Наследник

Глава 1

Яна Голд

Олд мани 2. Наследник

– Адриан, ты сейчас серьезно? – выдохнув, спросила я и бросила взгляд в сторону сада, где уже собралась сотня гостей.

Все хотели увидеть, как Адриан сделает предложение Адель, но в этот момент он смотрел на меня испытующим взглядом. Казалось, его ни капельки не заботит происходящее. Его! Адриана! Того, кто ценит порядок во всем и просчитывает все на десять шагов вперед.

Я нахмурила брови. Сердце все еще продолжало отбивать бешеный ритм, но понемногу я начала приходить в себя. Оцепенение от шока постепенно таяло, наконец-то позволяя мыслить здраво.

– Естественно, – коротко ответил он, подтверждая свои слова о том, что мы можем быть вместе.

Мое тело отреагировало быстрее, чем мозг успел сформулировать мысль. Я начала качать головой из стороны в сторону, непроизвольно отступила и все-таки впечаталась спиной в дерево.

– Я тебе не верю, – голос немного дрогнул, но с каждым словом убежденности в собственной правоте прибавлялось. – Ты бы не стал все настолько затягивать. Что ты сейчас скажешь гостям? А своей невесте? Извините, я передумал? Это смешно, Адриан…

– С этим я как-нибудь разберусь, – заверил Адриан, не сводя с меня голубых глаз. – Главное, что я больше не скован по рукам и ногам возвращением наших акций.

– И ты собираешься нагнуть Анри? – недоверчиво спросила я, приподняв брови.

Нервы окончательно сдали, и я рассмеялась, когда Адриан кивнул. В голове не укладывалось, что он осмелится перейти дорогу такому волку, как Анри де Лаваль. Поступок совершенно не в его характере. Я бы скорее поверила, что так мог сделать Марк, но никак не Адриан – он слишком заботится о том, что подумают другие.

– Нет уж, увольте… Это ничего не меняет. Я уже сделала свой выбор. Я не смогу простить тебя и забыть все унижения, которые мне пришлось пережить из-за того, что ты побоялся пойти наперекор семье, – сказала я. – К тому же, я не верю тебе.

Замолчав буквально на пару мгновений, я продолжила размышлять вслух:

– Ты бы не стал вешать мушку себе на голову, Адриан. Я думаю, ты понимал, что я откажу. Просто решил очистить свою совесть и выставить крайней меня. Если бы не этот широкий жест, все бы выглядело так, будто я ушла к Марку только потому, что ты не сдержал свое слово. Но тебе не хотелось выглядеть плохим даже в собственных глазах. Ты решил остаться благородным принцем. Обставить все так, будто сделал все, что мог, и теперь я плохая, потому что не использовала твое великодушное одолжение и променяла тебя на твоего брата. Браво, за эту попытку! На три секунды я даже поверила, что это правда…

Не желая продолжать этот диалог, я развернулась и пошла в сторону площадки, где вот-вот начнется банкет.

– Ты все равно не будешь с Маркусом, – услышала я слова Адриана, брошенные мне в спину.

Я с трудом сдержалась, чтобы не оглянуться. Замерла на мгновение, а потом заставила себя идти дальше. Какой смысл что-то ему доказывать и выяснять отношения, когда я уже сделала свой выбор? Может быть, Адриан считает иначе, но я успела поверить в то, что у нас с Марком есть шанс. Младший Рошфор не запятнал свою репутацию, как его брат. А вот забыть обо всех унижениях и продолжить отношения с Адрианом, как ни в чем не бывало, я точно не смогу.

В саду небольшой оркестр исполнял возвышенную классику, создавая иллюзию безмятежности, чего явно не хватало ни мне, ни семейству Рошфор. Зато этого было достаточно всем остальным. Гости расслабленно прогуливались между столиками, смеялись и пили шампанское. Атмосфера беззаботного праздника захватила все вокруг, но я вряд ли была способна относиться к происходящему столь же легко. Все-таки признание Адриана выбило почву из-под ног, и сейчас я как никогда нуждалась в точке опоры.

Я обвела взглядом гостей, пытаясь найти Марка. Он стоял чуть поодаль в компании Феликса и незнакомого мужчины с забавными усами. Не решившись прервать их беседу, я пошла в сторону барной стойки за безалкогольным мохито.

Пока я задумчиво следила за действиями бармена, над ухом раздался знакомый баритон Марка:

– И мне сделайте то же самое, пожалуйста.

Он по-хозяйски положил руку мне на талию и негромко спросил:

– Все в порядке?

– Я бы так не сказала…

– Адриан? – догадался Марк.

Я молча кивнула, мы забрали наши напитки и медленно направились к высоким столикам, вокруг которых собирались гости до начала банкета, чтобы посплетничать и обменяться новостями.

– Так что произошло? – обеспокоенно спросил он.

– Давай, наверное, я расскажу, когда мы будем одни.

Хоть мы могли обсудить все на русском, но каждое упоминание имени в сочетании с тоном голоса, далеким от восторга, может заставить кого-то навострить уши. Вдруг из многочисленных гостей наш язык знаем не только мы?

– Как скажешь, – согласился Марк.

– Мне показалось или ты отказался от алкоголя? – перевела я тему, покосившись на безалкогольный напиток в руках Марка.

– Не показалось, любовь моя, – шутливо ответил Марк.

– Что изменилось?

– Характер наших с тобой отношений, – немного серьезнее сказал Марк. – Мы ждем ребенка, и я хочу сохранять трезвую голову. Вдруг тебе понадобится моя помощь, а я буду не в кондиции? К тому же не хотелось бы упустить какие-то важные моменты.

Я растрогалась от его слов, чувствуя, как защипало в носу. Глаза наполнились слезами умиления, но раствориться в этих теплых ощущениях мне не дали. К нашему столику подошли Адель и Хлоя. Невеста Адриана выставила перед собой такой же бокал с мохито, как и у нас с Марком, а Хлоя спрятала приторно-сладкую улыбочку за бокалом шампанского.

Атмосфера за столом мгновенно изменилась. Я посмотрела на Адель, подмечая то самое архивное платье Dior, которым она хвасталась накануне. На женской хрупкой фигуре бежевая сетка смотрелась куда интереснее, чем на вешалке. Адель выглядела как утонченная нимфа, но ее льдисто-голубые глаза оставались такими же холодными, как ледники в Антарктиде.

– Мохито? – не удержалась я от удивления. – Ты же любишь шампанское.

Адель криво улыбнулась и по-лисьи сощурила глаза, пристально глядя на меня.

– А почему ты удивляешься? – спросила она. –У

В голосе Адель прозвучали горделивые нотки, но она быстро спрятала их за ослепительной улыбкой.

– Все правильно, дорогая, – поддержала ее Хлоя. – Выпьем, когда станешь невестой. Благо, это случится уже совсем скоро!

Девушки звонко рассмеялись, чокаясь бокалами, и сделали пару глотков. Мы с Марком незаметно переглянулись. Казалось, он тоже не особо понимал, к чему этот цирк. Адель снова пришла самоутвердиться и напомнить, кто в доме хозяин? Так это уже неважно. Ей не о чем беспокоиться.

Хотя на ее месте меня бы напрягал жених, который перед помолвкой со своей суженой бежит к другой девушке и заявляет, что готов все аннулировать с первой. Вот уж действительно не расслабишься. Видимо, Адель это чувствовала и на всякий случай сохраняла бдительность.

– Маркус, – промурлыкала Хлоя.

Подруга Адель развернулась к Марку, напрочь игнорируя мое присутствие, и демонстративно облокотилась на стол так, чтобы глубокое декольте ее персикового платья оказалось прямо в поле его зрения.

– А ты после помолвки сразу едешь в Монако? Возьмешь меня в попутчицы? – соблазнительно спросила Хлоя, пуская в ход очаровательную улыбку с ямочками. – Я тоже собираюсь туда, а мой Ламборгини чуть-чуть помялся и сейчас в ремонте. Готова составить тебе компанию.

Наглость Хлои была настолько вопиющей, что сохранять невозмутимое выражение лица становилось все сложнее.

– Хлоя, тебе не кажется, что ты не по адресу? – хмуро спросила я.

Хлоя бросила на меня раздраженный взгляд, но тут же отвернулась – все ее внимание по-прежнему было сосредоточено на Марке.

Не знаю, на что она рассчитывала, но он даже глазом не повел в ее сторону. Марк придвинулся ко мне, легко приобнимая за талию, и с обожанием посмотрел на меня, а не на великую соблазнительницу, которая стояла напротив.

– У нас с моей девушкой другие планы, – ответил он с прохладой в голосе. – И нам точно не нужен третий лишний.

Хлоя недовольно поджала губы, а ее подруга хмыкнула, пристально наблюдая за мной и Марком. Никто даже не пытался сгладить неловкость. Скорее всего на этом диалог был бы исчерпан, но к нашему столику подошел Адриан. Его лицо казалось непроницаемым, но я достаточно хорошо его изучила, чтобы заметить, как напряжены его скулы.

Он хмуро глянул на брата и положил руки на плечи Адель, вставая позади своей невесты.

– Дорогая, нам пора, – мягко сказал Адриан.

– Давай, Адель. Сто человек ждут пока Адриан встанет на колено, – пошутил Марк.

Проигнорировав слова младшего из братьев Рошфор, Адель повернулась к Адриану, взяла его под руку и пошла со своим женихом к помосту с белоснежной аркой в форме застывших волн. Хлоя засеменила следом, бросив последний соблазнительный взгляд на Марка.

С приближением виновников торжества оркестр заиграл волнующую мелодию, от которой по коже пробежали сотни мурашек. Гости поняли, что сейчас произойдет то, ради чего они сюда приехали, и стали подходить ближе к импровизированной сцене.

– Пойдем? – тихо предложил Марк. – Если уж наслаждаться представлением, так с первых рядов.

В голосе Марка звучала ирония, но я чувствовала, что за циничными шутками он прячет свои опасения. Марк – собственник. Вряд ли он согласен мириться с тем, что между нами вечно будет стоять Адриан. Скорее всего, он ждет помолвку и свадьбу брата, ведь оба события позволят окончательно разрушить наш любовный треугольник и расставят всех по своим местам.

Мы прошли к сцене, где уже собралось большинство гостей, включая родителей Адриана и Адель. Многие не сводили глаз с главной пары вечера, но кто-то продолжал перешептываться и над чем-то посмеиваться.

Музыка затихла. Все замерли в ожидании. Повисла та особая тишина, когда любой шорох может показаться оглушительно громким.

Адриан и Адель стояли на фоне арки лицом к лицу. Золотые лучи заходящего солнца мягко оттеняли их силуэты. Картинка была достойна обложки глянца, вот только папарацци на этот вечер не пустили, а гостей попросили сдать телефоны, чтобы вечер носил исключительно приватный характер.

Наконец Адриан взял руки Адель, продолжая смотреть ей в глаза. Казалось, он тянул время, собираясь с духом перед предстоящим шагом. Но, когда он заговорил, его голос звучал ровно и громко.

– Друзья, спасибо, что согласились разделить с нами этот вечер, – сказал Адриан по-английски, отрываясь от своей невесты и обводя взглядом гостей. – Я знаю, что вы ждете немного других слов, но хочу оставаться с вами честным.

Его блуждающий взгляд задержался на мне и снова продолжил сканировать гостей. Признаюсь, в этот момент в душе все похолодело. На секунду показалось, что Адриан сейчас сделает то, чего никто от него не ждет – воплотит в реальность свои обещания и объявит, что ни помолвки, ни свадьбы не будет.

Я крепче сжала руку Марка, в красках представляя, что начнется, если Адриан так поступит. Марк почувствовал, как я напряглась, и легко поцеловал меня в щеку. От былой расслабленности младшего Рошфора не осталось и следа. Марк был собран и явно готов отстаивать свое, если что-то пойдет не по плану. Его решительный настрой придал мне уверенности, и я немного расслабилась. Правда ненадолго, ведь Адриан продолжил свою речь.

– Возможно, вы слышали какие-то сплетни о нас с Адель. Якобы мы планируем пожениться по расчету.

Тишину нарушил приглушенный шепот некоторых гостей. Адриан выдержал паузу и продолжил:

– Вижу, что слышали… Так вот. Мы с Адель знаем друг друга много лет.

Адриан снова обвел толпу взглядом и остановился на мне.

– Действительно, бизнес-интересы наших семей пересекались, – подчеркнул он, глядя мне в глаза, и лишь потом отвернулся, вспоминая, что рядом стоит его благоверная. – Я решился на один серьезный шаг и очень благодарен отцу Адель за то, что он пошел мне навстречу.

Я заметила, как важно кивнул Анри де Лаваль, подтверждая слова будущего зятя. Камилла стояла под руку с Феликсом и довольно улыбалась. Гости тоже воспринимали речь Адриана с явным одобрением. Только мы с Марком напряженно вслушивались в каждое слово, все еще ожидая подвоха. Сердце гулко билось в груди, и я мысленно готовилась провалиться сквозь землю, если Адриан рассекретит нашу былую связь.

– На правах будущего родственника Анри предлагал мне за бесценок акции банка, основанного моим прадедом.

Адриан говорил спокойно, но каждое его слово я воспринимала как сюжет напряженного триллера, где вот-вот должно произойти что-то страшное – не хватало только нагнетающей музыки.

– Но

Адриан снова выдержал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание каждого слушателя. Гости умилялись происходящему, а я физически чувствовала, как нервная система превращается в одну натянутую пружину. Я до последнего боялась, что Адриан на глазах у всех порвет с Адель и расскажет о ребенке, которого я ношу под сердцем. Если раньше я мечтала об этом, сейчас такой исход напоминал кошмар, оживший наяву. Мне нужна твердая почва под ногами, а такой шаг стал бы землетрясением в 10 баллов.

– Я выкупил акции банка у Анри по стоимости выше рынка, чтобы ни у кого не оставалось сомнений на наш счет.

По залу прокатился одобрительный гул. Кто-то даже начал аплодировать, а я выдохнула, понимая, что он не повернул в ту сторону, развития которой я так боялась.

Адриан повернулся к Адель, сжал ее ладонь, поглаживая изящные пальцы с красным маникюром.

– Адель, дорогая, я хочу, чтобы ты знала, мое желание жениться на тебе никак не связано с выгодой, – сказал он на английском и перешел на французский. – Je t'aime! Et je t'ai toujours aimé!1

Он опустился на одно колено, доставая из кармана ту самую бархатную коробочку серого цвета, которую я видела накануне в комнате у Адель.

– Дорогая, ты выйдешь за меня?

Адель слишком театрально прикрыла рот рукой, будто это кольцо видит впервые. Гости затаили дыхание, но, в целом, было не сложно догадаться, каким окажется ее ответ.

– Да. Да! Конечно, да! – воскликнула она.

Взрыв аплодисментов был столь оглушающим, что я вздрогнула. Пока Адриан надевал кольцо на палец своей невесте, гости ликовали, Камилла и Ивон обнимались, Феликс и Анри пожимали друг другу руки, а я наблюдала за происходящим, в очередной раз недоумевая, как Адриан сумел так ловко все вывернуть наизнанку.

Еще полчаса назад он уверял, что готов сбежать со мной… Но, разумеется, этого никто не узнает. Он просто женится на Адель и будет выглядеть в глазах общества, как герой, который пожертвовал миллионами ради любви.

– Браво! – воскликнула я, аплодирую этому спектаклю.

Оркестр снова заиграл торжественную мелодию, усиливая чувство триумфа, которое Адриан так ловко внушил всем присутствующим. Он подал руку Адель, помогая ей спуститься с помоста, и они начали принимать поздравления и обниматься с гостями.

Я наблюдала за ними, чувствуя странное облегчение. Оно сопровождалось легкой слабостью в ногах и пониманием, что с Адрианом теперь точно все кончено. Но вместе с этим ощущением я испытывала недоумение. Как человек, которого я любила, оказался таким ловким манипулятором? Как я не замечала этой изворотливости? Он профессионально жонглировал фактами. Преподносил их в совершенно разном свете, преследуя свою выгоду.

– Вот же хитрый жук, – услышала я ворчание Бланш, которая стояла неподалеку от нас с Марком, опираясь на изящную трость с золотым наконечником.

– Ты в порядке? – спросил Марк, притягивая меня к себе. – Если хочешь, можем уехать прямо сейчас. Нам не обязательно с ними церемониться.

Я перевела взгляд на Марка, всматриваясь в его красивое лицо. Посмотрела в его темные глаза, напоминающие бездну. Я не видела в них ни капли фальши. Только заботу, беспокойство и, пожалуй, облегчение от того, что Адриан больше не встанет между нами. И поняла, что да – я в порядке.

Каким-то образом я сумела выиграть в игре, в которую меня втянул бывший. Мои условия были далеки от идеальных, но волей судьбы я оказалась рядом с настоящим мужчиной, который никогда не будет прогибатья под других. Тем более, когда за подобные действия придется расплачиваться его близким.

«Герой твоего романа будет за тебя и против всего мира»– вспомнила я слова, написанные на клочке бумажки во время нашего знакомства с Адрианом. Я писала эти строки, даже не догадываясь, насколько символичными они окажутся.

Глава 2

– Все в порядке. Будет подозрительно, если мы так быстро сбежим, – признала я, хотя в глубине души мне очень хотелось согласиться с предложением Марка. – Наверное, Феликс не поймет.

– Уверен, отец нас не осудит, – заверил Марк, – но, если ты готова, давай останемся. Вдруг захочешь плюнуть в лицо моему брату. Я поддержу.

Конечно, я догадывалась, что Марк просто шутит, но все же ответила, слабо улыбнувшись:

– Я не настолько мстительная.

– Нет, так нет. Тогда хотя бы потанцуем, – предложил он, увлекая меня в сторону накрытых столов, где вот-вот должен начаться банкет.

– Вот ради этого стоит остаться!

Гости стали перемещаться за банкетные столы, сервированные с истинным размахом семейства Рошфор. Чего здесь только не было… Лангустины, устрицы на льду с дольками лимона, фуа-гра с ягодным муссом и это только то, что я когда-то пробовала и могла распознать. Стол ломился от деликатесов, а официанты в белых перчатках уже сновали вокруг гостей, наполняя бокалы шампанским и выставляя первые блюда.

Я едва притронулась к еде – после пережитых эмоций кусок не лез в горло, а живот скрутило в тугой узел.

– Любовь моя, тебе нужно поесть, – в очередной раз напомнил Марк и поднес вилку с наколотым кусочком рыбы к моему рту.

– Ты меня балуешь, – слабо улыбнулась я, наслаждаясь сливочным вкусом блюда.

– Забочусь о том, чтобы тебе хватило сил на продолжение вечера, – опасно улыбнулся Марк.

Наше тихое воркование прервал тост Феликса.

– Хочу поздравить наших детей, Адриана и Адель, с этим важным решением, – начал он, когда гости притихли. – Создание семьи – это очень важный шаг, и я рад, что мой сын подошел к этому вопросу так серьезно. Мы с нетерпением ждем свадьбы, а вам, ребята, желаем смотреть в одну сторону и любить друг друга.

Речь старшего Рошфора поддержали громкими аплодисментами, а следом слово взял отец Адель. В отличие от Феликса он говорил по-французски, поэтому я даже не пыталась вслушиваться.

– Папочка нашей умницы сказал, что зауважал моего брата еще больше. Он считает, что будущий супруг дочери – действительно настоящий мужчина, – перевел Марк, презрительно фыркнув.

– Я бы с ним поспорила…

Марк внимательно посмотрел на меня, но вопросов

За вечер гости успели расслабиться, порядком набрались шампанского и уже не пытались сохранять чопорный и строгий вид. На танцполе под сотнями ярких лампочек уже кружили несколько пар под медленную джазовую мелодию. Марк подошел к мужчине за пультом с аудиоаппаратурой, сменившим на посту образцовый оркестр, и что-то негромко сказал диджею.

Через минуту вместо легкого джаза заиграли другие ноты – медленные, проникающие в каждую клеточку тела и такие узнаваемые. Вечерний сад заполнили звуки «Earth Song» Майкла Джексона – совсем нетипичная мелодия для светского раута в честь помолвки на Французской Ривьере.

Я слушала эту песню, наверное, миллион раз, но сейчас она открылась для меня с новой стороны, обретая совсем иной смысл. Каждое слово стало метафорой – олицетворением того, что мы потеряли.

Марк притянул меня к себе, обнимая за талию. Я положила руки ему на плечи, и мы начали медленно кружиться в такт музыке. Танцующих пар становилось все больше, но я видела только темные глаза Марка перед собой.

– Помнишь наш первый танец? – тихо спросил он, прижимая меня ближе к себе.

– На приеме в честь Адель? Конечно, помню, – кивнула я. – Ты наговорил мне всяких возбуждающих пошлостей и слишком правдоподобно изображал моего парня.

– Мне не приходилось изображать, – улыбнулся Марк. – Я уже был без ума от тебя.

Голос короля поп-музыки звучал слишком тоскливо, задавая вопросы, которые оставались без ответа: «What about all the peace… That you pledge your only son…»2. Мелодия набирала обороты, становилась все более эмоциональной и душераздирающей.

– Так что случилось перед помолвкой? – тихо спросил Марк, касаясь губами моего уха. – Куда тебя увел мой брат?

– Ты видел, да?

– Успел заметить, – подтвердил он. – Так что сказал старшенький?

– Что выкупил акции, – призналась я, прижимаясь носом к шее Марка.

Марк напрягся, но продолжал вести меня в танце.

– И? – коротко спросил он.

– Предложил мне быть с ним прямо за полчаса до того, как надеть кольцо на палец Адель.

Где-то с минуту Марк молчал. Я чувствовала, как напряглись его мышцы, ощущала, как сжались его пальцы на моей талии. Он выругался сквозь зубы, а затем спросил:

– Что ты ему ответила?

– Отказала, – просто ответила я, поднимая на него глаза. – Я думаю, он устроил проверку, рассчитывая, что я не соглашусь. Сделал вид, будто предложил мне все, а я сама отказалась.

Марк выдохнул, его плечи немного расслабились. Он притянул меня еще ближе, вплотную к себе, и теперь между нами не оставалось ни сантиметра свободного пространства.

– В этом весь Адриан, – тихо сказал Марк. – Могу только догадываться, каким образом он уговорил отца нашей умницы продать акции, но ни за что не поверю, что моему брату хватило бы смелости пойти против Анри.

– Я тоже так думаю. А потом он сказал, что мы с тобой все равно не будем вместе…

– С этим я готов поспорить, – уверенно сказал Марк.

Он потянулся ко мне, нежно запуская пальцы мне в волосы. Отклонил мою голову назад и смял мои губы в чувственном поцелуе, после которого точно сотрется помада и собьется дыхание. Но рядом с Марком меньшего и не хотелось.

Оторвавшись от него, я как загипнотизированная смотрела на его красиво очерченные губы и провела по ним пальцем, стирая остатки своей помады.

– Теона, – тихо позвал Марк.

– Да?

– Я люблю тебя, – сказал он приглушенным голосом, от которого побежали мурашки по коже.

Моя сентиментальность и без того в последнее время била все рекорды, но я даже не догадывалась, насколько меня растрогает это признание. Игнорируя выступившие слезы, я смотрела в глаза Марку, находя в них все то, что искала.

Я не торопилась с ответом. Задумчиво провела пальцем по его щеке с легкой щетиной, подбирая нужные слова.

– М-а-а-а-р-к, – протянула я. – Не знаю, как ты это делаешь… Но за такой короткий промежуток времени ты успел так глубоко проникнуть в меня, что мне даже страшно представить, как я буду без тебя.

– И не надо представлять, – улыбнулся Марк одними уголками губ, – я никуда не планирую исчезать. Надеюсь, это взаимно.

– Я тоже не планирую, – улыбнулась я в ответ.

– Будем считать, ответное признание в любви засчитано, – сказал он со смеющимися чертиками в глазах.

Последние аккорды музыки стихли, я оглянулась в сторону столов с нашими местами, но наткнулась на пристальный взгляд Адриана. Заметив, что я смотрю, он тут же отвернулся и принялся что-то нашептывать на ухо своей невесте, отчего она сразу начала улыбаться.

Атмосфера вечера стала совсем расслабленной. Многие, последовав нашему примеру, переместились на танцпол. Алкоголь лился рекой, развязывая языки и раскрепощая самых зажатых. Кто-то разделился на группы по интересам. Одним словом – праздник продолжался, и гости не скучали.

Мы вернулись к себе за стол, но почти сразу к нам подсела родственница Марка – Бланш.

– Я вами любовалась. Красивая пара, – одобрительно сказала седовласая дама, сверкая крупными серьгами с изумрудами в обрамлении бриллиантов.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Какие у вас планы? – спросила Бланш, переводя испытующий взгляд с меня на Марка.

– Завтра вернемся в Монако, – ответил за нас двоих Марк.

Бланш снова одобрительно кивнула, а затем повернулась ко мне.

– Теона, дорогая, ты не возражаешь, если я украду твоего кавалера буквально на 5-10 минут?

– Конечно, – кивнула я, понимая, что отказать ей все равно не получится.

Марк вопросительно посмотрел на меня, спрашивая одним взглядом, точно ли все в порядке.

– Иди, – улыбнулась я. – Я не пропаду.

Он поцеловал меня в щеку и пошел под руку с Бланш к беседке в дальнем конце сада.

Я перевела растерянный взгляд на гостей. Адриана и Адель за столом уже не было. На танцполе их тоже не оказалось. Зато я увидела Селин – кузину Адель – единственную девушку из окружения невесты Адриана, с которой действительно было приятно общаться. Селин приветливо помахала мне рукой, и я решила провести время с ней, пока Марка нет рядом. Но не успела сделать и пары шагов, как меня перехватила Камилла.

Мать Адриана взяла меня под руку с такой силой, что ее ногти впились

– Прогуляемся? – сказала она с натянутой улыбкой.

Камилла потянула меня в сторону – подальше от основной массы гостей, в укромный уголок у стены дома.

– Не уверена, что у меня есть выбор, когда вы меня так крепко держите, – сказала я, стараясь не терять самообладание, а затем вырвала руку из ее цепкого захвата.

– Да кому ты нужна, – фыркнула Камилла.

Когда мы отошли достаточно далеко, маска доброжелательности тут же слетела с ее лица.

– Как видишь, мой сын тебя не выбрал. А мой пасынок… – она презрительно сморщила нос, нервно потеребив нитку жемчуга на своей шее, – поиграется с тобой и быстро забудет. Прямо как его отец забыл ту русскую подстилку. Так что мой тебе совет, девочка, – возвращайся домой, пока не потерпела еще одно фиаско.

Я чувствовала, как от ее слов в груди закипает ярость, но понимала, что именно на это Камилла и рассчитывала. Она пыталась вывести меня и с наслаждением смотреть, как я заплачу, начну оправдываться или просто молча сбегу.

Что ж, у нее почти получилось. Меня трясло. Еще месяц назад я бы могла проглотить все унижения в надежде сохранить отношения с отцом своего ребенка, но теперь же мне терять нечего. Я не собиралась молчать.

– Я уже не питаю иллюзий насчет Адриана, – холодно сказала я, пытаясь скрыть дрожь. – И, думаю, вы должны это знать. Это не он меня не выбрал. Это я ему отказала. Буквально перед помолвкой он подходил ко мне и говорил, что мы можем быть вместе, но его предложение слегка запоздало.

Узкие ноздри Камиллы гневно раздулись, а глазами она, кажется, была готова метать молнии.

– А что касается Марка, – продолжила я, – это наша жизнь и мы сами с ней разберемся.

Не дожидаясь ее ответа, я развернулась и быстрым шагом направилась к дому. Руки дрожали от адреналина, сердце гулко стучало в висках, а ноги казались совсем ватными. Но я заставляла себя идти, потому что желание оказаться подальше от этих людей, их фальшивых улыбок и ядовитых слов, было куда выше физического недомогания.

Потянув на себя тяжелую дверь, я вошла в холл. Музыку из сада было едва слышно, как будто она доносилась из другого мира.

Я понимала, что Камилла вряд ли побежит за мной, поэтому позволила себе остановиться и отдышаться. Прислонилась к стене и закрыла глаза, считая от 0 до 10 и в обратную сторону. Стала прислушиваться к себе, своему организму, но вместо этого услышала непонятный стон, донесшийся откуда-то справа.

Между холлом и малой гостиной от чужих глаз была спрятана гардеробная для верхней одежды гостей. В летний период эта комната не пользовалась спросом, но дверь оказалась приоткрыта и звук шел оттуда.

Звук был странный, всхлипывающий, и я решила заглянуть внутрь на случай, если вдруг кому-то окажется плохо.

Правда хватило одного взгляда, чтобы понять – тем, кто внутри, сейчас о-о-очень хорошо и моя помощь здесь вряд ли требуется.

Адриан стоял позади Адель, вжимая ее в один из комодов. Ее роскошное платье было задрано до пояса, открывая бледные худые бедра. Кружевное белье оказалось небрежно спущено до щиколоток, а сам Адриан грубо сжимал Адель за талию, жестко вколачиваясь в нее. Это было так на него не похоже… Он явно не церемонился, не думал о романтике и о том, что может причинять боль своей невесте. Слышалось тяжелое дыхание Адриана и тихие всхлипывания Адель.

Я настолько не ожидала увидеть эту картину, что стояла в оцепенении, а потом поняла – Адриан не просто занимался любовью со своей невестой. Он грубо трахал ее в доме, полном гостей, даже не потрудившись дойти до спальни. Он срывал на ней свою злость после того, как попробовал меня вернуть и получил жесткий отпор…

Даже если он хотел очистить свою совесть и не рассчитывал, что я брошусь ему на шею, отказ все равно больно ударил по его эго, а наблюдение за мной и Марком – окончательно добило. Какие бы чувства он ко мне ни испытывал, после расставания всем нужно время, чтобы раны затянулись – у нас этого времени не было.

От абсурдности ситуации нервы окончательно сдали.

Я начала смеяться.

Адриан оглянулся на звук моего голоса. Его красивое лицо исказилось от шока, затем на смену первым эмоциям пришла злость. Адель ахнула, поспешно попыталась опустить платье, но оно зацепилось, мешая прикрыть голый зад.

– А вы молодцы! Зря времени не теряете, – сказала я сквозь нервный смех.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и быстро пошла прочь в сторону мраморной лестницы, ведущей на второй этаж. Ноги едва меня держали, а смех перешел в судорожные всхлипы. В моменте мне стало так жаль себя. Из-за моей привычки романтизировать прекрасных принцев я не сумела разглядеть скользкого слабака, а теперь расхлебывала последствия своей наивности.

С каждый шагом мне становилось все хуже. От слабости дрожали руки, поясницу ломило, а низ живота больно тянуло, будто вот-вот начнутся критические дни. Меня бросало то в жар, то в холод, а к горлу подкатывала тошнота.

Кое-как я поднялась на второй этаж и дошла до нашей комнаты. Паника все сильнее сдавливала грудь. Я попыталась расстегнуть молнию на платье, но пальцы едва меня слушались, и чем больше я суетилась, тем хуже мне становилось. Платье душило. Было слишком жарко. Казалось, мне нечем дышать. В висках гулко стучало, а перед глазами поплыли звезды.

Из последних сил я схватила телефон с тумбочки и буквально наугад набрала сообщение Марку:

«Я в комнате. Мне плохо»

Нажала «отправить» и сквозь угасающее сознание услышала звук входящего сообщения, донесшийся из гостиной.

Телефон Марка остался тут, но осознать это до конца я не успела.

В глазах потемнело.

Стены закружились и пол ушел из-под ног…

***

Все последующие события я видела какими-то рывками. Фрагментами. Как будто кто-то включал и выключал свет.

Меня подхватили сильные руки.

– Черт! Теона! Ты меня слышишь?! – прогремел над ухом знакомый голос Марка. Но сейчас он звучал по-другому. Испугано, резко и совсем не похоже на его обычную насмешливо-ироничную манеру.

Я попыталась ответить, но тело не слушалось.

Дальше я куда-то летела. Успокаивали только тепло и родной запах.

Я снова попробовала открыть глаза и мельком увидела, как мраморные ступени сменяют друг друга. От быстрого

– Appelez un médecin! Immédiatement!3 – прогремел рядом голос Феликса.

– Долго ждать. Я поеду сам.

Громко рычал двигатель, действуя на нервы, а потом все прекратилось, и Марк вытащил меня из машины. В лицо ударил свежий воздух., но ненадолго… Мне сунули под нос что-то вонючее. Я дернулась, пробуя приоткрыть глаза, но веки казались невыносимо тяжелыми.

Чьи-то прохладные пальцы схватили запястье.

– Il y a un pouls. La pression est basse. 4

Меня снова куда-то понесли.

– Держись, любовь моя, – донесся до моего спутанного сознания взволнованный голос Марка. – Слышишь?

Буквально на секунду я открыла глаза и увидела его лицо. Попыталась улыбнуться, но губы едва шевелились. А потом снова пришла темнота.

– Мадам, вы меня слышите? – раздался над ухом женский голос.

Я пошевелилась, но ответить что-то вразумительное не смогла.

– Она беременна, – услышала я голос Марка.

– Сколько недель?

– Где-то 9-10, – ответил Марк.

– Кровотечение есть?

– Не знаю. Я не видел…

Я почувствовала, как бесцеремонно мне задрали платье, но едва ли могла что-то с этим сделать.

– Присутствуют незначительные выделения. Могло быть и хуже, – как будто издалека сказал незнакомый голос.

– Пожалуйста, помогите, – попросил Марк. – Сделайте все возможное…

На последних словах его голос сорвался, а мое сознание снова погрузилось во тьму.

Глава 3

Маркус

Время, когда я не обнаружил Теону среди гостей и пошел на ее поиски, стало худшим за последние пару лет. Я не хотел оставлять ее одну. Как чувствовал, что найдутся желающие устроить ей испытание светской жизнью и им хватит яда, чтобы нанести урон даже за те 10 минут, пока я говорил с Бланш.

Я ожидал, что могу найти ее в слезах, но не был готов к тому, что обнаружу ее без сознания на полу в нашей спальне.

Пока мы ехали в клинику, в голову лезли самые ужасные сценарии. Я впервые испугался, что Бог надо мной посмеется и отберет женщину, с которой я по-настоящему стал мечтать о будущем. Я даже успел свыкнуться с мыслью, что у нас будет ребенок и после слов доктора о возможной угрозе выкидыша ощутил острую боль утраты. Хотя уверен, его родной папаша только с облегчением выдохнул бы при таком исходе. Но я уже жил мыслью, что нас будет трое и не был готов с этим прощаться.

Я не находил себе места, пока Теону обследовали, а время постоянно обманывало разум. По ощущениям проходила пара часов, на деле же значение на циферблате успевало поменяться всего на каких-то 20-30 минут. Стерильный запах антисептика, белые стены, негромкие голоса медицинского персонала в приемном покое частной клиники в Ницце – каждая деталь казалась насмешливой декорацией к моему личному кошмару.

Вряд ли я смогу ответить, сколько кругов намотал по коридору.

Сомневаюсь, что вспомню, сколько чашек отвратительного кофе я выпил, пока ждал хоть какого-то ответа.

Точно знаю одно – впервые в жизни я молился всем богам, чтобы с женщиной, которую я успел полюбить, все было в порядке.

Наконец дверь, за которую увезли Теону, открылась и оттуда вышла врач – невысокая сухонькая дама. Ее полуседые волосы были собраны в аккуратный пучок и спрятаны под медицинским чепцом, а на переносице сидели очки в тонкой оправе, делая ее строгий вид еще более грозным.

– Мсье Рошфор? – позвала она.

– Да-да, – подскочил я, всматриваясь в ее бейдж, на который не обратил внимания, когда мы только приехали в клинику. – Доктор Лемар.

– Состояние вашей супруги пока стабильно, но это не значит, что можно расслабляться и ехать домой, – строго сказала дама. – Чтобы сохранить беременность, ей нужно провести у нас хотя бы 10-14 дней, принимать препараты, соблюдать постельный режим и исключить любой стресс.

– В последнее время у нее было слишком много стресса…

Врач укоризненно на меня посмотрела поверх очков, явно думая, что главным источником стрессовых ситуаций был именно я.

– Мсье Рошфор, вы должны беречь супругу, а не заставлять ее нервничать. Первый триместр – самый критически важный период. Эмоциональные потрясения и сильный стресс противопоказаны для женского организма. Все это может привести к потере ребенка.

И хоть я всегда старался защитить Теону от нашей токсичной семейки, но в моменте разозлился на самого себя. Всего этого оказалось недостаточно. Нужно было увезти ее сразу, как только я узнал о ее беременности. К чему весь этот сюр?

Я хотел дать ей возможность выбирать, убедиться, что она по собственной воле отказалась от Адриана. Но к чему это привело? Теперь Тео в больнице, а мой брат даже не моргнул, когда мы уехали.

– Вы молодец, что быстро среагировали и не стали дожидаться врача, – наконец смягчилась дама. – Промедление в этой ситуации играло бы против вас.

– Доктор Лемар, какой прогноз? – обеспокоенно спросил я. – С Теоной и ребенком все будет в порядке?

– Не хочется давать ложных надежд, – осторожно сказала доктор, – но при соблюдении всех рекомендаций шансы сохранить беременность примерно 70%.

Впервые за вечер я с облегчением выдохнул.

– Доктор, сделайте все возможное. Деньги не проблема. Переведите Теону в лучшую палату, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Конечно. Сделаем все, что в наших силах, – кивнула доктор.

– Спасибо! Я могу увидеть Теону?

– Сейчас она спит, – сдержанно ответила мадам Лемар. – Вы можете зайти ненадолго, но не будите ее. Пусть отдыхает. А завтра привозите ее личные вещи, чтобы пациентка не скучала, пока будет находиться у нас.

Я кивнул и прошел в палату, где сейчас лежала Теона. В широкой больничной кровати она казалась совсем беззащитной и хрупкой. К ее руке была подключена капельница, на животе закреплены какие-то датчики. Без макияжа, вечернего платья и бриллиантов она выглядела еще моложе, а пышные пшеничные кудри делали ее похожей на ангела.

Видимо, я совсем размяк от любви и тревоги, раз в моей голове стали всплывать такие слащавые ассоциации. Но она была моей. Вся, полностью и без остатка. И если бы меня спросили, готов ли я боготворить

Я сел на стул рядом с кроватью и осторожно взял ее за руку, стараясь не зацикливаться на том, что ладонь Теоны казалась безжизненно инертной.

– Любовь моя, прости, что не уберег тебя, – едва слышно пробормотал я, не сводя с нее глаз.

Пока я сидел наедине со своими мыслями о нашем будущем, в палату вошла медсестра и санитар. Медсестра деловито осмотрелась и подошла к Теоне, собираясь проверить капельницу.

– Мсье, мы сейчас будем переводить мадам в другую палату. Вы можете поехать домой, отдохнуть, а утром привезти вещи вашей супруги.

– Я останусь здесь. Не хочу, чтобы она испугалась, когда проснется, – твердо сказал я.

– Как знаете, – кивнула медсестра. – Тогда возьмите пакет с одеждой мадам и подождите немного в холле. Мы пригласим вас позже.

Я забрал прозрачный пакет с вещами Теоны и вышел из палаты. На дне сверкнул браслет, который я когда-то подарил девушке, еще не подозревая, что она станет моей.

Сейчас эти цацки в пластиковом пакете казались насмешкой. В голове всплыло мое многообещающее заявление снять с Теоны всю одежду по окончанию вечера и оставить лишь один браслет. Но сдержать его я не сумел. Вроде бы такой пустяк, но в нем очередное доказательство, насколько желания человека могут быть маленькими в разрезе всей вселенной. Вспомнилась любимая поговорка мамы:

«Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

Пока Теону перевозили в другую палату, я успел взять еще одну порцию невкусного кофе, чтобы не раскиснуть раньше времени. Этот вечер явно затянулся, но я был настроен провести его рядом с Тео.

Минут через 20 одна из медсестер пригласила меня пройти в новую палату Теоны. По уровню комфорта обстановка больше соответствовала номеру в пятизвездочном отеле, но светлые тона интерьера напоминали, что мы по-прежнему находимся в больнице. Все та же широкая медицинская кровать, но помимо нее здесь были прикроватные тумбы, небольшой диван для посетителей, мини-холодильник, телевизор и отдельный санузел. Даже запах был приятным и не казался таким резким, как в холле.

Теона все так же безмятежно спала. Я оставил пакет с ее вещами на диване и подошел к ее кровати. Приглушенное освещение в палате делало ее лицо бледным, длинные ресницы отбрасывали тени на веки, а губы были слегка приоткрыты. Хотелось обнять ее, прижать к себе, но я понимал, что пока не стану нарушать ее покой.

Чтобы не взвыть от щемящего чувства в груди, я сел на диван и попытался отвлечься, листая новости в сети. Но смысл прочитанного явно ускользал, а мысли возвращались к ней и к нашему будущему.

Что будет с нами, когда Тео выйдет из клиники? Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, мы бы сейчас впитывали все лучшее от конфетно-букетного периода. Но увы, это не наш вариант. Мы сразу нырнули в самую бездну, толком не научившись плавать вдвоем на мелководье. Контраст между куражом от знакомства с этой девушкой и новостью о ее беременности, стал слишком резким и оглушающим. Я не ожидал этой ответственности, но в то же время чувствовал, что готов в нее окунуться.

Я представил, как мы живем вместе. Воображение тут же нарисовало ее с округлившимся животом. Следом пронеслись кадры нашего совместного быта на ближайшие семь месяцев. Как мы вместе ходим на УЗИ, как я держу ее за руку во время родов, как забираю из перинатального центра.

Картинка была теплой и не вызывала отторжения даже несмотря на то, что ребенок не мой. Я действительно готов взять на себя эту ответственность раз уж так вышло, что женщина, в которую я влюбился, беременна. Но во всем этом есть один нюанс. Семья Рошфор.

Получится ли поддерживать хоть какие-то отношения с братом после всего этого? Или мы станем заклятыми врагами подобно сестре Камиллы, которая не смогла смириться с тем, что Кам увела у нее жениха из-под носа?

Я отбросил телефон в сторону и уставился в потолок, обдумывая этот вопрос.

С одной стороны, Адриан сам сделал свой выбор. Сделал не раз. Даже когда я предлагал притвориться фальшивым парнем Теоны, у него была возможность отказаться. Но он так не поступил. Вряд ли он настолько глуп, что не просчитал все риски…

Да, черт возьми, даже сегодня во время помолвки он мог послать всех в задницу! Кинуть Анри, подвинуть меня, признаться в любви женщине, которая от него беременна. Но он этого не сделал.

У каждого решения есть свои последствия. Готов ли Адриан их принять? Сможет ли спокойно смотреть, как его биологический сын или дочь называет папой меня, а не его? Мне кажется, я достаточно хорошо знаю брата. Для него это будет как кость в горле. До тех пор, пока Адель не родит ему собственного наследника, он не сможет спокойно смотреть, как его ребенок растет рядом со мной.

Его будет сжирать изнутри один только факт: то, что принадлежало ему, теперь у меня. Мы превратимся в вечных врагов, а Теона и ребенок станут яблоком раздора между нами. Уже стали.

Я посмотрел на спящую девушку и подумал: может, стоило отпустить ее? Дать шанс на нормальную жизнь без всей этой грязи, интриг и лжи? Но тут же покачал головой, отгоняя подальше эти мысли.

Нет. Я так не могу. Мысль отказаться от нее вызывала практически ощутимую боль. Слишком глубоко увяз, пока развлекал ее. Расслабился, потерял бдительность, а в итоге потерял голову. Слишком сильно полюбил Теону с ее романтичной душой и стальным стержнем внутри.

И дело даже не в страсти, химии и безумном влечении – хотя и они, безусловно присутствовали в избытке. Просто рядом с ней я чувствовал себя живым. Настоящим. Свободным в хорошем смысле этого слова. Не младшим Рошфором, не владельцем казино, не плейбоем из светской хроники и завидным холостяком. Я забывал про этот внешний флер и просто был собой.

А ребенок… Клянусь, когда я узнал о нем, первая мысль была до смешного фатальна – история повторяется. Вот он – еще один нежеланный ребенок в семье Рошфор. Еще один маленький человек, который рискует расти с вопросом: почему папа живет с другой семьей?

Я слишком хорошо помню это чувство ненужности. Помню, как оказался в семье

Сейчас я понимаю, что ей тоже было несладко. Принять доказательство измены мужа и делать вид, что ты этому рада, едва ли возможно. Но в детстве мне сложно было с этим смириться. Как и с тем, что Адриан получал все внимание, а я оставался в тени настоящего наследника. Со временем я стал упиваться этим чувством, ведь оно развязывало мне руки, но это больше напоминало путь саморазрушения, нежели здоровую историю.

Я пережил все это. Прочувствовал на собственной шкуре, каково быть ошибкой, которую все предпочли бы стереть. Я вряд ли кому-то пожелаю получить подобный опыт и точно не хочу, чтобы ребенок Теоны прошел через то же, что и я. Пусть его биологический отец – Адриан, но растить малыша буду я. И я сделаю это в нормальной здоровой семье, где он не узнает, каково это чувствовать себя нежеланным и лишним. Я просто не допущу, чтобы ребенок женщины, которую я люблю, повторил мою участь.

А что касается семьи Рошфор…

Я усмехнулся в темноте.

Зачем лукавить? Свести с ними контакты к минимуму не так уж сложно. Я и так нечастый гость в доме отца. Камилла всегда меня терпела. Уверен, она не расстроится, если мы с Тео перестанем появляться в Антибе.

Адриан? Не могу сказать, что нас связывают крепкие братские чувства. В детстве мы больше напоминали конкурентов, соперников, вынужденных жить под одной крышей. С возрастом ситуация сгладилась. Мы могли подставить плечо в нужный момент, но обращались друг к другу только в крайнем случае. Теперь же и вовсе перестанем это делать.

Феликс – единственный, с кем меня связывают более-менее теплые отношения, но поддерживать их мы можем и вне семейного гнездышка.

Спина затекла. Немного поворочавшись, я попробовал сменить позу. Лег на диван, положив голову на подлокотник, и закинул ноги на второй подлокотник с другой стороны. В таком положении я мог видеть и Теону, и темное окно с ночной Ниццей.

Веки казались тяжелыми, а мысли сменяли друг друга все медленнее. Буквально на минуту я закрыл глаза, обещая себе просто полежать, и вздрогнул только когда услышал:«Марк».

Вначале мне показалось, что я просто уснул и мне приснилась Теона. Немудрено, если я только и думал о ней. Я открыл глаза, пытаясь вспомнить, в какой момент провалился в сон. Бросил взгляд на часы – 07:34. Решил, что тихий голос Теоны мне просто померещился, но он снова повторился.

– Прости, что разбудила, – почему-то прошептала она.

Теона смотрела на меня, слабо улыбаясь, но в ее глазах я видел тревогу.

– Да ты не разбудила, – успокоил я, потирая лицо руками. – Я просто лежал с закрытыми глазами.

– Да-да. Сделаю вид, что верю.

Я пересел к ней на кровать, сжал ее маленькую ладошку и поднес к губам, оставляя на кончиках пальцев Теоны несколько поцелуев.

– Как ты, любовь моя?

– Еще не поняла, – пожала она плечами. – Есть слабость, но вроде лучше, чем вчера. Ты знаешь, что со мной? Я потеряла ребенка?

По ее дрожащему голосу я понял, что она боится узнать ответ. Но ведь бояться можно по разным причинам. Вдруг для нее выкидыш стал бы возможностью начать все с чистого листа? Что про свою беременность думает сама Теона? Я посмотрел ей в глаза, пытаясь разгадать ее мысли. Но что-то мне подсказывало, что она вряд ли хотела бы пережить подобный опыт утраты.

– Нет, не потеряла, – ответил я, наблюдая за ее реакцией.

Теона заметно расслабилась, но явно догадывалась, что за этими словами последует что-то еще.

– Врачи говорят, что тебе нужно провести пару недель на сохранении, но в целом прогноз благоприятный.

Теона кивнула, молча обдумывая мои слова. Она закрыла глаза, и я уже решил, что она успокоилась и уснула, потому что раньше 09:00 утра она обычно не вставала. Но оказалось, Тео просто колебалась, прежде чем задать следующий вопрос.

Она открыла глаза и перевела обеспокоенный взгляд на меня.

– Ты, наверное, подумаешь, что я параноик, но знаешь, какой страх меня вчера посетил? – спросила Теона после недолгих размышлений.

– Даже боюсь представить, что ты такого должна сказать, чтобы я посчитал тебя параноиком, – усмехнулся я, больше умиляясь, чем опасаясь услышать что-то серьезное. – Ну же, любовь моя, удиви.

Теона грустно усмехнулась, адекватно воспринимая иронию, но я видел, что она осторожно подбирает слова, чтобы не показаться глупой.

– Мне кажется, Адель знает о моей беременности, – тихо сказала она. – Или догадывается. Что-то подозревает. Женщины чувствуют такие моменты. А может, и вовсе ее просветила Камилла.

Я внимательно слушал Теону, анализируя ее слова.

– Камилла? – нахмурился я. – Откуда она могла узнать?

– Я проболталась, когда она на меня наехала, – нехотя призналась Теона, виновато сжимаясь. – Она решила, что я играю на два лагеря, встречаюсь одновременно с тобой и с Адрианом. Попробовала меня выгнать. Я не выдержала и сказала ей, что беременна от Адриана. Пригрозила, что расскажу об этом семье Лаваль и сорву их сделку.

– Сражалась, как львица, короче, – усмехнулся я. – Любовь моя, если бы ты была мужчиной, я бы сказал, что у тебя есть яйца. А если серьезно, вряд ли моя мачеха обрадовалась.

– Я понимаю. Теперь так ругаю себя, – всхлипнула Теона. – В моменте, конечно, я гордилась собой – смогла дать ей отпор. Но эйфория длилась ровно полчаса, а потом я стала переживать и накручивать себя. Вдруг Камилла что-то сделает со мной? Или не она… Вчера, когда Адель подошла к нам перед банкетом с таким же напитком, как у меня, я по-настоящему испугалась.

– Решила, что она тебя отравит? – догадался я.

Тео кивнула. По ее щеке одиноко стекала слезинка, оставляя длинный, мокрый след.

– Теперь ты понимаешь, докуда дошла моя паранойя? – горько усмехнулась она. – Адель ведь всегда пила шампанское, сколько я видела, а тут вдруг мохито. Я понимала, что это все бред, но на всякий случай даже не стала допивать свой напиток. Когда она спокойно отпила из своего стакана, я разозлилась на себя и подумала: «Ну все, дожили, Теона». Это ненормально, да?!

Я наклонился к Теоне,

– Тише, любовь моя, никто не тронет тебя рядом со мной.

– Ты уверен? – тихо спросила Теона. – Есть много вариантов, как можно навредить, даже если ты рядом… Перечислить? Яды, подкупные врачи, случайные неслучайности…

Как бы мне ни казалось, что беременность может обострить мнительность, от этого страхи Теоны не становились меньше. Да и не сказать, что они были совсем уж беспочвенны. Моя семья не святая.

В моем окружении действительно хватает людей, готовых на многое ради денег и статуса. Но одно дело – плести интриги и манипулировать ради собственной выгоды, и совсем другое – покушаться на жизнь беременной женщины.

– Любовь моя, давай трезво оценим ситуацию, – я взял Теону за руки, пытаясь передать ей хотя бы часть своего спокойствия. – Камилла – та еще стерва, но не убийца. Она может язвить, унижать, выгнать из дома. Но убивать? Не думаю, что она на это способна. Адель? Эта девушка – настоящая эгоистка. Она больше сосредоточена на самой себе. К тому же, какой смысл ей тебя устранять? Она получила Адриана, кольцо и статус невесты Рошфора. И вообще, может, она даже ничего не знает о ребенке. Камилла умеет держать язык за зубами, если ей это выгодно. А тут явно не та ситуация, когда моя мачеха решит пооткровенничать с будущей…

– Невесткой, – подсказала Теона.

– Именно.

– А если Адель все-таки знает, где гарантия, что она смирится с внебрачным ребенком мужа? – спросила Тео.

– Значит, мы сделаем так, чтобы у нее не было повода беспокоиться.

– Я даже знаю, как это сделать, – оживилась Теона. – Я попала в больницу с угрозой выкидыша. Так давай скажем твоей семье, что я потеряла ребенка? Пусть все живут с мыслью, что им больше не о чем переживать.

– Вообще-то я имел ввиду не это, – немного опешил я.

Теона вопросительно посмотрела на меня, ожидая продолжения.

– Такие радикальные решения нам ни к чему, – вздохнул я, подбирая слова. – Подумай, если мы соврем про выкидыш, беременность никуда не исчезнет. Да, мы можем сказать, что мы зачали ребенка после помолвки Адриана. Потом сделать вид, что у тебя преждевременные роды. Скрывать ребенка первое время, чтобы никто не заподозрил, что он ничем не отличается от детей, родившихся в срок. Но зачем все это? К чему все так усложнять? Разве ты хочешь постоянно наслаивать этот ком лжи и думать о том, как бы тебя никто не подловил на очередном вранье?

В глазах Теоны промелькнул настоящий ужас. Похоже, она не продумала этот план в мелочах. Она нахмурилась и опустила голову, явно жалея, что вообще заикнулась об этом.

– Точно не хочу, – с горечью ответила Тео. – Наверное, я за последний месяц так привыкла что-то от кого-то скрывать, что уже забыла, каково это – жить нормальной жизнью. Бегу по инерции и никак не могу остановиться.

– Вот именно. Ты уверена, что нам стоит продолжать в том же духе?

Теона покачала головой, и я увидел, как по ее щекам снова потекли слезы.

– Если ты хочешь, чтобы Адриан не вмешивался в твою жизнь или твой ребенок не метался между двумя семьями, давай поступим по-другому.

– Как? – в отчаянии спросила Теона.

Я глубоко вдохнул. То, что я собирался сказать, в любом случае изменит наш привычный уклад жизни. Но я был готов. Понял, что это случится, еще когда Тео призналась в своей беременности.

– Мы можем пожениться, – просто сказал я.

Теона замерла, широко распахнув глаза.

– Марк, ты сейчас серьезно? – недоверчиво переспросила она.

– Серьезнее некуда, – криво улыбнулся я. – Если ты станешь моей женой, малыш родится в браке. Как по документам, так и фактически отцом буду я. При таких обстоятельствах Адриану сложно претендовать на ребенка. Конечно, мой брат может запросить экспертизу ДНК, но все это решается только в судебном порядке, а суд при таких вводных данных будет на нашей стороне.

Теона молчала, долго обдумывая мои слова. Я уже решил, что спугнул ее своим напором, но в конце концов она спросила:

– Ты уверен, что готов взвалить на себя такую ответственность?

– А ты как-то по-другому представляешь себе наше будущее? – задал я встречный вопрос. – Мне кажется, если мы вместе и ждем ребенка, самый логичный шаг – узаконить наши отношения. Я готов к этому.

– Но мы знаем друг друга всего месяц, – слабо возразила Тео. – Вдруг мы поженимся, а потом поймем, что поторопились?

– А что, если нет? – парировал я. – Теона, я понимаю твои сомнения. Но разве наши чувства не стоят того, чтобы попробовать? Я люблю тебя. Готов стать отцом твоему ребенку. Готов защищать вас обоих. Разве этого недостаточно для начала?

– Достаточно, – тихо ответила Теона, и я заметил, как в ее глазах снова блеснули слезы.

– В любом случае, я не давлю на тебя. Просто хочу, чтобы ты чувствовала уверенность в завтрашнем дне и не принимала поспешные решения, которые заставят тебя жить в постоянном вранье.

Глава 4

Маркус

Я не требовал от Теоны ответа. Да и понимал, что больница – не то место, где стоит принимать такие серьезные решения, как вступление в брак. Пусть свыкнется с этой мыслью, все обдумает, а я буду рядом.

– Марк, иди ко мне.

Теона немного сдвинулась в кровати, освобождая половину, и кивнула на свободное место. Она прильнула ко мне, когда я лег рядом, и положила голову мне на плечо.

– Удобно? – улыбнулся я, поймав ее взгляд.

– Еще как. Самое удобное место в мире – объятия любимого мужчины, – довольно улыбаясь, Теона закрыла глаза, напоминая пушистую домашнюю кошку, которая свернулась клубочком на руках у хозяина, и вот-вот замурчит.

Если бы Теона сейчас не зажмурилась, она бы могла заметить, какой эффект на меня произвела эта случайно сказанная фраза. Любимый мужчина. Я часто сталкивался с девушками,

Я вдохнул аромат ее волос и легко коснулся их губами. Ее кудри щекотали мне лицо, а я лежал рядом с ней и улыбался как дурак. Прислушивался к ее мерному дыханию, боялся пошевелиться, когда понял, что она уснула, и не заметил, как провалился в сон следом за ней.

– Мсье Рошфор!

Резкий голос быстро вернул меня в реальность.

В дверях палаты стояла доктор Лемар с папкой в руках и удивленно смотрела на открывшуюся перед ней картину. Я быстро глянул на часы – 10:03. Черт! Я попытался сесть, но Теона все еще лежала на моем плече, и я его совсем не чувствовал. Она тоже проснулась от голоса доктора и сейчас сонно моргала, пытаясь сориентироваться.

– Я же просила не нарушать покой вашей супруги, – упрекнула меня доктор.

– Как видите, я, наоборот, ее успокаивал, – отшутился я. – И судя по тому, как крепко она спала, у меня получилось.

Доктор Лемар выразительно подняла бровь, но промолчала. Правда я успел увидеть, как уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Мсье Рошфор, прошу вас покинуть кровать пациентки. Мне нужно провести осмотр.

Я осторожно выбрался из постели, стараясь не задеть Теону, и на всякий случай уточнил:

– Мне выйти?

– Пока в этом нет необходимости, – сухо заверила доктор.

Переместившись на диван, я стал разминать затекшую руку, которую после сна терзали миллионы невидимых игл, а потом взял телефон. За ночь успело накопиться немало уведомлений.

Стефан Лакруа, управляющий в моем казино, писал, что вчера наш игорный дом поставили на уши два богатых бездельника. Их отцы входили в список Forbes, но крепкая хватка и аналитический ум не передалась по наследству их отпрыскам. В итоге сорокалетние лбы прохлаждались на курортах и сорили деньгами. Все бы ничего, но вчера они оставили у нас сумму, которая была велика даже для них.

«Они начали скандалить. Кричали, что мы – мошенники. Хотели вернуть деньги, а когда получили отказ, в суматохе разнесли нам полказино. Охрана их выставила»– писал Стефан.

На миг я поймал себя на мысли, что и сам мог стать таким же, если бы удача не улыбнулась, подарив мне шанс вернуться в ряды вменяемых людей. То же место, которое вчера проклинали эти двое, когда-то сыграло роль спасательного круга для меня самого. Выиграв казино, я остановился, изменил образ жизни и стал пахать, чтобы удержаться на плаву.

«Восстановим»– коротко ответил я моему заму.

«Я уже заказал смету на строительные работы и материалы. Понадобится недели две, чтобы все заказать и отремонтировать»– мгновенно ответил Стефан, высылая файл. –«Но, Маркус, должен предупредить эти двое обещали всячески усложнить нам жизнь и натравить проверки».

Оставляя без внимание предупреждение Стефана, я просмотрел смету и отправил заму короткое сообщение:«Все ок. Работаем».

Просматривая другие уведомления, краем глаза я продолжал наблюдать за действиями врача. Доктор Лемар измерила Теоне пульс, давление, послушала сердцебиение.

– Как себя чувствуете? – участливо спросила доктор, успевая фиксировать показатели в карту.

– Бывало и лучше, – ответила Тео.

– Тошнота? Головокружение? Слабость? – продолжала засыпать вопросами врач.

– Слабость, но вроде жить буду.

– Я в этом не сомневаюсь, – кивнула доктор. – Скорее всего, какую-то информацию о вашем состоянии вам уже поведал супруг, но все равно я обязана озвучить план лечения. Вы к нам поступили с угрозой выкидыша. Звучит пугающе, но ваш прогноз вполне благоприятный. Могу дать 70% гарантии, что беременность удастся сохранить. Думаю, вы пробудете у нас минимум десять дней, возможно четырнадцать – в зависимости от динамики. Что касается плана лечения, будем вводить препараты для сохранения беременности, витамины и следить за показателями. Строгий постельный режим. Никаких стрессов, физических нагрузок и волнений. Все понятно?

– Да, – подтвердила Тео.

– Через три дня сделаем контрольное УЗИ, – продолжила доктор. – Посмотрим, как развивается плод, оценим сердцебиение, тонус матки. Если все будет хорошо, можем немного ослабить режим, но пока вам лучше проводить все время в постели. Активность минимальная – вне капельниц можно пройти в туалет, принять душ, но не более того.

– Хорошо, – согласилась Теона.

– Мсье Рошфор, – повернулась ко мне доктор Лемар, – то, что вы рядом с супругой – это прекрасно, но поддержка не должна провоцировать нарушение предписаний. Надеюсь, это понятно.

– Разумеется, доктор.

Одарив меня проницательным взглядом, доктор Лемар снова отвернулась к Теоне.

– Скоро вам принесут завтрак. Пожалуйста, постарайтесь поесть. Вам нужны силы.

– Конечно, – кивнула Теона. – Спасибо, доктор!

Доктор Лемар что-то быстро черкнула в своих записях и удалилась из палаты, оставив нас наедине.

– Кажется, тебя выгонят, если еще раз увидят в моей кровати, – хохотнула Теона.

– Тогда буду петь тебе серенады под окном, – пошутил я.

– А ты умеешь? – удивилась Тео.

– Петь? Не особо, – признался я. – Умею играть на фортепиано.

– Неожиданно, – свела брови Теона. – А почему ты не говорил?

– Да как-то не пришлось, – пожал я плечами. – В школе пару лет занимался, потом забросил, когда стал старше. Сейчас играю, когда хочу переключить мозг.

– Сыграешь мне? – улыбнулась Тео, мило поджимая губы.

– Конечно, любовь моя. Как только тебя выпишут, сыграю.

В дверь постучали, затем в палату вошла медсестра с подносом. Завтрак выглядел на удивление аппетитно для больничной еды – омлет, тосты, свежевыжатый сок, фрукты, йогурт.

– Bon appétit, madame,5 – улыбнулась медсестра, устанавливая поднос на прикроватный столик.

– Merci 6, – поблагодарила Теона.

– Ого! Кто-то заговорил по-французски? – удивился я.

Когда медсестра вышла,

– Заговорил – это громко сказано, – смутилась Тео.

– Но для начала неплохо. Можем с тобой попробовать учить какие-то базовые фразы, – предложил я, присаживаясь на край кровати. – Если тебе понравится, обратимся к педагогу.

– Я только за, – мягко улыбнулась Теона. – В чем-то Адель была права. Мне точно не помешает выучить язык. Позавтракаешь со мной? Я одна столько не съем.

Она демонстративно посмотрела на поднос, уставленный разными тарелками, и взяла только персик.

– Нет, спасибо. Позавтракаю позже. Хочу съездить в дом отца, забрать наши вещи. Тебе нужна нормальная одежда, телефон, ноутбук. Да и мне не помешает переодеться, – я посмотрел на свою измятую рубашку от смокинга.

– Ты уверен, что хочешь туда ехать? – нахмурилась Теона.

– Все будет хорошо, любовь моя, – заверил я. – Никто меня не съест.

***

Предупредив Дафну, что скоро буду, я попросил ее собрать наши вещи и отправился в путь. Я не особо напрягся из-за новостей от Стефана, потому что все мои мысли занимала Теона. Казалось, она дарила +200 к силе и все неурядицы становились простыми и решаемыми.

Я летел в дом отца, подгоняемый надеждой – девушка, с которой я хочу связать жизнь, готова выучить французский. Хоть она еще не ответила на мое предложение, но даже это ее желание подтверждало, что она всерьез рассматривает возможность совместного будущего, а значит, у нас есть шанс.

В доме Рошфор еще оставались следы вчерашнего кутежа. Декораторы активно разбирали площадку в саду, где меньше суток назад мой брат при сотне гостей переобулся в полете. Сейчас про его фальшивые признания в любви к Адель напоминали только сотни белых лампочек, все еще натянутых от дома к деревьям, и сцена с аркой, которую тоже вот-вот разберут на запчасти.

Я не стал заезжать в подземный паркинг и оставил машину отца у главного входа. Бросив еще один быстрый взгляд на сад с оставшимися следами вчерашнего торжества, направился в дом. Вполне ожидаемо в холле туда-сюда сновали домашние служащие под зорким глазом мадам Дюваль, а из столовой доносились голоса и звон посуды – видимо, ближайшее окружение нашей умницы еще не уехало, и сейчас все гости собрались на поздний обед.

Совсем некстати из столовой вышел Адриан, когда я уже подходил к лестнице. Он успел меня заметить, но я не стал замедлять шаг, рассчитывая просто забрать вещи и уехать отсюда как можно скорее.

В нашей комнате уже царил идеальный порядок, будто нас тут и не было, хотя еще вчера утром я успел пару раз довести Тео до оргазма прямо на этой кровати. Сейчас о нашем присутствии напоминали только дорожная сумка и два чемодана.

Я прошел в гардеробную, на всякий случай проверяя, ничего ли не забыла упаковать Дафна, а когда вышел, в дверях спальни стоял Адриан.

«Черт. Похоже неприятных разговоров не избежать» – мрачно подумал я.

– Приехал забрать трофеи? – язвительно спросил брат, прислонившись к дверному проему.

– Как видишь, – хмыкнул я, выдерживая его взгляд.

Я даже не удивился, что Адриан начал с порога язвить вместо того, чтобы спросить, как себя чувствует Теона. Он вчера был так занят своей невестой, что толком не понял, почему мы так поспешно уехали.

– Вижу, что ты до безобразия доволен собой, – процедил Адриан. – Вот только не понимаю, почему. Я обратился к тебе за помощью, а вместо этого ты увел у меня девушку. Так себе из тебя помощник…

– Братишка, не тебе меня судить. В том, что Теона осталась со мной, виноват только ты, – ледяным тоном напомнил я. – Делай выводы. Ты сам допустил все это. Метался, не мог выбрать, что тебе нужно, а я просто был рядом.

– Да уж я вижу, какой ты стратег…

– Тебе напомнить твою вчерашнюю речь? – усмехнулся я. – Признайся, ты сразу просчитал, что Теона пошлет тебя куда подальше и подготовился публично вылизать задницу Адель? Красиво вышло. Мне понравилось.

– Это не твое дело!

– Да? – усмехнулся я, приподняв одну бровь. – Хотя тут ты прав. Я действительно не стал бы участвовать в подобных делах. Не в моем стиле менять любимую девушку и ребенка на активы. В этих вопросах только ты профи. Хотел выгодно жениться, сохранив отношения на стороне, чтобы не было так тошно от самого себя. В итоге остался без денег, без девушки, зато с фамильным банком и женой, которая интересует тебя только в качестве сексуального объекта. Поздравляю, брат. Отличная сделка.

– Много ты понимаешь. Крепкая семья и есть самый главный актив, – упрямо повторил Адриан.

– Верю! – хмыкнул я. – Только у тебя какое-то искаженное понимание крепкой семьи. Семья строится на любви и взаимоуважении, а не на необходимости отрабатывать одолжение тестя, который согласился втридорога продать акции.

– А ты уже много построил, я смотрю? Ты всего лишь подобрал объедки с моего стола! – со злостью выплюнул Адриан.

Это стало последней каплей.

За долю секунды я преодолел расстояние между нами и, не раздумывая, врезал ему в челюсть. Адриан пошатнулся, но устоял на ногах и тут же бросился на меня.

Сгорая от ненависти к друг другу, мы сцепились яростной схватке. Годы соперничества, невысказанных обид, подавленной ревности – все выплескивалось в каждом ударе. Я бил собственного брата – Адриан отвечал тем же. В какой-то момент он сумел повалить меня. Мы покатились по полу, но один удачный захват – и я оказался сверху, вжимая его лицо в идеальный паркет.

– А ты быстро меняешь свое мнение, – прохрипел я. – Еще пару минут назад ты причислял Теону к трофеям.

– Какая разница, – сплюнул кровь Адриан. – Я все равно не дам вам быть вместе. Я никуда не исчезну из ее жизни, потому что я отец ее ребенка.

– Поздновато ты спохватился, папаша. Из-за тебя она чуть не потеряла ребенка этой ночью.

– Что ты сказал?! – не поверил своим ушам Адриан.

Он застыл. Весь его боевой пыл мгновенно испарился. Я ослабил хватку, выпуская Адриана, и встал с пола.

– Что слышал. Она в больнице с угрозой выкидыша, – ровно повторил я. – Если в тебе есть хоть капля человечности, оставь ее в покое. Наслаждайся безмятежной жизнью с Адель, строй свою крепкую семью, но

Адриан перевернулся на спину, оставаясь лежать на полу инертной тряпкой. Обхватил голову руками, потер глаза, размазывая кровь по лицу.

– Господи… Я не хотел, – простонал он.

– Усидеть на двух стульях? – спросил я, удивленно подняв брови. – По-моему, хотел. В любом случае теперь ты знаешь, что так нельзя. Не усугубляй последствия.

Я подхватил багаж и направился к двери, больше не обращая внимания на Адриана.

– Как она сейчас? – донеслось до меня, когда я уже был в гостиной.

– Лежит на сохранении, – сухо ответил я и вышел из комнаты.

Внизу я столкнулся с отцом, который отдавал распоряжения личному водителю. Как только он заметил меня, тут же дал знак Жерару, что договорит с ним позже, и пошел ко мне навстречу.

– Маркус! Сын, как Теона? – обеспокоенно спросил отец.

На долю секунды мне показалось, что он мог слышать нашу возню с Адрианом.

– Врачи говорят, что ее состояние стабильно.

Вчера я не сказал отцу о беременности Теоны, да и сейчас решил не вдаваться в подробности.

– Маркус, ты же знаешь, если я чем-то могу помочь, только скажи. Ты можешь на меня рассчитывать.

– Знаю, пап. Но некоторые вопросы я должен решать сам.

Феликс кивнул. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Отец будто взвешивал, способен ли я в одиночку противостоять жизненным обстоятельствам.

Его взгляд красноречиво скользнул по моему лицу.

– Сын, ты в курсе, что у тебя губа разбита и свежая ссадина над бровью?

– Теперь в курсе, – криво усмехнулся я.

– И кто ее нанес? – вкрадчиво спросил Феликс, прищурив глаза.

– У того, кто нанес, ссадин сейчас больше, – хмыкнул я.

– Ты опять подрался с Адрианом? – нахмурился он.

Как всегда, когда дело касалось по-настоящему важных вопросов, тон отца становился по-настоящему суровым.

– А ты сейчас с какой целью спрашиваешь? Хочешь защитить своего любимца?! – не выдержав, вспылил я и осекся, когда увидел, что из столовой вышла Камилла с мадам Дюваль.

Отец тоже заметил, что женщины идут в нашу сторону и явно насторожились, услышав мой повышенный тон. Он положил руку мне на шею и подтолкнул в сторону выхода, чтобы поговорить без лишних ушей.

– Маркус, я тебе всегда говорил, у меня нет любимцев! – отрезал отец, когда мы вышли из дома. – Но я не слепой. В прошлый раз Адриан ходил с разбитым лицом, теперь ты. Или даже вы оба… Что вы не поделили, черт возьми?!

– Ты же знаешь, я не люблю жаловаться. Мы уже во всем разобрались, но, если хочешь, спроси у Адриана. Возможно, он наберется смелости признаться, с чего все началось…

Отец на пару секунд прикрыл глаза и покачал головой, выражая молчаливое неодобрение из-за нашей ссоры, но потом все же добавил:

– Маркус, когда вы оба повзрослеете?

– Мы повзрослели, отец, но корень проблемы не в этом. Тебе пора перестать заблуждаться.

– Так объясни мне, наконец, в чем дело?! – не выдержал он.

– Скоро сам все узнаешь, – фыркнул я и сменил тему. – Кстати, возвращаю ключи от твоей машины. Я могу попросить Жерара отвезти меня в Монако? Хочу уже переесть на своего коня.

Я залез в карман брюк и достал брелок от авто.

– Конечно, – согласился Феликс, подставляя руку. – Сейчас скажу ему. Мне Жерар понадобится только вечером. Нужно отвезти домой Мадлен.

Отец принял ключи, и мы пошли вперед, все дальше удаляясь от дома.

– Неужели бабушка Адель устала от праздника? – спросил я с улыбкой.

– Сам понимаешь, возраст, – развел руками отец.

– Ладно, пап, мне пора. Хочу в один магазин заехать, а потом к Теоне. Она меня ждет.

– Конечно. Если что-то будет нужно, звони, – напомнил Феликс.

Я оставил чемоданы и протянул отцу руку. Он крепко сжал мою ладонь, хлопнув меня по плечу другой рукой, а затем по-отечески обнял. На пару мгновений я снова ощутил, что есть кто-то сильнее меня. Тот, кто способен позаботиться и прикрыть в случае чего. Настоящий отец.

– А Теоне передавай, что мы все за нее переживаем, – добавил отец. – Пусть выздоравливает.

– Обязательно, – заверил я.

Хотя было понятно, что «все» – это слишком громко сказано. Скорее всего, переживает только Феликс. И, может быть, еще Адриан, если ы нем проснулись остатки совести.

Глава 5

Марк старался окружать меня любовью и заботой, но без него время в больничной палате тянулось катастрофически медленно. Он приходил ко мне каждый день – с утра, днем, вечером. Иногда оставался на ночь, засыпая на неудобном диване, но я понимала, что он не должен сидеть со мной 24/7. Марк и так провел месяц в доме родителей, отказавшись от своих дел. А ведь бизнес требовал его личного присутствия. Тем более он мельком обмолвился, что у него сейчас проблемы после визита парочки дебоширов.

– Любовь моя, я съезжу в Монако на пару часов, – сказал Марк на третий день моего пребывания в клинике. – Нужно встретиться с управляющим, подписать документы, проверить, как идут ремонтные работы. Ты не будешь скучать?

– Ты же знаешь, что буду, – улыбнулась я. – Но как-нибудь справлюсь, обещаю.

– Постараюсь освободиться как можно скорее.

Марк поцеловал меня в губы и скрылся за дверью.

Палата сразу опустела…

Я снова вспомнила тот утренний разговор, когда он сказал, что мы могли бы пожениться. Признаюсь, все эти дни я возвращалась к его словам слишком часто.

Не то чтобы они стали для меня полнейшей неожиданностью. Свадьба – вполне логичный шаг для пар, которые узнают, что станут родителями раньше, чем решат надеть друг другу кольца. Но все же наш случай не самый типичный…

Несмотря на то, что мы провели бок о бок целый месяц, как настоящая пара мы вместе чуть больше недели. Обычно у влюбленных к моменту создания семьи куда более долгая история за плечами. У нас же 30 дней флирта, безумия, страсти и лжи. Фальшивые отношения, которые неожиданно для нас двоих стали слишком реальными. Химия, перед которой сразу было сложно устоять. И ребенок, который биологически принадлежит одному брату, но воспитывать его стремится второй.

Понимает ли Марк, во что ввязывается? Одно дело – принимать такие решения

Не разрушат ли эти мысли все его чувства ко мне? Не начнет ли Марк сожалеть о своем решении через полгода, год, два? Не заскучает ли от рутины, пеленок и бессонных ночей?

Я прикрыла глаза, пытаясь унять страх неизвестности, но получалось плохо. От мысли, что Марк может исчезнуть из моей жизни, становилось холодно и одиноко. Все-таки за этот месяц я успела привыкнуть к его близости, его заботе, ироничным шуточкам и безмерной нежности. Рядом с Марком я чувствовала себя как за каменной стеной. Настоящей женщиной. Не той, которая полтора года жила от звонка до звонка и довольствовалась короткими встречами, а той, что достойна любви, заботы и уважения.

Марк успел показать мне, какими могут быть отношения, когда мужчина действительно любит. Не прячет, не стыдится, не просит измениться или подстроиться. Все это время он принимал меня такой, какая я есть – со всеми моими сомнениями, страхами и багажом прошлого.

Так может стоит просто довериться судьбе? Вряд ли она приготовила для меня что-то плохое.

Я попробовала вернуться к работе. Открыла свой ноутбук, который Марк привез от Рошфоров, нашла рабочий файл, перечитала текст, а когда пришло время писать, просто зависла, глядя в белый экран. Впервые за долгое время в голове была пустота. Я думала о чем угодно, но не о своем тексте, и только спустя час смогла войти в ритм.

Новая глава арабского дарк романа давалась тяжело…

«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 4

– Вы не имеете права нас удерживать! – выкрикнула Стефа, за что сразу получила вторую пощечину.

– То есть ты решила сопротивляться? – нахмурилась Розалинда. – Раз так, чтобы до тебя наконец-то дошло, что с тобой никто не намерен церемониться, посидишь и подумаешь о своем поведении.

В наказание Стефанию выволокли из комнаты, протащили через весь дом и заперли в темном подвале…

Тяжелая дверь захлопнулась с глухим стуком, и Стефа оказалась в кромешной тьме. Первые секунды она стояла неподвижно, убеждая себя, что глаза вот-вот привыкнут и она сможет хоть что-то рассмотреть, но время шло, а ситуация не менялась. Разве что с каждой секундой все отчетливее сжимала в тиски беспощадная паника.

– Эй! – запоздало крикнула Стефа, разворачиваясь к двери. – Вы не имеете права так поступать!

Тишина.

Стефа по наитию сделала несколько шагов вперед, пока не нащупала в темноте металлическую дверь, и дернула за холодную ручку. Заперто. Из-за страха темноты паника накрывала все сильнее. Не отдавая отчета своим действиям, девушка, со всей силы забарабанила кулаками в дверь.

– Откройте! Выпустите меня немедленно!

Но единственный человек, на кого хоть как-то влияли ее крики – это она сама. Чем больше Стефа рвала голосовые связки, тем сильнее ощущала собственную беспомощность. Никто не отвечал. Никто не спешил ей на помощь. И уж тем более никто не собирался ее выпускать.

Дыхание сбилось. Сердце так гулко стучало где-то в висках, что закладывало уши. Стефа прижалась спиной к двери и медленно сползла вниз.

«Спокойно, спокойно», – пыталась она уговорить себя, обхватив колени руками, но самовнушение не работало. Становилось только хуже.

Со всех сторон давила пугающая темнота, пробуждая все самые жуткие страхи, порожденные неизвестностью. Воздуха стало мало. Каждый вдох давался с трудом, будто кто-то невидимый сжал ее горло и перекрыл кислород. Стефа задыхалась, как рыба, выброшенная на берег. Тело била дрожь, а по спине струился холодный пот.

«Это просто паническая атака», – пронеслось где-то на задворках сознания. – «Дыши. Дыши медленно. Дыши глубже. Считай до десяти».

Но разум отказывался слушаться. Стефой правил первобытный сковывающий страх.

Сколько она так просидела – минуту, час или вечность? Стефа не смогла бы точно сказать, потому что была напугана и полностью дезориентирована в пространстве. Да и время в темноте текло совсем по-другому. Слишком медленно и мучительно. Оно давило и полностью ломало волю. На месте гордости, оставалось только одно единственное желание – выжить любой ценой и, как ни странно, оно отрезвляло лучше всего».

После этих строк я еще долго гипнотизировала экран, размышляя, что будет дальше с моей героиней. Но все идеи сводились к тому, что Стефа, как и я сейчас, вынуждена сидеть взаперти. Только она в подвале, а я в больнице. Это сковывало по рукам и ногам не только героиню, но и мой творческий порыв. Видимо, муза не любит больничные стены и запах лекарств.

В конце концов я

Я особо ничего не ждала, но история захватила меня с первых строк. Страницы летели одна за другой. Я посмеивалась над остроумными шутками, а когда в палату постучали, поняла, что даже не заметила, как пролетела пара часов.

– Entrez7, – сказала я на французском, решив на практике опробовать фразы, которые мы учили вчера вечером с Марком.

Но вместо медсестры или доктора в палату вошел Адриан. Большой букет белых роз скрывал его лицо, но этот знакомый силуэт невозможно было спутать с кем-то другим. Слишком часто я выискивала его глазами в аэропортах, когда мы встречались.

– Привет, – осторожно сказал он. – Это тебе.

Адриан протянул мне розы, больше не пытаясь прятаться за цветами. Оказалось, за букетом он скрывал не только виноватое выражение лица, но и солнцезащитные очки, которые почему-то не спешил снимать в помещении.

«Боится, что его узнают?» – усмехнувшись, подумала я.

– Это лишнее, – кивнула я на букет.

– Но я уже принес цветы. Выбросишь, если захочешь, – почти смиренным тоном произнес Адриан.

– Как? – с раздражением спросила я. – У меня постельный режим.

– Тогда тем более пусть остаются здесь, – Адриан положил букет на диван и только после этого снял очки.

Виновато глянул на мою кровать, затем снова перевел взгляд на диван. Как будто взвешивал, можно ли ему приблизиться ко мне или после его помолвки мы стали заклятыми врагами.

– Адриан, зачем ты пришел?

Мой вопрос Адриан истолковал как приглашение приблизиться. Он все-таки подошел, расположился у моих ног на краю кровати, но отвечать не спешил. Явно не знал, с чего начать.

Я внимательно посмотрела на Адриана. С такого расстояния стал заметен свежий фингал под левым глазом, который он пытался скрыть за слоем тонального крема, но дневное освещение делало все тайное явным. Нижняя губа тоже выглядела нарочито большой. Вряд ли она могла так распухнуть от плотских утех с невестой.

Похожие ссадины были у Марка, когда он вернулся от Рошфоров. Разве что обошлось без фингала. На мои вопросы о следах драки на лице Марк только отшучивался, но я и без этого догадывалась, что к чему. Сейчас же мои опасения подтвердились.

– Я пришел поговорить, – прервал молчание Адриан.

– Без невесты? – насмешливо спросила я. – Или Адель ждет внизу?

– Зачем ты так? – оскорбился Адриан. – Я пришел с мирными намерениями. Хотел извиниться.

– Попробуй, но я не уверена, что это что-то меняет.

– Теона, милая, мне правда очень жаль, что ты попала в больницу, – понизил голос Адриан. – Маркус сказал мне про угрозу выкидыша… Ты, наверное, думаешь, что я бы испытал облегчение, если бы ты потеряла ребенка… Но это не так. Я чувствую себя самым настоящим подлецом. Думаешь, я не понимаю, что ты здесь только по моей вине? Да я себя ненавижу за то, что тебе приходится расплачиваться за мои ошибки. Тео, если бы я мог все исправить…

Адриан придвинулся ближе и попытался взять меня за руку.

– Адриан, ты не можешь ничего исправить, – жестко сказала я, вытаскивая свою ладонь из его рук.

– Я понимаю, – кивнул он. – Ты имеешь полное право меня ненавидеть. Я это заслужил. Просто хотел сказать тебе, что принимаю твой выбор и надеюсь, что мой брат не обидит ни тебя, ни моего ребенка. Прости меня, если сможешь. Мне правда жаль, что все так получилось.

Я смотрела на Адриана и не верила, что он все это говорит. Видимо, последний месяц изрядно расшатал мою нервную систему, раз я ждала от бывшего чего угодно, но никак не простых человеческих извинений.

Пока я молча переваривала его слова, пытаясь поймать его на фальши, Адриан продолжил:

– Тео, милая, я хочу, чтобы ты знала. Я понимаю, что предал твое доверие, и теперь не имею права просить даже твоей дружбы. Но как бы ни сложилась жизнь, нам не обязательно быть врагами. Хотя бы ради нашего ребенка. Неважно, в каких мы отношениях, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Даже если ты будешь с Маркусом…

В этот момент дверь палаты распахнулась и Адриан замер на полуслове, так и не окончив свою мысль.

На пороге стоял Марк с бумажным пакетом в руке. Братья хмуро уставились друг на друга, а я вдруг испугалась, что мой избранник может неверно истолковать присутствие Адриана и они снова решат обменяться парой новых ссадин и синяков.

– Не понял, – угрожающе ледяным тоном произнес Марк, и вошел в палату, закрывая за собой двери. – Какого черта ты здесь?! Теона и так пережила много стресса по твоей вине. Ты пришел еще добавить?

– Маркус, не горячись, – Адриан тут же подскочил с моей кровати. – Я просто пришел навестить Теону.

– И как? Навестил? – спросил Марк, испепеляя взглядом Адриана.

– Да.

– Отлично. Дверь там, – кивнул Марк за свое плечо.

– Я пришел к Теоне. Не тебе решать, когда мне уходить, – огрызнулся Адриан.

– А ты уверен, что Теона хочет тебя видеть? – Марк сделал всего пару шагов к Адриану, а я уже вжалась в подушку, опасаясь, что они вот-вот сцепятся. – Адриан, не испытывай мое терпение. Уходи или я помогу.

– Теона, – позвал меня Адриан, игнорируя Марка, – подумай над моими словами…

Он не стал больше спорить, испытывая терпение брата. Круто развернувшись, Адриан прошел мимо Марка, малодушно толкнув его плечом.

Я видела, что Марку очень хочется ответить. Но он стоял с каменным лицом, сохраняя чувство собственного достоинства, а я радовалась, что он пощадил мою нервную систему, воздержавшись от драки в больничных стенах.

Адриан вышел из палаты, ни с кем не прощаясь, но напряжение, возникшее между братьями, все еще потрескивало в воздухе.

– Что ему было нужно? – спросил Марк, чуть смягчившись.

Он прошел к дивану и оставил там бумажный пакет, бросив косой взгляд на букет брата.

– На этот раз просто извинялся, – честно ответила я. – Сказал, что принимает мой

Марк сел рядом со мной и покачал головой, без лишних слов высказывая свое отношение к действиям Адриана.

– И ты поверила? – чуть помедлив, все же спросил он.

– Хороший вопрос, – задумалась я, вспоминая мимику Адриана. – Мне показалось, он говорил искренне. Когда я увидела его на пороге, я уже думала, что он снова начнет нести какую-то чушь в духе «свадьба – не помолвка».

– Если бы он так сделал, пришлось бы приставлять к тебе охрану, пока ты в больнице, – хмыкнул Марк. – Чтобы тебя не посещали нежеланные гости.

Я представила в красках эту картину – здоровый охранник у двери моей палаты в частной клинике – и не смогла сдержать улыбку. Ситуация в лучших традициях остросюжетного жанра.

– Да прям. Я же не принцесса или преступница.

– Первое утверждение – спорное, любовь моя. Ты похожа на принцессу и сидишь сейчас практически в башне.

– Ладно. Тогда не преступница, – засмеялась я. – Хотя бы с этим утверждением не поспоришь.

– Кто знает, – Марк лукаво посмотрел на меня с той самой дразнящей полуулыбкой, от которой на моих щеках частенько появлялся румянец. – Вдруг ты захочешь поиграть в ролевые игры и взять в плен…

– Одного красивого владельца казино, – подхватила я его мысль, – а потом делать с ним все, что мне вздумается.

– Мне нравится твой план. Если ты не собираешься орудовать страпоном, я уже готов его воплотить.

– Господи, Ма-а-а-а-рк!

Я громко расхохоталась, а Марк довольно улыбнулся, явно радуясь, что сумел развеселить меня очередной пошлостью. Он лег рядом, боком умещаясь со мной на больничной кровати, вплотную ко мне.

– Так-то лучше, веснушка. Смех тебе идет больше, чем слезы, – прошептал он мне на ухо.

Я потянулась к нему губами. Марк тут же меня поцеловал – нежно и чувственно. Его рука скользнула мне в волосы, наклоняя голову под нужным углом, а затем выпуталась из моей гривы. Кончиками пальцев Марк очертил контур моего лица, коснулся шеи – едва ощутимо, почти невесомо. По коже побежали мурашки…

– Марк… – выдохнула я ему в губы, когда его пальцы медленно очертили ключицу.

– М-м-м? – отозвался он, продолжая покрывать легкими поцелуями мои губы.

Марк опустил руку, ненароком задевая грудь через тонкую ткань больничной рубашки. Я прикрыла глаза, чувствуя, как внизу живота разливается приятное, знакомое тепло. Между нами нарастало напряжение, которое казалось неуместным в больничной палате, но таким желанным для нас двоих.

В дверь постучали. Мы замерли, как двое школьников, застигнутых врасплох за поцелуями вместо выполнения домашних заданий. Марк убрал руку, но не успел встать с кровати, когда дверь приоткрылась. На пороге показалась знакомая медсестра – блондинка с милым лицом, отдаленно напоминающим форму сердца.

Она окинула нас оценивающим взглядом, пытаясь взвесить тяжесть «преступления» по нашим позам.

– Я услышала какой-то шум, – пояснила она на английском. – Решила проверить, все ли в порядке.

– Все хорошо, – смущенно заверила я. – Просто я громко смеялась.

Медсестра была лет на 10 старше меня самой, поэтому какого-то чопорного неодобрения она не стала выказывать, но вряд ли бы осталась в восторге, если бы мы продолжали в том же духе.

Марк с невозмутимым видом поднялся с кровати и пересел на диван, будто ничего не произошло.

– Смеяться не запрещено, а вот нарушать предписания врача не рекомендую. Вам показан постельный режим и полный покой, – напомнила она, пытаясь казаться строже, и вышла за дверь.

– Да-да, тебе нельзя волноваться, – довольно улыбаясь, повторил за ней Марк.

– Тогда какого черта ты меня волнуешь? – хихикнула я.

– Виноват, – усмехнулся Марк. – Теперь попаду в черный список медперсонала. Кстати…

Он потянулся к пакету, который оставил на диване, подхватил его и снова подошел ко мне.

– У меня для тебя маленький сюрприз, – Марк протянул мне пакет и снова сел рядом. – Я не видел среди твоих вещей такой штучки, а мне кажется, у писательницы она должна быть. Тем более ты говорила, что раньше много читала. Сейчас, как будто, атмосфера тоже хорошо способствует этому занятию…

Заглянув в пакет, я ахнула при виде коробки и сразу поняла, что внутри.

– Это электронная книга! – взвизгнула я от радости. – Ма-а-а-рк!

Когда он дарил мне бриллианты, я испытывала совсем другие эмоции. Злилась, не верила, что все это происходит со мной, но сейчас в душе все трепетало. В носу защипало от умиления, но я как-то сумела совладать с чувствами.

– Ты прямо как знал!

Я осторожно стянула пленку с коробки и распаковала свой новый гаджет. Книга казалась совсем невесомой, тонкой, изящной.

– Угадал? – довольно улыбнулся он, наблюдая за мной.

– Еще как! Спасибо огромное!

Я потянулась к Марку, а он наклонился ближе.

– Спасибо, – прошептала я, цепляясь за его шею, и нежно коснулась губами его теплых губ.

В объятиях Марка можно было растаять. Его крепкие плечи казались такими надежными, сильными. Я замерла на мгновение, вдыхая запах моего мужчины, который влиял на меня примерно, как кошачья мята на кошку.

– Ложись. Тебе нужно отдыхать, – напомнил он.

– Как ты угадал? – спросила я, откидываясь обратно на пышную подушку. – Я как раз часто читаю с телефона. Понимаю, что вредно проводить целый день перед экраном, но…

– Будем беречь твое зрение, чтобы ты без урона для здоровья могла читать про боссов-миллиардеров, – улыбнулся Марк. – Тут специальный матовый экран с электронными чернилами – он не такой яркий, как в телефоне, хотя подсветка тоже есть. Не бликует на солнце. Выглядит почти как бумага. Глаза не будут так уставать.

– Марк, – окончательно растрогалась я, – откуда ты такой?

– Идеальный? – усмехнулся Марк.

– Или даже лучше, – улыбнулась я в ответ.

Не зря же говорят, все познается в сравнении. Идеальный, у меня уже был. Я многое раньше не замечала, но за прошедший месяц поняла, что идеал оказался плодом моей фантазии. Наш союз с Адрианом просуществовал полтора года, потому что его подпитывали красивые речи, галантное поведение, романтика отношений на расстоянии и слепая влюбленность с моей стороны.

Марк другой.

– Настоящий, – нашла я нужное слово.

В тех же реалиях, что и Адриан, он показал мне, каким может быть хорошее отношение к женщине. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой любимой

Глава 6

– Что я могу сказать, – начала доктор Лемар после очередного осмотра и проведенной оценки моих анализов. – Меня устраивают ваши показатели. Пока угрозы выкидыша удалось избежать, но это не значит, что мы сейчас пойдем прыгать с парашютом или скандалить с мужем.

– Разумеется, – бойко кивнула я доктору. – Вы меня выписываете?

Я провела в клинике неделю и очень хотела вернуться к нормальной жизни. Не впадать в крайности, но и не сидеть в заточении.

Бросив мимолетный взгляд на стерильную обстановку и медицинское оборудование в одном из кабинетов, где мы сейчас сидели, я уже начала предвкушать, как вечером этот антураж сменится на уютную домашнюю обстановку. Или хотя бы скупую холостяцкую берлогу. Я еще не видела жилище Марка и не знала, что меня ждет. Но в любом случае то, что я увижу у него дома, будет лучше, чем больничные стены.

– Давайте вы проведете у нас еще три дня, – предложила доктор Лемар, разрушая мои надежды. – Если общая картина останется такой же, мы со спокойной душой вас выписываем.

– Поняла, – вздохнула я. – Три дня так три дня.

Можно было настоять на том, чтобы меня отпустили прямо сегодня, но я уже сделала вывод, что упертость – не лучший советчик. Особенно сейчас. Если бы не эта черта, я бы не прилетела во Францию, не попала в больницу и не провела две недели на сохранении.

Пришлось смириться. В конце концов это всего лишь три дня. Половину этого времени я проведу рядом с Марком, а другую – потрачу на сон, запойное чтение и на обдумывание сюжета своей книги.

«Звучит, как план» – удовлетворенно подумала я.

***

В день выписки Марк был рядом. С утра он привез мою одежду и теперь сидел на диване в палате, даже не пытаясь отвернуться, пока я надевала кружевное белье. Лукавить не буду, я не особо-то и возражала. Мне нравилось чувствовать на себе его заинтересованный взгляд, а десять дней невинных, почти платонических отношений только усиливали взаимное притяжение. Я уже предвкушала, как мы останемся одни. Без звуков больницы за дверью и постоянного напряжения, что в любой момент в палату может заглянуть кто-то из медицинского персонала.

– Готова? – спросил Марк, когда я закончила застегивать пуговицы на белоснежном платье-рубашке в стиле сафари.

– Вроде бы да, – кивнула я, оглядывая палату. – Вся техника в сумке, косметику и одежду собрала. Вечерний наряд, в котором я сюда попала, ты уже увез. Можем идти.

Перед тем как покинуть клинику, нам предстояло посетить моего лечащего врача и забрать анализы.

Доктор Лемар ждала нас в своем кабинете. Прищурившись, она внимательно смотрела в монитор, и не сразу перевела взгляд на нас, когда мы вошли.

– Присаживайтесь, – пригласила она, все еще пребывая в задумчивом состоянии.

Кабинет главного акушера-гинеколога был скорее функциональным, чем помпезным несмотря на то, что клиника, по словам Марка, считалась достаточно дорогой. Обилие дипломов и сертификатов на стенах, подтверждающих высокую квалификацию доктора, и полный минимализм во всем остальном. Просто, практично и ничего лишнего.

Доктор Лемар сняла изящные очки в тонкой оправе, протерла линзы белым платком, и лишь после этого окончательно собралась с мыслями и переключилась на нас.

– Теона, – выдержала паузу доктор, – как я и предполагала, все анализы в норме. Сейчас обсудим дальнейшие рекомендации, а пока у меня к вам вопрос. Вы уже думали о том, в какой клинике будете вести беременность и рожать?

– Про роды я пока не думала. Может быть, мы поедем в Россию, – я посмотрела на Марка, пытаясь перехватить его реакцию и найти в его взгляде поддержку, – но наблюдаться, думаю, можно у вас.

Доктор Лемар кивнула.

– Хорошо. Я тоже готова продолжать наблюдение, – сдержанно произнесла она. – Смена врача – это дополнительный стресс для пациенток, а для нас с вами стресс – это роскошь. В ближайшее время так точно. Я дам вам буклет, можете ознакомиться со всей информацией и, если вас все устроит, заключим договор. Что касается родов, у нас есть все условия, но, если вы все же захотите улететь, напомню, что это лучше сделать до 28 недели после консультации с врачом.

– Спасибо, доктор. Я поняла. Какие наши дальнейшие действия? – спросила я.

– Давайте запланируем контрольный визит через 3-4 дня. Оценим ваше состояние. В период с 11 по 14 неделю проведем скрининг, – начала перечислять доктор Лемар. – Я буду ждать вас.

– Мы приедем, – опережая меня, заверил ее Марк.

Доктор едва заметно улыбнулась. Похоже, рвение Марка ей пришлось по душе.

– Что важно: если вне запланированных визитов вы вдруг чувствуете ухудшение состояния, нужно без промедлений ехать ко мне. Это ясно?

– Естественно, – кивнула я.

– Я прослежу, – добавил Марк.

– Отлично, – доктор Лемар посмотрела на Марка и снова перевала взгляд на меня. – Что касается общих рекомендаций. Первый триместр – самый критический период беременности, тем более вы уже столкнулись с угрозой прерывания, поэтому призываю вас соблюдать особую осторожность. Никаких физических нагрузок, подъема тяжестей, активных видов спорта и резких движений. Можно гулять на свежем воздухе, но не до изнуряющего состояния.

Конечно, после того, как я попала в больницу, я была согласна со всеми рекомендациями доктора и пока она говорила, я кивала, покорно принимая все предписания.

– Соблюдайте полноценный рацион, не пропускайте приемы пищи, – продолжала наставлять доктор. – Старайтесь высыпаться. Когда родится ребенок, с этим будет сложнее. И еще один важный момент.

Доктор Лемар перевела строгий взгляд на Марка, больше адресуя следующую часть рекомендаций ему, а не мне:

– Как минимум неделю вам нужно полностью воздержаться от половой жизни. Если спустя семь дней мы понимаем, что все в порядке, можно постепенно снимать ограничения. Здесь все взрослые люди, поэтому скажу прямо – допустимы ласки без проникновения. Думаю, полноценную половую жизнь вы сможете возобновить спустя две недели. Как раз после первого скрининга.

Пока доктор говорила, я украдкой глянула на Марка, ожидая увидеть хоть намек на смущение, но он сидел с абсолютно невозмутимым видом, внимательно слушая наставления.

– Пока любая интимная активность может спровоцировать тонус матки, – объясняла доктор Лемар, повернувшись ко мне, – что в вашем случае крайне нежелательно. Поэтому, мсье

– Разумеется, доктор, – спокойно ответил Марк. – Я же не враг своей половине и нашему ребенку.

– Вот и отлично, – удовлетворенно кивнула доктор Лемар, протягивая мне папку с документами. – Здесь все ваши анализы, выписка и мои контакты. Звоните в любое время, если возникнут тревожные симптомы.

– Спасибо за все, доктор, – искренне поблагодарила я.

– Берегите себя, – мягко улыбнулась доктор Лемар. – Увидимся через три дня на контрольном осмотре.

Мы попрощались с врачом и вышли из кабинета. В коридоре я наконец-то выдохнула, уже предвкушая, как покину больничные стены.

– Это было немного неловко, – прошептала я, едва сдерживая улыбку.

Марк усмехнулся, подхватывая мою сумку:

– Ты про ласки без проникновения и две недели воздержания?

– Скорее про обсуждение нашей интимной жизни втроем, – хохотнула я, все-таки не сдержавшись.

– Вообще-то я и сам собирался спросить, – пожал плечами Марк.

– Ну да, я могла бы догадаться, – засмеялась я. – Хотя я уже была готова услышать, как доктор Лемар сама начнет перечислять разрешенные позы.

– Эта информация мне бы тоже не помешала, – открыл передо мной дверь Марк, – потому что я чувствую себя преступником, когда лезу к тебе под юбку, пока ты беременна.

Мы вышли из клиники. Яркое солнце нещадно слепило после искусственного освещения в кабинете врача. К тому же я забыла попросить Марка привезти мне солнцезащитные очки, поэтому в первые же секунды на улице резко зажмурилась, пытаясь привыкнуть к контрасту. Вдохнула свежий воздух. С ним наконец-то пришел тот самый вкус свободы, который испытываешь после долгого заточения в больничной палате.

– Боже, я чувствую, как солнце припекает щеки, – улыбнулась я, подставляя лицо солнечным лучам.

– Охотишься за новой порцией веснушек? – усмехнулся Марк, наблюдая за моими действиями.

– Наслаждаюсь жизнью вне больничной палаты, – пояснила я, все еще жмурясь на солнце.

Марк положил руку мне на спину, и мы прошли к просторной больничной парковке. Несмотря на обилие мест, машин было много. Лавируя между автомобилями, мой мужчина прошел вперед и наконец замер. Я выглянула из-за его широкой спины, когда он нажал на брелок с ключами.

– Вау! – восхитилась я, наблюдая как машина с агрессивным дизайном призывно моргнула фарами. – Это твой космолет?

– Ну не все же на папином ездить, – хмыкнул Марк.

– Красивый, – протянула я, разглядывая роскошный автомобиль темно-зеленого цвета с низкой посадкой и обтекаемыми формами. – Как называется это чудо?

– Bugatti Chiron, – сдержано ответил Марк, но тепло в его голосе подсказывало, что он доволен своей дорогой игрушкой.

Он открыл передо мной дверь пассажирского сидения и замер, пропуская в салон. Внутри машина оказалась такой же дерзкой, как и снаружи – под стать своему обладателю. Оранжевая кожа в сочетании со вставками темно-зеленого цвета, хромированные детали, плавные линии и приборная панель как у космического корабля.

– Я думала, у вас вся семья ездит на Бентли и Роллс-Ройсах, – заметила я, когда Марк сел за руль и завел двигатель. – За исключением той Феррари, на которой мы катались.

– Феррари действительно исключение, – усмехнулся он. – Отец купил ее просто в коллекцию, а так все Рошфоры предпочитают статус и комфорт вместо скоростной езды. Хотя, как по мне, Бентли и Роллс-Ройс – пенсионерские тачки.

– А ты такой… Балованный. Бентли и Роллс-Ройс – пенсионерские тачки, – засмеялась я, передразнивая Марка.

– Просто привык брать лучшее, – заявил он, едва заметно мне подмигнув.

А потом лицо Марка вдруг стало серьезным, как будто он что-то вспомнил. Исчезла его фирменная маска насмешливого балагура, который идет по жизни играючи. Он положил обе ладони на руль, явно пытаясь их чем-то занять.

– Подай, пожалуйста, очки из бардачка, – голосом чуть ниже обычного попросил он.

Насторожившись, я посмотрела на Марка, пытаясь понять, что происходит. Эта легкая хрипотца – признак того, что он серьезно взволнован или напуган? Пока я тянулась к дверце бардачка, сама не заметила, как его волнение передалось мне.

Не с первой попытки, но все же я смогла дрожащими пальцами открыть бардачок в этом космолете… И растерялась от увиденного.

– Эм… Тут нет очков, – машинально сказала я.

Кажется, от удивления я даже не моргала. Сердце бешено колотилось в груди, явно предпринимая незаконную попытку вырваться.

Марк наконец отпустил руль и криво улыбнулся.

– А что есть, любовь моя?

– Шкатулка, – пробормотала я, чувствуя себя стеснительной трехлеткой, которой в гостях задали элементарный вопрос.

Марк понял, что я не решаюсь взять в руки кожаный кейс такого же темно-зеленого цвета, как и его машина, и сам потянулся за ним. Я видела, как дрогнули его пальцы, заметила, как напряжены его плечи. Он волновался не меньше меня, но там, где я буксовала, он смело делал десять шагов вперед.

– Я помню, что обещал не давить на тебя, – начал он тихо. – Но я подумал, если мои слова не будут подкреплены действиями, ты не воспримешь их всерьез.

Он открыл футляр, и я забыла, как дышать. Сердце все-таки сорвалось в пропасть и, кажется, больше не планировало ко мне возвращаться.

Внутри на темно-зеленом бархате сияло точеными гранями роскошное кольцо. Крупный изумруд с бриллиантами, уходящими по обе стороны от главного камня.

– Теона, ты выйдешь за меня?

Голос Марка вывел меня из состояния оцепенения. Я оторвала взгляд от кольца и посмотрела в глаза этому мужчине.

– Марк…

Слова давались с трудом. Я сидела в полном шоке и беспомощно тонула в омуте его темных глаз. Пыталась разглядеть в них подвох, но не видела ничего, кроме искренности и надежды.

– Я даже не знаю, что сказать, – прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

Все это было слишком…

Слишком красиво.

Слишком трогательно.

И слишком быстро.

– Если пока нечего сказать, можешь промолчать, – тихо произнес Марк, но по его напряженному голосу я поняла, что слова даются ему так же трудно, как и мне. – Просто знай, что я настроен серьезно.

Его слова окончательно пробили плотину моих эмоций. Я почувствовала, как по щекам покатились слезы. Все происходящее казалось нереальным, даже несмотря на то, что Марк предупреждал о своих намерениях. Я пыталась найти аргументы «против», но их было не так уж много. Единственное,

– Я вижу, – всхлипнула я, пытаясь вытереть слезы. – Марк, это очень трогательно.

– Любовь моя, не плачь, – смягчился он и потянулся ко мне, большим пальцем стирая слезу с моей щеки. – Я же хотел тебя порадовать, а не расстроить. Я не прошу давать ответ прямо сейчас.

Марк обнял меня. Мы сидели в машине, прислонившись лбами друг к другу. Я слышала его взволнованное дыхание, чувствовала его умопомрачительный запах, который сводил меня с ума с первых дней нашего знакомства.

Даже несмотря на то, что Марк не требовал ответа, мне хотелось кричать миллион раз«да». Сдерживал только робкий голос рационализма, который все еще продолжал нашептывать, что мы слишком мало знакомы, чтобы создавать семью.

– Ты порадовал меня, правда, – заверила я.

– Но?

Отстранившись от меня, Марк проницательно посмотрел мне в глаза. Я понимала, что с его наблюдательностью он читает мои эмоции как открытую книгу. Видит, что я колеблюсь.

– Кажется, после этих слов должно прозвучать«но», – заметил Марк.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Понимала, что должна быть честной перед ним, да и перед собой.

– Мы с тобой знакомы всего полтора месяца, – начала я, медленно подбирая нужные слова, – и ты знаешь, почти все это время я старалась не думать о тебе как о романтическом интересе. Да, я не слепая и не глухая. Не буду отрицать. Но я помнила, кто ты… Запретный плод. Брат моего парня, хоть и со своими нюансами. Признаюсь честно, с каждым днем не думать о тебе получалось все хуже и хуже. И чем больше мы общались, тем сильнее я убеждалась в том, что ты настоящий мужчина.

– Тут тоже будет «но»? – спросил Марк, улыбнувшись.

Я приложила указательный палец к его губам, намекая ему, чтобы не перебивал. Марк поцеловал подушечку моего пальца и перехватил ладонь, задерживая ее в своих руках.

– В том-то и дело. У меня больше нет аргументов, кроме того, что мы торопимся, – покачала я головой и пожала плечами. – От таких, как ты, не бегут, Марк. От таких рожают детей, если повезет. Или всю жизнь вспоминают как самую большую любовь, после встречи с которой остается дыра на месте сердца.

– Я не собираюсь разбивать тебе сердце, – заверил Марк, – а вот родить еще парочку карапузов буду только рад.

Рассмеявшись сквозь слезы, я попыталась продолжить:

– Вот об этом я и говорю. Я не представляю, как идти против своих чувств, когда это взаимно…

Марк понял, к чему я клоню, и не дал мне продолжить. Обхватив мое лицо руками, он смял мои губы в настойчивом поцелуе, легко проникая мне в рот языком. Дыхание сбилось. Я прикусила его нижнюю губу и тихо простонала, все больше растворясь в этом мужчине.

– Марк, – прошептала я, отстраняясь. – Думаю, я готова выйти за тебя, но при одном условии…

Глава 7

– Я так и знал, что будет«но», – усмехнулся Марк. – Ну же, веснушка, выкладывай.

– Давай мы не будем торопиться со свадьбой? – сказала я и напряглась в ожидании его ответа.

Не хотелось, чтобы Марк воспринял мои слова как отказ.

Марк удивленно приподнял бровь.

– Это все?

– Да, – неуверенно кивнула я.

Я готовилась к тому, что он обидится и решит, будто я сомневаюсь в нем, ведь все это было не очень-то и заслуженно – за короткое время Марк сделал то, чего не делал Адриан. Но все мои опасения развеялись, когда он рассмеялся.

– Хм… Я ожидал какой-то глобальный запрос. Что-то в духе «продай казино» или «откажись от своей фамилии». А ты просто хочешь повременить со свадьбой?

– Ну да, – растерянно ответила я.

– Как скажешь, любовь моя, – Марк взял мою руку в свою и поцеловал ее. – Я же говорил, я не давлю на тебя и не тороплю. Просто предлагаю создать семью, чтобы малыш родился в браке.

– И у нас еще есть время, – напомнила я.

– Есть, – согласился он. – Можем через неделю пожениться, можем через полгода. Это уже детали. Главное, что ты сказала «да».

– Было такое, было, – подтвердила я, расплываясь в улыбке.

– В таком случае… – Марк взял в руки темно-зеленую коробочку, которая все это время лежала на коробке передач между нами, – моя будущая мадам Рошфор, позволите вам это надеть?

– Конечно.

Затаив дыхание, я прикусила нижнюю губу и как под гипнозом не сводила глаз с роскошного кольца и рук Марка.

«Наверняка в моей памяти навсегда останется этот момент» – подумала я, наблюдая, как мой мужчина извлек кольцо и посмотрел на меня.

Марк осторожно взял мою руку и где-то на задворках подсознания пронеслась досадная мысль:«а вдруг кольцо окажется не по размеру и это разрушит идеальный момент…»

Я попыталась прогнать этот страх и в тот же миг почувствовала, как по пальцу скользнул холод металла. Кольцо с крупным изумрудом село как влитое. Следом пришло опьяняющее чувство эйфории, вытесняя из головы все волнения.

– Могу я поцеловать свою невесту? – с улыбкой спросил Марк.

Не дожидаясь ответа, он коснулся моих губ своими, а потом тихо прошептал:

– Уверен, нас ждет долгая совместная жизнь. И я сделаю все, чтобы она была счастливой.

– Я тебе верю, – прошептала я в ответ, пытаясь снова не расплакаться.

Марк отстранился от меня, а я снова посмотрела на свою руку, привыкая к кольцу и его весу. Покрутила ладонью и перевернула ее тыльной стороной вверх. На белом металле сверкнула какая-то надпись. Я присмотрелась внимательнее и прочитала: «В любой шторм…».

Надпись оборвалась и так же резко замерло мое сердце.

– Ма-а-а-рк, – протянула я в полном шоке.

– Да?

– Это же…

– Цитата из «Острова» – «В любой шторм ты –

– Ма-а-а-рк….

В носу защипало, глаза снова заполнились слезами. Я разрыдалась, но на этот раз даже не пыталась остановиться. Марк притянул меня к себе насколько позволяло пространство между сиденьями и начал покрывать поцелуями мое лицо. Щеки. Нос. Уголки губ. Каждую слезинку он стирал своими губами, высушивая этот бесконечный поток.

– А почему тут только половина надписи? – спросила я, потихоньку начиная успокаиваться.

– Цитата слишком длинная, – пояснил Марк. – Поэтому я разделил. Вторая часть будет вместе с обручальным кольцом. Тогда и соберем пазл.

– Это чтобы я не слишком долго тянула со свадьбой? – хохотнула я, сквозь остатки слез.

– Конечно, использую все способы мотивации, – усмехнулся Марк и взялся за рычаг на коробке передач. – Готова увидеть наше гнездышко?

– Готова, – кивнула я.

Марк надавил на газ и автомобиль зарычал, как дикий зверь, позволяя ощутить нарастающую вибрацию. Мы выехали с больничной парковки и помчались по извилистым дорогам Лазурного Берега в сторону Монако.

По дороге я поглядывала на кольцо, еще не до конца осознавая, что все это происходит наяву.Я – невеста Маркуса де Рошфора.В голове не укладывалось, как за такой короткий промежуток времени жизнь может поменяться на 180 градусов.

Полтора месяца назад я не знала, что меня ждет и уж точно не ожидала такого поворота событий. Я прилетела во Францию, упорно пытаясь сохранить отношения с Адрианом, когда он заявил, что собирается жениться на другой, а в итоге еду в Монако с его братом. С мужчиной, который не испугался моей беременности, сумел полюбить меня и готовится стать отцом моему ребенку.

Я повернула голову к Марку, рассматривая его профиль – четкие скулы, волевой подбородок, эти невозможные глаза цвета горького шоколада. Ветер из приоткрытого окна трепал его волнистые темные волосы, но он не обращал на это внимания, продолжая вести машину с той особой невозмутимой уверенностью, которая так сильно меня притягивала.

Почувствовав мой взгляд, Марк быстро посмотрел на меня и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Любуешься своим будущим мужем? – дразняще спросил он и снова сконцентрировался на дороге.

– Не без этого, – улыбнулась я. – Еще думаю, как непредсказуема жизнь.

– И в этом весь шарм, – философски заметил Марк.

– Да, – согласилась я, а потом добавила, – если перемены к лучшему.

Примерно через полчаса живописной дороги вдоль побережья мы въехали в княжество роскоши, яхт и безумных денег. Я разглядывала улочки Монако, забитые дорогими автомобилями и роскошными бутиками. Один вид окружающей обстановки кричал о том, что сюда приезжают тратить деньги.

Марк свернул на узкую улицу и въехал в подземный паркинг высокого здания. Bugatti уверенно спустился по пандусу, проезжая к противоположной стороне парковки, и остановился на месте с табличкой «Penthouse».

– Приехали, – объявил Марк и заглушил двигатель.

Он вышел из машины, обошел ее и открыл мне дверь, протягивая руку. Покинув авто, я с любопытством огляделась. Неподалеку стояло еще несколько машин – Aston Martin, Porsche, какой-то винтажный Jaguar.

– Интересные у тебя соседи, – прокомментировала я.

Марк достал сумку из багажника, расположенного под капотом авто, и мы вызвали один из лифтов. Внутри кабины оказалась всего одна кнопка. Он приложил палец к сканеру, лифт тихо загудел и начал подниматься.

– Мне показалось или у тебя правда отдельный лифт? – уточнила я, нахмурив брови.

– Не показалось. Второй лифт предназначен для остальных этажей, а тут доступ только в мой пентхаус по биометрии, – пояснил Марк.

– А к тебе как-то еще можно попасть или вход только с парковки?

– Еще можно подняться через центральный холл. Там тоже два лифта.

Этажи сменяли друг друга: 3… 5… 10… Наконец отсчет закончился и двери снова открылись.

Мы оказались в просторном холле с мраморной плиткой и внушительными комнатными растениями в огромных горшках. Сюда же вел еще один лифт.

Марк прошел к дверям, ведущим в его апартаменты, открыл их и остановился, хитро посмотрев на меня.

– Погоди, не спеши, – предостерег он, а затем подхватил меня на руки, не давая опомниться.

– Ты что делаешь?! – взвизгнула я и засмеялась.

Марк осторожно занес меня в квартиру и только тогда вернул меня в вертикальное положение.

– Вроде как есть традиция переносить невесту в новый дом через порог, – пояснил он.

– Тебе не кажется, что ты ее слишком рано начал соблюдать? Нужно было вначале пожениться, – засмеялась я.

– Ты сама сказала, успеем, – Марк положил руку мне на талию и поцеловал в щеку, – а сейчас, любовь моя, чувствуй себя как дома. Пойдем я тебе все покажу.

Я думала, что увижу типичную холостяцкую берлогу – минимум мебели, максимум техники, хаос и игровую приставку в центре композиции. Вопреки моим ожиданиям жилище Марка оказалось не только стильным, но и продуманным до мелочей.

Открытое пространство холла плавно перетекало в кухонную зону в уютных ореховых тонах с белыми акцентами и вставками из натурального камня. В центре – остров, по совместительству выполняющий функцию барной стойки, и чуть в стороне стоял большой обеденный стол на шесть персон.

– Здесь гостиная, – кивнул Марк, указывая на пространство слева от кухни.

Мы прошли в широкий проем, и я присвистнула. Огромный угловой диван светло-серого цвета, журнальный столик из темного дерева и стекла, черный рояль, мягкие ковры… Но не это поразило меня. Из четырех стен в этой комнате одна отсутствовала, выполняя роль прохода и слишком широкой арки, а две другие оказались полностью стеклянными. Таким же стеклянным был потолок.

Вся прозрачная конструкция держалась на черных широких рамах, выглядела безумно стильно и открывала просто потрясающий обзор на город. В захватывающую панораму, помимо гор и других домов, попадал вид на бухту с белоснежными яхтами.

Я подошла вплотную к окну, от восторга растеряв весь словарный запас.

– Отсюда видно часть трассы, где проходит Формула-1, – показал Марк, приближаясь вплотную ко мне.

– То есть ты подглядываешь за Ричардом, даже не выходя из дома? – улыбнулась я.

– Нет, Рич заставляет смотреть на него с трибун, но

На первом этаже разместился санузел и еще одна спальня с широкой кроватью по центру и с деревянным изголовьем из реек. По обе стороны от постели стояли овальные деревяные тумбы. Как и в гостиной, здесь тоже был стеклянный потолок с черными рейками, но окна оказались не панорамными – где-то на уровне талии начиналась стена.

– Вау! Можно лежать и смотреть на звезды, – восхитилась я.

– А утром проснуться с первыми лучами солнца, – хмыкнул Марк.

– Я так понимаю, шторы не спасают?

– Нет. Я селю тут гостей, потому что пару раз насладиться жизнью под куполом – самое то, а на постоянной основе хочется чего-то более приземленного.

– А где ты спишь? – полюбопытствовала я.

– В темной берлоге на втором этаже. Надеюсь, тебе понравится, – опасно улыбнулся Марк.

Мы поднялись на второй этаж. Спальня Марка действительно оказалась более лаконичной – ореховые рейки во всю стену, темные тона, мягкое изголовье кровати. Из декора – только огромная черно-белая картина, которая стояла прямо на полу, и необычные торшеры в форме желтых шаров на черных каркасных ножках. Тут же была гардеробная и мастер-санузел.

– На этом этаже есть еще две спальни. Можем в одной из них организовать для тебя кабинет и библиотеку, а во второй – сделать детскую. Хотя, если тебе понравилась спальня со стеклянным потолком, можно ее переделать. Как скажешь.

– Я пока так далеко не думала, но мне нравится ход твоих мыслей, – призналась я.

– Тогда давай двигаться в этом направлении. И вообще, если ты захочешь здесь что-то изменить на свой вкус, я тебя поддержу. Можем поменять мебель, цветовую гамму, добавить декор – все, что твоей душе угодно. Говори. Это теперь и твой дом.

Он так легко говорил о нашем будущем, будто оно уже написано и не вызывало сомнений.

– Марк, у тебя очень красивая квартира. Я даже не знаю, что тут можно менять, – сказала я, снова осматривая пространство, – кроме кабинета и детской, разве что.

– Ваш запрос принят, – засмеялся Марк. Он подошел ко мне и непринужденно положил руку мне на талию. – А вообще, в перспективе я бы хотел купить большой дом. С красивым садом, с бассейном. Мне кажется, с детьми это удобнее.

Я слушала Марка и не верила своим ушам. Как у него получалось планировать наше будущее так быстро, естественно и легко? Дом, сад, дети… Еще и во множественном числе.

Хотя Марк ведь когда-то говорил, что ему не нужно слишком много времени, чтобы принять решение. Это у меня все по-другому. Там, где я плелась как старый трамвай, он летел на своем Bugatti на скорости 200 километров в час.

– Но, думаю, мы можем заняться этим вопросом позже, – добавил он. – Подождем, пока ты освоишься, родим нового человека, я запущу второе казино и тогда начнем что-то выбирать. Это не горит… Пойдем покажу тебе еще один интересный уголок.

Оказалось, в доме Марка была еще одна лестница – не такая приметная и удобная, как та, что вела на второй этаж, но все же мы легко поднялись и вышли на крышу.

Даже из этого места Марк сумел выжать максимум пользы. Немного фантазии и эксплуатируемая кровля превратилась в несколько зон отдыха. Со стороны моря расположилась уютная лаунж-зона с двумя диванами кремового цвета, с низким журнальным столиком и навесом от солнца. Идеальное место для утреннего кофе или вечернего бокала вина с видом на бухту и белоснежные яхты.

Со стороны гор, в более укромном углу, стояло джакузи, окруженное с двух сторон стеной из бамбука. Буйная зеленая растительность создавала ощущение полного уединения – будто ты находишься не на крыше многоквартирного дома в центре Монако, а где-то на частном курорте. Помимо джакузи здесь разместили небольшую барную стойку.

«Полный набор завидного холостяка, который привык провожать закаты в интересной компании» – пронеслось у меня в голове.

На этот раз, рассматривая очередной уголок в доме Марка, я уже не испытывала той радости, как в остальных комнатах. Увы, но непрошеные мысли успели проникнуть в сознание. Я попыталась от них отмахнуться, но тщетно.

Нужно быть слепым и глухим, чтобы не заметить, что это место просто создано для вечеринок. Я легко могла представить, как здесь собираются друзья Марка. Как звучит музыка и пенится шампанское в бокалах… Или как он приводит сюда девушек.

Каждый укромный уголок этой террасы буквально кричал об интимных утехах. Джакузи с приглушенной подсветкой? Романтично. Широкие диваны, на которых можно не только любоваться морем? Просто идеально. Дайте два. Бамбуковая стена, скрывающая от посторонних глаз? Ну разумеется. Как без нее?

Укол ревности был неожиданно острым. Сколько женщин лежали в этом джакузи рядом с Марком? А скольких он перецеловал на этих диванах? Или не только перецеловал?

Но я быстро одернула себя.

Конечно, у Марка было прошлое. Он не пытался его скрывать, но и не выставлял напоказ, чтобы не ранить мои чувства. Так какой смысл ревновать к тому, что было до меня?

Тем более не мне читать ему морали. У меня тоже есть прошлое. Марк мужественно сумел принять мой жизненный багаж в виде ребенка под сердцем и ни разу не упрекнул. Наверняка ревновал к Адриану, но никогда не терзал меня этим разрушительным чувством. Разве это не великодушно с его стороны? Особенно учитывая, что этот источник ревности вряд ли исчезнет из нашей жизни. Адриан так или иначе будет где-то поблизости, прикрываясь тем, что он настоящий папочка.

– Тебе не нравится? – спросил Марк, заметив мою задумчивость.

– Нравится, – быстро ответила я, заставляя себя улыбнуться.

Марк встал сзади и обнял меня, положив руки на мой живот.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил он.

– О чем? – я прижалась к нему, откинув голову ему на грудь.

– Как мы вечером уложим ребенка, а сами выйдем сюда. Заберемся под плед, устроим романтическое чаепитие.

– Или просто уснем как обессиленные родители, – подхватила я его мысль.

Слова Марка окончательно растопили остатки ревности. Я представила эту картину – мы вдвоем, укутанные шерстяным пледом, смотрим на ночные огни княжества. Это было так тихо, тепло и уютно.

«Это наше будущее, а не его прошлое» – подумала я и закрыла глаза, прислушиваясь к своим ощущениям.

Сердце подсказывало, что даже

– Звучит идеально, – наконец-то сказала я вслух.

***

Пока мы разбирались с рутинными делами на новом месте, незаметно пролетело полдня. За это время я успела разложить вещи, позвонить маме и немного понежиться в объятиях Марка.

Через консьерж-сервис мы заказали продукты, но мой новоиспеченный жених не дал мне провести вечер у плиты, настояв на том, что мы должны выбраться из дома.

– Если ты решишь что-то приготовить сама, я буду только рад. Но сразу предупреждаю, я привык делегировать этот вопрос и никаких ожиданий у меня на этот счет нет, – сказал он, помогая разобрать пакеты с запасом провианта.

– Все ясно, никаких борщей, – засмеялась я.

– Не волнуйся, у меня всегда есть идеи, на что мы можем потратить время.

Марк положил руки мне на талию, вставая позади меня и упираясь пахом мне в ягодицы. Тело тут же отозвалось мурашками на его непосредственную близость – такую запретную на ближайшие пару недель.

– Пойдем одеваться, – поторопил он. – Лобстеры сами себя не съедят.

– Что за цитаты великих Рошфоров? – засмеялась я, но все же последовала за Марком.

Спустя час мы уже гуляли по вечернему Монако. После десяти дней в больничных стенах я наслаждалась каждым вдохом вне дома, а теплый летний воздух как раз располагал к неспешным прогулкам.

Как и в прошлый визит, я с любопытством разглядывала улицы княжества, но на этот раз пыталась представить, какой будет моя жизнь в этом месте. Каково стать жителем Монако? Не туристом, заглянувшим в этот уголок земли на пару дней, а полноценным резидентом. Но внутренний голос подсказывал, что дело не в месте, а в людях, которые рядом с тобой. Я посмотрела на Марка, заражаясь его уверенностью в себе и в завтрашнем дне, и крепче сжала его ладонь.

Марк привел меня в ресторан, расположенный неподалеку от его казино. Само место идеально соответствовало слову «лобстеры» – изысканный интерьер, белоснежные скатерти, приглушенный свет, официанты в безупречных костюмах и публика, от одного взгляда на которую становилось ясно: здесь не принято смотреть на цены в меню.

Метрдотель увидел Марка и тут же подошел к нам с приветливой улыбкой.

– Monsieur Rochefort, ravi de vous voir. Une table pour deux?8

Мы пошли вслед за метрдотелем, но, кажется, в один и тот же миг поняли, что сейчас наш маршрут резко изменится. Я напряглась, но Марк, в отличие от меня, вообще не терял самообладания. Разве что его пальцы чуть крепче впились в мою талию.

– А вы тут какими судьбами? – озвучил нашу общую мысль Марк, поравнявшись рядом с одним из столов.

У окна сидели Адриан и Адель. Оба увлеченно листали меню и заметили нас, только когда Марк прервал их своим вопросом.

Адель откинулась на спинку кресла, осматривая нас оценивающим взглядом, и лукаво улыбнулась.

– Маркус, ты же не думаешь, что сюда можешь ходить только ты? – с вызовом спросила Адель, прищурившись, как хитрая лиса.

Адриан примирительно улыбнулся. Мне даже показалось, что ему было неловко от того, что наша встреча началась с обмена колкостями.

– После помолвки у нас в доме гостила семья Адель, – начал объяснять он, поспешно сглаживая острые углы. – Вот только вчера все разъехались…

– И мы решили, что сейчас самое время немного абстрагироваться от суеты, – подхватила Адель, переводя взгляд с Марка на меня, – побыть в тишине и уединении только вдвоем.

В подтверждение своих слов она положила изящную ладонь в роскошных кольцах и браслетах на руку Адриана и почти влюбленными глазами посмотрела на своего жениха.

Я уже собиралась сказать, что мы не будем их беспокоить, но Адриан опередил меня:

– Присоединяйтесь к нам, – неожиданно предложил он, указывая на свободные кресла. – Раз уж мы встретились, грех сидеть по разным углам.

Марк посмотрел на меня, вопросительно приподнимая бровь, а я едва заметно пожала плечом, давая понять, что решение за ним.

– Почему бы и нет, – ответил он и отодвинул для меня кресло.

Через минуту наш стол был заново сервирован. Я сидела напротив Адель, но все равно чувствовала на себе взгляд Адриана, хоть и старалась не смотреть в его сторону.

Официант начал принимать заказ у нас с Марком. Пока я шептала на ухо своему мужчине гастрономические предпочтения на этот ужин, за нами стал наблюдать не только Адриан, но и Адель. Повернув голову, я встретилась с ней глазами, но Адель ничуть не смутилась. Она широко улыбнулась. Впрочем, особого тепла в ее идеальной улыбке не было.

Ее изучающий взгляд скользнул по моему лицу, по платью, задержался на руках…

И замер.

– Это то, о чем я думаю? – заинтересовано спросила она, не отрывая взгляда от кольца.

Я прекрасно понимала, что привлекло ее внимание, но все же невинно переспросила, когда официант отошел:

– А о чем ты думаешь?

– Маркус сделал тебе предложение? – Адель перевела взгляд с меня на Марка и обратно, приподняв идеально очерченную бровь. – Или это просто подарок, который ты для интриги надела не на тот палец?

И хоть ее последний вопрос прозвучал издевательски токсично, но все же в голосе Адель я услышала не только удивление, но и радость. Скорее всего, она действительно хотела получить подтверждение своей первой догадки.

– Палец не перепутала, – ответила я со сдержанной улыбкой. – Это действительно то, о чем ты думаешь.

– Да ладно, Маркус, правда?! – улыбаясь, воскликнула Адель.

– Правда. Я попросил руки Теоны, – подтвердил Марк.

Я не думала, что эта новость так впечатлит Адель, но она радостно взвизгнула и кокетливо похлопала в ладоши. Адриан, в отличие от своей невесты, не проявлял таких ярких эмоций.

– Здорово. Поздравляю вас, – сдержанно сказал он и протянул руку брату через стол.

Марк посмотрел на это с явным скепсисом, но все же пожал ему руку.

– Спасибо, – сухо ответил он.

Я наблюдала за двумя Рошфорами, пытаясь разгадать, в чем подвох. Они вели себя так цивилизованно, будто между ними никогда не было драк, ссор и взаимных оскорблений. Как будто весь конфликт исчез без следа точно так же, как рассосался фингал под глазом Адриана.

«Наверное, это и к лучшему», – подумала я,

Не верилось, что они так легко забудут обиды и смогут нормально взаимодействовать. Не тот случай. Но все-таки видимость здоровых отношений может быть продуктивнее, чем открытая вражда. Особенно, когда дело касается общего ребенка.

– Можно посмотреть кольцо? – попросила Адель.

Я неохотно протянула ей свою ладонь. Адель взяла мою руку и начала рассматривать кольцо при свете свечей на столе.

– Боже, какой изумруд! – восхитилась она, поворачивая мою руку то в одну, то в другую сторону. – Маркус, должна признать, у тебя отличный вкус! Хотя чему я удивляюсь, если ты бок о бок прожил столько лет с главой ювелирного дома… Кстати, почему Graff? Несешь деньги вашим прямым конкурентам…

– Не думаю, что моя мачеха обеднеет от этого, – хмыкнул младший Рошфор.

К нам подошел официант, выставляя на стол заказанные блюда.

– А где здесь можно помыть руки? – обратилась я к Марку.

– Пойдем, я покажу, – опередила его Адель. – Мне тоже нужно припудрить носик.

Я встала из-за стола и пошла вслед за Адель, ощущая на себе взгляды обоих братьев. Мы пересекли зал ресторана и, свернув за декоративную стену, по которой плавно стекал фонтан, оказались в уборных.

Повернув позолоченную ручку крана, я открыла воду и принялась мыть руки, краем глаза наблюдая, как Адель достала из клатча пудреницу и начала поправлять и без того безупречный макияж.

– Теперь я могу спать спокойно, – вдруг заявила она, с улыбкой глядя на свое отражение.

– Ты о чем сейчас? – спросила я, смутно догадываясь, что она ответит.

И все же я повернулась к ней, ожидая пояснений.

Адель закрыла пудреницу с негромким щелчком и посмотрела на меня, прислонившись бедром к раковине.

– Как это о чем? – она слегка наклонила голову, рассматривая меня с каким-то странным удовлетворением. – Ты же не думала, что я как слепой котенок ничего не замечаю вокруг?

Глава 8

Внутри все похолодело. Хотелось замереть и переждать очередную бурю, но усилием воли я заставила себя шевелиться. Отвернулась, неспешно смыла пену с ладоней, вытерла руки полотенцем. Возможно, со стороны моя медлительность выглядела так, будто мне абсолютно все равно, но нет. Прикрываясь рутинными действиями, я пыталась сохранять хотя бы видимое спокойствие.

– Естественно, я догадалась, что мой суженый успел завести интрижку на стороне, пока меня не было рядом, – продолжала Адель тем же невозмутимым тоном, будто мы вели светскую беседу, обсуждая погоду. – Но я себя слишком ценю, чтобы устраивать сцены ревности из-за пустяков. Ни к чему это. Я все равно была уверена, что он останется со мной.

Она сделала паузу, кажется, начиная подозревать, что все мое самообладание – напускное. В отражении зеркала я заметила, что улыбка Адель стала шире. Стало понятно, что сейчас она пойдет ва-банк.

– Так все и вышло. Адриан вовремя додумался перекинуть тебя в руки брату, – продолжила Адель. – Это было умно. Маркус мог с тобой просто поиграться и бросить, на этом бы твоя история с братьями Рошфор завершилась. Но, не поверишь, чисто по-женски я даже рада, что у вас с младшеньким все сложилось.

– Да? Почему же? – криво улыбнулась я.

«Потому что я ушла с дороги?» – подумала я.

И не давая Адель ответить, опередила ее:

– Думаю, ты рада за себя. Ты просто испытала облегчение потому, что я больше не представляю для тебя угрозу.

Если в глазах Адель и промелькнуло беспокойство, то продлилось это не дольше секунды. Она умела сохранять лицо. Не поддаваясь моей провокации, она рассмеялась.

– Да не заводись ты так, – снисходительно сказала Адель. – Я не собираюсь скандалить и уж тем более набрасываться на тебя и вырывать волосы. Что было, то было. Я тоже без Адриана не в монастыре сидела.

– Тогда к чему ты все это говоришь? – повела бровью я.

Адель убрала пудреницу в сумочку и поправила идеально уложенные светлые волосы.

– Как к чему? Мы обе получили то, что хотели. Разве нет? – добавила она, бросив на меня хитрый взгляд. – Пойдем, а то мужчины заждались.

Она подмигнула мне напоследок и направилась к выходу, бодро цокая высокими каблуками. Даже после того, как невеста Адриана ушла, этот звук продолжал отдаваться в висках ударами маленьких молоточков.

Я задержалась в туалете еще на минуту, переваривая услышанное. Выходит, мы с Марком оказались правы – Адель действительно заметила странное поведение Адриана, но все это время играла свою партию, наблюдая за расстановкой фигур на доске и аккуратно поправляя их, когда это не привлекало внимания.

В целом, это даже гуманно с ее стороны. Она могла действовать куда грубее – снести меня с пути подобно бульдозеру, у которого отказали тормоза. Но Адель была на «ты» с женской хитростью. Она не стала воевать, а просто поспособствовала укреплению романтических отношений между мной и Марком. Да, все это было сделано из холодного расчета, а не из дружеских побуждений, но, в конце концов, она права – никто из нас не проиграл.

Когда я поняла, что смогу появиться в зале без субтитров на лице, я покинула уборную и вернулась за стол.

– Все нормально? – спросил Марк на русском.

– Да, – кивнула я.

Он положил руку мне на бедро под столом и легонько сжал в знак поддержки.

– Я могу тебя оставить на минуту? – в полголоса уточнил он.

– Да-да, все в порядке, – подтвердила я.

Марк вышел из-за стола и без него сразу появилось напряженное молчание. Тягучее и вязкое, будто мы тонули в болоте, а не сидели в роскошном ресторане. Хотя чему удивляться? Находиться наедине вместе с бывшим и его нынешней – то еще испытание.

– Когда планируете жениться? – невзначай поинтересовался Адриан.

В его голосе не чувствовалось ревности, но все же непринужденным вопросом это не назовешь. Особенно учитывая, в какой компании мы сидели.

– Мы решили не торопиться, – осторожно ответила я, понимая, что ступаю на зыбкую почву.

– Да? – удивленно поднял брови Адриан. – И кто первый озвучил это решение?

– Это неважно, – уклончиво ответила я.

Очевидно, что Адриану все еще небезразлична моя жизнь, если он не сумел воздержаться от подобных вопросов, но не хотелось раскрывать правду. Вдруг он воспримет это на свой счет и причислит к своим победам.

– Кто бы ни предложил,

Адель посмотрела на меня и едва заметно улыбнулась. Женской солидарностью здесь и не пахло, но по лукавому взгляду не трудно было догадаться, что мне сделали одолжение. Весь ее вид говорил:«Я прикрыла тебя. Цени».

«Должна признать, она хороша», – подумала я, наблюдая за Адель.

Одно неосторожное слово – и она бы разожгла ревность Адриана к Марку, а ревность – то еще топливо. Как бы не обернулось против нее самой. Адель это понимала, поэтому так ловко напомнила своему жениху про его собственную свадьбу. Еще и упомянула долгие сроки подготовки, незаметно программируя его сознание на то, что можно не спешить отвоевывать бывшую. Двумя предложениями усыпила целый вулкан.

«Браво!» – мысленно поаплодировала я, а потом заметила, что к нашему столу уже возвращается Марк.

Он скользнул взглядом по нашим лицам, мгновенно считывая атмосферу, и устроился рядом со мной.

– Я что-то пропустил? – с легкой усмешкой поинтересовался он.

– Ничего интересного, – улыбнулась Адель. – Так, болтали о всяких пустяках. Кстати, чем планируете заниматься в ближайшие дни?

– Продолжу знакомить Теону с ее новым домом, – ответил Марк, расслабленно пожимая плечами.

– Как мило, – протянула Адель. – А мы завтра идем на скачки.

– Если хотите, присоединяйтесь, – подхватил Адриан к явному неудовольствию Адель.

Впрочем, невеста Адриана вряд ли когда-либо терялась вовремя светских дуэлей.

– Да-да, отличная идея! Наверняка Теона ни разу в жизни не делала ставки, – сказала она с улыбкой, но снисходительные нотки в голосе выдавали ее истинную натуру.

Марк откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

– Адель, ты удивишься, но Теона как раз прекрасно разбирается в ставках, – он взял мою руку и как бы невзначай поднес к губам, демонстрируя кольцо. – Совсем недавно она поставила на одного темного коня. И, как видишь, не прогадала.

Адриан раздраженно фыркнул, отворачиваясь в сторону. Слова Марка явно ударили по больному. В глазах Адель промелькнуло удивление. Впрочем, в мгновение ока она взяла себя в руки и звонко рассмеялась.

– Touché, Marcus. Touché 9, – она подняла бокал. – Так вы придете?

– Почему бы и нет, – пожал плечами Марк.

***

– Ты уверен, что нам стоит туда идти вместе с ними? – спросила я перед сном.

Мы лежали на широкой кровати в темной спальне, похожей на мужскую берлогу. Обстановка вокруг все еще казалась новой и непривычной, стабильными оставались только объятия Марка. Каким-то образом одно его присутствие успокаивало, создавая ту самую неповторимую атмосферу дома.

Я бы не отказалась провести первую ночь в его квартире в спальне для гостей со стеклянной крышей, напоминающей оранжерею, но решила, что мы еще успеем.

– Если не хочешь, не пойдем, – ответил Марк, прижимая меня к себе в постели.

– Не знаю. Я не против, но…

Это было странно. Одно дело – проводить парное свидание, где, помимо вас двоих, будет брат парня со своей девушкой, и совсем другое – когда брат парня – это твой бывший и об этом знают все стороны.

У нас явно не самый типичный случай, и как сохранять достоинство при таких обстоятельствах, не совсем ясно. Исключить всякое общение или каждый раз устраивать парад лицемерия? И то и другое казалось неправильным, а компромисс я пока не находила.

– Все слишком запутанно. Вроде бы не хочется лишний раз сталкиваться с ними, но, с другой стороны, избегать их – это проявление слабости, – призналась я.

– Любовь моя, нам не обязательно все время быть рядом с ними, – успокоил Марк. – Поздороваемся и будем держаться отдельно.

– А если они снова будут настойчиво зазывать нас сесть рядом? – спросила я, вспоминая, как Адриан пригласил нас за стол.

– Тогда я вежливо дам понять, что мы предпочитаем уединение, – Марк поцеловал меня в макушку. – Не волнуйся, любовь моя. Я умею отстаивать границы.

– Это я помню, – улыбнулась я, вспоминая «милые» семейные ужины в кругу Рошфоров. – Просто никак не привыкну, что моя жизнь стала такой запутанной. Никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации.

– Это в какой такой? В постели с невыносимо привлекательным мужчиной? – поддразнил Марк.

Я рассмеялась.

А потом поддавшись эмоциям легонько укусила Марка за шею, оставляя засос.

– Ты что творишь, хулиганка? – хрипло возмутился Марк. – Мне ведь даже нельзя тебе нормально ответить… Хотя я бы сейчас не отказался тебя хорошенько отшлепать.

– Знаю, – довольно прошептала я, наслаждаясь своей шалостью.

Я провела ладонью по рельефному прессу Марка, очерчивая точеные кубики, а затем пальцы скользнули ниже – к кромке боксеров. Марк издал рваный вздох, когда я положила руку на твердый бугор в его трусах.

– Теона… – прохрипел он, перехватывая мое запястье. – Не буди спящего дракона, пока не пройдут две недели. Мне тяжело сдерживаться.

– Я бы не сказала, что дракон спит, – игриво прошептала я. – Тем более секс запретили мне, а не тебе. Я бы могла тебя порадовать.

– Знаю, – передразнил меня Марк. – Но это будет не совсем честно, пока я не могу тебе ответить взаимностью. Давай немного подождем, а сейчас попытаемся уснуть.

– Давай, – вздохнула я.

Но попытки лечь спать не принесли должного успеха. В конце концов, Марк вышел в ванную, решив, по всей видимости, справиться с перевозбужденным состоянием самостоятельно.

Я вздохнула и повернулась на другой бок, обхватывая прохладную подушку в шелковой наволочке. Пока его не было, усталость от насыщенного дня взяла надо мной верх, и я сама не заметила, как уснула, стоило только закрыть глаза.

***

Реальность казалась слишком ужасающей, чтобы быть правдой.

Я лежала на холодном металлическом столе, но не могла пошевелиться. Руки и ноги были пристегнуты кожаными ремнями, которые больно врезались в запястья при каждой попытке пошевелиться, а таких я сделала немало.

Надо мной нависал раздражающе яркий свет хирургической лампы. Он беспощадно слепил меня, из-за этого я не могла разглядеть обстановку вокруг. От страха сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди.

Я попыталась поднять голову и

– Не дергайся, – раздался знакомый голос откуда-то со стороны. – Так ты сделаешь только хуже.

Из темноты показалась Адель. На ее губах играла та самая хищная улыбка, не предвещающая ничего хорошего. Невеста Адриана надела белый медицинский халат прямо поверх короткого красного платья, в котором она сидела с нами в ресторане. Пышное каре Адель собрала в низкий хвост и спрятала под чепчик.

– Что происходит? – с трудом спросила я.

Мой голос звучал так сипло, будто я молчала целую вечность.

– Происходит то, что должно было произойти с самого начала, – Адель обошла стол, проводя пальцами по металлическому краю. – Я больше не могу ждать.

– Ждать чего?

– Ребенка, разумеется, – снисходительно пояснила Адель.

Она остановилась рядом со мной и положила ладонь на мой живот.

– Мы обе знаем, что он мой. Точнее наш с Адрианом.

– Ты сумасшедшая, – прошептала я и снова попыталась высвободиться.

– А ты – всего лишь инкубатор, – равнодушно возразила Адель и нависла надо мной, деловито осматривая.

– Что ты делаешь?! – напряглась я.

Но она уже не слушала меня. Адель положила обе руки мне на живот и начала с силой давить. Острая боль пронзила все тело. Я онемела от шока и боли, но невеста Адриана не останавливалась, пытаясь выдавить ребенка из моего тела.

– Прекрати! – закричала я. – Адель, ты убьешь его!

– Хм. Ты права. Тогда мне придется достать его по-другому, – холодно сказала она и отошла от меня.

Я повернула голову в сторону, пытаясь не выпускать Адель из вида, и заметила, что все это время в кабинете мы были не одни. Адриан сидел в кресле у стены, расслабленно закинув ногу на ногу. В его руках была чашка кофе, из которой полупрозрачным облаком поднимался пар. На красивом лице абсолютная невозмутимость. Рошфор смотрел на происходящее с таким спокойным видом, будто наблюдал за скучной постановкой в театре.

– Адриан! – закричала я. – Останови ее!

Но он даже не шелохнулся.

Ко мне снова приблизилась Адель. На этот раз она держала в руках огромный нож. Лезвие угрожающе блеснуло в свете лампы, провоцируя приступ душераздирающего ужаса.

– Сейчас я его достану, – хищно улыбнулась Адель и замахнулась.

– Н-Е-Е-Е-Т! – заорала я, изо всех сил надрывая глотку.

***

– Теона! Тео, проснись!

Теплые большие ладони мягко тормошили мои плечи. Не понимая, где я сейчас нахожусь, я в панике дернулась в темноте и уткнулась в крепкое мужское плечо. Сердце колотилось так, будто всерьез стремилось проломить ребра. Все тело била крупная дрожь, а по щекам текли слезы.

– Тише, тише, любовь моя. Это я – Марк. Ты в безопасности.

Свет прикроватной лампы разогнал темноту, и я увидела его встревоженное лицо.

– Марк? – всхлипнула я.

Он притянул меня к себе, пытаясь с помощью крепких объятий прогнать тот ужас, который я испытала во сне.

– Я здесь, – шептал он, нежно поглаживая меня по волосам. – Все хорошо. Это просто дурной сон.

Я понимала, что Марк прав, но жуткий кошмар никак не отпускал. Рыдания сотрясали все тело, а перед глазами стоял равнодушный взгляд Адриана и перекошенное лицо Адель с ножом. Все было слишком реально.

– Они пытались отобрать моего ребенка, – сбивчиво начала я. – Они хотели вытащить его прямо из меня. Адриан и Адель…

Голос сорвался. Я уткнулась лицом в грудь Марка, содрогаясь от беззвучных рыданий.

Пока я сбивчиво пересказывала кошмарный сон, Марк гладил меня по спине, по волосам. Продолжал укачивать, как ребенка, пытаясь успокоить. Напоминал, что он рядом и я в безопасности. И я верила ему.

Постепенно дрожь начала стихать. Слезы еще катились по щекам, но дыхание стало ровнее.

– Иди сюда, – позвал он.

Марк пересел так, чтобы опереться спиной в мягкое изголовье кровати, и усадил меня к себе на бедра, бережно обнимая. Я обвила руками его шею и прижалась всем телом, пытаясь раствориться в его тепле и защите.

– Это был просто очень плохой сон, – тихо напомнил Марк. – В реальности такого никогда не произойдет. Обещаю. Я не допущу.

Я не отвечала. Просто доверчиво слушала, уткнувшись ему в шею.

Не знаю, сколько мы так просидели. Пять минут? Двадцать пять? Какая разница, когда рядом мужчина, который одним своим присутствием прогоняет ужас.

– У тебя точно ничего не болит? – Марк осторожно отстранил меня, заглядывая в глаза. – Может, кошмар приснился потому, что во сне болел живот? Давай позвоним доктору Лемар?

– Нет, – покачала головой я. – Правда, ничего не болит. Просто мне очень страшно.

Я снова прижалась к нему, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.

– А вдруг они действительно заберут у меня ребенка? – прошептала я, озвучивая свой самый главный страх.

– Только через мой труп, – тихо сказал он.

Никаких криков и сотрясания кулака в воздухе. Но в его голосе была слышна такая холодная сталь, что я ни на секунду не усомнилась в его словах. Он точно будет оберегать свое.

Я снова беззвучно расплакалась, но на этот раз слезы не разъедали мне душу. На смену надрывным рыданиям из-за леденящего страха, пришли тихие эмоции, в которых смешалось облегчение, благодарность и безграничная любовь к этому мужчине.

Марк бережно вытирал мои слезы. Целовал мокрые щеки, виски, уголки губ, царапая мою кожу легкой щетиной.

– Ты правда готов воспитывать ребенка Адриана как своего? – тихо спросила я.

Марк замер на мгновение, а потом мягко отстранил меня, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Теона, – сказал он серьезно, – в первую очередь это твой ребенок. Понимаешь? Твой. А ты – моя. Значит, и ребенок тоже мой.

Марк сделал паузу, но, когда продолжил говорить, его голос стал тверже и опаснее.

– Если кто-то будет с этим не согласен…

Он так и не договорил, но по его тону было ясно, что продолжение этой фразы не сулит ничего хорошего тому, кто посмеет оспорить его слова.

Глава 9

На следующее утро я взяла себя в руки. От ночных кошмаров не осталось и

Да, я не мечтала увидеть героев своих ночных кошмаров наяву, к тому же так скоро. Но я напоминала себе, что присутствие Адель и Адриана не должно меня сковывать. Я не обязана всю жизнь прятаться и избегать тех мест, где будут они. Тем более мне действительно интересно посмотреть, как проходят скачки, и хоть самую малость погрузиться в светскую жизнь, чтобы достоверно передавать подобную атмосферу в своих книгах.

К полудню мы с Марком уже были на ипподроме. Как я и думала, скачки в Монако – больше, чем простое спортивное соревнование. Это стиль жизни, настоящее светское событие. Мировая элита приезжала в Порт Эркюль, чтобы испытать свои силы на сложной трассе, а приятным бонусом становился очередной титул в копилку личных достижений. Для людей, далеких от конного спорта, скачки служили красивым поводом, чтобы продемонстрировать наряды и статус. И если не кривить душой, мы с Марком оказались среди тех, кто был во втором лагере.

Лето и дневное мероприятие повлияли на дресс-код. В основном все были одеты по-праздничному элегантно, но не вычурно, и я радовалась, что сумела сохранить такую же золотую середину, когда выбирала подходящий наряд. Хотя среди присутствующих все же встречались дамы, которые выглядели так, будто после скачек поедут сразу на Каннский фестиваль.

Марк провел меня к одному из белоснежных шатров, где в первом ряду для нас уже подготовили столик с безупречной сервировкой. Отсюда открывался идеальный вид на трек с белоснежным песком и разнообразными препятствиями, темно-синие ограждения с логотипами премиальных спонсоров и трибуны, заполненные нарядной публикой.

– Как тебе? – спросил Марк с легкой улыбкой на губах.

– Мы точно пришли на скачки? Такое ощущение, что здесь вот-вот начнется настоящий перформанс от какого-то модного дома.

– Кстати, хорошая идея, – хмыкнул Марк. – Наверняка, Симон 10 когда-то устроит что-то подобное.

Я устроилась в удобном кресле и продолжила изучать обстановку, мысленно взвешивая, насколько будет уместно достать телефон и начать делать заметки для будущих книг. А записать было что…

Рядом сидела импозантная пожилая дама в жемчугах и что-то оживленно обсуждала с холеным молодым человеком. Кто он? Внук? Любовник?

Через пару столов от нас расположилась группа мужчин в классических костюмах – вряд ли это деловые партнеры, которые пришли сюда решать свои вопросы, а вот на роль спонсоров мероприятия они вполне подходили, учитывая, что это VIP-трибуна.

– Ищешь персонажей для своих книг? – поинтересовался Марк, наблюдая за мной.

– Как ты догадался? – улыбнулась я, посмотрев ему в глаза.

– У тебя такой цепкий взгляд, когда ты за кем-то наблюдаешь. Как у копа, который всех подозревает.

Я собиралась ответить, но мое внимание привлекла знакомая фигура, появившаяся за спиной Марка. Лавируя между гостями, к нам приближался Адриан.

«Один? А где же Адель?» – нахмурившись, подумала я.

– Рад вас видеть, – произнес Адриан, поравнявшись рядом с нашим столом.

– И тебе привет, – сказал Марк, заметив брата.

Он посмотрел на Адриана снизу вверх и задал тот же вопрос, который крутился у меня на языке, но я бы ни за что не стала озвучивать его вслух.

– Ты один? А где твоя невеста?

Я думала, Адриан сейчас скажет, что они с Адель сидят в другом месте. Просто он увидел нас и захотел поздороваться перед началом мероприятия в отличие от своей дамы сердца, которая решила этим пренебречь. Но на этот раз я оказалась не права.

– Уехала в Париж, – ответил Адриан, засунув руки в карманы светлых брюк.

– И оставила тебя одного? – хмыкнул Марк, приподняв бровь.

– А я, по-твоему, выгляжу как ребенок, которого нельзя оставить без присмотра? – съязвил Адриан.

– Давай не будем делать вид, что мы не поняли друг друга, – спокойно ответил Марк с едва уловимой насмешкой в голосе.

– Ее вызвали на срочную съемку для Elle, – все-таки пояснил Адриан, чуть сбавив обороты. – Она изначально отказывалась, но там какой-то форс-мажор с моделью и она решила выручить команду.

– Ясно, – криво улыбнулся Марк и перевел красноречивый взгляд на меня.

– Я присяду? – Адриан кивнул на свободное место рядом с Марком.

Затем оба брата посмотрели на меня, дожидаясь ответа.

– Конечно, – согласилась я.

Можно было отказаться, но без Адель атмосфера ощущалась иначе. Не было натянутого напряжения, негласной войны взглядов и обмена колкостями, замаскированными под светскую беседу. Адриан держался проще. Казался чуть более земным и человечным.

Мы заказали напитки и принялись наблюдать за происходящим на поле. Первый заезд начался под торжественную музыку. Я с интересом наблюдала, как наездники в классических костюмах для конного спорта направляли своих лошадей к препятствиям.

Через час стало понятно, скачки – хорошее прикрытие для того, чтобы поддерживать лишь минимальный диалог за столом.

Адриан держался учтиво и абсолютно ненавязчиво. Изредка комментировал происходящее на поле, но не пытался влезать между нами и не перетягивал внимание на себя. Никаких провокационных взглядов в мою сторону, никаких двусмысленных вопросов. Как будто его и вовсе не было с нами.

– А ваши лошади участвовали в подобных соревнованиях? – спросила я, вспоминая Нуара и Дюну из конюшни в доме Рошфоров.

– Старшенький когда-то участвовал вместе с Марсом, – опережая Адриана, ответил Марк, кивнув в сторону брата. – А я тем же похвастаться не могу. Отец, конечно, хотел, чтобы я тоже выходил вместе с Нуаром. Мы даже тренировались, но это не мое. Я больше люблю теннис.

– Да, это я помню, – многозначительно ответила я, не сдержав улыбки.

Боковым зрением я заметила, как нахмурился Адриан, но от комментариев он воздержался. Видимо, не захотел бередить старые раны и вспоминать, как швырял ракетку на корте, когда Марк обыграл его и полез ко мне с поцелуями.

– Но это не значит, что Нуар простаивал, – продолжил Марк. – Он блистал, просто с другими жокеями.

– Когда отец понял, что Маркус не будет заниматься всерьез, он сдал его в аренду, – пояснил Адриан.

– В аренду? – удивилась я.

Почему-то эта фраза резанула слух

– Конечно, – подтвердил Марк слова брата. – Лошадь не должна проводить свои лучшие годы в загоне. Это ее губит. Тем более спрос на аренду тоже есть. Далеко не все наездники могут позволить себе купить коня – это дорогое удовольствие, поэтому многие арендуют лошадей.

– Но даже арендовать – это не дешево, – добавил Адриан. – Естественно, с нашей стороны это не попытка заработать.

– Просто так лучше. Гуманнее по отношению к лошади, – кивнул Марк, успокаивая меня.

– Да, да, – поддержал его Адриан.

На миг мне показалось, что атмосфера между братьями Рошфор стала почти нормальной. Не сказать, что дружеской, но хотя бы они не кидались друг на друга. Общались. Даже дополняли. Если не знать их близко, можно подумать, что между ними никогда не было конфликтов из-за меня.

В перерыве перед последним заездом Адриан извинился и встал из-за стола:

– Простите, увидел знакомого. Хочу поздороваться.

– Давай, – кивнул Марк.

Адриан ушел, растворившись в толпе гостей, и мы остались вдвоем.

Как ни странно, дышать стало свободнее. Вроде бы Адриан вел себя тише воды и ниже травы, и особо не докучал, но все-таки он был третьим лишним, создавая некоторое напряжение одним своим присутствием. Приходилось постоянно контролировать себя – думать, как вести себя, куда смотреть и что говорить, чтобы слова не прозвучали слишком двусмысленно, а взгляды – истолкованы превратно.

Как бы мы не пытались делать вид, что все конфликты забыты, это не правда. Воспоминания не исчезают за полтора месяца, особенно когда их источник продолжает находиться где-то поблизости. Да, Адриан уверял, что принял текущие реалии, но все это слова. На деле же было заметно, что наши отношения с Марком все так же продолжают его задевать… И только время способно изменить ход вещей.

«Возможно, на это уйдут годы» – подумала я.

Но хотя бы ненадолго можно выдохнуть и насладиться моментом.

К тому же на поле уже готовились к последнему заезду. Публика оживилась – многие понимали, что их фавориты лидируют, но все-таки последние участники еще могли изменить эту картину. Момент Х щекотал нервишки. Кто-то поднимался со своих мест, направляясь к ограждению, чтобы ничего не пропустить, а я оглянулась, гадая, вернется ли Адриан или можно окончательно расслабиться.

Прошло минут пять. Я вновь повернулась в сторону, скользнув взглядом по гостям мероприятия.

– Не переживай о нем, – Марк потянулся через стол и накрыл мою руку своей. – Он взрослый мальчик. Не пропадет без нас.

Я кивнула и попыталась сосредоточиться на происходящем, хотя непонятное чувство дискомфорта все еще не покидало меня. Продолжая следить за жокеями, я отметила, что очередной участник не побил время моей фаворитки – юной девчонки, которая ловко управляла громадной лошадью и обошла своих соперников.

Но все-таки ситуация изменилась. На поле вышел последний жокей – симпатичный парень из Австралии. По одному его виду было понятно, что он позиционирует себя как настоящий чемпион. Моя фаворитка напряглась. Она начала что-то обсуждать со своим тренером, внимательно наблюдая, как проходит трассу соперник. Довольно скоро стало понятно – девушка переживала не зря. Он сумел потеснить ее позиции, выполнив все трюки с таким же результатом.

Члены жюри объявили барраж.

– Это перепрыжка, – объяснил Марк. – Они пройдут сокращенный маршрут, но препятствия поднимут на 5-10 сантиметров. Первое место возьмет тот, кто пройдет трассу быстрее и чище. Иногда за перепрыжкой смотреть увлекательнее, чем за самим конкуром.

Я сидела в напряжении, наконец-то превратившись в полноценного болельщика. Что-то мне подсказывало, что австралиец не оставит шансов моей фаворитке. Затаив дыхание я наблюдала, как девушка проходит последнее препятствие. Вот-вот судья остановит таймер секундомера и…

У Марка зазвонил телефон.

Я вздрогнула и отвлеклась.

Он нахмурился, глядя на экран, но все же принял вызов и поднес телефон к уху.

– Oui, – ответил Марк на французском, слушая собеседника. – Et alors?11

Судя по доносившемуся звуку из динамика телефона, звонила женщина.

– Quand je suis venu vous voir après les fiançailles12.

Я попробовала сфокусировать внимание на соревнованиях, пытаясь проявить чувство такта и не вслушиваться в разговор Марка, раз он не пожелал говорить при мне на английском, а потом краем глаза заметила его взгляд. Испуганный. Сбитый с толку.

Казалось, какой-то нерв надломился.

Вся былая расслабленность Марка куда-то мгновенно испарилась. Будто в замедленной съемке я наблюдала, как меняется его лицо. От напряжения на скулах проступили желваки, а пухлые губы он сжал в тонкую линию. В темных глазах снова промелькнуло то, чего я раньше никогда не видела у всегда уверенного Маркуса де Рошфора.

Страх.

Настоящий, животный страх.

Голос ведущего, объявляющего победителя, вдруг стал звучать где-то далеко-далеко, как будто доносился из-под толщи воды. Толпа ревела, аплодировала, но я не слышала этого. Все мое внимание было сконцентрировано на Марке.

Что-то случилось.

Я не сводила с него глаз, чувствуя, как в душу закрадывается ледяное предчувствие беды. Вокруг нас продолжался праздник, но я видела только окаменевшее лицо Марка.

Дальше он слушал молча и лишь изредка кивал. Его свободная рука, лежавшая на столе, сжалась в побелевший от напряжения кулак.

– И победителем сегодняшнего турнира становится… – прогремел голос ведущего где-то на заднем плане.

Но мне уже было все равно, выиграет ли моя фаворитка или нет. Я не сводила глаз с Марка, от неизвестности чувствуя нарастающую тревогу.

– Compris. J'arrive bientôt13, – коротко сказал Марк.

Он положил трубку. Несколько секунд сидел неподвижно, глядя куда-то сквозь толпу. Его лицо было бледным и каменным. Никаких эмоций – только сжатая челюсть и пустой взгляд, устремленный куда-то сквозь меня.

– Марк? – тихо позвала я, накрывая своей ладонью его кулак.

Он посмотрел на меня, но вместо привычной проницательной насмешливости в его глазах застыла пугающая отрешенность. Я видела, как Марк с ней борется, но понимала, что он все еще не со мной.

– Что случилось? – спросила я.

Когда Марк заговорил, его голос был лишен интонаций и казался таким же механическим, будто напротив меня сидел бездушный робот.

– Феликс пропал, – глухо сказал он. – Я еду в Антиб.

Глава 10

– Что?! – в полнейшем ступоре переспросила я.

Несмотря на предчувствие беды, я все-таки оказалась абсолютно

Вакуумный пузырь, в котором я сидела, наблюдая за разговором по телефону, вдруг лопнул, и мир вокруг стал раздражающе громким. Музыка продолжала греметь, когда в эту минуту больше всего хотелось спрятаться в спасительной тишине.

«Феликс пропал» – мысленно повторяла я, пытаясь принять этот факт.

Нет.

Этого не может быть.

Что за бред? Это какая-то ошибка.

– Как пропал? – нахмурившись, переспросила я, отказываясь смириться с ужасной новостью. – Что случилось?

– Вчера утром ушел плавать, – коротко пояснил Марк, – и больше его никто не видел.

Сердце гулко рухнуло в пропасть.

Я выдохнула, непроизвольно прикрыв рот ладонью, и на какое-то время впала в такой же ступор, как и Марк.

Сказанное вслух рано или поздно теряло свою эфемерность, но мозг все еще продолжал сопротивляться вместо того, чтобы покорно смириться с реальностью. Отказываясь принять правду, я пыталась найти разумное объяснение, ухватиться за невидимую ниточку. Как будто поиск логичных аргументов, способен что-то изменить.

– Может это какая-то ошибка? – озвучила я свою мысль. – Может, он куда-то уехал и просто не предупредил… Такое раньше случалось?

Но Марк уже встал из-за стола, оставив мои вопросы без ответа.

– Пойдем, – коротко сказал он.

– А счет? – я оглянулась в поиске официанта.

– Не нужно. Я оставлял депозит, когда покупал билеты.

Я поспешила за Марком, едва не опрокинув бокал с безалкогольным коктейлем на белоснежную скатерть.

Мы пробирались сквозь толпу празднующих людей, поспешно покидая белоснежный шатер. Люди вокруг нас продолжали веселиться и дышать полной грудью – шампанское лилось рекой, многие смеялись, делали фото для соцсетей, кто-то праздновал победу в соревнованиях. Пока все проживали свою лучшую жизнь, мы провалились в параллельную реальность, где каждая секунда была на счету.

Контраст был пугающим. Почти оскорбительным.

– А где Адриан? – спохватилась я, выискивая его среди гостей. – Его надо найти… Ему уже сказали?

– Не знаю, – бросил Марк, не замедляя шага.

Покинув место проведения соревнований, мы оказались на залитой солнцем улице. Мимо нас проходили иностранцы из разных уголков мира. Все что-то беззаботно обсуждали, успевая восторженно смотреть по сторонам. Обычный летний день в Монако.

Только для нас он больше не был обычным.

Марк взял меня за руку и, не теряя времени, направился к парковке. Я семенила следом, отставая буквально на пару шагов. У машины он остановился, достал ключи, но, прежде чем открыть дверь, повернулся ко мне.

– Давай я отвезу тебя домой, – предложил он.

Марк пытался говорить спокойно, но из-за своей повышенной эмпатии я все равно улавливала звенящее напряжение в каждом его слове.

– Подождешь в моей квартире? Если что-то будет нужно, можешь обращаться в консьерж-сервис. Для тебя все сделают.

– Марк…

Я покачала головой, сходу отвергая его предложение.

– Теона…

– Марк, нет!

Несколько секунд он не сводил с меня взгляд, а потом медленно приблизился и взял мое лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Теона, тебе не нужно ехать со мной, – сказал он тихо, но твердо. – Я не хочу тебя в это впутывать. Не хочу, чтобы ты сейчас нервничала, но, боюсь, ничего другого нас там не ждет.

Я понимала, что Марк прав. Прошло больше суток. Если старший Рошфор пропал именно в море, то с каждым часом вероятность найти его живым не то, чтобы стремительно падала… Вообще равнялась нулю.

Слезы подступили к горлу, но я каким-то чудом сумела сдержаться, понимая, что, если расплачусь, Марк точно откажется брать меня с собой. И будет иметь на это все основания. Вот только проблема в том, что я не могла оставить его в беде – это просто не укладывалось в мою картину мира.

Я взяла его за руку, а потом подняла наши переплетенные ладони перед его глазами. На солнце глубокими гранями сверкнул изумруд.

– Я понимаю, что мы еще никаких клятв друг другу не давали, – сказала я дрогнувшим от волнения голосом, – но, Марк… Мне кажется, если я надела это кольцо, это уже говорит о том, что мы вместе при любых обстоятельствах.

– В горе и радости? – хмуро спросил он.

– Да.

Марк быстро поцеловал меня, а потом склонил голову, прижимаясь своим лбом к моему лбу.

Я чувствовала, что за внешним спокойствием он тщательно скрывает свой страх. Страх за отца, которого он, возможно, уже потерял. Страх, за то, что ему предстоит увидеть. Разве я могла оставить его в таком состоянии и позволить пройти тяжелые испытания в одиночестве?

Не нужно было слов, чтобы понять, в нем идет борьба. На чаше весов оказалось желание защитить меня от грядущего ужаса и острая, почти физическая потребность в точке опоры.

– Не отталкивай меня, когда тебе нужна поддержка, – тихо попросила я.

– Как бы нам потом не пришлось дорого заплатить за твою поддержку, – так же тихо ответил он.

Марк отстранился и красноречиво посмотрел на мой еще плоский живот.

– Все будет нормально, – заверила я. – Поехали.

– Если вдруг ты почувствуешь себя хуже… Теона, обещай, что бы вокруг ни происходило, ты сразу говоришь мне, и мы едем в больницу, – строго сказал он. – Идет?

Вместо ответа я пожала плечами и подошла к машине со стороны пассажирского сидения.

Марк больше не пытался меня отговорить. Он открыл дверь, дождался, пока я устроюсь, и занял свое место за рулем. Взревел двигатель. Bugatti сорвался с места и без промедлений вылетел с парковки.

Всю дорогу Марк вел молча. Напряжение выдавали только его руки, сжимавшие руль до побелевших костяшек пальцев. На некоторых участках трассы спидометр опасно зашкаливал, меня вжимало в кресло, но я не пыталась препятствовать этой безумной гонке. Голову занимали куда более тяжелые мысли. Что нас ждет дальше? Сердце кричало, что нужно верить в лучшее, и все происходящее – досадная ошибка, которая вот-вот прояснится, но тихий голос разума призывал готовиться к худшему.

Кажется, я уже была близка к стадии принятия.

Я не пыталась разговорить Марка. Слова казались неуместными и пустыми. Просто время от времени опускала руку на его колено, хотя бы с помощью прикосновений давая понять, что я рядом.

Нарушив, кажется, все

Когда впереди показались знакомые очертания белоснежной виллы, я почувствовала, как сердце болезненно сжалось. Дом семьи Рошфор выглядел по-прежнему величественно и красиво, но атмосфера вокруг ощущалась совсем иной. Молчаливой и замершей. Не спасала даже буйная зелень ухоженного сада, в которой всегда было слишком много жизни.

В первый мой визит здесь была суета, сейчас же нас никто не встречал.

Марк притормозил у парадного входа, заглушил двигатель, и, глубоко вздохнув, вышел из машины. Мне бы хотелось передать ему частичку своих сил, но все, что я могла сделать – это просто быть рядом.

Едва мы переступили порог, нас окутала почти гробовая тишина. Обычно оживленный дом Рошфоров притих в ожидании своей дальнейшей участи. Я прислушалась. В просторном холле ни души, но где-то поблизости были люди.

– Кажется, в гостиной кто-то плачет, – тихо сказала я.

Марк кивнул и уверенно пошел вглубь дома. Я последовала за ним, с каждым шагом умоляя всевышнего дать нам сил, чтобы выдержать все испытания.

На пороге малой гостиной я замерла за спиной Марка, сделала глубокий вдох, прикрыв глаза, и лишь затем шагнула навстречу чужому горю.

На диване сидела Камилла. Точнее то, что осталось от ее былого величия. Женщина, которая смотрела на меня свысока и совсем не стеснялась выражать непоколебимую уверенность в собственном превосходстве, сейчас была совершенно разбита.

Ее плечи содрогались от рыданий. Идеально уложенные волосы растрепались, макияж растекся темными дорожками по щекам, а элегантный костюм был измят, будто она провела в нем всю ночь где-то на вокзале.

Горе неприглядно. Камилла не пыталась казаться краше и едва ли кто-то мог усомниться в ее искренности. Такое не сыграешь. И уж точно никому не пожелаешь оказаться на ее месте. Какой бы стервозной ни была эта женщина, сейчас же она не вызывала у меня ничего, кроме жалости и сочувствия.

Помимо Камиллы в гостиной находился Адриан. Видимо, ему позвонили первым, и он успел приехать из Монако чуть раньше нас.

Адриан не сидел рядом с матерью, пытаясь ее утешить. Он, судя по всему, взял на себя другую функцию – продолжил вместо Камиллы методично обзванивать знакомых, которые могли знать, где сейчас Феликс.

– Si vous entendez quelque chose, appelez-moi immédiatement14, – сказал он в трубку напряженным голосом.

Заметив нас, Адриан коротко кивнул, не прерывая разговора, и снова отвернулся к окну.

– Вы же звонили отцу? – без предисловий уточнил Марк, обращаясь к мачехе.

Камилла подняла на него заплаканные глаза, но не успела ничего сказать. Завершив вызов, в диалог вмешался Адриан и ответил вместо нее:

– Естественно. С утра он недоступен. Телефон выключен или разряжен.

Марк подошел ближе к дивану, где сидела Камилла, и присел перед ней на корточки, пытаясь поймать ее взгляд.

– Камилла, – позвал он, настойчиво привлекая ее внимание. – Мне нужно знать все подробности. Что именно произошло? Когда вы в последний раз видели отца?

Камилла подняла на него красные, опухшие от слез глаза и попыталась взять себя в руки. Она судорожно всхлипнула, провела дрожащими пальцами по лицу, размазав остатки макияжа еще сильнее.

– Позавчера все гости разъехались после помолвки, – начала она дрожащим голосом. – Я тоже… Уехала на пару дней в наш офис в Париже… Мы готовим спецпроект к столетию дома. Вчера вечером я позвонила Феликсу, но он не ответил. Я закрутилась в делах, и не обратила на это внимания. Написала ему перед сном… Он так и не прочитал…

Она всхлипнула, прерывая свой рассказ. Марк не подгонял ее. Просто терпеливо ждал, когда она сможет продолжить.

– А когда вернулась… – попыталась договорить Камилла.

Но так и не смогла закончить фразу. Снова расплакалась, закрывая лицо руками. Худенькие плечи Камиллы сотрясались от рыданий, и чем дольше я на это смотрела, тем сильнее сжималось мое сердце.

Все обиды были забыты. Да и о каких обидах может идти речь, когда сильная женщина оказалась вдруг сломлена? Я не была злопамятной, чтобы торжествовать, глядя на ее горе.

– А когда вернулась, нигде не нашла отца, – продолжил за нее Адриан. – Его телефон уже был недоступен, а слуги сказали, что не видели его со вчерашнего утра. Вот мама и забила тревогу.

– А они ничего подозрительного не заметили в поведении Феликса? – нахмурившись, вмешалась я. – Может он как-то чувствовал себя плохо, пил таблетки с утра… Или что-то такое.

Задав вопрос, я притихла. По взглядам, устремленным на меня, показалось, что я не имею права голоса в этой семье и уж тем более не должна совать свой нос в дела Рошфоров. Однако сказанного не воротишь.

– Хороший вопрос. Кто из слуг видел Феликса последним? – спросил Марк у Адриана.

– Мадам Дюваль, – слабо ответила Камилла, подавив очередное всхлипывание.

– И Дафна, – сказал Адриан. – Сейчас позову их.

Он вышел из гостиной и вернулся через пару минут в сопровождении двух женщин. Домоправительница выглядела бледной, но собранной. Дафна же, всегда улыбчивая, душевная и пышущая здоровьем, сейчас была явно напугана и растеряна.

– Расскажите нам все по порядку, – велел Марк, поднявшись на ноги. – Что вы видели вчера утром?

Он расположился в массивном кресле и указал женщинам на свободный диван, предлагая присесть.

Мадам Дюваль аккуратно разместилась на краю дивана и сцепила руки на коленях, набирая в грудь побольше воздуха.

– Nous avons servi le petit-déjeuner comme d'habitude, à six heures du matin15, – начала она по-французски ровным, но уж слишком медленным тоном.

Пока домоправительница вспоминала события прошлого утра, моей руки коснулся Адриан и тихо шепнул на ухо:

– Теона, присаживайся на диван. Тебе сейчас нельзя переутомляться.

Я кивнула ему и села рядом со всхлипывающей Камиллой. Впрочем, она в данный момент настолько была потрясена, что не обратила на меня никакого внимания.

– Мадам Дюваль, говорите на английском, пожалуйста, – попросил Марк, хотя из всех присутствующих не знала французский только я.

– Мсье Рошфор выпил кофе, съел омлет с сыром, – нехотя перешла на английский мадам Дюваль. – От газеты отказался, в остальном выглядел как обычно.

– Через полчаса я убрала посуду со стола, – подхватила Дафна, нервно теребя край передника. – Мсье Рошфора в столовой уже не было. Где-то

– И больше вы его не видели? – уточнил Марк, глядя на обеих женщин.

– Нет, – ответила Дафна с таким расстроенным видом, будто сама лично не уследила за старшим Рошфором, и теперь вся вина лежит только на ней.

Повисла пауза. Марк нахмурился сильнее, явно прокручивая в голове всю полученную информацию.

– И никого не смутило, что он не появился ни на обед, ни на ужин? – продолжил допрос он.

Мадам Дюваль бросила строгий взгляд в сторону Дафны, и поспешила оправдать прежде всего саму себя.

– Мы знали, что мадам Рошфор уехала в командировку, – сухо произнесла экономка. – Мсье Рошфор-младший и мадам Лаваль тоже отсутствовали, а значит, общий ужин в большой гостиной не планировался… Поэтому я была уверена, что мсье Рошфору подавали еду в его кабинете или спальне.

Все повернулись к Дафне. Та медленно покачала головой, без слов давая понять, что никто хозяину стол не накрывал.

– Вы были уверены, но не проверили? – поднял брови Марк, просверлив экономку тяжелым взглядом.

– Но, Маркус, отец ведь не немощный. У мадам Дюваль никогда и не было приказа следить за его действиями, – вступился за домоправительницу Адриан. – Тем более вспомни, как два года назад па ушел плавать, когда мамы не было дома, его подобрал Анри и они провели на яхте еще два дня.

Марк тяжело вздохнул, но никак комментировать это не стал.

– Тогда Феликс быстро вышел на связь, а сейчас недоступен, – сказала Камилла и вновь зарыдала.

– Вы точно всех опросили? – спросил Адриан у мадам Дюваль. – Может, все-таки Софи и Беата видели отца после того, как он вернулся? Или Жерар?

– Жерар взял отгул в это время, – сухо ответила мадам Дюваль.

Марк поднялся с кресла и прошелся по комнате, явно обдумывая план действий. Его лицо казалось непроницаемым, и оставалось только гадать, как ему удается сохранять хотя бы видимое спокойствие.

– А Михель проверил записи с камер? – спросил он. – Позовите его.

Мадам Дюваль деловито кивнула и вышла из гостиной. Дафна засеменила следом.

Через пару минут к нам присоединился мужчина средних лет в черной рубашке и брюках. Про таких обычно говорят «человек без лица» – увидишь в толпе – не заметишь, и уж тем более не вспомнишь, как он выглядел. Неприметная внешность, но внимательный и цепкий взгляд. Я впервые увидела человека, который все это время находился по ту сторону экранов, незаметно наблюдая за безопасностью в доме Рошфоров.

– Мсье Рошфор, – коротко кивнул Михель Адриану и Марку.

– Вы просмотрели все записи? – хмуро спросил младший Рошфор.

– Да, все отсмотрели, мсье. Действительно, хозяин ушел на пляж и в дом не вернулся.

– Почему вы не забили тревогу в тот же вечер? – продолжал наседать Марк, явно не собираясь никому давать спуска.

– Мы же не вмешиваемся в личные дела семьи, – ответил Михель, ничуть не меняясь в лице. – Мсье Рошфор мог уплыть с кем-то на яхте, как было в позапрошлом году. Он же перед нами никогда не отчитывался. Мы следим за безопасностью периметра, а не за передвижениями хозяев этого дома.

– Так может стоило после прошлого исчезновения отца разработать протокол безопасности? – едко уточнил Марк.

– Я всегда убеждал мсье Рошфора, что ему стоит обзавестись личной охраной, – пожал плечами Михель.

– Я ему говорил то же самое, Маркус. Ни раз. Но ты же знаешь отца, – вздохнул Адриан. – Он слишком ценит свою своду, и считает, что личный телохранитель – это самый простой способ показать, что ты запятнал себя криминалом.

– Какая дурость, – с горечью выплюнул Марк.

– Дурость? – переспросил Адриан. – Но ты ведь тоже этим пренебрегаешь. Как и я…

– Да, но у меня капитал все-таки поменьше, чем у отца, – возразил Марк. – Как и у тебя. Михель, покажите мне записи. Я хочу увидеть все своими глазами.

Михель кивнул, приглашая следовать за ним. Я замешкалась, пытаясь решить, можно ли мне пойти с ними или я должна остаться здесь. Марк перехватил мой взгляд и без слов ответил на мой вопрос, наклонив голову в сторону выхода.

Адриан не стал идти с нами. Вместо этого он вернулся к матери, опустился рядом с ней на диван и обнял ее за плечи. Камилла тут же уткнулась ему в грудь, не сдерживая рыданий.

Втроем мы покинули малую гостиную и направились в левое крыло дома, где располагался крытый бассейн, кухня и комнаты домашнего персонала. Михель провел нас в аппаратную. На десятке экранов мелькали изображения с разных камер – сад, бассейн, въездные ворота, гараж, пляж… Весь дом Рошфоров был под постоянным, неусыпным наблюдением.

Михель сел за пульт и начал выводить нужные записи на центральный экран.

– Вот, – он указал на монитор. – Шесть сорок восемь утра. Мсье Рошфор вышел из своей спальни, заглянул в кабинет. В 07:03 он снова был в коридоре. Покинул дом.

Дальше Михель показал весь путь Феликса на пляж. Знакомая фигура в белой льняной рубашке и бежевых шортах размеренно двигалась в сторону лестницы. Никакой нервозности и суеты. Феликс был серьезен и задумчив, но ничего подозрительного в его поведении не было.

Дальше Михель вывел на экран вид с другой камеры, и мы увидели, как старший Рошфор спустился к морю.

Феликс подошел к одному из шезлонгов. Повесил рубашку на пластиковую спинку. Лениво снял шорты, оставаясь в одних плавках. Постоял несколько секунд, глядя на горизонт, а потом неспешно вошел в воду по колено. Бодро нырнул…

И больше не появился.

Глава 11

В 07:15 утра летнее солнце еще не успело подняться слишком высоко, но уже было ослепляюще ярким. Оно жизнеутверждающе искрилось, отражаясь в воде, заявляло о своих правах на этот день и создавало серебряную дорожку, которая растянулась от горизонта до самого берега. Именно в нее нырнул Феликс. Не влево, не вправо, где хорошо просматривалась морская гладь, а ровно по центру.

Солнце скрыло все. Сколько под водой проплыл старший Рошфор? В какой момент вынырнул? Куда исчез после? Весь его путь был засвечен самым прекрасным природным явлением.

Мы просмотрели записи вначале медленно, затем в ускоренной перемотке. Час за часом. Картинка

– Проверьте гараж и ворота, – зачем-то велел Марк.

Видимо, он тоже не мог до конца смириться с происходящим.

Михель переключился на другие камеры. Мы просмотрели все – ни одна машина не покидала территорию. Ворота оставались закрытыми весь день и всю ночь. Одним словом: ни-че-го. Обычный день, который, скорее всего, стал последним для Феликса де Рошфора.

Марк еще долго смотрел на изображение пустого пляжа, попросив Михеля переключиться на нужную камеру. Его лицо было до боли сосредоточенным. Он напряженно покусывал губу, норовя превратить мягкую кожу в кровавое месиво. Я наблюдала за его мучениями и понимала, что с каждой секундой в такое же кровавое месиво превращается мое сердце.

Не выдержав, я закрыла глаза и положила ладонь ему на плечо. Вряд ли мои прикосновения могли хоть чуть-чуть утолить боль Марка, но я была уверенна, что сейчас важна любая поддержка.

– Надо сходить на пляж, – наконец сказал он. – Посмотреть, что там.

Михель тут же поднялся с места, показывая готовность действовать. Хоть в его обязанности и не входило постоянное наблюдение за всеми членами семьи, он явно корил себя за то, что не отреагировал вовремя.

– Я схожу, мсье. Как меня сбила с толку эта рубашка?! – раздосадованно воскликнул Михель. – Из-за нее я был уверен, что мсье Рошфор ушел с пляжа, чтобы прокатиться на яхте с друзьями. А рубашка просто улетела…

– Михель, – оборвал его Марк. – Я сам посмотрю. Будь пока здесь.

Мы вышли из аппаратной, и Марк повернулся ко мне.

– Тебе не обязательно идти со мной, – тихо напомнил он. – Можешь подождать меня в нашей спальне.

– Кажется, мы это уже обсуждали. Я не оставлю тебя в таком состоянии.

Марк неодобрительно покачал головой, но, видимо, переживания об отце затмевали в нем все остальное. Он явно устал спорить и просто направился к входной двери, больше не пытаясь меня оттолкнуть.

Оказавшись на улице, мы прошли через ухоженные аллеи парка, миновали фонтан с русалкой и повернули в сторону пляжа. Несмотря на летнюю жару, мне было зябко. Я дрожала то ли от морского бриза, то ли от того, что мы вот-вот приблизимся к последнему пристанищу Феликса.

Наконец Марк взял меня за руку, и я поймала себя на мысли, что в очередной раз мы вместе против всего мира. Но на этот раз судьба решила испытать нас по-настоящему.

Солнце нещадно слепило глаза, где-то в вышине равнодушно орали чайки. Спустившись по ступеням, мы оказались на частном пляже Рошфоров.

Здесь ничего не изменилось с нашего прошлого визита. Все тот же песчаный пляж, все те же массивные валуны, скрывающие эту бухту от всего мира. Бежевые шезлонги, сложенные белые зонты. Легкие волны ласково облизывали берег, оставляя на песке кружевную пену. Безмятежная картинка, которая теперь казалась зловещей насмешкой.

Марк подошел к кромке воды, всматриваясь вдаль. Наверняка он сейчас думал, что где-то под толщей воды может быть его отец. Эта мысль выворачивала душу наизнанку, а затем беспощадно кромсала ее на куски, не оставляя ни одного живого места. Хотелось смотреть на море и орать. Рыдать. Спрашивать, за что и почему? Но море молчало, оберегая свои тайны.

Было больно. Чертовски больно. Но никто не обещал, что жизнь всегда будет благосклонна к людям, каким бы огромным капиталом они ни обладали. И то, что сейчас с нами происходило – очередное тому подтверждение. Есть кое-что выше нас. Судьба, например.

Я встала позади Марка, обхватила его талию и уткнулась лбом в его широкую спину.

– Тео, – гулко позвал он. – Спасибо за то, что ты рядом.

«Это лишь самое малое, что я могу для тебя сделать» – подумала я, но вслух ничего не сказала.

Слова сейчас были лишними.

Марк аккуратно развернулся ко мне, параллельно успевая осматривать пляж. Я тоже повернулась.

– Смотри! – воскликнула я, привлекая его внимание к одному из шезлонгов.

Под ним стояли мужские коричневые тапки, а на мягком матрасе осталась одежда. Стало понятно, почему Михель не заметил вещи Феликса. Рубашку унесло, бежевые шорты лежали неприметной кучкой, сливаясь с песочным полотном, а обувь и вовсе оказалась скрыта от камер под лежаком.

Марк подошел к шезлонгу и замер, глядя на оставленные вещи. Медленно поднял шорты, засунул руку в карман… Я не видела выражения его лица в этот момент, но по напряженным венам на шее догадывалась, как ему тяжело.

Он достал телефон. Попытался его включить, но ничего ровным счетом не произошло. Никакой реакции. Аккумулятор давно сел. Все, что мы обнаружили – это черный экран, бесполезный кусок металла и ноль признаков жизни.

Несколько секунд Марк смотрел на телефон отца, а потом медленно обвел взглядом берег. Я тоже осмотрелась, хотя понимала, что это бессмысленно. Пустой пляж, спокойное море, ни единого следа борьбы. Ничего подозрительного. Из свидетелей – только камеры видеонаблюдения, которые не показали ровным счетом ничего, и забытые вещи на шезлонге – и те неодушевленные.

– Тео, присядь, отдохни пока. Я осмотрю пляж и к тебе вернусь, – глухо сказал Марк.

Я не стала с ним спорить, понимая, что в ближайшее время – это его единственная возможность побыть наедине со своими мыслями. Потом, возможно, будет не до этого.

Пока я сидела на шезлонге, Марк еще раз осмотрел берег от камня до камня. Сердце обливалось кровью, но я молча наблюдала, как потерянно он бродит по пляжу. Минут через 15 он вернулся с заметно потрепанной белой рубашкой отца.

Марк собрал все вещи Феликса и повернулся ко мне. Если ему и хотелось рыдать от горя, то внешне это едва ли проявлялось. Волевое, решительное лицо настоящего мужчины. Истинные чувства выдавали только глаза – в них была темная, пустая бездна, от которой шли мурашки по коже.

– Пойдем, – позвал он.

Пока мы шли к дому, Марк молчал. Я тоже не сказала ни слова. Да и что я могла сказать? Что все будет хорошо? Что Феликс найдется? Каждое слово стало бы ложью, и мы оба это понимали. Так к чему тыкать пальцем в кровоточащую рану, если для исцеления нужен тугой жгут и стерильная повязка? Именно этим сейчас являлось молчание.

За время нашего

Однако стоило нам войти, все взгляды устремились на Марка. Всего пару мгновений назад Камилла была безучастна, но, заметив пасынка, она приподнялась на диване, а в ее покрасневших глазах вспыхнула безумная, почти отчаянная надежда. Такая хрупкая, что, казалось, одно неосторожное слово и ее сердце разобьется вдребезги по второму кругу.

– Что там? Вы узнали, где Феликс?

Вместо ответа Марк положил вещи отца на журнальный столик. Рубашку, шорты, тапки… Последним достал разряженный телефон.

От глухого удара гаджета о деревянную поверхность Камилла вздрогнула и закрыла рот рукой, сдерживая рвущийся наружу вопль. Адриан побледнел и закрыл глаза. Каждый понимал, что на столе лежит доказательство самого страшного.

Марк выпрямился. Его лицо казалось жестким и непроницаемым, обнажая ту самую стальную решимость, которую я видела на пляже.

– Вызываем береговую охрану, – объявил он.

***

Возможно, Марк этого не планировал, но его слова прозвучали как приговор. Между строк сквозило:

мы больше не ищем живого человека…

Мы ищем тело.

Все притихли. Если кто-то и хотел предложить подождать, надеясь на чудо, то вслух так и не решился это озвучить. Прошло слишком много времени и все, что нам оставалось – взять себя в руки и столкнуться лицом к лицу с последствиями этой трагедии.

Адриан пришел в себя первым. Несмотря на то, что он был старшим братом, в этот момент все иерархия рухнула и он безропотно принял на себя роль исполнителя.

– Я позвоню, – коротко сказал он.

Пока Адриан искал нужный номер, я наблюдала за Камиллой. Она больше не рыдала. Просто вся сжалась в комок, еще сильнее напоминая иссохшую мумию. Глаза потухли, а взгляд и вовсе был остекленевшим.

– Adrian de Rochefort. Mon père est parti naviguer et n'est jamais revenu, – сказал Адриан оператору, направляясь к окну. – Nous avons besoin des garde-côtes immédiatement…16

Он ответил на пару вопросов, а затем завершил вызов и снова повернулся к нам.

– Скоро будут…

Отсчет пошел. Все смотрели друг на друга, скорее всего, думая об одном.

– Верните моего любимого домой, – нарушила молчание Камилла, и от ее слов у меня по спине пробежал холодок.

Она не просила найти тело Феликса, чтобы проститься. Она просилавернуть его. Вернуть живым. И от этого было вдвойне жутко.

Мы с Марком переглянулись, понимая друг друга без слов. Краем глаза я успела заметить, как покачал головой Адриан. Но никто из нас не посмел возразить Камилле. Видимо, ни Марку, ни Адриану не хотелось отнимать у нее призрачную надежду столь рано.

Время тянулось мучительно медленно.

Пока мы ждали приезда спецслужб, Марк настоял на том, чтобы все пообедали, хотя по времени этот прием пищи ужу больше напоминал ужин. Он вызвал мадам Дюваль и велел накрыть на стол. Вряд ли кто-то сейчас всерьез думал о еде, но логика в его действиях была – неизвестно, сколько продлятся поиски, а силы понадобятся всем.

Мадам Дюваль оперативно организовала обед, но еда совсем не лезла в горло. Адриан механически ковырял ложкой в салате, Камилла и вовсе не притронулась к тарелке.

– Пожалуйста, поешь, – тихо сказал Марк мне на русском.

Он сам ел с таким видом, будто заправлял топливный бак автомобиля– быстро, технично и без особого удовольствия.

– Аппетита нет… И меня тошнит, – поморщилась я.

– Твой доктор говорила, что важно есть даже при токсикозе, – терпеливо напомнил Марк. – Хотя бы чуть-чуть.

– Я знаю.

Понимая, что у Марка сейчас и без того полно проблем, я не стала добавлять в этот список еще одну, и все-таки заставила себя прожевать хотя бы пару ложек.

Через час дом заполнился людьми.

Видимо, фамилия Рошфор действительно имела свой вес во Франции, потому что на вызов примчали сразу несколько патрульных машин полиции и один автомобиль без опознавательных знаков, из которого вышли двое детективов в штатском. Где-то над виллой гремел вертолет. Похоже, береговая охрана тоже подключила все мощности, планируя осматривать не только дно, но и облететь побережье, чтобы проверить берег с высоты. Гул винтов становился все громче и громче и, наконец, затих где-то рядом.

– Agent de police Sorel17, – представился высокий светловолосый детектив, показывая удостоверение.

– Agent Grosso18, – сухо назвал свою фамилию его коллега.

Гроссо был худощавым, но жилистым, и держался так, будто давно понял эту жизнь, больше не ожидая от нее чего-то хорошего. Что ж, с такой профессией не удивительно. Таким, как он, чаще всего приходится сталкиваться с самыми неприглядными сторонами человеческой души.

– Les plongeurs et le bateau des garde-côtes sont déjà prêts. Je vais vous donner les informations nécessaires, et ensuite nous nous mettrons au travail19, – сказал Сорель.

В отличие от своего напарника первый детектив был куда более словоохотливым и доброжелательным.

Мы не стали возвращаться в малую гостиную, чтобы не ютиться в тесноте. В обеденном зале было куда больше пространства для долгих разговоров с незнакомыми людьми – получилось свободно разместить всех прибывших и не чувствовать себя запертыми в четырех стенах.

Мертвая атмосфера виллы мгновенно наполнилась деловой суетой.

Офицер Сорель взял на себя ведущую роль в диалоге. По просьбе Марка он перешел на английский и начал методично восстанавливать ход событий. Когда Рошфор-старший в последний раз выходил на связь? В котором часу покинул дом? Были ли у него проблемы со здоровьем? Его коллега Гроссо молча буравил всех тяжелым взглядом, и делал пометки в протоколе.

Все повторялось кадр за кадром, как будто фильм отмотали назад и включили заново. Снова вызвали мадам Дюваль, Дафну, Михеля. Немного изменились действующие лица и задавал вопросы теперь не Марк, а полицейский, но смысл оставался прежним. Переживать все по второму кругу было той еще пыткой.

Когда почти все вопросы были заданы, молчавший до этого Гроссо оторвался от своей папки и подал голос. Он тоже перешел на английский.

– А почему вы не сразу обнаружили пропажу отца? – спросил он, обводя всех присутствующих цепким взглядом. – Где вы все находились в момент исчезновения Рошфора-старшего?

Вполне логичный вопрос, учитывая, что с момента исчезновения главы семейства прошло больше суток, но все-таки что-то в его тоне подсказывало, что он изначально приехал не помогать, а искать среди нас возможных подозреваемых.

Камилла устало подняла взгляд на офицера, почти отзеркаливая хмурое лицо Гроссо. Ее голос звучал вяло и безжизненно:

– J'étais à Paris… Dans les bureaux de ma maison de joaillerie. Nous préparons un événement spécial pour le centenaire de la marque20.

Гроссо кивнул, делая пометку в блокноте, и перевел взгляд на Адриана.

Адриан ответил на английском, подстраиваясь под общий ход беседы:

– Мы с невестой после помолвки решили отдохнуть пару недель в Монако, – пояснил он. – Остановились в отеле.

Гроссо записал показания Адриана и повернулся к Марку:

– А вы?

– Я тоже был в Монако, – коротко ответил он.

– А конкретнее?

– Конкретнее: я был у себя дома в Монако, – сухо ответил Марк, с едва уловимым раздражением в голосе.

Гроссо задумчиво кивнул, принимая ответ, затем перевел выжидательный взгляд на меня, давая понять, что готов записывать. Его глаза были холодными и оценивающими, как у человека, привыкшего видеть ложь за любой маской вежливости. Я невольно поежилась и тут же отругала себя за это, понимая, что офицер может истолковать мою реакцию неправильно.

Прежде чем я успела ответить, вмешался Марк:

– Как относится к делу местоположение моей невесты?

Обычное желание Марка укрыть меня от всех невзгод вызвало неподдельный интерес у Гроссо. Впервые за все время он улыбнулся. Хотя лучше бы он этого не делал, потому что улыбка получилась устрашающей.

– А почему вы так напрягаетесь, мсье Рошфор? – спросил он, подняв одну бровь. – Я просто задал вопрос…

Его напарник Сорель уловил нарастающее напряжение и поспешил объяснить их логику:

– Мы должны опросить всех присутствующих, мсье Рошфор, – мягко сказал он. – Это стандартная процедура. Поскольку мадам сегодня находится с нами…

– Я была в больнице, – ответила я, решив не усложнять ситуацию.

Гроссо снова кивнул, но на этом с вопросами не закончил:

– У вас такой интересный акцент, – прокомментировал он. Впрочем, ни в его голосе, ни в глазах восторга не наблюдалось. – Откуда вы?

– Это тоже имеет отношение к делу? – уточнил Марк.

Гроссо пожал плечами. Сорель недовольно покосился на своего напарника и бросил на меня извиняющийся взгляд.

– Я из России, – спокойно ответила я.

Гроссо закивал, и, кажется, на этом все вопросы были исчерпаны. Правда я успела заметить, как он сделал очередную пометку в своих записях.

Офицер Сорель поднялся из-за стола, давая понять, что официальная часть опроса завершена:

– Что ж, пока общая картина понятна. Будем искать. Водолазы уже готовы приступить к обследованию прибрежной зоны. Вертолет облетит береговую линию. Если появятся какие-то сведения или у нас будут дополнительные вопросы…

– Мы к вашим услугам, – закончил за него Адриан.

Камилла вдруг подняла голову. В ее потухших глазах снова появился немного лихорадочный блеск надежды, которую не так просто заглушить логическими выводами.

– Я уверена, мой муж еще жив. Найдите его, пожалуйста.

Никто не посмел ей возразить. Сорель лишь сочувственно кивнул, Гроссо и вовсе отвернулся, молча направляясь к выходу.

Отчаяние Камиллы передалось и мне. Я почувствовала, как защипало в носу, а когда представила на месте Феликса – Марка, и вовсе не смогла сдержаться и пустила слезу.

Детективы вышли. Марк и Адриан, судя по всему, тоже собирались присоединиться к поискам. Быстро смахнув слезы, я поднялась вслед за братьями, но Марк остановил меня.

– Тео, – сказал он негромко, положив ладонь мне на плечо. – Тебе нельзя идти с нами.

– Марк…

Он покачал головой, заранее показывая свое отношение к тому, что я собиралась сказать.

– Доктор Лемар категорически запретила тебе переутомляться, – привел аргумент он, глядя мне в глаза. – Я не могу пренебрегать твоим состоянием и заставлять тебя проводить весь день на ногах. Пожалуйста, оставайся здесь.

По его настрою я поняла, что спорить уже бесполезно. Дальше Марк пойдет один.

– А еще лучше возьми Дафну и Жерара и поезжай в нашу квартиру в Монако, – продолжил Марк, доставая ключи из кармана брюк и вкладывая их в мою ладонь. – Войдешь через центральный вход. Пусть Дафна под твоим контролем соберет наши вещи на первое время, затем возвращайтесь сюда. Я думаю, что мы здесь снова задержимся…

Он не договорил, но и так было понятно, что он имеет в виду.

Поиски, опознания, похороны…

Не позволяя раскиснуть ни мне, ни себе, Марк поцеловал меня, задержавшись рядом на несколько секунд дольше, чем позволяли приличия. Всего пару мгновений, но в них уместилось все невысказанное –благодарность, отчаяние, боль, любовь и поддержка.

За его спиной кто-то нарочито громко кашлянул. Я отстранилась от Марка и увидела Адриана. Он стоял рядом, демонстративно рассматривая свои ботинки.

– Я люблю тебя, – успел шепнуть Марк напоследок.

Не дожидаясь ответа или возражений, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Адриан тоже не стал медлить. Он полоснул по мне задумчивым взглядом и пошел вслед за братом.

В большом обеденном зале мы с Камиллой остались вдвоем.

Глава 12

За окном снова началась суета. Мужские голоса отрывисто и четко отдавали приказы, их разговоры прерывали сигналы раций. Через пару минут этот гул и вовсе скрыл оглушающий рокот вертолета.

Затем все как-то резко стихло. Звенящую тишину большого обеденного зала нарушали только тихие всхлипывания Камиллы. Я повернулась к ней, не понимая, как вести себя дальше. Высказывать слова сочувствия? В ее состоянии они могут быть больнее пощечин. Да и мы не настолько близки, чтобы подобные разговоры не ощущались пустой вежливой формальностью.

И все же просто молчать, наблюдая за ее горем, я не могла.

– Мадам Рошфор, – осторожно позвала я. – Вам что-нибудь

Камилла никак не отреагировала. Казалось, она даже не слышала моих слов. Просто продолжала сидеть, устремив пустой взгляд перед собой.

Я вновь подошла к столу и опустилась в кресло напротив нее, так и не решившись уйти. Статная, волевая, красивая. Сейчас Камилла напоминала сдувшийся латексный шарик, у которого раньше времени закончился воздух.

– Камилла, – снова позвала я, пытаясь вытащить ее из той темной бездны, где все эмоции выжигало горе и отчаяние.

На этот раз она вздрогнула и, наконец-то, повернулась ко мне.

– Вам что-нибудь принести? Вы ничего не ели…

Камилла несколько секунд смотрела на меня пустым взглядом, а потом удивленно моргнула и покачала головой.

– Нет. Ничего не нужно.

Она поднялась с места и, пошатываясь, медленно направилась к выходу.

Признаюсь, был порыв догнать ее и хотя бы проводить в спальню, но я сдержалась. Просто напомнила себе, что грань между желанием помочь и навязчивостью слишком тонкая.

Камилле нужно побыть одной. Есть горе, которое не разделишь с чужими людьми, а для нее я по-прежнему оставалась чужой.

Оставшись в одиночестве, я огляделась по сторонам. Огромный обеденный зал давил своей молчаливой роскошью. Сразу вспомнилось первое утро в доме Рошфоров, когда я сидела здесь одна в ожидании хоть кого-то из членов семьи. Тогда я тоже чувствовала себя потерянной и ненужной. Но от этого чувства меня довольно быстро избавил Марк.

«Марк»– мысленно повторила я его имя.

Ему нужна моя поддержка. Даже сидя в одиночестве в эту минуту, я больше не была одинока. Я не должна раскисать. Ради него, ради себя, ради ребенка.

Нужно действовать, а не растекаться по стулу амебной лужицей в ожидании новостей. Если это все, чем я могу быть сейчас полезна, сделаю хотя бы тот минимум, о котором просил Марк.

Я решительно поднялась из-за стола, набирая номер Дафны. Тратить время на ее поиски в большом доме я не стала. И уж тем более не хотела обращаться к ней с помощью кнопки вызова персонала.

– Дафна, мне нужна ваша помощь, – сказала я, когда горничная ответила. – Нам нужно съездить в Монако, собрать вещи для меня и Маркуса. Можете найти Жерара?

– Конечно, мадемуазель. Сейчас найду его. Встретимся у главного входа через десять минут?

– Да. Спасибо.

Через 15 минут мы покинули территорию виллы. Дафна села вперед к Жерару, а я разместилась на заднем сидении, настраивая себя, что в ближайшие 40 минут буду любоваться пейзажами Лазурного побережья. Но впервые вид за окном не доставлял удовольствия. Когда мы мчали с Марком из Монако в Антиб, я просто ничего не замечала от беспокойства, сейчас же я смотрела, но не чувствовала ровным счетом ничего. Море и море. Небо как небо. Подумаешь, большие яхты… Никаких эмоций.

Зато мысли о Марке не покидали мою голову. Как он там? Наверняка курирует работу водолазов и держится изо всех сил, нацепив маску железного человека. А если нет?

«Он сильный» – тут же подумала я, отгоняя прочь мрачные мысли, в которых Марк стоит на коленях над телом Феликса и рыдает.

Было странно подниматься в квартиру моего мужчины без него самого. Я провела в его жилище всего сутки после выписки из больницы и не успела толком освоиться. Надо ли говорить, что хозяйкой я себя еще не чувствовала? Впрочем, как и Дафна с Жераром.

Пришлось взять дело в свои руки.

– Жерар, можете пока подождать нас на кухне. – Я повернулась к Дафне. – А мы с вами пойдем в гардеробную.

Пока Дафна извлекала чемодан, я смела с полок вещи Марка. Рубашки, брюки, белье – все, что может понадобится в ближайшее время. Немного зависла, гадая, какую взять обувь и нужна ли ему темная одежда… Потом решила, что, если до этого дойдет, мы успеем заехать домой.

«Домой.Неужели я сейчас и правда назвала квартиру Марка нашим домом?» – задумалась я.

От этой мысли было тепло и грустно одновременно. Понятное дело, речь не о жилье. За сутки я не успела пустить корни в этом месте, зато мне хватило времени, чтобы пустить в душу одного мужчину, который с лихвой дарил ощущение родного дома, где бы мы ни были. Мы действительно успели сблизиться. Но хотелось взвыть от тоски из-за того, что это осознание пришло ко мне при таких обстоятельствах.

Я вручила все собранное Дафне, а сама ушла во вторую гардеробную, которую Марк успел выделить для меня. Собрать свои вещи оказалось значительно проще.

Когда мы закончили, у меня в кармане брюк завибрировал телефон.

«Марк?» – подумала я, останавливаясь, чтобы достать гаджет.

«Мамуля» – прочитала я на экране.

– Дафна, спускайтесь пока вниз, подождите, пожалуйста, в машине. Я вас скоро догоню.

Она понимающе кивнула и подхватила одну из сумок. Жерар взял чемодан. Когда за ними закрылась дверь, я ответила на звонок мамы, располагаясь на мягком диване в стеклянной гостиной.

– Дочь, привет! Как ты? Мой будущий зять рядом?

Мамин голос – такой родной, такой бодрый – тут же растопил все мои защитные механизмы, проникая туда, где я старательно прятала все страхи и переживания от посторонних людей.

– Привет, мамуль, – ответила я, отчаянно пытаясь не расплакаться.

Пока я лежала в больнице, я не хотела, чтобы мама лезла на стену от волнения. Оберегая ее спокойствие, я молчала. Ничего не сказала. Она знала, что мы с Марком уехали из дома Рошфоров и думала, что мы слишком заняты друг другом. Но сейчас… Я больше не могла скрывать правду.

– Что-то случилось? – тут же заподозрила неладное мама. – Ты не плакала? У тебя голос такой…

– Даже не знаю, с чего начать…

– С начала, конечно же, – логично заметила мама. – Вы поссорились с Марком?

– Нет, с ним все хорошо, – быстро сказала я и тут же осеклась. – Точнее, между нами все хорошо, а вот у него нет…

Стоило начать говорить, как плотину прорвало. Меня уже было не остановить. Я выложила абсолютно все: начиная от того, как Адриан перед собственной помолвкой предлагал все вернуть, заканчивая пропажей Феликса. Сказала и про больницу, но без пугающих подробностей, чтобы не стать спонсором седых волос на голове мамы. Правда,

– Похоже, Марк серьезно настроен стать твоим зятем, мам, – сквозь слезы улыбнулась я, подводя итог. – Правда, теперь это будет нескоро…

«Как ты сама и хотела»– подумала я, вспоминая свою просьбу не торопиться со свадьбой.

Кто знал, что появится такой тяжелый повод не спешить?

Мама без слов догадалась, о чем я думаю:

– Теона, иногда жизнь забирает что-то очень дорогое, но обязательно чем-то награждает взамен.

– Да, но речь о человеческой жизни, а не о потерянной игрушке…

– Внутри тебя сейчас тоже зреет человеческая жизнь, – напомнила мама. – Так устроен этот мир, что все в нем циклично. Одни уходят, приходят – другие. Родители становятся продолжением своих детей. Дети вырастают. Сами становятся родителями. Жизнь не останавливается…

– А смерть не забывает приходить, – закончила я.

– Что есть, то есть. Нет ничего противоестественного в том, что повзрослевшим детям приходится хоронить своих родителей. Хуже, когда все происходит наоборот.

Мы обе замолчали.

Слышать такие слова от мамы было очень больно, но я понимала, что она права. Просто как бы ты ни был философски настроен, трудно принять мысль, что когда-то твоих родителей не будет в этом мире. Ты не сможешь им позвонить, услышать их голос. Все, что останется от них – это воспоминания и какие-то поведенческие черты, которые ты начнешь замечать в себе самом.

К такому не подготовишься. И если одна только мысль об этом заставляет меня плакать, то что сейчас чувствует Марк, потеряв отца?

– Теона, детка, – услышав мои всхлипы, позвала мама, – я бы очень хотела забрать тебя домой, закутать одеялом, накормить горячим супом и оградить от всех бед, но как бы ни болела моя душа за тебя, я понимаю, что ты уже взрослая. Я не могу решать за тебя. У тебя своя жизнь, ты сама скоро станешь мамой. У тебя теперь есть мужчина, который хочет создать с тобой семью… А в семье бывают взлеты и падения. Очень важно уметь поддержать друг друга в этот момент.

– Я понимаю, но… Он не дает мне быть рядом, – возразила я. – Он попросил меня остаться в доме, пока они ищут. Сказал, что мне нельзя переутомляться…

– И правильно сделал, – твердо сказала мама. – Послушай. Мужчины устроены не так, как мы. Они не хотят, чтобы их жалели. Не любят показывать свою слабость и уязвимость. Поэтому не вини Марка. Он делает то, что должен – руководит поисками, берет на себя все организационные моменты. Это его способ справиться с болью. Даже если сейчас кажется, что ты бесполезна, мешаешься под ногами и ничем не можешь помочь, это не так. Ты ему нужна. Одна мысль, что ты где-то рядом и не сбежала при первых трудностях, дает ему силы.

– Ты права… Спасибо, мам.

– Я люблю тебя, дочь. Береги себя.

– И я тебя, мамуль.

Мы попрощались, и еще какое-то время я сидела неподвижно, прижимая телефон к груди.

Разговор с мамой не решил ни одной проблемы. Наверняка, Феликс все еще считался пропавшим, Марк с Адрианом были на пляже, среди водолазов и полицейских, а будущее оставалось пугающе неопределенным.

Но что-то все-таки поменялось. Как будто кто-то зарядил мою батарейку, которая была почти на нуле, и шепнул на ухо всего пару слов:

«Теперь у тебя хватит сил».

***

В дом Рошфоров мы вернулись около восьми вечера.

Ни Марка, ни Адриана нигде не было видно – скорее всего они все еще координируют поиски на пляже. Камилла тоже не появлялась.

– Мадам, вы будете ужинать? – робко спросила Дафна, прежде чем покинуть меня.

– Я могу поесть в спальне?

– Как скажете, – кивнула Дафна. – Скоро все принесу.

Жерар помог мне занести вещи в гостевую комнату, в которой мы с Марком размещались в прошлый раз, и тактично удалился.

Я осталась одна.

Легла на излюбленный диван Марка и взяла телефон. В уведомлениях – ни пропущенных звонков, ни смс. Пугающая тишина. Порыв позвонить ему был настолько отчаянным, что я еле держалась. Несколько раз я открывала контакт Марка, собираясь набрать его номер, и каждый раз останавливала себя.

Что я скажу?

«Привет, милый. Как идут поиски? Нашел папу?»

Это даже звучит отвратительно. А вдруг водолазы как раз в этот момент обнаружат тело? Где гарантия, что я не наберу его номер в самое неподходящее время? Марк знает, что я беспокоюсь. Когда будут новости, он обязательно скажет сам.

Но вся моя осознанность и нежелание быть назойливой совершенно не помогали успокоиться. Я не находила себе места. Металась из одной комнаты в другую, ложилась на кровать и через пару минут вскакивала, выходила на балкон и, не обнаружив никого за окном, тут же заходила обратно.

Дафна принесла тарелку с аппетитной сливочной пастой с лососем, но из-за волнения я далеко не сразу притронулась к еде. Каждые пять минут проверяла телефон. Потом все же заставила себя сконцентрироваться хотя бы на ужине.

Сытость притушила беспокойство всего лишь на миг. Стало ясно: нужно что-то делать. В итоге я решила успокаиваться старым добрым методом, который работал со мной безотказно – достала ноутбук и открыла свою рукопись.

Как всегда, утонуть в тексте было легко. Абзац за абзацем я погружалась в выдуманную реальность, забывая проверять стрелки на часах. И если на поиски Феликса я повлиять не могла, то судьба Стефании была в моих руках. Оставалось только пройти с ней самый страшный путь и вывести ее к свету.

«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 5

Постепенно паника отступила, оставив после себя опустошение и слезы.

Девушка сидела на полу, подобно инертному мешку с картошкой,

Собрав волю в кулак, Стефа поползла вдоль стены, ощупывая руками пространство вокруг себя. Встать в полный рост девушка не решалась – страх темноты никуда не ушел, просто чуть притупился перед другим не менее сильным кошмаром, который происходил с ней наяву.

Холодный бетон царапал колени, но она упрямо двигалась вперед в надежде найти хоть что-то – окно, еще одну дверь, вентиляционный люк, а может быть даже лестницу. Кто знал, какие секреты таил в себе темный арабский подвал?

Но ничего.

Только голые стены и коврик в одном из углов в качестве жалкой подачки.

Чувство брезгливости было слишком сильным. От ковра дурно пахло и проще было лечь на голом бетоне, но тогда к проблемам Стефы прибавится еще одна – воспаление легких, ведь контраст температур между днем и ночью здесь ощущался слишком сильно.

Переборов себя, Стефа свернулась калачиком на краю ковра и подложила руку под голову. Она закрыла глаза и попыталась уснуть. Попытка сбежать из одной реальности в другую была бесперспективной, но все-таки любой, даже самый страшный сон, не будет таким жутким, как то, что происходило наяву.

Довольно долго девушка просто лежала. Морфей со своими объятиями к ней не спешил, а в голову то и дело лезли мрачные мысли, вынуждая обдумывать вопрос: «Как ей выжить?».

Неужели придется распрощаться со своей гордостью и стать подстилкой для извращенцев?

Но все-таки защитная реакция организма сработала, и Стефания уснула.

Проснулась она от того, как лязгнула металлическая дверь. На секунду подвал заполнился светом, и девушка увидела, как в прямоугольную створку внизу двери просунули поднос.

Стефа среагировала моментально. Она подлетела к двери и ухватила руку девушки, которая принесла поднос.

– Пожалуйста, помогите! Выпустите меня! Меня удерживают здесь насильно.

Но незнакомка лишь вырвала свою ладонь из рук Стефы и поспешила опустить створку.

Девушка снова осталась в темноте.

Наощупь она нашла поднос. На нем лежала лепешка и небольшая бутылка.

Сложно сказать, сколько проспала Стефа, но чувство голода уже давало о себе знать. Скромный ужин улетел за считанные минуты, а вот время до следующего визита незнакомки, которая приносила еду, тянулось мучительно долго.

На второй день Стефания уже не пыталась схватить за руку незнакомку. Она молча приняла поднос все с той же сырной лепешкой и осталась одна. В темноте. В другой стране. Запертая и беспомощная.

Счет времени был утерян и единственное, по чему Стефа могла хоть как-то ориентироваться, это визиты незнакомки. На третий день Стефе принесли еду, фонарь и таз, чтобы она могла справлять нужду. Однако радости это не приносило. Лишь усиливало чувство собственной никчемности.

И только четвертый день принес девушке хоть какую-то надежду на связь с внешним миром. На подносе помимо еды лежала записка.

«Я знаю, что с тобой происходит. Не ты одна прошла через это. Хочешь спастись, будь покорной. Старайся угодить. Твой единственный шанс вернуться к нормальной жизни – заполучить внимание Амира. Он здесь не частый гость, поэтому не разбрасывайся такой возможностью раз уж он успел тебя заметить».

Я печатала, правила, перечитывала, снова печатала. К главам заточения Стефании я не рискнула вернуться, когда лежала в больнице, но сейчас для них оказалось самое подходящее время. История моей героини странным образом резонировала с моим внутренним состоянием – мы обе готовились столкнуться с самым худшим, не переставая верить, что в конце пути появится свет, как бы темно и страшно не было в данный момент.

Иногда я отвлекалась, прислушиваясь к звукам в доме – не хлопнула ли входная дверь? Не раздались ли знакомые шаги на лестнице? Но дом по-прежнему хранил гробовое молчание.

Когда я в очередной раз оторвала уставшие глаза от текста, часы в углу монитора показывали 23:35. Июльская ночь вступила в свои права. За окном давно стемнело, в саду зажглись фонари, а над морем стояло зарево от ярких прожекторов – судя по всему, работы продолжались.

Тревога, которую мне удавалось какое-то время держать в узде, снова вырвалась на свободу. Я больше не могла просто сидеть и ждать.

В тишине дома мои шаги казались оглушающе громкими. Я спустилась по лестнице, с трудом перебарывая желание идти на цыпочках, и оказалась на улице.

Ночь была теплой и безветренной, но я все равно поежилась, пока шла одна в пустом парке в сторону моря. Высокие деревья отбрасывали мрачные тени, рассеивая свет фонарей. Сад, который днем казался безмятежным уголком Французской Ривьеры, сейчас выглядел немного зловеще.

По мере приближения к пляжу стрекот цикад заглушали мужские голоса. Я замерла на самой верхней ступеньке. Берег освещали ярким, почти хирургическим светом те самые прожекторы, которые были видны из окна спальни.

У кромки воды покачивался катер береговой охраны, а на берегу суетились люди – несколько водолазов снимали гидрокостюмы, еще трое укладывали снаряжение в большие сумки, кто-то сматывал тросы. Все участники поисковой группы были на пляже. Никто уже не нырял.

Первая мысль была пугающе ясной:нашли. По спине пошел липкий холодок, а ноги вдруг стали совсем ватными, как будто я вот-вот осяду на землю как тряпичная кукла.

Взгляд лихорадочно метался вдоль берега в поисках того, что могло подтвердить мою догадку. Черный мешок. Носилки. Накрытое тело на песке… Но ничего подобного не было. Просто уставшие мужчины методично сворачивали операцию. Никакой особой суеты или того напряжения, которое неизбежно сопровождало бы страшную находку.

Ни-че-го.

Не знаю, эта мысль успокаивала или, наоборот, добавляла новую порцию тревоги, способствуя повышению кортизола в крови? С одной стороны, отсутствие тела – это хоть и призрачный, но все-таки шанс, что Феликс жив. Может быть, его унесло течением, и он выплыл где-то на другом конце Лазурного берега? С другой стороны – каждый новый день неизвестности только растягивал агонию ожидания, ведь завтра нам придется проходить через этот ад заново.

Я осторожно спустилась по ступеням и ступила на прохладный песок. Среди незнакомых силуэтов мужчин я сразу заметила Марка. Он стоял среди водолазов и о чем-то разговаривал с крупным мужчиной в наполовину спущенном гидрокостюме. Борода и длинные волосы делали незнакомца устрашающим, навевая ассоциации с молодым Посейдоном.

Чуть поодаль стоял Адриан с тлеющей сигаретой в руках. Видимо, этот день выдался для него таким же стрессовым, как и его собственная помолвка.

Я медленно направилась к Марку, чувствуя на себе взгляды водолазов. Впрочем, все довольно быстро вернулись к своим делам. Марк тоже заметил мое приближение. Он кивнул собеседнику, хлопнув его по плечу, и пошел мне навстречу.

Вопреки моим самым худшим опасениям, Марк не выглядел сломленным и разбитым. Уставшим? Да. Серьезным и сосредоточенным? Однозначно. Но не было тех следов отчаяния, которые присутствовали у той же Камиллы.

Его взгляд был цепким и ясным. Сразу было понятно, он знает, что делать, и методично это выполняет. Никакой затравленной пустоты или безнадежности. Просто усталость после тяжелого рабочего дня, который закончился безрезультатными попытками найти решение сложной задачи. Железный человек, не иначе.

Марк подошел ко мне и приобнял за плечи, притягивая к себе. Сейчас к его парфюму с нотами горького апельсина и табака добавился запах морской соли и йода. Не удивлюсь, если Марк успел погрузиться в воду вместе с водолазами, пока меня не было.

– Как дела? – осторожно спросила я, заглянув ему в глаза.

Казалось бы, такой простой вопрос. При других обстоятельствах его можно было бы посчитать даже скучным. Но за невинными словами я подразумевала совсем другое:

«Вы нашли Феликса? Точнее его тело?»

– Ничего не нашли, – коротко ответил Марк.

Как всегда, ему не нужны были уточнения, чтобы понять, о чем я говорю. Порой нам хватало одних только взглядов.

– Тебе не стоило сюда спускаться, – мягко заметил он.

Казалось, его голос потеплел на пару градусов. Сквозь напряжение прорвалось привычное желание защищать меня от всех бед.

– Мы уже закругляемся, – пояснил Марк. – Прошло 40 часов с момента исчезновения отца. Критический рубеж давно пройден. Шансов нет, а течение усиливается… Капитан не хочет рисковать командой. Будем патрулировать берег, а вместо людей – погружать под воду ROV21. Завтра с рассветом возобновим поиски.

– Еще бы предложили просто ждать пока где-то всплывет, – бессильно выплюнул Адриан, подходя к нам.

В отличие от Марка, который каким-то образом умудрялся хранить спокойствие, Адриан явно злился на команду за вынужденное бездействие.

– Маркус, мы такими темпами отца не найдем. Нужно что-то делать.

В голосе Адриана было такое отчаяние, что мне в очередной раз за день стало не по себе. От нервного напряжения у меня начала дрожать челюсть и разговор братьев я слушала, стараясь игнорировать клацанье зубов.

– Ты же слышал, утром за два часа они сделают больше, чем ночью за шесть. Тем более ты со своим сарказмом был не так уж далек от истины, – заметил Марк. – В судебно-медицинской практике через 24-48 часов в теплой воде тело действительно всплывает. Его могло унести километров на 15 отсюда и нет смысла искать только на дне.

– Хорошо. И что ты предлагаешь?! – вспылил Адриан.

– Расширять зону поисков, увеличить количество патрульных катеров, оповестить порты и яхт-клубы. Начнется шумиха, но в случае с отцом огласка все равно неизбежна.

На этот раз Адриан согласился с братом. Он молча кивнул, снова потянулся к пачке сигарет, затем вспомнил, что я рядом, и сунул ее обратно в карман.

Я не стала спрашивать, почему за полтора года наших отношений Адриан никак не проявлял этой вредной привычки. И так было очевидно. Он тянется к сигаретам в условиях стресса, а сейчас у него был как никогда обоснованный повод.

– Ты будешь здесь? – тихо спросила я Марка.

– Дождусь, когда привезут дроны, – ответил он. – Хочу убедиться, что работа продолжается. Их скоро доставят.

Я кивнула, подозревая, что Марк проведет всю ночь на пляже.

– Ты, наверное, устала, – заметил он. – Может попробуешь поспать?

Как бы я ни валилась с ног, оставлять его одного не хотелось.

– Давай я провожу Теону в дом, – предложил Адриан.

Марк хмуро посмотрел на брата. Я была уверена, что ему хочется послать Адриана куда подальше. За долю секунды они успели провести молчаливую дуэль взглядом. Я снова почти физически ощутила

Но сейчас не время для ревности и старых обид, и Марк это понимал.

– Хорошо, – неохотно согласился он.

Марк наклонился ко мне, теплой ладонью коснулся моей щеки и нежно поцеловал. Поцелуй был быстрым и при свидетелях, но даже в этом легком касании губ чувствовалась благодарность за то, что я не отсиживаюсь в комнате, делая вид, что ничего не происходит.

– Я скоро приду к тебе, – тихо сказал он и отстранился.

Глава 13

Было как-то неправильно идти к дому с Адрианом, когда сердце осталось на пляже с Марком. Я старалась не думать о возможном подтексте, но все-таки не могла не заметить, что общение тет-а-тет стало некомфортным. Не знаю, в чем дело. Может, в том, что после разрыва между нами осталось гнетущее напряжение и проще было не общаться вовсе? Но, скорее всего, причина вообще не касалась нас двоих.

Когда случается горе, молчание не бывает легким.

Пока мы шли, я украдкой поглядывала на Адриана. Если днем он еще как-то держался, брал на себя часть организационных обязанностей, поддерживал мать, то к ночи его нервы явно начали сдавать.

– Как только мы оповестим ближайшие порты и яхт-клубы, новость о пропаже моего отца разлетится по всем СМИ, – вдруг заговорил Адриан.

В тишине ночного парка его слова прозвучали как крик души. Я поняла, что ему нужно выговориться.

– У них же нет ничего святого. Налетят, как стервятники, и начнут мусолить, чем владел отец, подсчитывать его капитал, и гадать, кто и как теперь все это будет делить.

Адриан тяжело вздохнул, провел ладонью по светлым волосам, зачесывая их назад.

– А ведь пока мы его даже не нашли, – глухо сказал он. – Но, конечно, всем плевать на наши чувства. Им лишь бы попрыгать на костях и сделать вирусный материал.

В его голосе было столько горечи и бессильной злости, но вряд ли это могло хоть как-то сдержать журналистов. Адриан прав. Семья Рошфор действительно слишком заметна и богата, чтобы такая новость осталась без внимания прессы. Представители СМИ набросятся на эту историю с рвением голодных акул, учуявших вкус крови за десяток метров от берега.

– Но ведь нет варианта не оповещать? – осторожно спросила я.

– Боюсь, что нет. Спасатели говорят, что течение может вынести тело отца куда угодно. Господи… Что я несу?

Он замер на месте, прикрыв глаза рукой.

– Тело… Почему я называю собственного отца – телом?!

– Может быть, потому что ты уже смирился? – осторожно предположила я, понимая, что любое неверное слово в его состоянии может сделать только хуже.

Я остановилась рядом с ним.

Было невыносимо больно видеть Адриана таким разбитым. Хоть на месте наших отношений стояли одни руины, он все еще оставался частью моей жизни. Изменившейся до неузнаваемости, но все-таки частью. Сейчас Адриан напоминал мальчишку, которого неожиданно бросили в темном лесу. Где тот уверенный, сдержанный и немного холодный мужчина, которого я знала?

– Не знаю. – Адриан пожал плечами, глядя куда-то в сторону. – Да, пожалуй. Прошло слишком много времени. Вряд ли у отца был шанс выжить.

Мы не стали разгонять тлен и обреченность пустыми разговорами. Просто продолжили молча идти по аллее.

Впереди уже виднелись белоснежные стены виллы, а до парадного входа оставалось каких-то 40-50 метров. Наша спонтанная прогулка подходила к концу, когда я вдруг решила озвучить то, что не давало мне покоя весь вечер.

– Мне показалось, Гроссо отнесся к вызову так, будто это не пропажа, а убийство…

Адриан остановился и посмотрел на меня, удивленно вскинув брови.

– Теона, любовь слепа, – немного снисходительно заметил он. – Тебе так показалось, потому что мой брат так на это отреагировал.

– Ты можешь быть при своем мнении, но я видела, как на нас смотрел Гроссо, – все же возразила я.

Адриан покачал головой, будто услышал очевидную глупость.

– Поверь мне, Гроссо и на кассира в магазине будет смотреть так, будто его обсчитали на 10 евро. Это ничего не значит. Он просто выполнял свою работу.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Я просто озвучила то, что заметила.

В глубине души я все еще оставалась при своем мнении.

Даже если исчезновение Феликса – просто несчастный случай, детектив решил перестраховаться и поставил этот факт под сомнение. Впрочем, это действительно его работа.

– Тео, ты прости, конечно, но в тебе сейчас говорит профессиональная деформация. Мне кажется, ты перечитала своих книжек…

Слова Адриана были обидными и обесценивающими. Он говорил со мной так, будто я глупая девчонка с буйной фантазией. Хотелось развернуться и уйти. Но вместо того, чтобы показывать характер, я призвала весь запас терпения и напомнила себе, с какой трагедией он сегодня столкнулся. Он потерял отца.

Сейчас Адриан имел полное право на любые эмоции. Мог говорить без цензуры все, что думает, и слать к черту всех, кто переходит грань. Я не должна была к лезть нему в душу, а я пристала со своими неуместными конспирологическими теориями. Можно сказать, он почти деликатно поставил меня на место. Мне даже стало стыдно.

– Прости, – сдержанно сказала я и отвела взгляд в сторону.

Адриан тяжело выдохнул.

– Это ты меня прости. Сегодня нервы ни к черту, вот и говорю всякую ерунду… Я не хотел тебя обидеть. Правда…

Он подошел ко мне ближе и легко погладил меня по плечу. Никакого романтического подтекста в этом прикосновении не было. Просто попытка сгладить шероховатость в наших давно разрушенных отношениях.

– Доброй ночи, Теона, – тихо сказал он. – Я вернусь на пляж.

***

Пропажа Феликса де Рошфора оказалась оглушительно громкой.

В течение следующих дней мы в полной мере ощутили силу предсказания Адриана. Как только мы передали информацию в ближайшие порты и яхт-клубы, новость сразу же просочилась в СМИ. Сначала появились короткие заметки в местных изданиях, затем историю подхватили крупные новостные порталы. К утру следующего дня о Феликсе де Рошфоре говорили все.

«Экосистема «Fidélia» все? Один из самых влиятельных игроков французской экономики исчез в водах Средиземного моря».

*

«Банкир Феликс де Рошфор утонул во время утреннего заплыва. Какие изменения ждут группу компаний «FidéliaCapital»?».

*

«Поиски затягиваются. Кому достанется все, чем владел Феликс де Рошфор?».

*

«Акции «FidéliaCapital» идут ко дну вместе с главным акционером».

*

Читать всю эту чернуху было невыносимо даже мне, что уж говорить про непосредственных родственников Феликса.

В какой-то момент к нам приехал Анри де Лаваль. Он предложил братьям Рошфор уединиться в гостиной. Камилла в их переговорах не участвовала. Меня тоже не приглашали. Но чуть позже от Марка я узнала, что будущий тесть Адриана предложил взять этот хаос под свой организованный контроль. Учитывая, что он владел медиахолдингом, это сделать не сложно.

– А зачем это Анри? – удивилась я этому внезапному жесту доброй воли. – Ты говорил, что он хитрый и своей выгоды не упускает. Не удивлюсь, если это с его подачи так кошмарит желтую прессу.

– Вполне возможно, – согласился Марк. – Это в его стиле – раскачать лодку, а потом в период кризиса начать скупать акции.

– И вы согласились принять его помощь?

– Да, – кивнул Марк, поджав губы. – Адриан считает, если не можешь шакалов остановить, нужно их возглавить. Не знаю, насколько у него это получится на пару с Анри… Но думаю, несколько официальных заявлений нам не повредит.

На удивление, никаких неожиданных ударов в спину со стороны отца Адель не произошло. Если Анри и преследовал свои интересы, то проявлялись они в чем-то другом, потому что общий тон публикаций изменился.

Теперь это была не сенсация в желтой прессе о потенциальных наследственных войнах, а трагедия семьи на центральных французских телеканалах. Да, трагедия богатой семьи. Но ведь богатые тоже плачут… И шокирует это ничуть не меньше, потому что все вдруг резко узнают, что представители громких фамилий – не далекие от мира небожители, а вполне себе земные люди. Такие же смертные.

В эфире появились официальные заявления от имени семьи, корректные репортажи о ходе поисков, интервью с представителями береговой охраны. Желтая пресса, конечно, никуда не делась, но теперь ее писклявый голос заглушал поток более взвешенных материалов.

Рошфоры и так не жалели ресурсов на поиски, оплачивая дорогостоящую аренду подводных дронов и дополнительных катеров. Но после того, как история Феликса прогремела на всех центральных каналах, к операции присоединились волонтеры. Обычные люди, которые решили помочь. Кто-то из сочувствия, кто-то из праздного любопытства. Но факт оставался фактом. Десятки неравнодушных добровольцев вызвались патрулировать сушу – они просматривали побережье от Антиба до Канн, заглядывая в каждую расщелину между скалами, проверяя каждую бухту.

Все понимали, что рано или поздно тело вынесет на берег. Вопрос был лишь в том, где и когда это произойдет.

Мы с Марком тоже взяли на себя один из возможных участков. Пока мы шли вдоль кромки воды, осматривая море и сушу, а я молила всех богов, чтобы этот кошмар закончился побыстрее. От одной только мысли, что десятки незнакомцев сейчас бродят по берегу в поисках трупа, становилось не по себе.

Границы между днями стирались, превращая время в одни бесконечно долгие сутки.

Камилла провалилась в какое-то странное, почти анабиозное состояние.

Она проводила все время в своей комнате и лишь изредка выходила, чтобы задать один и тот же вопрос:

– Феликс вернулся?

Не знаю, что меня пугало больше, поиски тела Феликса или вопросы Камиллы. Пока никто не заострял внимания на этой защитной реакции. То ли в общей траурной суете всем было не до того, то ли все просто понимали, что ей нужно время, чтобы справиться со стрессом в период неопределенности. В конце концов, каждый горюет, как умеет.

«Может, ей нужен психолог?» – подумала я однажды, но так и не решилась озвучить эту мысль вслух.

Марк и Адриан постоянно были заняты. Оба брата курировали поиски, разделив обязанности между собой.

Адриан старался брать на себя основной медийный удар, удерживая прессу на приемлемом расстоянии от семьи, чтобы их любопытство не переходило всех границ. Давал короткие комментарии журналистам, согласовывал официальные заявления с Анри, и методично отсекал папарацци, которые пытались пробраться на территорию виллы.

Даже не представляю, сколько ему приходилось тратить усилий, чтобы корректно отвечать на бестактные вопросы о наследстве и будущем компании. Общение с представителями медиа давалось ему непросто, но в конечном итоге публика тепло воспринимала комментарии от любящего сына, который тоскует по без вести пропавшему отцу.

Марк же оказался из тех, кто топит свое горе в действиях. Если бы он выступал с заявлениями в СМИ, люди не поверили бы, что он хоть капельку скучает по Феликсу. Слишком собранный, слишком рациональный, слишком жесткий. Журналисты тут же стали бы выдвигать теории, что младший сын Рошфора не особо-то и любил отца, а сейчас только рад его смерти.

Но я-то чувствовала, что это не так. В последнее время он жил в постоянном напряжении, хотя раньше казался беспечным баловнем судьбы, который легкомысленно плывет по течению.

Оказалось, Марк не умел горевать на публику. Зато умел действовать. И, возможно, именно это не давало ему окончательно сломаться.

За эти дни количество патрульных катеров сильно увеличилось, зона поисков постоянно расширялась. Круглосуточно работали подводные дроны. Дважды в день побережье просматривали с вертолетов. Марк плотно контактировал со спасательными бригадами. Каждое утро проводил брифинги с капитанами, утверждал маршруты патрулирования, консультировался со специалистами.

Вся координация поисков держалась на нем. Однако это не позволило ему забыть о моем существовании.

На седьмой день с момента исчезновения отца Марк вернулся в нашу спальню после очередного утреннего брифинга с моряками.

Я сидела на кровати с ноутбуком на коленях, но тут же отложила работу в сторону, стоило ему появиться. Марк рухнул на кровать лицом вниз прямо

– А почему ты молчишь? – глухо спросил он, обдавая кожу между бедер горячим дыханием.

Его плечи расслабились, и хотя бы на миг он позволил себе сбросить невидимую ношу, которую нес все эти дни. Я запустила пальцы в его темные волосы и начала мягко массировать голову.

– Ты о чем?

Марк приподнялся на локтях и поймал мой взгляд. Несмотря на выматывающую усталость, когда мы оставались наедине, его взгляд был нежным.

– Твой доктор говорила нам приехать на осмотр через три-четыре дня, – напомнил он, – а уже прошла неделя.

Я немного затянула с визитом к врачу, но не забывала об этом.

– Не хотела тебя отвлекать, – просто сказала я, пожимая плечами. – Я уже записалась на сегодня. Попросила Жерара меня отвезти.

Марк ответил не сразу. Он задумчиво смотрел на меня, медленно запустив руку мне под юбку. Его теплая ладонь скользнула по бедру, а большой палец начал поглаживать кожу с едва ощутимым нажимом. Прикосновение не было направлено на эрогенные зоны, но все-таки пробуждало желание ничуть не меньше. Я успела ощутить, как кровь прилила к паху. Захотелось поддаться и раздвинуть ноги.

– Отменяем поездку с Жераром, – твердо сказал он, продолжая поглаживать мою кожу.

Не выдержав, он чуть сместил ладонь влево, касаясь большим пальцем чувствительной точки. Я шумно выдохнула, запрокинув голову на подушке. Невольно закрыла глаза.

Если посчитать дни, проведенные в больнице, и этот жуткий период затянувшихся поисков, у нас не было близости уже больше двух недель. Мы оба успели изголодаться, просто не задумывались об этом. Было не до того.

– Я сам тебя отвезу, – решил он.

– Ты уверен? – Я подняла голову и с сомнением посмотрела на него. – Может быть, ты здесь сейчас нужнее?

Марк замер. Его ладонь остановилась, и он достал руку из-под юбки.

– Сложный вопрос… Нужно расставлять приоритеты. Возможно, я тут и понадоблюсь, если отца найдут, – медленно произнес он и перевел взгляд в сторону. – Но капитан успел меня убедить, что в живом состоянии этого точно не случится.

В его голосе не было горечи. Только усталость и вынужденная констатация факта.

– Такое могло произойти только в сериалах, – продолжил он. – Но реальность далека от красивых сценариев. Отца могло унести течением. Люди не выживают в открытом море больше нескольких часов, а прошла уже неделя.

Ощущение тяжести на душе снова вернулось.

– Поэтому мы едем в больницу, – заключил он. – Ты и наш ребенок –единственное, в чем сейчас есть смысл.

***

Не думала, что когда-то это скажу, но визит в клинику в компании Марка стал тем самым глотком свежего воздуха, в котором мы оба отчаянно нуждались. Хотя бы ненадолго мы покинули дом Рошфоров и отвлеклись. Вспомнили, что нормальная жизнь продолжается.

На ресепшн нас встретила высокая девушка-мулатка. Из-под ее чепчика выбивались упругие завитки медных кудрей, но сама она держалась строго и сосредоточенно.

– Teona Azarova? – деловито уточнила она мои данные.

Перепроверив записи в компьютере, девушка кивнула нам и проводила в процедурный кабинет, где у меня взяли кровь на анализ. Затем она дождалась, пока я выйду, и пригласила в кабинет к доктору Лемар.

– Теона! – поприветствовала меня доктор, когда мы с Марком вошли в кабинет. – Мсье Рошфор. Я уже начала переживать, что вы не приедете.

Ее сочувственный взгляд задержался на Марке. Хоть доктор Лемар воздержалась от расспросов или дежурного выражения соболезнований, было видно, что новости она смотрела.

– Как себя чувствуете? Жалобы есть?

– Я в порядке. Иногда подташнивает по утрам, но не критично. Ничего не болит.

– Головокружения? Кровотечения? Тянущие ощущения внизу живота?

– Ничего из перечисленного, – покачала я головой.

– Рада слышать, – кивнула доктор. – Тогда давайте проведем осмотр. У нас как раз подходящий срок для первого скрининга.

Я сняла платье и легла на кушетку, оставшись в одном белье. Доктор Лемар нанесла мне на живот прохладный гель и включила аппарат. Было волнительно. Затаив дыхание, я пыталась отогнать плохие мысли и не думать о том, что могу услышать что-то плохое. Неделя непрерывного стресса, постоянное напряжение, недосып… Все это могло сказаться на ребенке, но все же хотелось верить в лучшее.

Несколько минут доктор Лемар молча водила датчиком, вглядываясь в экран монитора. Я следила за ее лицом, пытаясь понять, о чем она думает, и уловить хоть какие-то эмоции, но она сохраняла профессиональную невозмутимость.

Марк придвинул стул ближе к кушетке и взял меня за руку. Наверняка, его посещали те же мысли, что и меня.

Наконец доктор Лемар развернула экран так, чтобы нам было видно и произнесла:

– Вот ваш малыш. Видите?

В центре черно-белого изображения просматривалось что-то похожее на креветку. Силуэт. Такой маленький, но уже такой четкий. Крошечный человек с хорошо различимой круглой головкой, тельцем и миниатюрными ручками и ножками. Мой малыш.

– Копчико-теменной размер – 45 миллиметров, – прокомментировала она, делая заметки. – Соответствует вашему сроку. Воротниковое пространство в норме. Носовая кость визуализируется.

Она нажала на кнопку, аппарат отзывчиво пикнул, и комнату наполнил быстрый, ритмичный звук, похожий на галоп крошечной лошадки. В нем было столько жизни. Столько силы. В глазах защипало и я даже не пыталась сдерживать слезы.

Посреди всего этого сумрака – изматывающих поисков, неизвестности, пропитанной дыханием смерти, – внутри меня билось маленькое сердце. Новая жизнь. Человек, размером с креветку, который упрямо цеплялся за свое существование, вопреки всем невзгодам.

– Сердцебиение сто пятьдесят два удара в минуту. Отличный показатель для вашего срока.

Я повернулась к Марку. Он не сводил глаз с экрана, и впервые за всю неделю его лицо было умиротворенным. Почувствовав мой взгляд, он посмотрел мне в глаза, крепче сжал мою руку и ободряюще улыбнулся.

Признаюсь, я боялась заметить равнодушие с его стороны. А ведь вероятность такого исхода была высока. На ранних сроках моя беременность оставалась чем-то неосязаемым, но время не стоит на месте. Вдруг он поймет, какую ношу пытается на себя взвалить, когда увидит ребенка? Чужого ребенка.

Но все мои страхи выглядели необоснованными. Пока Марк справлялся ничуть не хуже любого из самых благонадежных родных отцов.

– Хотите я пришлю вам запись звука на почту? – спросила доктор.

– А так можно? – удивилась я.

– Почему бы и нет, – улыбнулась доктор Лемар.

Какое-то время

– Что я могу сказать, – подвела итог доктор, когда я оделась. – Меня устраивают все показатели УЗИ. Несмотря на стресс, состояние плода стабильное.

– Правда? – обрадовалась я.

Доктор кивнула.

– Когда будут готовы результаты анализов, я их проверю, продублирую вам на почту. Если будет что-то не так, позвоню. А пока продолжайте принимать витамины и старайтесь сохранять покой, – напутствовала она. – Если в ближайшие дни вас ничего не будет беспокоить, можем постепенно снимать все интимные ограничения.

Доктор Лемар задержала взгляд на Марке, явно адресуя эту часть рекомендаций ему.

– Но все в пределах разумного. Никаких сексуальных марафонов, пожалуйста. – Доктор снова посмотрела на меня. – Теона, если вдруг появятся какие-то неприятные симптомы – сразу ко мне. Не тяните.

– Спасибо, доктор.

– Это вам, – она протянула мне белый конверт и файл с отчетом УЗИ. –Увидимся на втором скрининге. Берегите себя.

Со спокойной душой мы покинули кабинет врача. Я настолько обрадовалась, услышав хороший прогноз, что далеко не сразу взглянула на бумаги, которые вручила мне доктор Лемар. Опомнилась, только когда мы выходили из клиники.

Марк придерживал передо мной дверь, пока я на ходу доставала вложение из конверта. Оказавшись на улице, я замерла, глядя на черно-белый лист с коллажем из фото. С разных ракурсов там был запечатлен наш маленький человек.

От переполнявших эмоций я даже не сразу поняла, что происходит.Откуда суета на парковке? Почему кто-то встал у нас на пути?Хотелось плакать от счастья, но на землю меня вернул бестактный вопрос:

– Мсье Рошфор, как вы считаете, исчезновение вашего отца – случайность или злой умысел?

Глава 14

К такому холодному душу я была не готова. Я оторвала взгляд от милейших снимков и увидела, что перед нами стоят несколько репортеров.

Журналист с микрофоном буквально загородил нам путь, а по левую руку от него занял позицию оператор, направляя на нас камеру. Не понятно, когда они успели нас выследить, но факт оставался фактом. Видимо, прессе было интересно услышать не только старшего сына Рошфора, но и младшего.

Марк среагировал быстрее, чем я. Он мгновенно загородил меня плечом, оттесняя от объектива.

– Без комментариев, – коротко бросил он.

– Мсье Рошфор, всего пара вопросов.

– Вы хотите получить иск за клевету и вторжение в частную жизнь?! – сквозь зубы процедил Марк.

Журналист открыл рот, но Марк его уже не слушал. Он схватил меня под руку, развернулся и быстро пошел к машине. Распахнув пассажирскую дверь, он практически усадил меня внутрь, все еще прикрывая от камеры. Затем обошел автомобиль и занял место за рулем.

Через секунду мы уже выезжали с парковки, оставляя журналистов позади. Представители второй древней остались ни с чем, но вроде бы не выглядели слишком расстроенными.

Какое-то время мы ехали молча. Я так и не выпустила из рук снимки УЗИ, но и не стала продолжать их рассматривать. Внезапное столкновение с журналистами слишком резко сбило ход моих мыслей.

– Что ты думаешь про вопрос журналистов? – спросила я, когда мы выехали на главную дорогу.

Марк хмыкнул, не отрывая взгляда от трассы.

– Что они совсем оборзели.

Я помолчала, подбирая слова.

– А ты не думал, что в их словах может быть зерно истины?

Марк повел бровью и бросил на меня короткий взгляд.

– Думаешь, мой отец не утонул, а ему помогли?

Я уже привыкла к тому, что Марк говорил обо всем с присущей ему прямотой. Но встречный вопрос прозвучал на удивление спокойно. Без агрессии или обиды. Просто сухая констатация факта.

– А могли? – осторожно спросила я.

Марк задумался. Несколько секунд молчал, глядя на дорогу, затем ответил:

– Без понятия… В теории, наверное, могли. Там, где крутятся большие деньги, всегда найдутся недоброжелатели. Но мы же с тобой видели записи с камер, на пляже никого не было. Пока тело не найдем, не узнаем.

Марк рассуждал об этом так буднично, как будто речь шла не о его собственном отце. Но, видимо, его эмоциональный интеллект был стабильнее, чем у многих, раз он не впадал в панику даже в условиях сильнейшего стресса.

– А почему ты об этом спросила? – вдруг поинтересовался Марк, бросив на меня беглый взгляд.

Я пожала плечами, вспоминая, как мучалась этим вопросом в первый день, когда мы узнали, что пропал Феликс.

– Когда к нам приезжали детективы, мне показалось, один из них был того же мнения, что и эти журналисты, – призналась я. – Гроссо. Он смотрел на нас так, будто пришел искать убийцу, а не зафиксировать несчастный случай.

– Хм…

Марк задумчиво потер подбородок с легкой щетиной, продолжая смотреть на дорогу и удерживать руль одной рукой.

– Так думать – его работа. Видимо, просто не попал под влияние нашей фамилии, поэтому подошел к делу беспристрастно. А так… Ничего не могу сказать. Тут, как говорится, вскрытие покажет.

Донимать его вопросами я не стала. Марк не пытался обесценить мои мысли, в отличие от Адриана, но был того же мнения, что и его брат. Коп излишне подозрителен просто потому, что это его работа. Не более того.

Возможно, я действительно выкрутила драму на максимум, а журналисты, как мои коллеги по перу, просто хотели сенсаций. Но без тела и улик все это – беспочвенные теории и пустые домыслы.

Марк свернул на развязку, но вместо того, чтобы двинуться в сторону Антиба, проехал нужный поворот.

– Заедем куда-нибудь пообедать? – предложил он. – Не уверен, что готов возвращаться в наш склеп.

Когда-то Марк шутил, что дом его семьи напоминает мавзолей. Но сейчас его слова как никогда попадали в цель. Дом Рошфоров действительно за неделю превратился в склеп. Чего стоила одна траурная тишина в коридорах? А постоянное ожидание звонка с плохими новостями? Про Камиллу, которая на фоне депрессии устроила из своей спальни келью монастыря, я вообще молчу. Все это давило и хотелось отвлечься хотя бы ненадолго.

– Давай, – согласилась я.

Марк кивнул и направил машину в сторону Канн.

Наш короткий обед стал

Я доверилась выбору Марка, а себя успокоила тем, что мы обязательно сюда вернемся и наверстаем упущенное, когда наступят спокойные времена. Не вечно же нам кататься на американских горках?

Мы заняли столик в небольшом ресторане на тихой улочке, подальше от туристических троп. Заведение выглядело камерным и уютным – красный навес, утонченный французский шарм, всего десяток столов на летней террасе и столько же внутри. Никаких толп и шумных компаний. Идеальное место, чтобы просто передохнуть.

Была мысль разместиться на террасе, но мы оба отмели ее, вспоминая недавнее столкновение с журналистами.

Официант принес нам меню и тактично удалился, давая время без спешки определиться с выбором.

– Что будешь? – спросил Марк, изучая карту блюд.

Я пробежалась глазами по списку. Французские названия дублировались на английском, упрощая выбор, но загвоздка была в том, что есть не особо-то и хотелось. По крайне мере то, что предлагалось в меню. Большинство деликатесов, от которых в другое время я бы получила гастрономический оргазм, сейчас провоцировали неприятные позывы.

– Грибной крем-суп, наверное.

– И все?

– Не хочу ничего сложного, – призналась я.

– А грибной крем-суп – это не сложное? – усмехнулся Марк.

Глядя на его фирменную улыбку, я порадовалась, что мы сюда заехали. Если впервые за неделю он хоть немного отвлекся и стал улыбаться, значит, мы отклонились от маршрута не зря.

– Крем-суп – это то, что согласен переварить мой желудок, – пояснила я.

– Понял, – кивнул Марк. – А десерт? Как насчет шоколадного фондана с пломбиром?

– Наверное, я пас.

– Наверное? – приподнял одну бровь Марк.

Я пожала плечами.

Когда подошел официант, Марк сделал заказ:

– Nous prendrons un steak saignant, des légumes grillés, une crème de champignons pour ma femme et deux fondants au chocolat en dessert22.

Официант с интересом посмотрел на меня, улыбнулся и кивнул Марку:

– Nous allons tout faire maintenant, monsieur 23.

– Тебя тут знают? – спросила я, пытаясь понять, чем вызваны загадочные взгляды официанта.

– Бывал пару раз, – пожал Марк плечами.

– М-м, – протянула я и отвернулась в сторону.

Спрашивать, с кем он сюда приходил, разумеется, я не стала.

– Теона, – позвал меня Марк.

Он взял мою ладонь в свою руку, нежно поглаживая пальцы, но не спешил говорить дальше. Как будто ему нужно было время, чтобы тщательно взвесить свои слова.

– Я надеюсь, ты поймешь меня правильно, – тяжело вздохнул он.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

– Я не хотел, чтобы ты ехала со мной в Антиб, а сейчас понимаю – так даже лучше…

Я непонимающе нахмурилась.

«Лучше? Лучше кому? Он же про себя говорит?» – пронеслось в голове. – «Так это естественно. Именно для этого я здесь – чтобы поддержать близкого человека в трудный момент. Или он не об этом?»

– Почему лучше? – все-таки спросила я.

Марк не успел ответить. Он замолчал, когда официант принес наши блюда. Передо мной поставили глубокую тарелку с бежевым крем-супом, украшенным сухарями и какой-то мелко нарезанной зеленью, а перед Марком – идеально прожаренный стейк с румяными овощами.

– Потому что благодаря тебе я держусь, – сказал Марк, когда официант удалился.

Мое сердце мгновенно растаяло.

Видимо, события последней недели обостряли все страхи и заставляли искать подвох даже там, где его не было. Но то, что он сказал оказалось намного прекраснее того, что я боялась услышать.

– Ма-а-а-рк, – растрогалась я.

– Я несу ответственность за тебя, – признался он, глядя мне в глаза. – Честно скажу, мне было бы спокойнее, если бы ты сидела у меня дома и не подвергалась стрессу вместе со мной. Ты беременна, тебе нельзя нервничать, и от того, что ты тут, я чувствую себя эгоистом.

Я хотела ему сказать, что не считаю его эгоистом, но он меня опередил:

– Я ругаю себя за то, что не оградил тебя от всего ужаса, но по факту именно твое присутствие меня спасает, – он сделал паузу, затем снова продолжил говорить. – Я постоянно помню, что мое состояние отразится и на тебе, а я не могу этого допустить. Как капитан корабля не должен показывать свой страх команде, иначе он передастся остальным, так и я.

Марк отвел взгляд в сторону. Было видно, что ему тяжело даются эти признания и он не привык показывать свою уязвимость.

– Если бы тебя не было рядом, у меня вряд ли бы появился стимул подавать всем пример, – тихо признался он. – Скорее всего, я бы гасил горе алкоголем, а поиски взвалил на Адриана.

Он горько усмехнулся. Скомкал салфетку и бросил ее на стол.

– Даже говорить стыдно, – процедил Марк, насмехаясь над самим собой. – Поэтому просто скажу – спасибо тебе за то, что не послушала меня и осталась рядом. Я это ценю. Хотя все так же волнуюсь за тебя.

Хотелось столько всего сказать в ответ. Но в горле стоял ком, и я понимала, что вот-вот расплачусь, если заговорю, поэтому вместо тысячи слов я потянулась к Марку и обняла его.

В очередной раз я видела его не знойным прожигателем жизни, а человеком, которому даже в самой благополучной обстановке сумели изранить душу.

– А разве могло быть по-другому? – тихо прошептала я. – В моей картине мира в семье все должны быть друг за друга при любых обстоятельствах.

– Мне жаль, что наши отношения начались с таких проверок, – усмехнулся он.

– А ты не думал, что мы бы так не сблизились, если бы познакомились в какой-то другой промежуток жизни?

– Думал. А потом решил, что думать об это бессмысленно и надо работать с тем, что есть.

– Настоящий мужчина, – улыбнулась я.

– Давай есть, – напомнил Марк и нежно коснулся губами моей щеки. – Наверное, уже все остыло.

– Давай.

Марк занялся своим стейком, а я съела ложку супа и пожалела, что заказала только его. Еда была изумительной.

Довольно быстро мы расправились с содержимым тарелок и нам

Я удивленно посмотрела на Марка.

– Если бы кто-то начал заниматься с репетитором, то узнал бы сразу, что я заказал два фондана, – ответил он на мой немой вопрос. – Просто на всякий случай. Вдруг у тебя появится аппетит.

– Я начну заниматься, – улыбнулась я.

– Начинай, а то пропускаешь много всего интересного, – подмигнул мне Марк.

***

Наша короткая передышка в Каннах стала тем самым глотком кислорода перед тем, как снова погрузиться под воду и попытаться не утонуть под пластом обвалившейся на нас трагедии. Черт. А ведь метафора вышла особенно пугающей, учитывая, что отец Марка нашел свое последнее пристанище среди морских глубин.

Когда мы подъехали к дому Рошфоров, я сразу заметила у главного входа несколько незнакомых машин. Красный спортивный «Ягуар» с хромированными дисками и белый минивэн с логотипом на кузове.

Мы с Марком переглянулись.

– Ты знаешь, чья это машина? – спросила я, кивая на ягуар.

– Догадываюсь, – коротко ответил он, и по его тону я поняла, что от догадки он не в восторге.

Мы загнали автомобиль в поземный паркинг и пошли в дом. В холле было тихо, поэтому голоса, доносившиеся из малой гостиной, звучали особенно отчетливо. Как будто кто-то подкрутил громкость, увеличивая звук.

Я уже догадывалась, кого там увижу, но все-таки не была готова именно к этому.

На диване сидел Адриан, а к его плечу пристроилась Адель. Все бы ничего, но невеста Адриана плакала, отчего ее безупречный макияж был слегка смазан, а сама она не забывала театрально прикладывать к глазам белый платок. Зрелище выглядело трогательно – настоящая ловушка для эмпатов. Я бы даже поверила в этот спектакль, если бы напротив них не расположились двое репортеров и девушка-журналист.

– Мы делаем все возможное для поисков моего отца, – с тоской в глазах говорил Адриан.

Скорбь в его голосе пробирала до костей. По ногам невольно пробежали крупные мурашки.

– Но, боюсь, всех наших действий все равно недостаточно, раз мы его до сих пор не нашли, – продолжал он, несмотря на наше появление. – Я корю себя за каждую минуту промедления.

К концу его речи Адель трагично всхлипнула, промокнула уголок глаза кружевным платочком и опустила голову. Операторы тут же навели камеры на ее заплаканное лицо. Не хватало разве что аплодисментов в зрительном зале.

«Интересно, она приехала поддержать Адриана или получить свою минуту славы?» – невольно подумала я. – «Учитывая, что ее не было всю неделю, скорее всего второе».

Не знаю, почему, но меня не покидало чувство фальши рядом с невестой Адриана. И вроде бы сейчас не время для подобных мыслей… Но разве не в период трудностей лучше всего проверяются люди?

Девушка-журналист заметила наше появление и тут же дала знак одному из операторов, чтобы он перевел камеру на Маркуса.

– Мсье Рошфор, как вы считаете, почему так долго не удается найти вашего отца?

Я уже думала, что Марк пошлет ее к черту, как это случилось на парковке клиники с ее коллегами, но он сдержался.

– Это вопрос времени, – коротко ответил Марк и кивнул репортерам, давая понять, что не намерен продолжать диалог.

Адриан проводил нас взглядом. Адель даже не повернулась в нашу сторону, потому что была слишком увлечена ролью безутешной невесты богатого наследника под прицелом второй камеры.

Мы поднялись к себе в спальню и только когда за нами закрылась дверь, Марк позволил себе выдохнуть.

– Какой глупый вопрос, – процедил он, расстегивая пуговицы темно-синей льняной рубашки. – Почему не удается найти? Да мало ли…Отца могло сильно унести течением. Тело могло зацепиться за что-то на дне…

Он осекся, не договорив. Я подошла к Марку и обняла его, запуская руки под рубашку, которую он успел расстегнуть. В его груди громко билось сердце и чувствовалось, что после второй встречи с журналистами он близок к тому, чтобы идти спускать пар в спортзале.

Марк выдохнул и обнял меня в ответ, запуская ладонь в мои волосы.

– Почему Адриан пустил в дом репортеров? – спросила я.

– Видимо, Анри его убедил, – хмыкнул Марк. – Это журналисты с канала отца нашей умницы.

– Ясно.

– Ты подумала о том же, о чем и я?

Я подняла голову, перехватывая его взгляд.

– Наверное… А о чем ты подумал? – спросила я.

Первой озвучивать свои мысли на счет фальшивых слез Адель не хотелось.

– Умница, скорее всего, рассчитывала прийти на похороны в красивом черном платье, а сейчас поняла, что завершением поисков и не пахнет, и еще не поздно сыграть роль любящей невесты.

– А ты не сильно ее жалуешь, – заметила я. – Впрочем, я подумала примерно то же.

Марк хмыкнул, поцеловал меня в нос и выпустил из своих объятий.

– Я нейтрально к ней отношусь, просто ее методы не разделяю, – пояснил он. – Это тот случай, когда хорошие дела делаются для собственного имиджа и на публику.

– Поэтому и умница? – улыбнулась я и села на диван в гостиной.

– Именно.

Видимо, мы действительно чувствовали друг друга на каком-то глубинном, первобытном уровне, потому что спустя час Марк все-таки не выдержал и ушел в спортзал. Все поисковые команды сейчас были в море, и он просто не находил себе места в томительном ожидании новостей.

Я тоже не могла сидеть без дела, поэтому, когда Марк ушел, устроилась с ноутбуком на балконе.

По началу слова не складывались в предложения и было сложно переключиться с собственных мыслей на проблемы моей героини. А затем я вспомнила сегодняшний день наедине с Марком и подумала, что Стефании тоже не помешает лучик света в темном царстве.

«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 6

Доверять ли словам незнакомки? В том, что записку писала она, сомнений не оставалось. Но весь благой порыв неожиданной союзницы сводился к тому, что Стефу снова принуждали стать подстилкой для шейха. Не одного, так другого…

Но может, этот Амир не такой?

Однако, к концу недели взаперти Стефа стала думать, что достойный человек не стал бы приезжать «в гости», чтобы отведать извращенных утех. Правда и ее принципиальность успела пошатнуться.

Стефания подумала, что в чем-то незнакомка была права. Если не получается выжить по-другому, надо попытаться использовать маленький шанс в своих интересах. Подыграть этому Амиру… Может быть, он тоже предложит ей прокатиться за пределы этого ужасного дома, как Диане предлагал сделать Фуад? Перехитрить мужчину, а дальше сбежать…

План казался верным и единственным из возможных. Хоть и была вероятность, что Амир про нее забудет, пока девушка сидит взаперти. Но этого не случилось…

На седьмой день Стефанию выпустили из заточения.

Оказалось, за неделю ее отсутствия Диана успела переехать в отдельную комнату. То ли так старалась угодить шейхам, то ли освободилась одна из спален девушек… Думать о второй причине совсем не хотелось, учитывая, что догадка вполне могла оказаться верной. Вдруг та задушенная девушка все-таки не отделалась простой потерей сознания?

Софа же на возвращение Стефы никак не отреагировала. Она вообще была максимально погружена в себя и делала все на автопилоте, не замечая обстановки вокруг.

Поздним вечером в дверь спальни девушек постучали. На пороге оказалась незнакомка в абайе.

«Та самая?» – подумала Стефа.

Но узнать ее она не могла, потому что в подвале видела лишь руки девушки.

Незнакомка выразительно посмотрела на Стефу и кивком головы пригласила следовать за ней.

Стефания шла, машинально разглядывая подол разлетающейся абайи девушки, и гадала, куда же ее ведут. К Розалинде? Снова придется выслушивать угрозы начальницы? По спине пробежал неприятный холодок. Страх становился настолько сильным, что хотелось повернуть назад. Но вдруг ее провожатая остановилась перед дверью с красивым узором.

– Иди, – сказала она и, распахнув перед Стефой дверь, подтолкнула ее вперед.

Стефа оказалась в роскошных покоях и не успела опомниться, как дверь за ней быстро захлопнулась.

Желание сбежать было настолько сильным, что девушка поддалась порыву и повернулась к двери.

– Не убегай, – раздался за спиной глубокий мужской голос.

Стефа медленно оглянулась и увидела, что к ней приближается ее защитник.

– Меня зовут Амир, – представился он.

Сейчас Стефа смогла разглядеть его по-настоящему. От силы ему было не больше 35. Амир был высоким, под метр девяносто, не меньше. На его широкие плечи был накинут шелковый темно-синий халат, расшитый золотыми узорами, узкие бедра облегали такие же темно-синие шелковые брюки. Он двигался с грацией хищника, уверенного в своей силе, а в том, что силы там не мало, сомнений не оставалось. Под халатом не наблюдалось никакой одежды и рассмотреть его оголенный торс с хорошо очерченными кубиками пресса можно было без всяких препятствий.

Стефа заставила себя поднять голову и посмотреть в его глаза. Но стало только хуже… Потому что Амир был чертовски красив.

Резкие, волевые черты с благородной восточной изломанностью притягивали взгляд. На твердом подбородке Амира виднелась едва заметная ямочка, а его чувственные губы гипнотизировали не хуже темных порочных глаз, ярко очерченных густыми ресницами. В генетической лотерее этот мужчина успел победить.

Он напоминал восточного принца, а в роскошных декорациях этой спальни выглядел столь уместно, что не приходилось сомневаться – он привык так жить. Брать лучшее, проверять грани дозволенного, считать, что все в этом мире принадлежит лишь ему.

– Проходи. В ногах правды нет.

Не дожидаясь реакции девушки, он развернулся и направился к расшитой шелком софе. Амир расслабленно развалился на ней и потянулся к прозрачному стакану с фигурой песочных часов.

– Выпей со мной чаю, – велел Амир, дожидаясь, когда Стефа подойдет и сядет напротив него на мягкую кушетку.

«Выпей чаю? Даже не заглоти мой член по самые гланды?» – мрачно подумала Стефания.

Неожиданно.

Амир посмотрел на девушку и повел одной бровью.

– Ты идешь?

– Да.

Первые минуты между ними потрескивало напряжение, сопровождающееся обоюдным молчанием. Девушка взяла предложенный стакан и сделала глоток, смутно переживая, как бы в стакан ничего не подмешали до ее прихода. Все это время она не решалась поднять глаз на Амира, а вот он, совершенно не стесняясь, разглядывал свою гостью.

– Как ты сюда попала? – заговорил первым Амир.

– В университете нам предложили стажировку по программе Work&travel. Мы рассчитывали на обычную работу в отеле, а получили это, – Стефания непроизвольно сморщилась и снова опустила взгляд.

Внутри девушки опять начинала бушевать бессильная ярость из-за случившегося.

– То есть ты не знала, куда едешь и что тебя ждет?

– А похоже?

– Я откуда знаю. Может быть, ты просто строишь из себя скромницу-недотрогу, набивая себе цену. Не все из присутствующих любят мясо, которое ходит по рукам.

– Но все из присутствующих любят обычных девушек превращать в мясо, – огрызнулась Стефа.

– К сожалению… – неожиданно согласился Амир. – Что планируешь делать?

– Сожгу здесь все и улечу на драконе.

Стефе тут же стало стыдно за свои остроты. Они были неуместны. Перед ней сидит оптимальный вариант, чтобы вырваться на свободу, а она делает все, чтобы его оттолкнуть.

«Легче, наверное, ублажать такого борова, как Фуад?» – поддаваясь острому приступу самоиронии подумала девушка.

– Язвишь? – Стефа решилась посмотреть на Амира и увидела, что его губы изогнулись в ироничной улыбке. – Впрочем, меня это радует. Значит, тебя не успели сломать.

– К сожалению, успели…

– Тебя били? – тут же нахмурился Амир.

– Пока нет. Я просидела неделю в подвале за то, что убежала в тот вечер…

– Ясно.

Амир раздраженно поставил стакан на журнальный стол и встал с софы. Не глядя на девушку, он прошел к окну с заостренной верхней частью.

– Я постараюсь тебе помочь, – сказал он, – но это будет не быстро.

Оставалось только запасаться терпением и надеяться, что Амир сдержит свое обещание».

Слово за слово, и я ушла с головой в работу. Вынырнула из альтернативной реальности только после того, как на телефон пришло новое уведомление.

Прошедшая неделя научила меня постоянно держать гаджет под рукой, потому что все мы ждали новостей. Я видела, как при каждом звонке хватался за телефон Марк и замечала то же самое за собой, когда его не было рядом. Все мы жили в том подвешенном состоянии, когда в любой момент могут позвонить и сказать то, чего мы ждали и боялись услышать одновременно.

Я потянулась к телефону, ожидая увидеть сообщение от Марка, но уведомление оказалось совсем другим – письмо с почты от доктора Лемар.

«Запись?» – обрадовалась я и поспешно нажала на уведомление, провалившись в свой почтовый ящик.

От: Dr. Catherine Lеmаr

Кому: вам

Тема: Your baby

Прикреплен файл: heartbeat_11weeks_152bpm.mp3

[Teona, a heartbeat is the most stubborn proof that life goes on, no matter what. Take care of yourself. Dr. Lemar]

«Сердцебиение – самое упрямое доказательство, что жизнь продолжается, несмотря ни на что»– перечитала я снова и включила запись, чувствуя, как начинает ускоряться собственное сердце.

Тук-тук-тук-тук-тук…

Кажется, в эту минуту наши сердца бились в унисон. Я увеличила громкость и закрыла глаза, растворяясь в самом родном звуке. Быстром, ритмичном, упрямом. Воображение тут же меня унесло в открытое поле, где в задорном галопе скачет маленький жеребенок к своей маме.

Не было ни

Когда аудио закончилось, я включила его снова. Ритмичный стук заглушал все тревоги. В нем была целая жизнь. Надежда. Наше будущее.

В груди разливалось исцеляющее тепло, а в глазах снова появились слезы.

– Теона.

Я вздрогнула, открыла глаза и резко обернулась.

В дверях балкона стоял Адриан. По его растерянному лицу я сразу поняла – он все слышал и прекрасно понял, что это такое.

Глава 15

Я торопливо заблокировала телефон, остановив запись. Звук оборвался.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга в полном в оцепенении. Я не спешила хоть как-то устранять чувство недосказанности, повисшее между нами. Адриан тоже какое-то время просто молчал.

– Пожалуйста, не выключай, – тихо попросил он. – Это то, о чем я думаю?

Я помедлила с ответом. Адриан успел выйти из круга лиц, с кем бы мне хотелось делиться сокровенным, но и отрицать правду я не могла.

– Да, – неохотно кивнула я, но возобновлять аудио не спешила.

– Я понимаю, что ты имеешь полное право отказать мне, – Адриан сделал шаг вперед и остановился, не решаясь приблизиться еще больше. – Но прошу… Можно я послушаю?

Интуиция кричала: «Нет!», но я не спешила ей потакать, рассыпаясь на части от противоречивых чувств. С одной стороны, я сама поставила точку в этих отношениях и, надевая кольцо Марка, не планировала бегать от одного брата к другому. С другой стороны, Адриан не перестал в одночасье быть биологическим отцом моего ребенка. ДНК не сотрешь и не изменишь.

– Пожалуйста, Тео, – снова попросил он.

Я не обладала каменным сердцем, поэтому мне сложно было отказать в столь малом человеку, потерявшему отца всего неделю назад. Но в глубине души все равно оставался червячок сомнений. Казалось, что это станет началом процесса, который рано или поздно я не смогу контролировать.

Вздохнув, я все-таки разблокировала телефон и включила запись. На этот раз я не вслушивалась в нее. Просто ждала, когда аудио подойдет к логическому финалу, и наблюдала за Адрианом.

Он слушал, не отрывая взгляда от экрана телефона. Как всегда, по его непроницаемому лицу было сложно понять, о чем он думает на самом деле, и я давно перестала удивляться его хладнокровию. Молчит и молчит. А потом я вдруг заметила, как по его щеке медленно скатилась слеза.

Одна скупая мужская слеза. Он даже не попытался ее смахнуть.

Запись закончилась, повисла тишина. Где-то внизу шумел морской прибой. Проехал моторный катер, ревом своего двигателя заглушая крик чаек. Пока мы были свидетелями жизнеутверждающего звука, поиски Феликса продолжались.

– Мне так жаль, что я потерял это, – глухо произнес Адриан.

– Какой смысл теперь об этом говорить, – тихо сказала я и заблокировала телефон.

Я не стремилась продолжать этот диалог. Адриан тоже медлил, явно взвешивая свои дальнейшие действия. Как будто любое неверное слово станет миной, на которой он подорвется и разрушит наше хрупкое перемирие.

– Теона, – все же решился он, – понимаю, что о многом прошу, но… Ты не могла бы прислать мне эту запись?

Одна его просьба вызывала во мне целый бунт. О чем он попросит дальше? Захочет присутствовать на родах? А потом станет забирать ребенка на выходных? Казалось, одна маленькая уступка потянет за собой череду других, и я не замечу, как меня оттеснят от собственного чада.

– Я не уверена, что это хорошая идея, Адриан.

Я была готова оборонять еще не родившееся дитя с яростью голодной волчицы, но не делала этого лишь потому, что в семье Адриана сейчас и так хватает сложностей.

– Пожалуйста, Тео. Для меня это очень важно, – умолял он. – Я не прошу большего. Только эту запись…

Дверь в комнату открылась с негромким щелчком.

– Теона? – позвал Марк, не обнаружив меня в гостиной.

– Я здесь, – откликнулась я с балкона.

Адриан замешкался, понимая, что уходить уже поздно, и просто повернулся к двери, ожидая появления брата.

Через пару мгновений на балконе появился Марк. Он замер в проходе, явно не рассчитывая застать меня в такой компании.

– Адриан, а ты случайно дверью не ошибся? – поинтересовался он, наградив брата хмурым взглядом. – Твоя спальня дальше по коридору.

Адриан расправил плечи, и на его лице снова появилась привычная маска ледяного спокойствия. Так и не скажешь, что он пускал слезу всего пару минут назад.

– Вообще я пришел посоветоваться с вами двумя, просто не знал, что не застану вас вместе, – посмотрел он в глаза брату.

Марк скептически приподнял бровь, но не стал устраивать сцены ревности. Он прошел на балкон и встал рядом со мной, ненавязчиво обозначая свою территорию.

– Вы хотите вечером поужинать с нами? – спросил Адриан. – Мама пока отказывается возвращаться к привычной жизни, но Адель хочет взять все в свои руки. Что думаете об этом?

– Камилла хотя бы питается? – хмуро поинтересовался Марк, не торопясь соглашаться с предложением Адриана.

– Она совсем не выходит из комнаты, – подхватила я, пытаясь вспомнить, когда видела Камиллу в последний раз.

– Да, мадам Дюваль следит за этим, – кивнул Адриан. – Просто к делам пока безучастна и ничего не хочет.

Я переглянулась с Марком. По его взгляду я сразу поняла, что мы оба думаем об одном и том же. Ровно поэтому я все-таки решилась озвучить свою мысль.

– Адриан, прости, что говорю это, – осторожно начала я, – но, может, стоит показать ее врачу? Психологу или психиатру?

Как бы тяжело это не звучало, меня тут же поддержал Марк.

– Я тоже так думаю, – кивнул он. – Лишним точно не будет.

Адриан покачал головой.

– Да она в порядке. Я говорил с ней утром. Мама тоскует по отцу, но она адекватна. Уже меньше плачет… Думаю, скоро она примет ситуацию. Просто пока тело не находят, ей сложно поверить в произошедшее.

Я тяжело вздохнула, но спорить не стала. В конце концов, Адриан знает свою мать лучше, чем мы.

– Так что насчет ужина? – вернулся к своему вопросу Адриан. – Я могу сказать Адель, что вы согласны, или каждый сам по себе?

– Наверное, нам не помешает вернуться к привычным устоям. – Марк пожал плечами. – Делай как знаешь.

– Вот и я так думаю,

Он собрался уходить, но в последний момент обернулся, бросив на меня быстрый взгляд. И без слов было понятно – он думает о записи. Я ведь так и не дала ответ.

Адриан вышел, а его немой вопрос так и остался висеть в воздухе.

***

Возвращаться к устоявшимся традициям семьи Рошфор было тяжело, учитывая, что на ужин мы шли в сокращенном составе. Только мы с Марком и Адриан с Адель. Ни Камиллы, ни Феликса с нами не будет. И хоть Камилла физически еще могла бы присоединиться, в отличие от Феликса, но она не пожелала этого делать без мужа…

Отсутствие супруги без вести пропавшего старшего Рошфора вызывало вопрос:«А когда она сможет вернуться к нормальной жизни? И сможет ли вообще?».

Мы с Марком спустились в столовую чуть раньше Адриана и Адель, и, пока дожидались их, я успела осмотреться, как всегда, подмечая детали.

В этот вечер большой зал казался особенно пустым, а стены здесь давили намного сильнее, чем в какой-либо другой комнате этого дома. Наверное, потому что за то короткое время, что я тут провела, в моей голове успела укорениться ассоциация: столовая = вся семья в сборе. И теперь отчетливо бросалось в глаза, что состав Рошфоров количественно и качественно изменился. Родители ушли. Остались только дети.

Умом я понимала, что привычная рутина нам необходима как воздух. Она дает ощущение стабильности, пусть и иллюзорной. Но все же делать вид, что ничего не произошло, было невозможно, поэтому мы с Марком пребывали в задумчивом молчании до тех пор, пока не появился Адриан.

– Адель сейчас спустится, – предупредил он и сел за стол, поддерживая нашу негласную минуту молчания.

Ждать долго не пришлось. Спустя пару минут в столовую вошла невеста Адриана.

С ее появлением молчаливая энергетика этого вечера резко изменилась. Казалось бы, Адель еще ничего не успела сказать, но было ощущение, что дочурка Анри прямо заряжена сварливыми вибрациями.

– О, все в сборе! Чудесно, – нарочито радостно произнесла она.

Ее улыбка, энергичная походка и веселый тон могли сбить с толку, но я всеми фибрами души чувствовала подвох. И оказалась права.

– Уже видели свежие новости? – спросила Адель.

– С тобой в главной роли? – иронично уточнил Марк, хмуро глянув на будущую жену брата.

– Что ты, Маркус, – елейный тоном возразила Адель. – Это было бы слишком просто и предсказуемо. Вот смотри.

Она небрежно толкнула телефон через гладкую столешницу в сторону Марка. Он ловко перехватил гаджет, и взял его в руки, источая невозмутимое спокойствие.

Каким-то шестым чувством я ощущала, что выпад Адель касается нас двоих. Особенно после нашей стычки с журналистами.

Я откинулась на бархатную спинку кресла и краем глаза заглянула в экран. По заголовку сразу стало понятно, что очередной источник желтой прессы решил получить свои просмотры на громкой пропаже Феликса де Рошфора. На этот раз под прицелом камер оказались мы с Марком, а не Адриан, который все это время сдерживал журналистов и давал комментарии только проверенным СМИ.

Репортаж назывался:

«Наследник Рошфора ждет наследника?»

Марк даже не стал включать запись. Одной обложки этого видео хватало для того, чтобы понять, что там можно услышать… На заставке был Марк, а на фоне черно-белые снимки УЗИ в моих руках.

– Поздравляю! – воскликнула Адель. – Кто отец?

Вопрос невесты Адриана был не в бровь, а в глаз.

Если бы я не сидела, я бы наверняка оказалась близка к тому, чтобы грохнуться в обморок. Меня бросило в жар, ладони стали мокрыми, а лицо предательски вспыхнуло.

Рано или поздно это должно было случиться.

Когда-то я рассчитывала, что эта новость дойдет до нее через Камиллу, и станет катализатором расторжения помолвки с Адрианом, но со временем мои чувства изменились.

Теперь я боялась, что она задастся этим вопросом. Особенно после ее жестоких откровений подругам во время девичника, когда Адель после пары бокалов шампанского заявляла что-то вроде:«Если у твоего нынешнего внезапно появилась бывшая, успевшая от него забеременеть, то это не более, чем досадная помеха, которую можно устранить с помощью аборта». Тогда она, наверное, только догадывалась о моей беременности, а теперь получила доказательства.

Зная Адель, я была уверена, что она сопоставила факты. Она не глупа. Далеко не глупа. Наверняка, она в курсе, на каком сроке можно увидеть плод на УЗИ. Она понимает, что я успела повстречаться с Адрианом, и примерно догадывается, в какой момент я сблизилась с Марком. Поскольку она не знает точной даты моего знакомства с младшим Рошфором, в ее голове ставки, скорее всего, 50 на 50. Или 60 на 40 в пользу Адриана. А может быть даже 70 на 30 и снова лидирует ее жених.

Вот так засада…

Все могло пойти по-другому, если бы не пресловутый репортаж журналистов. Возможно, Адель ограничилась бы подозрениями… В конце концов, пришла бы к выводу, что я скоропостижно забеременела от Марка, так и не заполучив его брата. Но лист УЗИ в моих руках не оставлял других вариантов.

– Это не твое собачье дело, – жестко ответил Марк, толкнув телефон в ее сторону. – Но я все же отвечу. Отец – я.

– Да ладно? – переспросила Адель, хитро улыбаясь, и перевела вопросительный взгляд на своего жениха. – Это так?

– А почему ты меня спрашиваешь? – сглотнув, спросил Адриан.

– Ой, да ладно, любимый, – отмахнулась Адель. – Давай мы не будем притворяться. Я в курсе, что Теона твоя бывшая.

Лицо Адриана выглядело каменным. И хоть он не терял самообладания, я видела, что он напряжен. В таком же напряжении сидела и я, переживая, что Адриан скажет правду.

Если Адель получит подтверждение от него, вряд ли она легкомысленно примет это и сможет смириться. Она захочет вендетты.

– Ребенок не мой, – с прохладой в голосе ответил Адриан.

Адель хмыкнула и повернулась ко мне.

– А я тебя недооценила, – усмехнулась она. – То есть ты пудрила

– Тебе дать урок? – хмуро спросила я, изогнув бровь.

Адель рассмеялась.

– Ладно. С тобой все понятно. У тебя есть зубки. Я вижу, – Адель отвернулась от меня и посмотрела на Марка. – А ты, Маркус? Ты разве не в курсе, что спать с девушкой брата нехорошо? И вообще для таких случаев есть контрацепция… Впрочем, это не мое дело.

Адель снова повернулась к Адриану и улыбнулась самой сладкой из своих приторно-сахарных улыбок.

– Любимый, надеюсь, ты понимаешь, что о свадьбе не может быть и речи без теста ДНК? Вдруг, вы все врете…

Глава 16

– С чего ты взяла, что тебе его кто-то даст? – невозмутимо спросил Марк.

– А есть что скрывать? – подняла изящно уложенные брови Адель. – Маркус, можешь не отвечать. Это и так понятно. Если вы с Теоной соглашаетесь на тест, значит, ребенок действительно ваш. Разве вы не поможете Адриану? Вроде бы, это должно быть в ваших интересах…

– Мне плевать, что ты там себе напридумывала, – не поддался на провокацию Марк, – но я считаю, что ты суешь нос не в свое дело. Поэтому прости, Адель, но я не собираюсь обслуживать твои капризы. Либо верь на слово, либо…

– Что ж… – Адель сложила руки на столе, размышляя, как быть.

Какое-то время она молчала, глядя куда-то в сторону. Затем повернулась к Адриану и положила руку на его плечо.

– Милый, – вкрадчиво начала она, – как бы Маркус не пытался диктовать свои условия, я тоже не намерена отказываться от своих требований. Мне кажется, вам всем есть, о чем поразмышлять. Все-таки вопрос важный… А я пока займусь своими делами. Меня пригласили на съемку в Саудовскую Аравию. Я как раз думала, лететь или нет.

Адель встала из-за стола, наклонилась к Адриану, целуя его в гладко выбритую щеку.

– Счастливо оставаться, – мурлыкнула она и, помахав нам всем на прощание, удалилась из столовой, громко цокая каблуками и покачивая бедрами.

Несмотря на всю свою выдержку Адриан выглядел так, будто на него вылили ушат помоев. Он не рвал на себе волосы, не бил посуду. Просто сидел с таким обреченным и уставшим видом, как будто ему уже все равно, что там вокруг него происходит: взрыв, эпидемия или техногенная катастрофа. Морально он был готов выдержать еще с десяток ударов судьбы.

Он не смотрел ни на меня, ни на Марка, а на его лице бегущей строкой транслировалась примерно следующая мысль:«Как же вы все меня достали…».

Я думала, он попытается остановить Адель, пойдет за ней, но он не сдвинулся с места, и такое молчаливое принятие удивляло. Кажется, если твоя помолвка повисла на волоске, все-таки как-то стоит подсуетиться, если только…

Если только тебе не все равно.

В комбинации с его предложением «сбежать с помолвки» такое поведение выглядело совсем в другом свете. Может, он и правда тогда был готов расстаться с Адель?

В любом случае, это уже неважно. Но все-таки мне было любопытно, почему он подавлен. Неужели из-за того, что ему пришлось солгать? Отречься от собственного ребенка, поддерживая версию Марка?

Хотя, о чем это я? Благородство и Адриан – это сказка, страницы которой я успела перелистнуть. Он делал это в собственных интересах. Вряд ли он мог сказать Адель: «Да, это мой ребенок», если даже его потенциальное родительство вызывало в ней такую бурю. Он ждал, что она поверит, и не рассчитывал, что Адель начнет настаивать на тесте ДНК.

– Да уж, – фыркнул Адриан, откидываясь на спинку кресла. – Возобновили семейные традиции.

– В лучшем виде, – иронично усмехнулся Марк. – Собрались за одним столом, разругались в пух и прах. Все как в детстве.

– Адриан, и ты так легко отпустишь Адель? – кивнула я в сторону двери, за который скрылась его невеста.

– Да мне плевать, – раздраженно отрезал он, – пусть катится к черту!

– Адриан, мне кажется, в тебе сейчас говорят эмоции, – осторожно заметила я. – Последняя неделя была сложной…

– Сложной? – перебил он, удивленно вскинув брови. – Да, черт возьми! Ты права! Отца ищем уже неделю. Мать заперлась в комнате и отказывается выходить. Моя невеста только что повела себя как последняя стерва. А я… – он пристально посмотрел мне в глаза. – А я сижу здесь и пытаюсь разобраться, почему мне, черт возьми, так плевать на большинство из этих проблем.

«Да ну, нет» – подумала я, заерзав на мягком сидении.

Каждой клеточкой тела я прочувствовала то, что он сказал между строк.

За долю секунды перед глазами пронеслось несколько воспоминаний: от его просьбы подождать, когда он вручал мне помолвочное кольцо, до виноватых взглядов в больнице и слез от звуков сердцебиения нашего ребенка.

Но верить этой догадке я не хотела. Все в прошлом. Хоть я и не сожгла все мосты, но выбор сделала и менять свое решение не собиралась.

Марк тоже уловил скрытый намек в словах брата.

– Давай ты не будешь истерить, – предостерег он, – у всех поступков есть последствия. Я думал, тебе это известно.

– Что-то запамятовал, – хмыкнул Адриан и поднялся из-за стола. – Ладно, не буду вам портить вечер.

***

Следующим утром я спустилась в холл вместе с Марком, чтобы проводить его на встречу с представителями береговой охраны. Он собирался обсудить с ними дальнейший план работ, потому что поиски затягивались, а результатов все не было. Мы вышли на улицу и замерли на пороге. К дому подъехала машина и из нее вышли детективы Сорель и Гроссо.

– О, мсье Рошфор, поздравляем вас с новым статусом, – вместо приветствия сказал Гроссо. Впрочем, ничего похожего на радость в его голосе не наблюдалось.

– Это с каким же? – хмуро уточнил Марк.

Мы оба подозревали, каким будет ответ.

Оказалось, не одна Адель испытала неподдельный интерес к репортажу про младшего Рошфора, который готовился стать папочкой. Эта новость заинтересовала и правоохранительные органы.

– Как же? Вы скоро станете отцом. Вы ведь еще не успели узаконить свои отношения? – спросил Гроссо, указывая на меня пальцем. – Я ничего не путаю?

Его напарник Сорель виновато топтался с ноги на ногу, дожидаясь, пока Гроссо закончит расспросы, но вмешиваться

Гроссо тоже не уступал в росте своему боевому товарищу, но был худощавым и жилистым – все это, в совокупности с тяжелым и цепким взглядом, делало его намного опаснее. Такой себе затаившийся хищник, выжидающий наилучший момент для атаки.

– Офицер, я опять не понимаю, как относится моя личная жизнь к поискам моего отца, – холодно прокомментировал Марк. – У вас появились новости по ходу расследования?

– Как раз по этому поводу мы и приехали, мсье Рошфор, – отозвался Сорель. – К сожалению, за девять дней так и не поступило никаких известий о том, что тело вашего отца было найдено. Стандартный протокол в таких делах подразумевает завершение активной фазы поиска. Мы понимаем, что с вашими ресурсами вы скорее всего захотите продолжать наблюдение и это не противоречит регламенту. Однако, все мы понимаем, что это более вялотекущий процесс.

Тон детектива мог показаться успокаивающим, но было понятно, что это лишь прелюдия. Они бы не приехали просто так, чтобы сказать Рошфорам, что пора сворачивать поиски.

– Мой коллега, плавно подводит к тому, что при тех масштабах операции, которые вы успели развернуть, вы уже должны были найти тело Феликса де Рошфора, – снова перехватил инициативу Гроссо. – А если этого не происходит так долго, у нас появляется вполне логичный вопрос: а точно ли это несчастный случай? В связи с этим мы хотим задать ряд уточняющих вопросов, мсье.

– Уточняющих? – холодно переспросил Марк, сунув руки в карманы брюк.

И хоть он не подавал виду, я понимала, что его нервируют оба детектива. Одним только напоминанием, что поиски до сих пор не принесли результатов, Сорель давил на больную мозоль. Что уж говорить про Гроссо? В отличие от своего деликатного коллеги он прямо заявлял о своих подозрениях.

– Все верно, мсье Рошфор. Вы не волнуйтесь, это стандартная процедура, – поспешил объясниться Сорель. – Мы просто побеседуем с каждым членом семьи в индивидуальном порядке.

Как бы Сорель не пытался сгладить острые углы и усыпить бдительность, было понятно одно – детективы хотят опрашивать каждого по отдельности, чтобы развязать всем языки и выявить несостыковки. И вроде бы это должно быть в наших интересах… Но что-то мне подсказывало, это не так. Готова поспорить, Гроссо уже прикидывал, кому из нас наручники подойдут больше.

– Мсье Рошфор, начнем с вас, если не возражаете, – сказал Гроссо, и судя по утвердительному тону, это был не вопрос.

– Разумеется. Пройдемте в столовую, – кивнул Марк и пригласил их в дом.

Прежде чем уйти с детективами, он успел бросить на меня всего один взгляд, который, по всей видимости, должен был меня успокоить, но это не сработало. Волнение только усиливалось.

Я зашла с ними в дом, но поняла, что пройти дальше холла мне никто не позволит. Замерев, я растерянно смотрела им вслед и вышла из оцепенения, только когда они скрылись за дверью столовой. Ничего не оставалось, кроме как уйти в малую гостиную и прислушиваться к звукам из коридора.

В последнее время мы только и делали, что ждали, но на этот раз ожидание Марка было одним из самых нервных. Вместо того чтобы успокоиться, я мысленно составляла список вопросов, которые могут задать детективы, и готовилась к обороне. С каждым продуманным ответом во мне росло возмущение. Я невиновна. Марк невиновен. Почему мы должны доказывать это и оправдываться?

Спустя 40 минут ожидания я успела себя сильно накрутить и раскрутить обратно. Просто постаралась принять мысль, что подозрительно-обвинительный тон Гроссо – это обычный стиль общения, который он выработал за годы службы в правоохранительных органах.

Я ничего, в сущности, не знаю о Феликсе, кроме того, что он был неплохим человеком. Я не в курсе, имел ли он врагов. Я ничего не знаю о его делах. Какой смысл им вообще со мной разговаривать? Но все-таки я понимала, что допрос состоится и от этого было тревожно.

Чувство тревоги усиливалось, когда я начинала думать про Марка. Гроссо явно невзлюбил его с первого взгляда, и теперь просто искал повод, чтобы придраться к младшему Рошфору, а тот в ответ только подливал масла в огонь.

Марк не пытался перед ними лебезить и отстаивал свои интересы, когда вопросы следствия становились слишком провокационными. Конечно, все это вызывало подозрения у полиции. Но не у меня. Я понимала, что Марк пытается меня защитить. Но поймут ли это детективы? Или для них это будет еще одним аргументом, чтобы повесить затянувшееся дело на удобного подозреваемого?

Из коридора послышался звук открывшейся двери. Я вскочила с дивана и высунула голову в дверной проем. По коридору шел Марк. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – разговор прошел не особо гладко. Он выглядел раздраженным и взвинченным, хотя изо всех сил пытался это скрыть.

Марк быстро пересек коридор и приблизился ко мне, понижая голос до шепота:

– Когда они будут задавать вопросы, отвечай, но не вдавайся в подробности. Любое твое слово они попытаются вывернуть наизнанку.

Он быстро обнял меня и поцеловал в щеку, продолжая шептать.

– Пользуйся тем, что ты русская. Не показывай, что свободно говоришь по-английски, иначе из тебя вытрясут всю душу. Я бы мог настоять на присутствии адвоката, но тогда они точно решат, что я виновен в смерти отца.

От его слов по спине пробежал неприятный холодок, но, как ни странно, в нужный момент я смогла взять себя в руки. Глубоко выдохнув, я напомнила себе:

«Они не смогут меня запугать».

Стало легче.

Понимая, что сейчас не время для вопросов, я молча направилась к выходу. Марк пошел со мной.

– Мадам, проходите, – пригласил меня Сорель, когда мы показались в дверях столовой.

– Мсье Рошфор, дальше мы сами, – холодно сказал Гроссо.

Марк приободряюще погладил меня по спине и тихо сказал:

– Не волнуйся. Помни, что вас сейчас двое.

За длинным столом Рошфоров детективы выглядели как два члена экзаменационной комиссии, цель которой – завалить как можно больше студентов. Или как судьи, которые вот-вот вынесут приговор. Ни та, ни другая ассоциация мне не нравилась, но мое мнение в этот момент никто не спрашивал.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – вежливо предложил

– Нет, – ответила я.

– Прекрасно, – кивнул Сорель и включил камеру. – Для начала скажите, пожалуйста, где вы были в день исчезновения Феликса де Рошфора?

– В больнице, – кратко ответила я, вспоминая слова Марка про языковой барьер.

– Вы посещали какого-то определенного врача? – уточнил Гроссо.

– Нет. Я лежала в больнице.

– У вас какие-то проблемы со здоровьем? – участливо спросил Сорель.

– Я беременна. Лежала на сохранении.

– У какого доктора наблюдались? – невозмутимо задал вопрос Гроссо, но было понятно, он собирает факты, чтобы проверить мои слова.

– Доктор Кэтрин Лемар. Клиника Santa Maria в Ницце.

– Как долго там находились? – поинтересовался Сорель.

– Десять дней.

– И когда вас выписали? – ледяной взгляд Гроссо пробирал практически до самых костей.

– В 11:00 утра в день исчезновения мсье Рошфора. Но мы тогда еще не знали, что он исчез.

– Когда вас выписали, куда вы поехали? Сюда? – продолжал заваливать вопросами Гроссо.

– Нет. В Монако, к моему жениху.

– Давно вы с ним живете вместе? – спросил Гроссо.

Я замялась. Вопрос прозвучал безобидно, но я прекрасно понимала, к чему он ведет. К бомбе замедленного действия.

Если говорить о Монако, то мы не провели там и двух дней… И этот факт тянул за собой целый вагон вопросов.

Как объяснить детективам, что мы живем вместе чуть меньше двух месяцев? А как они отреагируют, если узнают, что половину из двухмесячного срока наши отношения были чистой фикцией? От того факта, что до Марка я встречалась с его братом, они вообще впадут в экстаз. Я уже молчу о ребенке, отцом которого был один брат, а растить собирался второй.

– Мадемуазель? – Гроссо нетерпеливо постучал ручкой по столу, привлекая мое внимание. – Вы не ответили на вопрос. Как давно вы живете с мсье Рошфором?

– Недолго, – уклончиво ответила я.

– Недолго – это сколько? – уточнил Гроссо.

– Офицер, вы же знаете, что я беременна. Зачем вы вынуждаете меня признавать, что беременность вышла незапланированной? Как-то это не по-мужски.

Я настолько была возмущена тем, как въедливо они кидались на каждое мое слово. От накала эмоций мне даже стало обидно за себя, и я расплакалась.

Офицеров, конечно, слезами не проймешь, но Сорель все-таки стушевался.

– Простите, мадам, это всего лишь наша работа, – виновато сказал он. – К тому же мы видим, вы в накладе не остались?

Он кивнул на мое кольцо с изумрудом, размер которого в эту минуту казался кричащим.

– Мсье Рошфор сделал вам предложение? – добавил Сорель.

Так и хотелось крикнуть:«Какой из?».Но тогда детективы наткнутся на ту самую золотую жилу, которую они так усердно искали. А дальше дело техники… Натянут сову на глобус и уедут домой, довольно потирая ладошки оттого, что не дали очередному «висяку» заваляться в их пыльных архивах.

– Да, Маркус сделал мне предложение, – медленно ответила я, пытаясь совладать с эмоциями.

– И когда свадьба? – ухмыльнулся Гроссо.

– Очевидно, нескоро, – все-таки вышла из себя я. – Мы все переживаем из-за того, что мсье Рошфор утонул, а не думаем, где и когда пожениться.

– Действительно, – хмыкнул Гроссо. – Как отреагировала семья Маркуса на ваш скорый союз?

– Нормально, – машинально ответила я, пожимая плечами.

Вспоминать о том, как было на самом деле, даже не хотелось. С Рошфорами и с их приближенными я успела испытать столько унижений, что сейчас сказанное казалось защитной реакцией. Я не была готова выворачивать душу наизнанку перед незнакомыми людьми и проще было спрятаться за нейтральным, пусть и не самым правдивым, ответом.

– Просто нормально? – недоверчиво вскинул брови Гроссо. – Такие люди, как семья Рошфор, не любят пускать кого-то в свой круг. Тем более, когда это происходит столь поспешно.

– Вы снова пытаетесь меня унизить, офицер?

– Даже в мыслях не было, – равнодушно ответил Гроссо, продолжая сверлить меня въедливыми серыми глазами.

– И все же, вы успели получить благословение от мсье Рошфора? – миролюбиво спросил Сорель.

В его невинном вопрос скрывался подвох. Между строк читалось что-то вроде«Мог ли Марк грохнуть папочку, если тот не одобрил его выбор?».

– Официальное с печатью и подписью? – уточнила я, а потом решила, что мой сарказм звучит уж слишком вызывающе. – Нет. Но мсье Рошфор относился ко мне очень хорошо, когда мы гостили в его доме перед объявлением о помолвке Адриана и Адель.

– Вы с ним близко общались? – спросил Гроссо.

– Нет. Регулярно виделись на семейных ужинах и торжествах. Он всегда был ко мне внимателен и добр. Радовался за сына, – вспомнила я ту неожиданную встречу, когда торопилась вечером на тайное свидание к Адриану, а Феликс благодарил меня за счастье Марка.

– А когда вы получили предложение руки и сердца от Маркуса? – задал вопрос Гроссо.

Я задумалась.

– Сложно сказать. Когда Маркус узнал о ребенке, он сразу дал понять, что я могу быть в нем уверена, – задумалась я. – В больнице тоже говорил об этом.

– А когда вручил это кольцо? – не отставал Гроссо.

– Когда меня выписали из клиники.

Сорель и Гроссо едва заметно переглянулись, и я сразу поняла, что в их глазах этот факт не выглядит так безобидно, как в моей голове. Марк сделал мне предложение в день, когда Феликс ушел плавать и не вернулся. Выходит, отец семейства не знал про этот свершившийся факт, а если знал и был против, то уже не мог помешать.

Мои слова про наши хорошие взаимоотношения со старшим Рошфором вряд ли убедят детективов в обратном.

– В принципе, пока мы услышали все, что хотели, – заключил Сорель, подводя итог нашей беседы.

– Пригласите к нам мадам Рошфор, пожалуйста. Если вас не затруднит, – попросил Гроссо.

К концу допроса мои нервы были настолько ни к черту, что даже в его последней фразе я видела подвох. Как будто он прощупывал, в каких отношениях я с Камиллой.

– Конечно, – кивнула я детективам

Из столовой я выходила с ощущением полного опустошения. Казалось, поворотная точка пройдена, а дальше на полной скорости мы скатимся на самое дно. И все под чутким контролем въедливого Гроссо.

С чего он вообще взял, что Феликса убили? Тело не найдено. Мы своими глазами видели, как он зашел в воду. Зачем им вообще проверять эту версию? И почему первыми под подозрение попали мы? Были ближе всего к старшему Рошфору, а значит, имели возможность? Логика, конечно, есть, но в голове все это пока не укладывалось.

– Тео, – вернул меня на землю Марк, перехватывая в коридоре.

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как на автопилоте прошла половину пути, поравнявшись с лестницей, ведущей на второй этаж.

– Ты в порядке? – Марк положил руки мне на плечи, вглядываясь мне в глаза.

– Да, я в норме, – кивнула я. – Просто задумалась.

– Пойдем со мной.

Марк взял меня за руку и повел в противоположную сторону коридора – в крыло, где располагался хозблок и крытый бассейн.

– Подожди. Они просили пригласить Камиллу.

– Адриан с ней. Сейчас скажу ему, – прервал меня Марк, доставая телефон и на ходу набирая номер брата.

Видимо, пока я была в столовой с детективами, Марк успел предупредить Адриана о визите Сореля и Гроссо, потому что по телефону он сказал всего лишь:

– Проводи Камиллу к нашим гостям.

Марк спрятал телефон в карман и прошел мимо закрытых дверей обеденного зала, миновал крытый бассейн, и свернул за угол.

– Ты снова хочешь проверить записи с того дня? – удивленно спросила я, когда мы остановились у неприметной двери в конце коридора.

– Почти.

Не знаю, куда Марк успел выпроводить Михеля, но на посту сотрудника службы безопасности не оказалось. Зато были мониторы, показывающие каждый уголок дома с разных ракурсов, в том числе столовую, где сейчас Гроссо и Сорель ждали Камиллу.

– У тебя тут прямая трансляция в режиме реального времени? – догадалась я.

– Именно, – кивнул Марк, пододвигая ко мне черное кожаное кресло на колесах. – Часть твоего допроса я тоже успел посмотреть.

– Ты видел, как они переглянусь, когда услышали, что ты сделал мне предложение в день исчезновения отца? – спросила я то, что никак не выходило из моей головы. – Мне же не показалось, что они это связали?

– Связали или нет, это еще ничего не доказывает, – успокоил меня Марк. – Простое совпадение.

– Все равно зря я это сказала…

– Любовь моя, я же не просил тебя врать. И не попрошу. Просто предупредил, чтобы ты была на чеку.

Глава 17

Маркус

Можно было бы пересказать Теоне весь ход моего допроса, но я не хотел ее пугать. В ее положении на нее и так слишком много свалилось. Пусть живет спокойно, насколько это вообще возможно в наших реалиях. Ни к чему ей знать, что детективы будут рады надеть на меня наручники, как только у них появится более доказуемый повод.

Пока они просто пытались манипулировать фактами: напомнили про сложности, возникшие у меня в казино – после визита дебоширов действительно последовала череда проверок, из-за этого налоговая заморозила мою сделку с покупкой здания для казино в Ницце. Я лишился части средств и каждую проводку в бизнесе сейчас подвергали сомнениям.

Сорель и Гроссо считали, что финансовые проблемы могут быть весомым поводом, чтобы поспособствовать смерти отца и быстрее вступить в наследство. Что ж, мысль была здравой… Но молча наблюдать за их действиями я не собирался.

По коридору прошел Адриан, придерживая под руку свою исхудавшую мать. Последствия длительного стресса отражались на каждом, но на Камилле – особенно остро. Моя всегда роскошная мачеха сейчас напоминала бледную версию себя. Хотя в этот раз она кое-как смогла взять себя в руки, вернув себе процентов 20% от былой элегантности.

Адриан открыл перед Камиллой двери и отступил, оставляя ее одну. Еще пару секунд он гипнотизировал закрытую столовую, а затем развернулся и ушел, скрываясь из поля зрения камер.

Я щелкнул по клавиатуре, увеличивая изображение с нужной камеры, и включил звук. Камилла неспешно заняла место напротив детективов. Никакой дрожи и волнения. Просто непроницаемое лицо дамы, которая в лучшие свои годы обладала железобетонной выдержкой. Что-что, а светскую закалку не пропьешь. Таких, как она, не возьмешь ни грубостью, ни лестью даже в худшие дни.

– Мадам Рошфор, благодарим вас, что нашли время для беседы, – мягко заговорил Сорель по-французски.

– Как будто у меня был выбор, – хмуро заметила Камилла, одаривая детективов ледяным взглядом. – Но, как мне кажется, лучше бы вы тратили время на поиски моего мужа.

– Мы понимаем, что наши вопросы не дают затянуться ранам в душе, но мы действуем в интересах вашего мужа. Поиски длятся слишком долго, поэтому мы хотим исключить версию, что это не несчастный случай, мадам, – мягко пояснил Сорель.

– Вы хотите сказать, что моего мужа убили? – со скепсисом спросила Камилла. – Нет. Это все бред. Он просто ушел плавать и его унесло течением. Наверняка он давно выплыл где-то в другом месте. Он отличный пловец в хорошей физической форме и выдержать такую нагрузку ему по силам. Хотя я не исключаю, что могло что-то случиться. Может быть, он потерял память, поэтому у него не получается вернуться так долго. Ищите. Ищите лучше!

Детективы решили не переубеждать мою мачеху, которая упорно верила в небылицы.

– Этим и занимаемся, мадам Рошфор, – не стал перечить Сорель. – С вашего позволения мы зададим вам пару вопросов.

Камилла царственно взмахнула рукой, молча позволяя копам выполнять свою работу.

– Мадам Рошфор, когда вы в последний раз видели своего супруга? – мягко спросил Сорель.

– Шестого июля.

– А восьмого июля, в момент исчезновения мсье Рошфора, вы были в Париже. Все верно? – уточнил прошлые показания Гроссо.

– Да.

– Вы с ним не ссорились накануне?

– Что?! – возмутилась Камилла. – Нет! Конечно, нет. Мы любим друг друга.

– Простите, мадам Рошфор. Мы должны были спросить, – извинился Сорель. – Расскажите о последних днях перед исчезновением вашего супруга. Может, быть происходило что-то необычное?

– Что в вашем понимании выглядит как «что-то

– И ничего из ряда вон не происходило? – уточнил Сорель.

– Ничего такого, – покачала головой Камилла.

– А в бизнесе? – вмешался в разговор Гроссо.

– Мадам Рошфор, скажите, были ли у вашего супруга какие-либо конфликты в последнее время? – подхватил его мысль Сорель. – Может быть, ему кто-то угрожал или возникали разногласия с деловыми партнерами?

Я понимал, что для Теоны все происходящее сейчас превращается в белый шум, поэтому стал переводить, чтобы она знала суть диалога.

– Мой муж – миролюбивый человек, – ответила Камилла. – Он предпочитает решать вопросы путем переговоров.

– Вы уверены? – недоверчиво вскинул брови Гроссо. – Крупный инвестор… Успел создать целую экосистему на базе фамильного банка. Тут и финансовые услуги, и страхование, и лизинг, b2b-сервисы, даже рынок телекоммуникаций сумел захватить. Неужели за столько лет в бизнесе он никому не перешел дорогу?

Камилла бросила на него холодный взгляд, но ответила сдержанно:

– Что-то не припомню…

Она произнесла это с такой невозмутимостью, что я невольно усмехнулся. Камилла не только хорошо держала удар, но и сама могла нанести его любому – причем в самый неожиданный момент. Просто последние дни она была не в форме… Но, может, визит полиции ее взбодрит?

– Хорошо, – сменил тактику Сорель. – Может быть, он планировал какие-то крупные сделки в последнее время?

Камилла чуть помедлила.

Моя мачеха всегда знала обо всех делах отца, но болтливой не была. Феликсу не приходилось опасаться, что утечки могут последовать со стороны супруги. Но ведь теперь его нет… Вряд ли Камилла станет молчать.

– Он хотел увеличить пакет акций в «Fidélia Capital», – наконец произнесла она, подтверждая мое предположение.

– Помимо вашего мужа крупным акционером в этом банке был Анри де Лаваль? – уточнил Гроссо. – Ваш муж боялся, что он начнет наращивать свое влияние в компании?

– Мой муж предпочитает действовать на опережение, а не бояться, – возразила Камилла. – Акции были распылены. У моего мужа было 38%, поэтому юридически Феликс все равно оставался бенефициаром. Это скорее вопрос принципа, чтобы обезопасить наши позиции.

– То есть угроза со стороны Анри де Лаваля все же была?

– Не было никаких угроз, детектив.

– И мсье Лаваль пошел вам на встречу? Продал свою долю акций? – невинно уточнил Сорель.

– Конечно, – кивнула Камилла. – Мы с Анри дружны. Наши дети помолвлены. Он соглашался отдать акции по номинальной стоимости, когда мы породнимся, но мой сын выкупил их перед свадьбой, чтобы никто не думал, что их брак с Адель основан на выгоде.

Эту часть беседы я не стал переводить. К чему лишний раз бередить раны Теоны, если она и так вынуждена каждый день любоваться чрезмерно благородной физиономией моего брата?

– Может быть ваш муж с кем-то ругался в последнее время? – спросил Сорель.

– На самом деле, чтобы поругаться с моим мужем, нужно хорошо постараться, – снова отбрила подозрения копов Камилла. – Это случается крайне редко.

– Ваш муж ладил с сыновьями? – сменил тему Гроссо, переключаясь на нас.

– Естественно, – подтвердила Камилла. – Феликс хороший отец, хоть это и не всегда бывает легко.

– А можно подробнее? Какие у вашего супруга были отношения с Маркусом? – продолжал допытываться Гроссо.

– Нормальные, – невозмутимо ответила Камилла. – Маркус – непростой человек. К тому же уже давно не ребенок, чтобы его воспитывать. Они с Феликсом могли спорить на равных, и мой муж спускал ему это с рук.

– Можете вспомнить, когда между ними был подобный спор? – задал вопрос Гроссо.

– Сложно сказать. Может, после помолвки… – пожала плечами Камилла. – Маркус заехал за вещами на следующий день, и они о чем-то говорили на повышенных тонах в холле. Но это так, ерунда. Скорее всего мой пасынок просто переживал за свою девушку, которая попала в больницу. Впрочем, вам лучше спросить об этом у него самого.

Я выдохнул, когда понял, что моя мачеха не стала в красках расписывать наш последний разговор с отцом. Мало того, что я был на взводе после драки с Адрианом… Так еще и вспылил, общаясь с отцом. Если начать придираться к деталям, в глазах Камиллы и мадам Дюваль все это вполне могло выглядеть как полноценная ссора.

– Обязательно спросим, – кивнул Гроссо. – А в каких отношениях ваш супруг был с Адрианом?

– Что за вопросы у вас? – с раздражением спросила Камилла. – Конечно, в прекрасных. Это же наш сын. Его первенец. Его гордость.

– И они даже не ссорились? – недоверчиво спросил Гроссо.

– Офицеры, скажите, у вас есть дети? – не выдержала Камилла.

– У меня дочь, – ответил Сорель.

Гроссо от комментариев воздержался.

– Детектив Сорель, вы когда-нибудь ругали свою дочь? – продолжала допытываться Камилла, поменявшись ролями с блюстителями правопорядка. – Может быть, она делала что-то такое, что вы не одобряли, как отец?

– Да, бывало, – замялся Сорель.

– Тогда вы поймете, о чем я говорю, – сверкнула холодными глазами Камилла. – Невозможно вырастить ребенка и ни разу с ним не поругаться. Иногда дети бывают неудобными, спорят с нами, думают, что умнее нас, и не всегда поступают так, как мы ожидаем. Но мне сложно представить что-то настолько вопиющее, что ты, как родитель, не сможешь принять. Ты все равно будешь бороться за свое чадо и пытаться его образумить.

– Методом кнута и пряника? – как бы невзначай уточнил Гроссо.

– Мы с мужем все же предпочитаем словами, – осадила его Камилла.

Гроссо скептически хмыкнул, но развивать тему не стал.

– Ваш муж оформлял завещание? – перешел к следующему вопросу Сорель.

– Естественно, да. Такие вопросы не терпят халатности.

– Вы знаете, кого он включал в список наследников? – подключился Гроссо.

Камилла посмотрела на него с плохо скрываемым раздражением.

– Мой муж – грамотный и рассудительный человек. Уверена, он справедливо распорядился своим имуществом.

Услышав слово «справедливо», я не сдержался и хмыкнул. Интересное определение. В устах мачехи оно явно имело не такой же смысл, как в мыслях отца.

– У вас же есть семейный юрист? – не унимался Гроссо.

Камилла молча кивнула, явно утомившись от вопросов офицеров.

–

– Мэтр Франк Ксавье Бодрийяр, – назвала Камилла имя человека, который решал все деликатные вопросы нашей семьи вот уже 25 лет. – Данные его фирмы есть в открытом доступе.

Еще минут пять детективы расспрашивали о распорядке дня отца. Особенно их интересовал вопрос – кто знал его обычное расписание. И снова ответ моей мачехи не облегчил работу копам – привычки Феликса знали все домочадцы. Да, отец не отчитывался о своих передвижениях домашнему персоналу, но даже они были в курсе, с чего начиналось стандартное утро мсье Рошфора.

– Благодарим за сотрудничество, мадам Рошфор, – Сорель поднялся, чтобы проводить Камиллу. – Если вас не затруднит, направьте к нам, пожалуйста, вашего сына.

– Какого из?

Сорель растерялся. Я, признаться, тоже. Не ожидал, что когда-нибудь доживу до момента, когда Камилла перестанет относиться ко мне, как к пасынку, который действует ей на нервы и одним своим видом напоминает о предательстве мужа.

– Адриана, мадам Рошфор. С Маркусом мы уже говорили.

Я смотрел, как величественно кивнула детективу Камилла, когда Сорель открывал перед ней дверь, и не верил ни своим глазам, ни ушам.

Может быть, я придаю слишком большое значение этим словам, потому что всегда мечтал их услышать? А Камилла просто отстаивала честь семьи любыми способами…

– Марк? – позвала Теона. – Что с тобой? Ты выглядишь так, будто умер и воскрес…

«Или как будто узнал, что не был изгоем»– закончил я про себя мысль Теоны.

Я не перевел последние слова Камиллы, потому что не ожидал, что этот взрыв окажется настолько оглушительным. Никакого ликования не было. Только отрезвляющая мысль, что все это – пустое бахвальство перед копами.

За 18 лет Камилла ни разу не говорила мне ничего подобного в лицо. Да и не относилась соответствующе. А я, наверное, уже настолько зачерствел, что не был готов поверить вскользь брошенной фразе. Особенно учитывая, что она предназначалась не для моих ушей.

– Все нормально, – я взял руку взволнованной Теоны и легко коснулся губами тыльной стороны ладони.

– Ты переживал, что мачеха будет выставлять тебя в невыгодном свете? – догадалась Тео.

– Была такая вероятность, – кивнул я.

Развить эту мысль я не успел, потому что в кармане завибрировал телефон.

– Извини, – тихо сказал я Теоне и принял входящий, параллельно сворачивая окно с видеонаблюдением.

В несколько кликов я перешел на панель управления системой безопасности. Отец когда-то давал мне доступ, но в отличие от Камиллы я никогда не отслеживал с телефона, что происходит в доме. Теперь в этом появился смысл.

На экране мелькнули строки данных – IP-адреса, коды доступа, схема подключения к серверу видеонаблюдения. Я нашел старую сервисную учетку, скопировал данные и отправил их своему человеку.

– Получил? – коротко уточнил я, чувствуя спиной взгляд Теоны.

– Да.

– Работай, – сказал я и завершил вызов.

Оставалось только закрыть все вкладки и подчистить ненужные следы.

Теона вопросов не задавала, но и глупой не была, чтобы не понять, что я сделал. Лучше бы, конечно, не давать ей поводов для сомнений, но другого удобного момента могло и не быть. Сегодня Михель отравился и попросил день больничного.

Я возобновил трансляцию из столовой как раз в тот момент, когда Адриан садился в кресло напротив детективов. При дневном освещении он выглядел немного бледнее обычного, но держался молодцом. Лучше, чем вчера вечером во время шоу Адель.

– Мсье Рошфор, спасибо, что пришли, – поприветствовал его Сорель.

Адриан сдержано кивнул и добавил:

– Я заинтересован в поисках отца не меньше, чем вы.

– С вашего позволения, мы включим запись, – предупредил Сорель перед началом беседы.

Я снова начал вполголоса переводить основные моменты разговора для Теоны.

– Когда вы видели отца в последний раз? – спросил Гроссо, внимательно вглядываясь в лицо Адриана.

– Шестого июля, – ответил брат. – Мы с Адель уехали в Монако.

– Где разместились?

– Hôtel de Paris.

– А почему вы решили уехать в Монако? – продолжал засыпать вопросами Гроссо.

– Мы постоянно были заняты организацией праздника в честь помолвки. Потом в нашем доме было слишком много гостей. Захотели вдвоем отдохнуть.

– Мсье Рошфор, в каких отношениях вы были с отцом? – спросил Сорель, когда с уточнением алиби было покончено.

– Обычно есть, что рассказать, когда члены семьи постоянно ругаются, но мне грех жаловаться. Мы с отцом были в прекрасных отношениях, работали бок о бок, – с чувством собственного достоинства ответил Адриан.

– А ваш брат? – тут же задал вопрос Гроссо. – Ваша мама упоминала, что Маркус общался с отцом на повышенных тонах на следующий день после объявления о вашей помолвке. Вы что-нибудь знаете об этом?

Адриан чуть нахмурился. Со стороны казалось, что он пытается вспомнить, но я-то понимал, что он не мог так быстро забыть, как неделю ходил с подбитым глазом.

– Нет, но я не удивлен, если честно, – после недолгих раздумий ответил Адриан. – Маркус тогда был сам не свой.

«Какая удобная формулировка» – мрачно подумал я, сжимая подлокотники кресла. –«Оставляет такой простор для интерпретаций».

Адриан прекрасно знал, почему я был «сам не свой». Жаль он забыл упомянуть, что до этого назвал Теону и нашего ребенка «объедками, которые я подобрал с его барского стола». Копы пришли бы в восторг.

Я бы и сам мог выдать детективам такие увлекательные подробности нашей личной жизни, но мне не хотелось втягивать в это Теону, заставляя ее проходить все круги ада.

– Как вы считаете, было ли состояние вашего брата следствием разногласий с отцом? – довольно размыто спросил Сорель.

– Без понятия, – пожал плечами Адриан. – Я вообще не знал, что они говорили в тот день.

– У вас хорошие отношения с братом? – спросил Сорель.

На этот раз пауза была чуть длиннее. Адриан тщательно обдумывал свои слова.

– Мы не близки, но стараемся поддерживать друг друга по мере возможности, – осторожно ответил он.

За последние месяцы мой брат сумел вырыть такую пропасть между нами, что «не близки» – это слишком мягко сказано. Да и с

– То есть вы бы могли умолчать о сокрытии улик, чтобы защитить брата? – тут же вывернул все наизнанку Гроссо.

Я замер. Ловушка была расставлена мастерски, но Адриан был слишком умен, чтобы в нее угодить. На экране было видно, как он бросил на детектива холодный взгляд. Казалось, что он воздержится от комментариев, но все же он произнес:

– На что вы намекаете, детектив? – холодно спросил Адриан. – Хотите сказать, Маркус убил отца, а я помогал ему заметать следы?

– Заметьте, вы сами это сказали, – пожал плечами Гроссо, хищно улыбнувшись.

– Я это сказал, потому что именно это вы подразумевали под своим наводящим вопросом. Но вот, что я думаю, детектив, – холодно процедил Адриан. – Вместо того, чтобы бросить все силы на поиски моего отца, мы тратим время на разговоры.

– Такие разговоры тоже позволяют многое прояснить, – невозмутимо возразил Гроссо, ничуть не стушевавшись после открытой претензии Адриана.

– Мсье Рошфор, чисто гипотетически, кто из ваших близких мог пойти на убийство Феликса де Рошфора? – осторожно спросил Сорель.

– Чисто гипотетически мне пока сложно поверить, что это убийство, а не несчастный случай, – нахмурился Адриан. – Почему вы так считаете?

– Мы пока так не считаем, мсье Рошфор, – попытался успокоить Адриана Сорель. – Просто оцениваем эту версию. За десять дней тело вашего отца до сих пор не всплыло. Это нетипично для утопления, поэтому мы хотим оценить, кому это может быть выгодно.

– И вы решили, что это выгодно нам – его сыновьям, – хмыкнул Адриан, сделав вывод.

– Наш опыт говорит, что выгодоприобретатель обычно оказывается довольно близким убитому. Мы обязаны убедиться, что это не так, – дипломатично ответил Сорель.

– Как вы считаете, ваш отец относился к вам одинаково? – зашел с другой стороны Гроссо.

Адриан чуть приподнял бровь.

– Прошу меня извинить, мсье, мне вдруг показалось, что я нахожусь на приеме у психолога, – сказал он ледяным тоном.

В сочетании с его холодной, почти аристократической выдержкой ответ вызывал жгучее желание врезать. Но Гроссо сдержался.

– И все же, ответьте на вопрос, – настоял детектив.

– Мы с Маркусом очень разные, – вздохнул Адриан, – соответственно отец не мог относиться к нам одинаково. Он к каждому находил свой подход.

– В чем это проявлялось, мсье Рошфор? – подключился Сорель.

– Мы с отцом работали вместе, – пояснил Адриан. – Я занимался развитием телекоммуникационного сектора в бизнесе отца – услуги мобильной связи. Маркус – одиночка, он предпочитал вести дела самостоятельно и не погружался в семейный бизнес.

– То есть продолжать дело отца будете вы? – уточнил Гроссо.

– Я не знаю, – Адриан пожал плечами. – Как решил отец.

– Получается, вам неизвестен состав завещания? – уточнил Сорель.

– О нем я могу только догадываться, – ответил Адриан.

Ответ брата показался мне странным. Все он прекрасно знал. Работая бок о бок с отцом, он всегда был уверен, что рано или поздно займет его кресло. Просто решил поиграть в деликатность.

– Но вы рассчитываете получить свою часть в семейном деле? – продолжал давить Гроссо.

Адриан позволил себе легкую снисходительную улыбку одним уголком губ.

– Если бы ваш отец владел бизнесом такого масштаба и с детства погружал вас во все управленческие процессы, вы бы не рассчитывали продолжать его дело? – задал встречный вопрос брат. – По-моему, это логично.

Вот тут я ему поверил. Сейчас он не пытался казаться правильным. Адриан фактически указал детективу его место и это звучало до жути высокомерно… Но он говорил правду. Его действительно воспитывали с мыслью, что компания отца не должна принадлежать кому-то другому. Только ему. Только Рошфору.

Гроссо качнул головой, взвешивая ответ Адриана. Было видно, что детектив пытается нащупать слабое место, но мой брат держался как кремень.

– Если вы работали с отцом так плотно, может, вам известно, были ли у вашего отца недоброжелатели? – вмешался Сорель, меняя ход беседы.

– У нас есть крупный конкурент, – кивнул Адриан. – Конечно, они бы хотели, чтобы наши позиции на рынке ослабли.

И это тоже правда. Мы замечали, что в последние годы вечные соперники отца старались догнать его в инновациях. Но вся их грязная игра обычно ограничивалась тем, что конкуренты писали заказные статейки об очередях в наших отделениях.

– А ваш брак с Адель де Лаваль и союз с ее семьей способен укрепить ваши позиции даже после смерти отца? – спросил Гроссо.

– Я не рассматриваю женитьбу в таком ключе, – ровным голосом ответил Адриан. – Предпочитаю не смешивать личное и деловое.

– Прямо как ваш брат, – хмыкнул Гроссо. – Он тоже утверждает, что женится по любви. Кстати, как вы относитесь к его выбору спутницы жизни? Теона Азарова.

Услышав свое имя, Теона напряглась. Адриан быстро сглотнул. И хоть лицо брата сохраняло спокойствие, кадык заметно дернулся.

– Прекрасно. Теона – хорошая девушка. Надеюсь, они будут счастливы.

– А как новость о беременности Теоны восприняли ваши родители? – продолжал Гроссо, внимательно наблюдая за реакцией Адриана.

– А они вообще в курсе? – чуть нахмурившись спросил Адриан.

Со стороны казалось, что он говорит о таком пустяке. Настолько маленьком и неважном, что ему вообще не обязательно уделять время.

– Вы думаете, нет? – удивился Гроссо.

– А я не знаю, – пожал плечами Адриан.

– Что ж, спасибо за содействие, мсье Рошфор, – поблагодарил Сорель, давая понять, что допрос подошел к концу. – Если у нас появятся вопросы…

– Я в любое время к вашим услугам, – закончил за него Адриан. – Готов помогать следствию.

Как ни странно, после просмотра допросов всех членов семьи пришло отрезвляющее спокойствие. Стало понятно, детективы подозревают не только меня одного. Они копают под всех, проверяя возможные версии. Что ж, пусть.

Можно было не суетиться, но я привык жить по принципу:кто владеет информацией, тот владеет миром.Сейчас это казалось особенно важным, учитывая, что совсем скоро я создам собственную семью и просто обязан их оберегать.

Я посмотрел на Теону, и она ободряюще улыбнулась в ответ.

– Мне кажется, все не так плохо, – заключила она и пересела со своего

Ее короткий белый сарафан в горох немного задрался, оголяя стройные ноги. Думать и дышать как-то сразу стало труднее. Кровь прилила к паху, брюки показались тесными, а когда ее бедро уперлось в мой твердый член, я и вовсе перестал понимать, что делаю.

Глядя ей в глаза, я запустил руку ей под юбку и нащупал нужную точку сквозь кружевное белье. Пухлые губы Теоны распахнулись в сладком вздохе, и я смял их в грубом, настойчивом поцелуе.

Я успел изголодаться. Последние события оказались настолько изнуряющими. Было не только не до того… Хуже. Все было под строжайшим запретом. Близость с любимой девушкой могла стать исцеляющей, дарить забвение хотя бы на время, но мы не могли получить даже это.

Я специально держался подальше, а Теона между тем всегда оставалась рядом. Такая же манкая, родная, красивая, теплая.

Ее тело откликалось на мои ласки, а белье быстро намокло.

– Ма-а-а-рк, – с привычным полустоном протянула она мое имя, – тут камера.

– Не думай о ней сейчас. Я все сотру.

Я развернул ее к себе спиной и сдвинул трусы в сторону. Каждое мое прикосновение заставляло ее дрожать от возбуждения. Она извивалась у меня на коленях, раскрываясь все больше и больше. Лаская ее одной рукой, я подключил вторую и плавно погрузил в нее палец. Хватило секунд 30, и она вздрогнула прямо на мне в сильном оргазме.

Но мне было этого мало. Я хотел ее всю.

Знал бы Михель, что мы творили на его рабочем столе… Но он этого не увидит. Придется стереть все следы, но поддаться порыву страсти, когда ждал так долго, казалось важнее, чем сбивать настроение, перемещаясь к нам в спальню через весь дом.

Я усадил Теону на стол и, глядя ей в глаза, стал расстегивать брюки. Промедление отражалось мучительной тяжестью в области паха, но от ее томного взгляда я сходил с ума и был готов растягивать предвкушение еще долго.

Теона чуть откинулась на столе, упираясь одной рукой в деревяную поверхность, другой же она провела вдоль своего тела. Ее тонкие пальчики замерли на уровне сосков, и я не удержался и наклонился к ней, оставляя дорожку из поцелуев на ее шее, ключицах и ложбинке между грудью. Продолжая целовать Теону, я стянул лямки ее сарафана вниз и оголил ее заметно округлившуюся грудь.

Медлить больше не получалось. Крышу сносило настолько, что я готов был сорваться и оттрахать ее на этом столе, но я помнил стоп слово – беременность. Я не мог ей навредить.

Хотя чего греха таить… В медленном погружении в любимую женщину была своя прелесть. Особенно после долгого воздержания. От острых ощущений я готов был кончить как пацан, увидевший первый раз грудь девушки. Приходилось сдерживать себя, вспоминать дыхательные техники и сходить с ума от того, какая она горячая, тугая и сочная.

С каждым толчком огонь растекался по телу. Восприятие обострилось на максимум и стало понятно, что мы оба не продержимся долго.

Теона практически сползла со стола. Я подхватил ее, помогая встать на ноги, и развернул к себе спиной. Вид оголенных ягодиц был восхитительный. Она чуть прогнулась, дожидаясь, когда я войду и сладко сжалась, захватывая в тиски мой член. Одно томное движение стало катализатором. Вспышкой. Чередой гребаных фейерверков, уносящих с собой все здравомыслие. Хватило пары сильных толчков, чтобы по телу Теоны прошел первый сильнейший спазм, второй такой же унес за собой и меня.

– Можно я засчитаю это лучшим оргазмом в своей жизни?

Ее дыхание все еще оставалось тяжелым, а тело быстро расслабилось и обмякло. Я придержал Теону, параллельно надевая брюки. Затем подхватил ее на руки и сел обратно в кресло, устраивая ее у себя на коленях.

– Любовь моя, у нас впереди вся жизнь. Неужели ты думаешь, что мы ограничимся одним?

Глава 18

Со дня исчезновения Феликса де Рошфора прошел уже месяц, а мы до сих пор не нашли его тело. Примечательно, что с каждым прожитым днем горькое чувство утраты сменялось тихим принятием. Жаль, что не у всех.

Камилла до сих пор продолжала верить, что ее муж вернется. Она все так же игнорировала дела своего ювелирного дома и сидела в своей спальне. Когда Адриан или Марк просили ее вернуться к нормальной жизни и хотя бы выйти из дома на прогулку, она отвечала:«Я не должна уходить. Вдруг в этот момент вернется Феликс, а меня нет».

Оставаться безучастным свидетелем такого торга было невыносимо. В один голос мы убеждали Адриана вызвать врача. Он колебался. Медлил. Но я чувствовала, что с каждым днем он все ближе к этому шагу.

Последней каплей стало утро, когда мы втроем собрались за завтраком в столовой. Окна были распахнуты, все пространство заливал яркий солнечный свет, а по просторному залу гулял легкий, летний ветерок. Все вокруг кричало, что жизнь продолжается.

Я накладывала фруктовую нарезку в тарелку, когда в столовую вошла Камилла. Нет, она не превратилась в пышущую здоровьем женщину, но впервые за все время ее глаза сверкали, а на лице появилась улыбка. Это было так непривычно. Всегда холодная, немного надменная мать Адриана на этот раз светилась от радости.

Уголки моих губ дрогнули в едва заметной ответной улыбке.

Человек в принципе довольно взаимное существо, поэтому первым порывом было обрадоваться тому, что Камилла наконец-то вернулась к нормальной жизни. Но все-таки что-то настораживало… Пожалуй, если бы она пришла с угрюмым лицом, было бы привычнее.

– Доброе утро, – довольно бодро произнесла Камилла.

Первым опомнился Адриан. Он тут же подскочил со своего места, едва не опрокинув чашку с кофе. Подхватил мать под руку и аккуратно проводил к столу, помогая сесть.

– Мама, ты молодец, что нашла в себе силы выйти, – сказал он, усаживаясь рядом. – Это правильно.

Камилла посмотрела на него с немым укором. Впрочем, обиды в ее глазах не было. Она улыбнулась, а затем беззаботно рассмеялась.

Ее реакция показалась мне странной. Слишком легкой для женщины, которая целый месяц лежала пластом и никак не могла поверить, что ее мужа больше нет.

– Милый, что ты такое говоришь… – мягко пожурила она. – Как я могла не выйти? Отец возвращается.

Повисла немая пауза. Я замерла, так и не отправив

Адриан тоже испуганно смотрел на нас, явно не понимая, как реагировать на слова матери.

– Мама, с чего ты взяла? – осторожно спросил Адриан.

Камилла безмятежно улыбнулась, будто ее сын выдал несусветную глупость. Но в силу своего хорошего настроения она была слишком снисходительна, чтобы упрекать его в этом.

Она деловито забрала тарелку из-под носа своего сына и положила на нее свежий круассан.

– Он позвонил мне сегодня ночью, – буднично пояснила она и отломила кусочек круассана. – Сказал, что к обеду будет. Надо передать мадам Дюваль, чтобы Лагранж приготовил любимый суп Феликса – из креветок.

Адриан побледнел. Мне и самой стало не по себе. Аппетит сразу пропал, стало тошно.

– Мам, – осторожно сказал Адриан, – ты уверена, что тебе это не приснилось?

Камилла посмотрела на него с легким возмущением.

– Милый, неужели ты думаешь, что я сон от яви не отличу? Разумеется, я уверена!

Последние слова она сказала с привычным нажимом. В ее голосе тут же прорезались стальные нотки, и она как-то сразу напомнила мне ту стервозную Камиллу, с которой я познакомилась в доме Рошфоров.

– Камилла, он вам по мобильному звонил? – вмешался в их диалог Марк.

– Конечно. А как еще? – с явным недоумением спросила Камилла.

– Со своего номера? – продолжал допытываться Марк.

Камилла прожевала кусок выпечки и ответила:

– Нет, Маркус, он же забыл телефон дома. Там был какой-то незнакомый номер … Заканчивается на 05-65. Но это точно был мой Феликс, я узнала его голос.

Марк нахмурился и встал из-за стола. Я поднялась следом, понимая, что вряд ли смогу усидеть за одним столом с Камиллой, когда внутри все орет от чувства тревоги.

– А что-то еще папа успел сказать? – спросил у Камиллы Адриан.

Но я так и не услышала, что она ответила. Под оживленный щебет Камиллы мы с Марком скрылись за дверью.

– Ты тоже думаешь, что это клиника? – тихо спросила я, когда мы оказались в коридоре.

– Я уверен в этом, – мрачно ответил он. – Но давай убедимся.

Мы направились в правое крыло дома, где располагались хозяйские спальни. Раньше вход сюда для меня был заказан. Когда я приехала в дом Рошфоров как «девушка Марка», первое, о чем меня предупредили, что вход сюда – это табу. Теперь же было не до соблюдения всех приличий.

Марк уверенно толкнул дверь, и мы вошли внутрь. Комната Камиллы была выдержана в черно-белых тонах с золотыми акцентами – роскошная кровать с балдахином, изящный туалетный столик, мягкий ковер в форме шкуры зебры. На низкой белой тумбе стояли крупные черно-белые фото в дорогих рамках – снимок со свадьбы Камиллы и Феликса, портрет Камиллы с пантерой на фоне логотипа ее ювелирного дома, семейный кадр с маленьким Адрианом.

Пока я разглядывала просторную комнату Камиллы, Марк целенаправленно подошел к кровати и вернулся ко мне с телефоном мачехи.

– Откуда ты знаешь пароль? – спросила я, наблюдая, как уверенно он набирает комбинацию цифр.

– Случайно оказался рядом, когда она разблокировала его после того, как фейс-айди не сработал, – он пожал плечами, не отрываясь от экрана. – Запомнить было не сложно.

– День рождение Адриана? – догадалась я.

– Да.

Марк открыл список входящих и пролистал его. Я смотрела через его плечо. Ничего похожего на номер, который описывала Камилла, там не было. За вчерашний день ей звонил только какой-то Рафаэль – и то утром.

– Что и требовалось доказать. Ничего…

– А Рафаэль – это кто? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Креативный директор ее бренда, – коротко ответил Марк. – Еще тут два дня назад были звонки от Симона – это ее правая рука. Никаких незнакомых номеров. И уж тем более ничего похожего на то, что она описывала.

Стало по-настоящему страшно. Выходит, Камилле этот звонок просто приснился. Или, того хуже… Она его выдумала.

Марк вернул ее телефон на тумбочку в спальне, пока я стояла в дверном проеме, наблюдая за его действиями.

– Что будем делать? – тихо спросила я. – По-моему, просто продолжать смотреть на это больше нельзя.

– А мы и не будем, – решительно сказал он.

Он достал свой телефон и поискал нужный контакт. Вместе с Марком я вслушивалась в протяжные гудки, а потом ему ответили на французском.

– Bonjour. J'ai besoin de consulter le docteur Lloyd. C'est très urgent. Je comprends qu'il soit très occupé, mais je suis prêt à le dédommager… Marcus de Rochefort. Il faut qu'il vienne. Aujourd'hui. – Марк замолчал, выслушивая собеседника. – Parfait. Je l'attends dans une heure 24.

Он закончил разговор и посмотрел на меня.

– Вызвал врача? – спросила я, понимая, каким будет ответ.

Марк кивнул.

– Клиника Сен-Лакруа. Лучшие специалисты по психическим расстройствам. Все строго конфиденциально, никаких утечек данных, поэтому туда любят обращаться те, кто не хочет портить себе репутацию.

– Они смогут помочь Камилле?

– Надеюсь, – вздохнул Марк.

Мы вернулись в столовую как раз в тот момент, когда Камилла давала указания мадам Дюваль, надиктовывая ей список блюд, которые любит Феликс.

– А на ужин приготовим рыбу, бейби картофель и легкий салат из морепродуктов. Не забудьте охладить белое вино и бокалы. Феликс будет недоволен, если вы забудете про бокалы.

Мадам Дюваль все записывала, но в ее глазах застыло то же немое чувство тревоги, что и у нас. Все мы понимали, что ни обеда, ни ужина с Феликсом уже никогда не будет.

После того, как Камилла закончила давать указания, она поднялась из-за стола и пальчиком поманила за собой мадам Дюваль, продолжая ей давать поручения.

Мы снова остались втроем. Впрочем, теперь мы были не одни. С нами невидимым гостем осталось чувство полнейшего шока.

Марк нарушил молчание первым:

– Я вызвала врача из Сен-Лакруа. Приедет через час.

– Зачем?! – простонал Адриан. – Почему ты не посоветовался со мной? Вдруг они упекут мать в психушку. Это обернется очередным скандалом…

– А сколько еще ты планировал прокрастинировать, наблюдая как твоя мать сходит с ума? – Марк не повышал голос на брата, но в его голосе слышалось столько ледяного металла, что становилось не по себе. – Неужели тебе

Адриан выругался, потирая глаза руками.

– Я думал, ей просто нужно время.

– У нее было достаточно времени, – отрезал Марк. – Как видишь, за месяц все стало только хуже. Сначала она отказывалась принимать реальность, теперь слышит голос мужа, пропавшего без вести. Что дальше, Адриан? Дождемся, когда она окончательно сойдет с ума?

– Не говори так…

– Адриан, твоей маме нужна помощь, – не выдержала я. – Она не справляется.

Адриан посмотрел на меня, потом на Марка. В его глазах читалось столько боли и отчаяния, что я тут же пожалела о своих словах. Слишком резко они прозвучали. Но и оставаться в стороне я не могла.

– Вы правы, – сдался Адриан. – Что будет делать врач?

– Проведет осмотр. Оценит ее состояние. Возможно, назначит лечение, – предположил Марк.

– А если скажет, что нужна госпитализация? – с болью в голосе спросил Адриан.

– Значит, мы так и сделаем, – твердо сказал Марк. – Мы должны действовать в интересах здоровой психики Камиллы, а не потакать своей слабости к привычному устою.

– Легко тебе говорить, – вздохнул Адриан. – А она потом сумеет вернуться к нормальной жизни? Сможет продолжать заниматься бизнесом? Да и где гарантия, что мать не начнут шантажировать те, кто лечился в этом же заведении?

– Поверь, это маленькая частная клиника, – возразил Марк, – и те, кто туда попадают не меньше тебя заинтересованы в том, чтобы не было проблем. В том числе репутационных. В крайнем случае, Камилла уйдет на пенсию, а ты встанешь у руля. Думаю, твоя невеста сразу же перестанет дурить и прискачет к тебе на помощь.

Адриан кивнул, встал из-за стола и подошел к окну, всматриваясь в даль.

Мне было его жаль. Со стороны всегда проще распоряжаться чужими жизнями, но я его понимала. Иногда хотелось засунуть голову в песок, подражая страусу, и игнорировать проблему, пока она не решится сама собой. Одно плохо. Обычно все только усугубляется.

***

Я стояла у окна в малой гостиной, когда к дому подъехал черный автомобиль. Неподалеку с ногами на диване лежал Адриан. Он все еще не мог смириться с тем, что его матери нужен врач. Хладнокровное спокойствие сохранял только Марк. С сосредоточенным видом он набирал кому-то сообщение, сидя в кресле.

– Приехали, – предупредила я братьев.

Я отошла от окна и опустилась в соседнее кресло рядом с Марком. Адриан тоже сменил позу. В ожидании врача он сел, упираясь локтями в колени, и обреченно стал смотреть в пол, поддерживая голову.

Дверь распахнулась. На пороге появился высокий мужчина с маячившей позади него мадам Дюваль. Я невольно покачала головой, отгоняя странную мысль. Доктор выглядел так, будто Феликс был его родным братом. Мне даже на секунду показалось, что вернулся старший Рошфор.

Адриан тут же подорвался с дивана. Марк встал следом за ним.

– Доктор Генри Ллойд, – представился мужчина, пожимая руку каждому из братьев.

Поприветствовав гостя, Адриан уступил ему диван, встал позади меня и навис над моим креслом. Марк вернулся на свое место рядом со мной.

– Итак, рассказывайте. Чем обязан? – спросил доктор Ллойд, рассматривая братьев.

Наблюдая за доктором, я невольно подмечала сходства. Та же выправка, что у Феликса, тот же интеллигентный вид, похожая серьезность во взгляде, спрятанная за оправой очков. Разве что он не был лысым, как старший Рошфор. Его темные волосы с проседью были разделены боковым пробором и аккуратно зачесаны назад. Говорил он на британском английском и по возрасту скорее всего являлся ровесником Камиллы.

Марк и Адриан начали по очереди пересказывать все, что происходило с Камиллой. Затворничество, отказ принимать реальность, ночной звонок от пропавшего мужа. Доктор слушал, изредка делая пометки в небольшом кожаном блокноте. Затем стал задавать уточняющие вопросы:

– Как давно начались слуховые галлюцинации?

– Насколько нам известно, это первый случай, – ответил Адриан. – До этого мама просто ждала… Отказывалась верить, что отца больше нет.

– Потеря аппетита? Нарушения сна?

– Скорее всего, и то и другое, – кивнул Марк. – Она мало ест. Похудела. Как спит, не знаю, но вряд ли спокойно. Если она отказывается выходить из дома, апеллируя тем, что в любую минуту может вернуться отец, то, со сном, вероятно, такая же ситуация.

– Была ли агрессия к себе или близким? Попытки суицида? – ровным тоном спросил доктор, будто задавал вполне себе будничные вопросы.

– Точно нет, – заверил Адриан.

– Я вас понял, – наконец произнес доктор Ллойд, закрывая блокнот. –Картина довольно типична для острой реакции на утрату. Мне необходимо провести осмотр пациентки.

Адриан замешкался.

– Я вас провожу, – опередил его Марк, прерывая мучительные сомнения брата.

Когда дверь за ними закрылась, Адриан обошел мое кресло и опустился на соседнее место, где недавно сидел его брат. Он не спешил заводить диалог и чем дольше мы молчали, тем напряженнее становилась обстановка.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю? – наконец спросил он, нарушая тишину.

– О чем?

– Она – все, что у меня осталось.

Его голос дрогнул. Я боялась повернуться и заметить на его лице слезы.

– Отца больше нет. Ты ушла к моему брату…

«Удивительно, что в этом списке не оказалось Адель» – подумала я, но задавать вопросы о его невесте не стала.

– Ты же понимаешь, если бездействовать, у тебя не останется даже этого.

– Понимаю, – глухо ответил он.

На этот раз молчание не было долгим и тягостным. Через пару минут в гостиную вернулся Марк. Адриан тут же встал со своего места, но Марк жестом остановил его и устроился на спинке кресла рядом со мной.

– Я постарался подготовить Камиллу как мог, – сказал он. – Сейчас она общается с доктором.

Адриан кивнул. Он не стал оставаться рядом и начал измерять комнату шагами в ожидании доктора Ллойда.

Марк наклонился ко мне и тихо произнес на ухо:

– Знаешь, что сказала Камилла, когда увидела доктора?

Я перевела на него взгляд в немом вопросе, ожидая продолжения.

Марк усмехнулся, но в его глазах не было и капли веселья.

– Она воскликнула: «Феликс?!» – процитировал он.

Я не удержалась и хмыкнула. Ничего смешного в этом, естественно, не было, но меня посетила ровно та же мысль, когда я увидела доктора Ллойда. Он действительно чем-то похож на Феликса. Конечно, это

– Она поняла, что это не он? – тихо спросила я.

Марк пожал плечами.

– Сложно сказать. Доктор попросил оставить их одних.

Я покачала головой, не сумев совладать с эмоциями. Мне было до безумия жаль Камиллу. Как же сильно она ждала своего мужа, раз видела его даже в незнакомом враче.

Через полчаса к нам вернулся доктор. По его непроницаемому лицу было сложно догадаться, каким окажется прогноз. Впрочем, вряд ли новости станут утешительными.

– Доктор Ллойд, что скажете? – обеспокоенно спросил Адриан.

Доктор присел на диван.

– У мадам Рошфор острое психотическое расстройство на фоне патологической реакции горя, – с полной серьезностью ответил он. – Проще говоря, ваша мать не смогла пережить смерть мужа и начала создавать альтернативную реальность.

– Альтернативную реальность? – переспросил Адриан.

– Слуховые галлюцинации, которые вы описывали, – кивнул доктор. – Более того, когда я вошел в комнату, она приняла меня за своего мужа. Потребовалось несколько минут, чтобы убедить ее в обратном. И даже после этого я видел, что она сомневается.

– У вас правда есть внешнее сходство с нашим отцом, – прокомментировал Марк.

– Возможно, но есть такая штука, как критическое мышление, – заметил доктор Ллойд. – Вы же все понимаете, что я не ваш отец. Но ваша мать хочет видеть другую действительность и ее мозг не акцентирует внимание на различиях. Ее вины в этом, разумеется, нет. Если бы обстоятельства смерти вашего отца были обычными, прогнозируемыми, как бывает с тяжело больными людьми, она бы успела морально подготовиться. Но он исчез, а отсутствие тела все осложнило. Мозг давал ей ложный сигнал: «Нет тела, значит, есть надежда», и пытался защитить от боли, создавая иллюзию, что он жив.

– Это лечится? – испуганно спросил Адриан.

– Ваша мать – не сумасшедшая, если вы об этом, – мягко ответил доктор Ллойд. – То, что с ней происходит – защитная реакция психики на сильнейшую боль. И да, это лечится. Но понадобится время, препараты и терапия. Сейчас мозг вашей матери буквально отказывается принимать факт смерти близкого человека. Наша задача – осторожно вернуть ее в реальность и правильно помочь пережить горе.

Я слушала доктора и взвешивала диагноз Камиллы – «Острое психотическое расстройство на фоне патологической реакции горя». На языке медицины это звучало так холодно и бездушно. Но если говорить по-простому: она так сильно любила своего мужа, что не смогла принять его смерть.

– Что нам нужно делать, доктор? – спросил Марк.

– Нужна госпитализация, – просто ответил врач.

– Доктор, может быть, есть какой-то компромисс? – попытался найти выход Адриан. – Возможен ли курс терапии на дому?

Доктор Ллойд внимательно посмотрел на Адриана.

– Технически, конечно, это возможно организовать, – медленно произнес он. – Мы можем приставить к пациентке круглосуточно квалифицированную медицинскую сестру. Я могу каждый день приезжать к вам для проведения терапевтических сеансов и корректировки медикаментозного лечения.

– Нам подходит, – тут же согласился Адриан.

Но доктор Ллойд его энтузиазма не разделял:

– Я считаю, что такой курс будет крайне неэффективным.

– Почему? – спросил Адриан.

– Понимаете, вся привычная обстановка сейчас полна триггеров для вашей матери, – терпеливо объяснил доктор. – Здесь вещи вашего отца. Здесь стены пропитаны общими воспоминаниями. Все это будет постоянно возвращать ее к травме. В таких условиях могут усилиться галлюцинации. Не говоря уже о том, как велик риск суицида при осознании утраты.

От слова «суицид» по спине поползли мурашки. Снова стало не по себе.

– Будет лучше на время изолировать пациентку, чтобы она восстанавливалась в комфортных и безопасных условиях, – продолжал доктор. – Не думайте, что клиника – это что-то страшное. Ничего общего с психиатрическими больницами из фильмов ужасов, а по уровню комфорта мы вообще не уступаем пятизвездочному отелю. У нас отдельные палаты, прекрасный парк для прогулок, индивидуальный подход к каждому пациенту и полная конфиденциальность.

– Сколько времени займет курс лечения? – деловито спросил Марк.

– Скорее всего, от четырех до шести недель, – ответил доктор. – Многое зависит от индивидуальной реакции на терапию и готовности пациентки к выздоровлению. Бывают случаи, когда курс доходит до двух-трех месяцев.

Адриан медлил с принятием решений, поэтому Марк взял все в свои руки:

– Что нам нужно сделать? – спросил он. – Какие-то юридические формальности?

Доктор Ллойд кивнул и достал из портфеля несколько документов.

– Поскольку мадам Рошфор дееспособная, госпитализация возможна только с ее добровольного согласия, – пояснил он, раскладывая бумаги на журнальном столике. – Либо по решению суда, если она представляет опасность для себя или окружающих. Но второй вариант – это долгая, болезненная процедура, которая к тому же приведет к нежелательной огласке. Я бы настоятельно рекомендовал первый вариант.

– То есть нам нужно уговорить ее? – дрогнувшим голосом переспросил Адриан.

– Да, – с сочувствием кивнул доктор Ллойд. – Естественно, я помогу в беседе. У меня большой опыт общения с сопротивляющимися пациентами. Но будет лучше, если вы заверите мать, что действуете в ее интересах. Вам она доверяет больше, чем мне.

Мы с Марком переглянулись. И без слов было понятно, что сейчас наступает самый сложный момент. Как уговорить Камиллу добровольно поехать в психиатрическую клинику, если она решила, что сегодня к ней приедет муж? Любое отклонение от намеченного плана она воспримет в штыки.

Я мысленно готовилась к худшему. К крикам, упрекам, сопротивлению. Даже в горе Камилла оставалась той, кто не сдается без боя. Особенно в условиях, когда кто-то посмел в ней усомниться.

– Я приведу Камиллу, – сказал Марк и поднялся с места.

– Спасибо, – кивнул доктор. – Кроме того, потребуется письменное согласие кого-то из ближайших родственников. Полагаю, это будете вы, мсье Рошфор?

Доктор Ллойд посмотрел на Адриана и разложил необходимые бумаги на журнальном столе.

– Давайте я подпишу, – согласился Адриан.

Пока Адриан занимался своей частью бумаг, в гостиную вернулся Марк с Камиллой.

На удивление она не сопротивлялась, да и выглядела вполне спокойно. При виде доктора Камилла загадочно улыбнулась, в остальном вела себя достаточно сдержанно, полностью сохраняя чувство собственного достоинства.

– Мадам Рошфор, – доктор поднялся ей навстречу. – Спасибо, что согласились на повторную беседу. Прошу, присаживайтесь.

Покончив с документами, Адриан уступил матери место и встал рядом с ней.

– Мадам Рошфор,

Камилла величественно кивнула, не проронив ни слова. Победой было уже то, что она согласилась с доктором.

– Ожидание – очень тяжелая штука, – продолжал он, выдерживая пристальный взгляд Камиллы. – Оно изматывает, забирает все силы, вгоняет в состояние апатии, даже если мы этого не замечаем. Это утомительно, правда?

– Вы правы, – наконец ответила Камилла. – Я действительно устала.

– Еще больше утомляет неизвестность – она рождает уйму теорий. Наш мозг пытается найти логичное объяснение событиям, ответов на которые мы не знаем. Мы перестаем контролировать ситуацию и что-либо понимать. От этого возрастает тревожность.

На этот раз Камилла промолчала, но с доктора все так же не сводила глаз.

– Ожидание, неизвестность, тревога. Знакомые чувства? – прямо спросил он.

– Я с ними живу, – с вызовом ответила Камилла.

– Я бы хотел предложить вам это изменить, – сказал доктор, глядя в глаза Камилле.

Она удивилась, нахмурилась и отвела взгляд в сторону. Со стороны казалось, что в словах доктора Камилла услышала что-то свое.

– Мадам Рошфор, вашему телу и разуму нужен отдых, – продолжил доктор Ллойд. – Настоящий отдых. Я предлагаю вам провести несколько недель в укромном месте, где вас никто не потревожит. Вы сможете восстановить силы, прийти в себя, переосмыслить происходящее. Вернетесь отдохнувшей и полностью обновленной.

– И куда же вы меня так упорно зовете? – сощурив глаза, спросила Камилла.

– В свою частную клинику – Сен-Лакруа.

– Вот как, – улыбнулась одними уголками губ Камилла. – Когда-то один мужчина уже уговаривал меня покинуть родной дом и отправиться с ним. Давайте не будем делать вид, что это простое совпадение.

«Это она о Феликсе?» – подумала я.

Доктор тихо вздохнул, но терпеливо улыбнулся Камилле.

– Совпадение или нет, мы узнаем чуть позже, – согласился он. – Нам предстоит много работы, мадам Рошфор.

– Я согласна, – неожиданно легко сдалась Камилла.

Доктор Ллойд, конечно, умел производить нужное впечатление и быть достаточно убедительным, чтобы ему верили, но все же мне казалось, неожиданная покорность Камиллы связана с тем, что она продолжала видеть в нем Феликса.

Адриан, казалось, тоже не мог поверить, что уговорить мать оказалось так просто. Он торопливо передал ей нужную часть документов, где требовалась ее подпись. Камилла приняла из его рук бумаги и отточенным движением поставила размашистый росчерк в нужно месте.

Когда все формальности были улажены, доктор Ллойд собрал бумаги в портфель и поднялся.

– Если вы готовы ехать, прошу за мной, – сказал он. – Машина у входа.

– Мне нужно собраться, – заявила Камилла.

– Давайте не будем терять времени, – начал переубеждать ее доктор. – Я вышлю вашей семье список необходимых вещей, и они все привезут.

– Ну если вы настаиваете… – Камилла снова внимательно посмотрела на доктора. – Мне нужно пару минут. Я попрощаюсь с семьей.

– Конечно, – кивнул он. – Буду ждать вас на улице.

Вместе с Камиллой мы вышли в холл. Адриан был растерян из-за такого быстрого развития событий, Марк сосредоточенно наблюдал за каждым действием мачехи, будто она может резко стать буйной, ну а я… Я гадала, какой же тяжелый путь ей предстоит пройти, чтобы осознать свою утрату, принять ее и научиться жить дальше. На это могут уйти годы.

Камилла по натуре была довольно холодной, поэтому я не ждала от нее трогательных прощаний. Она быстро обняла Адриана, шепнув ему на французском:

– Mon chéri, je reviendrai 25.

Я думала, мы этим и ограничимся, но Камилла решила иначе. Она переключилась на Марка. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

– Ты похож на отца больше, чем ты думаешь, – сказала она Марку, легко коснувшись его предплечья.

Он озадаченно посмотрел на Камиллу, а мне так некстати вспомнился мой первый вечер в доме Рошфоров, когда она говорила примерно то же самое. Вот только разговор шел в негативном ключе.

– Это комплимент, Маркус, – снисходительно улыбнулась Камилла, прищурив хитрые глаза.

Она о чем-то задумалась, поворачивая голову в сторону и вдруг ее взгляд остановился на мне. Я понимала, что максимум, на который я могу рассчитывать – это игнор. Но, видимо, Камилла решила сломать все шаблоны.

– Теона, – позвала она. – Не проводишь меня?

– Конечно, – удивленно согласилась я, делая шаг вперед.

Камилла цепко подхватила меня под руку, и мы пошли в сторону выхода.

– Скажи, в своих книгах ты часто опираешься на случаи из жизни? – понизив голос до полушепота, спросила она.

На удивление никакого снобизма в ее голосе не было. Даже не скажешь, что раньше она меня презирала, а на мои книги повесила ярлык бульварного чтива.

– Да, бывает иногда, – ответила я, опешив от неожиданности.

– А ты писала когда-нибудь про смену личности? Я вот думаю, а вдруг Феликсу что-то угрожало, и он пошел на этот шаг.

Глава 19

Я задумалась над ее словами. То, что я хотела сказать, вряд ли бы пощадило ее психику, поэтому я тщательно продумывала свой ответ.

Когда-то я и правда использовала такой ход в сюжете. Я искала статистику, но все, к чему приходила – это то, что подобные данные всегда оставались строго засекреченными. Те немногие крупицы, на которые я натыкалась, это журналистские расследования с домыслами и теориями заговоров в духе «Майкл жив» или сухие отчеты о провалах программы защиты свидетелей. Напрашивался нехитрый вывод: тот, кто решался на этот шаг, крайне редко контактировал с прошлым.

Такая информация становилась известной широкому кругу людей только в кино, а в реальной жизни, если богатый человек захочет исчезнуть для всех, мы вряд ли об этом узнаем. Иначе в чем смысл?

Но сказать все это Камилле я не успела.

В дом заглянул доктор Ллойд. Он оценил обстановку и сделал вывод:

– Мадам Рошфор, вижу вы готовы.

Мы с Камиллой были у самой двери.

Она бросила на меня взгляд, полный надежды, но больше ничего не сказала. Только погладила по спине и пошла вперед, навстречу к доктору.

Вслед за Камиллой мы вышли на улицу.

Марк положил руку мне на плечо, притягивая к себе ближе. Адриан стоял рядом с нами, запустив ладони в карманы. Было

Не знаю, что чувствовали братья, если даже меня не покидало ощущение, как будто из рук ускользает еще один пазл из привычной картины нашей жизни.

– Пойду прогуляюсь, – откашлявшись, сказал Адриан.

Избегая наших взглядов, он спустился с лестницы и быстро пошел в сторону моря.

– О чем тебя спрашивала Камилла? – поинтересовался Марк, когда мы остались одни.

Мы не спешили заходить в дом, все еще оставаясь на террасе парадного входа.

– Искала ли я когда-нибудь для своей работы реальные случаи смены личности, – выдерживая взгляд Марка, ответила я. – Она думает, что Феликс мог пойти на такой шаг.

Вместо ответа Марк покачал головой.

– Ты не веришь в это?

– Как тебе сказать… Если мы так и не найдем тело, эта версия не будет выглядеть совсем уж нереальной. Но мне кажется, Камилла просто хватается за любую соломинку, чтобы получить подтверждение, что отец жив, – отверг это предположение Марк.

– А если твоему отцу действительно кто-то угрожал?

– Допустим, – согласился он. – Давай порассуждаем. Какой может быть мотив для смены личности? Ты хочешь кого-то кинуть по-крупному и инсценируешь собственную смерть. Ты узнал что-то такое, что может стоить тебе жизни и решаешь быть на шаг впереди. Либо тебе кто-то угрожает. Два из трех вариантов не сработают, потому что у Феликса осталась семья, а значит, его конфликты достанутся нам в наследство. Я не верю, что мой отец пошел бы на такой шаг. Он не из тех, кто подставляет под удар близких, спасая собственную задницу.

– Тогда остается две версии: несчастный случай или твоему отцу действительно кто-то угрожал и у них получилось замаскировать убийство под несчастный случай.

Марк тяжело вздохнул.

– Любовь моя, по-моему, нам пора отвлечься.

***

Дом Рошфоров казался осиротевшим. Интенсивные поиски перешли в пассивную стадию наблюдения, Камилла на ближайший месяц стала пациенткой частной клиники, а Адриан и вовсе не нуждался в нашей компании, судя по тому, что он ушел на пляж в одиночестве сразу после отъезда матери.

– Может, попробуем вернуться к нормальной жизни? – предложил Марк. – Поедем в Монако. Если появятся какие-то новости, нам позвонят.

– Я за, – согласилась я, пока мы поднимались в нашу спальню по широкой мраморной лестнице. – Мне как-то не по себе оставаться тут втроем с Адрианом и просто ждать. Кажется, это еще тяжелее.

– Лучшая терапия – это работа, – сказал Марк.

Когда мы оказались между лестничными пролетами, его рука с моей спины скользнула ниже и замерла в области ягодиц.

– Работа и секс, – добавил он.

Всего парой слов он переключил мои мысли и поднял температуру между нами на несколько градусов.

– Как тебе это удается? – улыбнувшись, спросила я, когда мы преодолевали последние ступеньки.

– Что именно? – уточнил он.

– Не поддаваться отчаянию, когда тяжело. Сохранять спокойствие…

– А кому станет лучше, если я буду истерить или страдать целыми днями? – задал риторический вопрос он. – Отца это не вернет. Только вас вгонит в депрессию. Как я говорил, я чувствую свою ответственность и в данном случае выбираю беречь тех, кто жив.

– Но ты же не робот. Ты тоже переживаешь, – тихо заметила я.

– Конечно, – признался Марк, пропуская мене вперед в нашу комнату. – Я никогда не держался за папин пиджак, но не был готов к тому, что потеряю отца так рано. Я понимаю, мне грех жаловаться, но все-таки 60 лет – это не такой уж и возраст. Еще жить и жить. Камиллу мне тоже жаль. Как бы там ни было, я знаю ее много лет, и она часть моей семьи.

Повисло молчание. Оно не было гнетущим и неловким, просто каждый молчал о своем. О том, как больно терять близких. Как давит неизвестность. Как одиноко и потеряно себя чувствуешь, когда лишаешься важной части своей жизни. И как пугает мысль, что рано или поздно ты все равно с этим столкнешься.

Вместо тысячи слов я обняла Марка. Теперь мы молчали вместе и об одном. Сию минуту легче не стало, но появилась уверенность, что вдвоем мы способны выдержать многое.

Наши объятия прервал телефонный звонок. Первая мысль, которая неизменно всплывала в голове при звуках входящего вызова, – нашли. Я каждый раз думала об одном и том же.

Марк отстранился и достал телефон из кармана. Глянув на экран, он нахмурился.

– Мэтр Бодрийяр, – сказал он мне и принял звонок, переходя на французский. – Bonjour, maître. Oui, bien sûr… Ce soir? Oui, nous sommes encore à la maison…26

Он на секунду задумался, переводя взгляд на меня.

– D'accord, nous vous attendons. À ce soir 27.

Марк завершил разговор и подошел ко мне.

– С отъездом в Монако придется еще денек повременить, – сказал он. – Сегодня вечером приедет наш семейный юрист. А пока…

– Что пока?

– Пока у нас есть время заняться друг другом.

Придерживая одной рукой мою талию, Марк запустил ладонь мне в волосы и легко оттянул их назад.

– Рецепт от тоски №2? – улавливая его настроение, спросила я.

Он был напряжен, как тигр, который вот-вот совершит прыжок. Или как лев, который настроился на целую битву, но спугнул врагов одним рыком, и теперь ему нужно куда-то выбросить накопившийся адреналин.

– Именно.

Марк впился в мои губы, проскальзывая языком в мой рот. Тело вмиг стало мягким и податливым, одежда показалась лишней, а дыхание сбилось. Если можно было сойти с ума, мечтая раствориться в одном мужчине, то я сделала это тысячу раз.

Не разрывая поцелуя, он смял рукой мою ягодицу. Задрал платье. Снова сжал пальцами мягкую плоть. Я непроизвольно подняла колено, касаясь внутренней стороной бедра его ноги.

Он тут же подхватил меня на руки и понес в спальню, захлопывая за нами дверь. По опасно блеснувшим глазам стало понятно, что ближайшие полчаса Марк планирует сменить десяток поз, избавляясь от стресса глубокими толчками, громкими стонами, прерывистым дыханием и смятыми простынями. И я полностью разделяла его планы.

Поставив

– Писательница любовных романов, помнится у тебя была сцена, где главная героиня решила соблазнить неприступного парня. Она разделась и начала себя ласкать. Слабо повторить?

– Помнится, неприступный парень стоял и дрочил на нее. Слабо повторить? – передразнила я его.

Я встала на носочки и дразняще поцеловала Марка, легко прикусывая его пухлую нижнюю губу. Скинула кружевной лиф. За ним полетели вниз стринги. Упругие соски выдавали мое возбуждение, но я сейчас мало об этом думала, потому что любые мысли вытеснял его восхищенный взгляд.

Рухнув на мягкую кровать, я провела ладонью вдоль живота, коснулась груди и ущипнула себя за сосок. Тело прострелила острая вспышка желания. Я потянулась, как кошка, поддаваясь порыву, смяла свою грудь и согнула ноги в коленях. Марк шумно выдохнул и начал расстегивать рубашку. Звякнула пряжка ремня.

Прикусив губу, я наблюдала за тем, как он раздевается, с неменьшим вожделением. Я любовалась этим мужчиной. Он был пьянящим, заполняющим собой все пространство, заставляющим забыть обо всем вокруг. Таким восхитительно моим, что порой не верилось, что все это – наша реальность.

Когда вниз поехала молния его брюк, я раздвинула ноги. Марк то ли простонал, то ли прорычал. Его реакция стала спусковым сигналом. Выстрелом в голову. Оглушающей бомбой. Кончиками пальцев я скользнула вдоль тела и коснулась налитой, вожделеющей плоти.

С трудом соображая, я ласкала себя и наблюдала, как боксеры облегают его возбужденный член. Мысли путались. Сладкая пытка продолжалась. По телу растекались волны пряного, томительного удовольствия.

Марк снял последнюю деталь гардероба и остался передо мной полностью обнаженным. Он не выглядел уязвимо или смущенно. Он был хозяином положения. Его движения были грубыми. Рваными. Даже немного агрессивными. Но один взгляд на его атлетически сложенное, поджарое тело, заставлял меня сходить с ума в ожидании той минуты, когда мы сольемся в единое целое.

Не сводя глаз с его широкой ладони, туго обхватывающей член, я погрузила в себя один палец.

– Твою ж мать, – выругался Марк.

Игры закончились. Со стремительной скоростью он преодолел расстояние между нами и навис сверху. Легкими поцелуями он стал покрывать каждый сантиметр моей кожи от колена и выше, продвигаясь по внутренней стороне бедра.

Ощущения обострились до предела, а мысли концентрировались только на том, что творит Марк. С особой настойчивостью он повторял все мои ласки. Заставлял забыть все слова и сменить их на стоны. Вынуждал дрожать от удовольствия и останавливался за секунду до взрыва. Он истязал меня в самой сладкой, дразнящей пытке и мне это нравилось.

Но, как и я, он хотел большего. Легко подхватив меня, он перекатился на спину, а я оказалась сверху. Поддаться желанию было не сложно. Всего миг и мы станем одним целым.

Перехватив его томный взгляд с поволокой, я взяла в руки твердый член и направила в себя. С губ сорвался тихий стон. Мой или Марка? Кажется, в этот миг он стал общим… И нам окончательно снесло крышу.

Ощущение полета кружило голову, его руки на моей талии обжигали кожу, а каждое погружение члена отдавалось маленьким фейерверком во всех чувствительных клеточках тела. Мы оба были на грани.

Каждая секунда приближала к такой желанной разрядке.

Мы не видели и не слышали ничего вокруг, кроме собственных стонов. Вместе с громкими ударами моего сердца донесся стук откуда-то со стороны. Я попыталась прислушаться, но инстинкт был сильнее. С громким вскриком я кончила и рухнула на Марка под оглушительный удар в дверь.

Уверена, он тоже его слышал, но проигнорировал. Марк сделал еще пару фрикций, приближая момент собственной разрядки. Обхватил меня руками и прыгнул в эту бездну за мной.

– Кто там?

– Сейчас проверю, – хмуро ответил Марк.

Он быстро поцеловал меня, опуская на кровать. Схватил рубашку и пошел к двери, прикрывая льняной тканью собственное достоинство.

– Какого черта ты здесь?! – услышала я, когда Марк скрылся за дверью, оставив только тонкую щель.

– Это я у тебя хотел спросить! Какого черта ты творишь?! – донесся до меня голос Адриана. – Мою мать только забрали в больницу, а ты вместо того, чтобы поддержать меня, пошел трахать мать моего ребенка.

– Ты кое-что забыл, друг. Теперь это матьмоегоребенка. Моя женщина. И мы с ней будем делать то, что посчитаем нужным. Тебя это волновать не должно.

– Да пошел ты! – рявкнул Адриан.

Громко хлопнула дверь в гостиной.

– Мудак! – выплюнул Марк ему вслед.

Он вернулся в спальню, снова превратившись в хищного тигра, который готов растерзать любого, кто посягнет на его территорию.

– Прости, – хмуро сказал Марк.

– Интересно, зачем он приходил? – задала риторический вопрос я.

– Без понятия. Может, хотел предупредить про визит юриста? – предположил Марк. – В любом случае, мог бы не ломиться и не вести себя как эгоистичная истеричка.

– Мог, – признала я.

Хотя, если не кривить душой, я тоже могла не выдавать свое присутствие, когда случайно заметила Адриана с Адель во время их помолвки. Иногда эмоции берут верх. Это правда. Но я могла себя оправдать бушующими гормонами во время беременности. А чем свое поведение оправдывал Адриан? Неужели ревностью?

– Пойдем вместе в душ? – позвал Марк, переключая ход моих мыслей.

***

К семи вечера Дафна поднялась к нам в комнату и предупредила, что мэтр Бодрийяр ожидает нас в кабинете Феликса. Мы спустились вниз и буквально у самых дверей столкнулись с Адрианом.

– Вы теперь везде ходите вместе? – полоснув по Марку недовольным взглядом спросил он.

– Ты что-то имеешь против? – задал встречный вопрос Марк. – Теона моя невеста.

– Ах да, забыл.

Адриан открыл дверь кабинета Феликса и пригласил меня войти первой.

– Bonne soirée! – поздоровалась я.

В одном из кресел сидел мужчина около шестидесяти лет. Он сразу располагающе улыбнулся и встал, приветствуя нас.

– Bonsoir, madame!

– Maître Baudrillard, bonsoir! – перехватил инициативу Марк, пожимая руку юристу. – Voici ma fiancée, Théona. Je vous ai parlé d'elle. Si cela ne vous dérange pas, pourrions-nous parler anglais? 28

– Bien

Семейный юрист Рошфоров обладал потрясающим качеством – легко располагать к себе. Мы не знали друг друга, никогда не общались, но он уже мне нравился. Возможно, ему на руку играл добродушный внешний вид – он чем-то напоминал Района Рейнольдса, только был чуть-чуть постарше. Веселые глаза-бусины с легкой россыпью морщинок, классические черты лица утонченного француза, треугольная бородка с проседью и волосы, уложенные наверх в стильную прическу. Не хватало только костюма в духе Люка из Эмили в Париже. Видимо, профессия не позволяла добавлять в повседневный гардероб французского лоска, поэтому мэтр Бодрийяр ограничился классикой.

– Адриан, – поприветствовал юрист старшего из братьев Рошфор. – Прошу, присаживайтесь.

Я села на диван и только тогда позволила себе осмотреться. Кабинет старшего Рошфора выглядел так, будто хозяин отлучился на пять минут и вот-вот вернется. Но пустующее кресло за письменным столом утверждало обратное. Вряд ли мы когда-то увидим Феликса живым.

Марк расположился справа от меня, ободряюще накрыв мою ладонь своей рукой. Слева от меня опустился на диван Адриан. Я снова оказалась между двух братьев.

Мэтр Бодрийяр занял то же кресло, где расположился до нашего прихода, и приступил к разговору.

– Господа, ранее в телефонном режиме мы уже обсуждали дальнейшие перспективы, связанные с исчезновением мсье Рошфора, – начал он, и от его прежней легкости не осталось и следа. – Я думаю, пришло время вернуться к этому вопросу.

Все понимали, зачем мы здесь собрались, но все-таки настроение присутствующих сразу изменилось. Как будто мы ненадолго отвлеклись и вспомнили, что вокруг есть жизнь, но нас схватили за ворот и ткнули лицом в суровую реальность.

– Прошел месяц, – продолжил мэтр. – Тело не найдено. Активные поиски прекращены. Я считаю, пора начинать юридическую процедуру признания вашего отца умершим.

Не знаю, на какой эффект рассчитывал юрист, но для меня его слова были подобны действиям бывалого палача, который с полной решимостью пришел исполнить наказание.

– Нам точно нужно с этим спешить? – спросил Марк.

Юрист, видимо, ожидал похожих вопросов и сопротивления.

– Господа, разумеется, финальное решение будет за вами, – терпеливо ответил мэтр Бодрийяр, – но давайте мыслить объективно. С юридической точки зрения ваш отец сейчас жив, но физически его нет уже месяц. Бизнес, активы, наследство – все это находится в подвешенном состоянии. Чем раньше начнем, тем быстрее получим определенность.

– Я не вижу смысла спешить, пока мы не найдем тело, – выразил свою точку зрения Марк.

– Конечно. Мы можем ничего не делать, – согласился с ним юрист. – По французскому законодательству без наличия тела человек может быть признан умершим по истечению десятилетнего срока. Можем подождать десять лет. Но с масштабами бизнеса вашего отца это все-таки критический срок. Я понимаю, что есть протокол на случай отсутствия лица, принимающего решения, но даже в условиях, когда есть заместитель, неопределенность сказывается на работе всей компании. Вкладчики нервничают, акционеры перетягивают на себя влияние, конкуренты пользуются моментом…

– И что вы предлагаете? – задал вопрос Адриан.

– Воспользоваться статьей 88 Гражданского кодекса, – невозмутимо ответил мэтр Бодрийяр. – Если человек пропал при обстоятельствах, угрожавших его жизни, и тело не найдено, суд может объявить его умершим без ожидания стандартного десятилетнего срока.

– А разве плаванье относится к обстоятельствам, угрожающим жизни? – скептически уточнил Марк. – Там же речь идет о катастрофах, кораблекрушениях, терактах.

– В судебном порядке рассматривается любая ситуация, где смерть очевидна, но тело не найдено, – пояснил юрист.

– Все равно, он же не в шторм ушел купаться, – возразил Марк. – Не все так очевидно.

– Да, поэтому суд займет время. Нужно будет собрать доказательства обстоятельств исчезновения, получить заключения экспертов, пройти судебные слушания. На это уйдет от трех до шести месяцев точно.

– А если за это время найдут тело? – вырвалось у меня.

Трое мужчин посмотрели на меня. Возможно, кое-кто из братьев все еще недоумевал, зачем я здесь сижу, но я об этом старалась не думать.

– В таком случае процедура заметно упростится, – спокойно ответил юрист, не выказывая ни малейшей тени недовольства из-за моего вопроса. –Наличие тела – это неопровержимое доказательство смерти. Мы просто зарегистрируем факт смерти на основании медицинского заключения, и все.

Братья молчали. Наверняка каждый обдумывал слова юриста, но совещаться они не спешили, что в очередной раз доказывало, насколько они привыкли жить по разные стороны полюсов.

– Мэтр Бодрийяр, я не считаю, что нам нужно торопиться, – твердо сказал Марк, нарушив молчание. – Давайте вначале найдем тело отца.

Юрист внимательно посмотрел на него.

– Вы уверены? Поиски могут затянуться на неопределенный срок. Море далеко не всегда возвращает обратно то, что успело забрать.

– Я согласен с Маркусом, – неожиданно поддержал брата Адриан.

Марк удивленно посмотрел на него. Я тоже не ожидала, что Адриан примет сторону Марка. Особенно когда вопрос косвенно касался наследства.

– В компании отца я временно исполняю его обязанности, – пояснил Адриан свою логику и все сразу встало на свои места. – Да, есть ограничения, но пока ничего критичного. Бизнес не стоит на месте, а остальное подождет…

«Это он о наследстве?» – подумала я, но на этот раз придержала свои мысли при себе.

Мэтр Бодрийяр помолчал, переводя взгляд с одного брата на другого. Потом кивнул.

– Как пожелаете, господа. Пока нет тела, моя цель – обозначить возможные варианты. Но должен предупредить, если ситуация затянется, вам все равно придется вернуться к этому вопросу.

– Мы понимаем, – заверил его Марк. – Просто не будем торопить события.

– В таком случае я остаюсь в вашем распоряжении, – кивнул юрист. – Как примете решение или появятся новые обстоятельства, говорите.

– Конечно, – кивнул Адриан.

Братья поднялись со своих мест одновременно с мэтром Бодрийяром и по очереди пожали ему руку. Я встала за ними.

– Кстати, Маркус, Теона, – перевел на нас взгляд семейный юрист, – делать это в контексте нашей сегодняшней встречи, конечно, не очень уместно, но все же хочу поздравить вас с помолвкой. Это важный шаг.

Услышав эти слова, Адриан в очередной раз фыркнул, закатил глаза и поспешил к выходу.

– Спасибо, мэтр, – едва заметно улыбнулся Марк, опуская ладонь на мою спину.

– Как

Мэтр Бодрийяр попрощался с нами и вышел из кабинета. Мы остались вдвоем.

– О каком порядке действий говорил юрист? – тут же спросила я.

Не сказать, что мой вопрос застал Марка врасплох. Нет. Напротив. Он даже не смутился.

– Ты уже успел обсудить с юристом оформление брака?

Догадка была неожиданно приятной. Хоть Марк и держал этот вопрос в тайне.

– Да, – не стал юлить он. – Консультировался перед тем, как сделать тебе предложение. Ты ведь у меня гражданка другой страны. Хотел узнать, какие есть подводные камни и как вообще регистрируется брак в таком случае.

– А ты не слишком торопишься? – улыбаясь, спросила я.

И хоть этим вопросом я щекотала нервишки ему и себе, но все же я понимала, мне нравится его предусмотрительность. Она в миллион раз лучше безразличного бездействия.

Марк расслабленно улыбнулся и подошел ко мне.

– Любовь моя, я привык просчитывать все на десять шагов вперед. – Он взял меня за руку и поднес ладонь к своим губам, оставляя на ней мягкий поцелуй. – Будь моя воля, мы бы уже поженились. Но я учитываю твое желание.

Он перехватил мой взгляд. В его глазах наконец-то появились веселые искорки, которые я успела полюбить в более беззаботные времена.

– И раз уж мы заговорили об этом… – добавил Марк тихим, почти интимным тоном. – Ты случайно не передумала?

– Не передумала что? – переспросила я, улыбаясь. – Выходить за тебя замуж?

Вопрос был провокационным. Но мне нравилось поддразнивать Марка. Я понимала, что он далеко не нежный подснежник, чтобы всерьез обидеться на мои слова. Скорее это повод лишний раз пофлиртовать друг с другом.

– Я вроде не настолько плох, чтобы тебя чем-то спугнуть, – отшутился Марк.

Его взгляд скользнул к моему животу, который уже не был таким плоским, как раньше. Сейчас я выглядела так, будто только что объелась черешни. Я стала избегать излишне облегающих вещей, поэтому для окружающих моя беременность пока оставалась незаметной. Но не для Марка.

– Не передумала ждать? – уточнил он. – Любовь моя, прости, что напоминаю, но все-таки ты уже на шестнадцатой неделе беременности. Вдруг ты хочешь выйти замуж до того, как живот станет сильно заметен? Я понимаю, что вопрос деликатный. Спрашиваю прямо на случай, если ты хочешь, но стесняешься мне об этом сказать.

Я обняла Марка, прижимаясь к его широкой груди. В его объятиях было тепло и спокойно, чего не скажешь об окружающей нас обстановке. По эмоциональному напряжению у нас один день проходил как месяц, но в этом был свой плюс. За это время наши отношения неуловимо изменились. Мы стали ближе. Не только физически, но и ментально.

Марк был рядом в самые тяжелые моменты. Он не отступил, когда узнал правду о ребенке. Он защищал меня перед детективами, перед своими близкими, перед всем миром. Я узнала его с совершенно другой стороны. Увидела, как он поддерживает семью, несмотря на все разногласия и противоречия. Каждый день чувствовала, как он заботится обо мне. Наблюдала, как держится в кризисных ситуациях. И мне нравилось то, что я видела. Марк оказался надежным, как древние скалы, закрывающие собой маленький городок от всех ветров и невзгод.

Когда я просила не спешить со свадьбой, я хотела убедиться, в правильности своего выбора. Понять, что за предложением Марка действительно кроется настоящая любовь, а не импульсивная попытка спасти меня и исправить ошибки брата. Мне нужна была уверенность, что наши чувства выдержат испытания временем. Сейчас же сомнений не оставалось…

Но спешка, которой я так боялась, теперь казалась просто неуместной. Феликс пропал, дом в трауре, Камилла в клинике, Адриан раскис и бесится. Как-то свадьба не вписывается в текущие обстоятельства.

– Ты уверен, что сейчас подходящее время? – тихо спросила я.

Марк вздохнул и нежно погладил мои волосы, мягко целуя в лоб.

– Никогда не будет подходящего времени, – сказал он с легкой горечью в голосе. – Ты слышала Бодрийяра. Все это может длиться долгие годы. Есть вероятность, что мы так и не найдем тело отца. Надо как-то жить дальше и работать с тем, что есть.

Глава 20

На следующее утро мы с Марком решили вернуться в Монако.

По дороге нам предстояло завезти вещи Камиллы в больницу, но, когда мы подъехали к красивой вилле, дальше парковки нас не пустили. Правда сотрудники центра пригласили доктора Ллойда, чтобы сгладить все острые углы.

– Добрый день, – поприветствовал он нас. – Надеюсь, вы поймете нас правильно. У вашей мамы адаптационный период, поэтому мы ограничиваем визиты в первое время. Но вы не переживайте, с ней все в порядке. Думаю, через пару недель можно будет ее навестить, а пока лучше не тревожить.

– Доктор, как она себя чувствует? – спросил Марк. – Ждала отца?

– Первая ночь прошла спокойно, – дипломатично ответил доктор Ллойд. – Мы с ней работаем. Отчет о состоянии пациентки будем направлять вам каждый вечер.

– Если вдруг что-то случится, звоните.

– Само собой, – заверил доктор.

Мы вернулись в автомобиль Марка. Пока он заводил мотор, я пристегнулась и услышала, как в клатче звякнул телефон. Обычно я старалась не брать в руки мобильный в дороге – меня сразу начинало укачивать, но мы еще не успели отъехать с парковки, поэтому я быстро извлекла гаджет из сумки, собираясь проверить уведомления.

Сообщение было от моего редактора:

«Тео, привет! Утвердили даты книжной ярмарки. Ты будешь в Москве 15 августа? Есть возможность сделать для тебя отдельный паблик-ток и автограф-сессию. Дай мне ответ до завтра».

– Что там? – спросил Марк, заметив мое озадаченное лицо.

– Мой редактор спрашивает, будут ли я в Москве 15 августа, – в замешательстве ответила я.

– А что будет 15 августа? – заинтересованно спросил Марк.

– Книжная выставка, – ответила я, отложив в сторону телефон, потому что Марк начал выезжать с парковки. – Редактор хочет организовать мне встречу с читателями.

– Это же супер! Едем.

– Ты действительно сказал «едем» или мне послышалось? – удивленно переспросила я, поворачиваясь к Марку.

–

Когда я прочитала сообщение Даши, я поняла, что вряд ли смогу отказаться. Это не только возможность достойно анонсировать мою новинку, которую все это время готовила к выходу целая команда, пока я писала следующую историю. В первую очередь – это встреча с читателями. С теми людьми, без которых не случилось бы популярности моих книг.

Я люблю общаться с моими девочками и предпочитаю не разбрасываться нашими встречами. Это тот самый глоток вдохновения и заряд бешеной энергии, которого мне хватит, как минимум, на полгода.

Не рассчитывая, что Марк согласится, я уже думала, что полечу в Москву одна и даже не надеялась, что он захочет поехать со мной. Ему не до этого. В любую минуту могут позвонить и сказать, что нашелся его отец. К тому же, он постоянно решал какие-то вопросы, связанные с казино. Учитывая все это, какая была вероятность, что он захочет составить мне компанию? Практически нулевая. Но это же Марк… Каким-то образом в лотерее судьбы я сумела выиграть самого лучшего мужчину.

– У меня большие планы на эту поездку. Познакомлюсь с твоими родителями, – начал перечислять Марк. – Попрошу у них твоей руки, чтобы ты снова могла шутить на тему Рошфоров из средневековья. Представлю тебя своей маме и сестренке. Куплю помпоны и пойду с тобой на встречу с читателями в качестве группы поддержки. Возможно даже нарисую плакат.

– Вот плаката точно не надо, – расхохоталась я, в красках представляя Марка, затерявшегося среди моего цветника.

– Почему это? Пусть все знают, кто твой самый главный фанат, – пошутил Марк. – В любом случае у нас будет насыщенная программа. Должны же мы воплотить в жизнь то, что наплели когда-то Адель про наше знакомство.

Радость и умиление смешались в ядреный коктейль эмоций. С лица не сходила широкая улыбка, а к глазам подступили настоящие слезы счастья.

Марк изначально проявлял неподдельный интерес к моему творчеству, но я настольно привыкла к безразличию Адриана в этом вопросе, что противоположная реакция меня полностью обезоруживала. Он не просто читал мои книги. Он поддерживал меня. Был готов разделять со мной все важные моменты в карьере писателя, не преуменьшал их значимость и уважал мою деятельность ничуть не меньше своей.

Я писала о таких мужчинах в своих книгах, не подозревая, что однажды мне повезет и я встречу такого человека в реальности.

– Так, любовь моя, если у тебя сейчас минутка для слез, давай я остановлюсь, и мы спокойно поплачем, – заметив мою реакцию, сказал Марк.

Удерживая руль одной рукой, он перехватил мою ладонь и поцеловал ее в попытке меня успокоить.

– Нет-нет, не нужно останавливаться, – запротестовала я. – Все в порядке. Правда. Просто я очень рада, что мы поедем в Москву вместе.

– Я тоже рад, любовь моя. И даже майбах, который сейчас дышит нам в зад, радуется, что мы не стали экстренно тормозить.

***

Перед поездкой Марк взял на себя все организационные вопросы, мне же оставалось только посетить доктора и убедиться, что я могу лететь.

С утра он отвез меня в клинику, раз пять переспросил, нужно ли ему присутствовать. С шестой попытки все-таки поверил, что я справлюсь сама.

– Набери, когда закончишь, – напомнил Марк. – Мне ехать к тебе минут 10.

– Хорошо, – заверила я.

Поцеловав его в губы, я направилась в клинику. На полпути оглянулась. Марк все еще стоял рядом со своим пижонским автомобилем и смотрел мне вслед. От одного факта, что он не уехал сразу же, как я отошла от машины, становилось тепло на душе.

Я улыбнулась, чувствуя, как сердце плавится от нежности, помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй на прощание. Марк сделал вид, что перехватил его, и приложил руку к груди слева, показывая, куда он проник. Эмоции накрыли окончательно. Я расхохоталась, с трудом подавляя острое желание вернуться к Марку. Мельком глянула на часы в телефоне. Судя по времени, с минуты на минуту у меня должен начаться прием у доктора Лемар. Пришлось поспешить.

В 11:00 я стояла у стойки администратора, но теперь по закону подлости задерживалась врач. Меня заверили, что скоро она освободится и предложили подождать.

Спустя 10 минут я попала в кабинет к доктору Лемар.

– Теона, проходите, – поприветствовала меня врач. – Как ваши дела? Как самочувствие?

– Как ни странно, нормально, – призналась я. – Токсикоза практически не было, энергия есть.

– Рада это слышать, – сдержано улыбнулась доктор.

– Доктор Лемар, я планирую перелет и хотела проконсультироваться с вами по этому поводу.

– Далеко планируете лететь? – спросила доктор, открывая мою электронную медицинскую карту.

– В Москву.

– Поняла вас, – кивнула доктор Лемар. – Давайте проведем осмотр, сделаем внеплановое УЗИ, а потом обсудим ваш перелет.

Все манипуляции уже не были для меня новыми, однако я все равно с интересом наблюдала за черным экраном, в котором виднелся силуэт ребенка.

После УЗИ доктор измерила мне давление и снова вернулась к компьютеру, быстро вбивая данные в карту.

– Показатели в норме, – удовлетворенно заключила она. – Никаких тревожных симптомов, несмотря на угрозу в первом триместре.

– Значит, мне можно лететь? – с надеждой уточнила я.

– Вполне. Когда вы планируете вернуться?

– Может быть, недели через две, – пожала я плечами. – Как пойдет… Зависит от обстоятельств.

Доктор Лемар кивнула, машинально прокручивая красную ручку между пальцев.

– Прекрасно. Второй триместр – самый безопасный период, так что можете отправляться в путешествие без опасений.

– Спасибо, доктор, – поблагодарила я на радостях. – Я и правда чувствую себя лучше. Как будто больше сил и нет постоянного искушения уснуть в самом неподходящем месте.

– Это абсолютно нормально. Организм адаптировался.

– А повышенное либидо – это тоже нормально? – пользуясь моментом, спросила я.

– Вполне, – невозмутимо ответила она. – Это один из приятных бонусов второго триместра. Повышенный приток крови к органам малого таза, стабилизация гормонов – все это влияет на либидо и увеличивает чувствительность. Если есть желание и силы, вперед. Интимная близость не противопоказана при нормально протекающей беременности. Но от акробатических трюков все же советую воздержаться.

– Я поняла вас, – кивнула я, с трудом сдерживая улыбку.

– На двадцатой неделе буду ждать вас, – напомнила доктор. – Посмотрим, как развивается малыш. При

– Хорошо. Я приеду.

– Если что-то будет беспокоить, звоните мне в любое время. Не ждите планового приема.

– Конечно. Спасибо, доктор.

Я вышла из кабинета врача и достала телефон, набирая номер Марка.

– Привет! Я закончила, – объявила я.

– Осталось пару раз кончить на мне и план на день будет выполнен, – пошутил Марк. Впрочем, обычно его слова не сильно расходились с действиями.

– Марк, какой ты пошляк, – засмеялась я.

Он удовлетворенно хмыкнул и сказал:

– Весь в тебе.

– Ты хотел сказать «весь в тебя»?

– Ты же знаешь. Я сказал именно то, что хотел. Через девять минут буду у тебя.

***

Дни до отлета пронеслись незаметно. Накануне я продуктивно работала и теперь с чистой совестью ехала в аэропорт вместе с Марком, предвкушая несколько приятных недель в родном городе. Хотя мысли о новой главе не покидали мою голову.

Я машинально смотрела по сторонам, а сама продолжала обдумывать дальнейший сюжет книги, гадая, когда же смогу к нему вернуться. Аэропорт явно не самое подходящее место. Да и в зале ожидания мы вряд ли проведем дольше 20 минут, потому что наш вылет должен быть через час. Мы попросту не закладывали время на очереди, поиски гейтов и прочие формальности. Напрашивался нехитрый вывод – мы полетим бизнес-классом. Иначе мы попросту не успеем на рейс.

Не могу сказать, что я сильно была этому удивлена – Адриан всегда покупал мне билеты повышенной категории, да и с родителями последние лет пять мы летали бизнесом.

Мои подозрения подтвердились, когда машина въехала на территорию аэропорта и остановилась у отдельного здания. В помещении нас встретил сотрудник в форме.

– Monsieur Rochefort? – уточнил он.

– C'est moi 30.

– Laissez-moi vos bagages 31.

Сотрудник аэропорта принял наши чемоданы, передавая их своему коллеге с тележкой, и жестом пригласил следовать за ним. За считанные минуты у нас проверили документы и провели к гейту через отдельный коридор. Ни толп пассажиров, ни бесконечных очередей. За все время мы встретили только тех, кто здесь работал.

У входа нас уже ждал тонированный автомобиль. Водитель открыл перед нами дверь, сел за руль и сразу же тронулся с места. За окном мелькали огромные лайнеры с разных уголков мира, белые автобусы для пассажиров, технический транспорт. Вокруг кипела обычная суета любого аэропорта.

Наша машина свернула в сторону, проехала по пустой площадке и остановилась у небольшого белоснежного самолета с изящными очертаниями корпуса и коричневыми полосками по бокам. По сравнению с остальными гигантами этот лайнер казался игрушечным.

Я нахмурила брови, начиная подозревать неладное.

– Марк? – перевела я на него вопросительный взгляд.

– Да, любовь моя? – тут же откликнулся он.

– Это то, что я думаю?

– Да, это самолет, – насмешливо подтвердил он. – Летательный аппарат с двигателем и крыльями.

– Это я вижу…

– Идем, любовь моя. Нас уже ждут.

Пребывая в легком шоке, я машинально подала Марку руку, когда он открыл передо мной дверь авто. Изящная птичка притягивала все мое внимание.

Мы поднялись по компактному трапу. У самых дверей нас встретила роскошная брюнетка с ярко-алыми губами в идеальном костюме, подчеркивающем все ее выдающиеся достоинства.

– Добро пожаловать на борт, мсье Рошфор. Мадам, – произнесла она по-английски. – Меня зовут Белль. Я буду сопровождать вас во время полета.

Мы вошли внутрь. Никакой нагроможденности в салоне. Минимум кожаных кресел кремового цвета, полированные столы из ценных пород дерева, мягкие светлые ковры, мини бар и даже полноценный диван в хвостовой части самолета. Все до неприличия дорого и функционально.

Я повернулась к Марку, перехватывая его взгляд.

– Я правильно понимаю, нам лететь четыре часа без пересадок, и ты снял частный борт?

– Что поделать? Ценю комфорт и приватность, – невозмутимо ответил он.

Но хищный блеск в глазах Марка подсказывал, что именно он подразумевает под словом «приватность». Явно не отсутствие шумных соседей.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Марк уловил мои мысли и улыбнулся в ответ.

– Прошу, проходите. Располагайтесь, – так некстати напомнила о себе Белль, указывая на одно из внушительных кресел.

Я заняла предложенное место. Марк сел напротив. Мысленно мы уже пожирали друг друга, вот только Белль не спешила уходить. Она невзначай наклонилась перед Марком. Поправила на столе круглую вазочку со свежими розами и засветила перед ним своим бюстом, продолжая мило улыбаться. Хороша чертовка. Во всеоружии.

Возможно, она засматривалась на моего жениха дольше, чем позволяла профессиональная этика, но у меня уже начал вырабатываться иммунитет. Уровень доверия к Марку рос, поэтому я не сгорала от ревности и не метала молнии в женщин. Да, он хорош. Настолько, что я сама себе завидую. Но какая разница, кто на него смотрит, если все свободное время он проводит рядом со мной?

Конечно, за нашими плечами пока нет многолетнего брака и пресыщения друг другом, но все же Марк не давал поводов в нем сомневаться. Даже когда на горизонте появлялись красивые женщины. Мне хотелось верить, что так будет всегда. А если и нет… Что ж, как личность я успела состояться задолго до нашей встречи. Я не упущу свое счастье, но и не пропаду в случае чего.

Я улыбнулась Марку, перехватывая его взгляд, и невзначай поправила волосы. Готова поспорить, Белль успела заметить кольцо на моем пальце. Вот только ее это мало смутило.

Через динамики донесся голос капитана. Он поприветствовал нас на борту, напомнил, откуда и куда мы вылетаем, сколько будем в пути, и, наконец, предупредил, что самолет готов идти на взлетную полосу. Белль провела нам краткий инструктаж и на время взлета удалилась.

Двигатели загудели громче. Мы плавно развернулись и начали набирать скорость. Рывок… И шасси джета оторвались от земли, на пару мгновений передавая нам чувство невесомости. С каждой секундой расстояние между самолетом и твердой почвой стремительно увеличивалось, а все постройки внизу становились миниатюрными.

Когда борт набрал нужную высоту, из комнаты экипажа вышла Белль.

– Я могу предложить вам напитки? – спросила она, но ее взгляд, главным образом, был прикован к Марку. – Шампанское, вино, виски, коктейли.

– Апельсиновый сок, пожалуйста, – попросила я.

– И воду без газа, – коротко сказал Марк.

Белль кивнула.

– Еще можем предложить легкие закуски, – добавила

– Думаю, ассорти нам подойдет, – решил он.

– Один момент, мсье.

Белль улыбнулась и, виляя бедрами, удалилась в кабину экипажа в передней части самолета. Через пару минут она вышла с напитками и закусками, расставила все на столе между нами и вопросительно посмотрела на Марка, ожидая дальнейших поручений.

– Спасибо. Это все, – сдержанно поблагодарил он, даже не глядя в сторону бортпроводницы. – Если что-то понадобится, мы позовем.

– Конечно, мсье. Кнопка вызова у вас под рукой, – указала она на аккуратную панель в подлокотнике кресла.

Стюардесса скрылась в своей комнате, и, наконец, мы остались одни.

– Тут есть туалет? – уточнила я.

– Здесь есть даже спальня, – улыбнулся Марк, едва заметно подмигивая.

– Покажешь? – невинно спросила я.

– Надеюсь, ты про спальню?

Желание помыть руки и съесть персик превратилось в жаркие поцелуи в туалете. Возможно, мы бы этим не ограничились, но самолет немного тряхнуло, когда мужчина моей мечты задрал мне платье, впиваясь пальцами в ягодицы. С трудом я остановила его и предложила вернуться за стол.

Раскрасневшись после парочки новых засосов на моей шее, я достала из сумки ноутбук и спряталась за экраном. Марк сел напротив, даже не пытаясь скрывать насмешливый взгляд.

– Ты правда решила поработать? – уточнил он.

Веселые черти в его глазах, кажется, в этот самый момент выносили мне приговор:«оставила своего жениха с каменной эрекцией и сбежала».

– Почему бы и нет? – невинно спросила я. – Нам почти четыре часа лететь…

– Ну да, ну да, – хмыкнул он. – Частный джет – как раз самое подходящее место для работы. Мадам Рошфор, вы точно заслуживаете нашей фамилии.

– Это упрек? – уточнила я, вскинув одну бровь.

– Это констатация факта.

Я улыбнулась Марку и опустила взгляд к экрану.

Вчера я остановилась на самом пикантном моменте. В книге про Стефу намечалась первая постельная сцена. Я не хотела торопиться, писать наобум. Тем более обстоятельства в этой истории были далеко не самыми простыми, а близость героев обещала стать принужденной, откровенной и совсем неоднозначной.

«ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА

Глава 7

И вроде бы обещание Амира придавало сил, но никак не спасало от приближающейся вечеринки. С утра девушек предупредили, что сегодня их снова ждет «работа».

Искушение притвориться больной и никуда не пойти было слишком велико, но воспоминания о подвале не успели никуда испариться. Стефа понимала, стоит ей привлечь к себе внимание очередной забастовкой, и она снова окажется в том же месте. Только где гарантия, что в следующий раз там будет еда и вода?

Оставалось только собрать волю в кулак и постараться не привлекать к себе внимание. Притворить этот план в действие Стефе помогла неожиданная рокировка персонала. За час до начала Розалинда предупредила девушку, что ей сегодня предстоит исполнять роль официанта.

– И только попробуй ослушаться, – прошипела начальница ей на ухо.

Но сразу же обнаружился существенный минус в этой работе. Стефе нельзя было стоять на месте. Приходилось подходить с подносом к гостям, а в роли хостес у нее всегда оставался шанс затеряться или ускользнуть от таких личностей, как Фуад, сопровождая в комнату отдыха кого-то другого.

Стефа как раз заглянула в один из залов с полным подносом, когда ее поманил пальцем один седовласый мужчина с орлиным носом. К ужасу девушки, рядом с ним сидел Фуад, а на его коленях пристроилась Диана. Смотреть на них было противно, потому что одногруппница, ничуть не стесняясь присутствия других мужчин, наглаживала промежность Фуада.

Тошнота подкатывала к горлу.

Стараясь ни на кого не смотреть, Стефа поднесла поднос с напитками к арабу. Девушка мысленно молилась, чтобы он взял свой стакан быстрее, чем кто-то с ней заговорит.

Но ее молитвы не были услышаны…

– Мой друг скучает, – раздался голос откуда-то слева.

Стефа повернулась к тому, кто говорил, и увидела, что голос принадлежал еще одному престарелому борову, который сидел рядом с Фуадом. Сейчас он указывал пальцем на кого-то позади девушки.

Стефа оглянулась. На софе, уперевшись на локоть, полулежал Амир и пристально смотрел на девушку.

Проклиная свой ступор, Стефания попыталась натянуть улыбку и отшутиться:

– Я так не думаю. У господина хорошо заправлен кальян и отличный вид на танцовщиц.

Посреди комнаты в дымке кружили две полуголые девушки с питонами на шее.

– Ты решила перечить хозяину дома? Ты здесь не для того, чтобы думать,

И вот тогда Стефе стало по-настоящему страшно.

На нее смотрели человек семь, если не больше, и все ждали вполне конкретных действий…

Девушку охватила настоящая паника. Она почувствовала, как грудь сковывают тугие тиски. Дышать становилось труднее.

– Ты глухая? Встала на колени и начала сосать. Или я тебя сейчас пристрелю…

В подтверждение своих слов из просторных одежд Фуад достал пистолет. Совсем небольшой, но его точно хватит, чтобы зарядить девушке пулю в лоб.

– Остынь, друг, – наконец вмешался Амир. – Ты слишком много на себя берешь.

– А ты слишком мало, – хмуро ответил хозяин дома. – Ты ни разу не притронулся к моему угощению… Делай, что он говорит, а то я решу, что ты пренебрегаешь моим гостеприимством. Начну задавать вопросы…

– Может быть, он просто импотент? – подкинул версию Фуад.

– Импотент здесь только ты, – понизив голос, ответил Амир. – Ты можешь возбудиться только когда видишь насилие.

– Ну так побалуй старика, Амир, – мерзко ухмыльнулся Фуад. – Или следующая пуля полетит в тебя.

– Начинай дрочить, старый мудак.

Не позволяя Стефе опомниться, Амир вскочил с дивана и резко схватил за руку девушку. Поднос вылетел из ее рук и с грохотом рухнул на пол. Но Амиру было все равно. Он толкнул ее перед собой, к той же софе, на которой сидел и встал позади.

Чтобы не упасть, Стефа по инерции уперлась руками в мягкую мебель, но ту же поняла, что совершила ошибку. Амир задрал ее платье, оголяя зад девушки, и спустил ее трусы. Холодок лизнул обнаженные ягодицы и тогда на Стефу накатил настоящий ужас. Она начала дрожать.

Амир положил широкую ладонь на ее бедро и наклонился к девушке.

– Постарайся расслабиться, – шепнул он. – Скоро все кончится. Я не причиню тебе боли.

И так хотелось верить его честному слову… Его обещаниям накануне.

Вот только Стефа услышала шелест рвущейся обертки презерватива, а в следующую минуту почувствовала, как он вошел…».

Когда я описывала момент проникновения, обстановка вокруг ушла на второй план. Я настолько абстрагировалась и ушла в текст, что не сразу обратила внимание, в какой момент Марк встал. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что скорее всего он решил посетить уборную.

Барабаня пальцами по клавиатуре, я продолжала работать, не особо замечая, что происходит вокруг. Вроде бы Марк собирался в хвост самолета. Но краем глаза я заметила, как он поравнялся рядом со мной и наклонился.

«Что-то уронил?» – пронеслась смутная мысль.

В следующую секунду горячая мужская ладонь легла мне на бедро. Марк сдвинул вверх платье, пальцами задевая белье. Игнорировать все вокруг больше не получалось…

– Пиши, не отвлекайся.

В его низком голосе слышалось столько насмешки.

– М-а-а-а-рк…

Я посмотрела на него, перехватывая его опьяневший от желания взгляд.

– Глазки в экран, любовь моя, – велел он.

Он властно сдвинул мою ногу, открывая себе доступ. Через тонкое кружево белья я ощущала его горячее дыхание в самых чувствительных местах. Концентрироваться на тексте явно не получалось. Какая к черту рукопись, когда Марк подхватил пальцами кромку трусов и потянул их вниз?

Не знаю, чем я думала в этот момент, но я поддалась. Видимо, потому что напротив меня был не незнакомец, подорвавший доверие, а мой мужчина, который меня еще ни разу ни в чем не подводил.

Приподняв бедра, я облегчила ему процесс, и через пару мгновений оказалась на кресле частного джета с раздвинутыми ногами и без белья.

– Верну, когда пойдем на посадку, – прокомментировал он, засовывая мои трусы себе в карман.

Похоже, Марк всерьез решил воплотить в реальность все мыслимые и немыслимые фантазии и довести меня до оргазма на борту самолета. Когда его пальцы начали распределять влагу по самой чувствительной точке, я поняла, что все задуманное у него точно получится. Умелыми ласками он заставлял меня забыть, кто я и где я. В эту минуту имело значение только то, что происходило между нами.

Огонь. Бесстыдство. Безумие.

Все мысли сводились к острым ощущениям и с каждой секундой я трепетала в его руках все больше. Он обхватил мои бедра руками, фиксируя в кресле, и пустил в ход язык. Острый, горячий и беспощадный.

– Ма-а-арк, – то ли всхлипнула, то ли простонала я.

Он понял, что я на грани.

Продолжая втягивать губами налитый клитор, он ввел в меня несколько пальцев и парой выверенных движений заставил кончить прямо на высоте больше десяти тысяч метров над землей.

Перед глазами полетели искры. На

Чтобы прийти в себя после такого, мне понадобилось несколько минут. Способность мыслить возвращалась слишком медленно. Да и качество мыслей какое-то время вызывало сомнения.

– Ты говорил, тут есть кровать? – уточнила я.

– Хочешь расширить географию нашего секса? – задал встречный вопрос он, прожигая меня жадным взглядом.

– Хотя бы в пределах самолета, – хохотнула я, захлопывая ноутбук.

– Легко.

Марк встал, осторожно подхватил меня на руки и понес в хвостовую часть самолета. Я машинально придерживала платье, чтобы не светить пятой точкой, хоть и понимала, что частные борты отличаются полной конфиденциальностью. Здесь нет камер. Здесь нет пассажиров. Минимум летного персонала за толстой стенкой и мы.

В спальне джета оказалась вполне себе полноценная двуспальная кровать прямо под рядом иллюминаторов, два кресла и стол. Мы изначально могли разместиться здесь, но добрались в эту часть лайнера только сейчас.

Марк аккуратно опустил меня на кровать, но к повторению сексуального марафона я была не готова. Впрочем, ничто не мешало мне порадовать своего мужчину. Я дождалась, пока он ляжет рядом, поцеловала его, незаметно проникая рукой под футболку-поло, пальцами очертила его кубики пресса и потянулась к пряжке ремня.

Догадывался ли он о моих планах? Скорее всего. А может быть, просто подумал, что я хочу поскорее перейти ко второму раунду. В любом случае он расстегнул пояс, облегчая мне задачу, на этом я его остановила. На миг его взгляд был растерянным. Но, когда я села на кровати и потянула молнию на ширинке вниз, он понял, чего я хочу.

Предвкушение. Теперь в его глазах было столько сумасшедшего предвкушения, что тормоза перестали работать. Мы летели на полной скорости прямо в пекло.

Спустив его белые джинсы, я зависла. Внушительный бугор, обтянутый боксерами, манил меня сильнее любого магнита. Я провела по нему рукой, очерчивая четкий контур. Он был готов на миллион процентов из ста возможных.

Ждать больше не было смысла. Я потянула вниз белую ткань, высвобождая рвущийся наружу член.

Прикоснуться к бархатной коже губами, обвести головку языком, обхватить его полностью – всего было мало. Я делала с ним все, что когда-то описывала в своих книгах. Все и даже больше.

Я упивалась его реакцией, сходила с ума, замечая, как он сжимает в кулак белые простыни, наслаждалась его хриплыми, приглушенными стонами. Он был в моей власти и мне это нравилось. Чертовски нравилось.

– Тео, – глухо прохрипел он.

Его крепкое тело было напряженным, как струна, которая вот-вот лопнет. И я позволила ему это сделать. Взорваться на миллиарды мелких клеток в полном единении со мной.

***

Несколько часов мы просто лежали. Приходили в себя. Обнимались. Держались за руки и получали тактильное удовольствие от простого поглаживания пальцев.

Преодолев полпути, мысленно мы уже были в Москве. Но в какой-то момент обсуждение планов на ближайшие пару недель снова свелось к сексуальному притяжению двух тел.

– Ты так стремишься меня трахнуть в самолете, – сквозь смех прокомментировала я, когда Марк начал покрывать поцелуями мою шею.

– Каюсь, виновен, – промурчал он, как довольный кот, прокладывая касаниями губ дорожку от ключиц прямо к груди.

– Откуда такое рвение? Незакрытый гештальт или ты просто хочешь повторить этот опыт со мной? – в шутку спросила я.

– Что за вопросы, любовь моя? – Марк оторвался от меня и посмотрел мне в глаза. – Ты ревнуешь?

– Нет, – честно ответила я. – Просто интересно был ли у тебя секс в самолете.

– Был, – признал он. – Полчаса назад я снял трусики с самой потрясающей девушки, которую когда-либо встречал.

– Предварительные ласки разве считаются? – засмеялась я.

– Естественно. Учите матчасть, писательница любовных романов, – нравоучительным тоном заявил он. – Это называется оральный секс.

– Марк!

Он начал щекотать меня и, пока я дурачилась и отбивалась, как-то незаметно для самой себя снова оказалась на нем. Я так и не успела надеть белье. Марк тоже лежал в одних боксерах. Мы оба поняли, что это стало точкой невозврата. Сквозь тонкую ткань на клитор ощутимо давил возбужденный член. Все разумное и рациональное ушло куда-то на второй план, оставляя место одним инстинктам.

Я наклонилась, чтобы поцеловать Марка, а когда села обратно, поняла, что он успел спустить трусы. Потянувшись назад, я сделала то, о чем молила каждая клеточка моего тела. Взяла в руки его толстый член и направила в себя. Я ловила на себе влюбленный взгляд Марка и понимала, что запомню этот момент надолго. Момент единения, нашей опьяняющей страсти и безрассудной молодости.

Глава 21

– Как думаешь, я понравлюсь твоим родителям? – спросил Марк, когда мы мчали после аэропорта к загородному дому, где живет моя семья.

– Понравишься, – заверила я. – Мы им не расскажем, что стали членами «Mile high club».

– Да уж, это явно не та информация, которую следует вываливать отцу своей невесты, – хмыкнул Марк.

Я сжала его руку, ни чуточки не сомневаясь, что мой избранник сумеет очаровать родителей. Мама уже заочно полюбила будущего зятя. Наверняка, она и папу успела настроить на нужный лад. Оставалось только добраться и пережить этот волнительный момент знакомства.

После нескольких месяцев разлуки я с особым трепетом предвкушала встречу с семьей. Я успела соскучиться по родителям и до безумия хотела обнять маму, потискать Ричи, съесть папиных ядреных бочковых огурцов. Планы были до примитивного просты, но оттого не менее ценны. Особенно учитывая, что у Марка подобной возможности больше нет – теперь он никогда не сможет скоротать вечерок вместе со своим отцом. Оставалось надеяться, что встреча с моим папой для него не станет тем самым видом едкой соли, которой посыпают незажившие раны.

Наконец машина притормозила у шлагбаума коттеджного поселка и покатила по знакомой улице. Пульс заметно ускорился, подстрекая мое сердце вырваться из груди навстречу родительскому дому. Вот он! Родной двухэтажный коттедж из красного кирпича со стеклянной мансардой. По хай-тэк канонам он уже стал не модным, но в нем было столько тепла, души и уюта, что сложно было представить на его месте что-то другое.

– Приехали, – выдохнула я.

Мы только остановились у дома и даже не успели выйти из авто, как входная дверь распахнулась, и на крыльце показался папа. Он сразу направился

– Твой отец? – уточнил Марк.

– Да.

– Молодо выглядит, – отметил мой будущий муж.

– Ему 50, и он любит гантели, – с гордостью прокомментировала я. Потом посмотрела на Марка и в очередной раз убедилась, что девочки неосознанно могут выбирать мужчин, похожих на папу. Хорошо, что перед моими глазами всегда был достойный пример – заботливый, веселый и добрый отец.

– Как зовут?

– Тимур Альбертович.

– Идем знакомиться с Тимуром Альбертовичем, – решительно произнес Марк и вышел из машины навстречу моему отцу.

К этому моменту папа был уже совсем рядом. Он сразу понял, что из авто вышел его будущий зять и протянул ему руку.

– Тимур, – представился папа, стиснув ладонь Марка. – Отец Теоны. Добро пожаловать в наш дом.

– Марк. Очень приятно, Тимур Альбертович, – ответил мой жених, не дрогнув ни единым мускулом.

Первую проверку Марк точно прошел, ведь папины многочисленные друзья всегда шутили, что рукопожатие моего отца – испытание не для слабых.

– Моя дочь уже сдала меня? – пошутил папа. – Я человек простой, поэтому давай без формальностей. Это мамуля у нас любит, чтобы к ней обращались по имени отчеству.

– Как скажете, – принял правила игры Марк и оглянулся.

Оба мужчины тут же кинулись к двери, чтобы подать мне руку, но в какой-то момент отец отступил назад, отдавая эту роль Марку.

– Папа! – радостно воскликнула я, покинув авто, и тут же повисла у отца на шее.

– Дочь! – папа крепко обнял меня, легонько похлопывая по спине. – Я бы сказал, что ты выросла, но ты у меня уже давно взрослая красавица. Вся светишься!

– А ты снова ел молодильные яблоки, – пошутила я.

– И вам тоже оставил, не переживайте, – в той же шутливой манере ответил отец. – Где ваши чемоданы? Давайте помогу.

– Да я справлюсь, – невозмутимо ответил Марк.

Водитель уже успел достать наши чемоданы из багажника, выставил их в ряд и собирался уехать.

– Да брось, вдвоем быстрее, – сказал папа, деловито оценивая количество багажа. – Я возьму этот, а ты бери…

Марк без лишних слов подхватил самый тяжелый.

Папа покосился на него с нескрываемым одобрением. Он вполне мог высказать прямо все, что думает, когда дело доходило до конфликтных ситуаций, но молчание на его языке было чем-то вроде похвалы. Папа доволен. Если подтвердит это словами, значит, он вообще в экстазе от моего избранника.

По аккуратной дорожке мимо зеленых газонов мы пошли к дому. Папа уже во всю забалтывал Марка. Я шла чуть позади и прислушивалась к их разговору.

– Когда мы выбирали участок, мои девчонки не сильно верили, что коттеджный поселок так разрастется, а я как чувствовал. Купил сразу два, чтобы потом не напирали заборы со всех сторон и оставался свой кусок нетронутого леса, – вещал отец.

– Соседи не уговаривали продать второй участок? – в тему спросил Марк.

– Было дело, но я отказал, – просто ответил отец. – Для чего я строил дом за городом? Хочется свободы и тишины. Суеты мне и в Москве хватает. Мы с женой оттуда сбежали, а квартиру оставили дочке.

– Правильно. Земля – это роскошь, – подтвердил Марк. – Особенно в крупных городах.

Папа в очередной раз посмотрел на Марка с тем самым немым одобрением, обозначающим примерно следующее: «Ну слава богу, он понимает».

– У меня здесь гараж и мастерская, там банька. Приезжайте к нам зимой, я вам растоплю.

– Обязательно, – заверил Марк.

Стоило папе открыть входную дверь в дом, как оттуда вылетел маленький рыжий вихрь. Ричи промчался мимо папы и Марка и налетел на меня. От переполняющих эмоций пес радостно прыгал вокруг своей оси и вилял хвостом со скоростью реактивной метелки. Он встал на задние лапы, пытаясь дотянуться мне до колена, и всем своим видом намекал, что неплохо бы взять его на руки.

– Рич, – засмеялась я, подхватывая волосатого йорка.

Пес тут же лизнул меня в щеку и явно не собирался этим ограничиваться.

– Я тоже соскучилась, – призналась я, почесывая его гладкую шерсть.

– Ричи, фу! – раздался из двери мамин голос. – Дай ребятам войти.

– Здравствуйте! – поприветствовал маму Марк.

– Тот самый будущий зять, – улыбнулась мама, осматривая с ног до головы моего жениха. – Марк, проходите, не стесняйтесь. Я Ольга Евгеньевна.

– Очень приятно! – вежливо ответил Марк.

Я опустила Ричи на пол, и пес тут же начал заинтересованно обнюхивать нашего гостя.

– Разувайся и пойдем пока, отнесем чемоданы наверх, – позвал папа Марка и увел его за собой.

Мужчины ушли на второй этаж, а мы с мамой остались вдвоем.

– Дочка! – тепло улыбнулась мама.

– Мамочка, – прослезилась я, кидаясь в ее объятия.

Длительная разлука сыграла со мной злую шутку. Все это время я скучала по родителям, но даже не подозревала, что настолько сильно.

Запахи родного дома разблокировали все эмоции, пробуждая самые сокровенные воспоминания. От мамы пахло сливочным маслом и корицей. Судя по сочетанию ароматов, она снова готовила свои фирменные сдобные булочки к нашему приезду.

– Я так соскучилась, – призналась я.

– И я, дочь. И я.

Несколько минут мы так и стояли в объятиях друг друга. Мама гладила меня по голове, совсем как детстве. Казалось, что каждое ее прикосновение уносит все переживания прожитых дней, а на их месте остается только покой и умиротворение.

– А он красавчик, – вдруг сказала мама.

– Ты за две минуты успела разглядеть? – засмеялась я.

– Ну знаешь ли, глаз-алмаз, – фыркнула мама. – И ты вся расцвела. Это хорошо. Дочь, мой руки и пойдем на кухню.

– Слушаюсь, босс.

Пока мы с мамой секретничали на кухне, папа с Марком спустились вниз, но не стали присоединяться к нам. Папа бросил на ходу:

– Марк вызвался помочь мне в гараже.

Мы с мамой переглянусь. Судя по всему, папе настолько понравился мой избранник, что он решил перейти к испытанию инструментами. Мой отец искренне убежден, что у настоящего мужчины руки должны расти из правильного места и отговорки в духе «всегда можно вызвать мастера» его не переубедят. Хотя к Адриану он с такими проверками не подходил. Видимо и так понимал, что мой бывший с треском провалится.

– Тимур, не выдумывай, – заступилась мама. – Ребята только с дороги.

– Оля, мы разберемся, – отмахнулся папа.

Марк только улыбнулся, незаметно мне подмигнул и пошел вслед за моим отцом.

– Мужчины, – проворчала мама. – Кстати, я так и не сказала папе, что ты беременна.

– Да? – удивилась я. – Я думала, ты проговоришься.

– Ты же просила молчать, я и молчала… Тем более, ты же знаешь папу. Он бы сорвался к тебе в тот же вечер, чтобы отшлифовать лицо Адриану, и забрал бы тебя домой.

Я и сама это понимала, поэтому просила маму ничего не говорить раньше времени. Сейчас же и вовсе в красках представила, как папа бросает все дела и мчит во Францию. Вряд ли кто-то посмел бы его остановить. С его решимостью он бы легко нашел Адриана. Языковой барьер? Не проблема. Адрес? Пробил бы в два счета. Охрана у Рошфоров? Пфф! Ерунда! Правда потом бы пришлось уговаривать Адриана не вызывать полицию.

– Но я сказала отцу, что вы расстались и ты познакомилась с другим парнем, – пояснила мама. – Папа не сильно расстроился, если честно. Так что, если у вас с Марком все серьезно, и вы правда собираетесь жениться, думаю, вам нужно рассказать все самим. А говорить, чей ребенок, или не говорить – решайте. Дело ваше. Для папы и для меня он все равно будет любимым внуком. Или внучкой.

– Спасибо, мамуль, – пискнула я.

К горлу подкатил ком. Сердце наполнилось таким количеством безусловной любви, что я могла бы парить под потолком от счастья.

Моя семья не была такой же светской и утонченной, как Рошфоры. Родители вели себя куда проще, но от того оставались куда более открытыми, теплыми и понятными.

Я в очередной раз поняла, как мне повезло с мамой. Она не давила. Не требовала мельчайших подробностей моей личной жизни. Не читала нотации и не заставляла поступать так, как ей казалось правильнее. Она просто аккуратно расчистила пространство и отступила, позволяя мне самостоятельно делать выбор, а когда в моей жизни появился Марк – не стала вмешиваться и дала нам самим принимать все важные решения.

«Вот бы я сумела стать такой же мудрой матерью» – подумала я.

Пока мама расспрашивала меня о предстоящей книжной выставке и встрече с читателями, вернулись папа и Марк. Не знаю, чем загрузил отец моего жениха, но оба выглядели довольными и общались как старые закадычные друзья.

– Мальчики, мойте руки и к столу, – велела мама.

– Идем, идем, – покорно согласился отец.

Когда они вернулись за стол, папа успел шепнуть мне на ухо:

– Хороший парень. Одобряю.

Если бы в этот момент объявили конкурс на самую довольную улыбку, я бы точно победила.

Ужин в компании самых дорогих мне людей пролетел незаметно. Стол ломился от маминых фирменных блюд, и я готова была поспорить, что они ничуть не уступают деликатесам Лагранжа. От соленьев из магазина отца я вообще пребывала в полном восторге.

Между нами не было тягостного молчания или завуалированных подколок. Наоборот, темы для разговора сменяли друг друга со скоростью поездов в метро в час пик. Монако, московские пробки, папины магазины, новые изменения в бухгалтерии, книжная индустрия. Кажется, мы успели обсудить все и даже больше.

А самое главное, Марк влился! Никакого позерства, надменности и высокомерия. Папа явно принял его за своего и относился к нему даже лучше, чем к любому из своих многочисленных товарищей, с которыми умудрялся дружить десятилетиями.

– Марк, как насчет того, чтобы попробовать моей фирменной наливочки? – бодро спросил папа.

Он тут же встал, подкрепляя слова делом, залез в свой шкаф на кухне и стал выставлять перед Марком бутылки.

– Абрикосовая, сливовая, вишневая. В этом году даже попробовал сделать настойку из арбуза. Но мамуля утверждает, что получилась ерунда. С какой начнем?

– Я бы с удовольствием, но я не пью, – спокойно отказался Марк.

– Как? Совсем? – удивился папа.

– Раньше мог, конечно, но сейчас есть повод воздержаться.

– Ну-ка, какой? –нахмурил брови папа, явно ожидая продолжения.

Когда дело касалось его наливок, нужен был веский повод для отказа.

– Ваша дочь. – Марк бросил на меня быстрый взгляд, молча спрашивая разрешения. Я незаметно кивнула. – Мы ведь ждем ребенка.

Тишина за столом длилась секунд десять – ровно столько, сколько папе потребовалась, чтобы переварить неожиданную новость.

Мама с преувеличенным вниманием стала помешивать салат с огурцами, помидорами и кедровыми орешками. Ричи на соседнем стуле рядом с мамой тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок.

Надо отдать папе должное. Он не из тех, кто хватается за голову и орет, сотрясая кулаком в воздухе. Новость он принял практически спокойно.

– Так я скоро стану дедом?

– Да, пап, – тихо ответила я.

Папа молча взял абрикосовую наливку, неторопливо налил себе маленькую рюмку и поднял ее, глядя на нас.

– Тогда выпью один. За внука или внучку.

Он опустошил хрустальную рюмку и перевел взгляд на Марка.

– Так вот почему ты так поспешно зовешь мою дочь замуж, – понял он.

Видимо они уже успели обсудить эту тему, пока были в гараже.

– Не поэтому, – возразил Марк. – Хотите верьте, хотите – нет, когда дело касается вашей дочери, я жалею, что не предложил ей выйти за меня сразу.

***

Три дня мы провели в Подмосковье у родителей, затем перебрались в мою квартиру в Строгино накануне книжной выставки. Первый день обещал быть грандиозным. Мой редактор вечером мне прислала сюрприз от отдела маркетинга – фото, на котором огромный макет моей новой книги занимал половину стола в редакции. Надо ли говорить, что после такого я не смогла уснуть?

С утра я волновалась и хоть моя встреча была запланирована на 16:00, я целый день едва ли находила себе место. Марк пытался меня успокоить, но эффекта хватало примерно на полчаса. Я понимала, что смогу выдохнуть, только когда окажусь на сцене и начну говорить.

За час до выхода из дома я стояла у зеркала и перемеряла все платья одно за другим. Многое из моего гардероба было облегающим, а мне совсем не хотелось светить уже далеко не таким плоским животом. В итоге я выбрала

– О, мой любимый цвет, – прокомментировал Марк.

Он уже собрался и теперь терпеливо сидел на широком бархатном пуфе в коридоре, ожидая, когда я буду готова выезжать.

Я подкрасила губы и в последний раз перед выходом придирчиво осмотрела себя зеркало. Говорят, беременность украшает? Кажется, не врут.

– Я готова, – объявила я. – Можем выходить.

После нашей тихой, практически уединенной жизни на Лазурном побережье, в Гостином дворе было слишком многолюдно. Казалось, сюда приехал каждый десятый житель столицы.

Я с опозданием поняла, что стоило войти через вход для сотрудников, но уже было поздно. Благо, основное количество людей приехали сюда с утра или в обед, поэтому мы провели в очереди не больше пяти минут.

Внутри был настоящий ажиотаж. Десятки стендов издательств и каждое боролось за внимание посетителей креативным оформлением. В ход шло все – от ростовых фигур Ксейдена и Ризанда из самых популярных вселенных до розовых зеркал с мотивационными цитатами. Просто красиво оформленные стенды в фирменных цветах в какой-то момент стали базовым минимумом.

Толпы любителей книг перемещались от одного издательства к другому, рассматривали книги, фотографировали обложки. Голоса, смех, ненавязчивая музыка из динамиков – все звуки сливалось в один общий гул.

– Я даже не подозревал, что читающие люди создали себе отдельную тусовку, – присвистнул Марк, осматривая наш жужжащий улей.

– О, поверь! Я тоже не подозревала, пока не начала писать книги.

Мы прошли от силы метров тридцать, как меня окликнули:

– Тео! Тео Лайтхарт!

К нам подлетели две девушки с заразительными улыбками и горящими глазами. Обе уже успели обзавестись парой пакетов с книгами.

– А можно с вами сфотографироваться? – спросила одна из них.

– Конечно. Давайте, – согласилась я.

Мы с девочками быстро сделали селфи, а потом одна из них попросила:

– А вы можете подписать книгу? Я перечитала «Обман» три раза, когда он был в самиздате. Сейчас буду перечитывать в четвертый.

– Мы придем к вам на встречу, – тут же подхватила вторая.

– Спасибо, девочки. Вы лучшие! Давайте я подпишу.

Я взяла протянутую ручку и быстро оставила подпись на книге.

– Буду ждать вас! – сказала я, возвращая книгу и ручку.

Одного взгляда на часы хватало, чтобы понять – нам стоит поторопиться. Марк уловил мое беспокойство и потянул меня в нужную сторону, каким-то образом ориентируясь в этом организованном хаосе.

Однако далеко мы не ушли. Меня узнавали снова и снова. Я подписывала книги, фотографировалась, принимала комплименты и благодарности. Каждая встреча отнимала пару минут, но неизменно наполняла энергией, которая мне явно пригодится перед публичным выступлением.

Обычно я терялась в подобном вихре эмоций и людей, но сегодня рядом был Марк. Он не перетягивал на себя внимание и вообще держался позади, но в нужный момент направлял и напоминал, что я рискую опоздать на собственное мероприятие.

К нужному помещению мы подошли минут за 15 до начала. На входе стояла очередь из девушек разных возрастов, но всех объединяло одно – книги в руках и телефоны наготове.

– Все к тебе, – с ободряющей улыбкой прокомментировал Марк.

У входа нас перехватила девушка с рацией и бейджем организатора.

– Тео? Здравствуйте! Я Виктория, координатор. Пойдемте за сцену, вас уже ждут.

Мы направились за ней, минуя очередь, и оказались в небольшом подсобном помещении, где помимо координатора уже был мой редактор, ведущий и еще несколько незнакомых людей.

– Теона, привет! – помахала мне Даша и поспешила навстречу. – Выглядишь отлично. Готова?

Я кивнула и обняла подругу. Сейчас она была сосредоточена на работе и держалась максимально серьезно. Не хотелось выбивать ее из рабочего ритма.

– Вы вместе? – Даша покосилась на Марка, явно не ожидая, что я приеду не одна. В суете, царившей за сценой, я не успела их нормально представить друг другу. – Через ту дверь вы попадете сразу в зал без очереди.

– Намек понял, – усмехнулся Марк.

Он придержал меня за талию и тихо шепнул:

– Если что, я рядом.

До старта оставались считанные минуты. Мы быстро прошлись по плану мероприятия и, наконец, ведущий удалился в зал.

Даша ободряюще меня обняла.

– Будь собой, котик, – напутствовала она. – Именно за это тебя и любят.

– Спасибо тебе за поддержку.

– Ой, да ладно. Пустяки, – отмахнулась Даша.

Она ушла в зрительский зал, а мне оставалось дождаться объявления и выйти на сцену. Затаив дыхание, я прислушивалась к хорошо поставленному мужскому голосу.

– Сейчас к нам выйдет автор, чьи книги регулярно приходится довозить на склады маркетплейсов, потому что они оказываются распроданы в небывалые сроки. Автор бестселлеров «Ночь», «Остров». Обладательница самого преданного фан-клуба, который я когда-либо видел. Итак, встречайте…

Три. Два. Один.

– Т-е-е-е-о Лайтхарт! – прогремел голос ведущего.

Сердце замерло. Зал взорвался аплодисментами.

На ватных ногах я сделала шаг в сторону сцены. Потом еще один. Преодолела ступеньки и оказалась на возвышенном постаменте рядом с ведущим.

После приглушенного освещения подсобки глаза слепил яркий свет, но громкие крики, визги и аплодисменты не давали окончательно потеряться в пространстве. Я смотрела в зал и видела сотни лиц, сотни улыбок. Мой цветник. Мои прекрасные розы. Такие разные, но все как одна, сияющие.

Все волнение, заставляющее меня с утра томиться в собственном соку, вдруг куда-то ушло. Осталась только я, эти люди и удивительное чувство, что я на своем месте.

Я подняла руку, приветствуя читательниц и заняла предложенное кресло.

– Тео, слышали? – ведущий заговорщицки повернулся к залу. – Так звучит любовь самых преданных читательниц. А если бы я захотел получить такую реакцию, пришлось бы выйти сюда с мешком бесплатных книг.

– Или голым, – крикнул кто-то из читательниц.

По залу пронесся смешок.

– Тео, признайтесь, каково это – каждое утро просыпаться и понимать, что у вас армия фанатов?

– Роскошно, – улыбнулась я. – Просто нет шансов почувствовать себя одинокой. Мои девочки постоянно мне пишут, и я чувствую себя мамой, которая никогда не бывает одна.

Девчонки в зале снова захихикали, а ведущий продолжал плавно подводить к главной теме мероприятия – презентации новинки.

– Итак, новая книга. Мы все видели обложку, умерли от нетерпения, затем воскресли, когда стали забирать свои предзаказы, и вот мы здесь… Говорят, кто-то из присутствующих даже взял отгул на работе, чтобы услышать о книге из первых уст.

– Это была я, – крикнул

Все дружно рассмеялись.

Я всегда боялась, что на мои презентации никто не придет, но каждый раз читательницы удивляли. Кто-то приезжал из других городов. Кто-то не пропускал ни одной встречи. Вот и сейчас зал был набит под завязку. Все стулья заняты, а их было немало. В проходах стояли те, кому не хватило мест.

Даша писала, что на этот раз организаторы выделили зал побольше, но даже этого оказалось недостаточно. От осознания того, что все эти люди пришли именно ко мне, внутри меня рыдала маленькая девочка, которая сидела над именинным тортом и не верила, что это все ей. Я бы вполне могла расплакаться прямо сейчас, но ведущий держал меня в тонусе и не позволял моим мыслям ускользнуть дальше заданной темы. Пришлось отвечать на вопросы и рассказывать о новой книге.

Сюжет, персонажи, локации. Я рассказала историю, как из одной сцены родилась вся книга, а потом перескочила на другую, вспомнив, как проснулась среди ночи и придумала ключевой сюжетный поворот.

Потом мы перешли к творческим планам. У меня всегда в черновиках лежало много идей, но я уже боялась лишний раз что-то загадывать, поэтому озвучила только то, в чем была уверена. Дала пару намеков, о чем пишу сейчас, и за какую работу возьмусь следующей. Девочки были заинтригованы.

Я скользнула взглядом по залу, как делала всегда, чтобы поддерживать зрительный контакт с публикой. Передние ряды, средние, дальние. Так много заинтересованных лиц.

И тут, в четвертом ряду с краю я увидела Марка. Он не сводил с меня глаз. Перехватив мой взгляд, он тепло улыбнулся и подмигнул. Я не смогла сдержать ответной улыбки, параллельно продолжая отвечать на вопрос ведущего.

Но в следующую секунду к нему потянулась какая-то девчонка. Молодая, стильная, с длинными темными волосами, в которых переливались блестящие пряди. Она практически прижалась к его плечу и начала увлеченно шептать ему что-то на ухо. Марк наклонил голову в ее сторону, прислушиваясь к ее словам…

– Тео?

Голос ведущего вернул меня на землю. Он смотрел на меня с вежливо-выжидательной улыбкой. Все в зале притихли.

– Простите, – я виновато посмотрела на ведущего. – Я, кажется, переволновалась накануне встречи с вами… А какой был вопрос?

Читательницы из первых рядов добродушно захихикали. Ведущий тоже понимающе улыбнулся.

– Есть ли какая-то сцена в «Обмане», которая далась вам труднее всего? – повторил вопрос ведущий.

– Да, была такая, – вспомнила я, задумчиво потерев подбородок. – Я переписывала сцену в бассейне раз пять точно.

– Пять?

– Да. Герои должны были поругаться, но они никак не хотели этого делать.

– Даже так! И как вы в итоге смогли прийти к тому, что мы увидели в книге?

– Потакала им, – засмеялась я. – Иногда герои саботируют наши планы, но уже в следующей главе они поругались как по маслу.

По залу снова прокатились понимающие смешки.

– Тео, наверняка ваши прекрасные читательницы тоже хотят вас о чем-то спросить. Я передаю эстафету им, – объявил ведущий.

Организаторы начали пускать микрофоны по рядам и друг за другом посыпались вопросы от девочек. Их интересовало все: злодеи, счастливые финалы, как я выбираю имена для персонажей, хотела бы я увидеть экранизацию своих книг. Я отвечала, и каждый ответ тянул за собой следующий вопрос.

Микрофон кочевал из рук в руки и в какой-то момент оказался у Марка. Он невозмутимо поднялся, а я затаила дыхание, понимая, что он собирается сделать.

– Тео, в рядах ваших читательниц замечен мужчина, – тут же отреагировал ведущий.

– Не единственный, – пошутил молоденький парень с задних рядов.

Я присмотрелась и сразу узнала в нем того, чьи обзоры не пропускала. Дима Улисс. На одной из площадок он сумел набрать что-то около полумиллиона подписчиков и в рекордные сроки получил репутацию человека, способного поднять продажи одним роликом. Удивительно, что он вообще пришел ко мне на встречу. Мне казалось, до таких масштабов я еще не доросла.

По залу прокатились ахи-вздохи, кто-то из девчонок начал оглядываться на парней.

– Тогда уточню, какой у вас вопрос, единственный мужчина из четвертого ряда? – не растерялся ведущий.

Марк выдержал паузу. Посмотрел на меня. Кажется, его совсем не смущало, что он стал объектом повышенного внимания. Сейчас он был сосредоточен на мне.

– Ваша героиня Лия в книге «Обман» соглашается выйти замуж на десятый день знакомства со своим избранником, – произнес он. – Как вы смотрите на то, чтобы повторить этот опыт?

Кажется, после этого вопроса дыхание затаила не только я.

Девочки в зале притихли, продолжая переводить заинтересованные взгляды то на меня, то на Марка. Кто-то изначально снимал все происходящее на телефон и ожидал развязки.

– Это предложение? – шутливо уточнил ведущий.

– Допустим, – прожигая меня хищным взглядом, ответил Марк.

Моя аудитория была падкая на романтику и за происходящим они следили как за сериалом, сразу понимая, что к чему. Кто-то присвистнул, кто-то ахнул. По рядам прокатилась волна возбужденного шепота. Кто-то даже выкрикнул:«скажи да!».

Я смотрела на Марка. Он смотрел на меня. Явно нужно было что-то ответить, потому что пауза затягивалась.

– На десятый день знакомства уже не получится, – ответила я, выдерживая его взгляд, – но я буду вспоминать, с чего начался первый.

Читательницы не совсем поняли, о чем я говорю, но их явно интриговало происходящее. Особенно тот факт, что избранник их любимой писательницы сам мало отличается от тех книжных мужчин, про которых мы привыкли читать.

Игнорируя всеобщие взгляды, Марк снова мне подмигнул и опустился на свое место. Его соседка тут же наклонилась к нему и что-то сказала, тихо рассмеявшись. Марк тепло ей улыбнулся и кивнул.

Некогда было думать, кто это. Да и бесполезно. Я снова ушла с головой в работу, а на Марка больше не смотрела, чтобы не отвлекаться.

Вопрос за вопросом и наша встреча подошла к логическому финалу. Ведущий напомнил читательницам, что меня можно будет найти в течение следующего часа у стенда издательства – подписать книжки, сфотографироваться, пообниматься.

– Девушки, девочки мои! Спасибо вам за то, что любите мои книги, – обратилась я к своим читательницам, чтобы поставить финальный аккорд в этой встрече. – Спасибо за то, что делитесь своими эмоциями и пишите мне в три часа ночи, когда дочитали и не можете уснуть от впечатлений. Пока есть читатель,

На последних словах мой голос все же дрогнул, но вряд ли кто-то это заметил. Все помещение буквально звенело от аплодисментов. Многие поднялись со своих мест.

Я даже не заметила, как к сцене вышел Марк. В руках он держал пышный букет белых роз в темно-зеленой бумаге. Для меня было загадкой, когда он успел раздобыть цветы, но он сидел с краю, а я час общалась с ведущим и читательницами. Вполне могла не заметить, как он отлучился.

Марк поднялся на сцену. Я сделала пару шагов ему навстречу. Он тоже сократил расстояние между нами, протянул мне цветы и, касаясь губами уха, шепнул:

– Я влюбился в тебя заново. Вечером буду ждать тебя в том же виде, как в нашу первую встречу.

Если вспомнить в каком виде он предстал передо мной, когда я приехала к Рошфорам, намек был грязным до неприличия. Но мне это нравилось.

Я прижала букет к груди, помахала ручкой своим читательницам и ушла со сцены под оглушительные аплодисменты.

***

У стенда издательства уже стояла очередь – самые шустрые прибежали, как только ведущий объявил детали. Я устроилась за столом, взяла ручку и начала. Имена, пожелания, подписи, фото.

Первая читательница – белокурая девушка с улыбкой, как у милого котика, протянула мне «Остров», из которого торчали сотни цветных стикеров.

– Как вас зовут?

– Аня, – представилась читательница. – Напишите, пожалуйста: «Для Ани от гения».

Я рассмеялась. Вряд ли я смогла бы выполнить ее просьбу. Я еще не настолько преисполнилась манией собственного величия, чтобы даже в шутку писать в книгах читательниц что-то подобное.

«Для самой лучезарной девушки Ани

от Тео Лайтхарт! Обнимаю!»

Я вернула Ане книгу, сфотографировалась с ней и переключилась на следующую девушку. Вторая читательница попросила написать цитату из «Ночи». Это выполнить было куда проще. Третья со слезами на глазах призналась, что «Обман» помог ей пережить трудный период. Четвертая, пятая, десятая… Все такие разные и интересные. Каждую хотелось узнать. Я старалась уделить всем достаточно времени, но оно ускользало, как песчинки в песочных часах. После меня на стенде должен занять место другой автор.

Марк устроился чуть в стороне – я краем глаза видела, что он рядом, но не могла отвлечься. Поток читателей был слишком большой. Кажется, так быстро я писала только на диктантах в школе.

В какой-то момент я заметила, что к столу подошла она – та самая девушка, которая сидела на встрече рядом с Марком. Вблизи она оказалась значительно моложе. Лет 15-17 на вид. Марк тут же оказался рядом.

Я нахмурила брови и непонимающе улыбнулась.

– Тео, познакомься, – сказал он, приобнимая девушку за плечи. – Моя сестра Милена. Оказывается, она тоже твоя фанатка. Как видишь, у нас это семейное.

Они покосились друг на друга и весело рассмеялись.

Я изумленно смотрела на них, никак не ожидая, что увижу ту самую сестру Марка прямо сегодня. Теперь, когда все встало на свои места, сюрприз оказался неожиданно приятным.

– Привет! – я поднялась с места и потянулась к Милене, чтобы обнять ее. – А я как раз хотела с тобой познакомиться.

– Ой, я на вас так давно подписана, что кажется, мы сотню лет знакомы, – беззаботно улыбнулась девушка.

Сейчас, когда Милена стояла рядом с Марком, сходство угадывалось куда сильнее. Те же темные волосы, но с тонкими блестящими прядями розового цвета, похожий миндалевидный разрез глаз, знакомая линия скул. Милена была значительно моложе и выглядела, как современная девочка подросток: облегающая розовая футболка, огромные джинсы со спущенной посадкой, кеды известного бренда и стильный обвес на небольшой сумочке.

– Вы ведь приедете к нам в гости? – спросила она.

– Обязательно, – заверила я.

– Тогда не буду сейчас просить подписывать книжки, – решила Милена. – Но, может, хотя бы сделаем фото?

– Конечно, давай.

Мы сделали селфи втроем. Потом Милена захотела еще один кадр вдвоем со мной, и я не смогла ей отказать.

– Это для соцсетей, – пояснила она. – Там Марк будет лишним.

Ее брат философски пожал плечами и отошел.

– Марк, может, вы сегодня приедете к нам? – спросила Милена, убирая телефон в карман, когда мы сделали снимок.

– Сегодня никак.

– Почему? – надула губы Милена. – Я вас подожду сколько нужно и вместе поедем.

– Милен, Теона устанет. Мы приедем к вам завтра.

– Ладно, – вздохнула Милена. – Завтра, так завтра. Тео, буду ждать!

Мы еще раз обнялись, и сестра Марка умчалась с подружками.

– Все, не обращай на меня внимание, – тихо сказал Марк. – Работай. Если станет плохо или что-то понадобится, только скажи. Я рядом.

Я кивнула и вернулась за стол, подписывать книги читательницам.

Следующие 40 минут я провела будто на карусели. Аттракцион крутился, менялись только лица. Хотелось щелкнуть пультом и немного замедлить время, потому что за каждым протянутым экземпляром стоял живой человек, который пришел именно ко мне. Каждый заслуживал внимания. Каждому хотелось уделить время, которое было практически на исходе.

Под конец спину ломило, язык начал заплетаться, а связывать слова в длинные предложения и вовсе не получалось. На автопилоте я подписала последние книги и поискала глазами Марка.

Он сидел на корточках неподалеку от стенда и катал грузовик вместе мальчишкой лет трех, что-то живо ему объясняя. Потом к ним подошла читательница, которой я минуту назад вручила подписанную книгу, взяла на руки мальчика и тепло поблагодарила Марка.

«Владелец казино, который привык летать частными джетами, сидит на корточках и развлекает незнакомого малыша, чтобы его маме не пришлось стоять в очереди с сыном на руках?»– подумала я. –«Вот это да!»

Если у меня когда-то и были сомнения на тему, сможет ли Марк принять чужого ребенка и полюбить его, как своего собственного, то сейчас их не оставалось. Сможет. Однозначно сможет.

Глава 22

Обычно после мероприятий с подобным размахом я еще неделю могла безвылазно сидеть дома, восстанавливая социальную батарейку. Это не передать словами, но ощущения

Всплеск эндорфинов сменялся паузой. Единственное желание после такого праздника – забраться в теплую постель с ведром Оливье и на пару дней потеряться для всех. Не потому, что я не была рада видеть своих читательниц. Нет. Они – моя бесконечная любовь. Просто мне каждый раз требовалось время, чтобы переварить все происходящее, успокоиться и вернуться в привычный ритм.

На этот раз пришлось ограничиться одним днем тишины. Хоть Марк и обещал сестре приехать на следующий день, но я была не готова. Мы провели время в релакс-режиме: посмотрели несколько фильмов, заказали роллы, упивались любовью друг к другу и вечером вышли прогуляться в Серебряный бор. На этом моя программа восстановления была выполнена досрочно.

Следующим утром Милена завалила моего жениха сообщениями с вопросом «Когда мы все-таки приедем в гости?». Вопрос был важный, поэтому она не стала дожидаться ответа и просто позвонила брату как раз в тот момент, когда мы завтракали.

Марк принял вызов, включил громкую связь и отложил телефон на стол. Из динамика донесся энергичный голос Милены.

– Ну что, вы решили? Приедете сегодня? – без лишних предисловий спросила она.

– И тебе привет, сестренка, – уголки губ Марка дрогнули в насмешливой улыбке.

– Привет, привет! И Теоне привет, если она рядом.

– Доброе утро, Милен, – вмешалась я.

– Тео, хотя бы ты ответь, вас сегодня ждать? – с драматичным надрывом спросила сестра Марка.

Мой жених перевел на меня взгляд, вскинув брови в немом вопросе. Я так же без слов кивнула в ответ.

– Сегодня ждите на ужин, – ответил за нас двоих он.

Из динамика донесся радостный визг – такой мощный, что вполне мог оглушить, если бы Марк держал телефон рядом с ухом. Мужчина моего сердца с невозмутимым спокойствием переждал звуковую атаку и добавил:

– Я тоже рад, сестренка.

– Во сколько вы будете? – задала вполне рациональный вопрос Милена после эмоциональной вспышки.

– Давай к семи, – предложил Марк.

– Супер! Сейчас скажу маме.

Связь оборвалась. Видимо, Милена не посчитала нужным прощаться, учитывая, что мы и так встретимся вечером.

Марк погасил экран телефона, наклонил голову и улыбнулся мне.

– Готовься. Вечером моя сестра затискает тебя до смерти.

– Я как-нибудь переживу, – засмеялась я, вспоминая этот юный ураган с розовыми прядями. – Ты же знаешь, у меня хорошая закалка. Вчера на книжной выставке человек триста пытались сделать то же самое. Как видишь, жива.

***

Я не спрашивала, где именно живет мама моего мужчины, да и вызовом машины занимался Марк. Каково же было мое удивление, когда автомобиль притормозил у одной из семи сталинских высоток.

– Да ладно? Твоя семья живет здесь? – спросила я, разглядывая строгие формы здания. – Я столько раз ходила мимо… Всю жизнь прожила в Москве, но ни разу не была внутри.

Кажется, в этот момент я смотрела на высотку на Кудринской площади новыми глазами. Сложно сосчитать, сколько раз я видела это здание – во время похода в зоопарк с родителями или когда мы в студенчестве наматывали с одногруппницами километры по Новому Арбату или Патриаршим. Знаменитые «семь сестер» всегда казались неизменной декорацией, вросшей в городской ландшафт. Они были памятной открыткой из советского прошлого. Визитной карточкой нашего города. В моих глазах они обладали такой же монументальностью, как Кремль или Храм Василия Блаженного. В голове не укладывалось, что за этими стенами кто-то варит суп, смотрит новости и ругается на соседей. Если там кто-то и есть, то они явно из числа небожителей. По крайней мере, так я считала в детстве.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски заметил Марк.

Он вышел из машины, открыл передо мной дверь и подал руку.

– Ты здесь провел детство?

– Нет, увы. Мы жили в бабушкиной квартире рядом с Филевским парком. А тут квартира маминого супруга, – сказал Марк, открывая передо мной тяжелую деревянную дверь. – У него прадед был летчиком-испытателем, получил за заслуги. Это же «дом авиаторов».

Человека, привыкшего к помпезному убранству в московском метро, сложно удивить советским размахом. Но все-таки в этот момент любопытство шло впереди меня. Внутри за строгими линиями фасада скрывались мраморные колонны с лепниной, стеклянные витражи над лифтами и огромные светильники в виде канделябров. Язык не поворачивался назвать этот подъезд обычным. Что ни говори, а гигантомания, стандартная для той эпохи, здесь присутствовала в избытке.

Мы поднялись на лифте на десятый этаж и замерли перед одной из дверей.

– Ты не волнуешься? – задал вопрос Марк перед тем, как позвонить в дверь.

– Вот сейчас ты спросил и начала волноваться, – немного нервно отшутилась я.

– Не бойся. В этом доме ты еще до знакомства стала желанным гостем, – заверил он и нажал на звонок.

Вслед за мелодичной трелью раздались шаги. Щелкнул замок. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина, при виде которой я подумала:«кажется, мы уже знакомы».

Через пару секунд я поняла, что заблуждаюсь – на самом деле я просто привыкла видеть похожее лицо рядом с собой. Так и хотелось перевести взгляд на Марка, а потом на его маму и в шутку спросить:«А вы случайно не родственники?». Не сказать, что они похожи, как две капли воды… Нет. Но даже с поправкой на пол, возраст и размах плеч, сходство было очевидно.

Мама моего мужчины выглядела холеной и строгой за счет каре, собранного в низкий хвост, и профессионально сканирующего взгляда.

Марк шагнул через порог и без лишних слов обнял ее.

Его мама прижалась щекой к крепкому плечу сына и буквально на мгновение закрыла глаза. Как будто эта секунда могла компенсировать те годы, которые им пришлось провести в разлуке друг с другом.

Каково ей было? Отпустить собственного сына в другую страну к человеку, который так и не стал ей мужем, но и не отказался от своей ответственности. Должно быть, это больно. Но она как-то сумела взять себя в руки и не растерять те крупицы, которые остались от ее жизни. Вышла замуж, родила дочь, продолжила летать. А сейчас обнимала уже взрослого сына, который рос в совершенно

– Я скучала, – вместо приветствий сказала она Марку, а потом отстранилась и перевела взгляд на меня.

– Теона, я столько всего о тебе слышала, что кажется, ты уже живешь с нами. Дочь вчера все уши прожужжала. Сын не был так многословен, но то, что ты тут, уже о многом говорит. Проходи. Не стесняйся, – деловито поторопила она. – Я Марина.

– Очень приятно, – улыбнулась я.

Мне нравились открытые люди, а мать Марка, кажется, еще и была экстравертом. С такими людьми вообще не соскучишься. Они в два счета заговорят тебя и утащат в свой энергичный хоровод.

Не успели мы разуться, как в коридор влетел еще один вихрь под названием Милена. Сестра Марка потеснила свою маму и кинулась ко мне в объятия, игнорируя брата.

– С ума сойти, – выдохнула она. – Моя любимая писательница у меня дома.

– Я тоже рад тебя видеть, сестренка, – насмешливо сказал Марк.

– Дай хоть ребятам войти для начала, – напомнила Марина своей дочери.

В ее интонации не было ни раздражения, ни строгости. Только материнская невозмутимость, которая появляется, когда долгие годы учишься направлять ураган в нужную сторону вместо того, чтобы пытаться его остановить.

Милена отбила «пять» Марку и отступила, давая нам войти.

Я слышала, что в сталинских домах нередко встречались коммунальные квартиры, но здесь из атрибутов прошлого оставались только высокие потолки и паркет елочкой. В остальном – современный ремонт по всем последним канонам дизайна. Светло, просторно и уютно.

За ужином мое первое впечатление подтвердилось – Марина оказалась из тех людей, рядом с которыми молчать не получалось при всем желании. Не было ощущения, что говорит только она, но именно мать Марка задавала тон всей дискуссии. Она была активной, искренне интересовалась всем происходящим, поэтому разговор как-то сразу набрал скорость и не сбавлял обороты.

Погода в Монако, работает ли у Марка домработница, что нового в казино, как мы познакомились, как я стала писателем, как прошла книжная выставка – ее интересовало все.

– Долго мне делать вид, что я не замечаю кольцо на пальце Теоны? – спросила Марина, меняя тему. – На свадьбу пригласите хотя бы?

– Если она будет, конечно, – ответила я и тут же поняла, как это прозвучало.

Как будто свадьбы не будет вовсе.

– Мы еще не решили, как быть, – поспешила я объясниться и посмотрела на Марка в поисках его поддержки. – Пока, мне кажется, неуместно устраивать пышное торжество. Возможно, мы просто распишемся.

При косвенном упоминании событий, связанных с отцом, Марк напрягся, но опровергать мои слова не стал. Ограничился скомканной салфеткой.

– Понимаю, – сказала Марина. – Обстоятельства сейчас не самые простые.

Она с беспокойством посмотрела на сына. Ей явно хотелось сказать ему куда больше, но этот разговор не предназначался для меня и Миланы.

– Но в любом случае, пригласите хотя бы на ужин. Наверняка, и родители Теоны будут рады разделить с вами это событие.

– Это точно, – заверила я.

– То есть мы полетим в Монако? – тут же ухватилась за главную мысль Милена.

– Сестренка, я тебе всегда говорил, что ты можешь прилететь ко мне на каникулы, – обрадовал Милену Марк. – В любое время. Только скажи.

– Я не знаю, когда меня папа отпустит, – грустно вздохнула Милена, поджав кукольные губы. – Мама не против.

– Ты же знаешь, детка, – мягко сказала Марина, с сочувствием глядя на дочь, – покажи папе отличный табель, и езжай, куда хочешь.

Милена несдержанно закатила глаза. Похоже, такой упрек она слушала не впервые.

– Ладно. Вы тут секретничайте пока, а мы с Тео пойдем подписывать книжки, – решила сестра Марка. – Ты готова?

– А чай? – спросила Марина.

– Мам, ты нас так накормила, – Милена демонстративно положила руки на живот в желтой обтягивающей футболке. – Дай хотя бы час, чтобы мы все переварили.

Милена не дала мне опомниться. Как только я прожевала последний кусок курицы из «Цезаря», она схватила меня за руку и потянула за собой. Марина только покачала головой, понимающе мне улыбнулась и начала убирать со стола. Марк проводил нас взглядом и подмигнул мне, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица.

Я последовала за Миленой по коридору, и вошла в ее комнату.

Что ни говори, а в ее уголке было все, о чем только может мечтать пятнадцатилетняя девчонка. Комната Барби в молочно-розовых тонах. Мягкие игрушки жили по соседству с золотыми интерьерными безделушками. Никакого хаоса и разбросанных вещей. Видимо, ее родители строго следили за порядком и держали дочь в ежовых рукавицах. Но при этом давали ей все.

– У тебя тут уютно, – похвалила я.

– Ага. Папа разрешил оформить все, как мне хочется, когда мы делали ремонт пару лет назад. Я тогда заняла первое место на олимпиаде по английскому.

– Ого. Умница! А где папа сейчас?

– В рейсе, – пояснила Милена. – Ему Сеул поставили. Через пару дней вернется. Останетесь сегодня у нас ночевать? У нас есть комната для гостей. Там Марк обычно останавливается, когда приезжает к нам.

– Не могу ничего обещать. Посоветуюсь с Марком.

– Я уговорю его, – самоуверенно заявила Милена. – Смотри.

Она указала на огромный книжный шкаф, который я заприметила сразу, как только мы вошли в комнату. Одним стеллажом тут дело не ограничилось. Всю стену занимали полки, доверху забитые книгам. Тут классика стояла рядом с подростковыми романами о любви. Огромные ряды занимали всевозможные фэнтези-циклы. Тут же стояли детские энциклопедии. Родители Милены явно не жалели деньги на книги для дочери, а у девочки всегда рядом было окно в другие миры.

– А у тебя серьезная библиотека, – одобрительно кивнула я.

– 1500 книг где-то, – зарделась от похвалы Милена. – Марк говорил, у Рошфоров больше.

– Зато эта только твоя.

– Не только. Мама почитывает мои книги периодически. Твою тоже читала. Кстати, вот твоя полка, – указала Милена на один из стеллажей.

Я подошла ближе. На уровне глаз, аккуратно выстроенные по порядку выхода, стояли мои книги. Все до единой. Некоторые – с закладками, торчащими из-под обложки. Парочка – в двойном экземпляре: одна читанная-перечитанная, с потрепанным корешком, а вторая в идеальном состоянии. Помимо обычных изданий, у Милены стояла моя книга, которая успела выйти

Но этим дело не ограничилось. Рядом с книгами теснились открытки с иллюстрациями моих персонажей из каждого первого тиража. Был и лимитированный мерч – фигурки героев, свечи, закладки и объемные стикеры. Насколько я помню, в комплекте с этим мерчем шли открытки с легкой эротикой, но, видимо, такие дополнительные материалы Милена прятала или их попросту изъяли родители.

– Вау! – вырвалось у меня.

– Да! Я чокнутая фанатка, как видишь, – рассмеялась Милена.

– Не чокнутая, – понимающе улыбнулась я. – Но какие-то из этих фигурок изготовлялись ограниченными партиями. Штук по 10 всего.

– Да, я в курсе. Эту, например, я нашла на «Авито» у какой-то девочки из Иркутска. Решила, что мне нужнее.

– Резонно.

– С чего начнем? Подпишешь мне все? – мило улыбнулась Милена.

– А давай.

Милена усадила меня за свой письменный стол, а сама выдавала по одной книжке, продолжая метаться по комнате. В конце концов, она устала, села рядом и стала наблюдать, как я пишу ей персональное пожелание в очередном экземпляре.

– Ты не думала стать книжным блогером? – спросила я, в очередной раз рассматривая ее богато уставленные полки.

– Да как-то нет… Только подружек заставляю читать книги, на которых ловлю гиперфикс.

– Это тоже самое, только в больших масштабах. Влюбилась в какую-то книжку, включила камеру и рассказала все, что сказала бы подружке. Попробуй как-нибудь. Ты же умеешь убеждать, я вижу.

Милена задумалась. Было видно, что идея не показалась ей абсурдной – скорее пугающей и заманчивой одновременно.

– Надо попробовать, – протянула она, но тут же сникла. – Хотя, наверное, папа скажет, что я страдаю ерундой вместо того, чтобы готовиться к поступлению.

Сейчас в голосе жизнерадостной девочки слышалось столько тоски. Желание исполнять собственные мечты боролось с необходимостью оправдать ожидания строгих родителей. И кажется, мечты в этом бою с треском проигрывали.

– Так ведь тебе поступать через пару лет только, – нахмурилась я.

– Да, в этом году мы сдали экзамены, – улыбнулась Милена. – Через пять дней отмечу свои сладкие шестнадцать и с сентября уже нужно морально и физически готовиться к ЕГЭ. Осталось два года всего.

– Ты справишься! – подбодрила Милену я. – Но не сломай в себе способность мечтать.

– Спасибо. Видимо, я должна была услышать какой-то такой совет.

– Кстати, ты писала мне когда-нибудь в соцсетях? – перевела тему я.

Интуиция подсказывала, что мы вполне могли пересечься на просторах интернета. Я всегда была открыта к общению, а напротив меня сидела явная поклонница моего творчества. Вряд ли с ее активностью она могла устоять и ни разу не написать.

– Ставила лайки. Комментировала иногда. Но я не из тех, кто пишет в личку «ты изменила мою жизнь». Хотя ты, как раз, изменила, – призналась она.

– Ну-ка, – я потянулась за своим телефоном. – Покажи аккаунт.

Милена взяла в руки мой телефон, нашла в нем свою страницу в соцсетях и вернула мне.

Я пролистала ее профиль: на аватарке мультяшная белая кошка с розовым бантом из «Котов аристократов» – интересный выбор, учитывая, что мульт вообще не из ее поколения. Полтора десятка подписчиков. Разные фотографии – книги, кофе, закаты с балкона, пара селфи с подружками. Свежий кадр со вчерашней книжной встречи, где мы с ней улыбаемся во все 32.

Я попыталась вспомнить этот аккаунт среди тех, кто регулярно появлялся у меня в комментариях. Самых активных я обычно запоминала по аватаркам – они успевали примелькаться и становились знакомыми среди тысяч подписчиков. Но мультяшная кошка в памяти не всплывала. Видимо, Милена и правда была из тех читательниц, которые любят на расстоянии.

Чувствуя на себе пристальный взгляд сестры Марка, я быстро нажала на кнопку «подписаться». Милена уставилась в экран моего телефона, потом на меня, потом снова в экран. Зажала рот ладонью и издала сдавленный писк, пытаясь не заорать в полный голос.

– Ты на меня подписалась, – выдохнула она и кинулась меня обнимать.

– Мы же без пяти минут родственники, – засмеялась я.

– Точно! Это самое лучшее, что мог сделать мой брат! Позвать замуж мою любимую писательницу.

Милена в очередной раз меня насмешила, потому что я представила, что на месте ее любимой писательницы вполне могла оказаться какая-нибудь миловидная дама почтенных лет. Как бы Марку пришлось выкручиваться, чтобы порадовать любимую сестру?

– Пойдем пить чай? – предложила я. – Час уже точно прошел.

Мы вышли из комнаты и двинулись по коридору на кухню. Дверь была прикрыта не до конца – узкая щель пропускала свет и голоса.

– … я не мог поступить по-другому.

– Я понимаю, – тихо ответила Марина своему сыну.

Я замедлила шаг. Милена шла впереди и уже входила в кухню, явно не обратив внимание на слова, вырванные из контекста.

У меня было предположение, что речь шла о Феликсе и его исчезновении, но все-таки двусмысленный обрывок мог означать все, что угодно.

Их разговор тут же прервался, стоило нам войти, а вопрос Марины о том, какой чай заварить, быстро переключил фокус моих мыслей.

Глава 23

После того, как мы вернулись во Францию, поездка в Москву вспоминалась, как кадры из другой жизни. Хотя две недели на родине действительно стали глотком свежего воздуха. Книжная ярмарка, знакомство с родителями, День рождения Милены, прогулки в любимых местах. Я как будто побывала в санатории.

Но одна реальность сменяла другую стремительными рывками. Камилла в больнице. Тело Феликса все еще не найдено. Адриан сидел один в фамильном гнезде Рошфоров в канун своего дня рождения.

Возможно, теплое общение с моей семьей делало меня сентиментальной. Возможно, это были гормоны. Но на свой страх и риск я предложила Марку поехать в Антиб и поздравить Адриана. Я боялась, что он истолкует мое желание превратно, но мне было не по себе от мысли, что член семьи отмечает свой день рождения в компании самого себя.

– С чего ты вообще взяла, что он будет один в день рождения? – нахмурившись, спросил Марк.

Он явно не был в восторге от этой идеи, но сцен ревности не устраивал и свои опасения на этот счет не высказывал. Просто продолжал поглощать ужин на кухне своего пентхауса в Монако.

– Я не знаю, – растерялась я, машинально прокручивая спагетти на вилке. – Возможно, я не

Марк никак не стал комментировать мои слова. Просто взял в руки телефон и набрал номер брата.

– Какие планы на завтра? – вместо приветствия спросил он и включил громкую связь.

– Работать, – немного прохладно ответил Адриан.

– Да ладно, – недоверчиво хмыкнул Марк. – И никаких тусовок до утра и рек шампанского, разлитых в честь именинника по телам моделей?

– А, ты об этом, – вяло отозвался Адриан. – Я и забыл как-то. Я не собираюсь отмечать, но, если хотите, приезжайте. Посидим.

– От тебя прям так и прет энтузиазмом, – саркастично заметил Марк.

– Приезжайте, – уже тверже сказал Адриан. – Если поживете в родительском доме хоть какое-то время, буду вам благодарен. А то мне кажется, я скоро рехнусь тут один в ожидании хоть каких-то новостей и поеду в больницу вслед за матерью.

– Ясно, – отрезал Марк. – Тогда до завтра.

Завершив вызов, он перевел на меня взгляд.

– Что скажешь? Готова спасать моего брата от одиночества?

От его вопроса стало не по себе. Насмешливая улыбка, ироничный тон и показательно расслабленный вид вряд могли сбить с толку мои внутренние радары. Я успела изучить его вдоль и поперек. Марк злился на брата, ревновал и явно был в шаге от того, чтобы устроить проверку нашим чувствам.

– Я не спасательный круг, Марк. И то, что я становлюсь с каждым днем все более круглой, не аргумент, – не поддалась на провокацию я. – Если ты сам считаешь нужным поехать, я тебя поддержу. Если ты думаешь, что я ищу предлог, чтобы увидеться с ним, могу тебя заверить в обратном. Я не собираюсь между вами метаться. Я свой выбор сделала и мне кажется, ты должен мне доверять. По крайней мере, я не давала повода в себе сомневаться.

– Любовь моя, прости, – на этот раз в тоне Марка не было и тени насмешки. – Я доверяю тебе, но не доверяю своему брату.

– В таком случае решение за тобой.

***

В итоге ближе к вечеру следующего дня мы все-таки поехали в Антиб к Адриану. Без фанфар и воздушных шаров, но то, что Марк решился сделать этот шаг, несмотря на все трения прошлого, уже было чем-то сродни белого флага. В нынешних обстоятельствах капелька душевного тепла и мирное знамя не помешает всем нам.

Всю дорогу я поглядывала на Марка, смотрела на его точеный профиль и таяла от любви к нему. Он спокойно держал руль одной рукой, давил на газ и даже не подозревал, что в этот момент получил от меня очередной жирный плюс.

Я догадывалась, что в глубине души он был бы рад развернуться и поехать обратно. Но он этого не сделал. Не поддался ревности, не спрятал меня за семью замками, чтобы, не дай бог, у него не появились конкуренты. Он был достаточно уверен в себе и в нас, чтобы не поддаваться разрушительным эмоциям. И в этом поступке скрывалось столько мужской силы – протянуть руку брату, невзирая на конфликты прошлого, и не бояться удара исподтишка.

Перед нами плавно открылись кованные ворота семейного гнезда Рошфоров. Зелень вокруг подъездной аллеи настраивала на миролюбивый лад, но стоило нам подъехать к дому, это ощущение куда-то улетучилось. На смену пришла пустота. Белоснежная вилла хоть и выглядела по-прежнему величественно, но казалась какой-то осиротевшей без своих хозяев.

Мы притормозили на кольце у входа и увидели, как из дома нам навстречу вышел Адриан. Марк заглушил двигатель, наградил брата предупреждающим взглядом и вышел из машины. Пока он доставал сумки из багажника, к дверце с моей стороны успел приблизиться Адриан. Он открыл дверь и подал мне руку, помогая выбраться.

Марк к этому моменту уже извлек багаж и встал рядом, как коршун, внимательно наблюдая за каждым движением брата.

– Я рад, что вы решили задержаться, – покосился на наши сумки Адриан.

– Будешь вламываться в нашу спальню, быстро изменим свое решение, – предупредил Марк.

– Да господи, кому нужна твоя голая задница, – закатил глаза Адриан. Видимо, пока он жил в одиночестве, образ идеального наследника ему успел наскучить. К чему чопорность и манеры, если никто их не видит? – Привет, Теона! Спасибо, что приехали.

– С днем рождения! – неловко улыбнулась я.

– Спасибо, – в уставших глазах Адриана впервые появился живой огонек.

Он смягчился, раскрыл руки для объятий и потянулся ко мне. Я несколько растерялась от неожиданности. Так и осталась в ступоре стоять на месте, не успев среагировать.

Адриан слегка прильнул и почти формально коснулся моей спины. Кажется, его ничуть не смущало присутствия брата, и только я чувствовала, как взгляд Марка прожигал во мне дырку.

– Адриан. – Голос моего жениха не был громким. Напротив. Но он буквально вибрировал, предупреждая всех об опасности.

Старший из братьев Рошфор тут же отпрянул и поднял руки вверх в знак капитуляции.

– Пойдем в дом, – сказал Адриан и первым направился к ступеням.

В холле он оглянулся на нас.

– Вы пока располагайтесь. Беата подготовила вашу спальню, а ужин я попросил накрыть в саду, в беседке. Надеюсь, вы не против. Я уже не могу смотреть на эти стены. Тошно.

Как ни странно, я понимала, о чем он. Фамильный дом Рошфоров всегда выглядел расточительно огромным. В нем можно легко затеряться. А сейчас, когда здесь не было тех, на ком держалась вся семья, это место казалось и вовсе пустым, бездушным музеем. И если это чувствовала я, что уж говорить про того, кто здесь вырос?

– Как скажешь. В саду, так в саду, – кивнул Марк.

Через полчаса мы втроем спустились вниз.

Солнце постепенно клонилось к линии горизонта, разливая по саду тот самый золотой свет, за которым часто охотятся любители красивых снимков. Золото заливало белоснежную скатерть, бокалы с водой, листву вокруг. Все казалось мягким и теплым. Бархатный сезон официально вступил в свои права и вечер в первых числах сентября обещал стать приятным. Хотя бы с точки зрения погоды на Лазурном побережье.

Стол был накрыт без всяких излишеств. Вкусная еда, закуски, напитки, свечи в стеклянных подсвечниках. Праздничный торт никто не готовил. Зато вместо него на столе оказались свежайшие эклеры от Лагранжа.

Мы заняли места

– Расслабься, брат, – обманчиво миролюбивым тоном сказал Марк. – Ты у нас сегодня именинник. Отдыхай. Я сам поухаживаю за своей невестой.

– Как скажешь, – Адриан прищурил глаза, наградил младшего Рошфора раздраженным взглядом, но все-таки графин поставил обратно, так и не наполнив мой бокал. Вместо него это сделал Марк.

Обстановка за столом была наэлектризованной. Казалось, зажги спичку между братьями, и все здесь вспыхнет к чертям. Но оба старались держать себя в руках и не хамить открыто. Этого уже было достаточно.

– Звонил доктор Ллойд, – сказал Адриан в попытке завязать диалог. – Говорит, матери лучше. Она уже не настаивает на том, что отец жив. Осознала случившееся. Сейчас с ней активно работают специалисты, помогают справиться с горем.

– Ты ездил к ней? – спросил Марк.

– Пока нет, – покачал головой Адриан. – Доктор сказал, что уже можно навещать, но я не знаю, как она это воспримет. Вдруг наш визит спровоцирует срыв.

– Спровоцирует или нет – это всего лишь предположение, – возразил ему Марк. – В любом случае рядом медперсонал и они смогут помочь. Лучше это случится в клинике, а не когда ее выпишут, она вернется в эти стены и ее отбросит назад.

– Я тоже об этом думал, – кивнул Адриан и оглянулся в сторону дома. – Может быть, вообще все это продать? Не уверен, что мать сможет спокойно здесь жить после всего произошедшего.

– Ты ничего не сможешь сделать с недвижимостью, пока отец в статусе без вести пропавшего, – сухо напомнил Марк.

Возможно, мой жених бросил бы еще пару фактов в лицо своему брату, но у Марка зазвонил телефон. Он хмуро глянул на экран и быстро сказал нам:

– Прошу прощения. Не могу не ответить.

Мужчина моего сердца встал из-за стола, еще раз шепнул «прости, я скоро» и вышел из беседки, направляясь в глубину сада с телефоном в руке.

Мы с Адрианом остались вдвоем. Ни он, ни я не решались продолжить разговор, и чем дольше мы молчали, тем более неловкой становилась пауза. Такое случается между людьми, которым точно есть о чем поговорить, ведь когда-то они были близки… Но не ясно, с чего начинать, и стоит ли начинать вообще.

Было невыносимо продолжать в том же духе, поэтому я спросила первое, что пришло в голову:

– Как там Адель? Не сменила гнев на милость?

Вопрос явно не из числа безопасных тем для разговора с бывшим, но эта птичка уже вылетела и краснеть за нее я не собиралась. Мне было все равно, что подумает Адриан и станет ли он вообще искать какой-то скрытый подтекст в моем любопытстве.

Адриану, кажется, тоже было плевать на его невесту.

– Мы с ней не общались все это время, – равнодушно ответил он. – Наверное, у нее все хорошо.

– А как же ваша помолвка? Аннулирована?

– Ты сама все видела, – пожал он плечом и сделал глоток вина. – Официальных заявлений на потеху прессе мы не давали. Но думаю, и так все очевидно.

Я кивнула, отвела взгляд в сторону, туда, где в золотом мареве просматривался силуэт Марка и в ту же секунду чуть не согнулась пополам. Я не сразу поняла, что произошло. Просто инстинктивно схватилась за живот. Вздрогнула.

Первый толчок был таким неожиданным и резким, будто кто-то маленький зарядил мне пяткой под ребра. Притом изнутри. Я уронила вилку, жадно хватая ртом воздух. Второй толчок оказался куда мягче и понятнее. Я ощутила себя маленьким, тесным аквариумом, внутри которого крутит сальто слишком активная рыбка.

– Теона?! Что случилось, милая?

Адриан тут же вскочил и навис надо мной, пытаясь перехватить мой взгляд.

– Что болит? Вызвать врача? – допытывался он, поглаживая меня по спине.

– Нет…

Я не успела толком объяснить, что со мной. Да и не хотела ничего говорить. Послышались быстрые шаги и в беседку влетел Марк.

– Что произошло?!

Его голос был таким напряженным, что казалось, вот-вот пружина лопнет. Я подняла на него взгляд и, когда увидела его обеспокоенное лицо, разревелась, не в силах совладать с переменчивыми эмоциями. Сентиментальность в последнее время и так шла впереди меня, но сейчас дело было не только в гормонах. В эту секунду я поймала себя на мысли. Биологический отец ребенка все это время стоял в двух шагах и был готов помочь, но я ждала того, кто мчался ко мне через весь сад и делал невозможное, чтобы быть рядом. Только с ним я могла расслабиться и только с ним хотела делить сокровенные воспоминания. Адриан же успел отдалиться настолько, что стал чужим.

– Я его почувствовала, – призналась я. – Ребенок шевелится.

Марк сел на корточки, развернул мой стул лицом к себе и взял мои руки в свои, как-то разом потеснив Адриана.

– Любовь моя, это же чудесно, – в попытке успокоить он поднес мои ладони к своим губами и по очереди оставил на каждой из них по одному поцелую. – Ничего не болит? Давай поедем к доктору Лемар? Убедимся, что с ребенком все хорошо.

– Я тоже думаю, что стоит, – вмешался Адриан, хотя его никто не спрашивал.

Марк даже не посмотрел на брата. И хоть мой бывший имел самое непосредственное отношение к этому ребенку, сейчас он казался лишним. Даже несмотря на то, что первые шевеления малыша я почувствовала именно рядом с ним.

***

У меня и так был запланирован визит к доктору Лемар, но, когда вокруг суетятся две наседки с фамилией Рошфор, оттянуть момент посещения клиники просто невозможно.

Адриан порывался ехать с нами. Даже попробовал тонко намекнуть, что судьба этого ребенка ему не безразлична, но Марк наградил его таким ледяным взглядом, что холодно стало даже мне. Старший из братьев Рошфор почувствовал примерно то же самое и сразу сдался.

– Может, возьмешь «Бентли» отца? – предложил Адриан. – Теоне, наверное, не сильно удобно ездить на твоем ковре-самолете.

Марк перевел вопросительный взгляд на меня.

– Да мне пока нормально, – пожала я плечами.

– Нам пока нормально, – задиристо ответил Марк, наградив брата насмешливым взглядом.

Адриан тяжело вздохнул, но до закатывания глаз в этот раз не дошло.

– Увидимся вечером, – сдержанно сказал он и пошел в подземный паркинг за машиной, по всей видимости, собираясь отправиться

С каждым посещением клиники весь процесс становился все более и более привычным, не вызывая столько стресса. Ресепшн, ожидание, анализы, кабинет доктора Лемар – все обрело свой ритм. Я уже знала, на какой стул сядет Марк во время моего осмотра, в какой момент доктор попросит меня раздеться и насколько прохладным покажется прозрачный гель. Поэтому визит пролетел на одном дыхании.

– Хотите увидеть, как выглядит ваш малыш? – спросила доктор Лемар в конце УЗИ.

– Конечно, – в один голос ответили мы с Марком.

Доктор Лемар развернула к нам монитор, чтобы и я и мой жених могли лучше рассмотреть изображение. На экране проступил силуэт, который с каждым визитом неизменно менялся и рос. На этот раз я увидела не абстрактный контур, а настоящее лицо маленького человека.

– На этом сроке мы уже можем определить пол ребенка. Как вы хотите это сделать? – уточнила доктор. – Я могу просто сказать вам, могу написать и запаковать в конверт. Вдруг вы планируете как-то по-особенному это отметить.

– Можно просто сказать, – решила я.

Мне было горько произносить эти слова, но я понимала, что не могу рассчитывать на что-то иное. У нас не те обстоятельства, чтобы устраивать гендерную вечеринку. И уж тем более я не могу напрягать этими капризами Марка – он и так взял на себя слишком большую ношу и не обязан испытывать какой-то особый трепет от информации о поле ребенка.

В таком случае зачем это нужно?

От последних мыслей ком подступил к горлу. Я отвернулась от экрана и закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться прямо на кушетке у доктора.

– Напишите, пожалуйста, и запакуйте в конверт, – вклинился в мой унылый ход мыслей решительный голос Марка.

Я перевела на него удивленный взгляд. Он не стал объяснять свое решение и просто мне подмигнул.

– Так все же, кого мне слушать? – нахмурилась доктор Лемар.

– Меня.

– Его, – сказали мы с Марком в один голос.

Губы доктора Лемар дрогнули в легкой улыбке:

– Хотя бы в этом вопросе единогласны.

***

Сколько бы я ни допытывалась, что задумал Марк, он так и не ответил. Молчал весь день, как партизан, прятался за работой, а на все мои бесконечные вопросы отвечал односложно: «сюрприз» и «вечером увидишь».

Я смирилась. Примерно к полудню, когда стало понятно, что никакие методы допроса не работают, я просто отпустила ситуацию и пошла в библиотеку, чтобы поработать над своей рукописью.

Ближе к семи в мою книжную обитель заглянул Марк.

– Ты готова? – спросил он.

– К чему? – я откинулась на широкой спинке кожаного кресла, внимательно изучая лицо своего жениха.

– Поужинать, конечно. А ты что подумала? – с полной серьезностью ответил он, но я видела, как черти в его глазах замышляют очередную шалость.

Я занесла ноутбук в нашу спальню, и мы спустились вниз. Марк открыл передо мной двери столовой, пропуская вперед, но я так и не смогла сдвинуться с места. Просто обомлела.

Конечно, мысленно я прокручивала в голове самые разные варианты, но никак не смела надеяться, что увижу что-то подобное. Настоящее буйство красок посреди светлой столовой Рошфоров. Элегантное пространство заполняли красные и изумрудные воздушные шары. Какие-то из них парили под потолком, какие-то были расставлены вокруг стола, накрытого на двоих. Между изящной посудой, бокалами и свечами стоял внушительный торт все того же цвета малахитовой шкатулки.

Я смотрела во все глаза и не могла поверить, что мой жених устроил все это для меня.

– М-а-а-а-а-р-к! – выдохнула я, продолжая стоять в полнейшем оцепенении. – Ты даже не представляешь, как много для меня сейчас сделал!

– Для нас, – мягко поправил он.

– Для нас, – эхом повторила я.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала мужчину, который похитил мое сердце, пытаясь вложить в это касание губ всю свою любовь. И он понял меня без слов.

Продолжая парить на седьмом небе от счастья, я оторвалась от Марка и подошла к столу, осматривая утонченный интерьер, который когда-то холила и лелеяла Камилла. Яркие краски на фоне изысканной мебели выглядели по-настоящему жизнеутверждающе.

– Разрежем тортик, любовь моя? – Марк подошел ко мне и обнял сзадик, разместив голову на моем плече.

– Даже не знаю, я не вовремя или как раз в самый подходящий момент…

Я вздрогнула и оглянулась. Марк тоже повернулся к входной двери.

На пороге стоял Адриан. Он быстро оценил обстановку и сделал выводы. Впрочем, ответы и так лежали на поверхности. Шары двух цветов, огромный торт, руки Марка на моей талии. Пазл складывался довольно быстро, да и старший из братьев Рошфор не был обделен интеллектом.

– Я бы сказал, что первое, – хмуро глянул на него мой избранник, – но последнее слово за моей невестой.

Марк повернулся ко мне. В его взгляде не было давления. Только немой вопрос. Разделим ли мы этот вечер с его братом?

Я посмотрела на Адриана. Мой бывший так и стоял на пороге, не собираясь уходить, но и не решался зайти к нам. Он тоже ждал ответа. И судя по умоляющему выражению лица, ему ох как не хотелось услышать отказ.

Прогнать Адриана было бы легко. Одно слово – и он уйдет. Но почему-то я не могла лишить его столь малого…

Вокруг нас могли стоять родители, родственники, все наши друзья, но в столовой были только мы втроем. Присутствие Адриана не значило ровным счетом ничего, не давало ему какого-то особенного права. Несмотря на биологическое отцовство, сейчас он был просто одним из Рошфоров.

Я перевела взгляд на Марка. В его глазах читалось что-то вроде:

«Решай сама. Я приму любой ответ».

– Можешь остаться, – повернулась я к Адриану, – но не думай, что это что-то значит. Ты всего лишь член семьи.

Лицо Адриана на долю секунды исказилось от боли, как будто ему зарядили хорошую пощечину. Мой бывший криво улыбнулся и молча подошел к столу.

Я повернулась к Марку. Он взял нож с перламутровой ручкой и протянул мне. Прохладная рукоятка пробирала до дрожи и теперь я разволновалась по-настоящему. Марк накрыл мою руку своей. Сердце отбивало бешеный ритм на уровне энергичной чечетки, но близость моего мужчины помогала справиться с нарастающими эмоциями.

– Готова? – шепнул он на ухо.

– Да.

Он надавил на мою руку и лезвие вошло в зеленую глазурь с тихим хрустом. Прошло

Зеленый бисквит.

Шестеренки в голове крутились. Я повернулась к Марку, чтобы по его взгляду убедиться, что поняла правильно его ассоциации. Мальчик.

– У нас будет мальчик? – оглушенным шепотом спросила я.

– Да, любовь моя.

Разрезание торта ушло куда-то на второй план. Я отпустила нож, бросилась к Марку на шею и разрыдалась, даже не пытаясь сдерживаться. Меня настолько разрывало от эмоций, что, кажется, на этих качелях я успела сделать «солнышко». Я плакала и смеялась одновременно. Уткнувшись носом в плечо Марка, я хваталась за него, как за плот посреди океана, и чувствовала такую же отдачу. Он прижимал меня к себе, легонько поглаживая по голове. Был со мной, полностью разделяя самый важный момент.

Сейчас я не думала, что в шаге от нас стоит родной отец этого ребенка и смотрит на нас. Я вообще забыла о его существовании и в какой-то момент перестала замечать, что мы не одни.

– Поздравляю, – раздался за спиной скупой голос Адриана.

Только тогда я оторвалась от Марка и посмотрела на бывшего.

Сейчас Адриан выглядел жалко. Каково ему наблюдать за нами и понимать, что на месте его брата должен был стоять он?

Пока мы переживали эти яркие эмоции, ему приходилось молча наблюдать за картиной двух счастливых людей, которые познакомились только потому, что он сам допустил серьезный промах. В минуту, когда мне нужна была его поддержка, он пошел решать вопросы семьи, расставив приоритеты не в мою пользу. И судя по его лицу, успел об этом пожалеть, полностью вкусив последствия.

Я не злорадствовала, глядя на бывшего. Нет. В какой-то момент мне даже стало неудобно, что я дала слабину и позволила ему остаться с нами. Я могла бы обрубить все одним махом, прогнать и не заставлять его мучаться. Так было бы правильнее…

Поздним вечером меня окончательно замучила совесть. Мне стало жаль Адриана. Он потерял меня и ребенка. Потерял отца. Потерял статусную невесту. Даже собственную мать едва сумел удержать на плаву. Может не стоит его добивать?

Захотелось поддержать его хотя бы морально. Дать тот минимум, который ни к чему меня не обязывал, но мог залечить хотя бы поверхностные раны.

Я отправила ему запись сердцебиения ребенка и тут же выключила интернет, чтобы не получить от него привет из прошлого.

Но «привет» все-таки пришел…

Глава 24

На утро Адриан снова вломился в нашу комнату. На часах было что-то около восьми утра. Обычно мы вставали ближе к девяти, поэтому от наглого вторжения старшего из братьев Рошфор мы проснулись.

– Какого черта, Адриан?! – прорычал на него сонный Марк, потирая заспанные глаза. – Мы сегодня же уедем в Монако.

– Я так не думаю, – глухо сказал Адриан.

Он стоял в дверях нашей спальни с решительным настроем и мертвенно бледным видом.

– Отец… – начал старший из братьев, но так и не смог договорить до конца, обрывая объяснения на полуслове.

Однако Марк понял его моментально. Он тут же сел в кровати, нервно запуская обе ладони в копну своих темных волос и закрыл глаза, явно собираясь с духом.

Адриан сглотнул, бросил быстрый взгляд на меня, взвешивая, стоит ли это говорить в моем присутствии. Однако я и сама поняла, что сейчас услышу.

– Тело отца обнаружили рыбаки где-то под Марселем, – как-то механически произнес он. – Вставай, Маркус. Надо ехать.

Но Марку и не нужны были эти указания. Он подскочил с кровати еще в тот момент, когда Адриан сказал, что тело найдено.

Я когда-то читала, что пожарные должны одеваться за 20-30 секунд. Кажется, мой жених сумел повторить их нормативы. С трудом за ним поспевая, я тоже встала и поспешила в гардеробную под недоуменный взгляд Адриана. Но он как-то сразу смутился и вышел за дверь.

– Марк, я поеду с вами, – сказала я в гардеробной.

– Нет, – отрезал он. – Это даже не обсуждается.

Я так и осталась стоять с наполовину надетым платьем, когда Марк поспешно вышел из комнаты, даже не попрощавшись. Бежать следом не было смысла.

Одевшись на автопилоте, я вышла на балкон и успела заметить, как оба брата сели в машину Марка. «Бугатти» взревел и покинул укромную территорию Рошфоров.

Я осталась одна.

За весь день я в полной мере почувствовала, о чем говорил Адриан, когда просил нас приехать. Стены давили. От беспокойства я едва ли находила себе место. Я даже не вспомню, чем занималась, потому что все время металась из угла в угол и даже не пыталась сконцентрироваться на чем-то конкретном. Книги, телефон, ноутбук – куда бы я сейчас не смотрела, везде видела только лицо Марка и молилась, чтобы ему хватило сил выдержать это испытание.

Когда приходится ждать, время тянется бесконечно долго. Становится еще одной разновидностью личной пытки. Я не могла избавиться от ощущения, что мою жизнь поставили на паузу и нажали на кнопку проигрывания только вечером, когда внизу послышался рев двигателя спортивной машины.

«Марк!» – подумала я и, вскочив с дивана, поспешила на первый этаж.

Мой жених вошел первым. Его лицо выглядело каменным от напряжения, под глазами пролегли глубокие тени, без утреннего бритья щетина стала еще заметнее. Следом шел Адриан. Он был не менее измотан и выглядел еще бледнее, чем утром. Один тяжелый день сделал с братьями то, что делает с человеком отсутствие сна на протяжении пары суток.

– Как вы? – тихо спросила я.

Казалось, оба Рошфора были настолько погружены в себя, что заметили меня, только когда я подала голос.

– Опознали, – исчерпывающе ответил Марк.

Я поняла, что ни один из них не захочет рассказывать подробности. Да и не была уверена, что сама готова их услышать. Все-таки, Феликс пропал в начале июля, а уже начало сентября. Не трудно догадаться, что зрелище было не из приятных.

***

На следующее утро стало понятно, что это не трагический финал истории Феликса де Рошфора, а лишь начало конца.

Нас снова разбудили, но на этот раз на пороге стоял не Адриан, а робко переминалась с ноги на ногу Дафна.

– Мсье Рошфор, к вам приехали, – растеряно объявила она, когда Марк сказал «войдите».

Марк выругался себе под нос, встал с кровати и подошел к балкону, отдернув штору.

– Принесло чертей, – раздраженно ответил Марк.

Впрочем, его агрессия явно распространялась не в мою сторону.

Я встала и подошла к нему. Внизу, на подъездной аллее, стояла знакомая машина, рядом с которой нас ждали Сорель и Гроссо. Только в этот раз на их лицах не было и тени дружелюбия. Один мрачнее другого. И если для Гроссо это перманентное состояние, то Сореля было непривычно видеть без его вечно извиняющейся улыбки.

Марк быстро оделся. Я последовала его примеру и на этот раз он не стал отказываться от моей компании.

Когда мы подошли к лестнице, по ней уже спускался Адриан, опередив нас буквально на долю секунды.

– Ты что-нибудь знаешь? – спросил он, притормозив на ступеньках, когда заметил, что мы идем следом.

– Примерно то же, что и ты, – коротко ответил Марк.

Мы вышли навстречу к копам.

Даже с нашим появлением лица детективов оставались такими же суровыми. Никаких извинений за ранний визит. Никаких показательно вежливых реверансов. Гроссо даже не пытался скрывать, что смотрит на братьев Рошфор, как на подозреваемых – холодно и оценивающе, чтобы, не дай бог, не упустить деталей.

– Возбуждено дело об убийстве Феликса де Рошфора, – скупо объявил Гроссо. – Наши эксперты извлекли из его останков несколько пуль.

– Вот как, – быстрее всех опомнился Марк.

До меня же все сказанное доходило рывками, как будто передачу данных тормозила низкая скорость сети.

Выходит, и правда исчезновение главы семейства Рошфор не было несчастным случаем. Ему помогли уйти. И сделали это так красиво, в точности подстраиваясь под его привычный график, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Кому это могло быть выгодно? У кого был мотив? Кто знал лучше всего расписание Феликса?

– У нас к вам много вопросов, господа, – хмуро заключил Гроссо, награждая каждого пристальным взглядом.

– Мы обязательно на них ответим, – подозрительно спокойным тоном заверил Марк. – В отделении полиции и в присутствии адвоката. Назначайте дату и время, а пока, если вас не затруднит, покиньте частную территорию. И если решите заехать к нам в гости в восемь утра, делайте это хотя бы с ордером.

– Конечно, мсье, – почти что выплюнул Гроссо, с ненавистью глядя на младшего Рошфора. – Ждите.

Детективы успели обменяться красноречивыми взглядами, развернулись и пошли к машине нарочито неспешной походкой. Напоследок Сорель посмотрел на нас еще раз, когда садился в авто, но в отличие от наших прошлых встреч, теперь в его глазах не было ни капли прежнего сочувствия.

Машина проехала по кольцу перед домом и скрылась за аллеей стройных кипарисов.

– Марк, ты уверен, что стоило их выгонять? – обеспокоенно спросила я.

– Уверен.

– А вот я – нет, – впервые за все время подал голос Адриан. – Они же теперь совсем озвереют.

– Пусть, – холодно отрезал Марк. – Они еще с прошлой встречи были настроены предвзято, если ты не заметил, и явно хотят пойти по самому простому пути. Но я не позволю им обставлять дело так, как удобно следствию. А ты можешь изображать невинную булочку и общаться с ними без адвоката. Вдруг сработает…

– Маркус, ты дергаешь тигра за усы, – вздохнул Адриан.

– Потому что мне есть, чем ему ответить.

Впервые по общению братьев мне показалось, что им обоим есть чего опасаться. Убийство Феликса обнажило это правду, заставляя повторять по кругу все те же вопросы: кто? Кому выгодно? Кто-то свой или чужой?

Как ни крути, а Феликс де Рошфор – непростой человек. Помимо крупного бизнеса, он, наверняка, успел обзавестись немалым количеством врагов. Это могли быть деловые партнеры, которых он нечаянно или специально подвинул. Конкуренты, которым умышленно перешел дорогу. Любовницы, которых бросил. Список мог быть бесконечным.

Но был и другой. Короткий и слишком тяжелый. Одна мысль о нем разбивала сердце и уничтожала веру в людей, но все-таки…

У кого был мотив среди близких?

У Камиллы? Его супруги, которая обладала не меньшим влиянием и статусом, чем у самого Рошфора. Они любили друг друга, но и в их жизни не обошлось без драм. Так ли уж простила Камилла измену? Она была разбита, сломлена, раздавлена исчезновением мужа. Но вдруг причина ее психоза не в этом?

Я посмотрела на Адриана. Он стоял на террасе, бледный как мел, и нервно заламывал пальцы. Первенец, в которого вкладывали все силы, чтобы однажды он стал наследником банковской империи. Он привык считаться со строгими требованиями и делать то, чего от него ждут. А потом попытался усидеть на двух стульях, но потерял любовь в попытке соответствовать отцовским ожиданиям. Мог ли он не простить этого?

Потом я посмотрела на Марка. Мне не хотелось даже думать об этом всерьез. Да, он внебрачный сын. Отец признал его, но не делал таких ставок, как на своего старшего отпрыска. У Марка было все, но он бунтовал. Все детство мстил за свою родную мать. Отбившись от семьи, строил свою жизнь вопреки, а не благодаря. По молодости делал все, чтобы у отца не было повода им гордиться. Чувствовал себя отбросом и вполне мог возненавидеть свою идеальную семью. Хватило бы этого, чтобы пойти на отчаянный шаг или нужен повод посущественнее? Вдруг Феликс и правда не одобрил наш брак? Марк ведь намекал, что уберет любого с пути, кто будет не согласен с нашим союзом…

Одна разбитая горем жена и два брата. Два наследника. Три человека, у которых были все основания возненавидеть главу семейства. Но опустились ли они до такого?

Я отмахнулась от этих мыслей.

Нет. Это невозможно. Ни Марк, ни Адриан, ни даже Камилла… Нет.

Это абсурд. Паранойя. Какой-то бред…

Но полиция думала именно об этом. Я видела это в глазах Сореля, слышала в тоне Гроссо. Они не прощупывали всех партнеров Феликса, не искали киллера. В первую очередь они смотрели на семью. На тех, кто был ближе всего. На тех, у кого была прямая выгода или мотив.

Я смотрела на братьев и не могла избавиться от ощущения, что все только начинается.

«У нас к вам много вопросов, господа»– подтверждал мою догадку голос Гроссо из еще свежих воспоминаний.

Глава 25

Повестки не заставили себя долго ждать. Что-что, а полиция Франции работала оперативно. Вежливую просьбу дать показания получили все, кто имел самое непосредственное отношение к нашей семье – домашний персонал и, конечно, мы. Я, Теона и Адриан.

Мой адвокат Льюис Олланд в тот же день сообщил, что копы, поцеловав наши двери, поехали прямо в клинику к Камилле и там им никто препятствовать не стал. Правда Кам давала показания в присутствии доктора Ллойда, за что я ему был крайне признателен. Вряд ли в компании строгого англичанина они рискнули прессовать мою мачеху.

Но я всерьез переживал за Теону. Ей ни к чему лишний стресс, а беременность делала ее эмоциональной и уязвимой. Чтобы уберечь ее и не переживать самому, как бы детективы не выудили ничего лишнего, я попросил своего адвоката представлять и ее интересы тоже.

Без адвоката приехал только Адриан. Видимо, он действительно считал, что юридическая защита в таком деликатном вопросе, как наш, это все равно что добровольное признание вины. Я и сам так думал, но сейчас уверен в обратном. Если эти олухи всерьез решили нацелиться на того, кто им больше всех не понравился, они будут из кожи вон лезть, чтобы найти удобные для них доказательства. И что-то мне подсказывало, при должном усердии у них может получиться. Неспроста под мой бизнес копали уже второй месяц.

Мой брат давал показания первым.

За это время успел приехать Льюис. Этот лощеный пройдоха в дорогом костюме чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Он перекинулся парой колких шуток с кем-то из сотрудников полиции, а чуть позже шепнул мне, что следующей на допрос пойдет Теона.

Я знал манеру работы Олланда. В мире адвокатов – он агрессивный питбуль. Задавит интеллектом и перегрызет глотку каждому, кто посмеет усомниться в правдивости слов тех, кого он защищает. Поэтому я не переживал, что во время допроса Теоны что-то пойдет не так и кто-то посмеет обидеть мою девочку.

По совету Льюиса Тео шла на допрос в облегающем платье, чтобы копы не забывали о ее положении и не так бесновались. Манипуляция? О, да! Но чего только не сделаешь, чтобы люди считались с нашими интересами и не нарушали личных границ тех, кто мне дорог.

– Прости за то, что я тебя во все это втянул, – я сжал ладонь Тео в попытке приободрить.

– Да брось, ты же не мог знать, что твоего отца не станет, – возразила она, впрочем, я видел, что она продолжала волноваться.

– Мог не брать тебя с собой, когда узнал об исчезновении отца.

– Какой смысл теперь об этом говорить? – спросила моя королева. – Возможно, они все равно вышли бы на меня или на ту же Адель…

– Все будет хорошо, – заверил я и в подтверждение своих слов поцеловал ее ладошку.

Вышел Адриан. Мой брат держался хладнокровно, но видок имел изрядно уставший. А ведь нам еще заниматься организацией похорон…

Адриан не стал подходить к нам. Ограничился вежливым кивком и покинул здание полиции.

– Пойдем, Тео, – кивнул Льюис моей невесте.

Она бросила на меня последний обеспокоенный взгляд, вздохнула и пошла за адвокатом.

Волновался ли я? Безусловно. Ждал ли ее возвращения? Конечно. Опасался ли, что копы все, сказанное ею, используют против нас? Возможно. Слишком уж запутанные взаимоотношения внутри нашей семьи.

Тео выпустили довольно быстро. По глумливой ухмылке Льюиса было понятно, что разговор проходил на наших условиях – пусть небольшая, но уже победа.

– Готов? – спросил Олланд, сунув руки в карманы брюк.

– Естественно, – кивнул я адвокату и повернулся к Теоне. – Как все прошло?

– Нормально, – махнула рукой Тео. – Их все так же интересует каждый твой шаг.

– Ничего нового.

Ответ Теоны стал очередным подтверждением моих опасений. Они решили, что я – идеальный кандидат в подозреваемые. Значит, Олланд здесь не зря.

– Нам пора, Маркус, – Льюис настойчиво хлопнул меня по плечу.

– Иди, – кивнула Тео. – Я подожду в кофейне напротив.

Комната для допросов не располагала к длительным разговорам по душам. Минимум мебели: широкий стол, стулья по обе стороны «баррикад» и камера, направленная прямо на нас. По хмурым лицам Сореля и Гроссо тоже сразу стало понятно, что теплого приема не будет – у нас слишком разные цели.

– Мсье Рошфор, все как вы просили, – с неприкрытой издевкой в голосе поприветствовал меня Гроссо.

– Детектив Гроссо, если вы еще не настроены на конструктивную беседу, мы можем заехать позже, – осадил его Олланд.

– Присаживайтесь, – почти что миролюбиво предложил Сорель, указывая на свободные стулья.

«Спасибо, что уточнил, куда именно» – хмыкнул я про себя и приготовился к этому изнуряющему спаррингу с детективами.

Льюис демонстративно покосился на камеру полицейских, достал диктофон и положил его на стол, включив запись.

– Мой клиент готов отвечать на вопросы, но я буду пресекать любые попытки манипуляций, – холодно предупредил адвокат.

Вместо ответа Сорель включил камеру и для протокола назвал имена всех присутствующих.

– Мсье Рошфор, – начал Гроссо, – в прошлый раз вы говорили, что видели отца в последний раз на следующий день после помолвки вашего брата. Это так?

– Да.

– У нас есть сведения, что вечером шестого июля вы оба посещали вашего семейного юриста – мэтра Бодрийяра. Почему вы укрыли от следствия эту встречу?

Ну вот… С первых же вопросов Гроссо стало ясно, что детективы времени даром не теряли. Но их источники вызывали вопросы. Вряд ли этой информацией решил поделиться сам Бодрийяр. Он умел держать язык за зубами.

– У вас плохие сведения. Я действительно был шестого июля у мэтра Бодрийяра, но не виделся с отцом и вообще не знал, что он приезжал.

– Вы разминулись? – уточнил он.

– Выходит, что так.

– Кто может это подтвердить? – продолжал засыпать вопросами Гроссо.

– Юрист.

– Вы могли перехватить отца раньше.

– Детектив Гроссо, если у вас нет доказательств этого предположения, перейдем к следующему вопросу, – обрубил его Льюис.

– Зачем вы посещали юриста? – сменил вектор Сорель.

– Вы вторгаетесь в частную жизнь моего клиента, – снова встрял Льюис.

– Вы знаете, что ваш отец внес изменения в завещание? – вдруг выдал Гроссо.

Под кожей пронесся неприятный холодок, но единственное, что я мог сейчас –

– Нет.

– То есть вы утверждаете, что цель вашего визита была другой?

– На что вы намекаете, детектив? – прямо спросил я.

Олланд рядом со мной заметно напрягся и уже собирался в очередной раз пресечь попытку манипуляций фактами, но Гроссо его опередил:

– Я не намекаю, мсье Рошфор. Я задаю вполне конкретный вопрос, какова была цель вашего визита к юристу? – Гроссо помедлил. – Вижу, вы и сами понимаете, как это выглядит. Может, вы хотели предотвратить изменение завещания… Некоторые свидетели говорили, что после помолвки вашего брата вы общались с отцом на повышенных тонах, когда приезжали за вещами. Он был вами недоволен. Как будто бы у вас имелся повод для беспокойства.

– Детектив, это не доказательство виновности моего клиента. Если у вас есть конкретные обвинения, озвучьте их, – холодно произнес Льюис. – В противном случае это все домыслы и необоснованное давление.

– Вы отказываетесь отвечать на вопрос, мсье Рошфор? С какой целью вы посещали юриста? – подключился Сорель.

– Консультировался по личному вопросу. Моя невеста – гражданка другой страны. Хотел уточнить формальности при заключении брака.

– Но насколько я помню, вы сделали ей предложение только на следующий день. Зачем консультироваться заранее? – не поверил моим словам Гроссо. – Обычно такими вопросами интересуются гораздо позже.

– Я так привык.

– Вам известен состав завещания вашего отца? – зашел с другой стороны Гроссо.

– Нет.

– Но вы рассчитываете на свою долю? – задал вопрос Гроссо, не сдержав ухмылки.

– Сейчас я рассчитываю достойно проститься с отцом на его похоронах и найти его убийцу. Вот только не уверен, что мы с вами преследуем одни и те же цели.

Гроссо проигнорировал мою реплику и продолжил:

– Мсье Рошфор, нам известно, что налоговая служба проводит проверку вашего казино. К тому же у вас заморожена крупная сделка с покупкой коммерческой недвижимости. Пятнадцать миллионов евро, если не ошибаюсь. Это так?

– Да.

– Наследство отца поможет улучшить ваше финансовое положение?

– Детектив, – холодно произнес Льюис, – финансовое положение моего клиента не имеет отношения к исчезновению его отца.

– Имеет самое прямое, мэтр, – возразил Гроссо. – Это мотив.

– Пока неизвестен состав завещания, это всего лишь домыслы, – возразил адвокат. – Переходим к следующему вопросу.

– Как скажете.

Гроссо скривился, но временно отступил.

– Давайте поговорим о вашем распорядке дня восьмого июля, – взял слово Сорель, перелистывая страницу в блокноте. – Вы утверждаете, что утром находились в Монако. Верно?

– Да, – подтвердил я. – В своей квартире.

– Во сколько вы покинули собственную квартиру восьмого июля? – уточнил Гроссо.

– Утром. Где-то в 10.

– И до этого не выходили? – продолжал наседать Гроссо, проверяя прорехи в моем алиби.

– Нет.

– Кто может это подтвердить?

– Даже не знаю, детектив. Запросите записи с камер видеонаблюдения, например, – пожал я плечами, не скрывая сарказма. – Выезд из подземного паркинга или видео из холла. Должно помочь.

– О, разумеется, – с таким же сарказмом ответил Гроссо. – Мы запросили. Вот только никто не спешит нам их предоставлять.

– Бюрократические проволочки – не доказательство вины моего клиента, – встрял Олланд.

– О, конечно, – кивнул Гроссо. – Вот только пока у вашего клиента нет подтвержденного алиби.

– И что это меняет?! – не выдержал я. – Наш специалист службы безопасности передавал вам записи того дня, когда отец ушел плавать и не вернулся. Вы сами видели, что меня на пляже и близко не было. Так какого черта вас так сильно волнует мое алиби?!

– Не нервничайте так, мсье Рошфор, – с напускным сочувствием сказал Гроссо. – Мы рассматриваем все версии и вполне допускаем, что действовали не вы.

– Слава богу. Я уж было подумал, что ваши компетенции вызывают сомнения.

– Выезжали вы утром из дома или нет – это детали, – заключил Сорель, вступая в беседу вместо своего коллеги. – Мы понимаем, что выгодоприобретатель мог действовать не своими руками. Вы же знали распорядок отца?

– Знал. Как и каждый, кто жил в родительском доме. Но может, стоит посмотреть за его пределами?

С каждым вопросом детективов я убеждался в своей правоте – они выбрали удобную мишень и теперь выстраивали доказательную базу. Мотив, орудие и возможность – в ход шла классическая триада любого расследования. И если с мотивом и возможностью они уже определились, хотя бы орудие у них еще вызывало вопросы.

– Не покидайте пока Францию, мсье Рошфор, – напоследок сказал Гроссо и выключил камеру. – Наверняка у нас еще будет повод пообщаться.

Когда я вышел из кабинета детективов, ощущение было такое, будто я пробежал длительную дистанцию на скорость. Разве что не обливался потом и поджилки не тряслись.

Льюис приободряющее похлопал меня по спине и вышел со мной на улицу.

– Не волнуйся, дружище, у них на тебя ничего нет. Только подозрения, а подозрения в дело не пришьешь.

Я кивнул, но напряжение не отпускало. Слишком целенаправленно они копали под меня.

– Интересно, от кого они узнали, что отец внес изменения в завещание?

О моем визите точно проболтался кто-то из клерков, а вот такую информацию можно было получить только от одного человека.

– Скорее всего, от Бодрийяра, – подтвердил мои выводы Льюис. – Учитывая, что это убийство, они имели право сделать запрос. Но содержание им не раскроют без решения суда. Да и какой в этом смысл, если после похорон завещание и так огласят. Просто решили использовать этот рычаг для давления.

– У них получилось, – хмыкнул я.

– Если тебе будет так спокойнее, у меня есть свои выходы. Можем послушать, что говорят на допросах по этому делу остальные. Будешь знать, кто и что о тебе рассказывает.

– Ах ты маленький проныра, – сказал я этому зализанному щеглу ростом с баскетболиста.

– За это ты меня и любишь, Маркус, – усмехнулся Олланд и, козырнув напоследок, ушел к своему «Порше 911».

***

Вечером, когда Теона уснула на моем плече, на телефон пришло сообщение от Льюиса. Можно было отложить просмотр видео до утра, но Гроссо уже спал и видел, как найдет повод меня посадить. Так зачем давать ему фору?

Я аккуратно переложил Тео на ее половину кровати и потянулся к тумбе за наушниками.

Я хмыкнул и включил запись, понизив яркость телефона.

По началу Адриану задавали примерно те же вопросы, что и мне. Где был, когда виделись, сорились, не сорились. Но брат держался как кремень. Об изменении завещания он тоже не знал.

И все бы ничего, но как-то незаметно разговор переключился на других членов семьи. Вначале прошлись по Камилле.

– Ваш брат Маркус ведь внебрачный сын. Как вы считаете, могла ли ваша мать не простить измену отца? – выдал Гроссо.

– Вы так шутите? – удивился Адриан. – Вы плохо знаете мою семью. Моя мать искренне любила отца. Настолько, что готова была ему все прощать, а когда лишилась его, не выдержала и слегла.

– Как знать, – недоверчиво сказал Гроссо. – Вдруг частная клиника – это всего лишь удобный повод, чтобы избежать подозрений. Не находите?

– Нет, не нахожу, – холодно возразил Адриан.

– Как вы считаете, а у вашего брата были причины пойти на убийство отца? – переключился на меня Гроссо.

Детектив не ходил вокруг да около и не пытался юлить. Прямо прощупывал мотивы возможных подозреваемых и внимательно следил, какая из наших реакций окажется слишком эмоциональной.

– Господи, о чем вы? – закатил глаза Адриан. – Почему вы вообще считаете, что это мог сделать кто-то из членов семьи?

– Это же очевидно, – невозмутимо ответил Гроссо. – Члены семьи ближе всего к убитому, и кто-то из вас может стать выгодоприобретателем в большей степени, чем другие.

– Мне не очевидно, – возразил Адриан. – Отца могли устранить конкуренты в надежде на то, что без него наш банк ослабнет.

– И все-таки, давайте вернемся к вашему брату. Он мог пойти на убийство? – игнорируя реплику Адриана, переспросил Гроссо.

– Нет, – покачал головой мой брат. – Маркус – не святой, но на убийство отца не пошел бы. Я уверен. Да и вообще, если это он, зачем он возглавлял поиски и бросал на это все силы?

– Знаете ли, хочешь что-то спрятать – положи на видное место, – невозмутимо парировал Гроссо.

– Может, он взял на себя ведущую роль в поисках, чтобы контролировать поступление улик, – предположил Сорель.

– С такой логикой меня тоже берите под подозрение, – усмехнулся Адриан, вставая на мою защиту. – Я был постоянно рядом с Маркусом и помогал ему в поисках.

– То есть вы могли быть сообщниками? – Гроссо тут же вывернул его слова наизнанку. – Или он принял на себя ведущую роль, а вас попросил прикрыть в случае чего?

– Вряд ли Маркус стал бы просить меня о чем-то подобном, – холодно ответил Адриан.

«Что?!» – нахмурился я и поставил видео на паузу, обдумывая его слова.

Мне сейчас показалось или это намек? Всего одной фразой Адриан обнулил все ранее сказанное, дистанцировался и бросил тень подозрения на меня. Теперь он как будто допускал вероятность моей вины. Браво, братишка!

Я возобновил видео и стал слушать дальше.

– А вы бы пошли на это? – тут же ухватился за его слова Гроссо.

– Разумеется, нет, – возмущенно ответил Адриан. – Как вам такое в голову пришло? На вашем месте я бы тщательнее проверил конкурентов отца.

– Можете назвать кого-то конкретно? – уточнил Сорель.

– Даже не знаю, – задумался Адриан. – Проверяйте всех. За годы активной деятельности отец вполне мог обзавестись теми, кто захотел бы с ним поквитаться.

– Ваш будущий тесть входит в их число? – в лоб спросил Гроссо.

– Не думаю. Отец с Анри были не только партнерами, но и друзьями.

– Что ж, если вспомните кого-то еще, сообщите, – подвел итог Сорель.

– Разумеется, – заверил копов Адриан. – Я к вашим услугам.

«Да уж, интересно» – подумал я, закрывая вкладку с видео.

Адриан все так же стоял на страже интересов нашей семьи и даже защищал меня и Камиллу, но было понятно, что это до поры, до времени. В конечном итоге каждый сам за себя, а значит, я все сделал правильно.

Телефон завибрировал снова. Нахмурившись, я прочитал смс:

«06.07.2025. 17:52. Это проблема?».

Глава 26

День похорон Феликса де Рошфора проходил как в тумане. Я едва ли могла собраться с мыслями, а Марк, казалось, и вовсе не спал всю ночь накануне. Ноль концентрации, полнейшая растерянность и движения на автопилоте – все что я из себя представляла в этот день. Но, когда я смотрела на Марка или Адриана, понимала, что им еще хуже.

Марк был мрачнее тучи. Со стороны могло показаться, что он готов взорваться в любой момент. Одно нечаянно сказанное слово и конфликт обеспечен, но при общении с ним становилось понятно, что он держался на волевых. На соболезнования отвечал очень скупо, но сдержанно. Чего не скажешь о его брате.

Адриан плакал. Открыто и душераздирающе. Я даже подумала, что в таком состоянии он вряд ли сумеет взять себя в руки и сказать слово при прощании с отцом. Но все-таки он вышел к кафедре в церкви.

Секунд тридцать он не сводил глаз с роскошного закрытого гроба отца. Гипнотизировал портрет Феликса, с которого старший Рошфор смотрел на всех присутствующих озорными глазами из-под оправы очков.

В какой-то момент мне показалось, что Адриан так ничего и не найдет нужных слов, но он нарушил молчание:

– Я думал, что сказать сегодня. Надеялся, что буду готов, а оказалось нет, – его голос дрогнул, и он замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. – Отец, ты, наверное, смотришь на меня откуда-то сверху и думаешь, что всю жизнь готовил меня стать твоим приемником, а оказалось, я даже речь на твоих похоронах нормально не могу произнести. Не этого ты ждал, правда?

Адриан горько усмехнулся, быстрым движением смахнул подступающие слезы и попытался взять себя в руки.

– Ты всегда говорил мне, что настоящий мужчина должен уметь принимать тяжелые решения, даже когда это больно, – продолжил он. – Убеждал не опускать руки и не паниковать, когда мир рушится. Учил расставлять приоритеты и жертвовать чем-то важным ради того, что в перспективе принесет больше пользы.

На Адриана

– Я помню, как ты внушал мне – Рошфор никогда не отступает. Рошфор идет до конца, несмотря ни на что. И я шел. Даже когда было тяжело. Вначале я шел потому, что ты этого хотел, а потом – потому что ты этому меня научил.

Голос Адриана становился все более надломленным и прерывистым. Я невольно сжала руку Марка, но мой жених сейчас мало чем отличался от суровой каменной глыбы. Как и все, он не сводил глаз с брата и вслушивался в каждое его слово.

– Спасибо, что вложил в меня столько сил. Обещаю, я сделаю все возможное, чтобы твое наследие продолжало жить. Прощай, отец. Прощай и покойся с миром.

Последние слова ему дались с трудом. Он нервно сглотнул, хватая ртом воздух, и поспешно сошел с кафедры, едва держась на ногах.

Речь Адриана произвела сильное впечатление на присутствующих. В зале повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями. Старший из братьев Рошфор тяжело опустился рядом со своей матерью и закрыл ладонью глаза, отгораживаясь от всего мира.

Лицо Камиллы, в отличие от ее сына, не выражало ровным счетом никаких эмоций. Она смотрела на гроб остекленевшим взглядом, как будто все происходящее ее не касалось. Видимо, она настолько была накачана лекарствами, что не чувствовала ничего.

Вдову Рошфор сопровождал доктор Ллойд. Он был здесь на случай, если у его пациентки произойдет нервный срыв и придется ее срочно увезти, ведь лечение еще не закончилось и ее отпустили только на похороны мужа. Но срыва не было. Только пугающая пустота. Камилла даже не стала говорить слов на прощание. В ее состоянии никто из близких от нее ничего и не требовал. Может быть, только далеким от семьи людям показалось странным, что вдова Рошфор промолчала.

К слову, людей было много. Ничуть не меньше, чем на помолвке Адриана. Церковь была заполнена до отказа – деловые партнеры, друзья семьи, дальние родственники. Даже Адель приехала со своей семьей. Ее отец и мать сидели в третьем ряду, и только она села рядом с Адрианом, негласно объявив временное перемирие.

Когда мы заходили в церковь, я видела, что сюда приехали детективы Сорель и Гроссо. Не трудно догадаться, что сейчас они стояли где-то сзади и сканировали каждое действие присутствующих.

После Адриана прощальное слово взял Марк.

В отличие от брата, он не плакал. Его лицо оставалось жестким и непроницаемым. Он вышел к кафедре, окинул взглядом собравшихся и вместо длинной речи и перечислений, каким был его отец, сказал лишь пару скупых фраз:

– Никогда не знаешь, какая встреча станет последней, но абсолютно точно будет понятно, что времени нам не хватило. Прощай, отец. Я буду помнить тебя.

Он помолчал еще мгновение, на прощание коснулся рукой крышки гроба и вернулся на свое место. Наверняка он хотел сказать больше, но все его слова отцу явно не предназначались для того количества людей, которые пристально следили за каждым из братьев.

После похоронной процессии на кладбище, у фамильного склепа Рошфоров, большая часть гостей отсеялась. Остались лишь самые приближенные: Бланш – двоюродная сестра Феликса, семейство Лаваль в полном составе, Морель, но явно не с женой, а с кем-то из любовниц, и еще некоторые друзья семьи, которых я все еще не знала, но видела на помолвке Адриана.

Камиллу сразу после похорон увез доктор Ллойд обратно в клинику, поэтому прощальный вечер проходил без хозяйки.

Никакого общего стола. Только легкий фуршет с напитками, закусками и тихими разговорами в узком кругу. Присутствующие разделились на группы по интересам и негромко вспоминали истории из жизни Феликса. А может быть и вовсе сплетничали о том, что же будет дальше, ведь поводов для разговоров было предостаточно. Убийство, деньги, власть. Кто из семьи Рошфор встанет у руля и сумеет ли сохранить капитал и влияние?

Братья периодически оказывались то в одной, то в другой компании, снова и снова принимая соболезнования. Часы шли. Постепенно гости начали расходиться. Я даже не удивилась, когда семейство Лаваль уехало одними из первых. Друзья Феликса тоже не стали задерживаться, понимая, что семье нужно побыть наедине.

Когда почти все разъехались, стало понятно, что Адриан успел сильно напиться. Он уже не пытался общаться с гостями, а просто осел в кресле в столовой, уставившись в пустоту, и периодически подливал себе виски из хрустального графина.

– Я провожу Бланш к машине, – шепнул мне Марк, кивнув в сторону холла, где пожилая элегантная дама в черном костюме общалась с кем-то из друзей Феликса.

– Конечно, – кивнула я.

А потом оглянулась и поняла, что в опустевшей столовой остались только мы с Адрианом. Я уже собиралась уйти к себе наверх, но в последний момент он успел меня окликнуть:

– Тео, подожди. Посиди со мной, пожалуйста.

У него сегодня был трудный день, поэтому я не стала отказывать ему в столь малом. Хотя особого желания общаться с пьяным человеком не испытывала.

– После похорон обычно становится чуточку легче, – тихо сказала я, опускаясь на соседнее кресло рядом с ним.

– Наверное, – так же тихо ответил Адриан. – Только я пока этого не чувствую.

– Время лечит, – сказала я и замолчала.

Повисла тяжелая пауза. Я не пыталась ее нарушить, понимая, что иногда присутствие – лучшее лекарство.

– Скажи, когда ты летела ко мне, могла ли представить, что наша история закончится так? – он пространно махнул рукой с бокалом виски.

– Нет, – честно ответила я.

– Вот и я нет, – признался он. – Знала бы ты, как я обо всем жалею.

Адриан приложил бокал с виски ко лбу и закрыл глаза.

– Какой смысл об этом говорить? Ничего уже не вернуть.

– Ошибаешься, – горько усмехнулся он. – Вернуть можно все, пока ты жив.

В следующую минуту он попытался встать, но пьяно пошатнулся, уронив хрустальный бокал, и завалился передо мной на колени.

– Адриан! – воскликнула я, вздрагивая из-за разлетевшихся осколков стекла.

Но он даже не отреагировал. Просто уткнулся головой в мои ноги, не оставляя мне возможности встать и уйти.

– Адриан, что ты делаешь?! – возмущенно спросила я, а потом услышала, как он всхлипнул.

– Теона, знала бы ты как мне больно…

– Адриан, в тебе говорят эмоции, – терпеливо сказала я,

– Не станет, Теона. Не станет, – с надрывом произнес он. – Я тоже так думал, но каждый день смотрю на тебя с Марком и понимаю, что это не проходит. Я ненавижу себя за то, что потерял тебя, поддался дурацкому плану брата. Все могло пойти вообще по-другому. Я бы не наломал столько дров. Не потерял бы тебя и нашего ребенка. Я хотел угодить отцу, а в итоге совершил главную ошибку. Как же я люблю тебя и проклинаю себя за то, не женился на тебе сразу, как только ты призналась, что мы ждем ребенка. Я думал, что успею уладить семейные вопросы и сохранить отношения с тобой, но я ошибался. Теперь я один. Отца нет. Угождать больше некому. И все, что мне остается, это смотреть на то, как моя любимая женщина растит моего сына с моим собственным братом.

– Адриан, возьми себя в руки и ложись спать. Что сделано, то сделано.

Я попыталась встать, но он не давал мне этого сделать, и я рухнула обратно в кресло.

– Пойдем со мной? – он поднял голову, умоляюще глядя на меня. – Клянусь, я больше тебя не потеряю. Я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя счастливой.

– Не говори ерунды, Адриан.

– А Маркус ерунды никогда не говорит? – на эмоциях вспылил Адриан. – Я раньше так гордился, что отец давал мне почувствовать себя ответственным за дела компании, когда Маркус оставался в стороне, а теперь понимаю, каким же я был дураком. Он, в отличие от меня, может быть счастливым. Он никому ничего не должен. У него есть ты, мой ребенок. А у меня? У меня нет ничего…

– А у тебя есть время, чтобы сделать выводы, – раздался позади Адриана голос Марка. – Не трать его на жалость к себе…

***

После этого разговора мне не хотелось попадаться на глаза Адриану. Да и ему, казалось, стало стыдно за свою слабость. Но бесконечно избегать друг друга мы не могли. Нам все-таки придется встретиться во время оглашения завещания.

– А мне точно нужно присутствовать? – спросила я у Марка, когда он сказал, что сегодня нас посетит нотариус в компании мэтра Бодрийяра.

Я не понимала, какое отношение я имею к этому процессу, если я всего лишь невеста младшего из братьев Рошфор.

– Точно, – заверил Марк.

– Зачем? Я же пока не член семьи.

Марк подошел ко мне, нежно коснулся ладонями моего лица, приподнимая его так, чтобы перехватить мой взгляд.

– Любовь моя, ты без пяти минут член семьи. Моя невеста, – сказал он, чмокнув меня в губы. – Этого уже достаточно, чтобы быть рядом в таких вопросах. К тому же Бодрийяр подтвердил, что ждет нас вместе. Идем.

Нас уже ждали юристы, поэтому времени на рефлексию и догадки не оставалось. Я просто решила довериться Марку и быть рядом с ним, раз в этом была необходимость и Бодрийяр не возражал.

Мы спустились в кабинет старшего Рошфора. И если в момент поисков оставалось ощущение, что хозяин отошел на минуту и вот-вот вернется, то после похорон такого чувства уже не было. Только тихое принятие и леденящий страх. Кто-то умышленно украл у этого мужчины не один десяток лет жизни и остался безнаказанным. Возможно, этот человек даже носил ту же фамилию.

– Молодые люди, добрый день, – поприветствовал нас Бодрийяр. – Проходите.

На одном из диванов уже сидела Камилла. Ее только сегодня выписали из клиники и, признаюсь, от ее общества я успела отвыкнуть. Она не фонтанировала эмоциями и выглядела такой же холодной, как раньше, но на фоне той пугающей безучастности во время похорон, ее нынешняя сдержанность казалась маленьким шагом к прежней жизни.

Камилла первая кивнула и проводила нас взглядом, пока мы шли к креслам рядом с диваном, на котором она сидела.

Помимо нее и мэтра Бодрийяра в кабинете был еще один мужчина. Седовласый и крупный, с кокетливыми усиками, как у Сальвадора Дали. Впрочем, это было единственное сходство, потому что серьезное выражение его лица не позволяло фантазии разыграться и продолжать сравнивать юриста с экстравагантным художником.

Последним в кабинет вошел Адриан. Он бросил на меня удивленный взгляд, но от вопросов воздержался, так как ждали только его. Старший из братьев Рошфор опустился на диван рядом с матерью и закинул ногу на ногу, ожидая дальнейших действий от юристов.

– Я так понимаю, все в сборе? – уточнил седовласый незнакомец на английском, глянув на мэтра Бодрийяра.

– Можем начинать, мэтр Кассель, – подтвердил Бодрийяр.

Кассель извлек из кожаной папки документ и хорошо поставленным голосом объявил:

– Я, нотариус Жан-Поль Кассель, в присутствии семейного адвоката мэтра Франка Ксавье Бодрийяра, оглашаю последнюю волю Феликса Фредерика де Рошфора. Завещание было составлено шестого июля две тысячи двадцать пятого года. Это последняя версия документа, которая отменяет все предыдущие распоряжения. Итак, приступим.

Озвученная дата царапнула слух. Я нахмурилась, отмечая про себя, что Феликс внес правки всего за два дня до смерти. Знал ли он, что ему осталось недолго?

– Согласно воле покойного, – продолжал нотариус, – его имущество распределяется следующим образом. Адриану Антуану де Рошфору, я завещаю квартиру в Париже площадью 240 квадратных метров по адресу Авеню Фош, 12, контрольный пакет акций в размере пятидесяти одного процента в компании «RoshTel Communications», занимающейся телекоммуникационными услугами в экосистеме семейного банка.

Я уже слышала, что именно Адриан занимался развитием этой компании, поэтому не особо удивилась подобному исходу. Однако, по его разочарованному лицу стало понятно, что он ожидал другого.

– Маркусу Феликсу де Рошфору – двадцать пять процентов акций фамильного банка «Fidelia Capital».

Я повернулась к Марку, пытаясь уловить его реакцию, но его лицо оставалось беспристрастным. Если он и был удивлен, то каким-то образом сумел сдержать эмоции.

– Это не все, – добавил мэтр Кассель. – Так же денежные средства и высоколиквидные активы в размере десяти миллиардов евро.

Не давая всем опомниться, нотариус продолжал зачитывать завещание.

– Камилле Кристин де Рошфор – фамильное поместье в Антибе.

Камилла спокойно кивнула, впрочем, в ее глазах ничего, кроме скорбящей грусти, не отразилось.

Я думала, на этом мы закончим, но нотариус перевернул страницу и продолжил читать.

– Ребенку Азаровой Теоны Тимуровны при подтверждении кровного родства с семьей Рошфор тринадцать процентов

А дальше я не слышала ничего…

Глава 27

В голове стояла такая оглушительная тишина, как будто меня засунули в вакуумный пакет. Я продолжала смотреть, как шевелятся губы нотариуса, но не слышала ни слова. Эта новость настолько выбила почву из-под ног, что я с трудом могла оценить масштаб случившегося.

Феликс оставил наследство моему ребенку?!

Как?! Как такое могло произойти? Он ведь даже не знал о моей беременности. Или я заблуждаюсь? Но кто и когда ему рассказал?

Камилла? Адриан? Или Марк?

Я украдкой оглядела присутствующих, пытаясь понять, правильно ли поняла слова нотариуса. Не ослышалась ли? Сказанное все еще плохо укладывалось в голове. Я не рассчитывала на наследство и шла сюда только потому, что настоял Марк. Но ведь он говорил, что Бодрийяр не против моего присутствия. Так может он сразу понял, для чего я здесь?

Повернувшись к моему жениху, я заметила, что он пристально смотрит на Адриана. Неужели торжествует? Он ведь получил не только большую часть акций семейного бизнеса, но и мою руку и сердце. В сумме это все равно больше тех крох, которые когда-то сумел выкупить Адриан у Анри. Но нет. Торжества на лице Марка не было. Только скрупулезная оценка реакции его брата. Сейчас он напоминал того самого бывалого игрока в покер, который тщательно взвешивал шансы противника.

И, если честно, Адриан от него мало отличался. Он был растерян. Его губы остались слегка приоткрыты, а в глазах застыла задумчивость. Адриан переводил взгляд то на меня, то на Марка и выглядел так, будто ему раздали плохие карты и теперь приходится гадать, блефуем мы или нет.

Одна Камилла улыбалась. Не знаю, было ли в ее загадочной полуулыбке одобрение, но шока явно не наблюдалось. Если что-то и получалось утверждать наверняка, так это то, что ее ничуть не удивило решение Феликса. Хотя это как раз понятно. Она на собственном примере пережила похожую ситуацию, когда ее муж привел в дом ребенка и попросил принять как собственного сына. Второй раз подобное решение вряд ли произведет такой же эффект.

Нотариус между тем продолжал перечислять юридические формальности при вступлении в наследство. Сроки, регламент, документы. Все самое важное он уже озвучил, поэтому все присутствующие слушали его вполуха и ждали, когда он закончит.

– Если у вас есть вопросы, я готов на них ответить, – заключил он.

– Благодарю вас, мэтр, – на правах хозяйки сказала Камилла. – Мой муж знал, что делал.

– Если вопросов нет, процедуру оглашения завещания можем считать закрытой, – нотариус Кассель поднялся с дивана, собирая документы в кожаную папку. – В назначенные сроки мэтр Бодрийяр свяжется с каждым из вас для оформления документов.

Он кивнул нам напоследок и направился к выходу. Бодрийяр последовал за ним, но перед тем, как закрыть дверь, обернулся:

– Примите мои искренние соболезнования. Мсье Рошфор был выдающимся человеком.

Дверь за юристами захлопнулась, и мы остались вчетвером.

Я боялась, что некоторые из Рошфоров искупают меня в ванне с ядом, как только юристы покинут наш дом, но этого не случилось. Никаких итальянских страстей. Только холодная, французская чопорность.

Камилла первая встала с дивана. Она не опускала никаких колкостей в мой адрес, не пыталась унизить. Даже старый добрый игнор не использовала.

Окинув каждого из нас немного уставшим взглядом, она сказала:

– Ужин в семь. Не опаздывайте, пожалуйста.

Адриан явно не чувствовал себя уютно в нашей компании. Как только его мать скрылась за дверью, он тоже поспешно встал, чтобы уйти вслед за ней, но не особо в этом преуспел.

Отзеркаливая движения старшего брата, Марк поднялся с дивана вместе с Адрианом. Он так же направился к выходу, невзначай сократил дистанцию и замер напротив моего бывшего.

Адриан напрягся, но Марк по-дружески хлопнул его по плечу, разряжая обстановку.

– Слушай, я удивлен, – сказал он почти сочувственно. – Я всегда считал, что акции банка будут за тобой. Между вами с отцом что-то произошло?

Адриан был расстроен, но с достоинством сохранял лицо и на вопрос брата огрызаться не стал.

– Нет, что ты, – немного грустно улыбнулся он. – Наоборот я рад, что он ко мне прислушался. Теона знает, на меня всегда давила ответственность без права выбора. Так что я благодарен отцу, что он снял с меня это бремя. Сам бы я не решился скинуть эту ношу и не ожидал, что чувство свободы произведет на меня такой эффект.

– Ну да, – задумчиво кивнул Марк, соглашаясь с братом. – Понимаю.

***

Через пару дней после оглашения завещания Марк поставил меня перед фактом, что теперь незримой тенью за мной будет следовать охрана, когда его нет рядом.

– Зачем мне телохранитель? – нахмурилась я, глядя на внушительного бугая, которого Марк привел перед тем, как уехать по делам в казино.

Я как раз собиралась провести это время на шопинге, потому что близилась середина октября. Несмотря на мягкий климат Лазурного побережья, уже пора было подумать о теплых вещах. Тем более в большинство одежды я перестала влезать и скрывать живот становилось все сложнее.

– Пауль, дай нам минутку, – вкрадчиво сказал Марк и охранник тут же удалился за дверь нашей гостиной. – Любовь моя, поверь мне, так нужно. За излишнюю беспечность обычно дорого платить.

– А за охранника нет? – вспылила я и от досады рухнула обратно на диван, хотя уже была готова выезжать с Жераром.

Я покосилась на дверь, за которой скрылся Пауль, но пока никак не получалось смириться, что во время выбора трусов и лифчиков мне в затылок будет дышать незнакомый громила.

– Это приемлемая цена, – безапелляционно заявил мой жених, остановившись напротив меня.

– Так может ты мне тогда и охрану от охраны наймешь, Марк? – продолжала возмущаться я.

Мой жених слегка наклонил голову, взвешивая случайную игру слов.

– Ты намекаешь, что я могу тебя убить? – нахмурившись, спросил он.

– Что?! – опешила я.

Вот уж точно я не это имела в виду.

– Если с тобой что-то случится, и ребенок

И тут мне стало по-настоящему страшно.

Подозрения, одолевавшие меня после помолвки Адриана, вдруг обрели вполне осязаемые формы. Это больше не страхи беременной девушки, которой бьют в голову гормоны. Это реальная угроза. Звучит жутко, но ведь кто-то из братьев Рошфор может быть заинтересован, чтобы ребенок не родился…

«Да нет, бред» – отмахнулась я от этой мысли, но неприятный холодок уже полз по спине.

Неужели отец ребенка пошел бы на этот шаг?

А Марк? Телохранитель может быть рядом со мной как с целью защиты, так и для того, чтобы в любой момент поспособствовать моей смерти по приказу хозяина.

«Нет! Точно нет!» – я приложила ладонь к губам, пытаясь убедить себя в обратном.

Зачем Марку наводить меня на эту мысль, если он понимает, что я начну подозревать его самого? Он бы не стал рубить сук, на котором сидит.

«Черт!» – пронеслось у меня в голове.

От вязких подозрений пульс заметно ускорился. Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь привести в норму разбушевавшееся сердцебиение.

– Ладно. Охрана так охрана, – смирилась я. – Говори своему Паулю, что я готова выбирать трусы.

– Если тебя это смущает, можешь при нем не выбирать трусы, – смягчился Марк. – Я с удовольствием составлю тебе компанию в таких магазинах. Ты же знаешь.

***

Шопинг в обществе телохранителя был новым опытом, но в целом мало отличался от похода в наши парфюмерные магазины, где по пятам за покупателями могла ходить охрана. В общем-то все то же самое, но с парой заметных отличий. Если в наших торговых центрах был шанс, что внимание сотрудника службы безопасности переключится на кого-то другого, то Пауль следил исключительно за мной и преследовал совсем другие цели.

Я старалась его не замечать, а под конец почти привыкла к его молчаливому присутствию и радовалась, что мне не приходится носить пакеты. Если не думать, почему он рядом, можно во всем найти свои плюсы.

К вечеру мы вернулись домой. Я успела устать и поднималась на второй этаж, лелея сладкие мечты о мягкой постели. Но не успела дойти до своей спальни, как заметила открывшуюся дверь комнаты Адриана.

Я бы предпочла не пересекаться с бывшим один на один, но отступать уже было поздно. Он успел выйти.

– О, Тео! – тут же окликнул меня Адриан.

Он покосился в сторону Пауля, который по-прежнему маячил у меня за спиной.

– Можно тебя на минуту?

– Что ты хотел? – обеспокоенно уточнила я.

В памяти были слишком свежи воспоминания о его пьяном концерте после похорон. Поучаствовать в повторном прогоне желания не появлялось.

– Поговорить. Наедине, если возможно.

– Боюсь, что нет, – беспристрастно вмешался Пауль. – У меня приказ быть рядом с мадам. Я не могу делать исключений даже для вас, мсье.

– Как скажете, – вздохнул Адриан. – Пройдем в библиотеку?

– Давай, – кивнула я и оглянулась на Пауля.

Он шел следом за нами, имитируя подобие моей тени.

В библиотеке я заняла мягкое кресло у окна, Адриан опустился в соседнее и покосился на Пауля, который встал в паре метров от меня, пытаясь слиться с книжными стеллажами. Судя по безэмоциональному лицу телохранителя, ему не первый раз приходится делать вид, что он – продолжение тумбочки.

– Тео, прости меня, пожалуйста, за то, что наговорил тебе на похоронах, – сказал Адриан, понизив тон, чтобы Пауль не прислушивался к нашему диалогу. – Конечно, я не отказываюсь от своих слов…

– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, – ответила я русской поговоркой, ничуть не удивляясь, что он не хочет аннулировать свои признания и предложения.

– Поверь, мне правда стыдно перед тобой за то, что поставил в неловкое положение, – признался Адриан, опустив голову. – Все мои чувства – исключительно мои проблемы. Я не должен на тебя их так вываливать, когда ты уже сделала свой выбор.

На этот раз я промолчала.

– Но поговорить я хотел о другом, – вдруг перешел к делу Адриан. – Это я рассказал отцу о нашем ребенке, поэтому он включил тебя в завещание.

«Вот так признание!» – пронеслось у меня в голове.

От удивления я невольно подалась вперед. Почему-то я была уверена, что Феликс узнал об этом от Камиллы или от Марка, но никак не от Адриана.

Нахмурившись, я не спешила с ответом. Решила послушать, что он скажет дальше.

– Я полностью согласен с решением отца. Это справедливо, – твердо заявил Адриан. – Но я не хочу оставаться в стороне даже несмотря на то, что мы с тобой не вместе. Подпускать меня к ребенку или нет – это твое решение. Но все же, как его настоящий отец, я хочу поучаствовать в его жизни хотя бы так. Я купил квартиру в Париже в историческом здании рядом с церковью Нотр-Дам-де-Шам. Помню, тебе нравился тот район. Там четыре комнаты, квартира полностью отремонтирована, мебелирована и готова к проживанию.

– Адриан, мне ничего не нужно. Я не приму…

От шока я запнулась, но он продолжал:

– Поздно. Документы готовы. В ближайшие дни Бодрийяр тебе их передаст.

– Адриан, зачем? – вздохнула я.

Радости этот подарок не принес. Только ощущение дорогой манипуляции, цель которой, как минимум, вызвать чувство вины, а как максимум – пробудить желание вернуться к бывшему. Ни того, ни другого испытывать не хотелось. Особенно когда тебя к этому принуждают.

Возможно, Адриан делал это из лучших побуждений… Но сейчас, при всех текущих обстоятельствах, такой шаг выглядел, как попытка подкупа, чтобы подобраться ближе ко мне, к ребенку, а значит, и к наследству.

В памяти так кстати всплыли строки из завещания:

«Управление данным имуществом до достижения ребенком совершеннолетия возлагается на супруга Азаровой Теоны Тимуровны, при условии, что им станет член семьи Рошфор…»

– Теона, не думай, что это хоть как-то тебя обязывает. Нет. Ты мне дорога, ты всегда будешь моей любимой женщиной, но ты мне ничего не должна. Я просто хочу дать моему ребенку крепкий фундамент, даже если как-то по-другому не смогу принимать участия в его жизни. Прости, что вывалил на тебя эту новость так внезапно. Я планировал просто передать бумаги, но раз уж застал тебя одну, решил сказать

Не дожидаясь моей реакции, Адриан встал с кресла, виновато улыбнулся и пошел к выходу.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как крутятся шестеренки в моей голове. Будь я продажной, бесчувственной куклой, я могла бы наплевать на свою гордость, визжать от восторга и бежать туда, где в эту минуту вкуснее кормят и щедрее балуют. Но всех обид не забудешь, а от подозрений не избавишься.

Внутренние радары кричали, что все действия Адриана – это попытка заполучить большее ценой меньшего. Сомневаюсь, что он бы так суетился, если бы не было конкурента в лице Марка и на кону не стояло наследство моего еще не рожденного сына.

– Адриан, – окликнула я.

Он замер в дверях, оглянувшись.

– Спасибо.

И хоть поддаваться манипуляциям я не спешила, но выразить банальную благодарность могла. Пусть и скрепя сердце.

Адриан тепло улыбнулся.

– Это меньшее, что я могу для вас сделать, – сказал он и вышел за дверь.

***

– Какой мудак! – возмутился Марк, когда я перед сном рассказала ему о подарке Адриана.

– Почему?

Несмотря на то, что я и сама чувствовала грубую манипуляцию, хотелось сверить доводы.

Я повернулась в кровати на бок и заглянула ему в глаза в ожидании ответа.

– Потому что он решил играть грязно! Пошел на подкуп, чтобы сыграть на твоих эмоциях и попытаться тебя заполучить, – пояснил Марк. – Адриан выкупил у Анри 15% акций из тех 25%, которые были в руках старого пройдохи. Если он заполучит тебя и ребенка, у него будет 28%. Учитывая, что в банке есть определенная распыленность акций, в руках Адриана будет преобладающее количество. Это не контрольный пакет, но все же решения будут за ним.

Я и сама была того же мнения, что и Марк. Но все-таки из 99% моей уверенности, что это просто борьба за наследство и наследника, оставался тот самый 1%, заставляющий верить в людей. Чем бы ни руководствовался Адриан, какой-то благородный посыл в его действиях был. Хотя бы, потому что это попытка заполучить меня, а не жестоко избавиться от претендента на наследство.

– Мне тоже так показалось. Но это лучше, чем попытаться меня убить, – пошутила я.

Марку мой черный юмор совсем не понравился. Он помрачнел, сжал кулаки и спросил:

– Тео, а ты еще не передумала выходить за меня замуж?

– Нет. А ты передумал брать меня в жены? – уточнила я.

– Естественно, нет, – фыркнул он и, повернувшись со спины на бок, поцеловал меня в губы. – Просто обстоятельства изменились. Вдруг ты начнешь во мне сомневаться или подумаешь, что я хочу жениться на тебе только из-за наследства.

– Ма-а-а-рк…

– Да, любовь моя?

– У нас, конечно, ситуация вообще неоднозначная, но есть такая штука… Называется доверие. Ты ведь тоже можешь думать, что я с тобой только из-за денег, – вспомнила я его упрек в день нашего знакомства. – Переметнулась от одного брата к другому лишь бы выйти за иностранца…

По сути, такие подозрения могли жить в его душе и сейчас. Ведь что такое 13% акций и 10 миллиардов, когда у тебя самого намного больше? Марк далеко не беден и у него был повод сомневаться во мне.

– Я не считаю, что переметнулась. Просто я поспособствовал тому, чтобы ты ушла побыстрее, – самодовольно улыбнулся Марк. – И да, я ни секунды в тебе не сомневаюсь.

– Вот и я, – призналась я, заглядывая ему в глаза. – Ты столько раз доказывал мне свою любовь. Да, из-за убийства твоего отца можно включать излишнюю подозрительность и сомневаться во всем. Расценивать каждое твое действие как более хитроумную попытку заполучить меня. Но я хочу слушать голос своего сердца. Поэтому, Марк, если ты спрашиваешь, не передумала ли я, то знай, нет. Не передумала. Я верю тебе, и я готова выйти за тебя.

– Кажется, это самые приятные слова, которые я слышал, – играя с прядью моих волос, сказал он.

– Надеюсь, за всю жизнь я еще много чего приятного смогу тебе сказать, – улыбнулась я.

– В таком случае давай посетим Бодрийяра? – предложил Марк.

– Хоть завтра.

***

Утро следующего дня обещало быть самым безоблачным и сладким. Накануне мы приняли важное решение и оба проснулись в окрыленном настроении, собираясь поехать к семейному юристу, чтобы начать подготовку документов для бракосочетания. Потом мой любимый мужчина подумал, что этого мало, и решил меня окончательно избаловать.

Марк принес мне завтрак в постель. Помимо прочих радостей на подносе стояло блюдце со свежей малиной, про которую я ему вчера говорила, в красках описывая, как мечтаю почувствовать этот кислый вкус. Не знаю, когда он успел заказать ее у Лагранжа, но я растаяла от того, что Марк обращал внимание на такие мелочи.

Непринужденный завтрак в полном уединении навевал игривые мысли. Поддавшись настроению, я нанизала красные ягоды на пальцы и по очереди съела каждую.

– Любовь моя, ты в курсе, что твое баловство выглядит как начало фильмов для взрослых?

Покосившись в область его паха, я поняла, что и эффект производит соответствующий.

– А, ой, – почти невинно сказала я и подхватила указательным пальцем еще одну ягодку с тарелки.

На этот раз я уже не баловалась. Пристально глядя в глаза моего мужчины, я специально кончиком языка провела вдоль малины, вызывающей у него ассоциации по Фрейду. Взгляд Марка менялся, темнел, но он продолжал следить за моими действиями. Обхватив ягоду губами, я слизала ее с пальца, имитируя ласки.

– Твою ж мать! – тяжело вдохнул он. – Я в душ.

– Пригласишь меня с собой?

– Буду приглашать тебя с собой всю оставшуюся жизнь, но ты же помнишь, сегодня у нас другие планы, – сказал он на ходу. – Нас ждет Бодрийяр. Через полчаса выезжаем.

Несмотря на отсутствие приглашения, я все-таки залезла в душ к Марку. Вдвоем справляться с его возбужденным состоянием было интереснее. Довольные и сытые друг другом, мы вышли из ванной и стали собираться на встречу с юристом.

Офис Франка Ксавье Бодрийяра располагался в Марселе и в дороге мы провели около двух часов. После размеренного Антиба с небольшой численностью населения было ощущение, будто из курортной деревушки мы выбрались в мегаполис. Правда рассматривать его мы не стали, преследуя совсем иные цели.

С порога нас встретила улыбчивая девушка. Несмотря на то, что она точно была

Кабинет Бодрийяра выглядел внушительно – под стать богатым клиентам, чьи интересы он представлял. Внушительный антикварный стол, мягкие кожаные кресла для посетителей, книжные шкафы от пола до потолка. Рядом со стеллажами даже стояла лестница, как в атмосферных библиотеках.

– Маркус! Теона! Рад вас видеть! – Бодрийяр поднялся из-за стола к нам навстречу, пожал руку Марку и галантно поцеловал мою ладонь.

– Взаимно, мэтр, – ответил Марк.

– Прошу, присаживайтесь.

Как и у Феликса, у него в кабинете был отдельный уголок для неформальных разговоров с диваном и журнальным столом, но мы заняли кресла рядом с рабочим местом юриста.

– Хорошо, что вы приехали. Мне как раз нужны документы Теоны, чтобы подготовить все необходимое для вступления в наследство. Для вас, Маркус, все будет готово на этой неделе, – сразу перешел к делу юрист. – Но, как я уже говорил, сама процедура растянется примерно на полгода…

– Без проблем, – кивнул Марк, – но сегодня мы к вам не за этим.

Бодрийяр приподнял бровь, изучающе рассматривая нас.

– Вы готовы зарегистрировать брак? – догадался он.

– Да, – в один голос ответили мы с Марком.

Мы переглянулись и рассмеялись.

– Рад слышать! – искренне улыбнулся Бодрийяр, разделяя наше счастье. – Создание семьи – это всегда прекрасно. В столь непростые времена это то, что удерживает нас на плаву.

Бодрийяр встал из-за стола, извлек со стеллажа одну из папок и вернулся к нам.

– Теона, у нас уже был небольшой диалог на эту тему с Маркусом, – напомнил мне Бодрийяр, – но я уверен, нам стоит обсудить детали еще раз. Итак, вы у нас – гражданка России, у Маркуса двойное гражданство – Франция и Россия. Это дает нам определенную гибкость в выборе юрисдикции.

– Мы можем пожениться в России? – уточнила я.

– Совершенно верно, – подтвердил юрист. – У нас есть несколько вариантов. Первый – зарегистрировать брак в России. Для вас, Теона, это проще с точки зрения документооборота. Второй вариант – оформить все во Франции. Процедура чуть сложнее, потребуется больше документов и переводов, но мы берем на себя все хлопоты.

Я посмотрела на Марка, но он лишь вскинул брови, адресуя этот вопрос мне.

– В России мне есть с кем разделить наш праздник, – задумалась я. – Да и тебе, как я понимаю, тоже.

Марк кивнул, явно вспоминая свою маму и сестренку.

– Мы можем привезти всех сюда, – предложил он свой вариант.

– Могу привести еще один аргумент, если позволите, – вмешался Бодрийяр, – во Франции мы оформляем все услуги под ключ. Подготовка документов, переводы, апостили – все это ляжет на наши плечи. Разве что официальные визиты в мэрию вам придется совершить самим, но и в этом вопросе мы сделаем все, чтобы сэкономить ваше время.

– Тогда давайте пойдем по этому пути, – решил Марк, снова взглянув на меня. – Привезем всех наших родных сюда.

Я представила родителей на Лазурном берегу и улыбнулась. Они точно будут рады отвлечься от работы и погулять на моей свадьбе. Есть риск, что папа захочет напоить всех гостей своими фирменными настойками, но мысли об этом вызывали лишь улыбку.

– Согласна, – кивнула я.

– Прекрасно! – Бодрийяр потер руки и достал бланки. – Тогда приступим. Все документы Маркуса у меня есть, а от вас, Теона, мне нужен вот такой список. У вас есть справка о семейном положении из России?

Юрист протянул мне памятку.

– Нет, но я могу запросить.

– Не беспокойтесь, – махнул рукой Бодрийяр. – Если нет, мы все организуем через консульство.

Под чутким руководством семейного юриста мы заполнили анкеты и подписали необходимые доверенности.

– Я буду держать вас в курсе каждого этапа, – заверил он, когда мы закончили со всеми формальностями. – Все документы привезу лично, как только они будут готовы. Ориентировочно, если не возникнет задержек, через месяц-полтора сможем назначить дату церемонии.

– Благодарю вас, мэтр, – Марк крепко пожал ему руку.

– Маркус, Теона, поздравляю вас, – улыбнулся Бодрийяр, глядя на нас с отеческой теплотой. – Уверен, Феликс был бы счастлив видеть, что вы решились на этот шаг.

– Это точно, – вздохнул Марк.

Мы вышли из кабинета, и в этот момент я чувствовала себя так, будто за спиной выросли крылья. Впервые за долгое время сквозь затянувшийся траур пробился небольшой лучик света. Он дарил надежду, предвкушение безоблачных дней, обещал теплые ночи вдвоем и долгую совместную жизнь.

Возможно, мы не должны были позволять себе эти яркие эмоции… Слишком рано. Убийца Феликса не найден и чувство тяжести никуда не ушло. Но даже в темные времена человеку нужна опора, и мы ее получили, когда решили узаконить свои отношения.

Марк толкнул тяжелую входную дверь, и мы оказались на залитой солнцем улице.

– Ну что, мадам Рошфор, готова к новой жизни? – спросил мой будущий муж, обнимая меня за талию.

– С тобой – к чему угодно, – ответила я и потянулась к нему, чтобы поцеловать.

Но стоило нам оторваться друг от друга, как все наше безоблачное небо затянули густые тучи. Эйфорию сдуло порывистым ветром.

Прямо перед нами, опираясь на капот полицейского автомобиля, стоял детектив Гроссо. Его напарник Сорель маячил чуть поодаль, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Маркус де Рошфор, – официальным тоном произнес Гроссо, доставая из кармана какой-то документ, – вы задержаны по подозрению в убийстве Феликса де Рошфора. Вы имеете право хранить молчание, право на адвоката и право на медосмотр. Пройдемте.

Глава 28

Маркус

Слова Гроссо были выстрелом в голову, но вместо глухого хлопка раздался громкий звон падающей монетки – пришло уведомление на телефон. Машинально я глянул на экран.

«Нашли след в проводках Дублин банка. Готовься».

– Пожалуйста, передайте мне ваши личные вещи: телефон, ключи, ремень, часы. Все будет описано и возвращено после процедуры дознания, – беспристрастно сказал Сорель.

Оставалось только сделать то, что он просит.

Я выключил телефон и протянул его офицеру полиции, ключи от машины

– Я не убивал отца, – сказал я Тео, пытаясь передать ей хотя бы толику спокойствия, но ужас и застывшие слезы в ее глазах говорили, что этих слов недостаточно.

Не хотелось думать, что она перестанет мне верить, но с этим я буду разбираться позже.

Она не останется одна. Я просчитывал и такой исход, поэтому на случай моего задержания за нами по пятам ездил Пауль, и как только я сяду в машину копов, он увезет мою девочку домой, в Монако. Туда, где никто не будет пудрить ей мозги, пытаясь втереться в доверие.

– Это еще предстоит доказать, – сухо сказал Гроссо и похлопал меня по плечу, намекая, что пора сесть в их тачку.

Я даже не пытался сопротивляться. Это бесполезно, да и ни к чему.

Кинув последний взгляд на Теону, я чувствовал кипящую ненависть к Гроссо и Сорелю. Они вынудили Тео стать свидетельницей моего задержания и испытать дикий стресс на шестом месяце беременности. От вида ее слез сердце обливалось кровью, а я даже не мог ее толком утешить. Оставалось только надеяться, что она сможет это пережить и со временем я сделаю все возможное, чтобы восстановить ее нервные клетки.

Меня усадили на заднее сиденье полицейской машины. Гроссо сел рядом, на случай если я захочу сбежать и, как в кино, выпрыгнуть находу. Сорель занял место водителя. Я не спешил общаться с детективами, да и они не пытались завязать разговор раньше времени. Похоже, берегли силы для допроса.

Мы прибыли в участок. Процедура регистрации заняла минут пятнадцать. Фотографии, отпечатки пальцев, опись изъятых вещей.

– Надеюсь, вы уже сообщили моему адвокату о задержании? – насмешливо поинтересовался я.

– Разумеется, – кивнул Гроссо. – Он уже едет.

– Чудно.

Затем меня провели в одну из комнат для допросов и оставили наедине со своими мыслями. Возможно, копы надеялись понаблюдать из-за зеркала в полстены, как я заламываю руки от страха, но такого шоу в программе не планировалось. Пусть смотрят. Пусть анализируют мою мимику и жесты. Им это все равно не поможет.

По ощущениям я провел в тишине и одиночестве около часа. Копы понимали, что я не начну общаться без адвоката, но, если бы я не рассчитывал, куда попаду, решил бы, что это неплохой способ оказать давление.

Наконец, дверь открылась. Первым вошел Льюис Олланд. Глумливая улыбочка на лице моего адвоката красноречиво давала понять, что он готов трахнуть в задницу любое обвинение и уложить на лопатки всех, кто нарушит мои права.

– Маркус, – адвокат хлопнул меня по руке в знак приветствия, – как ты?

– Как видишь наслаждаюсь гостеприимством французской полиции.

– Сильно не увлекайся, – усмехнулся Олланд и занял место рядом со мной. – Я ознакомился с ордером на дознание. Формально у них есть основания для задержания на двадцать четыре часа, но доказательная база выглядит слабо. Так что скоро поедем домой.

После него в кабинете появились Чип и Дейл в лице Сореля и Гроссо, вот только эта парочка не спешила мне на помощь, а напротив готовилась прессовать, выбивая признание. Вряд ли у них были шансы, но настроены они, судя по виду, серьезно.

Детективы заняли места напротив нас и первым заговорил Сорель. Гроссо же занял позицию наблюдателя.

– У нас есть информация, что незадолго до гибели мсье Рошфора между ним и его младшим сыном Маркусом произошел серьезный конфликт. После этого Феликс де Рошфор выставил сына из дома и забрал у него ключи от машины.

– Вы уверены, что все так и было? – спросил я, прежде чем вмешался мой адвокат.

– Это подтверждают свидетели и записи с камер видеонаблюдения.

– Отец не выставлял меня из дома и ключи я ему отдал сам.

– Офицер Сорель, это недостаточно веская причина, чтобы удерживать моего клиента двадцать четыре часа.

– Конечно, – кивнул Гроссо. – Это только начало. Повздорив с отцом, Маркус пожалел о своем опрометчивом поведении и испугался, что мсье Рошфор вычеркнет его из завещания. Подозреваемый скрыл от следствия визит к семейному юристу, который он совершил в одно время с отцом, а когда информация всплыла на поверхность, стал утверждать, что они разминулись. Скажите, Маркус, вы пытались отговорить отца вносить изменения, а потом решили перестраховаться и убили его? Вы же как никто другой знакомы с понятием блеф. Зачем вы действовали так опрометчиво?

– Это снова всего лишь ваши домыслы, – невозмутимо парировал Льюис. – Совпадение времени визитов – не преступление. Где конкретные доказательства?

– Увы, эти домыслы не беспочвенны, – возразил Гроссо. – От сотрудника службы безопасности, который служил в доме мсье Рошфора, нам стало известно, что Маркус де Рошфор предоставил доступ посторонним людям к системе видеонаблюдения в доме своего отца через старую учетную запись. Кроме того, были удалены некоторые фрагменты видео. Заметали следы, Маркус?

– А вы не проверили, сколько всего фрагментов было удалено, детектив? – задал я встречный вопрос. – С каких именно камер? В какое время?

– Мы точно знаем, что вы пытались скрыть следы своего же проникновения в сеть, – озвучил свои доводы коп. – Мы видели, как вы шли в сторону служебной комнаты сотрудника, а вот весь период нахождения внутри предпочли не раскрывать. Сейчас мы отсматриваем все материалы и наверняка найдем что-то еще, поэтому, мсье Рошфор, мой вам совет. Начните говорить. Добровольное признание уменьшит вам срок.

Олланд расслабленно откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя, что слова Гроссо его ничуть не впечатлили.

– Детектив, позвольте уточнить, – с нарочитой вежливостью произнес он. – Вы сейчас пытаетесь выстроить обвинение на том, что мой клиент воспользовался учетной записью в доме собственного отца? В доме, где он вырос и имел полное право там находиться? Это все, что у вас есть?

– Мы только начали, – огрызнулся Гроссо.

– Вот именно, вы только начали, – кивнул Олланд, – а уже хватаетесь за соломинку. Удаленные фрагменты записей – это косвенная улика, которая ни о чем не говорит. У вас нет орудия убийства, нет свидетелей преступления, нет прямых доказательств причастности моего клиента. Все, чем вы располагаете – это семейная ссора и визит к юристу. С таким набором любой судья рассмеется вам в лицо.

Я молча наблюдал за их словесной дуэлью, позволяя Льюису делать свою работу. Но в какой-то момент понял, что пора вступить в игру

– Пытаясь докопаться до истины, господа, вы начали рыть не в ту сторону, – холодно заметил я, прерывая перепалку адвоката и детективов.

Все трое повернулись ко мне.

– При этом не делали главного – не искали убийцу моего отца.

Гроссо открыл было рот, чтобы возразить, но я его опередил:

– Да, я действительно удалил одну запись с камер видеонаблюдения.

Детективы торжествующе переглянулись.

– Это подсудное дело, между прочим, – заметил Сорель.

– Я бы с вами поспорил, офицер. Это записи в доме моего отца, а не в общественном месте. Я имел полное право распоряжаться этими данными по своему усмотрению.

– Это возможные записи преступления, – не спешил соглашаться Гроссо.

– Увы, это были записи близости с моей невестой, – спокойно пояснил я, глядя ему прямо в глаза. – И я бы предпочел, чтобы посторонние люди не разглядывали их под лупой.

Продолжая следить за реакцией офицеров, я начал выкладывать все карты на стол.

– Я не надеялся на вашу помощь в расследовании, но меня правда очень расстраивает, что вы проверяли камеры только в тех временных интервалах, на которые вам указал наш домашний персонал. Этого мало.

На лицах детективов мелькнуло замешательство, но я не дал им опомниться.

– Если бы вы отсмотрели все, вы бы увидели куда больше странностей. Например, как мой разъяренный брат вылетает из кабинета отца. Или как мой отец в столовой допытывается у своей супруги, знала ли она о том, что моя невеста беременна от Адриана.

Если до этого Сорель и Гроссо просто были растеряны, теперь в их глазах явно читалось изумление.

Теона пыталась меня защитить и не раскрывала подробностей наших отношений, чтобы детективы не сделали неверные выводы. Я тоже думал, что они все истолкуют превратно, поэтому молчал. Но именно в этом факте крылась разгадка. Точнее катализатор всех дальнейших событий.

– Вы бы могли запросить состав завещания, – продолжил я.

– Мы сделали это, – мрачно сказал Гроссо.

– И ничего подозрительного не увидели? Вас не смутило, что моему брату досталась компания-пустышка, которая практически не приносит прибыли? Что он обналичил почти все свои ликвидные активы, выкупая акции банка у Анри де Лаваля, а отец в последний момент лишил его того, к чему готовил всю жизнь? Как думаете, это тянет на мотив?

Уверенность, с которой Сорель и Гроссо начали этот допрос, таяла на глазах. Оба детектива пристыженно молчали. Без слов было ясно, они понимают, что я прав.

– Тогда, может быть, вас смутят подозрительные движения крупных сумм через счета Дублин-Банка? Или видео со скрытой камеры в кабинете моего отца?

– Какой еще камеры? – нахмурился Гроссо.

– Мои специалисты обнаружили, что в нашей сети была еще одна камера, доступа к которой Михель не получал. Он был только у отца. А там мы нашли одно интересное видео… Льюис, покажи его нашим друзьям.

Я передал этот файл Олланду зразу же, как мне его прислали. В тот момент у нас не было всех козырей на руках, чтобы раскрывать карты, поэтому мы продолжали копать и искать более веские доказательства.

Адвокат невозмутимо достал из портфеля планшет и положил его на стол экраном вверх. Нажал на воспроизведение.

На видео отчетливо был виден кабинет отца. Временная метка показывала 17:52 – шестое июля, за два дня до его смерти. В кадре появился Адриан.

– Ты звал меня, отец?

Феликс сидел за своим массивным столом. Лицо мрачное, напряженное, взгляд тяжелый.

– Садись. Поговорим, – сказал он с плохо скрываемой злостью.

– Что-то случилось? – Адриан опустился на указанное место, изучая отца с легким беспокойством. – Ты сам не свой.

– Случилось, сын, случилось, – с едкой горечью съязвил отец и встал из-за стола, начиная расхаживать по комнате. – Ты мне соврал.

Адриан пожал плечами и растянул губы в нервной улыбке:

– О чем ты? Не понимаю…

– Ты мне сказал, что вообще не в курсе, что Теона беременна! – голос Феликса становился громче с каждым словом. – Потом заявил, что она изменила тебе с Маркусом, и ты их за этим застал, а Маркус назло тебе продолжил с ней встречаться!

– Все так…– начал Адриан, но отец его оборвал на полуслове.

– ХВАТИТ ВРАТЬ! – рявкнул Феликс так, что Адриан вздрогнул. – Мать знала о ребенке. Теона сама ей рассказала и была очень убедительна! Я не знаю, почему за нее ухватился Маркус, но я не настолько слеп и глуп, чтобы не замечать твои постоянные командировки, которые длились почти полтора года. Теона была твоей! И что-то мне подсказывает, даже без теста ДНК, что ребенок тоже твой. Но ты мне об этом ничего не сказал!

– А ты меня спросил?! – огрызнулся Адриан. – Ты поставил меня перед фактом, что я должен жениться на Адель и прожить с ней в браке хотя бы пять лет! Ты не интересовался моими планами, ты строил свои и думал только о том, как выманить акции у Анри.

– Так я же не знал, что у тебя ребенок на подходе! – Феликс всплеснул руками и замер напротив Адриана, с разочарованием глядя на сына. – Какой

– Да, я трус, но это ты воспитал меня таким! – Адриан не выдержал и вскочил с дивана.

Феликс покачал головой с нескрываемым отвращением:

– Я воспитывал тебя джентльменом, а вырос слабак, который даже своего слова не держит. Я разочарован. И даже не надейся, что получишь банк. Перепишу его на внука и Маркуса.

– Это после того, как я потратил все свои деньги, чтобы выкупить акции твоего сраного банка?! – взорвался Адриан. – На моем счету осталось меньше ярда, а ты до сих пор не передал мне свой пакет акций, как обещал. И после этого ты угрожаешь мне, что вычеркнешь из завещания?!

– Именно так, – холодно ответил Феликс.

– Ты не сделаешь этого, – предостерегающе произнес Адриан.

Феликс прищурился.

– А ты проверь, – с вызовом бросил он. – Я думал, я воспитал двух достойных мужчин, а оказалось, только одного, Адриан, и это не ты. Уходи. Видеть тебя не хочу.

Адриан стоял неподвижно несколько секунд. Его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Потом он резко развернулся, со всей дури шлепнул по двери и вылетел из кабинета.

Видео закончилось.

В комнате для допросов повисла гробовая тишина.

Глава 29

Маркус

После того, как детективы получили веские доводы, меня отпустили, а дело сдвинулось с мертвой точки. Но радоваться было рано. Я вышел из участка с тотальным опустошением в душе, но с уверенностью, что все сделал правильно.

Олланд согласился закинуть меня в Монако, где Теона наверняка уже вся извелась от переживаний. Свой телефон я не спешил включать, но с номера Льюиса написал ей сообщение, чтобы успокоить, и попросил ненадолго пропасть из сети.

Как только я поднялся в свой пентхаус, Теона кинулась мне на шею. Облегчение и последствия дикого стресса не прошли бесследно. По ее щекам катились слезы, а сама она напоминала растерянного Умку, который остался на льдине один.

– Марк, я так переживала…

Я крепко обнял ее, вдыхая такой родной аромат меда и персиков в сливках. Моя. Вся моя.

– Все хорошо, любовь моя. Все идет по плану.

– По какому такому плану?! – на эмоциях она стукнула ладошкой мне в грудь. – Тебя арестовали!

– Не арестовали, а задержали для процедуры дознания. Это была временная неприятность, – успокоил я Тео, привлекая ее к себе, чтобы покрыть эти раскрасневшиеся щеки поцелуями. – Зато теперь у полиции есть все необходимое, чтобы выйти на настоящего убийцу.

Тео отстранилась и слегка прищурилась. В ее глазах мелькнуло понимание.

– Адриан? – озвучила она догадку, пытаясь не поддаваться ужасу.

Я кивнул.

– Пока рано расслабляться. Нужно завершить начатое.

У копов еще оставалась уйма работы. В чем-то их версия была верной. Отец действительно поссорился с сыном, но не с тем, на которого они думали.

Теперь же все сошлось. После конфликта Адриан в срочном порядке покинул родительский дом и уехал в Монако со своей невестой, а мой отец разогнал всех гостей и поехал к нашему юристу.

То, что я был в этот день у Бодрийяра – нелепое совпадение. Случайность. Если бы я знал, что отец приедет сразу после меня, я бы его дождался и попробовал предотвратить катастрофу. Но у бога на все свои планы.

Оставался только последний вопрос. Как именно мой брат все провернул? Ведь записи с видеокамер в тот день чисты, у Адриана есть подтвержденное алиби, но в теле моего отца осталась дыра от огнестрельного оружия, подтверждающая, что первые два пункта ничего не стоят. С виду все выглядело как случайное утопление, а тщательные поиски наводили на мысль, что тело мы не должны были найти вовсе…

Работал профессионал.

И этого профессионала нужно было найти.

К счастью, мои люди не сидели сложа руки. Пока я служил мишенью для полиции, они продолжали искать, куда ведет след. Мы нащупали проводку через Дублин-Банк, нашли оффшорные счета, подставные компании – цепочка тянулась через пол-Европы, но в конечном итоге привела к человеку, которого уже несколько лет разыскивал Интерпол.

Когда мне сообщили, что его взяли в Вене, я понял – пришло время заканчивать эту игру.

***

Мы подъехали к родительскому дому ближе к полудню. Октябрьское солнце заливало белоснежный фасад виллы мягким золотистым светом, но один вид родового гнезда напоминал мне о том, кого я здесь потерял. Моего отца. Человека, который пытался наставлять меня на путь истинный, несмотря на все мои протесты и показательный бунт.

Теона приободряюще сжала мою руку.

– Марк, ты уверен, что это хорошая идея?

– Я хочу посмотреть ему в глаза, – сказал я. – Любовь моя, если ты переживаешь, подожди меня в машине. Я справлюсь.

– Нет, Марк, – возразила моя девочка. – Я тоже хочу посмотреть в глаза этому человеку. Он говорил, что любит меня, а сам планировал жениться на другой. Подарил мне квартиру, пытаясь купить доступ к наследству моего ребенка. Убил собственного отца и думал, что останется безнаказанным. Он постоянно врал. Он врал всем. Я не знаю, кто он такой, но точно увижу это, когда он поймет, что мы знаем правду.

Я понимал

Поблизости дежурил Пауль. Группа захвата должна была приехать с минуты на минуту. Все они вмешаются, как только придет время, а это случится уже очень скоро.

Мы вошли внутрь. В малой гостиной вытирала пыль Дафна. Заметив нас, она обрадовалась и отложила в сторону пипидастр.

– Мсье Рошфор, мадам! Как я рада вас видеть! Вы за вещами?

– Можно и так сказать… Адриан у себя?

– Работает в кабинете мсье Рошфора, – поделилась Дафна.

«Какой шустрый» – мысленно усмехнулся я.

Еще не вступил в наследство, а уже занял место отца. Если не в компании, то хотя бы в его кабинете.

Мы прошли по коридору, и я толкнул массивную дверь, за которой отсиживался мой брат.

Адриан по-хозяйски расположился за столом отца. Это так раздражало, что хотелось взять его за шкирку и выставить вон, но я сдержал порыв. Еще немного и возмездие и так его настигнет.

Брат оторвался от своих бумаг, услышав наши шаги, и на его лице появилась натянутая улыбка:

– О, Маркус, Теона! Я уже начал переживать, куда вы пропали. Уехали и не вернулись. Телефоны у обоих выключены. Хоть в полицию обращайся.

«Какая ирония» – подумал я.

Жаль он не знал, что я как раз оттуда.

– А мы начали подготовку документов к свадьбе, – небрежно бросил я и прошел в кабинет. – Потом увлеклись друг другом…

Я заметил, как дернулся мускул на его скуле. Адриан с силой сжал челюсти, но в целом пока держался. Надолго ли?

– Понятно, – выдавил он с кислой миной, все еще стараясь сохранить улыбку. – Рад за вас.

– А на связь не выходили, потому что решили уединиться, – продолжил я, опускаясь на диван вместе с Теоной. – Репетировали, как будем проводить медовый месяц, когда Тео родит. Да, любовь моя?

Посмотрев на Теону, я едва заметно ей улыбнулся и взял ее за руку, демонстративно целуя ее ладошку.

Я бы врезал сам себе за этот цирк, но моя любовь была предупреждена, что я рассчитывал вывести брата на эмоции.

– Мог бы мне этого не говорить, вообще-то, – процедил Адриан сквозь зубы.

Все-таки он не сдержался…

– А, прости, – спохватился я, изображая раскаяние. – Как-то не подумал, что тебя это задевает. Был уверен, что твоя единственная слабость – это деньги.

– Маркус, ты приехал меня оскорблять?! – нахмурившись, вспылил Адриан. – Еще и на глазах Теоны?

– Да нет, что ты, – покачал головой я. – Не заводись. Я так, просто зашел проведать тебя и посмотреть, как ты живешь после того, как пошел на убийство отца.

Я сделал паузу, наслаждаясь тем, как меняется его лицо.

– Совесть спать не мешает? Кошмары не снятся? – как бы невзначай уточнил я.

Лицо Адриана исказилось. Маска радушного хозяина окончательно слетела. Он резко встал из-за стола.

– Так, все! Это уже ни в какие рамки не лезет!

– Согласен, – кивнул я. – Это же каким подонком надо быть, чтобы убить собственного отца из-за того, что он пригрозил лишением наследства? Ты еще так торопился… Хотел опередить, пока отец не изменил завещание, а потом понял, что не вышло и побежал вымаливать прощение Теоны? Рассчитывал втереться ей в доверие, чтобы заполучить наследство хоть так?

– Маркус, эти бредни оставь при себе, – Адриан попытался взять себя в руки, но бледный вид его выдавал. Он подошел к двери и демонстративно открыл ее. – А сейчас выметайся. Мне нужно работать. Тео, ты можешь остаться, если хочешь. Мадам Дюваль скоро подаст обед.

– Я тоже вначале думал, что бредни, – продолжал я наступление, игнорируя его слова. – Выглядит как утопление, а по факту огнестрел. В теле пуля.

Я наклонил голову, демонстративно размышляя.

– Как она там оказалась, интересно? С какого расстояния надо было стрелять, чтобы киллера не зафиксировали камеры? И тело не всплывало так долго… Наверное, после выстрела оно ушло на дно, а потом его подхватил водолаз? Утяжелил, чтобы не всплывало и сбросил подальше отсюда? Так все было? Сильный шторм вам помешал, конечно, но это так, детали…

Адриан понял, что я не собираюсь уходить и сделал вид, что не было этой нелепой попытки меня выгнать. Он закрыл дверь и вернулся за стол, на ходу пытаясь совладать с эмоциями.

– Не понимаю, о чем ты, – сказал он дрогнувшим голосом.

– Не понимаешь? – усмехнулся я. – Ну и ладно. В конце концов, нам уже в красках все описал киллер, которого на днях поймал Интерпол в Вене.

Я следил за Адрианом с внимательностью удава. Ловил каждую его эмоцию, видел животный страх. Он понимал, что петля вот-вот затянется.

– Грег Вебер. Знакомое имя или ты его знаешь под другим псевдонимом? – продолжал добивать я.

Брат осел обратно в кресло.

– Он сдал тебя, Адриан. А теперь активно сотрудничает со следствием, чтобы сократить себе срок.

– Мало ли что кто-то там болтает… – выдавил он. – У вас нет доказательств.

– Почему же? Все проводки мы видели. Ты забыл, брат, в какой сфере я работаю? У меня есть люди, которые могут отследить любую транзакцию. Особенно когда я даю им неограниченный бюджет, поэтому как бы ты ни шифровался, след мы нашли. Триста тысяч евро за голову собственного отца. Недорого ты его оценил.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахнулась.

В комнату ввалилась группа захвата – четверо вооруженных бойцов в бронежилетах.

Следом вошли Гроссо, Сорель и офицер Интерпола с нашивкой организации на груди.

– Адриан де Рошфор, – произнес офицер, – вы арестованы по подозрению в организации убийства Феликса де Рошфора. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката.

Адриан смотрел на офицеров остекленевшим глазами. Потом перевел взгляд на меня.

– Я не мог по-другому… Он сломал меня. Сломал мою жизнь…

– Ты сам себя сломал, – выплюнул я и отвернулся.

Щелкнули наручники.

Я услышал этот звук и понял, что не чувствую ничего хорошего. Ни торжества, ни радости возмездия. Только разъедающую пустоту. Справедливость свершилась, но от прежней семьи Рошфор остались одни руины.

Среди обломков и пепелища робким подснежником пробивалась надежда, что я смогу построить свой семейный очаг, не допустив фатальных ошибок, способных его разрушить…

Глава 30

Теона

…три месяца спустя.

Современную палату пронзил детский крик. Ребенка тут же подхватили заботливые руки акушерки, залепетавшей по-французски:

– Quel enfant fort. Il crie, les vitres tremblent. C'est le futur commandant 32.

Мы с Марком переглянусь. С момента первых схваток он не отступал от меня ни на шаг, все время был рядом и постоянно суетился, как заботливая наседка, вызывая улыбку у медицинских работников. Мне даже казалось, что он переживает, куда больше, чем я. Хотя я заверяла своего жениха, что справлюсь и ему не обязательно присутствовать на родах. Для меня эта участь была неизбежной, а вот Марк вполне мог сохранить свои нервные клетки. Но он настоял на обратном.

Все эти три месяца я таяла от бережного отношения будущего супруга и у меня язык не поворачивался сказать, что он – не родной отец моему ребенку. Марк с таким трепетом смотрел на малыша, когда медики положили его мне на грудь, что любой скептик изменил бы свое мнение.

Я переводила взгляд с Марка на сына и не понимала, отчего плачу больше: от того, как мне повезло с мужчиной, или от того, как новый человек внешне напоминал меня саму с детских снимков.

Сын сладко причмокивал и в этот момент казался мне самым красивым мальчиком на свете. Возможно, когда-нибудь я пойму, что это были гормоны, но в моменте я просто позволяла себе растворяться в счастливых эмоциях.

Перед родами в Монако прилетели родители, добавив +100 к моей эйфории. Папа должен был улететь через пару недель после моей выписки, а мама обещала помочь в первые месяцы жизни малыша. К счастью, Марк не возражал против присутствия моих близких.

Тем более в это время нам предстояло заняться организацией свадьбы. Все документы уже были готовы. Оставалось выбрать дату, время и место.

Мы не собирались устраивать пышную церемонию, но все-таки набралось человек 20, которых мы точно хотели видеть рядом в этот важный момент.

До родов мы успели посетить мэрию, куда по французскому законодательству подавалось объявление о свадьбе. Такие уведомления были доступны всем и любой заинтересованный мог их оспорить. Но единственный человек, который хотел бы помешать нашему бракосочетанию, недавно был осужден и сел в тюрьму за убийство собственного отца.

– Ну как? Ты решила, как зовут нашего парня? – спросил Марк, склонившись надо мной и малышом.

Мой будущий муж даже не подозревал, что только что избавил меня от мрачной мысли, которая успела бросить краешек тени на этот безоблачный, счастливый день.

– По-моему, это все-таки Феликс.

Я озвучивала этот вариант Марку – предлагала назвать сына в дань памяти его отцу, но он сказал, что я не обязана этого делать. Правда и отговаривать не стал. Поэтому мы решили, что увидим ребенка своими глазами и поймем, какое имя ему подходит.

– Ты говорил, что во Франции второе имя – это не отчество и оно может быть вообще любым. Даже у братьев и сестер оно не совпадает. Так вот, у меня есть идея второго имени, но ты будешь смеяться…

– Ну-ка, удиви меня, любовь моя, – улыбнулся Марк.

– Помнишь, как называлось зелье жидкой удачи в Гарри Поттере?

– Феликс Фелицис, – нахмурил брови Марк, но все-таки улыбка не сходила с его губ.

– Да. Если первое имя для нас символично, то второе усилит первое. «Felix» от латинского «счастливый», «удачливый». Я смотрела, что «Felicis» происходит от того же корня. Если переводить дословно, то Felix Felicis – это «Удача удачи», «Счастливая удача» или «Удача судьбы».

– Удача нашему сыну точно пригодится. А от двойной ее порции кто вообще отказывался в здравом уме?

– Так ты согласен?

– Феликс Фелицис де Рошфор. По-моему, звучит отлично.

***

До торжества оставались считанные часы. Формально с момента рождения сына мы уже были расписаны три месяца, но мы оба хотели красивую, камерную церемонию, а не быструю роспись в четырех стенах казенного учреждения, поэтому решили повторить клятвы в кругу близких.

Чтобы с комфортом разместить всех наших гостей, Марк арендовал французский замок, переоборудованный в роскошный бутик-отель, а сам праздник мы решили провести на одной из террас, с которой открывался потрясающий вид на море.

И вроде бы мы уже стали мужем и женой, но трепет и волнение решили посетить меня только сейчас, в момент последних приготовлений.

В моем номере сегодня было многолюдно. Мама укачивала маленького Феликса, вокруг меня суетился фотограф, стараясь запечатлеть сборы невесты, Милене делали макияж, а Даше – укладку. Настоящий девичий рай.

Когда все были собраны, мама предложила:

– Девочки, давайте по бокалу шампанского!

– Спасибо, мамуль, мы с Миленой сделаем вид, что вам не завидуем, – засмеялась я.

– Для кормящих матерей и несовершеннолетних есть сок, – деловито отозвалась мама и передала мне на руки Феликса.

Наполнив бокалы, она вручила каждой из нас подходящие напитки и подняла свой фужер.

– Дочь, я счастлива видеть блеск в твоих глазах и знать, благодаря кому он там появился.

– Спасибо, мамуль!

Звонко стукнули наши бокалы и в этот момент в дверь постучали.

– Войдите, – властно ответила мама.

В дверном проеме показалась голова Марка.

– Марк, тебе нельзя видеть Теону до свадьбы! – запротестовала Милена.

– Сестренка, мы с ней уже женаты три месяца, – убедившись, что все одеты, мой муж вошел в номер. – Эти правила не работают.

Контраргументов ни у кого не нашлось, да и настроение у всех было слишком игривым, чтобы вступать в дебаты.

– Вы не оставите нас наедине? – попросил Марк.

Мама понимающе кивнула, бережно приняла Феликса из моих рук и уложила его в коляску. Ребенка пора было готовить ко сну, но сегодня вечером на этом посту меня подменит няня.

Девушки вышли, и мы остались одни.

Марк провернул щеколду замка, чтобы нам никто не помешал, и медленно подошел, не сводя с меня восхищенного взгляда. Я и сама не могла отвести от него глаз. Он был так красив в этом черном смокинге, с бабочкой и запонками, что у меня перехватило дыхание.

– Вообще-то, я надеялась впечатлить тебя, когда появлюсь перед тобой в белом платье.

– Любовь моя, ты уже впечатлила меня, – глухо сказал он,

– Марк, ты неисправим! – рассмеялась я, чувствуя, как вспыхивают щеки и ускоряется пульс.

Он сократил расстояние до минимума и медленно поцеловал меня в шею. По коже пронеслась волна мелких мурашек.

– Мадам Рошфор, еще скажите, что вам это не нравится, – тихо прошептал он, легонько прикусывая мочку моего уха.

Если бы Марк не держал меня за талию, я бы имела все шансы потерять равновесие.

– Еще как нравится, – млея в его руках, ответила я.

Марк оторвался от моей шеи и посмотрел мне в глаза.

– Я приготовил клятвы для церемонии, но хочу кое-что сказать тебе наедине. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил. – Когда я ехал в Антиб в мае, я даже не предполагал, что еду знакомиться со своей будущей женой. Думал, развлеку девчонку брата и вернусь к своей холостяцкой жизни. Но чем дольше находился рядом с тобой, тем больше понимал, что без тебя уехать будет сложно. Жизнь успела разделиться на до и после. Да, мне пришлось за тебя побороться, но я ни секунды об этом не пожалел. Если бы меня спросили, хотел бы я что-то изменить, я отвечу – нет, даже несмотря на все потери. Поверни время вспять, и я все равно буду за тебя и против всего мира.

Я замерла, не веря своим ушам.

Возможно, Марк сказал это ненарочно, но каким-то образом он повторил ту самую мысль, которую я лелеяла, представляя образ своего мужчины.

«Герой твоего романа будет за тебя и против всего мира».

Адриан знал эти слова, но, видимо, они были ему не по плечу и единственное, за что он боролся – это власть, деньги и положение. Любовь в его ценности не входила. Зато вместо него это кредо по жизни нес его младший брат.

– Марк, – растрогалась я, – ты даже не представляешь, как много для меня это значит… Наше знакомство было таким странным. Я никогда не думала, что окажусь между двух огней и испытаю на себе эту моральную дилемму. В итоге именно эта ситуация помогла мне распознать настоящие чувства и отличить их от искусственного желания влюбиться в подходящего партнера. Я люблю тебя. Люблю тебя настолько, что иногда боюсь проснуться и понять, что это был всего лишь прекрасный сон.

– Это не сон, – Марк улыбнулся, как довольный кот. – Я тоже тебя люблю. Хочешь ущипну, чтобы ты поверила?

Я засмеялась, но он совсем не шутил. Сдвинув в сторону белоснежную ткань подвенечного платья, он распахнул разрез на струящейся юбке и оголил мои ноги.

– Марк, нам вот-вот выходить, – сказала я, пытаясь сохранить последние капли здравого смысла. – Гости ждут.

– Подождут, – уверенно сказал он. – У меня возникло одно срочное дело, когда я увидел свою жену в этом платье.

***

Спустя четверть часа Марк в компании свидетелей и распорядителя церемонии уже стоял у роскошной арки из белых цветов. Перед цветочной инсталляцией полукругом были расставлены белые стулья, где наши гости ожидали кульминации торжества.

– Готова? – спросил папа, подавая мне свою руку. – Не волнуешься?

– Уже нет, пап. Я спокойна.

– Вот и я, – кивнул папа и повел меня к мужу под звуки песни, которая стала для меня полнейшей неожиданностью.

Композицию выбирал Марк. В момент организации свадьбы он предупредил, что хочет сделать сюрприз, поэтому сказал название трека только моему отцу, чтобы он не пропустил наш выход.

С первых же аккордов я узнала Ten Sharp – «You». Эта старая песня когда-то давно жила в моем плейлисте. Годы шли. Я успела про нее забыть, но теперь же она останется в моей памяти навсегда.

Я чувствовала, как по ногам бегут мурашки от этих нот и буквально на крыльях летела к моему мужчине.

Он стоял у арки в компании Ричарда – его друга из Оксфорда – высокого красавца-аристократа с титулом герцога и репутацией безбашенного гонщика, и Льюиса Олланда – молодого и дерзкого адвоката, который любил покуражиться во время судебных заседаний.

С моей стороны меня ждали Даша и Милена. Обе в небесно-голубом. Сестра Марка выбрала ассиметричное платье-комбинацию с белым кружевом, а Даша в мерцающих блестках выглядела, как загадочная Луна.

Когда мы подошли к арке, папа поцеловал меня в щеку и передал мою руку Марку:

– Береги мою дочь.

– Всегда, – пообещал Марк отцу и повторил то же самое при свидетелях.

Любить и защищать. Беречь. Быть поддержкой и опорой. Уважать. Хранить верность и брать ответственность. Не прекращать ухаживать до конца наших дней.

– Ты – мое настоящее и будущее. Мой теплый дом. Моя любовь и моя душа. Моя крепость, которую я всегда буду оберегать.

Пока я слушала его слова, я чуть не прослезилась, но с бешенным стуком в области сердца сумела ответить ему взаимностью.

– Маркус, ты показал мне, что такое настоящая любовь – безусловная и бескомпромиссная, та, которая не требует ничего взамен. Клянусь любить тебя всем сердцем. Верить в тебя. Смеяться с тобой и плакать. Я люблю тебя. Люблю и мечтаю повторять тебе это до конца наших дней!

Затаив дыхание, мы обменялись кольцами с той самой секретной надписью «ты – моя тихая гавань». Как и обещал Марк, обручальное кольцо дополнило первое предложение из помолвочного перстня. Теперь же мы собрали полностью всю фразу:

«В любой шторм ты – моя тихая гавань».

И после всех невзгод я могла с уверенностью сказать, что это действительно так.

– Объявляю вас мужем и женой, – торжественно произнес распорядитель. – Маркус, можете поцеловать невесту.

Последние слова распорядителя утонули в потоке громких аплодисментов и ликующих криков. Марк поцеловал меня и на секундочку весь мир ушел куда-то на второй план.

Когда мы оторвались друг от друга, муж продолжал удерживать меня, прислонившись своим лбом к моему лбу.

– Ричард, покажи класс! – услышала я баритон Олланда.

Марк быстро понял, что сейчас произойдет и успел сдвинуть меня в сторону, загораживая собой. Ричард схватил бутылку шампанского, которую ему протянул официант, и

– Осторожно! – засмеялась Даша и шустро отскочила на шпильках.

Все заливисто смеялись, пытаясь увернуться, но, когда фонтан иссяк, стало понятно, что больше всего досталось Милене, которая оказалась ближе всех к Ричарду. Она вскрикнула. Шелковая ткань мгновенно промокла и прилипла к телу. Стало очевидно, что под небесно-голубым платьем не было бюстгальтера и девушка не перестраховалась пэстисами на случай подобных конфузов.

Ричард и Олланд резко замолчали.

– Потише, дружок, – Олланд первым опомнился и отвел взгляд. – Ей всего шестнадцать.

Ричард, не глядя на Милену, быстро снял свой пиджак и протянул ей.

– Извини. Я не хотел…

– Спасибо, – машинально ответила ошарашенная Милена, принимая его помощь.

Я заметила, как покраснели ее щеки и как она украдкой посмотрела на Ричарда. Девушка быстро накинула пиджак на плечи и попыталась робко улыбнуться, стараясь не ударить в грязь лицом.

Но как обычно это бывает во время праздников, все неловкости быстро забываются. По крайней мере для тех, кто в них не участвовал…

***

После церемонии мы переместились в банкетный зал, и я даже в самых смелых мечтах не представляла, что он может выглядеть так сказочно.

Французский старинный замок, приглушенное освещение и легкая дымка. Сотни цветов, свечи на столах, белоснежные скатерти и красивая сервировка – все эти мелочи мы обсуждали при подготовке к свадьбе. Теперь же все собралось в одну большую картину. И эта картинка оказалась восхитительной.

На контрасте с пьянящей свободой Французской Ривьеры и зеленым парком под открытым небом, здесь было таинственно и уютно. Как раз то, что нужно, чтобы провести остаток вечера в укромной атмосфере с близкими людьми.

У нас не было сотни гостей, поэтому мы разместили всех так, чтобы каждый чувствовал себя в своей тарелке и не возникало напряженной тишины.

Наши родители сидели вместе и как-то сразу стало понятно, что они успели найти общий язык. Все время между тостами мама о чем-то увлеченно болтала с Мариной – мамой Марка. Папа в очередной раз подтвердил теорию, что найдет друзей в любом обществе. Он успел разговорить внешне сурового отца Милены, и они оба над чем-то расслабленно смеялись.

На свадьбу приехала даже Камилла. Она предупредила, чтобы мы рассчитывали на «+1» с ее стороны, но это оказался не новый мужчина и не доктор Ллойд, на которого я делала ставки. После утраты Феликса ее раны еще не успели затянуться. Зато вместе с мачехой Марка приехала та самая сестра, с которой Камилла когда-то не поделила жениха.

Сейчас конфликт интересов исчез. Старые обиды забылись и после смерти мужа Камилла нашла в себе силы первой пойти на перемирие с Селестой. Они компенсировали утраченные годы сестринского общения, а нам же оставалось только порадоваться, что обе сумели засунуть куда подальше свою гордость.

Наш изысканный вечер шел своим чередом и как-то незаметно наступило время первого танца.

Заиграла песня Стинга – «Shape of My Heart» – мы выбрали эту композицию единогласно. Я просто любила этот трек, а Марк уверял, что он про него. Про его личный триумф – когда я не побоялась заглянуть дальше маски ироничного плейбоя и теперь его жизнь изменилась навсегда.

– Мадам Рошфор, – Марк встал из-за стола и протянул мне руку, – потанцуете со мной?

– С удовольствием, мсье Рошфор.

Мы даже не пытались учить какие-то сложные танцы. Достаточно было того, что мы вместе, рядом с нами почти все наши родные, а музыка расскажет нашу историю вместо тысячи слов.

Когда мы вернулись за стол, я заметила, что в нашу сторону идет Камилла. По старой памяти я внутренне собралась, когда она села рядом, но оказалось мои переживания были напрасны.

– Я вас поздравляю с важным событием, – сдержано сказала она, позволив себе легкую улыбку. – Маркус, жаль, что сказать тебе это могу только я, но знай, Феликс тобой гордился.

Камилла повернулась ко мне.

– Теона, ты потрясающе выглядишь! Материнство тебе к лицу.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– Маркус, я сейчас провожу все время в Париже, – продолжила Камилла, – но знай, ты по-прежнему часть моей семьи. Если вам понадобится любая моя помощь, мой телефон для вас всегда включен.

– Спасибо, Камилла, – Марк накрыл ее ладонь своей. – Я рад, что ты смогла к нам приехать.

Она легонько погладила его по плечу, улыбнулась мне и вернулась за стол, где сидела ее сестра.

Я смотрела, как удаляется хрупкая фигура мачехи Марка и задавалась вопросом, почему так хочется плакать, когда осознаешь, какой ценой Камилле далась эта перемена в характере…

Но вдруг мой взгляд замер. Профессиональная деформация сработала быстрее, чем я успела осознать проблему. Отмахнувшись от этой мысли, я переключила внимание на мужа, на гостей, но нет-нет и посматривала в ту сторону, где сидели наши друзья. В конце концов, я не выдержала и тихо спросила:

– Марк, мне кажется, или Милена весь вечер не сводит глаз с Ричарда?

Мой муж присмотрелся к сестре. Она по-прежнему сидела в пиджаке герцога, который был ей безнадежно велик, и буквально сверлила взглядом Ричарда. Тот о чем-то оживленно беседовал с Олландом и, казалось, вообще не замечал ее присутствия.

– Ей же шестнадцать… – нахмурился Марк. – А ему двадцать семь.

– Пройдет лет семь и это перестанет быть проблемой.

– Если он не женится за это время…

Здесь мог быть эпилог, но…

Будет мое обращение к вам, к моим дорогим читательницам.

Спасибо за ваше терпение и за то, что вы так сильно ждали выхода этой истории. Ваша поддержка бесценна! В минуты, которые я проводила вместе с Тео и Марком, я знала, что в разных уголках земли о них думаете вы, и это придавало мне сил.

Спасибо тем девушкам, которые нашли эту историю впервые, доверились мне и проглотили дилогию залпом. Я извиняюсь за ваши бессонные ночи и радуюсь, если сумела подарить вам яркие эмоции. Ведь мы здесь ради этого.

И ради любви, конечно же! Любви, которая не боится трудностей. Любви, которая не разрушается на фоне тяжелых жизненных испытаний. Любви, которая окрыляет и дарит ощущение дома, уюта, тепла и надежности. Такими я видела Тео и Марка.

Их история началась с игры и борьбы с обстоятельствами, а закончилась любовью, которую они пронесут через годы.

Несмотря на

Спасибо вам за то, что провели это время со мной!

Обнимаю вас и благодарю за поддержку!

До встречи в социальных сетях или на новых страничках книг.

Ваша Яна Голд

Примечания

1

Я люблю тебя! И всегда любил!

2

А как же мир, который ты обещал

Своему единственному сыну?

3

– Вызовите врача! Немедленно!

4

– Пульс есть. Давление низкое.

5

– Приятного аппетита, мадам.

6

– Спасибо.

7

– Входите.

8

– Мсье Рошфор, рад вас видеть. Столик на двоих?

9

– Задел, Маркус. Задел.

10

Симон Порт Жакмюс

Французский модельер и дизайнер

11

– Да, – ответил Марк на французском, слушая собеседника. – Нет. А что?

12

– Когда приезжал к вам после помолвки.

13

– Понял. Я скоро буду, – коротко сказал Марк.

14

– Если вы что-нибудь услышите, немедленно позвоните мне, – сказал он в трубку напряженным голосом.

15

– Мы подали завтрак, как обычно, в шесть утра, – начала она по-французски ровным, но уж слишком медленным тоном.

16

– Адриан де Рошфор. Мой отец ушел плавать и не вернулся, – сказал Адриан оператору, направляясь к окну. – Нам немедленно нужна береговая охрана…

17

– Офицер полиции Сорель, – представился детектив, показывая удостоверение.

18

– Офицер Гроссо, – сухо представился второй.

19

– Водолазы и катер береговой охраны уже наготове. Давайте вы нас введете в курс дела, и мы начнем работать, – сказал Сорель.

20

– Я была в Париже…В офисе своего ювелирного дома. Мы готовим спецпроект к столетию бренда.

21

ROV – беспилотный подводный дрон с камерами и прожекторами, управляется человеком, который находится на поверхности воды. Используются для исследования океанских глубин.

22

– Нам стейк средней прожарки, пожалуйста, овощи на гриле, для моей жены грибной крем-суп и два шоколадных фондана на десерт.

23

– Сейчас все сделаем, мсье.

24

– Добрый день. Мне нужна консультация доктора Ллойда. Срочно. Да, я понимаю, что он очень занят, но я готов возместить… Маркус де Рошфор. Мне нужно, чтобы он приехал. Сегодня. – Марк замолчал, выслушивая собеседника. – Прекрасно. Жду в течение часа.

25

– Мой милый, я вернусь.

26

– Добрый день, мэтр. Да, конечно… Сегодня вечером? Да, мы все еще дома…

27

– Хорошо, мы вас ждем. Увидимся вечером.

28

– Мэтр Бодрийяр, добрый вечер! Это моя невеста, Теона. Я вам о ней говорил. Если вас не затруднит, перейдем на английский?

29

– Конечно. Конечно, Маркус.

30

– Это я.

31

– Давайте ваш багаж.

32

– Какой сильный малыш. Так кричит, аж стекла дрожат. Точно будущий командир.