Тупая сборка - 3 (Искушение плотью)

Глава 1. В которой ужин перестаёт быть томным

Я сидел в таверне «Пьяный единорог», допивал третью кружку кислого эля и пытался понять, почему у всех посетителей вдруг стали непозволительно томные взгляды.

В углу какой-то мужик в кольчуге не просто пил — он медленно, чувственно облизывал край кружки, глядя на барменшу. Барменша, в свою очередь, поправляла корсаж так часто, будто у неё там поселилась змея.

— Ты это видишь? — спросил я у пустоты.

Тишина. Система молчала. Это было подозрительно.

Дверь таверны распахнулась.

На пороге стояла Элирия.

Ледяная волшебница, дочь герцога, моя бывшая… ну, не бывшая. Работодательница. Мы расстались после того, как я сбежал от куриного стартапа, но, видимо, судьба решила надо мной поиздеваться.

Она была всё так же прекрасна: серебряные волосы до пояса, синие глаза, идеальная кожа, которая, кажется, светилась в темноте. Магическая броня облегала фигуру так, что даже у каменного голема включились бы базовые инстинкты.

— Максим, — произнесла она голосом, от которого у мужиков за соседними столами затряслись кружки. — Нам нужно поговорить.

— О чём? — насторожился я. — Я тебе ничего не должен. Я отработал свой контракт. Ты вышла замуж за того принца? Поздравляю.

— Я не вышла замуж. — Она подошла ближе. Слишком близко. Я почувствовал запах мороза и почему-то ванили. — Я разорвала помолвку. Принц оказался… недостаточно мужественным.

Я моргнул.

— То есть?

— Он боялся моей магии. — Она наклонила голову. — А я ищу того, кто не побоится.

Система наконец ожила, но как-то вяло, будто нехотя:

> Получен квест: Искушение плотью. > Сложность: Сомнительная. > Награда: Её расположение. > Штраф: Заморозка.

— Слушай, — я отодвинулся, насколько позволяла скамья. — Я, конечно, польщён, но у меня сейчас небольшой кризис среднего возраста, долги перед печенью и вообще я…

— Ты сбежал от куриц, — перебила она. — Я знаю. Это было… впечатляюще. Не каждый способен договориться с пернатой корпорацией.

— Это был не договор, это был захват власти. — Я допил эль залпом. — И вообще, откуда ты…

— У меня свои источники. — Она улыбнулась. — В этом мире мало что происходит без моего ведома. И, Максим… Я наблюдала за тобой.

— Зачем?

— Потому что ты реальный. — Она села напротив. Её колено случайно коснулось моего под столом. Случайно ли? — Все вокруг — ходячие штампы. Рыцари, маги, принцы, злодеи. А ты… ты не вписываешься. Ты сломал систему. Ты разговаривал с курами. Ты смешной.

— Спасибо. — Я почесал затылок. — Лучший комплимент в моей жизни.

— Я хочу, чтобы ты научил меня быть настоящей. — Она подалась вперёд. Её глаза блестели. — Я устала быть «Ледяной принцессой». Я хочу чувствовать. Хочу страдать. Хочу… любить.

— Элирия, — сказал я максимально серьёзно. — Ты понимаешь, что я — худший кандидат для «уроков жизни»? Я чинил тостеры. Я воевал с курами. Моя бывшая девушка ушла к кофемашине. Я…

— Идеально. — Она улыбнулась ещё шире. — Ты разбит. Ты сломан. Ты не пытаешься казаться лучше, чем ты есть. Ты — настоящий кусок дерьма, и это прекрасно.

Я открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Это… это был комплимент?

— Самый искренний в моей жизни. — Она встала и протянула руку. — Пойдём. Я сняла нам комнату наверху.

— Зачем?!

— Ужинать. — Она удивлённо подняла бровь. — А ты о чём подумал?

Я вздохнул и пошёл за ней.

Комната оказалась… ну, типичной гостиничной локацией для романтических сцен.

Кровать — огромная, с балдахином, застелена шёлковыми простынями. На столе — фрукты, вино, свечи. В камине уютно потрескивал огонь, который, судя по ровному синему пламени, был магическим.

— Уютно, — сказал я, садясь в кресло подальше от кровати.

— Садись ближе. — Элирия указала на край кровати. — Я не кусаюсь.

— А магией долбануть?

— Только если откажешься от десерта.

Я вздохнул и пересел. Край кровати оказался на удивление мягким.

Она налила вино. Её пальцы — длинные, тонкие, с идеальным маникюром — обхватили бокал так медленно и чувственно, что у меня непроизвольно дёрнулся глаз.

— Расслабься. — Она протянула мне бокал. — Ты как натянутая струна.

— Я всегда такой, когда рядом женщина, которая может превратить меня в ледяную статую одним щелчком.

— Обещаю не щёлкать. — Улыбнулась.

Мы выпили. Вино оказалось приятным, с лёгким привкусом… чего-то знакомого. Ванили? Мороза?

— Расскажи о себе. — Она откинулась на подушки. Её поза была расслабленной, но глаза… глаза сканировали меня, как рентген. — О женщинах, которые уходили от тебя к бытовой технике.

— Ты опять за своё?

— Это важно. — Она подалась вперёд. — Я хочу понять, как работает твоё сердце.

— Моё сердце работает в режиме «экономия энергии». — Я допил вино. — И вообще, оно нужно только для перекачки крови.

— Лжёшь. — Её голос стал тише, мягче. — Я вижу. Там что-то есть.

— Ничего там нет. Пустота.

— Пустоту можно заполнить.

Она поставила бокал на столик и переместилась ближе. Теперь между нами было сантиметров десять. Я чувствовал её запах — мороз, ваниль и что-то ещё, отчего у нормального мужика должны были включиться все базовые инстинкты.

— Элирия… — начал я.

— Тсс. — Она приложила палец к моим губам. Палец был холодным, но губы… губы почему-то стали горячими. — Не говори ничего. Просто…

Она замолчала и посмотрела мне в глаза. Так, будто пыталась заглянуть в душу. Или хотя бы в инвентарь.

— Ты дрожишь, — сказала она.

— Это от холода. Ты же ледяная.

— Врёшь. Это от меня. Я чувствую.

И тут её рука легла мне на колено.

— Элирия…

— Тсс.

Её пальцы сжались. Медленно, изучающе, они поползли вверх по бедру. Я замер. Воздух в комнате, казалось, загустел. Даже огонь в камине перестал трещать.

— Ты слишком напряжён, — прошептала она. — Расслабься.

— Легко сказать, когда меня лапает ледяная волшебница…

— Лапает? — Она усмехнулась. — Какое смешное слово. Я не лапаю. Я изучаю.

— Изучаешь что?

— Тебя. Твою реакцию. Твоё тело.

Её пальцы добрались до ремня. И остановились.

— Дальше? — спросила она.

— Что — дальше?

— Я жду разрешения. В книгах пишут, что мужчины любят, когда их спрашивают.

— В каких книгах?! — взвыл я мысленно - феминистки что ли писали, мать их ?

— Разрешаю, — выдохнул я вслух.

Она расстегнула ремень. Медленно. Очень медленно.

— Интересно, — сказала она, когда ремень упал на пол. — А дальше?

— Ты спрашиваешь у меня?!

— Я же сказала: я изучаю. Я не знаю, что делать дальше. Только по книгам.

— Ладно. Тогда… делай как в книгах.

— Хорошо.

Её рука скользнула под ткань.

Я перестал дышать. Воздух кончился во всей комнате. Во всём мире кончился воздух.

— Ого, — выдохнула она.

— Что — «ого»?

— Ты… горячий. Очень. И…

— Что?!

— Ты готов. — Она сжала пальцы. — Очень готов. Даже слишком.

— Это… это комплимент? - Еще бы я не был готов, такая красотка держит меня за это самое !!

— Это констатация факта. — Она посмотрела мне в глаза. В её взгляде было что-то новое. Не холод. Не любопытство. Азарт. — Ты реагируешь так, как написано в книгах. Даже лучше.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— Тебе нравится? — спросила она, чуть сжимая ладонь.

— А…, а ты как думаешь?!

— Думаю, что да. Но хочу услышать.

— ДА! ДА, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, МНЕ НРАВИТСЯ!

Она улыбнулась. Довольная, как кошка, которая нашла не только сметану, но и целую молочную ферму.

— Тогда продолжим.

Её вторая рука легла мне на грудь и скользнула под рубашку. Пальцы — ледяные, но касания жгли. Я перестал дышать. Я перестал думать. Я перестал даже проклинать систему — впервые за долгое время.

— Ты напряжён, — сказала она, поглаживая мои мышцы. — Но это приятное напряжение. Как перед боем. Только… по-другому.

— Элирия…

— Что?

— Я… я сейчас…

— Знаю. — Она наклонилась и поцеловала меня. Жёстко. Требовательно. Её язык скользнул в мой рот, холодный, как лёд, но от этого сносило крышу ещё сильнее.

Мои руки, наконец, перестали быть парализованными. Я обнял её за талию, притянул к себе. Она была твёрдой, как статуя, и одновременно мягкой, как… ну, как очень твёрдая и одновременно мягкая женщина. Хрен ее знает, как у нее так получалось, но мне это было в кайф

— Смелее, — выдохнула она мне в губы. — Ты можешь.

Я положил ладонь ей на грудь.

Она была… ледяной. В прямом смысле. Через ткань платья я чувствовал холод, от которого у нормального человека должны были отняться пальцы. Но пальцы не отнимались. Они, наоборот, горели.

— Холодно? — спросила она.

— Адски.

— Привыкай. Я всегда такая.

— Я… постараюсь.

— Постарайся.

Я сжал. Она выдохнула — коротко, остро. Её глаза расширились.

— Так… — сказала она. — Так тоже написано в книгах. Но я думала, это преувеличение.

— Не преувеличение.

— Хорошо. Продолжай.

Я продолжил. Мои пальцы мяли, сжимали, изучали. Она отвечала тем же — её рука двигалась ритмично, уверенно, будто она всю жизнь только и делала, что доводила мужчин до исступления.

— Ты… ты как будто тренировалась, — выдохнул я.

— Читала. Много. Представляла. Хотела попробовать.

— И как?

— Лучше, чем представляла.

Она сжала сильнее. Я зарычал сквозь зубы.

— Тише, — прошептала она. — Не торопись.

— Легко сказать…

— Я знаю. Но я хочу, чтобы это длилось дольше.

— Зачем?!

— Чтобы запомнить.

Её рука двигалась. Моя рука двигалась. Мы оба двигались в каком-то странном, первобытном ритме, под который даже система, кажется, притихла и не пищала.

— Ты… — начал я.

— Молчи. Просто…

— Что?

— Будь.

И тут дверь распахнулась.

На пороге стоял Петух.

В костюме. С галстуком. С повесткой в клюве.

— Ко-ко, — сказал он.

И уставился.

На меня. На Элирию. На мою руку у неё на груди. На её руку у меня в штанах.

— Ко-ко? — переспросил он, склонив голову.

Система ожила, и голос её был полон злорадства:

> Вмешательство внешних сил. > Классификация: Пернатый идиот. > Уровень угрозы для интима: 100%. > Уровень угрозы для петуха: Скоро узнаем.

— Твою ж дивизию, — простонал я.

Элирия замерла. Потом медленно, очень медленно, убрала руку. Потом убрала мою руку со своей груди. Потом посмотрела на петуха.

Глаза у неё были белые. Полностью. Без зрачков.

— Ты. Мне. Помешал. — Голосом, от которого заледенели стёкла.

— Ко-ко-ко-ко! — Петух попятился и сунул мне повестку. Прямо в руки.

Я прочитал:

ПОВЕСТКА В СУД. Истец: Куриный Совет (в лице Королевы). Ответчик: Максим Тупорылов. Обвинение: Нарушение трудового договора, незаконное обогащение, хищение интеллектуальной собственности. Особое примечание: Если не явишься — пришлём гусей.

— Чёрт, — выдохнул я.

— Убью, — сказала Элирия.

— Кого? Петуха? Кур? Всех?

— Всех. Потом.

— А сейчас?

— Сейчас… бежим.

— Бежим?!

— Ты хочешь остаться и объяснять курам, почему ты должен им деньги, пока у меня рука была у тебя в штанах?

— Нет.

— Тогда бежим.

Она схватила меня за руку, рванула к окну. Петух попытался преградить путь, но получил ледяной стрелой прямо в галстук.

— Ко-о-о… — выдохнул он и рухнул.

Мы выпрыгнули в окно.

Ветер бил в лицо, ночь обнимала холодом, а в ушах звенело:

> Квест [Искушение плотью] приостановлен. > Причина: Вмешательство пернатых. > Уровень фрустрации ГГ: Критический. > Уровень фрустрации Элирии: Ледяной апокалипсис. > Уровень злобы на кур: Бесконечность. > Система выражает соболезнования. > Система тоже хотела посмотреть, чем кончится. > Система объявляет войну пернатым.

Мы бежали по ночной улице, и я чувствовал, как её рука сжимает мою. Крепко. Надёжно. Будто я — последний мужчина на земле.

— Элирия, — выдохнул я на бегу.

— Что?

— Мы продолжим?

Она остановилась. Повернулась ко мне. В лунном свете её глаза блестели холодным огнём.

— Обязательно, — сказала она. — Как только я уничтожу всех кур в этом мире.

— Это может занять много времени.

— У нас есть время. — Она усмехнулась. — Я бессмертная. А ты… ты пока живой.

— Утешила. Давай уж как-нибудь пораньше, а ?

— Бежим дальше. Они уже близко.

Сзади послышалось угрожающее кудахтанье. Много. Очень много.

— Это что, армия?

— Армия возмездия. — Элирия потянула меня за угол. — Ты убил их петуха. Ты должен им деньги. Ты совратил их главную надежду на размножение.

— Я совратил?!

— Для них — да. Бежим!

И мы побежали.

В ночь. В неизвестность. В новые приключения.

А сзади, в разгромленной гостинице, лежал мёртвый петух в костюме, и луна освещала его безжизненное тело, над которым уже кружили… гуси.

Страшные. Молчаливые. Гуси.

> Глава завершена. > Продолжение следует. > Если выживут.

Глава 2. В которой я примерзаю самым главным

От автора: если вы думали, что хуже, чем примерзнуть языком к качелям в детстве ничего быть не может, — вы ошибались. Есть вещи похуже. Намного хуже.

Например, примерзнуть в ней.

Но, давайте по порядку.

Мы сбежали от петуха. Точнее, Элирия сбежала, а я просто прыгал за ней, потому что если ледяная волшебница тащит тебя за руку в окно, спорить бесполезно.

Хижина нашлась быстро. Заброшенная, старая, но с кроватью. Хороооооооошей такой, пусть и старой. И с камином. И с дверью, которую Элирия запечатала магией так, что даже мышь не проскочила бы.

— Мыши — мои агенты, — сказала она, когда я спросил про грызунов. — Если кто-то придёт, они дадут знать.

— У тебя есть мыши-агенты?

— У меня всё есть. Я же Ледяная волшебница. А теперь... забудь о мышах.

Легко сказать «забудь», когда ты только что узнал, что твоя будущая любовница командует подпольной сетью мышей-шпионов.

Но я старался.

— Ты замёрз? — спросила она, подходя ближе.

— Немного.

— Я согрею.

— Ты — ледяная. Как ты меня согреешь?

— У магии есть свои секреты.

Она улыбнулась. И я понял, что сейчас начнётся то, ради чего мы, собственно, и прыгали в окно от разъярённых кур.

Часть 1. Разогрев (неудавшийся)

Сначала было хорошо.

Нет, не так. Сначала было офигенно.

Она целовала меня так, будто я был последним мужчиной на Земле, а она — женщиной, которая только что прочитала «Камасутру» и теперь жаждет практики. Я отвечал тем же. Руки гуляли, где хотели. Она не возражала. Наоборот — направляла.

— Сюда, — шептала она. — И сюда. И вот сюда — особенно.

Я слушался. Потому что когда тебя просят положить руку туда, куда просят — кто ты такой, чтобы спорить?

Её кожа была холодной. Но странное дело: чем дольше я её трогал, тем теплее она становилась. Будто я заряжал её своим теплом. Как батарейку. Только приятнее.

— Ты... ты таешь, — выдохнул я, чувствуя, как под пальцами ледяная плоть становится податливой, живой, горячей.

— Это ты меня топишь, — ответила она, кусая мою нижнюю губу. — Продолжай.

Я продолжал.

Мы катались по кровати, как два подростка, которые наконец-то остались одни. Я стаскивал с неё одежду. Она стаскивала с меня. В какой-то момент я понял, что мы оба голые, и это — лучший момент в моей жизни после того, как я сбежал от куриного стартапа.

— Ты готова? — спросил я, нависая над ней.

— Я готова, — ответила она. — Но ты... ты уверен?

— В чём?

— Что хочешь именно меня? Что не пожалеешь? Что...

— Элирия. Заткнись. Займемся делом

Она заткнулась.

И я вошёл.

Часть 2. Проблема

Это было... божественно.

Честно. Я думал, что после всего, что я пережил — кибер-похмелье, куриный стартап, петух с повесткой — меня уже ничем не удивить. Но это... это было на уровне «я готов умереть прямо сейчас, потому что лучше уже не будет».

Я двигался. Она отвечала. Мы двигались вместе, и это было идеально.

Секунд тридцать.

А потом я перестал двигаться.

Сначала я подумал, что просто устал. Но нет — дыхание было ровным, силы были, желание было. А движения не было.

Я попробовал качнуть тазом. Ноль.

Дёрнуться. Ноль. И даже больно. Я заорал

Я был в ней, но не мог пошевелиться. Будто меня залили бетоном. Или... или заморозили.

— Элирия... — сказал я, стараясь не паниковать.

— М-м-м? — промычала она, не открывая глаз.

— Ты меня чувствуешь?

— Внутри? Очень хорошо.

— А снаружи?

— В смысле?

— Я не могу двинуться.

Она открыла глаза. Посмотрела на меня. Потом вниз. Потом снова на меня.

— Ой, — сказала она.

— Что «ой»?!

— Кажется... я забыла разогреться.

— В смысле — забыла?!

— Ну... я же Ледяная волшебница. Мне надо специально температуру поднимать перед... этим. А я... увлеклась.

— УВЛЕКЛАСЬ?!

— Не ори! Я сейчас что-нибудь придумаю!

— Придумай! Быстро! Потому что я сейчас в тебе, но не чувствую ничего, кроме паники! И если быстро не решить, то потом мне будет уже нечем и никогда !!!!

Она задумалась. Я завис. В прямом смысле.

И вот тут мой мозг, как назло, решил, что сейчас самое время для флэшбека.

Часть 3. Флэшбек про тостер (потому что мозг — извращенец)

Знаете, бывают моменты, когда в голову лезут странные вещи. Вот у меня, например, в самый неподходящий момент всплыл тостер.

Тот самый. Из моей кибер-жизни.

Был вызов. Клиент — нервный мужик с трясущимися руками.

— Спасите! — орёт он в трубку. — Мой тостер взбесился!

— В смысле?

— Он... он не хочет прекращать!

— Что не хочет прекращать?

— ГРЕТЬ! Он греет, греет, греет, пока хлеб не сгорает! Я уже пять батонов испортил! А он всё греет!

Я приехал. Стою, смотрю на тостер. Тостер стоит на столе и тихо гудит, излучая ровное, приятное тепло. Прямо как Элирия сейчас — только тепло, а не холод.

— Он... сексуально озабоченный, что ли? — спросил я.

— Я не знаю! — клиент закрыл лицо руками. — Но когда я его выключаю, он начинает пищать так, будто я ему изменяю с микроволновкой!

Я залез внутрь. Оказалось, датчик температуры сгорел. Тостер просто не понимал, когда надо остановиться. Он грел бесконечно. До фанатизма. До одержимости. До тех пор, пока хлеб не превращался в уголь.

— Тостеру нужен разряд, — сказал я, меняя датчик. — Он не виноват. Просто... перегрелся.

Клиент посмотрел на меня странно.

— Вы это про тостер или про себя?

— Про тостер, — ответил я. — Только про тостер.

Но, видимо, врал. Потому что тостер этот мне потом снился. Не в том смысле, вы не подумайте. Просто... гудел. Тепло. Уютно. Будто говорил: «Я готов. Я всегда готов. Только дай мне хлеб. Или не хлеб».

Конец флэшбека.

Я открываю глаза. Элирия смотрит на меня с надеждой.

— Ты чего завис? — спрашивает она.

— Я... я вспомнил тостер.

— Что?!

— Тостер. Он тоже не мог остановиться. Потому что у него датчик сгорел.

— Я — не тостер!

— Знаю. Но принцип тот же. Ты — холодная. Я — горячий. Мы встретились. Должно быть тепло. А у тебя... датчик сгорел?

— У меня нет датчика!

— Есть. У всех есть. Просто ты забыла его включить.

Она задумывается.

— И что делать?

— Разогреваться.

— Как?

— Надо, чтобы тебе стало жарко. Не только там, где я. А везде. Полностью.

— Мне и так жарко! Ну... местами.

— Местами не считается. Надо, чтобы организм понял: «О, у нас тут процесс, надо поднять температуру, разморозить партнёра, дать ему возможность двигаться».

— И как этого добиться?

— Ну... есть способы.

— Какие?

— Например... слова.

— Слова?

— Да. Скабрезные. Пошлые. Те, от которых краснеют.

— Я никогда не краснею.

— Вот и проверим.

Часть 4. Разогрев словами (я — живчик, она — слушатель)

Я глубоко вздохнул. Положение было дурацкое: я в ней, но не могу шевельнуться, и должен говорить пошлости, чтобы она оттаяла, иначе мы так и останемся единым целым навечно.

— Элирия, — начал я. — Ты... ты очень красивая.

— Это я знаю. Дальше.

— У тебя... глаза красивые. Волосы. Губы.

— Скучно.

— Грудь красивая.

— Это уже теплее. Но мало.

Я вспомнил тостер. Тостер не скучал. Тостер просто грел. Надо было греться.

— Я хочу... я хочу тебя всю.

— Где?

— Везде. В смысле... везде, где можно.

— Конкретнее.

— Я хочу мять тебя. Лапать. Целовать. Везде. Каждую клеточку.

— Угу.

— Я хочу, чтобы ты стонала. Громко. Чтобы все слышали. Чтобы куры в ужасе разбегались.

— Куры уже разбегались.

— Тогда чтобы гуси. Чтобы они поняли, что мы... ну, занимаемся.

— Чем?

— Любовью. Страстью. Тем, чем люди занимаются, когда хотят продолжения рода, но не всегда для этого.

— А для чего ты хочешь?

— Я хочу... чтобы ты была счастлива. Чтобы ты чувствовала себя живой. Чтобы лёд внутри тебя растаял.

— Тает, — шепчет она. — Кажется... тает.

— Правда?

— Да. Ещё говори.

Я выдохнул. Получалось. Тостер-метод работал.

— Я хочу, чтобы ты кончила. Сильно. Чтобы искры из глаз. Чтобы магия из тебя выплеснулась. Чтобы всё вокруг замерло, но не от холода, а от того, как нам хорошо, чтобы эти гребанные курицы запеклись от твоих воплей без гриля !

— О-о-о, — выдыхает она. — Теплее. Гораздо теплее.

— Я хочу, чтобы ты двигалась.

— Я не могу. Ты же внутри.

— Тогда двигайся вокруг меня.

— Как?

— Сжимай. Разжимай. Представь, что я... тот тостер. И ты меня... используешь.

— То есть я — тостер?!

— Нет! Ты — волшебница. А я — то, что тебя греет.

— Хорошо... я попробую.

Она закрыла глаза. И сжалась.

— О-о-о, — сказал я. — Вот это да.

— Получается?

— Ещё как. Только... аккуратнее. А то я сейчас...

— Не смей! Я первая!

— Договорились.

Она сжималась. Разжималась. Медленно. Потом быстрее. Ритмично. В такт моему дыханию.

— Ты... ты учишься, — выдохнул я.

— У меня хороший учитель.

— Я стараюсь.

— Старайся дальше.

— Элирия...

— Что?

— Я тебя хочу.

— Я уже поняла.

— Нет. Я хочу тебя по-настоящему. Не как пародию. Не как квест. А как... как женщину.

Она открыла глаза. В них было что-то новое. Не холод. Не лёд. Жизнь.

— Я тоже, — сказала она. — Я тоже тебя хочу. По-настоящему.

— Тогда... размораживай меня быстрее.

— Работаю.

Часть 5. Результат (почти)

— Кажется... я оттаяла, — шепнула она. — Попробуй.

Я попробовал качнуться.

— О! Работает!

— Да?!

— Да! Я могу двигаться!

— Тогда... продолжай!

— А ты?

— А я... буду помогать.

И мы продолжили.

Это было... это было лучше, чем в первый раз. Потому что теперь мы оба знали, что делаем. Она — училась. Я — вспоминал. Мы двигались вместе, и это было идеально.

Я чувствовал, как она тает подо мной. Буквально. Лёд уходил, появлялась плоть — горячая, живая, настоящая.

— Ещё, — шептала она. — Ещё. Не останавливайся.

— Не собираюсь.

— Я почти...

— Я тоже.

— Вместе?

— Вместе.

И тут снаружи раздалось:

— КО-КО-КО! КО-КО-КО! КО-КО-КО!

— Что это? — замерла Элирия.

— Это... это не может быть.

— Что?!

— Это... петушиный хор.

— Петушиный — кто?

Я выглянул в окно. И охренел.

Там, на поляне перед хижиной, стояла армия.

Сотни петухов. Тысячи. В костюмах. С галстуками. С факелами. Они стояли ровными рядами, как на параде, и дружно орали.

А впереди, на белом коне — нет, на белом петухе-великане — восседала Королева.

В руках у неё был рупор.

— Максим Тупорылов! — прокричала она. — Сдавайся! Мы знаем, что ты здесь! Мы чувствуем твой... азарт!

— Охренеть, — выдохнул я.

— Они что, чувствуют азарт? — удивилась Элирия.

— У них есть KPI по всему! Даже по этому!

— И что делать?

— Не знаю. Но одно я знаю точно.

— Что?

— Я не выйду.

— Почему?

— Потому что я сейчас в тебе. И это лучшее место во всех мирах, которые я посетил.

Она посмотрела на меня. И покраснела. Впервые в жизни покраснела по-настоящему.

— Ты... ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

— Тогда... оставайся.

— А они?

— А они... пусть ждут.

— Они будут ждать?

— У них есть KPI по терпению?

— Не знаю. Наверное.

— Вот пусть и тренируются.

Она снова сжалась. Я застонал.

— Элирия...

— Что?

— Я люблю твою инициативу.

— Я тоже люблю... твою.

— Давай закончим, пока они не выломали дверь.

— Давай.

Мы двинулись. Быстро. Ритмично. Я — в ней. Она — вокруг меня. Армия — снаружи. Весь мир — сошёл с ума.

— Я сейчас, — выдохнул я.

— Я тоже.

— Давай.

— Давай.

— ТРИ!

— ЧЕТЫРЕ!

— ПЯТЬ!

— А-а-а-а!

— О-о-о-о!

— КО-КО-КО-КО-КО! — заорали петухи за окном, будто подпевая.

И в этот момент я понял, что это — лучший момент в моей жизни.

Несмотря на армию. Несмотря на долги. Несмотря на то, что я только что кончил в ледяную волшебницу под аккомпанемент пернатого хора.

Это было прекрасно.

> Глава завершена. > Армия петухов снаружи. > Влюблённые внутри. > Процесс завершён. > Система в шоке. > Система аплодирует. > Система требует продолжения банкета.

Глава 3. В которой от нашего оргазма пострадали куры

Знаете, есть вещи, к которым жизнь тебя не готовит.

Например, к тому, что после потрясающего секса с ледяной волшебницей ты выглядываешь в окно и видишь поле мёртвых кур, которые выглядят как доставка из KFC. Или другой фас-фуд хрени

Но давайте по порядку.

Часть 1. Послевкусие (и послезапах)

Мы лежали на кровати.

Я — голый, потный и счастливый. Элирия — голая, холодная (но уже в меру) и тоже счастливая, как полярное сияние. В хижине пахло сексом, магией и... жареным мясом?

— Ты чувствуешь? — спросил я, принюхиваясь.

— Горелым, — ответила Элирия — Птицей.

— Курица?

— Похоже на то.

Мы переглянулись. Потом я подошёл к окну.

И выпал в осадок.

Вся поляна перед хижиной была усеяна тушками кур. И петухов. Они лежали волнами, будто прошёл парад, а потом случился апокалипсис.

Некоторые были золотисто-коричневыми. От некоторых шёл пар. От некоторых — дымок.

— Элирия, — позвал я дрожащим голосом. — Подойди-ка сюда.

Она подошла. Посмотрела. Помолчала.

— Ой, — сказала она - ну бывает. А нечего было нам мешать

— Опять «ой»?!

— Ну... я же говорила, что когда волшебница моего уровня испытывает сильные эмоции, магия может выплеснуться.

— Какие эмоции?!

— Оргазм, Максим. Очень сильный оргазм. Ты силен, чувак !

— И что, от твоего оргазма куры зажарились?!

— Не все. — Она показала на другую сторону поляны. — Вон те, например, — это петухи табака.

Я посмотрел. Там лежали петухи, расплющенные в лепёшку, будто их прессовали.

— Они... они под пресс попали?

— Нет. Это я их табаком сделала.

— Чем?!

— Ты не знаешь, что такое «петух табака»? Это когда его давят, а потом жарят.

— Я знаю, что такое петух табака! Я не знаю, почему твой оргазм их раздавил!

— Магия, — пожала плечами Элирия. — Она непредсказуема.

Я закрыл лицо руками.

— Ты понимаешь, что мы только что устроили птицефабрику-гриль на пустом месте?

— Ну... теперь у нас есть ужин?

— Элирия!

— Что? Я голодная.

Ну да, впрочем и я тоже... Трахать такую женщину очень энергозатратное мероприятие !!

Часть 2. Выход бывшей

И тут я услышал звук, от которого у меня внутри всё перевернулось.

Ш-ш-ш-п-п-п-ш-ш-ш...

Я знал этот звук. Я ненавидел этот звук. Это был звук кофемашины.

— Не может быть, — прошептал я.

— Что? — насторожилась Элирия.

— Это она.

— Кто?

— Моя бывшая.

— Та, которая ушла к кофемашине?

— Да. Только... она здесь не одна.

Я выглянул в окно с другой стороны.

Там, на опушке леса, стояла она.

Марина. Моя бывшая. В том самом платье, в котором я её в последний раз видел — когда она говорила, что «техника надёжнее людей».

А рядом с ней — кофемашина.

Огромная. Блестящая. Хромированная. На колёсиках. Она стояла на задних лапах (откуда у кофемашины лапы?!) и сверкала глазками-лампочками.

— Максим! — закричала Марина, увидев меня в окне. — Я знаю, что ты там! Я пришла тебя вернуть!

— Что она несёт? — удивилась Элирия.

— Она... она хочет меня обратно.

— После того, как ушла к кофемашине?!

— Видимо, кофемашина её разочаровала.

— Чем?

— Не знаю. Может, молоко не взбивает. Или что-то другое

Кофемашина обиженно загудела и выпустила пар.

— Не слушай его, Марина! — заговорила кофемашина голосом, похожим на скрежет металла. — Я лучше! Я всегда горячий! Я никогда не остываю!

— Она ещё и говорит, — охренела Элирия.

— Я же говорил: кибер-мир. Там всё говорит.

— Даже кофемашины?

— Даже унитазы. Поверь, я видел унитаз, который читал лекции по философии.

Элирия посмотрела на меня с новым уважением.

— Ты жил в аду.

— Жил. И выжил.

— Максим! — снова закричала Марина. — Выходи! Мы можем всё начать сначала! Я простила тебе тот случай с тостером!

— Какой случай с тостером? — подозрительно спросила Элирия.

— Неважно. Это было до тебя.

— До меня или до тостера?

— До всего.

Кофемашина тем временем накалялась. Буквально. Её бока покраснели, из носика пошёл пар.

— Марина, отойди! — закричал я. — Она сейчас взорвётся!

— Не взорвусь! — зашипела кофемашина. — Я залью эту ледяную шлюху горячим кофе! Посмотрим, как она после этого захочет моего Максима!

— Твоего? — Элирия аж подпрыгнула. — Ты слышал? Она сказала твоего!

— Слышал.

— Она считает, что ты — её?!

— У неё комплекс собственницы.

— У кофемашины?!

— У Марины. Кофемашина просто... отыгрывает.

— Я сейчас её заморожу!

— Стой! — Я перехватил руку Элирии. — Дай я.

— Ты?

— Я с ними работал. Я знаю, как их ломать. Чинить получалось реже.

Часть 3. Короткое замыкание (моя лучшая роль)

Я вышел на крыльцо. Голый. Потому что одеваться было некогда, а зрелищность требовала момента.

Марина ахнула.

— Максим! Ты... ты голый!

— Я знаю.

— И ты... ты пахнешь ей!

— Я знаю.

— И у тебя... у тебя счастливое лицо!

— Я. Знаю. Пей кофе дальше и исчезни

Кофемашина зашипела громче. Из неё уже валил пар, и глазки-лампочки горели красным.

— Ты пожалеешь, Максим Тупорылов! — заверещала она. — Я тебя с молоком выпью!

— Техника, — сказал я спокойно, — не умеет прощать. Но она умеет замыкать.

Я подошёл ближе. Кофемашина попятилась. Но колёсики застряли в траве.

— Не подходи! — завизжала она.

— Спокойно, — я протянул руку. — Сейчас я тебя починю.

— Я не сломана!

— Ошибаешься. Ты сломана. Ты влюбилась в женщину, которая не может ответить тебе взаимностью. Потому что ты — кофемашина. А она — человек. Это несовместимо.

— Неправда!

— Правда. И ещё у тебя перегрев.

Я ткнул пальцем в датчик температуры.

Бз-з-з-з-з-з-з!

Кофемашина дёрнулась. Из неё посыпались искры.

— Что ты делаешь?! — закричала Марина.

— Чинить пытаюсь, — ответил я, нажимая на кнопку «экстренный сброс». — Но, кажется, уже поздно.

БА-БАХ!

Кофемашина взорвалась фонтаном искр, пара и кофейной гущи. На землю упали обгоревшие детали и одинокий фильтр, который жалобно дымился.

— А-а-а! — закричала Марина, отскакивая. — Ты её убил!

— Я её вылечил, — поправил я. — Теперь она свободна от любовных терзаний. И от электричества.

Марина посмотрела на меня с ужасом.

— Ты чудовище!

— Я инженер. Это почти одно и то же.

— Я... я всё равно тебя люблю!

— Поздно.

— Я буду бороться за тебя!

— Не надо.

— Я...

Договорить она не успела.

Потому что сзади подошла Элирия.

Голая. Холодная. Величественная.

— Слушай сюда, мелюзга, — сказала она голосом, от которого у меня даже после оргазма мурашки пошли. — Этот мужчина только что заставил меня испытать оргазм, который зажарил триста кур и сто петухов. Ты понимаешь, какой мощи это требует?

Марина открыла рот.

— Ты... ты...

— Я Ледяная волшебница. А ты — женщина, которая променяла такого самца на кофемашину. У тебя нет права даже смотреть в его сторону.

— Но я...

— Прощайся.

Элирия взмахнула рукой.

Прямо под ногами у Марины раскрылся портал. Сияющий, холодный, с узорами инея по краям.

— Это портал в твой мир, — сказала Элирия. — Тот самый, откуда он пришёл. Там ты будешь вспоминать его каждую ночь и жалеть о том, что сделала.

— Нет! Не надо!

— Прыгай сама, или я помогу. Возможно по частям

Марина посмотрела на меня. В её глазах стояли слёзы.

— Максим... прости меня...

— Прощаю, — сказал я. — Но это ничего не меняет.

Она шагнула в портал.

И исчезла.

Портал закрылся.

Тишина.

Только ветер шумел в кронах деревьев, да где-то вдалеке дымились останки кофемашины.

— Ну, — сказала Элирия, поворачиваясь ко мне. — Теперь мы точно одни.

— Надолго ли?

— Пока кто-нибудь снова не придёт.

— А кто может прийти?

— Ну... гуси. Драконы. Твои кредиторы.

— Ты умеешь утешить.

— Я умею другое.

Она подошла ближе.

— Элирия, — сказал я. — Ты только что выкинула мою бывшую в портал. Ты зажарила армию кур своим оргазмом. Ты...

— Я хочу тебя, — перебила она. — Снова. Прямо сейчас.

— А если опять кто-то придёт?

— Пусть приходят. — Она улыбнулась. — У меня ещё много магии.

— И много желания?

— Очень много.

— Тогда... пошли в дом?

— Пошли.

И мы пошли.

А на поляне остались лежать триста кур-гриль и сто петухов табака. И дымящиеся останки кофемашины. И тишина.

Идеальное завершение вечера. Больше я не примерзал

> Глава завершена. > Бывшая выкинута. > Кофемашина утилизирована. > Куры — в меню. > Влюблённые снова вместе. > Система в восторге. > Система требует, чтобы четвёртая часть была про гусей. > Потому что гуси — это страшно.

Глава 4. В которой гуси пришли на ужин, но меню выбрали не они

Часть 1. Гусиный спецназ

Мы лежали на кровати, когда дверь вынесло.

Буквально. С петель. В щепки.

На пороге стояли гуси.

Не просто гуси — элитный отряд. В бронежилетах. С нашлёпками «Спецназ». В клювах — сигареты (не зажжённые, для крутизны).

— Что это? — прошептала Элирия, натягивая одеяло.

— Гуси, — ответил я. — Хуже кур.

— Почему хуже?

— Куры хотя бы несут яйца. Эти — несут террор.

Гуси выстроились в шеренгу. Передний — здоровый, с нашивкой «Командир» — выступил вперёд.

— Га-га-га, — сказал он.

> Система перевела: > «Именем Куриного Совета и на основании повестки № 404, вы обязаны проследовать с нами для дачи показаний.»

— Я голый, — сказал я.

— Га-га, — ответил командир.

> «Нам плевать. Мы видали и не такое.»

— А если я откажусь?

Гуси синхронно щёлкнули клювами. Звук был такой, будто сто человек одновременно защёлкали зажигалками.

— Элирия, — позвал я. — Ты можешь их заморозить?

— Могу, — ответила она. — Но тогда они станут замороженными гусями. А это деликатес.

— И?

— И я подумала... может, не надо их портить?

— Ты хочешь их съесть?

— А ты нет? Посмотри на них. Упитанные. Молодые. Органические.

Командир гусей попятился.

— Га-га? — неуверенно спросил он.

> «Что она сказала?»

— Она сказала, — перевёл я, — что вы выглядите аппетитно.

Гуси переглянулись.

— Га-га-га! — возмутился командир.

> «Мы пришли по делу! Мы официальные лица! У нас иммунитет!»

— Элирия, у них иммунитет, — сказал я.

— Иммунитет к магии?

— К дипломатический неприкосновенности.

— А к голоду?

— Не думаю.

Элирия встала. Голая. Величественная. Холодная.

Гуси замерли. Не от холода — от восхищения.

— Слушайте меня, пернатые, — сказала она. — У меня был тяжёлый день. Я испытала оргазм, который зажарил триста ваших сородичей. Я выкинула бывшую своего мужчины в портал. Я устала. Я хочу есть.

— Га-га... — начал командир.

— Молчать! — рявкнула она. — Вопрос: вас подать с яблоками, или без?

Гуси синхронно сглотнули.

— Га? — пискнул кто-то из задних рядов.

> «А можно без?»

— Можно, — кивнула Элирия. — Но тогда вы будете просто жареными. Без гарнира. Согласны?

Гуси затрясли головами.

— Тогда проваливайте! — рявкнула она. — И передайте Королеве: если она хочет поговорить, пусть приходит лично. А не присылает эту пернатую шпану!

Гуси развернулись и убежали. Быстрее, чем куры от её оргазма.

— Ну, — сказала Элирия, поворачиваясь ко мне. — Я справилась?

— Ты — богиня.

— Знаю.

— Но они вернутся.

— Знаю.

— С подкреплением.

— Знаю.

— И с Королевой.

— Надеюсь. — Она улыбнулась. — Я хочу посмотреть в глаза той, кто посмела отправить повестку моему мужчине.

— Я твой мужчина?

— А ты сомневался?

— После того, что мы сделали с курами и гусями — нет.

Часть 2. Переговоры с Королевой

Они вернулись через час.

Но не одни.

Впереди, на белом петухе-великане, восседала Королева.

Та самая. Из куриного стартапа. В мантии. С короной на голове. В клюве — сигара (настоящая, дымится).

— Максим Тупорылов! — прокудахтала она. — Выходи! Будем говорить как... как цивилизованные птицы!

Я вышел на крыльцо. На этот раз — одетый. Элирия — рядом, в боевой готовности.

— Королева, — кивнул я. — Рад видеть. В смысле — удивлён. В смысле — что тебе надо?

— Ты убил моего петуха!

— Которого?

— Который принёс повестку!

— А, этого. Ну... он помешал.

— Чему?!

— Очень важному процессу.

Королева посмотрела на Элирию. Потом на меня. Потом снова на Элирию.

— Я поняла, — сказала она. — Но это не отменяет того, что ты должен нам деньги.

— Сколько?

— Два миллиона кредитов.

— За что?!

— За моральный ущерб. За убитого петуха. За триста кур-гриль. За сто петухов табака. И за то, что твоя... подруга... напугала гусей до икоты.

— До икоты?

— Они теперь икают. Гуси икают. Ты представляешь, какой это позор для элитного подразделения?

Я представил. Представить было легко.

— Элирия, — позвал я. — У нас есть два миллиона?

— У меня есть магия, — ответила она. — Это не одно и то же.

— А обменять магию на кредиты можно?

— Можно. Но тогда я стану слабее.

— Насколько слабее?

— Не смогу зажигать свечи. И замораживать кур. И...

— И испытывать оргазмы, которые жарят птицу?

— Это останется. Это пассивный навык.

Королева слушала этот диалог с нарастающим ужасом.

— Погодите, — сказала она. — Вы хотите сказать, что она может... повторить?

— Может, — кивнул я. — И даже сильнее. Если я постараюсь.

— А ты постараешься?

— Если ты не отстанешь — обязательно.

Королева задумалась. Её гребень нервно подрагивал.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Я готова заключить сделку.

— Какую?

— Вы нам больше не должны. Но вы обязуетесь не заниматься сексом в радиусе ста километров от наших поселений.

— А в радиусе ста одного?

— Можно. Но предупреждать за сутки.

— А если мы не предупредим?

— Тогда мы подадим в суд. В международный. Пернатый.

Я посмотрел на Элирию.

— Ну что, соглашаемся?

— А у нас есть выбор?

— Не думаю.

— Тогда соглашаемся.

— Согласны, — сказал я Королеве.

— Отлично. — Она спрыгнула с петуха. — Тогда подпишите договор.

Из воздуха материализовался свиток. С золотыми буквами. С печатями. С отпечатками куриных лап.

Я прочитал. Всё было честно.

— Подписываю, — сказал я.

— И я, — сказала Элирия.

— Готово. — Королева спрятала свиток. — Теперь вы официально... свободны.

— От вас?

— От долгов. От преследования. От гусей.

— А от кур?

— От кур — нет. Куры будут следить. Это наша работа.

— Зачем?

— Чтобы вы не нарушили договор. Если я почувствую хоть намёк на... процесс, я пришлю гусей. И они уже не будут договариваться.

— Понял.

— Прощайте, Максим Тупорылов. — Королева кивнула. — И вы, Ледяная. Берегите его. Такие мужчины... редкость.

— Я знаю, — улыбнулась Элирия.

Королева уехала на своём петухе. Гуси ушли строевым шагом. Тишина.

— Ну, — сказала Элирия. — Мы свободны.

— От долгов.

— От преследования.

— От гусей.

— Да.

— И что теперь?

— Теперь... — она посмотрела на меня. — Теперь мы можем заняться тем, чем хотим.

— Чем?

— Не знаю. Путешествовать? Искать приключения? Или просто... жить?

— Жить — это хорошо.

— Да. Жить — это хорошо.

Она взяла меня за руку.

— И иногда... — она улыбнулась. — Иногда — заниматься тем, от чего жарятся куры.

— Элирия!

— Что? Я же волшебница. Я должна совершенствовать навыки.

Я засмеялся.

— Ты невыносима.

— Я прекрасна.

— Это одно и то же.

— Значит, мы подходим друг другу.

— Значит, подходим.

Мы пошли в хижину.

Часть 3. В которой дракон пролетел не вовремя (но нам было всё равно)

Дверь закрылась. Мы остались одни. Наконец-то.

— Ты устал? — спросила Элирия, расстёгивая мою рубашку.

— После такого дня? Я готов ко всему.

— Ко всему?

— Ко всему.

Она толкнула меня на кровать. Я упал на спину, она нависла сверху. Её волосы щекотали мне грудь, глаза горели холодным, но жарким огнем.

— Я хочу тебя, — сказала она. — Прямо сейчас. Без магии. Без заморозок. Без случайных эффектов.

— А если не получится?

— Получится. Я научилась контролировать температуру.

— Правда?

— Заткнись и целуй.

Я заткнулся и поцеловал.

Это было совсем не так, как в первый раз.

Во-первых, она была тёплой. Нет, не просто тёплой — горячей. Её кожа пылала, дыхание обжигало, руки скользили по моему телу, оставляя дорожки жара.

— Ты как печка, — выдохнул я.

— Это ты меня разогрел.

— Я старался.

— Старайся дальше.

Она села сверху. Я смотрел на неё снизу вверх и не верил своему счастью.

— Ты готова? — спросил я.

— Я всегда готова. Вопрос — готов ли ты?

— Смотри сама.

Она опустилась.

И тут за окном что-то громыхнуло.

— Что это? — замерла Элирия.

— Не обращай внимания.

— Но...

— Элирия. Мы сейчас заняты. Очень важным делом. Всё остальное подождёт.

Она кивнула и продолжила.

Движения стали ритмичными и быстрыми. Я сжимал её бёдра, она царапала мою грудь и временами наклонялась ко мне, одаривая поцелуями. В комнате стало жарко, хотя камин давно погас.

— Ещё, — шептал я. — Ещё.

— Не учи учёную.

— А ты учись у мастера.

— Ты мастер?

— В этом деле — да.

— Докажи.

Она ускорилась.

И тут мимо окна пролетел ДРАКОН.

Огромный. Чешуйчатый. С горящими глазами. Он промчался так низко, что ветер снёс ставню.

— ТВОЮ Ж ДИВИЗИЮ! — заорал я.

— НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ! — закричала Элирия.

— ТАМ ДРАКОН!

— А ЗДЕСЬ — Я!

Она сжалась внутри. Я задохнулся.

— Элирия...

— Молчи и двигайся!

Я двигался. Она двигалась. Дракон за окном сделал круг и пролетел снова.

А за ним, верхом на чём-то, что отдалённо напоминало гигантскую курицу, нёсся всадник и орал:

— СТОЙ, ДРЯНЬ ЛЕТАЮЩАЯ! Я ТЕБЕ ПОКАЖУ, КАК ЖЕЧЬ МОЮ ДЕРЕВНЮ! Я — ГЕННАДИЙ, ПОВЕЛИТЕЛЬ КУР И ГРОЗА ДРАКОНОВ! И У МЕНЯ УРОВЕНЬ 99! СТОЙ, КОМУ СКАЗАЛ!

— Ты слышал? — выдохнула Элирия, не прекращая движений.

— Геннадий? — переспросил я. — Повелитель кур? С уровнем 99?

— Он самый.

— Это что, пародия на всех LitRPG-героев сразу?

— Похоже на то.

— И что нам делать?

— Ничего. Пусть летает.

— А дракон?

— А что дракон? Дракон просто летит. У него свои дела.

— А если он врежется в хижину?

— Тогда мы умрём в самом приятном положении.

Я засмеялся. Она засмеялась. Мы продолжали.

Дракон пролетел ещё три раза. Геннадий на курице — ещё пять. Они орали, ругались, дракон плевался огнём, Геннадий плевался проклятиями. А мы... мы были заняты.

— Я сейчас, — выдохнул я.

— Я тоже.

— Вместе?

— Вместе.

— Считай.

— Раз... два... ТРИ!

— А-А-А!

— О-О-О!

За окном дракон чихнул огнём и поджёг дерево. Геннадий заорал: «Я ТЕБЕ ПОКАЖУ, КАК ЧИХАТЬ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ!»

А мы лежали на кровати, мокрые, счастливые, и смотрели в потолок.

— Ну, — сказала Элирия. — Это было...

— Эпично?

— Я хотела сказать «шумно», но пусть будет «эпично».

— Дракон прилетел. Геннадий прилетел. Мы кончили.

— Идеальный вечер.

— Ага. Только дерево горит.

— Потушим.

— Магией?

— Можно и магией. А можно просто оставить. Красиво же.

Я посмотрел в окно. Дерево горело красиво. Оранжевые языки пламени взметались в ночное небо, а на их фоне дракон и мужик на курице продолжали свою вечную битву.

— Элирия, — сказал я.

— М-м-м?

— Я тебя люблю.

Она повернулась ко мне. В её глазах не было льда. Только тепло.

— Я тоже, — сказала она. — Хотя ты идиот.

— Это взаимно.

— Знаю.

Мы поцеловались.

А за окном Геннадий наконец догнал дракона, спрыгнул с курицы и начал дубасить его посохом по голове, приговаривая:

— Я ТЕБЕ ПОКАЖУ, КАК ЛЕТАТЬ НЕ ПО РАСПИСАНИЮ! Я ТЕБЕ ПОКАЖУ, КАК ЖЕЧЬ НЕ ТЕ ДЕРЕВНИ! У МЕНЯ ТУТ ЛЮДИ ЖИВУТ, МЕЧТАЮТ, ВЛЮБЛЯЮТСЯ, А ТЫ ЛЕТАЕШЬ, ПАДЛА!

Дракон обиженно рычал и пытался укусить Геннадия за ногу.

— Элирия, — сказал я. — А может, поможем?

— Кому?

— Ну... разнимем их?

— Зачем?

— Чтобы они не убили друг друга.

— Максим. Это LitRPG-мир. Здесь так и надо.

— То есть?

— Они сейчас подерутся, потом подружатся, потом пойдут пить пиво и обсуждать, как здорово они подрались. Это архетип.

— Откуда ты знаешь?

— Я читала книги. У вас, в мире людей, это называется «броманс».

— Броманс?

— Мужская дружба через драку.

Я посмотрел на дерущихся дракона и Геннадия. Они катались по земле, ругались, плевались огнём и проклятиями, и при этом оба улыбались.

— Кажется, ты права, — сказал я.

— Я всегда права.

— Зазналась?

— Нет. Просто знаю себе цену.

— И какова она?

— Бесценна. Но для тебя — бесплатно.

— Повезло мне.

— Повезло. Теперь спи.

— Спать? После такого?

— А что ты предлагаешь?

— Ну... дракон же ещё здесь.

— И что?

— Может, повторим? Пока он не улетел?

— Ты ненасытный.

— Это ты меня таким сделала - сказал я тиская ее тело

— Ладно. Но быстро.

— Быстро не обещаю.

— Тогда медленно.

— Договорились.

И мы снова начали.

А за окном дракон и Геннадий, наконец, устали драться, сели на траву и уставились на догорающее дерево.

— Слышь, — сказал Геннадий дракону. — А у тебя сигареты есть?

— Ага, — ответил дракон голосом, похожим на скрежет камней. — Вон в той сумке.

— Давай сюда.

— Держи.

Они закурили. Помолчали.

— Слушай, — сказал дракон. — А кто в той хижине живёт?

— Понятия не имею, — ответил Геннадий. — Но судя по звукам — им хорошо.

— Прям очень хорошо.

— Ага. Может, не будем мешать?

— Давай просто посидим. Тихо.

— Идёт.

Они сидели и курили, пока дерево догорало, а мы с Элирией заканчивали то, что начали.

> Глава завершена. > Повесть завершена. > Дракон и Геннадий подружились. > Влюблённые счастливы. > Система в полном восторге. > Система говорит: «Эпилог не нужен. Всё идеально.» > Система уходит в закат. > Ко-ко.