Академия для отчаянной невесты

Глава 1

Полина Миронова

Академия для отчаянной невесты

Услышав быстрые уверенные шаги, я обернулась. Грегори Нелавиль вышел из-за раскидистых кустов лашенника. Его красивое породистое лицо искажала не маска светского безразличия, как в холле, а чистая, неподдельная ярость. Он даже не дал мне рта раскрыть.

— И что ты здесь делаешь, выскочка Блэквальд? — с яростью прошипел он. Его лицо брезгливо исказилось. — Как ты посмела притащиться за мной в академию? Я все равно на тебе не женюсь!

С каждым словом он подходил ближе, заставляя меня отступать по усыпанной гравием дорожке все дальше от входа в оранжерею. Неожиданно в руке Нелавиля появился и стал расти красный с черными прожилками фаербол. Он дунул на него, и шипящий огненный шар размером с крупное яблоко поднялся над его ладонью и медленно поплыл в мою сторону. Нелавиль щелкнул пальцами, и он послушно завис напротив моего лица.

Я завороженно застыла, рассматривая огненные брызги, которые с шипением гасли в воздухе, отлетая от фаербола. Боги, как хорошо, что мне не нужно выходить за этого психованного идиота замуж!

— А мне кажется, это вы, милорд, преследуете меня, — стараясь казаться равнодушной, сказала я. — Вы прислали записку. Вы назначили встречу. Это вы жаждете меня видеть, а я просто приехала учиться. Замуж в ближайшие годы выходить не собираюсь. Вот прямо сейчас хотела сходить в библиотеку за учебниками.

Я перевела взгляд на лицо Нелавиля, с насмешкой наблюдая, как белеют от бешенства синие глаза, как трепещут ноздри породистого с горбинкой носа, как покрываются безобразными красными пятнами острые скулы. Кажется, ледышка Грегори окончательно взбесился.

— Мне плевать на тебя и твою проклятую семейку! — с ледяной ненавистью процедил он. — Но чтобы к концу месяца тебя в Вадлейской академии не было! Иначе… — Он зловеще усмехнулся и одним щелчком погасил фаербол. — Поверь, я сумею превратить твою жизнь в ад.

Я смотрела на его злое лицо и понимала, что этот гад вполне может устроить мне веселую жизнь в академии, у него хватит сил и влияния натравить на меня студентов и преподавателей.

Но Грегори не знал главного — я ни за что не отчислюсь из Вадлейской академии магии. А еще я закончу ее с отличием. Чего бы мне это не стоило!

И тут мне вдруг стало так смешно. Этот напыщенный индюк думает, что мир вращается исключительно вокруг него. В его тупой голове даже мысли не мелькнуло, что я могу поступить сюда по другой причине, кроме как умолять его на мне жениться.

Я начала истерически смеяться, глядя на растерянного Нелавиля и не могла остановиться. Он выглядел так забавно.

— Знаешь, что самое интересное? — с трудом проговорила я. — Когда-то я и вправду мечтала стать твоей женой. Искренне. Родители расписывали, какой ты идеальный жених. Богатый, родовитый, воспитанный. Я строила воздушные замки и думала, как буду счастлива. А потом отец всё проиграл, и оказалось, что «идеальный» жених — просто трусливая, самовлюбленная сволочь, — Я выдохнула и задрала подбородок выше. — Знаешь что? Слава всем богам, что мне не придется делить с тобой не то что ложе, а даже воздух в одной комнате. Отказ твоей семьи от помолвки — лучшее, что случилось со мной в жизни!

Грегори Нелавиль онемел от ярости и изумления. Видимо, он ожидал слёз и мольбы, а не такого ядовитого сарказма. Пока он не очнулся и не стер меня в порошок, я развернулась и, печатая шаг, поспешно пошла в сторону выхода из теплицы. Окружающие заросли сливались в одно зеленое пятно. Только бы не заплакать! Только бы он не пошел вслед за мной и не увидел мое лицо!

Я вышла на улицу, продолжая держать спину прямо. Десятки поколений аристократических предков гордились бы мной сейчас. Легко задирать голову, когда ты на коне и в твоих карманах звенит золото, но не тогда, когда плюют в спину. Я дошла до арки, плотно оплетённой плющом, и, осторожно раздвинув стебли, юркнула в зеленую гущу.

Руки тряслись от нервного возбуждения. Я прижала ладони к горящим щекам. Боже, Грегори точно уничтожит меня! А потом, сметая страх, накатила обжигающая ярость. Я опустила руки и сжала кулаки. Я не буду стоять, как овечка, ожидая своей участи! Как только Нелавиль посмел мне диктовать, что делать после того, как его семейка отказалась от брака со мной?! Эта наглая сволочь решила окончательно разрушить мою жизнь, но я ему не дам!

И тут я услышала, как заскрипел гравий под чьими-то уверенными шагами. Осторожно глянула сквозь листву. Нелавиль! Он шел, внимательно оглядываясь по сторонам. Решил продолжить разговор? Нет! Только не сейчас! Мне нужна передышка, чтобы перегруппироваться и придумать, как лучше с ним поговорить. Я знаю кое-что, чего он не хотел бы говорить своим друзьям в академии, и эту информацию нужно было использовать грамотно, чтобы он отстал от меня и дал доучиться.

Грегори поравнялся с аркой, где я скрывалась, и повернул голову в мою сторону, как будто видел меня сквозь густую листву. Хищная улыбка исказила злое лицо. О нет! Если он достанет меня из этих зарослей, я буду выглядеть, как раненая зайчиха, которая уползла в нору, зализывать раны. Тогда ни о каком разговоре на равных не может быть и речи.

— Грег! Вот ты где! — Грудастая блондинка, которую я видела с Нелавилем возле расписания, с разбегу повисла у него на шее. — А ты чего ушел сразу после лекции? Мы же хотели обсудить вечеринку в честь нового учебного года! — капризно заканючила она.

Нелавиль слегка поморщился, посматривая в мою сторону, но продолжать разыскивать меня на глазах своей пассии не стал. Кинул напоследок злой взгляд и удалился в сторону замка. Девица от него так и не отлипла, повисла на руке, продолжая без умолку щебетать.

Я дождалась, когда они удалились настолько, что я перестала слышать противный писклявый голосок. Выбралась из зарослей плюща и повернула назад к оранжерее. У меня осталось еще одно незавершенное дельце. И свидетели мне были не нужны. Я осторожно приоткрыла стеклянную дверь оранжереи и нырнула в душное влажное нутро.

Глава 2

Я прибыла в академию в тот самый день, который должен был стать самым счастливым в моей жизни. Ради него я часами стояла перед зеркалом, пока толпы швей помогали примерять наряды, перебирала горы шелка и кружев. Ради

И что в итоге? Горло сдавила подступающая горечь. Я расстегнула верхнюю пуговицу строгого и до безобразия скромного темно-синего платья, пытаясь вдохнуть чуть больше воздуха. Отец… Как он мог так поступить со всеми нами? Я подняла лицо вверх, отчаянно пытаясь сдержать предательски подступающие слезы.

Прямо перед моим первым балом отец уселся за карточный стол и проиграл абсолютно всё: родовое поместье, все наши владения, городской дом в столице… На утро после его проигрыша мы с мамой и сестрами вышли на улицу с несколькими чемоданами в руках, абсолютно нищие. У нас забрали все, кредиторы даже не постеснялись снять серьги с моих маленьких сестер.

Мы отправились в гостиницу, за которую нам было нечем платить. Если бы не дед матери, старый скряга лорд Мансис, нам пришлось бы побираться. Он явился в гостиницу, оплатил наше пребывание и забрал к себе.

Не знаю, каких унижений это стоило матери. Но лорд Мансис сразу же заявил что шестеро нахлебников ему не нужны. И стал нас распихивать по учебным заведениям. Двух средних сестер отправили в пансионат на другой конец страны. Двух самых маленьких сестренок оставили с матерью и старенькой нянюшкой.

Меня, как самую старшую, дед решил отправить в магический университет. Только в обычный меня бы не взяли, дар был слишком слабым, и денег на обучение не было. Я, конечно, аристократка, и магия у нас в крови, но, к сожалению или к счастью, у меня не было редкого или сильного дара. В моем распоряжении оказалась лишь жалкая слабая способность к бытовой магии. Но родители не видели смысла ее развивать. Заклинаниями для уборки и так в совершенстве владели слуги. Поэтому с рождения меня готовили к выгодному замужеству.

Отец перебрал сотню родовитых фамилий пока не нашел подходящего жениха: молодого, богатого, из невероятно древнего рода. Наследника клана Нелавилей. Я видела его лишь пару раз мельком. Особо счастливым он не выглядел, но наши отцы обо всем договорились. И я смирилась, тем более он не был противным стариком.

А потом моя семья в один миг всё потеряла.

Род Нелавилей от меня отказался, а дед нашел учебное заведение, куда принимали всех. Вадлейская академия. Там учились маги со слабым, едва слушающимся даром, с нестабильной магией или слишком редкой и опасной. Все те, кого не принимали остальные академии. Еще одним плюсом Вадлейской академии было то, что обучение оплачивала корона.

В обмен на хорошую учебу и отличное окончание академии дед обещал выделить мне небольшое приданое, чтобы я могла либо выйти замуж, либо открыть свою магическую лавку. Но если меня отчислят, дед обещал отказаться от меня в ту же секунду. Но об этом я старалась не думать,

И вот я стояла и смотрела на мрачную древнюю крепость, на ее высокие темные башни, и понимала: легко точно не будет.

Если бы не дурацкая авантюра отца, сегодня вечером объявили бы о нашей помолвке с наследником Нелавилей, а через полгода я была бы замужем.

Не знаю, что я чувствовала сильнее: обиду на отца или облегчение, что не придется выходить замуж за незнакомого по сути человека. С одной стороны, я обожала свою прежнюю жизнь, а с другой… у меня появился шанс сделать что-то самой, а не идти проторенной дорожкой.

Жалко было маму с сестрами. Этот скандал лишил и их будущего, захлопнул двери всех аристократических домов. Мои сестры лишились гувернанток и дома. Мать рыдала целыми днями. А отец? Я скрипнула зубами при одной мысли о поступке этого труса. Ему было стыдно смотреть нам в глаза, и он решил проблему кардинально — сбежал. Как же я его ненавидела! За слезы матери, за испуг сестер, за украденную жизнь. Он не остался, чтобы разгребать последствия своего поступка!

Я стерла влагу с глаз, подхватила свой скромный сундучок и пошла вместе с прибывающими студентами от остановки дилижансов к виднеющемуся вдали замку. Только богатые дворяне могли позволить себе проехать в карете до самых ворот, остальные, как крохотные букашки, медленно ползли в гору к замку академии.

Именно сейчас кто-то неизвестный в карете с заляпанным грязью гербом на всей скорости промчался мимо, едва не сбив нескольких зазевавшихся студентов. Вслед ему неслась отборная брань. Еще бы, идти пешком было далеко, от постоянного подъема все быстро устали, а тут еще эти лихачи. Как они интересно не валятся с дороги? Наверняка там были выставлены какие-нибудь защитные магические барьеры.

Я прибавила шаг, обгоняя идущих группами студентов, пока не выбилась из сил и не замедлилась рядом с невысокой румяной девушкой.

— Привет! Меня зовут Лизи Грауг! — прочирикала она и протянула мне руку.

Я улыбнулась и пожала протянутую ладонь.

— Виктория, — я на миг замялась. Мы с матерью договорились не упоминать нашу настоящую фамилию и использовать нянину. — Даронг.

— Ты тоже первокурсница, как и я? — спросила Лизи.

Я мрачно кивнула. Да, первокурсница и пока не совсем понимаю рада ли я этому или не очень.

Подъем к замку академии занял почти час, и все это время моя новая спутница, не умолкая, болтала. Нас обгоняли более прыткие студенты, мы с ней шли не торопясь. Она рассказывала, как жила в деревне, как ее едва не сожгли суеверные соседи, заподозрив в зловредном колдовстве.

— Вот бы было здорово, если бы мы с тобой поселились в одной комнате! — сказала Лизи, умильно заглядывая мне в глаза.

Я кивнула:

— Да, это было бы замечательно!

А про себя подумала, что ее бесконечная болтовня — отличное средство от тяжелых мыслей. Вот сейчас я почти забыла о своем недавнем позоре, хотя всю дорогу до академии снова и снова прокручивала в голове тот отвратительный день. Уже после нашего разорения я случайно увидела в городе свою лучшую подругу Ванду, радостно поздоровалась,.. а она демонстративно отвернулась и сделала вид, что не заметила меня. Это так больно задело! От любого другого я бы ожидала подлости, но только не от нее. Я ведь не изменилась, только кончились деньги у семьи. Получается, она из-за этого со мной дружила?!

Неожиданно Лизи замолчала и уставилась на меня своими синими наивными глазами:

— Виктория, а почему ты ничего не рассказываешь о себе? О своем даре?

Я вздохнула и пожала плечами:

— Ну, что там рассказывать-то? Владею кое-какими

Моя спутница завистливо вздохнула:

— Ой, а в моей — наоборот! Увидели, что проявился хоть какой-то дар, и стали всем хвастаться, пока почти не отправили меня на костер. А потом с радостью проводили сюда.

Лизи приблизилась губами к моему уху и зашептала:

— Я скоро сбегу! — ошарашила она и таинственно улыбнулась. — Я ведь замуж хотела, и ни в какую академию поступать не собиралась. Мой жених должен приехать сюда, когда мы будем присягать короне. Я с ним уеду домой.

Я осторожно оглянулась по сторонам и так же тихо ответила:

— Я бы не советовала тебе делиться такими планами ни с кем. Вдруг узнают родственники. Они же приедут на присягу?

Лизи понимающе кивнула:

— А я никому, кроме тебя, и не говорю.

Клятву верности короне приносили все студенты Вадлейской академии, обещая служить на благо королевства и не использовать свои силы во вред его жителям. После этого корона начала платить за обучение, кормить и одевать.

— А еще мама надеялась, что мой дар станет сильнее, — раздраженно сказала Лизи. — Поэтому купила у какого-то странствующего шарлатана особый усиливающий амулет. — Она вытащила из кармана поблескивающий серебром медальон с крупным голубым камнем. — Я ей говорила, что это явная подделка! — она вздохнула. — А если он настоящий, то еще хуже… Хочешь, подарю тебе? Мне не нужно, чтобы мой дар усиливался. Я хочу, чтобы он вообще пропал!

С радостной улыбкой Лизи протянула мне медальон. Я взяла его, чтобы рассмотреть ближе.

— Вот и замечательно! Отдаю его тебе со всеми добрыми пожеланиями! — с явным облегчением сказала она.

Амулет слабо вспыхнул и тут же кольнул меня в ладонь. Я вздрогнула, на ладони появилась и тут же пропала крошечная капля крови.

— Ой, он тебя поцарапал! — воскликнула Лизи. — Ну всё, он соприкоснулся с твоей кровью. Теперь я уж точно не смогу его носить, — с огромным облегчением выдохнула она. — Надеюсь, хоть тебе амулет принесет какую-то пользу. Я его даже брать-то не хотела, противный какой-то. Жжется по ночам. Я его надела, а потом сняла и бросила в карман, как только мы уехали из деревни.

Я с любопытством осмотрела медальон со всех сторон, но никаких острых граней не заметила. Эх, была не была… Усиление дара мне точно не помешает. Если уж мне придется выживать в этой академии, то дополнительная помощь будет очень кстати. Смогу хорошо учиться, а потом сама выберу, как жить.

— Спасибо! — совершенно искренне поблагодарила я.

Надела подаренный амулет и спрятала его за корсаж платья.

— Эй вы, плебейки! С дороги! — грубый голос за спиной заставил меня вздрогнуть, но я не обернулась. Так меня никогда еще так не называли.

Лизи с силой дернула меня в сторону и по тому месту, где я только что стояла, щелкнул кнут. Мимо на всей скорости промчалась карета, и я едва не рухнула в грязь, увидев красующийся на ней герб Нелавилей.

Тех самых Нелавилей!

Глава 3

Массивные дубовые двери Вадлейской академии поглотили нас, как пасть какого-то древнего чудовища. Каменные стены уходили вверх, теряясь в клубящемся магическом мраке, заменявшем потолок. Холодный, влажный воздух пах озоном, как после грозы, а по ногам гулял ледяной сквозняк. Он завихрялся по бесконечным коридорам, забираясь под юбки и за воротники, заставляя ёжиться.

— Ой, какая красота! — прошептала Лизи, пытаясь охватить восторженным взглядом гигантский атриум. — Смотри, витражи! И статуи! Это же настоящие великаны!

Я смотрела на те же статуи и не испытывала ничего, кроме раздражения. Мне не нравились мрачные, изъеденные временем изваяния магов прошлого, чьи каменные глаза, казалось, следили за каждым новоприбывшим с немым укором. Для Лизи это была сказка. Для меня — холодная, мрачная тюрьма, где я должна была выживать несколько лет.

— Красота, да, — пробормотала я, кутаясь в свой тонкий плащ. — Только от нее зуб на зуб не попадает. Здесь, наверное, даже летом иней на стенах.

Наше внимание привлекла оживленная толпа, сгрудившаяся у одной из стен. Десятки студентов, от таких же растерянных первокурсников до самоуверенных старшекурсников, активно обсуждали что-то, развешанное на огромной доске.

— Расписание! Бежим! — схватила меня за руку Лизи. — Я слышала, что первые лекции уже сегодня. Нужно будет успеть занять места на первом ряду!

Первый ряд? Я глянула на Лизи с ужасом. Она же собиралась сбежать отсюда, зачем ей первый ряд? Хотя вот мне не помешает обосноваться на первых рядах. Учиться я должна очень усердно. Мы стали уверенно пробиваться к расписанию сквозь шумную толпу, извиняясь и наступая всем на ноги. И именно в этот момент я увидела его.

Грегори Нелавиль.

Он стоял в центре оживленного кружка обожателей и прихлебателей, прислонившись к колонне с видом королевской особы, снисходящей до визита в конюшню. Высокий, прекрасно сложенный, с идеально уложенными темными волосами и насмешливым изгибом губ. На нем была не форменная мантия, как на большинстве старшекурсников, а хорошо сшитый темно-синий камзол, который подчеркивал широкий разворот плеч.

Сердце ушло в пятки, а в горле снова встал ком. Я замерла, не в силах отвести взгляд, пытаясь понять, что он здесь делает. Нелавиль казался тут своим, как будто правил этим местом уже много лет.

Вдруг его взгляд скользнул по мне. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я увидела едва заметное, молниеносное движение зрачков. Он узнал меня.

— Смотри-ка, еще один птенчик, уронил клюв при виде нашего Грегори Шантуа, — раздался рядом насмешливый, сладкий голос.

Я обернулась. Рыжеволосая старшекурсница в идеально сидящей мантии с нашивкой огненного факультета смотрела на меня с издевкой.

— Он такой знаменитый? — наивно спросила Лизи, краснея.

— О, милая, он — Шантуа! — старшекурсница засмеялась, эффектно откидывая локоны за спину. — Наследник богатого, знатного рода. Красавчик. Каждая первокурсница влюбляется в него с первого взгляда. Но не трать время зря, дорогуша, тебе с ним ничего не светит! — последнюю фразу девушка уже шипела.

Шантуа? У меня в голове все перевернулось. Но это же Грегори Нелавиль! Я точно знала его герб, его лицо с портрета. В конце концов, я видела его вживую! Что это за игра?

Пока я пыталась прийти в себя, снова мельком взглянула на него. И тогда он сделал едва уловимое, но совершенно однозначное, движение — быстрый взгляд вниз, на свою руку, где он пальцем начертил что-то по воздуху, а затем резкий, почти приказной кивок в сторону дальнего конца зала. Его глаза твердо держали

Я перевела невидящий взгляд на доску с объявлениями, чувствуя, как горит лицо. Но точно не от того, что внезапно влюбилась, скорее от гнева и смятения.

— Виктория, смотри, вот тут наше расписание! — потянула меня за руку Лизи. — Первая лекция «Основы магического искусства»… в Западном лектории, в полдень! Так уже скоро!

Мы протиснулись к доске, и я машинально запомнила маршрут. Полдень и правда совсем скоро, и толпа уже начала перемещаться в указанном направлении. Мы с Лизи, подхваченные общим потоком, понеслись по коридору.

И тут какой-то парень в простой мантии без нашивок резко толкнул меня в бок и сунул в руку смятый клочок пергамента.

— Тебе, — буркнул он и растворился в толпе.

Я развернула записку на бегу. Размашистый, резкий почерк, без подписи:

«Жду после лекции у теплиц».

— Ой, что это? — удивленно протянула Лизи, пытаясь прочитать послание через мое плечо. — Записка? От него? О боги, Виктория, это же так романтично! Местный принц влюбился в тебя с первого взгляда! Это же судьба!

Она болтала что-то о сказочных историях и внезапной любви, но ее слова доносились до меня как через толщу воды. У меня в груди было холодно и пусто.

— Это не романтика, Лизи, — тихо перебила я ее, сжимая записку в кулаке. — Это что-то другое.

Она не знала, кто он на самом деле. И кто я. Нелавиль не влюбился. Абсолютно точно. И судя по фамилии Шантуа, очень не рад меня видеть. Я могла раскрыть его настоящую фамилию, которую он заботливо скрывал от местных несколько лет. Наверняка, поэтому Нелавиль хочет меня предупредить. Или запугать. Боги, как это все некстати!

И встреча у теплиц, в уединенном месте, говорила сама за себя. Это будет не свидание. Он просто убьет меня и прикопает под каким-нибудь деревцем.

Я сунула записку в карман, чувствуя, как похолодевший амулет пульсирует в такт с сердцем. Спиной я ощущала чей-то ненавидящий взгляд. Обернулась — никого.

— Бежим, а то опоздаем, — сказала я, хватая Лизи за руку и увлекая за собой вглубь ледяного чрева академии. На первую в моей жизни лекцию.

Глава 4

Теплицы Вадлейской академии были странным местом. Под гигантскими стеклянными куполами бушевала жизнь. Экзотические цветы распускались нереальными красками, а воздух был густым, влажным и пьянящим от ароматов, которых я никогда не знала. Идиллия, которая резко контрастировала с ледяным сквозняком в коридорах и с ледяной глыбой, что сидела у меня в груди.

Я осторожно выскользнула из душного, пышущего жаром рая в холод осеннего вечера. Сердце бешено колотилось, а руки слегка подрагивали. Нужно было быстрее вернуться в комнату, пока меня не поймали.

Я уже почти миновала массивные арки, ведущие к главному корпусу, когда из тени колонны появилась высокая, худая женщина.

— Студентка!

Я вздрогнула и замерла. Передо мной стояла преподавательница в строгой темно-зеленой мантии. Ее лицо, испещренное сеточкой морщин, было невозмутимо, но холодные глаза сверлили меня насквозь. Она поправила седую прядь, выбившуюся из строгой прически.

— Свободное посещение теплиц студентам первого курса, а тем более до принесения присяги, запрещено, — сухо сказал она. — Что вы там делали?

Мозг лихорадочно заработал. Признаться, что я там встречалась с Грегори Нелавилем а потом…? Ни за что.

— Я… я просто проходила мимо и увидела растения, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я очень люблю природу. Не удержалась, зашла на минуту. Прошу прощения.

Женщина медленно обвела меня взглядом, как будто оценивала редкий и не особо ценный сорняк.

— Любите природу? — ехидно протянула она. — Как мило. Я — госпожа Вордикс, преподаватель травологии. И я обязательно на ближайшем занятии обращу самое пристальное внимание на вашу… любовь к природе. Фамилия?

— Даронг, — прошептала я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Виктория Даронг.

— Что ж, мисс Даронг, — ее голос стал приторно сладким. — Увидимся завтра на лекции. Не опоздайте.

Госпожа Вордикс ушла, а я осталась. Вот зачем мне еще проблем? Хотя на самом деле я легко отделалась, если бы она заставила меня открыть сумку, возможно до присяги я бы в академии не дотянула.

Нужно срочно идти в общежитие и прятать в комнате собранные сокровища. Жилые корпуса находились сразу же за главным зданием. А наша с Лизи комната в северной башне.

Комната была просторной, но аскетичной. Три кровати с грубыми шерстяными одеялами, три письменных стола у окна, с видом на мрачные горные пики, и небольшая зона с кухонным столом и парой шкафчиков. На одной из кроватей, отвернувшись к стене, спала наша третья соседка, с которой мы так и не успели познакомиться.

— Виктория! Наконец-то! — Лизи, разбирающая что-то за своим столом, подпрыгнула и бросилась ко мне. — Ну как? Как всё прошло? Он был романтичен? Говорил о любви с первого взгляда? О, я так за тебя переживала!

Я улыбнулась, Лизи нигде не угадала. Но не расстраивать же ее.

— Всё прошло… прекрасно, — я скинула плащ и сумку на свою кровать, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Ой, не томи! Что, что он тебе сказал? Предложил вместе сбежать и пожениться? — Она схватила меня за руку, а на меня вдруг накатило раздражение. Ни одного слова правды. Проклятый Нелавиль!

— Он предложил мне уехать из академии до конца месяца, — хмуро сказала я.

Слова вырвались против моей воли. Я тут же пожалела.

Лизи замерла с широко раскрытыми глазами.

— Что? Уехать? Но почему? Куда?

— Я пошутила, — быстро соврала я, делая вид, что разбираю сумку. — Просто… неудачная шутка. Он… пригласил на прогулку. Когда-нибудь. Всё нормально.

Но Лизи смотрела на меня с нескрываемым подозрением. Она была наивна, но не глупа.

В этот момент с кровати послышался спокойный, чуть хрипловатый голос:

— Грегори Шантуа вполне способен заставить кого угодно отчислиться. Если ему что-то не понравится.

Мы обе вздрогнули и повернулись к третьей соседке. Она уже сидела на кровати, свесив ноги. Темные волосы были растрепаны, а в глазах печальны.

— Ты… ты всё слышала? — смущенно пробормотала я.

— Трудно не услышать, когда кто-то трещит, как сорока, — она зевнула и потянулась. — Я — Нора. И кстати, про еду. Тебя обманули, пухляшка. В академии кормят всегда. Без перерывов. Столовая работает даже в выходные.

Лизи надула губки. А я вспомнила, как она паниковала, когда одна из девчонок поведала, что нам придется готовить на себя по выходным.

— Я не пухляшка! Меня зовут Лизи!

— Ладно, Лизи. Над тобой просто пошутили старшекурсники, это у них традиция — пугать новичков голодной смертью, — она указала

Я смотрела на нее, все больше удивляясь.

— Откуда ты всё это знаешь?

Девушка тяжело вздохнула и посмотрела в окно.

— Я… поступаю на первый курс уже второй раз. В прошлом году перед зимней сессией мне пришлось взять академический отпуск.

В ее голосе прозвучала такая горечь, что новые вопросы застряли у меня в горле. Она встала, поправила строгое черное платье.

— Мне нужно… найти кое-кого из старых знакомых, — она бросила на нас беглый взгляд и направилась к двери. — Увидимся позже.

Дверь за ней закрылась. Мы с Лизи переглянулись.

— Ничего себе! — прошептала Лизи, ее глаза снова стали круглыми от страха. — Этот парень, правда, сможет кого-нибудь выжить? Может, Нора из-за него ушла?

— Похоже на то, — тихо согласилась я, садясь на кровать. Груз реальности снова навалился на плечи. — Я знала его раньше. До академии. И за это он пообещал меня уничтожить.

Лизи подсела ко мне и обняла за плечи.

— Бедная ты моя… Может, правда сбежим? Вместе? До присяги? Мой жених…

— Мне бежать некуда, — перебила я ее, и в голосе прозвучала стальная решимость, которой я сама от себя не ожидала. — Или улица, или эта академия. Я выбираю учебу. Я буду учиться, закончу это место и найду работу. Хорошую работу. А он… только пусть попробует мне вредить!

Лизи вздохнула, ее романтичные замыслы не оправдались.

— Ну, если ты так решила… А я вот не хочу работать. Я замуж очень хочу. За своего любимого.

Мы сидели молча несколько минут, каждая в своих мыслях. Потом я потянулась за сумкой. Свидание с Нелавилем оказалось даже полезным. Я осторожно высыпала на одеяло свою добычу.

Лизи взглянула на них и ахнула:

— Ты с ума сошла?! — ее шепот был полон настоящего ужаса.

Глава 5

— Зачем тебе это? — прошептала Лизи, смотря на разложенные на одеяле стебли с фиолетовыми цветками, будто на гремучую змею. Ее глаза были круглыми от ужаса. — Это же яд, Виктория! Чистейший яд!

Ну, честно сказать, не все принесенные мною растения были ядами. Например, ромашка не была, и цилея тоже. Я молча взяла самый невзрачный на вид стебелек с хрупким желтым цветком цилеи и поднесла к носу. Пахло нежной горечью и совсем немного сладостью.

— Пока это секрет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал таинственно и уверенно. В конце концов, если я не попробую, то ничего и не получится!

Я встала на стул и аккуратно разложила свою опасную добычу на верхней полке своего шкафа, подальше от любопытных глаз и случайных прикосновений. Пока одежды у меня практически не было, это было хорошим ходом.

— Ты… ты что, хочешь отравить беднягу Шантуа? — Лизи ахнула, закрыв рот ладонью. Ее шепот был полон одновременно ужаса и какого-то болезненного любопытства.

Я не выдержала и рассмеялась. Зло и горько.

— Это бы решило все мои проблемы! Пару капель ему в вино… — я сделала вид, что лью что-то, и глаза Лизи стали еще больше. — Но нет, моя дорогая. Я не хочу провести лучшие годы на рудниках. А учитывая, что он все же дворянин, меня бы, скорее всего, просто казнили. Так что не волнуйся. Пока.

В этот момент в дверь постучали. Мы с Лизи вздрогнули, как преступницы, едва не пойманные на горячем. Я придвинула стул к ближайшему столу, а Лизи открыла дверь. В коридоре стояла Ани, румяная и улыбчивая первокурсница, с которой мы познакомились на первой лекции.

— Идете ужинать? Пойдемте скорее! Сейчас там самое интересное место! Все факультеты и курсы собираются!

Мы вышли, заперев дверь, а по дороге Ани без умолку трещала.

— А вам не кажется, что декан факультета огня просто божественно красив? — вздохнула она, закатывая глаза. — Такой молодой, а уже декан! И взгляд такой пронзительный!

— И волосы какие темные! — подхватила Лизи, мгновенно забыв про ядовитые травы. — Такой глубокий синий отлив!

Я хмыкнула и ехидно спросила:

— Как у твоего жениха?

Лизи смутилась, а мне стало стыдно.

— Извини, — виновато сказала я. — Просто он злобный какой-то.

Я поморщилась. На лекцию мы с Лизи опоздали из-за записки Нелавиля, но почему-то только я отхватила за это уничижительный взгляд и саркастическое замечание о пунктуальности. А еще это декан мне так кого-то напоминал. Я всю лекцию сидела, пытаясь вспомнить, почему этот профиль мне определенно знаком.

— Ой, да брось! — махнула рукой Ани. — Господин Нелавиль — само совершенство! Такой красавчик, голос бархатистый!

Я замерла на полпути, будто наткнулась на невидимую стену.

— Кто? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Декан Нелавиль, — повторила Ани, смотря на меня с удивлением. — Он в начале представлялся, пока вас не было.

В голове что-то щелкнуло. Декан Нелавиль. И студент Шантуа по-настоящему тоже Нелавиль. Родственники? Брат? Дядя? О боги… Может по этому Грегори сменил фамилию. Хотя вряд ли. Но то, что эта сволочь была под крылом у декана огня оказалось плохой новостью. Может по этому декан так и отчитал меня за опоздание? Чертов Грегори Нелавиль! Почему ты учишься именно в той академии, что и я?!

Мои мысли прервал восхищенный вздох Лизи. Мы стояли у входа в столовую, которое напоминало одно из дворцовых помещений. Высокие сводчатые потолки, расписанные фресками с изображением эпических магических битв, были подперты мраморными колоннами. Вдоль стен выстроились статуи великих магов прошлого, а в центре зала стояла огромная, сухая чаша недействующего фонтана, украшенная сложной резьбой. Воздух гудел от десятков голосов, звенела посуда, а ароматы еды кружили голову и заставляли рот наполняться слюной.

— Какая красота! — ахнула Ани.

— Как в сказке! — подхватила Лизи.

Я же лишь плотнее запахнула свой поношенный плащ, чувствуя себя серой мышкой в королевской сокровищнице. Повсюду сновали студенты старших курсов в мантиях своих факультетов: алых, лазурных, изумрудных, серебристых. Они смеялись, бросали друг в друга заклинания, заставляя летать хлебные шарики, и смотрели на нас, первокурсников чуть высокомерным любопытством.

— Я с нетерпением жду послезавтра! — щебетала Ани, строя глазки группе старшекурсников, сидящих за ближайшим столиком. — После клятвы нам выдадут мантии! Мы станем настоящими студентами!

Лизи вдруг замолчала и нахмурилась. Думаю, что она вспомнила о своем плане сбежать до присяги.

— Пойдемте уже есть, — предложила я, чтобы разрядить обстановку. — А то все вкусное разберут.

Мы встали в очередь к раздаче. Я машинально накладывала себе на поднос простую рисовую кашу с мясной подливкой и куском

Он расположился под одной из арок в компании своих друзей, таких же самодовольных засранцев, как и он. Рядом, прилипнув к нему как пиявка, сидела та самая грудастая блондинка, которую я видела у теплиц.

Взгляд Нелавиля был полон такой чистой, немотивированной ненависти, что у меня по спине побежали мурашки. Я совершенно не понимала, что успела натворить. Это его семья расторгла помолвку, я не собиралась рассказывать правду о нем никому. Но Нелавиль похоже успел настроить против меня своих друзей. Я поняла это по бросаемым на меня взглядам его друзей.

К черту! Я поставила на поднос компот и стала выглядывать свободный столик. Пусть подавится своей ненавистью, я не дам себя запугать. И тут я увидела знакомое лицо.

— Эй, Виктория Даронг! Идите к нам! — крикнула рыжеволосая девушка, та самая, что назвала меня «птенчиком». Она сидела за столом с Норой и еще одной темноволосой девушкой.

Мы неловко подсели. Рыжая тут же наклонилась ко мне через стол, ее глаза блестели от любопытства.

— Ну, так что ты такого натворила, что Шантуа бросает на тебя такие огненные взгляды? — без обиняков спросила она. — Нора сказала, он тебя выжить хочет.

Я бросила взгляд на соседку. Та невозмутимо доедала свой пирог. Нора пересказала наш с Лизи разговор подружкам?

Пока я пыталась придумать, что ответить, третья девушка, та, что молчала, положила свою длинную худую руку на мою.

— Не стесняйся, — сказала она сочувственно. — Меня зовут Регина. Это Роза, — она кивнула на рыжую. — Мы все были кхм… очарованы Шантуа. Но были брошены. Подло и гадко. У каждой из нас своя печальная история. Если он и с тобой он поступил так же, то добро пожаловать в наш клуб. Мы здесь для того, чтобы поддерживать друг друга. И конечно, отомстить.

Глава 6

Я фыркнула и отмахнулась, стараясь выглядеть максимально беззаботной.

— Да брось, Регина! Какое там бросил?! Обычное недопонимание. Наверное, я ему дорогу не уступила или улыбнулась недостаточно широко. Он же аристократ, у них свои заморочки.

Я быстро доела свою кашу, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Нелавиля и недовольство подружек Норы. Мы с Лизи и Ани поспешно распрощались с новыми «подругами» и вышли из столовой. Я облегченно выдохнула, без пристального внимания стольких людей даже дышать стало легче. Вот и обещала себе, что отучусь в академии серой мышкой, не привлекая к себе внимания. Прошел только один день, а я уже успела ввязаться в кучу проблем.

Мы пересекли холл, и тут я увидела поджидающую нас троицу. Почему именно нас? Потому что там были Грегори Нелавиль и его два верных песика. Они нагло перегородили нам дорогу.

— Ну что, выскочка, — Грегори окинул меня презрительным взглядом, — освоилась? Уже нашла себе таких же ущербных подружек?

Его друзья послушно заржали. Один из них, долговязый блондин, подошёл слишком близко.

— Слышал, у тебя бытовая магия. Может, в комнате у меня уберешься? Обещаю щедро заплатить. Я вообще к прислуге всегда хорошо отношусь, знаешь, как приласкаю...

Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ах, ты засранец! Я зарычала и, сквозь залившую все вокруг красноту, увидела, как хмурый Нелавиль толкнул блондина, останавливая словесный понос. Лизи испуганно прижалась к моей спине.

— Ненавижу, — прошипела я, сжимая кулаки. Я готова была вцепиться когтями в наглое лицо блондина.

Но Нелавиль шагнул вперёд, блокируя путь.

— Я тебя предупреждал. Ты здесь не задержишься. Я сделаю так, что тебе захочется сбежать обратно в своё грязное болото.

И тут из-за угла появились Нора, Роза и Регина. Они встали рядом с нами молчаливой сплочённой стеной.

— Проблемы, Виктория? — спросила Нора, ледяным голосом.

Нелавиль фыркнул:

— О, собралось всё общество обиженок! Что вы собрались делать? Плакать хором?

Его друзья громко засмеялись. Но смех замер на их губах, когда Регина сделала шаг вперёд. Воздух вокруг неё вдруг стал густым и холодным. От её худых, сцепленных рук потянулись бледные, едва видимые нити зеленоватой магии смерти. Пахнуло влажной землёй и озоном.

— У вас к нам есть еще вопросы? Или мы пойдем? — спросила с улыбкой Регина, и нити силы стали более насыщено-зеленого цвета.

Нелавиль и его подпевалы впечатлились. А на лице блондина появился настоящий страх. Они молча расступились, уступая дорогу. Мы уверенно прошли мимо них, но я чувствовала, как спина горит от их взглядов. Эта встреча была явно не последней, кажется, мне нужно готовиться к постоянному прессингу.

Нора с подружками проводили нас до входа в общежитие и ушли. Ани тоже удалилась по своим делам. Лизи звала ее к нам в комнату поболтать, но она мило улыбнулась и отказалась. Кажется, Ани поняла, что с нами дружить не стоит. По крайней мере со мной точно. Я вздохнула и пнула попавшийся по дороге желудь. Если меня начнут активно травить, друзей у меня совсем не останется. Желудь? Я прошла немного по коридору, нашла его и положила в карман платья.

Вернувшись в комнату, мы с Лизи молча переглянулись.

— Эта Нора такая болтушка! Ничего при ней говорить не будем, — недовольно сказала Лизи, заваливаясь на кровать. — Ты поняла? Ни о чём!

Я с улыбкой кивнула. Тут я с Лизи была согласна, если мы не хотим, чтобы наши секреты расползлись по всей академии, то лучше с Норой не делиться.

— Хотя она со своими подружками вовремя появилась, — ради справедливости заметила я.

Лизи подскочила на кровати и прижала руку к груди.

— А эта Регина! Ты видела, как вокруг нее эта жуткая энергия клубилась?

— Ну да. Похоже, она некромант, — спокойно ответила я, расправляя кровать.

Некромантов я видела в той, другой аристократической жизни. Жуткие типы. Регина по сравнению с ними божий одуванчик. В свете даже ходила поговорка: злой как некромант.

В этот момент дверь открылась, и в комнату зашла Нора. Она молча кивнула нам и прошла к своей кровати. Открыла шкаф, достала дорожную сумку и начала собирать свои немногочисленные вещи.

— Я переселяюсь, — объявила она без всяких предисловий. — К Розе и Регине. У них освободилось место.

Лизи встревоженно подняла глаза.

— А к нам кого подселят?

Нора коротко улыбнулась.

— Пока никого. Девушка, которая должна была жить с ними, неожиданно… чем-то отравилась. Она уехала домой подправить здоровье. Я пользуюсь моментом. — Она взглянула на нас. — Вам же будет спокойнее без меня, верно?

С этими словами Нора закрыла сумку и вышла, оставив нас в ошеломлённой тишине.

— Отравилась, — медленно проговорила Лизи. —

— Не делай поспешных выводов, — резко оборвала я её. — Просто радуйся, что у нас теперь своя единоличная комната.

Лизи радостно взвизгнула и подкинула тоненькую общежитскую подушку в воздух.

— Ура! Теперь мы сможем обсуждать свои тайные дела! — она ликующе пискнула и заскакала на кровати.

Я с улыбкой поднялась, заряжаясь весельем, закрыла задвижку на двери, чтобы Нора не смогла войти без стука. А потом подошла к своей сумке, покопалась в одежде и достала гримуар. Тёмный, с потрёпанным кожаным переплётом и потускневшим серебряным тиснением.

— Что это? — Лизи подошла ко мне, с любопытством рассматривая толстую потрепанную книгу.

— Гримуар. Подарок двоюродной бабушки, — ответила я, любовно поглаживая кожаную обложку. — Она мне отдала его перед самой смертью. Бабушка втайне от родителей научила меня варить парочку простых зелий из него. Думаю, пора вспомнить старые навыки. — Я испытующе глянула на Лизи. — Я хочу потренироваться в варке зелий посложнее, разобраться с рецептами. — Я задержала дыхание и выпалила: — А еще я хочу открыть подпольную продажу зелий. Буду продавать ненужные после экспериментов зелья, потому что мне нужны деньги.

Лизи просто кивнула, и я облегченно выдохнула. Без принципиального согласия соседки варить зелья в комнате было бы просто невозможно. А Лизи тем временем с любопытством потянулась к гримуару, но как только её пальцы коснулись обложки, она отдёрнула руку назад, как будто обожглась.

— Ой, больно! Он… она живая?

— В некотором роде. Гримуар может открыть только хозяйка. То есть я. — Я провела рукой по коже, и книга раскрылась на середине, испуская лёгкий запах старого пергамента и сушёных трав.

Мы устроились на моей кровати и начали листать пожелтевшие страницы, испещрённые причудливыми рисунками растений, звёзд и рецептами, написанными на старом наречии.

— Хоть бы у нас были древние языки, — с надеждой сказала я, ведя пальцем по строке из которой, я, дай бог, понимала только треть.

— Смотри! — вдруг воскликнула Лизи, ткнув пальцем в страницу. — Зелье верного сердца! Это же приворотное! Вот что нужно варить в первую очередь! Оно точно будет пользоваться спросом!

Я нахмурилась.

— Привороты — это опасная, непредсказуемая магия. Не думаю, что это хорошая затея.

— Но мы же не для себя! — возразила она, её глаза загорелись диким азартом. — И… я готова приобрести пробный вариант для… одной своей подруги. Она безнадёжно влюблена и очень страдает. Я просто хочу помочь!

Я посмотрела на её восторженное лицо, потом на список ингредиентов, и тяжёлое предчувствие сдавило грудь.

— Может быть, — вздохнула я. — В качестве эксперимента сварим для твоей подруги. Но только один флакон. И только для нее. Договорились?

— Отлично! — Лизи сияла. — О, Виктория, это будет так здорово! Мы станем самыми известными зельеварами академии!

Я скептически хмыкнула.

— Я хочу быть совершенно неизвестным зельеваром, но очень хорошо оплачиваемым.

Но по-настоящему, я затевала все это для того, чтобы научиться хорошо варить несколько востребованных зелий и эликсиров. Время учебы в академии пролетит быстро, а там начнется настоящая жизнь, в которой лорд Мансис даст мне денег на свою лавку зельевара. И мне нужно будет что-то там продавать.

Лизи нахально подмигнула.

— Ты будешь широко известна в узких кругах.

Глава 7

Я не могла быть такой легкомысленной как Лизи, поэтому даже порадовалась немного, что она уезжает через день. Ее безрассудство вполне может выйти мне боком.

— Завтра. Сегодня я слишком устала. Давай сначала выспимся, — сказала я. Действительно, день был слишком насыщенным и нервным.

Но сон не шёл. Перед глазами стояло бледное лицо Регины, искажённое тёмной силой, и восторженные глаза Лизи, горящие при мысли о приворотном зелье. Я чувствовала, что открыла ящик Пандоры. И закрыть его уже не смогу.

Незаметно провалилась в сон, но ночь была долгой и беспокойной. Мне снилось, что Грегори Нелавиль с безумными глазами гонится за мной по бесконечным коридорам академии с букетом ядовитых цветов наперевес, причитая: «Будь моей женой, Виктория! Мы будем править этим миром! Вместе!». Как я от него не убегала и не пряталась, этот гад меня постоянно догонял и находил. Проснулась я разбитая, с тяжёлой головой и стойким ощущением надвигающейся катастрофы.

Лизи, напротив, порхала по комнате, полная необъяснимой энергии.

— Вставай, соня! Сегодня наш день! — щебетала она, наливая мне стакан воды. — Завтра даем клятву, а значит, зелье нужно сварить обязательно сегодня! — Лизи протянула мне листок. — Я встала пораньше и по памяти составила список компонентов. Сравни с гримуаром, ничего не забыла?

Я, зевнув, взяла мятый листок. Список был почти полным. Я дописала всего парочку забытых ингредиентов.

— Идём завтракать, — буркнула я, натягивая платье. — Мне нужен чай. Очень крепкий, иначе у меня голова не варит. Кстати, я тут подумала, а где мы возьмем большую часть ингредиентов? Купить не вариант, у меня не на что.

Лизи таинственно улыбнулась, а по дороге в столовую неожиданно остановилась и хлопнула себя по лбу.

— Ой, я совсем забыла! Мне нужно на минуточку отлучиться, встретиться с одной девочкой насчёт… кхм… ткани для мантии. Иди без меня, я быстро!

Она юркнула в боковой коридор, оставив меня одну. В столовой было непривычно пусто и тихо. Видимо, большинство старшекурсников воспользовались выходным и сбежали в соседний город — кто пешком, кто на наёмных каретах. Я взяла булочку с маком и большую кружку сладкого чая и машинально опустилась за первый свободный столик у окна.

Минут через десять ко мне подлетела запыхавшаяся Лизи. Её глаза бегали по залу.

— Вики! Ты что делаешь? — она прошептала, бросая испуганный взгляд вокруг. — Это же их стол! Шантуа и его банды!

Я огляделась. Примерно на этом месте здесь сидел Нелавиль, буравя меня взглядом. Вспомнился мой дурацкий сон, и мне резко захотелось пересесть. Но потом я махнула рукой. Гордость пересилила брезгливость.

— А на столе не написано, что он Шантуа принадлежит. Он общий, для всех студентов, — фыркнула я, откусывая булочку. — А ты где пропадала? Успела купить ткань?

Лизи лишь таинственно улыбнулась и потянула меня за рукав.

— Пойдём уже! У нас дела!

Вернувшись в комнату, она торжественно объявила:

— Через пару часов у нас будут почти все компоненты для зелья!

Я удивлённо подняла брови.

— Как? Откуда?

— Ну, цветы пагубника у тебя уже есть, — она кивнула на мой тайник. — Яд жабы-быка и корень мандрагоры мне обещали принести… по своим каналам. А вот пыльцу огненного цветка и коготь волкодлака — её голос стал заговорщицким, — можно найти на кафедре огня. В

Внутри похолодело.

— Лизи, нет. Мы не можем туда лезть. Это же…

— Я видела, где преподаватели оставляют ключи! — перебила она меня, её глаза горели азартом. — И перед завтраком я их… позаимствовала. Ненадолго! И мы все вернём как было! — она потрясла перед моим носом железной пластиной ключа. — Это один шанс из тысячи туда попасть. Сегодня последний такой выходной, пока занятия не начались. Все разъехались, ты же заметила, что в замке почти никого. Виктория, ты не можешь отступить, ты же обещала! Завтра будет поздно! Поверь, это вопрос жизни и смерти! Мне вправду очень нужно это зелье.

Уговоры Лизи сработали. Ее энтузиазм был заразителен и пугающе безрассуден. Сердце бешено колотилось, но я, скрепя сердце, кивнула. А сама в тайне надеялась, что на кафедре днем кто-то будет и наша вылазка сорвется.

Нервно озираясь, мы прошли в учебный корпус. В выходной он был пустынен и зловеще тих. Наши шаги гулко отдавались в каменных коридорах. Кафедра огня располагалась на втором этаже. Уже подойдя ближе, мы увидели, что дверь оказалась приоткрыта.

— Кто-то там есть, — облегченно сказала я и схватила Лизи за руку. — Давай вернёмся.

— Сейчас, — решительно сказала она и пару раз стукнула по двери. Тихо. Мы постояли и она еще раз постучала. А потом открыла дверь шире и прошла внутрь, таща меня за собой. — Наверное, забыли закрыть. Быстрее, быстрее!

Лизи закрыла дверь. Внутри отвратительно пахло серой, отчего я начала неконтролируемо чихать. Лизи поморщилась и, пробормотав что-то себе под нос, щелкнула меня по переносице обрывая чих на вдохе. Я благодарно кивнула и вытерла слезящиеся глаза.

Полки вдоль одной из стен ломились от склянок, реторт и непонятных приборов. В углу стояло чучело огромного волкодлака с оскаленной пастью и стеклянными глазами.

— Вот! — Лизи указала на его лапы. — Когти! В рецепте нужен был порошок из когтя оборотня! Состриги немного!

И пока Лизи полезла на одну из верхних полок, я дрожащими руками достала из кармана маленький ножик и, стараясь не смотреть в пустые глаза чучела, принялась скрести один из когтей. Кость противно скрипела, заставляя меня морщится, но нужно нам было совсем немножко.

И тут мы услышали сердитые мужские голоса и приближающиеся шаги.

— О, нет! — прошептала Лизи, бледнея.

Она спрыгнула со стеллажа с крохотным пузырьком, и мы метнулись к большому дубовому шкафу и втиснулись в узкое пространство между ним и стеной. Я прижала палец к губам, затаив дыхание.

В кафедру вошли двое. Декан Нелавиль и Грегори. Лицо декана было красным от гнева.

— …позоришь имя рода! — вполголоса выговаривал он. — Неуспеваемость по всем дисциплинам! Ты понимаешь, что твой саботаж ничего не решит?

Грегори что-то бурчал в ответ, но его слов было не разобрать. Я зажмурилась, моля всех богов, чтобы они прошли дальше и не заметили нас. И вдруг почувствовала, как Лизи дёргает меня за рукав. Я медленно повернула голову.

Напротив нас висело большое зеркало в позолоченной раме. И в его отражении я увидела широко раскрытые, полные изумления и стремительно нарастающей ярости глаза Грегори Нелавиля. Он смотрел прямо на нас.

Глава 8

Время застыло. Я вжалась в шкаф, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Я уже видела себя отчисленной из академии. Вот я сплю под кустом в саду своего бывшего дома или разношу эль в какой-нибудь вонючей придорожной таверне. Мои пальцы впились в руку до боли.

Но Грегори не сказал ни слова. Вместо этого он резко перебил дядю:

— Мне срочно нужно уйти. Дела.

Декан Нелавиль хмыкнул и презрительно сказал:

— Дела? У тебя есть только одно дело — учиться и не позорить свой род! — Он со вздохом махнул рукой. — Ладно. Но после обеда я жду тебя в своих покоях для продолжения беседы. — Грегори уже собрался уходить, но его остановил холодный голос декана: — И если вздумаешь в этом году устроить свою дурацкую вечеринку на четвёртом этаже, — его голос стал тихим и опасным, — я самолично запечатаю твой дар, как предлагал твой отец.

Грегори огрызнулся в ответ и вышел, громко хлопнув дверью. Декан ещё постоял, сжимая кулаки и хмурясь, а затем скрылся за дверью в дальнем конце кафедры.

Мы с Лизи выждали несколько томительных минут, прежде чем вылезти из укрытия. Дрожащими руками я сунула в карман отпиленный коготь оборотня. Мы выскользнули из кафедры, опасаясь, что Грегори поджидает нас за дверью, но коридор был пуст.

— А он хорош в гневе! — восторженно выдохнула Лизи.

Я недоуменно уставилась на нее.

— Кто?

— Нелавиль, — мечтательно протянула она, а я едва не подавилась. Увидев мое ошарашенное лицо, покрасневшая Лизи пояснила: — Но декан и вправду красивый мужчина. И я это просто говорю, у меня так-то жених есть.

Я облегченно выдохнула и едва не рассмеялась. Почему-то я даже забыла, о том что Лизи знает Грегори Нелавиля под фамилией Шантуа.

Вернувшись в комнату, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

— Всё пропало, — прошептала я отчаянно. — Шантуа будет шантажировать нас до конца наших дней. Мне точно придется бросить академию или меня отчислят.

Лизи пыталась меня утешить, но её голос испуганно дрожал, поэтому получалось не очень. Мы сидели на моей кровати в напряжённом молчании, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, ожидая, что вот-вот явится Нелавиль с претензиями.

И тут в дверь тихо неуверенно стукнули. Мы переглянулись. Я, собрав всю свою храбрость в кулак, рывком открыла дверь.

На пороге стоял не Грегори, а какой-то щуплый паренёк.

— Могу я увидеть Лизи Грауг? — пробормотал он, краснея.

Лизи что-то радостно вскрикнула и подбежала к двери.

— Маркус! За мной! — Она схватила паренька и потащила куда-то по коридору.

Лизи не было всего пару минут. Она вернулась довольная, с небольшим свёртком в руках.

— Вот! Яд жабы и корень мандрагоры! Маркус Воль может найти все что угодно. Абсолютно, любую вещь!

Она задвинула запор на двери и принялась уговаривать меня начать варить зелье. Адреналин всё ещё бушевал в крови, и я, почти на автомате, согласилась. Возможно, это было безумием, но мне нужно было чем-то занять руки.

Мы разожгли маленький тигель. Я открыла гримуар, и на меня нашло странное спокойствие. Я действовала точно, механически, закладывая компоненты один за другим. Закладывая цветы пагубника, я заметила, насколько легко мне даётся магия. Амулет на груди был тёплым, почти горячим. Наверное, он помогал мне.

Зелье нужно

Потом на обед пошла я. Вся дорога прошла в напряжённом ожидании, что вот-вот из-за угла выскочит Грегори со своей бандой. Но в полупустой столовой было тихо. Я быстро проглотила тарелку чечевичного супа и помчалась обратно.

И вот, когда я уже почти поверила, что всё обошлось, из-за тяжёлой портьеры в нише вдруг вынырнула мужская рука и резко затащила меня в темноту. Пахло дорогим одеколоном, теплым с легкой перчинкой и оседающей на языке дымной горечью. Грегори Нелавиль.

— Ну что, выскочка, — его голос прозвучал у самого уха, — похоже, у нас есть очередной общий секрет.

Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Отстань, Нелавиль! — прошипела я.

— А я всё расскажу дяде, — насмешливо прошептал он мне в ухо, отчего по телу поползли мурашки. Я пискнула и попыталась отстраниться, но он сжал сильнее. — Ты должна помочь мне с кое-чем. Одно маленькое дельце. И будешь свободна.

Я отбивалась изо всех сил, но что-то явно было не так. Его близость не вызывала отвращения. Наоборот, мне нравился запах его одеколона, от которого внутри все сжималось странным теплым комком. И это пугало.

Собрав все силы, я всё же вырвалась и выскочила из ниши.

— Отвяжись!

— Завтра жду в оранжерее, — бросил он мне вслед.

Взбудораженная, я влетела в комнату и выпалила Лизи об угрозе разоблачения. Та нахмурилась.

— С этим нужно что-то срочно делать. Но не волнуйся, у меня есть план.

Сосредоточенная, что-то планирующая Лизи мне категорически не нравилась.

— Лизи, только ничего не предпринимай! Я сама разберусь! — заявила я ей решительно.

Она кивнула, но по её глазам я поняла, что она не послушает.

Зелье было готово. Его оказалось совсем немного, всего пол чайной ложечки мутной розоватой жидкости. Я перелила ее в стеклянный пузырек и оставила до завтра в дальней части кухонного шкафа.

На ужин мы не пошли, доев яблочный пирог, прихваченный Лизи с обеда. Легли рано, но я все не могла уснуть. Ворочалась, вглядываясь в тени на потолке. И вдруг услышала, как Лизи что-то тихонько зашептала. На меня накатила волна сонливости, утягивая в странное сумрачное состояние. Я всё видела и слышала, но не могла пошевелиться, словно парализованная.

Сквозь мутную пелену полусна я видела, как Лизи тихо встала, подошла к моей расчёске, выдернула оттуда волос, а потом кинула его в пузырёк с приворотным. Она взболтала зелье, и комната озарилась розовым сиянием. Лизи бесшумно вышла, прикрыв дверь.

В этот момент амулет на моей груди вдруг раскалился, обжигая кожу. Я вскрикнула от боли и мгновенно пришла в себя. Выскочила с кровати и ринулась за ней.

В коридоре было пусто. Я металась, не зная, куда бежать, пока не увидела двух шепчущихся студенток, которые пробирались куда-то вглубь жилого крыла. Я пошла за ними, стараясь держаться в тени. Девушки поднялись по узкой, запылённой лестнице, которую я раньше не замечала, на два этажа. Здесь на четвертом этаже было не так темно, как везде, из-за странных светящихся стрелок, нарисованных на стене. Они указывали на дверь в дальней части коридора, откуда доносилась приглушённая музыка. Я дождалась, пока девчонки зайдут туда, а потом и сама толкнула массивную дверь.

Полутемный зал был огромным. Небольшая часть в центре была свободной, там кружились танцующие, а вот все остальное пространство было завалено закрытой чехлами мебелью. В воздухе парили магические светлячки, отбрасывая разноцветные блики на лица студентов. Магическое пространство с легким звоном пропустило меня внутрь, и меня тут же оглушила громкая, ритмичная музыка.

Пока я растерянно оглядывалась, меня заметили. Услышав злой оклик, я оглянулась и увидела Грегори Нелавиля. Очень злого. Он шел прямо на меня, локтями расчищая путь через толпу. Мамочки!

В этот момент кто-то схватил меня за руку. Лизи.

— Быстро! Давай сюда! — она ловко нырнула вбок, лавируя между танцующими, ведя меня к завалам старой мебели. — Я подлила ему в стакан зелье! С твоим волосом! — восторженно прошептала она, оглядываясь. — Теперь он должен влюбиться в тебя и перестать издеваться!

У меня похолодело внутри. Нет. Только не это! Я резко затормозила, не давая Лизи утащить меня в мебельные лабиринты. Я не хочу никого привораживать! Сейчас вернусь к Нелавилю и отберу стакан с зельем. Надеюсь, страшного еще не случилось.

И тут дверь с грохотом распахнулась. На пороге, освещённый огромным фаерболом, появился декан Нелавиль в окружении нескольких преподавателей.

— Всем оставаться на местах! — прогремел его злой голос. — Вы нарушаете комендантский час. За распитие запрещённых алкогольных зелий все присутствующие будут отчислены, а новички — немедленно изгнаны!

В зале воцарилась мёртвая тишина. Все застыли. И тут Грегори Нелавиль сделал шаг вперёд. В его руке был тот самый стакан, доверху наполненный красноватой жидкостью. Он протянул его декану и совершенно спокойно и даже почтительно сказал:

— Декан Нелавиль, вы о чём? Здесь всего лишь компот. Ничего противозаконного.

Глава 9

Лизи медленно тянула меня к мебельным завалам, а я все не могла оторвать взгляда от декана Нелавиля, который медленно подносил стакан с приворотным зельем к лицу. Милостивые боги, лучше бы наглый, мерзкий Грегори выпил его, чем его дядя, который моментально меня раскусит и с позором вышвырнет из академии! Декан сотрет меня в порошок, а замороченного бывшего жениха я слегка помучаю и напою антидотом.

И тут декан Нелавиль отпил из стакана. Мое сердце испуганно замерло, а потом бешено заколотилось. Все пропало!

— М-м-м, действительно не алкогольное зелье, — сказал он насмешливо и посмотрел прямо на нас с Лизи. — Здесь у нас кое-что поинтереснее. — Он одним глотком допил содержимое и строго произнес: — Отчисление отменяется. Все присутствующие отправляются на отработки. Все! — Он снова посмотрел на нас Лизи. — Даже те, кто сейчас думает сбежать.

Слова декана Нелавиля не все приняли всерьез, но оказалось, что это была не пустая угроза. Мы физически не могли вырваться из-под заклятия, которым он окружил присутствующих, как колпаком. Оно было невидимое, но очень прочное и с хорошей магической отдачей. Безумцы, которые пытались его пробить, отлетали, как мячики-прыгунки.

Особенно яро старалась сбежать Лизи. А я села на ближайший пыльный диван и стала ждать, когда записывающие нарушителей преподаватели доберутся до меня.

— Ну, и какого черта ты сюда приперлась! — прошипел Грегори Нелавиль, падая рядом со

Я пожала плечами.

— Соскучилась.

А что я еще могла сказать? Не правду же! Интересно, а если бы он выпил зелье, как бы он себя вел? Я скосила глаза, разглядывая недовольную физиономию, и решила, что проверять не буду.

К нам подошел совсем молодой преподаватель. Высокий, нескладный, в слишком коротких вздернутых брюках и мятой мантии. Наверно, он сам только пару лет как закончил академию.

— Чего сидим? Персональное приглашение нужно, Шантуа? — он недовольно сморщил беспородный курносый нос и окинул меня презрительным взглядом. — Имя своей девицы скажи.

Ах ты ж… Я заскрипела зубами, сдерживая площадную брань. Как он посмел, меня урожденную… Я резко выдохнула и поднялась с дивана, расправляя платье.

— Я — не девица Шантуа, — зло сказала я. — Я — Виктория Даронг. Сама по себе.

Он хмыкнул, вписал мое имя в список и пошел дальше.

— Даронг? — язвительно протянул Нелавиль за спиной.

Я оглянулась на наглого, развалившегося на диване гада и фыркнула в ответ:

— Вот именно, Грегори Шантуа, — пропела я, выделяя ненастоящую фамилию.

Один-один. Мы оба скрывались, только причины у нас были разные.

— Дамы и господа студенты, — громко заговорил декан Нелавиль, прерывая нашу пикировку, — завтра ровно в шесть утра жду вас всех в десятом лектории на первом этаже. За неявку сразу отчисляю.

Преподаватели удалились, и все присутствующие тоже потянулись к выходу, по пути обсуждая случившуюся вселенскую несправедливость.

— Теперь это зверь Нелавиль сгноит нас на отработках, — простонал идущий рядом взъерошенный долговязый парень. — Помнишь в том году…

Но дослушать мне не дали, в руку вцепилась грудастая блондинка, которая крутилась весь день с Грегори. Вот ее можно было назвать девицей Шантуа.

— Слушай ты, курица, — угрожающе прошипела она, — еще раз увижу рядом с моим парнем…

Я не стала слушать дальше, стряхнула ее руку, едва сдерживая яростный вопль. С чего все решили, что я имею к нему хоть какое-то отношение?!

— Отстань! — резко выдохнула я. — Не нужен мне твой парень!

Но девица не унималась:

— Если ты будешь крутиться возле него, я…

А вот угрожать мне не надо! Я обожгла ее таким ненавидящим взглядом, что девица стушевалась и замолчала.

— Если захочу, буду крутиться! — бросила я зло и стала активнее прорываться к выходу. Вот назло ей буду все время с ним проводить!

Почему все вокруг решают, что мне нужно? Лизи решила, что мне нужно приворожить Шантуа. Шантуа решил, что я должна ему помогать. Эта девица решила, что я не должна крутиться рядом с Шантуа. О, боги! Все, решено! Прикрываю свою зельеварную лавочку и буду только учиться. Больше никаких авантюр! Хотя идея с торговлей зельями была хорошая. Я смогла бы зарабатывать немного денег и слать их маме.

Я выдохнула, пытаясь найти хоть что-то положительное в сегодняшнем дне. О, есть! Никто не приворожился, и не отчислился. А что, неплохо!

Я зашла в свою комнату и зажгла светильник. Крошечные светлячки заметались в стеклянной колбе на потолке, заливая голубоватым светом пустую комнату. Хорошо, что Лизи еще не пришла. Не хочу с ней разговаривать, друзья не поступают как она.

Я переоделась в грубую хлопковую ночнушку с длинным рукавом, которую положила мне мама, и вспомнила инешские шелковые сорочки, которые так любила. Эх! Ну, нечего, вот отучусь, открою лавку, а там… Я зевнула и с удовольствием нырнула в кровать. Уснула почти сразу.

Проснулась от того, что Лизи трясла меня и истерично шептала:

— Вики, помоги! Я в такую беду попала!

Я неохотно открыла глаза. Недовольно глянула на растрепанную бледную соседку.

— Я все еще зла на тебя! — холодно сказала я.

Не позволю ей больше втягивать себя ни в какие дурацкие авантюры. Так и до отчисления рукой подать, а у меня есть цель, ради которой я буду вести себя как паинька. Лизи-то все равно собирается завтра, а вернее уже сегодня, бежать из академии, а мне здесь еще учиться.

— Приворот сработал! — отчаянно пискнула Лизи и ее глаза наполнились слезами.

Глава 10

— Что значит «сработал»?! — я подскочила на кровати, как ужаленная. Сердце заколотилось где-то в горле. Я схватила Лизи за плечи и принялась её трясти. — Лизи! Говори толком! Что случилось?

Она всхлипывала, хлопая мокрыми от слёз ресницами.

— После того, как всех стали записывать… я испугалась и спряталась в том лабиринте из мебели, за креслом. Думала, пережду, пока все уйдут… — она говорила прерывисто, захлёбываясь словами. — А потом, когда всё стихло... Все ушли, я выждала немного и осторожно выскользнула… А он ждал меня у лестницы!

Тут Лизи громко зарыдала, уткнувшись в ладони.

— Кто ждал? Ну же! Не молчи! — У меня похолодело внутри. Кто это таинственный он? Не декан же Нелавиль! У него наверняка поставлена отличная защита от таких зловредных зелий. Неужели Грегори успел отпить из стакана. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Так стоп!

Я грубо дернула Лизи за плечо:

— Тебя ждал декан Нелавиль, — спросила я с замирающим сердцем.

Лизи кивнула, и по её лицу снова потекли слёзы.

— Он сказал… что я тоже наказана. И что жду он меня завтра к шести утра… со всеми…

Я отпустила её плечи, с облегчением выдохнула и с насмешкой сказала:

— Фух, напугала! Ну, ты в каком-то смысле заслужила! Думаю, за твои сегодняшние проделки это хорошее наказание. В следующий раз подумаешь, стоит ли лазить по кафедрам, воровать ключи, подливать без спросу зелья! Но при чём здесь приворот? И почему ты думаешь, что он сработал? Там же был мой волос!

Лизи опустила голову и прошептала так тихо, что я едва разобрала:

— Наверно, волос был мой. Я забыла, что днем твою расческу брала.

Я уставилась на неё в полном ступоре. А потом до меня дошла вся ирония происходящего, и я довольно улыбнулась.

— Ну, допустим, справедливость существует. Но я все равно не поняла, как ты догадалась, что приворот подействовал. Тут же ничего такого не…

— Потому что он меня поцеловал! — выпалила Лизи, снова разрыдавшись. — У лестницы! Схватил и поцеловал! А потом сказал это про наказание и ушёл! Значит, зелье сработало!

От этой новости у меня перехватило дыхание. Картина вырисовывалась чудовищная. Лизи, наш приворот, одурманенный декан и неминуемая расплата… Голова пошла кругом.

— Ладно, — вздохнула я, чувствуя, как накатывает усталость. — Ложись спать. Сейчас уже поздно что-то решать. Утром разберёмся. Может, тебе всё показалось. Возможно, он просто поправил тебе волосы? Или... я не знаю, может, его судорогой схватило?

Утро было тяжёлым и молчаливым. Мы почти не разговаривали, пока шли к месту

Без предисловий он стал зачитывать, куда определил нас на отработки. Когда дошла очередь до нас, моё сердце ёкнуло.

— Виктория Даронг, Грегори Шантуа, Леви Пфау — работы в ботаническом саду. Уборка сорняков, полив. Под наблюдением садовника.

Я чуть не ахнула. Сидеть в гряди с этим засранцем Шантуа по нескольку часов день? Это было хуже любого наказания. Мы обменялись с ним ненавидящими взглядами.

— Лизи Грауг, — голос декана стал холоднее. — Вы назначаетесь моим личным помощником. Будете разбирать и систематизировать работы старшекурсников в моём кабинете. Без права на ошибку.

Лизи побледнела как полотно, бессильно сжимая руки. Декан отпустил всех готовиться к присяге или занятиям, и мы вышли в коридор. Лизи сразу же расплакалась.

— Виктория, прости меня! — она схватила меня за руку. — Я не знала, что так получится! Нужно сделать антидот! Пожалуйста, свари противоядие!

Злость на Лизи прошла, я смотрела на ее потухшие глаза, заплаканное лицо и понимала, что она достаточно наказана за самоуправство. Теперь она триста раз подумает, прежде чем причинять кому-нибудь добро.

Мы с ней окончательно помирились, и, вернувшись в комнату, тут же взялись за гримуар. Я открыла раздел «Антидоты и противоядия» и обомлела. Рецепт зелья отмены приворота занимал целую страницу, был испещрён сложнейшими символами и требовал таких ингредиентов, как пыльца лунного эльфийника, собранная в полнолуние, слеза морской девы, а еще гущейник, который остался только к королевских оранжереях. Но главное, что приготовление и настаивание зелья занимало целый месяц.

— Но… но первые компоненты простые! — залепетала Лизи, тыча пальцем в список. — Их легко достать! Ты начни варить, а я… а я сбегу! Буду высылать тебе редкие ингредиенты по почте! А через месяц приеду, и мы его напоим!

Я скептически посмотрела на неё.

— Лизи, ты серьёзно думаешь, что мужчина, находящийся под действием любовного зелья, просто так отпустит тебя? И вообще… меня смущает, что на декана, могущественного мага, это так легко подействовало.

Лизи потупилась и прошептала почти неслышно:

— У меня… помимо ведьминского дара… есть ещё капля оборотничьей крови. От прабабушки. Может… может, поэтому оно такое сильное вышло… Я там пошептала еще кое-что, когда его смешивала.

От этого признания у меня отвисла челюсть. Оборотничья кровь? Дополнительная магия. Вот это поворот.

— Ох, Лизи! Теперь, где гарантия, что антидот сработает? Что хоть за заклинание ты шептала?

Но она смущенно отвела взгляд, и пояснять не стала. А я обрадовалась, что бедняга Грегори не выпил эту бурду. У его дяди еще оставался шанс выйти из всего этого в своем уме.

Я глянула на часы и стала торопить Лизи. Пора было готовиться к торжественной присяге. Новую, парадную форму с красивыми мантиями с гербом академии доставили, пока мы были на воспитательной беседе.

Мы оделись и спустились в атриум, где уже толпились взволнованные родственники. Лизи повеселела, высматривая в толпе своих родителей и жениха. Мы подошли к её семье, милой, дородной паре, которая обнимала дочь, сияя от гордости.

— А где же Артур? — спросила Лизи, оглядываясь. — Он разве не приехал?

Её мать грустно улыбнулась и потрепала дочь по щеке.

— А его не пустили. Какой-то суровый декан появился на воротах и запретил не родственникам посещать первокурсников.

Глава 11

На Лизи было страшно смотреть. Ее продуманный верный план рассыпался, как карточный домик. Она пискнула матери что-то невразумительное и потащила меня в сторону.

— Это катастрофа! Дурацкий декан Нелавиль испортил мне все! Как я теперь сбегу?

Взгляд Лизи полный ужаса и безысходности метался по моему лицу.

Я пожала плечами.

— Не надо было его привораживать, — сказала я насмешливо. — Но в этом есть и положительные стороны. Поучишься, наберешься ума. Если твой Артур любит тебя, то обязательно дождется.

Лизи посмотрела на меня, как на дурочку.

— Ты что?! Кто в своем уме станет ждать меня пятнадцать лет? Он женится на какой-нибудь вертихвостке, и она нарожает ему десять детей, пока я со всем этим расквитаюсь!

Я удивленно зависла.

— Постой! Какие пятнадцать лет? Обучение всего пять… — начала я недоуменно.

Но она меня перебила:

— А десять лет практики? Ладно бы я могла выбирать, куда ехать. Но выпускников обычно отправляют в какую-нибудь беспросветную глушь!

И тут в голове у меня зашумело. Десять лет. Десять лет! Я не могу столько ждать! А как же мои планы? Лавка? Я хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

А Лизи между тем продолжала ломать мой идеальный мир:

— Ты понимаешь, я даже выкупиться не смогу! Сейчас, до клятвы, родители не позволят уйти, а потом, когда они отойдут и одумаются… ты понимаешь — это же огромные деньги! — прошептала Лизи, вцепившись в мою руку своими ледяными пальцами. — Этот штраф разорит мою семью! Нужно что-то делать, нужно сейчас же…

Но её слова потонули в торжественных звуках фанфар. Церемония начиналась.

Нас вывели на улицу и построили в идеально ровные шеренги на плацу внутреннего двора. Камни под ногами были отполированы до блеска тысячами ног наших предшественников. Перед нами, на возвышении, выстроились все преподаватели в парадных мантиях. Воздух звенел от напряжения и магии. Лица первокурсников были бледными и серьёзными.

Слово взял ректор, древний старец с бородой до пояса и пронзительными голубыми глазами.

— Студенты! — его голос, усиленный заклинанием, разносился по всему двору. — Сегодня вы присягаете на верность не только академии, но и королевству! Ваша магия должна служить людям, защищать слабых и укреплять могущество нашей земли!

Потом он заговорил о долге, чести и верности королевской семье. Я слушала вполуха, все мои мысли были о штрафе и отработке после обучения.

И вот настал самый важный момент. Двое старшекурсников под торжественную музыку вынесли реликвию на бархатной подушке. Это был обломок чёрного камня, испещрённый древними рунами. От него исходила такая мощь, что по коже бежали мурашки. Казалось, само пространство вокруг него сгущается и искрится.

— На этом камне, частице алтаря первых королей, вы принесёте клятву! — провозгласил ректор. — С этого момента вы будете связаны магическим контрактом! Вы обязаны отучиться положенный срок и отработать его на благо королевства! Нарушителя ждёт колоссальный штраф, который разорит любой род! А если вы посмеете использовать знания во зло, — он подозрительно оглядел каждого из нас, — смерть в муках не заставит себя ждать!

Рядом со мной Лизи издала тихий, истерический

— Я не могу… Я сбегу сейчас, пока не поздно…

— Тихо, — прошипела я, но было уже поздно.

К нам бесшумно подошёл декан Нелавиль. Он не сказал ни слова, просто встал сзади и смотрел в затылок Лизи. Его присутствие было таким давящим, что мы обе замолчали, затаив дыхание.

И вот подошла очередь Лизи давать клятву. Она побледнела ещё сильнее и пошла к возвышению, пошатываясь, как на эшафот. Декан Нелавиль неожиданно взял её под локоть и твёрдо повёл вперёд. Лизи в ужасе оглянулась на меня, словно ища поддержки, но декан что-то резко сказал ей, и она, понурив голову, подошла к камню. Положила руки и срывающимся голосом прошептала слова клятвы.

Потом настал мой черёд. Ноги были ватными. Я шла, понимая, что вся моя жизнь рушится в очередной раз. Мои планы оказались пока просто мечтами. Ладно, пыталась успокоить себя я: пятнадцать лет — не вечность. Зато научусь, наберусь опыта. Или придумаю, как отработать все быстрее. Изучу бабушкин гримуар получше, в глуши меня особо не будет никто беспокоить, как раз потренируюсь перед столицей.

Я поднялась на возвышение. Ректор протянул мне руку с камнем. Мои пальцы коснулись шероховатой, прохладной поверхности.

И тут мир взорвался.

В меня ударила волна невероятной, первобытной мощи. Она жгла изнутри, выжигала каждую клеточку. Медальон на моей груди раскалился докрасна, как будто впитывая эту энергию. Я увидела ослепительную вспышку света, услышала чей-то крик, возможно, мой собственный, и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Дальше тьма.

Я пришла в себя от приглушённого гула голосов и запаха антисептиков. Открыла глаза. Белый потолок, белые стены. Я лежала в длинной палате заставленной узкими, как и моя, кроватями. Лекарское крыло.

Голова гудела и пульсировала, как будто кто-то бил внутри в барабаны. Я хотела сесть и попросить воды, но тут услышала чьи-то приближающиеся быстрые, уверенные шаги. Инстинктивно прикрыла глаза, притворившись спящей.

Человек почти дошел до ширмы рядом с моей кроватью, как я услышала еще одни торопливые шаги.

— Дядя, что с ней случилось? — это был голос Грегори Шантуа. В нём слышалась неподдельная тревога.

— Ничего особенного, — раздался холодный, раздражённый ответ декана Нелавиля. — Иди на отработку, не отлынивай.

— Но она же чуть не… Я видел, как её выносили!

Последовала пауза. Потом декан ответил, снизив голос до шёпота:

— У неё слишком скромные способности. Она не выдержала мощи артефакта. Такое бывает.

— Чем это грозит? — настаивал Шантуа.

Я услышала, как декан тяжко вздыхает.

— Обычно в таких случаях… слабенький маг просто перегорает. Магическое ядро не выдерживает и гаснет. Часто маг погибает вместе с даром. Ей еще повезло.

— Что?! — возмутился Шантуа. — Зачем её тогда вообще допустили до клятвы?!

— Таков закон, племянник, — голос декана стал ледяным и равнодушным. — Академия не может отказать ни одному желающему. Такова воля короля — дать шанс каждому. Но её опекун, лорд Мансис, был предупреждён о таком исходе. Она знала, на что идёт.

Внутри меня всё оборвалось. Холодная, тошная волна подкатила к горлу. Дед. Это был мой дед! Он знал, что я могу умереть, и всё равно отправил меня сюда. Он надеялся, что я погибну? Наверняка! Ведь это прекрасный способ сбросить раздражающую ношу. И деньги на меня потом тратить не придется! Мне было страшно думать, что там твориться в пансионате с моими нежными домашними сестрами.

Глава 12

Сознание возвращалось медленно, как сквозь густой туман. Я открыла глаза, уставившись на высокий, белый потолок лекарского крыла. Мысли в голове путались, и я все никак не могла вспомнить, как я здесь оказалась. Тело было тяжёлым, ватным, как будто занемело после долгого сна. Я попыталась пошевелить пальцами, они слушались с трудом, словно чужие.

И тут, сдвинув ширму, к моей кровати подошел весёлый, упитанный мужчина лет сорока. Его зеленая мантия удивительно гармонично смотрелась с копной рыжих волос, а добрая улыбка сразу к себе располагала. Идеальный лекарь.

— А, наша звёздочка проснулась! Давай знакомиться, я господин Тарраус! — радостно воскликнул он, наклоняясь ко мне. — Ну как настроение? Готова к новым подвигам?

Он провёл руками у меня над головой, и я почувствовала лёгкое покалывание, как слабый отголосок диагностического заклинания.

— Что со мной случилось? — спросила я прямо, глядя ему в глаза. От долгого молчания голос звучал хрипло.

Лекарь Тарраус засуетился, его улыбка стала немного натянутой.

— Да так, небольшой перегруз, ничего страшного! Артефакт, знаете ли, мощный, у многих первокурсников голова кружится! Как от успехов! Кхе-кхе! — натянуто хохотнул он, а у меня перед глазами вдруг появился камень, покрытый вязью рун, ряды студентов в синих мантиях первокурсников. К горлу подступила тошнота.

— У меня не кружится голова, — заплетающимся языком сказала я. — Я ничего не чувствую. Вообще. Как будто я… пустая.

Лицо господина Таррауса дрогнуло. Он заерзал, отводя взгляд.

— Ну, это… временный эффект! После ритуала принесения клятвы магическое ядро перегружено. Ему нужно время на восстановление! Не нужно спешить. Отдохнёте, прийдете в себя! Потом уже можно будет о чем-то говорить.

Но я видела его испуг, а еще складываемые для заклятья пальцы. Он что собрался меня усыплять? И тут до меня дошло. Тот разговор декана Нелавиля с Грегори… он не приснился. Это была правда.

— Я потеряла свой дар, да? — прошептала я, и в горле встал ком. — Он же «перегорел»?

Господин Тарраус побледнел и начал что-то бессвязно бормотать о «индивидуальных особенностях» и «необходимости дополнительных исследований», помогая себе хаотичными движениями рук.

Но я перебила безумное мельтешение:

— Я хочу в свою комнату. Сейчас же.

— Но, милая, тебе лучше остаться под наблюдением! — ласково заговорил он, как будто пытаясь успокоить взбесившееся животное. — Хотя бы до вечера!

— Нет, — сказала я твердо и спокойно, безо всяких истерик, которых от меня ожидали.

А я просто физически не была способна ни на какую истерику. Я была абсолютно и бесповоротно пуста. Слезы были давным-давно выплаканы, внутри осталось только холодное тупое равнодушие.

Мне принесли мою новую, парадную форму, которая когда-то вызывала бешеный восторг. Теперь я ее надела спокойно, внутренне смиряясь, что возможно делаю это в последний раз. Без магии меня отчислят. Пустые студенты здесь не нужны. Пустые люди вообще никому не нужны. От этой пронзительной мысли слёзы подступили к глазам, но я сжала зубы, не давая им пролиться.

Я вышла из лекарского крыла, чувствуя, что несу на своих плечах горы, чья тяжесть пригибала к земле. Беды шли валились на меня одна за другой. Может, и правда, лучше было бы умереть где-нибудь под мостом? Зачем бороться, если

— Вики! — Ко мне, спотыкаясь и размахивая руками, подбежала заплаканная Лизи. — Он тиран! Совсем озверел! Приказал мне всё свободное время проводить в его приёмной! И домашнюю работу после занятий делать там же! Он обещал следить за тем, чтобы я не отлынивала. Представляешь?! А еще он сегодня вытащил архив из двухсот работ и велел разобрать их до завтра! Это невозможно! Ты понимаешь?!

Я слушала её вполуха, кивая, но слова Лизи доносились как сквозь вату. Всё это казалось теперь таким неважным.

— Виктория, ты как? — Лизи, наконец, заметила моё состояние.

— Нормально, — буркнула я.

Её лицо просияло.

— Я так и знала! Если бы было что-то серьёзное, тебя бы не выписали так быстро! — Потом она хлопнула себя по лбу. — Ой, чуть не забыла! Декан просил передать, что как только тебя выпишут, ты должна к нему зайти. Срочно.

Все внутри заледенело. Всё. Это конец. Декан Нелавиль выгонит меня. Сейчас же. Унизительно и публично.

Обида и страх сдавили горло.

Мы с Лизи как раз подошли к большому холлу на первом этаже, где всегда бурлила студенческая жизнь. И тут я увидела Грегори Шантуа. Он стоял у входа в столовую, окружённый своей бандой, и смеялся над чьей-то шуткой, на его руке висела все та же грудастая блондинка.

Грегори заметил меня. Смех смолк. Он что-то сказал своим друзьям, убрал руку блондинки и направился к нам. Его лицо было серьёзным.

Я замерла. Вся ненависть, весь гнев, вся боль, накопившаяся во мне, поднялась комом в горле. Нелавиль идёт насмехаться. Сейчас скажет, что такой выскочке, как я, так и надо! Что он так и занал.

Нелавиль подошёл совсем близко. Его глаза были странными, без привычной насмешки, скорее… изучающие?

— Даронг, — произнёс он. — Как дела?

Эти два слова стали последней каплей. Внутри что-то со звоном лопнуло. Я не думала, не планировала. Я просто ощутила внутри ту самую леденящую пустоту, одиночество, страх и ярость… и выплеснула это на Нелавиля.

Не было никакого света, никакого огня. Просто невидимая волна силы, грубой, сырой, неконтролируемой, ударила из меня прямо в него.

Нелавиля отбросило на несколько шагов назад. Он врезался в один из столбов и медленно осел на плиты пола. На его лице, от которого я не отрывала взгляда, не было боли, только одно чистое, неподдельное изумление.

Я стояла, тяжело дыша, перевела взгляд на свои дрожащие руки. Постепенно я стала осознавать, что в моменте того слепого, яростного выплеска я почувствовала не привычное течение магии из глубины себя. Нет. Магия шла сквозь меня холодным, стремительным потоком и фокусировалось в одной точке. В амулете на моей груди.

Глава 13

Я застыла на месте, в ужасе глядя на Грегори, который поднимался с пола. Что сейчас будет! Я ждала насмешек, гнева, обвинений. Но вместо этого он, отряхнув мантию, уверенно подошёл ко мне. И на его лице я с удивлением разглядела восхищение.

Нелавиль взял меня за руку. Я инстинктивно ждала, что он с галантным видом поднесёт её к губам, как это делают дворяне. Но нет. Он сжал её крепким, почти мужским рукопожатием.

— Рад, что дар не перегорел, — произнёс Нелавиль тихо, но чётко, глядя мне прямо в глаза.

От неожиданности я онемела. Он отпустил мою руку, развернулся и, не сказав больше ни слова, направился к своей ошарашенной банде. Те переглянулись и, бросив на меня последние недоумённые взгляды, последовали за ним.

— Что… что это было? — прошептала Лизи, вытаращив глаза.

— Я не знаю, — выдавила я. — Но давай уйдём отсюда. Быстро. А то чувствую у меня будут неприятности.

Но сбежать мы не успели, едва повернули к общежитию, как из-за угла, словно чёрная туча, возник декан Нелавиль. Его лицо было искажено холодной яростью.

— Даронг! — его голос прозвучал, как удар хлыста. — Немедленно следуйте за мной к ректору.

Сердце упало куда-то в ботинки. Мне конец!

Декан сразу же развил такую скорость, от которой его мантия гордо развивалась за спиной. Я едва поспевала за его длинными, разгневанными шагами. Честно говоря, мне хотелось незаметно отстать и заблудиться где-нибудь в бесконечных коридорах. Но хоть декан Нелавиль и не оглядывался, я точно знала, что он полностью меня контролирует. Странное и весьма неприятное чувство.

Кабинет ректора оказался таким же внушительным, как и он сам. Высокие потолки, стены, заставленные книгами до самого верха, тяжёлый дубовый стол. В креслах вокруг стола сидели несколько деканов, включая сурового декана факультета земли и худощавого декана естественной магии. Воздух был густым от напряжения. Как быстро они собрались! По телу поползли позорные мурашки, кажется меня ждала общественная порка, за то что едва не покалечила этого придурка Грегори Нелавиля.

Ректор поднял на нас свои пронзительные голубые глаза.

— Итак, — спокойно и доброжелательно проговорил он. — Проходи, дитя! Мы тут собрались по твоему вопросу. А тут… хм… В общем повестка заседания ректората немного меняется. Сейчас мы еще раз продиагностируем твой магический дар. Так сказать, повторим попытку. Положи руку на сферу, дитя.

Он указал рукой на хрустальный шар, стоявший на столе. Внутри него клубился молочный туман. Я послушно прикоснулась. Шар остался холодным и непрозрачным. Ничего не произошло.

Ректор нахмурился, поднялся и взял с полки за своей спиной другой артефакт. Он был похож на палочку, в навершие которой был вставлен большой голубой камень. Ректор провёл им у меня над головой, вдоль рук. Камень мерцал тускло, неровно. Короткими вспышками.

— Любопытно, — пробормотал он, откладывая палочку. — Магические каналы полностью выжжены. Но ядро магии не уничтожено. Оно… строит другие каналы. — Его взгляд скользнул по моему лицу. — Тебе необходим полный покой. Никакой магии, пока каналы не восстановятся сами. Если вообще восстановятся.

— Думаю, ее нужно отчислить, — от холодного голоса декана Нелавиля к горлу подкатили слезы.

— Отчислить? — ректор удивленно поднял брови. — Нет. Мы будем наблюдать за ней. Весьма любопытный случай с магическим выбросом. Тем более, наша академия как раз и создана для студентов со… сложными, необычными дарами. Её случай редчайший и требует изучения.

— Но она не принесла клятву! — не унимался декан Нелавиль. — А значит, не может учиться за счёт короны!

— Я беру ответственность на себя, Феликс, — твёрдо сказал ректор. — Этот случай слишком важен. — Он обвёл взглядом других деканов. — Кто-то против?

Степенные деканы молча кивали. Декан естественной магии развёл руками:

— Мне самому интересно, как именно поведут себя ее магические каналы. Увидев ее диагностику, я поверить не могу, что ее сырой выброс силы... — Он резко замолчал, поймав недовольный

Декан Нелавиль сжал губы и нахмурился, поняв, что остался один против всех.

— Хорошо. Но кто будет за ней присматривать? Девчонка совершенно не умеет себя контролировать, я не сомневаюсь, что будут еще инциденты!

— Это будешь ты, Феликс, — ректор сурово сдвинул брови, превращаясь из доброго дедушку в самого себя — одного из сильнейших магов королевства. — И подбери ей в пару ответственного старшекурсника. Нам нужен кто-то, кто сможет заметить, если со студенткой Даронг начнет происходить что-то необычное.

Лицо декана Нелавиля стало каменным. Он коротко и резко кивнул.

— Я… подумаю над кандидатурой.

— Прекрасно. Только думай не слишком долго. Куратор нужен уже сегодня, — Ректор повернулся ко мне и по-доброму улыбнулся. — На сегодня всё, дитя. И помни, тебе нужен покой и никакой магии. Лучше бы конечно в лекарском крыле, — начал он задумчиво, но я жалобно сморщилась, и ректор со вздохом продолжил: — Отправляйся в свою комнату.

Из кабинета ректора я буквально выбежала, спиной ощущая недовольный взгляд декана Нелавиля. Вот чего он так на меня взъелся? Я вздохнула, прошла мимо красавицы-секретаря ректора, которая задумчиво полировала ногти, уставившись в спрятанный за рабочими свитками любовный роман, и вышла в коридор.

Уф, теперь можно выдохнуть, а то последние полчаса я чувствовала себя экзотичной зверушкой, которую вот-вот препарируют, чтобы выяснить все секреты.

Но выдавать свои тайны я была пока не готова. Рука сама собой потянулась к амулету, накрывая его через ткань платья. Я, как и преподаватели совершенно не понимала, каким образом сейчас работает моя магия, но в самое ближайшее время собиралась в этом разобраться. Схожу в библиотеку и попытаюсь найти расшифровку рун, выбитых на задней крышке амулета. А если повезет, то может, и сам амулет найду по описаниям.

А чего тянуть?! Библиотека открыта, начну поиски прямо сейчас.

Но моим планам не суждено было сбыться. В коридоре под дверью кабинета ректора меня ждала Лизи.

— Викочка, умоляю! — жалобно проныла она. — Давай уже начнем варить антидот! Я просто не могу больше видеть это противное лицо!

Я со вздохом кивнула и молча поплелась в свою комнату. Лизи радостно заскакала рядом, щебеча, что-то душещипательное.

Сказать честно, я согласилась варить зелье Лизи, потому что тоже мечтала избавиться от внимания декана Нелавиля. В груди крепла уверенность, что ко мне такое внимание, потому что это я варила приворотное зелье.

Глава 14

Мы с Лизи шли к нашей комнате и обсуждали, что будем делать дальше:

— Итак, пройдемся по списку ингредиентов для антидота, — серьезно начала она. — Там не хватает кучи всего, но меня волнуют только редкие составляющие. Я поговорила с Марком, он достанет пыльцу лунного эльфийника, и слезу морской девы. Правда, это будет стоить… ну, почти как маленькое графство. Я пока не знаю, где мы найдем деньги, но я верю, что точно найдем! — оптимистично сказала она и более мрачно продолжила: — Но вот с гущейником, — Лизи задумчиво постучала по губе, — С ним будут проблемы. Ни я, ни Марк не знаем, как попасть в королевскую оранжерею. Поэтому этот ингредиент пока под большим вопросом. Но я не расстраиваюсь, он все равно в самый последний момент добавляется. У нас целый месяц впереди!

Она через силу улыбнулась и печально вздохнула.

— Да, ладно, не переживай! — Я подмигнула Лизи. — Думаю, из декана Нелавиля, — тут я ухмыльнулась и страстно выдохнула: — из Феликса, получится отличный муж!

Лицо Лизи перекосилось от злости. Я захохотала и побежала по лестнице, а она, как бешеная фурия, понеслась за мной. Лизи так зверски махала руками, что я почти начала беспокоиться за сохранность своей шевелюры.

Но бегала Лизи отвратительно, поэтому я успела добежать до нашей комнаты и даже отпереть дверь, когда она, задыхаясь и держась за бок, показалась в начале коридора. Лизи погрозила мне кулаком и навалилась на стену, переводя дыхание.

Ждать я ее не стала. Вошла и стала раздумывать, где же мы будем прятать кипящий котел с антидотом. Наша комната категорически не подходила. Бывшая соседка Нора могла зайти в любой момент без предупреждения и даже вернуться жить обратно, от нас-то ее никто не отселял.

Пока ждала Лизи, я решила вытащить все имеющиеся ингредиенты для зелий и подумать, что варить на продажу. Покупать другие составляющие я пока не могла. Потом можно будет для сложных зелий брать предоплату, как делала бывшая мамина портниха. А пока так не получится. Нужно вначале нарабатывать опыт и завоевывать доверие.

— Отлично, — проворчала я, подтаскивая табуретку к открытому шкафу. М-да, трав было не много, но у меня и в сумке было кое-что припрятано. В итоге набиралось довольно прилично. — И куда все девать? Если Нора вернётся, она сдаст нас с потрохами сначала своим подружкам, потом всей академии.

Пока я говорила сама с собой, дверь распахнулась. Я обернулась, чтобы повторить все это Лизи, но в дверях стояла… Нора. Так быстро я никогда не двигалась. За мгновение спрыгнула с табуретки и захлопнула дверки шкафа.

— Пакуешь вещи? — голосом, полным печали, спросила она и, не дожидаясь ответа, бросилась ко мне. Я ждала чего угодно, приготовившись отбиваться, но она неожиданно крепко обняла меня, сжимая до хруста в ребрах. — Спасибо! — сквозь слезы проговорила она, не отпуская.

А я лишь недоуменно хлопала ресницами, пытаясь ослабить захват. Про что это она?

И тут в комнату, наконец-то, зашла Лизи.

— Э? А что тут происходит, — спросила она, вытаращив глаза.

Не обращая на Лизи никакого внимания, Нора всхлипнула, отпустила меня, попутно похлопав по плечу.

— Я так горжусь тобой! — пафосно сказала она. — Ты почти перегорела, но вместо того, чтобы беречь каналы, шарахнула магией этого заносчивого Шантуа! Спасибо, что отомстила за нас всех! Мы обязательно с подругами выйдем проводить тебя до омнибусной станции и поможем нести багаж.

Я застыла, не зная, что сказать. Она неправильно поняла абсолютно все. Но Норе не нужен был мой ответ. Утирая глаза, она поспешно вышла из комнаты.

После небольшого потрясенного молчания Лизи осторожно спросила:

— О чем это она? Ты, правда, что ли, перегорела, когда Грегори Шантуа магией отбросила?

— Не совсем, — ответила я, запирая дверь за Норой на защелку. Нужно было срочно искать для нашей подпольной лаборатории надежное место. Бывшая соседка по комнате ходила в гости совершенно не стесняясь. — На церемонии случился… сбой из-за большого потока магии. Никто толком не знает, осталась ли у меня магия. Пока меня оставили в академии под присмотром декана Нелавиля. Будут наблюдать.

Лизи скривилась.

— Ох, Виктория,

И тут меня неожиданно посетило странное чувство, что случилось что-то неправильное. И я никак не могла понять что. Навязчивое чувство грызло изнутри, не давая покоя.

— Кстати, о распределении, — отчаявшись вспомнить несостыковку, спросила я. — Когда нас, наконец, разделят по факультетам?

Лизи горько хмыкнула.

— А мы уже распределены. Пока ты была без сознания, всех остальных протестировали. — Она недовольно плюхнулась на свою кровать и скрестила руки. — Представляешь, у меня обнаружили способности к магии воды! А отправили, угадай куда? — она сделала эффектную паузу. — На факультет огня! — Лизи отчаянно взвыла и, немного успокоившись, продолжила: — Этот деканишка всех обманул! Конечно способность к воде слабенькая, но она же устойчивая! А еще у меня там увидели немного магии природы, как они мое ведьмовство обозвали, капельку оборотничьей крови, и… зачаточный дар огня.

Она соскочила с кровати и забегала по комнате.

Я удивлённо подняла брови.

— И как они определили ведьмовские способности? Классическая магия их не признает. А магия природы, она же сразу видна в маге. У тебя ее точно нет! Могу поклясться честью ро… — Я резко замолчала. Вот безголовая, так увлеклась, что едва не выдала себя! Но Лизи на оговорку не обратила никакого внимания.

— Вот именно! — всплеснула руками она. — Декан Нелавиль всю проверку подтасовал! Вписал эти никому не нужные дары, а предрасположенность к воде у меня сам декан водников обнаружил. Но, в конце концов, он отступил. И это Не-ла-виль — Лизи буквально выплюнула фамилию декана факультета огня, — всех убедил, что я «нестабильный элемент», и забрал меня к себе! Теперь я официально прикреплена к факультету огня, как «особый случай»! Ничего нельзя изменить!

В этот момент наш магический шкаф мягко щелкнул, и над ним загорелась табличка с моим именем. Я открыла дверцу. Внутри была сложенная алая мантия факультета огня и нашивки со стилизованным пламенем на всю остальную форму. Сверху лежало расписание.

Лизи заглянула мне через плечо и фыркнула.

— Ну, я даже не сомневалась, куда тебя распределят. Знаешь, что я подумала. — Она прищурилась. — А может, приворотное зелье сработало на нас двоих. Он и к тебе неравнодушен?

Но я покачала головой. Была более реалистичная версия.

— Или декан Нелавиль просто понял, что в стакане было приворотное зелье, — печально сказала я. — И вычислил тех, кто его изготовил. Поэтому и наказывает нас обеих.

Лизи густо покраснела и отчаянно замотала головой.

— Нет! Точно нет! Он… он поцеловал меня во второй раз сегодня утром… и сказал, что… я пахну диким мёдом.

Я онемела. Это было гораздо серьёзнее, чем я предполагала. Антидот нужен обязательно. Я достала все, что у меня было из компонентов зелья, и мы молча принялись готовить основу для антидота. Я налила дистиллированной воды в маленький котел, а Лизи бросила туда сморщенный ченеганов корень. Жидкость тут же позеленела.

— Я решила варить зелья на продажу. — Я нарушила молчание, наблюдая, как корень медленно тонет.

— Отличная идея! — Лизи оживилась. — На что копим?

— Буду отправлять все маме и сёстрам, — тихо сказала я. — Отец… он оставил нас без средств к существованию. Всё проиграл в карты.

Лизи присвистнула.

— Вот это даже хуже, чем, если бы он пил. — Она сочувственно вздохнула, а потом потерла руки и лукаво улыбнулась. — Ладно! Организуем преступный синдикат! Марк поставляет сырьё, ты варишь, я продаю через свои каналы! Я думаю, что это великолепная идея! Как раз накоплю на эльфийник и слезы.

Я не успела ответить, как от двери донесся спокойный, насмешливый голос Грегори Шантуа:

— Предлагаю свои услуги в качестве охраны. Тариф — двойной. Риски слишком высоки.

Мы с Лизи застыли, как два перепуганных кролика. В дверном проёме, облокотившись о косяк, стоял Грегори Шантуа. На его лице играла та самая наглая, самодовольная ухмылка, которую я ненавидела больше всего на свете.

Глава 15

Не меняя развязной позы, Грегори Шантуа с насмешкой наблюдал за нами. Казалось, он наслаждался каждой минутой нашей растерянности, смаковал наше смятение и ужас. Он демонстративно уставился на выложенные на столе травы.

— Я долго гадал, зачем вам понадобилось пробираться в хранилище кафедры огня, — голос Шантуа был мягким, почти ласковым, и от этого становилось только страшнее. — Но теперь картина проясняется. И мне чрезвычайно интересно, что же вы, мои юные талантливые зельевары, собираетесь делать со всеми этими… компонентами?

Мой взгляд метнулся к Лизи. Ее лицо побелело, губы беззвучно шевелились. Она была совершенно деморализована. Я чувствовала, как по моей спине бегут мурашки, но внутри закипала ярость. Сдаваться без боя я не собиралась.

— Мы… мы собирали травы для занятий. Заранее решили заняться, — выдавила Лизи, и ее голос звучал отвратительно фальшиво.

Грегори медленно, как хищник улыбнулся, скаля острые белые зубы, и покачал головой.

— Милая Лизи, не унижай мой интеллект. Ченеганов корень и эта ядовитая прелесть, — он кивнул в сторону бесстыдно выложенных на столе сушеных цветков пагубника, — для занятий? А может быть, мы лучше поговорим о том, для чего вы проникли в хранилище кафедры огня? — Он подошел к столу, и комната внезапно показалась намного теснее. — Давайте без этих детских игр. Не люблю терять время по пустякам!

И тут он нанес свой главный удар. Его голос потерял насмешливую легкость, становясь жестким и холодным.

— Но ваши мелкие шалости меня волнуют куда меньше, чем странности в поведении декана Нелавиля. Он… стал очень странно себя вести. И я намерен обратиться к ректору, чтобы разобраться в этом. У меня есть основания полагать, что его одурманили приворотным зельем.

У меня похолодели руки, и липкий пот пополз по спине. О, боги, нет! Лизи издала тихий, задыхающийся звук, похожий на писк мыши.

— Когти волкодлака, — продолжил Шантуа, его глаза, казалось, глядели в самую душу, без труда вылавливая оттуда нужную информацию. — Чучело с сохранившимися когтями стоит как раз на нашей кафедре. Они, как известно, являются ключевым ингредиентом для зелий подобного рода.

У Лизи от этих слов подкосились ноги. Она схватилась за спинку моей кровати, в ее глазах плескалась чистая, незамутненная паника. Еще секунда и она во всем сознается!

Я коротко глянула в ее сторону, пытаясь взглядом утешить и приказать замолчать. Затем я повернулась к Шантуа, собрав всю свою наглость в кулак. Внутри все дрожало, но голос прозвучал на удивление твердо и язвительно.

— О, браво, Шантуа! Ты прекрасно блефуешь! Но если

Я сделала шаг к нему, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— А теперь выметайся из нашей комнаты. И кстати, какого черта ты вообще пришел? Мы тебя не приглашали. Ты что, научился проходить сквозь стены? Я точно помню, что дверь была на задвижке.

Ухмылка Грегори Шантуа стала только шире.

— Это мой маленький секрет, Виктория. Что касается моего ухода… — он развел руками с притворным сожалением. — Не могу. Прямой приказ декана. Находиться рядом и обеспечивать твою… безопасность. Присматривать за тобой. Так легко ты от меня не отделаешься.

Прежде чем я успела отреагировать, он стремительно подошел, заставляя меня сделать крошечный шаг назад. Его движения были обманчиво плавными и невероятно быстрыми. Я отпрянула, но Шантуа был уже рядом. Из кармана он извлек тонкую серебряную цепь с небольшим, похожим на замысловатую снежинку, кулоном, который мерцал тусклым синим светом.

— Чтобы я всегда знал, где ты находишься, — тихо прошептал Шантуа, и его дыхание коснулось моего лица, отчего кожа покрылась мурашками..

Прежде чем я успела вырваться, он застегнул цепь у меня на шее. Обжигающие пальцы и холодный как лед металл были таким странным сочетанием, что у меня закружилась голова. Я схватилась за цепочку, пытаясь сорвать, но замок не поддавался, а сам кулон будто прирос к коже.

— Не трудись, — безразличным тоном сказал Шантуа. — Эти артефакты изготавливают для особо опасных преступников. Он завязан на твоем даре. Снять сможешь только тот, кто надел.

Внутри полыхнула яростью, и перед глазами поплыли красные круги.

— Вон! Немедленно! — просипела я, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на него с кулаками.

— Испарись, Шантуа! — подхватила Лизи, набравшись смелости и вставая между нами.

Он снова ухмыльнулся, с наслаждением наблюдая за моей бессильной яростью, и медленно направился к двери. Но на пороге обернулся.

— У вас есть время до завтрашнего утра. Потом я иду к ректору со всем, что знаю. А сегодняшний вечер… предлагаю потратить с умом. Подумайте над моим предложением о сотрудничестве.

Дверь за ним закрылась, и в комнате на несколько мгновений повисла гробовая тишина, а потом мы с Лизи взорвались.

— Шантуа — самодовольный, мерзкий, подлый аристократический червяк! — выкрикнула я, снова и снова дергая за ненавистную цепь. — Я его убью! Я придумаю такое зелье, от которого у него волосы вырастут по всему телу, он их выведет, а они тут же появятся снова.

— Я ему не верю, Вики! — кричала Лизи, бегая по комнате. — Он блефует! Он ничего не знает наверняка! Кинул пару фраз и по нашей реакции понял, что попал. Сволочь!

— Ничего не знает? — я резко обернулась к ней. — Лизи, он все вычислил! Он знает про хранилище, он знает про когти волкодлака! Он заметил изменения в поведении декана! Если он пойдет к ректору, нас отчислят в ту же секунду! А если декан Нелавиль, опомнившись, подаст жалобу о покушении на его аристократическую гордость… — я сделала паузу, давая ей осознать ужас перспективы, — нас ждет не просто отчисление. Нас ждет тюрьма. Или, если повезет, порка плетьми на главной площади.

Мы спорили еще долго. Лизи уговаривала тянуть время, варить антидот и надеяться на чудо.

— Через месяц у нас будет антидот, все само рассосется!

— Как мы его сварим? — яростно прошипела я, указывая на мерцающий кулон на своей шее. — Шантуа в любой момент может нас накрыть. Просто придет туда, где мы прячемся с зельем и все! А еще деньги! Где мы их возьмем? Торговать зельями теперь тоже не получится — он сразу все раскроет!

Но Лизи, как сумасшедшая, цеплялась за свою идею, находя все новые и новые доводы. И, в конце концов, когда мои нервы были уже на пределе, я сорвалась.

— Ты вообще понимаешь, с кем мы имеем дело? — почти закричала я. — Грегори Шантуа — племянник декана! Родной племянник декана Нелавиля! Ему поверят! Он использует все влияние рода, чтобы наказать нас.

Этот факт, наконец, сумел убедить Лизи. Она замолчала и медленно опустилась на свою кровать, принимая поражение.

— Племянник? Ты уверена? — Она дождалась моего кивка. — Значит, он не отступит.

— Нет, — мрачно подтвердила я. — Не отступит.

Мы посидели в гнетущем молчании, наслаждаясь страданиями.

— Ладно, — наконец выдохнула Лизи, поднимая на меня решительный взгляд. — Значит, будем договариваться. Шантуа не побежал сразу жаловаться, послушаем, что ему от нас нужно.

Мы отправились в столовую, чувствуя себя приговоренными к казни. Нас сопровождали шепотки и любопытные взгляды. Нора с подружками сидели за своим столиком, они благожелательно кивнули. Вот интересно, как они будут на меня смотреть, после того, как я поговорю с Шантуа? Наша недавняя подружка Ани, сидела в компании таких же первокурсников. Увидев нас, она поспешно отвернулась.

Но мы шли целенаправленно к столику, за которым в окружении припевал, с королевским видом, трапезничал Грегори Шантуа. Шум в столовой поутих. Мы с Лизи остановились рядом с его столом, и на какое-то время он делал вид, что не замечает нас, элегантно попивая жидкий чай.

Потом Шантуа медленно поднял на нас веселый взгляд. И прежде чем мы успели открыть рты, он громко, на всю столовую, спросил:

— Виктория? Ты пришла, наконец, извиниться за свое несносное поведение?

Глава 16

Вопрос Грегори Шантуа повис в воздухе. Казалось, вся столовая, затаив дыхание, ждала моего ответа. А я не могла вымолвить ни слова. Вот сволочь! Любой мой ответ, любое оправдание лишь подтвердят его намеки и выставят меня полной дурой перед всей академией. Я чувствовала, как щеки начинают гореть. Шантуа, я тебе покажу! Вот за это точно отомщу!

И тут неожиданно заговорила Лизи.

— Очень смешная шутка, Грегори! — радостно, но неестественно захихикала она. Ее слишком широкая улыбка выглядела страшновато. — Раз уж ты назначен нашим м-м-м… куратором, мы как раз хотели попросить тебя провести для нас небольшую экскурсию. По лекционным залам и, особенно, по лабораториям кафедры огня. Нам, новеньким, так важно всё увидеть! А ты как-то говорил, что мы можем обращаться к тебе по любым вопросам.

На мгновение в глазах Шантуа мелькнуло искреннее удивление, но оно тут же сменилось привычной насмешкой. Он медленно отпил из стакана, растягивая паузу и заставляя нас еще больше нервничать. Вот позер!

— Вынужден отказаться, — произнес

Парни за столом Шантуа стали похохатывать. Глупые подпевалы получили подсказку вожака и активизировались!

— Может, они хотят, чтобы ты показал им свою… личную лабораторию, Грегори? — рассмеялся противный блондинчик.

— Или спальню? — вторил ему мужской голос из дальнего угла.

Шантуа поднял руку, требуя тишины, широкая ухмылка не сходила с его лица.

— Впрочем, меня можно… поуговаривать. Я жду вас. Вместе или по одной. В своей комнате. Номер 314 в западном крыле. Не опаздывайте, щедрое предложение сгорит к утру.

Это было уже слишком. Я, не сказав ни слова, резко развернулась и потащила Лизи за собой. Издевательский смех за спиной жег мое самолюбие. Вот гад! Я была готова наварить зелья для поноса и поить им Шантуа каждое утро, чтобы весь яд из этого урода вышел! По сторонам я не смотрела, не думаю, что вид сокурсников меня утешит.

Мы вышли в фойе, и я прислонилась лбом к холодному камню стены, пытаясь остыть.

— Зачем мы вообще поперлись за ним в столовую? — прошипела я. — Теперь все подумают, что мы и правда готовы на всё, лишь бы быть возле него! Как влюбленные дурочки!

— А у нас был выбор? — отпарировала Лизи, всё ещё дрожа от возмущения. — Шантуа дал нам время до утра. Где бы мы с ним еще поговорили? Днем можно было бы в коридоре подкараулить, а сейчас уже вечер, наверняка он в своей комнате сидел или в чужой... Но в его комнату я точно никогда не пойду! И не уговаривай!

Лизи права. Было обидно, что сволочь Шантуа так унизил нас при всех, но не думаю, что днем разговор был бы менее болезненным. Он всегда передвигался в окружении своей свиты, как в стае шакалов, которая готова наброситься на любого. А Шантуа был самым главным вожаком-шакалом! Я раздраженно пнула стену и, похрамывая, поковыляла в сторону общежития, слыша рядом недовольное пыхтение Лизи.

Вернувшись в комнату, мы ещё немного посидели молча на кроватях, переваривая случившееся. Потом я вспомнила о самом важном.

— Котел. Его нельзя здесь оставлять. — Я кивнула на пустующий шкаф Норы. — Давай спрячем туда. Хоть какая-то конспирация.

Мы с трудом, пыхтя и ругаясь, перетащили горячий котелок с шипящей магической горелкой вглубь шкафа. Отвар во время приготовления не должен был ни на секунду оставаться без постоянного притока тепла, иначе его пришлось бы просто выкинуть. Все свойства магического сорбента он бы потерял.

Ченеганов корень булькал, издавая узнаваемый резковатый, но не сильный запах. Горелка послушно пыхтела. Пока все шло по плану. И это радовало. Хоть что-то в моей жизни идет по плану. Я прикрыла дверцы, оставив крошечную щель для притока воздуха, и вздохнула с облегчением. Проблема пока решена, а завтра будем решать ее кардинально.

И тут раздался резкий, настойчивый стук. Лизи отодвинул щеколду, раскрыла дверь и скривилась. Отталкивая ее с прохода, в комнату, словно ураган, ворвалась Нора. Её глаза пылали праведным гневом.

— Я думала, ты не такая! — истерично выпалила она, тыча в меня пальцем. — Я думала, ты за нас! Мстительница! А ты… ты приползла извиняться перед этим исчадием зла! С этого момента ты не в нашем клубе! Поняла?!

Она уже развернулась, чтобы уйти, но, принюхиваясь, замерла на пороге.

— Чем это у вас пахнет?

Сердце испуганно заколотилось, так быстро придумать что-нибудь подходящее я не могла. Как мне надоели эти постоянные несвоевременные визиты Норы!

Но тут Лизи, не моргнув глазом, демонстративно громко чихнула.

— Прости, у меня аллергия на эту проклятую пыль! — забавно прогундосила она, изображая насморк. — Кипятим ченеганов корень, чтобы нейтрализовать её. Ужасно неудобно.

Нора скептически хмыкнула, бросила на нас последний гневный взгляд и вышла, хлопнув дверью.

— Фух, — Лизи прислонилась к косяку. — Надо срочно менять замок. И когда ты, кстати, успела стать «своей» в их стае?

Я лишь пожала плечами.

— Не заметила. Мне кажется, они странные. Иногда думаю, что и опасные.

— Тем более, замки надо менять, — упрямо повторила Лизи. Потом её взгляд стал хитрым. — Может, всё-таки сходить к Шантуа в комнату? Хоть посмотрим, где этот принц обитает.

— Ни за что! — вырвалось у меня с такой яростью, что я сама себя испугалась.

Хотя перед глазами тут же нарисовалась предательская картина: просторные апартаменты из нескольких комнат, диван, камин, кругом ковры,.. огромная кровать. Фу! Гадость! Я тут же прогнала возмутительное видение прочь. Но красные простыни впечатались в память и не желали исчезать.

И снова стук. На этот раз я сама подошла к двери. Если это Нора выгоню ее. В конце концов, теперь она живет в другой комнате, хватит к нам постоянно таскаться. Я резко дернула дверь и замерла. В коридоре стоял Грегори Шантуа.

— Не стал дожидаться тебя в своей комнате, — с лёгкой усмешкой сказал он и, не спрашивая разрешения, прошёл мимо меня, задевая грудью. — Но прогиб в столовой засчитан. Вы хотя бы попытались.

Я возмущенно открыла рот, чтобы высказать ему все, что накипело, но Шантуа уверенно пошел к шкафу Норы. Ой! Вот что за человек?! У него там компас что ли на наши косяки в голове запрятан?! Я быстренько задвинула щеколду и понеслась за ним, пытаясь остановить.

Мы втроем встретились перед открытыми дверцами шкафа. Шантуа успел открыть их и теперь укоризненно качал головой, уставившись на котел.

— Я думал, вы умнее, — разочарованно протянул он. — Оставить без присмотра магическую горелку в деревянном шкафу? Поверьте, сгореть в пожаре — не самая приятная смерть.

Он потянулся, чтобы погасить пламя. Без мыслей, на чистых эмоциях, я бросилась к нему, пытаясь отодвинуть его руку от горелки.

— Не смей! — истерически крикнула я, обхватывая его запястье.

Мои пальцы коснулись теплой гладкой кожи, почувствовали твердость мышц. Неожиданно я очутилась так близко от Грегори, вдыхая запах дорогого мыла с ароматом цитруса, приправленный легкой мускусной горечью, исходящей от его кожи. Этот запах ударил в голову, сбивая с толку.

Грегори меня не оттолкнул. Позабыв про горелку, он прижал меня к себе. Его рука по-хозяйски легла на мою талию, пытаясь обездвижить. Жар его ладони проникал сквозь платье, отчего по коже разбегались стыдные, предательские волны тепла. Колени ослабли, и я вдруг поняла, что сама прижимаюсь к нему. Нет! В ту же секунду я с силой оттолкнула его, пытаясь скрыть охватившую меня панику и смущение.

— Не тронь! — прошипела я, отступая.

Пока мы с Шантуа «обнимались», Лизи ловко левитировала котел на стол на старое место.

И снова в дверь постучали. А-а-а! Да

— Тише! — прошипела я и уперлась в пол пятками. Дверцы стали постепенно закрываться. Он же не мог мне поддаваться?

Не обращая на нас внимания, Лизи открыла дверь. На пороге стояла Нора с подругами. Опять! Когда девушки зашли, Регина с громким щелчком закрыла дверь на замок. Грегори Шантуа сразу же затих, поэтому я спокойно отошла от шкафа, направляясь к котелку. Схватила деревянную лопаточку и стала помешивать отвар, чтобы хоть чем-то себя занять.

Регина, бросила на меня холодный и оценивающий взгляд.

— Прости. Нора поторопилась. Мы не исключаем тебя из нашего клуба, — веско сказала она. — Мы предлагаем тебе шанс реабилитироваться в наших глазах и отомстить. Мы с девчонками придумали отличный план, в который очень кстати вписывается кураторство Шантуа. Тебе нужно будет втереться к нему в доверие. А с остальным мы тебе поможем.

Я ошалела. Ничего себе требования. С чего они вообще решили, что я на них соглашусь?! Сами придумали, пусть сами и выполняют свой план. М-да, только с Шантуа как-то неловко получилось. Сидит там, слушает планы врагов. Я замерла, молясь всем богам, чтобы Грегори не чихнул и не кашлянул.

Невнятно хмыкнула, пытаясь придумать, чтобы такого сказать. Ни в какие коварные истории я влипать не хотела. Мне своих проблем хватает.

— А что нам за это будет? — дерзко встряла Лизи, подходя ко мне и становясь рядом.

Роза улыбнулась и поправила рыжие кудри.

— Не волнуйся, мы щедро отблагодарим. У нас есть… влиятельные знакомые. Один могущественный маг. Он поможет твоей подруге восстановить повреждённые каналы и вернуть нормальную магию. А вот если ты, Виктория, откажешься, то о последствия лучше не спрашивать.

Ледяная волна прокатилась по спине. Вот оно! Источник чувства неправильности, которое меня мучало, был найден. Откуда Нора узнала о моей проблеме почти сразу же, как я вышла от ректора? И теперь Роза об этом спокойно говорит. Студенты точно не могли знать такие подробности диагностики ректора, вот Лизи понятия о ней не имела. Значит, у них действительно был свой человек среди преподавателей, точнее среди деканов, а может и сам ректор.

— Мне… нужно подумать, — наконец выдавила я. Подумать, действительно, нужно было о многом.

Девушки кивнули и ушли.

Я бухнулась на кровать, пытаясь осознать масштаб проблемы.

— Лизи, — прошептала я. — Кажется, мы попали.

Лизи пожала плечами и молча задвинула щеколду на входной двери. В этот момент шкаф распахнулся, и из него вышел Грегори Шантуа. Слегка помятый, но с неизменной кривой ухмылкой. Он отряхнул камзол от невидимой пыли, глянул на меня со странной смесью насмешки и одобрения и подмигнул. А я сделала вид, что не заметила, просто отвернулась, как ни в чем не бывало.

— Ну что ж, — весело произнёс он. — Похоже, тебе, Вики, придётся согласиться на предложение этих… членов общества обиженок.

Глава 17

Первой опомнилась Лизи. Она уставилась на Грегори Шантуа, как на сумасшедшего.

— Псих! — коротко сказала она и плюхнулась на свою кровать. — Но я так и думала.

А я все не могла прийти в себя. Зачем ему все эти проблемы?

— Погоди-ка, а ты точно уверен? Ты что, бессмертный? — недоверчиво спросила я и, дождавшись уверенного кивка, задумчиво протянула: — А за что они тебя так… искренне ненавидят? Ты, правда, всех их бросил? Или… Что ты им такого сделал на самом деле?

Почему-то сейчас, глядя на Грегори, я как-то слабо представляла его в роли завзятого сердцееда. Он гад, конечно, но точно не герой-любовник! Если бы он был таким, как выставляют его Нора и компания, пострадавших было бы намного больше, чем они трое.

Грегори, который небрежно отряхивал несуществующую пыль с рукава своего безупречного камзола, усмехнулся. Печально и цинично.

— Уж точно не за то, о чем они кричат на всех углах. Поверь, их истинные причины куда мельче и пошлее.

— И что, что, что? — Глаза Лизи возбужденно загорелись, она просто жаждала сплетен, как воздуха. Мне тоже было любопытно, поэтому я замерла у стола, стараясь, чтобы он не заметил моего пристального внимания.

Шантуа резко повернулся к Лизи, его взгляд стал холодным и острым.

— Нет, — его голос потерял всякую игривость. — Аристократы с понятием о чести такого не говорят. Точка.

Его тон не допускал возражений или препирательств. Лизи обиженно надула губы, но промолчала.

Слова Шантуа вывели меня из ступора. Ах, ты, чистоплюй! Решил разобраться с девчонками моими руками! Я оттолкнулась от стола, чувствуя, как по телу разливается знакомая спасительная, трезвящая ярость.

— Погоди. А с какой стати я вообще должна на это соглашаться? С этим дурацким спектаклем? — выпалила я.

И Грегори снова превратился в самодовольного хама. Он пожал плечами с преувеличенной небрежностью.

— А у вас есть выбор? Они не отстанут. Это, во-первых. Во-вторых, пока они будут думать, что ты «втираешься ко мне в доверие», они не станут строить другие, куда более коварные планы. И будут, кстати, страшно довольны, что я провожу с тобой так много времени. — Он бросил на меня насмешливый взгляд. — Ну и в-третьих… Разве тебе не любопытно? Что за могущественный маг согласился помочь тебе? У меня есть одно предположение на этот счет. И если это он… — Грегори фыркнул, и в его глазах мелькнуло презрение. — Тогда это ваше «общество обиженок» упадет в моих глазах на самое дно.

Любопытство, гадкое и цепкое, действительно шевельнулось внутри, но я не поддалась.

— А что тебе-то от нас нужно? — спросила я, скрестив руки на груди. — Что ты получишь от этого всего, кроме удовольствия помучить нас?

Его ухмылка тут же стала хищной. Он перевел взгляд с меня на Лизи и обратно, как будто оценивая наши возможности.

— Напарницы. Мне нужно пробраться в подземелья академии.

В комнате повисло ошеломленное молчание.

— В подземелья? Мы? — прошептала Лизи. — Я пас! Я темноты боюсь! И вообще… Лучше спустись туда со своими друзьями. Они у тебя безбашенные совсем, им точно понравится. А мне нет! И не проси!

Я тоже ничего не понимала. Почему именно мы, и почему подземелья академии? Что этот придурок еще задумал? Не спорю, когда-то раньше там были целые лабиринты с ловушками и артефактами, мне мама рассказывала о них свои сказки. Но все ценное давным-давно вывезли, а

— Но там же ничего интересного нет! Зачем нам туда лезть? — недоверчиво протянула я. — Первый уровень взорвали еще первые короли, нижние — затопило лет пятьсот назад. Я слышала, что для академических нужд расчистили совсем немножко. Там склады и хозпомещения. Ты хочешь наворовать метел и лопат?

— О, ты ошибаешься, там есть кое-что очень ценное. И это не метлы! — парировал Шантуа, и в его глазах загорелся азартный огонек. — Когда-то этот замок принадлежал не кому-нибудь, а могущественному некроманту. Мои и твои, Виктория, благочестивые предки убили его, захватили замок, а из его… э-э-э… алтаря высекли королевский трон. Но поднять весь алтарь было невозможно. Его раздробили. Часть обломков так и осталась там, внизу. Они мне нужны.

Ситуация с подземельями начала складываться в мрачную, но логичную картину. Его безумный план действительно был безумным и неосуществимым. Желающих убить свободное время на это бесполезное мероприятие явно не нашлось. Его друзья были не дураки, и наверняка отказались. Но и из нас компаньоны были так себе. Я — почти без магии и Лизи — слабенький маг без ярко выраженного дара. Кажется, Грегори Шантуа в конец отчаялся, раз нас шантажом заставляет участвовать в этом провальном деле.

Возможно, обломки там и были, но где именно? Не думаю, что было мало желающих покопаться в мрачном нутре подземелий. Но я что-то не слышала, чтобы находились смельчаки, которые хвастались бы трофеями, добытыми там. Скорее всего, и мы застрянем, разбирая один из заваленный камнями входов.

Что же, меня это устраивало! Будем создавать видимость бурной деятельности. Теперь главное, чтобы он в наши дела не лез.

— Значит, наш скромный бизнес с зельями тебя не интересует? — уточнила я, чувствуя подвох.

— А вот и не угадала! — рассмеялся Шантуа. — В этом году у меня возникло небольшое недопонимание с отцом касательно моей учебы. В результате я временно лишен… ну, скажем так, карманных денег. Так что ваш подпольный синдикат меня сильно интересует. Я готов принять в нем самое деятельное участие. Поставки, сбыт, безопасность — я думаю все это сосредоточить своих надежных руках. За скромную долю. Половину прибыли.

Мы с Лизи в унисон взвыли.

— Нет! Еще чего! Ни за что!

Но Грегори нахмурился и сурово выдал:

— Или у вас вообще ничего не будет.

Лизи подскочила ближе и нервно размахивая руками пошла на Шантуа.

— Это не справедливо! Нам вообще твоя помощь в этом деле была не нужна, а ты хочешь половину забрать!

Шантуа демонстративно со скрипом выдвинул стул из-за стола, присел, сложив ногу на ногу, и язвительно сказал:

— Если я сейчас уйду и даже на вас не нажалуюсь, все равно ваша подпольная лавка просуществует ровно неделю. А потом вас со скандалом разоблачат и выгонят, заставив оплатить в королевскую казну потраченные на вас средства.

Мы с Лизи переглянулись.

— И чего это? — недоверчиво спросила Лизи. — Не волнуйся, все у нас будет хорошо.

Шантуа хмыкнул.

— Вас сдадут ваши же заказчики. Ингредиентов на сложные зелья у вас нет, а дешевенькие поделки могут сварить многие в академии. Они будут думать, что откроют свою подпольную торговлю, и озолотятся. А когда отчислят и их, все вернется на круги своя. Не думайте, что вы первые до этого додумались.

Выражение наших лиц, должно быть, было красноречивым — полное разочарование и обреченность.

Грегори весело потер руки, видя наш немой диалог.

— Ну, не смотрите на меня, с такой ненавистью. Я могу быть полезен. У меня куча отличных идей. Например… — он сделал драматическую паузу, глядя прямо на меня, — …я могу раздобыть редкие ингредиенты для сложных зелий. Кстати, можем начать с того самого антидота. От приворотного зелья, которым вы, по глупости, напоили моего дядю. — Его глаза лукаво блеснули, когда он неожиданно выдал: — Я очень польщен, Виктория, что ты попросила свою подругу приворожить меня.

Шантуа поиграл бровями, а я была готова провалиться прямо в подземелья. Боже, какой позор! Я чувствовала, как краснота заливает щеки и шею.

Лизи аж подпрыгнула:

— Мы не… я не…

Но он просто поднял бровь, и она замерла на полуслове.

— Прежде чем мы продолжим строить наш восхитительный союз, — голос Грегори вновь стал деловым и жестким, — соблюдем одну формальность. Дадим магическую клятву о неразглашении.

Лизи испуганно всплеснула руками.

— Я не готова! Это же… это опасно! Тому, кто проболтается, может сильно не поздоровиться!

— Именно для этого ее и произносят, моя дорогая, — холодно парировал Шантуа. — Чтобы неповадно было болтать.

Я смотрела на него, и безотчетная тревога сжимала горло. Грегори Нелавиль играл в свою игру по своими правилам. Он использовал нас в слепую, как котят. Я совершенно не верила в поход за обломками алтаря. И эта наша подпольная лавка была, по сути, ему не нужна. Нелавиль преследовал цели, о которых мы даже не догадывались, впутывая во что-то определенно опасное и незаконное. Иначе, зачем нужна была клятва?

Глава 18

Псих Шантуа решил заключить не простую стандартную клятву о неразглашении, которую часто брали с работников. Моя мама, например, у горничных ее всегда требовала на год, а потом при желании продлевала.

Но Грегори Шантуа не шел простыми путями, он затеял древнюю клятву на крови. Это был один из самых энергозатратных и страшных ритуалов. Нарушить такую клятву было физически не возможно, магия не давала. И была она бессрочной.

В общем, сплошной мрак. Я попыталась отговориться тем, что у меня нестабильная магия, но запасливый Шантуа вытащил из кармана кристалл накопителя. И тут я поняла, что он собирался взять с нас клятву с самого начала, и все что случилось до этого, было тщательно спланировано. Точно сволочь!

Погасив основную лампу, Шантуа зажег несколько ритуальных свечей, которые ему выдала Лизи из своих запасов. В тусклом неверном свете закачались и заплясали длинные неровные тени. Воздух в комнате стал густым и тяжелым, словно перед грозой. Он накачивал магией пространство, призывая ее стать свидетельницей нашего безумия.

— Руки, — коротко бросил Шантуа, и в его голосе не осталось и следа насмешки.

Мы невольно повиновались. Он достал из-за пояса небольшой серебряный кинжал с причудливой рукоятью. Лезвие холодно блеснуло в полумраке. Лизи ахнула и попятилась.

— Это обязательно? — истерично прошептала она. — Я боюсь!

— Не бойся! — строго приказал Шантуа. — Капля крови скрепляет слово сильнее чернил. Кто первый?

Я, стиснув зубы, протянула руку. Короткий укол. Легкое жжение. И на ладони расползается красная лужа. Лизи, бледная как полотно, с гримасой отвращения позволила сделать то же самое. Затем Грегори быстрым движением провел

— Давайте! — приказал он, и мы соединили наши руки, чтобы кровь смешалась. Ладонь Грегори была удивительно горячей, а пальцы — твердыми и уверенными. — Повторяйте за мной. Слово в слово.

Шантуа начал говорить на древнем наречии, том самом, на котором когда-то говорил обитающий в этом замке некромант. По спине поползли противные мурашки. Боги, что он творит! Это совершенна не обычная клятва на крови. Это — настоящая запретная магия! Сумасшедший придурок! Если кто-нибудь узнает об этом, нас всех казнят!

А тем временем низкий вибрирующий голос Шантуа наполнял комнату зловещей темной магией. Мы с Лизи, как в трансе, бубнили за ним, чувствуя, как магия сжимается вокруг, словно липкая жалящая паутина. Я вцепилась в раскалившийся накопитель, молясь всем богам, чтобы только остаться живой.

—...клянусь кровью своей и истинным именем, что не раскрою тайн, что будут мне доверены... — гремел его голос.

И тут настал черед имен.

— Грегори Александр Нелавиль, — произнес он четко.

Я почувствовала, как вздрогнула рука Лизи. Моя очередь. Я глубоко вздохнула, готовая к реакции подруги.

— Виктория Амалия Блэквальд.

Я украдкой взглянула на Лизи. Ее глаза расширились, но она лишь сглотнула и, не глядя на меня, выдавила:

— Элизабет Грауг.

Наша перемешанная кровь вспыхнула ослепительным золотом. Тело выгнуло резкой болью, я чувствовала, как энергия хлынула из солнечного сплетения, сплелась еще с двумя и с такой же скоростью вернулась обратно. Чужая энергия неприятно холодила. Я с усилием сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. Постепенно кровь перестала светиться, а на душе возникло ощущение какой-то тяжести.

Шантуа удовлетворенно кивнул, вытирая лезвие о платок, который он достал из кармана. Щелчок пальцев, и платок моментально рассыпается пеплом.

— Отлично. Поздравляю вас, мои прекрасные неразговорчивые рыбки, — привычная ехидная улыбка перекосило лицо Шантуа. — Главное мы с вами сделали.

Ну, хоть что-то не меняется в этом мире! Шантуа, как был полным придурком, так и остался.

— У нас есть насущная проблема, которую мы пытались сегодня решить, — начала я, поняв, что довольный Шантуа собирается сбежать.

Он почесал голову и кивнул, побуждая меня рассказывать дальше.

— Нужно спрятать котел с варящимся зельем, — влезла Лизи.

А я добавила:

— И нам нужно подыскать место для лаборатории. Наша комната не подходит, Нора может зайти в любое время, когда нес нет. Если она увидит все, то…

Шантуа похмыкал, вглядываясь в темноту за окном.

— Будет вам лаборатория. Подыщу к утру варианты.

Едва за ним захлопнулась дверь, в комнате повисла гнетущая тишина. А потом Лизи фыркнула и я обернулась.

— Так-так... — начала она, и ее голос дрожал от обиды. — Виктория Амалия Блэквальд. Аристократка. И даже не подумала мне сказать.

— Лизи, какая разница? — вздохнула я. — Главное я тебе сказала, что отец все проиграл. И это правда! От нашего состояния и благородства остались одни воспоминания. Пустой звук. Да от меня даже жених поэтому отказался.

— Не в этом дело! — Лизи всплеснула руками, и ее глаза блестели от слез. — Ты скрывала! Врала мне! — Она резким движением смахнула слезы. — Скажи честно, ты знала, что Шантуа на самом деле Нелавиль? Родственник декана, родная бешеная кровь. — Я покаянно кивнула. — Замечательно! И это не сказала! Зачем я вляпалась в эти ваши аристократические разборки?!

— Это не разборки! — попыталась я возразить, но она уже отвернулась.

— Знаешь что? Я очень расстроена. Очень.

Она демонстративно разделась, плюхнулась на свою кровать и повернулась к стене, нагло показывая мне спину. Все мои попытки заговорить с ней разбивались о каменное молчание. В конце концов, мне все надоело. В конце концов какого демона она так злиться, я ей ничего не обещала.

— Ну и хорошо! — буркнула я и погасила свечи. — Не очень-то и хотелось!

Я улеглась, глядя в потолок и чувствуя, как обида и злость комком застряли в горле. Предательские слезы подступили к глазам. Все рушилось. И тут...

Тук-тук-тук.

Слабый, но настойчивый звук донесся не от двери, а от окна. Мы с Лизи одновременно замерли. Наше окно выходило в пустынный внутренний двор, а этаж был далеко не первым.

Скр-скр-тук.

Лизи медленно приподнялась на локте, ее глаза в темноте были огромными от страха. Я, сжавшись от ужаса, крадучись подошла к окну. За черным стеклом ничего не было видно, лишь смутные очертания ночного неба.

Сердце колотилось где-то в горле. Я дрожащей рукой отодвинула засов, рывком распахнула створку и испуганно отшатнулась:

— Э-это... ты?

Глава 19

Из темноты на меня уставились два светящихся ядовито-зеленых глаза. Я застыла, прижавшись коленями к подоконнику, сердце бешено колотилось. Мамочки! Надеюсь, меня не сожрут. Существо приблизилось, и в рассеянном свете лампы проступили очертания крупной мускулистой кошки. Черной. Очень черной. Вернее как кошки, на домашнего питомца это существо совершенно не походило. Уши были чуть острее, клыки значительно больше. И взгляд — умный, пронзительный и до боли знакомый в своем наглом высокомерии.

— Ты?.. — удивленно выдохнула я, и в голове молнией сверкнула догадка, зачем он взял с нас магическую клятву на крови.

Грегори Нелавиль — оборотень! Вот это новость! Если я расскажу кому-нибудь об этом, мне просто-напросто не поверят! Оборотень! Ну, надо же! Никогда не замечала в его поведении животные черты, хотя, я же и не знаю его особо. Подумаешь, замуж за него собиралась!

Лизи, устав маяться за моей спиной, немного оттеснила меня от окна. Но увидев «котика», судорожно вцепилась в руку, забыв про обиду.

— Киса, киса! Хорошая киса! — истерически прошептала она, оттягивая меня в глубину комнаты. — Демоны преисподней, это же...

— Тихо! — шикнула я на нее и, сделав глубокий вдох, схватила незваного гостя за передние лапы.

«Котик» было тяжелым и гладким, а еще очень сильным, но сопротивляться не стал, дал втащить себя в комнату. Я осторожно отпустила лапы на пол и захлопнула окно.

— Т-ты чего т-творишь?! — заикала Лизи и выставила перед собой стул.

А я прогладила крупную лобастую голову Нелавиля, заросшую густой короткой шерстью и торжественно объявила:

— Лизи, знакомься — Грегори Нелавиль-Шантуа собственной персоной.

Котик зевнул, раскрывая пасть усеянную острыми зубами.

Лизи вздрогнула, отступила еще на шаг, поднимая стул выше, и испуганно пролепетала:

— Ты уверена?

— Он, — уверенно прошептала я. — Больше некому. И смотрит так же свысока.

Тут котик встряхнулся и уставился на нас с врожденным превосходством. Думаю, именно этот взгляд и убедил недоверчиво прищурившуюся Лизи. Выражение морды, тьфу-ты, лица, было абсолютно идентичным.

— Грегори? — осторожно кашлянула Лизи, приседая перед ним в поклоне, как перед королевской особой. Я прыснула в кулак, но она обожгла меня злым взглядом

Зверь молчал. Он лишь медленно обвел комнату оценивающим взглядом и уселся в позе сфинкса, обернув хвост вокруг лап. Превращаться котик не собирался. А может, банально не мог.

Мы с Лизи озабоченно переглянулись. Перед лицом возникшей проблемы мы как-то незаметно помирились.

— Может, он голодный? — предположила Лизи. — Давай его покормим, а то вдруг он ночью нами захочет поужинать. Я чувствую его изучающий взгляд. Это меня нервирует. А, он пошел искать, что сожрать!

Действительно, котик-Грегори устал сидеть и стал, как обычный кот, обнюхивать все в комнате. Я посмотрела на черную поджарую фигуру и со вздохом согласилась, Грегори потратил на оборот кучу энергии, вдруг его животная часть возьмет вверх, и он решит, что мы самый легкий способ ее восполнить.

Мы с Лизи перерыли все наши вещи в поисках еды. У меня оказалась лишь половина сухой пресной лепешки, которую дала в дорогу няня. Но за прошедшее время она превратилась в настоящий камень. Грегори ее понюхал и с презрительным видом отвернулся. От пары конфет и раскрошенных вафель, которые обнаружила у себя Лизи, он тоже отказался.

Поиски пришлось расширять, потому что Шантуа нервно забил хвостом. Я обыскала всю кухню, а Лизи в холодильном шкафу нашла кусок вяленого мяса неизвестного животного. Пах он не очень, но котику неожиданно понравился. Я помолилась, чтобы у него не получилось несварения желудка, ел Грегори так, как будто вечность голодал. Ам, и кусок мяса исчез в его пасти. Кажется, он даже не жевал.

— Грегори, ну превратись уже обратно! — взмолилась Лизи, чуть не плача. — Мы никому не расскажем! Клянемся! Я даже не скажу Норе, что ты сожрал ее тухлятину.

— Нелавиль, не дури! — добавила я, чувствуя, как ситуация стремительно скатывается в абсурд. — Вот чего ты добиваешься, оставаясь животным? Тебе нужно найти в себе все человеческое и превратиться обратно. Я читала, что долго находится в животном виде очень вредно!

Нелавиль поднял на меня свои невозможно зеленые глаза, хотя как у человека, я точно помню, они у него были голубые. Уголок пасти дрогнул, как будто он усмехнулся. Потом вредный котик лениво подошло к моей кровати, запрыгнул на подушку, свернулся калачиком и, кажется, мгновенно уснул.

Мы с Лизи просидели до утра, наблюдая за его ровным дыханием и строя самые невероятные догадки. Под утро силы кончились. Лизи завалилась на свою кровать, а я прилегла на Нориной. Наглый Грегори Шантуа занял единолично мою. Но ничего, пусть только превратиться обратно, я все ему выскажу!

Уснули, как по команде. И, как по команде же, нас поднял резкий, настойчивый стук в дверь.

Мы с Лизи вскочили с кроватей взъерошенные и растерянные. Зверь на моей подушке тоже поднял голову, насторожив уши.

— Шкаф! — панически прошипела я, хватая тяжеленное, теплое, пушистое тело. Котик не сопротивлялся, лишь недовольно проворчал. Я с трудом дотащила его и опустила на дно шкафа. Накинула сверху покрывало со своей кровати и захлопнула дверцы. — Сиди тихо! — приказала я в щель.

Бледная испуганная Лизи открыла дверь и истерично взвизгнула.

И вот тут я тоже едва не закричала. На пороге стоял Грегори Шантуа. Свежий, отдохнувший и безупречно одетый. Настоящий. В человеческом виде.

Глава 20

— Так, что у вас опять произошло? — с веселым недоумением спросил Грегори Шантуа. — Я же вас одних только на ночь оставил? — Его взгляд скользнул по моим растрепанным волосам, по помятому платью, по испуганно Лизи. — Вы в порядке? Выглядите так, будто всю ночь демонов гоняли.

Я растеряно замерла, не зная, что ответить. А в голове билась отчаянная мысль: если Шантуа здесь... то кто тогда в шкафу?!

Лизи, видимо, думала о том же. Ее взгляд метнулся от Грегори ко мне, потом к шкафу.

— Кот! — выпалила Лизи, не в силах сдержаться. — У нас тут был кот! Огромный, черный! Очень похож на тебя. Очень! Почти как ты… мяукал так нагло… мясо сожрал… тухлое…

Она смущенно замолчала под недоуменным взглядом Шантуа.

— Хм, — протянул он, — ты сейчас сравниваешь меня с каким-то облезлым котом?

Лизи замотала головой. И тут я решила прийти ей на помощь.

— Нет, он не облезлый. Красивый, черный такой. Ночью к нам пробрался. Мы думали, откуда он взялся, а потом смотрели, как он спит, — брякнула я.

Шантуа смотрел на меня с таким нескрываемым скепсисом, что я почувствовала себя идиоткой. Как я вообще могла подумать, что милый котик похож на этого гада!

— В старом замке водятся мыши, а значит, водятся и коты, — сухо произнес он. — Соберитесь, обезумевшие любительницы котиков! Мне сейчас некогда разбираться с вашими причудами. Жду вас после занятий у входа в западное крыло. Я придумал, где можно разместить нашу... лабораторию.

Не дав нам ничего ответить, он ушел. Едва за ним захлопнулась дверь, как мы с Лизи наперегонки кинулись к шкафу. Она успела первой, распахнула дверцы… никого.

В шкафу было пусто. Абсолютно. Только в углу сиротливо лежало мое покрывало.

— Но... как? — растерянно прошептала Лизи, приподнимая его, как будто кот мог уменьшиться. — Я сама видела, как ты его туда прятала!

Мы с Лизи стали обыскивать комнату. Заглянули под кровати, столы, в другие шкафы, за шторы, в сундук. Ничего. Только окно оказалось приоткрыто, видимо, я плохо его закрыла, а животное испугалось Шантуа и сбежало.

— Ну и ладно, — вздохнула я, подходя к своей кровати. — Хорошо, что хоть мебель не погрыз...

На моей подушке ясно виднелась вмятина, а на светлой ткани лежало несколько черных кошачьих волосков, свидетельствуя, что огромный кот был не плодом моего воображения. Я протянула руку, чтобы смести волоски, но едва палец коснулся одного из них, как он растворился. Просто исчез, будто его и не было.

— Лизи! — испуганно крикнула я. — Смотри!

Она подбежала и, увидев исчезающие волоски, ахнула.

— Ничего себе! Нет, это точно не простой кот. Сначала я подумала, может, дикий барс спустился с гор. Они иногда к жилью подбираются... но у барсов шерсть не испаряется!

Я подошла к окну и высунулась наружу. Прямо под нами тянулся каменный выступ, который когда-то был элементом украшение старой крепости. Главное, он был достаточно широким, чтобы по нему мог пройти не то что кот, но и человек.

— Смотри, — показала я Лизи. — Вот так он и пришел к нам. Интересно, этот выступ по всему этажу тянется? — Я высунулась из окна по пояс и

— После занятий пройдем по нему, — сразу же согласилась Лизи, ее глаза загорелись исследовательским азартом. — А еще нужно в библиотеке поискать про оборотней. Может, их шерсть исчезает после обратного превращения?

— Согласна, — кивнула я. — На простого кота наш ночной гость не похож. Слишком умный взгляд.

Тут мы обе вздрогнули, услышав, как где-то вдали пробил колокол, возвещающий о скором начале занятий.

— Черт! Мы опаздываем!

Началась лихорадочная суета. Я глянула на свое мятое форменное платье, в котором уснула. Ужас! Идти в нем так было категорически нельзя. Я быстро разделась и, прочитав простейшее заклинание глажки, стала водить ладонью над тканью.

Наши слуги завораживали специальную дощечку для облегчения монотонной работы, надо будет себе такую же сделать. А пока я просто подносила ладонь к ткани, задерживая чуть дольше на сильно мятых участках, и вела дальше.

Руки были заняты, и голова тоже. В ней крутились мысли о коте, о Шантуа, о лаборатории. В итоге я слишком долго задержала ладонь на одном месте, и платья слегка задымилось. Руку я отдернула быстро, но было слишком поздно. Прямо на груди красовалась аккуратная дыра с подпаленными краями, размером с мелкую монету.

— Отлично, — простонала я. — Просто замечательно!

Времени зашивать ее или восстанавливать ткань не было. Пришлось в срочном порядке надеть темно-синее платье, в котором я приехала в академию. Благо, что оно было простое, без украшений и рюшей. Надеюсь, декан Нелавиль не придерется. Жаль, что первым с утра стояло его занятие.

Мы с Лизи выскочили из комнаты и помчались по коридорам к лекционному залу. Неожиданно я почувствовала, как что-то обожгло бедро через ткань платья. Опустила руку и достала желудь. Желудь? Долго гладила теплый гладкий бок, пока не вспомнила, откуда он у меня. Точно! Я подобрала его в коридоре после ссоры с Шантуа и его бандой. Я сунула похолодевший желудь обратно в карман и побежала дальше. Странности копились со страшной силой, надеюсь, что скоро все начнет проясняться.

К тому моменту, как мы подбежали, аудитория была забита под завязку, но первый ряд к несчастью почти полностью пустовал. Я с тоской обвела довольных обитателей галерки и села рядом с Лизи прямо перед лицом преподавателя. Ой, чувствую, что ничего хорошего на лекции меня не ждет.

Я едва успела разложить письменные принадлежности, как дверь распахнулась, и в класс вошел декан Нелавиль. Его холодный, оценивающий взгляд медленно скользнул по рядам, пока не остановился на мне. На моем кричаще-синем платье.

— Так, госпожа Даронг, — недовольно произнес он, — я что-то не вижу на вас учебной формы своего факультета. Или вы решили, что правила не для вас? Почувствовали себя особенной?

Я расправила плечи и, с усилием приподняв подбородок, твердо сказала:

— Прошу прощения, но мое форменное платье пришло в негодность.

— В негодность? — он подошел ближе, загораживая солнце. — В академии есть строгие правила, которым вы обязаны следовать. На выход. Не приходите, пока не приведете себя в надлежащий вид.

Лицо опалило жаром стыда и гнева. Под сдержанные хихиканья однокурсников я вышла из аудитории, чувствуя себя последней неудачницей.

Я стояла в пустом коридоре, прислонившись лбом к прохладному камню стены, и пыталась взять себя в руки. И тут краем глаза уловила движение. Черная тень метнулась от двери соседней аудитории и рванула в глубину коридора.

Сердце екнуло. Ночной кот!

Я бросилась за ним. Темная фигура мелькала впереди, кот скользил бесшумной тенью, огибая углы. Я бежала, не обращая внимания на свой топот и надсадное дыхание. К черту! Я поймаю эту сволочь и выясню кто и что он такое. Но кот оказался быстрее и хитрее. Он подбежал к стене и… исчез. Но прежде, чем это случилось, я услышала скрежет камня о камень, как будто тяжелая плита на мгновение сдвинулась и тут же встала на место. Вот ты и попался котик!

Глава 21

Я бежала по пустынному коридору, грохот шагов гулко отдавался от каменных стен. Сердце колотилось где-то в горле. Вот это место, вот гобелен с поблекшими единорогами. Я отдернула прогнившую тряпку и приложила ладони к холодному, шершавому камню. Ни щели, ни зазора. Потайную дверь не было видно, она не ощущалась на ощупь. Кот как будто растворился в воздухе. Но нет, я точно слышала, как сдвигались плиты.

— Ну же, — прошептала я дрожащим от возбуждения голосом, — откройся, волшебная дверка.

Я начала простукивать стену, сантиметр за сантиметром, прислушиваясь к малейшему изменению звука. Глухой, однообразный стук. Ни намека на пустоту. Я пыталась найти скрытый механизм, надавливая на кирпичную кладку в случайном порядке, расшатывала все подозрительные выступы. Осторожно провела пальцами по каждому шву между плитами. Ничего. Только рукава и подол замарала вековой пылью.

Я вздохнула и села там же на ледяные плиты полы. Прислонилась спиной к стене, ощущая неровность кладки, и задумалась. Нужно менять подход. Я столько времени здесь провозилась, и никакого результата. Пойду в библиотеку. Следующей лекцией у нас основы магического права, прогуляю ее, тем более, что этот предмет входил в курс домашнего обучения, как и общая магия, с которой меня выгнал декан Нелавиль.

Точно! Вместо ненужных лекций, как раз поищу информацию об оборотнях и об истории этого проклятого замка. Наличие потайных ходов в замке академии меня ни капли не удивило, стены нашего родового имения на границе Скорхейма тоже были изрыты ходами, как головка сыра. Хотя, уже не нашего. Я с силой стукнулась затылком о стену. Когда я узнала, что отец все потерял, больше всего мне было жаль именно его. Этот замок принадлежал роду моей матери со времен первых королей.

Никогда бы не подумала, что мой отец поступит, как трус. Он всегда был для меня идеалом мужчины. Я вытерла слезы грязным рукавом и поднялась. Пойду в библиотеку прямо сейчас, с Лизи, если что, встретимся после лекций.

Но не успела я отойти на пару шагов, как дважды ударил колокол, оповещая об окончании лекции. В коридоре закипела жизнь. Лизи вылетела из аудитории с горящими глазами, возбужденно огляделась, выискивая меня в толпе. Увидела, схватила за рукав и потащила в сторону.

— Ты не представляешь! — зашептала она, озираясь по сторонам. — Я знаю, кто этот кот! Это декан!

Я удивленно замерла.

— Что?

— Декан Нелавиль! У него точно такие же глаза: зеленые, как ядовитый болотный газ! И знаешь, о чем была сегодняшняя лекция? Об оборотнях! О связи звериной формы с огненной магией! Когда его спросили, зачем это нужно изучать факультету

— Лизи, — перебила я ее, — я видела этого кота. Прямо во время лекции Он исчез в стене. В потайном ходе.

Ее глаза округлились до размера блюдец.

— Вот это да... Но декан?! Но да… — она рассеянно оглядывала проходящий мимо студентов.

Я дернула ее за рукав платья.

— Лизи, пошли в библиотеку! Как раз сравним, что вам рассказали на лекции про оборотней, и что там на самом деле! И про потайные ходы, я думаю, что за столько лет обязательно догадались. Ведь оборотень-кот о них знает!

Она рассеяно кивнула, но вдруг вспомнила что-то и помрачнела.

— Стой. Виктория, декан Нелавиль велел передать тебе, что следующий прогул станет для тебя последним. Он вышвырнет тебя из академии.

Это слова были как ведро ледяной воды. Я моментально пришла в себя. Оборотни и тайные ходы совершенно не стоили отчисления. Если меня выгонят, то мало того, что окажусь на улице, я не смогу помогать маме и сестрам. Нет, лучше я буду тихонько заниматься подпольным зельеварением.

— Черт, — выдохнула я, сжимая кулаки. — Ладно. Не будем рисковать. Просто будем учиться и... варить зелья. А всем остальным займемся в свободное время. Может на каникулах.

Мы побрели на следующую лекцию базовые заклинания огня. Аудитория напоминала амфитеатр, спускающийся к круглой песчаной арене. В воздухе отчетливо пахло гарью. Преподаватель, господин Хангеталь, сухопарый маг с седыми бакенбардами, щелчком пальцев зажигал в ладони шары пламени, а мы, три десятка студентов в алых мантиях, старательно повторяли неуклюжие жесты. Воздух трещал от вспыхивающих и гаснущих огоньков. Лизи недовольно пыхтела рядом. У нее выходил лишь легкий дымок и искры, обжигающие пальцы. У меня не получалось ничего. Но добрый господин Хангеталь только улыбался и советовал мне не торопиться.

Потом был зал для медитаций и снова встреча с деканом Нелавилем. Только теперь он не мог прокопаться к моей форме. Форму для занятий спортом и медитаций я сжечь не успела. В огромном помещении с высоким куполом вместо пола был мягкий, упругий мох. Декан заставил нас сесть на него в позу лотоса и стараться «разжечь внутренний огонь». Я сидела, сжавшись в комок, пытаясь найти внутри себя хоть искру, хоть намек на ту магию, что была у меня раньше. Но внутри была лишь холодная, зияющая пустота.

Я чувствовала на себе взгляд декана Нелавиля. Он ходил между рядами, и его молчаливое присутствие давило сильнее любых нотаций, мешая сосредоточиться.

После занятия он жестом подозвал меня.

— Госпожа Даронг, — его голос был ровным, но в нем не было и капли тепла. — Ваше состояние... плачевно. Ясно, что простыми лекциями здесь не обойтись. Я даю вам время до конца семестра. Если вы не проявите хотя бы минимальных способностей к контролю над магией, я буду вынужден вас отчислить. Понятно?

— Но... как? — вырвалось у меня, и в голосе прозвучало отчаяние. — Я не знаю, как это исправить!

— Для этого вам и дан куратор из старшекурсников, — ответил декан Нелавиль, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать. — Грегори Шантуа. Обращайтесь к нему. Пусть тренирует. У него... своеобразные методы.

Декан развернулся и ушел. А я осталась, ощущая себя еще большей неудачницей, чем в начале дня. Хотя куда уж больше.

Глава 22

Сразу после тяжелого разговора с деканом Нелавилем у нас стояла травология. Я ждала её с содроганием, уверенная, что преподавательница госпожа Вордикс оставит меня после занятий, как и обещала. Но, к счастью, она про меня забыла, потому что однокурсники буквально засыпали её вопросами. И было от чего, тема лекции была захватывающей. Госпожа Вордикс начала занятия с рассказа про редкие травы и полезные зелья, которые из них можно было сварить.

Я и сама слушала, раскрыв рот, но не забывая делать заметки. Меня интересовало, какие зелья пользуются наибольшим спросом, какие ингредиенты к ним нужны, а главное — какие из них заставляли моих однокурсников оживлённей всего шептаться и спорить. Это был бесценный материал для нашего будущего «преступного синдиката».

После лекции мы с Лизи пошли в столовую. Шантуа, как назло, тоже был там, окружённый своими дружками. Они громко смеялись, я ловила на себе насмешливые взгляды, понимая, что мы опять стали главной темой разговоров. Но я удивилась, когда Грегори Шантуа одним лишь взглядом пресёк разговоры, и вскоре его дружки переключились на кого-то другого.

Я водила ложкой по каше, рисуя ломаные линии. Есть не хотелось совершенно. И каша, и котлета казались мне одинаково безвкусными. Но я заставляла себя жевать, чтобы занять рот и хоть как-то убить время.

— О господи, он идёт, — сдавленно прошипела Лизи, сжимая ложку побелевшими пальцами.

Я подняла взгляд. К нашему столику уверенной походкой приближался декан Нелавиль. Он остановился, неодобрительно поглядывая на Лизи.

— Так, студентка Элизабет Грауг, — жестко произнес он, — надеюсь, вы не забыли, что с этого дня у вас начинается отработка в архиве деканата?

Лизи понуро кивнула и положила ложку на тарелку.

— А можно я начну её завтра? — неуверенно проговорила она.

Декан лишь презрительно усмехнулся и поднял бровь.

— Ну уж нет! Вы начнете прямо сейчас. Я вижу, что вы уже доели. Надеюсь, подруга поможет унести ваш поднос. Прошу.

Он стоял и ждал, не двигаясь с места, пока Лизи с театральным вздохом не поднялась. Она бросила на меня отчаянный взгляд и поплелась к выходу, а декан пошёл за ней, как тюремный конвоир. Это все выглядело так жутковато, что я вознесла молитву всем богам, что декан Нелавиль не ко мне приворожен.

Едва они вышли из столовой, как на меня устремились сотни заинтересованных взглядов. Я не выдержала всеобщего внимания, схватила оба подноса, унесла на раздачу. Чьи-то насмешливые возгласы летели мне вслед, но я сделала вид, что оглохла, и сбежала из столовой.

По дороге в западное крыло я лихорадочно придумывала, как буду уговаривать Грегори Шантуа позаниматься со мной магией. На ум приходил только шантаж. Интересно, он напугается, если я расскажу его друзьям, что он и декан родственники?

Я дошла до холла, ведущего в западное крыло и встала в нише возле колонны, прячась в полумраке. Это крыло было нежилым, так что случайных прохожих здесь не было. И когда я услышала эхо твердых уверенных шагов, я сразу поняла, что это Шантуа. Так и оказалось. Он вышел в холл и направился прямиком ко мне. Видимо, всё-таки разглядел за колонной.

— Жаль, конечно, что дядя решил

Я молчала, обдумывая его слова, и он нетерпеливо стукнул каблуком о каменный пол.

— Ну, говори же! Вижу, думаешь о чём-то постороннем.

— Да, — я облизала внезапно пересохшие губы и осторожно подняла на него взгляд. Лунный свет падал из высокого окна, высвечивая черты его лица, делая их острее и старше. — Декан Нелавиль... — начала я и замерла.

— Ну? — нетерпеливо проговорил Грегори.

— Он сказал, что отчислит меня, если я не выдам хоть какой-то результат по магии до конца семестра.

— Так, — Грегори нахмурился. — Ну, ты же... ты же толкнула меня тогда. В тебе определенно есть сила.

Я вздохнула и оперлась спиной о холодную колонну.

— Толкнула. И эта дурацкая магия больше никак не проявляется. Я не могу ни позвать ее, ни огонь зажечь, ни дым пустить. Ничего!

Шантуа нахмурился ещё сильнее, задумчиво покусав губу, спросил:

— Слушай, я смутно припоминаю, что у тебя и не было никакой магии огня. Вообще.

Я понуро кивнула.

— Не было.

Грегори запрокинул голову и захохотал. Я в недоумении ждала, пока этот приступ веселья пройдёт.

— Я думал, дядя шутит, когда сказал, что нашёл способ избавиться от тебя! — выдохнул он, наконец, успокоившись. — Ты не сможешь вызвать никакие искры, пламя, дым, потому что у тебя нет магии огня!

Я почувствовала, как внутри закипает знакомая ярость. Ещё немного, и я опять швырну этого придурка Нелавиля на пол! Но он вдруг поднял руки в примиряющем жесте.

— Пожалуй, не надо. Это не я заставляю тебя тренировать несуществующую магию огня.

Я глянула на него со злостью.

— Если бы не ты, он бы не стал так на меня злиться и пытаться отчислить!

На это Грегори покачал головой.

— Ой, не знаю. Когда я впервые попросил его вышвырнуть тебя из академии, он меня послал куда подальше и отказался. А вот когда вы подсунули ему приворотное, тогда он и слетел с катушек.

Я обреченно вздохнула, он был прав, винить Шантуа не в чём.

— Как думаешь, если мы напоим его антидотом, все пройдет?

Грегори пожал плечами.

— Не знаю. Кто знает, что там у него в голове? Я помню, когда отец принял предложение твоего о помолвке, Феликс совсем взбесился и кричал, что в вашей семье дурная кровь.

Дурная кровь. Это точно! Я стояла напротив Грегори, смотрела в темную стену и думала, что действительно, кровь у меня не очень. Отец вот трусом и предателем оказался. Я громко выдохнула. Хватит! Прошлого не вернешь. Лучше подумаю о будущем.

— Декан сказал, что только ты сможешь со мной позаниматься магией. Поможешь мне? Обещаю быть послушной ученицей.

Внезапно лицо Грегори перекосилось от злости.

— Позаниматься... — он невесело хохотнул. — Если он доверил твоё обучение мне, то думаю, тебе стоит настроиться на отчисление.

Глава 23

Отчисление?! Перед глазами все заволокло красным туманом, а горло обожгло горечью.

— Отчисление?! — я со всей силы толкнула Шантуа в грудь. — Ты знаешь, в каком состоянии моя семья? Сволочь! Ненавижу! — Я визжала и колотила его по груди, пока он не схватил меня за руки и не прижал к себе.

— Тише, тише, — проговорил он куда-то в мои волосы, сжимая в объятиях так, что я не могла пошевелиться.

Я перестала трепыхаться, борясь с волной мурашек, прокатившихся по телу. Что он со мной делает, гад?! Ненавижу!

Выдержав паузу, Шантуа отпустил меня и отступил на шаг.

— Знаешь, я был бы рад тебе помочь. Но понимаешь, я тоже в Вадлейской академии не просто так учусь. — Он мотнул головой и расстегнул пару пуговиц рубашки, словно она его душила. — Моя магия сбоит. То появляется, то исчезает.

С этими словами Грегори развернулся и пошел к массивным запертым дверям, отделявшим нежилое западное крыло от остальной академии. Он вытащил из кармана старомодный ключ, вставил его в замочную скважину, повернул с громким щелчком и распахнул дверь.

— Ну, пошли, — раздражённо бросил он, сделав широкий жест рукой. — Тебе что, особое приглашение нужно?

И я пошла, продолжая растерянно молчать. Такого поворота в нашей беседе я совершенно не ожидала. Шантуа был таким уверенным, наглым, я даже и не подозревала, что у него были какие-то проблемы с магией.

Мы зашли в тёмный коридор. Воздух был спёртым и пыльным, отчего в носу засвербело, и я оглушительно чихнула. Вместо добрых пожеланий Шантуа хлопнул меня по спине и закрыл дверь.

— Заходи, не бойся, — весело проговорил он, и в его ладони вспыхнул небольшой магический шар, озарив всё вокруг мягким теплым светом.

Я тут же повернулась к нему.

— Ты соврал мне! Вот же фаербол! Ты сказал, что не можешь...

— Это — пожалуй, единственное, что я могу, — невесело усмехнулся Грегори. — Остальные заклинания срабатывают на удачу.

— А что случилось? — спросила я, уже понимая, что он вряд ли станет мне признаваться.

Шантуа приподнял бровь и мрачно спросил:

— Ты, правда, думаешь, что я тебе расскажу? Я уже жалею, что ты знаешь хоть что-то. Ладно, пошли, я покажу, где мы разместим лабораторию.

Мы прошли через несколько мрачных залов с запертыми дверями и вышли в небольшой круглый холл. Грегори свернул направо и открыл первую дверь. Это была старая, заброшенная лаборатория. Пыль лежала толстым слоем абсолютно везде, но место было просторным и явно когда-то хорошо оборудованным.

— Вот, гляди, какие огромные апартаменты я для тебя отыскал, — с гордостью проговорил он.

Я подошла к одному из столов, оставляя на полу цепочку шагов, провела пальцем по пыльной поверхности, рисуя цветочек.

— Да, здесь уборки на несколько дней, а то и месяцев! — Я недовольно нахмурилась.

Представляю, сколько буду тут одна драить все от пола до мензурок, пока Лизи на отработках у декана Нелавиля.

— В конце концов, у тебя же есть бытовая магия, — раздражённо сказал Шантуа. — Вот как раз и потренируешь ее.

— Слушай, — задумчиво проговорила я, осматривая помещение. — А может, мы просто укрепим дверь в нашей комнате, поставим хитрый замок, чтобы Нора туда не смогла проникнуть?

— Нора? Ты боишься эту... полудурошную истеричку? — он фыркнул. — Думаю, тебе стоит бояться моего дядю, госпожу Вордикс, декана в конце концов! Поверь, слухи о торговле запрещёнными зельями разлетятся по академии за один день, и тогда начнётся охота на зельеваров.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Охота на зельеваров?

Я вздохнула. Предусмотрительный и осторожный Шантуа был прав. Но было неприятно осознавать, что наш «преступный синдикат» так легко могут раскрыть. Хорошо хоть, Грегори стал нашим союзником.

— Да, кстати, — он полез в карман и достал потрёпанный свиток. — Тебе пора исполнять свою часть клятвы. Я понимаю, что вы обе обещали мне помогать, но начнём пока с тобой. Твоя подружка потом будет в двойном размере отрабатывать.

Он подошёл к столу, смахнул с него пыль рукавом и развернул свиток прямо на грязной поверхности. Я вгляделась в содержимое и у меня от удивления глаза полезли на лоб. Это был детальный план первого этажа с помеченными красным крестиками входами в тайные комнаты и подземные ходы.

— Это то, о чём я думаю? — потрясенно прошептала я.

— Ну да, — кивнул он. — Часть ходов я уже проверил, но они ведут чёрт знает куда. Сегодня мы перенесем котел с зельем и начнём обследовать отсюда. — Он ткнул пальцем в красный крестик недалеко от столовой.

Тут я решилась.

— Скажи, а возле аудиторий на втором этаже, рядом с гобеленом с единорогами... там тоже есть ход?

Он посмотрел на меня с неподдельным удивлением.

— Не знаю, я там ещё ничего не обследовал.

— Я просто видела, как там исчез один... человек.

— Человек? — Грегори удивлённо поднял брови. — А ты уверена, что это был человек?

Глава 24

— Что ты имеешь в виду под словом «не человек»? — мой голос прозвучал чуть выше обычного. Неужели он знает хоть что-то про нашего вчерашнего гостя?

Грегори пожал плечами, его глаза весело сверкнули в тусклом свете магического шара.

— Ну, это может быть призрак. Или какая-нибудь немертвая сущность. Не забывай, тут когда-то проживал некромант. Его выселили из замка, но кто знает, что за сюрпризы у него остались в подвалах.

По моей спине пробежали ледяные мурашки страха, ни одного призрака я в своей жизни не видела, но вот слышала о них достаточно, но на зло насмешливому Шантуа я бодро сказала:

— Наверняка всё опасное уже нейтрализовали, — я старалась говорить уверенно, отгоняя непрошенные сомнения. — Маги же не дураки, за столько веков все давным-давно уничтожили и развеяли.

— О, наивная, — Грегори покачал головой с притворной жалостью. — А ты не задавалась вопросом, почему до того, как из замка сделали академию, окрестные деревни постоянно вымирали? — Я хотела возразить, что это все выдумки и сказки, но вдруг вспомнила, что действительно слышала о чем-то таком. А довольный Шантуа тем временем продолжил: — Когда королю надоело терять подданных, он прислал сюда отряд магов. Но не для бесполезной зачистки, а для установки магического заслона. Так что наши дорогие преподаватели — не только учителя, но и тюремщики. Они держат барьер, не давая всему, что создал некромант, вырваться наружу.

Мне стало по-настоящему страшно. Воздух в пыльной лаборатории вдруг показался густым и враждебным. Но тут Грегори не выдержал и рассмеялся. Громко, искренне. Вот, сволочь!

— Ой, я не могу! Твоё лицо! Ты правда во все это поверила? Какая же ты трусишка, Блэквальд, честное слово!

Моя настоящая фамилия подействовала на меня, как красная тряпка для быка. Он еще и издевается?! Я зарычала. И уже собралась швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, как вдруг увидела притаившийся страх в его глазах. Он рассказал, но увидел мой страх и передумал. Возможно, невозможный Нелавиль что-то слегка преувеличил, но он не врал. Не полностью. В подвалах действительно что-то было.

— Ладно, — выдохнула я, сдаваясь. — Но раз уж мы делимся страшилками... К нам в комнату вчера вечером забрался кот. Огромный, черный, с невероятно умными глазами. Мы даже с Лизи решили, что он — оборотень. А позже я видела, как он исчез в потайном ходе возле гобелена с единорогами. Знаешь, кот прошел к нам в комнату по выступу под окном, он явно очень хорошо знает замок.

Усмешка сползла с лица Грегори, сменившись задумчивостью.

— Кот... — протянул он. — Интересно. Ладно, я разузнаю. В библиотеке дяди есть хороший справочник-бестиарий. Что-то у меня дурные предчувствия по этому коту.

Меня вдруг резко дернуло рассказать ему про желудь. Словно комок подкатил к горлу, настоятельно требуя выхода. Я открыла рот:

— А еще я… — И всё. Мысль резко оборвалась. Язык будто онемел. —...А еще я думаю, нам стоит поскорее перенести котел, — выдавила я вместо рассказа про желудь.

Опять открыла рот и забыла, что хотела сказать. Внутри всё сжалось от тревоги. Что это было? Опять какая-то непонятная магия. За что это мне?! Панические мысли накатывали, как волны, грозя смыть мое душевное равновесие. Я немного подышала носом и решила пока помолчать о желуде, раз меня так от этого отвращают. Посмотрю, для чего он. Но средство для снятия этого действия все же стоит поискать в бабушкином гримуаре.

— Ладно, трусишка, — Грегори прервал мои размышления. — Иди в комнату. А я проверю твой выступ. Посмотрим, насколько легко к вам проникнуть.

Мы с Шантуа вместе прошли по темному нежилому крыльцу. Было жутковато, и я даже обрадовалась, что он рядом. Он придурок, конечно, но с ним мне было спокойно. Расстались мы в фойе перед входом в западное крыло. Я ушла, а Грегори остался запирать дверь. Совсем скоро мы встретимся в нашей с Лизи комнате.

Вернувшись туда, я распахнула обе оконные створки и высунулась наружу, пытаясь разглядеть бредущего по выступу Шантуа. Уже стемнело, но большинство окон в крыле общежития оставались темными. Студенты торчали в библиотеках, лабораториях или болтались в общих залах. Я высунулась дальше, вглядываясь в густеющие сумерки. И тут услышала приглушенный звук, словно что-то упало, а потом поток сдержанных, но от этого еще более выразительных ругательств.

Через мгновение я увидела Грегори, который поднимался по стене, используя левитацию. Его темная фигура медленно и уверенно поднималась вверх, и я уже прекрасно видела его самодовольное лицо. Еще совсем немного и он достигнет окна, осталось пролететь это злополучный выступ. Я хотела съязвить, как вдруг его магия сдала.

Шантуа вдруг стал падать вниз. Я ахнула, схватившись за подоконник. Но этот ловкач успел схватиться за выступ. Кряхтя и ругаясь, Грегори с трудом поднялся и уже без всякой магии дополз до моего окна и

— Проклятый... выступ... — он выдохнул, отряхиваясь. — Дальше он почти полностью разрушен. Там только кошка может пройти.

Я смотрела на растрепанного, злого, с разбитой в кровь ладонью Грегори и вдруг с абсолютной, кристальной ясностью поняла: этот невыносимый, наглый, рискующий головой придурок мне не безразличен. Эта оглушительная мысль заставила мое сердце сделать болезненный кувырок. Горло сжалось от накатившей нежности. О, нет! Это нужно прекращать. Еще и этот его непонятный взгляд!

— Ловко ты вскарабкался, — сказала я, чтобы заполнить непонятную паузу, и не думать о его странном задумчивом взгляде. — Признайся честно, в твоем роду были оборотни?

Шантуа весело фыркнул и завалился на мою кровать.

— В моей родословной сами демоны не разберутся, может и были, — сказал он. — Меня теперь больше волнует, что мы с вашим отваром делать будем?

Да, с отваром была беда. Прекращать нагрев мы не могли, иначе потеряем несколько дней работы и редкий ингредиент. Мы стали думать, как перенести наш шипящий котелок. Варианты были один хуже другого.

— Придется варить заново, — мрачно заключил Грегори. — Ченеганов корень... — Он задумчиво посмотрел на потолок. — Попробую стырить из кабинета зельеварения. Старикашка вечно недосчитывается ингредиентов.

И тут в двери завозился ключ, и в комнату вошла Лизи. Вид у нее был такой, как будто по ней проехался целый взвод конных рыцарей. Она не посмотрела ни на кого, прошла к своей кровати и упала лицом в подушку. А через секунду комната наполнилась глухими, разрывающими душу рыданиями.

Смущенный Грегори перевел взгляд с нее на меня.

— Э... что это с ней?

— Шантуа, иди, — тихо, но твердо сказала я. — Иди и поищи Ченеганов корень.

Но тут Лизи подняла заплаканное, распухшее лицо.

— Уже не надо, — прохрипела она, с трудом выговаривая слова. — Никакой корень... уже не поможет. Всё... всё кончено.

Глава 25

— Лизи, что случилось? — Я присела на край ее кровати, осторожно касаясь вздрагивающего плеча. — Он что, погиб? Ты убила декана Нелавиля? Что там случилось?

В ответ она лишь громче разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. Ее завывания были такими отчаянными, что я поняла — случилось действительно что-то страшное. Я обернулась к Грегори, который стоял посреди комнаты с растерянным видом человека, привыкшего решать проблемы либо деньгами, либо сарказмом.

— Шантуа, выйди, — тихо, но твердо сказала я. — Пожалуйста.

Он кивнул и без возражений направившись к двери. На пороге он обернулся.

— Про корень... я все равно попробую его достать.

— Да, конечно. — Я кивнула, и дверь за ним закрылась.

Лизи продолжала безутешно рыдать, не желая делиться тайной. Я вздохнула и подошла к котелку с зеленеющим отваром, под которым все так же мерцала магическая горелка. Пора было его тушить. Я протянула руку к регулятору, но тут Лизи резко поднялась.

— Не надо! — ее голос был хриплым от слез, но в нем слышалась отчаянная решимость. — Не туши. Я... я хочу сварить на этой основе другое зелье.

Я пожала плечами, дожидаясь, пока она умоет лицо холодной водой из кувшина. Лизи вытерлась рукавом и повернулась ко мне. Ее глаза были красными, опухшими, наполненные вселенской печалью.

— Он не приворожен, Вики.

Я замерла, не понимая.

— Что?

— Декан. Нелавиль. Не. Приворожен. — Лизи тяжело сглотнула. — Я залезла в его кабинет, чтобы найти результаты…, в общем, не важно. Но когда я рылась в его бумагах, он неожиданно зашел с преподавательницей по бытовым чарам, госпожой Элси. Я спряталась за шторой. А они... обнимались. Она… так прижималась к нему, целовала…

От этой новости у меня отвисла челюсть. Декан Нелавиль? Он с кем-то обнимался? Эта замороженная рыба, Феликс Нелавиль? Мне вообще казалось, что он не способен ни на какие чувства.

— И потом, — продолжала Лизи, понизив голос до шепота, — он рассказал ей забавную историю. О том, как его за последние пять лет пытались приворожить раз семь. И как он с «особым удовольствием» находил этих «дурочек» и устраивал им адскую жизнь, пока они не сбегали из академики сами или публично не каялись.

У меня в животе похолодело.

— Он... он называл имена?

— Нет, — покачала головой Лизи. — Но он точно про нас знает и просто решил покарать по-своему. Меня — заставив вкалывать у себя на кафедре. Тебя он доводит до отчисления. Это его месть. Изощренная и тихая.

Облегчение накатило волной. То, что мы разоблачены — это ведь не точно! Но даже если и декан Нелавиль раскусил нас, то не собирается отправлять в тюрьму. Подумаешь, хочет отчислить. Переживу! Я расплылась в счастливой улыбке, чувствуя, как камень падает с души.

— Так почему же ты ревела, дурочка?! — воскликнула я. — Это же прекрасные новости! Нам не нужен антидот! Нам не грозит тюрьма! Вот честно, я бы даже расцеловала этого упыря Нелавиля!

Но Лизи смотрела на меня с таким отчаянием, что смех замер на губах.

— Тогда почему он меня целовал? — тихо, почти беззвучно, спросила она.

Прежде чем я успела что-то ответить, она резко развернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Я осталась стоять в полной растерянности. Что это было? Поцелуи? Их было несколько?

Голова заболела от всех этих новостей. Я сжала виски ладонями и почувствовала, как теплые волны гасят мигрень. Мое старое заклинание неожиданно сработало. Ура! Магия вернулась! Теперь все наладится.

А Лизи — большая девочка, если ей понадобится моя помощь, попросит. У меня своих забот было полно. Я достала из шкафа порванное на груди платье. Попыталась восстановить волокна ткани, но капризная магия не отзывалась. Я чувствовала, как тепло доходит до солнечного сплетения, но там как будто разбивается и рассеивается. Я пробовала раз за разом, но магия не желала подчиняться.

Сглотнув подступившую горечь разочарования, я достала из саквояжа иголку с ниткой и кое-как заштопала дыру. Получилось не очень красиво, потому что опыта в починке у меня не было никакого. Кое-как пригладив стянутую ткань, я села за стол и придвинула учебники. Задали нам на завтра уже прилично. Если не делать задания вовремя, то и помощи декана Нелавиля не придется ждать, меня так и так отчислят.

Но сосредоточиться на домашнем задании я не могла. Раз за разом перечитывала одни и те же предложения, не понимая сути. В конце концов, сдалась. Положила голову на столешницу и закрыла глаза.

Странно, но главной моей проблемой была не Нора и не приворот, и даже не придирчивый декан Нелавиль, а моя собственная магия. Вернее, ее отсутствие. Я чувствовала ее... но не там, где обычно. Не в солнечном сплетении, как раньше, а

А если во всем виноват медальон, который мне подарила Лизи? Я потянулась к шее, чтобы снять его, но мои пальцы наткнулись лишь на голую кожу. Медальона не было.

Наверно порвалась цепочка, и он запутался в складках платья. Я сняла его, внимательно осмотрела, встряхнула. Ничего. Неужели потеряла где-то в академии? И тут мой взгляд упал на зеркало. Я замерла. Прямо над сердцем, на бледной коже, проступал странный узор. Неясный, размытый, словно тень или только что проявившаяся татуировка. Я подошла ближе, вглядываясь. Что это? Символ? Знак? Я не могла разобрать.

Я лихорадочно пыталась вспомнить, когда в последний раз видела медальон. И поняла, что не помню. Может... может, он как-то растворился во время того ритуала с клятвой? Голова закружилась от накатившего страха. Что это за дурацкий медальон?! Нужно будет расспросить Лизи и ее мать. Какая же я дурочка! Нацепила неизвестный артефакт, с непроверенными свойствами!

Резкими движениями зашнуровала платье и снова уселась за учебники, но снова не могла прочесть ни строчки. Мне отчаянно нужно было с кем-то поговорить. Но кому я могла доверять? Лизи? Она сама была ходячей проблемой. Грегори? Он преследовал свои цели.

И тут я услышала тихий, настойчивый скрежет в окно. Сердце екнуло. Кот! Обрадованно, я подбежала и распахнула створку.

За окном, прижимаясь к подоконнику, стоял Грегори Шантуа. Одной рукой он с независимым видом отряхивал пыль с плеча, а в другой — сжимал сверток с Ченегановым корнем. Меня охватило странное чувство: легкое разочарование, которое быстро переросло в неподдельную радостью. Но сказала я совсем другое:

— Ну, и чего ты приперся?

Глава 26

Грегори Шантуа надменно выгнул бровь и швырнул мне в руки сверток с корнем.

— Пора на дело, тайные ходы ждут нас, — проворчал он, перекидывая ногу через подоконник и спрыгивая в комнату.

— Я не могу, у меня невыполненная домашка, — попыталась я возразить, указывая на груду сваленных в кучу учебников.

— Сделаешь, когда исполнишь клятву. Поверь, пока никто не станет проверять, что и как ты учишь, дождутся первой сессии, — хохотнул он, снял рюкзак и вытащил свернутую как попало темную одежду. — Надень это. В платье по скрытым ходам не побегаешь. Там ловушки, древняя защита, — проговорил он мечтательно, и я поняла, что он опять меня дразнит. — Зацепишься кружевами и повиснешь, как спелый плод.

Сам Шантуа тоже сменил свой щегольский наряд на простые черные, но качественные полотняные брюки, заправленные в высокие сапоги, и темную рубашку. Ее рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья. Одежда была лишена всяких аристократических изысков, но сидела на нем безупречно, подчеркивая широкие плечи и узкую талию. Выглядел он... опасно. Мужественно. И чертовски привлекательно. Я отвела взгляд, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Пока он отворачивался, я юркнула за дверцу шкафа и быстро переоделась. Брюки оказались чуть длинноваты и широковаты, пришлось подвернуть штанины и максимально затянуть на талии, чтобы они не свалились в самый ответственный момент. Рубашка была больше похожа на тунику, я ее заправила под пояс брюк и вдохнула чужой, но в то же врем слишком знакомый запах. Его.

Краем глаза глянула в зеркало. А что, мне нравится. Удобно, не сковывает движения. Закрыла дверцу шкафа и вышла к Грегори.

— Готово, — сказала я, улыбаясь.

— Отлично. — Грегори окинул он меня оценивающим взглядом, и в уголках его глаз заплясали чертики. — Теперь в путь. Через дверь скучно. Пойдем по моему маршруту.

Мы выбрались на выступ. Ночь была безлунной, и холодный ветер трепал мои волосы. Ледяными пальцами вцепилась в подоконник, только чтобы не глядеть в темную бездну под ногами. Голова кружилась, и горло пересохло от страха.

— Я не могу, — прошептала я, чувствуя, как немеют пальцы. — Я упаду.

— Не упадешь, — голос Грегори прозвучал прямо у уха. Он стоял сзади, не касаясь меня, но его присутствие было ощутимым, как щит. — Я прошел, и ты пройдешь. Тут безопасно. Дыши. Смотри на меня, а не вниз.

Мы двинулись, прижимаясь к стене. Шаг, еще шаг. Перед чужими освещенными окнами мы пригибались, крадучись, как настоящие воры. Постепенно страх стал отступать и я даже начала получать удовольствие от ночной прогулки. Совсем незаметно мы добрались до железной лестницы, вмонтированной прямо в камень.

— Нам сюда, — Шантуа плавно обогнул меня, прижимаясь всем телом, и шагнул на нее.

Мы спустились на этаж ниже. Грегори ловко отворил ближайшее окно, залез сам и помог мне забраться.

Пустая темная аудитория казалась заброшенной.

— Как ты нашел этот путь? — выдохнула я, все еще приходя в себя.

Он на мгновение замялся.

— Мне помогли, — коротко бросил он и, не дав мне расспросить, двинулся дальше.

А дальше мы шли по лабиринту темных, безлюдных коридоров, и вскоре я узнала ту самую нишу с гобеленом, изъеденным молью. Единорог все так же печально смотрел на нас со стены.

— Ты уверена, что проход именно здесь? — тихо спросил Грегори.

Я кивнула. Мы начали ощупывать стену. И вдруг под его пальцами что-то щелкнуло. Тихий скрежет — и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открыв черный провал.

Грегори сбросил с плеча небольшой рюкзак, достал оттуда моток веревки, мел и зажег на ладони небольшой огонек.

— Удачи нам! — весело произнес он и подмигнул, первым заходя в проход.

Я осторожно вошла следом, и стена за мной неожиданно бесшумно закрылась, отрезав путь назад. Паника накатила, как приливная волна. Я бросилась к стене, судорожно ощупывая каждый сантиметрик. Грегори встал рядом, методично простукивая стену в поиске скрытых механизмов. Ничего.

— Идем вперед. Мы можем возиться здесь всю ночь и не выйти. Попытаем счастья дальше, — мрачно констатировал Грегори. — Не будем терять времени. — Он нарисовал мелом на камне стрелу и первую черту. — Считай шаги.

Мы двинулись по узкому, но чистому коридору. На полу не было ни пыли, ни мусора. На стенах никакой паутины.

— Странно, — заметил Грегори. — В других ходах, где я был, лежала вековая пыль. А здесь... им явно регулярно пользуются и убирают.

Мы шли все дальше и дальше. Казалось, этому узкому, высокому тоннелю не будет конца. Каменные стены смыкались над головой, воздух становился слишком спертым и тяжелым. Мое дыхание участилось, в груди закололо, в висках застучало. От черной липкой паники потемнело в глазах. Я остановилась, прижимаясь к стене, не в силах сделать ни шага.

— Я не могу... не могу дальше... — задыхаясь, прошептала я.

Грегори обернулся. В тусклом свете магического огонька его лицо было сосредоточенным и серьезным.

Это был не нежный, робкий поцелуй, а жаркий, властный, почти яростный захват. Его губы были твердыми и требовательными, руки сжали мою талию, прижимая к себе так, что у меня перехватило дыхание. На секунду разум совсем отключился, затопленный волной телесных ощущений: тепла его тела, пряного запаха его кожи, вкуса чего-то запретного и сладкого. Мое тело отозвалось само, губы приоткрылись в ответ на наглое вторжение, пропуская его язык...

А потом я пришла в себя.

Резко оттолкнула его и со всей силы ударила по лицу. Звук пощечины прозвучал слишком громко в каменных стенах. Грегори зло блеснул глазами, потирая щеку. Но наглая ухмылка так и не исчезла с его лица. Шут! Сволочь! Как он мог?!

— Тебе не понравилось мое лучшее средство от паники? А мне показалось, что ты очень натурально стонала. Может, повторим?

Он потянулся ко мне, как будто снова пытался поцеловать. Я замахнулась снова его ударить, но в это раз он перехватил мою руку и, продолжая улыбаться, поцеловал ладонь.

— Ты конченный, бесчувственный... — начала я срывающимся от ярости шепотом.

Я судорожно вырывала руку, и он отпустил, а потом вдруг резко поднял руку, заставляя меня замолчать.

Его ухмылка исчезла, взгляд стал острым. Он замер, внимательно прислушиваясь.

И тут я тоже услышала их. Голоса были совсем рядом, за стеной. Раздраженный, холодный голос декана Нелавиля и спокойный, веский ректора. Они были так близко, что, казалось, вот-вот войдут из-за поворота.

Глава 27

— Стой! — Прошипела я, вцепившись в рукав Грегори, когда он сделал шаг вперёд. — Они же там! Мы прямо на них выйдем!

Он лишь усмехнулся и погасил магический огонек. В темноте его пальцы мягко, но настойчиво освободились от моей хватки.

— Доверься мне, Блэквальд. Я знаю, что делаю.

И он пошёл вперед, а я, сжавшись от ужаса, поплелась следом. В любой момент я ожидала, что столкнусь нос к носу с разгневанными ректором и деканом Нелавилем. Но вместо этого, за поворотом, нас ждала глубокая ниша. Она вгрызалась в стену коридора и была очень мило украшена парочкой светильников, резьбой по всей поверхности. А сбоку стояла уютная лавочка. И в стене этой ниши, на уровне глаз, находился небольшой проём. Задвижка, которая его прикрывала, была небрежно приоткрыта. Как будто ее в спешке забыли закрыть до конца. Узкая полоска света падала из него в темноту нашего укрытия.

Грегори подал мне знак молчать, открыл задвижку до конца и прильнул к щели. Потом жестом подозвал меня. Сердце колотилось где-то в горле, когда я встала так близко к нему, что казалось, мы обнимались.

Но все посторонние эмоции схлынули, когда я поняла, что мы смотрим прямо в кабинет ректора, который я сразу узнала. Массивный дубовый стол, заставленный бумагами, высокие книжные шкафы до потолка, герб академии на стене. Седовласый, невозмутимый ректор сидел в своём кресле, сложив пальцы домиком. А декан Нелавиль, наш грозный Феликс, нервно расхаживал взад-вперед по кабинету, его тень металась по стенам.

—...просто не вижу в ней потенциала, Игнатий! — раздражённо говорил декан. — Она была слабой ещё до поступления, а теперь и вовсе осталась без дара! У нас академия, а не приют для бездарных!

— Феликс, я все же думаю, что ты не прав. Она же выбросом сырой магии сбила с ног твоего племянника, — спокойно парировал ректор. — Не каждый день первокурсница может похвастаться таким... достижением.

Нелавиль фыркнул, махнув рукой.

— Случайность! Или, что более вероятно, это проделка её подружки, Элизабет. Сильная ведьма и вообще...

— Тем не менее, я предпочту дождаться результатов зимней сессии, — голос ректора стал твёрже. — И, Феликс, прошу тебя — оставь девочку в покое. Никаких притеснений, невыполнимых заданий. Ты понял?

Декан что-то пробормотал себе под нос, и ректор, помолчав, спросил совсем другим тоном, тише и участливее:

— Как там... с твоей ситуацией?

Декан Нелавиль остановился, с силой провёл рукой по волосам, ероша их.

— Сложно. Крайне. Меня по-прежнему травят. Целенаправленно. Родовая защита и личные обереги пока держат удар, но... — он замолчал и снова нервно заходил по кабинету.

— Удалось выйти на кого-то? — понизил голос ректор.

— Двоих. Студентка, которую я пока решил держать при себе, под присмотром, в архиве кафедры. И... преподавательница по бытовым чарам, госпожа Элси. Прошу, не увольняй её. Мы сдадим ее королевской страже, но позже. Пока пусть работает. Нужно выйти на самого заказчика, а для этого нужна приманка.

И тут декан Нелавиль резко поднял голову. Его острый, подозрительный взгляд, заметался по кабинету и... остановился прямо на нашей щели. У меня кровь застыла в жилах.

— Погоди, — резко сказал он ректору и направился к нам.

Грегори рванул задвижку. Глухой щелчок — и свет погас.

— Бежим! — скомандовал он шепотом и, схватив меня за руку, рванул по коридору.

Мы неслись вперед в темноте, не разбирая дороги, пока у меня не закололо в боку. Я остановилась, опершись о стену, и подняла злой взгляд на Грегори Нелавиля-Шантуа.

— Ты знал? — выдохнула я, судорожно глотая воздух. — Ты знал, что он не приворожен?

Грегори молчал, но даже в темноте я чувствовала, как он напряжен.

— Отвечай, черт тебя дери! Ты всё это время нас водил за нос? Предатель!

— Я делал это для вашего же блага! — неожиданно рыкнул он. — Я не думал, что вы всерьёз решились отравить моего дядю! Но я знал, что если вы решите, что приворот сработал, то займётесь антидотом, а не какой-нибудь ещё большей ерундой! Это был самый простой способ вас... обезвредить!

Я отшатнулась от него, чувствуя, как внутри закипает безумная ярость.

— А подпольная торговля зельями? Это тоже часть твоего плана по нашему обезвреживанию?

— Нет, — Шантуа фыркнул. — Это единственное в чём я с вами искренне солидарен. Мне тоже нужны деньги. И я не настолько вам доверяю, чтобы сказать правду.

Я с силой оттолкнула его, когда он попытался ко мне прикоснуться.

— Прекрасно! — прошипела я. — Значит, с завтрашнего дня и начнем. У меня есть список зелий и базовые ингредиенты. Готовь свои надёжные каналы сбыта.

— С удовольствием, — хмыкнул Грегори. — А теперь, если ты закончила с обвинениями, давай поищем выход. Ищем ниши, подобные той в кабинет ректора. Думаю, в них должен быть не только глазок.

— А на твоей карте? Может там поищем выход? — спросила я с надеждой.

— Карта только для первого этажа, — развёл он руками. — Про второй я ничего не знал до сегодняшнего дня.

Шантуа зажег

— Ладно, — вздохнул Грегори. — Придется рискнуть. Вернёмся к кабинету ректора. Подождём, пока они уйдут, и поищем вход там. Если пойдём дальше, рискуем застрять здесь на неделю.

Я хотела бы поспорить, но вынужденно согласилась. Новые проходы мне категорически не нравились. Все внутри вопило, что они не безопасны, а своей интуиции я привыкла доверять.

Мы осторожно вернулись. Шантуа отодвинул заглушку. В кабинете было темно и тихо, кажется пока мы бегали, встреча декана Нелавиля с ректором закончилась.

Поэтому мы с Грегори спокойно стали ощупывать стены нашей ниши в поиске скрытых рычагов. И очень быстро нашли. Декоративный бронзовый светильник в виде факела слегка подался под рукой Грегори. Раздался тихий щелчок.

— Нашёл, — ухмыльнулся он. — Остаётся только проверить, нет ли ловушек в кабинете. Останься здесь, я быстро все проверю.

Шантуа сделал шаг вперёд, в тёмный проём. И в тот же миг в кабинете вспыхнул свет. Дверь-стеллаж, которая закрывала проход, с громким хлопком зафиксировалась в открытом положении. А из-за кресла ректора поднялась знакомая высокая фигура.

Декан Нелавиль стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас с ледяным спокойствием. На его лице не было ни капли удивления.

— Ну вот, — произнёс он довольно. — А я ведь чувствовал, что за стеной кто-то есть. Добро пожаловать, шпионы!

Глава 28

Свет в кабинете ректора был ослепительно ярким после темноты потайного хода. Я зажмурилась, чувствуя, как сердце замирает в груди, а потом начинает колотиться с бешеной скоростью. Нас поймали. Как двух воришек-неудачников.

Декан Нелавиль стоял, не двигаясь, его высокая фигура казалась грозной скалой или скорее огромной льдиной. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по моему перепачканному пылью лицу, по моей нелепой, великоватой мужской одежде, а затем перешел на Грегори, который пытался принять свой обычный вид беззаботного прожигателя жизни, но по напряженным плечам я видела — он тоже был на взводе.

— Госпожа Даронг, — начал декан, и его голос был тихим и безэмоциональным, словно вымороженным. Точно не человек, а глыба льда! — Кажется, я давал вам четкое указание — сосредоточиться на учебе. А вы что делаете? Нарушаете распорядок дня в академии, лазите по тайным ходам и подслушиваете, как обыкновенная преступница. Ректор запретил мне отчислять вас до зимней сессии, но он ничего не говорил о том, чтобы я закрывал глаза на откровенное нарушение устава и... здравого смысла. Никакие его обещания вас не спасут. Завтра же вы будете отчислены.

От этих слов у меня перехватило дыхание. В ушах зазвенело. Я представила лицо матери, сестер... Я подвела их. Всех подвела.

— Тогда отчисляйте и меня, — вдруг сказал Грегори. Он выступил вперед, на полшага, заслоняя меня собой. — Мы были вместе. Или вы полагаете, что я, как племянник, заслуживаю особого снисхождения? Выглядело бы это... несправедливо, не находите… дядя?

Декан Нелавиль медленно перевел взгляд на него. В его глазах заплясали зеленые всполохи ярости. Казалось, воздух в кабинете загустел и наэлектризовался.

— Ты... — он произнес это слово с такой интонацией, что Грегори инстинктивно выпрямился. — Что вы слышали? — его вопрос повис в воздухе, обращенный к нам обоим.

Я сжала губы, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Лучше промолчать.

— Достаточно, — ответил за нас Грегори, его голос потерял всю свою браваду и стал более деловым. — Достаточно, чтобы понять, что на вас совершено покушение. Виктория теперь об этом кое-что знает.

Лицо декана исказилось от гнева. Он резко развернулся.

— За мной. И не пробуйте сбежать!

Он запечатал кабинет ректора, и мы пошли по ночной академии. Каменные коридоры, обычно полные жизни, сейчас были пустынны и безмолвны. Лишь наши шаги гулко отдавались под сводами. Горевшие в нишах магические шары отбрасывали длинные, пляшущие тени, которые казались слишком живыми. Воздух пах холодным камнем и вековой пылью — запахом одиночества и безнадежности.

Я шла, уткнувшись взглядом в спину Грегори, чувствуя, как комок отчаяния растет в горле. Все было кончено. Магия, учеба, надежда помочь семье... Все это уходило, как вода сквозь пальцы. Грегори сейчас казался не спасителем, а лишь соучастником моего падения. Где-то внутри под пеплом несбывшихся надежд тлела злость на него, если бы не его маниакальное желание исследовать эти тайные ходы! Хотя, если быть честной, то меня не пришлось уговаривать, я с большим удовольствием сама кинулась искать этот дурацкий вход. Лучше бы домашку учила!

Так напряженном молчании, мы дошли до кафедры огня и вошли в знакомый кабинет декана. Пахло кожей переплетов древних фолиантов, чернилами. Декан зашел за свой массивный стол, но не сел. Он стоял, опершись руками о столешницу, и подавлял нас своим тяжелым взглядом.

— Вы перешли все мыслимые и немыслимые границы! — неожиданно взревел он, заставляя меня вздрогнуть. — Лазить по тайным ходам! Подслушивать! Вы понимаете, во что можете ввязаться?! А если бы вы не вышли оттуда? И вообще вы знаете, кому принадлежал раньше этот замок, и какая там может таиться опасность? Я не говорю уже о древних ловушках, в которых погиб не один студент, но там же действительно целые лабиринты! — Он грохнул кулаком по столешнице, отчего я подпрыгнула. — Я понимаю, безмозглая девица Блэквальд, то ты Грегори! Я же предупреждал тебя! Действительно, думал, что вырос и стал умнее!

Я молчала, глядя в пол, чувствуя, как жар стыда заливает щеки. Только поднимала голову, ловила обжигающий яростью взгляд декана Нелавиля и опять замирала, как кролик перед удавом. И тут мой взгляд зацепился за тяжелые портьеры, закрывавшие стену за спиной декана. Между складок темно-бордового бархата я увидела крошечный кусочек ткани — край чьего-то форменного платья. И сразу же подумала о Лизи. Неужели она поступила так опрометчиво? Но зачем ей лезть на кафедру ночью?

— Тайные ходы академии — не место для любопытных студентов. — Декан Нелавиль язвительно посмотрел на Грегори, — Если вам хочется пообжиматься с понравившейся девушкой, найдите другое место. Менее опасное. С этого момента эта часть академии закрыта и для вас тоже, как и для остальных студентов. И запомните, если я еще хоть раз увижу вас рядом с ними...

Он не договорил. Вместо этого декан резко замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо. Кажется, он заметил, что я смотрю куда то за его спину. Вот черт! Я резко перевела взгляд на пол, сердце испуганно забилось. Кажется я только что случайно выдала

Не говоря ни слова, декан Нелавиль плавно повернулся и резким рывком отдернул портьеру.

Глава 29

Из-за темно-бордовой портьеры, тяжелой и пыльной, на нас смотрела Лизи. Она буквально вжалась в стену, пытаясь стать ее частью. Ее обычно оживленное лицо сейчас застыло маской ужаса, а глаза сделались огромными и бездонными, в них плескалась отчаянная мольба о пощаде. Лизи прятала руки за спиной, прижимая к платью какие-то бумаги, которые тихонько похрустывали, как будто она их судорожно мяла.

— Выходи… те, госпожа Грауг, — голос декана Нелавиля прозвучал тише обычного, и от этого стало в тысячу раз страшнее. В нем не было ни капли удивления, лишь леденящее, выверенное спокойствие, за которым, я чувствовала, клокотала настоящая буря. — И покажи, что ты прячешь за спиной. Не заставляй меня принимать крайние меры. Поверь, тебе не понравится.

Лизи, будто под заклятием сделала неуверенный шаг из-за шторы и замерла, уперев взгляд в пол. Ее бледные губы затряслись, как будто она собиралась заплакать.

И тут разразилась буря. Декан Нелавиль не кричал. Его гнев был холодным и острым, и от этого каждое слово разило сильнее.

— Вы трое, — его тяжелый взгляд медленно скользнул по каждому из нас, заставляя меня внутренне сжаться, а Грегори выпрямить спину, — вы, кажется, решили, что правила написаны не для вас. Что академия — это большая игровая площадка для ваших жалких интриг и детективных игр. Вы думаете, это шутка?

Декан Нелавиль медленно прошелся перед нами, и каждый его шаг отдавался в звенящей тишине кабинета гулким эхом. Его длинные пальцы сжимались в кулаки и разжимались, а в глазах плясали зеленые молнии настоящей, неконтролируемой ярости.

— Я пытался быть снисходительным. Давал шансы. Назначал... легкие, я бы даже сказал, символические наказания. Но вы, видимо, восприняли это как слабость. — Он резко остановился прямо передо мной, и я почувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. — Что ж. Раз вы не понимаете по-хорошему, будет по-плохому. Я устрою вам такое, что вы взвоете от одной мысли о неподчинении. И поверьте, вы еще будете вспоминать архивы и работу в оранжерее, как курорты.

Декан не стал ничего объяснять. Не стал рисовать картины грядущих ужасов. Просто указал на дверь длинным пальцем.

— Вон. Все. В свои комнаты живо. А ты, — он повернулся к Грегори, и в его голосе зазвенела сталь, — проследи, чтобы они туда добрались живыми и здоровыми. И чтобы ни у кого не возникло идеи снова куда-то... залезть! Иначе следующая ночная вылазка для вас троих закончится в камере предварительного заключения при городской страже. Вам все понятно?

Декан Нелавиль перевел взгляд на Лизи.

— Отдайте бумаги. Не заставляйте меня повторять еще раз.

Она, молча, с обреченным видом протянула ему несколько свернутых в трубку пергаментов. Казалось, Лизи вот-вот расплачется или просто рухнет без чувств.

Мы вышли в коридор, и массивная дубовая дверь кабинета с грохотом захлопнулась за нами. Первым нарушил тягостное молчание Грегори. Он повернулся к Лизи, и на его перепачканном пылью лице расцвела ядовитая, кривая ухмылка.

— Ну что, много нынче платят наемным убийцам? — спросил он весело. — Или работаешь за идею? Начинающим скидки делают?

Лизи смотрела на него с искренним, почти детским непониманием, а потом ее глаза, еще красные от сдерживаемых слез, наполнились обидой и чистым, незамутненным гневом.

— О чем ты? Я не... я не понимаю...

— Прекратите, — резко встряла я, буквально вклиниваясь между ними, чувствуя, как от идущего от них напряжения вот-вот вспыхнет воздух. — Лизи, что ты делала в кабинете декана Нелавиля? Объясни, ради всего святого!

— Не твое дело! — огрызнулась она, но в ее голосе слышалась не злость, а паника, граничащая с истерикой. — Отстань от меня!

— А вот и наше! — голос Грегори потерял всю свою насмешливую легкость и стал злым и жестким. — Потому что из-за твоих ночных похождений нас сейчас накажут так, что мало не покажется! Могло обойтись парой недель отработки в оранжерее и нравоучительной беседой. А может вообще только одной беседой, а теперь... — Он с силой провел рукой по волосам. — Теперь дядя в ярости. И когда он в ярости, то становится чертовски изобретателен.

— Что опечалился, племянничек декана?! — прошипела Лизи, ее глаза блестели от слез и беспомощной злости. — Иди поплачься своему дядюшке! Может, он все отменит для тебя и даст конфетку за усердие!

С этими словами она резко развернулась и побежала по коридору, ее легкие шаги быстро затихли в гулкой полутьме, а мы с Грегори остались стоять в тягостном молчании.

— И не хами ей, — тихо, но очень четко сказала я Грегори, когда мы, наконец, пошли по бесконечным, похожим друг на друга коридорам. — Она не может быть... отравительницей или наемным убийцей. Это абсурд. Я не знаю, зачем она полезла в кабинет, но точно не для того, чтобы навредить декану.

— Уверена? — он язвительно поднял бровь, и в его взгляде читалось скептическое превосходство человека, повидавшего всякое. — А что, по-твоему, она там делала в кромешной тьме? Любовалась видом из окна? Наслаждалась атмосферой? Она что-то искала, Виктория. И я почти на сто процентов уверен, что это «что-то» имеет прямое отношение к тому, что мы с тобой подслушали у ректора. Она — одна из тех, на кого вышел дядя. И теперь она пытается замести следы или найти против него компромат.

Мы спорили всю дорогу до комнаты, эхо разносило наш злобный шепот под сводами коридоров. Грегори сыпал логичными, как ему казалось, подозрениями, а я отбивалась, чувствуя, как внутри закипает знакомая беспомощная злость. Он не понимал! Грегори не видел, как она дрожала. В ее глазах был не расчет, а животный страх.

У двери нашей комнаты Грегори резко замолчал, молча. С преувеличенной почтительностью указал на ручку и, резко развернувшись, ушел, даже не попрощавшись. Я смотрела ему вслед, на его упрямо расправленные плечи, и меня охватило странное, двойственное чувство: досады, злости и... легкого, щемящего сожаления, что мы снова разругались в тот самый момент, когда, казалось, начали становиться если не друзьями, то хотя бы союзниками.

В комнате Лизи лежала на своей кровати, отвернувшись к стене, и была настолько неподвижна, что на мгновение мне показалось, будто она не дышит. Тревога сжала горло.

— Лизи, — сказала я, присаживаясь на край ее кровати и стараясь, чтобы голос звучал твердо, но без упрека. — У нас назрел серьезный разговор. Мы не можем делать вид, что ничего не произошло. Это касается всех нас.

Ответом было гробовое молчание. Она даже не пошевелилась.

— Хорошо, — вздохнула я, чувствуя,

Я стала подниматься, и тут Лизи повернулась. Медленно, как будто каждое движение причиняло ей физическую боль. Ее лицо было припухлым и заплаканным, глаза покраснели, а губы подрагивали.

— Моя жизнь кончена, — прошептала она. — Я все испортила. Все.

— Что случилось? — Я осторожно обняв за напряженные плечи. — Что ты нашла? Что там были за бумаги?

— Я... я случайно подслушала его разговор с ректором, — она говорила глухо, уставившись в одну точку на одеяле. — А потом... я нашла ту самую докладную. Ту, о которой он упоминал. И результаты моего... моего магического сканирования... — она снова разрыдалась, но на этот раз беззвучно, лишь судорожно вздрагивая плечами, и уткнулась мокрым лицом мне в плечо. — Я знала, что проклята... я всегда знала, с самого детства... а теперь это... это официально подтвердилось... черным по белому...

Она не сказала больше ничего конкретного, лишь твердила сквозь слезы о каком-то родовом проклятии, о клейме, о том, что ей не жить среди нормальных людей. Все мои попытки выведать подробности разбивались о стену ее отчаяния. В конце концов, я просто сидела рядом, держа ее за руку, пока рыдания не сменились прерывистым, тяжелым сном. Я накрыла ее одеялом, чувствуя тяжесть на душе. Проклятие? Что это могло значить?

Глава 30

Я проснулась и долго не хотела открывать глаза, дожидаясь, пока посветлеет. Как только первые лучи солнца коснулись лица, я села, наблюдая, как они плывут золотыми столбами в неподвижном воздухе. Кровать Лизи была пуста и заправлена с такой не похожей на нее педантичной аккуратностью, что возникало жутковатое ощущение, что ее и не было никогда здесь, а то, что произошло прошлой ночью, было лишь тревожным сном.

В столовой я тщетно искала Лизи взглядом среди шумной толпы студентов. Ни за одним из длинных столов не было видно ее знакомой фигуры, неслышно было высокого звонкого голоса. В итоге я съела свой завтрак в гордом одиночестве, под пристальными, колючими взглядами Норы и ее подруг, которые, казалось, уже знали все детали нашего ночного провала и теперь смаковали мое унижение. У выхода меня перехватил Грегори. Он выглядел помятым и не выспавшимся.

— Пошли, — коротко бросил он, без предисловий. — Нас зовет декан. Видимо, решил не откладывать нашу казнь.

Мы молча дошли до знакомой дубовой двери. И тут, прежде чем Грегори успел поднять руку, чтобы постучать, из-за нее донесся громкий, звонкий звук пощечины. Дверь резко распахнулась, и оттуда вылетела Лизи. Она прижимала ладонь к губам, а ее заплаканные глаза горели яростью. На щеках Лизи алели красные пятна. Прямо за ней в дверном проеме, как воплощение гнева, стоял декан Нелавиль. На его идеально выбритой скуле красовался четкий, красноречивый отпечаток пальцев.

— Элизабет Грауг, — его голос был тихим и страшным, — мы не закончили разговор. Советую тебе принять мое предложение, иначе старые проблемы покажутся тебе детской забавой по сравнению с теми, что у тебя начнутся. Тебе понятно?

Грегори, забыв на мгновение о собственной незавидной участи, ехидно ухмыльнулся.

— А наша подруга, что не присоединится к нам? — спросил он с притворной учтивостью. — Для... сплочения коллектива и взаимной моральной поддержки в тяжелый час? А как же мы будем не всей командой преступников принимать наказание?

— Грег, не лезь не в свое дело, — рыкнул декан, бросая на него уничтожающий взгляд, полный такой ярости, что Грегори замолчал. — Вы двое — к господину Краунку. Сразу же после занятий. Он заведует хозяйственной частью замка и, я уверен, будет несказанно рад вашему... плодотворному сотрудничеству. Он ждет вас в подвале. Не заставляйте его томиться в ожидании.

Мы ушли, оставив декана Нелавиля стоять с пылающей щекой и, как мне показалось, с едва заметным, странным блеском в глазах, когда он смотрел вслед сбежавшей Лизи.

Лекция декана сегодня была первой. Я зашла в аудиторию и, как и вчера, села на первую парту, чувствуя на себе любопытные и злорадные взгляды сокурсников. Теперь я была в гордом одиночестве. Но мне было все равно.

Декан стремительно вошел сразу же после удара колокола и сразу начал:

— Меня ожидают неотложные дела, требующие моего личного присутствия, — объявил он, холодным взглядом окидывая аудиторию. — До зимней сессии лекции будет читать магистр Освальд. Но экзамены... — он сделал драматичную паузу, —...экзамены буду принимать лично я. — Его тяжелый взгляд упал прямо на меня, и в нем читалось отчетливое обещание расплаты. — И буду крайне придирчив. Что касается наказания для некоторых особо отличившихся... — он снова помолчал, давая прочувствовать всю горечь предстоящего, —...я счел нужным подкрепить его соответствующим обязывающим заклятием. Так что, госпожа Даронг, вы не сможете его избежать. Ни под каким предлогом. Даже, — он чуть склонил голову набок, — если чисто гипотетически... умрете. Магия найдет способ привести вас на отработку. В той или иной форме.

По аудитории пронеслись смешки, декан довольно улыбнулся и продолжил свою последнюю в семестре лекцию.

Остаток дня прошел в сплошном тумане отчаяния. Все мои мысли крутились вокруг одной, как заезженная пластинка: как разбудить свой дар? Я чувствовала его — странный, чужой, пульсирующий где-то у поверхности кожи, под левой ключицей. Там как будто поселилась живая, трепещущая звезда. Но все попытки до него дотянуться, ухватить, подчинить разбивались о глухую, непроницаемую стену. Дар был там, но как будто мне не принадлежал.

А еще преподаватели совсем нас не щадили, с первых дней по полной загружая знаниями. За день на лекциях и практикуме я вымоталась так, что мечтала только об одном, чтобы этот бесконечный день, наконец, закончился, и я могла упасть на кровать в своей комнате. Но меня ждала отработка. Как объявил декан, я должна объявиться там, даже если стану зомби.

Я встретилась с Грегори у низкой, почерневшей от времени арки, ведущей в подвал. Воздух там был другим: густым, сырым, спертым. Он пах не просто плесенью и землей, а вековой затхлостью и чем-то еще... сладковатым и гнилостным. Скудные магические шары, вмурованные в своды, горели тускло и неохотно, а длинные, корявые тени, которые они отбрасывали, сливались в сплошную, зыбкую черноту, казавшуюся осязаемой.

Грегори зажег небольшой магический шар, и мы двинулись вглубь, в жадную пасть подземелья. Стены по бокам были грубо отесаны, местами покрывались влажным, склизким мхом, сочащимся влагой. Под ногами хрустели мелкие камешки, а впереди, за

— Блэквальд, прекрати трястись, — рыкнул Грегори. — Эта часть подвалов совершенно безопасна. Все боковые коридоры заблокированы. Тут нет ничего интересного кроме крыс, я сам лично все облазил еще на первом курсе.

Он сжал мою ледяную руку своей горячей, и паника слегка отпустила. Действительно, чего это я разнервничалась? Крыс я не люблю, но они лучше зомби.

И тут я увидела его.

В одно из узких и низких боковых ответвлений на мгновение скользнул свет магического шара. Он осветил высокую, неестественно худую, сгорбленную, будто под тяжестью невидимого груза, фигуру. Существо была закутано в темное, рваное нечто, сливающееся с окружающим мраком. Из-под низко надвинутого капюшона не было видно лица, ни глаз, ни рта — лишь черная, бездонная, пугающая своей пустотой пустота. Это существо было абсолютно неподвижно, отчего казалось, что оно не совсем живое, просто вырвалось из лабиринтов нижних уровней. И оно смотрело прямо на нас.

Я коротко, глухо вскрикнула и инстинктивно, с силой, о которой сама не подозревала, вцепилась в Грегори, буквально вжимаясь в него. Сердце бешено заколотилось, выпрыгивая из груди, перехватывая дыхание и наполняя уши оглушительным, бешеным стуком собственной паники.

Глава 31

Мое сердце выпрыгивало из груди, ноги стали ватными. Я коротко взвизгнула и рванула назад, в темноту, готовая бежать, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого безликого ужаса.

Но железная хватка на запястье удержала меня на месте.

— Тихо, — прошипел Грегори, и его низкий и спокойный голос остановил панику. — Стой. Это не чудовище.

Фигура в рваном покрывале сделала шаг вперед и вышла из тени под тусклый свет нашего магического шара. И тогда я, наконец, разглядела его. Действительно, не чудовище. Человек. Высокий, сутулый, одетый в поношенную, но чистую униформу замкового служащего.

Но его лицо... Отвратительно! Оно было изуродовано старыми, страшными шрамами, которые тянулись от лба до подбородка, стягивая кожу и придавая ему вечное выражение болезненной гримасы. Один глаз был закрыт, веко срослось намертво. Он сильно хромал, опираясь на грубый деревянный посох. От него пахло прогорклым дымом и лечебными мазями.

— Новобранцы, — хрипло каркнул он, и от сипов в его голосе по спине побежали мурашки. — Рад видеть. Я — господин Краунк. Идете за мной.

Он развернулся и, отбивая посохом такт своей неуклюжей походке, зашлепал вглубь подземелья. Грегори, все еще не отпуская мою руку, потянул меня за собой. Наклонившись к самому уху.

— Старый солдат, — быстро прошептал он. — Попал в плен к Тёмным во время последней войны. Его пытали. Месяцами. Выжил чудом. С тех пор не выносит солнечного света и людей. Говорят, он сам попросил эту должность, чтобы быть подальше ото всех.

Мы шли за хромой фигурой Краунка, и вскоре мрак начал рассеиваться. Вместо сырых, заброшенных тоннелей мы вышли в широкий, чистый коридор с аккуратно выбеленными стенами. В воздухе витал запах свежего хлеба, мыла и свежести. Здесь горели яркие магические сферы, и было почти уютно. Каменный пол был чисто выметен, а кое-где я даже заметила старую мозаику.

Господин Краунк, не оборачиваясь, провел для нас краткую, отрывистую экскурсию, тыча посохом в двери.

— Мой кабинет. Мои покои. Постирочная. Кухня для персонала и студентов. Готовим тут, на лифте поднимаем наверх. Склады. Продуктовые. Реактивы. Инвентарь.

Я смотрела по сторонам, широко раскрыв глаза. Это был целый подземный город! Чистый, хорошо организованный, кипящий невидимой жизнью. Из кухни доносился стук посуды, из-за двери постирочной — звонкий смех.

Я с наслаждением вдыхала смесь ароматов свежеиспеченного хлеба, лавандового мыла, острого запаха сушеных трав и сладковатой пыли магических компонентов. Это было так не похоже на тот ужас, в котором мы были недавно. Словно зашли в совсем другой подвал.

Тут совсем рядом загрохотало, и кто-то рассержено крикнул:

— Эй, осторожнее там с эссенцией лесной саламандры, бестолочь безрукая!

Когда Краунк ненадолго отвлекся, отдавая распоряжение проходившей мимо женщине, Грегори наклонился ко мне.

— Слушай, это же идеальное место! — прошептал он, и в его глазах загорелся знакомый азартный огонек. — Мы можем перенести нашу лабораторию сюда! Обжить какой-нибудь заброшенный уголок, поставить котел... Никто и не узнает! Здесь же все необходимое под рукой!

Идея показалась мне блестящей. Было бы замечательно, если бы нам не нужно было таскаться по темным коридорам заброшенного крыла. Но тут господин Краунк резко обернулся. Его единственный бледно-голубой глаз уставился на нас с подозрением. Казалось, он видел нас насквозь.

— Если так сделаете, — просипел он, — сдам ректору. Я знаю эти подвалы, как свои пять. — Он медленно поднял свою левую руку, и я с ужасом увидела, что на ней не хватало двух пальцев. Шрамы от них стягивали кисть, делая ее узловатой и крючковатой, — Вернее, три пальца. — Господин Краунк злорадно по-вороньи, каркнул, видя наши побледневшие лица. Звук был отвратительным и тошнотворным. — Я вас тут же вычислю, едва вы явитесь со своими зельями в мой подвал.

— Мы не… — неуверенно начал Грегори.

Но господин Краунк махнул своей изуродованной рукой, похожей на клешню, и зло гаркнул:

— Думаете, я не знаю, что вы тут затеяли? Мелкие воришки. Все вы тут одинаковые. Шныряете, как тараканы, думаете, старый калека ничего не видит. Так вот — никаких котлов в моих подвалах. Понятно? Я здесь все вижу. И все слышу.

Мы молча кивнули. Угроза завхоза была вполне серьезной, лучше побегаем в западное крыло, надеюсь он все же не сдаст нас ректору.

— А теперь, — он ткнул посохом в сторону узкой лестницы, ведущей наверх, — идите. В сад. Там идет уборка к зиме. Проследите, чтобы все было сделано хорошо. И чтобы ни один куст не пострадал. Иначе, — он снова каркнул, и этот звук заставил меня содрогнуться, — вам придется чистить отхожие ямы. Вручную. Без магии. Поняли?

Мы выбежали на свежий воздух, и я с облегчением вдохнула полной грудью. После спертой атмосферы подвала и тягостного присутствия господина Краунка даже этот прохладный осенний день казался великолепным.

Сад академии был прекрасен, но уже по-осеннему уныл. Деревья стояли в багряных и золотых одеждах, ковер из листьев хрустел под ногами, а воздух был прозрачным и холодным, пахнущим прелью, дымом и увяданием. Мы молча брели по пустым

— Может, сбежим? — без особой надежды предложила я, оглядывая пустынные аллеи. — Скажем, что все сделали.

— А потом Краунк вышлет сюда одного из своих подчиненных проверить? Или, что хуже, придет сам? Спасибо, не хочется снова видеть его лицо ближе, чем на десять метров, — фыркнул Грегори, с отвращением пиная ногой груду влажных листьев. — Ладно, черт с ним, сделаем сами. Думаю, я с этим справлюсь.

Он сосредоточился, щелкнул пальцами, и на его ладони вспыхнуло аккуратное пламя размером с крупное яблоко. Он нацелил его на ближайшую кучу листьев. Я с ужасом представила, как сухая листва вспыхивает, как спичка, и как огонь перекидывается на кусты и деревья, и схватила его за руку.

— Нет! Остановись! А вдруг мы не сможем потушить такой пожар?! Нас засудят за поджог королевской собственности! Или того хуже, действительно отправят чистить нужники без магии!

Грегори с раздражением потушил пламя.

— Трусиха! Ну, тогда держись.

Он закрыл глаза, снова сосредоточился, и на этот раз воздух вокруг нас закружился. Сначала слабо, потом все сильнее, поднимая с земли сухие листья, пыль и мелкие ветки. Вихрь завыл, становясь все мощнее, и с шумом пронесся по саду, сгребая листву в одну гигантскую, беспорядочную кучу посреди центральной лужайки. Деревья гнулись под его напором, с них сыпались последние листья. Когда ураган стих, мы стояли перед горой листьев и веток высотой в несколько метров.

— Ну, вот! — Грегори вытер пот со лба и с гордым видом посмотрел на меня. — Готово.

Я вздохнула и, подобрав с земли старые, ржавые грабли, принялась сгребать в большую кучу валяющиеся по всюду мелкие ветки и листву. Ураган вырвал несколько кустов с корнями, но унес их не далеко. Я воткнула их на старое место и притоптала грунт вокруг. Надеюсь, они доживут до весны.

Работа была монотонной и утомительной. Я уже думала, что нам придется провести здесь весь день, как вдруг из-за деревьев появились несколько крестьян с тачками, вилами и метлами. Они выглядели спокойными и деловитыми.

— Не трудитесь, господа студенты, — сказал один из них, постарше, с седой щетиной и добрыми глазами, снимая шапку. — Ректор нанял нас тут все убрать, кусты подрезать. Мы уж сами управимся, чай не впервой. Каждый год здесь работаем.

Мы с Грегори переглянулись с нескрываемым облегчением и, поблагодарив их, поспешили ретироваться, пока старик не передумал.

— Ну, вот и отработали, — проворчал Грегори, отряхивая с рукава приставший листок. — Теперь можно заняться делом.

— Вот и отлично, — перебила я его, чувствуя, как наваливается усталость, смешанная с голодом. — Домашки задали целую гору. Надеюсь ужин еще не прошел, поем и тоже займусь делом.

— Домашка подождет, — решительно заявил Грегори, и в его глазах снова вспыхнул авантюрный огонек. — Пора варить наше первое зелье. Настоящее, на продажу. Я пойду в лабораторию, все приготовлю, а ты беги за своим гримуаром и нужными травами. Встречаемся на месте через полчаса.

Я кивнула, и мы разошлись в разные стороны. Не смотря на приказ Грегори, я заглянула в полупустую столовую, схватила пару булочек с раздачи и направилась к своему крылу, предвкушая, как возьму в руки старый, потертый гримуар в кожаном переплете с позолоченными застежками. В нем были записаны не только стандартные рецепты, но и собственные, уникальные наработки двоюродной бабушки, те, что не найдешь в стандартных учебниках.

Но едва я открыла дверь в комнату, как сразу же захотела закрыть. Лизи в комнате не было, вместо нее на наших кроватях развалились другие «гости». Нора и две ее подруги: темноволосая Регина и рыжая Роза. В руках у Норы был мой драгоценный гримуар. Она с силой дергала застежки, пытаясь его открыть, но заговоренный замок не поддавался, лишь слегка мигая в ответ на ее усилия.

— Ну, наконец-то, — сладко протянула Нора, увидев меня. Ее губы растянулись в улыбке, не сулящей ничего хорошего.

Глава 32

Регина плавно поднялась с кровати и присела на стол Лизи.

— Мы уже заждались, — с насквозь фальшивой ласковой улыбкой сказала она. — Где это ты пропадала? Целыми днями тебя не видно.

Вот зараза! Я независимо вскинула голову и с презрением наблюдала, как они медленно окружают меня. На их лицах сияли самодовольные ухмылки. Стервы!

— Ты ведь не забыла о нашем договоре? — прошипела Нора, подходя так близко, что я почувствовала ее дыхание. — Напомнить, что бывает с теми, кто нас подводит? Студенты иногда... исчезают. Находят их потом в самых неожиданных местах. Или не находят совсем.

Страх сжал мне горло ледяными пальцами, я вдруг вспомнила, как своевременно пропала соседка Розы и Регины. Она ведь так и не вернулась на занятия. И тут на меня накатила ярость, смешанная с отчаянием. Да кем они себя возомнили, приперлись тут, запугивают. Я толкнула Нору в грудь, заставляя отступить на пару шагов.

— Я как раз работаю над этим! — выпалила я, глядя ей прямо в глаза и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Втираюсь в доверие к Шантуа, чтобы он расслабился и потерял бдительность. Вы же хотите не просто напакостить, а чтобы он реально пострадал, верно? Чтобы его репутация была уничтожена? Для этого нужен продуманный план. И время. Ваши постоянные угрозы только мешают и привлекают лишнее внимание.

Нора смерила меня оценивающим, холодным взглядом. Прошла вечность, пока она, наконец, не фыркнула презрительно.

— Ладно. Даем тебе неделю. Если не будет результата... — Она не договорила, но угроза была вполне понятна. Она с силой швырнула гримуар на мой стол. Книга с грохотом упала на столешницу, мне даже показалось, что я услышала, как хрустнул ее корешок. — Смотри у меня. У нас есть свои источники. Мы все проверим.

Когда они, наконец, ушли, громко хлопнув дверью, я прислонилась к косяку, дрожа от нервного напряжения. Несколько раз сжала кулаки, пытаясь успокоиться. Нужно было срочно что-то делать с безопасностью комнаты. Эти стервы чувствовали себя здесь чересчур вольготно. Схватив спрятанные в тайнике на верхней полке шкафа мешочки с травами и драгоценный гримуар, я выскочила в коридор и почти бегом помчалась в нашу лабораторию.

Мне все время казалось, что за мной следят, что из-за каждого угла на меня смотрят чужие глаза, что тени на стенах шевелятся не просто так.

В лаборатории, расположенной в самом сердце заброшенного западного крыла, Грегори уже разжег ровный магический огонь под новым, сияющим медным котлом. Он расставил по полочкам колбы, мензурки и ступки, и место стало по-настоящему походить на настоящую лабораторию зельевара.

Едва я вошла, как он недовольно нахмурил брови и зло спросил:

— Ну, и где ты пропадала? Я уже полчаса как готов.

Я, еще не отдышавшись, запинаясь и сбиваясь, рассказала ему про визит Норы. Его лицо потемнело, а в глазах вспыхнули опасные огоньки.

— Эта шутка зашла слишком далеко. Ладно, сегодня же вечером я поставлю на твою дверь пару дополнительных защитных чар. А с этим сборищем озлобленных неудачниц надо что-то решать. Завтра же этим займусь.

Наконец, отдышавшись и успокоив сердцебиение, я приступила к приготовлению зелья. Это был гипнотизирующий, почти священный процесс, танец точности и интуиции. Сначала Грегори налил в котел очищенной серебром воды, и она зашипела на раскаленном дне, испуская клубы чистого пара. Сверяясь со списком составляющих в гримуаре, я одной рукой тщательно измельчала в ступке сушеные, похожие на веера листья гольбы, а другой — всыпала мерные щепотки ароматного порошка из корня розмарина. Воздух немедленно наполнился терпким, хвойным, бодрящим ароматом, напоминающим о прогулках в сосновом бору. Потом, следуя инструкции, я добавила крупные, прозрачные кристаллы очищенной камфоры, и они, медленно тая, закрутили жидкость молочными завитками и вихрями. Грегори, в свою очередь, точным движением влил маленький флакончик с голубой, светящейся эссенцией лунного света, добытой, как он с загадочным видом утверждал, «у одного знакомого тролля за пару бутылок дешевого вина». Зелье немедленно вскипело с глухим бульканьем, переливаясь всеми оттенками лазури и изумруда, и по лаборатории пополз сладковатый, успокаивающий запах меда и лесной свежести.

Пока зелье доходило под плотно закрытой крышкой, издавая тихое, умиротворенное побулькивание, мы сели на пол, прислонившись к прохладной каменной стене. Усталость накрыла нас обоих. Я вытащила из кармана булочки, одну из которых протянула Грегори, а в другу сразу же впилась зубами урча от голода.

Я жевала и смотрела на причудливые тени, которые отбрасывали полки с ретортами, и сама не зная почему заговорила:

— Помню, как я сварила свое первое зелье, — тихо начала я, разглядывая потрескавшуюся стену. — Мне было лет десять. Это было в старом домике для слуг, в самом дальнем углу нашего парка, чтобы папа не узнал. Простое зелье роста цветов. Я так радовалась, когда обычная роза распустилась прямо посреди зимы. Думала, что это величайшее чудо. А потом отец обо всем узнал. Кто-то из садовников донес. Меня месяц не выпускали из дома, а мою личную горничную, Элси... ее просто выгнали без всяких рекомендаций. Она мне как вторая мама была. Больше я ее никогда не видела.

Грегори усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья, лишь горькая насмешка над несправедливостью мира.

— Повезло тебе. У тебя были слуги, которых могли выгнать. Меня в семь лет просто сдали в дорогущий пансион на другом конце королевства, чтобы я «не мешал» родителям блистать при дворе и строить свои бесконечные интриги… — Он резко оборвал себя, словно спохватившись, что сказал слишком много, и встал, отряхивая руки от крошек. — Ладно, хватит нытья и воспоминаний. Выходи. Давай снова на меня злиться.

— Что? — я смотрела на него, не понимая.

— Что слышала. Помнишь, когда ты швырнул меня об пол, ты злилась и поэтому выбросила сырую магию. Давай, попробуй снова. Может, получится разбудить твою магию.

Мы вышли в соседнее заброшенное помещение, где валялись сломанные стулья и груды старого хлама. И я стала звать магию. Старалась. Сжимала кулаки, вспоминала все подлости и высокомерие Грегори Нелавиля, пытаясь вызвать в себе ту самую, кипящую ярость. Но получалось вяло, неискренне. Я корчила гримасы, рычала себе под нос, но внутри была лишь пустота и раздражение. Я казалась себе такой дурой. Отчаяние уже почти залило меня, глаза наполнились предательскими слезами бессилия.

И тут Грегори холодно, с ледяным презрением, бросил:

— Так и знал. Слабачка. Ни на что не способна. Ищешь оправдания, винишь во всем обстоятельства. Тебе бы в какой-нибудь деревенской аптеке травки сушить, а не в академии магии чужое место занимать. Нет у тебя никакого дара. И не было никогда!

Злые слова жалили так точно. Каждое попадало в цель, разжигая внутри ярость. И это сработало! Словно щелчок. Волна чистой, неподдельной, праведной злости захлестнула меня, смывая все сомнения и страх.

— Заткнись! — крикнула я, и мой голос прозвучал громко и властно в пустом зале. Внутри что-то дрогнуло, слабый, но отчетливый толчок, будто спящая змея под сердцем наконец-то пошевелилась, почувствовав вызов. — Я чувствую! Она есть! Магия, она тут!

Но так же быстро, как пришла, вспышка магии ушла, оставив после себя лишь легкое покалывание в кончиках пальцев и горький привкус разочарования. Я беспомощно опустила руки. Но Грегори улыбнулся впервые по-настоящему, широко и без тени насмешки.

— Блэквальд, ты молодец! Все получилось отлично. Главное, что магия есть и отзывается. Значит, будем будить эту спящую красавицу. Медленно, но верно.

Мы вернулись в лабораторию, где от котла уже тянуло густым, приятным ароматом. Мы разлили готовое зелье по маленьким стеклянным флакончикам с восковыми пробками. Оно переливалось успокаивающим, глубоким сапфировым светом, обещая ясность ума и остроту памяти.

— Ясность мысли, — пробормотал Грегори, разглядывая одну из бутылочек на свет. — Качество зелья приличное. Но сейчас ему явно не сезон. Спрос будет только перед сессией, недели за две. Надо бы чего-нибудь повеселее и поживее наварить к осеннему балу. Например, горячительного или зелье мнимой красоты. Спрос взлетит до небес.

— К какому балу? — удивленно переспросила я, отрываясь от этикеток, которые собиралась наклеить на флаконы.

— Осенний бал. Традиционный. Он будет через неделю. — Он пожал плечами, делая вид, что это сущая ерунда, и отвернулся, чтобы убрать коробку с флаконами в ящик старого стола. — Будет музыка, танцы, угощения... Если не хочешь идти одна и торчать у стенки, я приглашаю тебя сходить в моей компании.

Он повернулся и уставился на меня требовательно, как будто это значило слишком многое. По моей спине пробежали мурашки, а щеки залились горячим румянцем. И по какой-то глупой, необъяснимой причине, рожденной боязнью оказаться в центре внимания, я тут же, поспешно, почти в панике, выпалила:

— Нет! Нет, спасибо... Я не... я не пойду. Я не люблю балы. И танцевать не умею.

Ложь. Все ложь. И он знал это. Я увидела, как напряглись его плечи. Он резко, с глухим стуком, задвинул ящик и сухо проговорил:

Он не сказал больше ни слова, но по его спине, по тому, как он теперь избегал моего взгляда, я поняла, что задела его. Глупо, нелепо, но эта внезапная стена холода между нами заставил мое сердце сжаться от странного, непонятного сожаления.

Глава 33

Мы шли обратно по темным коридорам академии, и тягостное молчание между нами было гуще и чернее наступившей ночи. Наши шаги отдавались гулким эхом в тишине, и мне хотелось провалиться сквозь землю от собственной глупости. Зачем я так резко отказалась? Из-за какого-то дурацкого страха показаться нелепой? Из-за отсутствия приличного платья? Я еще помнила, как придирчиво выбирала себе наряд на свой главный бал.

Грегори шел чуть впереди, его плечи были напряжены, и он ни разу не обернулся.

Внезапно из боковой арки, ведущей в библиотечное крыло, появилась высокая худая фигура в мантии преподавателя. Магистр Элдридж, известный своей придирчивостью и почти болезненной ненавистью к любым нарушениям распорядка. Его лицо, освещенное тусклым светом магического шара, выражало ледяное неодобрение.

— Стойте! — повелительно рыкнул он. — На каком основании вы бродите по академии в столь поздний час? Это грубейшее нарушение правил! Имена? Факультеты? Готовьтесь к отчислению! Я не потерплю такого своеволия!

Внутри все сжалось. Еще одна проблема на мою несчастную голову! Но Грегори, не моргнув глазом, уверенно вышел вперед.

— Мы возвращаемся с официальной отработки, наложенной лично деканом Нелавилем, — его голос был ровным и почти вежливым. — Уверен, вы можете проверить следы заклятия. Оно довольно... прозрачное и не оставляет на возможности следовать уставу академии.

Магистр Элдридж скептически хмыкнул, его тонкие губы растянулись в презрительной усмешке, но он все же поднес длинные пальцы ко лбу, пробормотав диагностическое заклинание. Его холодные глаза удивленно расширились, когда он увидел невидимые нам узоры магии, опутывающие нас с головы до ног.

— Да... действительно, — пробормотал он, и в его голосе впервые прозвучало замешательство. — Наложено лично Нелавилем. И отменить его... невозможно, не нарушив фамильную магию. — Он буркнул ругательство себе под нос, раздраженно покачивая головой, и я уловила обрывки фраз: — Совсем с ума сошел... Фамильные чары на студентов тратить... Будто других забот нет... — А потом уже громче нам: — Ну ладно, ступайте. Но чтобы я больше вас ночью не видел! И смотрите там без лишнего шума!

Едва он скрылся за поворотом, как Грегори повернулся ко мне. На его лице расцвела торжествующая, наглая ухмылка. Казалось, вся предыдущая обида и неловкость мгновенно испарились.

— Видишь? И от наказания дядюшки получилась польза. Теперь у нас есть железное, магически подтвержденное разрешение для любых ночных вылазок. Просто предъявляем свое заклятие любому преподавателю и все готово.

Я вздохнула и с сомнением сказала:

— Если будем злоупотреблять, нас быстро вычислят.

Грегори пожал плечами.

— Ладно, теперь к твоей двери. Защиту я поставлю прямо сейчас, вдруг эта банда неудачниц завтра к тебе явиться. Кроме того, думаю усилить существующие заклятия. Готовые зелья будем хранить у тебя. Это самое безопасное место.

— Почему у меня? — возмутилась я, чувствуя, как внутри зашевелилась тревога. — Это же опасно! Если найдут... Ты же сам говорил, что могут обыски устроить!

Грегори беззаботно махнул рукой.

— Дядюшке сейчас не до нас, а кроме него этим заморачиваться никто не будет. А вот этот Краунк мне не понравился, вдруг он захочет проверить все? — Он вздохнул и подмигнул. — У меня в комнате, как ты сама язвительно заметила, — Грегори бросил на меня многозначительный, веселый взгляд, — слишком оживленно. Часто бывает много... гостей. Шумно, людно, и кто-нибудь обязательно найдет мензурки и начнет задавать лишние вопросы. А твоя скромная, ничем не примечательная обитель — идеальное хранилище. Тишина, покой, и ни одному преподавателю не придет в голову искать зелья в комнате скромной, прилежной студентки.

Я вспомнила ту самую наглую грудастую блондинку с томным взглядом, и не удержавшись, ехидно процедила:

— Да, я представляю. Особенно те... гости, что имеют привычку оставаться на ночь.

Грегори лишь нагло широко ухмыльнулся, нисколько не смутившись от моих слов. Казалось даже наоборот, он получил удовольствие от моего колкого замечания.

— Именно так, моя дорогая Виктория Блэквальд. Поэтому твоя комната — самое подходящее место.

Внутри у меня все перевернулось от досады и странного укола ревности, который я тут же попыталась в себе задавить. Я сжала зубы, удерживая язвительные слова. Они только обрадуют Шантуа и покажут, что мне не все равно. А мне все равно! Есть дела поважнее этих глупых игр. Например, помощь семье. И, чтобы окончательно разрядить обстановку и вернуться в русло сугубо деловых, партнерских отношений, я сказала, догнав его:

— Ладно, я согласна. Тогда давай не будем терять времени и все-таки сварим эти зелья к балу. Раз уж спрос будет, грех не воспользоваться ситуацией.

— Отличная, здравая мысль, — кивнул он, и в его глазах на миг мелькнуло разочарование. — Думаю, стоит сосредоточиться на чем-то, что поможет девушкам выделиться на общем фоне. Что-нибудь элегантное, но эффектное. Типа зелья временного преображения или блеска для волос с переливами, как крылья райской птицы. Ну, ты поняла, что-нибудь...

В этот момент из глубокой тени впереди, где коридор делал резкий поворот к нашим комнатам, донесся едва слышный подозрительный шорох камня о камень, как будто открылся тайный проход. Мы оба замерли, как вкопанные. На меня снова стала накатывать неконтролируемая паника, по спине побежали ледяные мурашки. Вдруг показалось, что из-за громадной вазы с засохшими цветами на нас смотрят две узких, горящих точки чьих-то недобрых глаз.

— Грегори, — прошептала я, инстинктивно хватая его за руку. — Там... там кто-то есть. Я вижу глаза. Оно смотрит на нас.

Он фыркнул, но его тело тоже напряглось.

— Тебе везде чудятся монстры из детских сказок, — начал Грегори, но вдруг резко оборвал себя и громко, отборно выругался, принимая оборонительную позу. — Черт подери! Да чтоб тебя!

Но я уже не слушала его. Мои глаза привыкли к темноте, и я рассмотрела в глубине ниши знакомые, грациозные очертания. С радостным, почти счастливым криком:

— Котик! — я бросилась вперед, опустилась на колени и обвила руками шею огромного черного кота, который буквально позавчера ночью спал в моей кровати.

Он был теплым, невероятно пушистым и на удивление спокойным. Даже не пискнул в моих судорожных объятьях. А его низкое, горловое, вибрирующее мурлыканье отдавалось эхом в тишине коридора.

Потрясенный Грегори стоял рядом, и его шепот был полон не наигранного, а самого настоящего ужаса.

— Виктория... Ты вообще понимаешь, кого ты так... фамильярно обнимаешь? Это же... Он может перерезать тебе горло одним движением

Я прижалась лицом к шелковистой шерсти, игнорируя панические предупреждения Грегори. Кот пах пылью древних камней, диким медом.

— Это Барсик! — сказала я непререкаемым тоном. — А это Грегори. Но ты Барсик не обращай на него внимания. Он злой, невоспитанный и вообще паникер, — сказала я коту, а потом презрительно, свысока посмотрела на Грегори. — И не смей обижать моего кота. Он тут ни при чем, а ты ведешь себя как испуганная первокурсница.

Воцарилась краткая, но невероятно красноречивая пауза. И Грегори, и кот, казалось, были в равной степени потрясены моим вызывающим поведением. Кот даже перестал мурлыкать, и его изумрудные глаза с вертикальными зрачками с любопытством уставились на Грегори, словно оценивая нового знакомого. Довольная произведенным эффектом, я поднялась, отряхнула колени и с высокомерным, почти королевским видом заявила, указывая рукой вперед:

— Ну что, замерли? Идемте за мной. И поторапливайтесь, уже поздно.

И мы пошли. Я впереди, как древняя жрица, за мной — растерянный Грегори, бросающий подозрительные взгляды на кота, и замыкал шествие сам кот, ступавший бесшумно, как тень, его хвост был гордо поднят, словно знамя. Он проводил нас до самой двери моей комнаты, после чего остановился, еще раз внимательно посмотрел на нас обоих и бесшумно растворился в темноте, будто его и не было.

Перед дверью Грегори на мгновение закрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем сосредоточенно сдвинул брови. Он достал из внутреннего кармана плаща небольшой мелок, вымоченный в солнечной эссенции, который мерцал в темноте тусклым золотистым светом.

— Отойди немного, — сказал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему деловая, отстраненная серьезность. — Не мешай потоку.

Я наблюдала, затаив дыхание, как он быстрыми, выверенными движениями рисует на дереве двери сложные, переплетающиеся символы. Мелок оставлял на поверхности тонкие золотистые линии, которые слабо светились в полумраке, пульсируя в такт его тихому шепоту.

Воздух вокруг двери загустел, запахло озоном и энергией, сочащейся из камня стен. Грегори что-то бормотал под нос на древнем наречии, его пальцы двигались с уверенностью и скоростью настоящего мастера, не допуская ни единой ошибки. Я чувствовала, как по моей коже бегут мурашки — не от страха, а от осознания мощи и сложности происходящего. Это была не базовая защита, а сильное, многослойное заклятие.

Странно, ведь он говорил, что магия почти не подчиняется ему. Тогда, что именно сейчас происходит? Но я не стала спрашивать, боясь отвлечь его от сложной магии, требующей максимальной сосредоточенности.

И он тратил свои силы и время на то, чтобы обезопасить... меня. Внутри меня боролись противоречивые чувства: горячая, почти детская благодарность и досадливая, едкая злость от того, что он снова, сам того не ведая, поставил меня в положение должницы, обязанной ему.

Когда он закончил, символы вспыхнули ослепительно-белым и исчезли, впитавшись в дерево, словно их и не было.

— Готово, — он вытер лоб тыльной стороной ладони, и я заметила, что он слегка побледнел. — Теперь любой, кто попытается войти без твоего явного мысленного или обычного разрешения, получит довольно чувствительный разряд, способный отбросить взрослого человека. А я узнаю об этом мгновенно. Ты уж извини, я тут использовал родовой канал магии. Маги из сильных поймут, что это кто-то из Нелавилей ставил.

— Спасибо, — сказала я, и эти слова дались мне нелегко, застряв в горле комом противоречивых эмоций. Я была благодарна ему за помощь. Но печать родового клейма на моей двери? Это слишком!

Глава 34

Грегори молча кивнул на прощание и, бросив короткое «спокойной ночи», развернулся и ушел. Его шаги быстро затихли в пустом коридоре. Я зашла в комнату, щелкнув замком. Лизи внутри не было. Ее кровать была по-прежнему пуста, одеяло идеально заправлено, подушка — нетронута. Тревога сжала сердце ледяными пальцами. Я присела на кровать, не в силах заставить себя лечь и уснуть. Где Лизи? Что с ней случилось? Эти мысли грызли меня изнутри.

Вдруг я услышала тихий, едва уловимый скрип открывающейся оконной створки. Я резко обернулась, сердце испуганно заколотилось. Но тревога оказалась ложной. В комнату, бесшумно, как призрак, прыгнул Барсик. Он смерил меня своим спокойным, всепонимающим взглядом, прошел через всю комнату к кровати Лизи. По-хозяйски запрыгнул, обнюхал подушку, с умным видом потоптался на одеяле и улегся, свернувшись тугим клубком, словно спал здесь всегда.

Я только покачала головой, слишком уставшая и морально истощенная, чтобы удивляться или прогонять его. Перед тем как погасить свет, я заметила, что с одной из его передних лап что-то не так. Он как будто берег ее, не наступая полноценно.

Утром я проснулась от первого луча солнца, пробившегося сквозь окно, и первая же мысль была о Лизи. Не тратя времени на умывание и завтрак, я накинула платье и помчалась в деканат. Я бежала по залитым утренним солнцем коридорам, мимо сонных студентов, и мое сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках тяжелыми ударами. Все возможные ужасы проигрывались в моей голове: ее похитили, она попала в беду, ее убили... Пугающие картинки сменяли одна другую, заставляя меня бежать быстрее.

В деканате за столом, заваленном кипами бумаг, сидела лишь одна из студенток-практиканток, девушка с добрыми, немного растерянными глазами и двумя очаровательными ямочками на щеках.

— Элизабет Грауг? — Она озадаченно перебирала бумаги, сдвинув брови домиком. Мой сумбурный рассказ она приняла скептически, отчего-то решив, что Лизи отчислили, и она просто постеснялась мне об этом сказать. — Кажется, я видела это имя... Давай поищем ее личное дело в общем архиве. Может, там есть адрес родителей. Напишешь им и сразу убедишься, что она уже дома. Я бы и приказ декана поискала, но у меня к ним нет доступа.

Мы потратили добрых полчаса, перебирая пыльные папки в огромном шкафу, и я уже почти отчаялась, чувствуя, как паника подступает к горлу, как вдруг дверь в кабинет распахнулась и на пороге возникла грозная фигура секретарши декана, госпожи Ренар. Это была высокая, дородная женщина с поистине королевской осанкой, шикарной высокой прической из каштановых волос, уложенных в сложную конструкцию, и пронзительным взглядом холодных серых глаз, способным пригвоздить к стене самого дерзкого студента. Она была одета в строгое платье из темно-синего бархата с высоким воротником, отделанным кружевом, а ее длинные, изящные пальцы украшали несколько внушительных перстней с темными, мерцающими камнями.

— И что это тут происходит? — ее холодный низкий голос заставил практикантку подпрыгнуть. — Почему без моего ведома и разрешения кто-то роется в личных делах студентов? Это закрытая информация и неслыханная дерзость!

Щеки практикантки вспыхнули алым, и она начала заикаясь оправдываться.

— Моя соседка, Элизабет Грауг, пропала! Ее не было всю ночь в комнате! Я... я хотела найти адрес ее родителей, чтобы написать им, может, они что-то знают! Я очень беспокоюсь!

Госпожа Ренар медленно, с нескрываемым превосходством подняла одну искусно очерченную темную бровь.

— Пропала? Милочка, — сказала она, растягивая слова, — она не пропала. Студентка Грауг была удостоена особой чести. В качестве поощрения за особое усердие в учебе ее перевели в другую академию магии с более соответствующим ей направлением в обучении. Декан Нелавиль любезно согласился ее проводить.

Я остолбенела, не веря своим ушам.

— Что? Но... когда она вернется? Почему она мне ничего не сказала?

Секретарь с легким, брезгливым раздражением, словно отгоняя назойливую муху, порылась в другой, аккуратной папке на своем столе и протянула мне листок. Это был официальный приказ на бланке академии, заверенный подписями ректора и декана, о переводе студентки Элизабет Грауг. И тут краем глаза, пока я пыталась осмыслить написанное, я успела заметить странное. Буквы в графе новое место обучение плясали и надпись академия Эзгархандер вдруг менялась на домашнее обучение, замок Серебряные Холмы. Сердце пропустило удар. Это же родовое поместье Нелавилей!

Ректор повез Лизи... в свой родовой замок? Зачем? Для чего? Я машинально поблагодарила госпожу Ренар и вышла из кабинета, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Нужно было срочно найти Грегори и выведать у него, что все это значит. Он должен знать!

Но удар колокола, возвещающий о начале занятий, поменял все планы. Пришлось, проклиная все на свете, мчаться на первую лекцию историю магических войн Нового Века. Я влетела в аудиторию в числе последних и плюхнулась на первое свободное место. Я сидела, не слыша ни слова, уставившись в одну точку на столе, где какой-то шутник вырезал сердце, пронзенное стрелой. Зачем ректору понадобилось тащить с собой простую студентку, да еще и в свое родовое гнездо? Что за дела такой важности могли там быть? Может, у меня что-то с глазами и там не было двоящегося текста?

Доведя себя до головной боли, я с раздражением поставила локти на стол. Нет смысла терзаться догадками. Лучше заняться более полезным делом. Я достала из сумки свой верный, потрепанный гримуар и начала листать его, ища подходящий, не слишком сложный, но эффектный рецепт зелья красоты. Я так увлеклась сравнением ингредиентов для «Сияния Венеры» и «Эликсира Лунной Феи», что не заметила, как преподаватель, сухопарый, жилистый маг с острой седой бородкой клинышком и пронзительными голубыми глазами, остановился прямо перед моей партой.

— Госпожа Даронг, — произнес он, и его тихий, но четкий голос заставил затихнуть всю мирно жужжащую аудиторию. Все взгляды мгновенно устремились ко мне. — Я вижу, вы находите мою лекцию о тактических просчетах в Битве при Генгане недостаточно интересной, чтобы удостоить ее своим вниманием. Не соблаговолите ли выйти к доске и просветить нас, несведущих, по данному вопросу?

Ладони моментально взмокли. Меня грубо выдернули из моих мыслей и рецептов, и я не имела ни малейшего понятия, о чем он только что говорил последние двадцать минут. Я медленно поднялась, чувствуя, как предательский жар заливает щеки, и поплелась к доске, под насмешливыми и любопытными взглядами сокурсников.

— Ну? — преподаватель господин Вейн скрестил руки на груди, его взгляд был непроницаем. — Прокомментируйте, пожалуйста, с точки зрения магической метастратегии, ключевой просчет мага-мятежника Аларика Рыжего в битве при Пепельных Холмах. Что привело к разгрому его армии, несмотря на первоначальный перевес в силах?

Я молчала, уставившись на меловую пыль у своих ног. Мой разум был пуст. Сзади раздался сдержанный, но отчетливый смешок. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, готовая провалиться сквозь пол от стыда и унижения.

И тут магистр Вейн неожиданно вздохнул, и его строгое лицо смягчилось.

— Главное, юная леди, — не зубрежка дат и имен, а осознание того, как безгранично много мы еще не знаем, и какую роль в истории играют ошибки отдельных личностей. Так что расскажите-ка мне лучше все, что вы знаете о магических войнах той эпохи в целом. С чего начнете? С политических предпосылок? С ключевых фигур?

Это был спасительный шанс, соломинка, за которую я ухватилась. Я глубоко вздохнула, заставив себя успокоиться, и начала говорить. Сначала неуверенно, сбивчиво, подбирая слова. Потом все смелее, погружаясь в любимую тему. Я рассказывала о распрях великих магических домов, о роли Гильдии алхимиков в снабжении армий, о легендарных фигурах вроде Леди Сумрака и о нескольких действительно потерянных артефактах, решивших исход битв. У меня были прекрасные учителя в детстве, и я всегда обожала историю, читая мемуары и хроники запоем. Я говорила, не останавливаясь, минут десять-пятнадцать, и в аудитории воцарилась полная, заинтересованная тишина, прерываемая лишь скрипом мела, которым магистр Вейн что-то помечал на доске.

Когда я замолчала, не зная, в какую тему еще углубиться, увидела, что господин Вейн смотрит на меня с нескрываемым, искренним удивлением.

— Потрясающе, госпожа Даронг, — произнес он, наконец, и в его голосе звучало настоящее уважение. — Я... я поражен. Давно, очень давно у меня не было столь эрудированного, столь подкованного не по годам студента. Вы демонстрируете не надерганное из учебников, а глубокое, осмысленное, системное понимание предмета, его причин и следствий. Высший бал. И знаете что? — Он обвел взглядом аудиторию, полную любопытных студентов. — Не тратьте свое драгоценное время и интеллект, просиживая вместе с этими балбесами, — он мотнул головой в сторону моих сокурсников. — Идите в библиотеку. Готовьтесь к другим предметам, читайте первоисточники. Надеюсь увидеть вас на моем углубленном курсе в следующем семестре. При условии, конечно, — он чуть улыбнулся, — что вы не провалите экзамены из-за излишней самоуверенности.

Я была ошарашена, ошеломлена, колени слегка подрагивали. В оглушительной тишине я собрала свои вещи и вышла из аудитории, чувствуя на себе десятки любопытных, завистливых взглядов. Теперь у меня было свободное время до следующей пары. Решив, что Лизи сейчас важнее всего, я пошла в сторону столовой, чтобы покараулить там Грегори и выудить из него все, что он знал о поездке дяди.

Удивительно, но Грегори Шантуа был возле столовой, сидел на широком каменном подоконнике в высоком арочном проеме коридора перед входом. Он увлеченно читал какое-то письмо. Егоброви были сдвинуты, на лице — выражение глубокой задумчивости. Я уже сделала решительный шаг в его сторону, как вдруг из-за угла, с поросячьим визгом, вылетела та самая, знакомая мне грудастая блондинка.

— Грегори, милый! Я так соскучилась! — крикнула она и буквально прыгнула ему на шею, толкнув

Мне стало так противно, так физически тошнотворно, что к горлу подкатился тугой комок. Мерзость! Я резко развернулась и пошла в библиотеку, где и провела остаток времени до перемены, яростно перелистывая страницы гримуара. В итоге выбрала самый сложный, но и самый эффектный рецепт «Эликсир Сирены», обещавший не просто красоту, а магнетизм и образ, притягивающий взгляды противоположного пола.

Перед глазами неожиданно возникла картинка, которую я старательно гнала все то время, что пробыла в библиотеке. Страстный поцелуй, довольное лицо блондинки, их нежное объятие. Строчки рецепта стали расплываться, я пару раз моргнула, и на желтый пергамент упала пара капель, растекаясь по листу крупными кляксами.

Какая глупость! Я шмыгнула носом и резким движением ладони стерла слезы. Еще чего плакать по таким пустякам!

С первым ударом большого академического колокола, оглушительно оповестившего о перемене, я вышла из библиотеки и пошла в столовую, чувствуя странную пустоту внутри.

И прямо на пороге столовой я почти столкнулась с Норой. Ее лицо было заплакано и распухло, глаза покраснели и блестели от невыплаканных слез. Увидев меня ее буквально перекосило от злости. Я инстинктивно отступила на шаг.

— Ну что, добилась своего, подлая интриганка? — прошипела она, с ненавистью. — Наслаждайся, пока можешь. Он тебя бросит. Сожрет и выплюнет, как и всех остальных своих игрушек. Ты для него просто очередная забава, способ досадить дяде. Не забудь мне потом рассказать, каково это — быть использованной и выброшенной на свалку.

Она с силой толкнула меня плечом, проходя мимо, и убежала, оставив меня стоять в растерянности.

Глава 35

Завтрак в столовой был для меня настоящей пыткой. Огромный, шумный зал, гул голосов, звон посуды — все это давило на виски. Я бы с удовольствием схватила с общего блюда булочку и сбежала в свою комнату или в тихий уголок библиотеки, но тарелка с овсяной кашей, на которую я смотрела с немым отвращением, не позволяла этого сделать. Каша была густой, остывшей и покрылась неаппетитной сероватой пленкой. Я медленно водила ложкой по этой массе, размазывая ее в бесконечными кругами, чувствуя, как комок непонятной тоски подкатывает к горлу.

Норы и ее вездесущей свиты сегодня в столовой не было, скорее всего они как приличные студенты позавтракали перед лекциями. Их привычный стол у высокого витражного окна пустовал. Интересно, что такого мог сказать им Грегори, что они решили прекратить свои преследования? И что вообще произошло между ними в прошлом? Эта мысль грызла меня изнутри, не давая покоя. История явно была давней и мутной, и от этого становилось еще более не по себе.

И тут ко мне на длинную дубовую скамью с противным скрипом подсела Ани, та самая милая, круглолицая первокурсница с двумя ямочками на щеках, с которой мы так беззаботно болтали с Лизи в самый первый день, полный радужных надежд. После того скандала с Грегори в холле она старательно избегала нашего общества, отводила глаза при встрече, а теперь вдруг уселась рядом и завела разговор, как ни в чем не бывало.

— Привет, Вики! — ее голосок был нарочито бодрым и сладким, как мед, но в мелких суетливых движениях, чувствовалась неподдельная нервозность. — Поздравляю! Ты так поразила сегодня господин Вейна. Он потом еще полчаса хвалил тебя перед всем потоком! Все в шоке, никто не ожидал, что он так легко поставит тебе отлично за экзамен! Я тебе так завидую!

Она болтала, сыпля комплиментами, но вела себя крайне подозрительно: постоянно вертелась на скамейке, теребила в тонких пальцах свою косу, беспрерывно оглядывалась на дверь, как будто всем телом рвалась сорваться с места и убежать. Такая внезапная, ни с того ни с сего, дружелюбность после недели демонстративного игнорирования очень настораживала. Послушав ее еще немного, я решила не ходить вокруг да около и не тратить время ни ее, ни свое.

— Ани, — прервала я ее поток восторгов, положив ложку на край тарелки с глухим стуком. — Что случилось? Зачем ты ко мне подсела? Говори прямо.

Она смутилась, ее щеки покраснели, а ямочки исчезли. Она потупила взгляд, разглядывая узоры дерева на столешнице.

— Я... я вчера видела Лизи. В главном зале. С двумя большими чемоданами. Она очень спешила, была расстроена. Увидев меня, сунула мне это и сказала передать тебе. — Ани потянулась в складки своего платья и извлекла помятый конверт из грубой, желтоватой бумаги. — Я просто была очень занята вчера, учила заклинания до ночи, не успела...

Я испепелила ее взглядом, в котором смешались и злость, и нетерпение, и молча протянула руку. Ани поспешно, почти выронив, сунула мне в ладонь злополучный конверт и, пробормотав что-то невнятное про срочные дела, сбежала. Она прыгнула, как ошпаренная, задев по пути стул. Я подняла конверт и сразу поняла причину ее спешки: его явно вскрывали, уголок был грубо оторван и заклеен новым, кривым слоем воска. Я зло сжала кулаки, но хитрая Ани была уже далеко, ее фигурка мелькнула в дверном проеме и исчезла.

Сжав зубы так, что хрустнуло в висках, я грубо разорвала конверт. Внутри оказался еще один, поменьше, из более тонкого пергамента, и едва я к нему прикоснулась, почувствовала легкий, щекотливый укол магии, пробежавший от кончиков пальцев до локтя. На внешней стороне внутреннего конверта было написано корявым, но до боли знакомым почерком Лизи: «Уважаемый читатель, если ты не моя подруга Виктория, то твои ягодицы сейчас покроются весьма болезненными и зудящими прыщами размером с вишню. И они не сойдут до тех пор, пока ты не передашь ей это письмо».

Я громко, искренне расхохоталась, не в силах сдержаться, представляя, как бедная, любопытная Ани вчера получила себе этот «сюрприз». Думаю, что все это время она пыталась свести прыщи самостоятельно и потерпела поражение. Вот почему она была такой нервной и заискивающей! Чары, судя по всему, сработали безотказно.

Все еще улыбаясь гениальному ходу Лизи, я вышла из столовой в коридор, и тут же, словно по закону подлости, мой взгляд упал на Грегори Шантуа. Он был в своей привычной, шумной компании, и бессменная грудастая блондинка все так же висела у него на руке, заливисто и фальшиво смеясь над шуткой высокого белобрысого приятеля Шантуа, которого я мысленно окрестила Троллем.

Мое хорошее настроение бесследно исчезло. Но я выдохнула и решила про себя, глотая подступившую горечь: личная жизнь Шантуа меня не касается. У нас только взаимовыгодное партнерство. Нужно убрать все эмоции. Он мне сейчас нужен и от этого не

Я встретилась с ним взглядом через толпу и едва заметно, без улыбки, подмигнула, давая четкий знак, что нам нужно встретиться обсудить дела. Шантуа лишь чуть заметнее обычного поднял бровь в ответ, но его свита, к несчастью, уловила мой прямой взгляд, направленный в их сторону.

Белобрысый Тролль тут же выпрямился, его наглое лицо расплылось в ехидной ухмылке.

— Ого, смотрите-ка, невидимка решила с нами познакомиться! — гаркнул он так, что его голос перекрыл гул столовой. — Что, Даронг, магии не хватает, чтобы еду до рта донести, вот и глазами стреляешь? Может, покормить тебя с ложечки?

Его приятель, низенький и вертлявый парень, с лицом, усыпанным веснушками, подхватил, высоким, визгливым голосом:

— Да ей не до еды, Тобиас! Она, наверное, в кого-то из нас влюбилась! Вон стоит, поедает взглядом

Тролль Тобиас, фыркнул, подбоченясь.

— А может, в меня?

Они дружно грохнули от смеха, а вертлявый парень похохатывая добавил:

— Скорее в нашего принца, — он грубо толкнул локтем Грегори, который стоял с каменным лицом. — Ну что, Шантуа, у тебя новая поклонница.

Тот не удостоил его ответом. Он резко, почти грубо, рванул блондинку за руку и, бросив через плечо короткое: «За мной, идиоты», — резко развернулся и буквально потащил за собой всю свою буйную стаю в противоположную сторону. Блондинка, не успевшая и рта раскрыть, лишь испуганно вскрикнула и засеменила рядом с ним на высоченных каблуках, пытаясь поспеть за его длинными шагами.

Я чувствовала, как жар стыда и злости заливает щеки и уши. Сжала кулаки и, сохраняя ледяное безразличие, гордо подняла подбородок.

Глава 36

Следующая лекция, по иронии судьбы, проходила в оранжерее. Именно здесь, среди редких экзотических растений и под сенью стеклянных сводов, Шантуа назначил нам ту самую первую встречу, закончившуюся скандалом и моим побегом. Я не ожидала от занятия ничего хорошего.

Но практика по травологии у госпожи Вордикс оказалась на удивление приятной и целительной для моих измотанных нервов. Воздух под куполом был густым, влажным и тяжелым, пах свежевскопанной землей, цветущим баробником, пряными травами и сладковатой сыростью. Солнечные лучи, преломляясь в стекле, заливали все вокруг золотистым светом, в котором плясали пылинки.

Мы, облачившись в рабочие фартуки, учились отличать настоящий, серебристый ветролист от ядовитого ложного по едва уловимым салатовым прожилкам на стебле и особому, холодному аромату ментола. А потом госпожа Вордикс показала нам, как выводить коварный сорный лупейник. Это было мерзкое, цепкое растение с липкими, темно-фиолетовыми листьями, которое не только душило другие травы, высасывая из них жизнь, но и отравляло почву на годы вперед, оставляя после себя лишь бесплодную, покрытую слизью корку.

— Отличная работа, госпожа Даронг, — похвалила меня госпожа Вордикс, наблюдая, как я аккуратно, в толстых перчатках, выкорчевываю сорняк с корнем, не повредив соседний кустик. Ее голос был хрипловатым, но добрым. — Я помню ваш искренний интерес к травам в самый первый день. Вижу, что руки растут откуда надо. Если хотите поработать здесь, помочь с уходом за редкими видами, моя дверь всегда открыта. Опыт вас ждет бесценный.

Я с искренним сожалением покачала головой, снимая перчатки.

— Боюсь, не смогу, госпожа Вордикс. Декан Нелавиль назначил мне отработку у господина Краунка. В подвалах.

Госпожа Вордикс нахмурила свои седые, кустистые брови, и ее лицо, обычно спокойное, выразило явное неодобрение.

— Краунк?.. Хм. Понимаю. Ну, что ж, — она кивнула, и в ее глазах мелькнула решимость. — Я посмотрю, что можно сделать. Поговорю с кем надо. Не такой уж он монстр, наш Феликс, чтобы зарывать такие способности в подвальной пыли.

Воодушевленная ее словами и самой успокаивающей работой с землей, я последней покидала оранжерею. Медленно шла по гравийным дорожкам и вдыхала прохладный воздух, наслаждаясь последними теплыми солнечными деньками.

Но тут я заметила блондинку, которая постоянно болталась возле Шантуа. Она явно поджидала меня, прислонившись к одной из арок, увитых плющом. Вид у нее был самый невинный. Но я точно знала, что добром наша встреча не кончится. Блондинка на дурацкой вечеринке мне скандал устроила, когда отношения с Грегори были самыми ужасными, а уж теперь, когда он на меня не нападает при каждом удобном случае, она меня вообще попытается убить.

И тут на мое счастье ее отвлекла какая-то болтливая старшекурсница с букетиком листьев в руках. Я тут же резко свернула в сторону, огибая оранжерею, и углубилась в осенний сад, туда, где мы вчера «отрабатывали» наказание с Шантуа.

Сад встретил меня тишиной и прохладой. Я увидела стоящую чуть в стороне яблоню, усыпанную мелкими зеленоватыми яблочками, и села на прохладную, немного влажную от утренней росы траву. Прислонилась спиной к шершавой коре. Птицы щебетали где-то высоко в ветвях. Я сорвала одно твердое яблочко, протерла его о платье и, наконец, с замиранием сердца, вскрыла внутренний, зачарованный конверт письма Лизи. И чуть не подавилась кислющим яблоком, прочитав первые же строки, выведенные нервным, торопливым почерком.

«Вики, прости, что уехала так внезапно, не прощаясь. Это пришлось делать срочно. Оказывается, при магическом сканировании у меня обнаружили очень сильные, гены оборотня. Не какую-нибудь бледную примесь, а самую настоящую, выраженную магическую способность. Я лазила в кабинет декана той ночью, чтобы найти свиток с результатами и увидеть его своими глазами. Теперь я поняла, почему Феликс Нелавиль так надо мной издевался, к чему были все эти унизительные наказания. Он пытался разбудить моего спящего зверя. Вызвать стресс, ярость, отчаяние. И у него, черт побери, получилось!»

Дальше чернила в нескольких местах расплылись в синеватые кляксы, будто на пергамент капали горькие слезы. Лизи писала, что не может остаться в обычной академии, ей нужна особая, строго засекреченная школа для обучения контролю, и она уезжает туда вместе с деканом, как его... подопечная или что-то вроде того. Она обещала писать, как только устроится, но не была уверена, что письма дойдут, ибо школа очень, очень строго следит за своей безопасностью и скрытностью.

Я опустила письмо на колени, чувствуя, как тяжелый, ледяной комок подкатывает к горлу. И тут, уже собираясь сложить листок, заметила на обороте сноску, нацарапанную уже другим, более уверенным почерком: «P.S. Я все-таки разгадала тайну нашего котика. Поговорила с ним по душам. Он обещал за тобой присматривать, пока меня нет. Не прогоняй его».

Послевкусие от письма осталось странное. Двойственное. С одной стороны, Лизи была жива-здорова и даже, казалось, обрела, наконец,

Я задумчиво, почти механически свернула письмо и переложила в конверт.

— Прогуливаешь, бездельница? — раздался прямо над ухом знакомый, насмешливый голос.

Я вздрогнула и подняла голову. Рядом со мной на траву, грациозно, как большой кот, присел Грегори.

— Принимаю солнечные ванны и настраиваюсь на философский лад, — ответила я, уставившись на проплывающие в вышине облака. — Зима скоро, темнота, холод. Надо запасаться светом и теплом, пока есть возможность.

Он усмехнулся, сорвал яблоко, откусил и поморщившись закинул подальше в кусты.

— Письмо от нашей беглой подруги получала?

Я кивнула, не глядя на него.

— Да. Передала через... одного надежного человека. Опасалась, что Нора или ее подружки перехватят. Правда, этот «надежный человек» умудрился принести его только через сутки, благополучно проносив у себя в кармане.

— И кто-то лишний успел ознакомиться с содержимым? — спросил он, и в его глазах, прищуренных от солнца, мелькнула быстрая, как тень, тень беспокойства.

Я отрицательно мотнула головой, похлопав по запечатанному конверту на коленях.

— Чары Лизи сработали безотказно. Уверена, ни у кого не возникло желания вчитываться. А ты от дяди тоже письмо получил?

Грегори тоже молча кивнул, не желая, как и я, делиться подробностями.

Мы сидели в молчании, слушая, как шуршат листья под легким ветерком. И тут он спросил, глядя куда-то в сторону учебных башен:

— Ну, и зачем ты меня вызывала этим своим демонстративным подмигиванием?

Я, не глядя, протянула ему сложенный вчетверо листок, куда выписала из гримуара список нужных компонентов для зелья.

— Держи. Нужно достать их до вечера. И твоя помощь нужна будет при варке. Без твоей магии на финальной стадии ничего не выйдет.

Он развернул листок, пробежался глазами по строчкам, и его бровь поползла вверх.

— И что это будет? Нечто гениальное и потрясающее основы мироздания?

— Феерическое! — ответила я и улыбнулась. — Нечто, что заставит всех парней на балу сойти с ума от восторга.

Глава 37

Мы оба рассмеялись — легко, без прежнего напряжения. Он встал, отряхнул штаны, сунул список во внутренний карман и, кивнув мне, ушел, насвистывая какую-то бравурную мелодию. А я еще немного посидела, глядя, как облака принимают причудливые формы, съела еще одно отвратительно бодрящее яблоко и, наконец, с новыми силами побрела на оставшиеся занятия.

Две лекции: по основам магической лингвистики и теории рунных заклинаний, я пыталась слушать, выводя в тетради замысловатые магические знаки и руны, но мысли упрямо возвращались к письму Лизи, к Грегори, к нашему странному союзу. В итоге в голове вместо знаний осталась только звенящая пустота.

Последним занятием в расписании значилась физическая подготовка. Нас вывели из замка на специальный тренировочный полигон, расположенный на заднем дворе. Это была огромная площадка разделенная на несколько секторов. Были здесь и ровные беговые дорожки, покрытыми упругим темным покрытием, и полоса препятствий с канатами, стенами и барьерами, и ряды манекенов для отработки боевых заклинаний.

Преподаватель, молодой и невероятно энергичный маг господин Эдриан, с коротко стриженными волосами и горящими энтузиазмом глазами, выстроил нас и с ходу начал вдохновенную речь:

— Запомните раз и навсегда, будущие маги! Ваша сила не только в знании и воле! Она здесь! — Он с силой ударил себя кулаком в грудь. — И здесь! — Показал на ноги. — Магия тесно, неразрывно связана с физическим сосудом, в котором она обитает! Древнейшие, самые могущественные школы заставляли своих новичков бегать до изнеможения, поднимать тяжести, чтобы разогнать магическую энергию вместе с кровью, разработать и укрепить каналы, по которым она течет! Хилый маг — слабый маг, как бы он не был умен!

Я отнеслась к пламенным словам господина Эдриана скептически, считая очередной полуправдой, которая побуждала бы нас более охотно бегать и скакать по полигону. Но когда я сама встала на беговую дорожку и по команде рванула с места, стараясь не отставать от других, со мной случилось нечто невероятное.

Сначала это было едва уловимое покалывание в кончиках пальцев, будто по ним пробежали десятки крошечных, невидимых муравьев. Потом, на втором круге, когда дыхание сбилось, а в боку заныло, я почувствовала, как что-то теплое, плотное и упругое, словно жидкое, расплавленное солнце, начало медленно, но верно подниматься от самых пяток вверх по икрам и бедрам, наполняя мышцы непривычной, почти неестественной легкостью. Оно пульсировало в такт моим шагам, ровными, мощными волнами растекалось по жилам, разливаясь теплом по всему телу, и мне начало казаться, будто я бегу не по земле, а парю в воздухе, едва касаясь поверхности носками ботинок. Это было похоже на то, как если бы внутри меня, в самой глубине, наконец-то открыли давно заржавевший шлюз, и мощный, но до сих пор спавший поток нашел себе долгожданный выход, унося с собой всю усталость и тяжесть.

— Эй, смотрите! — вдруг крикнул кто-то из сокурсников, бежавших сзади. — Она светится! Даронг светится, как небесный летун!

Я сама, запыхавшись, посмотрела на свои руки. От них и вправду исходил мягкий, ровный, золотистый свет, окутывающий кисти, словно перчатки. Он был неярким, но совершенно отчетливым.

После занятий взволнованный и сияющий господин Эдриан, не дав мне даже, как следует, отдышаться, взял под локоть и отвел прямиком к кабинету ректора. Мы долго томились в просторной, но удушливо-официальной приемной, где знакомая молоденькая секретарша, не стесняясь нашего присутствия, увлеченно подпиливала ногти и читала любовный роман, прикрытый бумагами с гербом академии. Наконец, из кабинета с грохотом вылетел тролль Тобиас из компании Шантуа, с лицом, налитым кровью, и ректор, выглянув, пригласил нас войти.

Господин Эдриан, запинаясь от волнения, рассказал о моем «свечении» на беговой дорожке. Ректор, выслушав, лишь хмыкнул, подошел ко мне и медленно провел длинными, исчерченными жилами пальцами в нескольких сантиметрах от моего тела. Его пальцы на мгновение озарились тем же самым, золотистым свечением, заискрились.

— М-да... — протянул он задумчиво. — Течение есть. Слабое, едва заметное, но оно есть. Идет, что интересно... — он поводил рукой, прищурившись, —...по каким-то... нестандартным, боковым каналам. Минуя основные. Любопытно. — Он посмотрел на меня исподлобья, и его взгляд был тяжелым и проницательным. — С сегодняшнего дня, госпожа Даронг, вы бегаете. Утром, до завтрака, и вечером, перед сном. Не менее получаса. Через три дня я вас снова просканирую. Свободны. — Он мотнул головой в мою сторону, а затем повернулся к господину Эдриану: — Останьтесь, обсудим расписание.

Я вылетела из кабинета как на крыльях. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от восторга и облегчения. Возле кабинета ректора меня уже поджидал Шантуа. Его друзья отлично умеют передавать

— Ты что решил посидеть на каждом подоконнике в академии? — выпалила я, не в силах сдержать улыбку.

— О, это мой стратегический наблюдательный пункт, — он ехидно ухмыльнулся, обтирая пальцы о штаны. — Каждый? А, значит, ты заметила меня у столовой? Вместе с Ирмой? И это зрелище так впечатлило тебя, что ты все утро ходила сама не своя?

Я почувствовала, как предательский румянец заливает щеки, и, чтобы скрыть смущение, ничего не ответила, лишь сделала вид, что поправляю сумку. Шантуа спросил о визите к ректору, и я коротко, без лишних эмоций, пересказала суть. Он свистнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю радость.

— Ну, поздравляю, трусишка! Значит, не все еще потеряно. А теперь, — Шантуа спрыгнул с подоконника, — нам пора на нашу каторгу к мистеру Краунку. Начнем раньше и закончим раньше. У меня тут образовались планы на вечер, — он многозначительно поднял бровь, — а тебе надо бегать наматывать круги.

Мое лицо невольно вытянулось, я не смогла скрыть разочарованного вздоха.

— Значит, зелье варить сегодня не будем?

— Увы и ах, нет, — он развел руками с наигранным сожалением. — Парочка ключевых ингредиентов из твоего списка пока в пути. Ожидаются только завтра утром.

Мы спустились в знакомые подвалы к господину Краунку. Тот, сидя в своем кресле-качалке и не глядя на нас, бросил нам сегодняшнее задание: разобрать и аккуратно, строго по инструкции, сложить в стопки свежевыстиранные горы постельного белья. И все это без единой вспышки магии, вручную. Нам даже показали специальный рисунок с пошаговой схемой, как сворачивать простыни и пододеяльники в идеальные, компактные прямоугольники.

Я, стиснув зубы, принялась за работу, старательно выполняя инструкцию, разглаживала, выравнивала углы. Грегори же, стоя рядом, с видом величайшего сноба, сваливал все как попало, в бесформенные комки, которые тут же расползались.

— Ты можешь поаккуратнее? Если будешь делать так откровенно плохо, нас заставят переделывать, — проворчала я, глядя на его уродливые творения и чувствуя, как вскипает раздражение.

— Ой, да ладно! Все равно потом все встряхнется и помнется. А ты чего сегодня такая злая и колючая? — Шантуа склонил голову набок, и в его голубых глазах заплясали знакомые, дразнящие чертики. — У ректора поругали? Или, может быть... — он сделал драматическую паузу, —...неужели ревнуешь? К моим скромным вечерним планам? Или ко мне? Мечтаешь поди обо мне бессонными ночами? А Блэквальд? Сознавайся!

И тут что-то внутри меня щелкнуло. Я зарычала, по-настоящему, по-звериному, от чистой, неподдельной ярости, от бессилия, от накопившейся усталости и этой дурацкой ситуации. И в тот же миг вся гора аккуратно сложенного мной и бесформенно набросанного им белья взметнулась в воздух с глухим шумом, словно гигантская белая птица, и разлетелась по всей комнате, осыпая нас дождем простыней и наволочек.

Грегори рассмеялся, коротко и торжествующе, подняв руки в знак капитуляции.

— Шутка! Я пошутил, понимаешь? Просто чтобы помочь твоей магии! Сработало, как видишь!

Пристыженная, с пылающими щеками, я молча, не глядя на него, принялась собирать разбросанные по грязному каменному полу простыни, с ужасом и отчаянием осознавая горькую, неприкрытую правду, которую так яростно пыталась от себя отогнать: я и вправду злилась. Не на его кривые стопки. А потому что ревновала. К его вечерним планам. К этой гадкой блондинке. К его свободной, беззаботной жизни.

Глава 38

Я проснулась с трудом, выключила надрывающийся будильник. Чувствовала я себя так, как будто меня переехала телега, груженная камнями. На улице царила кромешная, непроглядная тьма и шумел противный, назойливый ливень. Изредка капли барабанили по стеклу, словно пытались его распахнуть. Было отвратительно, душераздирающе рано. Я не выспалась, голова была тяжелой, а все тело ватным и непослушным.

К тому же вчера вечером, вместо того чтобы проявить хоть каплю здравого смысла и лечь пораньше, я до полуночи зубрила теорию рунных заклинаний. Эх, лучше бы слушала преподавателя на лекции, а то думала о всякой ерунде, вроде Шантуа. Просидела все занятие, уставившись в окно, и теперь жестоко за это расплачивалась.

Не встану! Слабо, почти по-детски, взбунтовалась я. Пусть ректор и его великая магия подождут. От одной пробежки ничего не изменится. Но моя более сильная и упрямая половина заставила отбросить одеяло и потащиться в ванную.

Потом я долго стояла посреди комнаты, тупо разглядывая аккуратно сложенную на стуле спортивную форму, которую с таким оптимизмом приготовила с вечера. Душераздирающе зевнула и натянула ее на себя. Поверх накинула мантию. С ней была хоть какая-то иллюзия защиты от дождя. Я с горечью подумала, что будь у меня магия, я бы просто щелкнула пальцами и наложила на себя простое, базовое заклятие непромокаемости или менее магозатратное заклинание зонта. А теперь придётся идти мокнуть.

Расстроенная и растрепанная я побрела в холл первого этажа. И замерла на последней ступеньке лестницы, вцепившись в холодные перила. Массивная входная дверь была раскрыта настежь. В проеме сквозь потоки дождя смутно угадывались очертания осеннего сада. А возле окна, опершись о стену, стоял белобрысый тролль Тобиас из компании Шантуа. Он был насквозь мокрым, его светлые волосы липли ко лбу и вискам, а дорогой, но теперь безнадежно испорченный плащ, тяжело обвис, сочась водой на каменные плиты пола.

От Тобиаса разило дешевым пойлом и мокрой шерстью. Он не был пьян в стельку, но трезвым его назвать было никак нельзя. Его мутный потерянный взгляд был устремлен куда-то в темноту за окном.

Я сделала глубокий вдох и попыталась незаметно проскользнуть в открытую дверь, но скрип половиц выдал меня. Тобиас медленно, с трудом повернул голову. Его невидящий взгляд скользнул по мне, и он снова уставился в окно.

— Жизнь, — с хрипотцой простуженного человека сказал он, — она несправедливая сука. Понимаешь? Совсем.

Я остановилась, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Хватит! Больше не буду прятаться. Если он сейчас начнет меня оскорблять, поддевать, я ему устрою! Я не позволю травить себя! Сейчас все получат по заслугам! Я распрямила плечи и дерзко спросила:

— Ну и чем тебя так обидела жизнь? Денег на выпивку не хватило?

— Одним... Всё всегда достается одним и тем же, — продолжал он, не слушая или не слыша меня. Его голос был сухим, лишенным эмоций. — Деньги, статус, девушки, которые вешаются на шею... А им это даже не нужно, понимаешь? Они плевать на все это хотели. Играются и бросают. А другим... другим хоть бы крошку с их стола. Самую маленькую. Самую невкусную. И ту не дают. Отшвыривают ногой.

— Если всю жизнь довольствоваться объедками и крошками с чужого стола, — сказала я резко, но уже без прежней злобы, — то никогда не поймаешь ничего по-настоящему достойного. Лучше уж гордо охотиться в одиночку в своем лесу. Или сдохнуть с голоду, но с чувством собственного достоинства.

Тобиас медленно, будто шестеренки в его голове с трудом проворачивались, перевел взгляд на меня. Его налитые кровью глаза смотрели с неожиданным, туповатым, но искренним восхищением.

— Ты... ты права. Черт возьми, ты права. — Он вдруг прищурился, вглядываясь в мое лицо, освещенное неровным светом ночных светильников. — А знаешь... а ты ведь, оказывается, ничего так. Красотка. Серьезно. Раньше как-то не замечал.

Я фыркнула, не в силах сдержать улыбку, выслушивая этот нелепый, пьяный комплимент. Выдохнула и вышла под хлещущий дождь, готовясь к ледяному душу. Но его не последовало. Вместо этого над моей головой с легким, почти неслышным шелестом возник полупрозрачный, переливающийся магический купол, безжалостно отгоняющий крупные капли. Я обернулась. Тобиас, не двигаясь с места, смотрел на меня и по-мальчишески ухмылялся.

Улыбка не сходила с моего лица, пока я шла по размокшим и затопленным тропинкам к полигону, перескакивая на более-менее устойчивые участки земли, как какая-то горная коза. Неожиданный широкий жест Тобиаса растопил кусочек льда внутри. Даже в таких идиотах можно найти искру добра.

Беговая дорожка, вчера еще упругая и чистая, теперь была залита водой, покрыта скользкой грязью и усеяна прибитыми дождем листьями. Мои дешевые ботинки промокли почти сразу, и теперь неприятно хлюпали при каждом шаге.

Я побежала, отчаянно пытаясь поймать то волшебное ощущение, что посетило меня в прошлый раз. Но тело было тяжелым, неповоротливым, как мешок с песком, дыхание сбилось почти сразу, а в боку закололо так, что слезы выступили на глазах. Никакого потока жидкого солнца, никакой легкости, никакого ощущения, что магия вот-вот прорвется. Только свинцовая усталость, горькое разочарование и противный, холодный ветер, бьющий в лицо ледяными иглами. Я пробежала от силы пять жалких минут, потом остановилась, упершись руками в колени и судорожно, с хрипом глотая влажный воздух.

По телу пронеслась холодная, безрадостная волна, от которой все внутри заледенело. Грудь сжало невыносимой болью. Я несколько раз судорожно вздохнула, глотая слезы. Все. Один раз мне повезло. И на этом все кончилось. Магия не вернется.

Глава 39

Разочарованная, продрогшая до костей и морально раздавленная, я поплелась обратно, чувствуя себя полной неудачницей. И, как назло, почти у самого входа в общежитие, магический заряд в импровизированном зонте Тобиаса иссяк. Купол померк, дрогнул и рассыпался на тысячи сверкающих капель. И за последние пару минут пути до двери я промокла так основательно, будто только что вылезла из озера.

В комнату я поднялась, оставляя за собой мокрый след, злая, уставшая и несчастная, полностью осознавая какое я ничтожество. Пару раз громко чихнула, и с тоскливым ужасом подумала, что, кажется, все-таки заболеваю. После долгого, обжигающе-горячего душа и кружки ароматного травяного сбора, который я сама же и заварила на магической горелке, стало чуть легче, но разбитость никуда не делась. Механически, почти не думая, я собрала сумку, на всякий случай, сунув туда все свои вчерашние, испещренные заметками конспекты и свитки.

В столовой, пахнущей овсянкой и вчерашним супом, я сразу же увидела Нору. Она сидела одна за небольшим столиком в самом углу, у стены, залитой утренним солнцем, которого которое только что появилось, выглядывая из-за туч. Когда я, балансируя с подносом, на котором одиноко болталась тарелка каши, проходила мимо, она подняла голову и жестом, не терпящим возражений, подозвала меня.

— Присаживайся, Даронг, — сказала она, отламывая кусок булки. — Поговорить надо.

Я насторожилась, но, сделав вид, что мне все равно, села напротив. Лицо Норы было спокойным, почти невозмутимым, но в холодных, оценивающих глазах, читалось с трудом сдерживаемое довольство.

— Я возвращаюсь в нашу комнату, — заявила она. — Сегодня. После занятий.

— Поздравляю с возвращением, — холодно ответила я и продолжила с сарказмом: — И что, теперь будешь шпионить за мной, вредить по мелочи, а в конце — красиво и эффектно подставишь, чтобы вышвырнули из академии?

Нора ухмыльнулась, и в ее улыбке не было ни капли тепла.

— Может быть. А может, и нет. Возможно, я просто хочу спать в своей кровати, в комнате, которую выделила мне академия. По документам я имею право там жить. И я в нее вернусь. Хочешь ты того, или нет.

Я не хотела! Не хотела, чтобы эта змея поселилась рядом и высматривала мои слабые места. Но запретить я ей действительно не могла.

— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и бесстрастно. — Возвращайся. Но только попозже, после отработки. Я... — я сделала небольшую паузу, —...поставила на дверь дополнительную защиту. Мне нужно время, чтобы ее снять. Вечером.

Нора усмехнулась, и в ее улыбке было что-то хищное и торжествующее.

— О, я уже успела познакомиться с твоей «защитой». Вчера вечером, когда пыталась зайти за своими вещами. Довольно... бодрящее ощущение, должен сказать. Чуть не отбросило к противоположной стене.

У меня похолодело внутри, и кусок каши встал комом в горле. Значит, она уже пыталась пройти. И, судя по всему, чары Грегори сработали. Судорожно соображая, как бы успеть перенести сваренное зелье и ингредиенты из комнаты в подпольную лабораторию до ее возвращения, я быстро, почти не жуя, доела свою безвкусную овсянку и, бросив на прощание короткое «Увидимся вечером», помчалась, как ошпаренная.

Я металась по комнате, судорожно соображая, куда бы припрятать пузырьки с готовым зельем и мешочки с редкими, драгоценными травами, которые добыл Грегори. Но ни одного по-настоящему надежного места не было. Куда не положи, Нора найдет. То, что она будет тут все обыскивать, я даже не сомневалась.

В итоге, стиснув зубы от бессилия, я высыпала из своей сумки все учебники и свитки, а на их место, на мягкое дно, аккуратно, перекладывая тряпками, чтобы не разбились, уложила пузырьки и компоненты для зелий. А потом осторожно вернула учебники назад.

С потяжелевшей и предательски позвякивающей на каждом шагу сумкой я потащилась на первую лекцию. По дороге думала забежать в подвал, к господину Краунку. Там можно было бы оставить запрещенку в том углу, что он выделил нам для личных вещей, но

Я вылетела из аудитории как на крыльях и тут же в ужасе замерла перед дверью. В конце длинного, гулкого коридора меня поджидали Нора и ее две верные подружки. Они стояли, непринужденно опершись о стены, с довольным видом ожидая добычу, то есть меня. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Так вот оно что! Разговор в столовой был ловушкой! Она намеренно выманила меня из комнаты, зная, что я побегу прятать все ценное, и теперь ждала, чтобы отобрать мои сокровища прямо здесь!

Глава 40

Пока я в нерешительности топталась на пороге аудитории, не зная, куда деться, неожиданно увидела спешащего ко мне Тобиаса. Он был уже абсолютно трезв, его волосы были аккуратно причесаны, а дорогой камзол — чист и отглажен. Выглядел он почти прилично, если не считать вечно глуповатого выражения лица.

— Даронг! — крикнул он через весь коридор, привлекая всеобщее внимание. — Как дела? Какая там у тебя дальше лекция? Давай провожу до следующего кабинета?

Я хотела резко отказаться, но я глянула за его спину и увидела, что Нора уже решительно движется в нашу сторону. И ее злое, торжествующее лицо не сулило мне ничего хорошего. Решение созрело мгновенно. Я решительно подошла Тобиасу, вручила ему свою звенящую тяжеленную сумку, а потом взяла его под руку. Не ожидавший такой прыти Тобиас удивленно поднял брови, но я подмигнула и он расплылся в самодовольной улыбке.

— Спасибо, Тобиас, — сказала я нарочито сладким, немного жеманным голоском. — Настоящий благородный человек всегда придет на выручку и спасет даму от... ну, скажем, от злой драконицы.

Тобиас, слегка ошалев от моего внезапного напора и неожиданного веса сумки, перевел взгляд на Нору и громко фыркнул.

— Драконица? — он презрительно скривился. — Да она не драконица, она гриф-падальщик. Питается чужими сплетнями и огрызками подслушанных разговоров.

Я удивленно посмотрела на Тобиаса. Ничего себе! Кажется, у кого-то личные счеты.

Пересмеиваясь и обмениваясь колкостями, мы пошли по коридору, оставляя позади окаменевшую от ярости и, я уверена, дикого унижения Нору. По пути, пользуясь моментом, я попыталась выведать у Тобиаса, что же такого страшного и непоправимого сделал Шантуа Норе и ее подружкам. Но он тут же замкнулся, его лицо стало непроницаемым.

— Не моя это тайна, — буркнул Тобиас, глядя прямо перед собой. — И о Шантуа я сегодня говорить не хочу и не буду. — Он посмотрел на меня сбоку, и его глаза блеснули непонятным торжеством. — Я вот бы не прочь погулять с тобой после занятий. Можем даже до города доехать. Он маленький, конечно, но там все же есть парочка неплохих таверн.

Я хмыкнула.

— О, думаю, в тавернах ты очень хорошо разбираешься!

Я засмеялась, глядя не его обиженное лицо с надутыми губами, но тут машинально оглянулась и невольно ускорила шаг. Нора с подружками, как тени, шли за нами по пятам, не скрывая своего намерения.

— Согласна, — быстро сказала я. — Но при одном условии: после лекций ты проводишь меня в подвал к господину Краунку. А пока возьмешь это с собой. — Я забрала у него сумку, быстренько, на ходу, вытащила оттуда пару самых нужных учебников и свитков, и снова вручила ему.

После всех лекций, на которые Нора, к моему глубочайшему удивлению, так и не явилась, я встретилась с Тобиасом у условленного места — у громадной статуи основателя академии в главном холле. Первым делом я открыла сумку и заглянула внутрь, быстро пересчитывая пузырьки и проверяя, не распечатаны ли мешочки.

— Как ты смеешь? — Тобиас нахмурился, и его обычно глуповатое лицо исказила искренняя, почти детская обида. — Не доверять слову дворянина? Если бы ты была аристократкой, то я бы смертельно обиделся, но раз ты крестьянка… — он презрительно скривился, а у меня во рту стало кисло от воспоминаний о некоторых «благородных друзьях». Слишком часто в аристократической среде выгода перевешивала все наносное благородство. — Запомни, Виктория, слово дворянина крепче… — Тобиас замер судорожно подыскивая слово для красивого сравнения, но увидел, что я начала расплываться в улыбке, с обидой продолжил: — Я тебе жизнь, можно сказать, спас от этих стервятников!

Я тут же сделала виноватое лицо и примирительно сказала:

— Извини, Тобиас. Просто... привычка. Привыкла никому не доверять. Слишком много раз обжигалась.

Он что-то недовольно пробормотал, но все же проводил меня до владений Краунка. И по дороге, видимо, чтобы разрядить обстановку, вдруг начал шутить. Шутки были неуклюжими, плоскими и в основном касались внешности других студентов или преподавателей. Я из вежливости тихо посмеивалась, кивая. Потом он неожиданно предложил в ближайшие выходные сходить в кофейню.

— Там мило. И вино подают получше, чем в… в общем получше. — Неожиданно Тобиас покраснел до корней волос и выпалил, глядя куда-то мимо меня: — А на Осенний бал... ты пойдешь со мной? В смысле, я приглашаю тебя.

— Мне нужно подумать, — ответила я, стараясь выиграть время и придумать, как бы помягче отказать. — Дай мне подумать до вечера.

— Ладно, — он кивнул, и тут его лицо озарилось внезапной догадкой. — А, понимаю! — воскликнул он с такой уверенностью, будто разгадал величайшую тайну мироздания. — Тебе нечего надеть! Так ведь? Не беда! У моей старшей сестры — ну, ты понимаешь, у нее целый гардероб, платьев — завались! Я могу незаметно одолжить для тебя одно! Она и не заметит!

От этих слов, произнесенных с самой искренней, глупой готовностью помочь, во мне взыграла вся моя затоптанная, но не добитая аристократическая гордость. Предложение было оскорбительным до глубины души. Платье с чужого плеча? Как последней нищенке?

— Благодарю за столь трогательную заботу, — сказала я ледяным тоном, в котором отчетливо зазвучала сталь. — Но я как-нибудь сама разберусь со своими нарядами. До вечера.

Я резко развернулась и ушла, не оглядываясь, оставив его стоять с раздражающей меня до нервного тика обидой на лице.

На отработке у Краунка меня ждал новый, неприятный сюрприз. Грегори Шантуа не явился на обязательные работы. И, как сообщил мрачный завхоз, плюясь в стоящее рядом ведро, сегодня его не будет, и вообще, неизвестно, когда будет.

Меня без лишних слов отрядили на кухню, где я под бдительным взором угрюмой поварихи и

По пути в свою комнату я постоянно нервно оглядывалась, чувствуя на себе тяжелый, пристальный взгляд. И когда из-за темного поворота, ведущего в заброшенное крыло, бесшумно, как призрак, вышел Барсик, я чуть не заплакала от облегчения и какой-то иррациональной радости. После письма Лизи мое инстинктивное доверие к здоровой черной кошке весьма укрепилось.

Вместе идти было значительно веселее. Барсик важно ступал чуть впереди, помахивая хвостом, а я послушно шла за ним. Так и дошли до нашей тайной лаборатории. Я, озираясь, заперлась внутри и спрятала свои сокровища в одной из соседних, пыльных и явно давно не посещаемых комнат, завалив их обломками старой мебели.

Вернувшись в свою комнату, я с порога увидела на столе небольшой, аккуратно завернутый в коричневую бумагу сверток. Сердце испуганно екнуло. Развернула его дрожащими пальцами и удивленно зависла. Там лежали те самые, недостающие, редкие и дорогие компоненты для «Эликсира Сирены».

Значит, Шантуа все-таки был здесь! Заходил и просто бросил ингредиенты на стол, даже не дождавшись меня, не оставив ни записки, ни объяснений! Горячая ярость закипела во мне с новой силой. Он решил завязать с нашим «синдикатом»! Считает, что выполнил свой минимум, бросил мне кость, как голодной шавке, и все на этом?! Я смахнула злые слезы, сдерживаясь, чтобы не запулить дурацкими травами Шантуа.

В этот момент в дверь постучали. Я испуганно, почти рефлекторно, сунула сверток в глубокий карман платья и, сделав глубокий вдох, распахнула дверь, ожидая увидеть торжествующую физиономию Норы. Но на пороге, переминаясь с ноги на ногу с глупой улыбкой, стоял Тобиас.

— Ну что, погуляем? — спросил он. — Я знаю, где...

— Я устала, Тобиас, — резко перебила я его, чувствуя, как голова раскалывается от напряжения. — Устала на отработке, а мне еще к завтрашним занятиям готовиться нужно. Куча всего навалилась.

— Ладно, — он помрачнел, но ненадолго. — А на бал? Ты подумала? Ты идешь со мной?

И тут, сама не ожидая от себя, движимая какой-то истеричной, отчаянной потребностью сделать что-то назло Шантуа, Норе, всей этой несправедливой жизни, я выпалила:

— Да. Иду.

Глава 41

Тобиас просиял и тут же, захлебываясь, снова заговорил про платье своей сестры, про то, какое оно красивое и как мне обязательно подойдет. Я, не в силах больше выносить этот поток унижений, буквально вытолкала его за дверь.

— Я сама что-нибудь придумаю! — почти крикнула ему в спину и с силой захлопнула дверь, повернув ключ.

И сразу же, в гробовой тишине комнаты, меня накрыла волна горького, беспросветного раскаяния. Зачем? Зачем я это сделала? Я металась по крошечной комнате, ломая руки, чувствуя, как накатывает паника. Голова пульсировала от накатывающей боли, я прижала ладони к глазам, пытаясь хоть немного ее уменьшить.

За эти недели я так привыкла, что рядом появились надежные близкие люди. Но сначала Лизи ушла, даже не попрощавшись, теперь Шантуа. И я снова осталась одна. Вот что я буду делать одна с этим наваренным на продажу зельем? А все этот Шантуа! Из-за него я ввязалась в этот конфликт с Норой! И теперь я еще вынуждена идти на бал с этим... этим Тобиасом! Я хотела всхлипнуть, но неожиданно закашляла.

А может, ну их всех?! Я же и без Шантуа как-то жила. Вот и сейчас у меня одно все замечательно получится. Я остановилась, выдохнула. Нужно выпить обезволивающее и действовать. Я покопалась в сумке, достала порошок и развела в воде. Едва выпила, как боль немного притихла, не ушла совсем, переходя на шею, но чувствовалась, как будто через вату.

И тут в мою посветлевшую голову пришло отчаянное безрассудное решение. Я буду варить «Эликсир Сирены» сама. Сейчас. Немедленно. Пока не передумала. Пока не испугалась. Сварю, продам и буду блистать на этом дурацком балу! Куплю себе приличное платье, которое не отправила на свалку прежняя владелица. Если все пойдет хорошо, то я даже смогу сдать наряд обратно в магазин, а деньги вышлю маме или сестрам.

А магия? А что магия? Я же уже чувствую ее. Иногда. Вот и поработаю как раз с ней. Может, позлюсь на Шантуа, это обычно помогает.

Вся на нервах, с трясущимися руками, я снова, уже в который раз за этот бесконечный день, потащилась в тайную лабораторию. По дороге чихнула несколько раз подряд и с тоской поняла, что горло першит по-настоящему, и кроме головной боли, в теле появилась неприятная ломота.

В лаборатории, дрожа от холода и нервного напряжения, я поставила вариться основу для зелья в небольшом котле, который заботливо приготовил в прошлый раз Шантуа. Пока зелье медленно нагревалось, я закрыла глаза и изо всех сил, до головной боли, пыталась почувствовать в себе хоть искру магии, чтобы зарядить зелье на финальном, самом важном этапе. Я напрягала каждую мышцу, представляла себе потоки энергии, вспоминала то блаженное ощущение легкости от пробежки. Но внутри была лишь пустота, холод и нарастающее, гнетущее чувство полного бессилия.

Ничего не получалось. Я билась об эту невидимую, но непреодолимую стену до изнеможения, пока у меня не потемнело в глазах, и не закружилась голова от бесплодных усилий. В конце концов, я плюхнулась на какую-то пыльную, сломанную табуретку в углу и разрыдалась. Горько, безнадежно. Рыдала о своей сломанной жизни, о предательстве, о несбывшихся надеждах.

И тут я почувствовала легкое, настойчивое прикосновение. Удивленно подняла голову. Барсик? Откуда он здесь. Кот подошел и терся своим боком о мою ногу. Я сползла на грязный каменный пол, обняла его теплое, пушистое тело и уткнулась лицом в его шею, продолжая рыдать. Он сидел смирно, лишь изредка поворачивал голову и тыкался мокрым носом в мою щеку, словно пытаясь утешить. И это у него прекрасно получалось. Я выплакала все свое разочарование, весь страх, всю накопившуюся злость, и стало чуть легче.

Когда слезы, наконец, иссякли, я поднялась, чувствуя себя абсолютно разбитой, с заложенным носом, тяжелой больной головой и сосущей пустотой внутри. С обреченным

Я снова изо всех сил пыталась разбудить магию. Ничего. Пустота. И тут Барсик, будто почувствовав мое отчаяние, снова подошел, лениво потягиваясь, и с силой потерся о мои ноги, громко мурча. И в тот же миг, будто в ответ на его прикосновение, внутри меня что-то забурлило, замурлыкало в ответ! Слабый, едва уловимый, но совершенно отчетливый всплеск магии! Я, не раздумывая, не анализируя, с ходу направила его в котел. Зелье ярко, почти ослепительно вспыхнуло ярко-розовым и зашипело, переливаясь перламутром.

Я тут же, перенаправила пробудившуюся магию внутрь себя, пытаясь вылечить набирающую обороты простуду. Эффект был, но слабый, словно капля в море — голова немного прояснилась, туман перед глазами рассеялся, но противное першение в горле и ломота в костях никуда не делись. Я была счастлива и от этого крошечного успеха. Простуда магией лечилась очень плохо. Вернее почти совсем не лечилась.

Но моя эйфория длилась недолго. Я снова пыталась прикоснуться к коту, гладила его, заглядывала в его умные зеленые глаза, но больше никаких, даже самых слабых всплесков магии внутри себя я не ощутила. Это было разовое чудо, связанное с Барсиком.

Собрав последние силы, я разлила готовый, переливающийся «Эликсир Сирены» по маленьким стеклянным пузырькам. Один из них, самый красивый, с особенно яркими и плавными переливами, я оставила себе, сунув в тот же карман, где лежали остатки редких компонентов от Шантуа. Перед глазами снова, как навязчивая галлюцинация, встало его наглое, самодовольное лицо с хищной ухмылкой.

Я мысленно фыркнула. Наверняка, он пойдет на бал со своей грудастой блондинкой, раз я ему тогда отказала. И правильно сделала. И тут до меня, наконец, дошло. Меня, Викторию Даронг, пригласили на бал уже двое парней. Если раньше, в моей прошлой жизни, я могла бы подозревать, что это из-за положения семьи или размера приданного, то теперь, когда я была никем, без гроша в кармане, это могло быть только из-за моей собственной, неподдельной красоты и неотразимого обаяния. Я захохотала. Вот точно! Именно красота и обаяние! Эта мысль подняла мне настроение. Действительно, чего это я прибедняюсь. Внешностью меня боги не обделили.

В приподнятом, хоть и несколько нервном, состоянии я направилась в свою комнату, мечтая наконец-то рухнуть в постель. Но Барсик, мой верный четвероногий страж, вдруг перегородил мне дорогу к лестнице, ведущей в наше крыло. Он выгнул спину, шерсть встала дыбом, и он зашипел, глядя вглубь коридора. Я остановилась, затаив дыхание, и тут же услышала приглушенные голоса. Прислушалась. Так, там точно была Нора и кажется Роза. Они стояли этажом выше, прямо у входа в наше крыло, не подозревая, что их слышно.

—...точно знаю, что она что-то прячет, — доносился злой, сдавленный шепот Норы. — Сегодня таскалась с этой сумкой, как с самым величайшим сокровищем. Я говорю, что нужно обыскать комнату! Наверняка, она все назад вернула. Куда ей еще нести это.

— А если она не снимет защиту? — неуверенно спросила Роза. — Как ты ее заставишь пустить себя внутрь?

— Найдем способ. Я не хотела бы идти к завхозу. Он наверняка заинтересуется всей этой историей. Заставим ее саму снять. А в крайнем случае, я договорюсь с одним парнем с факультета огня. Он за пару серебряных монет любую дверь вскроет. Лишь бы платили.

Глава 42

У меня похолодело внутри, и по спине пробежали ледяные мурашки. Значит, они не отступили. Кот, видя мой испуг, потянул меня за рукав в противоположную сторону, в темный, неосвещенный коридор. Мы подошли к двери в пустующую ночью комнату для самостоятельных занятий. Внутри было пыльно и пахло старыми книгами. Он подвел меня к одному из окон. Оно было незаперто. Мы с трудом, я — царапая руки, он — грациозно запрыгнув, выбрались на узкий, мокрый карниз. Под проливным дождем, прижимаясь к холодной стене, мы медленно, шаг за шагом, добрались до окна моей комнаты. К счастью, я его не закрывала на шпингалет. Дернула створку, ломая ногти, и едва не свалилась вниз, когда она неожиданно поддалась.

Я влезла внутрь, промокшая, продрогшая, вся в ссадинах. Переоделась в сухое и тут же рухнула в постель, накрывшись с головой одеялом.

И тут в дверь опять застучали.

— Кто там? — спросила я хрипло, с трудом высовывая голову из-под одеяла.

В ответ — тишина. Кажется, это Нора проверяла в комнате ли я. Но раз она так скромно молчит, то и я больше на стуки отзываться не стала. Поздно уже. Пусть утром приходит. Я повернулась на бок и, закрыв глаза, попыталась уснуть. Уставшее тело молило об отдыхе, но в голове все крутился подслушанный разговор о студенте с факультета огня, который мог сломать защиту на двери. Так незаметно я и уснула, всю ночь убегая от каких-то пожаров.

Утром я с тоской поняла, что вчерашнее лечение магией не помогло. Вернее, помогло, но лишь немного. Простуда взялась за меня всерьез. Я кашляла, чихала, голова раскалывалась, а все тело ломило, будто меня всю ночь били палками. За окном по-прежнему моросил противный, тоскливый дождь, превращая день в сумерки. Вдруг раздался громкий, настойчивый стук в дверь. С трудом поднявшись с постели, словно столетняя старуха, я открыла ее.

Никого. Зато на полу, прямо перед дверью, стояла огромная корзина с цветами. Это были мальники. Я любила крупные бархатистые бутоны, цвета самой темной ночи, с ярко-красной сердцевиной. Только один раз мне их дарили. Скромный букетик. Но такой — никогда. Мне под дверь поставили баснословно дорогой букет с мальниками очень редкого сорта: черные, отливающие синевой, лепестки были исчерчены ядовито-алыми прожилками.

Цветы были ослепительно, пугающе красивы. И смертельно опасны в своем естественном виде. Чтобы их можно было дарить, их обрабатывали сложной, дорогостоящей магией, нейтрализующей яд. Стоили такие цветы целое состояние, и позволить их себе мог лишь кто-то очень богатый. Сердце у меня екнуло и бешено заколотилось. Такие цветы мог прислать только Грегори Шантуа.

Я, кашляя, с трудом занесла тяжелую корзину в комнату, роясь среди прохладных, упругих лепестков в поисках хоть какой-нибудь карточки, открытки, знака. Но ее не было. Ничего. Только эти великолепные, молчаливые, ядовитые цветы. В этот момент в открытых дверях

Тот, недовольно щурясь, осмотрел меня, пощупал лоб, заставил показать язык, послушал дыхание.

— Ангина, — заключил он без эмоций. — И порядочное воспаление, которое уже тянется к бронхам. Вам, барышня, нужно немедленно отправляться в лекарское крыло. И без разговоров. Будете лечиться минимум на неделю. Магия в вашем случае малоэффективна.

С тоской, чувствуя себя абсолютно разбитой, я кое-как собрала нехитрые вещи и позволила отвести себя в больничное крыло. Неделя прошла в тумане жара, горьких микстур, тоскливого лежания в одиночной палате под белой, безликой стеной и под присмотром суровой сиделки.

Меня выписали за день до бала, выдав целую кипу рекомендаций и предписаний «беречься от сквозняков» и «не перенапрягаться».

Я вышла из здания лекарского крыла, вдохнула полной грудью свежий, прохладный воздух. Просто прекрасно! Как замечательно он пахнет дождем и мокрой листвой. Я замерла, впитывая серый дневной свет.

И тут мое сердце едва не остановилось. Перед входом, по разные стороны от главной дорожки, словно две статуи, олицетворяющие мой раздираемый противоречиями внутренний мир, стояли двое. Слева, прислонившись к стволу старого вяза, стоял Грегори Шантуа. Он был в своей неизменной, безупречно сидящей черной одежде. На губах блуждала привычная самоуверенная ухмылка. Справа, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках нелепый и трогательный букет простых полевых цветов, стоял Тобиас. С растерянной, но полной надежды улыбкой.

Я просто остолбенела, не в силах сделать ни шагу, чувствуя, как земля подо мной пошатнулась.

Глава 43

Мир сузился до этой узкой дорожки и двух мужчин. Сердце принялось колотиться где-то в горле, сбивая и без того хриплое дыхание. Что делать? К кому подойти? Мелькнула трусливая мыслишка вернуться обратно в лекарское крыло и забаррикадироваться в палате, чтобы ничего не выбирать. Но я ей не поддалась, Блэквальды не прячутся от опасности. Я задрала подбородок и сошла с крыльца, поглядывая на моих поклонников с подозрением. Сговорились, гады!

Шантуа, не меняя позы, медленно, с преувеличенной учтивостью, поклонился. Его ухмылка стала чуть шире. Он явно наслаждался моим замешательством. Я чувствовала по отношению к нему непонятную вину, и Шантуа явно наслаждался этим.

Тобиас, напротив, сделал неуверенный шаг вперед, протягивая свой жалкий, по сравнению с роскошной корзиной мальников, букетик. Ромашки и васильки выглядели трогательно, только были ужасно измяты, как будто он прятал букет за пазухой.

— Виктория! — крикнул он, и его голос прозвучал слишком громко в звенящей тишине. — Я так волновался! Ты... ты хорошо выглядишь!

Он соврал. Я-то знала, что выгляжу не очень: бледная, исхудавшая за неделю, с синяками под глазами. Но в его лжи была такая искренняя забота, что у меня в груди потеплело.

Шантуа не спешил. Он дождался, пока Тобиас замолчит, и произнес тихо, но так, что каждое его слово я услышала с идеальной четкостью:

— Рад видеть вас на ногах, госпожа Даронг. Вы позволите проводить вас? Нам есть что обсудить. По делу.

У него всегда дела на первом месте. Я вздохнула. Действительно, для чего он еще мог прийти, только для того, чтобы напомнить о клятве, о моем долге. И нашей совместной работе в подпольной лаборатории.

Я стояла и не могла сделать дальше ни шага. Мысленно я рвалась к Шантуа из-за чертова долга, клятвы, из-за моей непослушной магии… ненормального притяжения, в котором я боялась признаться даже перед собой. Но ноги, предав меня, сделали шаг в сторону Тобиаса.

Не потому, что я так хотела. А потому, что он был безопасен. Потому, что с ним не нужно было быть настороже. Потому что его простые полевые цветы не обжигали, в отличие от ядовитой красоты мальников.

— Господин Шантуа, встретимся позже. Возможно завтра, — сказала я Грегори и перевела взгляд на другого своего поклонника. — Тобиас, — выдохнула я, и мой голос сорвался в хриплый кашель. — Спасибо за цветы.

Я приняла его букет. Пальцы дрожали.

Шантуа не изменился в лице. Все та же застывшая кривая улыбка. Но в его глазах на миг мелькнуло разочарование. И погасло. Он медленно кивнул мне с ледяной вежливостью, повернулся и ушел. Его темный плащ развевался на влажном ветру. Он уходил, не оглядываясь, и каждый его шаг отдавался в моем сердце гулким эхом.

Я чувствовала себя последней дрянью.

— Он тебе не пара, Виктория, — тихо и горячо прошептал Тобиас, глядя мне в глаза. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Как на вещь.

— А ты? — огрызнулась я, все еще глядя в спину удаляющемуся Шантуа. — Как ты на меня смотришь?

— Как на чудо, — без тени сомнения ответил Тобиас.

От такой прямолинейности у меня перехватило дыхание. Я устала. Я была еще слаба после болезни. Возможно, я только что совершила большую ошибку, оттолкнув Шантуа, и теперь стояла с букетом ромашек, чувствуя себя абсолютно потерянной.

— Послушай, Тобиас... насчет платья... — начала я, пытаясь вернуться к хоть какой-то почве под ногами.

— Все готово! — обрадовался он, сразу же оживляясь. — Сестра прислала. Оно просто волшебное! Пойдем, я тебе отдам!

Он схватил меня за локоть, и я, не сопротивляясь, позволила ему повести себя прочь от этого места, от тени Шантуа, нависшей над моим будущим. Но я знала — это не конец. Он еще напомнит о себе. И этот долг придется оплачивать. Завтра — бал. Я решила, что пусть все будет, как будет и сжала в кармане пузырек с «Эликсиром Сирены».

Дорога до комнаты в общежитии показалась бесконечной. Наконец, я открыла ставшую родной дверь и застыла на пороге. Здесь царил полный разгром. Кто-то основательно потрудился. Вещи были выброшены из шкафа, постель сдернута, содержимое тумбочки валялось на полу.

Словно парализованная, я стояла на пороге, не в силах сделать шаг. Это была Нора. Должна была быть она. Обыск, о котором они с Розой шептались. Они все-таки решились его провести.

Слезы подступили к глазам, но я сжала кулаки и с силой вытерла их тыльной стороной ладони. Нет. Я не дам им удовольствия видеть меня сломленной. Собрав всю свою волю, я шагнула в комнату, под ногами хрустела рассыпанная крупа и остатки каких-то трав. Кажется, это была моя чайная смесь от простуды и какие-то засушенные травы, которые я хранила в шкатулке. Аромат мяты и ромашки распространился по комнате.

И тут я услышала. Тихий, настойчивый скрежет по стеклу. Словно кто-то царапается.

Барсик! Мой единственный друг! Я с облегчением бросила тряпку и подошла к окну, уже протягивая руку, чтобы откинуть шпингалет.

И застыла.

За мутным, запотевшим стеклом, озаряемый бледным слабым светом солнца, стоял Грегори Шантуа. Его темные волосы были растрепаны ветром, а на лице застыло нетерпение. Он постучал костяшками пальцев по стеклу, и звук был таким же твердым и холодным, как его взгляд.

Мое сердце бешено заколотилось. Открывать? Не открывать? Он видел, что я здесь, видел мое замешательство. Я металась взглядом между ним и дверью, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Шантуа что-то сказал, слов я не разобрала, но по движению губ поняла: «Открой. Сейчас же». Брови сошлись в одну линию. Если я не открою, он просто разобьет стекло.

Что ж, прятаться бессмысленно. С глухим щелчком я повернула ручку и распахнула створку. Ледяной воздух ворвался в комнату.

— Неужели ты всерьез решила меня не пускать? — зло спросил он.

Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, и отвернулась, делая вид, что продолжаю уборку.

— Я не обязана тебя пускать. Это так то девичья спальня. Ты вообще не имеешь права здесь находиться.

Шантуа перепрыгнул через подоконник. Его движение было таким стремительным, что я инстинктивно отпрянула.

— Напоминаю тебе о клятве, Виктория. Ты дала слово помогать мне и слушаться.

Глупая, наивная девочка! Злость, копившаяся весь вечер, наконец, прорвалась наружу.

— Клятва не обязывает меня любить тебя! — выпалила я и тут же осеклась, чувствуя, как горит все лицо. Что я несу? Я задрала подбородок и независимо сказала: — Говори, зачем пришел и выметайся! Видишь, я занята.

И тут произошло странное, лицо Грегори озарила самая настоящая, не притворная улыбка. Он рассмеялся, коротко и тихо.

— Любить? — переспросил он, и в его голосе зазвучала издевка, но уже беззлобная. — Кто бы мог подумать. Ну что ж, признание засчитано.

Я была готова провалиться сквозь землю. Чтобы скрыть смущение, я грубо спросила:

— Давай быстрее! Мне не интересны твои глупые догадки!

— А почему ты не спрашиваешь, где я был все это время? — он склонил голову набок, изучая мое покрасневшее лицо.

— Это не мое дело, — пробормотала я, отворачиваясь к разгромленному шкафу.

— Я мог бы и обидеться и ничего тебе не передать, но я не такой. Вот, — он достал из внутреннего кармана камзола конверт и протянул мне, — держи. От твоей беглой подружки.

Я с недоверием взяла конверт. От Лизи? Я тут же сорвала печать и жадно пробежалась глазами по строчкам. Вчиталась, и сначала мое лицо вытянулось от удивления, а потом глаза полезли на лоб.

Глава 44

«Дорогая Вики! — писала Лизи своим размашистым почерком. — Сообщаю тебе невероятную новость. Я вышла замуж за Феликса Нелавиля. Но это НИЧЕГО не значит! Я ненавижу его больше всех людей на свете и обязательно от него сбегу. И разведусь! В замке, надо сказать, очень весело, приняли меня хорошо, все чрезвычайно доброжелательные. Приезжай на каникулах погостить, будет здорово! Целую, твоя Лизи».

Я оторвалась от письма и уставилась на Шантуа, который наблюдал за моей реакцией с явным удовольствием.

— Она... она сошла с ума? — выдавила я.

— Вполне возможно, — весело согласился он. — Но на их свадьбе, куда я имел честь быть приглашенным, выглядела вполне нормально. Ну, разве что была не очень веселой. Как, впрочем, и жених.

— Что происходит, Грегори? — спросила я, чувствуя, как голова идет кругом от этой новости.

— Это не моя тайна, — пожал он плечами. — И советую тебе тоже не особо распространяться об этой свадьбе.

В этот момент из коридора донесся звук шагов и приглушенные голоса. Шантуа мгновенно насторожился, его веселье как рукой сняло.

— Пойдем.

— Куда? — растерялась я.

— Гулять, — он снова обернулся к открытому окну. — Через окно. Так быстрее.

Мысль снова лезть на этот карниз вызывала ужас. Но мысль, что сейчас в комнату зайдет Нора с подружками и будет глумиться пугала больше. Сжав зубы, я перекинула ногу через подоконник и ступила на узкий, мокрый выступ. Шантуа последовал за мной, бесшумно прикрыв окно снаружи.

Ветер, казалось, стал еще злее. Он пробирался под тонкую ткань моего платья, заставляя зубы стучать в такт учащенному сердцебиению. Я прижалась спиной к холодной стене, стараясь не смотреть вниз, на темную от дождя брусчатку двора. Мы медленно, как два крабика, двинулись вдоль стены. Камень под ногами был скользким от намерзающего льда.

Внезапно Шантуа остановился возле соседнего окна, ведущего, судя по всему, в пустую аудиторию. Пока он возился с рамой, я вся дрожала, чувствуя, как немеют пальцы. И тут он накрыл меня плечи своим тяжелым камзолом.

Меня окутала волна тепла и его запаха. Цитрусы, мускус, дорогое мыло и что-то неуловимо мужское, опасное. Я инстинктивно втянула воздух, и по телу разлилась странная, сладкая истома. Пальцы сами сжали ткань, прижимая ее к лицу. Это было ошибкой. Голова закружилась, в животе запорхали бабочки, а колени подкосились.

«Соберись! — приказала я себе. — Ты на карнизе, в шаге от бездны!» С силой выдохнув, я прогнала наваждение и судорожно закуталась в камзол, пытаясь согреться.

Наконец, Грегори открыл окно, и мы ввалились внутрь, в темную, пыльную аудиторию. Я прислонилась к стене, переводя дух, пока он осматривался. Затем он подошел к одной из панелей, нажал на незаметную глазу неровность в камне, и часть стены бесшумно отъехала, открывая узкий, чистый проход.

— Откуда ты знаешь о нем? — удивилась я.

— Кое-кто открыл мне несколько секретов, — уклончиво ответил он, шагая внутрь. — Но можешь не беспокоиться, декан Нелавиль в курсе и полуофициально разрешил мне пользоваться некоторыми участками тайных переходов для своих нужд.

Обида снова кольнула меня.

— Ты похож на коробочку с секретами, Грегори, — я ехидно заметила, идя за ним по узкому проходу. — Смотри, как бы не лопнуть.

Он тихо рассмеялся в ответ, но промолчал. Стены прохода были испещрены аккуратными надписями, указывающими направления. Мы свернули налево, в сторону западного крыла. Выйдя почти у нашей тайной лаборатории.

Выйдя наружу, мы оба замерли. Дверь в западное крыло была грубо вскрыта,

— Все... все пропало, — прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Но тут я вспомнила постоянно преследующее меня ощущение слежки. Кто этот варвар?!

— Я... я кое-что перепрятала, — сказала я, хватая Шантуа за рукав. — В соседнюю аудиторию, за запасным шкафом.

Мы заглянули туда. Тайник был нетронут. Несколько аккуратно упакованных склянок с зельями стояли в полной сохранности. Грегори с облегчением выдохнул.

— Не будем пока забирать. Зелье для памяти нам понадобится еще не скоро.

Но его непонимание задело меня за живое.

— Я успела еще кое-что сварить к балу, — гордо заявила я, задирая подбородок. — «Эликсир Сирены».

Его глаза расширились от искреннего изумления.

— Как?!

— А это уже мой секрет, — таинственно ответила я.

И тут его лицо исказилось от ярости. Он резко схватил меня за плечи, с силой развернул к себе.

— Надеюсь, ты не просила о помощи этого... Тобиаса? — его голос был низким и злым, пальцы болезненно впивались в плечи.

Сердце заколотилось в бешеном ритме, но на этот раз не от страха, а от гнева. Я вырвалась из его хватки.

— Нет! Мне помог кое-кто другой. Пушистый.

На его лице промелькнуло понимание, и он облегченно вздохнул, отпуская меня. Но его злость не утихла.

— Чтобы не смела связываться с этим Тобиасом, ясно? Если вздумала идти с ним на бал — немедленно откажись.

— И почему это? — раздражённо спросила я, вглядываясь в его напряженное лицо.

И тут до меня дошло. Это была не забота. Это была ревность. Грубая, примитивная, мужская ревность. Я ему была совершенно не нужна, он просто хотел прогнать соперника! Шантуа упрямо молчал, и это молчание было лучшим подтверждением.

Недовольные друг другом, мы пошли дальше. Грегори сказал, что ему нужно найти господина Краунка. Я ехидно поинтересовалась, не нужно ли ему отдать справку об отсутствии. Он, казалось, развеселился и ответил, что примерно так.

Мы обшарили все подвалы, кухню, прачечную, склады во владениях господина Краунка, но его так нигде и не нашли. Наконец, мы с Шантуа подошли к жилым комнатам завхоза. Дверь была приоткрыта. Грегори, крикнув:

— Добрый день, господин Краунк! — осторожно отворил ее.

Господин Краунк лежал ничком на полу у порога в луже темной, почти черной крови. На его голове виднелась рана со слипшимися от крови седыми волосами.

Глава 45

Я испуганно ахнула и отступила на шаг. А Шантуа мгновенно преобразился. Он подскочил к старику, присел, приложил пальцы к его шее.

— Пульс есть! — резко крикнул он мне. — Беги за помощью! Быстро!

Я не помнила, как выбежала в коридор. В глазах стоял туман. Я наткнулась на кого-то из работников и, задыхаясь, выкрикнула, что господин Краунк ранен. Началась суматоха. Прибежал лекарь, какие-то преподаватели.

В сутолоке, в темноте бокового коридора, я вдруг увидела две горящие зеленые точки. Барсик. Он сидел, как статуя, и смотрел прямо на меня.

— Барсик! — я позвала его, но он лишь отступил в темноту коридора.

Тогда я подскочила к Шантуа, хватая его за рукав.

— В том коридоре прячется Барсик. Он мог что-нибудь видеть! Возможно он узнал нападающего!

Грегори сурово посмотрел на меня.

— Не вмешивайся. Иди в свою комнату. И никуда, слышишь, никуда не ходи с Тобиасом.

И снова эти приказы! Словно я никто! Как будто я его собственность! Как будто Шантуа имеет право указывать! Обида, горькая и едкая, подступала к горлу комом. Он ничего мне не рассказывает, держит в неведении, как последнюю дурочку, а потом разбрасывается приказами.

Я зло отвернулась и, не прощаясь, побрела прочь, чувствуя, как подступают к глазам слезы гнева и обиды. Они все делают вид, что я пустое место. Шантуа со своими секретами. Теперь еще и этот несчастный Краунк, которого бесконечно жаль... А кот... Барсик точно что-то знает. Нужно найти его. Так и сделаю, только позже.

Я решила не лезть обратно через окно в свою комнату, а войти как все через дверь. В коридоре, напротив нее я увидела караулящего меня Тобиаса. Этого только не хватало! Он мне до смерти надоел! Назойливый и туповатый. Но, назло Шантуа, я все же остановилась.

Тобиас просиял и протянул мне коробку с платьем.

— Вот я принес! Платье сестры. Оно будет великолепно на тебе смотреться!

— Спасибо, но я не могу это принять, — попыталась я отказаться, но он настаивал.

— Виктория, подожди. Я понимаю, ты не хочешь принимать... подачки. Но это от чистого сердца. Я просто хочу, чтобы ты пошла на бал и повеселилась. Ты была так печальна все эти дни. Ты заслуживаешь один вечер, чтобы забыть о всех проблемах. Пожалуйста.

Он говорил так искренне, так убедительно, глядя на меня своими честными серыми глазами. И в его словах не было ни капли насмешки или высокомерия. Только желание сделать мне приятно. И я, измученная, обиженная на весь белый свет, поддалась этому простому человеческому теплу.

— Хорошо, — тихо согласилась я, принимая коробку. — Спасибо.

Тобиас широко улыбнулся, сказал, что у него еще есть дела, и убежал, пообещав зайти завтра. А я зашла в свою комнату, все еще похожую на поле боя, и с отчаянием посмотрела на бардак. Платье я бросила на кровать, даже не открывая коробку, и снова принялась за уборку, теперь уже медленную, отнимающую последние силы.

Мысли путались. Кто напал на Краунка? Зачем? Нужно найти Барсика, он — ключ ко всему этому. Наверняка, он видел нападавшего, это же был чужой человек, незнакомый. Барсик мог его учуять.

О Шантуа я старательно не думала. Вместо этого я вспомнила про письмо Лизи. А потом вдруг припомнила, как она рассказывала о поцелуях с деканом Нелавилем после тайной вечеринки и на отработках. М-да. Видимо, декан еще тогда влюбился в Лизи и придумал этот дурацкий перевод, чтобы увезти ее и тайно жениться. Романтично, хоть и очень странно. А зная Лизи, если бы ей все так не нравилось, она бы уже давно сбежала в академию.

К концу уборки я едва держалась на ногах. Слабость после болезни накрыла с головой. Я даже не стала ужинать, просто скинула с себя одежду, повалилась на постель и провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Сквозь дрему мне почудилось, что Нора чем-то шуршит в комнате. Мелькнула мысль о платье: «Наверное, режет. Ну и пусть. Не пойду тогда, и ладно». Но сил, чтобы проснуться и проверить, не

Утром я с удивлением обнаружила, что коробка с платьем стоит на столе нетронутой. Я открыла ее и ахнула. Платье было действительно прекрасным. Нежный персиковый шелк, тончайшая вышивка, воздушные цветы из прозрачной ткани на юбке... Я мысленно извинилась перед Тобиасом за свои подозрения.

Развернув платье, я приложила его к груди и, не удержавшись, закружилась по комнате. Шелк приятно холодил кожу, складки шелестели. Меня наполнила теплая светлая радость. Несмотря ни на что, у меня есть красивое платье, и я могу пойти на бал. Я осторожно, почти с благоговением, упаковала его обратно.

На завтрак я шла с легким сердцем. Выходной, все спали, и в замке царила блаженная тишина. И сам замок преобразился! Повсюду висели гирлянды из золотых, багряных, медных осенних листьев. В воздухе пахло корицей, печеными яблоками и воском от свечей. В нишах стояли тыквы причудливой формы, а по стенам висели свежие расшитые золотом гобелены с сюжетами осенней охоты. Я шла, зачарованно разглядывая украшения, и мое настроение взлетело до небес.

В столовой тоже было красиво и почти пусто. Я заметила среди первокурсников Ани, но та, встретившись со мной взглядом, быстро отвернулась. Я с усмешкой подумала: «Прошли ли прыщи на ягодицах у любопытной девицы?»

Вернувшись в комнату, я попыталась заняться пропущенными заданиями, но не могла сосредоточиться. То и дело подходила к окну, высматривая Барсика или... кого-то еще. Но никто не приходил. Я заставила себя сесть за книги и так увлеклась, что пропустила обед. Очнулась я только тогда, когда поняла, что времени до бала осталось совсем немного.

Начиналась предпраздничная лихорадка. Я с трудом надела платье. Оно сидело на мне идеально, подчеркивая талию и плечи. Сзади был сложный шнурок, с которым я одна не справлялась. Волосы я решила оставить распущенными, лишь кое-где заколов их шпильками с жемчужными бусинами. Я крутилась перед зеркалом. Да, мои рыжие волосы немного «перекрикивали» нежный персиковый цвет, но в целом я выглядела... хорошо. Очень даже хорошо.

И тут в комнату без стука вошла Нора. Мы ненавидяще посмотрели друг на друга.

— Зашнуруй, пожалуйста, — сквозь зубы попросила я, поворачиваясь к ней спиной.

На удивление, она без возражений подошла и ловко, почти профессионально, затянула шнуровку.

— Готово, — бросила она коротко и вышла.

Тобиас все не приходил. Я начала волноваться. Беспокойно ходила по комнате, перед глазами почему-то проносились сцены, как Шантуа активно мешает Тобиасу прийти за мной. Здесь были и драки, и грубые разговоры. Но тут в дверь постучали, и я не успела накрутить себя до истерики. Обрадованная, я распахнула дверь, но на пороге стоял незнакомый парень.

Он молча вручил мне записку и удалился.

«Виктория, прости, задерживаюсь. Спускайся одна, я подойду позже, к началу бала. Твой Тобиас».

Мне это не понравилось. Это было неприлично. Пометавшись по комнате, я скомкала записку и бросила ее на стол. Что делать? Ждать здесь? Но Тобиас просил спуститься. Я слишком хотела покружиться на балу, поэтому вздохнула и наплевав на приличия вышла из комнаты.

И сразу же заметила, что на меня смотрят. Студенты, проходя мимо, перешептывались и хихикали, бросая на меня странные взгляды. Я оглядела себя. Вроде бы все в порядке. Подошла к большому зеркалу в фойе, повертелась перед ним, проверяя, не облила ли меня Нора чем-нибудь сзади. Нет, платье было чисто.

Недоумевая и чувствуя, как нарастает тревога, я решила, что все же не явлюсь на бал без кавалера. Это было просто вопиющим нарушением всех правил. И стоять здесь, на виду у всех хихикающих идиотов, тоже не хотелось. Я заметила неподалеку глубокую нишу со статуей какой-то древней богини и юркнула туда, чтобы переждать и собраться с мыслями.

И тут, вглядываясь в окружающих, я начала понимать, почему надо мной хихикали. В фойе собирались растерянные девушки из бедных семей. И на каждой... было персиковое платье. Точно такое же, как мое. Может, не совсем идентичное, но очень, очень похожее. Мы все были как сестры-близнецы, и не у одной из них я не заметила спутника.

Глава 46

Шок парализовал. Сжавшись, я стояла за статуей, и смотрела на это море персикового шелка. Я кляла Тобиаса. Кляла свою доверчивость. И тут до моего уха донеслись знакомые голоса. Неподалеку от моей ниши остановилась группа людей.

Кто-то хихикнул, и Тобиас со смехом ответил:

— Рози, милая, хватит смеяться. Главное действие еще не началось.

— Я в восторге, как изящно ты придумал проучить эту заносчивую обедневшую аристократочку, — весело пропела Нора.

— Рано радоваться, — вставила Регина. — Виктория еще не пришла.

— Комната пуста, значит, эта выскочка вот-вот заявится, — уверенно заявила Нора.

И тут незнакомый девичий голос, томный и сладкий, пропел:

— То, что ты, Тобиас, догадался нарядить наследницу Блэквальдов в одно из сотни платьев подружек невесты твоей сестры — просто гениально.

Я осторожно выглянула. В центре группки нарядно одетых девушек, сияя, стоял Тобиас. Рядом с ним — Нора, Регина, Роза и... секретарша ректора, та самая, что постоянно пилила ногти и читала любовные романы на рабочем месте.

Какое подлое предательство. Глупое, жестокое. Меня, как и несколько десятков девушек решили публично унизить. Ну, ладно! Теперь у меня личный счет к этой шайке-лейке

И тут Тобиас сказал:

— Кажется, я вижу входящую даму в персиковом. Приготовились. Сейчас начнем представление, — воодушевленно проговорил он, но присмотрелся и разочарованно протянул: — Отбой! Время поджимает, придется гнать эту дуру Викторию в бальный зал. Девчонки, разделяемся! Часть — со мной на восточный вход, часть — на северный. Не упустим ее!

Они собирались загнать меня в ловушку, окружить и добить насмешками. Паника сдавила горло. Выйти сейчас — значит попасть в их сети. Оставаться — тоже не вариант. Я могу прятаться здесь, пока они не поймут, что я уже перед входом в бальный зал. После этого меня вычислят за пару минут.

И тут я вспомнила. Потайной ход. Тот, из которого Шантуа вывел меня у западного крыла. Я снова выглянула. Проход в заброшенное крыло был свободен. Собрав всю волю в кулак, я вышла из ниши и быстрым, решительным шагом пошла туда. Чей-то возглас позади дал понять, что меня заметили. Я ускорила шаг, а потом, скрывшись из виду, бросилась бежать.

Я подбежала к тому месту стены, где должен быть вход. Но как его открыть? Я металась вдоль холодного камня, безуспешно нажимая на выступы. Сзади уже слышался топот и возбужденные голоса.

— Она побежала в западное крыло!

— Не уйдет!

Отчаяние охватило меня. Я была в ловушке.

— Куда дальше? — запыхавшись спросила Нора.

— Дальше, в закрытое западное крыло, — уверенно сказал Тобиас. — Там она устроила свою тайную лабораторию. Я уже успел туда наведаться.

Я зажмурилась. Они знали. Они все знали.

И тут до меня дошла вся глубина предательства Тобиаса. Это он разгромил мою лабораторию! Втерся в доверие, играл роль преданного щенка, а сам рылся в моих вещах, сливал информацию Норе и ее шавкам. Вся эта история с платьем... великолепный, изощренный план с унижением. Гнев подступил к горлу таким едким комом, что я едва не задохнулась. Я сжала кулаки, и ногти впились в ладони до боли.

В темноте что-то мягко коснулось моей руки. Я вздрогнула, но это был Барсик. Он тыкался мокрым носом в мои сжатые пальцы, словно пытаясь утешить. Я присела на корточки и обняла его, уткнувшись лицом в густую шерсть. Он был единственным, кому я могла доверять в этом змеином гнезде.

— Спасибо, что впустил меня, — прошептала я. — И что предупредил тогда о засаде.

Барсик тихо мурлыкнул в ответ. Я сидела так несколько минут, прислушиваясь. Шаги и голоса за стеной постепенно затихли, удаляясь вглубь заброшенного крыла. Они решили искать меня там, поэтому пока у меня было время подумать, что делать дальше.

Нужно было двигаться. Но куда? Вернуться в комнату означало снова попасть в ловушку. Идти на бал — стать посмешищем. Сама мысль о том, чтобы увидеть самодовольную рожу Тобиаса, заставляла меня содрогаться от ярости.

И тут мой взгляд упал на табличку с указателями в стене прохода. «Восточное крыло», «Западное крыло». И чуть ниже, почти незаметно, была нарисована крошечная стрелочка и несколько таинственных значков, ведущих в направлении Восточного крыла, где и находилась моя комната. Барсик, видя мой интерес, подошел к ней и потерся о стену.

— Туда? — тихо спросила я.

Кот муркнул громче. Решение было принято. Я не могла оставаться здесь, как затравленный зверек. Если уж мне суждено быть изгоем, то я буду изгоем, который действует, а не ждет, когда его прижмут к стене.

Я двинулась по узкому коридору в Восточное крыло.

Стены потайного хода, казалось, сжимались, поглощая весь воздух. Я шла, почти не дыша, прижимаясь спиной к шершавому, прохладному камню. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Голоса преследователей давно смолкли, но внутри все еще звенела та унизительная насмешка, что я слышала из ниши: «Наследница Блэквальдов в одном из сотни платьев подружек невесты». Я сжала кулаки, и ногти снова впились в ладони, едва не до крови.

И тут я увидела еще один проход, почти незаметный в полумраке, ответвляющийся вправо. Над ним были нарисованы те же странные таинственные значки, что и у входа. Кольнуло жгучее любопытство, и я сделала шаг в сторону прохода.

И тут же Барсик метнулся вперед и встал между мной и темным проемом, выгнув спину. Его зеленые глаза предостерегающе горели в полумраке. Он тихо, но настойчиво шипел, оттесняя меня назад, в сторону, что вела к моей комнате.

— Но... — начала я, но замолчала.

Барсик всегда был прав, выводил меня из беды, предупреждал об опасности. Стоило ли идти против его инстинктов? С горечью я поняла, что возможно он прав. Единственное безопасное место для меня сейчас — это четыре стены моей комнаты, как бы я ни ненавидела эту мысль. Я вздохнула, готовая подчиниться, и сделала шаг назад, в сторону основного хода.

И в этот самый момент из таинственного ответвления донесся приглушенный, но абсолютно узнаваемый голос.

—...значит, все сходится. Осталось только найти...

Это точно был Грегори.

Глава 47

Я резко остановилась, сделав вид, что поправляю слетевшую туфельку.

— Ах, проклятый каблук, — громко, для прикрытия, пробормотала я, нагибаясь.

Барсик, видя, что я отступила от запретного прохода, расслабился и на мгновение отвернулся, поглядывая вперед. Этого мгновения мне хватило. Я рванула вперед, в темный проем.

— Грегори! — крикнула я, и мой хриплый голос эхом разнесся по узкому пространству.

Недовольный рык кота послышался сзади. Я почувствовала, как он вцепился когтями в подол моего персикового платья, пытаясь удержать меня. Ткань неприятно натянулась и затрещала по острыми когтями.

И тут откуда-то сбоку появился Грегори Шантуа. Он выглядел растерянным и растрепанным, как будто только что проснулся или провел бессонную ночь. Его обычно безупречно уложенные волосы были всклокочены, а на лице застыло выражение крайнего удивления.

— Виктория? Откуда ты... — Грегори не закончил, его взгляд скользнул по мне, по моему лицу, по платью, по коту, вцепившемуся в подол. Он тяжело вздохнул и махнул рукой. — Ладно. Проходи.

Чувство облегчения волной накатило на меня. Я ускорила шаг, стараясь быстрее добежать до Грегори. Недовольный Барсик, видя, что его усилия тщетны, раздраженно хлестнул хвостом, обогнал меня и первым гордо прошествовал в проход, из которого вышел Шантуа.

Я подошла ближе. Грегори протянул руку, переплел мои пальцы со своими. Его ладонь была удивительно теплой, сухой и сильной. Это прикосновение, такое простое и такое необходимое, показалось мне в тот момент самым родным и желанным. Как будто Грегори был тем якорем, который удерживал меня на поверхности.

И я не выдержала. Вся моя гордость, вся ярость, весь накопленный страх и обида прорвались наружу. Я бросилась ему на грудь, схватилась за его камзол и разрыдалась — горько, бессвязно, как ребенок.

— Ты... он... они... все платья... одинаковые... — я всхлипывала, не в силах вымолвить связную мысль.

Он не оттолкнул меня. Одна рука Грегори легла на спину, другая поглаживала мои вздрагивающие плечи. Он крепко прижал меня к груди, и через тонкую ткань рубашки я слышала как успокаивающе бьется его сердце.

— Дурочка, — прошептал он где-то у моего виска, и в его голосе не было насмешки, только какая-то усталая нежность. — Я же говорил тебе не ходить с этим болваном.

Потом он что-то произнес очень тихо, на том странном, певучем языке, что я слышала от него раньше. Я уже собиралась спросить, что это значит, как из проема за нами возникла высокая, мрачная фигура декана Нелавиля. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выражало крайнее раздражение.

— Шантуа, хватит обжиматься в темноте. Идем, совет не будет ждать, пока ты утешишь свою... — его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул

Услышав имя отца, я сделала стойку и уже готова была дерзко парировать, что я не похожа на этого предателя. Но Грегори, словно почувствовав мою готовность взорваться, предостерегающе сжал мою руку. Я замолчала, стиснув зубы, и позволила ему провести себя вперед.

Мы вошли в небольшую комнату, скрытую за потайной дверью. Она была крошечной, без окон, освещенная тусклым светом магических шаров, закрепленных в углах. Не смотря на небольшую площадь в комнате не было душно, вероятно, что где-то был еще проход и воздух здесь не застаивался.

Посередине комнаты стоял грубый деревянный стол, заваленный свитками и картами, а вокруг него — несколько простых скамеек. На одной из голых каменных стен висела большая, подробная карта нашей Вадлейской академии и ее окрестностей, испещренная непонятными пометками.

Я окинула взглядом собравшихся, и удивление заставило меня на мгновение забыть о гневе. Во главе стола сидел усталый и серьезный ректор Игнатий, рядом бледный, с перевязанной головой, господин Краунк. Сбоку спиной ко мне сидел еще один мужчина в простом, поношенном плаще.

— Здравствуйте, — смущенно сказала я, чувствуя себя лишней. Огляделась, но не увидела того, кого искала в первую очередь. — А где... Барсик?

Мужчины за столом переглянулись, и на их лицах промелькнули скрытые улыбки. А декан Нелавиль и вовсе громко рассмеялся.

И тогда незнакомый мужчина медленно повернулся.

Время остановилось. Воздух вырвался из моих легких одним коротким, обжигающим выдохом. Я узнала эти глаза. Такой же пронзительно-голубой цвет, как у меня. Те же упрямые складки у рта, что и в моих снах. Только теперь они были изрезаны морщинами, а в глазах стояла такая бездонная усталость и боль, что мне стало физически плохо.

Родерик Блэквальд. Мой отец. Тот, кто проиграл наше состояние, измарал наше имя, разрушил наше будущее. Тот, кто бросил маму, сестер и меня на произвол судьбы.

Все, что я копила все эти месяцы: унижения, страх за семью, отчаяние, вырвалось на поверхность одним-единственным, сдавленным, полным ярости словом:

— Ненавижу.

Я почувствовала, как по моему лицу разливается жар, руки задрожали, а в глазах потемнело. Я видела перед собой не человека, а воплощение всех наших бед. Я видела мамины слезы, испуг сестер, свое отчаяние...

— Виктория, дочка, позволь объяснить... — начал он, поднимаясь с места, его голос был хриплым и надломленным.

— Молчи! — закричала я, и голос сорвался на визг. — Не смей мне ничего говорить! Из-за тебя... из-за тебя мы... — Я рванулась к нему, не зная, хочу ли я его ударить или просто сбежать.

И тут мир поплыл перед глазами, закружился. Я почувствовала, как подкашиваются ноги, как земля уходит из-под них. Сознание стало медленно ускользать.

Последнее, что я увидела, прежде чем тьма поглотила меня, это злорадное лицо декана Нелавиля, склонившееся надо мной.

— Отдохни, — хмуро сказал он. — И наберись терпения, чтобы услышать правду.

Я пришла в себя от звука спора. Голоса были знакомыми, резкими и напряженными.

— Ее нужно разбудить и все рассказать, дядя! Она уже в центре этого дерьма по уши! Из-за неведения она, как и я тогда, может натворить таких дел... или их сотворят с ней! — Голос Грегори звенел от ярости и беспокойства.

— Пусть спит, — сухо ответил декана Нелавиль. — Чем дольше она будет вне игры, тем лучше. Она — его слабое место. И твоя тоже, как я вижу. Хотя, — он недовольно хмыкнул. — Можешь уже бежать и утешать свою невесту, она проснулась.

Поняв, что меня раскусили, я медленно, с трудом открыла глаза. Я все еще была в той же каменной комнате, лежала на узкой походной кровати, застеленной грубым одеялом. На мне было то самое злополучное персиковое платье, теперь еще и помятое.

Я села и осмотрелась. Грегори и декан стояли у стола. Феликс Нелавиль, заметив мое движение, бросил на меня насмешливый взгляд и направился к двери.

— Вот и проснулась наша спящая красавица, — бросил он через плечо. — Постарайся не падать в обморок при следующей встрече с родственниками.

Злость придала мне сил.

— Обязательно, — парировала я хриплым голосом. — Кстати, счастья в семейной жизни!

В ответ декан чертыхнулся так, что задрожали стены. Дверь захлопнулась, и мы остались с Грегори наедине.

Он подошел ко мне. Выглядел он серьезным и усталым.

— Садись, — мягко, но настойчиво сказал он, указывая на скамью у стола. — Нам нужно серьезно поговорить. Без истерик. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово, и покорно опустилась на указанное место. Грегори сел напротив, его пальцы сжали мои, успокаивающе поглаживая.

И он начал рассказывать. Это было похоже на самую невероятную сказку, какую я только могла представить. Оказывается, мой отец, Родерик Блэквальд, уже много лет работал агентом Имперской Инквизиции. С полгода назад он вышел на след могущественного объединения некромантов, которые обосновались в подземельях под нашей Вадлейской академией и выносили оттуда страшные, древние артефакты. Почуяв опасность, некроманты начали охоту на моего отца.

Чтобы защитить семью, он вместе с Феликсом Нелавилем, своим соратником и помощником, придумал отчаянный план — инсценировать полное разорение и бегство. Родерик Блэквальд должен был проиграть все состояние, разрушить помолвку дочери и сбежать, став изгоем. Он думал, что мы с матерью и сестрами уедем в северное имение его бабушки, подальше от опасности. Но в эти планы вмешался лорд Мансис, который, как выяснилось, тоже был связан с некромантами. Именно он устроил так, чтобы я, старшая дочь, оказалась здесь, играя роль приманки для отца, от которого хотели отчаянно избавиться.

Чтобы спасти и спрятать отца ректор и декан Нелавиль с помощью сложной магии превратили его в зверя, того самого Барсика, который мог принимать человеческий облик лишь на несколько часов в сутки.

Все они: ректор, декан, завхоз, мой отец и Грегори вели тайное расследование, пытаясь выявить некромантов среди преподавателей и студентов. Грегори попал в их команду не так давно и случайно, потому что активно искал путь в подземелья и исследовал тайные ходы.

— На Феликса было несколько покушений, — закончил Грегори. — Последнее — как раз тогда, когда он «перевозил в другую академию» твою подругу Лизи.

Тут я не выдержала.

— Скажи, а почему он на ней так поспешно женился? — выпалила я. — Это что, часть плана? Защитить ее так... радикально?

Грегори вздохнул и посмотрел в сторону.

— Это... другая история, Виктория. Очень личная. Думаю, Лизи или сам Феликс расскажут ее тебе, когда придет время.

Я скептически подняла

Грегори, увидев мое выражение лица, неожиданно рассмеялся.

— Ладно, хватит на сегодня секретов! — А потом он вдруг хитро усмехнулся и спросил уже серьезно: — Надеюсь, ты поняла главное? Мы с тобой все еще помолвлены. И теперь я официально, как твой будущий муж, заявляю: не смей даже улыбаться другим парням. Особенно тупоголовым блондинам, которые любят персиковый цвет в одежде.

Глава 48

Грегори сказал это с такой напускной суровостью и с таким блеском в глазах, что все мои страхи и обиды растаяли, как утренний туман. Я рассмеялась сквозь подступившие слезы, и в следующий миг его губы нашли мои.

Этот поцелуй был не похож на наш украденный первый. Он был медленным, глубоким, полным обещания и невысказанной нежности. Вся тяжесть последних недель, весь холод одиночества отступили, сменяясь теплом, которое разливалось по всему телу, от кончиков пальцев до самых корней волос. Мир сузился до его губ, рук, державших мое лицо, до его дыхания, смешавшегося с моим. Я задрожала. Низ живота запульсировал жаром и груди стали такими чувствительными.

— Стоит оставить молодежь на пять минут, как они тут же прилипают друг другу, как пиявки, — раздался у двери язвительный голос декана Нелавиля.

Мы с Грегори разом отпрянули друг от друга. В дверном проеме стоял декан Нелавиль, а за его спиной — ректор, господин Краунк и мой отец. На лице Феликса играла та самая ухмылка, которая всегда выводила меня из себя.

Грегори, не смущаясь, парировал:

— А вы, дядя, лучше бы на себя посмотрели, когда ваша жена находится в радиусе мили.

Все присутствующие, даже суровый ректор, фыркнули. В воздухе повисло странное, нервное, но все же настоящее веселье.

И тут мой взгляд упал на отца. Он стоял, не решаясь подойти, и в его глазах читалась такая надежда и такая боль, что мое сердце сжалось. Все, что он рассказал Грегори... это не оправдывало его полностью. Боль все еще была слишком свежа. Но теперь я видела не просто предателя, а человека, запутавшегося в собственной ловушке.

Я высвободилась из объятий Грегори, медленно поднялась и сделала шаг к отцу. Потом еще один. Мы стояли, глядя друг на друга, разделенные пропастью из лжи, страха и вынужденной жестокости.

— Папа... — прошептала я, и это слово прорвало плотину.

Он открыл руки, и я шагнула в его объятия. Крепкими, пахнущими чем-то неуловимо родным, запахом моего детства, которое теперь казалось такой далекой сказкой. Я не плакала. Я просто стояла, прижавшись к его груди, чувствуя, как дрожит его тело, и слушая бешеный стук сердца. Это было не прощение. Еще нет. Но точно первый шаг к пониманию.

— Хватит на сегодня выяснения отношений, — резко оборвал нас декан Нелавиль, возвращая к суровой реальности. — У нас есть несколько часов до полуночи, чтобы разработать план и выманить главных пауков из их норы. Некроманты почуяли, что круг сжимается, и сейчас они наиболее опасны.

План, который он начал излагать, был дерзким и рискованным. И главная роль в нем отводилась мне и Грегори. Мы должны были стать приманкой: яркой, заметной и беззащитной.

— Нет! — рыкнул отец с искаженным от страха лицом. — Я не позволю использовать мою дочь как наживку! Вы не понимаете, с кем имеете дело!

Я отошла от него, эмоционально отстраняясь, выпрямила спину.

— Я уже совершеннолетняя, — сказала твердо и холодно я. — И я вправе сама распоряжаться своей жизнью. Тем более, если это поможет положить конец этому кошмару.

Отец посмотрел на меня с болью и отчаянием.

— Виктория, и как ты собираешься спасаться из ловушки после того, как заманишь туда некромантов? — спросил он, и его острый неудобный вопрос повис в воздухе. — Магия до сих пор тебе не подчиняется. Ты не сможешь даже защититься, не то что убежать.

Я замерла, почувствовав, как по спине пробежали ледяные мурашки. Он был прав. Я была как беспомощный котенок. Все мои недавние попытки хоть как-то управлять силой, бурлящей где-то глубоко внутри, заканчивались ничем. Пустотой и отчаянием.

И тут Феликс Нелавиль с тяжелым вздохом повернулся к Шантуа. Его взгляд был укоризненным и усталым.

— Грегори, — произнес он с ледяной вежливостью. — Неужели ты до сих пор не удосужился объяснить мисс Блэквальд суть ее... состояния?

Грегори, обычно такой самоуверенный, смутился. Потом посмотрел на меня, и его глаза решительно блеснули.

— Не было подходящего случая. Но сегодня обязательно расскажу.

Мой отец издал низкий, угрожающий рык, и прямо на моих глазах его черты поплыли, начали меняться. Пальцы согнулись, превращаясь в когти, а спина выгнулась. Через секунду передо мной снова стоял огромный черный кот, Барсик, но теперь его зеленые глаза пылали яростью, направленной на Грегори.

Но Шантуа не отступил. Он сделал шаг вперед, навстречу разъяренному зверю, и сжал кулаки.

— Господин Блэквальд, — сказал он твердо, глядя коту прямо в глаза. — Я готов отдать за нее жизнь. Вы знаете это. И я прошу у вас не разрешения, а благословения. Я расскажу ей все сегодня. А дальше... дальше только она будет решать, как ей поступать. С ее магией. И со мной.

Кот замер, его могучие плечи все еще были напряжены. Он смотрел на Грегори, потом на меня. И медленно, почти нехотя, кивнул своей большой головой, развернулся и, яростно хлопая хвостом, ушел вглубь комнаты.

— Отлично, — сухо подвел черту декан Нелавиль. — Истерика окончена. План, как я уже сказал, одобрен. Вы его знаете. Не подведите.

Когда обсуждение деталей закончилось, Грегори взял меня за руку.

— Нам нужно поговорить. Серьезно. Без свидетелей.

— Куда мы пойдем? — спросила я, все еще чувствуя дрожь в коленях.

— В мою комнату. Это самое укрепленное и защищенное место во всей академии.

— А я думала, у тебя там проходной двор, куча гостей и вечеринки. — Я с насмешкой напомнила его же слова.

Грегори ухмыльнулся, и в его глазах снова появился знакомый озорной блеск.

— Не переживай, времени полно, мы вполне успеваем все это устроить.

Мы шли по потайному ходу, и его рука не отпускала мою. Воздух между нами потрескивал от возникшего между нами напряжения. Грегори внезапно остановился, прижал меня к прохладной стене и поцеловал. Поцелуй не был нежным. Жадный, полный отчаянной жажды и обещания. Я отвечала ему с той же страстью, чувствуя, в истоме изгибается тело и как разум окончательно покидает. Колени подгибались, и я позволила ему вести себя.

Наконец, мы вышли в коридоры академии, немного поплутали и ввалились в его комнату. Дверь захлопнулась с глухим стуком,

— Виктория, — начал он, проводя рукой по своим уже и так растрепанным волосам. — Прежде чем я расскажу о твоей магии, должен сказать, что ты мне бесконечно дорога. Я хотел, чтобы ты сама захотела, а не под давлением обстоятельст… В общем, я пытался найти другой способ. Но похоже, что метод, который использовался веками в наших семьях... он самый надежный.

Он говорил с такой мрачной торжественностью, что у меня по спине снова пробежали мурашки. Я нервно рассмеялась, пытаясь сбросить напряжение.

— Что, нужно выпить зелье из глаз тритона и сплясать голышом при полной луне?

Грегори глубоко выдохнул, словно собираясь с силами, и выпалил, глядя мне в глаза:

— Мы с тобой должны вступить в интимные отношения.

Я удивленно открыла рот. Воздух застрял где-то в горле. Из всех возможных ужасов, которые я себе рисовала, этот был... самым неожиданным.

Грегори поднял на меня взгляд, увидел мое ошеломленное лицо и вдруг начал смеяться.

— Нет, ты только посмотри на свое лицо! — выдохнул он. — Все не так драматично, как ты думаешь. Хотя... — он снова стал серьезным. — Объясню. Аристократы... мы обладаем особой магией. Она делает нас намного сильнее других магов, но у нее есть свои особенности. Мы рождаемся со скрытыми способностями или нестабильными, но предназначенная нам пара стабилизирует и усиляет нашу магию. Мы с тобой такие. Родственные души. Но с нами произошел… несчастный случай.

И Грегори начал рассказывать. О том, что его отправили в академию, потому что его магический дар начал развиваться слишком стремительно и хаотично. А чтобы избежать внимания некромантов, ему поменяли фамилию.

Моя же магия, наоборот, была запечатана с рождения особой мембраной, своего рода магической девственной плевой. Клятва на древнем артефакте сожгла ее, и это могло бы вызвать спонтанный смертельно опасный для меня выброс. Меня спас тот самый дешевый самодельный амулет. Он занял место мембраны. Но поскольку был сделан очень топорно, то почти не пропускал магию, либо делал это взрывообразно, реагируя на мои эмоции.

— А когда мы займемся любовью, — Грегори посмотрел на меня так, что загорелись щеки, и по телу прокатилась волна жара, — наши магические потоки гармонизируются. Твоя сила высвободится. А моя наконец-то начнет подчиняться.

Я слушала, и кусок за куском пазл складывался в моей голове. Намеки матери, странные сказки о «единении душ». Все это обретало совершенно конкретный смысл.

— Мне... нужно подумать, — выдохнула я, отступая на шаг.

— Конечно, — немедленно согласился Грегори. — Это должно быть только твоим выбором. — Он нервно взъерошил волосы. — Это все должны были объяснить родители. Как и многое другое. Я... я не умею красиво говорить о таких вещах.

Я улыбнулась, глядя на непривычно смущенного Шантуа.

— Мама пыталась! — Нервно рассмеялась я. — Она рассказывала мне сказки о принцессах, чья спящая магия пробуждалась от «поцелуя истинной любви»! Я думала, что это просто красивые слова!

Грегори тоже рассмеялся, и напряжение в комнате немного спало.

— Ну, в какой-то степени это так и есть, — ухмыльнулся он. — Только с поцелуев обычно все только начинается.

Он предложил выпить. Я, все еще смущенная, кивнула. Я наблюдала, как он движется по комнате. Легко, уверенно, как хищник на своей территории. Он достал из резного шкафа темную бутылку и два бокала. Потом щелкнул пальцами, и магические шары в светильниках притушили свой свет, погружая комнату в мягкие интимные сумерки. В этом жесте было столько отточенной, опытной грации, что у меня закружилась голова. Грегори знал, как соблазнять.

Он налил рубиновую жидкость в бокалы, протянул один мне. Наши пальцы соприкоснулись, и я едва не выронила его. Поднесла трясущимися руками бокал к губам, успела сделать всего один глоток, как в дверь требовательно постучали.

Грегори нахмурился.

— Кто это? — недоуменно сказал он скорее себе, чем мне, и направился к двери.

Приоткрыл ее, и я увидела, как его спина напряглась.

— Это ты, — произнес Грегори без эмоций. — Я не рад тебя видеть.

И тут же беззвучно рухнул на пол.

Глава 49

В проеме стояли Тобиас и та самая секретарша ректора. Тобиас совершенно изменился. С лица исчезло все выражение глуповатой восторженности. Его глаза стали холодными, расчетливыми, а осанка выдавала человека, привыкшего к власти. Он выглядел слишком взрослым и опасным.

Я вскрикнула и подскочила к лежащему Грегори, но секретарша, не говоря ни слова, резким движением руки швырнула в меня сноп багровых искр. Заклятие обездвижения заставило меня замереть в нелепой позе над упавшим Шантуа.

Тобиас с секретаршей быстро связали нас с бессознательным Грегори, не проронив ни слова, подняли в воздух заклинанием левитации и понесли вниз по лестницам.

Мы проплыли через пустое фойе первого этажа. Тобиас подошел к одной из ниш со статуями, нажал на скрытый механизм, и часть стены бесшумно отъехала. «Жаль, я не проверила ту нишу, где пряталась, — промелькнула у меня безумная мысль. — Там тоже могла быть скрытая дверь».

Секретарша что-то прошептала, приложив пальцы к моему виску, и сознание меня покинуло.

Я очнулась от пронизывающего холода, который исходил от поверхности подо мной. Я лежала на спине, на массивном каменном алтаре. Повернув голову, я увидела Грегори. Он лежал на соседнем алтаре, все еще без сознания. Посмотрела в другую сторону и увидела Нору. Она была бледной как полотно, глаза были расширены от ужаса. Увидев, что я в сознании, она беззвучно пошевелила губами: «Помоги».

С трудом поворачивая голову, я осмотрелась. Мы находились в огромном подземном зале. Пять алтарей, включая наши, были расположены по сторонам гигантской пентаграммы, вырезанной в полу и заполненной чем-то темным и блестящим, похожим на кровь. В воздухе витал тяжелый, сладковатый трупный запах.

Вместе с холодом в меня проникала паника. Все пошло совсем не так, как мы планировали. Некроманты оказались быстрее. Я попыталась пошевелить занемевшими руками, но они были слишком сильно затянуты.

— Грегори, — громким испуганным шепотом позвала я, — Грегори, очнись!

Он застонал, веки затрепетали. И, наконец, он открыл глаза, мгновение непонимающе смотрел в потолок, а потом резко повернул голову ко мне. В глазах вспыхнула ярость. Грегори дернулся, пытаясь разорвать путы.

— Не двигайся, — ледяным голосом спокойно сказал Тобиас. Он стоял в центре пентаграммы. — Лунное затмение совсем скоро. Дождемся и начнем ритуал пробуждения Господина.

Спина заледенела, и тело затряслось не только от холода, но и от страха. Эти фанатики собирались воскресить древнего некроманта, который когда-то владел этими подземельями. От ужаса сжалось горло.

И в этот момент часть стены с грохотом взорвалась. В облаке пыли и камней в зал

Начался хаос. Зал наполнился криками, вспышками заклинаний, свистом клинков. Приспешники некромантов, выскочившие из тени, бросились на наших спасителей. В пылу сражения один из магических зарядов попал в алтарь, на котором лежал Грегори. Каменная глыба треснула, и он, воспользовавшись моментом, скатился с нее, все еще связанный, и разорвал свои путы об острый край камня.

— Виктория! — крикнул он, подбегая ко мне. Развязал и растер мои руки. — Слушай, сейчас нет времени объяснять! Я буду направлять через тебя свою магию! Просто не сопротивляйся!

Я не понимала, но кивнула, сердце колотилось где-то в горле. Мы укрылись за огромным обломком, упавшим от взрыва. Грегори схватил мою руку. И я почувствовала бурлящий поток. Дикий, необузданный, огненный поток его силы, который хлынул в меня. Это было похоже на удар, но не болезненный, а... наполняющий. Его магия прокатилась по моим венам, и я почувствовала, как что-то внутри отзывается, вибрирует в унисон. Его магия была буйной, но не чужой. Она ощущалась родной, близкой, как его прикосновение. Я закрыла глаза, просто пропуская ее через себя, как сквозь чистый кристалл, и направляла туда, куда указывал Грегори — в сгустки энергии, которые он формировал для атаки.

Мы отбивались, прикрывая спины нашим, пока те пытались спасти остальных девушек с алтарей или сражались с некромантами. Это было странное и пугающее единство. Я чувствовала каждую вспышку его силы, каждое колебание его воли.

Постепенно битва стала стихать. Несколько приспешников были повержены или связаны. Но Тобиас, главный некромант, воспользовавшись суматохой, метнулся в темный проход в глубине зала.

— Нет! — рыкнул мой отец, вновь ставший человеком, и, как тень, кинулся за ним.

— Проклятый упрямец! — чертыхнулся себе под нос Феликс Нелавиль, собираясь следовать за ним, но на секунду задержался. Он подошел к Грегори, его лицо было серьезным. — Как только сможешь, вызови сюда мою жену. И жену Родерика.

— Зачем? — удивилась я.

Декан повернул ко мне усталое лицо. Ни тени привычной насмешки.

— Только жена способна вытащить смертельно раненого мужа с того света, госпожа Блэквальд. Я надеюсь, нашим женщинам не придется это делать. Но лучше подстраховаться.

Я смотрела на него, не понимая. Декан Нелавиль вдруг грустно улыбнулся.

— Однажды ты сама почувствуешь эту особенную связь со своей половиной. Если, конечно, не упустишь его.

И он скрылся в темноте за моим отцом.

Мы поднялись на поверхность. Грегори был странно мрачен и молчалив. Ушел вызвать нашу мать и Лизи. И исчез.

Чувствуя странную пустоту, я помогла разместить перепуганных и плачущих Нору и ее подруг в лекарском крыле. Нора, увидев меня, разрыдалась в голос.

— Прости меня, Виктория! Я была такой дурой! — всхлипывала она. — Я с первого курса влюбилась в Грегори и таскалась за ним... а он меня в упор не замечал! Потом я пробралась в его комнату, хотела украсть какую-нибудь вещь для приворота... а он меня поймал. Пригрозил тюрьмой. А подружкам... я наврала, что он переспал со мной и бросил. И мы решили ему отомстить, испортить репутацию... а он просто смеялся над нами! А потом... потом он начал встречаться с этой блондинкой Кати, младшей сестрой Тобиаса... а когда ты появилась, он бросил ее. Я так тебя ненавидела...

Мне стало жаль ее. Вся ее злоба, все пакости были порождены странной болезненной любовью к Грегори. И теперь ей с этим жить. Я похлопала Нору по плечу, сказала, что все в порядке, и вышла, чувствуя смертельную усталость.

Вернулась в свою комнату и стала ждать Грегори. Но его все не было. Тревога и обида начали разъедать изнутри. Почему он не идет? Неужели все, что было между нами, мне только привиделось? Может я ему больше не нужна?

В конце концов, я не выдержала. Спрятав гордость куда подальше, я пошла к нему сама.

Постучала. Дверь открылась сразу же. Грегори стоял на пороге с бокалом в руке. Он был растрепан, рубашка расстегнута.

— Виктория? — произнес он, и его голос был хриплым и усталым.

— Почему ты не пришел? — спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Почему пьешь один?

Он тяжело вздохнул и сделал глоток.

— А зачем? Смысла не вижу. После того, как я пропустил через тебя свою магию в подземелье мои потоки стабилизировались. И твоя магия, похоже, открылась. Ты мне больше не нужна. Как и я тебе.

Глава 50

Слова Грегори ударили, как пощечина. Я уже собиралась разрыдаться или накричать на него, как мой взгляд упал на большое зеркало в дверце шкафа. В его отражении я увидела ту самую грудастую блондинку Кати, сестру Тобиаса. Она пряталась за ширмой, направляя небольшой, но явно опасный амулет в спину Грегори.

Так, значит, он врал мне, пытаясь оттолкнуть, чтобы спасти. Чтобы эта тварь не навредила мне.

И я сделала вид, что поверила. Я опустила плечи, на глаза навернулись предательские слезы.

— Понятно, — прошептала я убито. — Я... я надеялась... — Я сделала шаг вперед и изо всех сил отвесила Грегори пощечину, вкладывая в удар все прошлые обиды. Это было за все его прегрешения с этой… блондинкой. — Никогда больше не подходи ко мне!

Я развернулась и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Но я не ушла. Осталась в коридоре, прислонилась к стене, пытаясь унять нервную дрожь. Так, нужно успокоиться. Грегори нужна сейчас моя помощь. Я пыталась нащупать в себе магию, вызвать ее, как делал Грегори. Но снова ничего. Опять эта изматывающая пустота.

Ну и ладно! Будем действовать по-другому.

Я постучала в соседнюю комнату. Мне открыли удивленные парни с моего курса.

— Виктория? Что случилось?

— Можно войти? — спросила я и, не дожидаясь приглашения, уверенно прошла внутрь. Они удивленно переглянулись, не зная, как себя вести. А я подошла к окну, распахнула створку и, не говоря ни слова, вылезла на карниз.

Ночь была темной и ветреной. Выступ под окном здесь был разрушен сильнее, чем с нашей стороны замка. Крошащийся камень осыпался под ногами. Я прижималась к холодной, шершавой стене, двигаясь медленно, ощущая каждый сантиметр пустоты под собой. Ветер рвал платье и слепил глаза.

И вдруг, в

Дрожащими пальцами я провела по шее, царапая кожу ногтями, и неожиданно нащупала цепочку. Рванула ее и отшвырнула ненужный амулет в ночь. Напоследок шепнув спасибо, ведь когда-то он спас меня от выгорания.

Магия хлынула по иссушенным каналам. Это было, как вздохнуть полной грудью после долгого удушья. Как прозреть после жизни в темноте. Магия текла ровным, мощным, послушным потоком. Она была теплой, живой, и она была моей. Я чувствовала ее каждой клеточкой своего тела. Магия обнимала меня, наполняла силой, уверенностью. На глазах выступили слезы радости и облегчения. Она здесь. Она всегда была здесь.

Осторожно, но уже без прежнего страха, я подобралась к окну Грегори. Блондинка Кати стояла возле кровати и готовилась атаковать повернувшегося спиной Грегори. Амулет в ее руках теперь светился зловещим багровым светом.

Не раздумывая, я сконцентрировалась, собирая магию в ладони. Сжала обжигающий шипящий шар энергии и швырнула его прямо через стекло в блондинку.

Фаербол со свистом влетел в комнату, рассыпая вокруг веер осколков, и сбил блондинку с ног прежде, чем она успела произнести заклинание. Амулет вылетел у нее из рук и потух.

— Черт возьми! — рявкнул Грегори, резко обернувшись.

Он посмотрел на меня, на лежащую на полу Кати и все понял. В его глазах вспыхнули облегчение и ярость. Он щелкнул пальцами, и шелковые шнуры с портьер ожили, обмотав блондинку, как кусок копченой грудинки.

Грегори распахнул окно, помог мне забраться внутрь и принялся отчитывать.

— Глупая! Зачем рисковала! — прошипел он, но в его голосе не было злости, только страх за меня. — У меня все было под контролем! Я уже приготовил нейтрализующее заклятие! — А потом он ухмыльнулся, и его лицо озарилось знакомой наглой улыбкой. — Но я чертовски рад, что ты за меня сражалась.

Запрокинув голову, я рассмеялась, чувствуя, как меня накрывает облегчение.

— Конечно, сражалась, — торжественно заявила я. — Теперь ты мой трофей. И ты обязан на мне жениться.

Мы сдали связанную блондинку стражникам, которых вызвал ректор, а потом я набралась храбрости, взяла Грегори за руку и позвала к себе:

— Приглашаю тебя в гости на ночевку. Твоя комната вся в осколках, а у меня две кровати пустуют, можешь выбрать любую.

Его комната и вправду была засыпана осколками, а в моей царил относительный порядок. Только смятое персиковое платье валялось в углу, я сняла его сразу же, как только вернулась.

Мы сидели на полу, прислонившись к кровати, и допивали ту самую бутылку. Но на этот раз все было иначе. Не было страха, не было секретов. Было только доверие и желание, которое с каждой минутой разгоралось все сильнее.

Грегори смотрел на меня, и в его глазах горела страсть и бесконечная нежность. Он протянул руку и коснулся моего лица.

— Ты готова? — тихо спросил он.

— Да, — так же тихо ответила я. — Я больше не боюсь.

Он коротко поцеловал меня, ласково провел пальцем по влажным губам. Осторожно, почти благоговейно расшнуровал и спустил к ногам платье. Властно положил ладони на грудь, слегка сжал сосок, заставляя меня выгибаться от желания. Его горячие пальцы прошлись по бедру, скатывая чулок. Я прижала пальцы к губам, сдерживая стон, когда он дотронулся до меня там. Дрожащими руками помогала ему снять рубашку. Его пальцы скользили по моей коже, и за каждым прикосновением шла волна тепла, которая делала мое тело отзывчивым и чувствительным.

Грегори опустил меня на постель, и холод простыни обжег обнаженную кожу, заставляя чувствовать острее. Одно мгновение и он скинул одежду. Я испуганно выдохнула. Он был таким красивым… и большим. Слишком большим. Щеки залило румянцем. Было стыдно, но я продолжала жадно смотреть.

— Ш-ш-ш, тише, — одним гибким движением, как хищник, Грегори скользнул ко мне в кровать и прижался своим обжигающе горячим телом. Меня окутал запах мускуса и его разгоряченной кожи. Я облизала вмиг пересохшие губы. Грегори застонал, уткнувшись носом в мою шею, шумно вдохнул, втягивая мой запах. — Ты сводишь меня с ума. Такая красивая, такая желанная.

Между нами не было стыда, только жадное желание узнать, почувствовать друг друга. Ближе, еще ближе. Короткая боль. Тепло его солоноватой кожи. Резкие движения, которые из нежных становятся быстрыми и острыми. Шепот имени. И взрыв. Я люблю тебя.

Мы на миг стали одним существом, магия внутри потеряла границы, сливаясь, перемешиваясь, обостряя и без того яркие ощущения тела. Это было ослепительно. Это было правильно.

Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. И мне это нравилось.

Утром я проснулась, ощущая руку Грегори на талии. Я лежала, боясь пошевелиться, и просто смотрела на него. На его расслабленное лицо, на темные ресницы, на упрямый завиток волос, упавший на лоб, на начавший зарастать щетиной подбородок. Он был таким… моим. Я едва сдерживала желание дотронуться до него, боясь разбудить.

— Пять, — вдруг произнес он хриплым ото сна голосом, не открывая глаз.

Я вздрогнула.

— Что пять?

Он медленно открыл глаза и лениво улыбнулся.

— Я передумал. Шесть. У нас будет шесть детей.

Я рассмеялась, прижимаясь к его груди, чувствуя, как он тоже смеется. И где-то глубоко внутри, в самом сердце потеплело. Он сказал, что любит меня. Я тоже.

Эпилог

Прошел ровно год. Год, который вместил в себя целую жизнь. Иногда, просыпаясь по утрам в объятиях Грегори, я с трудом верила, что все, что случилось с нами, было не сном.

Некромантов мы победили, но какой ценой?! Отец вернулся из погони за Тобиасом едва живым, с глубокой раной, отравленной некротическим ядом. Тот самый особенный канал связи между ним и мамой сработал без нашей помощи, курьер, которого послал Грегори уже не застал ее дома. Мама, находясь за сотни миль, почувствовала агонию отца и сразу же приехала.

У меня до сих пор стояло перед глазами ее бледное, решительное лицо, когда она вошла к отцу в палату. Мама села рядом с ним, взяла за руку и не отпускала трое суток, пока кризис не миновал. Врачи говорили, что это было чудо. Но я-то знала, что это была любовь. Та самая, о которой говорил Феликс Нелавиль.

Мама простила отца. Сестры тоже. Они снова вернулись в наш городской особняк, как будто и не было этих несчастных, полных отчаяния месяцев. А я вдруг поняла, что отца не за что прощать, он пытался спасти нас, и это у него получилось.

Тобиас, увы, сбежал. Исчез в лабиринтах подземелий.

Лизи и Феликс... это была отдельная история. Оказалось, их брак был похож на наш. Предназначенная Феликсу Нелавилю Лизи оказалась в опасности и ему пришлось срочно увозить ее из академии и жениться. Сначала у них не очень ладилось. Но теперь, когда я видела, как Феликс смотрит на Лизи, когда она смеется, я знала, что все у них будет хорошо. К тому же Лизи перестала строить планы побега и стала смотреть журналы с модными ремонтами.

Что до меня... я все еще училась. Но теперь уже как Виктория Блэквальд-Шантуа. Свою фамилию, я не скрывала. Благодаря секретарше ректора, ее уже все и так знали, а вот Грегори решил пока не светить громкое имя, ждал еще год до окончания академии.

Мы поженились тихо и быстро почти сразу после зимней сессии, на которой меня, конечно, никто не пытался завалить. Родственные связи помогли! Шучу! Декан Нелавиль не из той породы людей, которые делают поблажки близким. Наоборот, с нами он был особо требовательным. Но моими знаниями он оказался доволен.

После той первой ночи с Грегори моя магия раскрылась во всем своем буйстве и силе. Оказалось, что моя стихия — энергия жизни. Очень редкая и сильная. Я до сих пор не очень хорошо управлялась с классическими заклинаниями, но могла чувствовать потоки магии, усиливать их или, наоборот, гасить. Грегори говорил, что я была как камертон для вселенной. А он... он был моим якорем. Его усилившаяся магия огня, укрепленная вновь открывшейся магией земли, создавала тот фундамент, на котором моя собственная сила могла безопасно бушевать. Мы дополняли друг друга. В бою, в учебе, в жизни.

Был вечер. Комната тонула в мягких сумерках. Последние лучи солнца, пробивались сквозь шторы, украшая стены золотыми пятнами. Я сидела на широком подоконнике нашей с Грегори комнаты. Вернее, уже наших апартаментов. Ректор после всей истории в знак благодарности и во избежание дальнейших разрушений выделил нам просторное помещение на самом верху западной башни, откуда открывался прекрасный вид на горы. В камине потрескивали поленья, отбрасывая танцующие тени на стены, заставленные книгами.

Я почувствовала приближение Грегори еще до того, как дверь открылась. Легкое покалывание по коже, теплое эхо в груди. Наша связь, возникшая после единения, стала только крепче. Дверь скрипнула, и Грегори вошел. У него в руках были нужные мне редкие травы, которые я планировала пустить на новое зелье, выуженное из бабушкиного гримуара.

— Домой пробирался окольными путями, — ухмыльнулся он, протягивая мне сверток. — Не хотел привлекать внимание. Ректор снова завел речь о недопустимости использовании потайных ходов для доставки контрабанды.

— Это не контрабанда, — с достоинством заявила я, принимая дар. — Это стратегически важные поставки для поддержания боевого духа.

Грегори рассмеялся, сел рядом со мной на подоконник, и его плечо тепло прижалось к моему. Мы сидели так молча, глядя на закат. В его присутствии исчезали даже самые мрачные мысли.

— Помнишь, ты говорил о пяти? Или шести? — тихо спросила я, глядя на огни, зажигающиеся в далеких деревушках у подножия гор.

Грегори повернулся ко мне, его глаза в сумерках казались бездонными.

— Помню. А ты что, передумала?

Я положила руку на его ладонь и прижала ее к своему еще плоскому животу. Я не сказала ни слова, просто с улыбкой смотрела на него.

Сначала его лицо выражало лишь легкое недоумение. Потом понимающая улыбка осветила его черты. Глаза радостно расширились, а брови удивленно поднялись. Он замер.

— Правда? — выдохнул он, и его голос сорвался на шепот.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как по моим щекам катятся слезы счастья.

Грегори схватил меня и закружил по комнате, заставляя смеяться. А потом опустил на пол, прижал к себе.

— Боги, — прошептал он, — Вики, я так счастлив. Я так люблю тебя!

— Я тебя тоже.

Мы, обнявшись, сидели на подоконнике, пока за окном не погасли последние краски заката и не зажегся первый, самый яркий, свет далекой звезды. Впереди были экзамены, недобитые некроманты, семейные тайны и, возможно, пять или шесть маленьких упрямых Нелавилей с моими рыжими волосами и его наглой улыбкой.

Но в тот вечер в объятьях Грегори, с новой жизнью, зародившейся от нашей любви, я была по-настоящему счастлива.