За корону

Глава 1

Мордехай Смертоносный, Властелин Черного Предела и Хранитель Печатей Гиблого Места, восседал на троне из переплетенных позвонков и завтракал. Завтрак был скромным — черствый хлеб, вода из родника да вчерашний пирожок, который маг не доел. Экономия, проклятая экономия. Казна пустела с каждым месяцем, налоги собирались все хуже, а соседние короли, которые раньше боялись одного его имени, теперь откровенно насмехались над ним на дипломатических приемах.

За окном умирал день, окрашивая небо в цвет старой запекшейся крови. Мордехай любил такие закаты. Они напоминали ему о временах, когда он собственноручно сбрасывал казнокрадов с Клыка Скорби — самой высокой башни замка. Правда, сейчас он не мог вспомнить, был ли хоть один казнокрад на самом деле. Кажется, он сбрасывал мешки с песком, чтобы тренировать меткость. Или не сбрасывал? В последние годы память текла сквозь пальцы, как вода сквозь решето. Иногда он забывал, как зовут адъютанта. Иногда — куда поставил корону. Однажды он забыл, зачем вообще стал тираном. Кажется, потому что отец был тираном. И дед — тираном. А прадед, говорят, был вполне себе мирным фермером, но потом случился какой-то конфликт с соседями, и понеслось.

Он машинально коснулся головы — корона была на месте. Тяжелая, черная, с рубинами, похожими на капли застывшего страха. Он носил её уже двадцать лет, и каждый раз она натирала лысину. Но без неё он чувствовал себя голым. Буквально — потому что однажды, когда корона свалилась во время бала, все увидели его лысину, и придворные дамы хихикали за его спиной всю неделю.

— Мой повелитель! — дверь тронного зала распахнулась с грохотом, достойным падения империи. Внутрь вкатился гонец — молодой парень с перекошенным от ужаса лицом. Его сапоги были изорваны в кровь, волосы спутаны, в глазах застыло то самое выражение, которое Мордехай привык видеть в глазах людей, которым он сам причинял боль. Но сейчас он был не при чем.

Мордехай вздрогнул, поправил корону и постарался придать лицу выражение надменного величия. Получилось выражение человека, который только что понял, что забыл сходить по малой нужде. Он попытался исправиться — нахмурил брови, сжал губы, набычился. Стало похоже на запор.

— Говори, смертный, — произнес он голосом, который должен был звучать как скрежет небесных врат. Из-за вчерашней простуды вышло похоже на кашель старого пса, подавившегося костью.

— В наших землях объявилась героиня, о Ужаснейший! — выпалил гонец, падая ниц и стукаясь лбом о холодный камень. — Она идет с южной дороги! Она сожгла заставу у моста! Она уничтожила разъезд в лесу! Она убивает всех, кто носит ваши цвета!

— Всех? — переспросил Мордехай, холодея. В груди неприятно кольнуло.

— Всех, мой повелитель. Три деревни уже нет. Две заставы сгорели дотла. Разведчики не возвращаются. Я сам видел — своими глазами — то, что она оставила после себя на поле боя. Это… это не поддается описанию, мой повелитель.

— Попробуй, — велел Мордехай, хотя понимал, что пожалеет.

— Кровь, мой повелитель. Много крови. И… и куски. Много кусков. Я не знаю, кому принадлежали какие. Мы собирали три часа.

Мордехай почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он подавил её усилием воли — тираны не блюют на троне. Это неписанное правило.

— И что же этой героине нужно? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсом в висках.

— Она… — гонец замялся, проглотил ком, потом еще один, потом третий, — она требует вашу корону, мой повелитель. Я слышал своими ушами.

Он рассмеялся — нервным, дребезжащим смехом, который эхом разнесся по пустому залу и отразился от черепов на стенах. Черепа, казалось, смеялись вместе с ним. Или насмехались. Мордехай не мог разобрать.

— Требует мою корону? Ха! Отправьте против нее второй полк копейщиков! Нет, третий! И прибавьте к ним роту арбалетчиков! И еще — созовите магов. Всех магов, которые у нас есть. Даже учеников.

— Мой повелитель, — осторожно перебил гонец, пятясь назад на коленях, — второго полка больше нет. Они разбежались еще прошлой зимой. Третий расформирован за недостатком личного состава — уволились по собственному желанию, ссылаясь на тяжелые условия службы. А рота арбалетчиков сбежала в прошлую пятницу, когда вы приказали урезать жалование на треть.

— На пятую часть! — возмутился Мордехай, вскакивая с трона. — Я сказал на пятую часть! И это была временная мера! Всего на три месяца!

— Они не знали, что временная, мой повелитель. И, простите за дерзость, ваша репутация жестокого тирана не способствует доверию среди войск. Они боятся, что временная мера станет постоянной. Как в прошлый раз. И в позапрошлый.

Тиран задумался. Репутация жестокого тирана была его главным активом — и главной проблемой. Он строил её десятилетиями, казня, милуя и снова казня через раз, чтобы никто не мог угадать его следующий шаг. Но, кажется, в последнее время все угадывали: сначала казнь, потом помилование задним числом, потом неловкое молчание, когда помилованный уже похоронен. Это было… неловко. Очень неловко.

— Что известно о самой героине? — спросил он, потирая переносицу и возвращаясь на трон.

— Блондинка, мой повелитель. Модельной внешности. Рост примерно сто семьдесят пять сантиметров. Вес — около шестидесяти килограммов. Параметры фигуры…

— Не надо параметров, — перебил Мордехай, чувствуя, что краснеет. — Только военные характеристики.

— Носит бронелифчик и железные ботфорты на высоком каблуке. Сражается двумя магическими мечами ярко-розового цвета. Уклонение — стопроцентное. Урон — зашкаливает. Броня… от брони нет прока, мой повелитель. Она разрубает сталь, как бумагу.

— Розового? — переспросил Мордехай, не веря своим ушам.

— Ярко-розового, мой повелитель. Как закат в пору цветения сакур. Как лепестки пионов. Как…

— Я понял, — перебил Мордехай. — Розовый. Что за чушь? Почему не черный? Не багровый? Не цвет запекшейся крови? Розовый — это цвет… цвет…

Он не мог вспомнить, как выглядит розовый. В его мире были только черный, темно-серый и иногда глубокий бордовый для особых случаев. Розовый был чем-то чуждым, непонятным, почти неприличным.

— Не могу знать, мой повелитель. Возможно, это часть её магии. Или дань моде. Или просто эстетическое предпочтение.

— Отправьте разведчиков, — приказал Мордехай, махнув рукой. — Лучших разведчиков. И пришлите ко мне верховного мага. Живо! Даже если он в уборной — пусть вытирается и бежит.

Гонец поклонился и выбежал, спотыкаясь о собственный плащ на пороге. Мордехай остался один. Снял корону, подышал на рубины, протер рукавом мантии. Снова надел. Встал, подошел к зеркалу в тяжелой черной раме, критически осмотрел себя.

Из зеркала смотрел невысокий мужчина с начинающимся брюшком, редкими волосами на макушке, отчаянно зачесанными вперед в попытке скрыть лысину, и синяками под глазами. Черная мантия с вышитыми золотом черепами сидела мешком — он потерял два размера на нервной почве, а перешивать было некогда и не на что. Церемониальный меч болтался на поясе, и Мордехай понятия не имел, как его вынимать из ножен. Он вообще ни разу не фехтовал. В детстве его учили, но он прогуливал уроки.

— Ты Властелин Черного Предела, — сказал он своему отражению. — Ты сокрушал королевства одной левой. Твои демоны пили кровь врагов из черепов павших героев.

Отражение смотрело на него с нескрываемым скепсисом. Черепа на мантии, казалось, тоже.

— Ладно, не пили, — признал Мордехай. — Лакали из лужи. Но это было очень драматично.

Лорена шла по пыльной дороге и напевала мелодию из популярного сериала. Мечи за спиной мерно покачивались в такт шагам, бронелифчик приятно облегал грудь, ботфорты на каблуках уверенно вминались в утоптанную землю. Красота.

— Триста двадцать четыре, — сказала она вслух, вспоминая счетчик убитых за последние два дня. — Триста двадцать пять, если считать того парня, которого затоптала лошадь. Но это нечестно, не буду засчитывать.

Она остановилась у ручья, напилась ледяной воды, поправила макияж. Вода была холодной и чистой — разработчики гордились своей физикой жидкостей. Лорена одобрила. Мелочи, а приятно.

Впереди показался отряд. Человек пятьдесят, не меньше. Копейщики в черных доспехах с длинными копьями и квадратными щитами, украшенными черепами. Командир — здоровенный детина с лицом, напоминающим кирпич, который кто-то попытался оживить темной магией — выехал вперед на вороном коне, с утробным рыком остановил строй.

— Именем Мордехая Смертоносного, Властелина Черного Предела, приказываю тебе остановиться и сдаться! — гаркнул он так громко, что у Лорены заложило уши.

Лорена достала зеркальце, поправила волосы — ветер растрепал, пришлось заправить прядь за ухо — критически осмотрела макияж. Тени легли ровно, помада не размазалась. Хорошо.

— Слушай, — сказала она командиру, убирая зеркальце в карман, — ты не мог бы отойти чуть влево? Ты загораешь красивый ракурс. Вон там, видишь, закат красиво ложится на холмы. А ты со своей тушей перекрываешь полнеба.

Командир опешил. Он явно готовился к чему-то другому — к героической битве, к трагической гибели, к пафосной речи перед смертью, к тому, что его имя будут вспоминать в балладах. Но не к разговору о композиции кадра.

— Я… что? — переспросил он, моргая своими маленькими свинячьими глазками.

— Влево, говорю, отойди. И твоим ребятам скажи, пусть построятся вдоль дороги в две шеренги. Будет похоже на почетный эскорт. Очень эпично на скриншотах смотрится. Я потом в инстаграм выложу, тебя затагаю.

— Что такое инста… — начал командир, но потом тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Это не почетный эскорт! Это боевой строй! Приготовиться к атаке! Копья вниз! Щиты вверх!

Копейщики перестроились в три шеренги. Копья опустились горизонтально, образовав частокол. Щиты сомкнулись в сплошную стену. Лошади заржали, забили копытами.

— Последний раз спрашиваю, девица! — крикнул командир. — Сдаешься или нет?

— А последний раз прошу, — улыбнулась Лорена, — отойди влево. Мы оба знаем, чем это кончится. Не усложняй.

— В бой! — взревел командир, и строй двинулся вперед.

Лорена вздохнула. Глубоко, протяжно, как учила ее мама в детстве — «выдохни, дочка, выдохни, не держи в себе обиду, это вредно».

— Ну вот, опять, — сказала она, — Ни минуты покоя. Только накрасилась, только волосы уложила.

Мечи вылетели из ножен с певучим звоном, похожим на звук хрустальных бокалов на королевском балу. Розовый свет залил поле боя, превращая суровую военную сцену в неоновую дискотеку восьмидесятых. Лорена шагнула навстречу атаке — плавно, грациозно, как пантера, которой некуда спешить.

Она не уклонялась. Не парировала. Не использовала хитрые тактики. Зачем? Прокачка была максимальной — все скиллы открыты до пятого уровня, все характеристики в красной зоне, все достижения собраны. Навык «Танец Хаоса» позволял не думать, не планировать, не напрягаться. Достаточно было просто рубить все, что движется, а остальное система делала сама.

Клинки пели, рассекая воздух и плоть. Кровь брызгала, смешиваясь с пылью, образуя грязную жижу под ногами. Бронелифчик сиял на солнце, подчеркивая каждый изгиб тела. Ботфорты на высоких каблуках вязли в чужих внутренностях.

— Раз! — голова первого копейщика отправилась в полет и приземлилась в куст.

— Два! — второй разрублен от правого плеча до левого бедра.

— Три! — третий потерял обе руки вместе с копьем.

— Четыре! Пять! Шесть!

Она кружилась, как в вальсе — плавно, грациозно, смертоносно. Розовые лезвия мелькали с такой скоростью, что казались сплошным светящимся кругом вокруг её тела. Грудь колыхалась в такт движениям, волосы развевались по ветру, бронелифчик отражал солнечные блики. Лорена знала, что в этот момент она выглядит идеально — и этим наслаждалась.

— Двадцать! — она снесла голову командиру. Тот даже не успел понять, что произошло — его кирпичное лицо застыло в выражении вечного удивления.

— Двадцать один! Двадцать два!

Копейщики пытались бежать, но ботфорты на каблуках были быстрее. Лорена настигала их одного за другим, не оставляя шансов. Розовые мечи пили кровь, как губка воду.

— Тридцать! Сорок! Пятьдесят!

Через шесть минут всё кончилось. Пятьдесят два трупа лежали вперемешку с обломками копий и щитов. Земля пропиталась кровью. В воздухе пахло железом, смертью и почему-то жасмином.

— Пятьдесят два, — сосчитала Лорена, вытирая мечи о траву. — Пятьдесят три, если считать лошадь. Но я ее считать не буду: ее жалко.

Она убрала клинки в ножны за спиной, поправила бронелифчик, который слегка съехал от активных движений, и пошла дальше. Впереди, на горизонте, чернели стены замка.

— Она уничтожила третий полк, — доложил адъютант, заглядывая в тронный зал с таким видом, будто принес новость о смерти любимого родственника. — И второй. И разведчиков. И отряд, который мы послали в обход через болото. И еще один отряд, который мы послали вдогонку за первым.

Мордехай сидел на троне и мелко дрожал. Корона съехала набок, закрывая левый глаз. Он сжимал подлокотники так, что костяшки пальцев побелели, а вены вздулись.

— А маги? — спросил он севшим голосом, — Боевые маги? У нас же были боевые маги! Шесть человек!

— Боевые маги вышли на стену, мой повелитель, — адъютант говорил тихо, будто боялся, что стены услышат. — Она подошла к воротам, посмотрела на них — и они исчезли.

— Исчезли?

— В телепорте, мой повелитель. Просто — раз, и нет. Говорят, один успел крикнуть «я увольняюсь» перед тем, как исчезнуть, но это, возможно, выдумки перепуганных солдат. Я лично не слышал.

— Трусы, — прошептал Мордехай, — Ничтожества. Я лишу их всех титулов!

— Они были без титулов, мой повелитель. Вы не давали магам титулов, чтобы они не возгордились. Помните? Это была ваша идея. «Нечего всяким колдунам зазнаваться», — сказали вы тогда. Я запомнил.

— Тогда лишу жалования!

— Вы им его не платите. Казна пуста.

Мордехай схватился за голову. Корона окончательно свалилась и с грохотом покатилась по каменному полу, звеня, как дешевая побрякушка. Остановилась у ног адъютанта. Тот поднял её, почтительно вытер о свой рукав и протянул повелителю.

— Что же делать? — прошептал Тиран, принимая корону и прижимая её к груди, как ребенок — любимую плюшевую игрушку, единственное утешение в темной комнате. — Что же делать, адъютант? Я не могу позволить ей захватить мой трон! Не позволю!

Адъютант, немолодой уже мужчина с лицом, видевшим слишком много смертей, интриг и глупостей, кашлянул в кулак.

— Мой повелитель, могу предложить план? Старый, проверенный.

— Говори! — Мордехай вскинул голову, в глазах зажглась надежда.

— Сдаться. По-хорошему. Девушка, судя по донесениям разведчиков, которые еще живы — их осталось трое, мой повелитель, всего трое из пятидесяти — не кровожадна. Она убивает только тех, кто нападает первым. Её принцип — не стреляйте первыми, и она не выстрелит. Если мы не будем нападать, если встретим её с миром, предложим чай, печенье…

— У нас нет печенья! — вскричал Мордехай. — Экономия!

— Тогда просто чай. Или вода. Неважно. Принять её, сдаться, обещать ей трон, а затем править из-за ее спины.

Мордехай задумался. Это было унизительно. Это было ниже его достоинства. Это было… разумно.

— Я — Мордехай Смертоносный! — вскинулся он, — Я не сдаюсь! Я Властелин Черного Предела! Я…

В этот момент дверь тронного зала разлетелась в щепки. Грациозно, как на подиуме, в тронный зал шагнула она.

Блондинка с кукольным лицом избалованной барышни. С грудью, которую бронелифчик подчеркивал так, что у Мордехая перехватило дыхание и заныло в паху. С двумя розовыми мечами в руках, все еще покрытыми чужой кровью.

— Привет, — сказала Лорена. — А вот и я. Долго я до тебя добиралась, дедуля. Пробки, понимаешь.

Мордехай попытался встать, но ноги не слушались. Он остался сидеть на троне, прижимая к груди корону, и выглядел при этом настолько жалко, что даже адъютант, который двадцать лет терпел его выходки, отвел взгляд и тихонько вздохнул.

— Не подходи! — взвизгнул Мордехай, пятясь на троне, прижимаясь спиной к спинке. — У меня есть… у меня есть стража! Эй, стража! Ко мне!

Стража, стоявшая у дверей — двое здоровенных парней в черных доспехах с алебардами — синхронно сделала шаг назад, а потом еще один. А потом они дружно побросали оружие на пол, подняли руки вверх и отошли к стене, демонстрируя полное отсутствие агрессивных намерений.

— Не подходи! — снова крикнул Мордехай, но в его голосе уже не было ничего, кроме отчаяния. Он звучал как умирающее животное — жалко, надрывно, беспомощно.

Лорена остановилась в трех шагах от трона. Опустила мечи, но не убрала — на всякий случай. Мало ли, вдруг у этого плешивого босса есть вторая фаза? В таких играх всегда есть вторая фаза. И третья. И скрытая, которую никто не нашел.

— Слушай, — сказала она устало, почти ласково. — Давай без драмы. Я могла бы убить тебя уже тысячу раз. С одного удара. С левой руки. С закрытыми глазами. Посмотри на себя. Посмотри на меня. Ты серьезно думаешь, что у тебя есть хоть один шанс? Хоть призрачный? Хоть теоретический?

Мордехай посмотрел на неё. На розовые мечи. На сияющий бронелифчик. На ботфорты на каблуках. Потом посмотрел на себя. Потом снова на неё.

— Нет, — прошептал он так тихо, что Лорена едва расслышала.

— Вот и славно. Так давай по-хорошему. Ты отдаешь корону, я ухожу. Без крови. Без лишних жертв. Даже без криповых монологов про справедливость, добро и путь света. Идет? У меня сегодня вечером еще рейд на водяных драконов запланирован, а потом обработка скриншотов. Время поджимает.

— А если… — Мордехай судорожно сглотнул, — если я не отдам?

— Тогда мне придется тебя убить, — вздохнула Лорена, словно речь шла о чем-то скучном, — И, как я уже говорила, мне лень. Очень лень. Не заставляй меня напрягаться. У меня после вчерашнего стрима спина болит, шея затекла, глаза красные. Я не в настроении для долгих битв.

Мордехай смотрел на корону в своих руках. Черный металл, рубины, древние руны, выгравированные на внутренней стороне — всё это было символом его власти, его страха, его одиночества. Без короны он был никем.

С короной — тоже никем, если честно. Но хотя бы с короной.

— Ладно. Забирай. Забирай эту проклятую корону. Только… только сохрани мне жизнь. Я… я еще могу быть полезен. Я знаю много секретов. Я знаю, где спрятаны сокровища. Я знаю, как управлять этим королевством. Я…

Он протянул корону дрожащими руками, пальцы его тряслись так сильно, что корона подпрыгивала на ладонях. Лорена взяла её, повертела, примерила на голову. Рубины блеснули в свете розовых мечей, отбрасывая на стены красные блики, похожие на капли крови.

— Сидит идеально, — констатировала она довольно, доставая зеркальце. — Чат, смотрите! Сидит как влитая. Будто для меня делали.

— Ты теперь королева, — прошептал Мордехай, сползая с трона и падая на колени перед ней. Он сложил руки, как для молитвы. — Владычица этих земель, этих лесов, этих гор. Позволь мне… позволь мне стать твоим советником! Я знаю все интриги двора, всех врагов, всех союзников, все тайные ходы! Я помогу тебе править железной рукой! Я буду полезен! Клянусь всеми демонами Бездны!

— Советником? — Лорена удивленно подняла бровь, убирая зеркальце. — Зачем мне советник?

Мордехай замер с открытым ртом. Лицо его вытянулось, превратившись из жалкого в совершенно ошарашенное, будто ему только что сообщили, что небо зеленое, а трава синяя.

— Как… зачем? — переспросил он, не веря своим ушам. — Чтобы править этой страной! Ты свергла меня своей силой и стала королевой, но ты еще неопытна, и…

— Королевой? — Лорена расхохоталась. Звонко, заливисто, как горный ручей, которому показали забавного суслика. — Нет, милый. Какая из меня королева?

Она прошлась по залу, разглядывая черепа на стенах. Потрогала один — настоящий, человеческий. Понюхала и поморщилась.

— Вставать рано. Документы подписывать. С министрами разговаривать. Налоги считать. Бюджет планировать. Войны объявлять — а это, между прочим, куча бумажной волокиты и дипломатических скандалов. Скукотища смертная. Я для другого создана.

— Для чего? — выдавил Мордехай, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Для красоты, — Лорена подмигнула. — Для того, чтобы делать крутые скриншоты и собирать донаты. Ты вообще знаешь, сколько я вчера собрала на стриме? Пять тысяч. За два часа. Твоя корона столько не стоит.

— Для красоты? — переспросил Мордехай, чувствуя, как реальность окончательно ускользает сквозь пальцы. — Ты убила сотни людей… ради красоты?

Лорена сняла корону, поднесла к свету, полюбовалась игрой рубинов в лучах заходящего солнца.

— Понимаешь, — сказала она, усаживаясь на подлокотник трона с видом хозяйки, — у меня есть платье. Черное, в пол, с золотой вышивкой в виде драконов. Я его его выбила с Императрицы Востока. Два дня, семь рейдов, ЧС у трех подруг. Очень красивое платье. Фирменное. Легендарное. Но ему не хватало аксессуара.

— Аксессуара? — повторил Мордехай, чувствуя, как каждое слово героини вбивает гвоздь в крышку его гроба.

— Ну да. Я пересмотрела кучу вариантов. Браслеты — слишком мелко, на скриншотах не видно. Диадема — слишком по-детски, не солидно для легендарки. Колье — не подходит по тону, вышивка золотая, а камешки там бирюзовые, они просто теряются на черном фоне. А вот корона… твоя корона, если точнее… она идеально подходит. Рубины отлично сочетаются с золотой вышивкой, а черный металл создает нужный контраст. Плюс размер — не слишком громоздкая, но и не теряется на голове.

Мордехай тупо моргал. Его челюсть отвисла, и он не мог заставить себя закрыть рот. С его губ слетали какие-то нечленораздельные звуки, похожие на предсмертный хрип.

— Ты… ты уничтожила мою армию… — начал он загибать пальцы, — убила четыреста двадцать восемь моих людей… разрушила ворота, которые строили три года лучшие мастера королевства… сожгла две заставы, три деревни и мост, который был памятником архитектуры… ради того, чтобы примерить корону к платью?

— И, конечно, ради скриншотов. Фотосессия на фоне горящего замка — это классика жанра, понимаешь? Каждый уважающий себя CM должен иметь такой кадр в портфолио. Это как фото с Эйфелевой башней или пирамидами. Без этого ты не CM, а так, любитель.

Она надела корону обратно, достала из кармана маленькое зеркальце и начала крутиться, разглядывая себя со всех сторон. Повернулась к зеркалу в тяжелой раме, оценила. Потом к Мордехаю. Потом снова к зеркалу.

— Да. Вот теперь образ будет полный. Черное платье, золотая вышивка, рубиновая корона. Идеальный контраст. Фотосессия будет бомбической. Чат обзавидуется.

— Что такое чат? — прошептал Мордехай.

— Не важно.

Она вышла. Каблуки цокали по каменным ступеням, удаляясь, пока звук не затих вдалеке, поглощенный тяжелыми стенами.

Мордехай остался сидеть на полу, один, без короны, без армии, без магов, без охраны, без денег, без еды, без смысла жизни. Где-то в углу валялась выпавшая рубиновая вставка. Он подполз на четвереньках, как собака, поднял её, прижал к груди.

Вошёл маг. Тот самый, который обещал написать эпитафию, но вместо этого просто стоял в углу и смотрел.

— Мой повелитель? Вы целы?

— Она забрала корону, — прошептал Мордехай, не поднимая глаз. — Ради какого-то платья. И какой-то фотосессии.

— Я видел, мой повелитель. Я наблюдал из-за колонны. Она три часа ждала идеального освещения во дворе. Три часа! Сначала свет был слишком холодный, потом слишком теплый, потом слишком резкий, потом слишком мягкий. Она ходила туда-сюда, проверяла тени, меняла ракурсы. Она ждала, пока солнце встанет под правильным углом. Она простояла три часа, мой повелитель! Это… это художник, мой повелитель. Безумный художник, но художник.

— Заткнись, — сказал Мордехай. — Просто заткнись, старик. Не сейчас.

— Я принес вам пирожок, — маг протянул свежую выпечку. — С яблоками.

— Спасибо, — Мордехай взял пирожок дрожащими руками. — Ты единственный, кто меня не бросил.

— Я уже стар для побегов, мой повелитель. Да и куда мне идти? На пенсии скучно.

Лорена вышла из замка и остановилась во дворе, щурясь на солнце. Свет был идеальным. Абсолютно. Безупречно. Таким, о котором фотографы пишут в учебниках и снимают документальные фильмы.

— Чат, — сказала она, хотя рядом не было ни души, кроме трупов и мага в окне, — свет на сто процентов. Я ждала этого три часа. Три часа, чат. Вы представляете? Я стояла тут, пока этот плешивый босс ныл у себя на троне, просто чтобы поймать момент.

Она достала магический кристалл с функцией запечатления — красивую визуализацию программы для записи. Навела на себя. Проверила настройки.

— Так, сейчас. Ракурс. Еще шаг влево. Теперь поднять подбородок — выше, выше, еще выше, стоп. Мечи скрестить на груди — да, вот так, идеально. Корону поправить — левый рубин должен блестеть, а правый должен давать блик в объектив. Да. Идеально. Замираем.

Кристалл щелкнул, издав мелодичный звук, похожий на звон хрусталя.

— О да. Это будет шедевр. Чат, вы только посмотрите на этот кадр. Тени ложатся идеально. Контражур подчеркивает вышивку. Корона не бликует. Я гений, чат. Я просто гений.

Она сделала еще десяток снимков. Стоя на фоне разбитых ворот — классика. Сидя на пушке, которую вынесла из замка — не потому что нужна, просто красиво, пушка добавляет динамики. Закинув ногу на парапет, так, чтобы подол платья красиво развевался на ветру — ждала ветра пять минут, но дождалась.

С мечами, поднятыми к небу — пафосно, эпично, как постер к голливудскому блокбастеру. С мечами, опущенными к земле — трагично, задумчиво, почти шекспировская драма. С профилем на закате — почти портрет, почти живая картина, почти Ван Гог, только с розовыми мечами.

— Еще один, чат. Самый сложный. Я стою на фоне горящего факела — видите тот факел на стене? — свет падает справа, тень от короны ложится на левую сторону лица. Половина лица в тени, половина в свете. Очень кинематографично.

Каждый кадр — идеальная композиция. Каждый — с идеальным светом. Каждый — с идеальной позой. Лорена знала, что потом, за компьютером, она потратит еще часа два на обработку в фотошопе — подкрутит контраст, выровняет тени, добавит легкий виньет, уберет лишние трупы с фона. Но основа уже была. Основа была великолепна.

— Всё, чат, — сказала Лорена, убирая инвентарь. — Скриншоты сделаны, корона удалена. Можно сворачиваться. Забег окончен. Босс повержен. Квест завершен. Достижение получено. Все счастливы.

Она открыла портал — ярко-розовую дыру в пространстве, которая засияла, как неоновая вывеска над дешевым караоке-баром. Шагнула в него и исчезла, оставив после себя только легкий запах жасмина и недоумение на лице мага, который так и стоял у окна.

Лика сняла гарнитуру и откинулась в кресле, потянувшись так, что хрустнула спина. Три часа сорок две минуты непрерывного стрима. Глаза красные, шея затекла, в спине что-то щелкает при каждом вдохе, но оно того стоило. Определенно стоило.

На экране замерла финальная картинка — пустой двор замка, поверженные ворота, трупы в художественном беспорядке, магический кристалл с последним кадром в углу. И надпись: «Квест „Смерть тирану“ завершен».

— Фух, — выдохнула она, потирая глаза. — Ну и босс. Такая тряпка, такая тряпка. Я думала, он хотя бы попытается ударить, ну, знаете, для приличия. Нет. Сидел на полу и плакал. Как ребенок, честное слово. У меня племянник так же плачет, когда ему мороженое не покупают.

Чат на втором мониторе бурлил, как кипящий чайник, накрытый крышкой. Сообщения сыпались с такой скоростью, что Лика едва успевала читать каждое пятое. Сердечки, смайлики, огоньки, донаты — все смешалось в один праздничный салют.

KillerQueen2023: Лика, ты богиня! Это был лучший стрим в этом году!

GamerDude777: 3:42, это новый рекорд сервера, я проверил по таблицам на официальном форуме! Ты побила предыдущий рекорд на целых двенадцать минут!

SweetAngel: Корона! Покажи корону в инвентаре, пока не удалила! Я не успела посмотреть нормально!

VasyaPupkin: А можно скриншоты уже сейчас? А то я на работу через час, не дождусь вечера!

— Сейчас-сейчас, мои хорошие, — Лика потянулась к мышке. — Не кипятитесь. Все будет. Я же вас люблю, помните? Чмок! — она послала в камеру воздушный поцелуй, зная, что чат это оценит.

Она открыла папку «Скриншоты/За_корону/Фотосессия» на рабочем столе. Там уже лежали три подпапки: «Исходники», «Обработанные» и «Для инстаграма». В «Обработанных» — двадцать семь файлов, каждый с названием, отражающим ракурс и освещение.

— Так, чат, внимание на первый монитор. Сейчас я вам покажу, ради чего мы тут все собрались. Ради чего я убивала сотни мобов, терпела нытье этого плешивого босса и ждала идеального света три часа. Ради чего вы кидали донаты и писали «Лика, давай, жми».

Она кликнула на первый файл. На экране появилась Лорена — черное платье с золотой вышивкой, рубиновая корона на голове. Фоном — замок на закате, небо оранжево-багровое, идеальный контражур. Тени ложатся ровно, подол платья чуть колышется на ветру.

— Оцените, чат! — Лика повернула монитор чуть в сторону, чтобы камера захватила изображение. — Видите этот свет? Я ждала его три часа. Три часа, чат! Я простояла в игре три реальных часа, пока этот босс ныл на троне, просто чтобы дождаться, когда солнце встанет под углом двадцать три градуса.

Чат взорвался. Сердечки, огоньки, смайлики с открытыми ртами и выпученными глазами. Донаты посыпались один за другим — кто пять рублей, кто пятьдесят, кто сотку, какой-то щедрый зритель кинул тысячную.

CosplayCat: Лика, это шедевр! Я сохранила уже три кадра на телефон!

PhotoNerd88: А почему именно двадцать три градуса? Расскажи технические детали, пожалуйста! Мне очень интересно!

— Потому что при угле двадцать два градуса рубины дают засветку на объектив, — объяснила Лика, поправляя выбившуюся из пучка светлую прядь и пододвигая поближе чашку с остывшим чаем. — А при двадцати четырех градусах вышивка на платье теряет контрастность, сливается с тканью, и не видно этих красивых драконов.

PhotoNerd88: А почему ты не использовала фильтры?

— Потому что фильтры — это обман, чат. Я принципиально против фильтров. Только чистый свет, только правильные настройки. Как в старые добрые времена, когда фотографы ждали часами, чтобы поймать момент.

Она пролистала дальше.

— Вот следующий. Это я во дворе, на фоне ворот. Видите, как тени падают на бронелифчик? Я специально позировала пятнадцать минут, чтобы тень от короны ложилась именно туда. Это создает дополнительный объем, чат. Тени — это не просто отсутствие света, это искусство.

FeministWarrior: А это отсылка к «Свободе на баррикадах»? С мечами вместо флага и короной вместо шапки? Очень тонко!

— Да, — улыбнулась Лика, довольно кивая. — Ты единственная, кто заметил, молодец. Остальные просто пишут «красиво», а ты в теме. Это реально отсылка, я ее долго придумывала. Классика жанра, переосмысленная через современные реалии. Я, кстати, не просто так её сделала. У меня в инстаграме сейчас тема — женская сила в играх. Этот кадр пойдет как ключевой. Уже завтра выложу.

RandomDude42: Я ничего не понял про отсылки, но выглядит офигенно, реально

— И на том спасибо, — засмеялась Лика, отпивая глоток чая.

Она пролистала еще несколько кадров. Вот Лорена сидит на пушке, закинув ногу на ногу — такой себе королевский расслабон после битвы. Вот она стоит с мечами, поднятыми к небу — пафосно, эпично, как постер к «Властелину колец», только с розовым светом. Вот профиль на закате — почти портрет, почти живая картина, почти Рембрандт, если бы Рембрандт рисовал девушек в бронелифчиках.

— А вот этот кадр, — Лика открыла предпоследний скриншот, — самый технически сложный. Видите? Я стою на фоне горящего факела. Свет падает справа, тень от короны ложится на левую сторону лица. Половина лица в тени, половина в свете. Очень кинематографично, чат. Но поймать такой момент сложно — факел ведь горит неравномерно, пламя колышется, яркость меняется каждую секунду. Я переснимала этот кадр двадцать три раза. Двадцать три, чат! Вы представляете?

PhotoNerd88: Ты использовала ручную настройку экспозиции? Или авто?

— Ручную, конечно. Авто в таких условиях — зло. Я выкрутила все ползунки в ноль и ловила момент вручную. Нажатие на кристалл — и сразу проверка. Снова нажатие — снова проверка. И так двадцать три раза. Но оно того стоило. Посмотрите на этот контраст. Посмотрите на эти рубины. Посмотрите на этот блик на бронелифчике. Это же шедевр, чат. Шедевр!

Чат согласился. Донаты снова посыпались рекой.

— И последний, — Лика открыла финальный файл. — Это портрет. Крупным планом. Только лицо, корона и чуть-чуть плеч. Никаких мечей, никакого пафоса. Просто я — ну, Лорена — и корона. И закат за спиной.

SweetAngel: Какие красивые глаза! Это твои настоящие или наложила?

— Настоящие, чат. Лорена сделана с меня. Полностью. Внешность, рост-вес, объем груди, даже родинка на левой щеке. Все свое, все родное. Я пять часов в редакторе ковырялась!

Она отодвинулась от стола, встала, потянулась еще раз, хрустнув суставами. В кадре были видны её домашние штаны в цветочек, растянутая футболка с надписью «Im not a gamer, Im a legend» и смешные носки с котиками — полная противоположность её игровой героине. Чат это обожал. Контраст между виртуальной Лореной и реальной Ликой был частью её бренда.

— Спасибо всем, что были со мной сегодня. Спасибо, что смотрели, как ваша любимая стримерша выносит целое королевство ради красивой картинки. Спасибо за донаты — я их вижу, я их ценю, каждый рубль пойдет на новый компьютер, потому что этот уже дышит на ладан.

Чат ответил шквалом сердечек и новых донатов.

— И помните, девочки и мальчики: неважно, зачем вы идете к цели. Важно, как вы при этом выглядите на скриншотах.

Она улыбнулась в камеру, сложила ладони аккуратным сердечком, поднесла к губам и отправила воздушный поцелуй.

— Чмок! Люблю вас!