Второй Контракт

Глава 1. Выжженное поле.

Дождь в ту ночь хлынул такой, что казался жидким свинцом. Он с силой лупил по лобовому стеклу новенькой «Ауди», напрочь смывая весь этот глянцевый столичный лоск и превращая редкие огни придорожных фонарей в размытые, грязные пятна.Алексей сидел за рулем, до белизны в костяшках вцепившись в кожаную оплетку. Мотор мерно урчал, но в салоне стояла мертвая, звенящая тишина. На заднем сиденье валялась тяжелая брезентовая сумка — все, что осталось от четырех лет контракта в тех точках, о которых не любят вспоминать. Там, среди серой пыли чужих окраин и под свист осколков, у него была одна-единственная мечта. Просто дом. Светлая квартира на четырнадцатом этаже с видом на реку. Тихая кофейня, которую они откроют вместе с Мариной. Обычная, сытая гражданская жизнь, где самым громким звуком будет щелчок выключателя в коридоре.Он эту мечту выстрадал. Каждый рубль на банковском счете был оплачен кровью, соленым потом и ночными кошмарами, от которых он до сих пор просыпался в холодном поту.Алексей поднялся на лифте. Предвкушал, как тихо откроет дверь своим ключом, как Марина вскрикнет от радости — ведь он вернулся на неделю раньше срока. Но ключ в замке даже не провернулся. Личинку аккуратно поменяли.Когда дверь после долгого, настойчивого стука наконец приоткрылась, на пороге вырос холеный мужик в дорогом шелковом халате. Купленном, к слову, на деньги Алексея. Из-за его широкого плеча выглядывала Марина. В ее глазах не было ни капли вины или раскаяния — только холодный, расчетливый страх, который быстро сменился брезгливым безразличием.— Ты опоздал, Леш, — тихо, без эмоций бросила она. — Документы на развод уже в суде. Квартира переписана на маму, фирма — на Игоря. Ты же сам подписывал генеральную доверенность перед последней отправкой. Помнишь?Юристы Игоря сработали чисто, без сучка и задоринки. У Алексея не осталось вообще ничего. Ни жилья, ни бизнеса, ни копейки за душой. Даже машина, как выяснилось позже по короткому звонку, уже находилась под запретом к регистрационным действиям из-за липовых долгов. Их умудрились навесить на него буквально за день. Закон, которому он преданно служил четыре года, просто повернулся к нему глухой, чиновничьей спиной.Сейчас он стоял на заброшенной заправке в пятидесяти километрах от границы. В кармане штормовки — тридцать тысяч рублей наличкой, которые он чудом не успел закинуть на заблокированную карту. На плече — армейский баул. В душе — выжженное, покрытое черным пеплом поле.На заправке было пусто. Пожилой дальнобойщик в засаленной кепке цедил паршивый кофе из пластикового стаканчика, лениво поглядывая на мерцающий экран старого телевизора над кассой. Там крутили смутные, зацензуренные репортажи из Чернобыльской зоны. Диктор монотонно, казенным языком бубнил о «незаконных вооруженных формированиях», «необъяснимой физической активности» и «контрабанде неизвестных научных ценностей».Алексей глянул на свое отражение в темном стекле витрины. Жесткие, рубленые черты, колючая ранняя седина на висках, абсолютно пустые глаза человека, которому на этом свете больше нечего терять. На Большой земле его гарантированно закопают в судах и сгноят в тюрьме, если он попытается вернуть свое силой. А он бы попытался — характер не тот, чтобы утереться.Но доходили слухи. Настоящие, жесткие слухи, которые передавали шепотом в казармах и госпиталях. О месте за Периметром, где законы Большой земли не стоят вообще ничего. О месте, где один удачный бросок ржавой гайки или найденный светящийся камень может сделать нищего миллионером. Или трупом. Второй вариант Алексея сейчас тоже вполне устраивал. Было плевать.Он подошел к дальнобойщику, слегка прихрамывая на старое ранение.— Отец, до Брянска подбросишь? А оттуда к югу, ближе к границе, к лесам.Старик окинул его внимательным, цепким взглядом. Задержался на тяжелых армейских берцах, перевел глаза на баул, вздохнул и коротко мотнул головой в сторону выхода:— Прыгай в кабину, служивый. Все равно туда порожняком иду. КамАЗ старый, но дотянет.Три дня пути слились в серую монотонную ленту разбитого асфальта. Пейзаж за окном старого КамАЗа постепенно дичал. Оживленные федеральные трассы сменились глухими региональными дорогами, а те — полузаброшенными проселками, где молодая трава уже вовсю прорастала сквозь трещины в бетоне. Чем ближе к цели, тем мрачнее становились редкие деревни. Окна изб наглухо заколочены серыми горбылями, колодцы разворочены, а на полях вместо пшеницы стоял бурьян в человеческий рост.

Небо над головой наливалось странным, свинцово-фиолетовым цветом. На обычные грозовые тучи это походило мало. Воздух стал слишком густым, липким, со стойким металлическим привкусом озона, ржавчины и болотной гнили. Дышалось тяжело.

Старик высадил Алексея на окраине вымершего села, не доезжая километров двадцати до официального Периметра.

— Дальше не сунусь, сынок, — хмуро буркнул водитель, косясь на полуразрушенный купол церкви вдали. — Там патрули. Военные сейчас лютуют, шмаляют без предупреждения и по колесам, и по силуэтам. Ежели тебе туда… в это пекло… бери левее, через просеку. Ищи Проводника из местных в Деревне. Сам не суйся — сгинешь в первой же канаве, даже колючку увидеть не успеешь.

Алексей поблагодарил старика, сунул ему последнюю тысячу «на чай» за компанию и углубился в густой, сырой лес.

Погода портилась на глазах. Лес вокруг не шумел от ветра, как обычно. Он словно глухо, утробно гудел. Листья осин дрожали, издавая странный, неестественный металлический шелест. Холодный туман опустился на землю внезапно — плотный, серый, он начисто отрезал все звуки внешнего мира. Алексей шел по старому армейскому компасу, сверяясь с помятой картой, которую успел заскринить на телефон до того, как связь окончательно сдохла.

К вечеру зарядил дождь — мелкий, едкий. От него противно чесалась кожа на лице и руках.

Свой контрактный «комбез» Алексей оставил на прежней базе, так что сейчас на нём была обычная гражданская штормовка, джинсы и старые растоптанные берцы. Ткань промокла насквозь минут за тридцать. Осенний холод быстро пробирался под куртку, заставляя зубы выстукивать дробь.

На заброшенную одноколейку он вышел неожиданно. Рельсы давно покрылись толстым, крошащимся слоем рыжей ржавчины, а гнилые шпалы буквально рассыпались под подошвой. Вокруг стояла мёртвая, давящая тишина. Лишь изредка в чаще неестественно громко хрустели ломающиеся ветки.

— Стой, бродяга. Руки на виду держи. Без резких движений, — раздался негромкий хриплый голос из-за густых кустов справа.

Алексей замер. Медленно, плавно поднял ладони на уровень груди. Армейские рефлексы сработали на автомате: он моментально оценил позицию стрелка. Тот засел грамотно, в тени поваленной ели, скрыв силуэт обрывками маскировочной сети. Ствол укороченного, пошарпанного, но явно ухоженного АКС-74У смотрел точно в центр груди Алексея. Предохранитель уже был снят.

Из зелёнки вышел человек. Потрепанный комбинезон защитного цвета со срезанными заводскими бирками, куча накладных карманов, на плече — самодельная блёклая нашивка со знаком радиации. Лицо затянуто капюшоном и лепестком респиратора. На ремне болтался старый армейский дозиметр, который время от времени лениво и сухо пощёлкивал.

— Не местный, — констатировал незнакомец, чуть опуская автомат, но не убирая палец со спускового крючка. — Шмотки гражданские, берцы списанные, рожа кирпичом. Из беглых, что ли? Или от долгов щемишься?

— Считай, решил жизнь с чистого листа начать, — хмуро буркнул Алексей. — Проход за Периметр ищу. К вольным.

— Проход он ищет… — мужик глухо усмехнулся под маской. — Там, парень, жизни нет. Там Зона. Туда уходят те, кому на Большой земле места не нашлось. Я — Хмурый. Занимаюсь доставкой таких вот туристов. Живым дойти хочешь?

— Хочу.

— Наличка есть?

— Двадцать восемь тысяч. Всё, что осталось.

Хмурый покачал головой:

— Маловато за билет в один конец. Но ладно. Вижу, парень ты обстрелянный, при виде ствола не задёргался. Военные сейчас на южном блокпосту шмон устроили, гайки закручивают, так что пойдём низом — через старые болота, по дренажной трубе. За мной след в след ступай. Наступишь мимо моей колеи — костей не соберут. Понял?

— Понял.

Они двинулись через трясину. Небо окончательно потемнело, превратившись в иссиня-черный, наваливающийся сверху купол. Пошел тяжелый, глухой ливень. Крупные капли с силой лупили по раскисшим веткам, создавая сплошной ровный гул. Вода под ногами хлюпала, болотная жижа нагло пыталась утянуть берцы при каждом шаге.

Хмурый шел рвано, странно. Каждые десять-пятнадцать метров он замирал, выуживал из глубокого кармана горсть обычных стальных гаек М12 с навязанными на них полосками яркой изоленты и аккуратно швырял их перед собой.

Алексей сначала не понял этот ритуал. Но на очередном броске гайка, не долетев до земли пары метров, вдруг резко, неестественно взмыла вверх. Ее закрутило в бешеном невидимом вихре, и с сухим коротким щелчком — словно плетью стегнули — металл просто аннигилировал. Воздух в той точке на секунду смялся, пошел оптическими волнами, как над асфальтом в лютый летний зной.

Внутри у Алексея что-то нехорошо екнуло. Мурашки пробежали по загривку.

— Это что за дрянь? — негромко спросил он.

— «Воронка», — не оборачиваясь, бросил Хмурый. — Влетишь в такую — провернет через мясорубку, кости в труху перемелет и выплюнет фарш. Так что смотри под ноги и ушами не хлопай, отмычка.

Слово «отмычка» слух Алексея резануло, но он сдержался, промолчав. Сейчас он здесь был никто. Обычный «первоход», не знающий местных раскладов и полностью зависящий от мутного проводника.

Через два часа этого изнурительного марша под стеной воды они уперлись в высокую бетонную стену Периметра. По ее верху змеилась ржавая колючка. В самом бетоне зияла огромная дыра, наспех заваленная старыми листами железа и хламом. Чуть ниже, наполовину уйдя в топь, чернел зев огромной дренажной трубы.

— Нам туда, — Хмурый мотнул подбородком на черную горловину трубы, откуда несло затхлой сыростью. — Проползем метров триста, и мы на месте. Там старая деревня, Кордон называется. Место относительно спокойное. Там сидит Корчмарь — местный барыга. Новичков принимает, хабар скупает, работу копеечную подкидывает.

Внутри трубы пришлось встать на четвереньки. Ледяная жижа доходила до локтей, разило ржавым железом и старым мазутом. Алексей стиснул зубы, переставляя руки по скользкому бетону. С каждым метром, продвигаясь вперед в этой кромешной тьме, он почти физически чувствовал, как прошлая жизнь отваливается от него, точно засохшая грязь. Больше нет капитана Тополева. Есть просто человек, ползущий вглубь неизвестности.

Когда они наконец вывалились с другого конца дренажа, дождь обрубило так же внезапно, как и включили. Туман рванул в сторону под резким порывом ветра.

Алексей поднялся на ноги, тяжело, со свистом дыша, и замер.

Над головой раскинулось сумасшедшее, фантастическое небо. Чернильная высь была усыпана миллиардами звезд — на Большой земле из-за смога и городских огней таких не увидишь. Но сильнее всего цепляли слабые, едва заметные зеленоватые сполохи. Они, словно блеклое северное сияние, медленно перетекали от горизонта к горизонту. Воздух здесь тоже был другим — пах острой грозовой свежестью и каким-то странным, будоражащим кровь привкусом. Сердце само по себе забилось чаще. Так пахнет абсолютная, дикая свобода, замешанная на чистом адреналине.

Впереди, в низине, угадывались силуэты полуразрушенных деревенских хат. В окнах пары домов брезжил слабый, теплый свет от печурок или костров.

— Ну, добро пожаловать, отмычка, — Хмурый стянул респиратор, подставив лицо ночной прохладе, и криво усмехнулся. — Это и есть Зона. Твой новый дом. Если, конечно, до утра доживешь. Потопали к Корчмарю, пока псы на запах свежатины не сбежались.

Глава 2: Подвал Корчмаря

Деревня новичков выглядела паршиво, но было в этой заброшенности что-то уютное. Полтора десятка кирпичных и деревянных хат без крыш, с выбитыми окнами, обнесенные по периметру наспех скрученной колючкой и баррикадами из старых автомобильных дверей. На въезде, прямо у дороги, под козырьком полуразрушенного погреба трещал большой костер. Вокруг него грелись человек семь вольных.Одеты все примерно одинаково: серые плотные куртки-штормовки, затасканные камуфляжные штаны. У кого-то на коленях лежали старые тульские двухстволки, у кого-то из карманов торчали рукояти ПМ. При виде Хмурого и Алексея сидевшие у огня разом подобрались, пара человек плавно опустили ладони на затворы.— Свои! — крикнул Хмурый, вскинув правую руку. — Свежую кровь привел. Не бузите, пацаны.Напряжение тут же сошло на нет. Один из парней, молодой пацан с пошарпанной шестистрункой на ремне, весело крикнул вдогонку:— О, новая отмычка привалила! Заходи позже на огонек, погреешься, пока тебя местные псы на сувениры не разобрали!Хмурый повел Алексея мимо костра к самому крепкому дому в центре. Подвал там был глубоким, с толстыми бетонными перекрытиями — такой и артиллерийский прилет выдержит. Спустившись по крутой, скользкой лестнице, они уперлись в тяжелую железную дверь с глазком. Хмурый отстучал рваный, знакомый только местным ритм. Дверь со скрипом подалась внутрь.В подвале было на удивление тепло и сухо. Под низким потолком горели светодиодные ленты, запитанные от автомобильных аккумуляторов. За длинной барной стойкой из толстых сосновых плах сидел плотный, широкоплечий мужик лет пятидесяти, с пышными усами и абсолютно лысой головой. На нем был чистый, дорогой «комбез», а за спиной на стене красовался внушительный арсенал: от обычных гладкостволов до новеньких ухоженных «Калашей».Это и был Корчмарь. Настоящий хозяин здешних мест.— А, Хмурый, — прогудел барыга низким хриплым басом. — Живой, и то хлеб. Кого на этот раз приволок?— Вот, парень из бывших военных. Жизнь прижала, пришел счастья пытать. Зовут… а как зовут-то тебя, парень? Я в дороге и не спросил.— Алексей, — ответил он, спокойно осматривая подвал.

— Алексеев на Большой земле пруд пруди, — отрезал Корчмарь, цепко сканируя его тяжелым, давящим взглядом. — Имя забудь. Тут у каждого свое клеймо, свой позывной. Хмурый говорит — служивый? Стрелять умеешь, с дисциплиной дружишь… Будешь Тополем. Идет? Похож — прямой, хмурый и, надеюсь, такой же крепкий.

— Идет, — согласился Алексей. Позывной «Тополь» его вполне устраивал, да и к старой контрактной фамилии Тополев подходил идеально.

Хмурый забрал у Алексея двадцать пять тысяч рублей за проводку, коротко кивнул Корчмарю, жонглерским жестом пожал Тополю руку и вышел обратно в сырую ночь. У него была своя, скрытая от чужих глаз работа.

— Ну что, Тополь, — Корчмарь достал из-под стойки початую бутылку казенки и два граненых стакана. Плеснул на палец. — Давай за прибытие. Правило первое: барыге никогда не врать. Правило второе: чужого без спроса не трогать. Правило третье: не лезть в пекло поперек батьки. Усвоил?

— Усвоил, — Тополь выпил. Дешевый алкоголь обжог горло, приятно согревая онемевшее от ледяной воды тело.

— Теперь к делу, — Корчмарь тяжело навалился грудью на стойку. — На халяву тут даже воздух не дают. Снаряги у тебя нет. Одежка — курам на смех, первый же кислый дождь — и ты голый. Из оружия — голые кулаки. Я могу дать тебе в долг самый минимум, но отработать придется быстро и четко. Оформлю тебе б/ушную куртку плотную, с легкой защитой от радиации. Плюс ПМ и два полных магазина к нему. За всё про всё — тридцать тысяч рублей. Три тысячи у тебя осталось в кармане, их забираю прямо сейчас в счет аванса. Остальные двадцать семь отработаешь. Согласен?

— Выбора у меня всё равно нет, — спокойно ответил Тополь.

— Выбор есть всегда, — хмыкнул Корчмарь, доставая из закромов серую плотную куртку с капюшоном и пахнущий свежим ружейным маслом пистолет Макарова. — Можно пойти обратно через минные поля. Ладно, держи железо. Вот тебе твой первый контракт.

Торговец разгладил на сосновых досках засаленную, помятую карту Кордона.— В километре отсюда на восток есть заброшенный хутор. Туда три дня назад ушел один дуралей — Сиплый. Искал артефакты после недавнего Выброса. Живым не вернулся. Мне на Сиплого плевать, его проблемы. Но у него с собой был мой защитный контейнер под хабар — небольшая свинцовая коробка с моим личным клеймом «К». Найди Сиплого. Если жив — помоги доползти, если мертв — просто забери ящичек. Всё, что найдешь у него в карманах из личного барахла, — твое. Принесешь контейнер — спишу ровно десять тысяч долга. Вопросы?— Что по ходу движения? Какие опасности? — спросил Тополь, привычным движением проверяя ход затвора ПМ. Пистолет был старым, но ухоженным, пружина ходила плавно, без заеданий.— На ветках смотри внимательно — к белым нитям руками не суйся, «жгучий пух» кожу до мяса разъедает. На земле ищи места, где воздух маревом дрожит — это гравитационные ловушки. Ну и слепые псы. Эти твари стаями промышляют. Если заприметил одну — шмаляй сразу, потому что еще парочка уже заходит к тебе со спины по высокой траве. На базе можешь угол снять. У меня на верхнем этаже есть каморка свободная. Матрас, буржуйка. За ночь — двести рублей. Первую ночь живи в долг, так и быть. Иди, обживайся. На рассвете выходишь.Тополь поднялся наверх. Каморка действительно оказалась крошечной, но после трех дней в кабине КамАЗа и ледяной дренажной трубы она показалась ему надежным блиндажом. Он быстро растопил маленькую чугунную печку сухими щепками. Комнату наполнило сухое тепло и едва уловимый древесный дым.Он скинул сырые гражданские шмотки, повесил сушиться у огня и натянул выданную куртку. Ткань жестко пахла брезентом, складом и оружейным маслом. Тополь лег на матрас, привычно сунув Макарова под подушку, прямо под правую руку. Из подвала снизу доносились глухие, ленивые голоса вернувшихся с рейда бродяг.Где-то далеко за Периметром, в глубине Зоны, раздался долгий, тоскливый вой, от которого по привычке напрягся загривок. Но Тополь уже не боялся. Наоборот, внутри появилось забытое чувство собранности.Вдруг выданный Корчмарем старенький, поцарапанный КПК в кармане куртки коротко пискнул, озарив темноту тусклым зеленым светом. На экране, мигая, высветились строчки системного лога:[Зарегистрировано новое устройство в локальной сети Кордона] [Принят контракт: «Поиск контейнера Корчмаря»] [Текущий статус пользователя: Отмычка (0/100 XP до следующего ранга)] [Уровень угрозы локации: Средний]Тополь усмехнулся, глядя на экран. Зона приняла его в свою систему. Он закрыл глаза и впервые за долгое время уснул крепким, спокойным сном человека, который наконец-то нашел свою новую точку отсчета.Рассвет над Кордоном не принес ни солнца, ни тепла. Затянутое небо, казалось, наглухо легло на обгоревшие верхушки тополей. Плотный туман стелился по низинам, заливая Деревню новичков почти до колен. Воздух за пределами подвала пах мокрой землей, гарью и тем самым резким привкусом озона, от которого на губах оставался металлический налет. Мелкая ленивая морось стучала по обломкам шифера.

Прежде чем выйти за ворота, Тополь задержался у костра в центре. Сталкерское утро — время въедливой ревизии.

Один из бродяг, парень в потрепанной куртке с прожженным рукавом, методично ширкал старым ножом по плоскому оселку. Рядом на поваленном бревне сидел матерый мужик с глубоким шрамом на щеке, которого здесь звали Паленый. Он ковырял ложкой в закопченной жестяной банке, разогревая прямо на углях «Завтрак туриста» — перловку с кусками соленого жира. Быт Деревни вообще был скупым: обувь сушили прямо над пламенем, насадив на сырые колья, а умывались колодезной, ледяной водой, от которой сводило зубы.

Паленый мельком глянул на Тополя, задержался взглядом на его начищенных армейских берцах и ухоженном пистолете, торчащем из кармана.

— На хутор, значит, намылился, отмычка? — проворчал ветеран, отправляя в рот порцию каши. — Корчмарь тебя за коробкой Сиплого снарядил, верно? Ну-ну. Главное, болты кидать не забывай, служивый. А чтоб ноги по дороге не подкосились, слушай наш, местный фольклор. Пошел, значит, первоход вроде тебя в первый рейд. Идет, всё по науке делает — гайки швыряет, под ноги смотрит. Вдруг из тумана выскакивает местная пакость, которую старожилы «упырём» кличут — харя вся в щупальцах, когти с палец!

Ну, парень со страху ствол роняет, падает на колени в грязь и орет: «Господи, сделай так, чтоб эта тварь меня не заметила!». Упырь подходит к нему со спины, тяжелую лапу на плечо кладет и хрипит: «Ну ладно, положим, я тебя не заметил. А вот Хозяин в кустах очень даже заметил, да еще и обиделся, что ты с ним за руку не поздоровался!».

Сталкеры у огня дружно, но глухо загоготали. Тополь лишь криво усмехнулся. Юмор в этих краях был черным, специфическим, но именно он помогал мужикам держать рассудок в узде перед лицом постоянной чертовщины. Алексей поправил капюшон куртки, пахнущей складом, проверил, как сидит баул, и шагнул прямо в серую стену тумана.

Мир за воротами Деревни мгновенно растерял любые намеки на человеческий уют. Тополь двигался вдоль разбитой асфальтовой дороги, которая когда-то связывала местные села. По бокам от нее ржавели скелеты старых автобусов «ПАЗ» и бортовых «ГАЗонов». Сквозь гнилые капоты давно проросли уродливые, скрученные березы с блеклыми листьями.

Каждые три-четыре шага Тополь бросал перед собой тяжелую гайку, внимательно следя за ее траекторией. Минут через десять одна из гаек, едва коснувшись кучи жухлой прелой листвы, вдруг с неестественной силой отлетела вертикально вверх. Воздух над дорогой со свистом и сухим щелчком смялся, подняв облако пыли. Тополь аккуратно обошел гравитационную ловушку по обочине, едва не вжавшись в корни старого дуба. На ветвях соседней осины он вовремя заметил блеклые, тонкие серебристые пряди, которые медленно шевелились вопреки полному безветрию. Тот самый жгучий пух. Руками трогать эту паклю нельзя — прожжет ткань вместе с кожей до костей.

Хутор вырос из тумана неожиданно, словно проявился на старой кинопленке. Три кирпичных одноэтажных дома с проваленными крышами и длинный деревянный коровник, покрытый колотым серым шифером.

Тополь плавно достал Макарова и привычным мягким движением большого пальца снял его с предохранителя. Оружие было сухим, затвор ходил плавно. Опыт «командировок» работал на уровне чистых рефлексов. Дыхание ровное, голова холодная — включился привычный режим боевой работы.

Из глубины коровника донеслось мерзкое, отчетливое чавканье — хруст ломающихся мослов и утробное, довольное рычание.

Алексей, стараясь не шуршать крошевом битого кирпича под подошвами, скользнул к разбитому оконному проему и заглянул внутрь. В полумраке, среди куч гнилой черной соломы, возились две твари. Крупные, с перекачанными передними лапами, но полностью облезлые. Их бледная, морщинистая кожа была покрыта бурыми язвами, а жуткие, затянутые белесой катарактой глаза слепо смотрели в пустоту. Те самые слепые псы, о которых толковал Паленый. Твари с остервенением рвали кусок серого брезента — остатки куртки. Чуть поодаль на бетонном полу неподвижно лежало то, что осталось от человека.

Тополь понял: это Сиплый. На КПК в кармане беззвучно обновился лог задания: [Цель обнаружена: Сиплый (Статус: Погиб)] [Текущая задача: Найти и забрать контейнер Корчмаря. Устранить угрозы]

Глава 3 Расплата

Мутанты почуяли чужака мгновенно, еще до того, как он успел сделать вдох. Одна из тварей резко задрала окровавленную морду, шумно втянула ноздрями влажный воздух и выдала хриплый, лающий рык. Вторая сука сжалась, готовая к прыжку.

Они перли слаженно, как единый механизм. Первая тварь бросилась напрямую через пролом в кирпичной стене, отвлекая внимание, пока вторая стремительно ушла вбок, заходя Тополю в тыл по высокой траве.

Алексей ждать не стал, пока его зажмут в клещи. Поймал в прорезь прицела голову первой собаки, плавно выжал спуск. Выстрел ПМ в замкнутом пространстве между домами грохнул как пушечный залп, эхо покатилось по туманной низине. Пуля калибра 9х18 мм прилетела псу точно в основание черепа. Тварь перевернулась через голову, конвульсивно задрыгала лапами и затихла.

Вторая псина прыгнула на него из-за угла коровника. Алексей успел лишь подставить левое предплечье. Острые зубы с ходу впились в руку. Тополь процедил сквозь зубы ругательство от резкой вспышки боли — клыки мутанта не прокусили плотную многослойную ткань сталкерской куртки, но сдавили кость мертвой хваткой.

Действуя на автомате, Алексей ткнул стволом пистолета прямо в мягкий бок твари и трижды нажал на спусковой крючок. После третьего выстрела собака обмякла, выпустила руку и тяжело рухнула в грязную лужу.

Тяжело дыша, Тополь осмотрел руку. Ткань куртки Корчмаря выдержала проверку, оставив на коже лишь глубокий, багровый синяк. Старый хрыч не обманул — снаряжение действительно стоило своих денег.

Алексей прошел внутрь коровника и приблизился к телу Сиплого. Сталкер окочурился уже несколько дней назад. Его грудная клетка была полностью вдавлена внутрь — судя по всему, парень сдуру влетел в гравитационный «Трамплин», который выбросил его изломанное тело прямо к логову мутантов. Рядом с трупом, наполовину засыпанный гнилой соломой, лежал небольшой, тяжелый ящичек из свинца с выжженным клеймом в виде буквы «К». Тот самый контейнер.

Тополь поднял его. Коробка была плотно закрыта, но от ее металлических стенок шло едва ощутимое, приятное тепло, согревающее онемевшие от сырости пальцы. Любопытство и профессиональный интерес военного взяли верх. Алексей аккуратно отщелкнул боковые защелки и приподнял тяжелую свинцовую крышку.

[Обнаружен квестовый предмет: Защитный контейнер «К»] [Считать данные о содержимом? Да/Нет]Внутри, на специальной мягкой подложке из асбестовой ткани, лежало аномальное образование. Оно было размером с крупный кулак и по форме напоминало округлый, гладкий кусок полупрозрачного янтаря. Внутри этого камня плавно переливались, сгущаясь и затухая, маленькие золотистые искорки, напоминающие летних светлячков.

Артефакт излучал мягкий свет, на секунду разогнавший полумрак заброшенного коровника. Тополь пару секунд рассматривал находку. В этот момент пришло четкое понимание, почему люди так рвутся за Периметр, наглухо перечеркивая прошлую благополучную жизнь ради этих аномальных образований.

Старый армейский дозиметр на поясе, до этого лениво пощелкивавший, зашелся частой, тревожной трелью. Стрелка прибора качнулась вправо. Радиационный фон от открытого артефакта пополз вверх. Алексей тут же захлопнул тяжелую крышку контейнера и до упора вдавил защелки замков. Треск прибора оборвался.

[Внимание! Радиационный фон нормализован. Угроза устранена]— Красивая смерть, Сиплый, — негромко произнес Алексей, убирая свинцовую коробку на самое дно рюкзака.

Он быстро и профессионально прохлопал карманы погибшего. Добыча вышла скромной: старый охотничий нож в потертых кожаных ножнах, полупустая пачка «Явы», зажигалка и кошелек. Внутри кошелька нашлась пара сотенных купюр и старая, потрескавшаяся фотография маленькой девочки с белыми бантами. Тополь выругался про себя, забрал нож и курево, а снимок бережно вложил обратно в карман покойника. Сверху прикрыл изломанное тело куском брезента.

— Покойся с миром, сталкер, — тихо сказал он, разворачиваясь к выходу.

За порогом коровника по-прежнему сеяла мелкая свинцовая изморозь. Первый настоящий хабар лежал за спиной, и Тополь постепенно начинал понимать законы этой изнанки мира.

Обратная дорога с хутора превратилась в сплошное месиво. Изморозь перешла в плотный, секущий лицо ливень. Потоки грязной воды быстро размывали глиняную тропу, берцы то и дело скользили на подъемах.

Туман навалился плотной стеной, сожрав очертания деревьев у обочины. Похолодало. При каждом выдохе изо рта вырывался густой пар, а пальцы в промокших перчатках задубели настолько, что с трудом нащупывали в карманах тяжелые болты.

Дозиметр помалкивал. Редкие сонные щелчки подтверждали: свинцовая коробка Корчмаря держала радиационный фон намертво. Тополь возвращался строго по утреннему следу, примечая в лужах свои же стальные гайки с привязанными к ним хвостами из яркой изоленты, которые он раскидывал несколько часов назад.

У заброшенного железнодорожного переезда Тополь уловил чужой звук. Сквозь монотонный шум дождя донеслось приглушенное металлическое звяканье и хриплый, простуженный кашель. Алексей с ходу нырнул с тропы влево, залег в густых зарослях мокрого шиповника и взвёл курок ПМ. Колючие ветки впились в ткань куртки, но он замер, превратившись в слух.

Из тумана, со стороны полуразрушенной будки путейца, вышли двое. Грязные камуфляжные куртки неопределенного цвета, поверх которых топорщились старые армейские разгрузки. В руках у одного вертикалка-двухстволка, у второго — потертый АКС-74У. Мародеры. Мелкая шваль, караулившая новичков на выходе из Зоны.

[Обнаружены цели: Мародер (2 чел.). Статус: Враждебность]— Говорю тебе, Шакал, Сиплый точно туда пошел, — ворчал парень с двухстволкой, утирая рукавом воду с лица. — У него коробка Корчмаря была. Если он на хуторе псам скормился, хабар там и лежит. Надо было сразу за ним идти, а не Выброс в подвале коротать.

— Заткнись. Хмурый сказал, что туда еще одну отмычку утром закинули, — буркнул второй, перехватывая автомат поудобнее. — Потопчемся у переезда. Если этот новый вылезет с баулом — тут его и примем. С одним ПМ он против моего калибра даже пикнуть не успеет.

Тополь, затаившийся в кустах всего в семи метрах от них, жестко усмехнулся. Мародеры совершили классическую ошибку — встали на открытом пятаке, спиной к «зеленке», полностью уверенные в своей безопасности. В реальном бою такая расслабленность карается мгновенно.

Алексей плавно поднял пистолет, поймав в прорезь прицела спину автоматчика. Расстояние детское. Стрелять в спину без предупреждения бывший военный не стал — Зона хоть и спишет, но превращаться в конченого беспредельщика он не собирался.

Левой рукой нащупал тяжелый обломок кирпича и с силой швырнул его в сторону ржавого железнодорожного вагона на путях метрах в двадцати правее.

Бам! — глухой удар о ржавое железо сработал как надо.

Мародеры разом крутанулись на звук, вскидывая стволы к вагону. В эту же секунду Тополь поднялся во весь рост из кустов шиповника, удерживая обоих на мушке.

— Оружие на землю! Руки за голову, быстро! Шаг в сторону — обоих положу! — рявкнул он тем самым командным басом, от которого у салаг в казармах поджимались колени.

Бандиты замерли. Парень с двухстволкой от испуга мгновенно выронил ружье прямо в жидкую грязь.

Вожак попытался было довернуть ствол в сторону Тополя, но Алексей сухо, без предупреждения качнул пистолет, целясь ему точно между глаз. Действие возымело эффект — мародер замер.

— Не балуй, земляк, — тихо, но отчетливо произнес Тополь. — Девять-восемнадцать твою разгрузку вместе со шкурой насквозь прошьют. Бросай металлолом.

Мародер смерил Алексея злым, оценивающим взглядом, сплюнул под ноги и медленно опустил автомат в грязь.

— Ладно, бродяга, твоя взяла. Не шуми. Уходим мы.

— Карманы наизнанку, патроны — на шпалу, — скомандовал Тополь. — И ходу отсюда, чтоб через три секунды вашего духу здесь не было. Поймаю еще раз у переезда — закопаю прямо под рельсами.

Откашливаясь и матерясь сквозь зубы, мародеры быстро вытряхнули из разгрузок несколько пачек охотничьей дроби и пару рожков для Калашникова, после чего припустили по шпалам в сторону Свалки, быстро растворяясь в сером ливне.

Тополь подошел к брошенному оружию. Двухстволку трогать не стал — хлам, громоздкий и бесполезный в серьезном замесе. А вот автомат поднял. Классический советский АКС-74У со складным рамочным прикладом под калибр 5.45х39 миллиметров. Оружие было запущенным, в масляных потеках и каплях дождя, но затворная рама ходила плавно. В дополнение к нему шли два полных рыжих магазина. Алексей закинул трофей на плечо, подобрал патроны и быстрым шагом направился к Деревне новичков.

В подвале у Корчмаря было тепло, сухо и пахло жареной тушенкой. Торговец сидел за дубовой стойкой, перебирая бумаги при свете светодиодной ленты. При появлении Тополя он приподнял густые брови и удивленно хмыкнул, заметив на его плече второй ствол.

— Ого, Тополь. Быстро ты. Да еще и с обновой, я гляжу? — Корчмарь отложил бумаги в сторону. — Ну что, нашел Сиплого?

Тополь молча скинул баул, расстегнул молнию и выставил на стойку свинцовый контейнер с выжженной буквой «К». Металл коробки все еще хранил слабое, едва заметное тепло янтарного артефакта.

У торговца жадно блеснули глаза. Он перехватил контейнер, проверил целостность замков, удовлетворенно кивнул и аккуратно отщелкнул защелки. Подвал тут же озарился мягким золотистым светом. Маленькие искорки внутри артефакта закружились быстрее, словно реагируя на тепло помещения.

[Задание «Наследие Сиплого» выполнено] [Репутация у Корчмаря: +50 (Статус: Проверенный)] [Баланс: +2500 рублей]— Хорош… Ай да капитан, ай да молодец, — пробормотал Корчмарь, разглядывая светящийся камень. — Настоящая «Вспышка». Чистая, без дефектов, фон минимальный. Научники за такую хорошую цену дадут. Значит, Сиплый всё?

— Всё, — коротко ответил Тополь, присаживаясь на колченогий табурет у стойки. — На хуторе псы порвали. Влетел в гравитационную ловушку, кости всмятку. На обратном пути еще двое из банды Дрона меня у переезда караулили. Пришлось автомат у них изъять за плохое поведение.

— Туда им и дорога, мародерам этим, — отмахнулся Корчмарь, бережно закрывая крышку контейнера. Золотистый свет погас, в подвале снова воцарился полумрак. — Наш уговор в силе. Контракт выполнен. Как договаривались: минус десять тысяч из твоего долга за сам контейнер. Плюс, за то, что принес хабар целым и не попытался сдуру вскрыть и перепродать налево, скидываю еще пять тысяч. И за автомат этот… — торговец мельком глянул на АКС-74У на плече Алексея. — Оставь себе, парень. Машинка надежная, советская. Стреляет зло, патроны к ней на Свалке у каждого второго найдешь. Итого твой долг передо мной — ровно двенадцать тысяч рублей.

Торговец залез под стойку, вытащил тяжелую жестяную банку армейской тушенки, полбуханки ржаного хлеба и пачку нормальных сигарет с фильтром.

— Держи, стрелок. Это от меня лично, за хорошую работу. Поужинай, выспись в каморке. А завтра утром у меня для тебя будет другое, серьезное дело. Пойдешь дальше на север, к железному кладбищу на Свалке. Там сейчас вольные бродяги хабар собирают, но мародеры совсем оборзели. Поможешь нашим ребятам — закроешь долг полностью, да еще и на нормальную куртку заработаешь. Что скажешь?

[Получено новое задание от Корчмаря: «Рубеж на Свалке»] [Цель: Добраться до Кладбища техники, помочь вольным сталкерам] [Награда: Списание долга (12 000 руб.), репутация]Тополь взял нож Сиплого, ловко вскрыл жестянку с мясом и отломил кусок пахнущего тмином хлеба. Запах разогретого жира мгновенно заполнил подвал, заставив желудок Алексея сжаться.

— Я согласен, Корчмарь, — спокойно ответил он, глядя торговцу прямо в глаза. — Закрою долг, осмотрюсь. Зона мне начинает нравиться — здесь по крайней мере сразу видно, кто враг, а кто друг.

Он ел медленно, смакуя каждый кусок. За толстыми бетонными перекрытиями подвала продолжал шуметь дождь, но Тополь уже чувствовал себя частью этого опасного мира.

Глава 4 Северный маршрут

Утро в Деревне новичков началось в четыре часа. Дождь временно притих, уступив место тяжелому, маслянистому туману. Тот выползал из низин и болот, укутывая брошенные дома сыростью с запахом мокрой извести, прелой листвы и едкого озона. Холод быстро пробирался под брезент куртки, заставляя мышцы деревенеть. При каждом выдохе изо рта Тополя поднимался густой пар, мгновенно растворяясь в серой сырости.

[04:00. Окружающая среда: Туман. Температура воздуха +3°C]Алексей сидел на корточках в углу своей крошечной каморки. Буржуйка давно остыла, но времени растапливать ее не было. Перед ним на чистой промасленной ветоши лежал полностью разобранный трофейный АКС-74У — его новый пропуск вглубь аномальных территорий.

После вчерашней стычки у переезда автомат требовал серьезного ухода. Мародеры относились к оружию паршиво: ствольная коробка изнутри была забита мелким песком и нагаром от дешевого пороха. Тополь методично промывал каждую деталь керосином, который выменял у Корчмаря на пачку сигарет. Пальцы, привыкшие к армейскому железу за годы контракта, помнили каждое движение на автомате.

Он осмотрел затворную раму и поршень. Износ средний, но советский металл держал удар. Этот укороченный автомат создавался для экипажей бронетехники и десантников. Его длина со сложенным рамочным прикладом составляла всего 490 миллиметров — идеальный вариант для тесных подвалов, лесных зарослей и быстрой вскидки. Главной фишкой «Ксюхи» был широкий конический пламегаситель, служивший расширительной камерой для пороховых газов. Из-за короткого ствола в 206 миллиметров порох не успевал полностью сгорать, так что при стрельбе автомат выдавал громкий, надтреснутый хлопок и злой сноп пламени, способный ослепить в темноте. Но в условиях Зоны его компактность ценилась выше эргономики.

Тополь взял в руки рыжий пластиковый магазин и начал снаряжать его трофейными патронами калибра 5.45. На донце каждой гильзы стояло клеймо Луганского патронного завода. Повезло — это были патроны повышенной пробиваемости 7Н10.

Один, два, три… — сухой металлический щелчок пружины успокаивал, возвращая привычную военную собранность.

Патрон 5.45 отличался высокой эффективностью. В отличие от старого тяжелого калибра 7.62, эта легкая пуля весом всего 3.6 грамма обладала огромной начальной скоростью — около 735 метров в секунду при вылете из короткого ствола. Под оболочкой пули, перед стальным сердечником, имелась небольшая воздушная полость. При попадании в цель центр тяжести мгновенно смещался, заставляя пулю бешено кувыркаться и наносить страшные внутренние разрушения.

Для слепых псов и мародеров в легких брониках этот калибр становился смертным приговором.

Закончив сборку, Алексей резко вогнал затворную раму вперед. Металл лязгнул чисто, без хруста и задержек. Тополь щелкнул предохранителем, закинул автомат на плечо и спустился во двор.

У костра, который бродяги жгли в обрезанной бочке из-под керосина, сидели новые люди. Тополь подошел ближе, чтобы согреть пальцы. Сталкеры подвинулись, уступая место на поваленном бревне. Слухи здесь ходили быстро — здесь уже знали, что новичок в одиночку устроил засаду на Шакала у переезда и принес Корчмарю чистый артефакт.

— Здорово, капитан, — подал голос один из сидевших, протягивая Алексею кружку с горячим, густым чифирем.

Это был крепкий, жилистый мужик лет тридцати пяти в добротном камуфляже «Дубок» с брезентовыми накладками на коленях. На плече у него висел длинный АК-74 с примкнутым подствольником. Звали его Ворчун. Из тех Одиночек, кто не искал миллиардов, а просто жил в Зоне, зарабатывая охотой и сопровождением научных групп. Его лицо, обветренное и покрытое мелкой пороховой копотью, выражало спокойную, уверенную силу.

— Здорово, — Тополь взял кружку, сделал глоток обжигающей, горькой бурды. Напиток мгновенно разогнал кровь.

— На Свалку, значит, намылился? К железному кладбищу? — Ворчун прищурился, глядя на укороченный автомат Алексея. — Инструмент под эти задачи правильный. Мародеры у переезда его, конечно, запустили, но железо советское, надежное. Ты главное помни: на Свалке открытого места много. Из короткого ствола дальше чем на сотню метров не постреляешь — пулю начинает уводить ветром из-за малого веса. Подпускай ближе.

[Обнаружена точка интереса: Свалка (Кладбище техники)] [Текущий уровень угрозы локации: Средний / Мародеры]Рядом с Ворчуном на ящике из-под патронов сидел совсем молодой парень, бледный, с тонкими чертами лица и испуганными глазами. На нем топорщилась новенькая, еще не видевшая грязи серая куртка, а в руках он судорожно сжимал старенькую вертикалку ТОЗ-34. Звали его Гвоздь. Он пришел за Периметр всего два дня назад, сбежав от каких-то проблем на Большой земле, и теперь ловил каждое слово матерых бродяг.

— А правда, что на Свалке земля сама светится ночью? — робко спросил Гвоздь, переводя взгляд с Ворчуна на Тополя.

Ворчун глухо усмехнулся в усы, подбросив в бочку обломок старой оконной рамы.

— Земля там не светится, парень. А вот кости твои светиться будут, если сдуру в радиоактивную кучу лома полезешь. Там после аварии восемьдесят шестого столько хлама закопали — автобусы, пожарные машины, вертушки. Фонит в некоторых местах так, что счетчик Гейгера затыкается. Смотри под ноги, отмычка. И за Тополем держись, если он тебя с собой возьмет. У него, видать, глаз пристрелян.

Тополь допил чай, вернул кружку Ворчуну и поднялся с бревна. Время шло, туман над дорогой лениво поднимался, обнажая разбитый асфальт, ведущий на север.

— Спасибо за чай, мужики, — сказал Алексей, проверяя фиксацию подсумков на поясе. — Гвоздь, если жить хочешь — сиди пока в Деревне, учись болты кидать. На Свалке тебе с твоей двухстволкой делать нечего, первый же патруль мародеров на сувениры пустит.

Парень шмыгнул носом, но промолчал, уставившись в огонь. Ворчун мотнул головой на прощание:

— Удачи на тропе, Тополь. Будет туго — отходи к нашему блокпосту за Кладбищем техники, там пацаны дежурят, прикроют из тяжелого калибра.

Алексей развернулся и зашагал по разбитой дороге. Свинцовое небо Зоны давило на виски, а на горизонте уже проступали туманные контуры гигантских ржавых холмов Свалки. Там, среди радиоактивного пепла и железа, ему предстояло отработать свой второй контракт.

[Внимание! Вы покидаете локацию: Кордон] [Переход на локацию: Свалка]Разбитый асфальт уходил на север, теряясь в густой хмари. Дождь не начинался, но воздух был настолько сырым, что оседал на плечах тяжелой, ледяной росой. Тополь шел ровным, экономным шагом, удерживая укороченный АКС-74У на уровне груди.

Примерно в километре от Деревни новичков, там, где дорога петляла между зарослями одичавшего почерневшего шиповника, Алексей уловил сзади прерывистый шорох. Кто-то упрямо пер следом. Шел неумело, то и дело спотыкаясь о выбоины в асфальте и шумно, тяжело дыша.

[Внимание! Зафиксировано движение позади вас. Дистанция: 15 метров]Тополь резко крутанулся на месте, вскидывая автомат и накладывая палец на спуск.

— Выходи. Руки вверх, ствол в землю! — негромко, но жестко приказал он.

Из маслянистого тумана, едва не выронив вертикалку ТОЗ-34, вывалился Гвоздь. Парень был бледным как мел, из-под натянутого капюшона испуганно блестели глаза, а тяжелая куртка сидела на нем мешком.

— Т-тополь, не стреляй, это я… — заикаясь, выдохнул парень, поднимая свободную руку. — Я за тобой пошел. Не могу я больше в лагере сидеть. Там Одиночки говорят, что я трус, что сгину в первой луже. Возьми меня с собой, а? Я мешать не буду. Буду болты кидать, баул тащить. Все, что скажешь, сделаю!

Алексей нахмурился, не опуская ствола «Ксюхи». Внутренний голос военного требовал развернуть пацана и пинками отправить обратно к Корчмарю. Зона — не место для экскурсий обиженных мальчишек. Но, глядя в эти отчаянные, полные страха и упрямства глаза, Тополь неожиданно вспомнил себя. Себя на заправке три дня назад, когда весь его мир рухнул из-за чужого предательства, и ему тоже было плевать, где дохнуть — в петле на Большой земле или в канаве Периметра. Если Гвоздя прогнать, он все равно попрется один и сдуру влетит в первый же «Трамплин».

— Ладно, — процедил Тополь сквозь зубы, плавно ставя автомат на предохранитель. — Пойдешь со мной. Но запомни, малец: ты теперь моя отмычка. Это значит, что ты идешь впереди меня ровно в пяти шагах. Каждые два метра бросаешь болт. Если я говорю «замри» — ты застываешь, даже если на тебя летит стая чертей. Нарушишь хоть одно слово — я сам прострелю тебе колено и оставлю собакам. Понял?

Гвоздь быстро закивал, запуская руку в карман за горстью ржавых гаек.

— Понял, Тополь. Спасибо. Я всё сделаю.

Они двинулись дальше. Гвоздь, вытянув шею от напряжения, шел впереди, методично швыряя тяжелые болты в серый туман. Минут через двадцать дорога пошла под уклон, сужаясь между двумя холмами. Здесь туман прижался к самой земле, из-за чего казалось, что они идут по колено в грязном молоке.

Внезапно Гвоздь замер, так и не бросив очередной болт. Его рука задрожала.

— Т-тополь… смотри… там на дереве…

Алексей подошел ближе, мягко отодвинув парня плечом назад. Прямо над дорогой, на низко склоненной ветке сухого, обгоревшего тополя, свисали тонкие, длинные пряди рыжевато-бурого цвета. Они едва заметно шевелились в неподвижном воздухе, словно живые нити, чуя тепло человеческих тел.

«Ржавые волосы».

Эта биологическая аномалия казалась безобидной сухой паклей, но Тополь знал: попади эти нити на открытую кожу или в легкие — заживо сгниешь за пару суток.

[Обнаружена биологическая угроза: Ржавые волосы] [Внимание: Опасность поражения дыхательных путей]Алексей достал из кармана длинную сухую ветку и аккуратно поднес ее к рыжим прядям. Едва древесина коснулась «волос», раздалось яростное шипение. По воздуху поплыл едкий, удушливый парок. Плотная ветка на глазах покрылась серыми пузырями и за пару секунд растворилась до состояния жидкой, дымящейся каши.

Гвоздь шумно сглотнул, попятившись.

— Мамочки… Она ее съела…

— Смотри в оба, отмычка, — негромко сказал Тополь. — Зацепишь такую курткой — и эта дрянь прожжет тебя до позвоночника быстрее, чем успеешь скинуть разгрузку. Обходим по широкой дуге, через каменистую насыпь слева.

Едва они обошли опасное дерево и вернулись на разбитый асфальт, как Зона подкинула новую проблему.

Из тумана без лая вылетели три тени. Слепые псы. Твари шли бесшумно — мутировавшие подушечки лап были мягкими, как у кошек. Бледная, морщинистая кожа без единого волоска, бурые язвы на боках и затянутые белесой пеленой пустые глазницы. Мутанты ориентировались по запаху и малейшим колебаниям воздуха.

[Внимание! Зафиксирована агрессия местной фауны: Слепой пёс (3 шт.)]Они действовали слаженно, как обученная штурмовая группа. Две собаки бросились напрямую на Гвоздя, а третья, самая крупная, рванула по обочине, заходя Тополю в тыл.

— Стреляй, Гвоздь! Стреляй! — рявкнул Алексей, сдергивая «Ксюху» с предохранителя.

Парень в панике вскинул ТОЗ-34 и, не целясь, засадил с обоих стволов сразу. Оглушительный дуплет двенадцатого калибра грохнул над дорогой. Облако крупной дроби разворотило асфальт перед лапами первой собаки, выбив фонтан каменной крошки, но вреда ей не причинило. Отдача старого ружья крутанула Гвоздя на месте, он со страху повалился на спину в грязную лужу, выронив оружие.

Первый пес уже был в прыжке, целясь клыками в горло лежащего парня.

Тополь сработал на чистых армейских рефлексах. Короткий ствол АКС-74У рявкнул злой, частой очередью. Четыре патрона повышенной пробиваемости на такой дистанции не оставили твари шансов. Пули прилетели собаке точно в бок. Пес перевернулся в воздухе и мертвым мешком рухнул прямо на ноги Гвоздя, заливая его штанины густой, темной кровью.

Вторую собаку Тополь срезал одиночным выстрелом, пробив череп.

В этот момент третья — вожак стаи — прыгнула на Алексея из кустов справа. Развернуть автомат он не успевал, ремень зацепился за лямку рюкзака. Тополь жестко выставил левое предплечье. Острые зубы впились в руку. Алексей процедил ругательство от вспышки боли — клыки сдавили кость, но плотная ткань куртки Корчмаря выдержала.

Тополь перехватил «Ксюху» правой рукой за ствол и с размаху обрушил металлический приклад на голову мутанта. Хрустнуло. Собака заскулила, выпустила руку и покатилась по асфальту. Алексей хладнокровно дослал пулю ей вдогонку.

Все закончилось за пять секунд. В воздухе повисло облако вонючего порохового дыма, смешанного с запахом паленой шерсти и сырой крови.

— Живой? Вставай! — Тополь подошел к Гвоздю, рывком поднимая его за шиворот из лужи.

Парень дрожал, зубы выбивали бешеную дробь, а штаны были испачканы грязью и бурой жижей.

— Ж-живой… Тополь, ты ее наповал… — прошептал парень, глядя на туши дикими глазами.

— Подбирай ружье, отмычка. И бегом отсюда. На этот грохот сейчас со всей округи твари сползутся.

Через полчаса быстрого марша они вышли к глубокой бетонной выемке под разрушенным железнодорожным путепроводом — границе Свалки. Здесь туман висел плотной, неподвижной серой стеной.

Тополь резко дернул Гвоздя за капюшон назад, заставляя затаиться в густой сухой траве у обломка бетонной стены. Алексей достал поношенный бинокль, который прихватил из бункера.

Сквозь изморозь со стороны путепровода донесся мерный, синхронный хруст гравия под тяжелыми подошвами. Так ходят только отлично обученные, сыгранные подразделения.

Тополь подкрутил фокус линз. Через разбитые пути двигался патруль. Это были не мародеры.

[Обнаружены неопознанные цели: 4 чел. Ранг: Мастера]Четверо мужчин шли штурмовым клином, грамотно контролируя сектора обстрела. На них были надеты дорогие темно-синие комбинезоны со множеством скрытых молний и тяжелыми кевларовыми пластинами на груди и коленях. Лица полностью скрывали матовые черные шлемы-сферы с зеркальными панорамными визорами, в которых размыто отражался туман. На плече каждого красовалась лаконичная нашивка — белый прицел в синем круге.

Оружие в их руках заставило Тополя прищуриться. Командир группы, шедший чуть впереди, плавно вел стволом компактной натовской штурмовой винтовки FN SCAR-L песочного цвета. Дорогой карабин с тактической оптикой малой кратности и глушителем. Наемники двигались бесшумно, уверенно, словно находились на родном полигоне. Простые сталкеры для этих парней были не более чем мишенями на пути к выполнению чужого контракта.

[Обнаружена группировка: Наёмники. Статус: Нейтралитет / Скрытно]— Тихо, Гвоздь. Не дыши, — едва слышно прошептал Тополь на ухо парню, сильнее прижимая его к земле. — Это спецы. Замешкаешься — пуля в голову без разговоров.

Патруль прошел всего в тридцати метрах от затаившихся сталкеров, направляясь в сторону серых бетонных ангаров депо Свалки. Гвоздь замер, затаив дыхание, и лишь сильнее сжал в руках старенькую вертикалку.

Глава 5 Трофеи Барахолки

Едва синие комбинезоны наемников скрылись за бетонными коробками депо, погода над Свалкой резко изменилась. Небо, до этого бывшее грязно-бурым, внезапно пожелтело, наливаясь тяжелым химическим оттенком. Ветер полностью стих. Наступила давящая тишина, от которой закладывало уши. Сталкерские приметы не врали: на Свалку шли плотные кислотные осадки.

Тополь почувствовал, как кожу на лице слегка закололо, а на губах появился отчетливый кислый привкус, словно он лизнул контакты батарейки.

[Внимание! Изменение радиационного фона: +0.08 мЗв/ч] [Предупреждение: Опасность локального токсичного тумана]— Пора сваливать с открытого места, отмычка, — негромко сказал он, поднимаясь. — Живее, пока шкуру не расплавило!

В паре десятков метров правее, наполовину зарывшись в ржавую стружку, лежал перевернутый пассажирский вагон. Его крыша местами проржавела насквозь, но массивные стальные борта еще могли послужить надежным укрытием.

Алексей рванул вперед, на ходу выдергивая из кармана болт. Бросок под ноги — чисто. Прыжок сквозь разбитое окно, и Тополь буквально за шиворот втянул Гвоздя внутрь, следом забросив рюкзаки.

Первые капли ударили по железной обшивке ровно в тот момент, когда они скрылись в полумраке. Звук был паршивым — не звонкий стук чистой воды, а глухое, шипящее шлепанье. На ржавой крыше вагона тут же закипела мерзкая белесая пена. Потекли едкие струи, которые при соприкосновении с металлом выделяли вонючий, удушливый парок. Кислотный дождь. Если остаться под таким на открытом воздухе без специального научного скафандра, брезент простой куртки прогорит за пять минут, а кожа сойдет пластами.

Вагон внутри был разворочен: сорванные с креплений полки, груды обгорелого пластика, ржавые пружины матрасов. В центре потолок оставался целым, без сквозных дыр. Здесь Тополь и решил обустроить временную стоянку. Армейские навыки обустройства лежки включились мгновенно.

Первым делом — безопасность. Тополь аккуратно прошел в тамбур. Дверь туда заклинило, но сквозь щель было видно, что проход наглухо завален железом. Отлично, с тыла никто не зайдет. На противоположное разбитое окно, через которое они залезли, Алексей навесил леску с тремя пустыми гильзами от ПМ — простейшая, но безотказная сигналка на случай незваных гостей.

Затем он занялся бытом. Достал из баула каремат, расстелил его прямо на полу, предварительно расчистив место от битого стекла ножом Сиплого. Чтобы не демаскировать лежку, для разогрева еды Алексей использовал сухой спирт и небольшую складную жестяную таганку. Установил её на перевернутый ящик, зажег таблетку — она загорелась ровным, синеватым пламенем, совершенно не давая дыма.

Пока закипала кружка с водой, Тополь повернулся к Гвоздю. Парень сидел на корточках, испуганно сжимая в руках свой ТОЗ-34. Ружье было покрыто каплями дождя, грязью и брызгами собачьей крови.

— Ну-ка, дай сюда свой металлолом, — хмуро скомандовал Тополь, протягивая руку.

Парень покорно отдал вертикалку. Алексей переломил стволы, заглянул в патронники и брезгливо поморщился.

— Гвоздь, ты вообще головой думаешь? — голос Тополя стал тихим и жестким. — Стволы изнутри в нагаре, на казеннике — жидкая грязь Свалки. Твоя тульская двухстволка хорошая, надежная машина. Хромированные стволы двенадцатого калибра, длина семьсот одиннадцать миллиметров. Верхний ствол — чок, нижний — получок. Из этой штуки можно кабана наповал уложить хорошим свинцовым патроном. Но если ты продолжишь так к ней относиться, при следующем выстреле ствол просто разорвет у тебя перед носом. Понял?

Гвоздь испуганно закивал.

— П-понял, Тополь. Я не знал, мне на Большой земле его дядька отдал...

— Здесь нет дядек. Твое ружье — единственная страховка от того, чтобы не стать обедом для местной фауны, — Алексей вытащил из баула шомпол, кусок чистой фланели и армейскую масленку с щелочным составом. — Смотри сюда и запоминай, повторять не буду.

Тополь начал инструктаж. Он заставил Гвоздя взять тряпку и лично вычищать каждый сантиметр механизмов.

— Сначала убираешь грязь сухой ветошью. Насухо! Потом берешь щелочное масло, наматываешь фланель на вишер шомпола и с силой гоняешь по каналам. Пока зеркало не заблестит. Механизм густо не мажь, песок налипнет — заклинит бойки. Запомни: сначала чистишь оружие, потом кормишь себя. Это первый закон на контракте. Если ствол засран — ты уже труп, просто пока об этом не знаешь.

Под контролем Тополя Гвоздь за пятнадцать минут довел ружье до ума. Бойки сухо щелкали, стволы изнутри блестели, а механизм запирания работал без единого шороха. Парень заметно приободрился.

Алексей тем временем вскрыл банку консервированных сардин в масле и поделился с отмычкой хлебом. Они ели молча, слушая, как за окном вагона шипит Свалка, растворяясь под ядовитыми струями дождя. Горячий чай и жирная рыба быстро вернули парню силы, на бледных щеках появился первый румянец.

Но расслабляться Зона не позволяла.

Дождь начал стихать, превращаясь в густую, липкую изморозь. И в наступившей тишине сигнальные гильзы на окне едва слышно звякнули. Леска натянулась.

Тополь замер с кружкой у рта, мгновенно опустив её на каремат. Укороченный АКС-74У уже был в руках, приклад привычно уперся в плечо. Он сделал Гвоздю знак — «замри». Парень побледнел, вжался в угол вагона и медленно поднял чистую вертикалку.

Снаружи, прямо под разбитым оконным проемом, раздался тяжелый, влажный, свистящий вдох. Кто-то шумно втягивал воздух, вынюхивая человеческий след.

Сквозь серый туман к вагону медленно подбиралась огромная сутулая тень. В условиях химических испарений разглядеть ее было тяжело: воздух вокруг твари шел грязными волнами, то обнажая бледную, покрытую язвами кожу, то снова скрывая ее в серости.

Это был сопун — опасный ночной хищник этих мест. Тварь вела себя осторожно, низко опустив к земле морду, от которой тянулись четыре длинных, шевелящихся кожных щупальца. Мутант почуял свежий запах человеческого пота, масла консервов и горячего чая. Он медленно поднял лапу с длинными желтыми когтями, нащупывая край оконного проема.

Тяжелое, влажное сопение за окном перекрывало даже тихий шорох угасающих осадков. Вдох-выдох… Мясные щупальца скользнули по ржавому подоконнику, оставляя за собой дорожку зеленоватой слизи.

[Внимание! Зафиксирован критический уровень угрозы в ближней зоне]Тополь стоял, полуприсев в тени заклинившей двери тамбура. АКС-74У замер в его руках. В узком коридоре вагона, заваленном кусками обгорелого пластика, места для маневра почти не оставалось. Алексей ждал, когда мутант просунет голову в проем, чтобы гарантированно пробить жесткий череп бронебойным 7Н10.

Гвоздь сидел в самом углу, зажатый между двумя сорванными полками. Его лицо в полумраке казалось белым как мел, а пальцы судорожно сжимали вертикалку ТОЗ-34. Парень не дышал. Инструктаж Тополя еще звенел у него в ушах, удерживая от паники.

Воздух в окне резко исказился, и сопун рванулся внутрь. Тварь оказалась огромной, с бледной, склизкой кожей, покрытой сочащимися язвами. Нападение было молниеносным — мутант прыгнул сразу на Тополя, безошибочно определив опасного противника.

Алексей нажал на спуск.

Короткий ствол «Ксюхи» выдал злую, частую очередь. В замкнутом пространстве железного вагона грохот пяти сорок пятых прозвучал как взрыв гранаты. Оглушительный рев автомата ударил по перепонкам. Пороховые газы из пламегасителя полыхнули яркой вспышкой, на долю секунды ослепив Алексея. Из-за короткого ствола автомат повело вверх, но три пули со стальными сердечниками со шлепком вошли в грудь твари.

Мутант взвизгнул — звук был похож на скрежет пилы по ржавому рельсу. Ранения его не остановили. Тяжелая лапа с желтыми когтями наотмашь полоснула Тополя по корпусу. Удар был такой силы, что Алексея отбросило назад. Он сильно приложился спиной о стальной борт вагона, выронив автомат из онемевших пальцев. Брезент куртки на груди разошелся лоскутами, обнажив глубокие царапины.

Сопун навис над упавшим командиром, раскрывая пасть, из которой веером потянулись четыре плотных щупальца. Тополь судорожно пытался дотянуться правой рукой до ПМ в кобуре на животе, но левая рука после удара почти не слушалась. Из пасти твари несло тухлым мясом и озоном.

Б-БАМ!

Оглушительный грохот двенадцатого калибра разорвал полумрак. Это не был панический дуплет. Гвоздь, вспомнив слова Тополя про зеркало стволов, поймал в мушку уродливую голову мутанта с расстояния всего в полтора метра и плавно выжал первый спуск.

Тяжелая свинцовая пуля из верхнего ствола вошла сопуну точно под основание черепа. Ружье сработало без малейшей задержки. Голову чудовища буквально разнесло. Густая темная кровь и ошметки плоти брызнули на стены и потолок.

Тварь конвульсивно дернулась, заскребла когтями по полу, выбивая снопы искр, и тяжело завалилась набок, накрыв безжизненной тушей ноги Алексея.

В вагоне повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Гвоздя. Из ствола его ружья тонкой струйкой поднимался сизый пороховой дым. Парень сидел, опустив вертикалку, и дикими, неверящими глазами смотрел на поверженного монстра.

[Статус напарника (Гвоздь): Ранг повышен до «Новичок». Эффективность +1]Тополь с трудом вытащил ноги из-под туши сопуна и поднялся, держась за окровавленную грудь. Раны пекли, но армейская выучка заставила его первым делом подобрать свой АКС-74У и проверить затвор. Только убедившись, что в вагоне чисто, он подошел к парню.

Алексей положил тяжелую ладонь на плечо Гвоздя. Тот вздрогнул.

— Хороший выстрел, — тихо, но весомо сказал Тополь. В его голосе впервые прозвучало искреннее уважение. — Прямо в затылок. Ружье не подвело?

— Не подвело… — прошептал Гвоздь, и на его испачканном копотью лице медленно появилась слабая улыбка. — Зеркало блестело, как ты сказал.

— Вот и молодец. Ты мне жизнь спас, парень. А такое здесь не забывается. Доставай аптечку, будем меня латать. А ружье твое позже еще раз переберем. На этот раз — заслужил.

За окном вагона окончательно стих дождь. Серо-свинцовое небо Свалки медленно наливалось бледными предрассветными красками.

Рассвет поднимался неохотно, словно не желая обнажать масштабы здешнего индустриального кладбища. Тучи разошлись лишь на мгновение, пропустив бледный луч света, который тут же утонул в маслянистом тумане. Воздух после дождя сделался плотным, холодным. Он пах мокрым шлаком, старым мазутом и едкой гарью — вечным ароматом этих рубежей.

Тополь сидел на полу, морщась от боли. Гвоздь аккуратно затягивал на груди командира свежий армейский бинт. Когти мутанта оставили три глубокие борозды, но плотная разгрузка с магазинами приняла на себя основной удар. Кость была цела, а раны, залитые жгучим антисептиком из аптечки, уже понемногу стягивались.

— Всё, Тополь, завязал, — негромко сказал Гвоздь, заправляя край бинта под стропу. — Держаться будет.

— Добро, — Тополь поднялся, расправляя плечи. Посмотрел на тушу сопуна. — Первое крещение ты прошел. Теперь учись извлекать из этого выгоду. Запомни: мутанты вроде этого — ходячий хабар.

Алексей вытащил из ножен старый охотничий нож Сиплого. Сталь клинка тускло блеснула в бледном свете рассвета. Он присел на корточки перед мертвой головой мутанта. Четыре плотных кожаных выроста-щупальца безжизненно лежали на ржавом железе. На ощупь они были жесткими, как сыромятная кожа, и скользкими от слизи.

— Смотри внимательно, Гвоздь, — Тополь точным движением вогнал лезвие под самое основание челюстной складки. — Резать надо у самого хряща. Ученые на Янтаре и крупные торговцы готовы платить за эти штуки хорошие деньги. Они из этой слизи делают препараты от радиации и мази. Главное — не повредить внутренние каналы, иначе весь сок вытечет и трофей обесценится.

С тихим хрустом нож перерезал сухожилия. Тополь аккуратно отделил весь пучок. От них тут же пошел тяжелый запах озона.

[Получен трофей: Щупальца сопуна (1 шт.)] [Качество: Отличное. Ценность: Высокая]Алексей достал из баула плотный целлофановый пакет, уложил туда добычу и наглухо обмотал синей изолентой, чтобы скрыть запах и не испачкать снаряжение.

— Закидывай в свой баул, — Тополь протянул сверток парню. — Твой первый честный заработок. Половина твоя, половина — на патроны. Собираемся, пора двигать к Барахолке.

Они вышли из перевернутого поезда, когда туман начал лениво подниматься, обнажая огромные терриконы из прессованного лома. Дорога на восток Свалки петляла между кучами ржавых автомобильных кабин, обломков бетонных плит и вертолетных лопастей. Каждые три-четыре метра Гвоздь, шедший впереди с вычищенным ТОЗ-34, послушно швырял болты, обходя стороной подозрительные марева гравитационных ловушек. Прибор на лямке Тополя лениво пощелкивал — около тридцати микрорентген в час, вполне терпимо.

Через час пути из тумана проступили очертания огромного недостроенного здания из бетонных блоков. Одиночки превратили эти руины в опорный пункт, перегородив проходы мешками с песком и ржавыми кузовами грузовиков. На верхних плитах перекрытий угадывались силуэты часовых с длинными армейскими веслами АК-74. Это место бродяги звали Барахолкой.

— Стой! Стволы в землю! — раздался хриплый окрик из-за импровизированного бруствера у входа. — Кто такие?

— Свои! Новичок Гвоздь и Тополь! От Корчмаря идем! — крикнул парень, как его учил командир.

Часовой, матерый сталкер в засаленном камуфляже, присмотрелся к ним, заметил на плече Алексея ухоженную «Ксюху» и мазнул взглядом по окровавленной куртке.

— А, Тополь… Слыхали по рации, как ты на переезде людей Шакала обхитрил. Заходите, бродяги. Стволы на предохранитель. У нас здесь мирная зона.

Внутри Барахолки было шумно. В центре огромного ангара прямо на листах железа горели костры. Пахло крепким табачным дымом, сушащимися портянками и оружейным салом. Сталкеры сидели группами, переговаривались, чистили оружие после ночной непогоды. При появлении Тополя и Гвоздя некоторые уважительно кивали — весть о том, что двое бродяг пережили кислотные осадки в поле и дали отпор мародерам, уже разлетелась по локации.

[Обнаружена безопасная зона: Барахолка] [Оружие заблокировано. Действует внутренний устав лагеря]В самом центре ангара, за длинным деревянным прилавком, заваленным деталями радиоприемников, часовыми механизмами и коробками с патронами, сидел человек. На вид ему было около сорока. На носу ютились очки с толстыми линзами, закрепленные на затылке бельевой резинкой, а одет он был в плотный, чистый комбинезон со множеством накладных карманов.

Это был Левша — главный меняла и снабженец этого сектора Свалки.

— Так-так-так, — Левша поднял глаза на подошедших сталкеров, отложив в сторону крошечную часовую отвертку. — Новые лица. Тополь, значит? И напарник твой. Корчмарь говорил, что ты парень исполнительный и со свинцом дружишь. Показывай, с чем пришел, солдат. У нас на Барахолке товар честный, Левша никого не обижает.

Тополь сделал знак Гвоздю. Парень скинул рюкзак, достал тяжелый целлофановый сверток и ножом Сиплого аккуратно разрезал пластик. На деревянный прилавок менялы с глухим шлепком легли отсеченные щупальца сопуна. В тепле ангара от них тут же пошел резкий запах озона.

Сталкеры у соседнего костра разом замолчали и обернулись. Левша удивленно приподнял очки на лоб, наклонившись над столом.

— Надо же… — прошептал меняла, аккуратно потыкав серую плоть кончиком карандаша. — Это же щупальца ночного сопуна. Да еще и срез чистый, каналы не повреждены, слизь внутри осталась. Вы где эту тварь умудрились завалить? На них же охотиться — чистое самоубийство, они в тумане растворяются.

— В вагоне переждали кислоту, — спокойно ответил Тополь, оперевшись рукой на прилавок. — Тварь в окно полезла. Гвоздь её из двенадцатого калибра в упор и успоил. Ружье вычищенное было, не подвело.

Левша с уважением посмотрел на бледного Гвоздя.

— Ишь ты, новичок… Молодец, парень. Не каждый матерый бродяга при виде этой пасти ствол удержит. Ладно, к делу. Ученые из мобильной лаборатории за такой образец мне хороший процент отвалят. Дам вам за эту гадость двенадцать тысяч рублей наличными. Или могу обменять на снаряжение. Что скажете?

Тополь мельком взглянул на Гвоздя, затем снова на торговца.

— Давай деньгами. И патронов 5.45 повышенной пробиваемости две пачки подкинь. Нам дальше на север идти надо.

— Договорились, капитан, — Левша быстро отсчитал толстую пачку помятых купюр и пододвинул их Тополю, а рядом положил две тяжелые картонные коробки с патронами. — И вот еще что. За то, что мародеров Шакала проучили и хабар правильный принесли, от меня лично держите подарок.

Торговец достал из-под прилавка две железные банки с иностранными надписями.

— Настоящая свиная ветчина из пайков немецкого Бундесвера. Не местная тушенка с жиром, а нормальное мясо. Поужинайте у костра, отдохните. Вы на Барахолке теперь гости уважаемые, Одиночки такое помнят.

[Сделка завершена. Счёт пополнен: +12 000 руб.] [Получено снаряжение: Патроны 5.45х39 мм 7Н10 (60 шт.), Сухпаёк ИРП (2 шт.)]

Глава 6 Подготовка к «РадАгро»

Тополь забрал трофеи, кивнул Левше и пошел к свободному костру в углу ангара. Он чувствовал, как с каждой выполненной ходкой, с каждым честным поступком его имя приобретает здесь совершенно иной вес. На Большой земле его растоптали и лишили всего, но здесь, под свинцовым небом Зоны, он заново строил свою крепость — из уважения людей, надежного оружия и верных товарищей.

Тепло от керосиновой бочки приятно покалывало уставшее тело, выгоняя из костей остатки ночного холода и сырости. За толстыми бетонными перекрытиями «Барахолки» снова начал подниматься ветер, швыряя в заколоченные фанерой оконные проемы радиоактивный песок и мелкую ржавую крошку. Серо-свинцовое небо Зоны окончательно потемнело, превратившись в чернильный, давящий купол. Свалка в темноте казалась живым, недовольным организмом, который глухо роптал на человеческое присутствие, отвечая скрипом терриконов и далеким, тоскливым гулом аномальных полей.

Тополь сидел на полу на своем каремате, прислонившись спиной к уцелевшей кирпичной опоре ангара. Ножом Сиплого он аккуратно вскрыл подаренную Левшой банку немецкой ветчины. Мясо было плотным, розовым, с тонкой прослойкой прозрачного желе — совсем не похоже на ту жидкую жирную кашу, которую обычно закатывали в отечественную «Армейскую» тушенку. Алексей отломил кусок ржавого хлеба, положил сверху щедрый ломоть ветчины и протянул половину Гвоздю. Парень принял еду с немым восторгом. Лицо отмычки, наконец-то отмытое от пороховой копоти, разгладилось. Простой сталкерский быт быстро приучал ценить такие редкие минуты затишья.

Рядом у костра сидели трое матерых бродяг. Один из них, пожилой сталкер со шрамами на руке по прозвищу Хлюст, лениво подбрасывал в бочку обломки старого деревянного ящика. Затянувшись папиросой, он пустил густой сизый дым под своды ангара и прищурился, глядя на Тополя.

— Слыхал я, как вы у депо мародеров Шакала приструнили, — глухо произнес Хлюст, косясь на новенькую, еще пахнущую заводской смазкой «Ксюху» Алексея. — Хорошее дело, капитан. Эти суки совсем страх потеряли, новичков на переезде чуть не в одних трусах оставляли. Ты мужик с головой, Одиночки такое уважают. Тут у нас на «Барахолке», конечно, за гнилой базар быстро к стенке ставят, но вот за то, что отмычку свою в беде не бросил да ствол ему вычистил — тебе от всех пацанов почет.

Гвоздь от этих слов гордо расправил плечи, похлопав ладонью по прикладу своего вычищенного ТОЗ-34.

— Ты, Тополь, главное помни, — продолжил Хлюст, понижая голос до хриплого шепота. — Мародеры — это так, грязь под ногтями Зоны. С ними воевать просто у кого калибр больше и реакция быстрее, тот и прав. Но сейчас вглубь локации, ближе к северным рубежам, зараза похуже лезет. Слыхал про «Братьев Кристалла»?

Тополь приподнял бровь, отпивая пресной воды из фляги. — Это те психи в белых комбинезонах, про которых Корчмарь шептал?

— Они самые, — хмуро кивнул Хлюст, и сидевшие рядом бродяги невольно замолчали, прислушиваясь. — Религиозные фанатики, прости Господи. Раньше они глубоко на севере сидели, за выжигателями мозгов, никого к центру не пускали. Молятся какому-то небесному осколку, великому камню. Но в последнее время их группы начали встречать здесь, на юге. Одеты в тяжелые штурмовые бронекостюмы грязно-белого цвета, лица за матовыми стеклами противогазов — хрен разглядишь. Шлепают строем, как роботы, аномалии словно за версту чуют. Но главное — оружие. У них откуда-то чистый натовский импорт: швейцарские винтовки, немецкие карабины. Стреляют без промаха. И что самое хреновое — они в плен не сдаются и сами никого в живых не оставляют. Если услышишь в тумане монотонный бормот или лающий приказ по рации — не думай, пали на звук сразу, всем магазином. С ними договориться нельзя.

В этот момент из темноты зала к костру подошел Левша. Меняла протер очки полой куртки, присел на свободный ящик рядом с Тополем и молча положил на колени поцарапанный КПК.

— Заслушались байками? — спросил торговец, криво усмехнувшись. — Это полезно для расширения кругозора. Но у меня к тебе, Тополь, есть серьезный разговор. Раз уж ты парень фартовый, со свинцом дружишь и отмычку свою стрелять научил, есть для тебя крупный контракт. Настоящее дело.

Левша вывел на экран КПК схематичную карту, ткнув грязным ногтем в самую северную границу.

— Сразу за холмами начинается территория заброшенного института «РадАгро». В советские годы ученые там пытались выводить устойчивые к радиации злаки, а после катастрофы под это дело организовали подземную лабораторию. Сейчас комплекс пустует, но международные конторы за Периметром готовы платить бешеные деньги за тамошние штуки. Им нужен уникальный гравитационный образец — «Каменная кровь».

Торговец увеличил масштаб, показывая сетку серых корпусов.

— Появляется эта дрянь только после сильных химических осадков, вроде вчерашнего, и строго в местах, где тяжелые аномалии сжимают старую советскую технику. Около «РадАгро» как раз такой отстойник. Но наши туда не суются. Во-первых, фон там местами такой, что без хороших колес за полчаса зубы выплюнешь. Во-вторых, на территории сейчас активно пытаются закрепиться наемники — профессионалы в синих комбинезонах. Платят им в валюте, воюют они жестко, без сантиментов. Если принесешь мне «Каменную кровь» — я полностью закрою твой остаток долга перед Корчмарем, выдам тебе профессиональный штурмовой комбинезон и патронов бронебойных под твою «Ксюху» подкину. Что скажешь?

Тополь посмотрел на свой обгоревший рукав, затем на Гвоздя, который преданно ловил каждое его слово. Чтобы выжить в этой мясорубке и подняться на ноги, им обоим нужно было серьезное снаряжение.

— Я согласен, Левша, — спокойно ответил Алексей, протягивая руку. — Выйдем на рассвете…

У-У-У-У-У-У-ФФФФ!

Договорить он не успел. Над «Барахолкой», со стороны верхних бетонных перекрытий, раздался пронзительный, прерывистый рев ручной сирены. В ту же секунду мирный уют ангара разлетелся вдребезги.

— Тревога! Мутанты с запада! Стая! — истошно закричал часовой на вышке, и сверху тут же хлестнула злая, оглушительная очередь пулемета.

Бродяги у костров взлетели на ноги за долю секунды. Раздался грохот переворачиваемых ящиков, сухой лязг затворов и матерные крики команд. Из темноты тумана, окружавшего базу, донесся жуткий, многоголосый лай и яростный рык. На лагерь Одиночек со стороны ржавых терриконов неслась огромная свора слепых псов, ведомая тремя массивными псевдособаками. Мутантов гнал вперед лютый голод после кислотного дождя.

Первая волна тварей попыталась с ходу перемахнуть через баррикаду из разбитого «ЗиЛа». Часовые открыли огонь, но нападающих было слишком много. Две бледные бестии ворвались внутрь ангара, прыгая прямо на испуганных новичков у ближнего костра.

Тополь сработал на чистых армейских рефлексах. Его АКС-74У уже был у плеча. Алексей не стал паниковать — поймал в прорезь прицела голову первой суки, влетевшей в проход, и выдал короткую, ювелирную очередь. Легкие пули калибра 5.45 со стальными сердечниками на месте остановили мутанта, разнеся череп в клочья.

— Гвоздь, держи правый фланг! Из двустволки по куче, огонь! — гаркнул Тополь, перекатываясь за бетонный выступ.

Парень не подвел. Обретя уверенность после ночного боя в вагоне, отмычка вскинул ТОЗ-34 и бабахнул дуплетом прямо в гущу псов у баррикады. Облако крупной дроби буквально смело трех наступающих тварей, заставив остальную стаю замедлить ход.

В этот момент из тумана выскочил крупный переярок — вожак стаи. Шерсть на загривке стояла дыбом, а глаза горели бешеной, почти осмысленной яростью. Тварь прыгнула на раненого сталкера, который упал у бочки, потеряв оружие. Алексей, не теряя ни секунды, рванулся наперерез, на ходу скидывая пустой рожок «Ксюхи». Он перехватил автомат, дослал патрон в патронник и в упор, длинной злой очередью всадил остаток магазина в бок мутанта. Псевдособака конвульсивно дернулась, захлебнулась скулежом и тяжело рухнула на бетон, заливая пол густой темной кровью.

Видя смерть вожака и наткнувшись на плотный, организованный огонь, остатки своры в панике развернулись и стремительно растворились в ночном тумане Свалки.

В ангаре постепенно затихли выстрелы. В воздухе повисло сизое, удушливое облако пороховой гари, смешанное с запахом паленой шерсти. Бродяги начали подниматься, осматривая раненых и подбирая стреляные гильзы. Седой, матерый пулеметчик с блокпоста, спустился с вышки, тяжело дыша и вытирая копоть с лица. Он подошел прямо к Тополю, который уже хладнокровно чистил затвор ветошью, и крепко, по-мужски пожал ему руку.

— Ай да капитан… — весомо произнес Седой, и окружающие одобрительно загудели, глядя на Алексея с искренним уважением. — Если бы ты вовремя вожака не срезал и пацана своего не сорганизовал, эти твари бы нам тут половину лагеря погрызли. Ты настоящий боец, Тополь. Пацаны такое не забывают. Теперь на «Барахолке» каждый знает: ты свой человек, на которого можно положиться в любом замесе.

Тополь лишь молча кивнул, принимая заслуженное признание. Он закинул укорот на плечо и посмотрел на север, туда, где за холмами в хмурой мгле скрывался заброшенный институт «РадАгро». Настоящая проверка его новой команды была еще впереди.

Рассвет застал их у прилавка Левши, когда большинство Одиночек еще отсыпались после ночного налета. Грязные утренние сумерки едва пробивались сквозь заколоченные фанерой окна. Воздух внутри был холодным, пропитанным сыростью. Ледяная изморозь уныло шуршала по бетонной крыше здания, обещая тяжелую и мокрую дорогу к северным рубежам.

Левша, нацепив на нос очки с толстыми линзами, методично раскладывал по ящикам уцелевшие трофеи. При появлении Алексея он отложил масленку и уважительно кивнул.

— А, Тополь! Заходи, заходи, — негромко произнес торговец. — Ночью ты выдал класс. Мужики у костров до сих пор шепчутся, как ты ту бестию одной очередью приземлил. Авторитет на «Барахолке» ты себе за один вечер заработал. Ну что, готов к выходу на «РадАгро»?

— Готов, — Тополь снял тяжелый баул и выложил на прилавок пачку наличных рублей, полученных вчера за щупальца, а также несколько нетронутых банок немецкой ветчины, а также патроны калибра 9х18 миллиметров, оставшиеся от ПМ.

— Но в этой гражданской штормовке я далеко не уйду, — добавил Алексей, похлопав себя по груди. — Первый же кислый туман на полях института — и отмычке придется тащить мой растворившийся труп. Левша, мне нужна нормальная снаряга и медицина. Что у тебя есть под этот контракт?

Торговец масляно блеснул глазами под толстыми линзами очков, потер руки и полез в глубокие закрома под прилавком.

— Под такое дело, капитан, для уважаемого человека у меня всегда кое-что припрятано, — Левша с кряхтением вытащил на стол тяжелый, плотно свернутый тюк из толстой прорезиненной ткани оливкового цвета. Рядом с глухим стуком легли плоский пластиковый кейс с красным крестом и новенький, запечатанный в целлофан прибор. — Смотри сюда.

Торговец аккуратно развернул сверток.

— Модернизированный армейский полукомбинезон «Спец-С». На Большой земле в такие наряжают штурмовые группы химзащиты. Основа — трехслойный пропитанный брезент с кевларовой нитью. Не горит, не преет, активную кислоту держит отлично. На груди, коленях и плечах интегрированы легкие титановые пластины — от осколков или клыков мутанта защитят на ура. Но главное — на поясе вшиты два жестких свинцовых подсумка-капсулы для безопасной переноски артефактов. Идет сразу со шлемом-маской типа «Профи-М» — стекло панорамное, с подогревом, чтоб от твоего дыхания в хмари не запотевало.

Тополь прикоснулся к плотной, прохладной ткани комбинезона. Качество было отменным. Это была уже не кустарная куртка Корчмаря, а полноценный доспех для вылазок в самые гиблые места.

— А по медицине что? — спросил Алексей, переводя взгляд на пластиковый кейс.

— Войсковой медицинский комплект «Аптечка-АРМИ», — Левша щелкнул замками коробки. Внутри ровными рядами лежали разноцветные пластиковые тюбики. — Тут тебе не просто бинт и йод. Здесь два шприц-тюбика с сильным противошоковым обезболивающим, три пачки антирадиационных таблеток Б-190 и специальный гемостатический порошок для мгновенной остановки артериального кровотечения. Плюс даю армейский дозиметр «АНРИ» — он не просто щелкает, а точно показывает уровень изотопов в рентгенах на цифровом табло. За все это добро, с учетом твоих трофеев и денег за «сопуна», как раз в ноль выходим. Твой долг Корчмарю я беру на себя, закрою его нашей «Каменной кровью», когда ты ее принесешь. Идет?

— Идет, — спокойно ответил Тополь.

Переодевался он прямо за прилавком, подгоняя плотные стропы комбинезона под себя. Новый костюм сел как влитой, титановые пластины на груди давали приятное чувство тяжести и защищенности. Когда Алексей натянул шлем и защелкнул шейные замки, мир вокруг стал тише, а на внутреннем стекле маски загорелся бледный зеленый индикатор исправности фильтров. На правом плече комбинезона Левша закрепил аккуратную эмблему — изображение раскидистого тополя на фоне желто-черного знака радиационной опасности. Его личное, честно заработанное клеймо в этой вселенной.

Гвоздь, сидевший рядом на ящике с вычищенным ТОЗ-34, завороженно смотрел на преобразившегося командира. Теперь Алексей выглядел как настоящий, матерый бродяга, готовый к любому замесу.

— Патроны пять-сорок-пять повышенной пробиваемости забирай, распихивай по разгрузке, — скомандовал Тополь парню через встроенную в шлем радиогарнитуру. Голос прозвучал глухо, с легким электронным эхом. — Проверяй ружье в последний раз. Погода портится, туман на улице такой, что пальцев не видать. Выходим на «РадАгро».

Они закинули тяжелые баулы за спины, поудобнее перехватили стволы и шагнули со светлой, обжитой «Барахолки» наружу — навстречу ледяной изморози и серо-свинцовому безмолвию Свалки. Туда, где на территории заброшенного института их уже ждали аномальные ловушки и профессиональные натовские стволы наемников.

Дождь, начавшийся в пять утра, не имел ничего общего с обычными грозовыми ливнями Большой земли. Это был затяжной, холодный осадок Свалки — тяжелые, грязные капли лениво срывались со свинцового купола неба и с глухим, шипящим стуком разбивались о ржавое железо терриконов. Воздух за пределами «Барахолки» стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Маслянистый серый туман выползал из глубоких низин и воронок, укутывая мертвый пейзаж в сплошной саван. Пахло мокрой известкой, перегоревшей проводкой и старым, намертво въевшимся в землю мазутом.

Тополь двигался ровным, экономным шагом профессионального военного. Новый модернизированный полукомбинезон «Спец-С» отрабатывал каждую вложенную в него копейку. Плотная прорезиненная ткань надежно отсекала ледяную сырость, а внутренняя система подогрева поддерживала комфортное тепло. Панорамное стекло шлема-маски «Профи-М» оставалось абсолютно прозрачным благодаря встроенному контуру, хотя Гвоздь, шедший в пяти шагах впереди, то и дело вытирал лицо рукавом промокшей штормовки, натужно дыша сквозь сырую марлю респиратора.

На внутреннем дисплее шлема Тополя лениво мигал бледный зеленый диод встроенного дозиметра: Радиационный фон: 42 мР/ч. Безопасно.

— Гвоздь, не торопись, — глухо, с легким металлическим эхом раздался голос Алексея в радио гарнитуре парня. — Шаг короче. Носок берца в землю не втыкай, перекатывайся с пятки. Если нога поплывет по жидкой глине — улетишь с насыпи прямо в ловушку.

— Понял, Тополь… — отозвался Гвоздь. Его голос заметно дрожал от сырости и напряжения. — Кидаю.

Парень размахнулся и швырнул вперед тяжелую стальную гайку с привязанной к ней полоской синей изоленты. Железяка пролетела метра четыре по дуге и внезапно, не долетев до земли, резко вильнула в сторону, словно притянутая гигантским невидимым магнитом. Воздух в том месте на долю секунды исказился, пошел рваными, преломляющими свет волнами, как над костром в жаркий летний день. Гайка с глухим, надрывным скрежетом завертелась в бешеном вихре, сжалась в крошечный комок смятого металла и с резким хлопком, похожим на пистолетный выстрел, ушла глубоко под размытую глину.

«Карусель». Причем свежая, набравшая силу после ночного шторма.

— Стоять, — скомандовал Тополь, перехватывая укорот поудобнее. — Назад на два шага. Медленно. Видишь, как трава вокруг воронки уложена? Кругом, по часовой стрелке, словно ее косой прижали. Это гравитационный след. Зацепит край разгрузки — затянет внутрь быстрее, чем успеешь пикнуть. Обходим правее, по хребту ржавой цистерны.

Они аккуратно поднялись на полузатопленный в грязи бок старой железнодорожной емкости. Металл под подошвами берцев был скользким, покрытым скверным сероватым налетом химической накипи от затяжного ливня. Сверху открывался жуткий и одновременно величественный вид на северные рубежи. Перед ними до самого горизонта раскинулись бескрайние, унылые поля заброшенного «РадАгро». В советские годы здесь располагались экспериментальные хозяйства, где ученые пытались выводить устойчивые к изотопам виды кукурузы и пшеницы. Теперь эти угодья превратились в сплошное бурое месиво, заросшее уродливым чертополохом в человеческий рост, сквозь стебли которого лениво перекатывались белесые полупрозрачные шары химических аномалий.

Впереди, примерно в полукилометре сквозь пелену дождя и тумана, проступили массивные очертания главного комплекса. Это было гигантское четырехэтажное здание из серого бетона и красного кирпича, построенное в стиле позднего советского конструктивизма. Длинные переходы, соединенные навесными галереями, огромные разбитые окна-витражи административного корпуса и высокая кирпичная труба котельной, напоминающая уродливый палец, застывший в немом укоре. Кое-где на крыше уже проросли молодые сосны, их искривленные ветки мрачно качались под порывами ледяного ветра.

Гвоздь шел аккуратно, но его внимание привлекла странная деталь на границе кукурузного поля, прямо у поваленной секции бетонного забора. Отмычка замер, всматриваясь в серую хмарь.

— Тополь… — едва слышно прошептал он в микрофон. — Смотри туда, на одиннадцать часов. У старой тракторной тележки. Там что-то шевелится. Или кто-то стоит.

Глава 7 Прятки

Алексей мгновенно присел на одно колено, уперев приклад автомата в плечо. Палец в плотной прорезиненной перчатке плавно опустил флажок предохранителя, переводя оружие на одиночные. Взгляд сфокусировался на опасном векторе, и цифровая матрица смотрового щитка на тактическом шлеме послушно изменила кратность, приближая картинку.

[СИСТЕМА: БОЕВОЙ РЕЖИМ] -> Готов к ведению огня. - Режим: Одиночные выстрелы. - Оптика: Шлем-интерфейс «Спектр-4» -> Кратность х4.0 цифровое сглаживание.

Сквозь маслянистую взвесь тумана, прямо у ржавого прицепа «2ПТС-4», отчетливо проступили три силуэта. Не местные бродяги и не дикие псы. Фигуры двигались слаженно, короткими перебежками от укрытия к укрытию, грамотно перекрывая сектора обстрела. На них были чистые, плотно подогнанные комбинезоны темно-синего цвета с массивными кевларовыми пластинами на груди и плечах. Лица наглухо скрывали черные матовые шлемы-сферы. Наемники. Профессиональные солдаты удачи, зашедшие из-за внешнего Периметра по контракту западных фармацевтических и оборонных синдикатов.

Оружие в их руках заставило Тополя внутренне подобраться. Головной наемник плавно вел стволом компактной штурмовой винтовки FN SCAR-L бельгийского производства — ее характерный песочный цвет резко выделялся на фоне серой грязи. Ствол обвешан дорогой тактической оптикой, лазерным целеуказателем и массивным цилиндром глушителя. Второй номер нес укороченный карабин M4A1 с подствольным гранатометом, а замыкающий держал наготове тяжелый немецкий пулемет под натовский патрон 5.56 мм.

[СИСТЕМА: ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЦЕЛЕЙ] - Обнаружено сигнатур: 3

[Уровень угрозы: Критический]. - Класс бронирования: Композитные бронепластины III-А уровня защиты. -

Оружие в секторе: FN SCAR-L (5.56), M4A1+M203 (5.56), HK MG4 (5.56). - Анализ тактики: Полноценный боевой выход. Прочесывание подступов к объекту «Теплицы»

Они работали здесь как на полноценной войне — четко, без суеты, прочесывая подступы к заброшенным теплицам института.

— Лежать, Гвоздь, не отсвечивать, — тихо, но жестко процедил Тополь, сильнее вжимаясь в мокрую глину за бортом цистерны. — Патрон в патронник не загоняй, затвором не дергай. В этой тишине металл звякнет так, что нас из подствольника накроют через секунду. Это тебе не обычные мародеры Шакала. Эти воюют по свежим учебникам спецподразделений.

Наемники замерли у тележки. До Тополя сквозь мерный шум дождя донесся приглушенный радиосвязью голос командира группы. Тот говорил по-английски с жестким, сухим немецким акцентом: — Alpha-Two, this is Kurt. We are approaching the greenhouse sector. Perimeter seems clear. No local scavengers spotted. Copy. (Альфа-Два, я Курт. Подходим к сектору теплиц. Периметр кажется чистым. Местных бродяг не обнаружено. Прием).

Из динамика на его разгрузке раздался такой же сухой, лишенный эмоций ответ на английском. Группа слаженно развернулась и двинулась вдоль забора, скрываясь за кирпичной стеной бывшего склада удобрений.

Тополь медленно выдохнул. Его укороченный АКС-74У с коротким двадцатисантиметровым стволом против натовской оптики на такой дистанции был бесполезен. Конечно, патрон 7Н10 повышенной пробиваемости прошьет их кевлар в упор, но на открытом кукурузном поле наемники расстреляют их как мишени в тире еще на подходе.

— План меняется, салага, — Алексей повернулся к побледневшему Гвоздю. — Напрямик через ворота не пойдем. Наемники плотно сели на теплицы, у них там, похоже, точка сбора. Будем обходить комплекс с тыла, через дренажные коллекторы котельной. Там грязно, фонит сильнее, зато синие комбинезоны туда не сунутся. Они берегут свои дорогие шмотки и не любят лазить по советскому дерьму. Проверяй дозиметр, Гвоздь. Впереди подвалы «РадАгро», а там правила устанавливает только эта территория.

Парень судорожно кивнул, крепче перехватывая двустволку ТОЗ-34. Дождь продолжал уныло заливать разбитые поля, смывая следы наемников и превращая первый серьезный контракт напарников в смертельно опасную игру в прятки среди бетонных руин.

Бетонное жерло дренажного коллектора, ведущего к подземным узлам котельной НИИ «РадАгро», напоминало раскрытую пасть гигантского червя. Из черного зева трубы диаметром чуть более полутора метров наружу вытекал густой, тяжелый пар, пахнущий застоявшейся болотной серой, гнилым папоротником и старой, разрушенной изоляцией силовых кабелей. Ливень снаружи усилился, превратившись в сплошной серый занавес, который с силой хлестал по прорезиненной ткани комбинезона «Спец-С».

Тополь первым опустился на колени перед входом в коллектор. Панорамное стекло шлема «Профи-М» мгновенно затянуло снаружи мелкой сеткой водяной пыли, но встроенный подогрев сработал четко — обзор оставался идеальным. Алексей коснулся сенсорной панели на левом предплечье, активируя тактический фонарь на стволе АКС-74У.

Яркий белый луч прорезал темноту трубы метров на двадцать вперед, выхватив из мрака склизкие, покрытые бурым мхом бетонные стены и ржавые скобы старых лестниц, уходящих вглубь.

— Гвоздь, фонарь на ружье не включай без команды, — приглушенный радиосвязью голос Тополя прозвучал в наушниках парня ровно и весомо. — Нам лишний свет под землей ни к чему. Эхо здесь злое, любой щелчок затвора разнесется по всем подвалам комплекса. Иди строго за мной, держи дистанцию в три шага.

— Понял, Тополь… — Гвоздь с трудом перелез через поваленный бетонный бруствер.

— Тут… холодно как-то. Не по-природному.

— Это проклятая территория, малец. Привыкай.

Внутри коллектора пришлось идти сильно пригнувшись. Вода под ногами — мутная, с маслянистыми разводами бензина — доходила почти до щиколоток. При каждом шаге подошвы тяжелых берцев Тополя издавали глухое, хлюпающее чавканье. Фильтры шлема тихо и мерно щелкали, стравливая избыточное давление, но даже сквозь угольные барьеры пробивался стойкий, сухой привкус озона, от которого начинали ныть задние зубы.

Прибор «АНРИ» на груди Алексея, до этого лениво выдававший редкие щелчки, вдруг затрещал частой, сухой чечеткой. Красный цифровой индикатор на табло замигал, цифры начали стремительно расти: 120… 180… 240 миллирентген в час.

— Радиация ползет вверх, — скомандовал Тополь, остановившись у развилки туннеля, где из потолка свисали длинные куски ржавой арматуры. — Гвоздь, доставай из аптечки розовый тубус. Вытаскивай по одной таблетке Б-190. Под язык её, не глотать. Будет горько — терпи. Это наш единственный шанс не выплюнуть легкие через три дня после этой прогулки.

Они сделали короткую остановку. В бледном свете тактического фонаря лицо Гвоздя казалось призрачно-белым. Парень судорожно раскусил горькую капсулу антирада, его перекосило от химического вкуса, но он сдержался, лишь крепче сжал ружье. Препарат действовал жестко — сердце Алексея тут же застучало быстрее, разгоняя кровь по жилам и создавая временную защиту для внутренних органов от тяжелых изотопов, которыми были пропитаны эти подземные вены.

Они повернули направо, двигаясь к вентиляционному штреку котельной. Чем дальше они продвигались, тем сильнее менялась обстановка вокруг. Старый советский бетон стен местами пошел глубокими продольными трещинами, из которых выпирали неестественно разросшиеся, почерневшие корни каких-то подземных растений. На полу туннеля все чаще попадались груды старого, полусгнившего железа — помятые бочки из-под хладагента, обломки приборных стоек с разбитыми круглыми шкалами датчиков и заржавевшие трубы диаметром с человеческое тело.

Вдруг дозиметр выдал сплошной, пронзительный визг, который едва не оглушил Тополя. Алексей резко замер, выставив левую руку назад, останавливая Гвоздя.

[ВНИМАНИЕ: ОПАСНОСТЬ] - Радиационный фон: > 1200 мЗв/ч (Смертельная зона). - Датчики шлема: Зафиксирована температурная аномалия по курсу 0-0. - Состояние организма (Тополь): ЧСС 115 уд/мин. Действие Б-190: Активно.

Прямо перед ними, в центре круглого подземного зала, где сходились три дренажные трубы, пространство шло сильными, рваными волнами. Воздух там казался жидким стеклом, которое кто-то непрерывно взбалтывал огромной невидимой ложкой. Тяжелые стальные задвижки на стенах были скручены спиралью, словно сделаны не из прочного советского металла, а из мягкого пластилина. Это была гигантская гравитационная аномалия — «Пресс», самая опасная разновидность пространственных завихрений. Попади в её зону действия хотя бы край рюкзака — и человека за две секунды спрессует в плотный комок костей и мяса размером с футбольный мяч.

Но самое удивительное было не это. Прямо в эпицентре искажения, зажатый между двумя покореженными швеллерами, пульсировал странный багровый свет.

Тополь плавно опустил луч фонаря чуть ниже. На мокром, потрескавшемся бетоне лежал аномальный объект, ради которого они проделали этот смертельно опасный путь сквозь Свалку.

Внешне он напоминал крупный, бесформенный кусок пористого гранита, но сквозь многочисленные поры и трещины медленно, в такт невидимому сердцу, проступали капли густой, светящейся ярко-алой жидкости. Она не вытекала наружу, а плавно переливалась внутри, создавая иллюзию того, что камень — живой и в нем циркулирует настоящая горячая кровь.

«Багровый узел». Первое серьезное порождение гравитации, которое Тополю довелось увидеть так близко.

[СИСТЕМА: СКАНИРОВАНИЕ БИОПОЛЯ] - Объект: Неизвестное аномальное образование (Тип: Биостимулятор). - Эффект: Ускорение регенерации тканей (Клеточный уровень). - Внимание: Фиксируется заживление поверхностных повреждений оператора.

Физические характеристики этой штуки поражали воображение. Пространственный объект обладал уникальным биостимулирующим полем: даже сквозь плотную ткань комбинезона и защитные пластины подсумков Тополь почувствовал, как затянулись и перестали печь царапины на груди, оставленные когтями «сопуна» в пассажирском вагоне. Излучение камня ускоряло регенерацию клеток человеческого организма в несколько раз, заживляя глубокие раны и переломы за считанные часы. Но взять его просто так было невозможно — аномальное поле вокруг продолжало непрерывно дышать, то сжимаясь до размеров кулака, то расширяясь на пару метров во все стороны.

— Гвоздь, стой на месте и не шевелись, — шепнул Тополь в микрофон рации, чувствуя, как на лбу под шлемом выступает холодный пот. — Контейнер со свинцовым экраном на поясе открой и приготовь щипцы. Я полезу сам. Шаг не туда — и нас обоих отсюда по частицам выносить будет некому.

Алексей достал из глубокого кармана разгрузки горсть тяжелых стальных болтов. Примерился. Первый болт полетел по дуге прямо в сторону багрового камня. Едва железяка приблизилась к границе искаженного воздуха, раздался жуткий, вибрирующий гул. Болт мгновенно потерял скорость, застыл в воздухе на долю секунды, а затем со страшной силой впечатался в бетонный пол, разлетевшись на мелкие осколки. Гравитационное поле в этот момент сжалось.

«Цикл — четыре секунды», — мгновенно просчитал в уме Тополь, активируя армейские навыки планирования штурмовых операций.

Он дождался следующего сжатия. Едва воздух над камнем на секунду разгладился, Алексей сделал два мощных, выверенных прыжка вперед. Подошвы берцев скользнули по мокрому бетону, он едва удержал равновесие на самом краю невидимой воронки. Тяжелые стальные щипцы в его руках рванулись вниз, цепляя пористую, теплую поверхность «Каменной крови».

Через металл инструмента в руку Тополя тут же ударила мощная, вибрирующая волна тепла, от которой сердце забилось в бешеном ритме. Пространство вокруг зала снова начало со свистом закручиваться, поднимая из луж тучи грязных брызг.

— Гвоздь, коробку подставляй! Живее! — гаркнул Тополь, с силой вырывая добычу из каменного плена швеллеров.

Парень, преодолевая дикий страх, рванулся вперед и протянул раскрытый свинцовый подсумок-капсулу. Тополь быстрым, точным движением опустил багровый светящийся камень внутрь тяжелой коробки. Крышка захлопнулась с глухим металлическим стуком, и Гвоздь мгновенно закрутил фиксирующие вентили до самого упора.

В ту же секунду оглушительный визг дозиметра оборвался. Пространственное марево в центре зала с тихим хлопком опало, оставив после себя лишь кучу сухого, крошащегося бетона и идеальную тишину подземного штрека. Тополь обессиленно прислонился спиной к заржавевшей трубе, тяжело дыша через фильтры респиратора. На его руке, которой он держал щипцы, проступили крупные капли пота, но на внутреннем стекле маски по-прежнему горел мирный зеленый диод.

Первый крупный контракт Левши был выполнен, хабар лежал в надежном месте, но впереди их ждал выход на поверхность — прямо к заброшенным теплицам агрокомплекса.

Выход из дренажной системы котельной вел через проржавевшую вентиляционную шахту, забитую полусгнившей листвой и осколками советского шифера. Тополь осторожно приподнял тяжелую железную решетку, стараясь не издать ни единого звука. Панорамное стекло шлема «Профи-М» мгновенно покрылось мелкой сеткой холодной водяной пыли.

Снаружи вовсю властвовала классическая, серо-свинцовая погода аномальной территории. Ледяная морось, плотная и въедливая, затягивала заброшенные дворы НИИ «РадАгро» сплошной пеленой. Маслянистый туман, тяжелый от изотопной пыли, висел на уровне груди, превращая очертания разрушенных построек в зловещие призраки. На внутреннем дисплее шлема лениво мигала тактическая сводка.

[СИСТЕМА: АТМОСФЕРНЫЙ МОНИТОРИНГ] - Внешнее излучение: 28 мР/ч (Допустимая норма). - Состав воздуха: Повышенное содержание изотопных фракций, серы и оксидов железа. - Герметичность костюма «Спец-С»: КОРРЕКТНО. Фильтры: Стабильно.

Воздух оставался сырым и едким, с отчетливым привкусом серы и мокрого железа.

Алексей плавно выбрался наружу, подтянув за руку Гвоздя. Они оказались на территории гигантского тепличного комплекса. В советские годы здесь, под огромными стеклянными сводами, ставили эксперименты над измененными зерновыми культурами. Сейчас теплицы представляли собой жуткое зрелище: массивные стальные каркасы погнулись и проржавели, сотни тонн толстого стекла были выбиты и с тихим хрустальным звоном крошились под подошвами тяжелых армейских берцев. Сквозь разбитый пол проросли уродливые гигантские папоротники со скрученными, почерневшими стеблями.

— Гвоздь, шаг короче, — едва слышно прошептал Тополь в микрофон радиогарнитуры. — Крошево под ногами выдает нас с головой. Иди строго по бетонным ребрам каркаса.

Они успели пройти всего метров тридцать вдоль центральной галереи парника, как тишину разорвал сухой, лающий приказ на английском, донесшийся со стороны главного входа: — Freeze! Drop your weapons! Now! (Замри! Бросить оружие! Живо!)

[ВНИМАНИЕ: ОГНЕВОЙ КОНТАКТ] - Обнаружение: Зафиксирован визуальный контакт противника с оператором. - Дистанция до источника звука: ~40 метров. - Статус: Тревога. Занятие укрытия.

Тополь среагировал за долю секунды — навыки полевого боя сработали быстрее мысли. Он мощным рывком толкнул Гвоздя за массивный бетонный фундамент старой отопительной трубы, а сам рыбкой перекатился за поваленный швеллер, вскидывая укороченный АКС-74У.

Из тумана, ломая хрупкие стебли чертополоха, показались три силуэта в чистых темно-синих комбинезонах с тяжелыми кевларовыми пластинами. Это был патруль наемников во главе с Куртом — тем самым немцем, чей сухой голос Тополь слышал на кукурузном поле. Лицо лидера группы скрывал матовый черный шлем-сфера, но по уверенной, хищной стойке угадывался профессионал высшей лиги. В его руках замер песочный карабин FN SCAR-L с тактической оптикой.

— Scavengers! Eliminate them! (Бродяги! Уничтожить их!) — скомандовал Курт.

Глава 8 Заморские трофеи

Натовское оружие наемников сработало практически бесшумно. Тяжелые глушители превратили выстрелы в серию хлестких, шипящих хлопков. Но пули калибра 5.56 мм с визгом ударили в железный швеллер, за которым укрылся Тополь, выбивая искры и сдирая ржавчину клочьями. Одна из пуль с глухим ударом прилетела Алексею точно в плечевую титановую пластину комбинезона «Спец-С». Сила удара была огромной — Тополя болезненно развернуло, но трехслойный пропитанный брезент с кевларовой нитью выдержал, распределив кинетическую энергию. — Ах вы суки заграничные! — прорычал Алексей сквозь респиратор. Он высунулся из-за укрытия и нажал на спусковой крючок «Ксюхи». Советский автомат в сыром тумане выдал злой, оглушительный рев, разорвавший тишину «РадАгро». Короткий ствол выплюнул сноп зеленоватого пламени — статическое электричество воздуха снова среагировало с пороховыми газами. Очередь из пяти бронебойных патронов 7Н10 ушла веером в сторону переднего наемника. На такой дистанции пули со стальными сердечниками прошили кевларовый бронежилет врага, как гнилой картон. Наемник охнул, выронил свой карабин M4A1 и тяжело завалился спиной на груду битого стекла, окрашивая его в ярко-алый цвет. — Второго прижми, Гвоздь! — гаркнул Тополь по рации, на ходу меняя рыжий бакелитовый магазин. Гвоздь, сидевший за бетонной трубой, преодолел оцепенение. Он переломил стволы своего ТОЗ-34, загнав туда свежие патроны со свинцовыми пулями двенадцатого калибра, которые ему выделил Левша. Парень высунулся, поймал в прицел силуэт пулеметчика наемников, который пытался обойти их слева по зарослям папоротника, и нажал на оба спуска разом. Б-БАМ!! Оглушительный спаренный дуплет грохнул под стеклянными сводами теплицы с такой силой, что сверху посыпались уцелевшие осколки рам. Тяжелый свинцовый заряд на расстоянии в двадцать метров сотворил страшное: пулеметчика буквально снесло назад, его немецкий пулемет отлетел в сторону, а сам он затих в уродливых зарослях. Курт, оставшись один, мгновенно оценил изменившуюся диспозицию. Профессиональный наемник не стал геройствовать — он выдал длинную заградительную очередь из своего FN SCAR, заставив Тополя снова вжаться в землю, бросил под ноги дымовую шашку и стремительно отступил, растворяясь в сером свинцовом тумане и густом белом дыму. В теплице снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь капелью дождя и тяжелым дыханием Гвоздя. Воздух пропитался запахом порохового дыма, серы и свежей крови. Тополь поднялся, удерживая автомат наготове, и подошел к убитому наемнику. На груди синего комбинезона красовалась нашивка с белым прицелом. В его подсумках Алексей нашел три пачки натовских патронов и дорогой армейский стимулятор. — Живой, отмычка? — Алексей повернулся к Гвоздю. Парень сидел, прислонившись к бетону. Его трясло от адреналина, но в глазах горел тот самый огонек Одиночки, который уже ничем нельзя было потушить.

— Живой, Тополь… Ружье вычистил не зря. — Молодец. Ты уложил пулеметчика. Теперь на «Барахолке» и на Кордоне твое имя будут произносить с уважением. Подбирай хабар, Курт ушел, но он вернется с подкреплением. «Каменная кровь» у нас на поясе, пора убираться с этой территории, пока синие комбинезоны не перекрыли все выходы. Они быстро собрали трофеи и двинулись назад к дренажной трубе, а над разрушенными теплицами «РадАгро» продолжал уныло шуметь бесконечный серый ливень, скрывая следы первого серьезного столкновения Одиночек с профессиональной армией Периметра.

Дым от тактической шашки Курта смешивался с маслянистым серым туманом, превращая тепличное пространство в вязкое, белесое месиво. Воздух сделался настолько горьким, что даже через мощные угольные фильтры «Профи-М» Тополь чувствовал едкий привкус жженого пластика и фосфора. Ледник, барабанивший по уцелевшим стеклам над головой, создавал сплошную стену белого шума, сквозь которую изредка прорывался далекий, утробный ропот Зоны — приближался вечер, а с ним и смена хозяев этой земли.

— Гвоздь, контроль сектора «ноль-три», — глухо скомандовал Алексей по рации. Его голос был хриплым, левое плечо после прямого попадания натовской пули наливалось тяжелой, тупой болью. Под комбинезоном уже расплывался знатный синяк размером с кулак, но титановая пластина с честью выдержала удар. — Если туман шевельнется — бей одиночным. Курт парень тертый, он мог затаиться на выходе. — Понял, Тополь… Держу, — отозвался Гвоздь. Парень уже не дрожал так сильно, как в вагоне с сопуном. Навык, вбитый жестким армейским инструктажем командира, заставил его действовать механически. Гвоздь плавно переломил стволы своего ТОЗ-34, пальцами выковырял из патронников две дымящиеся пластиковые гильзы двенадцатого калибра и аккуратно, без стука, вогнал в патронники новые тяжелые патроны. Затворная рамка захлопнулась с сочным, сухим щелчком. Парень занял грамотную позицию — спиной к массивной бетонной опоре, локти уперты в колени для максимальной стабилизации ствола. Тополь тем временем подошел к телу первого наемника. Тот лежал навзничь на ковре из мелкого битого стекла, которое под его весом продолжало тихо, хрустально звенеть. Ткань его темно-синего дорогого комбинезона на груди превратилась в клочья, пропитанные темной, почти черной кровью. Советский бронебойный патрон 7Н10 калибра 5.45 мм, выпущенный из укороченного АКС-74У в упор, не оставил импортному кевлару ни единого шанса. Острая стальная пуля при попадании в жесткую структуру жилета деформировалась и пошла кувырком, превращая внутренние органы профессионального солдата удачи в кашу. Алексей присел на корточки, положив автомат на колено. Навыки мародерства в Зоне — это не грех, это единственный способ пополнить дефицитный арсенал. Первым делом он подобрал оружие убитого — бельгийский карабин FN SCAR-L песочного цвета. Машина была великолепной: легкая ствольная коробка из анодированного алюминия, складной пластиковый приклад с регулируемой щекой и тяжелый, толстостенный ствол, приспособленный для высокоточной стрельбы. Карабин был оснащен дорогой голографической оптикой EOTech и глушителем. Но Тополь, повертев винтовку в руках, хмуро вздохнул и закинул её за спину, рядом с «Ксюхой». — Пижонство, — прошептал он в микрофон. — Ствол капризный. Зазоры затворной рамы минимальные, инженеры не рассчитывали, что эта дура будет лазить по советскому изотопному шламу и гнить под кислотными дождями. Грязь Свалки попадет внутрь — заклинит на третьем выстреле. Но Левша на «Барахолке» за этот импорт отвалит целое состояние. Алексей принялся потрошить разгрузочный жилет наемника. Из накладных карманов на груди на бетон легли четыре пластиковых магазина, ровными рядами заполненные натовскими патронами калибра 5.56х45 мм со свинцовым сердечником типа SS109. Рядом Тополь уложил тяжелый армейский штык нож в пластиковых ножнах и запечатанный в герметичный пакет военный индивидуальный стимулятор Blue-X— редкая штука, способная за пять секунд снять любой болевой шок и поднять на ноги даже тяжелораненого. Но самым ценным трофеем оказался небольшой электронный планшет в ударопрочном корпусе, закрепленный на предплечье наемника. Экран прибора слабо светился, отображая трехмерную карту территории института «РадАгро» с нанесенными на нее синими и красными точками. Синие — посты наемников у главных ворот; красными были помечены зоны с высоким уровнем радиации и скрытые аномальные поля, которые наемники засекли со своих спутников. — А вот это уже серьезно, — Тополь аккуратно перерезал крепежные стропы ножом Сиплого и убрал планшет во внутренний карман своего комбинезона.

— Теперь мы знаем, где их засады. Он поднялся и подошел ко второму убитому — пулеметчику, которого срезал Гвоздь. Парень уложил его ювелирно: тяжелая свинцовая пуля двенадцатого калибра попала наемнику точно в область шеи, пониже шлема, практически оторвав голову от туловища. Рядом валялся тяжелый немецкий пулемет, но его ствольная коробка была сильно погнута осколками бетона после дуплета — оружие превратилось в бесполезный лом. Алексей лишь забрал из его подсумков короб со стопатронной лентой калибра 5.56 и несколько импортных сухпайков MRE. — Всё, Гвоздь, сворачиваемся, — Тополь похлопал парня по плечу. — Курт парень умный, он уже по рации вызвал подкрепление с главного блокпоста. Минут через десять здесь будет человек семь с тепловизорами. Наша задача — уйти через дренажную трубу котельной до того, как они заблокируют коллекторы. Парень поднялся, его штормовка была мокрой насквозь, но взгляд оставался твердым. — Тополь… а я ведь его наповал. Сам не понял как. Мушку поймал — и нажал. — Молодец. На войне некогда думать, там рефлексы живут. Ты всё сделал правильно, отмычка. Ты спас группу и выполнил свою долю контракта. Левша тебе за пулеметчика такую снарягу подгонит, что в Деревне новичков все Одиночки от зависти языки прикусят. Шагом марш за мной, в трубу! Они быстро, стараясь не шуршать битым стеклом, побежали обратно к черному жерлу вентиляционной шахты. За их спинами, глубоко в тумане заброшенных парников «РадАгро», уже слышался далекий, частый хруст гравия и злые лающие команды на английском — штурмовые группы наемников стягивались к месту гибели своего патруля. Но Тополь и Гвоздь уже скользнули внутрь темного, пахнущего серой и сыростью туннеля. Свинцовая капсула на поясе Алексея приятно грела бок багровым сиянием артефакта, а впереди их ждала «Барахолка», где имя хмурого, бывшего контрактника и его отважной отмычки теперь навсегда вписывалось в золотой фонд легенд вольных сталкеров.

Серое марево Свалки окончательно растворилось в плотных, чернильных сумерках, когда две фигуры в измазанных серой глиной комбинезонах приблизились к восточному блокпосту «Барахолки». Ледяная морось, сменившая дневной кислотный дождь, уныло шуршала по ржавым остовам автобусов и искореженным листам железа. Воздух сделался настолько холодным, что дыхание сталкеров вырывалось наружу густыми, рваными клубами пара, мгновенно оседая каплями на панорамном стекле шлема Тополя.

Гвоздь шел чуть позади, едва переставляя ноги от дикой усталости. Но его пальцы по-прежнему намертво сжимали вычищенный ТОЗ-34, а за спиной, помимо привычного баула, покачивался тяжелый, завернутый в брезент силуэт трофейной натовской винтовки.

— Стой! Фонари в землю, стволы на ремень! — раздался из темноты резкий, звенящий окрик Партизана. Часовой на разбитом «ЗиЛу» поудобнее перехватил пулемет, но, разглядев сквозь мутную взвесь тумана характерную нашивку в виде раскидистого дерева на плече Алексея, мгновенно опустил ствол. — Мать моя… Тополь! Гвоздь! Живые! А у нас тут по рации уже битый час крутят, что на теплицах «РадАгро» синие комбинезоны штурмовую группу подняли. Думали, хана вам, пацаны. Проходите скорее к огню, Левша у себя, извелся весь.

Внутри бетонного ангара воцарилась внезапная, оглушительная тишина, едва тяжелые ботинки Тополя перешагнули порог. Сталкеры, сидевшие вокруг костра, разом повернули головы. Несколько секунд бродяги молча разглядывали прибывших — окровавленный брезент на груди Алексея, глубокие вмятины на титановых пластинах комбинезона «Спец-С», закопченное лицо Гвоздя и, главное, тяжелые, явно не здешние трофеи за их спинами.

— Мужики… Да они пулеметчика их пришили! И командира группы на лоскуты порвали! — первым не выдержал Крот, разглядев песочный корпус FN SCAR-L, который Тополь небрежно скинул на прилавок Левши.

Ангар буквально взорвался одобрительным, яростным гулом. Матерые сталкеры поднимались со своих мест, хлопали Тополя по плечу, крепко, по-мужски тискали руку ошалевшего от внимания Гвоздя. Одиночки, привыкшие прятаться от профессиональных патрулей иностранных наемников и гибнуть от их бесшумных пуль, впервые увидели, что натовских спецов можно и нужно бить. В эту ночь уважение к Тополю и его отмычке на «Барахолке» выросло до масштабов абсолютной, непререкаемой легенды. Молодой Гвоздь из испуганного паренька за один день превратился в полноценного, уважаемого бродягу, чье ружье теперь ценилось на вес золота.

— Ну, тише, тише, обормоты! Дайте людям вздохнуть! — Левша выскочил из-за прилавка, суетливо протирая очки толстыми пальцами. Его глаза за линзами бешено блестели от восторга и предвкушения грандиозного хабара. — Тополь, капитан… Не подвел. Живой. Показывай, ради Христа, показывай!

Алексей медленно, с шипением стравливаемого давления, откинул панорамное стекло шлема. На его жестком лице, покрытом ранней сединой на висках, не отразилось никаких эмоций. Он расстегнул тяжелый свинцовый подсумок на поясе и извлек на свет артефакт который они добыли ранее.

Багровый, глубокий свет артефакта мгновенно выхватил из темноты лица столпившихся вокруг бродяг. Пористый камень словно дышал — капли яркой, светящейся алой жидкости медленно пульсировали внутри его трещин, заставляя холодный воздух ангара едва слышно вибрировать. Все вокруг невольно затаили дыхание. Этот камень был прекрасен и смертоносен одновременно. На Большой земле за такой экземпляр международные медицинские центры готовы были выстроить целую научную лабораторию.

— Чистая… Господи, какая чистая работа, — благоговейно прошептал Левша, принимая артефакт стальными щипцами и мгновенно пряча его в экранированный глубокий сейф. — Как уговаривались, Тополь: твой долг Корчмарю списан вчистую. Модернизированный комбинезон «Спец-С» и армейская аптечка теперь твои по праву. А за трофеи… за трофеи сейчас отдельный разговор будет. Гвоздь, выкладывай пулеметные ленты и магазины на стол.

Раздел натовской добычи превратился в настоящее шоу для всей «Барахолки». Бельгийский карабин FN SCAR-L Левша оценил сразу в сорок тысяч рублей наличными, даже с учетом дефицита патронов калибра 5.56 мм на южных рубежах.

— Натовский импорт я переправлю перекупщикам на западные дикие земли, там за свой же ствол двойную цену выложат, — приговаривал меняла, раскладывая на прилавке аккуратные пачки новеньких, хрустящих купюр. — За магазины, сухпайки MRE и боевой стимулятор «Blue-X» даю вам еще пятнадцать тысяч. Итого — пятьдесят пять тысяч рублей на двоих. Тополь, как делить будете?

— Половину Гвоздю, — коротко отрезал Алексей, забирая свою долю. — И пареньку комбинезон плотный подберите из закромов, чтоб он в своей промокшей штормовке больше не светился перед патрулями. И две коробки патронов пять-сорок-пять бронебойных мне в разгрузку.

Гвоздь, получив в руки толстую пачку денег и новенький, пахнущий брезентом и оружейным салом защитный костюм «Сталкер-М» с легкими кевларовыми вставками, едва не расплакался от счастья. Еще три дня назад он был бесправным беглецом на Большой земле, а сегодня сидел у костра как равный среди лучших исследователей Свалки.

В этот момент КПК Гвоздя тихо звякнул, обновляя сетевой статус:

[Синхронизация сети КПК...]Имя: Гвоздь (Статус: Одиночка)Репутация на «Барахолке»: Нейтрал -> Уважаемый бродяга (+150)Баланс: 27 500 рублей.Экипировка обновлена: Защитный костюм «Сталкер-М» (Защита от аномалий: +20%, Гашение удара: +15%).Когда толпа сталкеров немного разошлась, празднуя победу у костров и распивая трофейный чай, Тополь аккуратно достал из внутреннего кармана комбинезона электронный планшет, срезанный с предплечья убитого командира наемников.

— Вот, посмотри, — Алексей опустил прибор на стол перед Левшой. — Спутниковая карта «РадАгро». На ней их посты и какие-то странные отметки. Наемник перед смертью связывался с кем-то, кого звал Жаком. Судя по всему, их главный.

Левша мгновенно подобрался, его суетливость как рукой сняло. Он быстро подключил планшет через кустарный переходник к своему громоздкому армейскому ноутбуку. Экран компьютера замигал, побежали длинные строчки дешифровальных кодов. Прошло около десяти минут в полной, напряженной тишине, нарушаемой лишь сухим треском горящих в бочке шпал.

— Мать моя женщина… — Левша бледнел на глазах, вчитываясь в переведенные текстовые логи. — Тополь, ты хоть понимаешь, какую рыбу ты зацепил на теплицах? Этот Курт и его люди искали не просто артефакты. Они обеспечивали периметр безопасности для исследовательской группы своего синдиката. Они раскопали старые архивы института.

Глава 9 X-14

Торговец развернул экран ноутбука к Алексею. На трехмерной схеме локации, глубоко под фундаментами заброшенного института «РадАгро», угадывались контуры огромного, многоуровневого бункера.

— Это Подземная Лаборатория Х-14, — тихо, почти одними губами произнес Левша, испуганно косясь на часовых у входа. — Секретный объект советских военных биологов. Документы говорят, что именно там в восьмидесятых годах проводились первые опыты по искусственному созданию ментальных полей и выращиванию биологических структур, которые теперь бродят по Зоне под видом «сопунов» и псевдособак. Наемники Жака получили контракт от крупного европейского концерна. Им нужно спуститься на нижний уровень лаборатории и извлечь оттуда уцелевшие жесткие диски главного сервера с результатами проекта «Генезис».

Левша облокотился на прилавок, глядя на Тополя взглядом, в котором смешались дикий страх и безумная, купеческая жадность.

— Жак уже стягивает к главному входу в подвалы «РадАгро» свои основные силы. Одиночкам туда ходу нет — нас там просто покрошат из пулеметов. Но наемники совершили ошибку: они не знают, что у лаборатории Х-14 есть резервный, аварийный вход. И этот вход находится прямо здесь, на Свалке, на дне заброшенной вентиляционной шахты за Вторым терриконом.

Торговец достал из сейфа тяжелый запечатанный пакет из плотной крафтовой бумаги, на котором стоял штамп Международного комитета изучения аномалий.

— Вот твой новый контракт, капитан. Настоящий, смертельный билет. Ученые с Янтаря готовы заплатить за архив проекта «Генезис» невероятную сумму — сто тысяч долларов чистой валютой на зарубежный счет и предоставить тебе полный пакет документов для легального возвращения на Большую землю с любой суммой денег. Ты сможешь вернуть себе всё, Тополь. Квартиру, бизнес, стереть в порошок этого Игоря с твоей бывшей женушкой. Закон будет на твоей стороне. Но для этого тебе придется опередить наемников. Спуститься в заброшенную лабораторию Х-14 в одиночку, пройти сквозь мрак, вековую радиацию и то уродливое дерьмо, которое советские ученые оставили запертым под землей, и забрать диски раньше француза. Что скажешь, Тополь? Рискнешь сыграть по-крупному?

Алексей медленно перевел взгляд на свои ладони, обтянутые плотным кевларом комбинезона «Спец-С». В его ушах снова раздался далекий, издевательский голос Марины на пороге его бывшей квартиры: «Ты опоздал, Леш… Ты никто». Здесь, в этой проклятой, заливаемой кислотными дождями Зоне, он снова стал кем-то. Он стал командиром, которого уважают суровые люди, он стал охотником, способным уничтожать лучших наемников мира. И теперь у него появился шанс вернуть долг Большой земле с колоссальными процентами.

Тополь плавно опустил панорамное стекло шлема. На внутреннем дисплее снова загорелись ровные зеленые строчки индикаторов систем жизнеобеспечения.

— Готовь контейнеры под жесткие диски, Левша, — спокойно и холодно ответил Алексей, резко передергивая затвор своего укороченного АКС-74У. — Рассказывай, как найти эту вентиляционную шахту. На рассвете я спускаюсь в ад.

Рассвет над Свалкой занимался так, словно сама природа не хотела пробуждать этот истерзанный изотопами кусок земли. Небо, налившееся зловещим, грязно-лиловым глянцем, казалось монолитным свинцовым сводом, который опустился настолько низко, что едва не скреб по вершинам радиоактивных холмов. Дождь, утихший было в полночь, возобновился с новой силой — ледяной, секущий лицо, он падал тяжелыми, маслянистыми каплями, которые с сухим шипением разбивались о ржавое железо раскиданных повсюду автобусных кузовов. Этот затяжной ливень уныло барабанил по бетонным плитам «Барахолки», вымывая из куч шлака едкую химическую накипь ядовито-зеленого цвета.

Воздух был настолько густым и промозглым, что казался осязаемым. Он пах мокрым коксом, старой известкой, тухлым папоротником и тем характерным, будоражащим кровь привкусом озона, от которого под шлемом Алексея мгновенно начинали ныть зубы. Ветер налетал резкими, ледяными порывами, заставляя заброшенные вертолетные лопасти и покореженную обшивку грузовиков вдали выть и скрежетать на разные голоса, создавая иллюзию стонов запертых под землей людей.

Тополь стоял у выхода из ангара, полностью загерметизированный в свой штурмовой полукомбинезон «Спец-С». Панорамное стекло шлема-маски «Профи-М» лениво мигало ровным изумрудным светом внутреннего интерфейса: Радиационный фон снаружи: 56 мР/ч. Замкнутый цикл дыхания: стабилен.

Гвоздя Алексей твердо решил оставить в лагере. Подземелья секретных военных институтов — не место для молодого парня с двухстволкой, какими бы бронебойными патронами он ни штурмовал псов. Там, внизу, в узких коридорах Х-14, отмычка стала бы обузой. Гвоздь сидел у костра, облаченный в свой новый, пахнущий брезентом комбинезон «Сталкер-М», и молча настраивал портативную радиостанцию на резервную частоту Одиночек. В его глазах читалась обида, но спорить с командиром он не посмел. Его задачей было сидеть на связи у Левши и слушать эфир на случай, если наемники Жака перекроют основные выходы.

— На связи, Гвоздь, — глухо, с легким электронным эхом произнес Тополь через радиогарнитуру, поправляя лямки тяжелого баула, на дне которого покоился пустой экранированный кейс под жесткие диски. — Если через шесть часов не подам сигнал — сворачивайте лагерь и уходите к Корчмарю на Кордон. Значит, Зона взяла своё.

— Возвращайся, Тополь… — негромко ответил парень, крепко сжав в руке рацию. — Пацаны на блокпосту за тебя молиться будут.

Алексей лишь коротко кивнул, перехватил укороченный АКС-74У поудобнее и сделал первый шаг во внешнюю, серую стену ледяной изморози.

Выдвижение ко Второму террикону превратилось в изнурительную и смертельно опасную игру в прятки с невидимыми ловушками. Тополь двигался в абсолютном одиночестве, огибая огромные горы прессованного промышленного хлама. Грязь под ногами, смешанная с рыжей изотопной крошкой, превратилась в липкое, пузырящееся месиво, которое пыталось удержать каждый шаг тяжелых армейских берцев.

Алексей шел медленно, экономя силы. Каждые три-четыре метра из его прорезиненной рукавицы по дуге вылетал тяжелый стальной болт. Свалка после ночного Выброса дышала и перестраивалась. В низинах, где туман висел плотной серой пеленой, лениво перекатывались белесые полупрозрачные шары «Студня» — химической заразы, способной за секунды растворить титановые пластины его костюма.

На подходе к восточному склону Второго террикона Тополь замер. Прямо перед ним, перегораживая узкий проход между двумя поваленными железнодорожными вагонами, раскинулось сплошное, живое поле аномалии «Ржавые волосы».

Из всех щелей покореженного железа, из трещин в разбитом асфальте и даже со стеблей засохшего чертополоха свисали тысячи тонких, длинных прядей грязно-рыжего с проседью цвета. Они не висели неподвижно — вопреки порывам ледяного ветра, эти биологические капилляры медленно и синхронно вытягивались на северо-запад, чуя тепловое излучение человеческого тела сквозь слои кевлара. Воздух вокруг этого места был тяжелым, удушливым, с резким запахом концентрированной серной кислоты.

Тополь прикинул траекторию. Брошенный вперед болт едва коснулся рыжих нитей — раздалось яростное, шипящее шипение, повалил густой серый дым, и каленая сталь гайки за три секунды покрылась скверными пузырями, начав плавиться на глазах.

«Напрямик не пройти, сожрет костюм», — мгновенно оценил обстановку Алексей.

Он перевел взгляд выше. Единственным выходом было взобраться на крышу покосившегося товарного вагона, который застрял под углом в тридцать градусов, упираясь торцом в склон террикона. Движения в комбинезоне «Спец-С» требовали точности — титановые пластины на коленях и локтях слегка ограничивали гибкость, но давали монолитную защиту. Тополь убрал автомат на трехточечный ремень за спину, уцепился руками за скользкое, мокрое ребро железного листа и с усилием подтянулся. Металл под его пальцами тихо, натужно заскрежетал. Пряди «Ржавых волос» внизу, почувствовав движение прямо над собой, яростно зашевелились, вытягиваясь вверх и пытаясь достать до подошв его обуви, но Алексею хватило скорости, чтобы перекатиться через край крыши.

Он прополз по скользкому хребту вагона метров десять, пока опасная зона не осталась позади, и спрыгнул на каменистую насыпь с обратной стороны холма. Дозиметр на груди тут же выдал сухую, тревожную трель: 140 миллирентген в час. Внутренний таймер препарата Б-190, который он принял перед выходом, уже начал обратный отсчет — у него было максимум четыре часа до того, как радиация начнет медленно разрушать клетки костного мозга.

Вентиляционную шахту лаборатории Х-14 Тополь нашел на самом дне глубокого тектонического разлома, скрытого за кучами старых автомобильных кабин «ЗИЛ-131». Если бы не точные координаты со спутникового планшета убитого наемника, найти это место в сплошном серо-свинцовом тумане Свалки было бы абсолютно невозможно.

Строение представляло собой приземистый бетонный оголовок-куб, наполовину вросший в рыжий грунт. Его массивные стены из фортификационного бетона были испещрены глубокими трещинами, сквозь которые пробивались черные уродливые корни подземного папоротника. Железная защитная дверь, когда-то герметично закрывавшая вход, была сорвана с петель колоссальным внутренним взрывом, произошедшим много лет назад, и теперь ее ржавый обломок уныло покачивался под порывами ветра, издавая протяжный, металлический скрип.

Тополь подошел к краю темного провала. Вниз уходила вертикальная бетонная шахта диаметром метра три. На ее стенах угадывались остатки заржавевших скоб ходовой лестницы и толстые пучки перекрученных, обгоревших кабелей, с которых в черную бездну монотонно срывались тяжелые капли дождевой воды: кап… кап… кап…

Оттуда, из недр земли, несло первородным, могильным холодом. Воздух, поднимавшийся из Х-14, пах гнилой органикой, застоявшейся известью и тем специфическим, леденящим душу ароматом заброшенных военных объектов, где время остановилось в момент катастрофы. В ушах Алексея сквозь встроенную гарнитуру шлема стояла звенящая, мертвая тишина — внешняя радиосвязь со Свалкой здесь, у самого жерла бункера, уже начинала давать сильные сбои, сменяясь глухим, монотонным шипением статических помех.

Тополь коснулся сенсора на левом предплечье. Мощный светодиодный фонарь, закрепленный под стволом его АКС-74У, прорезал темноту шахты плотным белым лучом. Свет скользнул по скользкому бетону, выхватив из мрака ржавые оголенные трубы на глубине метров десяти, но дна шахты видно не было — луч тонул в абсолютной, маслянистой тьме.

Алексей поудобнее перехватил автомат, проверил, легко ли ходит затворная рама, и до упора снарядил свежий рожок с бронебойными патронами калибра 5.45 мм. На внутреннем дисплее маски загорелся бледный индикатор включения ночного режима видимости.

Он подошел к первой скобе, проверил её на прочность носком берца — сталь ответила сухим, надежным звоном. Тополь повернулся спиной к серому, заливаемому ливнем миру Свалки, ухватился руками за ржавое железо и сделал свой первый, решительный шаг вниз — в абсолютную, вековую тьму подземного бункера Х-14, где советские ученые когда-то заперли свои самые страшные секреты, и где его уже ждал безжалостный француз Жак со своей армией наемников.

Спуск по вертикальному стволу вентиляционной шахты занял около двадцати минут. Каждая скоба ходовой лестницы отзывалась под тяжестью штурмового полукомбинезона «Спец-С» натужным, ржавым скрежетом. Сверху, из далекого жерла оголовка, монотонно срывались ледяные капли дождевой воды, с глухим стуком разбиваясь о панорамное стекло шлема «Профи-М». На глубине двадцати метров дневной свет окончательно погас, отсеченный массивными бетонными кольцами инженерного колодца.

Тополь мягко спружинил ногами, коснувшись подошвами тяжелых армейских берцев твердой поверхности. Под ногами захлюпала вязкая, склизкая масса — смесь вековой известковой пыли, ржавой накипи и гнилого подземного мха.

Алексей замер, прижавшись спиной к сырой бетонной стене, и перевел дыхание. Встроенная аудиосистема шлема мгновенно отсекла лишний шум капели, переключившись в режим направленного слуха: электроника усиливала каждый шорох в радиусе пятидесяти метров, отсекая слишком громкие звуки. В наушниках стояло ровное, глухое шипение пустой частоты. Радиосвязь с Гвоздем и Левшой на «Барахолке» пропала окончательно — толща свинцового шлака и железобетонные перекрытия бункера Х-14 намертво экранировали любые внешние сигналы. Теперь он мог рассчитывать только на себя.

Тополь дважды коснулся пальцем сенсорной панели на правом виске шлема, активируя интегрированный ночной визор третьего поколения.

Картинка перед глазами мгновенно изменилась. Мрачная, маслянистая тьма подземного шлюза расступилась, окрасившись в бледные, контрастные фосфорически-зеленые и бирюзовые тона. Это был цифровой прибор с активной матрицей, который не просто усиливал остаточный свет, а работал в паре со скрытым инфракрасным излучателем налобной части шлема. На внутреннем смотровом щитке тут же развернулась вспомогательная сетка тактического интерфейса. В левом углу загорелись ровные строчки телеметрии полукомбинезона:

Герметичность контура: 100%.Запас кислорода в баллонах замкнутого цикла: 4 часа 20 минут.Температура внутри костюма: +21°C (внешняя: +6°C).Радиационный фон: 180 мР/ч (Внимание: превышение нормы в 12 раз).Прибор «АНРИ» на груди затрещал чаще, но плотные слои свинцовой ткани и титановые штурмовые пластины костюма надежно удерживали альфа- и бета-частицы снаружи.

Алексей плавно вскинул укороченный АКС-74У, уперев складной приклад в правое плечо. Палец в плотной прорезиненной перчатке плавно снял автомат с предохранителя на одиночный огонь.

Перед ним раскинулся первый ярус подземной лаборатории — технический коридор кабельного коллектора. Помещение было широким, метра три в поперечнике, но потолок низко давил массивными переплетениями ржавых силовых шин и провисших пучков проводки. Пол коридора был затоплен серой, маслянистой водой, доходившей Тополю до середины лодыжки. На поверхности воды лениво покачивались обрывки старых советских плакатов по гражданской обороне и куски крошащегося пенопласта.

Он сделал первый шаг вперед по затопленному коридору. Вода вокруг берцев расходилась тяжелыми, бесшумными волнами.

Метрах в тридцати от точки спуска, там, где технический шлях упирался в массивную гермодверь с круглым штурвалом запорного механизма, Тополь резко замер. Цифровая матрица ночного визора зафиксировала четкие геометрические искажения на полу, которые никак не вписывались в картину вековой заброшенности советского бункера.

Алексей подошел ближе, опустив ствол автомата вниз. На затопленном полу, прямо у стены, лежали три пустые, аккуратно отстрелянные гильзы из блестящей желтой латуни. Он присел на корточки, подобрал одну и поднес к лицевому щитку шлема. Маркировка на донце была лаконичной: 5.56x45mm NATO. Hornady.

Рядом в воде плавал разорванный фольгированный пакет от американского армейского сухого пайка MRE — меню номер двенадцать, три три шоколадных батончика и галеты. На куске серого бетона стены отчетливо виднелся глубокий, свежий скол от пули, а чуть ниже, в темной маслянистой воде, тянулся едва заметный, бурый шлейф. Кто-то ранил здесь местного обитателя. Или сам получил свинец в плоть.

Глава 10 Голоса нижних ярусов.

«Передовая группа Жака», — мгновенно сообразил Тополь. — «Прошли через главный шлюз со стороны института около двух часов назад. Действуют нахрапом, следы не подчищают — торопятся».

Он поднялся во весь рост и скользнул лучом фонаря по гермодвери. Штурвал вывернут с корнем, толстый стальной засов буквально срезан тяжелым гидравлическим домкратом. Металл вокруг косяка еще блестел свежими, глубокими царапинами. Наемники пробивали себе дорогу штурмовым методом, вообще не заботясь о маскировке. Похоже, ребята Жака были уверены, что полностью контролируют этот сектор.

Тополь аккуратно проскользнул в перекошенный проем. За ним тянулась бесконечная анфилада бывших исследовательских блоков биологического контроля. Белая кафельная плитка от времени и сырости осыпалась под ноги грязным крошевом, обнажая влажный, покрытый грибком бетон. Вокруг царил привычный для Зоны разгром: разбитые стеклянные шкафы для медикаментов, перевернутые операционные столы и массивные центрифуги, наглухо изъеденные ржавчиной.

Вдруг встроенная аудиосистема шлема выдала короткий, предупреждающий писк в левом наушнике.

[Внимание! Направленные микрофоны: зафиксирован групповой акустический шум. Дистанция: ~40 м. Сектор: Северо-Запад]

Это не были шаги наемников. Звук шел прерывистый, частый — шлепанье десятков мокрых лап по воде, сопровождаемое жутким, утробным свистом и сухим щелканьем, похожим на скрежет костей.

Тополь мгновенно скользнул за перевернутый железный сейф. Спина вжалась в холодный металл. Пальцы привычно сняли автомат с предохранителя, а правый глаз коротко моргнул, переключая визор в режим максимальной контрастности.

[Режим визора: Тактический / Высокая контрастность] [Энергопотребление костюма: +1.2% в мин.]

Из-за поворота коридора, поднимая тучи грязных брызг, высыпала стая. «Слепыши». Мутировавшие подземные твари Х-14, никогда не видевшие солнечного света. Внешне они отдаленно напоминали крупных крыс или облезлых псов, но их бледная, полупрозрачная кожа была лишена даже намека на шерсть — сквозь нее отчетливо просвечивали синие переплетения вен. Вместо глаз — сплошные складки жесткой рубцовой ткани. Зато слух и обоняние у этих гадин были феноменальными. Под землей они ориентировались по малейшим вибрациям воды.

Твари шли по следу Жака, привлеченные запахом свежей крови. Не меньше десятка голов. Вожак стаи — массивное чудовище с укороченной, приплюснутой мордой и мощными передними лапами, увенчанными длинными желтыми когтями — внезапно замер в двадцати метрах от укрытия. Он высоко задрал слепую морду, и его уродливые ноздри судорожно зашевелились, ловя воздух.

Черт. Запах оружейного масла.

Мутант издал пронзительный, визгливый писк. В ушах Тополя глухо щелкнуло — сработал электронный ограничитель звука, спасая барабанные перепонки. На лобовом стекле шлема мгновенно вспыхнули красные маркеры угроз, а встроенный тактический модуль КПК выдал сухую справку:

[Обнаружена угроза: Слепыш-переросток (Вожак) — 1; Слепыш-падальщик — 11] [Статус: Агрессия / Преследование]

Стая перестроилась прямо на ходу и единой лавиной рванулась по затопленному коридору, взбивая ржавую воду в белую пену.

Тополь хладнокровно поймал бледную, бугристую грудь вожака в динамическую прицельную сетку интерфейса и плавно, по-фронтовому, выжал спусковой крючок «Ксюхи».

Короткая очередь из трех патронов с сухим треском разорвала тишину подземного бункера. Укороченный автомат привычно толкнул в плечо. Две пули калибра 5.45 насквозь прошили плотную тушу лидера стаи, заставив того споткнуться и кубарем покатиться по грязной воде.

Укороченный АКС-74У в замкнутом пространстве кафельного коридора взвыл пронзительно и зло. Вспышки из дульного компенсатора в узком туннеле казались ослепительными, но цифровой ночной визор шлема «Профи-М» мгновенно отработал засветку, сгладив картинку до ровного бирюзового свечения. Тополь бил короткими, выверенными очередями по три патрона. Легкие пули калибра 5.45 мм со стальными бронебойными сердечниками 7Н10 на дистанции в пятнадцать метров творили со слепыми подземными мутантами страшные вещи.

Вожак стаи, поймав грудью первый свинцовый триплет, на полной скорости перевернулся через голову, подняв фонтан грязной, маслянистой воды. Пули со смещенным центром тяжести буквально разворотили бледную, полупрозрачную тушу изнутри. Идущие следом «слепыши», ослепленные грохотом и наткнувшись на сплошную стену огня, в панике заметались между перевернутыми медицинскими шкафами. Еще две твари замертво рухнули в воду, окрашивая серую жижу в густой бурый цвет.

Остатки стаи, лишившись вожака и осознав, что перед ними не легкая добыча, а тяжело бронированный хищник, резко развернулись. Издавая пронзительный визг, они стремительно бросились назад за поворот коридора, шлепая мокрыми лапами. Их шаги быстро затихли в дальних кабельных штреках.

Тополь не стал преследовать мутантов. Он хладнокровно отсоединил наполовину опустевший рожок, загнал в приемник автомата новый, полный, и резко передернул затвор. Клац. Сухой металлический звук весомо прозвучал в наступившей тишине бункера Х-14. Алексей осмотрел комбинезон — на прорезиненную ткань «Спец-С» попало несколько капель мутантской крови, но система фильтрации воздуха работала идеально, а на внутреннем экране шлема светился стабильный остаток кислорода: чуть больше четырех часов.

Он двинулся дальше по следу передовой группы наемников, ориентируясь на сорванные с петель гермодвери и свежие сколы от натовских пуль на стенах. Коридор постепенно уходил все глубже под землю. Кафельная плитка сменилась грубыми блоками фортификационного бетона, покрытыми слоем черной слизи и потеками ржавой воды.

Пройдя еще около двухсот метров, Тополь остановился у развилки, где кабельный коллектор переходил в широкую шахту грузового лифта. Встроенная аудиосистема шлема, работавшая в режиме направленного и усиленного слуха, внезапно выдала серию отчетливых щелчков в правом наушнике.

Алексей замер, затаив дыхание. Электроника шлема отфильтровала монотонный гул падающей воды, и до ушей Тополя, пробиваясь сквозь толщу бетонных перекрытий откуда-то с самых нижних, проклятых уровней бункера, донеслись эхо и отзвуки жестокого боя.

Это была профессиональная, плотная перестрелка. Дозвуковые, глухие хлопки штурмовых винтовок FN SCAR-L и карабинов M4A1 наемников Жака сливались в непрерывный, частый ритм. Спецы палили длинными, паническими очередями — так стреляют люди, которые стремительно теряют контроль над ситуацией и пытаются отгородиться от опасности стеной свинца. Временами этот грохот разрывали глухие, тяжелые удары — наемники пускали в ход подствольные гранатометы, отчего стены коллектора, где стоял Алексей, едва заметно вибрировали, а с потолка сыпалась мелкая бетонная крошка.

Но самым жутким был не грохот человеческого оружия.

Сквозь треск автоматов с нижнего яруса доносился колоссальный, утробный рев, от которого у Тополя по спине пробежал мороз. Это не был визг «сопуна» или лай псевдособаки. Звук был низким, раскатистым, вибрирующим на частоте, которая заставляла саму кровь в жилах застывать от ужаса. Так мог реветь только истинный, древний хозяин этих подземелий — огромный подземный мутант, выращенный в секретных вольерах советских биологов и запертый здесь на десятилетия. Настоящий подземный гигант, броня которого, судя по продолжающейся перестрелке, легко держала натовский калибр 5.56 мм.

Следом за ревом по рации наемников, частоту которой Тополь поймал через дешифрованный планшет командира, прорвался панический, захлебывающийся крик на английском с сильным французским акцентом:

— ...Fire! Focus fire on the head! It’s breaking through the barricade! Pierre is down! Oh my God, his armor didn't hold! Fall back to the server room, now! — Огонь! Сосредоточить огонь на голове! Он прорывает баррикаду! Пьер убит! О Боже, его броня не выдержала! Отступаем к серверной, живо!

Связь оборвалась жутким треском статических помех и звуком ломающегося металла.

Тополь медленно опустил автомат, вглядываясь в темный провал лифтовой шахты, уходящей на нижний уровень. Передовая группа француза Жака угодила в самый настоящий ад, лицом к лицу столкнувшись с тем, что охраняло архивы проекта «Генезис». Наемники стремительно таяли под ударами подземного чудовища, но они отступали именно к серверному залу — туда, где лежали жесткие диски.

— Ну что, Жак, — тихо произнес Тополь сквозь респиратор, и его глаза под маской сузились, превратившись в две холодные щели. — Спасибо, что приняли удар на себя. Пора и мне вмешаться в вашу вечеринку.

Он закрепил автомат на штурмовом ремне, достал из подсумка тяжелую осколочную гранату Ф-1, зажав её в левой руке, и начал аккуратный, бесшумный спуск по металлическим конструкциям лифтовой шахты прямо в грохочущую, пахнущую кровью и порохом преисподнюю нижнего яруса.

Спуск по искореженным стальным швеллерам лифтовой шахты напоминал погружение в кратер действующего вулкана, где вместо лавы кипели пороховой дым и человеческий страх. Тополь двигался бесшумно, ювелирно перенося вес тела с одной металлической перекладины на другую. Штурмовой полукомбинезон «Спец-С» отрабатывал идеально — прорезиненные накладки на ладонях и коленях гасили любой скрежет, а титановые пластины не звенели при соприкосновении с железом.

На глубине тридцати метров под техническим ярусом Тополь спрыгнул на обрушившуюся бетонную плиту перекрытия. Воздух здесь был настолько горячим и плотным, что панорамное стекло шлема «Профи-М» мгновенно подернулось сизой гарью. Запах жженого пороха, раскаленного оружейного сала и свежей артериальной крови стоял такой, что угольные барьеры фильтров едва справлялись с нагрузкой. Дозиметр на груди выдал глухой, частый треск: 290 миллирентген в час. Времени оставалось в обрез.

Алексей дважды коснулся пальцем визора, переводя прибор в режим максимальной теплоконтрастной фильтрации. Бирюзовое поле зрения сменилось четкой картинкой, где холодный бетон окрасился в темно-синие тона, а очаги пожаров и живые тела светились ярко-оранжевым и багровым.

Тополь прополз по обломку вперед, залег за поваленной стальной балкой и заглянул в центральный распределительный зал.

Картина, развернувшаяся перед ним сквозь плотную завесу дыма, дышала первородной жутью.

Прямо посреди просторного зала, облицованного тяжелыми свинцовыми плитами защиты, метался «Броня» — истинный кошмар советских генетиков. Гигантский подземный мутант, ростом почти в три метра и весом под тонну. Его уродливое, антропоморфное тело было практически полностью покрыто колоссальными, наслоенными друг на друга костяными наростами грязно-желтого цвета, напоминающими тяжелую чешую доисторических ящеров или средневековые рыцарские доспехи. На груди и плечах эти наросты образовывали сплошные монолитные щиты толщиной в несколько сантиметров. Вместо лап у чудовища были огромные костлявые грабли с тяжелыми тупыми когтями, которыми оно с легкостью крушило фортификационный бетон стен, выбивая тучи серой крошки. На уродливой слепой голове мутанта костяной нарост напоминал тяжелый козырек штурмового шлема, полностью закрывающий верхнюю челюсть.

Против этого титана держали оборону остатки передового отряда наемников. Из семи человек в живых оставалось всего трое. Они отступали к массивным бронированным дверям серверного зала, ведя непрерывный, панический огонь.

— Shoot his legs! Pour it on, pour it on! (Стреляйте по ногам! Заливай его, заливай!) — истошно орал мужчина, стоявший в самом центре баррикады из перевернутых серверных стоек.

Тополь настроил кратность визора, сфокусировав взгляд на командире группы. Это был Жак. Француз резко выделялся на фоне своих подчиненных. Его темно-синий комбинезон наемника был изодран на левом плече, обнажая кевларовые нити, а лицо, не скрытое шлемом-сферой, было залито потом и копотью. Сухие, породистые черты лица, тонкие губы, сжатые в жесткую линию, и дикие, полные ярости и холодного расчета серые глаза. В его руках ходил ходуном тяжелый натовский карабин FN SCAR-L с увеличенным дисковым магазином. Жак лупил длинными очередями, практически без остановки, удерживая автомат твердо, по-штурмовому, несмотря на колоссальную отдачу.

Рядом с ним второй наемник судорожно пытался перезарядить свой немецкий пулемет, но его пальцы скользили по крови, а из подсумка на груди вываливались пулеметные ленты.

Броня сделал мощный, сокрушительный рывок вперед. Натовские пули калибра 5.56 мм с сухим скрежетом и визгом рикошетили от его костяных наростов, уходя веером в стены и потолок. Тяжелая чешуя мутанта лишь покрывалась белыми сколами и искрами, не нанося зверю ощутимого вреда. Пули со свинцовым сердечником просто сминались о естественную броню подземного гиганта.

Мутант одним коротким, страшным ударом костлявой лапы наотмашь снес пулеметчика вместе с его оружием и баррикадой из стоек. Наемник отлетел метров на пять, его тело с хрустом ударилось о свинцовую плиту стены и мешком сползло в грязную воду. Он даже не успел вскрикнуть — костяные когти Брони буквально перерубили его корпус пополам.

— Merde! (Дерьмо!) — выкрикнул Жак, мгновенно бросив пустой карабин на пол и выхватывая из набедренной кобуры тяжелый пистолет.

Французский командир наемников проявил чудеса профессиональной выучки — он не побежал назад, спасая свою шкуру, а рыбкой перекатился влево, уходя с линии атаки чудовища, и трижды в упор выстрелил мутанту в незащищенное костяными щитами колено. Тяжелые пистолетные пули сокрушили сустав зверя.

«Броня» утробно, раскатисто взревел — от этого звука Тополь крепче сжал зубы, а в наушниках шлема снова сработал электронный ограничитель. Мутант завалился на левый бок, круша лапами бетонный пол, но его правая рука-грабли слепо потянулась к Жаку, прижимая французского командира к полуразрушенному дверному косяку серверной.

Тополь, наблюдавший за этой сценой из укрытия, плавно перевел укороченный АКС-74У на режим автоматического огня. Палец в плотной перчатке лег на спусковой крючок. В левой руке была зажата тяжелая оборонительная граната Ф-1. Наемники почти уничтожены, Жак зажат, а мутант ранен и дезориентирован. Настало идеальное время для того, чтобы советский калибр 5.45 и бронебойный сердечник 7Н10 поставили финальную точку в этой подземной драме.

Тополь не тратил драгоценные мгновения на колебания. Ранение «Брони» дало ему кратковременное тактическое преимущество, а в боевой доктрине контрактника заминка приравнивалась к капитуляции. На внутреннем дисплее маски «Профи-М» время неумолимо отсчитывало секунды эффективности антирада Б-190. Цифровой датчик комбинезона «Спец-С» пульсировал ровным предупреждающим сигналом: внешнее облучение выросло до 310 миллирентген в час. Критический порог.

Алексей резко выдернул чеку из осколочной гранаты Ф-1, удерживая спусковой рычаг пальцами левой руки. «Лимонка» — оружие под землей опасное. Радиус разлета ее тяжелых чугунных осколков составляет без малого двести метров, так что действовать нужно было с хирургической точностью.

— Ложись, француз! — рявкнул Тополь по общей частоте рации, которую перехватил через планшет.

Жак, прижатый чудовищной лапой мутанта к разорванному косяку серверной двери, от неожиданности вскинул голову. Его серые глаза расширились, заметив на бетонной плите над собой тяжело экипированный силуэт в оливковом штурмовом полукомбинезоне.

Глава 11 Электра

Тополь с силой швырнул гранату. Тяжелое ребристое яйцо Ф-1 прочертило четкую дугу сквозь завесу сизого порохового дыма и угодило точно под раненое левое колено Брони, намертво застряв между костяными щитками и бетонным полом.

В ту же секунду Алексей прыжком ушел назад, за бетонную балку перекрытия. Сгруппировался, намертво вжал подбородок в титановую пластину на груди и зажмурился.

ГРА-А-А-ХХХ!

Взрыв Ф-1 в замкнутом пространстве подземного зала прозвучал как удар тектонического молота. Волна избыточного давления ударила по ушам Тополя даже сквозь плотные слои шлема и электронные фильтры аудиосистемы. Свинцовые плиты обшивки сорвало с креплений, воздух заполнился фонтанами каменного крошева и тысячами раскаленных добела осколков.

Броня взревел так, что задрожал сам фундамент бункера Х-14. Граната, разорвавшаяся вплотную к уязвимой зоне, начисто оторвала мутанту поврежденную ногу. Колоссальная туша зверя, лишившись опоры, тяжело рухнула набок. Костяные наросты на его груди пошли глубокими трещинами, из которых хлынула густая, дымящаяся черная кровь. Мутант еще слепо скреб когтями по бетону, выбивая искры, но его судороги затухали. Он доживал последние минуты.

Тополь вылетел из-за укрытия, с ходу разрывая дистанцию. Его АКС-74У уже смотрел стволом вперед. Алексей скользил берцами по маслянистой воде. Пробегая мимо бьющегося в агонии гиганта, он в упор, почти не целясь, всадил остаток рожка бронебойных 7Н10 прямо в раскрытую, лишенную брони пасть чудовища. Автомат зло оттарабанил свое, и Броня окончательно затих, превратившись в гору мертвой, уродливой костяной чешуи.

Алексей отбросил пустой магазин, загнал свежий рыжий пластик в приемник и резко передернул затвор. Ствол «Ксюхи» дымился, пахнущий едким нагаром. Он подошел к Жаку. Француз сидел, привалившись спиной к косяку, его левая нога была сильно изрезана осколками бетона, а темно-синий кевлар комбинезона покрылся слоем серой пыли. Командир наемников тяжело и хрипло дышал, удерживая в руке пустой пистолет.

Тополь навел дульный срез автомата точно в переносицу француза.

— Оружие на пол, — холодно произнес Алексей сквозь респиратор. Его голос, пропущенный через динамики шлема, звучал зловеще, без малейшего намека на человеческую жалость. — Быстро.

Жак медленно разжал пальцы, позволив пистолету упасть в воду. Он поднял глаза, и на его закопченном лице появилась кривая, измученная усмешка.

— Ah... Un chasseur de primes... Сталкер, — хрипло, с жестким французским акцентом заговорил командир наемников, вытирая кровь с разбитой губы. — Ты пришел за дисками. Опередил нас. Курт на теплицах совершил ошибку — недооценил местных.

— Жак, у меня мало времени, а радиация здесь жрет мои клетки каждую секунду, — Тополь сделал шаг ближе, не опуская ствола. — Мой палец лежит на спуске. Я могу пустить тебе пулю между глаз прямо сейчас, и на Свалке никто об этом не узнает. Но я могу оставить тебя здесь, с твоей аптечкой. Для этого ты мне скажешь код доступа к главному серверному терминалу Х-14. Наемники вашего синдиката явно получили его в архивах до спуска. Говори.

Француз замолчал, вглядываясь в лицо Тополя сквозь панорамное стекло «Профи-М». Жак воевал по контрактам слишком долго и умел отличать блеф от глухой, смертельной решимости. Перед ним стоял не искатель хабара, а такой же цепной пес, выброшенный на обочину. Ликвидировать конкурента для Тополя было делом одной секунды, но живой француз оставался ниточкой к зарубежным заказчикам, потрошившим архивы Зоны. И, возможно, к теневым схемам фирмы Игоря на Большой земле.

— Код… — Жак тяжело вздохнул, лицо перекосило от боли в раненой ноге. — Код авторизации министерства обороны СССР. Протоколы никто не менял. Запоминай, сталкер: Ноль-четырнадцать-Альфа-Генезис. Вводить кириллицей через системную консоль. Диски в третьей стойке справа.

Тополь зафиксировал код в памяти. Плавно опустил ствол автомата и щелкнул предохранителем, не снимая оружия с ремня. Из подсумка «Спец-С» Алексей достал натовский перевязочный пакет и импортный шприц-тюбик с промедолом, снятый с убитого у теплиц наемника. Бросил к ногам француза.

— Твоя жизнь стоит этого кода, Жак. Коли обезбол, латай ногу и ползи к грузовому лифту. Моя отмычка, Гвоздь, сидит на резервной частоте. Доберешься до верха без глупостей — Одиночки не тронут. Но если твои синие комбинезоны перекроют мне выход со Свалки — из-под земли достану. Хоть во Франции. Понял?

— Понял, капитан, — Жак криво усмехнулся, перехватывая шприц. — Нас учат уважать силу. Ты заработал эти диски.

Тополь развернулся и зашагал к распахнутым дверям серверного зала.

Внутри царил мертвенный технический покой, нарушаемый лишь монотонным гулом изотопных генераторов аварийного питания. Огромные шкафы приборных стоек уходили во тьму вытянутого зала. Кабели толщиной с руку переплетались на полу, словно гигантские черные змеи.

Алексей быстро прошел к третьей стойке. Центральный пульт слабо мерцал зелеными электронно-лучевыми трубками мониторов. На экране застыла командная строка советской операционки закрытого типа.

Тополь опустился на колено, положил автомат рядом и быстро набрал на тяжелой металлической клавиатуре: 014-А-ГЕНЕЗИС.

Система на секунду задумалась, выдав серию коротких, сухих щелчков реле. Экран обновился, и по зеленому фосфору побежали строчки каталогов: Проект «Генезис». Экспериментальные образцы суггестивного воздействия. Логи вольеров подсектора Б.

С тяжелым металлическим скрежетом в нижней части стойки открылся бронированный сейф. Внутри, на демпферных подвесах, покоились три массивных жестких диска в герметичных свинцовых кожухах. Весь архив, за которым охотились международные синдикаты. То, что могло вернуть Тополю честное имя, миллионы на счете и право уничтожить тех, кто предал его на Большой земле.

Алексей достал из баула экранированный кейс Левши. Аккуратно, стараясь не повредить шлейфы, извлек диски один за другим и уложил в мягкие поролоновые гнезда. Крышка захлопнулась с сочным металлическим щелчком.

— Ну вот и всё, Марина, — тихо, сквозь зубы произнес Тополь, закручивая фиксирующие вентили капсулы. — Скоро увидимся.

В этот момент встроенный дозиметр на груди выдал такой яростный, сплошной визг, что заломило виски. Но это был не всплеск радиации. Воздух в глубине серверного зала внезапно налился тяжелым, неоново-синим свечением. Аномальное поле бункера после взрыва гранаты Ф-1 начало необратимо перестраиваться, рождая каскад электрических разрядов прямо на корпусах приборов.

Время вышло — Зона закрывала за ним двери.

Воздух в серверном зале Х-14 стремительно наливался мертвенно-синим фосфорическим глянцем. Статическое напряжение росло с такой скоростью, что волоски на теле Тополя встали дыбом даже сквозь слои термобелья, а панорамное стекло шлема «Профи-М» мелко, едва заметно завибрировало.

Взрыв тяжелой «эфки» в распределительном зале окончательно нарушил хрупкий баланс подземки. Аномальное поле бункера, спавшее годами, проснулось, запуская бешеную цепную реакцию. От металлических стоек во все стороны потянулись первые тонкие ветвистые молнии.

Треск… сухой, оглушительный щелчок.

Прямо над головой Алексея, между медными шинами силового щита, с грохотом сомкнулась первая полноценная «Электра». Воздух мгновенно пропитался концентрированным озоном и паленым пластиком.

Тополь закинул ремень с тяжелым кейсом через плечо, намертво прижал его к левому боку и перехватил укороченный АКС-74У.

— Интерфейс, режим «Навигация-Аномалии», — хрипло выдохнул он в микрофон.

Цифровая матрица смотрового щитка мгновенно перестроилась. Контрастный бирюзовый визор отключился, уступив место тактической сетке. Контурный радар шлема, завязанный на датчики «Спец-С», начал сканировать пространство перед ним. На стекле маски развернулись бледные неоново-красные и желтые контуры, перекрывая реальную картинку.

Красные зоны обозначали эпицентры зарождающихся разрядов. Желтые линии прокладывали динамический, постоянно меняющийся маршрут безопасности — узкие коридоры шириной всего в полметра, где электромагнитное поле еще не достигло критического порога.

— Внимание! Статический заряд превышает критическую норму. Система жизнеобеспечения переходит в аварийный режим, — монотонно отчеканил женский голос бортового компьютера.

— Прорвемся, — процедил Тополь.

Он сорвался на бег, пригнувшись как можно ниже. Шаг. Еще шаг. Подошвы тяжелых берцев с силой взбивали серую воду.

Прямо по курсу, между четвертой и пятой стойками, воздух вскипел синими искрами. Электроника на стекле маски яростно замигала красным, выдав ломаную стрелку влево: Опасность! Смена курса! Тополь на полной скорости рванул вбок, заваливаясь корпусом и проскальзывая плечом по кафельной стене. За спиной с оглушительным грохотом хлопнула «Электра». Волна раскаленного воздуха ударила в лопатки, титановые пластины броника мгновенно нагрелись, но плотная прорезиненная ткань «Спец-С» удержала температурный удар.

Он вылетел из серверного зала обратно в распределительный шлюз. Туша Брони уже остывала в воде, а Жака у дверей не было — француз, судя по всему, успел вколоть промедол и уползти к грузовому лифту.

Аномалии наступали по пятам. Кабельный коллектор, по которому Тополь пришел, теперь полностью простреливался синими электрическими дугами, превратившись в сияющий туннель смерти. Единственным выходом оставалась вертикальная вентиляционная шахта.

Тополь добежал до бетонного оголовка, закинул автомат за спину и уцепился руками за первую ржавую скобу ходовой лестницы. Кейс Левши с жесткими дисками проекта «Генезис» сильно тянул назад, нарушая баланс и заставляя металл скобы жалобно гнуться под весом снаряжения. впиваясь углом в ребра. Каждый подъем давался с трудом — мышцы после дозы радиации и адреналинового отката наливались свинцовой тяжестью. Лезть приходилось почти вслепую: интерфейс шлема то и дело сбоил от мощных электромагнитных импульсов снизу, картинка на стекле шла рваными белыми полосами.

Глухой, утробный грохот из глубин Х-14 подтвердил: нижний ярус окончательно схлопнулся под ударами гравитационных и электрических полей.

Когда Алексей наконец ухватился за верхний край бетонного кольца и буквально вывалился на мокрую каменистую насыпь Второго террикона, силы оставили его. Он рухнул лицом в грязную лужу, тяжело и хрипло дыша через фильтры респиратора.

Снаружи по-прежнему властвовала зловещая, серо-свинцовая осень Свалки. Ледяной, секущий ливень уныло заливал разбитые поля, заваленные ржавым советским ломом. Маслянистый туман прижимался к самой земле.

Тополь с трудом поднялся на колени, стряхивая глину со смотрового щитка. И в эту же секунду встроенная аудиосистема выдала четкий, сухой щелчок взводимого затвора прямо над его головой.

— Стой, бродяга. Оружие на землю, кейс толкни ко мне пальчиком, — раздался простуженный голос из-за кучи ржавых кабин от «ЗИЛов».

Из пелены тумана медленно вышли трое. Чистые темно-синие комбинезоны с кевларовыми накладками, лица скрыты черными шлемами. Наемники. Выживший заслон из отряда Курта. Сам немец стоял чуть поодаль, удерживая на уровне груди Алексея песочный карабин FN SCAR-L. Наемники, оставшиеся на поверхности, не собирались уходить без архивов. Они грамотно рассредоточились среди металлолома, полностью перекрыв выход из вентиляционной шахты.

Тополь плавно поднял руки, не снимая пальцев с ремня автомата. Ситуация была паршивой. Укороченный АКС-74У висел за спиной, а три натовских ствола смотрели ему точно в визор с десяти шагов. На такой дистанции бронебойные пули разнесли бы шлем за секунду.

— Ты неплохо пошумел внизу, капитан, — Курт криво усмехнулся, его голос из внешнего динамика прозвучал сухо и монотонно. — Жак, судя по всему, остался там, раз ты вышел с его хабаром. Но контракт синдиката должен быть выполнен. Отдай коробку и мы позволим тебе доползти до «Барахолки». Нет — и этот террикон станет твоей могилой.

Алексей молчал, лихорадочно просчитывая варианты. Палец незаметно потянулся к кобуре с ПМ на разгрузке, но наемники держали его на мушке. Расстояние не оставляло шансов.

Б-БАМ!!!

Оглушительный, хлесткий дуплет двенадцатого калибра разорвал шум ливня. Облако крупной дроби со свистом ударило в спину левого наемника. Оператора швырнуло вперед, карабин M4A1 вылетел из рук, и сам он мешком рухнул в жидкую глину.

— Получите, суки заграничные! Тополь, ложись! — истошно заорал из тумана сорванный от адреналина голос.

Гвоздь! Парень, вопреки приказу, не остался на «Барахолке». Почувствовал неладное, когда оборвалась связь, и по наводке Левши рванул следом ко Второму террикону. Старый комбинезон неплохо скрыл его в сыром тумане, позволив занять позицию в зарослях чертополоха.

Курт и второй наемник разом крутанулись на месте, перенося стволы в сторону кустов, откуда поднимался сизый дым.

Этого мгновения Тополю хватило с избытком.

Алексей рыбкой перекатился влево, уходя за поваленный бетонный блок, и на лету рванул с плеча АКС-74У. Автомат привычно запел свою злую, частую песню. Очередь бронебойных 7Н10 со стальными сердечниками насквозь прошила разгрузку второго бойца. Пули кувырком вошли в плоть, и тот беззвучно завалился на ржавые рельсы.

Курт, оставшись один, среагировал мгновенно. Немец не стал ввязываться в дуэль на открытом месте. Он выдал веерную заградительную очередь из своего FN SCAR, заставив Алексея вжаться в грязь, ловко швырнул под ноги дымовую шашку и отступил по склону, растворяясь в сером мареве.

В тумане снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и тяжелым, прерывистым дыханием выбежавшего из кустов Гвоздя.

— Тополь! Тополь, ты живой?! — парень подбежал, скользя берцами по глине, и помог Алексею подняться, крепко ухватив за плечо. Его ТОЗ-34 по-прежнему дымился.

— Живой, отмычка… Живой благодаря тебе, — Тополь с уважением посмотрел на парня сквозь панорамное стекло шлема. — Опять ты меня вытащил. Приказ, конечно, нарушил, но за такой выстрел — прощаю.

Из-за холма, тяжело дыша и кутаясь в брезентовый плащ, выбежал Левша. Торговец судорожно сжимал в руках старый «Кедр», но, увидав мертвых наемников и свинцовый кейс в руках Тополя, расплылся в безумной, торжествующей улыбке.

— Мать моя женщина… Принесли! Диски у нас! — закричал меняла, бережно, словно хрусталь, принимая капсулу из рук Алексея. — Тополь, Гвоздь… Да вам теперь вся Свалка кланяться будет! Передовую группу натовских спецов вдвоем уложили! Контракт выполнен! Международный научный комитет выплатит всё до последнего цента!

Они стояли на вершине разлома, среди стреляных гильз и разбитого железа, а над ними продолжал уныло шуметь вечный, серо-свинцовый ливень Зоны. Но теперь этот ад принадлежал им. Тополь прошел сквозь преисподнюю лаборатории Х-14, вернул себе право на силу, а впереди его ждала Большая земля, где предавшие его мрази еще не знали, какой отчет уже движется к их порогу.

Дождь на границе Свалки и Темной долины лил уже вторые сутки, превращая низины в сплошной, пузырящийся серо-зеленый омут. Тяжелое, монолитное небо опустилось так низко, что, казалось, его можно задеть стволом автомата. Ветер полностью стих, и на локацию лег мертвый, удушливый химический туман. Он пах мокрой резиной, серным мылом и ржавой окалиной. Капли влаги, оседавшие на стекле «Профи-М», оставляли белесые разводы, но встроенный подогрев костюма «Спец-С» работал безупречно, удерживая тепло. На внутреннем дисплее шлема лениво мигал зеленый диод: Внешний фон: 34 мР/ч. Безопасно.

После прорыва в лабораторию Х-14 Тополь и Гвоздь провели на «Барахолке» три дня, зализывая раны и перебирая снаряжение. Заработанные на жестких дисках проекта «Генезис» деньги Левша выплатил честно — на банковский счет Алексея на Большой земле через подставные оффшоры ушла первая крупная сумма в валюте. Но уходить из Периметра Тополь не собирался. Его прежняя жизнь была разрушена, а здесь, среди радиоактивного пепла и верных одиночек, он обрел то, чего его лишили дома — абсолютное уважение и право диктовать свои условия.

Глава 12 Двойной импульс

Для того чтобы двигаться дальше на север, к туманному, сокрытому ядовитыми испарениями озеру Янтарь и затерянным среди мертвых холмов мобильным бункерам ученых, старого армейского снаряжения уже катастрофически не хватало. Короткоствольный, видавший виды автомат АКС-74У, который верой и правдой служил Алексею в прошлых вылазках, здесь становился бесполезной игрушкой. Его двадцатисантиметровый ствол безбожно сеял пули на дистанциях свыше пятидесяти метров, а пробивная способность стандартного патрона калибра 5.45х39 мм не оставляла никаких шансов против тяжелых импортных бронежилетов, которые носили оперативники иностранных синдикатов. Зона стремительно повышала ставки. На тех диких тропах, куда лежал их путь, требовался совершенно другой калибр, безупречная баллистика и принципиально иная точность.

— Ну что, капитан, пришел все-таки за обновой? Не передумал лезть в это пекло? — Седой приветственно поднялся со своего насиженного деревянного ящика из-под артиллерийских снарядов, когда Тополь, пригнувшись под низким косяком, вошел в его уединенную мастерскую.

Матерый пулеметчик, прошедший не одну локальную войну на Большой земле, а ныне старший оружейник и главный техник группировки Одиночек, занимал обособленный, наглухо изолированный угол на самой окраине гигантского заброшенного ангара. Пахло здесь до боли знакомо любому кадровому военному: резким, въедливым керосином, горькой гарью сгоревшего бездымного пороха, старой ветошью и густым, липким ружейным салом. На стенах мастерской, аккуратно развешанные по калибрам и типам, покоились стволы: от банальных охотничьих вертикалок до редких, почти музейных экземпляров западного производства со спиленными номерами.

Однако внимание Алексея было приковано совсем к другому. На длинном, массивном дубовом верстаке Седого, на идеально чистой, свежей промасленной ветоши, отдельно от всего остального железа покоилось оружие, ради которого Тополь без сожаления отсчитал Левше круглую сумму хрустящих рублей. Это был легендарный советский автомат АН-94 «Абакан». Редкий, капризный и невероятно грозный инструмент под патрон калибра 5.45х39 мм.

— Машина поистине уникальная, штучная штука, — с неподдельной гордостью в голосе произнес Седой. Он бережно, почти благоговейно приподнял обеими руками тяжелый, глубоко вороненый автомат, выполненный из черного, матового ударопрочного пластика. — Конструктор Геннадий Никонов сотворил настоящий инженерный шедевр, который на Большой земле в свое время доставался только элитным подразделениям армейского спецназа. Главная его фишка, Тополь, которая спасет твою шкуру в подземных коридорах — это уникальная схема со смещенным импульсом отдачи.

Оружейник сделал паузу, давая Алексею возможность всмотреться в необычные обводы лафетной конструкции.

— Смотри внимательно. Когда ты переключаешь флажок переводчика на режим огня очередями строго по два патрона, автомат выстреливает их с бешеной, просто запредельной скоростью — тысяча восемьсот выстрелов в минуту. Обе пули успевают вылететь из дульного среза до того, как вся затворная рама дойдет до крайнего заднего положения и ты вообще почувствуешь первую отдачу в плечо. На практике это значит, что на дистанции до ста метров обе маслины ложатся практически в одну и ту же точку. В одну уязвимую точку, понимаешь? Для кевларовых жилетов наемников и плотных бронепластин «Вектора» — это верная смерть. Первая пуля надкалывает или ослабляет броню, вторая тут же, через микросекунду, заходит следом и прошивает тело насквозь.

Тополь молча сделал шаг вперед и взял «Абакан» в свои руки. Оружие легло в ладони как влитое, словно мастер отливал этот пластик по его индивидуальной мерке. Приятная, сбалансированная тяжесть в 3.85 килограмма без патронов мгновенно давала колоссальное, почти забытое чувство абсолютной уверенности. Необычный, подвижный ствол, скользящий назад внутри специального кожуха-лафета, сложная внутренняя система стальных тросиков, роликов и пружин внутри ствольной коробки требовали въедливого, регулярного и профессионального ухода. Обычный сталкер-отмычка заклинил бы эту систему в первой же грязной луже, но для Алексея, который полжизни провел в обнимку с армейским железом различной степени сложности, это не представляло никакой проблемы.

К автомату Седой прилагал щедрый комплект: четыре тяжелых черных магазина повышенной прочности на тридцать патронов каждый, специальный шомпол и интегрированный оптический прицел малой кратности с чистейшей просветленной оптикой и антибликовой сеткой.

— Патроны к этому зверю бери исключительно серии 7Н22 — бронебойные, с коническим заостренным сердечником из твердого сплава, — тише добавил Седой, с глухим стуком пододвигая Тополю из-под верстака три тяжелые, запечатанные цинковые коробки. — Обычные армейские 7Н6 здесь, на севере, уже не катят. На Янтаре, сам знаешь, зомбированные бродяги толпами ходят, их нервная система мертва, обычный свинец их просто не останавливает. Будешь шить по корпусу — они даже темпа не сбавят. Только череп вскрывать, только точным бронебойным в лобную кость. Забирай аппарат, Тополь. Ты за него заплатил не только деньгами, ты его заслужил своими делами.

Алексей резким, коротким и выверенным движением передернул затворную раму. Металл внутри механизма звякнул плотно, сочно, монолитно, без единого лишнего люфта или дребезжания. Это было идеальное боевое устройство, готовое к войне.

— Спасибо, Седой. Отличный инструмент, именно то, что нужно для моих задач, — Тополь кивнул мастеру, убирая автомат в брезентовый чехол.

Вечером того же дня, когда Свалку накрыли густые гудроновые сумерки, Тополь сидел в своей каморке на верхнем ярусе полуразрушенного депо, которое бродяги окрестили «Барахолкой». В помещении было прохладно, сквозь щели в бетонных плитах просачивался сырой ночной воздух. На деревянном ящике тускло горела единственная сальная свеча, колеблясь от сквозняков. Алексей сидел на низком табурете и методично, патрон за патроном, снаряжал новые черные магазины «Абакана» злыми, остроносыми бронебойными пулями из вскрытого цинка. Металл приятно холодил пальцы, а в голове царил ровный, расчетливый покой.

Вдруг сигнальные гильзы, подвешенные на тонкой стальной струне у входного проема вместо двери, тихо, предупреждающе зазвенели. Хрустнул мелкий кирпичный сор на пороге.

Алексей сработал на чистых рефлексах, выработанных годами засад. Не издав ни единого звука, он мгновенно вскинул автомат, уперев приклад в плечо и поймав прорезью диоптрического прицела темный дверной проем. Палец мягко лег на спуск. Дверь медленно, со скрипом приоткрылась, и в комнату, тяжело, со стоном опираясь на самодельный деревянный костыль, вошел человек.

На пришельце был потрепанный, покрытый бурыми пятнами запекшейся крови и лишенный каких-либо опознавательных нашивок темно-синий комбинезон наемника. Лицо незнакомца было смертельно бледным, осунувшимся от перенесенной потери крови, вокруг глаз залегли глубокие тени, но серые глаза смотрели удивительно спокойно, проницательно и холодно.

Это был Жак. Французский командир наемников, который чудом выжил в подземных подвалах разрушенного комплекса Х-14. Промедол, который Тополь вовремя вколол ему в полузатопленном коридоре, спас офицера от неминуемого болевого шока. Жак оказался крепким малым — он сумел превозмочь слабость и выбраться на поверхность за считанные минуты до того, как нижний научно-производственный ярус окончательно схлопнулся и был выжжен яростными ударами пробудившихся аномалий «Электра».

— Bonsoir, капитан, — тихо, стараясь не делать резких движений и демонстрируя пустые ладони, со своим неизменным жестким акцентом произнес Жак.

Он аккуратно, придерживая раненую ногу, присел на свободный ящик у остывающей чугунной буржуйки и осторожно положил свой костыль на земляной пол.

— Не стреляй, Алексей. Как видишь, я пришел один, без оружия и без дурных мыслей. Мой отряд полностью уничтожен в тех чертовых лабораториях, а заграничный синдикат, на который я честно работал последние три года, уже официально списал меня со всех счетов как отработанный, ненужный материал. В нашем бизнесе, капитан, не принято прощать поражений и потерю дорогостоящего оборудования. Теперь я для них такая же мишень, как и ты.

Тополь плавно, не снимая пальца со спускового крючка, опустил ствол «Абакана» чуть ниже, в пол, но предохранитель снимать не стал. В Зоне излишняя доверчивость каралась быстрым билетом на тот свет.

— Зачем ты пришел именно ко мне, Жак? — глухо спросил Алексей, вглядываясь в лицо француза. — Одиночки здесь, на «Барахолке», не завалили тебя на входе только по одной причине — потому что я лично за тебя слово перед парнями замолвил и гарантировал, что ты не выкинешь фокусов. Наемников тут, мягко говоря, не жалуют.

— Я пришел предложить тебе дело, Алексей. Настоящее дело, а не копеечную беготню за артефактами, — француз подался чуть вперед, его бледное лицо в колеблющемся полумраке каморки казалось безжизненной гипсовой маской. — Это крупный, очень крупный международный бизнес. Да, ты забрал жесткие диски погибшего проекта «Генезис» и передал их Левше для его связи с учеными. Но поверь моему опыту, это лишь самая верхушка айсберга, мелкие крохи со стола. В тех зашифрованных системных логах, что я успел лично прочесть на терминале до роковой атаки Брони, были четко указаны точные географические координаты главного научно-производственного комплекса — секретной Лаборатории Х-16. Она спрятана прямо под дном высохшего озера Янтарь.

Жак медленно залез в глубокий карман своего комбинезона и достал оттуда обгорелую по краям флеш-карту в массивном защитном металлическом корпусе, на которой тускло поблескивал серийный номер.

— Мои бывшие наниматели из крупного европейского концерна «Вектор-Синдикат» сейчас в панике. Они экстренно отправляют на Янтарь вторую, куда более мощную волну специалистов и зачистников. Группу полковника Курта усиливают тяжелыми натовскими экзоскелетами последней модификации и экспериментальным психотропным оружием направленного действия. Цель у них одна — любой ценой захватить подземный комплекс Х-16. Там находится действующая, полностью исправная биологическая установка по излучению мощных ментальных полей.

Жак сделал глубокий вдох, его глаза сузились.

— Если люди «Вектора» запустят её на полную мощность и переподключат на свои спутники, они смогут зомбировать, подчинить себе и контролировать всю Зону в радиусе десяти километров. Они превратят всех вольных сталкеров в безвольное, покорное стадо рабов для сбора дорогого хабара и зачистки территории. Никакой свободы здесь больше не будет.

Француз посмотрел Тополю прямо в глаза, и в его холодном взгляде профессионального наемника прорезалась жесткая, темная ярость военного, которого предали собственные генералы ради экономии бюджета.

— Я знаю их внутренние коды снабжения, знаю маршруты движения их вертолетов и точные точки высадки десанта. Ты, в свою очередь, как никто другой умеешь воевать в этих проклятых аномальных полях, тебя искренне уважают Одиночки, и у тебя теперь есть этот чертов «Абакан». Давай объединим наши усилия, Алексей. Мы пройдем на Янтарь по моим тропам гораздо раньше группы Курта, заключим официальный контракт с профессором Сахаровым в его мобильном бункере, получим у ученых надежную защиту от пси-излучения и под корень выжжем «Вектор-Синдикат» из всех подземных комплексов озера. Ученые заплатят за эту зачистку миллионы, а мы с тобой в качестве трофеев получим каналы поставок новейшего натовского оружия прямо через Периметр. С такими деньгами и возможностями ты сможешь вернуться на Большую землю и уничтожить любую структуру, Леш. Любую компанию, любого человека, кто перешел тебе дорогу. Что скажешь? По рукам?

Тополь молчал несколько долгих, тягучих секунд. Он слушал, как за мутным, треснувшим окном каморки уныло, со свистом шуршит бесконечный химический туман Свалки, оседая каплями на ржавом железе. Зона в очередной раз повышала ставки в его игре, стремительно превращая его из простого, никому не известного курьера в ключевую, фигуру тайной войны международных корпораций. Алексей молча посмотрел на свой новый, грозный автомат АН-94, оценивая шансы. Затем он медленно протянул руку вперед и крепко, до хруста сжал сухую, мозолистую ладонь француза.

— По рукам, Жак. Обратного пути все равно нет. На рассвете Гвоздь собирает проверенных парней, докупает медицину, и мы выдвигаемся на Янтарь. Пора показать этим заграничным синдикатам, как воюет русский калибр.

Болота, отделявшие Свалку от иссушенной, мертвой котловины озера Янтарь, встретили штурмовой отряд Тополя зловещим, непроглядным маревом. Серо-свинцовый купол неба, казавшийся монолитной, давящей бетонной плитой, навис над самой головой, словно пытаясь раздавить путников. Тяжелые, маслянистые капли бесконечного изотопного ливня с тихим, шипящим и пугающим стуком разрывали покрытую бурой, ядовитой ряской поверхность стоячей воды. Воздух здесь был настолько плотным, едким и застойным, что даже через трехслойные угольные фильтры шлема-маски «Профи-М» Алексей отчетливо чувствовал этот приторно-сладковатый, тошнотворный привкус болотного сероводорода и старого, разлагающегося мазута.

Тополь шел первым, мерно, экономно и максимально осторожно переставляя ноги, прощупывая каждый шаг. Его модернизированный полукомбинезон «Спец-С» тихо похрустывал плотной защитной тканью на сгибах. На внутреннем дисплее тактического визора ровным бирюзовым цветом мигали датчики навигации и телеметрии: Внешний радиационный фон: 75 мР/ч. Внимание: зафиксированы крупные очаги изотопных пятен в воде. Опасность сквозного повреждения подошвы.

На плечевом ремне Алексея покоился новенький, вороненый АН-94 «Абакан». Палец в плотной прорезиненной перчатке лежал прямо на предохранительной скобе, а флажок переводчика огня был заранее выставлен в уникальный режим — «двойка». Короткая очередь по два патрона должна была стать главным аргументом в случае внезапного контакта.

Справа от него, тяжело и шумно опираясь на свежеподобранный армейский костыль, но на удивление уверенно переставляя правую ногу, двигался Жак. Француз наотрез отказался оставаться на базе: завернутый в маскировочный, насквозь промокший плащ Одиночек, он держал наготове трофейный пистолет-пулемет, зорко и профессионально отслеживая левый сектор.

А вот позицию замыкающего и штурмовика поддержки теперь полноценно и по праву занял Гвоздь. Парень преобразился до неузнаваемости за последнее время. Из испуганного, вечно дрожащего новичка Зона быстрыми ударами выковала жесткого, сосредоточенного и опасного бойца. На нем плотно сидел новый защитный костюм «Сталкер-М» с тяжелыми кевларовыми пластинами на груди. Свою старую охотничью двухстволку ТОЗ-34 Гвоздь убрал на заспинный ремень, как память, а в руках теперь уверенно держал массивный, брутальный трофейный немецкий пулемет, со снятым ограничителем темпа стрельбы.

Алексей лично перебрал это оружие в мастерской Седого, заменив погнутую направляющую затвора и расточив приемник. К поясу парня крепился тяжелый короб со стопатронной лентой натовского калибра 5.56 мм. Гвоздь шел плавно, контролируя тыл отряда и готовый в любую секунду залить серо-свинцовую топь сплошной стеной раскаленного свинца.

— Гвоздь, дистанция строго пять метров, — глухо, с легким электронным эхом раздался голос Тополя в рации. — Болты кидай только левой рукой, пулемет с ремня не снимай ни на секунду. Тут под ряской «Плывуны» проснулись после Выброса. Если трясина под ногами начнет вибрировать или уходить вниз — прыгай назад на бетон.

— Понял тебя, Тополь… — отозвался парень. Голос его через гарнитуру звучал на удивление спокойно, ровно и твердо. — Кидаю.

Тяжелая стальная гайка ушла вперед по дуге, с тихим всплеском погрузившись в мутную зеленую жижу в пяти метрах перед Алексеем. Вода осталась неподвижной, аномалия не проявила себя.

Отряд сделал еще несколько шагов по узкой, едва заметной гряде полузатопленных бетонных свай — остаткам недостроенной советской дренажной дамбы. Вокруг них, насколько хватало глаз сквозь пелену ливня, простирался жуткий, вымерший пейзаж. Из удушливой жижи торчали черные, уродливые остовы обгоревших деревьев, похожие на костлявые руки утопленников. Кое-где из воды выглядывали ржавые кабины тракторов и гусеницы старых экскаваторов, покрытые скверным сероватым налетом химической накипи.

Вдруг датчик аномальной активности на груди Тополя выдал короткую, яростную трель. Алексей мгновенно замер, выставив левую руку назад, останавливая Жака и Гвоздя.

Прямо перед ними, в узком проходе между двумя бетонными блоками дамбы, пространство шло сильными, искажающими свет волнами. Это была совершенно новая, набравшая силу гравитационная ловушка — «Хват». В отличие от привычной «Карусели», она не затягивала воздух вверх, а наоборот — с колоссальной силой давила к земле. Тяжелый железный рельс, упавший туда когда-то, был буквально согнут дугой и впрессован в бетон свай, словно сделан из мягкого воска.

— Назад на метр, — скомандовал Тополь. — Обходим по воде справа, там глубина по колено, но дно твердое — известняк.

Они осторожно спустились в мутную болотную воду. Химическая пропитка полукомбинезона «Спец-С» надежно защищала от едкой болотной щелочи, но идти стало в разы тяжелее. Берцы глубоко увязали в придонном иле.

В этот момент мертвую тишину Болот разорвал жуткий, частый хруст ломающегося камыша.

Из тумана, со стороны затопленного кукурузного поля, наперерез отряду беззвучно вылетели четыре тени. Из топи поднялись «болотные прыгуны» — опасные амфибии-мутанты Зоны. Внешне они отдаленно напоминали огромных, лишенных шерсти волков с длинными, мощными задними лапами и бледной, покрытой слизью кожей. Их челюсти были усажены сотнями мелких, острых как бритва зубов. Твари передвигались колоссальными, бесшумными прыжками, покрывая за один мах метров по семь.

Они атаковали слаженно, пытаясь с ходу разорвать плотный строй отряда. Две бестии прыгнули на Тополя, а две другие рванули в тыл, целясь в Жака и Гвоздя.

Тополь сработал на чистых, доведенных до автоматизма рефлексах штурмовика. Его АН-94 «Абакан» взлетел к плечу в долю секунды. Алексей поймал в перекрестие оптического прицела бледную, покрытую язвами грудь переднего прыгуна и плавно нажал на спусковой крючок.

Автомат выдал сухой, невероятно частый, почти слившийся в один хлопок сдвоенный выстрел: т-трук!

Уникальная схема Никонова отработала как швейцарские часы. Подвижный ствол сместился назад внутри пластикового лафета, и обе тяжелые бронебойные пули калибра 5.45 мм с коническим сердечником 7Н22 вылетели из дульного среза с интервалом в сотые доли секунды. Отдача еще не успела дойти до плеча Алексея, а обе пули уже вошли в одну и ту же точку — точно в область левого предсердия мутанта. Эффект был сокрушительным. Первое попадание пробило жесткую хрящевую ткань, а вторая пуля, зашедшая следом в то же отверстие, буквально разнесла сердце твари в клочья. Мутант мертвым мешком рухнул в воду, подняв тучу грязных брызг.

Второго прыгуна Тополь срезал следующим сдвоенным ударом, пробив ему основание черепа.

В этот момент сзади раздался яростный, тяжелый рев натовского пулемета. Гвоздь принял бой как полноценный штурмовик поддержки. Парень не запаниковал, когда две оставшиеся твари вылетели на него из тумана. Он широко расставил ноги в воде, намертво уперев массивный приклад пулемета в правый бок, и зажал гашетку.

ТРА-РА-РА-РА-РА-РА-РА!!!

P.S: Дорогие читатели. Все-таки меня догнал очередной приступ тропической малярии. Сильный озноб с 40 градусной температурой. Надеюсь не надолго.

Поставьте пожалуйста лайк и добавьте книгу в библиотеку кому не сложно— это очень поможет продвижению романа.

Глава 13

ТРА-РА-РА-РА-РА-РА-РА!!!

Бешеный, оглушительный темп стрельбы тяжелого немецкого пулемета — почти девятьсот выстрелов в минуту без ограничителя — в одно мгновение превратил вязкий полумрак Болот в сплошной, грохочущий ад. Ствол оружия, раскаляясь, выплевывал злые языки пламени, которые на долю секунды озаряли висящую в воздухе водяную взвесь. Стопатронная лента натовского калибра 5.56 мм со свистом, напоминающим яростное змеиное шипение, побежала через приемник механизма, непрерывно осыпая мутную зеленую воду раскаленными желтыми гильзами.

Гвоздь не жалел патронов, понимая, что в Зоне секундное замешательство штурмовика поддержки оборачивается быстрой и мучительной смертью всей группы. Он широко расставил ноги в глубокой воде, намертво уперев массивный приклад в правый бок, и вел ствол плотной, неостановимой и злой струей, буквально перепиливая толстые стебли камыша и превращая грязную болотную жижу в пенящееся месиво.

Пули со свинцовыми сердечниками SS109 плотным, безжалостным потоком ударили в мускулистые, скользкие тела нападавших амфибий. Мощная кинетическая энергия натовского калибра творила страшные вещи — на дистанции в упор она буквально разрывала прыгунов на части прямо в воздухе, ломая хрящи и отбрасывая их окровавленные остатки обратно в трясину. Одна из бестий, уже раскрыв в прыжке усаженную сотнями мелких зубов пасть, была встречена свинцовым веером на взлете. Её грудную клетку разворотило в клочья, а тело безжизненным серым мешком шмякнулось в воду в полуметре от сапог Жака, подняв тучу грязных брызг и тины.

Через три секунды, показавшиеся сталкерам вечностью, всё было кончено. Тяжелый гул пулемета резко оборвался, сменившись лишь шипением остывающего металла. В воздухе, перебивая застойный запах сероводорода, повисло густое, сизое облако порохового дыма, смешанного с едким запахом паленой плоти и серы. Лента в приемнике пулемета замерла. Гвоздь стоял неподвижно, тяжело и прерывисто дыша сквозь угольные фильтры своей маски. Из ствола его массивного оружия тонкой, едва заметной струйкой поднимался белесый дымок, но взгляд парня под визором оставался жестким, непоколебимым и удивительно спокойным. Зона выжгла из него остатки юношеской робости.

Жак, который во время этой короткой схватки успел лишь вскинуть пистолет-пулемет и подстраховать парня с фланга, уважительно присвистнул. Француз перевел взгляд со своего командира на тяжело дышащего пулеметчика, на чьем комбинезоне дымились осевшие капли изотопного ливня.

— Magnifique… — тихо, качая головой от удивления, произнес Жак. Его жесткий иностранный акцент прозвучал в наступившей тишине особенно отчетливо. — Капитан, твоя бывшая отмычка теперь контролирует сектор и стреляет как лучший, самый хладнокровный сержант Иностранного легиона, с какими мне только доводилось воевать в Африке. С таким плотным прикрытием и штурмовой поддержкой мы пройдем этот проклятый Янтарь насквозь, даже если Курт выставит против нас батальон.

Тополь плавно, не снимая пальца со скобы, опустил «Абакан», его затвор замер в переднем положении, готовый к мгновенному новому бою. Алексей подошел ближе к Гвоздю по колено в воде, стараясь не наступить на плавающие в ряске останки мутантов, и крепко, по-мужски хлопнул его по тяжелому кевларовому наплечнику костюма «Сталкер-М».

— Отличная работа, штурмовик. Сработал чисто, без суеты и паники, — Тополь кивнул парню, одобряя его действия. — Теперь не расслабляться. Ленту в приемнике поправь, патроны из подсумка аккуратно дозаряди в короб, чтобы механизм не заклинило в самый неподходящий момент. На этот адский грохот сейчас в радиусе километра ни одна живая тварь не сунется — мутанты Зоны, даже самые безголовые, прекрасно умеют отличать тяжелый пулеметный огонь от легкого калибра и очень дорожат своими шкурами. Двигаем дальше, пацаны, темп не сбавлять. Впереди у нас — высохшая котловина Янтаря, и там нас ждет полковник Курт со своим вторым эшелоном спецов. Нужно занять позиции до того, как они развернут тепловизоры.

Отряд быстро перестроился в прежний, проверенный боевой порядок и двинулся дальше по ржавой, коварной топи, тщательно обходя опасные гравитационные ловушки. А над их головами, словно насмехаясь над человеческой отвагой, продолжал уныло и монотонно шуметь бесконечный серо-свинцовый ливень, смывая кровь мутантов с брони и неумолимо приближая бывших солдат к их главному подземному рубежу.

Марш через оставшуюся часть Болот превратился в изнурительную, молчаливую борьбу с самой природой Зоны. Вода то отступала, обнажая скользкие, покрытые едким мхом бетонные плиты старого коллектора, то снова поднималась до самого пояса, заставляя сталкеров двигаться с максимальным напряжением сил. Жак, несмотря на невыносимую боль в раненой ноге, шел упрямо, стиснув зубы до скрежета. Он лишь изредка хрипло ругался по-французски, когда его самодельный деревянный костыль глубоко увязал в торфяной жиже, грозя повалить наемника лицом в ядовитую ряску.

Тополь несколько раз останавливал отряд, сверяясь с показаниями навигатора и чутко вслушиваясь в канонаду далеких аномальных разрядов. Зона вокруг них жила своей тайной, пугающей жизнью: где-то слева, скрытая плотной пеленой химического тумана, с протяжным железным воем схлопнулась старая «Воронка», подняв в воздух тонны болотной грязи; в небе над головой изредка пролетали рваные, светящиеся синевой лоскуты «Бродячего электричества», заставляя датчики на шлемах сталкеров исходить паническим писком.

— Тополь, глянь на датчик радиации, — тихо раздался в наушниках приглушенный голос Гвоздя. Парень шел чуть позади, контролируя тыл, и его пулемет был намертво прижат к бедру. — Фон начал плавно ползти вверх. Уже под сотню миллирентген выдает. Это нормально для этих мест?

Алексей скосил глаза на внутренний интерфейс своего визора. Действительно, бирюзовые цифры телеметрии комбинезона «Спец-С» сменили цвет на тревожный желтый.

— Нормально, Гвоздь. Мы подходим к старой дренажной системе оборонного завода, — отозвался Тополь, не оборачиваясь. — Сюда десятилетиями сливали изотопный шлам из лабораторий, пока всё окончательно не забросили после первой катастрофы. Главное — следи, чтобы вода не попала внутрь костюма через стыки манжет. Пей воду только из замкнутого питьевого контура шлема. Химическая щелочь здесь настолько злая, что обычную обувь разъедает за пару часов штурма. Наши комбинезоны Сахаров пропитывал специальным составом, так что держимся.

Жак, тяжело переставляя костыль, поравнялся с Алексеем на узком сухом островке, заваленном ржавыми бочками из-под горюче-смазочных материалов. Его бледное лицо было покрыто каплями изотопного дождя и копотью.

— Капитан, — хрипло произнес француз, ловя ртом разреженный воздух. — Мы почти на месте. За этим камышовым перелеском начнется подъем к озерной чаше. Мои бывшие коллеги из «Вектор-Синдиката» обычно выставляют передовые секреты на дальних подступах. Курт — старый военный лис, прошедший Ирак и Балканы. Он знает, что Одиночки могут попытаться зайти с Болот. Ищи глазами оптические блики или датчики движения на деревьях. Если они засекут наше приближение раньше времени, они просто накроют этот сектор из минометов.

Тополь молча кивнул, принимая к сведению информацию. Он перехватил «Абакан» поудобнее, чувствуя, как приятная тяжесть оружия снимает подспудное напряжение. Уникальный автомат Никонова давал ему колоссальное тактическое преимущество, но в условиях плотного тумана и аномальной активности ключевым фактором оставалась личная бдительность бойцов.

Они преодолели последние сто метров топи, буквально продираясь сквозь заросли гигантского, мутировавшего камыша, чьи жесткие стебли с тихим, зловещим шуршанием царапали кевларовую обшивку костюмов. Наконец, под ногами сталкеров захрустела твердая, каменистая порода. Ржавая топь Болот осталась позади, уступив место каменистому, бесплодному и покрытому мертвой серой глиной затяжному подъему.

Том 3. Глава 3: Свинцовый купол Янтаря

На исходе четвертого часа изнурительного, непрерывного марша штурмовой отряд Тополя наконец вышел к самому гребню холма, с которого открывался панорамный вид на саму гигантскую котловину высохшего озера Янтарь. Пейзаж, представший перед их глазами, казался мрачной, пугающей декорацией к финальной главе всей человеческой истории, заставляя даже бывалых сталкеров на секунду замереть в безмолвном изумлении.

Серо-свинцовое небо Зоны здесь, над Янтарем, казалось, налилось свирепой, фиолетово-черной тяжестью, у самого горизонта сливаясь с глухими, изломанными контурами полуразрушенных корпусов оборонного завода. Ветер полностью вымер, создавая гнетущее, почти осязаемое ощущение вакуума или затишья перед бурей.

Пространство гигантской озерной чаши, из которой вся вода ушла много лет назад в подземные карстовые пустоты, заполнил плотный, неподвижный химический туман, похожий на взвесь разбавленной извести или мела. Он уныло и лениво перекатывался через ржавые остовы брошенных пожарных машин, военную технику времен первой ликвидации и полусгнившие научные прицепы, вросшие в мертвый грунт по самые колесные арки. Воздух здесь был удушливым, сухим, со стойким, иссушающим гортань привкусом озона, серы и жженой меди.

Алексей осторожно присел на одно колено, уперев тяжелый вороненый корпус АН-94 «Абакан» в титановую пластину правого бедра. Он плавно коснулся сенсора на боковой панели шлема «Профи-М», переводя интерфейс комбинезона «Спец-С» в режим принудительной фильтрации оптических шумов и плотного тумана. Панорамное стекло маски на секунду моргнуло, выдав ровные, четкие зеленые строчки телеметрии и тактической обстановки:

Радиационный фон: 110 мР/ч. (Внимание: зафиксировано изотопное загрязнение грунта цезием-137). Пси-излучение: 0.35 мкР/ч. (Предупреждение: приближение к зоне активного суггестивного воздействия. Опасность слуховых галлюцинаций). Запас кислорода в баллонах: 2 часа 45 минут.

В висках Алексея уже начинала зарождаться знакомая по прошлым рейдам, тупая, сверлящая боль — верный и пугающий предвестник близкой работы гигантской подземной установки Х-16. Каждая клетка тела кричала об опасности, требуя немедленно повернуть назад, к Периметру, но взгляд Тополя сквозь просветленную оптику «Абакана» оставался ледяным, расчетливым и спокойным. Четыре месяца назад на Большой земле его лишили всего, растоптали его имя и честную службу, и теперь у него оставался единственный контракт — контракт с самой Зоной, который нужно было выполнить до конца.

— Жак, Гвоздь, внимание, — тихо, с легким металлическим эхом и шуршанием статики произнес он в чувствительные микрофоны радиогарнитур. — На одиннадцать часов, в низине котловины. Видите яркий оранжевый купол? Это мобильный бункер ученых. Наша главная и единственная промежуточная точка. Без них дальше ходу нет, наши мозги просто расплавятся на подступах к заводу.

Сквозь маслянистое, белесое марево тумана на самом дне высохшей котловины отчетливо проступило массивное, футуристическое строение. Огромное яйцо из авиационного прочного алюминия и герметичного толстого пластика ярко-оранжевого цвета было намертво притянуто к массивным бетонным плитам основания десятками толстых стальных тросов. Вокруг бункера тянулось двойное кольцо колючей проволоки под высоким напряжением, а на крыше угадывались подвижные спаренные стволы автоматических турелей системы защиты периметра.

Этот форпост науки под командованием профессора Сахарова оставался единственным островком человеческого разума посреди территории, полностью выжженной и подчиненной ментальными ударами.

Жак, аккуратно привалившись спиной к обломку бетонной плиты и бережно придерживая раненую ногу, навел мощный тактический бинокль на подступы к бункеру. На его иссеченном копотью и шрамами лице проступила суровая, глубокая складка. Он долго вглядывался в марево тумана, настраивая фокус линз.

— Капитан, у нас серьезная проблема, — хрипло, со своим неизменным жестким французским выговором отозвался он в эфире. — Путь к центральному шлюзу бункера полностью перекрыт. «Вектор-Синдикат» еще не успел высадить здесь свои тяжелые экзоскелеты, но периметр ими уже зачищен… точнее, заполнен теми, кого они подчинили своей воле. Глянь правее бункера, на старый дебаркадер лодочной станции. Видишь шевеление?

Тополь плавно довернул длинный ствол «Абакана», настраивая кратность оптического прицела. В условиях плотной извести тумана уникальный автомат Никонова позволял идеально вести наблюдение благодаря просветленной линзе с особым антибликовым покрытием, разработанным для спецподразделений армейской разведки. Алексей затаил дыхание, плавно ведя стволом по сектору.

Между ржавыми, накренившимися причальными конструкциями бывшего лодочного кооператива медленно, хаотично, словно в затяжном кошмарном сне, двигались человеческие фигуры. Их было не менее полутора десятков. Одеты они были в грязные лохмотья сталкерских курток, полусгнившие армейские камуфляжи и комбинезоны без нашивок, их лица были полностью лишены какой-либо мимики, а глаза затянуты серой мутной пеленой, точь-в-точь как у слепых псов Зоны.

Зомбированные бродяги. Несчастные Одиночки и наемники, которые сдуру или по незнанию попали под прямой ментальный удар установки Х-16 во время последнего крупного Выброса. Их разум был полностью стерт, превращен излучением в однородный кисель, уничтожив личность, но спинномозговые рефлексы и мышечная память продолжали жить. Они крепко, намертво сжимали в руках свое старое оружие — ржавые двухстволки, пистолеты-пулеметы, автоматы Калашникова и старые советские карабины, лениво и хаотично водя стволами из стороны в сторону по туманной низине.

Они больше не чувствовали боли, не ведали страха, не имели тактического мышления, но нападали на любого живого человека, который сохранил рассудок, по первому же невидимому сигналу подземного излучателя.

— Жак, технические коды доступа к внешним шлюзам Х-16, о которых ты говорил еще на «Барахолке», точно при тебе? Не повредились во время завалов? — Тополь не отрывался от прицела, фиксируя перемещения зомбированных.

— Да, капитан, всё в полном порядке, — француз аккуратно похлопал ладонью по нагрудному карману, где покоилась защищенная металлическая флешка. — У меня на ней полная техническая спецификация внешних затворов и систем питания лаборатории. Если мы сможем пробиться в бункер Сахарова, он на своем оборудовании сможет настроить наши шлемы на частоту экранирования пси-поля. Без этого мы просто превратимся в таких же ходячих кукол через сто метров на прямом подходе к лаборатории. Наш мозг выгорит дотла. Но сначала нужно пройти через этот живой костяной заслон у бункера.

Тополь медленно перевел взгляд на Гвоздя. Парень стоял чуть левее Алексея, надежно укрывшись за ржавым, обгоревшим кузовом старого советского «КамАЗа». Его пальцы в кевлароввых перчатках спокойно, без суеты лежали на рукоятках тяжелого трофейного пулемета, а массивная стопатронная лента натовского калибра 5.56 мм ровной змейкой уходила в короб на его поясе. В глазах парня больше не было страха или растерянности — только холодный, расчетливый блеск и ожидание команд командира. Зона окончательно выковала из него штурмовика поддержки.

— Гвоздь, план штурма такой, — четко и весомо скомандовал Алексей по рации. — Дистанция отсюда до дебаркадера — примерно сто двадцать метров. Твой пулемет на такой дальности в плотном тумане начнет сильно сеять пули, поэтому твоя главная задача — дать плотный, непрерывный подавляющий огонь по флангам, отсекая мертвецов от колючей проволоки бункера. Бей длинными очередями по пять-семь патронов, не экономь, короба у нас еще есть в запасе.

— Жак, держишь центр из пистолета-пулемета, прикрываешь перемещения Гвоздя, если кто-то попробует подойти со спины из тумана. Я работаю по вожакам и тем, у кого длинноствольное оружие, на опережение. Переключаю «Абакан» на дальний одиночный режим. Внимание, приготовились… Работаем!

Отряд слаженно, как единый боевой механизм, без лишних слов выдвинулся из-за гребня холма, начиная стремительный, контролируемый спуск по серой сухой глине прямо в маслянистую чашу озера, навстречу своей судьбе.

Поставьте пожалуйста лайк и добавьте книгу в библиотеку кому не сложно— это очень поможет продвижению романа.