Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда

Глава 3. Грязные подошвы и чистые подозрения

Адептка вне закона: Иллюзия Света для Темного Лорда.

Глава 1. Как правильно падать на ректоров и другие ошибки первокурсников

​Считается, будто проникнуть в личное святилище руководителя Высшей Императорской Школы — чистой воды суицид.

​Я готова добавить от себя: не меньшим суицидом является покупка дешёвого порошка левитации у привокзального гоблина с гноящимися глазами. Горькая истина открылась мне на высоте третьего яруса, когда сомнительное зелье оскорбительно чихнуло лиловыми, пахнущими серой искрами, полностью развеялось, и я стремительно полетела вниз, прямо с узкого потолочного карниза.

​— Бездна! — только и вырвалось у меня в полете.

​Я зажмурилась так, что перед глазами поплыли цветные круги, мысленно прощаясь с целыми костями и составляя завещание. Однако жёсткого, дробящего суставы столкновения с гранитными плитами пола не произошло.

​Вместо этого я с глухим, неприличным стуком обрушилась на нечто очень тёплое, мускулистое и явно не ожидавшее подобного ночного десанта. По погружённой в полумрак комнате разнёсся пронзительный звон бьющегося эльфийского хрусталя, а затем — тяжёлый, вибрирующий от сдерживаемой ярости вздох на чистейшем высшем наречии, от которого у меня поджались пальцы на ногах.

​Осторожно приоткрыв левый глаз, я оценила истинные масштабы катастрофы.

Я сидела посреди роскошного, изумрудно-зелёного шёлкового ковра, весьма недвусмысленно оседлав лорда Кассиана Блэквуда. Верховный каратель, гроза северных провинций и мужчина, чьим суровым, словно высеченным из мрамора лицом пугали непослушных первогодков, лежал под моим весом, тяжело дыша.

​На его безупречно белой, накрахмаленной рубашке теперь расплывалось безобразное кляксообразное пятно — при падении я задела локтем его дорогую чернильницу из цельного дымчатого кварца. Его глаза, напоминающие два куска полированного обсидиана, созерцали меня с такой пугающей, замораживающей безмятежностью, что у меня мгновенно заледенели кончики пальцев.

​— Сударыня… — его тон был тихим, вкрадчивым, шелковистым и оттого абсолютно смертоносным. — До меня доходили слухи, что новое поколение адептов весьма… настойчиво в поиске знаний. Но устраивать обрушение на мою голову посреди глухой ночи — чересчур дерзко даже для студентки отделения Иллюзий.

​Я судорожно попыталась съехать с его подтянутого живота, но окончательно запуталась в длинных полах домашнего плаща, поспешно наброшенного поверх пижамного комплекта из блёкло-розовой фланели с нелепым принтом из пузатых крылатых мышей.

​— Приветствую вас, магистр, — я выдавила самую невинную и благочестивую из своих улыбок, свободной рукой приглаживая вставшие дыбом вихры медных волос. — Вы поразитесь. Сомнамбулизм! Жуткий, неизлечимый недуг. Родовое проклятие по материнской линии, целители только руками разводят. Бреду себе в полусне, никого не трогаю, и вдруг — хлоп! — ваше рабочее место. Век воли не видать!

​Лорд Блэквуд неторопливо, с пугающей грацией хищника поднялся на ноги, вынуждая и меня подняться. С каждым дюймом его внушительного роста температура в помещении стремительно падала, так что из моего рта вырвалось облачко пара.

​Чернильная, осязаемая дымка его личной силы свивалась кольцами вокруг его запястий, готовая в любую секунду сорваться карающим заклинанием высшего порядка. Он брезгливо, едва заметным движением стряхнул с манжеты осколки стекла и замер, скрестив руки на груди. Магистр возвышался надо мной, словно тёмный утёс над мелкой, взъерошенной и чрезвычайно обнаглевшей пичугой.

​— Сомнамбулизм, — бесстрастно вымолвил он, приподняв одну безупречно очерченную бровь. — Забавно. Надо полагать, охранные плетения высшего порядка, вскрытые шпилькой из теневого сплава, и выпотрошенный тайник за фамильным пейзажем — это тоже побочные эффекты вашего снохождения? Вы в беспамятстве еще и сейфы обчищаете, адептка… как вас величать?

​— Элайза Вейн, — выдохнула я, чувствуя, как вдоль позвоночника бежит вполне осязаемая струйка холодного пота.

​Короткий, панический взгляд в сторону открытой металлической ниши в стене подтвердил худшее: старинное родовое кольцо моего пращура с тусклым рубином лежало именно там. Изъять ценность я банально не успела — гравитация сработала быстрее.

​— Вейн. Кафедра Морока. Слабый потенциал, — Блэквуд проговаривал строчки из моей учебной ведомости так легко, словно выудил их напрямую из ментального поля пространства.

​Он начал медленно, бесшумно обходить меня по кругу, точно матёрый полярный волк, изучающий загнанную в угол добычу.

​— Примечательно, Элайза, что от иллюзорных мороков обычно не пахнет сырой землей и старым склепом. И уж подавно они не скрывают шею за подвесками, полностью блокирующими некромагический фон.

​Моя ладонь рефлекторно, выдавая меня с потрохами, метнулась к вороту пижамы, под которым скрывался тяжёлый свинцовый блокиратор ауры.

​Раскусил. Мгновенно и без усилий.

Если хозяин цитадели догадается, что я практикую некромантию — которая находится под строжайшим табу со времен Великой Резни — меня не просто выставят за ворота Академии. Меня казнят без суда и следствия прямо на рассвете, на заднем дворе.

​— Это… фамильное серебро! Обычный девичий оберег от сглаза и дурного слова! — соврала я, пятясь назад, пока не упёрлась поясницей в край его монументального стола из мореного дуба. — Вы излишне подозрительны, лорд Блэквуд. От меня пахнет исключительно лавандовым мылом и… глубоким, искренним раскаянием перед утренней сдачей алхимических формул!

​Его тонкие губы тронул едва заметный намек на язвительную, безжалостную ухмылку. В следующее мгновение он сделал резкий, неуловимый шаг вперед, полностью перекрывая мне пути к отступлению.

​Прежде чем я успела хотя бы вскрикнуть, его длинные, сильные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моем запястье, а вторая рука без малейшего труда извлекла цепочку наружу, обнажая скрытый под тканью потемневший диск. Металл под его ладонью угрожающе зашипел, осыпаясь багровыми искрами от контакта с превосходящей темной мощью магистра.

​— Топорная работа контрабандистов из Нижнего города, — констатировал мужчина. Его веки опасно прикрылись, фиксируя мой испуганный взгляд. — Вы не иллюзионистка, девочка. Вы проникли в мои владения по подложной метрике.

​— У вас нет прямых улик! — я отчаянно рванулась, но его пальцы держали крепче стальных тисков.

​В ту же секунду прямо за моим правым плечом раздался замогильный, дребезжащий и полный глубокой укоризны вздох.

​«Эли, егоза, ну я же предупреждал! Следовало гасить лазурный узел связи, а не багровый. Ты растревожила этого мрачного, несимпатичного господина!»

​Прямо из каменной кладки стены, мерцая гнилостным зеленоватым светом, выплыл белесый, полупрозрачный силуэт дедушки Барнаби — покойника, который три недели назад увязался за мной со старого пригородного погоста и теперь подрабатывал моим негласным соглядатаем.

​Я мысленно взмолилась о немедленной и безболезненной кончине.

​Кассиан Блэквуд медленно, с леденящей душу неторопливостью перевел взор на фантома. Призрак учтиво, с достоинством приподнял свой эфемерный котелок, приветствуя высокое начальство.

​— Всё еще настаиваете на сомнамбулизме? — шелковым, почти нежным голосом поинтересовался он.

​— Это галлюцинаторный бред из-за хронического недосыпа, — упавшим, глухим голосом резюмировала я, признавая полное и сокрушительное поражение. — Я вижу это привидение впервые. Это абсолютно посторонний, невоспитанный усопший.

​— Адептка Вейн, — каратель, наконец, отпустил мою многострадальную руку и элегантно облокотился на край массивного стола, скрестив длинные ноги. В его обсидиановых зрачках внезапно вспыхнул странный, взвешенный, сугубо практический интерес, который испугал меня сильнее любого смертельного проклятия. — За незаконное пересечение внутренней границы цитадели с запрещенным некро-даром вас ждет эшафот. Мой прямой долг — передать вас конвою Синода немедленно.

​Я расправила плечи, смахнула с лица непослушную рыжую прядь и упрямо вздернула подбородок. Встречать гибель нужно так, чтобы палачу стало неловко.

​— Так призывайте стражу, лорд Блэквуд. Чего медлить? Пишите донос.

​— Однако, — Кассиан поднял длинную ладонь, призывая меня к тишине, — в моих стенах завелась крыса. Кто-то планомерно, неделю за неделей, опустошает стеллажи Особого Хранилища, унося редкие некромантские фолианты эпохи Троецарствия. И поскольку вы столь изящно обманываете контуры безопасности, имеете ручных мертвецов-свидетелей и практикуете акробатические прыжки с потолка… мы заключим пакт.

​Я недоверчиво сощурилась, ища подвох:

​— Пакт? С темной ведьмой-недоучкой? Вы в своем уме, магистр?

​— Я мыслю исключительно рационально, Элайза, — лорд Блэквуд сократил дистанцию до опасного минимума, заставляя меня уловить его парфюм — терпкий, дорогой аромат горького ореха, сандала и морозной хвои. Сердце предательски пропустило удар. — Вы вычислите похитителя старинных книг и отдадите мне его имя. А я, в обмен на эту маленькую услугу, временно проигнорирую ваше… незаконное ремесло.

​— А если я выберу гордый отказ? — дерзко бросила я, стараясь не смотреть на его безупречные губы.

​Магистр склонился ниже, так что его холодное дыхание опалило мочку моего уха, заставив вздрогнуть.

​— В таком случае, Элайза, я лично оформлю ваше исключение из Академии. Способом депортации через витражное окно этой башни. А сейчас — ступайте в спальню. И если вы еще раз выйдете «на дело» в этом нелепом наряде с мышами, я лишу ваш факультет ста баллов за оскорбление моих эстетических чувств.

​Когда за моей спиной с тяжёлым лязгом защелкнулся замок кованой двери, я обессиленно привалилась к ледяной стене коридора, шумно, со свистом переводя дух. Дедушка Барнаби тут же просочился сквозь деревянную обшивку и ободряюще, хотя и совершенно неощутимо, похлопал меня по плечу:

​«Импозантный мужчина. И в глазах этот благородный фамильный огонь. Как думаешь, внученька, доживем до летних каникул?»

​— Сомневаюсь, Барнаби, — шепнула я, разминая запястье, где до сих пор покалывало от чужого, обжигающе-холодного тепла. — Но скучно этому инквизитору со мной точно не будет.

​Ловушка захлопнулась. И что-то подсказывало мне, что этот учебный год перевернет Императорскую Академию вверх дном.

​Дорога до женского общежития факультета Морока превратилась в изощренную, выматывающую нервы игру на выживание. Мне приходилось ежеминутно прятаться за пыльными гобеленами от дежурных каменных горгулий, чьи крылья сухо скрежетали на стыках ярусов, сливаться с густыми тенями в нишах и молиться всем известным богам, чтобы дедушка Барнаби прекратил комментировать средневековую архитектуру Академии вслух.

​«А вот в мое время барельефы делали поприличнее, — ворчал призрак, невозмутимо плывя сквозь старинные рыцарские доспехи, отчего те покрывались тонкой изморозью. — Никакой анатомической точности! Ты посмотри на пропорции этих крылатых львов. Позорище, а не лепка!»

​— Барнаби, умоляю, исчезни в эфире, — сквозь зубы прошипела я, чудом проскользнув мимо патруля заспанных старшекурсников с кафедры Боевой Магии. — У меня и так проблем больше, чем у скелета на выставке голодных собак.

​Добравшись до своей комнаты в самом тупике Северного крыла, я юркнула внутрь и без сил привалилась к тяжелой дубовой двери, задвигая засов.

​В помещении плотно пахло жженой карамелью, пудрой и розовой водой. Моя соседка, истинная иллюзионистка со щенячьим восторгом в глазах и совершенно хаотичным подходом к учебе, еще не спала.

​Тильда сидела на своей кровати в позе лотоса, окруженная десятком парящих в воздухе неоново-зелёных магических светлячков, и увлеченно пыталась изменить цвет своего любимого плюшевого единорога с кислотно-желтого на благородный жемчужный. Получалось грязно-серыми пятнами.

​— Эли! — Тильда радостно подпрыгнула на пружинах, и светлячки мигом осыпались на пол безопасными, гаснущими искрами. — Ты где пропадала? Я тут тренировала иллюзию идеального маникюра, но случайно сделала свои ногти абсолютно невидимыми. Смотри, какая жуть!

​Она весело помахала в воздухе руками, на которых действительно визуально отсутствовали ногтевые пластины — зрелище было не для слабонервных, сквозь оптическую пустоту проглядывали розоватые ногтевые ложа. Я нервно сглотнула, напомнив себе, что это лишь безобидный обман чувств, а не последствия проклятия плотоядного разложения.

​— Гуляла, — я со вздохом стащила с себя предательский плащ и рухнула на свою скрипучую кровать прямо в злополучной пижаме. — Вдохновлялась лунным светом для завтрашнего практического занятия.

​Соседка прищурилась, ее фиалковые глаза подозрительно и очень лукаво блеснули в полутьме комнаты.

​— Лунным светом? Элайза Вейн, от тебя за версту несет очень дорогим, сногсшибательным мужским парфюмом! Вытяжка из благородного кедра, сандал и... — она смешно сморщила нос, усиленно принюхиваясь, — кажется, горький миндаль! Признавайся, ты была на тайном свидании? С кем-то из старших аристократов?

​Я уткнулась лицом в жесткую подушку, подавляя подступающий истерический смешок.

​— О да, Тиль. С самым влиятельным, невыносимым и властным партнером в этой Академии. Он обещал катапультировать меня из окна башни, если я еще раз попадусь ему на глаза в таком двусмысленном виде.

​Тильда восторженно, со всхлипом ахнула, прижав руки к груди:

​— Какой страстный! Наверняка это кто-то с боевого факультета, из высших драконов. Они все там такие дикие, сразу угрожают физической расправой, если влюбляются по уши. Ладно, спи, покорительница суровых сердец. Завтра алхимия первой парой, профессор Снейквуд нас на ингредиенты пустит, если мы опоздаем хоть на минуту.

​Тильда щелкнула тонкими пальцами, окончательно гася магический свет в комнате, и вскоре из-под ее кружевного балдахина донеслось мерное, безмятежное сопение.

​Я закрыла глаза, но сон упорно не шел. В голове крутился бешеный, неуправляемый водоворот мыслей.

«Не вешай нос, внучка!» — Барнаби материализовался прямо на резной спинке моей кровати, покачивая полупрозрачными ногами, обутыми в старомодные штиблеты с медными пряжками. «Блэквуд, конечно, страшный человек, инквизиторская порода, но мы, Вейны, тоже не из робкого десятка. Живые маги умеют обходить механические ловушки и прятаться в тенях. Но мертвые… мертвые видят вообще

​Я приоткрыла один глаз и посмотрела на призрачного родственника через призму ночного сумрака.

​А ведь в его старческих словах была железная, неоспоримая логика. Вор мог обмануть хитроумные охранные контуры ректора, мог укрыться от зоркого взора ночных патрульных магов, но от бесплотных глаз тех, кто привязан к старым камням Академии столетиями, скрыться было невозможно. Призраки были идеальной, невидимой шпионской сетью, к которой ни у кого в замке, кроме меня — тайного некроманта, — не было доступа.

​— Знаешь, Барнаби… — едва слышно, одними губами прошептала я в темноту. — А ведь это наш реальный шанс утереть ему нос.

​Сделка с Верховным карателем была равносильна подписанию контракта с высшим демоном на крови. Но Кассиан Блэквуд упустил из виду одну крошечную, но критически важную деталь. Некроманты никогда, ни при каких обстоятельствах не играют по правилам живых.

​Я перевернулась на спину, глядя в высокий сводчатый каменный потолок, где плясали тени от ночных облаков. Мое левое запястье все еще хранило отчетливый фантомный след его обжигающе-холодных, властных пальцев.

​Я найду для ректора этого вора. Я выполню свою часть уговора. Но по пути я постараюсь сделать всё, чтобы хвалёный, безупречный магистр сам взвыл от того дня, когда решил оставить Элайзу Вейн в стенах своей Академии.

​Завтра предстояло найти легальный способ проникнуть в архив, не вызвав подозрений у архивных смотрителей. И мой первый, пусть и отчаянный, ход начнется прямо на утреннем занятии по алхимии.

Глава 2. Взрывные зелья, мертвые библиотекари и инспекция лорда Блэквуда

​План казался мне дерзким, блестящим и совершенно безупречным. Ровно до того момента, как в шесть часов утра над самым ухом не завопил магический будильник Тильды, настроенный на предсмертный крик спаривающейся мантикоры. Латунный артефакт в виде крылатой твари вибрировал на тумбочке, содрогаясь всем корпусом, и реальность обрушилась на меня во всей своей безжалостной суровости.

​— Подъём, покорительница ректоров! — бодро пропела соседка, бесцеремонно стягивая с меня тёплое одеяло.

​Сама она уже была затянута в безупречно отутюженную форму факультета Морока — серебристо-голубую мантию с нашивками в виде туманных зеркал, которая удивительно ярко подчёркивала её утренний энтузиазм.

​— Если мы опоздаем к Снейквуду, он заставит нас чистить тридцатилитровые котлы старыми зубными щётками. Я проверяла на прошлой неделе — иллюзия чистоты на этого старого хрыча не действует, у него нюх как у ищейки!

​Я со стоном сползла с кровати, чувствуя себя поднятым из могилы зомби-недоучкой. Энтузиазм Тильды в такой час был физически пугающим, но перспектива драить пригоревшую магическую гарь пугала ещё сильнее.

​Быстро приведя себя в порядок, умывшись ледяной водой и спрятав фамильный «оберег» — а точнее, тяжёлый некромантский глушитель ауры — поглубже под жёсткий воротник строгой блузки, я поплелась вслед за подругой в сырые подземелья, где располагались алхимические лаборатории.

​Кабинет алхимии встретил нас удушливым шлейфом жжёной серы, едким ароматом сушёных болотных жаб и концентрированным студенческим отчаянием.

Профессор Снейквуд, высокий, сутулый старик с лицом, иссушённым ядовитыми испарениями, и носом, подозрительно напоминающим клюв стервятника, уже стоял у доски. Его мел яростно скрежетал, выписывая сложнейшую многовекторную формулу Эликсира Истинного Зрения.

​— Адепты, — проскрипел он, даже не оборачиваясь на стук закрывшейся двери. — Сегодня вы попытаетесь сварить простейшую базовую основу. Предупреждаю сразу: малейшая ошибка в пропорциях или задержка в помешивании приведет к тому, что вы на неделю покроетесь несмываемой фиолетовой чешуёй. Время пошло. Песочные часы перевёрнуты.

​Мы с Тильдой поспешно заняли крайний котел в самом дальнем, погружённом в тень ряду. Я взяла серебряный нож и начала методично, стараясь делать срезы толщиной в долю миллиметра, нарезать скользкий корень златоцветника, параллельно прокручивая в голове ночную сделку. Чтобы найти призрака, привязанного к Запретной Секции, мне нужен был легальный, не вызывающий подозрений доступ в библиотечные архивы после отбоя. Обычно первокурсникам туда путь заказан, если только… если только они не отбывают там суровое дисциплинарное наказание.

​Мой блуждающий взгляд скользнул по нашему бурлящему котлу, куда Тильда как раз собиралась бросить добрую горсть толчёного рога болотной виверны.

​— Эли, как думаешь, если добавить чуть больше этого лазурного порошка, зелье станет ярче и красивее? — прошептала иллюзионистка, чья неистребимая тяга к прекрасному явно перевешивала базовый инстинкт самосохранения.

​— Тильда, стой, нет! — я потянулась через стол, чтобы перехватить её руку, но в этот самый момент тяжёлые дубовые двери лаборатории с грохотом распахнулись, ударившись о каменную кладку.

​Шёпот и шорох пергаментов мгновенно стихли. Даже кипящие растворы в котлах, казалось, перестали булькать, скованные коллективным страхом.

​На пороге, окутанный шлейфом морозного воздуха, стоял лорд Кассиан Блэквуд.

​При дневном, пусть и скудном освещении подземных люминофоров ректор выглядел ещё более устрашающе и монументально, чем ночью. Чёрный, безупречно скроенный военный камзол сидел на его широких плечах как литой, подчёркивая выправку высшего офицера Синода. На породистом лице застыло выражение холодной, отстранённой скуки, но тёмные обсидиановые глаза цепко, слой за слоем сканировали притихшую аудиторию, пока не остановились снайперским прицелом точно на мне.

​По спине между лопаток побежал уже знакомый, покалывающий мороз.

​— Магистр Блэквуд, какая неожиданная честь, — профессор Снейквуд подобострастно склонил свою лысую голову, пряча руки под мантию. — Решили почтить инспекцией неотёсанный первый курс факультета Морока?

​— Именно, профессор, — голос Кассиана, глубокий, бархатный и вибрирующий, низким эхом отразился от сводчатого потолка. — Хочу лично убедиться, что новые адепты свято соблюдают внутреннюю дисциплину. И не витают в облаках. Особенно некоторые из них.

​Он неспешным, хищным шагом двинулся между узкими рядами столов. Студенты буквально вжимали головы в плечи, пряча глаза под козырьками форменных капюшонов. Я же замерла, так и не опустив руку, которой мгновение назад пыталась перехватить запястье Тильды.

​Ректор остановился прямо напротив нашего стола. Его взгляд медленно скользнул по моему бледному лицу, на секунду задержался на плотно застёгнутом воротнике, скрывающем запретный амулет, и, наконец, опустился на подозрительно бурлящее варево.

​— Адептка Вейн, — произнёс он с той самой убийственной, шелковистой вежливостью, от которой мне захотелось немедленно составить завещание и завещать коту свои скромные сбережения. — Я вижу, вы настолько увлечены практическим процессом, что решили полностью пренебречь элементарной техникой безопасности?

​Я открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь благообразную чушь, но в этот критический момент пальцы Тильды, застывшие над котлом от страха перед ректором, мелко дрогнули. Тяжёлый сиреневый порошок виверны щедрой, ненормированной волной осыпался прямо в кипящий, зеленоватый

​Жидкость внутри котла мгновенно, за долю секунды почернела и вспучилась гигантским пузырем.

​«Ложись, внучка, сейчас рванёт!» — истошно завопил материализовавшийся прямо из медного черпака дедушка Барнаби.

​Я успела лишь мёртвой хваткой дернуть Тильду за ворот мантии, увлекая её за собой на грязный пол, под защиту массивного каменного стола, когда раздался оглушительный, заложивший уши взрыв.

​Густое, маслянистое фиолетовое облако с шипением накрыло три задних ряда. Лабораторию заполнил девичий визг, надсадный кашель и яростная ругань профессора Снейквуда.

​Когда ядовитый дым немного рассеялся, я осторожно высунула голову из-под каменной столешницы. Наш котел треснул ровно пополам, и из него на пол лениво вытекала дымящаяся жижа.

​Тильда, всё ещё сидя на полу, со смешанным чувством ужаса и девичьего восторга рассматривала свои пальцы, которые на глазах покрывались мелкой, искрящейся перламутровой чешуёй.

​Но хуже всего было то, что лорд Блэквуд даже не шелохнулся. Он стоял на том же самом месте, прямо перед эпицентром взрыва. За долю секунды до детонации он играючи, едва заметным щелчком пальцев выставил абсолютно прозрачный щит чистой тёмной силы, о который с шипением разбились все грязные брызги зелья. Ни единая капля фиолетовой жижи не посмела коснуться его идеального костюма.

​Однако выражение его лица сейчас обещало нам как минимум казнь через четвертование. В обсидиановых глазах горел такой первозданный гнев, что я мысленно начала прикидывать, как быстро смогу добежать до ближайшей границы с Дикими Землями.

​— Поразительно, — процедил сквозь зубы Блэквуд, и в лаборатории повисла звенящая, гробовая тишина. — Вы не просто цинично игнорируете правила Академии под покровом ночи, адептка Вейн. Вы ещё и пытаетесь физически ликвидировать мой преподавательский состав в светлое время суток.

​— Это вышло абсолютно случайно! — пискнула я, поспешно выбираясь из-под стола и стряхивая с колен серую сажу. — Избыточная тяга к знаниям! Экспериментальный, так сказать, подход к классическим формулам!

​В глубине зрачков Кассиана на долю секунды мелькнул тот самый расчетливый, холодный огонёк, который я видела ночью в его кабинете. Этот мужчина виртуозно, как по нотам, разыгрывал спектакль перед притихшими студентами, идеально вплетая мою лабораторную катастрофу в наш тайный пакт.

​— Ваш «экспериментальный подход», адептка Вейн, обойдётся вам и вашему роду очень дорого, — ледяным, разносящимся под сводами тоном объявил ректор на всю аудиторию. — В качестве наказания за срыв учебного занятия и злостное уничтожение имущества Высшей Школы, вы назначаетесь на штрафные отработки. Месяц. Месяц ночных дежурств в Центральном Архиве. Будете вручную сортировать ветхие фолианты Запретной Секции и заново переписывать каталоги. От заката до рассвета. Лично под моим контролем.

​Студенты синхронно ахнули. Попасть на отработки в Запретную Секцию среди адептов считалось изощрённым кругом ада — поговаривали, что там водились агрессивные полтергейсты, кусачие книги-паразиты, а от вековой некротической пыли можно было заработать хронический кашель, сушащий лёгкие.

​Я же приложила колоссальные усилия, чтобы удержать на лице маску вселенской скорби и раскаяния. Это было именно то, что мне нужно! Легальный, подписанный самим ректором пропуск в самый эпицентр книжных краж.

​— Да, магистр Блэквуд, — покорно опустила я голову, пряча за каскадом медных волос торжествующую ухмылку. — Я полностью осознала свою вину. Я буду прилежно сортировать каталоги.

​Блэквуд сделал шаг вперёд и наклонился чуть ближе ко мне, так, чтобы его тихий голос предназначался исключительно моим ушам:

​— И не смейте разочаровывать меня, Элайза. Я жду быстрых результатов. Иначе в следующий раз я не стану выставлять щит, а просто позволю вам превратиться в экзотическую фиолетовую ящерицу. С пожизненным содержанием в личной банке профессора Снейквуда.

​Он резко развернулся, взмахнув полами угольно-чёрного камзола, и стремительно покинул лабораторию, оставив после себя едва уловимый шлейф горького миндаля и гробовое молчание испуганных первокурсников.

​Остаток занятия прошёл под яростное шуршание пергамента, кашель пострадавших и звяканье уцелевших стеклянных пробирок. Профессор Снейквуд, щедро осыпая наш угол тихими проклятиями на древнеарканском, выдал Тильде банку с вонючей зеленоватой мазью. К концу дня её руки, к счастью, перестали напоминать хвост экзотической рыбы, ограничившись лишь лёгким, едва заметным перламутровым мерцанием при движении пальцев.

​Время до полуночи тянулось невыносимо, изнуряюще долго. Стоило часам на главной замковой башне глухо пробить двенадцать раз, как я, вооружившись официальным свитком из плотного пергамента с тяжёлой сургучной печатью ректора — моим единственным легальным щитом от ночных патрулей и горгулий, — бесшумно выскочила из спальни.

​Центральный Архив Академии ночью больше всего напоминал заброшенный готический собор, заросший бесконечными джунглями из бумаги и старой кожи.

​Огромные, окованные железом стеллажи уходили высоко вверх, теряясь в густой, бархатной темноте под самым куполом. В воздухе витал плотный, одурманивающий аромат вековой пыли, подсохшего клея, старого пергамента и едва уловимых остатков чужих, давно развеянных заклинаний.

​Запретная Секция встретила меня массивной, холодной кованой решёткой. Стоило мне поднести к массивному замку росчерк Блэквуда, как багровые руны защиты, вспыхнув на прощание, неохотно растаяли в воздухе, пропуская меня внутрь бумажного лабиринта.

​— Ну и глушь, ну и трущобы, — подал тоскливый голос дедушка Барнаби, неторопливо материализуясь из ближайшей стопки многотомных энциклопедий по демонологии. — Эли, детка, здесь настолько сухо, что у меня, кажется, начинают сохнуть мои давно несуществующие лёгкие. Кошмарное, глубоко несимпатичное место. Никакого уюта, ни одной приличной жирной паутины.

​— Молчи, Барнаби, — одними губами шепнула я, зажигая на самом кончике указательного пальца крошечный, тускло-зелёный огонёк Морока.

​Настоящий магический светляк тут же привлёк бы внимание следящих плетений, а мой иллюзорный светил слабо, локально, зато совершенно не оставлял остаточного магического следа в пространстве.

​— Нам нужно срочно найти того, кто обитает здесь постоянно. Живые библиотекари и архивариусы уходят спать ровно в десять вечера. Значит, по ночам эти архивы караулит кто-то из усопших сотрудников.

​Я закрыла глаза, делая глубокий, размеренный вдох, и позволила своей истинной, тщательно подавляемой некромантской сути мягко соскользнуть с ментального поводка. Блокирующий амулет на шее мгновенно нагрелся, сдерживая основную волну дара, но крошечной струйки моей силы хватило, чтобы тонкой змейкой просочиться под рассохшиеся дубовые половицы. Мёртвая, холодная энергия коснулась древних камней фундамента, ища посмертный отклик.

​Пространство вокруг меня ощутимо качнулось, температура упала ещё на пару градусов.

​— Кто посмел нарушить вековой покой Хранилища Словес?! — раздался сухой, дребезжащий, невероятно занудный голос прямо над моим ухом.

​Из плотной темноты между стеллажами, сердито поправляя покосившиеся призрачные очки на переносице, выплыл дух старого архивариуса. На его полупрозрачном камзоле тускло красовалась серебряная эмблема Академии трёхвековой давности. В узких, длинных пальцах он крепко сжимал эфемерное гусиное перо,

​— Магистр Игнатиус? — догадалась я по куцым описаниям из старых исторических хроник школы.

​— Для вас — магистр Очевидность, юная леди, — раздражённо фыркнул призрак, зависая в полуметре от пола и с явным неодобрением разглядывая мою ночную одежду (да, я снова надела свободные штаны с летучими мышами, потому что в архиве царил жуткий собачий холод). — Зачем явились в столь неподобающий час? Красть редкие трактаты эпохи Троецарствия? Ломать хрупкие каталоги? Портить бесценные инкунабулы?

​— Вообще-то, я здесь по прямому приказу лорда Блэквуда. Отрабатываю провинность за взрыв котла, — я демонстративно развернула перед его прозрачным носом свиток с печатью ректора. — И попутно, магистр, очень хочу узнать, какой негодяй ворует редкие книги прямо у вас из-под носа, нарушая идеальный, вековой порядок на этих полках.

​Призрак Игнатиуса от таких слов буквально раздулся от праведного возмущения, став в два раза шире. Его прозрачное лицо позеленело от посмертной ярости.

​— Негодяй?! Это не просто негодяй, девица! Это варвар! Монстр! Чудовище! Он не просто тайно забирает манускрипты по высшей некромантии и демонологии. Этот святотадец путает алфавитный порядок на полках! В секции «Г» теперь стоят труды на букву «К»! Моя посмертная жизнь превратилась в сущий, бюрократический ад!

​— Так вы лично видели его? — я подалась вперёд всем корпусом, чувствуя, как внутри просыпается азарт ищейки.

​— Видел ли я?! — архивариус подлетел вплотную к моему лицу, сердито размахивая своим эфемерным пером. — Я вижу абсолютно всё в этих стенах! Но этот наглец использует маску Морока высочайшего, почти абсолютного уровня. Он выглядит для меня как размытый туманный силуэт, лишённый лица. Однако у него есть одна слабость, которую он не может скрыть. Настоящий, чистокровный иллюзионист никогда бы не допустил такой оплошности. Каждый раз, когда он уносит очередную книгу, от его одежды пахнет...

​— Горьким миндалем, сандалом и морозной хвоей? — раздался из глубокой темноты коридора низкий, бархатный голос, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание, а сердце ухнуло куда-то в район туфель.

​Я резко, едва не вывихнув шею, обернулась.

​Из плотной чернильной тени между высокими стеллажами медленно соткалась фигура Кассиана Блэквуда. На этот раз он был без своей строгой форменной мантии — в одной лишь тонкой белой рубашке с небрежно расстёгнутым воротом и затанцованными до локтей рукавами. В правой руке он держал стакан с янтарным, поблескивающим эликсиром. Он выглядел непозволительно, возмутительно привлекательным для человека, который всего несколько часов назад обещал катапультировать меня из окна башни.

​Магистр Игнатиус при виде ректора испуганно пискнул, прижал гусиное перо к груди и мгновенно, беззвучно растворился в воздухе, оставив меня один на один с Высшим тёмным магом Империи. Дедушка Барнаби, проявив чудеса родовой солидарности и трусости, тоже поспешно всосался в ближайший книжный шкаф, слившись с корешками старых газет.

​— Лорд Блэквуд, — я выпрямилась, стараясь судорожно сообразить, слышал ли он моё некромантское обращение к призраку. — Какая... неожиданная ночная инспекция. Вы решили лично проверить, насколько качественно я вытираю пыль с запрещённых знаний?

​Кассиан подошел ближе. Шаги его по каменным плитам были абсолютно бесшумными, словно у дикой кошки. Он остановился ровно в одном шаге от меня, и я снова отчётливо ощутила этот умопомрачительный аромат его парфюма. Очевидно, старый архивариус Игнатиус хотел назвать совсем другой запах, но внезапное появление ректора спутало бедному духу все карты.

​— Я пришел лично убедиться, что моя временная... помощница не взорвала центральную библиотеку в первые же тридцать минут своего дежурства, — Блэквуд медленно опустил взгляд на мои штаны с летучими мышами, и в самом уголке его жестких губ промелькнула едва заметная, мимолётная тень улыбки. — Вижу, вы верны своему уникальному чувству стиля, Элайза.

​— Это тактическая маскировка, — буркнула я, защитным жестом скрестив руки на груди. — Летучие мыши пугают местных полтергейстов. Так что там насчёт запаха вора? Вы ведь тоже знаете, что это не иллюзионист?

​Блэквуд мгновенно помрачнел, тень легла на его породистое лицо. Он сделал медленный глоток из стакана, и его обсидиановые глаза хищно блеснули в полумраке Запретной Секции.

​— Иллюзионисты крадут незаметно, Элайза. Они подменяют оригинал идеальной, структурированной копией, которую сложно распознать с первого взгляда. Наш вор действует грубо, уверенный в своей безнаказанности. Он вырывает книги напрямую из защитных контуров силы, оставляя за собой шлейф... чужеродной, не здешней магии. Игнатиус прав, этот человек мастерски скрывает лицо маской Морока. Но сегодня, в суматохе, он совершил свою первую критическую ошибку.

​Ректор неожиданно протянул руку и коснулся длинными, прохладными пальцами моей щеки, прямо у скулы. Его кожа была холодной, но это прикосновение отозвалось во всём моём теле настоящим электрическим разрядом. Я замерла, боясь сделать даже вдох.

​— На твоей коже всё ещё осталась фиолетовая сажа от дневного взрыва котла, Элайза, — тихо, почти интимно произнёс он, и низкие обертона его голоса заставили мою внутреннюю некромантию сладко и опасно затрепетать. — А на полу у самого входа в архив... я только что обнаружил свежие, едва заметные следы точно такой же фиолетовой сажи. Тот, кто проник сюда прямо перед твоим приходом, присутствовал на сегодняшней алхимии.

​Я округлила глаза от внезапного осознания.

​Вор — кто-то с моего собственного потока. Тот, кто прямо сейчас сидит со мной на лекциях и учится в одной группе факультета Морока.

​Кассиан медленно, словно нехотя, убрал руку. След от его длинных, прохладных пальцев на моей пылающей коже продолжал гореть так, словно меня только что заклеймили высшей арканной магией. Он отступил на шаг, плавно растворяясь в густой тени книжных стеллажей, и янтарный напиток в его резном хрустальном бокале тускло, почти хищно блеснул в полумраке.

​— Завтра у вашего потока совместная лекция по метаморфозам, Элайза, — напомнил он. В его вкрадчивом, бархатном тоне проскользнули нотки опасного, сугубо хищнического предвкушения. — Постарайтесь изучать обувь своих сокурсников не слишком откровенно. Будет досадно, если наш вор догадается, что за ним охотится некромантка в пижаме. Доброй ночи.

​Он растворился в чернильной темноте коридора так же абсолютно бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь едва уловимый, будоражащий шлейф горького миндаля и морозной хвои.

​Из дубового книжного шкафа тут же с тихим, шелестящим шорохом старой бумаги выплыл дедушка Барнаби. Призрак поправил свой эфемерный котелок, смахнул с плеча несуществующую пылинку и понимающе покачал полупрозрачной головой:

​«Ох, внученька…

​— Барнаби, умоляю, избавь меня от своих брачных прогнозов, — проворчала я, поднимая с пола свой крошечный, тускло-зеленый иллюзорный огонек. — Нам нужно немедленно осмотреть место, где Блэквуд нашел следы.

​У самого входа в Запретную Секцию, прямо на стыке выстуженных гранитных плит, действительно виднелись едва заметные, флуоресцирующие в темноте фиолетовые крупицы. Тот, кто пробрался сюда до меня, очень торопился, смазал шаг и не успел тщательно очистить рифленые подошвы после грандиозного бабаха в лаборатории алхимии.

​Сузив круг подозреваемых до двух десятков первокурсников нашего потока, я наконец-то почувствовала, что хрупкие нити контроля над ситуацией возвращаются в мои руки. Оставалось лишь дождаться рассвета, чтобы устроить самую масштабную и тайную ревизию обуви в многовековой истории Императорской Академии.

​Утро встретило меня сокрушительной, пульсирующей в висках головной болью и стойким ощущением, что я спала от силы часа два. Ровно так оно и было.

​В Большом обеденном зале Академии стоял привычный утренний гул, похожий на гудение растревоженного улья. Парящие под высоким сводчатым потолком заколдованные восковые свечи лениво роняли горячие капли на длинные столы из мореного дуба. За этими столами невыспавшиеся адепты судорожно пытались поглотить горячий завтрак и одновременно впихнуть в себя конспекты перед утренними занятиями.

​— Эли, ты выглядишь так, будто тебя переехало стадо поджарых гиппогрифов, — сочувственно констатировала Тильда, активно размазывая густой брусничный джем по хрустящему тосту.

​Ее перламутровая чешуя на руках, к слову, за ночь полностью сошла благодаря мази, оставив лишь легкий, даже симпатичный здоровый румянец на коже.

​— Отработки у Блэквуда — это настолько ужасно? Он заставил тебя пересчитывать пылинки под лупой?

— Хуже, — глухо пробормотала я, лениво ковыряя серебряной ложкой вязкую овсянку. — Он заставил меня полностью переосмыслить ценность здорового сна.

​Я сидела, низко опустив голову, делая вид, что борюсь с кашей, но мои глаза были заняты вовсе не тарелкой. Я методично, словно сторожевая горгулья, сканировала пространство под столом факультета Морока.

​Большинство парней и девушек были обуты в стандартные академические сапоги из плотной черной кожи. На первый взгляд — абсолютно идентичные. Но мне нужно было рассмотреть именно рант подошвы, а для этого требовалось, чтобы потенциальные подозреваемые либо расслабленно закинули ногу на ногу, либо пошли к выходу мимо меня.

​— Эй, Вейн! Чего под стол высматриваешь? Потеряла остатки фамильной гордости после вчерашнего позорного взрыва? — раздался сверху надменный, растягивающий гласные голос.

​К нашему столу вальяжно подошел Валериан Кросс — заносчивый первокурсник из древнего, неприлично богатого рода потомственных иллюзионистов. Он всегда носил форменный камзол, перешитый по последней столичной моде (с бархатными отворотами и серебряным шитьем), и смотрел на всех, у кого в карманах не звенело чистое золото, как на досадное недоразумение эволюции.

​Я медленно подняла взгляд, скользнув им по его фигуре снизу вверх. И тут же замерла, задержав дыхание.

​Его правый сапог был начищен до безупречного, зеркального блеска, но вот на рифленом ранте левого, прямо в крошечной, незаметной складке кожи у самого каблука, застряла крошечная фиолетовая крупинка. Точно такая же, какую я видела ночью на гранитном полу архива.

​«Опаньки…»— мысленно прокомментировал невидимый для остальных студентов дедушка Барнаби, зависнув прямо над полной тарелкой Валериана.«А мальчик-то у нас, кажется, страшно любит ночные образовательные прогулки по библиотекам».

​— Ищу твои манеры, Кросс, — хладнокровно, не моргнув оком отозвалась я, выпрямляя спину и глядя ему прямо в наглые серые глаза. — Но, судя по всему, их тут никогда и не водилось.

​Валериан мгновенно вспыхнул, на его бледных скулах проступили красные пятна. Его ухоженные пальцы в перстнях непроизвольно, до побеления костяшек сжались на серебряной рукояти декоративной трости.

​— Следи за языком, Вейн. То, что ректор не вышвырнул тебя вчера из школы за порчу бесценной лаборатории, еще не значит, что ты поймала удачу за хвост. На метаморфозах профессор Блэр быстро спустит тебя с небес на грязную землю.

​Он резко развернулся на каблуках, взмахнув полами мантии, и стремительным шагом направился к выходу из зала. Я проводила его спину пристальным, цепким взглядом, фиксируя каждый шаг. Наш вор? Или просто невероятно неудачное совпадение? Валериан сидел на алхимии как раз в том злополучном ряду, который накрыло взрывной волной, так что испачкать обувь он мог и в классе. Но зачем ему было идти в архив сразу после этого?

​— Странный он какой-то сегодня, дерганый, — задумчиво заметила Тильда, провожая Кросса взглядом фиалковых глаз. — Обычно он минимум полчаса распинается о том, какой его род великий и древний, а тут сразу сбежал. И кстати… ты заметила, что от него за версту несет едким лавандовым спиртом? Будто он пытался что-то экстренно отмыть ночью.

​Мое сердце пропустило тяжелый удар.

​Лавандовым спиртом в Академии обычно выводят самые стойкие алхимические красители. Те самые, въедливые, которые Снейквуд добавляет в свои эликсиры для жесткой фиксации цвета.

​— Знаешь, Тильда, — я решительно поднялась из-за стола, подхватывая тяжелую кожаную сумку с учебниками. — Кажется, лекция по метаморфозам обещает быть чрезвычайно занимательной. Мне срочно нужно поближе познакомиться с портфелем нашего дорогого аристократа.

​В широком коридоре перед Большой аудиторией уже толпились десятки студентов. Я пробиралась сквозь гудящую толпу, лихорадочно соображая, как заставить Валериана выдать себя с потрохами. Прямое, лобовое обвинение отпадет сразу — он просто поднимет меня на смех, сославшись на свою родословную, а Блэквуд не станет вмешиваться, пока у нас не будет неопровержимых, железных доказательств. Некромантский допрос душ здесь тоже не проведешь — вор пока, к счастью или к глубокому сожалению, вполне себе жив и дышит.

​В этот момент на другом конце коридора толпа адептов внезапно, словно по мановению невидимого клинка, почтительно расступилась, образуя живой коридор.

​По мраморным плитам шел ректор.

​Сегодня Кассиан Блэквуд выглядел запредельно, безжалостно строго: наглухо застегнутый воротник-стойка черной рубашки, длинная темная мантия из тяжелого шелка, массивный обсидиановый перстень с печатью Академии на указательном пальце. Его идеальное лицо не выражало абсолютно ничего, но когда он поравнялся со мной, его глаза на краткую долю секунды мазнули по моему лицу.

​В моей голове тут же раздался его тихий, ироничный ментальный голос. Он скользнул по моему сознанию холодным шелком, заставив меня вздрогнуть всем телом:

​«Я вижу, вы уже определились с

​Я едва не поперхнулась воздухом от такой возмутительной наглости. Попытавшись мысленно послать ректору в ответ максимально красноречивый, обжигающий импульс негодования, я лишь крепче, до боли сжала лямку сумки.

​Кассиан едва заметно, самыми кончиками губ дернул в полуулыбке, проходя мимо, и скрылся за тяжелыми дубовыми дверями профессорской ложи.

​— Ну всё, заходим, — Тильда потянула меня за рукав в аудиторию. — Занимаем места повыше, пока эти амбалы-боевики всё не оккупировали.

​Мы вошли в просторный каменный амфитеатр. Валериан Кросс уже сидел на втором ряду, вальяжно развалившись на деревянной скамье и что-то снисходительно демонстрируя своему соседу. Я решительно направилась прямиком к его ряду, полностью проигнорировав протестующий писк Тильды. Настало время для небольшой, ювелирной, чисто иллюзорной провокации.

​Я протиснулась на узкую скамью прямо за спиной Кросса. Тильда, тяжело и обреченно вздохнув, плюхнулась рядом, тихо ворча о том, что первые ряды — это верная смерть от случайных магических рикошетов на практических занятиях.

​Валериан даже не соизволил обернуться. Он продолжал увлеченно вещать своему соседу — грузному, краснощекому парню с факультета Артефакторики — о неоспоримом превосходстве столичных портных над местными ремесленниками.

​В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в аудиторию стремительно, словно ураган, вошла профессор Блэр. Это была сухонькая, невероятно подвижная дама весьма преклонных лет. На ее правом, обтянутом строгим твидом плече восседал крупный изумрудный хамелеон-фамильяр, который с гастрономическим интересом сканировал студентов независимо вращающимися глазами.

​— Тишина в аудитории! — звонко, по-военному скомандовала профессор, вспрыгнув на возвышение кафедры с грацией и ловкостью горной кошки. Хамелеон для пущей убедительности мгновенно поменял цвет на угрожающе-пунцовый. — Тема сегодняшнего занятия: «Метаморфическое замещение неживых объектов». Идеальный, незаменимый навык для тех, кто хочет подсунуть вместо настоящего золотого слитка кусок искусно окрашенного свинца. И абсолютное, караемое Синодом преступление, если вы на этом попадётесь.

​Мое сердце забилось в два раза быстрее. Замещение объектов! Именно об этом ночью говорил Блэквуд: вор забирал бесценные оригиналы из-под контуров и, скорее всего, оставлял на их месте идеальные иллюзорные или метаморфические копии, чтобы пропажу не обнаружили патрули.

​Я уставилась на дорогой кожаный портфель Валериана, небрежно брошенный на самый край скамьи. План созрел в моей голове мгновенно.

​Сосредоточившись, я аккуратно, по капле потянулась к своему внутреннему магическому резерву. Совсем немного. Тонкая струйка безобидного Морока, искусно сплетенная с моей темной, реалистичной фантазией.

​Воздух прямо над портфелем Кросса слегка, едва уловимо дрогнул, поплыв маревом. Из полуоткрытого кожаного клапана сумки медленно, словно выталкиваемая невидимой, настойчивой силой, начала высовываться плотная голограмма толстого фолианта. Потрескавшийся корешок украшала зловещая бордовая надпись, тисненая золотом:«Высшая демонология. Том IV». Я постаралась сделать иллюзию максимально осязаемой, добавив к ней легкий, щекочущий ноздри запах старой кожи и могильной пыли.

​Дождавшись идеального момента, я легонько пнула ножку скамьи Валериана мыском туфли.

​Аристократ раздраженно, с перекошенным лицом обернулся, явно собираясь высказать мне пару ласковых эпитетов, но его взгляд рефлекторно скользнул вниз, к собственному открытому портфелю.

​Краска мгновенно, подчистую сошла с его породистого лица. Он стал белее свежевыстиранной больничной простыни.

​Сдавленно, по-мышиному пискнув, Валериан судорожно, обеими руками схватился за «книгу», пытаясь в панике запихнуть ее обратно в недра сумки. Его ухоженные пальцы с размаху прошли сквозь иллюзорный корешок, не встретив сопротивления, и больно, с громким стуком ударились о жесткую деревянную скамью.

​Иллюзия мягко, с легким шипением рассеялась в воздухе.

​Кросс замер, тяжело, со свистом втягивая воздух. На его высоком лбу выступила холодная испарина.

​Я подалась вперед, почти касаясь губами его уха, и прошептала так, чтобы слышал только он:

— Осторожнее, Валериан. Запретная Секция очень не любит, когда ее личная собственность начинает самовольно гулять по чужим сумкам. Особенно демонология.

​Он резко, всем корпусом развернулся ко мне. В его расширенных серых глазах больше не было ни капли аристократической спеси — только чистый, первобытный, животный ужас.

​— Ты... — его бескровные губы мелко дрожали. — Откуда ты... Вейн, ты даже не представляешь, во что лезешь! Это не шутки! Еслионузнает...

​— Адепт Кросс! — голос профессора Блэр хлестнул по притихшей аудитории, как удар настоящего кожаного бича. — Вы решили провести приватную дискуссию с адепткой Вейн прямо на моей лекции? Или у вас какие-то непреодолимые проблемы с базовой концентрацией?

​— Н-нет, профессор Блэр, — Валериан судорожно сглотнул, поспешно отворачиваясь к доске и буквально вжимаясь в спинку скамьи. Он до хруста сцепил руки в замок на коленях, чтобы скрыть крупную, выдающую его с головой дрожь.

​«Прямо в яблочко, внучка», — раздался в моем сознании невероятно довольный, булькающий шепот Барнаби. Призрак высунулся из-под парты, азартно потирая свои прозрачные ручки. —«Мы поймали нашу жирную птичку. Но, Эли... присмотрись-ка к мальчику повнимательнее. К его тени на полу».

​Я недоуменно нахмурилась и, воспользовавшись тем, что профессор Блэр отвернулась к меловой доске, чуть-чуть, буквально на миллиметр ослабила действие свинцового блокирующего амулета на шее, позволяя истинному некромантскому зрению на секунду взять верх над обычным. Мир вокруг мгновенно утратил краски, став пугающе серо-белым и холодным.

​То, что я увидела, заставило меня содрогнуться до глубины души.

​Тень Валериана Кросса не повторяла очертаний его сгорбленной фигуры.Она жила своей, абсолютно автономной, жуткой жизнью. Края чернильной кляксы извивались на каменном полу, напоминая голодные щупальца, а от ее густого, маслянистого центра прямо к позвоночнику адепта тянулась толстая, мерзко пульсирующая черная нить.

​Это был паразит.Теневая пиявка высшего порядка.Эта дрянь безжалостно питалась его аурой, высасывая жизненную силу, и, судя по всему, полностью подчиняла его волю чужому приказу.

Кросс не был гениальным, расчетливым вором. Он был сломанной марионеткой в чужих руках. Кто-то намеренно заразил его пиявкой и заставлял по ночам выносить тяжелые фолианты по демонологии, шантажируя или напрямую контролируя его затуманенный разум.

​Я резко моргнула, сбрасывая морок мертвых и возвращая обычное, цветное зрение. Инстинктивно, ища поддержку, я подняла голову вверх, к затененной профессорской ложе на балконе.

​Кассиан Блэквуд всё еще находился там. Он стоял у резных перил, тяжело опираясь на них обеими руками, и смотрел сверху вниз прямо на меня. В его глубоких, темных глазах сейчас не было ни привычной насмешки, ни отстраненного высокомерия. Только холодное, пронзительно-острое понимание хищника. Он видел мою микрореакцию. Он, как эмпат или менталист, понял, что я нашла нечто чудовищное.

​Я едва заметно, одними ресницами кивнула ему, подтверждая догадку.

​Его длинные пальцы на полированном дереве перил дрогнули в ответном, понятном только

​— Эли, у тебя сейчас лицо такое, будто ты настоящего призрака увидела, — тревожно шепнула Тильда, легонько толкнув меня острым локтем в бок.

​— Хуже, Тиль, — хрипло выдохнула я, дрожащими пальцами доставая из сумки чистый пергамент для конспектов. — Я только что увидела того, кто очень скоро им станет, если мы срочно ничего не предпримем.

​С этого момента игра перестала быть просто циничной сделкой за мое выживание в стенах Академии. В школе орудовал безжалостный кукловод, использующий темную магию самого древнего, запретного толка. И если эта пульсирующая пиявка Валериана доберется до самого ядра его магического источника, парень погибнет в таких страшных муках, какие не снились ни одному инквизитору.

​А я, как потомственная некромантка, всей душой ненавидела, когда кто-то смел нарушать хрупкую грань между жизнью и смертью без моего на то профессионального разрешения.

​Что ж, магистр Блэквуд просил найти ему вора? Он получит его. Но вместе с Кроссом он получит такую колоссальную проблему, которую даже Верховному Темному Лорду Империи ни за что не расхлебать в одиночку.

Глава 4. Теневые пиявки и правила выживания в кабинете ректора

​Остаток лекции я просидела как на иголках, чувствуя, как от нервного напряжения сводит мышцы. Профессор Блэр увлеченно превращала на столе звонкие медные монеты в бородавчатых жаб и обратно, но я не сводила прищуренных глаз с напряженной спины Валериана. Парень заметно ссутулился, то и дело затравленно озираясь по сторонам, словно ожидая смертельного удара из каждой тени. Присосавшаяся к нему пиявка, невидимая для обычных светлых магов, продолжала мерно, тошнотворно пульсировать, капля за каплей выкачивая из него жизненные силы.

​Как только под высокими сводами прозвучал спасительный, гулкий звон бронзового колокола, возвещающий об окончании пары, я первой вскочила с нагретого места.

​— Эли, ты идешь на обед? — крикнула мне вслед Тильда, отчаянно пытаясь собрать разбежавшихся по парте подопытных жаб, которые норовили спрыгнуть на пол.

— На ковер к начальству! — бросила я на ходу, закидывая сумку на плечо. — Если не вернусь к вечеру, официально завещаю тебе свою пижаму с мышами!

​Путь на верхний ярус центральной башни казался изощренной пыткой. Ступеньки крутой винтовой лестницы, вырезанные из скользкого черного мрамора, словно нарочно плодились и увеличивались в количестве с каждым моим шагом. Воздух здесь становился всё более разреженным и холодным.

​«Дыши глубже, егоза»,— напутствовал дедушка Барнаби, безмятежно плывя в воздухе параллельно моему плечу.«Главное — не показывай страха. Темные маги чуют его, как гончие чуют кровь. И ради Бездны, не смотри ему на губы, ты от этого сразу начинаешь сбиваться с мысли!»

​— Я не смотрю ему на губы! — возмущенно, почти срываясь на ультразвук, прошипела я, резко останавливаясь перед тяжелыми дубовыми дверями, украшенными барельефами двух оскалившихся химер.

​«Конечно-конечно. А я — прима-балерина Императорского театра»,— ехидно отозвался призрак и на всякий случай благоразумно растворился в каменной кладке стены.

​Химеры на дверях, пробужденные моим голосом, нехотя ожили. Они с тихим скрежетом повернули массивные головы, подозрительно обнюхали меня каменными носами и, признав ауру, с тяжелым стоном распахнули створки.

​Я шагнула в кабинет.

​Днем обитель ректора выглядела иначе, но от этого не менее пугающе. Сквозь высокие, узкие стрельчатые окна лился холодный, бледный свет осеннего солнца. Он выхватывал из полумрака пылинки, танцующие над потертыми корешками древних гримуаров на стеллажах, падал на массивный стол из красного дерева и освещал... никого.

​Кабинет был абсолютно пуст.

​Я неуверенно сделала пару шагов к центру роскошного персидского ковра — того самого, на котором мы вчера ночью так эффектно валялись в клубах алхимического дыма.

​— Лорд Блэквуд?

​Внезапно за моей спиной раздался тихий, сухой щелчок дверного замка. Я резко обернулась, едва не выронив сумку.

​Кассиан стоял, небрежно прислонившись спиной к запертой двери, и абсолютно нечитаемым, темным взглядом наблюдал за мной. Он успел снять тяжелую ректорскую мантию, оставшись лишь в строгом черном камзоле безупречного столичного кроя, который хищно подчеркивал разворот его широких плеч.

​— Вы поразительно пунктуальны, Элайза, — его бархатный голос обволакивал, проникая вибрацией под самую кожу. Он медленно отлепился от деревянного полотна и хищной, бесшумной походкой пошел прямо на меня. — Итак. Ваш маленький утренний спектакль на лекции. Полагаю, он принес плоды? Кросс — наш неаккуратный книжный маньяк?

​Я сглотнула пересохшим горлом, титаническим усилием воли заставляя себя стоять на месте и не отступать.

— И да, и нет. Он действительно выносил книги. Но он не маньяк, магистр. Он — жертва.

​Блэквуд остановился ровно в шаге от меня. Его идеально очерченная темная бровь вопросительно, с легкой иронией изогнулась.

— Жертва, которая виртуозно взламывает сложнейшие охранные контуры Запретной Секции? Какая трогательная драма. И кто же его, бедного, заставляет?

— Никто из живых, — я глубоко вздохнула, решаясь выложить всё как есть. — На нем паразит.Теневая пиявка высшего порядка.Она намертво присосалась к его ауре и контролирует разум, попутно до дна выпивая его магический резерв. Кросс даже не осознает до конца, что творит. Он лишь сломанная марионетка.

​Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, приобретя привкус озона перед грозой. Температура рухнула вниз, а тени по углам просторной комнаты словно сгустились, потянувшись к своему хозяину и реагируя на стихийный всплеск его магии. Глаза Блэквуда превратились в два куска непроницаемого черного льда.

​— Теневая пиявка, — медленно, обманчиво ровно, по слогам повторил он. — Магия крови и тьмы, категорически запрещенная Синодом еще до Восстания Мертвых. Вы абсолютно уверены в том, что видели, Вейн?

— Абсолютно.

​Кассиан сделал резкий, порывистый шаг ко мне. Я инстинктивно подалась назад и вжалась лопатками в твердый край его рабочего стола. Ректор оказался непозволительно, катастрофически близко. Я снова почувствовала этот сводящий с ума, дурманящий аромат горького миндаля и морозной хвои.

​Он поднял руку. Его длинные пальцы легли на мою шею — прямо поверх глухого воротника блузки, скрывающего тяжелый свинцовый медальон-блокиратор. От властного прикосновения его прохладной кожи по моему телу пробежал мощный электрический разряд, заставивший сердце пуститься в бешеный галоп.

​— Чтобы увидеть пиявку, — его голос стал низким, хриплым, граничащим с интимным шепотом, — нужно снять блокировку некромантии. Ты открыла свой темный дар прямо в аудитории, полной светлых магов, Элайза?

— Только на одну жалкую секунду, — мой голос предательски дрогнул. Я смотрела прямо в его глаза, отчаянно пытаясь не пойти ко дну в их бездонной тьме. —

​Его большой палец медленно, почти ласково скользнул по моей ключице через тонкую ткань блузки. Это было не просто прикосновение — он прощупывал мой ускоренный пульс, ритм моей магии, безошибочно проверяя, не лгу ли я ему. И от этого интимного, граничащего с допросом жеста у меня окончательно пересохло во рту.

​— Безрассудная, отчаянная девчонка, — процедил Блэквуд. Но в его тоне не было обжигающего гнева. Лишь странная, тяжелая задумчивость.

​Он убрал руку и плавно отстранился, резко лишая меня своего обволакивающего тепла.

​— Если в стенах Академии завелся Кукловод, обладающий достаточной силой для создания пиявок, значит, ему нужны демонические гримуары для проведения ритуала Призыва. И Кросс — его идеальный сосуд. Древний род, переизбыток неоформленной магии, откровенно слабая воля.

— Мы должны немедленно снять ее! — горячо выпалила я. — Если пиявка доберется до самого ядра его источника, Валериан умрет!

— Нет, — ледяным тоном отрезал Кассиан, отходя к окну и закладывая руки за спину в привычном жесте. — Если мы уничтожим паразита сейчас, Кукловод через оборванную связь тут же об этом узнает. Он мгновенно заляжет на дно и найдет новую, более осторожную жертву. Мы не имеем права его спугнуть.

— Вы предлагаете хладнокровно позволить этому монстру убить студента?! — я возмущенно ударила ладонью по столешнице.

​Блэквуд медленно, по-птичьи повернул ко мне голову.

— Я предлагаю, адептка Вейн, использовать Кросса как наживку. Кукловод забирает физические книги не телепатически. Валериан должен где-то встречаться с ним, чтобы передавать украденное, или оставлять фолианты в тайнике.

​Я замерла, пораженная его циничной, но безупречной логикой.

— Вы хотите позволить ему украсть следующую книгу?

— Именно, — ректор отошел от окна и вновь приблизился ко мне, глядя с пугающим, темным одобрением. — Сегодня ночью. Ты сама сказала, что Кросс до смерти напуган. Твоя маленькая иллюзия намертво выбила его из колеи. Паника заставит его действовать быстрее, совершать ошибки. Он попытается избавиться от украденного и доложить хозяину о слежке.

— Значит, мы будем за ним следить, — резюмировала я, нахмурившись. — Но как? Я видела его тень — она реагирует на малейшие колебания чужой ауры вокруг. Если мы наложим стандартное отслеживающее плетение или жучок артефакторов, Кукловод тут же почувствует вмешательство.

​В обсидиановых глазах Кассиана вспыхнул тот самый дьявольский, азартный огонек, который я так боялась и который так неодолимо меня интриговал.

Он плавно оперся обеими руками о край стола по обе стороны от меня, надежно запирая меня в ловушку своих рук. Его идеальное лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

​—Обычнуюмагию он почувствует, — тихо, почти мурлыча, согласился Темный Лорд. — Но некромантия... это магия абсолютной Пустоты. Она не оставляет следа в ткани мира для тех, кто не умеет смотреть за Грань. Сегодня ночью, Элайза, мы пойдем на охоту. И ты лично привяжешь к Валериану Кроссу одного из своих болтливых мертвых друзей.

​Я недоверчиво хмыкнула.

—«Мы»пойдем на охоту? Сам лорд-ректор собирается ползать со мной по сырым кустам?

— Я собираюсь жестко контролировать каждый ваш шаг, Вейн, — уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. — Чтобы вы в пылу энтузиазма случайно не уронили на нас еще один каменный потолок. Жду вас ровно в полночь у Южных ворот. Форма одежды — глухая, темная. И ради всех богов преисподней... оставьте свои летучие мыши в шкафу.

​Выскочив из кабинета ректора, я привалилась спиной к прохладным дверным створкам и шумно, прерывисто выдохнула. Сердце колотилось о ребра так громко, что казалось, каменные химеры на барельефе сейчас проснутся и сделают мне выговор за нарушение тишины.

​— Он просто жуткий тип с манией тотального контроля, — пробормотала я себе под нос, отчаянно пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. — И совершенно точно не в моем вкусе.

​«Разумеется, внучка»,— язвительно, растягивая гласные, протянул материализовавшийся из каменной кладки Барнаби.«Именно поэтому у тебя сейчас пульс бьется, как у зайца, удирающего от своры голодных гончих. Ох, Эли, помяни мое слово — этот темный инквизитор до добра тебя не доведет. Хотя, как мужчина мужчине, признаю честно: костюмчик на нем сидит просто отменно».

​— Барнаби, если ты сию же секунду не прекратишь сводить меня с человеком, который по долгу службы может казнить меня одним небрежным щелчком пальцев, я найду способ навсегда изгнать тебя в Бездну, — пригрозила я и быстрым шагом направилась в сторону жилого крыла.

​Вечер пролетел в нервных суетливых сборах и попытках отделаться от чрезмерно инициативной соседки.

Когда я вернулась в комнату общежития, Тильда как раз закончила превращать наш пушистый прикроватный ковер в реалистичное иллюзорное болото с булькающей грязью и теперь восторженно прыгала по воображаемым кочкам. Узнав, что меня чудом не отчислили, она на радостях попыталась окрасить мои волосы в стойкий цвет морской волны, от чего мне пришлось долго и активно отбиваться подушкой.

​Ближе к полуночи, когда неугомонная соседка наконец-то провалилась в сон, полностью исчерпав свой магический резерв на создание над кроватью медленно вращающейся голограммы звездного неба, я вытащила из самых недр сундука неприметную одежду. Плотные черные брюки, облегающая водолазка под горло (идеально маскирующая кожаный ремешок блокиратора) и мягкие кожаные сапоги на абсолютно бесшумной подошве.

​Взглянув на свое отражение в мутноватом зеркале, я мысленно согласилась с ректором — в таком виде я походила на настоящего ночного лазутчика гораздо больше, чем в уютной фланели.

​Ночной воздух у кованых Южных ворот был по-осеннему колючим, влажным и отдавал прелой листвой. Я зябко поежилась, кутаясь в тонкую ткань водолазки, и внимательно огляделась. Территория Императорской Академии спала глубоким сном. Лишь редкие магические фонари, парящие над дорожками, отбрасывали на влажную брусчатку длинные, причудливо искаженные тени.

​— Вы пришли вовремя. Похвально.

​Низкий голос прозвучал прямо из сгустившегося, чернильного мрака под аркой ворот. Я вздрогнула. Кассиан плавно шагнул в тусклый круг света от фонаря, и я в очередной раз с замиранием сердца поразилась тому, как органично, словно влитой, он сливался с темнотой. На нем был простой, лишенный гербов черный плащ, полностью скрывающий фигуру, а темные волосы были слегка растрепаны ночным ветром.

​Он окинул меня цепким, сканирующим взглядом с головы до ног.

— Вижу, вы всё же умеете неукоснительно следовать инструкциям, Элайза. Никакого хлопка, никаких нелепых детских принтов. Выглядите почти как настоящий, обученный адепт боевого факультета, идущий на диверсию в тыл врага.

— Стараюсь всеми силами соответствовать завышенным стандартам темного ректората, — парировала я,

​Блэквуд чуть заметно нахмурился, заметив, как я тру замерзшие плечи. Он сделал короткий, плавный жест рукой, и меня мгновенно, с головы до ног окутало невидимое, но очень плотное и приятное тепло. Словно я сделала глоток обжигающего пряного вина и шагнула к раскаленному камину.

Согревающее плетение. Высшего порядка, не требующее ни палочки, ни заклинания вслух.

​— Спасибо, — тихо сказала я, совершенно сбитая с толку этой внезапной, почти интимной заботой.

— Не обольщайтесь, Вейн. Если вы простудитесь и начнете громко чихать, сидя в засаде, нас раскроют, — сухо, без эмоций отозвался Кассиан, отворачиваясь к воротам. — Ваша призрачная ищейка готова к работе?

​Я коротко кивнула пустоте рядом с собой.

— Барнаби, выходи на свет.

​Призрак нехотя, с видом глубочайшего одолжения выплыл из влажной каменной кладки стены. В отличие от меня, он совершенно не оценил мрачную компанию Темного Лорда и держался на почтительном расстоянии, подозрительно косясь на высокую фигуру магистра.

​— План такой, — я перешла на едва слышный деловой шепот. — Барнаби найдет Кросса в мужском крыле общежития и прицепится к его ауре. Не к зараженной тени, где сидит пиявка, а именно к эмоциональному фону! Липкий страх Валериана сейчас пульсирует так ярко, что для любого покойника это как ревущий маяк в тумане. Как только Кросс покинет свою комнату, Барнаби начнет оставлять для меня некромантские метки — крошечные, фосфоресцирующие капли эктоплазмы. Для живых магов они абсолютно невидимы.

​Блэквуд задумчиво потер подбородок пальцами в черной перчатке, глядя сквозь прозрачную фигуру призрака.

— Эктоплазма бесследно исчезнет до рассвета. Кукловод не заметит магической слежки. Идеально. Отправляйте его.

​Я ободряюще кивнула деду, и тот, поправив свой нематериальный котелок, серебристой стрелой умчался сквозь стены прямиком в сторону башни факультета иллюзий.

​Мы остались вдвоем. Тишина между нами мгновенно стала густой, звенящей, почти осязаемой. Чтобы лишний раз не смотреть на идеальный, высеченный словно из мрамора профиль Кассиана, я упрямо уставилась на носки своих сапог.

​— Вы боитесь меня, Элайза? — внезапно, без всякого перехода разрезал ночную тишину его низкий голос.

​Я вскинула голову. Он стоял, расслабленно прислонившись широким плечом к холодному камню древней арки, и смотрел на меня с тем самым пробирающим до мурашек, изучающим прищуром, от которого всё внутри сжималось в тугой, горячий узел.

​— Я не законченная самоубийца, чтобы не бояться Верховного карателя Империи, — предельно честно ответила я. — Вы одной левой можете стереть меня в пыль, а Совету Магов сказать, что это был просто неудачный алхимический эксперимент со взрывчаткой.

— Могу, — легко, даже с долей веселья согласился он. Уголок его губ дрогнул. — Но это было бы непозволительно, смертельно скучно. К тому же, кто тогда будет так эффектно падать на меня с потолка?

​Я возмущенно задохнулась, набирая в грудь воздуха для язвительного ответа, но сказать ничего не успела.

​Пространство вокруг меня внезапно завибрировало тонкой, холодной струной. В некромантском зрении, которое я привычно поддерживала на самом краю сознания, ярко вспыхнула бледно-зеленая, мерцающая нить.

​— Началось, — выдохнула я, резко подбираясь. Игры закончились. — Барнаби подал сигнал. Кросс вышел из здания.

​Кассиан мгновенно отделился от стены. Вся его расслабленность испарилась без следа. Его лицо вновь стало непроницаемой, смертоносной маской профессионального охотника. Он подошел ко мне вплотную, крепко взял за плечи и развернул спиной к себе.

​— Идем, — шепнул он мне прямо на ухо, и от горячего касания его дыхания по шее пробежал целый легион мурашек. — И держитесь строго в пределах моей тени, Вейн. Один неверный шаг в сторону — и охранные горгульи поднимут тревогу на весь кампус.

​Мы двинулись вперед, бесшумно скользя сквозь ночь, как два бестелесных фантома.

Метки Барнаби светились для меня безошибочными путеводными звездами — бледными, сочащимися потусторонним светом кляксами на мокрой брусчатке. Они уверенно вели нас прочь от ярко освещенных жилых корпусов. Судя по расстоянию между пятнами эктоплазмы, Кросс двигался очень быстро, короткими перебежками, панически избегая патрулей.

​Светящийся след привел нас к самой старой, заброшенной части Академии — туда, где на холме возвышались обветшалые купола алхимических оранжерей. Стеклянные крыши теплиц давно поросли густым диким плющом, разбитые окна зияли черными провалами, а внутри царили вечные, влажные сумерки и запах гниющей растительности.

​— Оранжереи, — одними губами произнес Кассиан, резко останавливаясь за толстым, узловатым стволом векового дуба в десятке шагов от входа в центральный стеклянный павильон.

​Он потянул меня на себя, плотно прижав спиной к дереву, накрывая своим телом, чтобы полностью, без остатка спрятать меня в густой тени своего широкого плаща.

​Я едва дышала, боясь пошевелиться. Мы стояли так непозволительно близко, что я спиной чувствовала мерный, пугающе спокойный стук его сердца. Одной рукой в перчатке он опирался о жесткую кору дерева прямо над моим плечом, а другой — властно, по-хозяйски придерживал меня за талию, словно боясь, что я от избытка адреналина сорвусь с места.

​В тусклом свете луны, с трудом пробивающемся сквозь рваные облака, мы наконец увидели фигуру Валериана. Он нервно топтался у покосившегося входа в оранжерею, судорожно прижимая к груди пухлый кожаный портфель.

​Внезапно тени внутри теплицы пришли в неестественное движение.

Из густых, переплетенных зарослей ядовитого плюща медленно, текуче выступил высокий силуэт, с ног до головы закутанный в бесформенный серый балахон. Лицо незнакомца надежно скрывал глубокий капюшон, но от этой фигуры во все стороны расходилась такая плотная волна гнилостной, удушающей темной магии, что мой металлический блокиратор на шее раскалился, больно обжигая кожу.

​Кукловод.

​Теневая пиявка, клубящаяся на спине Валериана, возбужденно и мерзко запульсировала, реагируя на долгожданное присутствие своего истинного хозяина. Надменный аристократ затравленно, жалко сжался, щелкнул замками портфеля и дрожащими руками протянул фигуре в балахоне украденный фолиант.

​— Он отдает ему книгу, — прошептала я, инстинктивно вцепившись пальцами в предплечье Кассиана.

​Блэквуд напрягся, как натянутая до предела тетива арбалета. Его собственная, подавляющая магия, до этого тщательно сдерживаемая, начала закипать вокруг нас невидимым водоворотом, готовясь сорваться с его длинных пальцев смертоносным хлыстом.

​— Посмотрим, кто именно скрывается под этим капюшоном... — ледяным шепотом произнес Темный Лорд.

​Он сделал короткий, неуловимый жест свободной рукой.

Тяжелые стеклянные двери оранжереи с оглушительным, режущим слух звоном разлетелись на тысячи сияющих осколков, намертво отрезая Кукловоду путь к отступлению.

​Охота перешла в открытую фазу.

Глава 5. Осколки, тени и некромантская самодеятельность

​Фигура в сером балахоне замерла лишь на ничтожную долю секунды. Вместо того чтобы в панике броситься бежать или послушно поднять руки, Кукловод совершил самое подлое и расчетливое, что только мог: он резко, судорожным движением дернул на себя невидимую ментальную нить, связывающую его волю с теневой пиявкой на спине плененного адепта.

​Валериан издал страшный, сдавленный, булькающий хрип. Его глаза мгновенно закатились, обнажая белки, и он замертво рухнул на колени прямо на усыпанный острым битым стеклом пол оранжереи. Тяжелый фолиант по демонологии со глухим, зловещим стуком выпал из его обмякших, безвольных рук.

​— Стоять, — голос Кассиана раскатистым громом пронесся над погруженной во мрак площадью, усиленный многократным, бьющим по ушам магическим эхом. В этом рыке больше не осталось ни бархатной иронии, ни ректорской сдержанности — только чистая, первобытная, абсолютная власть Высшего темного мага.

​Он размашистым шагом вышел из нашего укрытия. Пространство вокруг его высокой фигуры видимым образом исказилось и поплыло от чудовищного, концентрированного выброса темной энергии. Старинная брусчатка под его тяжелыми кожаными сапогами с сухим хрустом мгновенно покрылась извилистыми узорами ледяного инея.

​Кукловод издал дребезжащий, каркающий, неестественный смешок, сильно искаженный каким-то артефактом изменения голоса:

— Отойди, Блэквуд. Или этот глупый мальчишка испустит дух прямо сейчас, у тебя на глазах.

​В подтверждение его слов отвратительный паразит на спине Валериана чудовищно раздулся, пульсируя уже не чернильным, а болезненным, ядовито-багровым свечением. Пиявка начала стремительно, с голодным остервенением вгрызаться в оголенное магическое ядро адепта, выкачивая из него не просто резерв, а саму жизненную искру. Кросс забился в жестоких конвульсиях, его спина выгнулась дугой, а из приоткрытого рта пошла густая белая пена.

​Кассиан резко замер, его фигура окаменела. Использовать сокрушительную боевую магию сейчас означало гарантированно разорвать истонченную ауру Валериана в клочья вместе с паразитом. Ректор сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели до желтизны, а кожа на перчатках натянулась до предела. Его гениальный разум лихорадочно, за доли секунды просчитывал сотни боевых комбинаций, но ни одна из них не спасала жизнь невиновного студента.

​А вот мой некромантский метод — спасал.

​Я не стала тратить драгоценные мгновения на размышления. Одним резким движением я рванула плотный воротник своей водолазки, нащупала пальцами раскалившийся до предела металлический блокирующий медальон бабушки и с силой дернула за кожаный шнурок, безжалостно срывая его с шеи.

​Моя истинная некромантская сила, годами запертая в узких рамках и изголодавшаяся по свободе, с глухим ревом вырвалась наружу ледяным, сметающим всё на своем пути потоком. Ночной мир вокруг меня мгновенно обесцветился, утратил краски и стал резко контрастным, аспидно-серым. Я пулей выскочила из-за ствола дуба и безумной тенью бросилась к бьющемуся в судорогах Валериану.

​— Вейн, назад, Бездна тебя поглоти! — яростно рявкнул в спину Блэквуд, но было уже слишком поздно.

​Я рыбкой влетела в разбитый проем оранжереи, проехавшись коленями по хрустящему ковру из битого стекла, и тяжело упала на пол рядом с Кроссом. Мои ладони, окутанные призрачным, фосфоресцирующим белым сиянием чистой некромантии, без малейших раздумий погрузились прямо в извивающуюся, маслянистую багровую массу паразита.

​Живым магам категорически запрещено прикасаться к теневым пиявкам — эти твари мгновенно перекидываются на нового, более сильного и лакомого носителя. Но сырая, ледяная энергия смерти для них является чистейшим, разъедающим ядом.

​Пиявка разразилась пронзительным, ультразвуковым визгом — этот звук прозвучал исключительно в моей голове, отозвавшись острой, тошнотворной болью в висках. Тварь попыталась выпустить шипы и намертво впиться в мои пальцы, но я лишь еще крепче сжала ее омерзительное, склизкое и холодное тело, пустив по рукам мощный импульс абсолютного могильного хлада Пустоты.

​— Отпускай его, дрянь, — прошипела я сквозь намертво стиснутые зубы, чувствуя, как ногти погружаются в чужеродную плоть. — Его время переходить Грань еще не пришло.

​Тень Кросса судорожно, в последний раз дернулась. Паразит, не выдержав прямого соприкосновения со смертоносной энергией небытия, с громким, сухим треском оторвался от израненной ауры парня и замертво осыпался на стеклянное крошево горстью серого вулканического пепла. Валериан мгновенно обмяк и потерял сознание, но его рваное дыхание тут же выровнялось, став глубоким и спокойным.

​В ту же секунду над моей головой с оглушительным, опаляющим свистом пронеслось массивное копье концентрированного черного пламени — Блэквуд пошел в атаку.

​Избавившись от живого заложника, Темный Лорд больше не сдерживал свою ярость. Черное пламя с ювелирной точностью ударило ровно в грудь Кукловода, но вместо предсмертного крика боли в замкнутом пространстве теплицы раздался лишь сухой, хлесткий хлопок воздуха. Серый балахон безвольной тряпкой осел на пол, оказавшись совершенно пустым. Тот, кто скрывался под ним, использовал редчайший пространственный артефакт экстренного переноса, активирующийся от получения прямого магического урона.

​В оранжерее повисла звенящая, мертвая тишина, прерывисто нарушаемая лишь тихим шелестом осыпающихся с потолка мелких осколков.

​Кассиан медленно, чеканя каждый шаг, подошел к нам. Его длинный черный плащ тяжело развевался за спиной, напоминая огромные крылья разозленного демона, а обсидиановые глаза горели пугающим, не предвещающим ничего хорошего потусторонним огнем. Он бросил короткий взгляд на кучку пепла, оставшуюся от паразита, затем на бледного, но живого Валериана и, наконец, в упор уставился на меня.

​Я всё еще сидела на полу среди осколков, тяжело и часто дыша. Мои руки до самых локтей были покрыты плотным слоем белого инея от использования чистой некромантии, а на обнаженной шее отчетливо багровел воспаленный след от сорванного шнурка.

​— Вы, — голос ректора был пугающе тихим, но от этой замогильной тишины хотелось заживо зарыться под ближайший куст ядовитой мандрагоры. — Просто невозможная. Абсолютно неуправляемая. И феноменально безрассудная девчонка.

​Я упрямо вскинула подбородок, изо всех сил игнорируя сильную дрожь в коленях и ломоту в пальцах:

— Я спасла ему жизнь, лорд-ректор. Вы сами только что признали, что не могли атаковать паразита без риска убить парня.

​— Я приказал вам стоять в тени! — он в мгновение ока оказался рядом, сильным рывком поднял меня с колен за плечи и коротко встряхнул. Его лицо оказалось в опасной, сводящей с ума близости от моего. — А если бы эта тварь успела перескочить на вашу незащищенную ауру?! Если бы Кукловод переключил контур

​— Моя магия старше, чище и злее всех его дешевых воровских фокусов! — с вызовом выпалила я, глядя прямо в бушующий грозовой мрак его глаз. — И я не могла просто стоять и смотреть, как на моих глазах хладнокровно убивают человека. Даже если этот человек — заносчивый и мерзкий индюк вроде Кросса.

​Кассиан тяжело, шумно задышал. Его пальцы, железным хватом сжимающие мои плечи, были жесткими, но я отчетливо чувствовала сквозь тонкую ткань водолазки обжигающее, почти лихорадочное тепло его рук. В его пристальном взгляде первобытный гнев постепенно, капля за каплей, смешивался с чем-то совершенно иным — с глубинным недоверием, осознанием моей силы и странным, пугающим восхищением.

​— Вы сняли блокиратор, — произнес он уже гораздо спокойнее, медленно опуская взгляд на мою обнаженную шею.

​Его большой палец в перчатке почти рефлекторно, мягко коснулся полосы на пострадавшей коже, и от этого легкого, ласкающего прикосновения я судорожно, прерывисто выдохнула.

​— Теперь ваш магический фон фонит на полмили вокруг, как свежеоткрытый фамильный склеп. Если дежурные артефакторы на башнях Синода сейчас не спали, к утру вся Королевская Академия будет точно знать, что здесь колдовал сильный некромант.

​Он неохотно отпустил мои плечи, сделал шаг назад и, властно взмахнув рукой, поднял с пола с помощью телекинеза выпавший фолиант по демонологии. Книга в воздухе перелистнула страницы и замерла. Кассиан нахмурился, быстро пробежав глазами по строчкам, и его лицо мгновенно окаменело, превратившись в суровую маску.

​— Что там? — я подошла ближе, бесцеремонно заглядывая ему через широкое плечо.

—Ритуал Раскола, — мрачно констатировал ректор, с глухим стуком захлопывая фолиант. — И этот ублюдок ушел от нас не с пустыми руками. Тот свиток, который Кросс принес сегодня, содержит лишь теоретическую часть. Самая важная, практическая часть ритуала Призыва хранится в совершенно другом месте. В тайном закрытом хранилище древнего рода Блэквуд. В моем личном загородном поместье.

​Я в изумлении округлила глаза:

— Вы хотите сказать, что Кукловод изначально планировал дерзко ограбить ваш собственный дом?

​Кассиан медленно повернул ко мне голову. На его идеально очерченных губах заиграла холодная, хищная и очень опасная улыбка, обещающая его врагам долгую, изощренную кончину.

— Я хочу сказать, Элайза, что ваши скучные отработки в библиотеке официально отменяются. Немедленно собирайте вещи. На эти выходные вы отправляетесь со мной в родовое поместье Блэквуд. Будем ловить эту тварь на живую наживку. И на этот раз, — он выразительно, с намеком посмотрел на мой разорванный воротник, — вы будете делать в точности то, что я вам прикажу.

​— Я? В ваше личное поместье? — переспросила я, нервно сглотнув скопившуюся слюну. Мой панический взгляд метнулся к бессознательному Валериану, а затем снова вернулся к монументальной фигуре ректора. — А как же обязательные лекции? Мои любопытные соседки? И… в конце концов, что нам делать с ним?

​Блэквуд тяжело, устало вздохнул, и на короткое мгновение в его глазах промелькнула обычная человеческая усталость, надежно скрытая за маской грозного Верховного карателя. Он небрежно, с сухим щелчком развел пальцы, и безвольное тело Кросса плавно оторвалось от усыпанного стеклом пола, замерев в воздухе на высоте полуметра.

​— Ваши лекции подождут, Вейн. С завтрашнего утра вы официально числитесь моей личной ассистенткой по вопросам архивирования редких фондов, что автоматически дает вам законное право на свободное посещение любых занятий. А что касается адепта Кросса…

​Кассиан неторопливо подошел к парящему парню и приложил подушечки двух пальцев к его влажным вискам. Пальцы ректора мгновенно загорелись мягким, гипнотическим лиловым светом ментальной магии Морока.

​— Завтра утром он проснется на чистых простынях в лазарете с чудовищной мигренью и абсолютной, непоколебимой уверенностью в том, что тайно варил ночью запрещенный эликсир абсолютной эйфории. Но перепутал пропорции трав, надышался парами ядовитого болотного лотоса и позорно грохнулся в обморок прямо посреди старых теплиц. Идеальное, глупое преступление для высокомерного первокурсника.

​— Изящно, — вынуждена была признать я, завороженно наблюдая, как бесследно стирается и переписывается чужая память. — А что нам делать с моим собственным магическим фоном? Бабушкин свинцовый медальон безнадежно сломан. Если я сейчас в таком виде пройду мимо бдительных статуй-стражей у входа в общежитие, они поднимут такой истошный вой на некромантию, что перебудят половину империи.

​Блэквуд плавно отнял руку от висков Валериана и медленно повернулся в мою сторону.

​В тусклом лунном свете его глаза казались абсолютно черными, бездонными затягивающими омутами. Он сделал уверенный шаг ко мне. Потом еще один. Плавно, неумолимо, как надвигающаяся ночная буря. Я инстинктивно начала пятиться назад, пока с размаху не вжалась лопатками в холодный, шершавый ствол дуба. Бежать было решительно некуда.

​— Я же строго велел вам держаться в моей тени, Элайза, — его голос упал до бархатного, вибрирующего шепота, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. — Что ж, придется спрятать вашу ауру там по-настоящему.

​Он медленно поднял руку. Я замерла, приготовившись к ослепительной вспышке света или удару заклинания, но его длинные, прохладные пальцы просто властно легли на мою обнаженную шею — прямо туда, где на коже бешено, испуганно билась тонкая венка. Кожа мгновенно покрылась мириадами мурашек.

​— Стойте смирно и не дышите.

​Его большой палец с ощутимым нажимом провел по моей чувствительной ключице, уверенно вычерчивая сложный, невидимый рунический узор прямо на коже. В месте его прикосновения меня сначала обдало арктическим холодом, а затем по венам разлилось странное, густое и тягучее тепло. Моя бушевавшая некромантия вдруг испуганно притихла и послушно свернулась в тугой клубок, надежно накрытая тяжелым, непроницаемым куполом его колоссальной личной силы.

​Я скосила глаза вниз и увидела, как на коже бледнеет и тает, впитываясь без остатка, антрацитовая вязь древнего знака.

​—Печать Сокрытия, — пояснил Кассиан, неохотно убирая руку.

​Я подавила иррациональное, глупое желание податься вперед, вслед за его отнимаемым теплом.

​— Она привязана напрямую к моей личной ауре. До завтрашнего вечера для любых защитных артефактов, поисковых гончих и магов Синода вы будете «пахнуть» исключительно мной. Моей магией. Моим личным присутствием.

​Мои щеки предательски, обжигающе вспыхнули ярким румянцем. Это было сродни тому, как если бы Верховный каратель повесил на меня невидимую клеймящую табличку«Собственность Темного Лорда».

​«Ой-ой-ой…»— раздался многозначительный, издевательский шепот из ближайшего куста дикого папоротника. Из зарослей аккуратно высунулась полупрозрачная голова дедушки Барнаби в слегка съехавшем набок котелке.«Ну, совет да

​Кассиан медленно, не меняя каменного выражения лица, перевел свой немигающий, леденящий взгляд на призрака.

— Барнаби, верно? — безупречно вежливым, но до костей пробирающим тоном поинтересовался ректор. — Если вы сию же секунду не исчезнете, я лично запечатаю ваш дух в герметичную банку из-под алхимических пиявок и поставлю на свой рабочий стол в качестве утяжелителя для бумаг. И поверьте мне на слово, я знаю нужные старинные заклинания.

​Призрак возмущенно поперхнулся воздухом, оскорбленно разевая рот, и мгновенно растаял в воздухе, напоследок обиженно буркнув что-то про тотальное отсутствие уважения к старшему (и глубоко мертвому) поколению.

​— А теперь, Элайза, — Блэквуд вновь повернулся ко мне, и его лицо за секунду превратилось в привычную маску строгой ректорской собранности. — Немедленно возвращайтесь в свою комнату и постарайтесь ни во что больше не вляпаться до рассвета. Соберите самые необходимые вещи. Завтра ровно в шесть вечера я жду вас у портальной арки в Северном крыле.

​Я послушно кивнула, растирая замерзшие плечи:

— Поняла. Лорд Блэквуд... — я на секунду запнулась, глядя на его безупречный, четкий профиль в лунном свете. — Спасибо. За то, что не испепелили меня вместе с этим паразитом.

​Он уже развернулся, собираясь уйти во мрак ночного парка и увлекая за собой левитирующее тело Валериана, но на мгновение замер. Через плечо Кассиан бросил на меня короткий взгляд, от которого мое бедное сердце снова сделало кульбит:

— Вы нужны мне живой, адептка Вейн. По крайней мере, до тех пор, пока не поможете мне поймать Кукловода. И ради Бездны... возьмите с собой в поместье что-то более приличное, чем эти ваши летучие мыши на одежде. Мой престарелый дворецкий этого точно не переживет.

​С этими словами он бесшумно растворился в ночи, оставив меня одну посреди разрушенной оранжереи, насквозь пропитанной запахом битого стекла, тяжелым магическим озоном и едва уловимым, терпким ароматом горького миндаля.

​Я осторожно дотронулась кончиками пальцев до того места на ключице, где теперь едва заметно пульсировала его личная Печать Сокрытия.

Кажется, грядущие выходные в уединенной компании Высшего темного мага обещали стать самым опасным и непредсказуемым испытанием в моей жизни. И таинственный Кукловод был в этом списке проблем далеко не на самом первом месте.

Глава 6. Фамильное гнездо и сомнительные командировки

Обратный путь до общежития я проделала на автопилоте, поминутно касаясь пальцами того места на ключице, где под тканью водолазки пульсировала невидимая печать.

Я поперхнулась воздухом, судорожно пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как прямое оскорбление ректора Императорской Академии.

Глава 7. Фамильные склепы, три секунды и ловушка для Кукловода

Остаток ужина прошел в сосредоточенном молчании. Напряжение, висевшее в воздухе, было таким плотным, что его можно было нарезать столовым ножом. Я механически прожевала кусок превосходно приготовленной птицы, совершенно не чувствуя вкуса. В голове крутились формулы заклинаний Пустоты и тайминги.

Три секунды. Если я опоздаю, Кукловод уйдет с Ритуалом Раскола. Если поспешу — он почувствует ловушку и ударит первым.

Когда напольные часы в углу столовой хрипло пробили половину двенадцатого, Кассиан поднялся из-за стола.

— Пора.

Путь в катакомбы начался не с мрачной винтовой лестницы, как я ожидала, а за неприметной панелью в кабинете лорда Блэквуда. Стоило Кассиану приложить ладонь к дубовой обшивке, как стена бесшумно отъехала в сторону, открывая зев темного, дышащего могильным холодом коридора.

Я с наслаждением вдохнула сырой воздух. Для некроманта запахи подземелий, старого камня и вековой пыли — как аромат свежесваренного кофе поутру.

Кассиан, шедший впереди, на мгновение обернулся и с подозрением сощурился.

— Элайза, у вас на лице сейчас написано такое блаженство, словно мы спускаемся не в смертельно опасную ловушку, а на кондитерскую выставку.

— Ничего не могу с собой поделать, магистр, — шепотом отозвалась я, спускаясь следом по выщербленным каменным ступеням. — Уютная обстановка. Мой дедушка Барнаби оценил бы местную акустику.

— Если ваш дедушка Барнаби появится здесь и начнет комментировать планировку моих семейных склепов, я развею его прах над океаном, — пообещал ректор. Но в его голосе не было привычного холода — скорее, легкая, мрачная ирония.

Мы спускались всё глубже. Магические светлячки Блэквуда вспыхивали ровно на один шаг вперед и тут же гасли позади, оставляя нас в коконе непроницаемой тьмы.

Наконец ступени закончились. Мы оказались в просторном круглом зале с высоким сводчатым потолком. Вдоль стен тянулись ниши с каменными саркофагами, украшенными гербами рода Блэквуд — переплетенными терновыми ветвями и воронами.

А в самом центре зала, на постаменте из черного обсидиана, покоилась массивная книга, закованная в призрачные цепи охранных заклинаний. Ритуал Раскола.

— Встаньте туда, — Кассиан указал на глубокую нишу между двумя статуями рыцарей.

Я послушно скользнула в тень. Блэквуд подошел вплотную ко мне. В полумраке подземелья его близость ощущалась особенно остро. Он поднял руку и на мгновение прижал теплые пальцы к моей ключице, туда, где пряталась его Печать Сокрытия.

Кожу обожгло легким покалыванием.

— Я ослабил Печать, — его голос стал едва различимым шепотом прямо над моим ухом. Дыхание Кассиана коснулось моей щеки, заставив пульс предательски участиться. — Теперь ваша некромантия свободна, но не используйте ее до моего сигнала. Я скрою вас от чужих глаз иллюзорным пологом. Как только он откроет портал...

— Бью Пустотой, схлопываю его тень и падаю на пол, — закончила я, глядя прямо в черные омуты его глаз. — Я помню план, Кассиан.

Его имя сорвалось с моих губ само собой, без официального «магистр» или «лорд». Блэквуд замер. На долю секунды в его взгляде вспыхнуло нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание. Он медленно опустил руку, скользнув пальцами по моей

— Не подведи меня, Элайза.

В следующее мгновение он растворился. Физически растаял в воздухе, слившись с густыми тенями подземелья. Я осталась совершенно одна в абсолютной тишине, нарушаемой лишь глухим биением собственного сердца.

Ожидание всегда хуже самой битвы.

Прошло десять минут. Затем двадцать. Холод склепа начал пробираться под бордовое платье, но я запретила себе дрожать.

Внезапно воздух в зале изменился.

Давление резко подскочило, заложив уши, как при быстром спуске с высоты. От стен потянуло тошнотворным запахом озона и гниющих водорослей. Температура упала ниже нуля.

Прямо перед обсидиановым постаментом пространство пошло уродливыми трещинами. Тьма разорвалась, выпуская из своей утробы фигуру, закутанную в знакомый серый балахон. Кукловод.

Он двигался с неестественной, дерганой грацией. Приблизившись к фолианту, незваный гость поднял руку, окутанную багровым свечением, и начал плести заклинание взлома. Призрачные цепи на книге тревожно зазвенели.

«Подожди,» — мысленно приказала я себе, чувствуя, как некромантия внутри меня рвется наружу в ответ на чужую темную магию. «Еще не время.»

Кукловод сделал последний пас. Защитный контур рода Блэквуд вспыхнул красным... и вдруг с оглушительным хрустом треснул.

В этот самый момент из тени за спиной вора выросла фигура Кассиана.

Блэквуд не тратил время на разговоры. Он нанес удар сокрушительной силы. Десятки черных копий, сотканных из концентрированного мрака, со свистом вонзились в каменный пол вокруг Кукловода, образуя клетку.

Вор издал сдавленный вскрик, метнулся в сторону, но путь был отрезан.

Тогда Кукловод сделал то, чего мы ждали. Он резко выбросил руки вниз, направляя поток багровой магии прямо под свои ноги. Тень под ним разверзлась, превращаясь в воронку экстренного портала.

— Сейчас! — рявкнул Кассиан.

Я выскочила из ниши. Вся моя сдерживаемая энергия Пустоты, ледяная, бесцветная и голодная, хлынула через край. Я ударила обеими руками вперед, метнув в открывающийся портал заклинание Абсолютного Распада.

Мертвая энергия врезалась в багровую воронку.

Раздался звук, похожий на звон разбивающегося гигантского зеркала. Портал Кукловода не просто закрылся — он осыпался серым пеплом, отрезая вору путь к отступлению.

Кассиан не потерял ни секунды. Черная плеть метнулась из его руки, обвилась вокруг горла фигуры в балахоне и с силой впечатала ее в каменную стену. Раздался хруст костей. Кукловод захрипел, беспомощно повиснув в полуметре от пола. Капюшон слетел с его головы.

Мы с Блэквудом замерли.

Я ожидала увидеть кого угодно — обезумевшего профессора Снейквуда, фанатика из Синода, старого врага ректора.

Но на нас смотрело лицо молодого, смертельно бледного адепта со стеклянными глазами. На его щеке медленно пульсировала черная, вздувшаяся вена.

— Это не Кукловод, — с ужасом выдохнула я, узнавая парня. — Это Рикки. Сосед Валериана Кросса по комнате. Обычный третьекурсник с факультета Артефакторики.

Кассиан грязно выругался сквозь зубы. Его плеть чуть ослабила хватку, но Рикки вдруг жутко, неестественно улыбнулся. Его губы растянулись в оскале, который никак не мог принадлежать двадцатилетнему студенту.

Когда он заговорил, голос звучал словно из пустой бочки, усиленный магией:

— Блэквуд... Ты думал, я так глуп, чтобы прийти лично в твое логово? Ты поймал лишь еще одну марионетку.

Рикки закашлялся черной кровью, но его жуткая улыбка стала только шире.

— Пока ты защищал книгу... я нашел твое самое слабое место.

Внезапно стена за спиной студента пошла багровыми трещинами.

Я инстинктивно подалась назад, но Блэквуд оказался быстрее. Он бросился ко мне, сбивая с ног, и мы оба покатились по ледяному полу в тот момент, когда саркофаги вдоль стен с грохотом разлетелись на куски.

Фамильные склепы рода Блэквуд были вскрыты. И то, что веками покоилось внутри, было поднято чужой, извращенной магией.

Среди пыли и обломков зашевелились фигуры.

— Элайза, — голос Кассиана прозвучал хрипло, когда он поднялся на ноги, заслоняя меня собой. В его руках уже формировались клинки из черного пламени. — Надеюсь, вы умеете не только блокировать порталы, но и упокаивать моих дорогих, очень мертвых предков.

Каменная крошка градом сыпалась с потолка, барабаня по невидимому щиту, который Кассиан успел раскинуть над нами.

Из разрушенных саркофагов медленно, с жутким скрежетом костей о камень, поднимались те, чьи имена были вписаны в золотые летописи Империи. Лорды и леди дома Блэквуд. Их истлевшие погребальные одежды свисали серыми лохмотьями, но двигались они с пугающей, почти аристократической грацией. В их пустых глазницах полыхал чужеродный, багровый огонь — магия Кукловода, извратившая их посмертный покой.

Кассиан глухо зарычал. Клинки из концентрированного мрака в его руках вспыхнули ярче, готовые резать и сжигать. Для него это было двойным ударом: враг не просто проник в его дом, враг осквернил его кровь.

Ректор сделал шаг вперед, готовясь броситься в самоубийственную атаку на собственных предков.

— Стой! — я вскочила на ноги и обеими руками вцепилась в его плечо, с силой дергая назад. — Кассиан, нет! Твое темное пламя уничтожит их ауры навсегда. Они больше никогда не найдут покоя за Гранью!

— Они уже его потеряли, Элайза! — рявкнул он, не сводя полыхающего взгляда с наступающих мертвецов. Их было не меньше дюжины, и они медленно сжимали кольцо вокруг постамента с книгой. — Если я не сожгу их, они разорвут нас на куски!

— Ты забыл, кто стоит рядом с тобой, — я шагнула вперед, заслоняя его собой.

Моя некромантская суть, до этого лишь слегка приоткрытая, взревела, почувствовав брошенный вызов. Это была моя стихия. Мое королевство. Какой-то выскочка-Кукловод посмел прийти на мою территорию и поднять мертвых без лицензии? Ну уж нет.

Я сорвала с шеи остатки порванного шнурка и закрыла глаза.

Мир вокруг исчез. Осталась только звенящая, ледяная Пустота. Я потянулась к ней, зачерпывая столько силы, сколько могла удержать, и с силой ударила ботинком по каменному полу склепа.

От точки удара по всему залу разошлась ослепительно-белая волна могильного холода.

— К праху! — мой голос зазвучал одновременно в реальности и по ту сторону Грани, многократно усиленный властью Некроманта. — Вы не служите крови! Вы не служите тьме! Ваш путь окончен! Спать!

Багровая магия Кукловода, контролирующая мертвецов, взвилась, пытаясь сопротивляться. Один из восставших лордов — сухой скелет в остатках роскошного камзола — занес над моей головой заржавленный фамильный меч. Кассиан рванулся ко мне, но я властно вскинула руку, останавливая и клинок, и ректора.

— Я сказала — спать! — рявкнула я, вливая всю свою волю в прямой приказ.

Белая энергия Пустоты столкнулась с багровым пламенем в глазницах лорда. На секунду в воздухе запахло паленой плотью и

Скелет замер. Ржавый меч со звоном выпал из его костлявых пальцев. Пустые глазницы уставились на меня, и на какое-то неуловимое мгновение мне показалось, что мертвый аристократ склонил голову в почтительном, благодарном поклоне.

В следующую секунду магия Кукловода окончательно рассеялась.

Кости с сухим стуком осыпались на пол. Один за другим мертвые предки Блэквуда лишались чудовищной подпитки и возвращались в состояние обычного праха, оседая серыми кучками среди обломков саркофагов.

Тишина, рухнувшая на склеп, была оглушительной.

Я покачнулась. Откат от использования такого объема некромантии ударил по вискам кувалдой. Ноги подогнулись, но упасть я не успела.

Кассиан подхватил меня, рывком прижимая к себе. Его руки, еще секунду назад готовые сеять смерть, теперь держали меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла. Я уткнулась лбом в его грудь, судорожно вдыхая его запах. Горький миндаль и темная магия.

— Элайза... — его голос хрипел. Он зарылся пальцами в мои волосы, прижимая мою голову к своему плечу. Его сердце билось тяжело и быстро, как у обычного живого человека, а не Темного Лорда. — Невозможная. Какая же ты невозможная.

— Я просто... чту семейные ценности, — слабо пробормотала я, пытаясь отстраниться, но он не пустил, лишь крепче сжал объятия.

— Блэк... вуд...

Хриплый булькающий звук заставил нас обоих резко обернуться. Рикки. Третьекурсник все еще висел у стены, скованный остатками теневой плети Кассиана. Парень умирал. Без багровой подпитки Кукловода его собственная аура выгорела почти дотла.

Кассиан отпустил меня, лишь придерживая за талию, и мы подошли к марионетке.

Глаза Рикки прояснились. В них больше не было безумия Кукловода — только липкий, первобытный страх мальчишки, который понял, что натворил.

— Помогите... — прошептал он, и изо рта снова потекла темная кровь. — Он... он убьет ее...

— Кто он, Рикки? — жестко спросил Кассиан, нависая над парнем. — Кого он убьет? Говори!

— Иллюзию... — слабо выдохнул студент. Его взгляд начал стекленеть. — Он сказал... самое слабое место... не здесь. Академия. Светлячок... в комнате...

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах страшнее любой некромантии.

Светлячок. Иллюзия. В комнате.

Тильда.

— Он пошел за моей соседкой, — мой голос сорвался на шепот. — Кассиан... Кукловод не собирался красть Ритуал. Он разыграл спектакль с дневным взрывом, чтобы я нашла следы. Он хотел, чтобы я рассказала всё вам. Он специально подкинул нам эту наживку, чтобы вы забрали меня в поместье!

Пазл сошелся с пугающей ясностью.

Кукловод знал, что ректор не оставит такую угрозу без внимания. Он знал, что Блэквуд покинет Академию, чтобы защитить фамильный гримуар. И он оставил Рикки здесь, чтобы задержать нас.

Истинной целью была Академия, оставшаяся без Верховного карателя. А точнее — моя комната, где сейчас мирно спала девчонка, чья иллюзорная магия зачем-то понадобилась монстру.

Глаза Рикки окончательно остекленели, и его голова безвольно упала на грудь. Он был мертв.

— Освальд! — голос Кассиана ударил по стенам склепа подобно грому.

Пространство рядом с нами исказилось, и дворецкий материализовался прямо из теней. Ни один мускул не дрогнул на его лице при виде разгромленных гробниц и трупа студента.

— Слушаю, милорд.

— Ритуал Раскола в сейф. Катакомбы опечатать, — Блэквуд развернулся ко мне, схватил за руку и потащил к выходу из зала с такой скоростью, что я едва поспевала перебирать ногами. Тьма вокруг него клубилась, отзываясь на его колоссальную ярость.

— Мы возвращаемся? — на бегу крикнула я.

— Мы не просто возвращаемся, Элайза, — процедил Кассиан, ногой распахивая потайную дверь в свой кабинет. Его глаза мерцали смертоносным обсидианом. — Если этот ублюдок тронул хоть одного студента на моей территории, я заставлю его умолять о том, чтобы вы применили к нему свой Абсолютный Распад.

Он рванул на себя дверь кабинета, направляясь к точке аппарации.

Охота на живца провалилась. Теперь мы сами стали дичью, которая должна успеть вернуться в капкан до того, как он захлопнется над самым близким мне человеком в Академии.

Глава 8. Иллюзии выживания и гнев Темного Лорда

Пространство разорвалось с оглушительным треском. Кассиан не стал тратить драгоценные секунды на тонкую настройку и стабилизацию портальной воронки — он просто прорубил коридор сквозь ткань реальности грубой, концентрированной силой.

— Братство Затмения... — эхом повторила я, не сводя глаз с позеленевшего металла в руке ректора. Звучало как название дешевого бульварного романа, но ледяной тон Кассиана и искренний ужас призрачного деда говорили об обратном. — Барнаби, кто это такие?

Глава 9. Ректорская башня и новые правила игры

Переселение выглядело комично и пугающе одновременно.

Кассиан ушел, бесшумно прикрыв за собой тяжелую дверь и оставив меня наедине с мерно дышащей Тильдой и собственными мыслями.

Глава 10. Нулевой уровень, книжная пыль и дыхание Бездны

Кассиан взмахнул рукой, и магические светлячки в его кабинете погасли один за другим, погружая комнату в густые, сизые сумерки. Лишь багровый отсвет заходящего солнца из панорамного окна падал на его лицо, прорезая резкие тени на скулах.

Страж рухнул на нас с грацией падающей скалы. Его двуручник, сотканный из багрового и черного пламени, рассек воздух с таким гулом, что у меня заложило уши.

Глава 11. Пепел прошлого и Хранители Порогов

Обратный путь на первый ярус библиотеки, а затем и в ректорскую башню прошел как в густом, вязком тумане.

Мы ворвались в гостевую спальню одновременно.

Глава 12. Пепельные пустоши и компас из Бездны

— Уничтожить Врата Изначальных? — эхом отозвалась я, глядя на ректора с невольным благоговением. — Но ведь вы сами говорили, что они спрятаны в пространственном кармане из чистой вероятности! Как можно уничтожить то, чего технически не существует в нашей реальности?

Тильда сделала глубокий вдох. Ее пальцы, обычно порхающие в воздухе с легкостью мотыльков, сейчас сжались в кулаки. Она посмотрела на то самое «ничто», которое я держала своим сознанием — невидимую, но ощутимую как ледяная бритва прореху в мироздании.

Глава 13. Изнанка Вероятности и Цена Порога

Тьма обрушилась на нас ревущей волной, сотканной из чужих кошмаров и тысячелетнего голода.

Тильда зажмурилась с такой силой, что на ее побледневшем лбу залегли глубокие складки. Моя ледяная магия Пустоты хлынула по нашему связующему звену, смешиваясь с ее природным даром Морока. Иллюзия, помноженная на энергию изнанки мироздания, перестала быть просто обманом зрения. Она стала диктовать свои условия реальности.

Глава 14. Незаконная кровь, больничные койки и особые отработки

Шаг в портальную воронку оказался сродни прыжку из ледяной проруби прямиком в чан с теплым, душистым травяным отваром.

Утро в Академии началось с того, что солнечные лучи, пробивающиеся сквозь витражи лазарета, сменились настойчивым стуком в дверь. Я открыла один глаз, чувствуя себя так, словно меня переехал ночной экспресс, груженый учебниками по истории магии.

Глава 15. Кофе, кодексы и первая настоящая лекция

Подниматься в Ректорскую башню было куда приятнее, когда ты не лезешь туда через окно, опасаясь падения. Я поднялась по винтовой лестнице, стараясь унять бешеный стук сердца. Это была моя территория теперь? Или его?

Я уткнулась носом в пожелтевшие страницы. Шрифт был заковыристым, с кучей архаичных завитков, но стоило мне вчитаться, как буквы словно сами начали складываться в понятные мыслеформы. Моя кровь буквально узнавала эти строки.

Кассиан даже не вздрогнул. Его лицо за долю секунды превратилось в идеальную мраморную маску безупречного равнодушия, какую умеют носить только высшие аристократы Империи. Он не спеша повернулся к взмыленному декану, мельком взглянув на часы на стене.

Глава 16. Слухи, супы и анатомия пространственного сдвига

Малакор замер. Его тяжелый, пронзительный взгляд метался от фиолетовой сургучной печати на папке к неподвижному лицу Кассиана. Атмосфера в кабинете сгустилась настолько, что казалось, протяни руку — и пальцы увязнут в липком, заряженном чужой яростью воздухе.

Я нервно сглотнула, глядя на мерцающий кристалл в его руках.

Глава 17. Плотоядные фикусы и турнир амбиций

Тишина в Главном холле стала такой плотной, что ее можно было резать ножом и подавать на обед вместо запеканки.

Глава 18. Полигон иллюзий и первый этап Турнира

​Неделя пролетела как один бесконечный, безумный день.

Пространство лабиринта оказалось коварным. Иллюзионисты не просто возвели стены из тумана, они напитали их магией, которая искажала гравитацию и путала направления. Стоило мне сделать шаг, как пол уходил из-под ног, а эхо чужих шагов раздавалось со всех сторон одновременно.

Глава 19. Краденые стяги, целительные мази и правильная мотивация

Едва тень у окна окончательно поглотила величественный силуэт Кассиана, фиолетовый купол над кроватью Тильды беззвучно растаял. В комнату вернулись привычные ночные звуки: мерное сопение подруги и далекий завывающий ветер за стеклом.

Холодный, липкий туман Мертвых Болот попытался пробраться мне под куртку, но зачарованная Кассианом драконья кожа держала защиту идеально. Магия Пустоты внутри меня тихонько вибрировала, согревая изнутри и работая как природный радар. В этом месиве из белой взвеси обычное зрение было бесполезно, зато пространственные нити я видела отчетливо. Там, где туман становился плотнее, реальность слегка прогибалась — магия алтарей давила на ландшафт.

Глава 20. Ночные визиты и шпионские игры

До конца второго этапа туман Мертвых Болот метался по арене, как раненый зверь. Моя иссиня-черная вспышка Пустоты запустила цепную реакцию: пространственный резонанс всколыхнул потоки магии, и остальные алтари начали пробуждаться сами, чутко реагируя на мои хаотичные скачки.

Некроманты с четвертого курса попытались было преградить мне путь, натравив целую армию костяных гончих, но к тому моменту я уже поймала кураж. Пользуясь уроками Кассиана, я больше не тратила силы на громоздкие порталы. Я просто «сдвигала» реальность на пару дюймов прямо под ногами бегущих скелетов. В результате несчастные творения некромагии на полной скорости проваливались лапами в мгновенно возникающие микро-трещины в земле, забавно кувыркались и разлетались на груды суверенных костей.

Когда главный гонг известил об окончании раунда, на моем счету было три активированных алтаря из пяти. Боевики Кросса плелись с арены, серые от злости и болотной жижи, а трибуны факультета Иллюзий скандировали мое имя так громко, что у меня заложило уши.

Инквизитор Малакор покинул ложу еще до официального объявления результатов, со всей дури хлопнув дверью. А Кассиан... Кассиан лишь бросил на меня один-единственный взгляд перед тем, как исчезнуть в вихре Тьмы. Взгляд, от которого по спине пробежала волна предвкушающего жара.

Я выдержала этот день. Но знала, что настоящая битва ждет меня впереди.

— Нет, ты видела? Ты видела его лицо?! — Тильда в десятый раз за вечер мерила шагами нашу комнату, размахивая подушкой как победным знаменем. — Кросс теперь до конца семестра отмываться будет! Эли, ты мой кумир. Если ты выиграешь финальный этап, я лично выбью у декана разрешение повесить твой портрет в Большом холле. Рядом с основателями!

— Избави Бездна от такой чести, — застонала я, утыкаясь лицом в колени.

Всё тело ломило от дикого перенапряжения. Магия Пустоты внутри капризничала, требуя отдыха, а левое плечо, хоть и исцеленное королевской мазью, всё равно неприятно тянуло.

«Портрет — это неплохо,» — одобрительно хмыкнул дедушка Барнаби, раскачиваясь на люстре в виде призрачного облачка. — «Главное, чтобы художник правильный ракурс подобрал. И чтобы на заднем плане обязательно был поверженный Блэквуд. Очень освежает интерьер, знаете ли».

— Деда, Блэквуд меня пришибет раньше, чем художник сделает первый набросок, — пробурчала я, косясь на часы.

Полночь. Время, когда Академия засыпает, и просыпается... ректорская инспекция.

Мои мысли невольно вернулись к вчерашнему поцелую. Губы до сих пор помнили его требовательное, властное прикосновение. Кем мы были друг другу? Ректор и незаконная студентка. Хранительница и Каратель. Мы должны были ненавидеть друг друга по всем законам логики, но вместо этого...

Тильда тем временем сладко зевнула, бросила подушку на кровать и потянулась.

— Ладно, героиня Болот, я спать. Завтра у нас по расписанию теоретическая магия у профессора Шарпа, а он не прощает опозданий даже триумфаторам Турнира.

— Да, я тоже сейчас лягу, — соврала я, дожидаясь, пока подруга укроется одеялом и закроет глаза.

Убедившись, что Тильда мирно сопит, я тихонько сползла с кровати. Накинула темную мантию, проверила, на месте ли фамильный медальон, прячущий мое истинное ядро, и подошла к окну. Сердце колотилось в каком-то шпионском ритме. Кассиан не прислал записку сегодня, но внутри меня жило четкое, почти осязаемое знание: он ждет.

Я скользнула за дверь, растворяясь в полумраке спящих коридоров.

Академия ночью всегда выглядела иначе. Каменные стены словно дышали накопленной за день магией, портреты бывших ректоров тихо похрапывали в своих рамах, а из кабинета алхимии доносилось подозрительное бульканье. Я двигалась бесшумно, используя тени как укрытие.

Возле башни ректора я резко затормозила, едва не выдав себя вскриком.

У массивных дубовых дверей, ведущих в приемную Кассиана, прохаживался... инквизитор Малакор. На нем был тяжелый дорожный плащ, а в руках он держал странный артефакт, похожий на костяной компас, игла которого хаотично вращалась.

— Ищи, дрянь такая, ищи... — бормотал Малакор, пиная компас, когда тот застревал. — Где-то здесь фонит этой проклятой Пустотой. Блэквуд что-то скрывает. Не мог этот девчоночий кусок аномалии сам по себе выдать такой контур на арене...

Я похолодела, вжимаясь в нишу за гобеленом, изображающим охоту на единорогов. Если Малакор сейчас пойдет по следу моей магии, он выйдет прямо на мое общежитие. Или, что еще хуже, поймет, что Кассиан тренировал меня лично.

Внезапно дверь кабинета с тихим щелчком отворилась.

На пороге появился Кассиан. На этот раз он был в расстегнутой у ворота белой рубашке, без камзола, с бокалом неизменного темного вина в руке. Его вид выражал крайнюю степень ленивого раздражения.

— Лорд Малакор, — разнесся по коридору его низкий, ровный голос, от которого у меня даже через гобелен мурашки побежали. — Вы перепутали время для визитов. Или Инквизиция теперь проводит обыски в спальнях высших лордов после полуночи?

Малакор вздрогнул, поспешно пряча костяной компас в складки плаща, и натянул на лицо фальшивую улыбку.

— Лорд Блэквуд! Простите, заставил вас побеспокоиться. Я лишь проверял периметр. Знаете ли, после сегодняшнего... перформанса адептки Вейн, у Синода возникло много вопросов к безопасности вашего учебного заведения.

Кассиан сделал медленный глоток из бокала, не сводя с инквизитора тяжелого, обещающего крупные неприятности взгляда.

— Безопасность моей Академии — это моя забота, Малакор. Адептка Вейн действует исключительно в рамках дозволенного экспериментом. Если ваш Синод недоволен тем, что девчонка утерла нос вашим лучшим ставленникам из боевиков, советую пересмотреть критерии отбора на боевой факультет.

Малакор побледнел, его глаза сузились.

— Мы еще посмотрим, кто кого, Блэквуд. На третьем этапе правила будут куда жестче. Доброй ночи.

Инквизитор круто развернулся и зашагал прочь по коридору, яростно стуча каблуками. Кассиан проводил его взглядом, подождал, пока шаги затихнут, а затем, даже не оборачиваясь в мою сторону, негромко произнес:

— И долго ты собираешься обниматься с этим единорогом на гобелене, Элайза? Выходи. У меня мало времени, а у тебя — куча несделанных ошибок.

Я нехотя отпустила зажатый в кулаке шелковый рог несчастного вышитого зверя и мелкими шажками выбралась из-за гобелена.

— Вообще-то, господин ректор, единорог был очень гостеприимен, — пробормотала я, стараясь не смотреть на его полурасстегнутую рубашку, которая в полумраке коридора выглядела как изощренное орудие пыток для моей неокрепшей психики. — В отличие от некоторых ваших гостей с костяными компасами.

Кассиан лишь коротко качнул головой, увлекая меня за локоть внутрь своего кабинета. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась сама собой, и по её периметру мгновенно пробежала цепочка фиолетовых искр — активировались глушащие и защитные руны.

В кабинете было тепло, пахло старыми книгами, дорогим табаком и той самой Тьмой, которая теперь ассоциировалась у меня исключительно с безопасностью.

— Малакор сует свой нос туда, куда не следовало бы, — Кассиан поставил бокал на массивный письменный стол и повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — Но он прав в одном. То, что ты устроила на Болотах, выходит за рамки обычной магии иллюзий. Три алтаря из пяти, Вейн? Ты решила досрочно закрыть Турнир?

— Вы сами сказали мне быть холодной и использовать Пустоту как скальпель, — я вздернула подбородок, пряча дрожащие от волнения руки в карманы мантии. — Вот я и попользовалась. Кросс, кстати, очень смешно летел в кусты.

На губах Блэквуда промелькнула мимолетная, хищная усмешка, но она тут же сменилась суровостью. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума.

— Твой «скальпель» едва не разнес половину полигона, Эли.

Он протянул руку и бесцеремонно перехватил мое запястье. Его пальцы легли на пульс, и я почувствовала, как сквозь мою кожу проник тонкий, прохладный ручеек его собственной магии. Он проверял мое ядро.

«Ой-ёй,» — мысленно пискнул дедушка Барнаби из глубин медальона, поспешно затихая. — «Этот парень сейчас поймет, что ты выжала себя до капли. Я, пожалуй, притворюсь мертвым. Ах да, я и так мертв. Ну, тогда просто полежу тихонько».

— Как я и думал, — недовольно процедил Кассиан, и его пальцы сжались чуть сильнее. — Ядро истощено. Магические каналы горят. Еще один такой прыжок через Разлом, и ты бы выгорела до основания.

— У меня не было выбора, — тихо сказала я, глядя в его потемневшие глаза. — На меня шла целая свора этих костяных тварей. К тому же... я хотела, чтобы Инквизиция умылась своими подозрениями.

— Глупая, упрямая девчонка, — выдохнул ректор.

В его голосе больше не было злости — только странная, глухая усталость и... глубинная нежность, которую он так тщательно пытался скрыть за маской властного правителя. Он не отпустил мое запястье, а наоборот, потянул меня на себя. Я уткнулась лбом в его крепкую грудь, чувствуя, как мерно и быстро бьется его сердце.

Кассиан обнял меня за талию, прижимая к себе так сильно, словно я могла раствориться в воздухе прямо сейчас. Его ладонь легла на мой затылок, пальцы запутались в волосах.

— Ты заставляешь меня совершать безумства, Элайза, — хрипло прошептал он мне в макушку. — Я должен держать дистанцию. Должен вести себя как ректор, у которого всё под контролем. А вместо этого я полночи вылавливаю инквизиторов у своей двери, чтобы они не учуяли след твоей магии.

— Спасибо, — искренне прошептала я, вдыхая его запах. — И... за мазь тоже спасибо. Синяк прошел.

— Вижу, — он чуть отстранился, заставляя меня поднять голову. Его взгляд скользнул по моей шее, останавливаясь на губах. — Но завтра тебе понадобится кое-что посерьезнее целительных мазей.

Подготовка к финалу

Кассиан отпустил меня, подошел к шкафу и достал оттуда небольшой флакон из темного стекла.

— Выпей это перед сном. Восстановит каналы. А теперь слушай меня внимательно. Третий этап Турнира состоится через три дня. И это будет прямой поединок на Главной Арене Академии.

Я послушно взяла флакон. Жидкость внутри слабо светилась золотом.

— Прямой поединок? — переспросила я, чувствуя, как внутри зарождается холодный комок паники. — Но ведь команд шестнадцать! Как они распределят пары?

Кассиан сел на край стола, скрестив ноги.

— Синод настоял на изменении регламента. Никаких пар. Это будет Королевская Битва. Все шестнадцать лучших студентов и ты окажетесь на арене одновременно. Каждый сам за себя. Но ты должна понимать: Кросс уже договорился с артефакторами и некромантами. Их первоочередная цель — выбить тебя. Причем выбить так, чтобы ты не смогла подняться.

Я сглотнула.

Шестнадцать подготовленных боевых магов.

Один лабиринт без возможности спрятаться.

Дикое желание Кросса отомстить за навозные ямы и украденные алтари.

— То есть, они устроят на меня групповую охоту? — уточнила я.

— Именно, — кивнул Кассиан, и его глаза опасно блеснули. — Малакор хочет спровоцировать тебя на выброс неконтролируемой Пустоты. Если ты сорвешься и уничтожишь арену вместе со студентами — тебя казнят на месте как угрозу Империи. Если проиграешь — тебя заберет Инквизиция.

— Звучит как отличный план, — нервно хихикнула я. — А третий вариант есть?

Кассиан медленно поднялся, подошел ко мне вплотную и аккуратно взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

— Третий вариант — ты выйдешь туда и покажешь им, почему Хранители Порогов когда-то управляли этим миром. Ты не будешь нападать, Эли. Ты заставишь их атаковать друг друга.

Его большой палец мягко очертил контур моей нижней губы, и у меня перехватило дыхание. Романтика от ненависти до любви оказалась штукой пугающей — еще месяц назад я мечтала подсыпать этому человеку слабительный корень в чай, а сейчас мое сердце замирало от каждого его прикосновения.

— А теперь иди, — тихо произнес он, неохотно убирая руку. — Пей настойку и спи. Следующие три дня я буду гонять тебя так, что Мертвые Болота покажутся тебе курортом.

— Слушаюсь, лорд ректор, — улыбнулась я, пятясь к двери. — Постараюсь выжить. Ради вашей репутации, конечно.

— Ради моей репутации можешь умереть, Вейн, — усмехнулся он на прощание. — Выживи ради меня.

С этими словами, от которых мои щеки снова вспыхнули ярче боевого файербола, я выскользнула за дверь, молясь всем богам, чтобы Малакор не караулил меня за следующим поворотом. Впереди были три дня персонального ада... и финал, который должен был решить всё.

Глава 21. Искусство элегантного уклонения и Королевская Битва

Обратный путь до общежития прошел без происшествий, если не считать того, что я пару раз шарахнулась от собственных теней, принимая их за

Впереди были три дня, которые обещали вытрясти из меня душу.

Эти три дня слились для меня в один бесконечный, размытый марафон.

Днем я, как зомби, отсиживала лекции. На теоретической магии у профессора Шарпа я научилась спать с открытыми глазами, пока Тильда заботливо подпирала меня локтем сбоку, чтобы я не рухнула на парту.

«В мое время,» — философски вещал дедушка Барнаби, левитируя над доской профессора Шарпа и строя ему призрачные рожи, — «мы перед дуэлями просто подсыпали противникам в утреннюю овсянку немного слабительного корня. Никакой магии, зато какой эффект на арене! А вы всё усложняете, молодежь».

Ночью же начинался мой персональный филиал Преисподней в подземельях Блэквуда.

Кассиан был безжалостен. Он швырял в меня заклинания со всех сторон, заставляя уворачиваться от десятков ударов одновременно. Он учил меня не просто прыгать сквозь Разломы, а создавать «пространственные зеркала» — микро-складки реальности, которые перенаправляли чужую магию.

— Не трать силу на щиты! — рычал он, когда очередной его огненный пульсар опалял мне волосы. — Ты не стена, Элайза, ты — пустота! Пусть их сила станет их же слабостью. Сверни пространство так, чтобы заклинание Кросса прилетело в лоб его же союзникам!

К концу третьей ночи я валилась с ног от усталости, но могла, не глядя, перенаправить летящий в меня тренировочный кинжал прямо в мишень за спиной.

Наградой за мои успехи были короткие, но обжигающие моменты отдыха, когда суровый лорд ректор сменялся мужчиной, чьи поцелуи сводили меня с ума. В тени подземелий, прижимая меня к холодной каменной стене, он целовал меня так жадно и собственнически, что я забывала и про Инквизицию, и про предстоящую бойню.

— Выживи, — шептал он мне в губы накануне финала, обводя кончиками пальцев мои скулы. — Просто продержись на арене достаточно долго, чтобы они перегрызли друг другу глотки.

И вот этот день настал.

Главная Арена Академии поражала воображение. Это был настоящий древний колизей, выстроенный из белого мрамора, над которым висели огромные магические экраны, транслирующие происходящее. Трибуны ревели так, что вибрация отдавалась в подошвах моих форменных ботинок.

Тильда заплела мне волосы в тугую французскую косу, чтобы они не мешали в бою, и обняла так крепко, что у меня хрустнули свежевылеченные ребра.

— Порви их, Эли. За факультет Иллюзий! И за то, что они испортили нам всю неделю!

Когда я вышла из подтрибунного помещения на слепящий свет арены, гул толпы на мгновение стих, а затем взорвался с новой силой. Половина зрителей свистела, половина — скандировала мое имя.

Я остановилась в центре огромного песчаного круга.

По периметру, на равном удалении друг от друга, стояли шестнадцать лучших студентов Академии. Элита. Боевики в алых куртках, артефакторы, обвешанные амулетами, некроманты с мрачными, бледными лицами и иллюзионисты.

И все они, как по команде, смотрели только на меня.

Валериан Кросс стоял прямо напротив. Он ухмылялся, поигрывая в руках сгустком ревущего пламени.

— Ну что, аномалия? — крикнул он, перекрывая шум трибун. — Бежать больше некуда. Сегодня мы покажем Синоду, что твое место — в казематах, а не в нашей Академии. Ребята, уговор в силе! Сначала выносим Вейн, потом разбираемся между собой!

Остальные пятнадцать магов мрачно кивнули, сжимая кольцо.

Я подняла взгляд на центральную ложу. Инквизитор Малакор буквально подался вперед, вцепившись в перила. Он ждал моего срыва. Он ждал, что я запаникую и высвобожу разрушительную волну Пустоты, которая даст ему повод надеть на меня антимагические кандалы.

А рядом с ним стоял Кассиан.

Лорд Блэквуд был в безупречном черном камзоле с серебряным шитьем. Его лицо оставалось бесстрастным, ледяным, как у статуи жестокого бога. Но его черные глаза смотрели только на меня. И в этом взгляде было всё: вера, приказ и обещание.

«Сделай их магию их же проблемой».

Я перевела взгляд на наступающего Кросса. Страх испарился, оставив после себя лишь звенящую, ледяную ясность.

— Знаете, Кросс, — громко и отчетливо произнесла я, разминая кисти рук. — Вы так одержимы мной, что это начинает льстить. Но у меня на вечер другие планы, и общество шестнадцати побитых неудачников в них не входит.

Над ареной раздался оглушительный, вибрирующий звон Главного Гонга.

Бой начался.

— ЗАЛП! — истошно завопил Валериан.

В ту же секунду со всех шестнадцати сторон в меня полетел смертоносный коктейль. Огненные шары, ледяные копья, кислотные сферы артефакторов и темные проклятия некромантов — всё это слилось в единую ревущую волну, которая должна была испепелить меня на месте. Трибуны ахнули.

Я не стала ни бежать, ни ставить щит. Я закрыла глаза, раскинула руки в стороны и потянулась к ледяному резерву Пустоты внутри себя.

Сложи мир, Элайза.

Я нащупала пространственные нити прямо перед собой и за своей спиной. Захватила их своим намерением и с силой, от которой заныли виски, перекрутила их крест-накрест.

Вместо того чтобы взорваться на мне, пространство вокруг моей фигуры исказилось, образовав невидимую воронку. Огненный шар Кросса, летевший мне в грудь, втянулся в пространственную складку и с оглушительным свистом вылетел у меня из-за спины... прямо в лицо некромантам. А ледяное копье иллюзионистов, летевшее в спину, нырнуло в Разлом и вылетело спереди, врезавшись в щит опешившего боевика.

БАБАХ!

Арену заволокло дымом, пылью и вспышками хаотично сдетонировавшей магии.

Когда дым немного рассеялся, трибуны взорвались таким криком, что, казалось, мраморные колонны сейчас рухнут.

Я стояла на том же самом месте, ни единая волосинка не выбилась из моей косы. А вокруг меня царил абсолютный хаос. Некроманты, обожженные заклинанием Кросса, яростно натравливали на боевиков поднятых из песка костяных големов. Артефакторы, получившие ледяной душ в спину, начали забрасывать проклятиями всех без разбора.

Шестнадцать лучших студентов, взбешенные внезапными ударами «в спину», мгновенно забыли о первоначальном уговоре. Коалиция распалась за секунду. На арене началась самая настоящая, грязная Королевская Битва.

Я изящно отступила на пару шагов, уклоняясь от шального сгустка слизи, и с невинной улыбкой помахала ручкой побагровевшему от ярости Малакору в VIP-ложе.

Шоу только начиналось.

— Вейн! Ты... ты... ведьма! — проорал Валериан Кросс, уворачиваясь от костяной руки призванного некромантами скелета, который почему-то посчитал боевиков своей главной экзистенциальной угрозой.

— Вообще-то, Кросс, по официальным документам Академии я — иллюзионистка,

«Блестящий сыгрыш, егоза!» — дедушка Барнаби в медальоне прямо-таки заходился от восторга, его ментальный голос вибрировал от гордости. — «Прямо как на имперском бильярде у графа Рочестера. Помнится, я тогда тоже загнал три шара в одну лузу, а четвертым попал в лоб министру финансов. Каков был скандал! Какая экспрессия!»

Пока дедушка предавался ностальгии, ситуация на арене накалялась. Королевская Битва превратилась в филиал кулинарного техникума во время забастовки поваров: всё шипело, взрывалось, летело в разные стороны и жутко пахло паленой шерстью (кто-то из артефакторов случайно активировал амулет призыва огненных крыс).

Поняв, что общая тактика «все на одну» провалилась, двое парней с факультета Земли решили действовать тоньше. Они синхронно ударили ладонями по мраморным плитам.

— Земляной капкан! — выкрикнули они.

Прямо под моими ногами песок и камень пошли жидкими волнами, превращаясь в зыбучую ловушку, готовую затянуть меня по пояс и лишить мобильности.

Но эти ребята не знали, чему меня учил Кассиан в три часа ночи, пока вся Академия видела десятый сон.

Я даже не стала прыгать. Я просто активировала микро-разлом прямо под подошвами своих сапог. Для всех зрителей это выглядело так, будто я на долю секунды зависла в воздухе в панти дюймах над бурлящей грязью, проигнорировав законы гравитации. А затем я просто сделала шаг вперед, переступая пространственную складку.

Земляной капкан, не найдя цели, сработал по инерции дальше — и утянул в свои объятия тех самых двух магов Земли, которые его создали. Они дружно ухнули, провалившись по грудь в собственный разжиженный мрамор.

— Минус два, — удовлетворенно констатировала я.

Трибуны Иллюзионистов зашлись в экстазе. Тильда, судя по всему, уже сорвала голос и теперь просто ритмично била фиолетовым флагом по барьеру.

Осталось четырнадцать.

Валериан Кросс наконец сообразил, что прямолинейные атаки против меня не работают. Он тяжело дышал, его некогда безупречная алая куртка была разорвана на плече, а на лбу красовалась свежая шишка от чьего-то щита. Но в его глазах по-прежнему горело упрямство истинного боевика.

— Хватит цирка! — рявкнул он, отступая к самому краю арены. — Ты не сможешь перенаправить то, у чего нет четкого контура!

Он поднял руки к небу. Воздух над ареной мгновенно раскалился. Пространство задрожало от колоссального объема огненной магии, которую Кросс начал стягивать в одну точку. Это был его козырь — «Ярость Огненного Дрейка», заклинание высшего порядка, доступное только выпускникам, но Валериан, как лучший на курсе, явно заучил его контрабандой.

Над нашими головами соткалась исполинская фигура крылатого ящера, состоящая из чистого, белого пламени. От нее исходил такой жар, что песок на арене начал плавиться, превращаясь в стекло.

— Вейн! Уклоняйся! — истошно закричал с трибун кто-то из наших.

Инквизитор Малакор в ложе победно оскалился. Против такой массы чистой энергии обычные пространственные зеркала были бесполезны — пламя просто сожгло бы сами нити заклинания до того, как они успели бы сработать. Малакор ждал, что я применю Пустоту в полную силу для создания черного щита, и тогда моя тайна будет раскрыта перед всем Синодом.

Я посмотрела на Кассиана.

Ректор стоял, чуть подавшись вперед. Его пальцы, лежащие на перилах, побелели. Он не мог мне помочь. Любое его вмешательство — и Инквизиция уничтожит нас обоих. Но его взгляд... Боги, в этом взгляде было столько ледяной уверенности в моих силах, что у меня внутри словно вспыхнуло второе солнце.

«Помни последнюю лекцию, Эли,» — прозвучал в моей памяти его низкий голос. — «Большую массу нельзя согнуть. Но ее можно обмануть. Измени точку выхода».

— Попробуй перенаправь это, дрянь! — взвыл Кросс и опустил руки.

Огненный дрейк с ревом ринулся вниз, раскрывая пылающую пасть. Он занимал добрую треть арены, спрятаться было физически негде.

Я глубоко вздохнула. Время словно замедлилось.

Я не стала выстраивать щит перед собой. Вместо этого я вытянула руку и создала пространственный коридор прямо внутри самого Кросса — точнее, в двух дюймах за его спиной, связывая эту точку с пространством прямо передо мной.

Я не сгибала пламя. Я просто переставила «дверь».

Огненный монстр долетел до меня, коснулся невидимой грани... и беззвучно исчез, чтобы в ту же микросекунду вывалиться из Разлома прямо за спиной Валериана Кросса.

— Что за... — успел обернуться Валериан.

БУУУУУМ!

Собственное заклинание Кросса, усиленное его же яростью, врезалось в его личный боевой щит. Щит выдержал ровно секунду, после чего лопнул с хрустом перезрелого арбуза. Мощная взрывная волна подбросила Валериана в воздух, закрутила эффектным волчком и швырнула прямиком в защитный купол трибун, на котором он и повис на пару мгновений, медленно сползая вниз, как пережаренная оладушка.

А огненный шлейф от взрыва, оставшись без контроля создателя, веером разошелся по арене, аккуратно слизывая остатки боеспособности у оставшихся некромантов и артефакторов. Их защитные амулеты зазвенели, сигнализируя о критическом уроне.

На арене воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Лишь тихо потрескивал оплавленный песок.

Из шестнадцати участников на ногах осталась стоять только одна. Коса слегка растрепалась, на щеке была полоска сажи, но в остальном я выглядела так, будто просто вышла на утреннюю прогулку.

Декан Грэм медленно поднялся со своего места, его челюсть совершила короткое путешествие в район судейского стола. Он трижды попытался поднести к губам магический рупор, прежде чем у него получилось издать хоть какой-то внятный звук.

— П-победитель... Королевской Битвы... — заикаясь, проговорил декан. — Независимый участник... Элайза Вейн! Турнир Четырех Стихий... завершен абсолютной победой факультета Иллюзий!

Что тут началось.

Трибуны не просто закричали — они взревели так, что, кажется, защитный купол Академии пошел трещинами. Студенты прыгали, обнимались, швыряли в воздух мантии. Тильда каким-то чудом перемахнула через двухметровое ограждение и неслась ко мне по песку, раскинув руки.

А я смотрела только вверх, в центральную ложу.

Инквизитор Малакор стоял, бледный как смерть, и его правая рука судорожно сжимала рукоять скрытого под плащом антимагического кинжала. Он проиграл. Чисто, прилюдно, разгромно.

А Кассиан...

Лорд ректор медленно, со вкусом аплодировал мне. На его лице играла та самая, сводящая с ума, легкая улыбка. Он чуть заметно кивнул мне, и в его глазах я прочла обещание. Обещание того, что эта ночь в его кабинете будет куда более долгой, жаркой и интересной, чем вся Королевская Битва вместе взятая.

Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как внутри разливается пьянящее чувство победы. Мы

Но я и представить не могла, что главный сюрприз Инквизиция приготовила мне не на арене, а на праздничном балу, который должен был начаться всего через несколько часов.

Глава 22. Шелк, триумф и ловушки высшего света

Шум трибун всё еще звенел в ушах, когда я, наконец, добралась до нашей комнаты в общежитии. Точнее, когда Тильда дотащила меня туда на буксире, потому что адреналин после Королевской Битвы схлынул, оставив после себя лишь ватные ноги и непреодолимое желание упасть лицом в подушку и проспать до следующего семестра.

Но у моей неугомонной соседки были совершенно иные планы.

— Никакого сна! — безапелляционно заявила Тильда, сдергивая с меня пыльную куртку. — Эли, ты вообще понимаешь, что произошло?! Ты вошла в историю! Первый независимый участник, первый иллюзионист, победивший в Турнире за последние триста лет! И ты думаешь, я позволю тебе пропустить собственный триумфальный бал?

— Тиль, я похожа на голема, которого пережевал и выплюнул песчаный червь, — простонала я, падая на кровать. — У меня песок в таких местах, о существовании которых я даже не подозревала. Какой бал? Я хочу ванну и умереть.

«Умирать в день победы — дурной тон, егоза,» — материализовался из зеркала дедушка Барнаби. Сегодня он по случаю праздника украсил свой призрачный котелок голографической фиолетовой ленточкой. — «Хотя, помнится, мой троюродный дядя по материнской линии однажды помер от счастья прямо на балу, когда его теща подавилась перепелиным яйцом. Впрочем, тебе это не грозит. Вставай! Вейнторпы не прячутся в спальнях, когда весь свет жаждет их чествовать!»

— Вот именно! Слушай умного духа! — Тильда щелкнула пальцами, и из ванной комнаты донесся шум набирающейся воды. — У тебя ровно двадцать минут, чтобы отмокнуть. А я пока займусь платьем.

Спорить с этими двумя было опаснее, чем с Валерианом Кроссом на арене.

Спустя час я стояла перед ростовым зеркалом и не узнавала сама себя. Тильда превзошла все ожидания. Вместо привычной форменной мантии или традиционных для иллюзионистов легкомысленных розовых кружев, она подобрала для меня нечто совершенно иное.

Платье было сшито из текучего, словно ночная вода, темно-синего шелка, который при тусклом свете казался почти черным — цвета самой Пустоты. Оно плотно облегало корсетом талию, оставляя плечи открытыми, а подол струился вниз, разрезанный до середины бедра, чтобы не стеснять движений. Никаких громоздких украшений, только мой старый фамильный медальон на тонкой цепочке, скрывающий запретное ядро, да пара серебряных шпилек в высокой, элегантно небрежной прическе.

— Выглядишь так, будто собираешься убивать одним взглядом, — с благоговением выдохнула Тильда.

— Идеально для встречи с Инквизицией, — усмехнулась я, поправляя тонкие перчатки. Сердце почему-то забилось быстрее при мысли о том, как на это платье отреагирует один конкретный лорд ректор.

Большой Бальный Зал Академии сиял так, что слепило глаза. Под высоким сводчатым потолком парили сотни зачарованных хрустальных сфер, отбрасывая на паркет золотистые блики. Столы ломились от деликатесов, а оркестр невидимок на балконе играл торжественный имперский вальс.

Когда мы с Тильдой появились в дверях, разговоры смолкли. Все головы повернулись в нашу сторону.

Я гордо вздернула подбородок и сделала шаг вперед. Толпа расступалась передо мной, образуя живой коридор. Я видела перешептывающихся девиц с Артефакторики, видела мрачных некромантов, которые теперь смотрели на меня не с презрением, а с опасливым уважением.

В углу, у колонны, стоял Валериан Кросс. Его лицо было бледным, а рука покоилась на перевязи (взрыв собственного огненного дрейка не прошел для него бесследно). Наши взгляды встретились. Я ожидала увидеть ненависть, но вместо этого Кросс стиснул челюсти и... коротко, с неохотой кивнул мне. Это было признание силы.

Но я искала в толпе не его.

— Адептка Вейн.

Голос, прозвучавший из-за моей спины, заставил волоски на руках встать дыбом.

Я обернулась. Кассиан стоял в трех шагах от меня. Он сменил строгий дневной камзол на парадный вечерний костюм из черного бархата. Серебряная вышивка на его лацканах мерцала, как звезды в безлунную ночь. Он был невыносимо, пугающе красив, и от его темной энергетики воздух вокруг, казалось, потрескивал.

— Лорд ректор, — я присела в идеальном, сдержанном реверансе.

— Вы позволите этот танец, чемпионка? — его рука в черной перчатке легла на мою талию еще до того, как я успела ответить.

По залу прокатился коллективный вздох. Ректор Академии никогда не танцевал со студентками. Это было неслыханным нарушением субординации. Но Блэквуду, как обычно, было плевать на правила.

Он властно потянул меня на себя, выводя в самый центр зала. Музыканты-невидимки, словно почувствовав смену настроения, сменили торжественный вальс на более медленную, чувственную и опасную мелодию.

Кассиан прижал меня к себе ближе, чем дозволяли приличия. Одна его рука уверенно лежала на моей обнаженной спине, обжигая кожу даже сквозь шелк перчатки, а вторая переплела свои пальцы с моими.

— Это платье... — его низкий, бархатный голос зазвучал у самого моего уха, вызывая сладкую дрожь. — Тебе невероятно идет этот цвет, Элайза. Цвет моей Тьмы. Я бы с удовольствием снял его с тебя прямо сейчас, в своем кабинете.

Мои щеки мгновенно вспыхнули.

— Вы играете с огнем, Кассиан, — прошептала я, следуя за его безупречными движениями. На нас смотрела вся Академия. — Ваш публичный фаворитизм только раззадорит Инквизицию.

— Пусть смотрят, — усмехнулся он, закружив меня так, что подол синего платья взметнулся колоколом. Но когда он снова притянул меня к себе, его лицо стало предельно серьезным, а в черных глазах мелькнула сталь. — Слушай меня внимательно, Эли, и продолжай улыбаться.

Я послушно растянула губы в лучезарной улыбке, чувствуя, как внутри сжимается пружина тревоги.

— Малакор взбешен твоей победой, — тихо, сквозь зубы произнес Кассиан, грациозно ведя меня в танце. — Он не может аннулировать результаты Турнира, потому что Синод видел всё своими глазами. Но он нашел другой способ добраться до тебя.

— Какой? — я едва не сбилась с ритма, но ректор жестко удержал меня, направляя шаг.

— Через пятнадцать минут начнется официальная церемония награждения. Малакор настоял на том, чтобы Кубок Чемпиона вручал лично он. Но это не просто кубок, Элайза. Мои шпионы донесли, что он подменил его на «Чашу Истины» — древний инквизиторский артефакт.

У меня похолодело внутри. Я читала о Чаше Истины в запретной секции библиотеки. Любой, кто брал ее в руки, непроизвольно раскрывал свою истинную магическую суть. Артефакт считывал ядро в обход любых

— Если я возьму кубок, Чаша вспыхнет черным светом Пустоты, — в ужасе прошептала я, глядя в его глаза. — Перед всем залом. Меня арестуют за незаконную магию прямо на паркете.

— Я знаю, — мрачно отозвался Кассиан.

— И что мне делать? Упасть в обморок? Отказаться от награды?

Кассиан наклонился еще ближе. Его губы едва не коснулись моей щеки, создавая для зрителей иллюзию легкого, непринужденного флирта.

— Обморок вызовет подозрения, а отказ будет расценен как оскорбление Синода, что тоже приведет к аресту.

— Тогда мы в ловушке.

Музыка начала стихать, предвещая финал танца. Кассиан плавно остановил меня, его рука на моей талии сжалась до легкой боли.

— Хранители Порогов не попадают в ловушки, Элайза, — его голос прозвучал с пугающей, смертоносной уверенностью. — Они создают из них новые двери. Когда Малакор протянет тебе кубок... ты не должна его брать.

— Но как...

— Ты должна заставить его выронить артефакт до того, как он коснется твоих рук. И сделать это нужно так, чтобы никто не заметил ни капли магии.

Танец завершился. Мы замерли в центре зала. Кассиан медленно, с подчеркнутым достоинством поцеловал мою руку в перчатке, отпуская пальцы.

— Полагаюсь на твою изобретательность, адептка Вейн, — произнес он достаточно громко, чтобы услышали стоящие рядом. А затем, уже одними губами, беззвучно добавил: — Я буду страховать.

Он развернулся и направился к президиуму.

Я осталась стоять посреди расступающейся толпы. На возвышении в конце зала уже суетился декан Грэм, выстраивая преподавателей. А в самом центре, с торжествующей, хищной улыбкой на тонких губах, стоял инквизитор Малакор. В руках он держал массивный золотой кубок, инкрустированный рубинами.

Ловушка захлопнулась. Оставалось только понять, как ее сломать.

Гул голосов в Бальном Зале постепенно стих, сменившись торжественной тишиной. Музыканты-невидимки выдали барабанную дробь. Декан Грэм, сияя как начищенный алхимический котел, прокашлялся в магический рупор.

— Дамы и господа! Настало время увенчать триумф нашей победительницы. Адептка Элайза Вейн, прошу вас подняться на помост!

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и зашагала по блестящему паркету. Тьма внутри меня, до этого мирно дремавшая, хищно заворочалась, откликаясь на напряжение. Каждый мой шаг в темно-синем шелковом платье сопровождался восхищенными вздохами, но я видела только одну цель: золотой кубок в руках инквизитора.

«Чаша Истины? Какая пошлость!» — возмущенно зазвенел в моей голове голос дедушки Барнаби. Призрак высунул голову из медальона на моей груди, брезгливо морща полупрозрачный нос. — «В мое время инквизиторы пытали людей с фантазией: раскаленное железо, испанский сапог, щекотка перьями мантикоры... А теперь что? Подсунуть студенческий кубок? Мельчает Синод, ох, мельчает. Слушай сюда, егоза. Знаешь, почему высшие чины Синода так боятся сквозняков?»

«Деда, не сейчас!» — мысленно взмолилась я, поднимаясь по ступенькам, покрытым красным бархатом.

— «Потому что от резкого перепада температур их священные суставы сводит судорогой,» — мстительно хихикнул дед и пулей вылетел из медальона, становясь невидимым для всех, кроме меня.

Я остановилась в двух шагах от Малакора. Инквизитор лучился таким приторным ехидством, что мухи на лету должны были слипаться.

— Адептка Вейн, — его голос сочился фальшивым медом. — Ваша победа была... феноменальной. Столь мощные иллюзии, столь... нестандартный подход к пространству. Синод счастлив вручить вам этот символ вашего истинного таланта. Примите же его.

Он сделал шаг ко мне, торжественно вытягивая руки с тяжелым золотым кубком, усыпанным рубинами. Я видела, как по ободку чаши вьется тончайшая, едва заметная вязь древних рун распознавания.

Если я коснусь золота — руны вспыхнут черным. И всё закончится.

Кассиан стоял справа от Малакора, сложив руки за спиной. Его лицо ничего не выражало, но черные глаза неотрывно следили за моими пальцами.

«Я буду страховать», — вспомнила я его слова.

Я лучезарно улыбнулась и медленно, очень медленно потянулась к кубку.

Мой мозг работал с пугающей ясностью. Я не могу ударить по чаше магией — артефакт мгновенно засечет всплеск Пустоты и зазвенит на весь зал. Значит, я должна ударить не по чаше. Я должна ударить по пространству вокруг нее. Точнее — по микроскопической прослойке воздуха между кожей инквизитора и золотом.

— Благодарю вас, ваша милость... — проворковала я, делая реверанс и протягивая руки в шелковых перчатках.

В этот самый миг дедушка Барнаби, невидимый и коварный, пролетел прямо сквозь грудную клетку Малакора. Ледяная эктоплазма старого призрака — это не шутки. Инквизитор резко побледнел, его глаза расширились, а по телу прошла крупная, неконтролируемая дрожь. Он инстинктивно дернул плечами, пытаясь стряхнуть могильный холод.

Этой доли секунды мне хватило.

Я не использовала заклинание. Я просто потянулась своим намерением к пространству и «схлопнула» пару миллиметров пустоты прямо под пальцами Малакора. Трение исчезло. Гравитация на мгновение сошла с ума.

Для инквизитора это ощущалось так, словно тяжеленный кубок внезапно смазали драконьим салом, а затем он стал весить как пушечное ядро.

Пальцы Малакора соскользнули с золотых ручек.

ДЗЫНЬ-БРЯК-ХРЯСЬ!

Звук падающего на мраморные ступени золота эхом разнесся по притихшему залу. Кубок ударился о край ступени, перевернулся и с жалким дребезжанием покатился к моим ногам. Парочка рубинов со звоном отскочила в сторону. От удара древние руны на ободке коротко, жалобно мигнули серым и погасли — физическая деформация нарушила магический контур артефакта.

Зал ахнул. Уронить Кубок Чемпиона считалось дурным знаком, граничащим с позором.

Малакор стоял с вытянутыми пустыми руками, его лицо пошло красными пятнами. Он растерянно моргал, не понимая, как артефакт мог просто выскользнуть из его железной хватки. Никаких вспышек магии, никаких щитов — просто банальная человеческая неуклюжесть.

Я тут же прижала ладони к щекам, изображая крайнюю степень девичьего испуга.

— О, светлые боги! Лорд Инквизитор, вам плохо?! — мой голос дрожал от искреннего сочувствия. — Вы так побледнели, а ваши руки так трясутся! Вы переработали!

По залу покатились шепотки. Студенты с факультета Целительства уже начали профессионально приглядываться к цвету лица инквизитора.

— Я... я в порядке... — прохрипел Малакор, с ненавистью глядя на помятый артефакт у моих ног. Он понял, что его идеальный план только что разбился вдребезги о мраморный пол. — Просто... кубок оказался тяжелее, чем...

— Лорд Малакор, вы пугаете моих студентов, — ледяной, разрезающий шепот толпы голос Кассиана заставил всех вздрогнуть.

Ректор величественно шагнул вперед, оттесняя растерянного инквизитора в сторону. Он даже не взглянул на валяющийся кубок.

— Выходки Синода на арене — это одно, но падение в обморок на моем празднике — это уже

— Блэквуд, ты... — Малакор задохнулся от возмущения, но было поздно. Преподаватели уже тактично, но твердо брали его под локотки.

Кассиан дождался, пока багрового инквизитора уведут со сцены, а затем плавно наклонился и поднял помятый золотой кубок. Артефакт был безнадежно испорчен как детектор магии.

Ректор повернулся ко мне. В уголках его губ пряталась та самая дьявольская улыбка, от которой у меня слабели колени.

— Что ж, адептка Вейн. Кажется, Инквизиция не выдержала тяжести вашего триумфа, — его голос разносился по всему залу, но глаза смотрели только в мои. — От лица Академии и от себя лично... поздравляю с победой.

Он протянул мне кубок. Теперь, когда руны были разбиты, артефакт стал просто куском дорогого металла. Я уверенно взяла его обеими руками, чувствуя холод золота сквозь шелк перчаток. Никаких черных искр. Никакой Пустоты.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами. С потолка посыпались иллюзорные фиолетовые лепестки роз. Тильда в первом ряду визжала так, что рисковала потерять голос до конца обучения.

— Блестящая работа, Эли, — едва слышно, сквозь шум оваций, произнес Кассиан, склоняясь ко мне. — Идеальный контроль.

— У меня был отличный учитель, лорд ректор, — так же тихо ответила я, глядя на него из-под ресниц.

— Учитель требует награды за свои труды, — его тон стал ниже, приобретая хриплые, собственнические нотки. — Жду тебя в моем кабинете. Сразу после официальной части. И, Элайза...

Я замерла, прижимая помятый кубок к груди.

— Да?

— Не снимай это синее платье. Я хочу сделать это сам.

Мое сердце совершило дикий кульбит и куда-то провалилось. Кассиан отстранился, как ни в чем не бывало кивнул залу и отошел к преподавателям, оставив меня стоять на сцене с пылающими щеками и абсолютным пониманием того, что моя главная и самая опасная битва в этой Академии начнется ровно в полночь. За тяжелыми дубовыми дверями ректорского кабинета.

Глава 23. Тьма, шелк и падение барьеров + Эпилог

Оставшаяся часть официальной церемонии прошла для меня как в густом, сладком тумане. Я улыбалась, кивала, принимала поздравления от преподавателей и даже умудрилась не рассмеяться, когда декан Грэм произнес напыщенную речь о «традициях Иллюзий».

Тильда не отходила от меня ни на шаг, ревниво отгоняя старшекурсников, внезапно возжелавших пригласить чемпионку на танец. Но к полуночи энтузиазм моей подруги начал иссякать, уступая место банальной усталости. Убедившись, что она благополучно отправилась в общежитие в сопровождении парочки поклонников с Артефакторики, я наконец смогла выскользнуть из Бального Зала.

Коридоры Академии были пустынны и тихи. Вся жизнь сейчас пульсировала там, внизу, под звуки вальса, а здесь царили лишь лунный свет и прохладные тени.

«Ступай, ступай, егоза,» — дедушка Барнаби тактично отделился от медальона, принимая форму полупрозрачного облачка, и уселся на бронзовый бюст какого-то древнего магистра. — «Я посторожу коридор. Если Инквизиция решит устроить ночной обход, я устрою им полтергейст с летающими канделябрами. А ты иди к своему демону во плоти. Заслужила».

— Спасибо, деда, — шепнула я, касаясь пальцами холодного мрамора стены.

Я подошла к массивным дверям ректорского кабинета. Сердце билось где-то в горле, пульс отдавался в висках. Мне даже не пришлось стучать — створки беззвучно распахнулись сами, впуская меня внутрь, и тут же с глухим щелчком закрылись за спиной. В воздухе отчетливо запахло озоном: активировались защитные руны абсолютного уровня секретности.

В кабинете горел лишь один магический светильник. Кассиан стоял у огромного окна, заложив руки за спину. Он уже избавился от парадного камзола, оставшись в белоснежной рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты.

Он медленно обернулся. В его черных глазах не было ни капли той ректорской сдержанности, которую он демонстрировал на публике. Там бушевал голодный, первобытный огонь.

— Ты заставила меня ждать, Элайза, — его голос прозвучал низко, вибрируя в самой груди.

— Пришлось выслушать оду декана Грэма в мою честь, — я сделала неуверенный шаг вперед, чувствуя, как под его взглядом моя самоуверенность тает, уступая место совершенно иному, жаркому чувству. — Это было испытание похуже костяных гончих.

Кассиан усмехнулся, в два широких шага пересек комнату и оказался вплотную ко мне. Его руки легли на мою талию, притягивая к себе с такой силой, что я тихо ахнула, столкнувшись с его твердой грудью.

— Турнир окончен, — прошептал он, склоняясь к моим губам. — Игры с Инквизицией тоже. Здесь больше нет ректора и адептки. Есть только мы.

Его губы накрыли мои — властно, жадно, без тени сомнения. Это не был тот осторожный поцелуй в лабиринте. Это было заявление прав. Я ответила с той же отчаянной страстью, обвивая руками его шею, зарываясь пальцами в густые темные волосы. Магия Пустоты внутри меня вспыхнула, радостно откликаясь на его Тьму. Две древние силы переплетались вокруг нас, создавая невидимый кокон из искрящейся, вибрирующей энергии.

Кассиан оторвался от моих губ лишь для того, чтобы спуститься поцелуями по линии челюсти к шее. Я запрокинула голову, тихо выдыхая его имя.

— Я обещал, что сниму это платье сам, — хрипло произнес он.

Его длинные пальцы уверенно нащупали шнуровку корсета на моей спине. Каждое прикосновение обжигало сквозь тонкую ткань. Шелк поддался легко, скользнув по плечам и с тихим шорохом упав к моим ногам, оставляя меня в тончайшей нижней сорочке.

Кассиан отстранился на секунду, его потемневший взгляд скользнул по моей фигуре. В этом взгляде было столько восхищения и собственнического голода, что у меня подкосились колени. Он легко подхватил меня на руки, как пушинку, и понес к массивному кожаному дивану в глубине кабинета.

— Малакор не оставит нас в покое... — прошептала я в перерыве между поцелуями, когда мы оказались на диване, и его руки начали исследовать каждый изгиб моего тела.

— Пусть попробует, — рыкнул Кассиан, сбрасывая рубашку и прижимая меня к себе всем телом. — Ты теперь под моей личной защитой, Элайза. И если Синод захочет тебя забрать, им придется пройти через мой труп. А я, как известно, чертовски неохотно умираю.

Я рассмеялась, но его губы вновь заглушили мой смех, унося все тревоги, страхи и сомнения в спасительную, горячую Тьму. В эту ночь Академия спала спокойно, а в кабинете ректора рушились последние барьеры между Карателем и незаконной студенткой, чья магия оказалась сильнее любых законов.

Эпилог.

Год

— Вейн, если ты еще раз используешь пространственный карман, чтобы стащить пирожное из буфета прямо во время лекции, я лично подам рапорт лорду ректору!

Валериан Кросс, сверкая новеньким значком старосты Боевого факультета, грозно скрестил руки на груди. Я сидела на подоконнике в Главном холле, болтала ногами и невозмутимо дожевывала эклер с заварным кремом.

— Остынь, Валериан, — я слизнула крем с пальца и усмехнулась. — Во-первых, это была тактическая отработка пространственного захвата малых объектов. А во-вторых, лорд ректор прекрасно осведомлен о моем рационе.

Кросс страдальчески закатил глаза, но спорить не стал. За этот год многое изменилось.

Позор с Чашей Истины стоил инквизитору Малакору его поста. Синод, испугавшись грандиозного скандала, предпочел замять инцидент. Кассиан, используя всё свое политическое влияние и мою феноменальную победу, продавил через Совет Магов закон об "Экспериментальной группе изучения пространственных аномалий". Группа состояла из одного человека — меня.

Я больше не прятала свой медальон. Моя магия Пустоты была официально (пусть и со скрипом) признана легальной, при условии, что моим куратором и единственным наставником останется лорд Блэквуд.

«Инквизиторы нынче пошли не те,» — раздалось привычное ворчание дедушки Барнаби, который левитировал под потолком, пугая первокурсников. — «Вот в мое время...»

— Эли! — звонкий голос Тильды прервал дедушкины мемуары. Подруга неслась ко мне, размахивая свитком. — Расписание на следующий семестр вывесили! У нас три совместных предмета с боевиками!

— Сочувствую, Кросс, — хмыкнула я, спрыгивая с подоконника. — Готовь щиты.

Оставив застонавшего боевика позади, мы с Тильдой направились к выходу во внутренний двор. Академия жила своей привычной, шумной магической жизнью. Но мой день, как всегда, начинался только после заката.

Ровно в полночь я толкнула тяжелые дубовые двери ректорского кабинета.

Кассиан сидел за столом, заваленным документами, но стоило мне войти, как он тут же отложил перо. Его лицо, суровое и непреступное для всего мира, мгновенно смягчилось.

— Ты опоздала на три минуты, адептка Вейн, — произнес он, откидываясь на спинку кресла. Его губы тронула легкая, провокационная улыбка. — Придется назначить вам отработку.

— Надеюсь, она будет включать в себя практические занятия по слиянию Тьмы и Пустоты? — я заперла дверь, активировала глушащие руны щелчком пальцев и неспешно подошла к его столу.

— В обязательном порядке, — Кассиан поймал меня за руку и одним плавным, сильным движением усадил к себе на колени.

Его руки привычно легли на мою талию, а нос уткнулся в изгиб моей шеи, вдыхая запах. Я расслабилась в его объятиях, чувствуя себя абсолютно, безоговорочно дома.

— Я люблю тебя, моя невыносимая аномалия, — тихо произнес он, целуя пульсирующую жилку на моей шее.

— А я люблю тебя, мой властный тиран, — я с улыбкой зарылась пальцами в его волосы.

За окном сияла огромная серебряная луна, освещая башни Академии, где я нашла верных друзей, мудрого призрачного деда и мужчину, который ради меня заставил отступить саму Инквизицию.

Ночные приключения закончились. Началась настоящая жизнь. И она была абсолютно идеальной.