Только я один не могу качаться

КНИГА 1: ТРЕНЕР ИЗ БЕЗДНЫ Глава 1

Меня зовут Степан, но в этом новом мире я — просто номер 472-а8. «Грузчик». Пушечное мясо для рейдов в подземелья, которые поглотили нашу реальность. У других есть уровни, магия, легендарные мечи. У меня — только старая кирка и мозг, заточенный на одну вещь: тактику. В той игре, из которой меня выплюнула Система, я просчитывал каждый шаг противника. Здесь это умение стало моим проклятием и единственным шансом.

Когда другие качали силу, я изучал паттерны атак монстров. Пока воины метали заклинания, я вычислял их уязвимости. Моя валюта — не опыт, а вероятности. Мой удар — не клинок, а вовремя отданный приказ. И однажды я понял: я могу не просто выживать. Я могу делать сильными других.

Мой талант — видеть потенциал там, где другие видят расходный материал. Я могу взять команду неудачников, таких же, как я, без классов и уровней, и превратить их в слаженный механизм. Я не бьюсь в первых рядах — я стою за спиной и веду. Потому что иногда самый опасный противник — не дракон с огненной пастью, а тот, кто способен просчитать каждый его взмах на два шага вперед.

Но подземелья таят в себе не только сокровища. За каждым поворотом — новые загадки Системы, которая связала наши миры. И скоро простые рейды за ресурсами превратятся в нечто большее. В игру, где на кону — судьбы реальностей. А моя команда, ведомая холодным расчетом и невероятной силой воли, окажется в самом эпицентре.

Это не история о том, как один герой спасает мир. Это история о том, как тренер из бездны собрал команду, которая изменит правила игры.

КНИГА ПЕРВАЯ. ТРЕНЕР ИЗ БЕЗДНЫ

Глава 1

Трава подо мной прохладная и влажная, пахнет прелью и сосновой хвоей. Я вжался в землю, стараясь слиться с густой порослью папоротника и колючего кустарника. По небу плыли белые облака, высоко в голубой бездне быстро неслась стайка испуганных птиц.Прямо передо мной, в разрыве между стволами сосен, высилось серое, облупленное здание - бывший лагерный корпус, теперь штаб зеленых. А над коньком покатой крыши трепыхался на ветру флаг: кусок грязной ткани с намалеванным черепом. Зеленые. Все просто так их называли - но только не я. Это был укрепрайон революционной армии генерала Нехеба, человека благородных целей но спорных методов. Генерал очень пекся о своей персоне, наружные стены здания очень прочные, практически непробиваемые обычным оружием. Внутренние перекрытия потоньше, но тоже, обычной пулей калибра 7.62 не пробьешь.

Среди разбросанных по территории вещей было множество тех, что рассказывали захватывающую историю этого места. Для всех остальных - это просто поле боя, одно из многих. Но меня такие детали всегда увлекали. Впрочем, пока мне было не до них. У парадного входа, словно брошенная игрушка, замер бронетранспортер, его бока покрыты ржавыми подтеками. Задний люк раскрыт настежь. Отличное укрытие на случай, если придется отступать. Номер на борту транспорта - 66 - дивизион Мехмета Герея. Именно этот броник угнал Черный Змей, когда сбегал с тайной базы Стального Легиона.

Снова взглянул на здание передо мной. Отсюда виден и вход, и окно второго этажа. Если они засели возле верхнего окна - у меня есть прикрытие стволом сосны. Если контратакуют в лоб - успею откатиться к обломкам БТРа

Я отогнал мысли о лоре и скосил глаза на голографическую карту на запястье. Ее поле, еще минуту назад усеянное зелеными секторами, теперь пылало сплошным багрянцем. Где-то там остались валяться два моих сопартийца. Пришлось ими пожертвовать, чтобы добраться сюда. Красная стена, неумолимая и беззвучная, сжималась, как удав. Она уже лизала края поляны, отползала от стволов сосен, оставляя за собой пустоту. До меня - рукой подать, несколько десятков метров воздуха, который скоро станет небытием. А я лежу в этих проклятых колючках. В запасе минуты две-три.

В ухе трещала рация, разрываясь на голоса. «Не лезь в лоб, идиот! У него «Золотой рассвет», слышал? В упор тебя в решето превратит!» - шипел Лис. Его голос был сдавленным, будто он сам задержал дыхание. «Да, будь у меня сейчас нормальный ствол, а не этот хлам, я б уже с тобой в кустах торчал, а не в лобби мучился!» - вторил ему Борман, и в его тоне слышалось искреннее страдание.

Я не отвечал. Взгляд скользил по слепым, темным глазницам окон. В какой из них сейчас притаился прицел? Ведь они там. Макс и второй. У каждого по золотому стволу, способному разнести всё, даже внутренние стены здание. Но не с одного выстрела. Они знают, что я здесь? Чувствуют ли мою спину, вжавшуюся в землю, сквозь стены и дистанцию? Могли бы давно швырнуть светошумовую, или осколочную… Но тишина. Только ветер в кронах да треск в ухе.

Может, уже держат на мушке этот клочок зелени, ожидая первого же движения? Мысль эта была холодной иглой под ребрами. Ждать больше нельзя. Красная стена дышала мне в затылок.

Я рванул чеку, почувствовал сухой щелчок, и моя рука послала дымовую гранату в длинной, низкой дуге. Она покатилась по щебню, зашипела, и через секунду перед низким окном в двадцати метрах левее взметнулась и расползлась стена густого, молочно-белого дыма. Но побежал я не в дым, где они наверняка будут меня поджидать - а напролом, в открытую дверь. Расчёт был на то, что дым привлечет их внимание и ждать они меня будут там. Я был уже на ногах, ныряя в темный проход, за которым с вероятностью 40% меня поджидала мгновенная смерть.

“Похоже купились!”, “Ты сильно рискуешь, Макс знает все твои трюки”, “Но второй не знает!”

Тогда, почему не 30%? Потому что второй был хорошим стрелком.

Внутри пахло пылью, сыростью и… порохом. Дым клубился в вестибюле, но не скрыл фигуру у распахнутых дверей. Он ждал меня, но смотрел в другую сторону. Замысел сработал и мне удалось подобраться к нему. Он заметил меня, но слишком поздно. Ствол его автомата дрогнул, плюнув в мою сторону снопом искр. Выстрелы грохнули, оглушительные в замкнутом пространстве. Пули просвистели над головой - я уже не бежал, а скользил по грязному полу, въехал в него бедром и плечом. С земли, не целясь, почти навскидку, я дал длинную очередь. Крики. Не игровые, а живые, хриплые, полные ярости и боли. Темная фигура рухнула, споткнулась о собственные ноги, завалилась на бок, прижав руку к животу. Не добит. Ранен. Он сидел, склонившись, его дыхание было хриплым предсмертным бульканьем. У меня не было на него времени.

“Он сверху!”, “Влево!”, “Нет, справа укрытие надежнее!!” - завопили голоса в ухе.

Но я ничего не делаю наобум. Влево. Туда, где больше пространства для маневров и куда тяжело попасть, если стрелять со второго этажа. Если, конечно, второй не прятался в коридоре справа. Макс любил располагаться на возвышенности, где лучше обзор. Я ставил на лестницу, но прыгать вправо в любом случае было плохой идеей.

“Он его ведет. Заставляет тратить патроны!”

Я откатился за бетонный простенок слева, и в ту же долю секунды шкаф рядом со мной взорвался. Не взорвался даже - его просто не стало. Грохот был чудовищным, уши заложило, в лицо ударила туча пыли, осколков фарфора и крошек бетона. Дробовик. «Золотой рассвет». Макс был близко, но я пока не мог понять где он.

Поднимаю с пола стул и швыряю в дверь как можно дальше и сильнее, целясь в шкаф на противоположной стороне коридора. Грохот ломающегося дерева и звон стекол должны привлечь внимание.

Я метнулся к другому укрытию, быстро выглянув и осматривая коридор справа - спустя секунду новый заряд превратил побитый комод в труху. Клюнул, теперь - попытаться заставить его сменить позицию. Отсюда мне его не достать. Я попытался бросить взгляд вверх, на секунду высунув голову, - свинцовый ураган заставил меня отпрянуть, почувствовав ветер от пролетавших в сантиметре картечин. Едва не схватил свинца. Но теперь я точно знал, где он. На лестнице.

Еще один залп развалил на части стену, оставив меня на открытом месте. Выдержала три выстрела из золотого дробовика. Интересно. Быстрое действие, инвентарь - новая стена тут же выросла передо мной, закрывая от нового выстрела. Не такая прочная, как родная, но секунды мне хватило. Ушел в сторону, продолжая возводить вокруг себя шаткие баррикады. Всю дорогу к базе я собирал ресурсы, разбивая на части всё, до чего только успевал дотянуться - стройматериала хватило бы чтробы отстроить новый форт взамен разрушенного старого. Лестница к потолку. Удар киркой, открывающий дорогу наверх и еще один пролет появляется в воздухе. Запрыгиваю на него и прячусь за новой стеной.

- Тебе это не надоело? - голос по ту сторону прозвучал спокойно, даже с оттенком скуки. Он знал, что мы оба в ловушке. - А что нам ещё остается? - крикнул я, сжимая автомат, - В лобби в карты играть? Из-за стены раздался смешок. «Какая разница, кто победит. Мы все будем свободными - она же обещала…”

Обещала, и много еще чего. Я знал, что ей нельзя доверять.

- Давай по-честному. Один на один. На ножах. Или красная зона сожрет нас обоих, и все это было зря.

“Не ведись!”, “Хочешь сам его обмануть?”, “Высунешься - и ты покойник” - наперебой закричали голоса.

Честная дуэль? Безумие. Чистейшей воды безумие. Это просто игра - но у неё есть своя цель. Цель превыше всего. Но в его словах была своя, извращенная логика. Я посмотрел на сужающееся багровое поле на запястье. Оно уже ползло по фундаменту здания. Макс любил рыцарствовать и играть в благородство. Дуэль вполне в его духе. Но раз в два-три матча ему это надоедает и он пытается устраивать маленькие подлости. В прошлый раз притворился раненым, чтобы выманить Лиса. Ладно. Шанс, что он попытается меня обмануть - 25%, не больше. С той же вероятностью он будет ждать подвоха от меня, это сделает его медлительным. Лишняя секунда раздумий мне не помешает.

Я сделал глубокий вдох. В любом случае, в стволе у него осталась только один патрон. Один. Если всё пойдет наперекосяк, всё что мне нужно будет сделать - уклониться от единственного выстрела, а после этого у меня будет три секунды, пока он перезаряжается. Этого хватит, чтобы выпрыгнуть в окно. - Только не жульничай, - сказал я громко и четко.

«Что-о-о?», «Ты такой доверчивый!», «Она тебя сожрёт!» - взорвалась рация криками выбывших в лобби союзников. Я снял автомат с плеча, еще теплый от стрельбы, и отбросил его в центр зала. Оружие не упало, а зависло в полуметре от пола, медленно вращаясь и испуская призрачное фиолетовое сияние. - Видишь? - крикнул я. - Вижу, - донеслось из-за простенка, - Ну что, на счет три? - На счет три.

Я взял в руку тяжелый тактический нож. Взвесил в руке. «Раз!» Мое сердце билось где-то в горле. «Два!» Если метнуть в него, возможно выиграю полсекунды прежде чем он выстрелит. “Два-с-половиной!”. Я сделал шаг из-за укрытия, подняв левую руку, открываясь. «Три!»

И сразу же - холодное прикосновение круглого жерла к животу, чуть ниже бронежилета. Золотистая насечка на стволе сверкнула в полумраке. В ухе взорвался визг рации, хор возмущенных и проклинающих голосов, среди которых я ясно разобрал: «Макс, вот он гнида бесчестная!»

Передо мной стоял улыбающийся парень в потертой куртке. Его палец лежал на спуске. - Привет, герой, - сказал Мишка, - Не ожидал, что выйдешь. Ты же всегда действуешь с расчетом. Он передернул затвор дробовика с характерным, зловеще-механическим щелчком. Звук, который обычно предшествует канонаде. Он нажал на курок.

Тишина. Только сухой, пустой щелчок.

Макс вздохнул с наигранным сожалением и опустил ствол. - Патроны, понимаешь, закончились. Не повезло мне сегодня.

На его лице играла торжествующая усмешка. Он думал, что поставил точку. Я не стал спорить. Моя рука, все это время державшаяся за спиной, где ее не было видно, рванулась вперед. Хват был твердым, привычным.

- А у меня, - сказал я спокойно, глядя в его внезапно остекленевшие глаза, - еще остались.

И выстрелил из пистолета.

Лобби в ухе взорвалось ликованием. “Так его, читера”.

- Чего-то я устал, - прохрипел Мишка неподдельным голосом, согнувшись пополам, - Давай перерыв, пожрем и покурим. Плевать, что этот стремный админ обещал. Без нас всё равно не уйдут.

- Ага. В лобби увидимся, - сказал я брату на прощание и добил.

Тело рухнуло на землю и в потолок ударил фонтан разноцветных трофеев. Я ухмыльнулся, запасной ствол у него тоже был.

Спустился вниз, подошел к согнувшемуся на полу Цунгу и тоже прикончил. Привычно поднял глаза вверх, к всплывающему окну, ожидая увидеть финальный счёт.

Королевская победа!

Табло моргнуло один раз и тут же поверх него ослепительным багрянцем вспыхнуло другое:

Критическая ошибка E922299-10. Отсутствует доступ к базе данных.

Такого я еще не видел. Новый баг. Я вздохнул и по лестнице поднялся на крышу.

«Степ, ты ещё там?» - донеслось из рации.

- Ага. Баг какой-то. Пока не выпускает.

«Выходи скорее, у нас тут…».

Новое окно. Серое с серебристым узором по краям.

Получен новый квест!

Дорога к вечной славе. Часть 1. В поисках славы.

Принять квест: да/нет

Какой еще квест? Я машинально смахнул окно в сторону и снова попытался выйти в лобби.

Голоса в рации заговорили наперебой громко и нетерпеливо. Выбирайся. Вылезай. Скорее. И вскоре утонули в криках где-то на фоне и захлебнулись в статическом шуме.

Багровая стена подступала всё ближе.

«Степка».

Я обернулся. Передо мной стоял брат, с перекошенным лицом, распадающимся на пиксели.

«Зачем ты всех нас убил?»

Я проснулся от резкого скрежета и гула - мимо, вздрагивая на стыках рельсов, проносилась электричка. Сердце колотилось где-то в горле, ладони были влажными. Кошмар. Опять этот дым, крики, дробовик и брат, распадающийся на пиксели. Как будто я и не возвращался в родной мир из той клетки, в которой Система заперла меня на десятилетия. Вернее, десятилетия были там, в игре. Здесь же, в нашем мире, с момента сбоя до моего возвращения минул лишь год. Я тяжело дышал, пытаясь вытеснить привкус пороха и железа запахом пластика и старой обивки салона.

Машина была припаркована на обочине. За окном - серое, низкое небо, голые ветви деревьев. Зима, но снега все не было, только промерзшая земля и хрустящая под ногами пожухлая трава. Я потянулся к телефону на пассажирском сиденье. Экран вспыхнул, ослепляя в полумраке. Новых сообщений не было. Последнее - вчерашнее, уже затертое до дыр взглядом. «Сбор группы в 15-00. Поселок Отрадное, 15-я линия, в конце дороги. Возьмите летнюю одежду».

Выбрался из машины, размял затекшие ноги. Воздух был холодным и колким. Я стоял на проселочной дороге, зажатый с двух сторон высокими заборами. Из-за них торчали островерхие крыши дач, глухие и безжизненные в это время года. Впереди, за полосой голого кустарника, начинался лес. И там - слабое, серебристое сияние, мерцавшее сквозь черные стволы сосен. Возле него копошились фигурки.

Плечо слегка ныло - старая память, не из сегодняшнего сна. Я тряхнул головой, заставив себя двигаться. Пока шел, почти на автомате вызвал перед глазами окно инвентаря. Оно материализовалось в воздухе, полупрозрачное, с едва уловимым голубым свечением по краям. Пусто. Только несколько слотов было занято - пара бутербродов, контейнер с салатом, толстый блокнот, карандаш и простая, грубая кирка с потрескавшейся деревянной рукоятью. Никаких золотых дробовиков, никаких тактических ножей. Только она. Я сглотнул и закрыл окно. Напоминание. Подарок от Системы, вцепившейся в виртуальные миры и выплюнувшей таких, как я, обратно - с сувенирами.

По мере приближения людей становилось больше. У обочины, на утоптанной земле, стояли грузовичок с брезентовым верхом, украшенный эмблемой с белым крылом и витиеватой надписью, и потрепанный микроавтобус. Место окружено лентой, возле которой скучают двое полицейских. Обычное для них дело. Проломы в реальности появляются постоянно. Обычный человек в такой войти не может - только таки как мы, игроки, дети Системы, можем вызвать заветное окно и зайти в гости. Неведомо куда, неведомо зачем - если условия к численности и составу группы соблюдены.

В паре метров от оцепления небольшая толкучка образовалась вокруг человека в практичной куртке-ветровке. Он держал в руках планшет, что-то быстро зачитывая, бросая оценивающие взгляды на собравшихся. Организатор.

Я подошел ближе, стараясь не выделяться. Ветровка заметил меня, прервавшись на полуслове. - Ты кто? Боец? - спросил он, бегло окинув меня взглядом. В моей поношенной рабочей одежде и без видимого оружия бойца было мало. - Грузчик, - ответил я ровно. - Номер 472-а8.

Ники положены только бойцам. У роботяг инвентарные номера - как у инструментов. Он кивнул, тычком пальца по своему планшету, сверяя что-то. - Подходи, становись сюда.

Следом за мной подошел высокий парень в серой толстовке.

- Грузчик? - спросил его Ветровка.

В руке парня вспыхнул, появляясь будто бы из ниоткуда, серебристый посох, увенчанный черепом какого-то монстра.

- Боец, - кивнул организатор, - Тебе вон в ту очередь.

Я вместе с остальными проводил парнишку завистливым взглядом. Бойцы выполняют всю мокрую работу в подземелье, но платят им намного больше. Счастливчики. Те, кто выбрался из своей игры живым не просто с инвентарем, но и со шкалой опыта, счетчиком уровней, журналом квестов и всеми прочими причиндалами настоящего игрока.

- Вот мне б так жить, - вздохнул кто-то из мужиков по соседству.

- Нужно было в нормальные игры играть, а не в танчики, - оскалился другой.

Первый не злобно ткнул его в бок. Нормальные игры или нет, всем мы - и счастливчики и неудачники - прошли через одни и те же муки. Умри. Воскресни. Умри. Воскресни. И так десятки, сотни, тысячи раз.

- Кто же знал, что всё вот так закончится, - фыркнул я, - Знал бы прикуп - играл бы в какой-нибудь симулятор миллионера в тот день.

Восьмое августа. День, когда Система сожрала все виртуальные миры.

- Вот ты смеешься, а я знаю парня - вернее знал - который за ежедневные квесты награды наличными получал.

- Знал? - спросил один из работяг, - А где он сейчас?

- Понятия не имею. Он зазнался, завел новых друзей… На курорте каком-нибудь пузо греет.

- Да хлопнули его, точно тебе говорю, - пробурчал кто-то, - Я бы такого точно хлопнул.

Система никого не выкинула с пустыми руками. Каждый из выживших получил небольшой подарок - часть способностей, которыми обладал в своей игре. Но не все они оказались одинаково ценны и полезны в реальной жизни. Кто-то разжился умением зарабатывать опыт на квестах и использовать его, чтобы увеличивать собственные возможности, буквально прокачивая себя и получая уровни, становясь сильнее, быстрее, выносливее.

А кому-то достался бездонный инвентарь и кирка. Я влился в группу таких же, как я, - люди в простой одежде, с напряженными лицами. Некоторые переминались с ноги на ногу. Такие же как я, бедолаги, пережеванные, но не ставшие сверхлюдьми. Организатор пересчитал нас, глядя в планшет, и довольно хмыкнул. - Десять человек. Вполне хватит. Остальные - свободны, мест больше нет. Несколько человек в толпе разочарованно зашумели, но расходиться не спешили - зеваки.

Среди грузчиков заметил парочку знакомых лиц. Старик с седыми волосами улыбнулся, узнав меня.

- Павел Андреич, - хрипло проговорил я, пожимая протянутую мне руку, - Вы же завязать хотели.

- Весной завяжу, - ответил тот, - Когда картошку сажать поеду. Сейчас деньги не помешают.

- Вы своей лопатой всей деревне огороды вскопаете.

Старик тихо засмеялся. Видимо, он так и планировал.

- Я думал тебя жена не отпускает, - встрял второй, помоложе.

- А что она мне сделает?

Жена у Павла Андреевича была самым обычным человеком, не тронутым Системой. Но в припадке гнева могла легко просверлить игроку ранга А череп бесконечным потоком упреков.

Я бегло оглядел остальных. Никого не узнал. Новых людей среди грузчиков всегда много, на этой работе не задерживаются.

- Что за компания-то хоть нас отправляет? - проговорил один из незнакомых, - Мужики, кто-нибудь уже на них работал? Не кидалы?

- Крыло Аиста. Мой внук с ними в рейды ходит иногда, - ответил Павел Андреевич, - Говорит, люди приличные.

- Тоже грузчик?

- Танк, - с гордостью ответил старик, - C-ранга. Начинает только, но, вроде хорошо получается.

- Танкам хорошо платят, - кивнул незнакомец.

Нас, десятку, ветровка провел под лентой мимо полицейского и жестом отправил дальше, ближе к самому источнику сияния. Я сощурился. Очень странно. Низкоранговые проходы не светятся, да и вообще ничем себя не выдают. Найти такой карман может только игроки с особыми талантами. Да и высокоранговые проходы обычно скромнее. Какое-то уникальное подземелье? На кой черт меня позвали? Я сфокусировался на светящемся портале. Всплывающее окно появилось почти сразу. “Портал ранга F”. Ладно, вроде всё нормально.

Перед нами стояли двое. Первый - в такой же практичной, но явно более дорогой экипировке, что и Ветровка, с насмешливым прищуром. На груди - нашивка с логотипом компании, та же, что я разглядел и на грузовике. Белое крыло аиста.

Второй - настоящий боец. Высокий, в латах из матового темного металла, с огромным мечом за спиной. Его взгляд был тяжелым и отстраненным. Похоже ранга С, не ниже.

- А вот и наши лошади подъехали, - громко, чтобы слышали все, сказал боец в доспехах. Его напарник едва сдержал ухмылку.

Человек в экипировке, видимо, инструктор, кивком собрал наше внимание. - Вижу, народ опытный, - начал он без особых эмоций. - Но на всякий повторю. Пока мы в подземелье - вы держитесь ближе к группе бойцов. Никакой самодеятельности. Не отходите в стороны, не отделяйтесь. Ваша жизнь зависит от того, насколько четко вы выполняете команды командира, его заместителя, старшего крыла… Короче, слушаетесь приказов любого, кто с оружием - он кивнул на воина в латах. Вы для любого монстра там - закуска на один зуб. Не высовывайтесь. Заметило вас чудовище - прячьтесь за спины ближайших бойцов. Можете помогать в бою, если взяли с собой что-то, - он бросил оценивающий взгляд на наши пустые руки, - но не мешайте и не лезьте на линию атаки. Понятно?

Мы промычали что-то в ответ. Он достал планшет. - Теперь договор. Стандартная форма. Читайте и подписывайтесь по очереди. Планшет передавали из рук в руки. На экране - сухой юридический текст. Основной смысл: группа-организатор не несет ответственности за любые увечья, включая потерю конечностей, или смерть участника. Все идут добровольно, осознавая риски. Я скользнул взглядом по пунктам. Ни слова об оплате. Когда планшет оказался у меня, я поднял глаза. - В сообщении о сборе плата указана не была. Инструктор хмыкнул, будто ждал этого вопроса. - Ставка стандартная по рынку. Плюс надбавка за ранг подземелья. Оно у нас F, самый низкий. Все прозрачно.

- Такая же прозрачная и сияющая как портал? - хмыкнул я, - А премия за аномалию нам не полагается?

Остальные грузчики согласно закивали.

- Какая ещё аномалия? - неожиданно резко крикнул инструктор, - Обычное подземелье F-ранга. Разуй глаза и проверь статус. Кому не нравится - проваливайте. Желающих на ваше место полно.

- Двести кристаллов? - спросил я меланхолично.

- Двести десять.

- Какая щедрость, - вздохнул я.

- Подпись ставишь или нет?

Но попытаться выбить надбавку стоило. Я кивнул и электронным пером поставил свою подпись - небрежный росчерк. Десять тысяч рублей. Плюс пятьсот надбавки за ранг подземелья. Это если по сегодняшнему курсу обмена считать. Хотя на рубли уже давно никто не меняет. Большинство интернет-магазинов принимают кристаллы из подземелий в качестве оплаты.

Десять тысяч. За риск быть «закуской на один зуб». За час. Но час снаружи может быть днем в подземелье. Или даже месяцем. Но счетчик тикает снаружи, парадоксы времени и пространства работодателей не интересуют. В кармане отозвалось призрачным весом рукоять кирки. Цена возвращения в нормальную жизнь. Или просто цена следующего дня. Инструктор забрал планшет, удовлетворенно щелкнув языком. - Отлично. Все формальности соблюдены. Готовьтесь. Заходим через две минуты.

Я окинул глазами всех, кто собрался возле прохода в подземелье. По левую сторону двумя четкими группами собрались воины. Первые в повседневной одежды, почти не отличающиеся от нас - разве что размеры в глаза бросались. Поднимая уровни воины растут не только в статах - меняется вся их физиология. Того, у кого двадцать очков вложено в силу, видно сразу - ходячая гора мышц ростом под три метра. Пару раз в жизни таких видел - зрелище незабываемое.

Вторая группа гораздо крупнее первых, настоящие слоны - не три метра ростом, но всё равно заметно. Хорошо вооруженные, в настоящих доспехах. Что они забыли в подземелье ранга F?

Шестеренки в моей голове лихорадочно поскрипывали. Так, подведем предварительный итог. У нас тут подземелье ранга D - не ниже - маскирующееся под ранг F. И толпа мордоворотов ранга C. Выводы? Либо уникальный квест, либо кидалово. Первое хорошо, второе плохо. Но кто боится кидалова, тот денег не заработает. Кто не рискует - тот не банкует.

Грузчики ежились на ледяном ветру, толпясь у зыбкого сияния портала. Первыми проходили воины из второй группы - кто в латах, отливающих тусклым металлом, кто в причудливых кожаных и полотняных одеяниях, расшитых нездешними узорами. Эти доспехи, выхваченные из других миров, кричали о цене и ранге. Чем богаче вид - тем, считалось, опытнее боец. Но я знал: трофеи из подземелий давно стали товаром. За деньги любой мог обрядиться в легенду.

Один из парней-грузчиков, молодой, растерянный, зазевался и встал на пути у воина в тяжелых наплечниках. Тот даже не обернулся - легким, почти небрежным движением отпихнул его в сторону. Парень отлетел на несколько шагов, грузно шлепнувшись на промерзлую землю. Остальные бросились поднимать, кто-то крикнул вслед уходящему воину: - Эй, покалечишь! А без нас кто трофеи-то таскать будет? Тот даже не замедлил шага. Его товарищи, уже у портала, рассмеялись: - Ничего, новых найдём!

Нихера себе у них настрой! Готов поспорить, первые, кого эти лоси бросят в случае малейшей опасности, будем мы. Стоит держаться поближе к Павлу Андреичу - он дядька опытный, может, выручит.

- Кретины, - тихо пробормотал я им вслед, - Запуганные грузчики вам точно не помогут. От страха один шаг до паники, а она убивает быстрее, чем чудовища.

Громче сказать это духа у меня не хватило. Командир, тот самый в красном нагруднике, рявкнул на нас: - Не мешайте! Первыми идут бойцы - проверяют зону входа! Там может быть засада! Я слышал такое. Монстры любят караулить у самого портала, набрасываясь на первого, кто высунет голову. Если это будет грузчик или лекарь-саппорт - ему конец.

Один за другим, со щелчками металлических пластин и бряцанием клинков, воины растворялись в мерцающей дымке. За ними с веселыми лицами потянулся отряд ранга F. Думают, что за них всю работу сделают. Дурачки, если по ту сторону нас ждет какая-то подстава - вы первыми кони двинете.

В последние секунды я вновь в вновь прогонял в голове простейшее уравнение, неизвестным в котором был мой шанс выхода из этого подземелья живым. Что у нас по части известного:

Кто в группе может быть угрозой? Бойцы ранга С, гарантировано. Эти выпотрошат за монетку. Организатор, с натяжкой. Выглядит прилично, но заметно нервничает, будто ждет, что нас могут остановить и не дать войти. Мы вообще легально в этот данж входим?

Кто может стать союзником? Павел, без вопросов. Ещё пара грузчиков из тех, с кем уже работал. Остальные - темные лошадки. Бойцы ранга F? С виду ребята простые, но когда запахнет жареным их первых бросят прикрывать отход.

Что у меня из козырей? Инвентарь, в который влезет что угодно. Кирка. Пара бутеров, чтобы выжить день, если всё пойдёт не туда. Хотя в подземелье от голода умереть нельзя и от жажды тоже. Время тянется, но тело будто бы в стазисе. Бутеры я жую, чтобы лучше думать… Что еще? Ах, ну да. Нет класса, нет уровней. В одиночку мне не выжить.

Пути отступления? Портал. Но если подземелье уникальное, а я о таких слышал, то он не раскроется, пока не выполним хотя бы одну задачу.

Задачи бывают разные. Иногда “Соберите десять грибов с красными шляпками”, а иногда “Убейте людоеда”. В подземелья ранга F дело обычно ограничивается грибами, но…

Я задумчиво глядел в сияющую рябь портала, словно пытаясь угадать, что ждет меня по другую сторону. Там могло быть что угодно, но что, если в этот раз там окажется то, чего я так давно ищу? Да нет, глупости это. Я отогнал навязчивую мысль. Я здесь ради двух вещей - денег и адреналина. Вновь оказаться там. Я боялся этого места, ненавидел его, но не мог без него жить - да и не я один был такой. Каждый, кто отправляется в подземелье чувствует то же самое.

Боимся ли мы смерти? Сложный вопрос. Пока Система не отпустила меня из игры, я умирал столько раз, что уже сбился со счету. И каждая смерть была уникальна - болевые ощущения никогда не притуплялись, каждая пуля в живот ощущалась как самая первая. В реальном мире и в подземельях не воскреснешь просто так. Умер - значит умер.

Мне везло и я всё ещё был жив, однако я прекрасно понимал, что однажды везение закончится и я останусь в одном из этих подземелий. Что ж, пусть так.

Когда в портале пропал последний, настал наш черёд. Я сделал шаг вперёд, вслед за стариком Павлом Андреичем, и нырнул в холодное сияние.

Делал это много раз. И каждый раз - будто в первый. Сквозь тело проходил разряд, короткий и жгучий, вышибая воздух из лёгких. По ту сторону могло оказаться что угодно: пещера, продуваемая ледяными сквозняками, берег океана с чёрным песком, или вот, как сейчас - поляна, залитая ослепительным, почти осязаемым солнцем, и стеной из буйной, душной зелени. Джунгли. Воздух густой, сладковатый от гниющих цветов и влажной земли.

Но чувство… чувство было одно и то же. То самое, что испытывал давным-давно, высаживаясь на арену в игре, когда знал, что за каждым твоим движением следят тысячи глаз. Давление пустоты, полной невидимых взглядов. Здесь не было трансляций, не было зрителей - только наша группа, ядовитая зелень джунглей и крики зверей и птиц в густой чаще. Но дрожь по спине пробегала всё та же, назойливая и холодная.

На ходу стащил с себя куртку и швырнул в инвентарь. Духота. Мы выстроились на поляне. Впереди угадывалась тропа, уходящая в заросли, к синеющей вдали гряде холмов. Воины уже раскладывали лагерь - быстро, без суеты. Мы, грузчики, не задерживаясь, кинулись помогать.

Командир в красном отдавал короткие команды. Мы вооружились тем, что было: кирки, ломы, самодельные отбойники. Игровые таланты оживали в руках - каждые несколько ударов вырывали кубометры древесины, дробили камень в аккуратные блоки. Ресурсы исчезали в инвентарях, освобождая место для нового. Я работал на автомате, тело помнило ритм: замах, удар, ещё удар. Земля поддавалась с мягким хрустом. Можно было бы и в реальном мире на стройке - желающих нанять людей с такими «подарками» хватало, но платили там гроши. Здесь же - десять тысяч и риск. Цена следующего дня.

База вырастала на глазах: сначала настил, потом стены из грубых плах, стеллажи для будущих трофеев. Высокоранговые тем временем проверяли оружие. Двоих оставили охранять точку входа, трое уже растворились в зелени на разведке. Остальные готовились к выдвижению.

Двое грузчиков, покрупнее, достали из инвентарей тяжёлые гусеничные грузовики с открытым верхом - техника из какой-то военной игры, судя по угловатым бронелистам и тусклым фарам. Воины грузились в них, рассаживаясь на скамьях. Для нас появился колёсный микроавтобус в потрёпанном камуфляже - тесный, с жесткими сиденьями, но с открытым верхом, чтобы в случае чего выпрыгнуть. Мы втиснулись внутрь.

Микроавтобус тронулся вслед за грузовиками, подпрыгивая на кочках. Грузчики косились на едущих впереди бойцов, перешёптывались. - Все нынче призыватели, - хрипел старик Павел, глядя на воина с посохом, увенчанным черепом. - Некроманты, друиды, всякие саммонеры… Года два как поняли - самый сильный класс. Вот новички и берут, а старики копят на перекласс. - А танкам потому и платят хорошо, - добавил кто-то сзади. - Редкость. В рейде ценные, а один - как безрукий. Я молчал, глядя в проём над головой на мелькающие ветви. Некромант… Вот был бы класс. Армия скелетов из-под земли, туча воронья, леденящий морок. Развернулся бы. Почти машинально я вызвал перед глазами окно персонажа. Оно повисло в воздухе, полупрозрачное. Строка «Класс»: пусто. «Уровень»: null. Как будто система, выплюнув меня обратно, забыла стереть метку, но и вернуть ничего не захотела. Только кирка в инвентаре. Напоминание и приговор.

Дорога пошла в гору, воздух стал чуть прохладнее. Впереди, за поворотом, притормозил грузовик и зарывшись гусеницами в землю, медленно пополз назад. Из зеленки послышался настороженный окрик одного из разведчиков. Микроавтобус притормозил, съезжая на обочину, заросшую густой травой. Мы замерли, стиснув в потных ладонях рукояти своих жалких инструментов. Похоже, приключение начиналось.

Глава 2

К микроавтобусу, сбивая на бегу колючие ветки, бежал один из воинов - тот самый высокий парень в толстовке. Его лицо было напряжено, но в глазах мелькал озорной огонёк.

- Быстро на землю! Все, живее! - прохрипел он, хлопая ладонью по борту.

Он нетерпеливо встал возле машины, уперев свой посох в землю и опустив другую руку на оголовье меча на поясе. Его меч был неказист - простой полуторник с потускневшей гардой, какие тысячами ковали для ополчения в фентезийных играх. Но ножны… Ножны были сделаны из тёмной, будто впитавшей свет кожи, и украшены серебряными насечками, изображавшими плачущие ивы. Слишком изящно, слишком «настояще» для его ранга. По виду он был второго - максимум третьего уровня.

На груди, поверх серой толстовки, висела неприметная железная бляха какой-то гильдии низкоранговых рейдеров. Но если присмотреться, её края были аккуратно подпилены, словно с неё стёрли другой, более старый и значимый знак. А на его поясе, помимо стандартной аптечки, висели не фляга и точильный камень, а маленькие мешочки из чёрного бархата, туго завязанные серебряным шнурком, и костяная трубочка с непонятными гравировками. Всё это выглядело не как боевое снаряжение, а как ритуальные принадлежности учёного-еретика.

Мы послушно, один за другим, спрыгнули в густую, по колено, траву. Воздух, ещё секунду назад наполненный лишь гулом моторов и щебетом невидимых птиц, теперь дрожал от нового звука - глухого, раскатистого топота десятков босых ног. К нему примешивались гортанные, хриплые вопли, от которых по спине бежали мурашки. Чудовища.

Впереди, у грузовиков, уже кипела работа. Воины высыпали из кузовов, строясь в полукруг. Вспыхнули, загораясь изнутри, волшебные посохи; яркие самоцветы в перчатках и на гардах мечей забросили на лица и стволы деревьев пляшущие блики. Воздух затрепетал от низкого гудения набирающей силу магии.

И они появились. Из-за поворота, ломая кустарник, вывалилась толпа. Зеленокожие, коренастые, с клыками, торчащими из перекошенных ртов. Они неслись, размахивая кривыми тесаками и обмотанными кожей булавами. Их глаза, крошечные и желтые, полыхали дикой, нерассуждающей яростью. Индикаторы здоровья над их головами светились желтым. Средний уровень опасности. Значит разница в уровнях у нас не такая большая. Но между воином и грузчиком одного уровня - бездна.

Перед самым фронтом наших бойцов земля вспыхивала. Один за другим на почве проступали светящиеся круги, пентаграммы, руны, плывущие как масляные пятна. Из них, с сухим шелестом костей и тихими завываниями, поднимались скелеты в истлевших кольчугах, полупрозрачные призрачные воины с мечами из тумана, волки с глазами-угольками. Волна зеленокожих с грохотом столкнулась с этой вставшей на пути призванной армией. Зазвучал звон клинков, хруст ломаемых костей, вопли ярости и (что странно) азарта.

Игроки стояли сзади, наблюдая. Один, в мантии с капюшоном, водил в воздухе пальцами, точно дирижируя оркестром, и его скелеты двигались в такт, сливаясь в четкий, смертоносный танец. Другой, могучий варвар со скрещенными на груди руками, смотрел на бойню с откровенной скукой, будто ожидая чего-то посерьезнее.

Воин, подбежавший к нам, жестом погнал нас прочь от дороги, в сторону, под сень огромного папоротника. Я прочитал ник у него над головой - “Август”.

- Пригнитесь и не шевелитесь! - прошипел он. - И если что - бегите к базе. Не геройствуйте.

Я отошел в сторону вопреки протестующему шипению воина, достал кирку и парой ударов свалил близлежайшее дерево. То с шелестом ветвей рухнуло вперед, закрывая нас от глаз врагов, грудившихся на дороге.

Мы замерли в траве, вжавшись в землю. Я прислушался к какофонии боя, но часть внимания автоматически анализировала окружение - спиной чувствовал густую, непроглядную чащу за нами. Монстры в подземельях редко бывают тупым мясом. Они умны и коварны. Лобовая атака - для тех случаев, когда уверены в численном превосходстве. Чаще же они любят зайти с фланга, ударить в спину, отвлечь одной группой, пока другая готовит западню. Пока всё шло по первому, самому простому сценарию. Но это не значило, что в эту самую минуту другой отряд, пахнущий гнилью и сырой землёй, не пробирается по густым зарослям, чтобы вынырнуть у нас за спиной. Последнее, чего мне хотелось, - это столкнуться нос к носу с парой таких зубастиков, вооружённый лишь старой киркой.

Я скосил глаза на голографическую карту на запястье. Я слукавил, сказав, что кирка - единственный подарок Системы. Карта была другим. Её поле, подсвеченное мягким голубым, показывало уже исследованную территорию. Россыпью синих меток светились игроки - наши воины и, где-то вдалеке, разведчики. Алым - чудовища, которых видел кто-то из «синих». Тех самых, что сейчас бились на дороге. Там, где не ступала нога игрока, карту застилал плотный, непроницаемый туман войны. Пока наш тыл был чист. Пока.

К нашей группе, бесшумно ступая по мягкому мху, подошла еще одна воин - девушка в потертых джинсах и кожаной куртке-косухе. Ее джинсы были изношены до белизны на коленях, а на рукаве кожаной куртки-косухи поблескивала едва заметная полоска от скотча - след от сорванного нашивки или значка. Куртка выглядела дорогой, но купленной на вторичном рынке - чуть не по размеру, будто взята «на вырост» в прямом и переносном смысле. Ее движения были немного угловаты, будто она еще не свыклась с новой силой и ростом, который выдавал в ней обладательницу как минимум пары постоянных уровней. Из-под расстегнутого ворота куртки виднелся край футболки с принтом какой-то малоизвестной инди-группы. На рюкзаке за спиной, рядом с чехлом для разобранного копья, болтался затертый брелок-талисман в виде кошки - явно из мира снаружи. На пальцах - несколько тонких серебряных колец с крошечными, потускневшими камнями. Дешевый шик, магический эквивалент бижутерии из секонд-хенда. Но в волосах, собранных в небрежный хвост, поблескивало нечто иное - ажурная диадема из странного, не тускнеющего металла. Она выглядела чужеродно и нелепо, как тиара на футбольном фанате. Наверняка редкий трофей, который она носит из суеверия или потому, что не может продать. Ник в кастомизированной ажурной рамке над головой - “Гроза”.

- Разведка нашла ресурсную локацию, - произнесла она, стараясь придать голосу командную твердость, но кончики ее пальцев нервно теребили древко копья за спиной. - Шахту. Командир приказал вам выдвигаться...

Два воина для охраны - уже неплохо. Справятся с мелочью или, по крайней мере, дадут нам время сбежать. Сверяясь со своими картами - более детальными и причудливыми, явно в стиле средневековых гравюр, с метками угроз и точек интереса, - они повели нашу маленькую колонну вглубь джунглей, в сторону от тропы.

Мы шли, и грузчики впереди прорубали дорогу. Их инструменты - те самые кирки и ломы - взмывали и опускались с привычной точностью. Ветви, лианы, даже стволы молодых деревьев рассыпались на аккуратные блоки при первом же ударе, исчезая в инвентарях. Мы двигались почти не сбавляя хода, оставляя за собой аккуратный просек.

Спустя час или чуть больше чаща расступилась, открыв поляну. Несколько покосившихся бревенчатых домиков жались к черному зеву входа в скалу - шахте. Повсюду, на утоптанной земле, валялись изрубленные тела зеленокожих, но на этот раз на некоторых были надеты рваные куртки и помятые шахтерские каски, а в потных лапах зажаты кирки. Похоже, разведчики поработали на славу.

Парень в толстовке, Август, жестом призвал нескольких призрачных воинов. Бесшумные фигуры рассыпались по поляне, заглядывая в дома, озирая кусты. Воин, не отрываясь, смотрел на свою карту, где метки призраков двигались, оставляя за собой полосы разведанной территории. Два других призрака бесшумно скрылись в темноте шахтного штрека.

Девушка-воин, наблюдая за нами, пихнула локтем своего напарника и кивнула в сторону грузчиков.

- Смотри, сейчас наряжаться будут.

Так и вышло. Мы подошли к погибшим шахтерам-гоблинам. Кто-то осторожно снял с мохнатой головы помятую каску, постучал по ней костяшками пальцев. Кто-то подбирал выпавшие кирки, вращая их в руках, оценивая вес и баланс. Я водрузил одну каску себе на голову. На лбу болтался небольшой фонарик. Щелчок, вспышка пламени - и слабый желтый луч выхватил из темноты у скалы кучу пустых ящиков. Кивнув, взвесил в руке кирку, оставленную другим гоблином. В воздухе тут же всплыли едва заметные зеленые строки: «Кирка шахтера. Прочность: 45/60. Незначительно увеличивает скорость добычи руды». Ничего особенного, но в сравнении с моей потрескавшейся палкой с железным набалдашником - небо и земля. Рядом старик Павел Андреич с довольным видом натягивал на свой пиджак ярко-оранжевый, испачканный грязью светоотражающий жилет. Кто-то уже заглядывал в ящики, осторожно перебирая пачки со знакомой всем маркировкой - динамит.

Второй воин, Август, наблюдавший за этой немой возней, одобрительно хмыкнул. Он подошел к одному из тел, наклонился и попытался поднять с земли валявшуюся рядом каску. Его пальцы прошли сквозь металл и кожу, будто сквозь дым. Девушка тихо фыркнула.

Быть воином, конечно, здорово. Сила, магия, уважение. Но их взаимодействие с этим миром жёстко ограничено рамками «квеста». Они могут подобрать только то, что помечено системой как задание, а после победы над монстром получают звонкую монету, крупицу опыта и, если очень повезет, предмет, который система соизволит выкинуть в соответствии с их классом. Всё остальное для них - бесплотный фон, декорации.

Мы же, «грузчики», выброшенные из других, часто более простых и приземленных игр, могли брать всё. Хочешь свежевать убитого волка, снимать шкуру, выдирать клыки? Пожалуйста. Мечтаешь просто посидеть у костра, нанизать на прут кусок мяса и зажарить его, слушая треск поленьев? Вперёд. Для них подземелье - локация, меню врагов и таблица лута. Для нас - почти что реальный мир. Почти. Потому что вынести отсюда что-либо в свой мир было нельзя. Система безжалостно отбирала всё на выходе: и каску, и кирку, и даже чувство сытости от того самого стейка, стоило только переступить порог портала. Оставались только воспоминания и ссадины.

Я подошел к ним, поднял каску с земли, отряхнул и протянул в руку Августу. Тот легко взял предмет из моих рук и с восхищением покрутил в руках.

- Прикольно.

Он нацепил каску на голову, поверх капюшона.

- Даже статы даёт! - проговорил он.

- Ага, - кивнул я, - Но это временный предмет. Из подземелья его не вынести.

- А-а-а… - разочарованно протянул воин.

- Долго ещё ждать? - окликнул я воинов, указывая подбородком на тёмный вход в шахту.

Август, заглянув в карту, пробурчал: - Шахта глубокая. Они ещё не всё осмотрели. Пока не зачистят - лезть нельзя.

Я знал. В шахтах водилось всякое. Гигантские слепые пауки, хобгоблины-саперы, ядовитые змеи в трещинах, а иногда и по-настоящему умные твари, вроди людоедов, обожавших устраивать засады в узких штреках. За время работы грузчиком я наслушался разных историй.

Не дожидаясь, я направился к ближайшему домику. Девушка-воин настороженно сделала шаг. - Эй, ты куда?

Но её напарник остановил её: - Спокойно. Призраки уже там были. Чисто.

Дверь, повешенная на одну петлю, скрипнула. Внутри пахло плесенью, пылью и чем-то кислым. Убогая лачуга: нарты, сломанный стул, разбитый глиняный кувшин. Мой взгляд скользнул по полкам, заваленным ржавым железом и тряпьём, и зацепился за толстый, в потертом кожаном переплете, том. Я стряхнул с него пыль и вышел обратно на свет.

Присев на скрипучую скамью у стены дома, я раскрыл книгу. Страницы были из грубой, похожей на пергамент бумаги, испещрённой стремительными, угловатыми письменами.

Воин, наблюдавший за призраками, с любопытством посмотрел на меня. - И что там? Записи о месторождениях? Рецепты зелий?

- Пока не всё понимаю, - честно ответил я, перелистывая страницу.

Книги я начал подбирать ещё в прошлом году. Сначала это были просто тома с непонятными каракулями. Но я не бросал, складывая их в инвентарь при любой возможности, перелистывал на привале, разглядывая причудливые иллюстрации и размышляя о тайнах этого мира, скрытых от меня за языковым барьером. И как-то раз, в подобной же затерянной лачуге в другом подземелье, мне попался словарь. Самый настоящий, с колонками слов на этом странном языке и их переводами на… староанглийский. Я тогда, царапая карандашом в блокноте, скопировал несколько самых важных, как мне показалось, страниц. Книгу, разумеется, вынести не удалось. Но с тех пор учебники, справочники, даже детские азбуки на этом языке стали попадаться мне с подозрительной частотой. Кто-то словно нарочно подбрасывал мне учебные материалы. Староанглийский - не современный, конечно, но найти по нему информацию в нашем мире было возможно. Так и началось моё медленное, со скрипом, продвижение в языке этого мира. Не для общения - для понимания.

- Дай-ка взглянуть, - попросил Август.

Я передал ему книгу.

- А, так тут всё понятно, - засмеялся он, - Я тоже это читать могу.

- В смысле - можешь? - я покосился на книгу в его руке.

- Ну вот, смотри: “Великий лорд Западных Земель передал всем своим вассалом свою волю: отныне каждый, кто пожелает расширить свои владения…”

Я взглянул на страницу. Да, всё правильно. Только там, где я видел клиновидные символы, Август читал по-русски.

- Наверное Система перевела, когда ты книгу мне передал, - пожал плечами Август.

Подстроила предмет под нового владельца? Но как она решает, кому нужен переведенный том, а кому - оригинал?

Перед носом выскочило окошко:

Достижение разблокировано!

Первая передача свойств одного предмета другому: +1 интеллект

Получена новая профессия: Переводчик

Теперь вы можете делиться с другими своим опытом в том числе через книги и тексты. Скорость запоминания слов увеличена в два раза. Скорость освоения лексики стала выше на 25%

Я замер. Класса нет, а профессия появилась? Я раскрыл страницу персонажа. Ну да, всё правильно - новая строчка, между классом и уровнем, которые как прежде пустовали.

Он вернул мне книгу и снова принялся изучать местность.

- А как будет на их языке «Сейчас ты сдохнешь»? - неожиданно спросил воин, отрываясь от карты. В его глазах светился неподдельный интерес.

Я на секунду задумался, перебирая в памяти знакомые ругательства и угрозы из прочитанного. - Примерно так, - сказал я и произнес несколько гортанных, резких звуков.

Воин удивлённо поднял брови, потом кивнул. - Похоже. Именно такое они орут перед атакой. - Он старательно повторил фразу за мной, коверкая произношение. Девушка-воин, услышав это, подошла ближе.

- Что это вы тут устроили? - Учусь говорить с монстрами на их языке, - с важным видом заявил воин. - Чтобы оскорблять их перед смертью культурно. - И тут же обратился ко мне: - А как сказать «твоя мать была болотной жабой»?

Девушка, Гроза, лишь фыркнула, но не со злостью, а с облегченной усмешкой - как будто его дурачество сняло накопившееся напряжение и напомнило, что мы здесь, в общем-то, одна компания.

Я только собрался ответить парню, как карта воина вспыхнула мягким зеленым светом. Из темноты шахты, бесшумно ступая, вышли двое его призрачных воинов и растворились в воздухе. Август облегченно выдохнул. - Всё. Зачищено. Можно работать.

Я вздохнул и захлопнул книгу, отложив её в сторону. Пора. Призраки отработали своё, теперь очередь живой силы с кирками.

-

Бой на дороге затих, оставив после себя лишь густой запах гари, крови и развороченную землю. Командир Людвиг в красном нагруднике, лицо которого было исчерчено глубокими морщинами концентрации, резким движением руки свернул карту и подал сигнал.

- По машинам! Быстро!

Воины, ещё дышащие жаром схватки, стали грузиться в кузова. Варвар Конин, могучий, с топором размером с тележное колесо, лениво взмахнул своим оружием, рассекая надвое последнего огрызнувшегося гоблина. Тупым краем лезвия он счистил с себя кровь и густую слизь, после чего легко, будто перышко, запрыгнул в кабину гусеничного грузовика рядом с командиром.

Моторы рыкнули, машина тронулась, свернула с разбитой дороги и ушла в чащу, ломая под гусеницами молодую поросль. Конин, развалившись на сиденье, вызвал свою карту - детализированное голографическое полотно, испещрённое метками.

- Людвиг, а мы куда? Маршрут вроде другой был, - его голос, низкий и хриплый, прозвучал скорее с любопытством, чем с недовольством.

Людвиг, не отрывая глаз от лобового стекла, провёл пальцем по своей карте, сместив курс.

- Разведка проглядела. Это звериная тропа. По ним всегда шныряет всякая нечисть. Держаться надо подальше.

- Хм, - протянул Конин, почесав щетинистый подбородок. - А мой кореш из гильдии однажды ходил в рейд с одним хитрованом. Тот, бывало, основным отрядом одну из таких троп и блокировал. Как магнит для монстров работает - все туда и ломят. А в это время вторая группа тихо-мирно сокровища тырила и сваливала.

Людвиг коротко кивнул, уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.

- Тактика неплоха, если цель - украсть и бежать. Но мы здесь не за сокровищами. И уж точно не за боссом. Привлекать к себе основное внимание - не в наших интересах. Наша задача - дать грузчикам накопать как можно больше руды. А значит, чем дольше нас здесь не заметят - тем лучше.

Заместитель командира высунулся из люка, прокричал что-то и взмахнул рукой. Второй грузовик, дребезжа, тронулся за ними.

Людвиг ткнул пальцем в конкретную точку на своей карте, увеличив её. - Едем сюда.

Конин наклонился, прищурился. - Это что, гора? Новый рудник?

- Нет, - Людвиг покачал головой. - Разведчики пометили гнездо.

Варвар замер на секунду, потом громко, от души рассмеялся, так что стекла в кабине задребезжали. - Так, стой! Ты только что говорил, что не хотим тревожить монстров, а сам - на дракона? Весело!

- Дракону босс и его орды до лампочки, - спокойно ответил Людвиг. - Они друг с другом не ладят. К тому же, судя по всему, самого дракона в гнезде нет. Берём яйцо и тихо уходим.

Конин присвистнул, в его глазах зажглись алчные огоньки. Он мысленно прикидывал цифры. - И почём такое яичко на рынке?

- Минимум по миллиону на каждого участника рейда, - без эмоций сообщил командир.

- Тридцать лямов? - уважительно протянул варвар.

- Двадцать, - поправил Людвиг. - С грузчиками я делиться не собираюсь. У них своя, твёрдая такса.

Людвиг ткнул пальцем в точку на карте, за которой стояла сумма в двадцать миллионов. Его расчет был холоден и точен. За каждую цифру в этом уравнении кто-то должен был заплатить.

-

Глубоко под землей, в царстве пыли и сияния кристаллов, я тоже вел свой расчет. Моя валюта была иной - кубометры породы, превращенные в ресурсы, и ритм, вечно ускользающий от меня. Мой мозг, отрезанный от системных подсказок, сам стал интерфейсом: он автоматически замерял паузы между ударами соседей, оценивал объем вырванной из стены породы, вычислял их возросший КПД и с тоской отмечал своё отставание. С каждой минутой я всё больше отставал от остальных.. Я стал самым слабым звеном в цепи. И в подземелье слабость имеет точную цену - она измеряется в секундах, на которые ты задержишь группу.

Воздух тонул в мерном, утомительном перезвоне. Мы долбили стену, от которой начисто отскакивали наши старые кирки. Даже инструмент, подобранный у гоблинов, с трудом справлялся с голубоватыми, мерцающими изнутри кристаллами - мана-самоцветами. Они были невероятно твёрдыми, будто вросшими в самую суть скалы.

Работа продвигалась мучительно медленно, пока кто-то не вспомнил про динамит. Глухие взрывы время от времени сотрясали штреки, обрушивая сверкающие россыпи на пол. После каждого удачного забоя кто-нибудь из рабочих вдруг вспыхивал мягким белым сиянием - временный уровень, подъём внутри подземелья. Я завидовал даже этой, призрачной прокачке. Моё окно персонажа оставалось пустым и безжалостным: класс - прочерк, уровень - null. Я не мог получить даже временного усиления, лишь наблюдал, как другие становятся немного сильнее, выносливее, бьют киркой чуть увереннее.

И тут случилось то, о чём все только шептались в курилках. Грузчик, что закладывал заряды в узком канале, вдруг озарился не белым, а ослепительно золотым светом. Сверху, будто из ниоткуда, ударил сноп ярких лучей, осыпавших его золотыми лепестками-искрами. Все замерли, инструменты застыли в воздухе. Мужчина средних лет, по имени Семён, смотрел на свои ладони с немым изумлением.

- Третий… Третий уровень взял, - прошептал он дрожащим голосом. - Постоянный.

Если временный уровень может получать не больше трех процентов из всех “грузчиков”, то постоянный - буквально единицы. У них нет классов, как у воинов, но теоретически сражаться они могут. Но, что самое главное - им гораздо легче держать удар.

Вокруг гулко взорвалось: поздравления, похлопывания по спине, вопросы. Постоянный уровень. Не обнуляющийся у выхода. Это был пропуск в другой мир, в подземелья более высокого ранга, где руда куда ценнее и платят больше. С третьим уровнем можно было пытаться ходить в подземелья категории E, а то и D, если нервы крепкие. Больше мы, неудачники, его не увидим.

Я чувствовал, что отстаю. Скорость добычи снижалась по сравнению со средним по группе. Парни с временными уровнями копали уже на 20% быстрее, чем я, и вот-вот были готовы ускориться еще сильнее. Скорость взявшего третий уровень увеличилась раза в полтора. За ними не угонишься. Мои движения стали казаться вязкими, неповоротливыми на фоне ускорившихся соседей. Особенно на фоне Семёна, чья кирка теперь гудела в воздухе, оставляя за собой снопы искр. Я снова ткнул пальцем в пустое пространство перед собой, вызывая ненавистное окно. Ничего. Тот же прочерк, то же null. У меня не было системных подсказок, как у некоторых бригадиров, но голова работала хорошо. Не нужно было быть гением, чтобы подсчитать - от среднего по группе я отстаю уже процентов на тридцать. Самое, так его, слабое звено. Если копать придется долго, если придется бежать до базы - я стану балластом, тем, кем можно в случае необходимости пожертвовать, чтобы задержать преследующих по пятам монстров. В прямом столкновении с одной из зверюг, что мы встретили на дороге, у меня, игрока без уровня и класса, шансов на выживание - два процента. Максимум - три. Это если я смогу вовремя укрыться и воспользуюсь фактором неожиданности.

Проклятая паника. Только этого мне не хватало! Расслабиться и сосредоточиться на работе.

Жилы иссякли быстро - слишком быстро. Мы накопали всего ничего, в добавок квест всё никак не появлялся.

- Нужно искать триггеры, без них всё впустую, - проворчал кто-то.

Я кивнул. Система капризна, иногда она даёт квест почти сразу, иногда же точно играет с тобой, не желая откликаться на твои действия.

Но так долго не появляющийся квест - это было странно.

- Обычно пару раз киркой ударишь - и всё пошло, а тут...

Мы медленно, жила за жилой, продвигались вглубь. Штрек расширился, превратившись в туннель с множеством ответвлений - вертикальные шахты, уходившие в непроглядную тьму вверх и вниз. Я с тревогой поглядывал на эти чёрные провалы. Призраки воинов осматривали только основной путь? Один из молодых парней, любопытства ради, прильнул к краю одной из таких шахт, направляя вниз луч фонарика. Свет терялся в пустоте, не достигая дна.

- Отойди, дурак! - рявкнул старик Павел Андреич, оттягивая его за куртку. - Упадёшь - и костей не соберём.

Мы двинулись дальше и вскоре вышли в просторный зал, больше похожий на казарму или столовую. Вдоль стен стояли грубые кровати, столы, шкафы. В углу дымилась давно остывшая печка - импровизированная кухня. Я подошёл к одному из столов, заваленному бумагами. Это были карты. Карты шахт. Чёрные линии тоннелей, крестики заброшенных выработок, цветные пометки жил - голубые для мана-кристаллов, красные для железной руды, жёлтые для чего-то ещё. Я провёл пальцем по пергаменту. Так вот как они планировали работу. Все разведанные ресурсы как на ладони.

В тот же миг в воздухе передо мной материализовалось полупрозрачное окно с сухим системным текстом:

Дополнительное задание рейда: добыть руду из заброшенной шахты (0/5000).

Рядом замигал значок награды - солидная сумма в очищенных кристаллах. Правда получит её командир рейда, а нам отсыплет от щедрот согласно договору.

Павел Андреич, глядя куда-то в пространство перед собой (видимо, на своё, невидимое для меня окно), довольно хмыкнул.

- Квест есть - значит, и оплата будет. Вывезем - заплатят.

- А то, что до этого накопали не зачли? - воскликнул кто-то.

Точно в ответ на его слова счетчик моргнул и лениво обновил значение.

Добыть руду из заброшенной шахты (125/5000)

- Негусто, - хмыкнул старик.

- Нужно идти глубже, - заметил я, глядя на разбросанные карты, - На верхних уровнях всё выкопано.

Ободрённые, мы стали собираться обратно к работе. Уже на выходе из зала я услышал отчётливый, одинокий звук: хлопнула дверца одного из шкафов. Я обернулся. Ничего. Тишина. Но карта на моём запястье вдруг завибрировала, издав тихое, предостерегающее жужжание. Я взглянул на неё - и кровь застыла в жилах. На голубом поле зала, рядом с нашей группой синих точек, горела одна-единственная, ядовито-алая метка. Чудовище. Здесь. Прямо сейчас.

Мысли, обычно четкие и последовательные, сплелись в тугой, колючий клубок. Метка не вспыхнула, а проявилась, как изображение на проявившейся фотопленке. Значит, существо было здесь давно, но карта по какой-то причине на него не реагировала. Маскировка?

Один из грузчиков, Андрей, обернулся, увидел мое замершее лицо. - Степан, чего встал?

Я резко приложил палец к губам, глазами показывая на центр комнаты. Все замерли, переглянулись. Шёпотом, одними губами, я произнёс: «Там кто-то есть». Дорога к выходу вела мимо тех самых шкафов. Нам нужно было пройти прямо перед тем, кто там прятался.

Мы начали медленно, на цыпочках, красться к двери. Вдруг дверца того самого шкафа с грохотом оторвалась от последней петли и рухнула на пол. За ней, втиснувшись в угол, сидел… гоблин. Но не такой, как на дороге. Этот был стар, его кожа в морщинах, а из-под помятой, обклеенной выгоревшими стикерами, шахтёрской каски выбивались седые патлы. На носу держались, на верёвочке, очки с толстенными, мутными стёклами. В руках - ни тесака, ни булавы. Он смотрел на нас крошечными, полными животного ужаса глазами.

Я машинально вызвал статус. Текст всплыл кроваво-красным, без цифр, лишь с лаконичной надписью: «Бригадир гоблинов-шахтёров». Не жёлтый, как у тех, с дороги. Красный. Этот старик-гоблин мог разорвать нас всех, даже не вспотев.

- Мы покойники, - хрипло прошептал кто-то сзади, так крепко сжав рукоять кирки, что костяшки побелели.

Кто-то неловко оступился, споткнулся о камень и с глухим стуком рухнул на пол. Гоблин в шкафу взвизгнул - но не бросился в атаку. Он лишь сильнее вжался в угол, закрывая лицо трясущимися руками.

Этот страх… он не был страхом охотника.

Цвет монстра не означает уровень его агрессии - лишь его абсолютный уровень силы. Вот метка на карте - дело другое. Что если я не заметил его не потому, что он прятался, а потому, что метка его была другого цвета и сменилась лишь сейчас, когда мы его напугали?

Я медленно поднял руки, ладонями наружу, стараясь дышать ровно. В памяти, со скрипом, всплывали обрывки фраз из той книги, из случайных словарей. Гортанные, непривычные звуки сложились в слова. - Спокойно… - произнёс я на языке чудовищ, коверкая, но стараясь вложить в голос мягкость. - Друзья. Нет… опасности.

Я сделал шаг боком к выходу, жестом показывая остальным: тихо, уходите. Если и бежать, то на поверхность, а не в глубины шахт. Если он решит броситься за нами, в подземном лабиринте нам от него точно будет не скрыться.

Рассчитывая шансы, проклятые шестеренки в голове взвыли так, что я заскрежетал зубами.

И тут Андрей, тот самый, что упал, подал голос.

- Давайте швырнём в него что-нибудь и побежим, пока он в ступоре! - прошипел он.

Андрей полез в рюкзак. В тот самый, который он набивал возле входа динамитными шашками. Мой взгляд скользнул по его позе: плечи напряжены, дыхание сбито - паника. Мозг выдал готовый тактический прогноз: *Грузчик-паникёр + взрывчатка в замкнутом пространстве + красный монстр. Вероятность гибели группы: 98%. Вероятность ранения монстра: менее 10% - и это если повезет. Часть урона просто не пройдёт, поглотится его уровнем и броней. Время до детонации связки: ~3 секунды. Время на реакцию, с учетом его баффа на ускорение: 1.5 секунды.* Оставалось только выбрать - кричать или действовать. Тело выбрало второе.

Андрей уже чиркнул зажигалкой. Рука сама рванулась вперёд, выхватывая шипящую связку из его неумелых пальцев. Развернувшись на месте, я изо всех сил швырнул её в ближайший вертикальный ствол шахты, уходивший вниз. Динамит исчез в чёрной бездне.

Три секунды тишины. Затем снизу донёсся глухой, сдавленный удар, и пол под ногами содрогнулся. Пыль посыпалась с потолка.

Из шкафа, сквозь тишину, прозвучал хриплый, ломаный голос: - Друг…

Я понял это слово. Потом ещё: - Помоги… Помоги, друг.

Перед моими глазами, перекрывая всё, всплыло новое окно. Не системное, не рейдовое. Оно было оформлено иначе, в тёмных тонах с серебряной окантовкой. Текст гласил: «Индивидуальный квест: Факел, освещающий дорогу. Сопроводите начальника шахты в безопасное место. Награда: ??? Принять квест?»

Я уставился на эти строки, не моргая. Индивидуальный квест. У воинов такое бывало. У редких грузчиков с постоянными уровнями - тоже. Со мной - никогда. Если не считать того, самого первого раза, когда Система впервые коснулась меня.

Я обернулся к своим, которые смотрели на меня, затаив дыхание, мешаясь между страхом и надеждой.

- Уходите, - тихо, но чётко сказал я, глядя не на них, а на дрожащую фигурку в шкафу. - Все, быстро, на поверхность. Я остаюсь.

В их глазах читалось одно: «Самоубийца». Они видели красную метку и за ней ничего, кроме смертельной опасности. Я же видел иное - старика, который просил о помощи. И индивидуальный квест, первый за десятилетия внутри игры, первый с тех пор, как я вернулся в реальный мир. Это был не выбор между храбростью и трусостью. Это был выверенный тактический расчет. Риск невероятный - это могла быть ловушка, или же квест был просто непроходим для персонажа без уровня и класса - но если я прав... награда может перевесить. А если нет - то мои 2% шанса против этого гоблина все равно не стали бы выше в общей панике бегущей толпы.

Глава 3

Воины у входа в шахту – девушка с копьем и призыватель с призрачными латниками – вели себя расслабленно. Молодой человек, привалившись спиной к мшистому валуну, заметил, как его напарница подавленно смотрит в одну точку, скрывая зевок.

- Ты будто неделю не спала, - заметил он.

- Так и есть, - вздохнула она, потирая виски. - Сессия. Готовлюсь к экзаменам. По ночам.

- Почему по ночам-то? Днем мозги лучше соображают.

- Я днями и готовлюсь, когда не в рейдах. А ночью… подрабатываю. В «Бургерном бароне» на Петроградке. Стипендия не тянет.

Призыватель удивленно поднял бровь. - Рейды плюс работа? Зачем столько денег? Экипировку купить хочешь?

Девушка покачала головой, и в ее глазах мелькнула тень. - Мама болеет. Нужны лекарства. А в хорошие рейды меня редко берут - опыт маловат.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент из джунглей донесся низкий протяжный звук рога. Один из призраков, стоявших на периметре, подал сигнал тревоги. Мужчина мгновенно вскочил на ноги, взгляд прилип к карте, висящей в воздухе перед ним. Ничего. Ни одной красной метки.

- Но там что-то есть, - пробормотал он, вглядываясь в стену зелени.

Девушка тоже повернулась. Браслеты на ее запястьях вспыхнули мягким желтым светом. Она закрыла глаза на секунду.

- Чую… что-то тяжелое. Осторожно.

На карте призывателя бесследно исчезла точка, отмечавшая стражу-призрака. Ни вспышки, ни следов боя. Он тут же призвал еще троих и послал их в чащу. Сигналы пропадали один за другим, но в этот раз на карте мелькнула алая отметка - яркая, ядовитая. Она то появлялась, то гасла, будто мигающий глаз.

Над кронами с криком взметнулась стая птиц. Ветви впереди зашевелились, расходясь, будто перед тараном. Из зелени вышел воин. Массивный, в черных, будто впитавших весь свет джунглей, кожаных доспехах. Его лицо скрывала полумаска, из-под которой горели два уголька-глаза. Он не зарычал, не закричал - просто прищурился, будто улыбаясь, и ринулся вперед.

Призыватель взмахнул рукой - из воздуха материализовался целый отряд призрачных латников и двинулся навстречу. Девушка выкрикнула заклинание - рядом с ней возникла громадная фигура полярного медведя в ледяных латах, и он с тихим ревом бросился в бой.

Мужчина одним движением вызвал статус противника. Текст вспыхнул кроваво-красным. - Уровень… намного выше нашего, - прошептал он и бесшумно рассмеялся.

- Босс? - девушка не отрывала глаз от схватки. - Но как он так далеко от центра?

- Не, сомневаюсь. Босс не ходит один. Это… похоже на Блуждающего.

- Только слышала о таких.

- И слава богу. Встреча с ними редко кончается хорошо. Валим. Быстро, - он огляделся, выбирая подходящий маршрут для отступления.

- А шахтеры? Их нужно предупредить!

- Нет времени! Спасай себя!

Но девушка уже развернулась и бросилась к темному входу в шахту. Призыватель чертыхнулся, но тут же нервно рассмеялся и побежал следом. И вдруг, уже на бегу, его осенило. Он крикнул ей вслед: - Отзови медведя! Скорее!

Но она, похоже, не услышала. Он попытался отозвать призраков - но было поздно. Воин в черных доспехах, не замедляя хода, рассекал их одним ударом, будто дым. Последним пал медведь - чудовищный удар, оставивший в земле дымящуюся борозду, сразил зверя наповал. Вокруг нападавшего вспыхнул столб багрового пламени, а его имя “Сталкер Бездны” с ярко красного сменилось на пугающее, фиолетовое.

Призыватель, громко ругаясь, прыгнул в проем шахты. Следом за ним в каменный косяк с шипящим звуком вонзились три черных клинка из тени. Один все же настиг беглеца, впившись в плечо. Он споткнулся, но не остановился.

---

Тем временем я все еще стоял перед шкафом, пытаясь жестами и ломаной речью уговорить трясущегося гоблина-бригадира вылезти. - Выходи. Друг. Безопасно, - повторял я, но старик лишь сильнее вжимался в угол.

Сзади, у выхода из зала, теснились остальные грузчики. Старик Павел Андреич нетерпеливо ковырял киркой пол. - Степан, мы время теряем. Каждый час на счету, если босс о нас узнает, сюда толпы этих зеленых чертей повалят, а мы тут с этим одним в прятки играем.

Я обернулся, с трудом сдерживая раздражение. - Я же сказал - уходите.

- А квест? Пять тыщ единиц руды. Не выполним - ни копейки не заплатят. Часики-то тикают.

Я чертыхнулся про себя и, решившись, вцепился в грубый воротник куртки гоблина. Тот заскулил и уперся мохнатыми лапами в стенки шкафа. - Да вылезай же!

В этот момент, раскидав грузчиков в стороны точно кегли, в зал вкатилась девушка-воин, ее лицо было бледным от ужаса. - Всем бежать! Немедленно! - крикнула она хрипло.

- Куда? - вскрикнул один из грузчиков.

- Куда угодно, подальше от входа!

Грузчики, не раздумывая, бросились вглубь штрека. Девушка, пробегая мимо, замерла, увидев мою возню со шкафом. Удивление в ее глазах на мгновение пересилило страх. - Что ты делаешь?

- Не трогай его! - предостерегающе поднял я руку.

- Я и не собираюсь, - она недоуменно покачала головой. - Он у меня… отмечен зеленым. Как дружественный. Я такого никогда не видела.

- У меня на него квест. Нужно вывести.

Она пожала плечами, и прежде чем я успел что-то сказать, одной рукой подхватила гоблина за шиворот и прижала к себе, будто тюк. Я на миг застыл, восхищенный ее силой, но тут же вспомнил - для воинов это обычное дело. Видел же по новостям, как один такой целый грузовик в сторону откатил, помогая пожарным.

Со стороны входа донесся яростные крики, нервные смешки, звон клинков и тяжелый, сокрушающий все на своем пути топот. Девушка метнулась ко мне, вцепилась своей свободной рукой мне в куртку и рывком подняла с колен. - Беги! - скомандовала она, и мы рванули в темноту, оставив позади зал, из которого уже доносилось тяжелое, хриплое дыхание чего-то невероятно большого и злого.

---

Машины рычали на подъеме, цепляясь гусеницами за редкие выступы. Людвиг вышел первым, оглядел скалу и кивком отправил воинов вперед. Каменная стена перед ними была почти вертикальной, но для многих - привычным маршрутом. Двое, в легких доспехах, с крючьями на поясах, ринулись вверх, словно ящерицы. Их руки и ноги находили невидимые глазу опоры, цеплялись за трещины, за крошечные уступы. Сверху послышался звон - крюк вбит в скалу, за ним второй. Веревки свисли вниз, и остальные, ухватившись, полезли следом.

Конин шел почти последним, его массивная фигура казалась неуместной на этой отвесной стене, но он карабкался с ловкостью огромной кошки, изредка помогая себе топором, вонзая лезвие в камень как в мягкое дерево. Трое воинов, оставленные охранять машины, молча наблюдали за ним.

Вскоре последний воин скрылся за гребнем. Прошло минут пятнадцать - по меркам подземелья, может, час. Сверху не доносилось ни криков, ни звуков боя. Лишь ветер гулял по скалам.

«Ну и гнездище», - хрипло произнес Конин, обходя громадное сплетение веток, костей и обрывков шкур. В углублении лежали три яйца - два размером с бочонок, одно чуть меньше, с пятнистой, переливающейся скорлупой. Варвар почесал щетинистый подбородок. - «Людвиг, я драконьих гнезд повидал. В пещерах, на скалах над морем. А чтоб просто на горе, в открытую… Не припомню».

Людвиг, не отрываясь от карты, пожал плечами.

- Какая разница? Дракон, грифон, какая-нибудь крылатая зараза. Деньги за яйцо платят приличные. Любое.

- Так которое берем? - Конин примерился к самому большому, постучал по скорлупе костяшкой пальцев. Звук был глухой, будто по камню.

- Все берем, - безразлично ответил командир.

Варвар обернулся, брови поползли вверх.

- Все три? Это как-то… неблагородно. Людвиг усмехнулся коротко, без веселья.

- Варвар о жалости заговорил. К летающей ящерице.

- Не в жалости дело, - нахмурился Конин. - У всех должно быть право потомство оставить. Вот продадим мы их на черном… и что дальше? Пустят на эликсиры? Поставят на полку, чтоб гости ахали? Или выведут живого и будут держать, как собачку? - Он вдруг задумался. - Хотя… ручной дракон - это круто. Я бы сам не отказался.

- Это грифон, - заметил Людвиг, ткнув пальцем в перья, торчащие из стенок гнезда.

- Ручной грифон - тоже неплохо, - кивнул варвар.

Но командир уже не слушал. Он стоял перед гнездом, и его лицо, обычно непроницаемое, выражало недоумение. Он несколько раз провел рукой над яйцами, будто пытаясь активировать интерфейс. Ничего.

- Квеста нет, - тихо сказал он.

- Чего? - Конин подошел ближе.

- Нет системного квеста на яйца. Не помечены как цель. Без квеста мы даже поднять их не сможем. Среди воинов прошел ропот. Кто-то предложил:

- Может, съездить за грузчиками? У них инвентари безграничные, может, влезет.

- Вот черт, - чертыхнулся Конин. - Надо было хоть одного прихватить. Людвиг резко махнул рукой.

- Некогда. Значит, ждем хозяина. Убьем - может, квест появится.

- С грифоном справимся? - усомнился варвар.

- Грифон не дракон, - отрезал Людвиг. - Справимся. Яйца не получим, так хоть лута с него соберем. Обычный побочный квест. Он снова взглянул на свою карту, переключив вид. Синие метки грузчиков мерцали глубоко под землей, в районе шахты. Рядом с ними - отметка добычи руды. Прогресс был мизерный.

- Что они там делают? - пробурчал командир про себя. - Копали бы уже…

---

Воздух в шахте был густым от пыли и страха. Мы бежали, спотыкаясь о неровности пола, наши фонарики выхватывали из тьмы лишь мелькающие стены да спины впереди бегущих. За спиной, неумолимо, как погоня в кошмаре, гремели удары, звон клинков и яростные, хриплые выкрики отставшего призывателя. Он еще держался, отстреливаясь призраками, пытаясь замедлить ту черную тень, что преследовала нас по пятам.

Наконец туннель расширился, упершись в развилку. Три ответвления, и над каждым - грубо выбитые на каменной плите слова на местном языке. «Подземное озеро». «Штольни». «Дальние залы».

Вывески «Выход» не было. Конечно.

- Куда? - хрипло спросила Гроза, опуская на землю трясущегося гоблина-бригадира. Тот чуть не упал, но я его подхватил. Я ткнул старика в бок.

- Куда тебя вести? - проговорил я, стараясь правильно подбирать слова, - Покажи.

Куда бы ему ни было нужно - там наверняка есть другие, такие же как он нейтралы. И, скорее всего, выход из шахт. Гоблин, дрожа, поднял мохнатую лапу и указал когтистым пальцем на левый проход. «Подземное озеро».

Водоем - это хорошо. Там наверняка есть лодки.

- Дальше сам, - сказала девушка, отталкивая его в сторону тоннеля. - Бегите все! - крикнула она грузчикам. - Вслед за ним! Остальные, не раздумывая, рванули в указанную темноту. Я же замер на месте.

- А ты?

- Подожду Августа. Отвлеку, если что. Надо помочь ему оторваться.

- Я тоже остаюсь. Она обернулась, и в ее глазах мелькнуло что-то между раздражением и удивлением.

- Ты? Мешаться будешь. Беги с остальными.

- Здесь, под землей, мы в своей стихии, - сказал я твердо и, не дожидаясь ответа, окликнул убегающих: - Павел Андреич! Семен! Ты, парень с золотой киркой, ко мне! - мой голос прозвучал резко, срывая панику. Мозг уже прочертил план.

- Здесь узкое горлышко. Принцип термоса, - мой голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось. - Он сильнее, быстрее, выше уровнем. Но он большой. Очень большой. Все крупные твари в шахтах - будь то тролли, каменные големы или боссы глубин - страдают одним: им тесно в узких проходах. Они не могут быстро развернуться, не могут эффективно использовать своё тело. А ещё… - я ткнул пальцем в стену. - Они почти никогда не умеют ломать постройки.

Они смотрели на меня, и я видел, как в их глазах загорается слабая искра понимания. Не надежды - ещё нет. Но хотя бы возможность плана.

- Три метра толщины. Оставляем щель в тридцать сантиметров - для отхода, но не для атаки. Он либо застрянет, пытаясь пролезть, либо остановится. А если остановится - может и потерять нас. Сбить его со следа - вот наш шанс.

- Семен, и ты, с золотой киркой - режьте основной массив. Павел, ты закрепляй блоки. Я буду заполнять и уплотнять сердцевину. Скорость - наш единственный шанс. Если успеем за три минуты - выживем. Если нет… - я не стал договаривать.

Они не спорили. В их глазах мелькнуло понимание: это не просьба грузчика, это приказ человека, который видит то, чего не видят они. Инструменты взмыли в воздух.

Застучали кирки, полетели осколки камня. Работа спорилась с невероятной скоростью - навык добычи, умноженный на отчаянную необходимость. Через несколько минут проход сузился до щели, а сбоку от него выросла грубая, но монолитная каменная стена, вмурованная в самую породу.

- Теперь бегите, - сказал я им. - Дальше я сам. Они кивнули и скрылись в темноте. Я остался рядом с Грозой. Та неуверенно ткнула копьем в свежевозведенную кладку - острие скользнуло, не оставив и царапины.

- Может, и сработает, - пробормотала она. Топот и звон нарастали. Из-за поворота вылетел Август. Лицо его было бледным от напряжения, толстовка порезана в нескольких местах, но в глазах сверкали веселые огоньки, точно бегство от чудовище веселило его. По бокам бежали два последних призрачных латника, прикрывая его. И сразу за ними - он. “Сталкер Бездны” - прочитал я фиолетовый титул на клубящемся тьмой черном фоне. Не бежал - несся, почти не касаясь земли, и хохотал, низко и вибрационно. Расстояние между ними было приличное, но сталкер время от времени делал рывок вперед, ускоряясь и неумолимо сокращая дистанцию. Его рука мелькнула - три черных клинка, выхваченных из тени, понеслись в спину призывателя. Один из призраков бросился наперерез, принял удар и рассыпался дымом. Август, не оборачиваясь, взмахнул рукой - появился новый, но призрак был тусклым, едва оформившимся. Мана на исходе.

- Сюда! Быстрее! - крикнула Гроза, стоя у узкого лаза.

Август, хромая, из последних сил бежал к нам. За его спиной, в двадцати метрах, Сталкер плавно поднял руку. Три чёрных клинка уже материализовались в воздухе.

Я следил за чудовищем. Он двигался непредсказуемо, но прогнозируемо. В его хаотичных скачках явно считывался ритм. Ускорение, бросок ножей, откат способности. И вновь, через несколько прыжков, комбинация повторялась.

- Не беги по прямой! - рявкнул я, мозг лихорадочно обрабатывал данные. Карта на запястье мигала: скорость передвижения цели снизилась на 15% после серии рывков. Закон сохранения импульса. У него кулдаун. Три секунды.

- Рвани вправо на счет три! Сейчас он ударит на опережение! - выкрикнул я. Август на мгновение метнул на меня взгляд, полный паники и недоверия. Но тут же расплылся в озорной улыбке. Его глаза сказали: «Ты кто такой, чтобы командовать?» Он проигнорировал приказ, но скорости прибавил, пытаясь разорвать дистанцию и по прямой успеть до лаза. Его тусклый призрак послушно встал между ним и Блуждающим, закрыв призывателя от возможной атаки. Я видел, как Сталкер, будто предвосхищая это примитивное решение, едва заметно скорректировал бросок. Клинки, метнувшись в стену, срикошетили и полетели не туда, где Август был, а туда, где он будет через секунду. Щелчок. Свист. Глухой стук. Один из ножей, срикошетив от выступа скалы именно так, как я и предполагал, вонзился Августу в икру. Он вскрикнул и рухнул, не добежав нескольких метров.

- Чёрт! - выдохнул я сквозь зубы. Не от боли за него, а от доказанной правоты. Он не послушался - и получил. Простая, безжалостная арифметика. Гроза, увидев падение напарника, взревела. Пытаться остановить её было бесполезно. И тут я сделал вторую попытку.

- Не сейчас. Подпусти его ближе.

Гроза на миг замедлилась, обернулась. В её глазах читалось непонимание и раздражение. Кто этот грузчик, чтобы командовать воином?

- Он бьёт по прямой! Зайди сбоку, используй колонну как прикрытие! Заставь его развернуться! - я выкрикнул короткую, чёткую схему, указывая рукой на каменную глыбу в трёх шагах от неё. Это давало шанс. Маленький, но шанс. Десять процентов. Даже пятнадцать, если получиться достать его копьём первым ударом.

Она фыркнула, и её взгляд стал презрительным. «Молчи и не мешай», - бросила она через плечо и рванула вперёда, прямо навстречу летящим из тени клинкам, выбирая самый простой и героический путь - лобовую атаку.

Я сглотнул ком ярости и бессилия. Она выбрала 5%.

- Гроза, только не в лоб! Он тебя... - но мой голос потонул в её боевом кличе. Она уже мчалась вперёд, повторив ту же ошибку, что и Август: пренебрежение тактикой в пользу грубой силы. И её ждал тот же, но фатальный, счёт. Мозг уже проанализировал три секунды боя. Скорость Сталкера на 40% выше её. Дальность его теневых клинков - 15 метров. Её броня не выдержит прямого попадания. Вероятность успешной контратаки: менее 5%.

Прямо перед ней сталактиты сформировали колонны от пола до потолка.

- Зайди справа! Он ждет, что ты нападёшь.

Уйти за колонну, когда Блуждающий метнет клинки, и контратаковать с фланга, когда он снова замедлится. Но кричать было бессмысленно, она не слышала. Гроза взревела что-то нечленораздельное и ринулась вперед, вращая копье. Она отбивала летящие в нее лезвия, древко гудело в воздухе. Сошлась с монстром врукопашную - на миг их фигуры слились в яростном танце.

Стоя друг против друга и обмениваясь ударами, они просто будут съедать очки здоровья друг у друга. Сталкер выше уровнем, а значит его хватит намного дольше.

- Нет! Что ты делаешь? Уходи! - закричал Август, пытаясь подняться. Он достал из пояса пузырек с голубоватым сиянием, выпил залпом. И поднял руки. Из-под камней выползли, нарастая, две массивные тени - призрачные великаны в латах, с молотами. Они ринулись на Сталкера с двух сторон. Тот лишь рассмеялся. Воин-монстр был быстр, как вспышка. Увернулся от первого удара, подставился под второй - и гигантский молот одного великана обрушился на второго. В тот же миг Сталкер выбил копье из рук Грозы, ловко поймал его на лету и, описав ослепительную дугу, рассек обоих призраков пополам. Они рассыпались алмазной пылью. Не останавливаясь, он крутанулся и с короткого замаха вонзил копье в девушку. Лезвие вышло у нее из спины. Монстр толкнул древко вверх, подняв нанизанное тело в воздух, и с силой воткнул копье тупым концом в камень. Гроза повисла, как бабочка на булавке. Ее полоска здоровья на моей карте погасла, ник почернел. Она вздрогнула и затихла. Огненный столб вновь окутал Сталкера - еще один уровень. Он раскинул руки, будто приветствуя невидимых зрителей, и медленно повернул голову, его взгляд, казалось, пронзал толщу породы, уходя в небеса, которых здесь не было. Он смеялся, но совсем не злобно, радуясь собственной победе, а не гибели соперника.

- Август! Лезь! - закричал я. Призыватель, хромая, дополз до лаза и протиснулся внутрь. Едва его голова скрылась за камнем, я ударил киркой по краю прохода. Камни послушно поползли навстречу друг другу, смыкаясь со скоростью, которой позавидовал бы любой каменщик. В мгновение ока проход исчез, запечатанный грубой, но цельной скальной породой.

Август, скорчившись от боли и держась за окровавленную ногу, поднял на меня взгляд. В нём уже не было ни паники ни безумного непринужденного веселья. Был шок, боль и начинающее пробиваться осознание.

- Ты... - хрипло начал он. - Ты кричал... вправо... Я лишь коротко кивнул, отворачиваясь, чтобы прислушаться к звукам за стеной. Объяснять сейчас было некогда. Урок был усвоен. Ценой в одну рану и одну жизнь.

Мы с Августом, тяжело дыша, отползли от стены. И в тот же миг с противоположной стороны раздался первый удар. Глухой, сокрушительный. Стена содрогнулась, с нее посыпалась пыль. Второй удар. Третий. Я вызвал статус постройки. Над невидимым интерфейсом стены всплыла краснеющая полоска прочности. Она таяла на глазах.

- Долго не продержится, - хрипло сказал я. - Бежим. Мы повернулись и заковыляли прочь, в темноту, настигать своих, оставив за спиной ритмичный, неумолимый грохот, от которого содрогалась вся гора.

---

За огромным стеклом, занимавшим всю стену от пола до потолка, город лежал как растерянная механическая игрушка, залитая холодным светом неоновых реклам и тусклым отсветом уличных фонарей. На пятидесятом этаже, в кабинете, обшитом темным деревом, царила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера. Во главе стола, напоминавшего скорее постамент, сидел человек в идеально сидящем костюме цвета антрацита. Его лицо, гладкое и невозмутимое, как поверхность горного озера, было обращено к трем фигурам, сидевшим по другую сторону. Они ерзали на кожаных креслах, словно пытаясь уменьшиться в размерах.

- Итак, - голос человека во главе стола был тихим, но заполнил собой всё пространство, как густой дым. - Отчёт о рейде в подземелье «Пламенеющие утёсы». Интересует конкретика по целевым артефактам.

Средний из троих, мужчина в очках с потной переносицей, нервно прочистил горло и принялся раскладывать перед собой бумаги. Листы шуршали предательски громко. - Команда вернулась три часа назад, господин директор. Зачистка проведена по протоколу, потери минимальны… - он запнулся, поймав на себе ледяной взгляд.

- Яйца золотого феникса, - мягко напомнил директор. - Меня интересуют именно они.

Клерк сглотнул, и его пальцы забегали по распечаткам карт и сводок.

- Возникла… нестыковка в разведданных. Координаты, предоставленные отделом анализа, указывали на аномалию, соответствующую гнездовью феникса. Однако на месте команда обнаружила лишь лагерь монстров низкого уровня. Класс угрозы С, получены артефакты низкого порядка. Яиц феникса… не обнаружено.

Тишина в кабинете стала плотной, тягучей. Директор медленно скрестил пальцы на столешнице.

- Путаница. Интересное слово. Оно предполагает человеческий фактор. Когда эта «путаница» будет исправлена и отряд направится по нужным координатам?

- Команда аналитиков работает в авральном режиме, - поспешил ответить клерк, его голос стал выше обычного. - Как только исходные данные будут перепроверены и локализация гнезда подтверждена, запасной штурмовой отряд будет немедленно направлен на место. У нас есть все шансы опередить конкурентов.

- Шансы, - повторил директор без интонации. - Меня интересуют гарантии. Яйцо золотого феникса - не просто дорогой трофей. Это квинтэссенция солнечной маны, ключевой компонент для проекта «Восход». Пока его нет у нас на руках мы никуда не продвинемся. Каждый день промедления стоит нам миллионов и стратегического преимущества. Убедитесь, что на этот раз данные безупречны. И что в отделе анализа не осталось сотрудников, склонных к… путанице.

Один из подчинённых невольно дотронулся до своего запястья, где под манжетой костюма мерцала едва заметная голубая татуировка старшего аналитика. Директор заметил этот жест. Его губы тронула ледяная усмешка.

- Не волнуйтесь, - проговорил аналитик, - Мы уже нашли... замену. Молодой человек с очень интересным набором пассивных навыков. «Повышенная удача при поиске данных», «Интуитивная верификация». Жаль, что его максимальный уровень всего десять. Но для черновой работы с бумагами - идеально, не правда ли? И дёшево.

Гонка за ресурсами подземелий давно перестала быть уделом одиночек и гильдий. Теперь это была холодная, беззвучная война корпораций, где ставкой был не просто лут, а будущее всего мира, медленно, но верно враставшего в правила Системы.

Взгляд директора, скользнув по бледным лицам подчинённых, вернулся к ночному городу за окном. Голые ветви крошечных деревьев внизу покачивались от ледяного зимнего ветра.

---

Ветер на вершине горы посреди джунглей был другим - тонким, разреженным, влажным и злым. Он свистел в расщелинах, срывал с доспехов частицы налипшей пыли и доносил запах серы и остывшей лавы. Отряд Людвига замер в искусственно созданных укрытиях - скалах-иллюзиях, маскировочных полях, простых каменных нишах. Впереди, в гигантской чаше, выдолбленной в самой вершине, лежало гнездо. Не драконье - из ветвей, покрытых блестящей, будто металлической листвой, и перьев, светящихся тусклым золотым светом изнутри.

Конин, прижавшийся к холодному камню рядом с командиром, негромко щёлкнул языком.

- Сколько ещё будем ждать? Эти чешуйчатые твари могут неделями по звёздам летать или ещё какую свою философию ящериц практиковать. А может, её тут и нет вовсе. Улетел наш дракон на новое гнездовье.

- Это не дракон, - тихо, сквозь зубы, повторил Людвиг, не отрывая взгляда от гнезда. Его пальцы сжимали и разжимали рукоять меча. - И плевать на саму тварь. Я не сдвинусь с этой горы, пока не получу квест на это гнездо или не возьму то, за чем пришёл. Ты даже не представляешь, Конин, сколько монет я вбухал в эти координаты.

Варвар повернул к нему голову, брови поползли вверх.

- Да ладно? Где ты такие вообще откопал? Обычно за настоящие координаты боссов платят жизнями, а не золотом.

Людвиг на мгновение задумался, будто взвешивая, стоит ли делиться.

- Торги. Глубокий даркнет. Предложение было… слишком соблазнительным, чтобы быть разводом. Парнишка, продававший данные, работает мелким клерком в одной аналитической конторе. Ну, работал. Его уволили за неделю до того, как он выставил лот на продажу. В качестве компенсации, видимо, прихватил пару папок с делами.

- Папок? - Конин фыркнул. - Кто в наш век держит такое на бумаге? Все цифруют.

- Только на бумаге такое и можно держать, - резко парировал Людвиг. - В мире, где каждый второй хакер - системный игрок с прокачанным «Взломом» или «Анализом данных», любая электронная защита - решето. Если информация в цифре - её можно украсть, причём на раз-два, никто даже не заметит. А бумагу в сейфе не взломаешь удалённо. Нужно приходить самому. Вот они и приходили, - он кивнул в сторону гнезда. - Искали, записывали, уносили в сейфы. А один уволенный клерк решил подзаработать.

Разговор прервало хлопанье крыльев - не резкое, а тяжёлое, размеренное, словно удары огромного сердца. Из разорванной тучи над вершиной выплыл силуэт. Не дракона - птицы. Но такой птицы никто из отряда не видел даже в кошмарах. Размах крыльев перекрывал полнеба, каждое перо отливало жидкой медью и тёмным золотом. Глаза, два холодных изумруда, безразлично скользнули по скалам.

- Всем затаиться! - голос Людвига стал хриплым шёпотом, полным сдержанной алчности. - Ждём, пока сядет. Как только коснётся гнезда - всё, что у нас есть, ей в бока. Никаких дуэлей. Только быстрый и грязный разгром.

Маскировочные поля загудели, затягивая последние пробелы. Воины замерли, превратившись в часть горы. Гигантская птица, золотой феникс, описав последний круг, начала плавно снижаться, готовясь занять своё гнездо. Людвиг не сводил с феникса глаз. В его голове уже звенели монеты, но сквозь этот звон пробивался другой, навязчивый звук - глухой, ритмичный грохот, доносящийся будто бы из самых недр горы под ним. Он отмахнулся от него, как от наваждения. «Грузчики копают, - механически подумал он. - Шум отбойных молотков. Или обвал. Неважно.» Главное было здесь, перед ним. Золотое яйцо. Такое стоит не десятки, а сотни миллионов. Может быть и миллиард. Его билет из этого ада рангов и контрактов. Он не позволит ничему - ни монстрам, ни сбоям, ни собственным подчинённым - помешать ему его получить.

Глава 4

Мы с призывателем и гоблином-бригадиром во главе цепочки грузчиков ворвались в подземный зал, и у нас перехватило дыхание. Перед нами расстилалось не озеро, а целая подземная река - темная, безмолвная, теряющаяся где-то в непроглядной дали. Вода стояла неподвижно, как расплавленное стекло, отражая тусклый свет наших фонариков бесчисленными мерцающими точками.

Я схватил старика-гоблина за плечо.

- Мы на месте? Куда дальше? Тот, дрожа, вытянул когтистый палец куда-то вдаль, за водную гладь. Я прищурился. В слабом свете угадывались очертания - темная масса, выступающая из воды, и какие-то смутные строения. Остров. Август, бледный, с перевязанной ногой, оглядел берег. Ни лодки, ни плота, ни намёка на переправу.

- И как мы туда доберёмся? Вплавь? Я перевёл взгляд на Павла Андреича. Старик хмуро осмотрел нашу кучку и покачал головой.

- Мост строить придётся. Только вот беда - стройматериалов у нас почти не осталось. Копать новые - времени нет. Оно, - он кивнул в сторону темного прохода, - нас вот-вот настигнет.

Но выбора не было. Мы сгрудились у кромки воды. Старик первым ткнул киркой в каменный пол у самого уреза, и под его ударами из инвентаря потекли грубо отёсанные каменные блоки. Остальные подхватили. Работа закипела с отчаянной, лихорадочной скоростью. Мы возводили узкую, в две плиты шириной, ленту, уходящую в темноту. Блоки ложились один за другим, с сухим стуком. Когда у одного заканчивались ресурсы, его тут же подменял другой. Мы двигались почти бегом, и вскоре серый язык моста протянулся далеко от берега, теряясь в туманной дали. До острова оставалось ещё добрых полсотни метров, когда Павел Андреич опустил кирку и обернулся. Лицо его было серым от усталости.

- Всё. Мы пустые.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Я посмотрел на тёмную воду, потом на бледные лица грузчиков.

- Не может этого быть, - пробормотал я и шагнул вперёд, к краю недостроенного моста. Моя рука сама потянулась к инвентарю. Я вызвал не грубые каменные блоки, а необработанные, тускло светящиеся изнутри голубоватые кристаллы - мана-камни, те самые, что мы с таким трудом добывали в шахте. Первая глыба с лёгким звоном легла на край конструкции.

- Степка, ты с ума сошёл! - кто-то схватил меня за рукав. - Это же целое состояние!

- Если Сталкер нас догонит, - я вырвал руку, не оборачиваясь, - то никакое состояние нам уже не понадобится.

Мгновение нерешительности - и остальные сдавленно закивали. Работа возобновилась с новой яростью. Теперь мост рос не из серого камня, а из мерцающей голубой кладки, оставляя за собой призрачный светящийся след. Кто-то сзади крикнул:

- А давайте сзади разберём! Чтобы он не смог за нами!

- Дурак! - рявкнул Павел Андреич, не отрываясь от работы. - Конструкция цепная! Не дойдём до берега - вся рухнет!

До острова оставалось чуть больше двухсот метров, когда сзади, из туннеля, откуда мы прибежали, выплыла чёрная тень. Она не бежала - скользила, почти не касаясь пола. Два уголька-глаза горели в полумраке. Сталкер Бездны.

Август резко остановился и обернулся. Его лицо было спокойным.

- Достраивайте мост, - сказал он тихо, но так, что услышали все. - Я его задержу. Он достал из ножен короткий меч - оружие последнего шанса. Призраков призывать он больше не мог. Какая ирония, промелькнуло у меня в голове, - стоять на мосту из мана-камня и умирать от её недостатка. Но чистый, неочищенный кристалл был просто сырьём, бесполезным для мага. Очень дорогим сырьём.

Я не побежал дальше.

- С тобой остаюсь, - сказал я, подходя к нему. - У меня ещё есть камни. Я могу строить тебе укрытия, лестницы, менять рельеф. Сможешь маневрировать. Август криво усмехнулся.

- Я почти не вкачивал очки в ловкость. Споткнусь на ровном месте.

- Не думай об этом, - я уже выкладывал перед собой первую плиту. - Двигайся, как считаешь нужным. Я буду строить под тобой.

Сталкер был уже близко. Его рука мелькнула - три чёрных клинка понеслись в нас. Я взмахнул киркой, и перед нами мгновенно выросла грубая стена из мана-кристалла. Клинки с глухим стуком вонзились в неё, застряв по самые рукояти. Трещины поползли по гладкой поверхности. Второго броска она не выдержит.

Я рванул вправо, выкладывая под ногами настил, потом короткую лестницу вверх. Август, ковыляя, последовал за мной. Мы оказались на ярусе выше. Сверху он был как на ладони. Эх, ствол бы сейчас, мелькнула мысль. Но был только камень и кирка.

Сталкер не стал ломать стену. Он просто прыгнул - невероятно высоко, легко, и оказался на нашей платформе. Мы бросились в стороны. Я развернулся и ударил киркой по краю настила под его ногами. Кристалл треснул, но чудовище уже оттолкнулось, перелетев ко мне. Я не стал ждать удара - рванул прочь, и с тех пор не останавливался. Моя кирка работала как бешеная: лестницы, перекрытия, люки, узкие балконы - я строил лабиринт на бегу, поднимаясь всё выше и выше, увлекая за собой чёрную тень. Клинки звенели о вновь возникающие преграды, мохнатые лапы хватались за уступы, но я был юркой мухой в этой каменной паутине, которую ткал сам.

Но ресурсы таяли с каждым прыжком. Под самыми сводами пещеры, в холодной тишине, я понял: камней осталось на три, от силы четыре плиты. А потом - пустота. Я рискнул оглянуться, пытаясь найти остальных. Они были уже у самого острова. Последняя платформа легла на твёрдую землю. Гоблин-бригадир спрыгнул с неё, обернулся. Его крошечные глазки метнулись по сводам, нашли меня. И тогда на его морщинистом лице расползлось нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Он помахал мне мохнатой лапой.

Перед глазами всплыло окно, не системное, а тёмное, с серебряной окантовкой:

Квест “Факел, освещающий дорогу” выполнен.

Получено ??? опыта, 250 золотых и 3 Зрителя.

Отношения с фракцией Озерный Город: +10

Отношения с персонажем Урр Мохнолапый: +50

Три Зрителя? Какие ещё к чёрту зрители?! Мысль оборвал ледяной ожог в боку. Я не увидел удара - только почувствовал, как что-то острое и жгучее пронзило меня. Два раза. Три. Полоска здоровья, которую я никогда раньше не видел, возникла в углу зрения и поползла вниз с ужасающей скоростью. И вместе с тем услышал - нет, почувствовал, В глазах потемнело. Я собрал последние силы и изо всех сил ударил киркой по опоре под нами.

В последний миг мне почудилось, будто где-то высоко, за камнем и тьмой, кто-то затаил дыхание. Словно мы были не людьми в смертельной схватке, а фигурками на игровом поле.

Вся ажурная башня, всё, что я нагородил за эти минуты, с оглушительным треском пошло вниз. Я полетел следом, в темноту, в холодное дыхание воды. Рядом со мной, сверкая чёрной бронёй, падал Сталкер Бездны. Последнее, что я подумал, глядя, как вода бурлит вокруг него, словно вокруг раскалённого угля - или как в стакане с таблеткой аспирина, - мой план был довольно глупым.

Затем вода сомкнулась над головой. Холод. Тишина. И вдруг - ослепительный столб света, пронзивший толщу воды, и золотые искры, как лепестки, закружились вокруг. А откуда-то сверху, сквозь камень и время, донеслись ликующие крики и гром аплодисментов. Словно кто-то наблюдал за всем этим. Словно это было шоу.

Сознание поплыло, и всё исчезло.

---

Гусеницы скрежетали, вгрызаясь в рыхлую землю джунглей. Грузовик прыгал на кочках, выписывая опасные дуги между вековыми деревьями. Людвиг одной рукой сжимал руль, другой - яйцо феникса, тёплое и тяжёлое, будто кусок солнца, закованный в скорлупу. Глаза его метались между дорогой и полупрозрачным окном задач, висящим в воздухе перед лобовым стеклом. Две строчки: «Добыть руду (0/5000)» и «Победить золотого феникса». Первая мигала красным, вторая - золотым. Он стиснул зубы. Счётчик руды обнулился. Они её всю выбросили что ли? Что у шахтеров там творится? Плевать… Теперь руда была последним, о чём он хотел думать.

Рядом, вцепившись в поручень, сидел Конин. Его мощную фигуру подбрасывало на каждом ухабе, ветви хлестали по лицу, оставляя красные полосы. Он пригнулся, пропуская над головой очередную лапу лианы, и обернулся назад. Небо за ними горело. Буквально. Огромная птица, охваченная пламенем, парила над кронами, и каждый взмах её крыльев оставлял в воздухе шлейф искр и пепла. Деревья вспыхивали, как факелы, и густой, едкий дым уже начинал застилать путь. Немногие уцелевшие воины в кузове вяло отстреливались из луков и с помощью заклинаний.

- Она нас сожжёт, Людвиг! - крикнул варвар, перекрывая рёв мотора и треск горящей листвы. - Смотри, она поджигает всё вокруг!

Людвиг не отвёл взгляда от дороги. Его пальцы побелели на руле.

- Блеф! - бросил он сквозь зубы. - Не сожжёт. Не станет жечь собственное яйцо.

- А яйцо феникса вообще может сгореть? - Конин вглядывался в небо, где птица, описав крутую дугу, снова пикировала к земле, оставляя за собой полосу золотых искр.

Командир молчал. Сжатые губы были ответом лучше любых слов.

- Ладно! - Конин отплюнулся. - План? Куда несёмся? К стартовой базе?

- К чёрту стартовую, - резко сказал Людвиг. - Уходим. Сейчас. Прямо к порталу.

Варвар удивлённо хмыкнул.

- А грузчики? Двое наших, что с ними остались? Они нас ждут, руду копают.

- Пусть сами выбираются...

- Но без квеста…

- Я знаю, что для выхода нужно выполнить квест. Я знаю, что если выйдем без них, яйцо им не засчитают. Но руду-то они сами как-нибудь накопают! У них есть карты, есть инструменты. Накопают - и выйдут. Наше дело - яйцо.

Конин покачал головой, но спорить не стал. Впереди мелькнула серая стена - скальный выступ, внезапно возникший из зелени. Людвиг рванул руль влево, пытаясь увести грузовик в узкий проход между деревьями. Машина, тяжёлая и неповоротливая, не успела. Левый борт с глухим ударом врезался в камень. Мир перевернулся.

Конин вылетел из кузова, как камень из пращи, другие воины разлетелись в разные стороны. Он больно шлёпнулся на мягкий мох. На мгновение в ушах зазвенело, в глазах поплыли тёмные пятна. Он откашлялся, сгрёб с лица влажную землю и тут же рванулся к перевёрнутому грузовику. Людвиг лежал рядом, без движения, лицом вниз. Из-под шлема сочилась тёмная струйка. Прочие вроде не пострадали, отползая от перевернутой повозки своими силами.

Второй грузовик, ехавший следом, сумел вырулить, рванув вправо и задавив пару бедолаг. Он пронесся мимо, но спасение было недолгим. С неба, с оглушительным свистом, обрушился столб пламени. Феникс, словно гигантская огненная стрела, вонзился в машину. Взрыв был негромким, но ослепительным - яркая вспышка, и от грузовика осталась лишь груда искорёженного, пылающего металла. Ни криков, ни воплей. Только треск огня.

Конин, не обращая внимания на боль в боку, подполз к Людвигу, перевернул его. Командир застонал, глаза закатились. Варвар схватил его под мышки и оттащил прочь, в густые папоротники. В тот же миг новый огненный шквал накрыл остатки их грузовика. Пламя лизало бензобак.

Людвиг закашлялся, сел. Его взгляд был мутным, несфокусированным. Он потрогал голову, увидел кровь на пальцах, потом вдруг рванулся вперёд, к пылающему остову.

- Яйцо! - хрипел он. - Там… яйцо!

Конин успел схватить его за плечо и оттащить назад за секунду до того, как бензобак рванул. Грохот оглушил, волна жара опалила лица. Людвиг замер, глядя на костёр, в котором исчезало его богатство, его пропуск в другую жизнь. В его глазах что-то надломилось.

- К чёрту лут, - прошептал Конин, всё ещё держа командира. - Выбираемся. Пока эта пернатая гадина не решила, что мы тоже хорошо горим. - он повернулся и громко прокричал, - Народ, все кто ещё живой. Уходим! Оторвемся и она оставит нас в покое.

Людвиг медленно кивнул. Он развернулся, сделал шаг, потом ещё один. Походка была неуверенной, будто он шёл по краю пропасти. Они прошли метров пятьдесят, продираясь сквозь чащу, как вдруг кусты впереди раздвинулись.

Из зелени вышел воин. Высокий, на голову выше Конина, закованный в стальные латы старинной, тяжёлой работы. Шлем украшали массивные, закрученные рога. В руках - двуручный меч, лезвие которого было покрыто тёмными, будто запёкшимися пятнами. Имя монстра пылало в воздухе ярко-красным: «Защитник Бездны». Глаз в узких прорезях шлема не было видно, только два уголька, горевшие тусклым, немигающим светом.

Конин медленно выдохнул. Уголок его рта дёрнулся.

- Блуждающий босс, - сказал он без особого удивления. - Везёт же нам сегодня.

Людвиг, не говоря ни слова, провёл руками по поясу. В его пальцах материализовались два длинных, изогнутых кинжала с синим отливом на лезвиях. По обе стороны от него встали выжившие бойцы, поднимая оружие и призывая питомцев. Он принял низкую стойку, глаза сузились, всё прежнее отчаяние куда-то испарилось, осталась только холодная, знакомая ярость. Бой был единственным, что он до сих пор понимал без слов.

---

Я очнулся от того, что кто-то бил меня по спине. Сильно, методично. Я захлебнулся, выплюнул тёплую, мутную воду, перевернулся и с трудом открыл глаза. Над моим лицом склонился Август. Он был мокрый с головы до ног, волосы под мокрым капюшоном липли ко лбу, криво ухмылялся, но в глазах светилось изнеможённое облегчение.

- А, ты живой, - хрипло произнёс он и засмеялся. - Думал, не вытяну.

Я попытался вдохнуть полной грудью, но что-то сдавило рёбра, и вместо воздуха вышел болезненный хрип. Откашлялся. Вокруг царил полумрак, слышалось тихое журчание воды. Мы сидели на каменистом берегу подземного озера. Вода была холодной и неподвижной, как чёрное стекло.

Август отполз в сторону, тяжело дыша. Я медленно, с усилием, приподнялся на локтях и вызвал перед глазами статус. Полоска здоровья висела в воздухе, тонкая, как паутинка. На ней светилась одна-единственная, насмешливая цифра: 1/99.

Конечно. Ещё один «подарок» из старой жизни. Там, в том шутере, после смертельного ранения ты не умирал мгновенно. Терял подвижность, мог только ползать, беспомощно дожидаясь, пока тебя добьют враги или поднимут свои. Я слышал, что некоторые из выброшенных Системой грузчиков сохранили что-то похожее. Но для большинства это была не милость, а продлённая пытка - монстры редко давали время передохнуть. Мне повезло. Сталкер не успел нанести финальный удар, а Август… Август вытащил.

В верхнем углу зрения мерцали четыре маленьких значка - непрочитанные уведомления. Я мысленно ткнул в первое.

Совместная победа! Игрок «Сталкер Бездны» кормит рыб!

Начислено очков характеристик: 10.

Получено трофеев: 1!

Сердце ёкнуло. Очки? Я резким движением вызвал окно персонажа. Оно повисло в воздухе, такое же полупрозрачное и безжалостное, как всегда. Класс: пусто. Уровень: null. Десять нераспределённых очков висели рядом, серые, неактивные. Я не мог ткнуть в них, не мог прибавить к силе или выносливости. Они были просто цифрой, насмешкой.

Я сглотнул разочарование и открыл следующее уведомление.

Награда за победу: 2500 золотых.

И всё. Ни предметов, ни артефактов. Только золото. Какое золото? Я открыл инвентарь. Слоты по-прежнему были заняты бутербродами, блокнотом, киркой… Ни монет, ни кошелька. Потом заметил - чуть выше, в отдельной строке, теперь светилась цифра: 2500. Иконка - стилизованная золотая монета. Раньше такого не было.

- Август, - голос мой звучал сипло. - Игровая валюта… что с ней делают?

Призыватель, всё ещё отходящий, поднял на меня усталый взгляд.

- Магазин, - коротко сказал он. - Должна быть вкладка магазина в интерфейсе. Там покупают зелья, свитки, иногда простую экипировку… Хотя, тут всё зависит от того, постоянные у тебя уровни или временные. А что, получил что-то?

- Деньги. Две с половиной тысячи.

Август кивнул без особого интереса.

- Нормально за такого босса. А уровень взял? Мне аж два дали. Тебе, наверное, больше - ты ж его, получается, добил.

- Нет, - сказал я просто. - Не взял.

Он удивлённо приподнял брови.

- Как это? За такого… он же уровня на три выше нас был или даже больше. Система должна была фонтаном опыта одарить.

- Не могу я качаться, - выдохнул я, закрывая окно. - Никогда не мог.

Он хотел что-то сказать, но я уже открывал последние два уведомления. Первое было длиннее других.

Достижения разблокированы!

Первое убийство чемпиона: +1 к удаче.

Первое убийство с помощью предметов окружения: +25% к урону наносимому противникам с помощью предметов окружения

Выживание с 1 HP: награда «Упрямство 1» - сопротивление оглушению и сбиванию с ног увеличено на 5%.

И, наконец, четвертое:

Получены предметы: Зелье здоровья (x3), Зелье маны (x2), Флакон с жидким опытом (x1), Перо феникса (x1).

Последняя строчка заставила меня замереть. Я прокрутил описание.

Перо феникса. Частичка оперения легендарного существа, над которым не властна смерть. Хранит крупицу его силы.Трофей, полученный с поверженного чемпиона. Уникальный предмет. Позволяет вернуть к жизни павшего игрока, если с момента смерти прошло не более трёх часов. Одноразовое.

Кровь прилила к вискам. Я вскочил на ноги, игнорируя протестующие мышцы.

- Сколько времени прошло? С того момента, как ты меня вытащил?

Август моргнул, сбитый с толку моей резкостью.

- Не знаю… Минут двадцать, не больше. А что?

Я уже не слушал. В руке, будто само собой, материализовалось перо. Оно было длинным, с идеальным опахалом, и светилось изнутри тёплым, золотистым светом, будто в нём застыл кусочек рассвета. Я развернулся и побежал вдоль берега, туда, где тёмный провал в стене обозначал вход в тоннель.

- 472-а8, ты куда?! - крикнул мне вслед Август.

- За Грозой! - бросил я через плечо и нырнул в темноту.

Тоннель был таким же, каким мы бежали по нему час назад: низким, сырым, с острыми выступами на стенах. Фонарик на каске гоблина выхватывал из мрака знакомые повороты, груды обломков, следы нашей паники. Я бежал, спотыкаясь, сердце колотилось где-то в горле. Мысли крутились вокруг одного: три часа. Три часа с момента смерти.

Я нашёл её там же, где и оставил. У разбитой каменной стены, на торчащем из земли копье. Гроза висела на нём, будто на страшной булавке, голова безвольно склонилась на грудь. Полоска здоровья под её именем была пустой, а сам никнейм - «Гроза» - стал чёрным, безжизненным.

Я подошёл ближе, пытаясь унять дрожь в руках. Попробовал вытащить копьё. Оно не поддавалось, будто вросло в камень. Я потянул её саму, попытался снять с древка, но тело было тяжёлым, а поза - неестественной. Отчаяние начало подбираться к горлу.

Сзади раздались шаги. Я обернулся. Август, тяжело дыша, прислонился к стене.

- И что ты собрался делать? - спросил он тихо.

Я показал ему перо, лежавшее на моей ладони. Оно светилось в полумраке, отбрасывая мягкие блики на мокрые камни.

Август присвистнул и рассмеялся.

- Повезло. За квест дали?

- Со Сталкера снял. Трофей. Он зачем-то нёс его с собой, - ответил я.

- Теперь уже не узнаем, зачем, - сказал он и тихо захихикал.

Внезапно взгляд его стал пристальным, оценивающим - но не алчным, а аналитическим, будто он разглядывал сложный пазл.

- 472-а8… Ты в курсе, сколько такая штука стоит на чёрном рынке? - начал он, но тут же махнул рукой, отмахиваясь от собственного вопроса. - Ладно, неважно. Деньги - это цифры. А вот что действительно ценно…

Он повернулся и ткнул пальцем в сторону прохода к озеру, туда, где в воде исчез Сталкер.

- То, что лежит на дне озера. Чемпион. Максимальный уровень за тридцать наверняка, с уникальным набором способностей, паттерн атаки уже изучен. Мёртвый - он просто опыт. Но живой… подчинённый… - В глазах Августа вспыхнул тот самый одержимый огонёк, который я видел у него в бою. - Представь: теневое исчадие в нашем распоряжении… В твоём. Такой телохранитель пробьёт нам путь куда угодно.

Я молчал, сжимая тёплое перо в ладони. Август, видя моё непонимание, выдохнул и заговорил медленнее, как объясняют очевидное.

- Моё умение - не просто «призвать призрака». Я нахожу якоря душ, договариваюсь, подчиняю. Но с боссами… пока не получается. Их воля слишком сильна. А вот если использовать перо феникса не для воскрешения, а как… приманку, катализатор… - Он сделал паузу, подбирая слова. - Я использую своё умение в тот момент, когда ты активируешь перо. Можно попробовать вытащить его сущность из мгновения перед смертью, пока она не ушла в небытие, и перезаписать её. Сделать его своим.

- И если не получится? - наконец выдавил я, глядя на бездыханное тело Грозы.

Август криво усмехнулся.

- Тогда мы получим обратно разъярённого Сталкера Бездны. И потратим единственный шанс на спасение впустую. Зато можно будет снова попытаться его убить и получить еще немного опыта и денег. Риск? Да. Но игра стоит свеч. Гроза - неплохой воин, но она не справилась. А вот Сталкер едва нас всех не порезал в одиночку… - он снова взглянул на воду,- Сталкер - это оружие.

- Какой процент удачного воскрешения Сталкера?

Он ухмыльнулся и пожал плечами.

- Понятия не имею. Иногда срабатывает, иногда нет.

- У тебя же есть описания навыков, что там сказано?

- Какая разница? - хмыкнул Август, - Я не читал… Все эти цифры и буквы - просто обертка. Система пытается убедить нас в том, что есть какие-то правила. Но поверь - никаких правил нет.

- То есть ты не знаешь? - нахмурился я.

- Не-а. Извини.

- Скольких боссов ты уже воскресил?

- Ни одного.

- А скольких пытался поднять?

- Хрен знает. Пару десятков… может больше.

Все они наверняка были ранга F, гораздо слабее того, что лежал на дне озера.

- А поднятые монстры? Они всегда переходят на твою сторону?

- Нет, конечно, - усмехнулся он, - Видел моих призрачных рыцарей? В учебном подземелье каждого раз двадцать воскресить и снова убить пришлось, прежде чем перешли на мою сторону.

Всё ясно.

Шанс подчинить Сталкера - минимален. Это рулетка. Живая же Гроза сразу удвоит наши шансы выбраться отсюда.

Он ждал моего решения. В его позе не было ни давления, ни мольбы. Только холодный, почти голодный интерес азартного тактика, увидевшего шанс на козырной ход.

В моей голове пронеслись картинки: чёрная тень, рассекающая призраков, неумолимое преследование, насмешливый хохот в темноте. А потом - Гроза, которая крикнула «бегите!» и бросилась в шахту, чтобы предупредить чужих ей грузчиков.

- Нет, в этот раз никакой рулетки, - сказал я твёрдо, разжимая пальцы. - Мы спасаем только своих.

Да, она слабая, но с двумя воинами шанс выбраться из подземелья у нас всё равно больше.

Август смотрел на меня ещё секунду, потом резко выдохнул, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на досаду или… уважение?

- Очень сентиментально, - пробормотал он, отворачиваясь. - И нерационально. Но… твой выбор. Твоё перо. Тебе решать.

- Без неё мы бы даже до озера не добежали.

Он помолчал, потом кивнул.

- Тут ты прав.

Он взмахнул рукой. Из тени за его спиной выступили два призрачных воина. Беззвучно, с неестественной плавностью, они подошли к телу. Один аккуратно взял Грозу под плечи, другой - под ноги. Древко копья с тихим скрежетом вышло из камня и из тела. Они опустили её на землю, положив на спину.

- Я, кстати, мог бы её поднять и без пера, - негромко сказал Август, глядя на безжизненное лицо девушки. - Попытка не пытка. Если не получится, то поднимешь её пером. Если же получится - станет бессмертным воином. Будет ещё сильнее, чем при жизни…

- Обойдемся без неуместных шуток, - прервал я его..

- Я не шучу. Она не враждебна нам - значит точно не перейдет на чужую сторону. Вот смотри - если сложить все цифры, как ты любишь, то…

Он продолжал говорить. Я опустился на колени рядом с ней, зажал перо в кулаке. Оно было тёплым, почти горячим, словно чувствовало своё предназначение. Я разжал пальцы, положил перо ей на грудь.

Ничего не произошло на секунду. Потом перо вспыхнуло. Не просто засветилось ярче - оно воспламенилось чистым, бело-золотым огнём, который не жег, а лился, как жидкий свет. Огонь охватил тело Грозы, залил её с головы до ног. Воздух затрепетал от тихого, высокого звона, будто кто-то ударил по хрустальному колоколу.

Я отпрянул, заслоняясь рукой от света. Август замолчал и замер, заворожённый, словно видел в этом сиянии что-то, чего не видел я.

Перед глазами выскочило новое окно:

Достижение разблокировано!

Первое использование уникального предмета: +1 к мудрости

Свет погас так же внезапно, как и возник. Перо исчезло. А Гроза… Гроза вздохнула. Глубоко, с хрипом, будто после долгого ныряния. Её веки дёрнулись, потом открылись. Она уставилась в каменный потолок, глаза были мутными, невидящими.

Потом резко села. Рука инстинктивно потянулась к тому месту на груди, где должно было быть ранение. Дыра от копья на куртке исчезла, точно её и не было, как и пятен крови. .

- Что… - голос её был хриплым, сдавленным. - Что произошло? Кто ты такой?

Она уставилась на меня немигающим взглядом. Медленно повернула голову и посмотрела на призывателя.

- Август, - проговорила она, - Как… как я здесь очутилась?

- Тебя блуждающий босс зацепил, - ответил он.

- Ты не помнишь? Пещера, шахтеры? - спросил я.

Она снова посмотрела на меня и покачала головой.

- Последнее, что помню - как вошли в подземелье. Потом - тьма. Хотя…

Она внезапно вскрикнула и схватилась за голову.

- Хотя нет, кажется припоминаю. Меня… меня же блуждающий босс убил!

Я обменялся взглядом с Августом. Он едва заметно пожал плечами.

- Тебе чуть поплохело, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Упала в обморок. Мы тебя откачали.

- Откачали? - она потрогала грудь, словно все еще чувствовала боль от удара копьем. - Но я…

- Временная потеря памяти от удара, - вступил Август, кивая с деланной серьёзностью. - Шок, знаешь ли. Бывает. Главное - жива.

Внезапно он нахмурился.

- А вот то, что уровень потряла - это странно, - проговорил он.

Я только сейчас обратил внимание на цифру над головой девушки. Второй уровень, вместо третьего.

Гроза испуганно забегала глазами, видимо изучая раскрытые окна персонажа.

- Да нет, - выдохнула она, - Тот же, что и был. Мне до третьего совсем немного осталось. Думала, в этом подземелье возьму.

Она и взяла его, в первой стычке на дороге. Но после воскрешения, видимо откатилась назад. Весь опыт, полученный в подземелье, пропал - как часть памяти о том, что произошло.

Гроза смотрела на нас, потом на свои руки, медленно сжимая и разжимая кулаки. В её глазах боролись недоверие, беспокойство и слабая надежда.

- И… и где сейчас этот ваш босс? Который меня “зацепил”?

- Утонул, - сказал я без колебаний. - В озеро упал. Там глубоко.

- Ага, - тут же подхватил Август. - Бедолага совсем плавать не умел.

Гроза медленно покачала головой, но больше не спрашивала. Она поднялась на ноги, чуть пошатываясь, оперлась на стену.

В этот момент из темноты тоннеля донеслись голоса и шаги. Нас нагнали остальные грузчики. Они высыпали в зал, остановившись в нерешительности при виде нашей группы. Павел Андреич шёл впереди, его лицо было испачкано пылью и потом, но в глазах светилась живая тревога.

- Степка! Живой! А мы думали… - он не договорил, увидев Грозу. Его глаза округлились. - И вы… тоже? Как?

- Неважно, - коротко сказал я, не желая вдаваться в объяснения. - Собрались все? Раненых нет?

Люди переглянулись, закивали. Все были на ногах, кто-то с царапинами, кто-то с синяками, но целы.

Мы устроили импровизированный совет там же, среди развалин. Люди присели на камни, на обломки стола. Все смотрели на Августа и Грозу - формально, они были старшими в отряде, воинами по контракту.

Гроза всё ещё была бледной, опиралась на древко копья. Август вздохнул и вызвал свою карту. Голографическое поле развернулось перед ним. Он водил пальцем, что-то искал, и вдруг лицо его вытянулось.

- Странно, - пробормотал он. - Наших наверху… стало меньше.

- Кого? - спросил я.

- Парней из нашего отряда ни одного не вижу. И воинов из основной группы Людвига. Вот, смотри. - Он повернул карту. Синие точки, обозначавшие игроков, действительно поредели. Особенно в районе, удалённом от шахты. - И миссия… обновилась.

Он ткнул в окно квестов. К старому заданию «Добыть ресурсы из заброшенной шахты (текущее: 0/5000)» добавилось новое, с золотой рамкой: «Победить золотого феникса»

В зале воцарилось молчание. Потом кто-то тихо присвистнул.

- Говорят, трофеи с чудовищ бешеных денег стоят… - прошептал молодой парень, тот самый, что нашел динамит. - Это… это же…

- Не наше дело, - резко сказал Август, закрывая карту. - Людвиг квест взял - пусть сам и разбирается. Наша задача - руда. Её накопим - сможем вернуться в стартовый лагерь. Там дождёмся остальных, и выйдем все вместе. По контракту.

Я вспомнил. В штабе бригадира, на том столе, среди бумаг…

- Карты, - сказал я вслух. - Там, в зале, были карты шахты. С разметкой жил. Если вернуться и копать целенаправленно, по ним, то справимся быстрее. И надежнее - если знать, куда не соваться.

Гроза кивнула, на лице появилось слабое подобие решимости.

- Вернёмся. Быстро, тихо. Копаем до выполнения квеста. Потом - сразу к выходу.

Возвращение в зал прошло без происшествий - призрачные стражи Августа проверили путь. Мы взяли карты, разбилились на группы по две-три человека и разошлись по отмеченным на пергаментах тоннелям. Работа закипела с новой силой. Даже я, со своей старой гоблинской киркой, чувствовал разницу - бил не наугад, а туда, где голубые линии на карте сгущались, обозначая жилу мана-кристаллов.

Счётчик в углу зрения полз медленно, но верно: 150… 200… 300… 600… 800… Кто-то из прокачанных грузчиков, Семён с его золотой киркой, работал за троих, его инструмент гудел, оставляя в стене аккуратные выемки. Мы даже разобрали часть каменного моста через подземную речку, добавив эти блоки к общему счёту.

И вот, когда счётчик перевалил за 4500, а потом и за 4800, по тоннелям понеслись первые ликующие возгласы. Сделали.

5000/5000. Задание выполнено.

Мы собрались у входа в зал, усталые, запылённые, но на лицах многих светилась слабая улыбка. Работа сделана. Теперь - к выходу, к оплате, к нормальному миру, пусть и всего на несколько часов.

Август, восстановивший за это время и ману, и силы, встал впереди. Его призраки скользнули вперёд, в тёмный тоннель, ведущий на поверхность.

- Осторожно, - сказал он тихо, оборачиваясь к нам. - Идём гуськом. Никакого шума. Выход близко.

Я прикоснулся к кирке у пояса. Сердце билось ровно, но настороженно. Мы сделали свою часть. Теперь оставалось только выбраться. Где-то далеко над нами, на поверхности, возможно, уже бушевал огненный шторм, устроенный фениксом. А может, там уже царила тишина - что было ещё страшнее. Но в подземельях, как я уже успел запомнить, «только» - самое опасное слово.

Глава 5

- Так, подожди, 472-а8, - глаза Августа горели азартом, - То есть ты говоришь, что не умирать с одного удара - это твоя фишка из игры.

- Именно, - ответил я устало.

- И ты можешь повторять этот трюк снова и снова?

- Ага.

- И за этот трюк тебе дали достижение под номером один и ПЕРО ФЕНИКСА?

- Достижение - да. Про перо не уверен. Мне разом дали кучу достижений и еще квест засчитали - все плюшки прилетели разом, когда я в воду упал. Описание пера говорило одно, а окно Системы - другое.

- То есть, ну чисто теоретически, - продолжил он, - Если ты снова свалишься в нокаут с минимальным здоровьем - тебе дадут еще одно перо?

- Проверять я это точно не хочу, - ответил я, косо на него поглядывая.

Кто его знает, что ему может прийти в голову. Поведение Августа трудно было просчитать. Казалось, он единственный относился к ситуации, в которой мы все оказались, не слишком серьезно.

- А давай проверим? - он достал кинжал и хищно улыбнулся.

Я остановился.

- Ты сейчас серьезно? - спросил я.

- Ну ты же говоришь, что у тебя это абилка. А что если мы сможем получить еще одно перо? Что если ты - просто машина по производству этих перьев? Мы бы таких дел могли наворотить!

Гроза потерла лоб и предостерегающе выставила копье между мной и Августом.

- Оставь его, - проговорила она.

- Я же пошутил, - широко улыбнулся Август, пряча кинжал в ножны, - Ну, то есть я серьезно - но без твоего, 472-а8, согласия проверять не буду.

Мы неспеша шли к выходу, прислушиваясь к эху наших же шагов, отдававшемуся в сырых сводах. Воздух, казалось, сгустился от предчувствия. И оно не заставило себя ждать - сначала до нас донесся тихий шум откуда-то впереди, но он очень быстро превратился в отдаленный топот, множественный и беспорядочный, словно стадо разъяренных животных. Потом - голоса. Хриплые, гортанные выкрики, режущие слух.

Я замер, заставив остальных остановиться жестом. Август и Гроза тут же насторожились, их руки уже лежали на рукоятях оружия, они выхватили его молниеносно. Я вслушивался, пытаясь выловить смысл из какофонии звуков. Фразы проступали из шума, как изображение из зернистой пленки.

«Они здесь! Я чую их запах!» - пронесся один крик. «Запах чужаков… Свежий… Они близко!» - вторил другой.

Я перевел взгляд на Августа. Тот уже ухмылялся, в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонек.

- Нужно отходить назад, - сказал я. - Зеленокожие. Обычная мразь, вроде тех, что встречали нас на лесной дороге. Мы через них как нож через масло пройдём. Думаешь, не пробьемся? - Пробьетесь, - ответил я, быстро оценивая обстановку. Тоннель был узким, метров пять в ширину. Двум воинам вполне под силу будет остановить здесь врагов и оттеснить их к выходу на поверхность. - А что с нами? - я кивнул на сгрудившихся за нашими спинами грузчиков. Их бледные лица были обращены к нам, в глазах - немой вопрос.

Парень с золотой киркой поправил на себе кольчугу, снятую со Сталкера. Август всё же вытащил труп босса из озера и попытался оживить - без пера у него естественно ничего не вышло. Плюс от его поступка безусловно был - мы с парнями растащили босса на трофеи, разжившись очень неплохой защитой. Я поправил легкий шлем, снятый со Сталкера - он давал мне защиту в 5000 единиц - и делал мою голову практически неуязвимой. Парни настояли, чтобы я взял именно его - уж не знаю зачем. Остальным достались сапоги, перчатки, нагрудник и всё прочее, что удалось снять с чудовища. Август и Гроза с завистью посматривали на нас во время очередного переодевания, но парни быстро успокоили их, напомнив, что наши трофеи временные и все эти сокровища растают как дым, стоит нам выйти из подземелья и вернуться в свой мир.

Защита защитой, но настоящими бойцами считать нас было бы глупо. Нагрудник, каким бы прочным он ни был, не спасет от града ударов со всех сторон.

Павел Андреич, опираясь на кирку, хрипло произнес: - Он прав. Вы пробьетесь - а нас окружат и перережут, как поросят. Мы в одной связке, ребята. Квест не засчитают, если припасы до лагеря не донесем. Без руды - никакой оплаты.

Август переводил взгляд с меня на Грозу, а с неё на грузчиков:

- Вы серьезно? Прятаться будем?

- Не прятаться, - сухо проговорил я, - Мы меняем поле боя. У них численность, а у нас - знание местности.

Гроза, стиснув зубы, бросила взгляд в сторону нарастающего гула. Её пальцы белели на древке копья. - Нет времени спорить! - отрезала она. - Отходим вглубь! Быстро!

Я удивленно уставился на неё. С чего это вдруг она согласилась?

Она перехватила мой взгляд.

- Я… вспомнила как попала сюда. Память возвращается, - пробормотала она.

Август только развел руками и вздохнул:

- Ладно, ладно. Дело ваше. Но если мы упремся в тупик - я вас предупреждал.

Но в его позе читалась готовность. Он не боялся боя - он боялся только скуки.

Мы рванули обратно, в темноту знакомых тоннелей. Ноги сами несли меня по уже проторенному пути - мимо обломков, мимо застывших в странных позах сталактитов, назад к той самой полуразрушенной стене, что когда-то спасла нас от Сталкера. Сейчас она была лишь грудой булыжников, но основа - проем в скале - оставалась.

- Восстанавливаем стену! - скомандовал я, оборачиваясь к грузчикам. - Оставляем узкий лаз, как в прошлый раз. Шириной в одно тело. Быстро!

Инструменты застучали с лихорадочной скоростью. Эти люди, еще минуту назад похожие на загнанных зверей, теперь двигались с выверенной точностью - страх сменился холодной, отчаянной целесообразностью. Камни ложились друг на друга, щели заполнялись мелкой породой. Стену возводили не на века - на минуты. Но минуты были нам дороже золота.

Я подошел к Августу и Грозе. - Одному из вас придется остаться здесь и держать проход. Они будут лезть по одному - справиться будет легко.

Гроза тут же шагнула вперед. - Я останусь. Но Август положил руку ей на плечо. - Погоди-ка. У тебя только один пет, девочка. Медведь. Если его здесь призовёшь и он падёт - вновь собрать дух зверя будет непросто. Не сразу. А то и вовсе не получится, пока не отдохнешь как следует. А значит, отступать потом придётся с гоблинами, наступающими на пятки, - Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнула та самая, знакомая мне по бою, безумная уверенность. - А мои призраки… Они - расходный материал. Пока есть мана - буду ставить их стеной. Падут одни - явлю других. А когда придет время - просто растворюсь в тени и уйду. Оставлю парочку стражей на прощание.

Я кивнул. Сам я собирался предложить то же самое, но не был уверен, согласится ли призыватель. Он был азартен, но не глуп. Рисковать собой без крайней нужды не стал бы.

- Ладно, - сказала Гроза, неохотно отступая. - Но если появится ещё один такой… - она кивнула в сторону подземного озера, возле которого валялся выпотрошенный и раздетый труп Сталкера.

- Если появится блуждающий босс, - я посмотрел прямо в глаза Августу, - не пытайся геройствовать. Беги. Сразу. Мы найдем тебя.

Он ухмыльнулся, но кивнул - коротко, по-деловому. - Договорились. А чтобы я знал, когда отступать… - Он взмахнул рукой, и из тени за его спиной выступил один из призрачных латников. Бесшумный, с пустыми глазницами шлема. - Он с вами пойдет. Когда будете в безопасности, дайте ему команду вернуться. Я почую. Это будет сигналом.

Я поймал его взгляд.

- Хорошо, - просто сказал я. - Держись.

Мы развернулись и побежали вслед за уже ушедшими вперед грузчиками, призрачный воин скользя за нами как беззвучная тень. За спиной оставался Август, один в узком проеме нарастающей стены, и доносящийся всё ближе дикий гул множества глоток.

---

Грузчики не стали ждать нас у развилки - видимо, паника гнала их вперед. Мы нагнали их уже у подземного озера, там, где когда-то возводили первый, кристальный мост. Теперь работа кипела с новой яростью - но на сей раз иначе. Они не тратили драгоценную руду. Вместо голубых мерцающих блоков в ход шла грубая шлаковая порода, которую они выламывали из стен и пола тоннеля. Камни, негодные для квеста, но идеальные для временной переправы.

Павел Андреич, стоя по колено в ледяной воде, руководил процессом, раздавая короткие, хриплые указания. Семён с его золотой киркой работал за троих - инструмент гудел, высекая из скалы аккуратные прямоугольные блоки. Мост рос медленнее, чем в прошлый раз, но вернее - без отчаянной щедрости, с холодным расчетом.

- Всё в порядке? - спросила Гроза, подбегая к краю. - Идёт, - бросил старик, не отрываясь от работы. - Материала хватает. Жертвовать рудой не придётся.

Мы ждали, пристроившись на сырых холодных камнях. Призрак Августа стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Я ловил взгляды грузчиков, бросаемые на эту бесшумную фигуру - в них читалось смесь страха и надежды. Для них призрак был гарантией, что призыватель ещё держится. Для меня - напоминанием о хрупкости наших договоренностей. Я понимал: дело не только в сигнале. Август не до конца нам доверял. Опасался, что мы, выбравшись, решим не возвращаться, оставив его разбираться с ордой в одиночку. Призрак был и связным, и свидетелем, и напоминанием.

Наконец последний блок лег на место. Мост, узкий и неровный, но прочный, тянулся через черную воду к темному силуэту острова. Мы двинулись по нему гуськом, стараясь не смотреть вниз, на неподвижную, зеркальную гладь. Под ногами хрустели крошки камня, холодный воздух озера обжигал легкие. Первыми, с оружием наготове, шли Гроза и призрачный воин.

На том берегу, среди низких каменных построек, уже виднелись огоньки - тусклые, масляные, может, факелы. Когда мы сошли с моста на твердую землю, из тени выступили фигуры. Невысокие, коренастые, в помятых касках и потных жилетах. Гоблины-шахтеры. Их было человек десять, не больше. Они стояли тесной кучкой, держа в руках кирки и самодельные дубины. В их крошечных глазках светилась не агрессия, а настороженность, смешанная с усталой тревогой.

По пятам за группой вооруженных шахтеров шла толпа безоружных жителей поселения. Эти выглядели совсем не дружелюбно, громко выкрикивали угрозы и проклятия в наш адрес.

Один из шахтеров, повыше ростом, с седой шерстью на морде и очками на носу, сделал шаг вперед. Он медленно, растягивая слова, будто говоря с глухим, произнес на своем гортанном языке: - Я вас знаю. Вы… вы привели старосту. Что-то… случилось?

Я собрал в памяти обрывки фраз, выученные из книг, стараясь говорить так же медленно и четко. - Идёт… опасность. Ваши друзья. Много. Они… пришли за нами.

Лицо старого гоблина не дрогнуло, но его лапы сжали древко кирки так, что костяшки побелели. - Не… друзья, - проговорил он, и в его голосе прозвучала горькая уверенность. - Не… за вами. Они… пришли… за старейшиной. Забрать.

В моей голове щелкнуло. Картинки сложились в неприятную, но логичную мозаику. Трупы шахтеров у входа в шахту, изрубленные, но в шахтерской же одежде… Их убили не игроки. Убили свои. Вернее, те, кто пришел с войной. Значит, эта шахта - не просто ресурсная точка. Это чей-то дом, который пытались захватить. А мы ввалились в самый разгар междоусобицы.

- Они… враги вам? - уточнил я. Старый гоблин кивнул, и в его глазах мелькнула яростная, животная ненависть. - Враги. Хотят… нашу землю. Наше сокровище. Старейшину…

Я обернулся к своим и в двух словах перевел то, что сказал шахтер. Грузчики слушали, затаив дыхание. Гроза стояла, опершись на копье, её лицо было непроницаемым. Но я видел, как она переводит взгляд с гоблинов на мост, на темную воду, на своды пещеры над нами. Она тоже считала шансы. И они, как и у меня, складывались в одно простое уравнение: нам нужен выход. А выход, скорее всего, знают они - эти самые гоблины-шахтеры. Значит, их нужно защитить. По крайней мере, до тех пор, пока они не покажут дорогу.

- Мы поможем, - сказал я, глядя в глаза старому бригадиру. - Но нам нужен путь… наверх. На поверхность. Покажете?

Он медленно кивнул.

- А остальные? - спросил я его, указывая на разгневанную толпу у него за спиной, - Чего они хотят?

- Нервничают, - ответил шахтер, - Мост. Опасность. Говорят: “Уберите мост”.

Уберите мост, ясно.

- Наш друг - на той стороне.

- Пока не уберете мост они не успокоятся, - пожал плечами шахтер.

Кто-то из жителей уже направлялся к мосту к кирками.

- Эй! Эй! А ну стой! - крикнул я им.

Те замерли, неуверенно поглядывая то на меня, то на остальных собравшихся.

- Чего они хотят? - спросила Гроза, нервно поглядывая на толпу.

- Боятся, что враги воспользуются мостом, чтобы попасть на остров, - я посмотрел ей в глаза, - Не подпускай никого к мосту, пока Август не вернется. Я пойду на переговоры с вождём - или кто у них тут за главного.

- Веди, - сказал я главному шахтеру.

Тот снова кивнул, потом повернулся и жестом позвал нас следовать за собой. Его сородичи неохотно расступились, пропуская нас вглубь своего лагеря. А сзади, через черную воду, из темноты тоннеля уже доносился первый, яростный крик и звон оружия о камень. Август вступил в бой. Начался отсчет.

Поселение гоблинов оказалось совсем не тем, что я ожидал увидеть в глубинах шахты. Это был не примитивный лагерь, а целый подземный городок. Узкие улочки между невысокими, но добротными каменными домами выложены булыжником. Стены построек были сложены из тщательно подогнанных блоков, а в окнах светились не огоньки костров, а тусклые, желтоватые пламя в примитивных, но работающих газовых фонарях. Такие же, только уличные, освещали нам дорогу. Похоже, они использовали тот же рудничный газ, что скапливался в шахтах, только сумели его обуздать. Воздух пах сыростью, каменной пылью и чем-то кисловатым - запахом грибных плантаций, которые я заметил в расщелинах под искусственными светильниками. Это была не пещера - это был дом, отвоёванный у камня поколениями. Нас провожали взглядами не игровые персонажи, а хозяева, которым есть, что терять.

За нами наблюдали. Из дверей, из-за занавесок, со ступенек низких крылец смотрели зеленокожие жители. Шахтеры в помятых касках, их жены в простых платьях из грубой ткани, дети с большими, любопытными глазами. В их взглядах не было ни страха, ни враждебности - лишь настороженность и усталая тревога. Они видели чужаков, но эти чужаки шли в сопровождении своих. Не те ли это чужаки, что вернули старого бригадира? Шепот катился за нами по улице, как рябь по воде.

Ко мне подбежал крошечный гоблин, судя по всему - девочка. На ней было зеленое платье в белый горошек, густые непослушные волосы на макушке заплетены в причудливые косички. Она протянула мне перо - самое обыкновенное, белое.

- Это мне? - спросил я, принимая подарок, - Спасибо.

- Мама сказала, ты - хранитель перьев. Мы тебя ждали.

Хранитель перьев. Это ещё что значит? Перо у меня было лишь одно, да и то я уже истратил.

Нас привели к самому крупному зданию в центре поселения - прямоугольной постройке из темного камня, с массивной дверью, укрепленной железными полосами. Над входом висела вывеска с грубо вырезанными рунами - местная администрация, не иначе.

Внутри пахло старым деревом, пылью и грибами. Нас провели по коридору, миновали несколько дверей, и наконец впустили в просторную комнату, залитую светом нескольких керосиновых ламп. Посредине стоял огромный стол, сколоченный из толстых плах, вокруг которого кипел настоящий шторм. Шестеро гоблинов, все - почтенного возраста, с седыми патлами и шрамами на морщинистых лицах, ожесточенно спорили. Они говорили быстро, перебивая друг друга, их гортанная речь сливалась в неразборчивый гул. Я улавливал лишь обрывки: «…не успеем…», «…он уже знает…», «…передать через озеро…».

Среди них я сразу узнал нашего старика-бригадира. Он сидел, сгорбившись, слушая, но его глаза метались по лицам собравшихся, умные и острые. Вдруг его взгляд упал на нас, застывших у входа. На его морщинистом лице расползлась широкая, беззубая улыбка - искренняя радость. Но она продержалась лишь мгновение. Взгляд скользнул по нашей потрепанной, испачканной пылью и копотью группе, по бледным, напряженным лицам грузчиков. Радость сменилась озабоченностью, затем - трезвой, тяжелой догадкой: мы вернулись не чтобы чаю попить.

Он поднял руку, и шум в комнате стих. Все гоблины обернулись, уставившись на нас. Старик-бригадир встал и медленно подошел, его взгляд был прикован ко мне.

- Друг, - произнес он на своем ломаном языке, растягивая слова. - Вернулся… не один. Беда пришла?

Я кивнул, собираясь с мыслями, подбирая знакомые слова. Но прежде чем я успел открыть рот, двое наших провожатых-шахтеров наперебой затараторили, жестикулируя в сторону тоннелей. Их речь была слишком быстрой, я улавливал лишь общие смыслы: «…много… с оружием… кричали про Кайду… уже у входа…».

Имя «Кайду» прозвучало, как удар гонга. За столом поднялся гул. Старый бригадир закрыл глаза на секунду, словно ожидал этого, и вздохнул. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах светилась не паника, а горькая, усталая решимость.

- Люди князя Кайду, - сказал он четче, будто говоря с глухим. - Пришли за Сокровищем. Не знают, где искать. Думают… выпытать у меня.

Сокровище. С большой буквы. Не просто золото или камни. Что-то, из-за чего стоит начинать войну с собственными сородичами.

- Сокровище, ага, отлично. Мы здесь не за сокровищем. Есть ли… с острова… другой путь? - спросил я, отчеканивая каждый слог. - Наверх. На поверхность. Безопасный.

Старик задумался. Его маленькие глазки изучали меня, будто взвешивая что-то очень важное. Он перевел взгляд на перепуганных, но готовых держаться грузчиков. Молчание затянулось. Спорщики за столом затихли, все ждали его слова.

Наконец он кивнул, коротко и твердо.

- Помогу. Путь есть. Но… - он сделал шаг ближе, и его голос стал тише, почти шепотом, полным древней, тяжелой тайны. - Один из вас… должен согласиться. Спасти Сокровище. Его нельзя… отдать Кайду. Никогда. Жадные лапы. Злые мысли.

В тот же миг перед моими глазами, перекрывая всё, вспыхнуло знакомое окно. Оно было оформлено в темных тонах с серебряной окантовкой, как и прошлое, но текст в нем дрожал, будто написанный на воде.

Квест "Факел, освещающий дорогу. На распутье"

Помогите гоблинам Черной Горы спасти их Сокровище.

ИЛИ

Отдайте информацию о Сокровище людям князя Кайду.

Награда при любом из вариантов: ???

Время на принятие решения: 00:59… 00:58…

Серый, безликий цифровой отсчет начал неумолимое движение в углу окна. Пятьдесят семь, пятьдесят шесть…

- Чего они хотят? - спросил Павел Андреевич.

Я объяснил. Старик вздохнул и почесал заросший щетиной подбородок.

- Степан, они нас в разборки втягивают. Мы тут помрём за их “сокровище”, а оно - поганка какая-нибудь волшебная. - он сплюнул в сторону. Остальные грузчики согласно закивали.

Я вздохнул:

- Их “поганка” - наш билет из этого ада. Они здесь живут. Они знают правила игры лучше нас.

- Надо с солдатнёй нашей посоветоваться. Что они думают, - заметил один из грузчиков.

- Сбегай, спроси их, - предложил я.

Тот опасливо посмотрел по сторонам. Один не пойдёт, по глазам вижу.

Мысли, обычно такие ясные и расчетливые, на мгновение спутались. Логика, холодная и беспристрастная, тут же выложила передо мной уравнение. Вариант первый: отдать сокровище этим «людям Кайду» - тем самым ордам, что преследовали нас. Возможно, даже не отдавать, а просто указать, где его искать. Взамен - свободный проход, может, даже охрана до выхода. Минимальный риск для группы. Максимальные шансы вернуться домой живыми и получить свои жалкие пять кристаллов или сколько там сейчас по курсу. Рационально. Безопасно. По-грузчицки.

Но затем из самых глубин памяти, из-под толстого слоя пыли и усталости, поднялось другое чувство. Острое, давно забытое, похожее на щемящий голод. Оно не имело ничего общего с выживанием изо дня в день. Это был азарт. Не тот дешёвый адреналин от погони в „Королевской битве“, где на кону - лишь виртуальный рейтинг. Это была та самая, давно забытая жажда - сделать ход в игре, где правила неизвестны, а ставка - всё. Пять лет кирок и контрактов стерли это чувство. Но сейчас... глядя на „???“, я снова почувствовал себя не инструментом, а игроком. Тем, кто когда-то заходил в комнату с одним пистолетом против отряда с дробовиками. И выигрывал.

Я почти забыл, каково это - быть не инструментом в чужих руках, а игроком. Тот, кто делает ход, а не ждет команды. Тот, для кого риск - не досадная помеха, а сама суть происходящего. Десять лет работы грузчиком, десять лет кирок, щебня и унизительных контрактов стерли это ощущение, как вода камень. Но сейчас, глядя на это окно, на этот отсчет, я снова почувствовал его. Слабый, но отчетливый электрический разряд где-то под ребрами.

Пятьдесят секунд. Сорок пять.

Мой палец мысленно, без колебаний, ткнул в кнопку «Принять квест». Отсчет замер и исчез. Окно сменилось на новое: «Квест принят. Награда: ???. Текущая цель: получить у старейшины дальнейшие инструкции.»

- Согласен, - сказал я вслух, глядя в темные, умные глаза старика-гоблина. - Спасаем ваше Сокровище.

Отношения с персонажем Урр Мохнолапый: +100

На его морщинистом лице снова расплылась улыбка, на этот раз - облегченная и по-настоящему радостная. Он что-то быстро и гортанно выкрикнул своим сородичам за столом.

Отношения с фракцией Озерный Город: +25

Комната взорвалась. Гоблины вскочили с мест, загоготали, застучали кулаками по дереву. Несколько самых молодых подбежали к нам и принялись хлопать нас по плечам и спинам, бормоча одобрительные слова. «Молодцы!», «Знали, что можно рассчитывать!», «Настоящие друзья!» - улавливал я среди восторженного гама. Ирония ситуации была очевидна - минуту назад они и не подозревали о нашем существовании, а теперь встречали как долгожданных спасителей. Но в их радости не было фальши - лишь отчаянная надежда, ухватившаяся за соломинку.

- Давайте сюда сокровище, - проговорил я, - Мы отнесем куда надо.

Старик-гоблин посмотрел на нас как на детей, сказавших какую-то милую глупость.

- Сокровище не здесь. Здесь опасно хранить такое.

Отлично, подумал я - ещё один крюк.

- И как далеко оно отсюда? - спросил я.

- Не очень далеко. Наверху, - показало он жестом, - Там, куда вы и хотите попасть. Не далеко. Но… - он сделал другой жест, будто предостерегая нас, - Вам нужен ключ. Без ключа сокровище вы не возьмёте.

- И… где… этот… ключ? - спросил я.

Старик прикрыл рот мохнатой лапой, словно я снова спросил что-то смешное и глупое.

- Ключ уже у вас. Да. У вас. Но. Им нужно воспользоваться в правильный момент - тогда страж узнает Хранителя и вас пропустит…

- Там еще и стража! - воскликнул один из грузчиков.

Я переводил им каждое слово старика.

Снаружи раздался гул разгневанной толпы. Первыми в помещение вломились Август и Гроза, следом за ними показалась толпа озлобленных горожан.

- Мы разрушили мост, но они не унимаются, - со смехом прокричал Август, - Чего они хотят?

Вперед из толпы вышел молодой мускулистый гоблин с волосами, подвязанными широкой красной лентой. Указывая пальцем на старика-гоблина он принялся что-то громко и быстро кричать, я едва улавливал смысл его слов.

- Чего он теперь хочет? - спросила Гроза, нервно сжимая древко копья.

- Говорит, что староста сошел с ума со своими сказками, - переводил я, едва успевая за молодым гоблином и отфильтровывая потоки нецензурной лексики, - Камень ударил его по голове и он помешался на жар-птице и мире огня. Говорит, что старейшина навлек беду на деревню, когда доверился чужакам и привел их сюда.

Я заметил в руках некоторых горожан-гоблинов лопаты, палки и камни. Настроены они были серьезно.

Вот тебе и бонус к отношениям. Хотя, возможно до этого цифра была вообще отрицательной.

- Нужно спешить, - проговорил старик, обращаясь ко мне, - Идём.

- Подожди! - окликнул его я, - Что ты там про ключ говорил?

Кто-то из толпы швырнул камень, тот со звоном отскочил от шлема Сталкера на моей голове. Шлем был хорош - удара я даже не почувствовал.

Август призвал еще двух теневых латников, толпа ахнула, чуть отпрянула назад, но тут же вновь подступила - теперь еще ближе. Ещё немного и они ринутся в атаку.

Старик-бригадир - старейшина, как я теперь понимал - жестом чуть утихомирил своих и быстрым шагом повел нас к двери с другой стороны кабинета, а оттуда, дальше вглубь здания.

- Старик, - быстро говорил я, - Что это за ключ к сокровищу?

- Ключ. Да. Ключ к сокровищу, - закивал староста.

Или я плохо владел языком или он и впрямь был сумасшедшим.

- К черту этого старикана. И в жопу этот ключ, - выпалил Август с хихиканьем, - Пусть выход покажет, а на квест потом можем болт положить.

- Я в подземелья хожу не для того, чтобы гоблинов спасать, - выпалила Гроза, но тут же посмотрела на меня и пробормотала, - Но если ты считаешь, что нам нужен этот квест…

Мы прошли через несколько комнат, миновали склад со странными механизмами из полированного камня и блестящей латуни, и наконец вышли на открытую площадку в самом центре поселения.

Здесь, посреди округлой площади, стояла массивная каменная платформа, почти вровень с землей. От нее вверх, в непроглядную тьму подземного свода, уходил один тонкий, покрытый ржавчиной троса. Возле платформы на низкой скамье сидел гоблин-шахтер, похожий на машиниста. Перед ним из пола торчала труба с раструбом, а рядом - несколько массивных рычагов, соединенных с блоками и тросами.

Старейшина что-то сказал дежурному. Тот энергично кивнул, встал и с силой потянул один из рычагов. Раздался скрежет шестерен, тросы натянулись и задрожали. Затем гоблин наклонился к трубе и крикнул в нее хриплым голосом: «Спускай!»

После этого наступила тишина, нарушаемая лишь далеким эхом и нашим дыханием. Ничего не происходило. Мы стояли на краю платформы, неловко переминаясь с ноги на ногу. Грузчики теснились вокруг меня.

- Степан, что происходит? - прошептал Павел Андреич, беспокойно оглядываясь. - Чего ждем-то? - Не знаю, - честно ответил я. - Лифта, судя по всему. Или того, кто на нем спустится.

Я посмотрел на Грозу. Она стояла, опершись на копье, лицо было бледным, но сосредоточенным. Она, кажется, слишком устала, чтобы волноваться. Август оглядывался по сторонам, происходящее его явно забавляло. Грузчики привычно нервничали и тихо перешептывались.

Старейшина, наблюдавший за этой сценой, виновато ухмыльнулся. - Прости, друг, - сказал он. - Мы… не ждали гостей сегодня. Лифт… задерживается. Старый. Как и я… Да… Ты спрашивал про ключ…

Я задержал дыхание, надеясь, что ничто не собьет старика с мысли на этот раз.

- В одном из пророчеств нашего народа сказано: “Когда зло сомкнет когти над землями гоблинов Черной Горы, с неба явятся безликие великаны, чтобы спасти Солнце и вернуть его на небеса. Туда, куда зло никогда не дотянется своими лапами”. Мне эти сказки читала бабушка, когда я был маленьким. Да. Молодежь не верит в сказки… Ты спрашиваешь меня про ключ. Ключ - это не предмет. Те, кого коснулось пламя Жар-птицы, становятся ключом. Путь откроет лишь тот, кто будет готов принять это пламя.

И в тот момент сверху, из тьмы, донесся нарастающий скрежет, свист тросов и гул работающего механизма. Из черного провала в своде медленно, словно нехотя, начала выплывать массивная каменная плита - сама платформа лифта. Она опускалась все ниже, и на ней можно было разглядеть фигуру еще одного гоблина, который стоял у небольшого пульта с рычагами, вмонтированного прямо в камень.

С глухим стуком платформа встала на место, идеально совпав с уровнем пола площади. Гоблин-оператор спрыгнул, отдал короткий рапорт старейшине.

Август, подойдя, окинул взглядом лифт, гоблинов, нашу собравшуюся группу. Его глаза блеснули любопытством. - Лифт? Серьезно? А куда, интересно, он ходит? - Наверх, надеюсь, - буркнул я. - Загружайся.

Староста посмотрел на нас, улыбнулся и жестом указал на платформу.

- Ступай, Избранный. Мы так давно тебя ждали и так скоро расстаёмся. Ключ идёт с тобой.

Я первым ступил на массивную плиту и жестом пригласил остальных следовать за мной. Группа замерла в нерешительности.

Первыми ожили грузчики.

- Ну что ж. Умрём - так с музыкой, - со вздохом проговорил Павел Андреич и ступил на платформу. Остальные мужики последовали за ним.

Гроза посмотрела на меня и впервые после воскрешения улыбнулась.

- Ты либо гений, либо сумасшедший. Ладно, я в деле.

Последним на платформу зашел Август. Взгляд его был неподвижен, он явно читал что-то с видимых ему одному окон интерфейса.

- О, квест с вопросиками! - выпалил он наконец, - Люблю такие.

Мы тесно сгрудились на массивной каменной плите. Гоблины-шахтеры, провожавшие нас, остались на площадке. Старейшина что-то коротко сказал оператору, тот снова взобрался на платформу и взялся за рычаги.

- Держитесь, - хрипло сказал старик, и его слова потонули в оглушительном скрежете шестерен.

Лифт вздрагивал, древние тросы пели стальную песню. Свет гоблинского города пропал, сменившись полной, гнетущей тьмой. Воздух стал тоньше, холоднее, пахнул озоном и старым камнем. Август, стоя на краю, прошептал: “Интересно, что там наверху? Новые враги? Или те, кто за всем этим наблюдает?”

Сквозь толщу породы, мне почудился далёкий, приглушённый крик - не рядового монстра и даже не босса, а чего-то огромного, птичьего, полного ярости и боли. Эхо, пойманное в лабиринте тоннелей? Или просто игра воображения?

И в тот момент лифт резко качнулся, свет погас на секунду, а когда зажёгся вновь, на стене шахты перед нами проступили чужие, мерцающие письмена - будто система обновляла локацию. Мы не просто поднимались - мы переходили на новый уровень игры.

Глава 6

Лифт вздрогнул и замер. Вместо привычного механического скрежета воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием и слабым свистом ветра где-то высоко над головой. Мы стояли на массивной каменной плите, втиснувшись друг в друга, а вокруг смыкалась непроглядная темнота. Воздух был тонким, холодным и пахнул озоном - будто после грозы.

- Что, кончился трос? - хрипло спросил Август, протискиваясь к краю платформы.

Я протянул руку в темноту и коснулся шершавой, влажной поверхности. Не скала - дерево. Огромное, полое внутри.

- Мы внутри ствола, - сказал я. - Или того, что его заменяет. Идём вверх.

Ствол оказался на удивление удобным для подъёма - внутренние стенки были испещрены естественными уступами и цепкими корнями. Мы карабкались в темноте, упираясь ногами и руками в скользкую древесину. Где-то выше виднелся слабый, рассеянный свет - не солнечный, а скорее тусклое, зеленоватое сияние, пробивающееся сквозь толщу листвы.

Первым выбрался Август. Я услышал его короткий, подавленный свист. Затем Гроза, потом я. Остальные грузчики вылезали один за другим, тяжело дыша, озираясь.

Мы стояли на небольшом холме, окружённом стеной непроходимых, густых джунглей. Воздух здесь был густым, влажным и тяжёлым, пахнул прелью, цветами и чем-то кислым - запахом гниющих плодов. Небо над нами было скрыто плотным пологом переплетённых крон, сквозь который пробивались лишь лучи того самого странного, зеленоватого света. Казалось, мы поднялись не на поверхность, а просто перешли в другой, более высокий уровень подземелья - такой же замкнутый и чуждый.

Низкорослый гоблин-проводник, тот самый, что управлял лифтом, выскользнул из ствола последним. Его крошечные глазки бысто обежали нашу группу, затем он подошёл ко мне и ткнул мохнатым пальцем в чащу.

- Сокровище, - произнёс он на своём гортанном языке, растягивая слова. - Там.

С этими словами он развернулся, явно собираясь скрыться обратно в тёмное нутро дерева. Но не успел сделать и шага - рука Августа с железной хваткой вцепилась ему в шиворот и приподняла над землёй. Гоблин завизжал, забарахтался, но призыватель держал его легко, будто тряпичную куклу.

- Куда собрался, дружок? - спросил Август, глядя на меня. - Спрашивай.

Я вздохнул. Мой словарный запас гоблинского языка был скуден, но для базовых вопросов хватало.

- Почему не идёшь с нами? - спросил я, стараясь выговаривать каждый звук чётко.

Гоблин замотал головой, его глаза были полны животного страха.

- Нельзя. Только Избранный. Только тот, кого коснулось пламя… - он захлебнулся, подбирая слова. - Жар-птица. Горячее небо. Там… там нельзя.

- Что значит «нельзя»? - я не сдержался, схватил гоблина за плечи и тряхнул. Мозг лихорадочно прокручивал варианты: ловушка, ритуал, очередная головоломка системы. - Как найти сокровище? Говори!

Гоблин завизжал ещё громче, извиваясь в наших руках. Его курточка, грубо сшитая из какой-то кожи, вдруг лопнула по швам. Существо выскользнуло из неё, как змея из старой шкуры, шлёпнулось на землю и в два прыжка юркнуло в чёрный провал ствола. Его последний крик донёсся уже из глубины:

- Иди туда, где горит небо!

Мы замерли в гробовой тишине. Затем все, как один, подняли головы.

И правда - впереди, за стеной джунглей, в разрыве между массивными кронами, небо не просто светилось. Оно горело. Не красным заревом пожара, а странным, мерцающим золотисто-багровым светом, будто за лесом стояло огромное, раскалённое солнце, готовое вот-вот коснуться земли.

- Ну вот, - с неподдельным весельем в голосе проговорил Август, отпуская пустую куртку гоблина. - Проводник свалил. Значит, и нам можно. Давайте плюнем на этот квест и валим домой. У меня маны ещё на пару призраков хватит, пробьёмся к порталу.

Его слова подхватили грузчики. Павел Андреич хмуро потер лоб, кивая.

- Он прав, Степка. Мы своё отслужили. Руду доставили, квест гоблиновый - он побочный, не обязательный. Идём к базе, получаем расчёт и на выход.

Гроза молчала, но по её лицу было видно - она тоже не горела желанием лезть в явную аномалию. Все устали, все были на пределе. Я смотрел на горящее небо, и внутри что-то сжималось холодным комом. Инстинкт, опыт, тот самый тактический расчёт, что не выключался даже во сне, кричал: идти туда - самоубийство. Но другая часть, та, что проснулась, когда я принял квест с вопросительными знаками, глухо настаивала: там ответ. Там то, ради чего всё это.

Но громче всех сопротивлялась логика. Август думал лишь о том, чтобы поскорее выиграть. Но он не учитывал главного - лояльности. Мы предали бы гоблинов, которые только что дали нам путь наверх. В подземелье, где информация - валюта, а репутация - щит, это был бы билет в один конец. Если моя репутация в Озерном Городе снова рухнет - а она рухнет, я не сомневался в этом, как и в том, что это навсегда испортит мои отношения со старейшиной. Следующий встреченный мной гоблин с острова уже не пойдёт мне на встречу. Он заманит в ловушку. Вероятность успешного возвращения домой, если предадим гоблинов и отправимся прямиком к порталу - процентов 40%, по крайней мере для нас, грузчиков. Если пойдём выполнять квест - шанс нашего выживания отсилы 15%. Но эти 15% - единственный мой шанс когда-либо снова получить индивидуальный квест. Я не знал, смогу ли так же легко наладить отношения с какой-нибудь другой фракцией. Озерный Город - моя последняя ниточка. Помогать гоблинам - это уже не просто расчет, это - инвестиция

Но я видел лица своих компаньонов - испуганные, усталые, решительные. Переубедить их сейчас было невозможно. Да и не было у меня слов. Только смутное, но неумолимое предчувствие.

- Ладно, - тихо сказал я. - Идём к базе.

Август тут же вызвал свою карту. Голографическое поле повисло в воздухе, испещрённое линиями троп и отметками. Он потыкал в неё пальцем, и его лицо вытянулось.

- Вот чёрт. Самый короткий путь к стартовому лагерю - как раз через ту чащу. Прямиком туда, где небо горит.

Наступила тягостная пауза.

- Обойти? - спросила Гроза.

- Не выйдет. С одной стороны - горный хребет, с другой - болота, помеченные как зона повышенной угрозы. Через них даже призраки не проберутся. Остаётся только прямо.

Никто не спорил. Выбора не было.

Мы двинулись в путь. Первыми шли Август и Гроза - он с двумя призрачными латниками в авангарде, она с копьём наготове. За ними - я и грузчики, сбившиеся в тесную, нервную кучку. Чем глубже мы забирались в чащу, тем явственнее становился жар. Он висел в воздухе, не обжигая, а давя - густой, тяжёлый, как перед ударом молнии. Дышать становилось труднее.

- Степан, - позвал меня Павел Андреич. - Дозорных бы на деревья. Глянуть, что впереди.

Я кивнул. Двое парней, те, что ещё в шахте хвастались умением карабкаться по стенам, без лишних слов полезли на ближайшие великаны-деревья. Их силуэты быстро скрылись в густой листве. Мы замерли в ожидании.

Через несколько минут они спустились, лица у обоих были бледными.

- Пожара нет, - доложил один, отряхивая кору с рук. - Но впереди, километрах в трёх, столбы дыма стоят. Много. И земля… земля будто взрытая. И трупы.

- Чьи? - спросил я.

- И зелёных, и наших. Много.

Мы продолжили путь, но теперь двигались ещё осторожнее. Вскоре начали попадаться тела. Сначала - обугленные останки гоблинов и каких-то тварей с клыками и чешуёй. Они лежали в неестественных позах, словно застигнутые волной пламени на бегу. Потом - люди. Воины в потрёпанной экипировке, некоторые ещё с оружием в руках. Я узнавал эмблемы - «Крыло Аиста». Это были люди Людвига.

Но странное дело - раны на всех, и на монстрах, и на людях, были одинаковыми: страшные ожоги, оплавленная броня, обугленная плоть. Не было следов клинков, стрел, магических разрядов. Только огонь. Чистый, всепожирающий огонь.

- Что за чёрт… - пробормотал Август, остановившись возле тела воина в наполовину расплавленных латах. - Они же вроде с драконом… или с грифоном шли. А тут… будто их свой же пиромант выкосил.

Мы наткнулись на первый грузовик. Вернее, на то, что от него осталось. Гусеничная машина врезалась в скалу, смяв кабину, но это была не главная причина её гибели. Борта были разорваны вдоль, будто гигантские когти вскрыли её, как консервную банку. Внутри - ничего. Ни тел, ни снаряжения. Только запах гари и расплавленного металла.

В паре десятков метров дымился остов второго грузовика. Этот был просто сожжён дотла. Остовы сидений, обугленные кости, оплавленное оружие - всё сплавилось в единую, жуткую массу. Август подошёл ближе, лицо его стало каменным.

- Это наш… - хрипло сказал он. - Тот, на котором новичков везли. В котором мы с Грозой должны были быть.

Гроза молча смотрела на пепелище, пальцы её белели на древке копья. Она ничего не сказала, но по её глазам было видно - она считала имена, вспоминала лица.

Мы шли дальше, и жар нарастал. Воздух дрожал, листья на деревьях по краям тропы сворачивались в трубочки, обугливаясь по краям. Наконец чаща расступилась, и мы вышли на край гигантского кратера.

Это была не воронка от взрыва. Это был шрам на теле джунглей - огромная, выжженная площадка, усеянная вывороченными с корнем деревьями, расколотыми валунами, глубокими бороздами в земле, будто здесь дрались титаны. В центре, на небольшом возвышении, лежала она.

Огненная птица. Феникс.

Она была огромной - размером с небольшой дом. Перья её переливались всеми оттенками золота, меди и расплавленного металла, от тела исходило слепящее сияние. Даже сейчас, в полулежачей позе, она дышала мощью и древней, нечеловеческой яростью. Одним крылом она прикрывала что-то у своего бока.

Интерфейс подсветил птицу и взял её в круг, отмечая, как основную цель. Перед глазами выскочило очередное окно квеста.

Факел, освещающий путь. Развязка.

Главная задача: Заполучить яйцо феникса.

Дополнительная задача: Выжить

Дополнительная?

Птица заметила нас. Медленно, с явным усилием, она подняла голову. Глаза - две щели расплавленного янтаря - уставились на нашу группу. Раздался хриплый, протяжный клич, больше похожий на стон уставшего, но не сломленного воина. В нём была угроза, предупреждение и… боль.

- Охренеть, - прошептал Август. - Вот это масштаб.

- Назад, - резко сказал я. - Медленно. Не поворачиваясь спиной.

Но несколько грузчиков, те, что были на пределе, не выдержали. Паника, копившаяся все эти часы, прорвалась. Они бросились врассыпную, с криками кидаясь назад, в чащу.

Птица взметнулась ввысь. Её взлёт был тяжёлым, неуклюжим - будто каждое движение причиняло ей боль. Но от этого он не становился менее страшным. Волна жара, настоящая физическая стена, ударила по нам, едва не сбив с ног. Воздух загудел, затрепетал. Деревья по краям поляны вспыхнули, как факелы.

- Бегите! Все, в разные стороны! - закричал я, но мой голос потонул в грохоте и реве.

Мы бросились врассыпную. Я нырнул в чащу, перепрыгивая через коряги, спотыкаясь о камни, срывая кожу о колючие ветки. Слева и справа от меня взрывались огненные столбы - птица методично, будто косой, выжигала всё живое в джунглях.

Двое грузчиков неслись впереди меня. Я услышал рев воздуха. Один из них, тот самый рыжий парень, что всё время нервно теребил ремешок рюкзака, пересек полосу света. Второй - Семён (владелец золотой кирки, что взял постоянный уровень!), обернулся, его глаза на миг встретились с моими - в них был немой вопрос, - и в эту секунду их накрыло... Фигуры вспыхнули, как спички. Они рухнули на колени - система дала им шанс, оставив на одном очке здоровья, отправив в нокаут. Но пламя феникса не угасало. Через секунду оно поглотило их, сжигая дотла.

Я даже настоящего имени первого не знал. Только лица - усталые, испуганные, но всё ещё надеющиеся. Теперь только пепел. И полоски здоровья, гаснущие в углу зрения, как свечи на ветру.

Сердце колотилось где-то в висках. Я рванул в сторону, ныряя под низко нависший ствол поваленного дерева. Огненная стена пронеслась в сантиметрах над моей головой, осыпав искрами и пеплом. Я уже собирался бежать дальше, как из тени передо мной материализовался призрачный латник. Он молча толкнул меня в бок, отбрасывая с линии огня, а сам принял на себя удар. Призрак рассыпался с тихим шипением, испарившись в облачке пара. Ослепительно белая стена огня расчертила землю в том месте, где секунду назад бежал я.

Я едва удержался на ногах, но чья-то рука вцепилась мне в плечо.

- Сюда! - прохрипел Август. Лицо его было перемазано сажей, в глазах горел тот самый знакомый азарт - смесь ужаса и восторга.

Мы помчались вместе, петляя между деревьями. Я указывал направление - к тому месту, где остался сожжённый грузовик, к возможному укрытию. Мы выскочили на опушку, где лежали обломки машины, как вдруг с неба, с оглушительным свистом, камнем рухнул сам феникс.

Удар был чудовищным. Земля вздыбилась, ударная волна вырвала с корнем десяток деревьев по краям, расчистив огромную прогалину. Нас с Августом отбросило, как щепки. Я больно шлёпнулся на спину, на мгновение потеряв дыхание. В ушах звенело, в глазах плавали тёмные пятна.

Я поднял голову. Перед нами, в центре свежеиспечённой прогалины, возвышался феникс. Он стоял, тяжело дыша, крылья расправлены, готовый к последней, сокрушительной атаке. Его взгляд был прикован ко мне.

С края поляны выбежала Гроза. Она увидела нас, её лицо исказилось ужасом, и она рванула к нам.

- Нет! - крикнул я ей, поднимаясь на колени. Голос сорвался, стал хриплым. - Не нужно! Уходи!

Но она не слушала. Вздохнул и посмотрел на птицу.

Пять лет я выживал в новом старом мире. Пять лет считал проценты, оценивал риски, выбирал путь наименьшего сопротивления. Грузчик. Инструмент. Но сейчас, глядя на эту птицу, на этот горящий небесный закат посреди джунглей, я снова почувствовал то, что почти забыл - вкус ставки, когда на кону всё. Не ради денег. Не ради выживания. Ради того, чтобы снова почувствовать, что я не просто номер в системе. Что мой выбор что-то значит. Даже если этот выбор - шаг навстречу собственному пеплу.

Мне вспомнился последний бой на арене, только не финал, а самое начало - когда нас зажали в угол на разрушенном заводе. Лиса и Чеку подстрелили сразу, а Борману оторвало ногу. Он тогда окопался за ящиками со свинцом и велел мне отступать. Говорит: 'Беги, прикрываю'. И я побежал, сверкая пятками. Финальная битва казалась игрой.

Борман, он был хорошим стрелком, но слабым тактиком. Окажись он один против Макса и Цунга, быть может мой брат выбрался бы из “Королевской Битвы” вместо меня.

Судьба - странная штука. История повторялась, вот только теперь я был не тем, кто бежит, а тем, кто остается. Теперь мой черед командовать.

Я встал. Медленно, показывая пустые ладони. Сердце бешено колотилось, но мысли, на удивление, прояснились. Я не знал, что сделаю. У меня не было плана. Не было ключа. Была только простая, безжалостная арифметика: птица видит во мне цель. Что-то притягивает её ко мне - возможно, тот самый квест с вопросительными знаками вместо награды, который я принял, не зная, на что подписываюсь. Если я останусь здесь - она сожжёт всех. Если я подойду - может, сожжёт только меня. Вероятность выживания Августа - процентов двадцать семь. У Грозы даже больше - если она не решит броситься в атаку. У остальных будет шанс.

- Хватит, - сказал я, обращаясь к птице. Говорил я, конечно, на своём языке, но тон, поза - это был универсальный язык. - Я сам подойду.

Проходя мимо одного из обугленных тел воина, я заметил щит. Небольшой, круглый, с выщербленным краем, но сделанный из какого-то тёмного, мерцающего металла. +890 магической защиты, +1200 физической. Дорогая вещь. Она не спасла своего владельца, но я всё равно поднял её. Хоть какая-то иллюзия защиты.

Я шёл к фениксу, и в голове проносились обрывки фраз старика-бригадира. Ключ уже у вас. Им нужно воспользоваться в правильный момент… Кого коснулось пламя Жар-птицы, становится ключом… Только тот, кто готов принять это пламя, найдёт сокровище.

Что у меня было? Что Система дала мне за последние часы, что могло быть «ключом»? Опыт? Нет. Золото? Нет. Предметы…

Кучка зелий. Ни одного особо редкого или уникального. Что там мне говорили в деревне гоблинов. Хранитель перьев?

Единственное, что подходило под описание, было перо феникса. То самое, которое я потратил на воскрешение Грозы.

Я чуть не застонал от досады. Всё так идёт - в самый нужный момент нужной вещи не оказывается.

- Так у нас есть ключ? - спросил Август, сидевший поодаль и наблюдавший за моим шествием с гримасой, балансирующей между ужасом и интересом.

- Это перо, - тихо ответил я, не оборачиваясь.

- Что? - переспросил Август со смешком.

- Ключ - это перо феникса! - выкрикнул я уже громче, отчаянно. - Огонь, который мы несли с собой! А я его истратил!

Август рассмеялся - коротко, истерично.

- Ну тогда нам всем конец. Было приятно познакомиться.

Я услышал топот ног сзади. Оглянулся - Гроза бежала ко мне, её лицо было искажено решимостью и виной.

- Это из-за меня! - крикнула она. - Я всё испортила!

Я хотел крикнуть ей, что она снова меня не послушалась, что её геройство сейчас погубит нас всех. Но вместо этого я швырнул ей щит - как последнюю, жалкую попытку дать ей хоть какую-то защиту. Она поймала его на лету, ловко, одним движением. И тут же встала между мной и птицей, прикрывшись блестящей поверхностью.

Феникс взревел. Он взмахнул крыльями, и стена огня, настоящая река расплавленного света, ринулась на нас.

Я зажмурился, ожидая боли, превращения в пепел.

Но её не было.

Был оглушительный грохот, будто два стальных листа сошлись в страшном ударе. Земля содрогнулась. Я открыл глаза.

Огненная река, ударившись о Грозу, раскололась. Она обтекла её по обе стороны, как вода о камень, оставив за её спиной и меня, и Августа в островке нетронутой, обугленной земли. Девушка стояла, упершись ногами в почву, щит перед собой. . Пламя лизало её доспехи, но не жгло - будто признавая свою. И в этот миг я увидел: за её спиной, в дрожащем мареве жара, на миг проступили контуры огромных, полупрозрачных, огненных крыльев. Не настоящих - словно эхо, отражение, тень той самой птицы, чьё перо сегодня воскресило её.

Птица издала удивлённый, почти вопросительный крик. Она ударила снова - теперь клювом, сокрушительным, направленным уколом пламени. Результат был тот же - огонь рассеялся, разбившись о невидимый барьер. Гроза аж присела от удара, зубы её были стиснуты, по лицу струился пот, но она держалась. Раз за разом.

Август вскочил на ноги. Секунду назад на его лице была готовая принять смерть покорность, теперь же в глазах вновь вспыхнул огонь.

- Вот это да! - крикнул он с неподдельным восхищением. - А я и не знал, что ты так умеешь! Ты же не паладин!

- Я и сама не знала! - проревела Гроза в ответ, едва удерживая щит под градом ударов. - И это, блин, очень жжётся! Но пока держусь! Бегите, оба! Пока я её сдерживаю!

- Не бросим, - сказал я твёрдо. Август только хрипло рассмеялся, но кивнул.

И вдруг птица успокоилась. Она опустила крылья, перестала бить. Её горящий взгляд скользил по Грозе, пытаясь заглянуть за щит, увидеть того, кого она защищала. Гроза почувствовала это, медленно, не опуская щита полностью, приоткрылась.

Феникс наклонил голову. Он смотрел на девушку - долго, пристально. Затем его взгляд перешёл на меня. Что-то в нём изменилось. Ярость уступила место… любопытству? Недоверию?

Птица попыталась зайти сбоку, сместиться так, чтобы Гроза не заслоняла меня. Девушка тут же отреагировала, снова закрыв меня собой. Феникс попробовал ещё раз - результат тот же. Он замер, словно обдумывая. Повторил манёвр несколько раз, но каждый раз Гроза оказывалась между нами.

Наконец, птица, казалось, смирилась. Она успокоилась, опустила голову, и пламя вокруг её тела стало ровнее, спокойнее.

- Что… что происходит? - прошептала Гроза, не отрывая глаз от чудовища.

- Похоже, птичка приняла тебя за свою, - со смешком сказал Август. - Или за птенца. Или за что-то очень ценное.

Я кивнул, до меня наконец начало доходить.

- Перо феникса, - тихо сказал я, до меня начинало доходить. - Оно не просто воскресило тебя. Оно... оставило в тебе след. Метку. Ты впитала частичку его огня. И теперь твоя сущность для феникса... родственная. Или, по крайней мере, не чуждая.

Гроза смотрела на свои руки, на золотистый ореол, который теперь едва заметно светился вокруг неё.

- И это даёт мне иммунитет? - спросила она с недоверием.

- Не иммунитет, - поправил я, всё ещё пытаясь собрать в голове разрозненные кусочки пазла. - Но... признание. Он чувствует в тебе что-то своё. И пока ты стоишь между нами - он не нападает на нас. Понимает, что ты нас защищаешь.

Мы стояли втроём среди дыма и пепла. Гроза опустила щит, и я увидел, что её ладони обуглены до мяса, но уже затягиваются тонкой золотой плёнкой. Она смотрела на них без понимания, будто впервые видела своё тело.

- Что со мной? - её голос дрогнул.

- Ты теперь часть этой легенды, - сказал Август неожиданно тихо. - Или легенда - часть тебя.

- Только пока мы не выберемся.

Благословение пера растает как дым - как и щит, что я дал ей. Что угодно можно поднять, что угодно использовать - но ничего, кроме наград за квесты, нельзя вынести назад в свой мир. Проклятие “грузчика”.

Я сделал шаг вперёд, выходя из-за её спины. Теперь я шёл к фениксу напрямую, без прикрытия.

Птица не атаковала. Она наблюдала. Когда я подошёл достаточно близко, чтобы почувствовать исходящий от неё жар - не обжигающий, а скорее плотный, как воздух у раскалённой печи, - феникс слегка склонил голову. Не поклон, нет. Но жест, в котором читалось что-то вроде уважения, или признания.

- Ты… - начал я, снова подбирая слова. - Ты то самое сокровище? То, что мне нужно спасти?

Феникс молчал. Он просто смотрел на меня своими древними, пламенеющими глазами.

- Ладно, предположим, так, - сказал Август, подходя ближе, но осторожно держась чуть сзади. - Но как мы его вынесем? В портал он точно не поместится. И в инвентарь вряд ли влезет.

Как будто в ответ на его слова, феникс медленно, прихрамывая, развернулся и направился туда, откуда мы прибежали - к центру кратера. Он шёл, явно преодолевая боль, и жестом крыла показал нам следовать за ним.

Мы переглянулись. Делать было нечего. Мы пошли за ним, назад, через выжженную землю, мимо тел и обломков, к месту его последнего боя.

В центре кратера картина открылась во всей её жестокой красоте. Земля была изрыта глубокими бороздами, испещрена воронками. И здесь, среди разрушений, лежало ещё одно тело - массивное, в чёрных, покрытых сажей и сколами латах. Пустая серая полоска над ним всё ещё светилась именем: «Защитник Бездны». Блуждающий босс. Он пал, но успел нанести свои удары - в шее и теле феникса торчали несколько чёрных, похожих на тень клинков. Раны дымились, из них сочилась не кровь, а что-то вроде жидкого золотого света.

В сжатом кулаке мертвого босса что-то тускло сияло. Я наклонился и разжал металлическую перчатку. В ладони великана лежало перо феникса. Чуть помятое, но всё ещё сияющее чистым золотым светом.

Значит, ключ у этого тоже был. Но он им не сумел воспользоваться.

“Перо феникса” - гласило сухое серое описание.

Квест завершился и предмет утратил свои свойства. Поднять им кого-то из павших товарищей уже не получится.

Но он всё ещё хранил отпечаток силы феникса. Тень его мощи.

Я встал и протянул перо Августу. Тот замер, уставившись на него как завороженный.

- Твоя доля в квесте. Но воспользуйся им здесь - на выходе из данжа оно исчезнет.

Призыватель принял подарок и принялся его разглядывать. Наверняка уже прокручивал в голове, кого из мертвых боссов он попытается с его помощью поднять.

Огненная птица тяжело села в самом центре гигантской воронки. Мы приблизились к ней.

Рядом с фениксом, в небольшом углублении, лежали три яйца.

Два из них были разбиты. Скорлупа, переливавшаяся перламутром и золотом, валялась вокруг, а содержимое - густая, сияющая субстанция - растеклось по земле, впитываясь в почву и застывая причудливыми узорами. Третье яйцо было целым. Оно было чуть меньше остальных, и его скорлупа отливала более нежными, переливчатыми цветами - розоватым, голубым, золотым.

Феникс, с трудом опустившись рядом, мягко ткнул клювом в целое яйцо, а затем посмотрел на меня.

Я подошёл и осторожно, почти благоговейно, поднял его с земли. Оно было тёплым, почти горячим, и пульсировало в руках едва уловимым ритмом, как живое сердце. В тот же миг перед глазами вспыхнуло знакомое окно с серебряной окантовкой.

Отношения с фракцией Озерный Город: +100

Отношения с персонажем Урр Мохнолапый: +200”

Квест «Факел, освещающий дорогу. На распутье» успешно завершён. Награда: ???

Квест “Факел, освещающий дорогу. Развязка” успешно завершен.

Награда за основную цель: яйцо золотого феникса.

Награда за дополнительную цель: ???

Получена новая профессия: Дрессировщик.

Получены очки характеристик: 20

Получена новая способность: Рука тренера.

Открыто достижение!

Приручение мифического существа: : Ваше понимание древней сущности и готовность принести жертву открыли вам путь к сердцам могущественных существ. Шанс приручить или заключить временный союз с уникальными/мифическими тварями существенно повышен.

Я выдохнул и постарался сдержать эмоции. Обернулся к Августу и Грозе, которые смотрели на меня, затаив дыхание.

- Всё, - сказал я просто. - Собрал. Теперь надо найти выживших и выбираться.

Август смотрел на предмет в моей руке с чисто прагматичным, алчным любопытством:

- И что, ты его теперь в инкубатор понесёшь или сам будешь высиживать? Может просто разбить и выпить? Вдруг, какую-нибудь способность тебе даст - лазеры из глаз или когти металлические?

Гроза, чувствовавшая связь с фениксом, отреагировала иначе. Она смотрела не на яйцо, а на израненную птицу.

- Мы... мы его просто заберём? - тихо спросила она.

В её голосе впервые зазвучало что-то кроме усталости и решимости - сомнение.

Но птица, казалось, не возражала.

Я смотрел на яйцо в своих руках, на израненного, но живого феникса, на выжженную землю вокруг. Ключ был найден. Сокровище спасено. Но цена, как всегда, оказалась куда выше, чем можно было предположить. И путь домой только начинался.

- Так что? - разорвал молчание Август, - Дали за квест что-нибудь стоящее?

- Дали профессию. Дрессировщика.

- Дрессировщика? Классно. В цирке выступать будешь?

Глава 7

Возвращение в стартовый лагерь напоминало возвращение на кладбище. Я стоял на том же самом пятачке утоптанной земли, где несколько часов - или дней? - назад нас строили в колонну и раздавали снаряжение. Тогда здесь кипела жизнь: рёв моторов, брань командиров, нервный смех новичков, запах бензина и пота. Теперь - тишина. Гулкая, густая, нарушаемая лишь свистом ветра в кронах и отдалённым криком какой-то птицы. Воздух пах пеплом и смертью.

Нас было пятеро: я, Август, Гроза, старик Павел Андреич и ещё один грузчик - молодой парень по имени Лёха. Я до этого рейда не знал его в лицо. Он был тихим, держался в стороне, но в последней отчаянной вылазке за рудой оказался крепким и хладнокровным. Мы втроём - я, Павел и Лёха - прошлись по выжженным полянам, собирая с тел павших товарищей их инвентарь. Не грабёж. Не в этот раз. Просто необходимость: без пяти тысяч единиц руды квест не засчитается, а все мы умрём здесь навсегда. Руки дрожали, когда вытаскивал из обугленных пальцев кирки, отстёгивал полурасплавленные сумки. Глаза избегали лиц. Я запомнил их усталыми, испуганными, но живыми. Теперь - только пепел и пустые, застывшие маски.

Мы сгрузили последние ящики на складские стеллажи под навесом. Металлические полки гнулись под тяжестью мана-кристаллов, уложенных в грубые деревянные контейнеры. Голубоватое мерцание заполнило тёмное помещение, отбрасывая призрачные блики на наши лица. Снаружи, у потухшего костра, сидели двое выживших разведчиков. Им повезло - они отстали от основного отряда Людвига ещё до столкновения с фениксом и сумели выскользнуть из бойни. Теперь они просто ждали, сгорбившись, кутая плечи в потрёпанные плащи. Все остальные - и новички, и ветераны «Крыла Аиста» - остались там, в джунглях. Одни сгорели. Другие, судя по следам, пали в стычках с кем-то ещё - не с монстрами, а с другими гоблинами. С солдатами князя Кайду.

Эта мысль не давала покоя. Во всех подземельях, где я бывал, монстры действовали сообща. Скелеты с троллями, гоблины с тёмными эльфами - все они видели в игроках общих врагов и редко враждовали между собой. А здесь… Здесь шла своя война. Свои счёты. И мы вляпались в самую гущу. Нужно будет спросить у старого Урра Мохнолапого, если… когда-нибудь вернусь в Озерный Город. Если этот мир вообще позволит мне вернуться.

Я отвернулся от стеллажей, достал из инвентаря яйцо. Оно лежало на ладонях, тёплое, почти горячее, пульсирующее едва уловимым ритмом. Скорлупа, покрытая крапинками,переливалась перламутром и золотом, словно впитала в себя последний свет феникса.

Мы пытались спасти птицу. Вылили на неё все зелья лечения, что были - густую, маслянистую жидкость, пахнущую мёдом и травами. Раны дымились, но не закрывались. Феникс лишь тихо стонал, его древние глаза смотрели на нас без ненависти, с каким-то усталым пониманием. Гроза не отходила от него. Она сидела на корточках, гладила обугленное перо на крыле, что-то шептала, предлагала пойти с нами, обещала найти помощь. Август нервно метался рядом, твердя, что это безумие, что птица умрёт в любую минуту и утянет нас за собой. Что-то про живой термоядерный реактор, который плавился у нас на глазах.

А потом феникс встрепенулся. Словно почувствовал что-то - далёкий зов, угрозу, о которой мы не знали. Он резко взмахнул здоровым крылом, отгоняя нас, и издал пронзительный, прощальный крик. И вспыхнул. Не просто загорелся - превратился в живой столб ослепительного пламени, который ударил в небо, растопив кроны деревьев вокруг. Жар отбросил нас на землю. Когда зрение вернулось, от феникса остался лишь кучка золотого пепла. Пепел закружился, подхваченный невидимым вихрем, превратился в сияющий золотой дым и устремился к яйцу в моих руках. Скорлупа вобрала его в себя, вспыхнув на мгновение таким светом, что пришлось зажмуриться. А потом всё стихло. Яйцо стало ещё теплее. Теплее жизни.

Я оперся рукой о стеллаж, глядя на своё новообретённое сокровище из кармана. Перед глазами всплыло окно статуса:

Яйцо золотого феникса (уникальное) Состояние: здорово. Эмбрион в стадии анабиоза. Температура: 42°C (оптимальная: >80°C) Приблизительное время до вылупления: ∞ Требуемые условия: постоянный источник высокотемпературного огня/маны. Привязано к: 472-а8 (Дрессировщик)

Я переключил взгляд на свою панель профессий. Новый класс - «Дрессировщик». Уровень: null. Как и всегда. Как и всё. Способность «Рука тренера» горела активной иконкой. Я ткнул в неё мысленно, открыв описание.

Рука тренера (пассивная) Позволяет осуществлять уход за прирученными существами на расстоянии. Вы можете передавать питомцам простые команды, предметы и зелья. Максимальная дистанция воздействия зависит от уровня профессии. Текущий радиус: 5 метров (базовый). Текущий уровень: null Примечание: умение работает только на существ, официально привязанных к вам через интерфейс питомцев или уникальные квестовые условия.

Пять метров. Смешно. Я не мог качать даже это. Всё, что давала Система, было словно намёк, плёвая издевка: «Смотри, что ты мог бы иметь, будь ты как все». Но я не был как все. Я был null. Инструмент. Грузчик. И даже теперь, получив что-то настоящее, я оставался в той же клетке.

В склад шагнул Павел Андреич. Его лицо было серым от усталости, но в глазах тлела искра облегчения. - Всё, Степан. Забили под завязку. Осталось ждать, пока система соизволит заметить. Едва он договорил, в воздухе передо мной вспыхнуло знакомое голографическое окно.

Квест "Добыча руды" выполнен. Награда: 500 единиц очищенной мана-руды и ??? опыта. Доступ к вознаграждению получен. Обнаружен бригадирский статус. Перераспределение наград… Назначен новый ответственный: игрок 472-а8. Вы получаете: Ключ от подземелья "Пламенеющие утёсы" (осталось: 12 часов).

Я удивлённо посмотрел на старика. Тот хмыкнул, потирая затылок. - Передал тебе. Сам получил его, когда на поверхности сгорел наш старший… Видимо, в одной из тех машин. Ты справишься. Да и руду тебе делить - по справедливости выйдет.

- Не нужно было, - пробормотал я.

Ответственность. Я выживал эти годы, стараясь держаться от неё как можно дальше. Ни с кем не сближаться, избегать прямого противостояния, максимум результативности при минимуме усилий. Ответственность - это всегда риски. А риски снижают шанс на выживание.

Нет, я не был слабым. Просто привык быть инструментом, а не тем, кто решает судьбы других. Я выживаю, чтобы выбраться из всего этого самому. Чтобы найти путь в то подземелье - если оно существует.

Как я собираюсь делать и то и другое, если мне придётся отвечать за других? - Спасибо, - сказал я просто, чувствуя тяжесть нового статуса. Не столько власти, сколько ответственности.

Но вместе с тревогой я чувствовал просыпающийся во мне азарт. Очередной ход, который что-то значит.

Я открыл описание ключа. Небольшой бронзовый жетон, испещрённый рунами. Он позволял свободно входить и выходить из подземелья следующие двенадцать часов. Но была и вторая функция - досрочное закрытие. Один поворот - и портал исчезнет навсегда. Это подземелье закроется, пока где-нибудь в другом месте не откроется новая дверь сюда. Я слышал о таких - повторяющихся локациях. Редких, но не уникальных. Может, когда-нибудь смогу вернуться. Расспросить старейшину. Узнать, почему монстры воюют между собой. Узнать, что за князь Кайду и почему его люди охотились за фениксом… Когда-нибудь. Когда время не будет давить на виски.

- Позови Лёху, - сказал я Павлу. - Надо решить, что с рудой.

Мы втроём совещались в полумраке склада, приглушив голоса. По контракту вся добыча принадлежала гильдии-нанимателю, квест засчитывался командиру рейда, а мы получали фиксированную ставку. Но старшего не было. Командиры мертвы. - Делим на троих, - твёрдо сказал Павел. - И всё. Каждый вынесет свою долю, продаст где захочет. - А воины? - спросил я. - Без них мы бы здесь остались. Старик нахмурился. - Они потребуют половину. А то и всё заберут. Они же игроки. У них сила, уровень. У нас - только кирки да усталость. Нам ещё повезёт, если они нас прямо сейчас порешить не возьмутся. Был у меня дружок армейский - мы с ним в одной гильдии до срыва Системы катали. Его свои же на выходе из подземелья за пару редких зелий в расход пустили.

- Руда тяжелая, - заметил Алексей.

- Очищенная лёгкая, - проговорил я, демонстрируя ему пригоршню сияющих камней, - Вот двадцать процентов.

- Я предлагаю припрятать камешки тут, - предложил старик, - На складе. Вернемся чуть позже и поделим. Лёха молча кивал, его молодое лицо было напряжённым. - Они не такие, - тихо сказал я. - Не все. Август и Гроза… эти свои доли заслужили. Дадим им по двадцать процентов. Остальные шестьдесят - на троих. По двадцать каждому. Справедливо.

Лёха внезапно оживился:

- А вдруг они из этих - благородных. Может и совсем от своей доли откажутся. Скажут “Вы больше заслужили”?

Павел посмотрел на парня и только горько улыбнулся и покачал головой. Повернулся и долго смотрел на меня, потом тяжело вздохнул и кивнул. - Ладно. По двадцать. Только смотри, чтобы не передумали, когда увидят камешки.

Мы вышли из склада, в инвентаре каждого звенела его доля легких, мерцающих кристаллов. Разведчики и воины уже стояли у портала - неяркой, дрожащей сфере света, висящей в воздухе. Август что-то оживлённо рассказывал Грозе, та слушала, устало улыбаясь. Увидев нас, они обернулись. - Готовы? - спросил Август. Его глаза блестели знакомым азартом - он уже строил планы на следующий день. - Готовы, - сказал я. - Всем спасибо. Без вас… не вышли бы. Гроза кивнула, её взгляд скользнул по моим рукам, будто ища яйцо, но она ничего не спросила.

Мы шагнули в портал один за другим. Мир сжался, растянулся, проплыл мимо в калейдоскопе невнятных образов и звуков. И вдруг - холодный ночной воздух, промерзшая земля, хрустящая под ногами, резкий свет фонарей.

Мы стояли у лесополосы, возле въезда в коттеджный посёлок почти на самой обочине дороги, откуда несколько часов назад уходили в подземелье. Но теперь всё изменилось. Вокруг портала стояло оцепление - полицейские машины с мигалками, люди в форме, группа в штатском с напряжёнными лицами. Было тихо, только шуршал ветер, гоняя по земле бумажки и пыль.

К нам подошёл человек в тёмном костюме, с гладким, безэмоциональным лицом. Он окинул нашу потрёпанную группу оценивающим равнодушным взглядом. Судя по выражению лица, сейчас перед собой он видел не людей, а мусор, расходный материал, который чем-то помешал его чистому бизнес-проекту. Он наверняка уже мысленно подсчитывал убытки и составлял отчет. - Кто здесь старший? - спросил он, и его голос прозвучал громко в ночной тишине.

Мы переглянулись. Павел, Лёха, даже Август - все молча указали на меня. Гроза лишь кивнула. Я сделал шаг вперёд. - Я исполнял обязанности лидера группы на обратном пути, - сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Человек протянул мне стопку бумаг. Я взял их, пробежал глазами по верхнему листу. Юридические термины, печати, названия компаний. «Иск о нарушении кодекса гильдий… Кража имущества… Незаконное использование ключа доступа к зарезервированному подземелью…» Сердце упало. - Ваша гильдия, «Крыло Аиста», получила ключ к этому подземелью незаконным путём, - пояснил человек. - Права на локацию принадлежат компании «Орбис Ресурс». Вы все являетесь соучастниками. Вам предъявляются… - Я не член гильдии, - перебил я. - Я фрилансер. Как и все, кто здесь стоит. Мы работали по контракту на добычу. Остальное нас не касалось.

Я протянул бумаги назад. Человек в штатском не моргнул. - Где остальные члены группы? - Погибли. Все. Остались только мы. В этот момент через оцепление прорвалась ещё одна группа - тоже в штатском, но среди них было несколько высоких, крепких мужчин с холодными глазами игроков. Один, с шрамом через бровь, подошёл прямо ко мне. Этот хотя бы выглядел взволнованным. - Что произошло там? Где Людвиг? Где остальные? - его голос был резким, требовательным.

Я молча протянул ему ключ от подземелья. Тот взял его, разглядел, и на его лице мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

- Есть шанс, что кто-нибудь ещё уцелел, но пока не выбрался? - спросил он.

- Нет… - проговорил я, - Не думаю. На наших картах они не отображались. Мы выждали пару часов.

Он нахмурился и кивнул. - Я представитель «Крыла Аиста», - сказал он, показывая удостоверение. - Вы выполнили контракт. Остальное - наши проблемы. Он кивнул своим людям, и те бросились к порталу, исчезая в его мерцающей глубине. Представитель «Орбиса» что-то пробурчал в телефон, но не стал им мешать.

Я обернулся к своим. Молча кинул обмен и отсыпал Августу и Грозе их долю руды. Их лица чуть просветлели. Не зря жизнью рисковали.

Август криво ухмыльнулся, принимая награду, и оценивающе посмотрел на меня. Должно быть, считал меня не таким честным. Он махнул нам рукой на прощание и зашагал к дороге, ничего не сказав.

Реакция Грозы была более бурной. Она покраснела и сжав мою кисть с чудовищной силой, энергично ей потрясла.

- Спасибо, - тихо, но чётко проговорила она.

Всё кончено. Руда в инвентарях, ключ передан, обязательства выполнены. Можно идти. Просто развернуться и уйти в ночь, оставив этот кошмар позади.

Я полез в инвентарь в поисках ключа от машины.

Но не успел я сделать и шага, как к нам приблизились двое полицейских. Офицер, немолодой, с усталым лицом, посмотрел на нас без злобы, но с твёрдой решимостью. - Простите, но вы все - свидетели и вероятные соучастники в незаконной деятельности. Вам нужно проследовать на допрос. Формально - вы задержаны. Мы не сопротивлялись. Не было сил, да и смысла. Август только усмехнулся, Гроза потупила взгляд. Павел и Лёха молча кивнули.

Такое часто случается. Смерть - есть смерть. Если кто-то из игроков не возвращается из подземелья - все должны пройти процедуру формальной дачи показаний в полиции. Что, как и при каких обстоятельствах случилось. Не то, чтобы это уменьшало число “спланированных” несчастных случаев в рейдах. По ту сторону камер нет и если все участники решат покрывать друг друга и выдумать сказку - никто не сможет доказать обратное, ведь в подземелье обычному полицейскому не попасть и улики там собирать трудно. Но нам с ребятами скрывать было нечего. Наш случай был вполне обычным.

Нас развели по разным машинам. Я сел на заднее сиденье, дверь захлопнулась с глухим щелчком. Машина тихо заурчала и вырулила на дорогу. За решёткой окна коттеджи пригорода очень скоро сменились многоэтажками и замелькали огни ночного города, такого знакомого и такого чужого. В кармане лежало тёплое яйцо. В инвентаре - состояние, которого хватит на год неплохой жизни. А впереди - допрос, возможно суды и новые проблемы. Но я был жив. И впервые за долгое время я не просто выживал. Было что-то, ради чего хотелось идти дальше.

Машина подпрыгнула на “лежачем полицейском”, увозя меня из-под мигающих огней дальше в глубь спящего города. Подземелье осталось позади. Но его отголоски, я знал, будут преследовать меня ещё очень долго.

---

Воины “Крыла Аиста” высыпали на поляну перед временным лагерем в джунглях и тут же построились в боевой порядок. Сверкало призываемое из инвентарей оружие. Двое дозорных, опустив колпаки маскировки и превратившись в полупрозрачные тени, бесшумным бегом устремились вперед.

Командир нацепил массивный шлем с поднятым забралом и сверился с картой.

- Маяки работают, - проговорил он, опуская забрало, - Отыщите каждого и заберите всё ценное. И самое главное - ищите то, за чем сюда приперся Людвиг. У нас два часа наружного времени, прежде чем “Орбис” получат решение суда опечатать подземелье. Не уложимся в срок - босс с нас шкуру сдерёт.

Глава 8.1

Хмурое утро просачивалось сквозь заледеневшее стекло кухонного окна, окрашивая всё в оттенки свинца и грязного ватина. Снег падал хлопьями – не празднично, а устало, тяжело, забивая собой двор, крыши машин и голые кусты на газонах по краям асфальта. Я стоял у плиты, вскипятив воду в закопченном чайнике, и смотрел, как в огромной эмалированной кастрюле на соседней конфорке медленно покачивалось в кипятке яйцо. Пар поднимался к отсыревающему потолку.

Яйцо грифона. Скорлупа, испещренная мелкими золотистыми крапинками, отливала перламутром даже в этом тусклом свете. Я вызвал статус, привычным движением мысли. Окно материализовалось в воздухе перед кастрюлькой, такое же скупое и деловое.

Яйцо золотого феникса (уникальное) Состояние: стабильно. Эмбрион в стадии анабиоза. Температура: 98°C (минимально допустимая: 50°C) Приблизительное время до эволюции: 87 дней 14 часов 22 минуты. Требуемые условия соблюдены.

Девяносто восемь градусов. Минималка для огненной птицы, но держится. Уже который день я подогревал воду, следил, чтобы плита не потухла, тратил на это газ и внимание. Ещё восемьдесят семь дней. Счётчик в углу зрения тикал неумолимо, отсчитывая секунды до... чего? Я до сих пор не знал, что буду делать с вылупившимся птенцом. Дрессировщик. Смешное слово для человека, чья главная профессиональная гордость — умение не промахнуться киркой по жиле мана-камня.

Я пробовал “руку” на яйце несколько раз. Передавал ему самодельное зелье роста, завалявшееся в кладовке - но то не реагировало, хотя и опустошило бутылку. Скормил ему несколько склянок здоровья - тот же результат. Оставалось ждать, когда птенец вылупится. Если он будет птенец.

А если сразу появится огромная огненная птица? Что я буду с ней делать в своей квартире?

Кухня в хрущёвке была тесной, как гроб. Кастрюли, сковородки, банки со специями и полупустые пачки круп лезли из шкафчиков, захватывая пространство стола и часть пола. Под потолком, на самодельных деревянных планках, сушились пучки трав — бледно-лиловый иссоп, серебристая полынь, что-то колючее с красными ягодами. Из этого можно было варить зелья. Теорию я знал, рецепты выписывал из редких гоблинских книг и свитков, найденных в подземельях. Система дала мне “переводчика” за чтение книг. Но пока никакого «ремесленника» или «алхимика» в моём списке профессий не светилось. Только вечное «null». Но я упрямо проводил каждый вечер, вываривая в кастрюльке очередно экстракт —высушить, измельчить, залить кипятком. Оставалась слабая надежда, что система когда-нибудь смилостивится и засчитает.

Я открыл холодильник. Холодный воздух пахнул пустотой. На полках стояло несколько аккуратно подписанных склянок — «Здоровье, малая», «Мана, восстановление 30%». Больше ничего. Ни колбасы, ни сыра, ни забытого пакета с молоком. Я достал два куриных яйца, разбил их на раскалённую сковороду. Жидкий белок зашипел, завертелся, схватываясь краешками. Завтрак для null’а.

Звонок телефона разрезал тишину, заставив вздрогнуть. Стационарный аппарат, древний, с крутящимся диском, дребезжал на тумбочке в углу. Я подошёл, поднял тяжёлую трубку.

— Алло?

— Здравствуйте. Поправьте, пожалуйста, это квартира Степана Игоревича Морозова? — Голос на том конце был ровным, вежливым, лишённым каких-либо эмоций. Чистая озвучка корпоративного скрипта.

Внутри всё похолодело. Я осторожно положил вилку на край тарелки.

— Его нет. Что передать? — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал так же нейтрально.

— Степан Игоревич, — голос не изменился, но в нём появилась тонкая, стальная нить настойчивости. — Мы говорим именно с вами. Меня зовут Артём, я представляю компанию «Орбис Ресурс». Мы хотели бы пригласить вас для беседы в наш офис.

- Артём? А как вас по отчеству?

- Артём Владимирович.

- Артём Владимирович, вы по поводу иска? Я уже говорил вашим людям, что я не из “Крыла Аиста”. Я фрилансер.

- Мы знаем, просто хотим задать вам пару вопросов. Возможно предложить сотрудничество.

Сотрудничество. Слово, от которого в подземельях пахнет кровью и предательством.

— Спасибо за предложение, — я сделал свою речь натянуто-вежливой, казённой. — Но я не заинтересован. Всего доброго.

Я положил трубку. Звонок раздался снова почти мгновенно. Я снял трубку с рычага и оставил лежать рядом. Пусть воют в пустоту.

«Опять какие-то мошенники», — пробормотал я себе под нос, вернувшись к яичнице. Но в глубине души не было ни капли уверенности. «Орбис Ресурс» не был мошенниками. Они были акулами. И акулы, судя по всему, учуяли кровь.

Я переложил яичницу на тарелку, сел на единственный стул у окна. Отложил вилку, взял в руки мобильный телефон. Экран ярко вспыхнул, открывая вкладку браузера. Сайт онлайн-аукциона, глубокого, теневого, того, где торговали не просто игровым лутом, а артефактами, контактами, информацией. Моя страница. Лот: «Очищенная мана-руда, 100 единиц. Высокое качество, из локации «Пламенеющие утёсы». Ставки уже перевалили за отметку, которая ещё месяц назад казалась бы мне годовой зарплатой. Торги шли неспешно, осторожно, но цена ползла вверх. Я хмыкнул, уголок рта дрогнул в подобии улыбки. Хоть что-то шло по плану. Интересно, остальные уже продали свои доли? За Павла Андреевича и молодого я не волновался. А вот Гроза с Августом наверняка даже не знают про ресурсные биржи. На аукционе для трофеев такое не продашь.

На всякий случай проверил группу приключенцев. Новых сообщений нет - ну разумеется.

Я отложил телефон, взялся за еду, машинально жуя и глядя в окно. Двор, засыпанный снегом. Ряд почерневших гаражей. И моя машина — не новая, но своя, выстраданная, купленная на первые серьёзные деньги после десятка рейдов. Старый внедорожник, видавший виды, но надёжный. Мой единственный реальный актив в этом мире, не считая квартиры.

К машине подъехал эвакуатор. Сперва я не поверил глазам. Подумал, что это кому-то другому. Но нет — здоровенная жёлтая махина с блестящим крюком медленно, с профессиональной аккуратностью, встала точно перед моим внедорожником. Из кабины вылез человек в синем комбинезоне, потянулся и направился к переднему колесу.

Ложка с остатками яичницы замерла в воздухе. В горле встал ком. — Эй! — крикнул я в стекло, бессмысленно, меня за стенами и снегом никто не услышит.

Рванул шпингалету, открывая перекошенную форточку. Пар столбом устремился на улицу, лицо обдало морозным воздухом.

- Эй! Отойди от машины! Тут парковка разрешена!

Человек в комбинезоне будто бы и не слышал. Достал из кузова толстые цепи и начал обматывать ими колесо. Деловито, без суеты.

Я чертыхнулся так, что, кажется, пар пошёл от остывающей яичницы. Рванул от стола. Убавил газ на плите. Тапочки, накинутая на плечи куртка нараспашку. Я вылетел на лестничную площадку, едва не врезавшись в соседку бабу Люду, тащившую по лестнице сетку с пустыми бутылками.

— Ой, Степаша, осторожней! — Простите, Людмила Петровна, — бросил я на бегу, уже слетая вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Сердце колотилось, в висках стучало.

В кармане загудел телефон. Я выхватил его на ходу, не глядя, прижал к уху. — Да?!

— Степан Игоревич, — тот же гладкий голос. — К вашему дому сейчас подъедет автомобиль нашей компании. Шофёр доставит вас в офис. Просьба быть готовым.

— Да пошли вы! — проревел я в трубку и швырнул телефон в карман так, что, кажется, треснул экран.

Я выскочил из подъезда в облаке пара, босиком в тапочках по снегу. Эвакуаторщик уже заканчивал возиться с цепями. — Эй! Ты чего делаешь? Это моя машина! — закричал я, подбегая.

Человек в комбинезоне обернулся. Лицо у него было обычное, усталое, но глаза… глаза смотрели на меня с холодным, отстранённым интересом. На плече его куртки я разглядел эмблему - крыло аиста. Полоску здоровья и уровень он, каким-то образом скрыл - я слишком поздно сообразил, что передо мной игрок.

- Эй!

Он не ответил. Вместо этого его рука метнулась в сторону, и в ладони материализовалось лезвие. Не нож, не топор — длинный, узкий клинок, похожий на стилет, с едва заметным синим отливом. Он приставил его мне к горлу так быстро, что я даже не успел отшатнуться. Холод металла обжёг кожу. Другой рукой он ухватил меня за куртку.

— Спокойно, — сказал он тихо. — Не нервничай.

Сзади, со стороны стоявшего рядом серого микроавтобуса, хрустнул снег. Дверь отъехала с тихим шипением. Из темноты салона вынырнули две сильные руки, вцепились в меня за плечи и куртку и рывком втянули внутрь.

Я рухнул на сиденье, отдышаться не дали. Дверь захлопнулась, микроавтобус плавно тронулся с места, объезжая эвакуатор и мой прикованный внедорожник. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и слабым, едва уловимым запахом озона — след малых магических разрядов.

Рядом со мной сидели двое. Слева — человек со шрамом через бровь и двадцатым уровнем, тот самый капитан из «Крыла Аиста», что встречал нас у портала. Его лицо было непроницаемым, взгляд тяжёлым, оценивающим. Справа — другой, постарше, в дорогом, но неброском твидовом пиджаке. У него были внимательные, уставшие глаза и седина, тронувшая виски. У этого над головой светился ник в золотой окантовке “Барон Шеро” и уровень - тридцатый.

— Дышите спокойнее, — сказал старший. Его голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой. — Никто не причинит вам вреда. Пока.

— Что вам нужно? — выдавил я, пытаясь совладать с дрожью в руках. От страха? Нет. От ярости. Их было трое в салоне, включая водителя. Шансы выжить в прямой конфронтации — низкие. Очень низкие. Но мозг уже лихорадочно прорисовывал карты, ища выходы.

— Меня зовут Виктор, — представился старший. — Я глава гильдии «Крыло Аиста». А это — Глеб, один из моих капитанов - вы, кажется, уже знакомы.

Капитан со шрамом — Глеб — коротко кивнул.

— Знакомы, — хрипло сказал я. — Как прошла спасательная экспедиция? Нашли кого-нибудь?

Виктор вздохнул, и в этом вздохе была неподдельная усталость.

— Никого, Степан. Ни единой живой души. Мы нашли… то, что от них осталось. Пепел, обгоревшие кости, оплаленное железо. И следы. Очень странные следы.

Он помолчал, давая словам просочиться.

— Мы пытаемся восстановить картину. Понять, что именно убило мой лучший отряд. И вас, как одного из немногих выживших, кто был в той локации… ваши показания бесценны.

Глеб наклонился вперёд. — Ты говорил, ваша группа была на добыче руды. Так?

— Да. Нас наняли по контракту. Набрали по объявлению в “Приключенцах”.

— И за всё время — ничего необычного? Никаких… отклонений от плана? — Глеб смотрел мне прямо в глаза, пытаясь поймать малейшую дрожь ресниц.

Я медленно выдохнул, собирая мысли в кулак. Правда, приправленная недосказанностями, — лучшая ложь.

— Блуждающий босс, — сказал я. — Очень сильный. В магических доспехах, с теневыми клинками. Сталкер Бездны назывался, кажется.

Интерес в глазах капитана вспыхнул ярче. — И как, справились?

— Не справились, — честно ответил я. — Бежали. Перебрались через подземное озеро, а он не смог. Ушёл наверное, а может всё ещё там бродит.

Глеб кивнул, записывая эту информацию куда-то в свой внутренний интерфейс. — Умно. Очень умно для группы грузчиков и двух воинов. С вами же было только двое сопровождающих? Их же заходил целый отряд.

- Командир рейда их с собой взял. На нас выделил только этих двух. Ваши воины хорошо справились… Без них мы бы погибли.

- Они не из нашей гильдии, - ответил Виктор, - Людвиг взял наемников второй группой. Незнакомцы по объявлениям, как и вы.

- Могли бы их расспросить, - заметил я, - Воины в таких вещах лучше нас разбираются.

- Ещё расспросим, - кивнул Глеб, - И их тоже. Ты назвался старшим группы, поэтому к тебе и вопросы. Кстати, “Орбис Ресурс” тебя тоже ищут. Не знаешь зачем?

- Мне не интересно, - хрипло ответил я.

- А нам вот очень интересно. Чем ты мог их заинтересовать. Да и само подземелье, в которое вас завел Людвиг. Оно же, вроде, было самое обычное.

- Вы же ходили туда. Обычный данж F-ранга. Правда вход светится.

Глеб чуть не подпрыгнул на месте.

- Обычный? Там целый отряд D ранговых полёг! Причём перебили всех как мух! Вокруг этой чёртовой воронки мы четырёх боссов C-ранга нашли, тоже прихлопнутых. И знаешь кто их убил?

- Не Людвиг? - предположил я.

Глеб раздраженно хлопнул по подлокотнику.

Виктор чуть приподнял руку и тот уставился в окно, скрежеща зубами. Глава гильдии устроился в кресле поудобнее. — А как вы потом вернулись в стартовый лагерь? Выжившие разведчики сказали, что вы вышли совсем в другом месте.

— Поднялись на поверхность через старую шахту. Вышли прямо… прямо на то поле, где сражался отряд Людвига.

— И что вы там увидели? — голос Виктора стал тише, но от этого только опаснее.

Я закрыл глаза на секунду, позволив себе показать подавленность. Не притворную — ту самую, что грызла меня изнутри с того самого момента. Я чувствовал вину. Нет, не за людей Людвига - за грузчиков, что доверились мне. Я завёл их в ловушку, в которой погибла куча людей. Был способ избежать встречи с фениксом - но я о нём даже не думал тогда. Мне хотелось лишь одного - выполнить квест.

И вот, квест выполнен - награда получена. Но стоила ли она того? — Кратер. Будто что-то огромное упало с неба и взорвалось. Всё выжжено. Деревья, земля… тела. Они все были… обуглены. Словно их не клинками и стрелами покрошили, а одним махом, чистым огнём, - проговорил я, отгоняя тяжелые мысли.

Я открыл глаза. Оба смотрели на меня с предельной концентрацией. — Больше ничего? Никаких следов босса? Никаких… артефактов? — спросил Глеб.

— Только пепел, — сказал я, и в голосе моём прозвучала усталая правда. — И тишина.

Они переглянулись. Что-то несказанное пронеслось между ними. — Куда вы меня везёте? — спросил я, уже зная, что ответ мне не понравится.

— Нам нужно кое-что проверить, Степан, — сказал Виктор Сергеевич, и в его тоне вновь появились отголоски той самой бархатистой вежливости. — Для твоей же безопасности.

Я откинулся на сиденье, смотря в запотевшее стекло. Микроавтобус нёсся по окраинам города, сворачивая в промышленную зону. Мозг лихорадочно работал, перебирая варианты. Бежать? Сейчас — нет. Шансы ничтожны. От них мне не уйти. Уговорить? И что я могу предложить им взамен? Не похоже, что их интересуют деньги. Остаётся играть роль. Роль испуганного, уставшего грузчика, которому просто повезло выжить.

И ещё одна мысль, навязчивая и идиотская, сверлила мозг: «Я не выключил газ под кастрюлькой с яйцом». Воды хватит на несколько часов - кастрюлю я взял самую большую из всех, что удалось найти. Но что, если я до завтра домой не вернусь?

Про феникса им, похоже, ничего не известно. И про яйцо - тем более. Чем тогда я их так заинтересовал?

Словно в ответ на мои мысли, перед глазами вспыхнуло окно предупреждения.

Расстояние до одного из ваших питомцев превысило критическое. Взаимодействия ограничены

Внимание: не оставляйте нетренированных зверей без присмотра. Они могут утратить доверие к вам и выйти из-под контроля

Проклятье, только этого ещё не хватало. Что случится, если яйцо “выйдет из под контроля”?

Вскоре мы въехали на территорию какого-то заброшенного склада. Длинные, низкие корпуса из силикатного кирпича, разбитые окна, горы мусора, заваленные первым в этом году снегом. Микроавтобус подрулил к одному из зданий, ворота которого, вопреки внешнему виду, плавно отъехали в сторону, пропуская нас внутрь.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь редкими люминесцентными лампами под высоким потолком. Но здесь не пахло плесенью и крысами. Пахло металлом, озоном, кофе и человеческим потом — знакомый запах гильдейской базы. У въезда дежурили двое в лёгкой тактической экипировке. Оружия не видно, но я знал, что они могут достать его в любой миг из инвентаря. Их взгляды скользнули по мне, оценивающе, без интереса.

Внезапно все звуки вокруг стихли, будто уши мне заложили ватой, а в голове моей раздался тонкий, похожий на детский, голос, переливающийся, точно хрустальный колокольчик:

“Где ты? Я тебя не чувствую”

Глава 8.2

“Где ты?”

Повторил звенящий голосок.

Кто это? Неужели, феникс?

И как реагировать на такое? Я попробовал послать ответ мысленно - естественно ничего не получилось.

- Я скоро вернусь, - пробормотал я как можно тише.

- Да отпустим мы тебя, как только всё расскажешь, - проворчал Глеб, решив, что я обращаюсь к ним.

“Возвращайся. Мне страшно”

Двое бойцов открыли дверь и вывели меня из машины. Мы расстались с Виктором и они, в сопровождении Глеба, повели меня по длинному, отдающему эхом коридору. Стены были обшиты старым гипсокартоном, кое-где висели карты локаций, распечатки квестов, списки с именами. Мимо прошли несколько человек - кто-то с ноутбуком, кто-то, прихрамывая, тащил ящик с зельями. Обычная рабочая рутина. Только вот работа эта могла в любой момент закончиться смертью.

Мы спустились по железной лестнице в подвал. Воздух здесь стал холоднее, пахнуло сыростью и пылью. Меня втолкнули в небольшую комнату с голыми бетонными стенами. Посредине стоял стол, на нём возвышался странного вида прибор - коробка с мигающими светодиодами, от которой тянулись провода с присосками.

Меня усадили на металлический стул. Глеб пристегнул моё запястье к подлокотнику гибкими, но прочными наручниками из чёрного металла - какого-то сплава, по виду магического, на разрыв такой не взять. Да я бы и не пытался. Но я понимал, к чему такие предосторожности - воины с прокаченной силой обычное железо как пластилин мнут.

Появился какой-то парень в сером халате. Он измерил мне давление, затем методично прикрепил присоски к моим вискам, запястьям, шее. Холодный гель под ними заставил вздрогнуть.

Капитан “Крыла Аиста” ненадолго вышел, но вскоре вернулся с двумя дымящимися чашками крепкого чая. Одну поставил передо мной. Я потянулся свободной рукой и отхлебнул. Крепкий и сладкий.

- Детектор, - коротко пояснил Глеб, садясь напротив на простой табурет. Рядом с ним встали двое - мужчина и женщина в серых халатах, с планшетами в руках. - Не волнуйся, не больно. Только чуточку неприятно. И не пытайся врать. Магические фокусы тут не помогут - прибор самодельный, с зашифрованным каналом. Он отслеживает сердцебиение, микродвижения зрачков, тремор, уровень маны - всё.

Он щёлкнул выключателем на коробке. Раздалось тихое гудение. По телу пробежала лёгкая, противная вибрация.

- Мы накопали на тебя кое-что, Степа, - он взял со стола папку с бумагами и пробежался по страницам, - Обычный парень, отец есть, живёт в соседнем городе. Час на электричке. Матери нет, братьев и сестёр тоже. В двенадцать лет сорван Системой в игре “Королевская Битва”, через год вернулся, единственный из всего сервера… Но год - это здесь. Там же время течет совсем не так. Сколько там прошло, Степан? Десять лет? Двадцать? Пятьдесят? Мне всегда было интересно, каково это - быть запертым все эти годы в таком крошечном виртуальном мире. Всего несколько карт - это же как в тюрьме для малолеток срок отмотать?

Не слышал, чтобы в тюрьмах устраивали бои на выживание и отпускали только того единственного, кто выиграет, подумал я.

- Да, - ответил я вслух, - Очень похоже. Женщин у нас тоже не было.

- Тяжко пришлось, понимаю, - кивнул Глеб, - Ну, нам не намного лучше было, в “Легендах Подземного Города”. У вас хотя бы солнце было и небо над головами. Хотя развернуться у нас было где - тут грех жаловаться. Но грибы я с тех пор есть не люблю. Не важно - подземные, надземные. Видеть их просто не могу. Веришь?

- Может я пойду? - спросил я капитана с надеждой.

- Пока рано, Стёп, - ответил он, - Тебя эти белые воротнички из “Орбис Ресурс” выловить хотят.

- Зачем я им нужен? - спросил я.

- Вот и мы узнать хотим, - ответил Глеб, - Они же и в нас после этого фокуса Людвига вцепились как клещи. Уж очень им дорого оказалось то подземелье, ключи от которого он у них увёл. И они хотят получить от нас то, чего у нас нет.

- Понимаю, - кивнул я.

- Мы думаем, - продолжил Глеб, - Что это “что-то” сейчас у кого-то из вашей группы.

- По вашему мы, грузчики, с двумя воинами F-ранга, завалили тварь, которая убила ваш отряд?

- Я не знаю, - пожал плечами Глеб, - В подземельях всякое бывает… Но что бы там ни было, “Орбис” подают на нас в суд и требуют с нас такую сумму, какой у нас быть не может. Мы всего можем лишиться, понимаешь? Лицензии, ресурсов, людей. Всего, чего добились за годы адского труда.

- Сожалею, - кивнул я и отхлебнул из чашки.

- Начнём с самого начала, - сказал Глеб, и его голос приобрёл мёртвую, протокольную интонацию. - Расскажи, кто именно пригласил тебя в рейд?

И понеслось. Вопрос за вопросом. С кем из людей Людвига я был лично знаком. Почему именно меня отобрали в команду? В каких гильдиях я раньше состоял. С кем из членов отряда был знаком прежде. Почему два воина в группе решили мне подчиняться, а не вести отряд сами. Я говорил правду. Почти всю правду. Опуская феникса. Опуская квест гоблинов. Опуская яйцо, которое сейчас грелось на моей плите. Я вплетал недомолвки в ткань фактов так аккуратно, как только мог, полагаясь на холодный расчёт и остатки самообладания.

Но час шёл за часом. Голос Глеба не менялся, не выдавал усталости или раздражения. Он возвращался к одним и тем же моментам снова и снова, под разными углами. «А почему вы решили бежать именно через озеро? А не показалось ли вам странным поведение гоблинов? А что вы думаете о причинах гибели отряда Людвига?»

Давление нарастало. Вибрация прибора, монотонный голос, усталость, страх - всё это медленно, но верно разъедало защитные барьеры. Я начинал сбиваться, повторяться, голос срывался на хрип. Пальцы под наручником непроизвольно дёргались. Я чувствовал, как пот, холодный и липкий, стекает по спине.

- Ты что-то скрываешь, - вдруг констатировал Глеб, не повышая тона. - В твоей истории есть пробелы. Логические нестыковки. Где вы взяли ресурсы на постройку моста через подземную реку? Вы же руду копали, а не стройматериалы.

Я замер. Мозг лихорадочно искал ответ, но усталость туманила мысли. - Мы… использовали руду. Мана-кристаллы. Временная мера.

- Очень дорогая временная мера для грузчиков, - парировал Глеб. - И что, вы просто перебрались через мост и оставили её там? Это же состояние.

- Пока не получена награда за квест - это просто бесполезные красивые камушки. Мы обрушили мост в озеро, а новую руду легко накопали с другой стороны. Это стоит времени - да, но заняться там было особо нечем.

- И вы справились с целым поселением гоблинов? Почему они вас пропустили? По контракту вас, грузчиков, было десять. Вышло лишь трое. Где вы потеряли остальных?

Я чувствовал, как под присосками учащается пульс. Нужно было сказать что-то. Что-то правдоподобное.

Внезапно свет в подвале погас. Не моргнув, не потухнув - просто исчез, погрузив комнату в абсолютную, густую тьму. Даже светодиоды на приборе погасли.

- Что за… - резко вскочил Глеб, стул с грохотом упал на бетон. - Освещение! Что случилось?

Кто-то из ассистентов зажёг фонарик на телефоне. Луч, слепящий в темноте, метнулся по стенам. Я, прикованный к стулу, не мог повернуться, мог только напряжённо вслушиваться. В темноте раздались звуки - быстрые, чёткие шаги не одного, а нескольких человек. Дверь в подвал с хрустом отлетела от косяка.

Вспыхнуло заклинание - ослепительно-белая вспышка, от которой на сетчатке остались пляшущие пятна. Раздался резкий, сухой звук, похожий на хлопок, и Глеб вскрикнул - не от боли, а от ярости и неожиданности. Послышались удары, глухие, тяжёлые. Женский голос ассистентки коротко вскрикнул и умолк. Мужчина ругнулся и рухнул.

Темнота сгустилась, наполнившись звуками короткой, жестокой схватки. Она длилась секунды. Потом - тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и моим собственным бешеным сердцебиением.

Ко мне подошли сзади. Я почувствовал чьё-то присутствие, запах незнакомого одеколона с нотками мяты. На голову натянули мешок из грубой ткани, укравший меня из мира запахов и зрения. Затем - лязг металла по металлу, и наручники на одной руке разомкнулись. Чья-то сильная рука схватила мою освобождённую кисть. В следующее мгновение в шею, чуть ниже основания черепа, вонзилось что-то острое и холодное. Укол.

Я почувствовал, как по телу разливается волна леденящего онемения. Сознание поплыло, попыталось ухватиться за края, но не смогло. Темнота затянула с головой, и последней мыслью, пронесшейся в угасающем разуме, было: «Яйцо. Плита на кухне»

Сквозь мутную тёмную пелену до меня донесся прежний звенящий голос феникса.

“Ты такой слабый. Тебя самого нужно защищать”.

---

Достижение разблокировано!

“Отношения на расстоянии” - один из ваших питомцев выдержал испытание одиночеством и не утратил связь с вами даже оказавшись за пределами вашей зоны контроля: ваша зона контроля увеличена вдвое, шанс не утратить связь с брошенными питомцами +15%

Я пришёл в себя от того, что сидел. Не падал, не лежал - сидел в глубоком, невероятно удобном кожаном кресле. Голова была тяжёлой, во рту стоял привкус меди и какого-то сладковатого лекарства. Но мысли были ясными, слишком ясными, будто мозг протёрли спиртом.

Перед глазами висело окно.

Достижения разблокированы!

Наседка: вы успешно вывели яйцо из анабиоза. +5% к скорости эволюции питомцев

Глухое облегчение ударило под дых. Живое. Не задохнулось, не сварилось. Ирония судьбы - я, вечный аутсайдер системы, дал жизнь уникальному существу.

Ментальная связь 1: вы установили первый контакт со своим питомцем - Интеллект +1, радиус “Руки тренера” + 100%

Первые плоды: вы получили первый подарок от своего питомца. +150 золота, +150 опыта

Способности профессии разблокированы!

“Ты - это я”:

Теперь вы и питомец стали одним целым. Весь опыт и очки навыков, зарабатываемые вами и вашими питомцами направляются в общий пул. Вы можете свободно распределять их, чтобы повышать свой уровень или уровень питомца.

Эйфория едва не лишила меня сознания. Я перечитывал строчки снова и снова - “повышать свой уровень или уровень питомца”. Повышать свой уровень. Но холодная игла сомнения уже поселилась в сердце. Ещё до того, как открыть окно характеристик, я знал, что увижу там: Уровень - null, Класс - прочерк.

Но было и кое-что еще. Рядом со счетчиком очков навыков появился счетчик опыта, показывавший сейчас 150. И оба окна были активными. Да, я не мог распределить их себе, но теперь мог отдать питомцу. А значит весь полученный мной в квестах опыт больше не будет вылетать в трубу.

Разблокирована новая способность профессии!

“Дар друга”:

Каждый из ваших питомцев даёт вам свою уникальную ауру. Сила и эффекты ауры зависят от вашего уровня и уровня вашего питомца”

Действующие ауры:

“Благословение золотого птенца” - до получения вами пятого уровня этот и другие ваши питомцы не могут умереть окончательно. Аура будет постепенно возвращать их к жизни в радиусе действия ваших способностей

Перечитал - “до получения вами пятого уровня” - и засмеялся. То есть действовать она будет вечно? Интересно.

Я медленно открыл глаза возвращаясь в реальный мир. Я находился в кабинете. Но не в гильдейском подвале. Это был кабинет, который видел только в фильмах о миллиардерах и в корпоративных рекламных роликах. Просторное помещение, отделанное тёмным деревом и матовым металлом. Огромный, почти пустой стол из чёрного стекла передо мной. Слева - панорамное окно во всю стену, за которым открывался головокружительный вид на заснеженный город.

Город лежал внизу, как рассыпанная коробка с драгоценностями. Огни неоновых вывесок, крошечные машины на дорогах, белая лента реки, усеянная отражениями, и где-то вдалеке - белая гладь скованной льдом бухты. Мы были очень высоко.

За столом передо мной сидел человек. Мужчина лет сорока пяти, с идеально гладким, словно отполированным лицом, коротко стриженными седыми волосами и внимательными, серыми глазами. Он был одет в безупречный тёмно-синий костюм, белая рубашка без галстука. Его руки, с длинными тонкими пальцами, лежали на столешнице, сложенные в спокойную геометрическую фигуру.

- Доброе утро, Степан Игоревич. Или уже добрый день? - сказал он. Голос у него был тихим, ровным, без следов угрозы или притворной дружелюбности. В нём была только абсолютная уверенность. - Прошу прощения за столь… нетрадиционные методы доставки. Посланный за вами шофёр сообщил, что вас похитили. Ситуация требовала… оперативности.

Я попробовал пошевелиться. Тело слушалось, но слабость ещё оставалась. - Где я? - мой голос прозвучал хрипло.

- В головном офисе корпорации «Орбис Ресурс». Этаж сорок седьмой. - Человек слегка кивнул в сторону окна. - Прекрасный вид, не правда ли? Ночью вид ещё лучше. Напоминает о том, как мал отдельный человек в масштабах системы.

Я перевёл взгляд с него на окно, потом обратно. - Вы… это вы звонили мне утром?

Он позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку. - Нет. Меня зовут Кирилл Евгеньевич. Я возглавляю отдел научных изысканий и стратегического планирования «Орбис Ресурс». А теперь, Степан Игоревич, давайте отбросим формальности. Мы знаем. Знаем обо всём, что произошло в подземелье «Пламенеющие утёсы». Мы знаем о гибели отряда «Крыла Аиста». Мы знаем о фениксе. - Он сделал микроскопическую паузу, давая словам осесть. - И мы знаем о яйце.

Внутри у меня всё оборвалось и упало куда-то в ледяную пустоту. Но лицо, годами тренированное для нейтральной маски грузчика, не дрогнуло.

Кирилл Евгеньевич наблюдал за мной, его серые глаза были похожи на сканеры. - Не тратьте силы на отрицание. Наши источники информации… весьма надёжны. Один из ваших друзей, тех, что были с вами в подземелье, всё нам рассказал. И у нас нет к вам претензий. Напротив. Мы хотим предложить вам сотрудничество.

Он откинулся в кресле, его поза стала чуть более раскованной, но не менее контролируемой. - Золотой феникс - не просто редкий трофей. Это уникальный биомагический ресурс, источник чистой, бесконечной энергии. Эта энергия никогда не исчезает - нам известно, что после смерти феникс передаёт её своему потомству. Как происходит передача энергии в случае гибели яиц - процесс малоизученный. Его изучение может дать прорыв в десятке направлений - от создания новых видов исцеляющих зелий до стабилизации магических порталов. «Орбис Ресурс» готова помочь вам освоиться со своими новыми способностями. Лаборатории с контролируемой средой, лучшие тренеры и инструкторы по прокачке , финансирование. Взамен мы просим лишь права на совместное изучение и… первую очередь на возможные производные технологии.

Он говорил спокойно, убедительно, как будто предлагал выгодную инвестицию, а не торговую сделку с душой. - Вы будете получать серьёзное вознаграждение. Не какие-то аукционные ставки за руду, - он слегка презрительно сморщился, - а капитал, который позволит вам забыть о серых контрактах, низкоуровневых подземельях и этой… - он жестом обвёл пространство вокруг, - этой вашей жизни. За очень короткое время вы сможете заработать достаточно, чтобы больше никогда не спускаться в подземелья. Вы сможете, наконец, заняться тем, чем захотите. И просто жить. Как говорится - не разбив яиц омлет не приготовишь. Разбив яйца феникса вы и ваши друзья открыли для себя дорогу в совершенно новую жизнь.

Я сидел, слушая этот гладкий, отшлифованный поток слов, и чувствовал, как холод внутри сменяется теплом, растекающимся по венам. Они не знали. Ни о том, что случилось с фениксом, ни о том сколько было яиц.

Их эксперты изучили пепел на месте гибели феникса, осмотрели осколки разбитых яиц - возможно даже взяли фрагменты на анализы. И заключили, что когда феникс был убит - возможно отрядом “Крыла Аиста”, возможно даже нами, он перенесся в яйцо. Мы же, дикари, естественно разбили все его яйца, чтобы убить окончательно. И они решили, что это дало кому-то из нас особые способности. Они даже не знают, что это за способности и кому они достались.

- Простите, - я осторожно, чтобы не потерять равновесие, встал с кресла, - Боюсь, что произошла ошибка. Я правда не понимаю, о чём вы говорите. Мы не видели никакого феникса.

Он некоторое время молча смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым, он изучал меня. Затем он мягко улыбнулся.

- Что ж, - менеджер развел руками, - Может быть и так. Не смею вас больше задерживать.

Я кивнул и вышел за дверь. Лифт был в конце коридора. Я зашагал туда.

На первом этаже меня уже ждали.

Меня провели через стерильные, безликие коридоры до проходной. Там выдали вещи, включая разобранный телефон. Я вышел на мороз и глубоко вздохнул, чувствуя не облегчение, а леденящее понимание, что я теперь под надзором у двух совсем не маленьких организаций. Нужно было найти остальных выживших и узнать, не навещали ли их люди “Крыла” и “Орбиса”.

---

Дверь в кабинет тихо открылась. Вошёл мужчина в белом халате поверх строгой рубашки, с планшетом в руках. - Кирилл Евгеньевич. Результаты полного сканирования. Менеджер взял планшет, пробежался глазами по графикам и цифрам. Его лицо оставалось невозмутимым. - И что? - Ничего. Показатели на уровне статистической погрешности для его... "профессии". Сила - ниже среднего грузчика. Запас здоровья - минимальный. Уровень магического резонанса - ноль. Если бы не запись в реестре, можно было бы принять за чистого нуля, не затронутого Системой. Единственная аномалия - стабильно повышенная температура тела, 37.2. Можем списать на стресс. Менеджер отложил планшет. - Значит, не он. Значит, правду сказал. Жаль. Инвестиции в него не оправдались. - Он повернулся к окну, глядя на удаляющуюся точку внизу. - Но ключ к разгадке остался. Переключить приоритет на двух контрактников, что были с ним. Август и Гроза. Проработать все их известные связи, финансовые потоки, паттерны поведения. Если сила феникса куда-то перешла - она у них. И, - он обернулся, и его взгляд стал холодным, как сталь, - с парня наблюдение не снимать. Он - пока единственная ниточка, которая у нас есть к тому подземелью. Пусть ведёт. Но уровень наблюдения - пассивный. Не спугнуть. Учёный кивнул и вышел. Кирилл Евгеньевич снова взглянул на город. Игра только начиналась, и фигуры были расставлены.

Глава 9

Холодные резиновые тапочки прилипли к обледеневшему асфальту, впиваясь в кожу ледяными иглами. Я стоял, засунув руки в карманы куртки, и смотрел, как из моего окна, из того самого, где ещё утром кипел чайник, теперь валил густой, чёрный дым. Он стелился по ветру, тёплым и едким одеялом, накрывая соседние балконы. Два пожарных расчёта метались у подъезда, шланги извивались, как толстые чёрные змеи, извергая в окно мощные струи воды. Звук был оглушительным - рёв моторов, крики команд, шипение пара, треск ломающихся конструкций. Я молча наблюдал, чувствуя, как холод от ног медленно поднимается выше, заполняя грудную клетку пустотой.

Соседки толпились на почтительном расстоянии, кутаясь в платки и халаты, перешёптываясь и покачивая головами. Их взгляды скользили по мне, жалостливые, любопытные. «Степушка, голубчик, ты как?» - крикнула баба Люда, но я лишь машинально кивнул, не отрывая глаз от окна. Мысли были странно спокойны, отстранённы, будто всё происходило с кем-то другим. Пожарные работали быстро и профессионально. Через полчаса дым сменился паром, а затем из окна просто повалил густой белый туман. Командир, краснолицый от напряжения, снял шлем и подошёл ко мне.

- Вы хозяин? - спросил он, вытирая пот с лица. - Квартира 24?

- Я.

- Очень странный пожар. Кран газовой трубы был открыт на полную, но запаха газа из соседей никто не чувствовал. Пострадавших нет, слава богу. Очаг локализовали. Но внутрь сейчас заходить опасно - потолок в кухне и прихожей обрушился частично. Можем пустить для осмотра, но осторожно и быстро.

Я кивнул, и мы прошли за ним в подъезд. Запах гари становился с каждым шагом невыносимее - едкий, сладковато-горький, с примесью горелой пластмассы и мокрой штукатурки. Дверь в мою квартиру висела на одной петле, её торец был обуглен. Внутри царил хаос, больше напоминающий декорации к фильму-катастрофе. Стены покрыты чёрными разводами сажи, обои свисали лохмотьями. Пол был залит водой по щиколотку, в ней плавали обгоревшие осколки мебели, книги, какие-то личные вещи, превратившиеся в бесформенную грязную массу. С потолка капало. Я осторожно переступил через порог, стараясь не поскользнуться.

Всё, что составляло мой быт последние годы, лежало в руинах. Книжная полка - груда обугленного дерева и расплавленного пластика. Диван - мокрый, чёрный остов. Но самое страшное ожидало в конце короткого коридора. Кухня. Вернее, то, что от неё осталось. Потолок провалился, открывая балки перекрытия, закопчённые дочерна. Стены облупились, штукатурка осыпалась. Окно выбито. В центре этого апокалипсиса, посреди лужи грязной воды и пепла, стояла плита. И на ней - та самая огромная эмалированная кастрюля.

Она почернела от копоти, эмаль местами облезла, обнажив металл. Но форма была цела. Я подошёл, игнорируя хруст под ногами, и заглянул внутрь. Вода выкипела почти полностью, на дне лежал толстый слой накипи и сажи. И посреди этого - оно. Яйцо. Его перламутрово-золотая скорлупа сияла даже здесь, в этой тьме, будто вобрав в себя весь свет, которого не было. Оно было абсолютно чистым, нетронутым ни сажей, ни водой. Я протянул руку, осторожно взял его. Оно было горячим. Не просто тёплым от остаточного жара - а живым, пульсирующим жаром, словно маленькое солнце. Я осторожно потрогал его и взял в руки. Горячее, но не обжигающее.

“Ты вернулся”

- Это ты устроил?

“Что устроил?”

- Пожар.

“Не знаю, о чём ты”

Я вызвал статус, и окно материализовалось прямо перед глазами, его серебристая окантовка странно контрастировала с обгоревшим фоном.

Яйцо золотого феникса (уникальное) Состояние: здорово. Эмбрион активен. Стадия: «Огненный зародыш» (эволюция завершена). Температура: 152°C (стабильно). Приблизительное время до следующей стадии: 71 день 08 часов 15 минут. Требуемые условия для эволюции: ??? *Привязано к: 472-а8 (Дрессировщик, Уровень: null)*

Новые заметки: Питомец проявил элементарную магическую активность в условиях стресса хозяина.

Сто пятьдесят два градуса? А жар от него не такой уж и сильный. Но заметка меня насторожила куда сильнее. Элементарная магическая активность. В условиях стресса хозяина. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неумолимые. Я посмотрел на вырванную с мясом газовую трубу, торчащую из стены рядом с плитой. На обгоревший вентиль. На пустую кастрюлю, в которой должно было быть достаточно воды на много часов. Могло ли яйцо, почувствовав, что связь со мной оборвалась, что я в опасности… само прибавило газ? Самовозгорание газа - редкое, но возможное явление. А если добавить к нему магию первозданного огня, сконцентрированную в зародыше феникса?

- Что здесь произошло?

“Ты исчез. Мне было холодно и страшно”

- И нужно было устраивать пожар?

“Я ничего не устраивал”

Мысль была безумной. Но не более безумной, чем всё, что происходило со мной последние дни. Яйцо не хотело вредить. Оно хотело выжить. Ускорить своё развитие. Использовало доступный ресурс - газ, огонь, тепло. А я, своим уходом, создал для него стрессовую ситуацию. «Кого коснулось пламя Жар-птицы, становится ключом». Ключом к чему? К разрушению?

Попытался положить яйцо в инвентарь, но тут же выскочило окно предупреждение.

Питомец бодрствует. Хранить в инвентаре можно лишь спящих питомцев

Хотите погрузить питомца в анабиоз?

Ещё чего? Его пробуждение стоило мне квартиры.

Я сунул яйцо под куртку, где оно продолжало излучать мягкое, успокаивающее тепло, и вышел из квартиры, не оглядываясь. Пожарные что-то говорили мне вслед про акт, про страховку, но слова доносились как сквозь вату. Я кивал, подписывал что-то на планшете мокрыми пальцами, и наконец оказался снова на улице.

Машина стояла на своём месте, целая и невредимая. Эвакуатор и люди «Крыла» исчезли. Я сел на холодное сиденье, захлопнул дверь, и наступила тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками города. Достал телефон. Экран был в паутинке трещин, но работал. Я открыл вкладку аукциона. Торги за мою партию руды всё ещё шли. Цина поднялась ещё, но зелёная галочка «Сделка завершена» не горела. Значит, денег сегодня не будет. Я бегло проверил банковское приложение - на счету оставалось несколько тысяч, которых хватило бы на пару дней в самом дешёвом мотеле, но не более. Ночевать в машине. В такую погоду. С фениксом в кармане.

Открыл мессенджер, нашёл группу «Приключенцы». Прокрутил ленту, полную объявлений о наборах, продаже лута, жалоб на конторы. В памяти всплыли ники: Гроза, Август. Поиск выдал их профили. У Грозы - строгое, серьёзное фото в доспехах на фоне гор. У Августа - тёмный аватар с символикой призыва. Я написал им одно и то же, коротко и по делу: «Встретимся? Есть что обсудить. Степан (472-а8)». Указал адрес круглосуточной забегаловки в центре, недалеко от вокзала - нейтральная, людная территория, маленькое дешёвое кафе с азиатской кухней, известное своей шавермой.

Ответ Грозы пришёл почти мгновенно: «Час. Буду». Август отозвался через двадцать минут: «Только из данжа вылез. Голодный как зверь. Ты угощаешь?» Я ответил утвердительно.

До встречи оставалось время. Я машинально запустил двигатель, чтобы хоть немного согреть салон, и уставился в запотевшее стекло. Хотя холода я вовсе не чувствовал, яйцо за пазухой не просто грело, а будто бы наполняло меня самого своим теплом. Мысли снова и снова возвращались к почерневшей кухне, к одинокой кастрюле на плите.

---

Кафе «Юляша Кебаб» было типичной забегаловкой для таких мест - белая коробка, тусклое освещение, запах жареного мяса, специй и лука, гул голосов и звон посуды. Я занял столик в углу, откуда было видно и вход, и зал, и положил перед собой яйцо, закутанное в снятый свитер. Оно пульсировало ровным, тёплым ритмом. За соседними столиками оживлённо беседовали на своём языке несколько узбеков, не обращая на окружающих никакого внимания. Из динамиков тихо играла азиатская поп-музыка.

Первой пришла Гроза. Она вошла, оглядела зал пронзительным, привыкшим сканировать угрозы взглядом, и направилась ко мне. На ней была простая, но качественная зимняя куртка и тёмные джинсы, волосы собраны в тугой хвост. Лицо выглядело усталым, но более собранным, чем в подземелье.

- Привет, - кивнула она, скидывая куртку на спинку стула. Её глаза скользнули по моей фигуре, и в них мелькнуло недоумение. - Что с экипировкой? Прямо из спортзала? - Она указала взглядом на мои промокшие тапочки, спортивные штаны, майку и накинутую сверху куртку.

Я вздохнул:

- Нет. Из дома. Там... случился пожар. Только что.

Её брови поползли вверх.

- Пожар? Серьёзно? Ты в порядке? - В её голосе прозвучала искренняя тревога.

- Жив-здоров. Вещи, квартира... не совсем.

- И это... - она понизила голос, наклонившись через стол, - как-то связано с тем, что тебя ищут и «Крыло», и «Орбис»?

Я поколебался, разглядывая потёртую клеёнку на столе.

- Не совсем их вина. Хотя... без них, наверное, тоже не обошлось. Слишком много внимания. Как у тебя дела? К тебе тоже приходили?

Гроза откинулась на спинку стула, её лицо стало суровым:

- Приходили. И те, и другие. Вежливо так, с улыбочками. Расспрашивали о тебе, о том, что мы нашли в том кратере. Интересовались, не заметила ли я чего-то... необычного. Особенно про какую-то энергию, всплески маны.

- И что ты сказала?

- Что мы еле ноги унесли от блуждающего босса, а потом наткнулись на пепелище. Что ты, как старший по группе, взял на себя ответственность за отчёт и раздел лута. Всё, как и было. Про... - её взгляд упал на свёрток на столе, - про остальное я ничего не знаю. Так и сказала.

- Спасибо, - пробормотал я, и это было искренне.

- Не за что. Мы же команда были. Насколько это возможно. - Она взяла листок с меню, прилипший к столу, но не стала читать, просто вертела в руках. - Заказать чего? Август, говоришь, тоже будет?

- Будет. Голодный, предупредил.

Я поднялся и подошёл к стойке, где дремал, облокотившись, азиатский парень в засаленном фартуке. Заказал две большие порции шавермы с курицей и говядиной на тарелках, два чая и лаваш. Пока ждал у стойки, слушал, как узбеки за спиной обсуждали цены на рейсы домой.

Вернулся с подносом. Мы с Грозой пили чай, пока я вкратце пересказал ей, что произошло после нашего расставания: допрос у «Крыла», похищение «Орбисом», их предложение. Гроза слушала молча, лишь изредка кивая. Когда я упомянул их уверенность в том, что сила феникса перешла к кому-то из нас, она хмыкнула.

- Жадность. Обычная жадность. Им мерещится артефакт невиданной силы, а на самом деле... - она снова посмотрела на свёрток.

- На самом деле - ответственность на девяносто дней, - мрачно закончил я.

В этот момент дверь кафе с шумом распахнулась, и внутрь ввалился Август. Он выглядел... измотанным. Темные круги под глазами, щетина в пару дней, дорогая, но помятая тактическая куртка. Но в глазах по-прежнему горел тот самый азартный, ненормальный огонёк.

- Привет, пташки! Не помешал свиданию? - Он грохнулся на свободный стул, скинул рюкзак с плеч с таким видом, будто тащил мешок цемента. - Два дня в тренировочном данже просидел. Ни крошки во рту. Вы заказывали? А, шаверма! Отлично!

Не дожидаясь приглашения, он потянул к себе одну из тарелок, схватил кусок лаваша и начал заворачивать в него мясо и овощи, а затем впился в получившийся брикет с таким видом, будто не ел неделю. Мы с Грозой переглянулись.

- Август, - осторожно начала она, - с тобой тоже связывались? Из гильдии или из «Орбиса»?

- М-м-м? - он проглотил огромный кусок, едва не подавившись. - Неа. Я редко дома бываю. А телефон в данже не ловит. В чём дело, парни? Собрались не просто так почесать языки?

Я вкратце повторил историю. Август слушал, методично уничтожая свою порцию. Когда я закончил, он отёр салфеткой губы и фыркнул.

- Ну и идиоты. Твой квест, твой трофей. Что они, на арену вызывают, что ли? Не надо было им с фениксом связываться, если команды нормальной под рукой не было. А теперь пытаются с тех, кто выжил, шкуру содрать. Классика.

- Они думают, что сила феникса перешла к кому-то из нас, - добавила Гроза. - Ищут того, кто её получил.

Август хмыкнул, уже приканчивая свою еду и потягиваясь за моей порцией. - Пусть ищут. Мне и своих дел хватает. - Он говорил с набитым ртом. - Должен разблокировать все пассивки на новом скилле по призыву теневого стража. Пока я сплю - мои конкуренты качаются. Отдых - для слабаков.

Он действительно выглядел истощённым до предела. Но когда я попытался намекнуть, что стоит дать себе передохнуть, он лишь отмахнулся.

- Ладно, - закончив со своей едой, Август хлопнул ладонью по столу. - Так зачем собрались? Новый поход намечается? Данж интересный подвернулся?

Гроза покачала головой. - Август, тебе «Крыло» заплатило за прошлый рейд?

Он на секунду задумался, закатив глаза, будто проверяя внутренний интерфейс. - Хрен знает. Не смотрел. Денег на счету вроде прибавилось, но я не отслеживаю. Всё уходит на зелья, свитки и взносы за тренировочные порталы.

- Я собрал вас, - тихо сказал я, привлекая их внимание, - чтобы сказать одно. Не покрывайте меня. Если к вам придут снова, из гильдии или из корпорации, и начнут давить - рассказывайте всё, как было. Говорите, что я взял яйцо. Не стоит вам из-за меня страдать, терять контракты, попадать в неприятности.

Воцарилось молчание. Август перестал жевать, изучающе глядя на меня. Гроза сжала губы.

- Чтобы меня допросили, меня сперва нужно найти, - наконец сказал Август, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучала холодная, уверенная нота. - А я, как ты мог заметить, не из тех, кто сидит на месте. А тебе, Гроза, я бы посоветовал сменить на время локацию. Съездить к родным, например.

- Я... не могу, - тихо ответила Гроза. Она опустила взгляд в свою чашку с чаем. - Я всё, что получила с той доли... я отдала. Моя мать... она тяжело больна. Теперь она в частной клинике, под постоянным наблюдением. Там за ней ухаживают. Это были все мои сбережения и почти вся руда.

В её голосе не было жалобы, лишь констатация факта. Но в нём слышалась та же усталая решимость, что и в подземелье.

- Спасибо, - снова сказал я, и на этот раз моё «спасибо» относилось не только к молчанию о яйце. - За всё.

- Ладно, хватит соплей, - бодро, но как-то неестественно сказал Август, поднимаясь, чтобы сходить к стойке за ещё одной порцией. - Покажи-ка нам этого пернатого наследника.

Я развернул свитер. Яйцо лежало на столе, излучая мягкое сияние. Гроза осторожно протянула палец, коснулась скорлупы.

“Кто это?” - прозвенел голос феникса в моей голове.

- Это друзья, не бойся, - ответил я.

- Оно слышит тебя? - спросила девушка.

- Ага. Только не слушает.

- Оно... кажется, подросло. И цвет стал глубже.

Я присмотрелся. Действительно, скорлупа казалась чуть крупнее, а золотистые переливы стали насыщеннее, с оттенком меди. Я вызвал статус ещё раз, но кроме смены стадии и нового времени ничего не изменилось.

- Всё с ним в порядке, - констатировал я.

Мы обменялись контактами в более удобных мессенджерах, договорились держать связь. Август, проглотив последний кусок шавермы и выпив залпом остатки чая, поднялся.

- Мне пора. Ещё один заход перед сном хочу успеть. Береги себя, Степан. И своего огненного цыплёнка. Гроза, не поддавайся на уговоры. - И с этими словами он растворился в ночи так же стремительно, как и появился.

Гроза задержалась ещё на минуту.

- Ты точно знаешь, что делаешь? - спросила она прямо.

- Нет, - честно признался я. - Но другого выхода не вижу. Бежать? От них не спрячешься. Отдавать? Не могу. Да и... не хочу.

Она кивнула, словно этого и ждала. - Тогда удачи. Звони, если что.

Я остался один в шумном кафе, чувствуя странную смесь опустошения и облегчения. Они были в порядке. Они были на моей стороне. Пока что.

Я посидел еще немного, размышляя обо всём, что случилось за последние пару дней и допивая чай. Потом встал, подошёл к стойке и заказал шаверму в лаваше с собой. Её завернули в бумагу и фольгу, получился плотный, тёплый брикет. Держа его в руке, я подхватил яйцо под мышку и направился к выходу. Узбеки за соседним столиком всё так же оживлённо спорили о чём-то своём.

“Впереди опасность” - неожиданно четко проговорил феникс.

- Осторожнее.

Здоровяк на выходе толкнул меня плечом. Крупный, но видно, что не воин. Его приятель засмеялся, оттесняя меня в сторону.

- Деньжат не подкинешь?

Спросил он с улыбкой, но в глазах сквозила угроза.

- Конечно, - ответил я.

Перехватил яйцо и потянулся за кошельком в кармане.

- Дай, подержу.

Он выбил у меня свёрток с шавермой из рук. После чего быстро потянулся и выхватил яйцо у меня из руки. Зашипело и пахнуло горелым.

Парень заорал и зло отбросил яйцо в сторону, отшатнулся назад, глядя на обожженные руки.

Во мне вспыхнула неожиданная ярость. Не хватало ещё, чтобы яйцо разбилось. Второй шагнул ко мне, но я уже доставал кирку из инвентаря. Удар точно в голову свалил его с ног. Он опустился на четвереньки в нокауте, на землю вывалился какой-то серый лут. Замахнулся на второго, но тот присел, замахав обожженными ладонями.

- Братишка, братишка, стой! Извини, мы сами тоже работяги. Грузчики - как и ты. Просто в данжи не зовут последнее время. Деньги нужны.

Второй ползал на четвереньках, бормоча что-то.

Я поднял яйцо, откатившееся в сторону. Держа его под мышкой, достал кошелек и бросил им пару купюр.

- Проваливайте.

Второй спешно подхватил деньги, помог второму подняться и вместе они заковыляли куда-то прочь.

Свёрток намок, куски шавермы и овощей валялись на мокром асфальте. Я молча глядел на беспорядок, когда из-за мусорного бака показался щенок. Смесь немецкой овчарки и чего-то более крупного. Он осторожно подошел и начал нерешительно обнюхивать куски. Посмотрел на меня, будто бы спрашивая разрешение.

- Всё твоё, - ухмыльнулся я ему.

Собачонок набросился на еду, поедая содержимое вместе с оберткой. Я вздохнул, затолкал обрывки фольги в мусорный бак и направился к машине.

Хулиганы. По дороге судорожно оглядел яйцо со всех сторон - неужели треснуло? Нет, просто запачкалось.

- Ну как ты? - проговорил я, глядя на сияющую скорлупу.

Молчание. Но статусы вроде в норме.

Что-то мне в тех двоих показалось странным. Но что? Я быстро шагал к машине, судорожно анализируя короткий бой. Что мне показалось странным? Интересный вопрос. Я оглянулся - парочка уже куда-то свалила. С тем, кого я ударил, всё понятно - он и в самом деле не воин - хотя довольно крепкий для низкоуровневого. Будто сам сложился. Или просто здоровья мало осталось? Зачем ему было лезть в драку с неполным здоровьем? Подстава или правда пьяный дурак?

Но вот второй... С ним точно не чисто. Поворачиваясь для удара тогда, я заметил у того что-то блестящее под рубашкой. Кольчуга? Броник? Он явно воин и не самого низкого уровня, возможно из тех, что вкачивают ловкость - оттого телосложение и не выдало. И чего он тогда сдался без боя? Будто хотел не ограбить меня, а спровоцировать на реакцию, заставить применить истинную силу. И я, как дурак, клюнул. Но кто их послал? "Крыло Аиста"? Или опять "Орбис Ресурс"? Вероятно, хотели посмотреть на мои способности. Проверить, нет ли у меня тайных навыков. Что ж, я им показал, что нет.

На яйцо они точно не обратили внимания - ведь оно просто так далось в руки. С привязанными артефактами такой трюк не сработает. Но почему оно не сопротивлялось? Неужели поняло, с кем имеет дело, и решило подыграть. Я посмотрел на яйцо за пазухой.

- А ты хитрюга, - проговорил я тихо.

“Нам нужно больше людей. Тебе нужна охрана”

- Что? - я уставился на яйцо, но оно больше ничего не сказало.

Я был возле машины, когда щенок догнал меня. Он окликнул меня вопросительным "Гав". Я обернулся.

- Чего тебе? Шавермы больше нет.

Он вопросительно уставился на меня. Снова гавкнул и приподнялся на задних лапах.

- Я не понимаю, чего ты хочешь.

Перед глазами всплыло окно.

Существо хочет стать вашим питомцем

Вот ещё новость. Я думал, только игровые персонажи могут быть питомцами.

- Ты из подземелья что ли? - спросил я, глядя на собаку.

Его вывел кто-то из приключенцев? Добыл в подземелье, а потом выбросил, как надоевшую игрушку? Или его мамаша из нашего мира сопровождала кого-то из игроков в данж, а внутри познакомилась с его папашкой.

- Ты такой здоровый, - проговорил я, присаживаясь на корточки перед щенком, - Кто был твоим батей? Адская гончая?

Щенок гавкнул. Окошко с предложением стать моим питомцем настойчиво моргнуло.

- Чёрт с тобой, залезай.

Щёлкнул кнопку "Подтвердить".

Получен новый питомец! Придумайте ему имя!

- Ты любишь шаверму. Наверняка и пицца бы тебе понравилась. И жил ты, судя по запаху, в канализации. Будешь Микеланджело. Мики.

Вбив имя в окошко я закрыл интерфейс.

Получена новая аура питомца!

“Охотничий нюх”, уровень 1 - пока питомец активен сила вашего обоняния усилена на 25%

Непривычно резкий букет городских запахов ударил в ноздри. Я поморщился и глянул на песеля.

- Классная способность. Спасибо тебе, конечно.

Я открыл дверь и позволил щенку забраться на пассажирское сиденье.

Машина снова встретила меня ледяным холодом. Я завёл мотор, дал нагреться, и в этот момент зазвонил телефон. Незнакомый номер, но с кодом родного города. Я взял трубку.

- Алло?

- Стёпа? - Голос на том конце был знакомым до боли, старческим, с хрипотцей. - Это папа.

В груди что-то ёкнуло. - Пап. Привет.

- Всё у тебя нормально? Я к тебе заехал сейчас. Хотел навестить, пирог привёз, твой любимый, с капустой… - Он замолчал, и в тишине я услышал его тяжёлое дыхание. - А тебя нет… и квартира... Степаш, что случилось-то? Как давно это? Ты… ты не пострадал?

- Я в порядке, пап, - постарался, чтобы голос звучал ровно. - Сам не там был. Случайность, короткое замыкание, наверное. Всё обошлось.

- Где ты сейчас? На улице? Иди ко мне, немедленно. Ночь на дворе, мороз…

- Я… у знакомых остановился. Всё нормально. Не переживай.

Пауза. Я представлял его, сидящего в своей тихой, пропахшей чаем и старыми книгами квартире, сжимающего трубку костлявыми пальцами.

- Встретимся завтра, - твёрдо сказал он. - Обязательно. Я волнуюсь. В кафе «Старый город», в одиннадцать. Хорошо?

- Хорошо, пап. Обязательно.

- Береги себя, сынок.

Он положил трубку. Я сидел, глядя в темноту за лобовым стеклом, и чувствовал, как ком подкатывает к горлу. Отец. Единственный родной человек, который остался. Которому я всё ещё мог причинить боль, даже не желая того.

Я достал из кармана яйцо. Оно мягко светилось в полумраке салона, его тепло было почти живым. Как ускорить рост? Как сделать так, чтобы это не повторилось? Чтобы очередной «стресс хозяина» не привёл к новому пожару, к новым проблемам?

- Как мне тебя усилить? Что это за условия для эволюции?

И тогда, будто в ответ на вопрос, прямо перед глазами всплыло новое окно интерфейса. Оно было оформлено иначе - не серебристой рамкой квестов, а тёплым, золотистым сиянием, похожим на свет яйца.

Новая способность профессии разблокирована: Глаз тренера (пассивная). Теперь, осматривая своих питомцев, вы можете видеть их потенциальные личные квесты и заранее узнавать условия для их получения. Уровень способности: 1 (базовый). Дальность действия: контакт.

Сердце забилось чаще. Я сосредоточился на яйце в руках, мысленно активируя новую способность. Сияние вокруг яйца усилилось, и в воздухе проступили новые, полупрозрачные строки, наложенные на обычный статус:

Возможные пути роста

Я активировал окно и оно развернулось целой паутиной окон. Я видел исходящие из одного общего центра отдельные линии и целые ветки, каждая из которых оканчивалась свернутым окном. Голова закружилась от надписей - увеличение силы, ловкости, скорости, различные активные и пассивные навыки. Я нажал на тот, что интересовал меня пока что больше всех остальных - “Ускорение роста”. Окно развернулось полотном описания.

Для ускорения роста эмбриона необходимо выполнить квест “Огненная ванна” Награды квеста: ускорение эволюции эмбриона

Текущий статус квеста - скрыт, заблокирован.

Для разблокировки квеста необходимо получить скрытое достижение “Морж”. Условия для получения достижения: нахождение яйца в холодной (температура ниже 10 градусов) воде в течение 24 часов непрерывно.

Я замер, пытаясь переварить открывавшиеся передо мной перспективы. Видеть все скрытые квесты питомца. Знать, что делать для получения им новых наград, пассивок, уровней. Это меняло всё. Теперь я мог не просто реагировать, а строить стратегию. Каждый квест для питомца - это шаг к контролю. Контроль - это выживание. И, возможно, сила.

Сутки в ледяной воде. Риск привлечь внимание или повредить яйцо. Но альтернатива - ждать три месяца, пока очередной приступ “стресса” не спалит на этот раз уже не квартиру, а что-то похуже. Выбора нет. Это как с мостом из мана-камней - дорогая, но единственная цена за путь вперёд

Сутки. Я вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает новой, тяжелой волной. Но вместе с ней пришло и что-то вроде облегчения. Путь был. Непонятный, странный, но путь. Я открыл навигатор на телефоне, вбил «Невский залив, температура воды». Вбил в навигатор маршрут до берега. Нужно было найти место подальше от города, чтобы не привлекать лишнее внимание..

Я завернул яйцо в свитер, положил на пассажирское сиденье, и тронулся с места. Фары резали ночную тьму, снег кружился в их лучах. Впереди была долгая, холодная ночь у воды. А потом - встреча с отцом. А потом… Потом посмотрим. Я хотя бы знал, что делать дальше. Один маленький, огненный шаг за раз.

Глава 10

Лёд подо мной хрустел тонко, как стекло, готовый в любой момент сомкнуться над чёрной прорубью. Я сидел на складном табурете, купленном в том же хозяйственном, что и сачок, и смотрел в черный круг лунки. На дне, в метре от поверхности, мерцало слабое золотистое пятно — яйцо, завёрнутое в сетку сачка и прижатое ко дну парой гладких булыжников. Вода в Невском заливе пахла железом, тиной и зимней смертью.

Я открутил крышку термоса и выпил последние капли остывшего чая. Ночь была долгой. Я зябко поежился и потопал свежекупленными ботинками по льду. Прошлым днём яйцо постоянно согревало меня и салон машины. Опустив его в ледяную воду я будто бы впервые ощутил холод этой зимы.

Рядом, развалившись на льду тюленей ленивой гусеницей, лежала нерпа. Усатая морда, тёмные, умные глаза. Она то поглядывала на меня, то тыкала носом в сторону проруби и издавала короткий, хриплый звук, похожий на сдавленное «аф!». Как будто спрашивала: «Ну что, долго ещё?» Неподалёку, обнюхивая каждую трещинку во льду, носился Мики. Щенок, казалось, воспринял всю эту ледяную эпопею как увлекательную игру. Иногда он подбегал ко мне, тыкался холодным носом в руку, получал почёсывание за ухом и снова мчался исследовать белое безмолвие.

Час назад он обнаружил на льду в полукилометре от проруби отпечатки босых ног. Не хотелось даже думать о том, кто их оставил. Нерпа время от времени спускалась в воду, проверяя яйцо и принося мне обратно разные приятные мелочи со дна - крышки от пивных бутылок, упаковки от презервативов, потемневшую монету, осколок рунического камня, невесть как там оказавшийся.

- Нет, это не сокровище, - сказал я ей, но она продолжила требовать сардин в награду - пришлось открыть вторую банку, которую я надеялся съесть сам.

Ночь была тихой, звёздной и безжалостно холодной. Фонарь, воткнутый в лёд рядом, отбрасывал жёлтый, дрожащий круг. Я вызвал статус яйца. Окно повисло в воздухе, строки дрожали от мороза.

Яйцо золотого феникса (уникальное) Состояние: стабильно. Эмбрион активен. Температура воды: 2°C. *Скрытое достижение «Морж»: 14 часов 37 минут / 24 часа.*

Четырнадцать с половиной часов. Ещё почти десять мучительного ожидания. Счётчик полз, как раненый жук. Каждая минута давалась ценой внутреннего тремора — не от холода, а от сомнений.

“Зачем?” — тонкий, хрустальный голосок прозвучал прямо у меня в голове, заставив вздрогнуть. В нём не было привычной теплоты, только недоумение и лёгкий, детский испуг. — “Почему опять холодно? Я не понимаю”.

Я вздохнул, пар облаком вырвался в ночь. — Это тренировка, — тихо сказал, понимая, что он меня скорее всего не слышит. Но хотелось слышать свой голос, убеждать и себя тоже. — Испытание. Мы должны его пройти, чтобы ты смог расти быстрее. Чтобы стать сильнее.

“Зачем мне становиться сильнее? Хочешь, чтобы те, кто тебя преследуют, начали тебя бояться?”

- Да. И за этим тоже. А еще, чтобы сделать ремонт в квартире, которую ты спалил.

“Мне страшно. Тёмно. И холодно. Как тогда, когда тебя не было”. Его «тогда» — это часы в выгоревшей квартире, один на один с угасающим пламенем и нарастающей паникой. В голосе зародыша звучала та же пустота, что грызла меня изнутри сейчас.

— Я знаю, что делаю, — сказал я, и слова повисли в морозном воздухе пустой, хрупкой скорлупой обещания.

Но я не знал. Впервые использую эту новую способность — «Глаз тренера». Что, если я неверно истолковал условия? Что, если двадцать четыре часа в ледяной воде — это не путь к ускорению, а билет обратно в анабиоз? Глубокий, беспробудный сон, из которого я уже не смогу его вывести. У меня нет второго пера феникса. Нет знаний. Только слепая вера в строчки интерфейса, который и ко мне-то всю жизнь относился как к досадной ошибке.

Я нашёл это место уже глубокой ночью, после долгих блужданий по льду. Бил ломом, слушал, как гудит лёд под ударами, выискивая участок потише, подальше от трещин и промоин. Прорубь получилась шириной почти в метр — чтобы можно было свободно орудовать сачком на длинной ручке. Я прощупал дно — илистое, вязкое. Глубина — около полутора метров. Не идеально, но сойдёт.

Именно тогда из чёрной воды, с тихим плеском, показалась усатая морда. Нерпа. Она вылезла на лёд, отряхнулась, кашлянула и уставилась на меня изучающим взглядом, полным немого вопроса: «А ты кто такой и что тут забыл?» Животные раньше на меня внимания не обращали. Разве что бродячие собаки, да и то лишь затем, чтобы облаять. Это была работа новой профессии — магнитом притягивать к себе всё, что дышит и может быть полезно. Я достал банку сардин, открыл её скрипящим ключом, выложил несколько рыбин на лёд. Нерпа мгновенно проглотила угощение, облизнулась, и перед моими глазами тут же всплыло навязчивое окно с предложением. Ещё один питомец. Почему бы и нет.

“Выберите имя питомца”

“Нерпа”, - уверенно ввел я.

Я вышел на берег, оглядев покрытый льдом залив. Прорубь далеко от берега, присыпана снегом - её почти незаметно, а к утру она должна покрыться тонким слоем льда. Я пробил ещё несколько прорубей в окрестностях, чтобы не привлекать к этой излишнее внимание. Вдобавок притащил с пляжа знак “Тонкий лёд! Опасно!” и вкопал прямо напротив.

Место было безлюдное. Положить яйцо в инвентарь не сможет ни один игрок, это привязанный предмет. Максимум, что мне грозит - это если какой-нибудь рыбак вытащит его и унесёт домой, как сувенир. Но я всегда смогу отследить его по карте.

Плевать, лишь бы не вытащили из воды раньше времени и не обнулили счетчик ачивки. Тогда придётся начинать всё с самого начала.

А времени у меня совсем не было. Нужно было двигаться вперёд как можно скорее - шанс нового шага со стороны “Крыла” или “Орбиса” нарастал с каждым часом.

«Охраняй», — сказал я нерпе, своему новому питомцу, указывая на прорубь. Нерпа тявкнула — коротко, деловито — и уселась на краю, свесив в воду ласты. Сторож. Теперь можно было ненадолго отлучиться. Она, конечно, станет неуправляемой, как и яйцо, когда расстояние между нами увеличится. Но я вынужденно шёл на этот риск. С рыбаком ей не справиться, но любопытных рыб отгонит.

---

Свидание с отцом было тягостным и необходимым злом. Я приехал в «Старый город» — уютное, пафосное кафе с кирпичными стенами и запахом дорогого кофе — чувствуя себя волком в овечьей шкуре. Мой вид — помятая куртка, тёмные круги под глазами, нервный взгляд, метающийся по окнам и входам — явно выбивался из общей картины.

Отец уже сидел за столиком у окна. Он казался ещё более хрупким, чем обычно, его лицо, испещрённое морщинами, было бледным. Увидев меня, он резко встал, стукнув коленкой о стол.

— Степаш! — его голос дрогнул. Он обнял меня, костлявыми руками сжал так, что хрустнули рёбра, потом отодвинул, вглядываясь в лицо. — Господи, сынок, что с тобой? Квартира… я был там… это же…

— Я в порядке, пап, — перебил я, усаживая его обратно. — Случайность. Повезло, что меня не было дома.

— Какая случайность? — он понизил голос, наклонившись через стол. Его глаза, выцветшие, но острые, буравили меня. — Мне соседка сказала, утром какие-то люди у твоей машины крутились. В форме, но… не полицейские. И потом эти звонки…

— Какие звонки?

— Незнакомые номера. Спрашивали, как тебя найти. Вежливо так, но… настойчиво. Я сказал, что не знаю. Степа, что происходит? Ты в долги влез? С кем-то связался?

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Лгать ему не хотелось. Но и всю правду вываливать — значило втянуть его в эту яму с головой.

— Я был на вылазке в подземелье, — начал я осторожно. — Работал по контракту. Вместе с другими. Работа сорвалась, начались разборки между теми, кто вылазку организовывал, и теми, у кого было право на добычу. А я… я просто был там. И теперь они думают, что я что-то оттуда унёс. Что-то ценное. Ищут меня. Могут попытаться через тебя давить.

Отец молча слушал, лицо его становилось всё суровее. Он прожил долгую, нелёгкую жизнь, видел всякое. Паника в его глазах сменилась холодной, старческой яростью.

— Бандиты, — тихо выдохнул он. — Обычные бандиты, только в дорогих костюмах. Что делать?

— Тебе нужно на время уехать, — сказал я твёрдо. — К друзьям, к родственникам. Подальше от города. Пока я не разберусь.

Он кивнул, не споря. — Уеду. К Вадиму, в деревню. Он меня звал. Там тихо. А ты?

— Я решу это. Обещаю. В кратчайшие сроки.

Мы заказали чай. Некоторое время сидели молча, слушая тихую музыку и гул голосов. Потом разговор сам собой свернул на воспоминания — о лете на даче, о маминых пирогах с яблоками, о том, как я, пятилетний, вместе с братом пытался смастерить лук из орешника и поранил палец. Обычные, тёплые, беззаботные истории из другой жизни.

Провожая меня к выходу, отец вдруг крепко сжал моё плечо.

— Помни, что твой брат всегда говорит, — его голос стал тихим, но очень чётким. — «Если нельзя пройти сквозь стену — не бейся головой. Ищи дверь. Или сделай её сам». Ты всегда был упрямым, Степка. Но умным. Ищи дверь.

Брат говорит. Отец всегда вёл себя так, словно Макс ещё жив, просто пока не вернулся. Я был с ним в этом согласен. Он не мог просто исчезнуть.

Он обнял меня на прощание и протянул небольшой сверток с деньгами.

- На первое время, - сказал он, - Пока не решишь проблемы.

- Ну что ты, - я мягко отстранился от конверта, - Я не могу.

- Это твои же деньги, Степка. Ты мне отсылал после каждого удачного рейда. Я копил, думал, на свадьбу тебе... а теперь — на жизнь.

- Брось. Всё будет хорошо.

Я вышел на холодную улицу, сжав в кармане кулаки. Его слова эхом отдались в сознании, стучась в какую-то глухую, запертую до сих пор мысль. Сделай её сам…

Когда я вернулся к заливу, картина изменилась. Лёд вокруг проруби растаял, образовав полынью диаметром метров в двадцать. Вода в ней дымилась паром. Почувствовав моё приближение, нерпа уже аккуратно подталкивая носом к берегу моё яйцо. Оно лежало на самом краю льда, сухое и сияющее, будто только что из печи.

— Молодец, — хрипло похвалил я Нерпу, поднимая яйцо. Оно было горячим, почти обжигающим. Статус замигал радостным уведомлением:

Вашим питомцем получено достижение!

“Морж” - создание огня провело ночь в ледяной пучине. Теперь оно лучше понимает свои способности: +15% к силе атак огнём, +10% к скорости атак

Опыт: +500 Золото: +1000 Получен ключ: «Врата Огненной Кузницы» (Ранг: E) Питомец получает квест «Огненная ванна»!

“Проберитесь в сердце джунглей и искупайтесь в одном из знаменитых горячих источников вулкана Огненная Кузница”

Награды: разблокировка таланта “Акселерация”.

Ключ в инвентаре оказался небольшим бруском из тёмной, пористой вулканической породы, испещрённым прожилками расплавленного золота. Ранг E. Я никогда не был в подобных подземельях. Обычно мой удел — F, да и то, только под охраной воинов. Это был новый уровень опасности и, возможно, новых возможностей.

“Врата Огненной Кузницы”

Максимальное количество игроков: 1

А я надеялся позвать в первую вылазку кого-нибудь из знакомых воинов. Не то, чтобы их у меня было особо много. Что ж, не судьба.

Значит, придётся идти в одиночку.

Перед тем как уехать, я попытался отпустить нерпу. Показал жестом на воду, на свободу. Она посмотрела на меня, потом на воду, снова на меня и издала обиженное «аф!», тычась мордой в мою ногу. Преданность, купленная за банку сардин, оказалась железной. В голову пришла безумная идея. Я открыл инвентарь, мысленно сконцентрировался на образе нерпы. «Поместить в стазис?» — запросила система. Я согласился. И нерпа тоже не возражала. Она тут же свернулась в клубок, её тело потеряло плотность, превратившись в полупрозрачный голографический жетон с её изображением. Я поместил жетон в свободную ячейку. Работает. Значит, и Мики, при необходимости, можно будет так спрятать. Свободнее не стало, но хотя бы решался вопрос транспортировки.

Я положил яйцо на пассажирское сиденье, Мики запрыгнул на заднее, сунув нос между сиденьями и тычась в мою шею холодным носом. Завёл машину. Карта уже показывала метку — вход в подземелье был где-то в районе грузового порта.

---

Городской порт ночью — это царство бетона, ржавого металла и резких теней под жёлтым светом прожекторов. Высокий забор с колючей проволокой, шлагбаумы, будки охраны. Метка на карте вела вглубь промзоны, куда без пропуска было не попасть. Я медленно объехал периметр, высматривая слабое место. Камеры висели почти на каждом столбе. Почти.

В одном месте к внешней стене вплотную примыкало старое кирпичное здание какого-то склада. Окна начинались только с третьего этажа. Сама стена была гладкой, из силикатного кирпича, забраться по ней без снаряжения было невозможно. Но в десяти метрах от угла я заметил камеру, смотрящую в противоположную сторону, на главные ворота. Мёртвая зона.

Я подошёл к стене, осмотрелся ещё раз. Тишина, нарушаемая лишь далёким гулом портовых кранов и воем ветра в растяжках. Достал из инвентаря кирку. Воксели ярко отсвечивали непривычно яркими для реального мира цветами. Взвесил в руке. Не для боя. Для работы.

Размахнулся и ударил. Не со всей силы — с точностью. Кирка с сухим хрустом вошла в кирпич, как в песок. Ещё удар, ещё. Осколки полетели на снег. Через минуту в стене зияло ровное, почти квадратное отверстие метра полтора в высоту и чуть меньше в ширину. Края были неровными, но пролезть можно было, согнувшись. Я заглянул внутрь — темнота, запах мазута и старого металла.

— Тихо, — шепнул я Мики, который с интересом наблюдал за процессом. Щенок вильнул хвостом и притих, прижав уши.

Я протиснулся внутрь, почувствовав, как кирпичная крошка осыпается за воротник. Мики ловко юркнул следом. Мы оказались в узком проходе между двумя цехами. Карта в интерфейсе показывала, что до цели — метров триста.

Что-то металлически громыхнуло неподалёку. Я замер, прислушался. Сигнализация? Или штукатурка начала осыпаться? Я выждал несколько секунд и пошёл дальше.

Территория порта была лабиринтом из труб, рельсов, штабелей контейнеров и приземистых складов. Я двигался от тени к тени, прислушиваясь к звукам. Где-то хлопала дверь, кто-то крикнул. Но в целом — ночная смена дремала.

Внезапно, в паре метров от нас по земле пробежал луч прожектора. Я снова замер. Прислушался. Справа донеслись шаги.

- Сработал датчик движения в тридцать седьмом складе. Я проверю, - сказал кто-то в рацию.

Остановился, вероятно оглядываясь по сторонам, и быстрым шагом направился в нашу сторону. Я вжался в стену. Дал Мики сигнал выбежать из за угла и пробежать к соседнему цеху. Нужно было отвлечь внимание охраны.

- Тут собака бегает, может на неё среагировало, - сказал охранник в рацию.

Шаги приблежались. Из-за поворота показался человек в черной форме охранника. Над головой висел ник и полоска здоровья. Игрок на подработке. Светя фонариком перед собой он направился куда-то мимо меня. Пикнул замок, хлопнула дверь на склад.

Можно было идти дальше.

Вход в подземелье, как и показывала карта, находился прямо на путях узкоколейки, уходящей вглубь территории. Рельсы блестели под луной. Я уже подходил к отмеченной точке, как услышал нарастающий гул и лязг. Из-за угла склада, озаряя путь фарами, выкатился небольшой электрический состав, тянущий несколько платформ с контейнерами. Я отпрыгнул в сторону, прижавшись к стене. Поезд прошёл мимо, грохот заполнил всё пространство. И я увидел, как он, не сбавляя хода, проехал прямо сквозь ту точку в воздухе, где должен был быть вход. Ни вспышки, ни искажения. Состав проследовал дальше, как ни в чём не бывало.

Такие лазы разбросаны по всему городу, но если врата закрыты, увидеть их сможет лишь обладатель ключа. Нужен ключ. Я сжал в потной ладони тёплый каменный брусок и шагнул на рельсы, прямо в то самое место.

Перед глазами вспыхнул яркий интерфейс входа в подземелье.

Никогда не видел такие - я всегда был ведомым, членом дополнительной группы с выданным заранее приглашением.

Подземелье “Врата Огненной Кузницы”

Максимальная численность группы - 1 игрок.

Войти?

Ощущение было знакомым — лёгкое головокружение, покалывание по всему телу, как будто сквозь тебя прокатилась волна статического электричества. Мир закружился, поплыл. Звуки порта — гул, лязг, ветер — резко оборвались.

И сменились.

Грохот стали и машин стих. На миг я погрузился в звенящую тишину. И тут её разорвал оглушительный грохот падающей где-то неподалёку воды. Воздух ударил в лицо — густой, влажный, пахнущий прелью, цветущей лианой и едкой серой. Он был таким вязким, съедобно-густым, что его почти можно было жевать. Я на несколько секунд потерял равновесие от такой резкой смены “канала”, но быстро пришёл в себя и открыл глаза.

Передо мной бушевали джунгли. Неподдельные, первозданные, с гигантскими деревьями, чьи стволы были толщиной с дом, с пышным, почти непроницаемым пологом листвы где-то на недосягаемой высоте. Воздух дрожал от звона цикад и криков невидимых птиц. А прямо передо мной, в паре километров, вздымался к задымленному небу исполинский конус вулкана. По его склонам стекали оранжевые реки лавы, освещая всю долину зловещим заревом, бьющим в такт скрытому пульсу земли. Дым, густой и чёрный, как чернила, вырывался из жерла и полз по небу, заслоняя звёзды.

Подземелье. «Огненная Кузница». Ранг E. И путь, судя по всему, лежал прямо на вершину этого пылающего великана.

Проверил инвентарь. Сменка одежды, вода, туристическая посуда, сухпайки для меня, консервы для Мики, несколько зелий здоровья

В руке по-прежнему было теплое яйцо. Рядом, поскуливая, прижался к ноге Мики, ошеломлённый резкой сменой декораций. В инвентаре лежала застывшая во времени Нерпа. С этим зоопарком, парой пачек сухарей, киркой и тремя банками здоровья мне предстояло пройти своё первое в жизни одиночное подземелье. Которое легко могло стать последним.

Я сделал глубокий вдох, в котором смешались запах серы и сладковатый аромат тропического цветка. Дверь я сделал. Теперь предстояло пройти сквозь неё.

Глава 11

Аллея была тихой и почти пустой. Вечерние тени уже легли на отреставрированную брусчатку, цепляясь за фигурные решетки старинных фонарей. Август шёл неспешно, в такт собственным мыслям, перебирая в голове варианты прокачки для нового призрачного стража. В одной руке болталась авоська с продуктами - пара багетов, банки с томатным соусом, пакет с говяжим фаршем, пакет молока, плитка шоколада. Просто и без изысков. Он никогда не заморачивался с готовкой. Энергия нужна была для другого.

Его путь лежал по хорошему, тихому району, где дома, построенные ещё в позапрошлом веке, хранили в своих стенах шепот былого величия и деньги новых хозяев. Высокие окна с лепниной, массивные дубовые двери, ухоженные палисадники за коваными оградами. Здесь пахло не бедностью и отчаянием, а стабильностью, пусть и с налётом легкой скуки. Август воспринимал это как удобный фон, не более. Он жил здесь, но не принадлежал до конца. Его мир был там, за границами порталов, в гуще боя и адреналина.

В кармане куртки зажужжал телефон. Август достал его, не сбавляя шага. На экране - фото улыбающейся девушки с ямочками на щеках. Сестра. Он смахнул ответ.

- Привет, Аленка. Как дела?

- Антон… - её голос прозвучал сдавленно, с лёгкой дрожью, которую он уловил сразу, несмотря на плохую связь. - Ты скоро?

- Уже на подходе. Заскочил в магазин. Минут десять, не больше. Всё в порядке? - он нахмурился, инстинктивно оглядывая пустующую аллею. Ничего подозрительного.

- Да, просто… Поторопись, ладно? - в её тоне была не просто просьба, а тихая паника, которую она пыталась подавить.

- Слушай, что-то случилось? - спросил он уже серьёзнее.

- Нет, нет. Всё нормально. Просто… поторопись. Пожалуйста.

- Держись. Я уже бегу.

Он ускорил шаг, хотя до дома оставалось всего пару перекрёстков. Август подошёл к четырёхэтажному зданию из темно-красного кирпича - бывшему доходному дому купца Воробьянинова, ныне разделённому на дорогие частные квартиры. Калитка из фигурно кованого чугуна была заперта. Он приложил магнитный ключ, щёлкнул замок, и тяжёлая створка бесшумно отъехала в сторону.

Двор был небольшим, замкнутым, вымощенным плиткой, с аккуратно подстриженными кустами по периметру. Здесь не было посторонних - только жильцы и редкие гости. В фойе на первом этаже, за стойкой из полированного дуба, сидел консьерж, пожилой мужчина в строгой форме. Он поднял глаза от газеты и кивнул Августу.

- Добрый вечер, Антон Дмитриевич. К вам заходили.

- Кто? - Август нахмурился, откладывая авоську на стойку.

- Молодой человек. Не сказал имени. Оставил для вас. - Консьерж наклонился и достал из-под стола аккуратную коробку, перевязанную темно-синей лентой с серебристым узором. Она была лёгкой, но солидной на вид.

Август взял её, пробежался взглядом по гладкой поверхности. Ни адреса, ни опознавательных знаков. Только маленькая, почти невидимая эмблема в углу - стилизованное крыло, вписанное в круг.

- Спасибо, Иван.

- Не за что. Приятного вечера.

Август поднялся на лифте, разминая в руках коробку. В зеркальной стенке кабины отражалось его собственное усталое лицо с тёмными кругами под глазами. Два дня в тренировочном данже без сна давали о себе знать. Но сейчас усталость отступила перед любопытством и лёгкой настороженностью.

Он открыл дверь в квартиру. Просторная прихожая, паркет, антикварная вешалка. И на пороге, заламывая руки, его встретила сестра.

Алена была младше его на семь лет. Худенькая, с большими серыми глазами и светлыми волосами, собранными в небрежный пучок. Сейчас эти глаза были широко раскрыты от страха.

- Наконец-то! - она бросилась к нему, обняла за талию, прижалась лбом к плечу. - Я так волновалась…

- Эй, спокойно. - Он одной рукой обнял её за плечи, другой всё ещё держал коробку. - Всё хорошо, я же здесь. Что случилось? Говори.

Она отстранилась, нервно проводя рукой по лицу.

- За мной весь день кто-то следил. Я уверена.

Август вздохнул, отнёс авоську и коробку на консоль в прихожей.

- Ален, ты же знаешь, у тебя иногда бывает… мнительность. После всего, что с мамой…

- Это не мнительность! - она резко оборвала его, и в её голосе впервые прозвучала не детская обида, а настоящий, холодный страх. - Я его видела. Не один раз. Утром, когда шла в институт - он стоял у остановки, в тёмных очках и кепке. Потом в спортзале - я видела его отражение в зеркале, он сидел в холле и смотрел. И в кафе с Машей и Леной он был! За соседним столиком! Он не подходил, не пытался заговорить… но он был везде.

Август внимательно смотрел на неё. Сестра не была истеричкой. Она была осторожной, может, даже слишком, после смерти матери и ухода отца, но паникёршей - никогда.

- Опиши его.

- Я сфотографировала.

Она протянула ему телефон. Август взглянул на экран.

Высокий. Худощавый. В длинном тёмном пальто, даже не смотря на то, что не так холодно. Лица почти не видно - очки, кепка, воротник поднят.

- Я запомнила походку - странная, будто он скользит, не отрывая ног от земли.

Август молча кивнул.

- Хорошо. И где он сейчас?

- На улице. Я видела его из окна полчаса назад. Он стоит напротив, у газона.

Август подошёл к большому окну в гостиной, отодвинул тяжёлую портьеру. Улица была погружена в вечерние сумерки. Под фонарём стояло несколько припаркованных машин - внедорожник, пара седанов. Внутри никого видно не было. На тротуаре - ни души.

- Никого нет, Алён.

- Он мог отойти. Или спрятаться. - Она подошла к нему вплотную, тоже вглядываясь в темноту. - Август, я не выдумываю. Пожалуйста, поверь мне.

Он положил руку ей на голову.

- Я верю. Просто… нужно было вызвать полицию. Или хотя бы сказать мне сразу.

- Я звонила, но ты не брал трубку. Думала, ты в данже.

Август достал телефон, глянул на экран. Действительно, три пропущенных от неё. В тренировочной зоне связь не ловила.

- Ладно. Завтра сходим в участок, напишем заявление. А сегодня просто не выходи никуда. Хорошо?

Она кивнула, но напряжение с её лица не ушло.

- Кстати… - она потупила взгляд. - Ты мою карту заблокировал? В кафе мне пришлось занимать у Лены, потому что моя не сработала.

Август нахмурился.

- Нет, я ничего не блокировал. Давай проверим.

Он открыл банковское приложение на телефоне. Потребовалось несколько секунд, чтобы загрузилась страница. И тут же выскочило ярко-красное предупреждение: «Ваши карты временно заблокированы в связи с подозрительной активностью. Для разблокировки обратитесь в отделение банка.»

- Вот чёрт… - пробормотал он. - И моя тоже. Я в магазине наличными платил, не обратил внимания. Похоже, какая-то ошибка. Завтра схожу в банк, всё проясним.

Он попытался сделать голос максимально спокойным, но внутри уже зашевелилась тревога. Слишком много совпадений за один день.

Они пошли на кухню. Август начал раскладывать продукты в огромный четырёхкамерный холодильник. Алена села на высокий барный стул у островной столешницы, поджав под себя ноги, и молча наблюдала за ним.

- Голодная? Сделаю пасту.

- Спасибо.

Пока вода закипала, Август достал ноутбук, открыл его на кухонном столе. Зашёл на свою страницу в «Приключенцах». Лента была заполнена обычными объявлениями, но его взгляд сразу уловил нечто странное. Все его недавние заявки на участие в рейдах - а их было с полдюжины - имели статус «Отклонено». Без объяснения причин. Он открыл раздел отзывов. Обычно там висело пара-тройка нейтральных или положительных комментариев от бывших нанимателей. Сейчас же страница была засыпана новыми, агрессивными отзывами от анонимных пользователей.

“Этот призыватель - ненадёжный авантюрист. Бросил группу в критический момент. Не рекомендую”.

“Завышает свою цену, а по факту - даже на E-ранг не тянет. Только зелья маны жрёт”.

“С ним связываться - себе дороже. Лучше наймите проверенного”.

Комментарии сыпались один за другим, явно скоординированно. Кто-то планомерно гробил его репутацию. Август хмыкнул, но в уголках глаз заиграли жёсткие искорки. Он не был знаменитостью, не враждовал с крупными кланами. Кому понадобилось устраивать на него травлю?

Он закрыл ноутбук, вернулся к плите, где уже шипел соус в сковороде. Мысли путались. Сестра, карты, отзывы… Всё как-то слишком вовремя.

После ужина, который прошёл в почти полном молчании, Август вернулся в прихожую. Взял в руки коробку с синей лентой. Развязал её, открыл крышку.

Внутри, на чёрном бархатном ложе, лежали три предмета. Толстый, изысканного вида конверт из плотной бумаги с тиснёным гербом. Пластиковая карта-пропуск чёрного цвета с золотым чипом. И сложенный пополам листок высококачественной бумаги.

Август раскрыл конверт. Текст был напечатан ровным, безликим шрифтом.

“Уважаемый Игрок. Вы получили персональное приглашение на закрытый аукцион “Крылатый Ковчег”, который состоится 15 числа в клубе “Омега”. На аукционе будут представлены эксклюзивные артефакты, уникальные ресурсы и информация, добытые в подземельях высших рангов”.

Отложив приглашение он развернул листок. Убористым почерком в ней было написано.

“Приходите обязательно. Мы хотим с вами обсудить вопросы, касающиеся вашей дальнейшей карьеры и возможного будущего в рамках крупного проекта. Не забудьте приглашение. Карта-пропуск активирована на ваше имя.”

Ни подписи, ни контактов. Только та же эмблема - крыло в круге.

Август перевернул в руках карту-пропуск. Она была холодной и тяжеловатой для пластика. “Крылатый Ковчег”. Он слышал об этих аукционах краем уха. Туда попадали только избранные - топовые рейдеры, представители крупных гильдий, богатые коллекционеры. Лоты там уходили за суммы с шестью нулями и больше. Он, конечно, не бедствовал - квартира, наследство, стабильный, хоть и не феноменальный, заработок в рейдах. Но до уровня “Ковчега” ему было как до луны.

И вдруг - персональное приглашение. С намёком на “будущее в рамках крупного проекта”.

Он посмотрел на коробку, потом на приглашение, потом в сторону гостиной, где Алена смотрела телевизор, укутавшись в плед. Всё это было как-то связано. Слежка, заблокированные карты, травля в сети… и вдруг - золотой билет в мир больших возможностей.

Кто-то очень хотел, чтобы он пришёл на этот аукцион. И готов был оказать “помощь” в принятии решения.

Август бросил коробку обратно на консоль. Завтра. Завтра он разберётся с банком, с полицией. А потом посмотрит, что за игра здесь начинается. И кто в ней делает первый ход.

---

Пока Август разглядывал зловещее приглашение, я уже вовсю боролся за выживание в жерле нового подземелья. Сидел в густых, жарких зарослях на склоне холма, прикрытый широкими листьями неизвестного растения, похожего на гигантский лопух. Воздух дрожал от зноя, пах серой, влажной землёй и чем-то пряным, сладковатым. Передо мной, метрах в пятидесяти, лежало озеро. Но не обычное.

Оно пылало.

Вернее, не само озеро, а то, что его наполняло. Со склона вулкана, с грохотом и шипением, стекал поток - не густая, медленная лава, а что-то более жидкое, огненно-оранжевое, почти как расплавленное золото. Он впадал в природную чашу, образованную чёрными вулканическими камнями, и наполнял её до краёв. От озера вниз, в джунгли, убегал ещё один, более тонкий ручеёк, вырезая в скале глубокий тёмный желоб. Вода - если это можно было назвать водой - в озере бурлила, пузырилась, от неё стоял плотный марево жара, искажавший воздух.

Идеальное место для огненной ванны. Именно это требовалось по квесту. Но была одна проблема.

По краю озера, на чёрных камнях, грелись три ящера. Существа были размером с лошадей, но куда более стройные и длинноногие. Их чешуя переливалась тёмно-бордовыми и изумрудными оттенками, длинные хвосты заканчивались костяными шипами. Головы узкие, с пастями, полными острых, загнутых назад зубов. Они выглядели спокойными, лениво потягивались и время от времени опускали морды к самой раскалённой поверхности, будто пробуя её на вкус. Травоядными они явно не были.

Можно было попробовать приручить. Новая профессия давала шанс. Но я не знал, сработает ли это с такими явно хищными и, вероятно, разумными существами. Рисковать без нужды не хотелось.

Я осторожно достал из-под куртки яйцо. Оно было горячим, почти обжигающим, и пульсировало в такт какому-то внутреннему ритму. В джунглях оно явно ожило, стало активнее. Тепло вулкана было ему куда роднее зимней стужи Питера.

- Ну что, - тихо спросил я, - как тебе место?

Ответ пришёл не сразу, тонкий, хрустальный голосок прозвучал в голове, окрашенный любопытством и лёгким возбуждением.

“Это моё. Мой квест. Не волнуйся, мы справимся.”

- С ящерами-то? Они, кажется, огня не сильно боятся.

“Если подойдут близко - сожгу. Ты только держи меня повыше, чтобы обзор был.”

Уверенность была почти детской, без тени сомнения. Зародыш феникса явно считал себя уже вполне боеспособным. Мне оставалось лишь надеяться, что он прав.

Я отполз чуть дальше в тень, оценивая обстановку. Нужно было спуститься к озеру, отогнать или нейтрализовать ящеров, дать яйцу погрузиться в огненную воду. План зрел в голове, обрастая деталями и “если”. Подойти с фланга? Попробовать спугнуть? А если они нападут все разом?

Время тянулось медленно. Я знал, что откладывать больше нельзя. Пора было готовить инструменты.

Я мысленно открыл интерфейс. Страница персонажа - точнее, её жалкое подобие, доступное мне. Уровень: null. Класс: прочерк. Но ниже, в отдельной вкладке, горели новые, долгожданные цифры: 30 нераспределённых очков характеристик. 650 единиц опыта.

Я намеренно не тратил их до сих пор, выжидая, приспосабливаясь. Надеялся понять, в какую сторону качать питомцев, с какими врагами придётся столкнуться. Сейчас момент настал.

Сначала я открыл страницу Мики. Щенок лежал рядом, высунув язык, внимательно наблюдая за ящерами. Его данные были скромными: Сила 2, Ловкость 2, Выносливость 2, Интеллект 3, Мудрость 3, Харизма 3. Уровень 1. Опыт для следующего уровня: 100.

Я решил сделать из него более крепкого бойца. Половину очков - 15 - я вложил в него. 7 очков в Силу, 8 в Выносливость. Цифры на экране изменились. А в реальности Мики вдруг вздрогнул, фыркнул, и его тело словно напряглось, наполнилось. Мускулы под серо-бурой шерстью стали рельефнее, грудная клетка расширилась. Он вырос, теперь он был размером с крупную овчарку, но более поджарый и сильный.

Затем я потратил 300 единиц опыта, подняв его сразу на три уровня - с первого до четвёртого. Щенок тихо взвизгнул от неожиданности, его шерсть на мгновение вспыхнула тусклым золотистым светом ауры. От дополнительных уровней он увеличился в размерах раза в полтора. Он ошалело оглядел себя, потом ткнулся носом мне в руку, виляя хвостом с удвоенной силой. В его глазах появилась новая, хищная искорка.

Теперь очередь яйца. Его страница была куда сложнее. Помимо основных характеристик, там были целые ветки навыков, как у полноценного игрового класса. Активные, пассивные, магические школы. Я потратил оставшиеся 15 очков характеристик на Мудрость - она отвечала за магическую мощь. Если птенец собирался жечь врагов - это был лучший выбор.

Опыт я разделил: 100 единиц - на повышение общего уровня яйца (теперь у него был Уровень 2). Оставшиеся 250 - на прокачку его пассивной ауры “Благословение золотого птенца”. После подтверждения аура вспыхнула в моём интерфейсе ярче, её уровень поднялся.

И тут же выскочило системное предупреждение:

Сила ауры “Благословение золотого птенца” возросла! Текущий уровень ауры: 3. Аура усиливает хозяина, временно повышая уровень всех его способностей на уровень ауры. Предупреждение: эффект действует только до достижения дрессировщиком 5 уровня. Не рекомендуется вкладывать слишком много ресурсов в эту ауру в ущерб другим способностям питомца.

Я прочитал текст и тихо фыркнул. “Не рекомендуется”. Для кого? Для тех, кто может расти сам. Я же застрял на null навсегда. Для меня эта аура была не временным бустером, а единственным способом усилить свои жалкие «руку» и “глаз”. Я проверил. Уровень “Глаза тренера” подскочил с 1 до 3. “Рука тренера” - тоже. Радиус действия последней теперь составлял не жалкие 5 метров, а целых 15.

“Ты такой слабый. Ты стал ещё слабее. Как такое возможно?” - в моей голове прозвучал голос зародыша феникса.

- Это не я стал слабее, - мысленно ответил я. - Это ты стал сильнее. И поделился со мной.

Попытка потратить золото (а его после прошлых квестов скопилось почти четыре тысячи) на снаряжение в системном магазине закончилась предсказуемо:

Покупки доступны только персонажам от 5 уровня и выше.

Я закрыл окно без разочарования. Привык.

Пора было действовать. Я подозвал Мики, приказал ему зайти слева, по широкой дуге, и отогнать ящеров в сторону от озера. Сам же, держа яйцо в левой руке, а в правой сжимая кирку, начал спускаться прямо.

Я чувствовал в груди странную дрожь. Вот и всё. Первый самостоятельный приказ. Не “беги”, не “спасайся”, не “задержи их”. А “нападай”. И командую я не воину, не механизму, а живому щенку, которого вчера подобрал на улице. Как будто пытаюсь потушить лесной пожар стаканом воды.

Сначала всё шло как по нотам. Мики, подросший и окрылённый новой силой, с грозным рыком бросился вперёд. Ящеры встрепенулись, зашипели. Один, тот что был ближе всего, отпрянул в сторону, подальше от озера. Второй замер, не решаясь атаковать такого крупного и агрессивного противника. Я вышел на открытое пространство, крикнул, размахивая киркой, пытаясь напугать их с другой стороны. Идея была в том, чтобы они побежали прочь, а не на меня.

Но третий ящер, самый крупный, с шрамом через весь бок явно был умнее сородичей. Он проигнорировал Мики, его чёрные, блестящие глаза прицельно уставились на меня. Понял, кто здесь слабое звено.

Он рванул с места с пугающей скоростью, длинные ноги мелькали по чёрному камню. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, чувствуя, как острые когти чиркают по куртке на моём плече. Сердце заколотилось где-то в горле.

- Мики! Ко мне! - крикнул я, но пёс был слишком далеко, увлёкшись преследованием второго ящера. Расстояние превышало радиус действия “Руки тренера”. Щенок не слышал.

Ящер развернулся для нового броска. Я отступал, спотыкаясь о неровную почву. В руке яйцо вдруг стало нестерпимо горячим.

“Держи выше!”

Я поднял руку с яйцом, как факел. Из его скорлупы, с тихим шипящим звуком, вырвался тонкий, сконцентрированный сноп пламени. Он ударил ящера прямо в грудь. Импульс остановил его и отбросил назад. Но существо лишь фыркнуло, отряхнулось, и продолжило наступление. Чешуя почернела, но, похоже, не пострадала. Сопротивление огню. Надо было догадаться.

- А других атак нет? - отчаянно спросил я.

“Не волнуйся.”

Ящер прыгнул. Я инстинктивно рванул в сторону, к самому краю озера. Мысль заработала с бешеной скоростью. У меня было одно умение, не связанное с системой напрямую. Умение строить. Быстро. Остаток от той старой, забытой игры, навык, который не вырубить топором. Умение материализовать голограммы простейших конструкций - фундаментов, стен, лестниц.

Я взмахнул киркой не как оружием, а как инструментом. В воздухе передо мной материализовалась полупрозрачная голубая голограмма - простейший куб, фундамент. Ещё взмах - и из него выросла вертикальная стена. Ящер врезался в неё с разгона, оглушённо тряхнул головой. Я отбежал, возводя за собой ещё одну стену, затем лестницу, ведущую на импровизированную платформу.

Ящер, разъярённый, начал крушить постройки. Его когти и зубы крошили голубой материал, но каждый разрушенный блок я тут же заменял новым, отступая к самому краю раскалённого озера. Я заманивал его, заставляя тратить силы, подставляя под удар с самой неудобной для него стороны.

Наконец, он оказался в метре от кромки воды. Я снова поднял яйцо.

- Сейчас!

Второй сноп пламени был не ярче первого, но в нём чувствовалась иная, сокрушительная сила. Он не жёг - он ударил, как физическая волна. Удар пришётся точно в центр массы ящера и отбросил тяжёлое тело на несколько метров прямо в центр огненного озера.

Раздался отчаянный, хриплый вопль. Ящер барахтался, пытаясь выбраться, но жидкий огненный поток, похожий на воду, не давал ему опоры. Он ушёл под поверхность, и через мгновение на месте всплеска остались только медленно гаснущие пузыри.

Похоже, водоплавание было редким талантом в мире монстров.

Второй ящер, увидев это, шипя, отступил назад и бросился бежать вниз по склону. А с фланга, наконец, подоспел Мики. Он вцепился третьему ящеру в заднюю лапу, тряхнул, заставив того потерять равновесие и скатиться по склону вниз, в заросли. Шуршание, тихий звук удара о камень, ворчание зверя, тихий топот удаляющихся лап.

Тишина. Только бульканье огненного озера и моё тяжёлое дыхание.

Отлично. Враги разбежались. Можно приступать.

Но как опустить яйцо в озеро? Руки сгорят мгновенно. Сачок, который я использовал в заливе, здесь сразу превратится в пепел. Нужен был посредник.

Я открыл инвентарь, нашёл жетон с изображением нерпы. Её лист персонажа был предельно прост - несколько базовых характеристик и пустой список навыков. Она была неигровым существом, прирученным уже в нашем мире. Но “Глаз тренера” работал и на неё. Я сконцентрировался, активируя способность.

Перед глазами развернулась паутина возможных путей роста нерпы. В основном - плавание, выносливость, скрытность. Но в самой глубине, почти невидимой строкой, я нашёл то, что искал, но не верил, что увижу:

Огнестойкость (пассивный навык). Скрыто.

Условие разблокировки было до смешного простым и одновременно пугающим: «Погружение в магический источник высокой температуры (эфирная лава, огненная вода, магическое пламя) на время не менее 5 секунды.»

Я открыл инвентарь. На ладони лежал тёплый жетон с изображением усатой морды. Нерпа смотрела на меня с лёгким упрёком, будто спрашивая, зачем её снова беспокоят.

«Огнестойкость». Условие: погружение в магический источник высокой температуры.

Сердце сжалось. Это не игрушка. Не голем, не призрак. Живое существо, которое само приплыло и выбрало остаться. Я почувствовал знакомую тяжесть в желудке - ту самую, что давила на меня каждый раз, когда в рейде гибли те, кто шёл вместе со мной. Ответственность - это не статус в системе. Это холодный камень под ложечкой, когда ты посылаешь на смерть того, кто тебе доверяет.

Похоже, пришла пора проверить главную способность феникса “Благословения птенца” в экстремальных условиях.

Я бросил жетон на землю и зверушка материализовалась на черных камных в ту же секунду.

Нерпа уставилась на меня тёмными, умными глазами. Она облизнула усы, как будто уже чувствовала запах сардин, которых я ей не давал.

- Прости, дружище, - пробормотал я, сжимая жетон так, что края врезались в ладонь. - Выбора нет. Либо верим системе, либо мы все сгорим здесь, так и не начав.

Мокрый нос сразу ткнулся в мою ногу. Доверчиво. По-детски.

- Надо, - сказал я, и в моём голосе прозвучала не просьба, а приказ самому себе. Хриплый, но твёрдый. - Надо.

Я поднял её. Она была тяжёлой, упругой, живой. Шкура прохладная и скользкая под пальцами. Она не сопротивлялась, лишь издала короткий, вопросительный звук: «Аф?»

- Ты должна стать сильнее, - выдавил я, извиняясь перед ней за эту бессмыслицу. И, не дав себе передумать, зашвырнул её в центр оранжевого озера.

Время замедлилось. Она летела, перевернувшись в воздухе, ласты беспомощно растопырив. Всплеск. Пена. Исчезновение.

Тишина. Две секунды. Три.

Мы с Мики замерли, уставившись на бурлящую поверхность. Даже яйцо в моей руке будто перестало пульсировать. Я представил её там, внизу, в этой жидкой боли, шкуру, кожу, мясо обугливающимися…

Вода взорвалась фонтанчиком. На камни вывалилась знакомая усатая тушка, вся окутанная дымком и брызгами огненной воды. Я посторонился, чтобы не попасть под жидкий огонь. Она отчаянно засеменила ко мне, визжа на своём языке - визг был полон чистейшего, животного возмущения. От неё пахло горелым и серой, но сквозь дым я видел - шкура цела. Дымящаяся, чуть подпаленная на кончиках, но целая.

Она подбежала и с размаху ткнулась мокрой, все ещё горячей головой мне в сапог. Потом села, задрав морду, и издала долгий, обвинительный звук, в котором читалось: «Ну и что это было?! Где моя рыба?!»

Я опустился на корточки, не веря глазам. Провёл рукой по её спине. Шерсть была горячей, но не обугленной. Глаза - ясные, полные обиды, но не боли.

Способность питомца разблокирована!

Системное окно всплыло перед глазами, но я уже смотрел не на него. Я смотрел на нерпу, которая требовательно толкала меня носом и хрипло урчала. И холодный камень под ложечкой наконец растаял, сменившись другим чувством - хрупкой, невероятной надеждой.

Система не подвела. И эта глупая, храбрая тюленья душа - тоже.

Я открыл её страницу. Навык “Огнестойкость” теперь горел активной иконкой.

Уровень 1. Сопротивление к огню +5%.

Мало. Нужно было повышать. Но весь опыт я потратил на яйцо и собаку.

- Пора на охоту, - тихо сказал я, глядя на своих питомцев. - Искать монстров, набирать опыт. И быстро.

Я собрался уже спуститься в джунгли в поисках добычи, как вдруг по спине пробежал холодок. Я почувствовал на себе чей-то взгляд. Холодный, изучающий. Я замер, медленно обернулся.

На противоположном склоне холма, метров за триста, среди зарослей, стоял всадник. Сидел верхом на одном из таких же длинноногих ящеров, как мы согнали с водопоя, но более крупном, с седлом и украшенной сбруей. Сам всадник был облачён в лёгкие, тёмные доспехи из костей и дощечек, сливавшиеся с камнем. Лица не было видно - большой закрытый вытянутый в звериную морду шлем. Он просто стоял и смотрел в мою сторону.

Наши взгляды встретились на долю секунды. Затем всадник резко развернул ящера и исчез в гуще зелени, как призрак.

Мы с Мики уже спустились в заросли, когда где-то далеко, в глубине джунглей, начал бить тамтам. Глухие, ритмичные удары, разносившиеся по склонам. Сигнал тревоги. Или призыва.

Меня заметили. И теперь за мной, возможно, уже идут.

Глава 12

Дни в джунглях слились в бесконечную череду засад, погонь и коротких, жестоких схваток. Солнце, фильтруясь через плотный полог, отбрасывало на сырую землю пятна зыбкого, зеленоватого света. Воздух гудел от насекомых, пах гниющими плодами, влажной землёй и далёкой серой. Я двигался как тень, прислушиваясь к каждому шороху, сканируя глазами каждый куст. Джунгли жили своей жизнью, и я быстро учился её языку. Шипение в лианах - змея, плюющаяся едкой, липкой жижей, что горела как напалм. Мерный стук по стволам - стадо свирепых кабанчиков с клыками, торчащими из нижней челюсти. Их мясо, как я выяснил, было невероятно вкусным, особенно запечённым на углях. Углях, которые мне не нужны были в привычном понимании.

Я находил относительно безопасную полянку, раскладывал наскоро освежёванную тушу на больших листьях, а рядом, в траве, укладывал яйцо. - Можешь? - спрашивал я. - Разогрей воздух здесь, градусов до девяноста. Только не спали всё вокруг. Яйцо откликалось не сразу. С каждым новым уровнем оно становилось не просто сильнее, но и капризнее, словно подросток, проверяющий границы. Но в этот раз оно послушно отозвалось. Тончайшая, невидимая глазу волна жара исходила от перламутровой скорлупы. Она была избирательной, почти разумной. В сантиметре от яйца камень покрывался инеем мгновенной испаряющейся влаги, а в полуметре - воздух оставался прохладным. Над разложенным мясом же повисла дрожащая марева, от него потянулся умопомрачительный аромат. Я ел, чувствуя, как силы возвращаются в тело, а в памяти невольно всплывали картины первой встречи с фениксом - не избирательный, ласковый жар, а всепожирающая огненная коса, выжигавшая полосы в лесу, испепелявшая деревья и людей в одно мгновение. Тогда это был гнев. Теперь - инструмент. Разница была пугающей.

Я изучил эту часть джунглей как свои пять пальцев. Она представляла собой слоёный пирог угроз. По окраинам, у ручьёв и на опушках, держались слабаки - мелкие ящерки-падальщики, ядовитые лягушки, стайки пернатых змеек. Чем дальше вглубь, в сторону отмеченных на моей мысленной карте точек, тем серьёзнее становились обитатели. Логово пауков пряталось в системе пещер под корнями гигантского дерева-исполина. К нему вели тропы, увешанные липкой, прочнейшей паутиной, в которой уже тлели останки каких-то крупных зверей. Логово огнедышащих змей располагалось у горячих гейзеров на склоне - там воздух дрожал от жары, и почва была усыпана обугленными костями. Стада кабанчиков кочевали по широким полянам, а их вожаки, размером с шестнадцатиколесные фуры, несли на бронированных лбах узорчатые, каменные наросты. В сами логова я не совался - инстинкт и холодный расчёт кричали, что там меня ждёт не просто сильный монстр, а нечто, способное позвать на помощь всю округу.

Опыт капал мучительно медленно. Каждая победа над мелкой тварью давала жалкие крохи. Чтобы повысить огнестойкость Нерпы, нужно было идти вглубь территории монстров, но двух дополнительных уровней, добытых ценой пота и царапин, явно не хватало. Со средней сложности монстрами - например, с бронированным кабанчиком-самцом или с парой огнедышащих змей - приходилось изворачиваться, рисковать, тратить зелья. Одна ошибка, один затянувшийся бой - и из чащи уже выползали или выбегали более грозные сородичи, привлечённые шумом. Не раз приходилось бросать почти побеждённого противника и бежать, оставляя потенциальную добычу и опыт. Это была игра на грани, но просчитываемая. Теоретически, я мог бы тянуть её неделями, медленно, но верно набирая силу.

Но была одна переменная, которая сводила все расчёты на нет. Людоящеры.

Высокие, щуплые, но невероятно жилистые двуногие ящеры в набедренных повязках из кожи и украшениях из перьев, с телами, раскрашенными сложной боевой краской. Они не были животными. В их жёлтых, вертикальных зрачках светился холодный, оценивающий разум. Они рыскали по джунглям патрулями - обычно всадник на одном из тех длинноногих ящеров, или пара пеших воинов с копьями или короткими, но мощными луками. До сих пор мне везло. Мики, с его обострившимся после прокачки нюхом и слухом, чуял их приближение за сотни метров. Тихим поскуливанием или прижатыми ушами он подавал сигнал, когда те были совсем близко, и мы замирали в самых густых зарослях, превращаясь в часть пейзажа. Я задерживал дыхание, чувствуя, как по спине струится холодный пот, а мимо, в метре-двух, проплывали тени в перьях, издавая лёгкий скрежет чешуи о листья и приглушённое шипение на своём гортанном языке. Они искали. Искали меня.

Так прошло несколько часов относительного затишья. Я начал ловить себя на странном чувстве - не просто надежде, а почти что уверенности. Я был хищником в этой пищевой цепочке. Не самым сильным, да, но хитрым, терпеливым, с парой козырей в рукаве. Я выработал тактику, грубую, но эффективную.

“Ты слишком слабый. Лучше я пока буду командовать.” - непрерывно твердило яйцо.

Лишний опыт не пошёл на пользу его характеру.

- Ещё чего? Слушайся старших, - увещевал его я.

“Нет.”

Яйцо, ставшее капризным и своевольным, я теперь редко брал с собой в засаду. Оставлял его в укромном месте, в густой траве, мысленно обозначив периметр.

Мики был идеальным солдатом - быстрым, послушным, яростным. Вдвоём мы подкрадывались к ничего не подозредающему стаду кабанчиков или к паре дремавших у гейзера змей. Я подавал сигнал, и мы атаковали с двух сторон - не чтобы убить сразу, а чтобы спровоцировать, взбесить, собрать на себя внимание. Поднимался шум, рёв, шипение. Из чащи начинали появляться другие - привлечённые хаосом сородичи. И тогда мы пускались в «бегство».

Не настоящее, конечно. Мы петляли, отскакивали, дразнили, ведя за собой растущую, безумную толпу монстров прямиком к нашей засаде. К яйцу. Как только первая волна существ врывалась в его радиус видимости - начиналось побоище.

Яйцо не просто стреляло огнём. Оно било сокрушительными, кинетическими ударами, невидимыми кулаками из спрессованного жара. Воздух с хлопком разрывался, и трёхсоткилограммовый кабанчик взлетал в воздух, чтобы рухнуть обратно с хрустом ломающихся костей. Змеи, покрытые огнестойкой чешуёй, не горели, но от ударов их тела складывались в немыслимые углы. Часто они погибали, даже не долетев до земли. Тех, кто выживал, добивали мы с Мики - я киркой, он клыками.

Конечно, метод не был идеальным. Яйцо часто перегревалось, птенец уставал или терял интерес к схватке - тогда нам с Мики приходилось рассчитывать только на себя, пока птенец не приходил в себя. К тому же чудовищные магические залпы звуком и энергетическими вспышками могли привлечь внимание, а запах крови приводил к нам тонны падальщиков. Приходилось часто бегать и менять позиции.

Тем не менее - это был конвейер. Грязный, опасный, но работающий. Опыт тек чуть быстрее. Я поднял яйцо и щенка ещё на один уровень. Пора было думать о нерпе, о возвращении к огненному озеру, но меня охватил азарт. Жадность к цифрам, к растущей силе, к ощущению контроля. Я отгонял мысли о риске. Пока всё шло по плану.

План рухнул, когда из поверженного вожака небольшого стада кабанчиков вместе с кровавым лут-мусором выкатилось кольцо.

Оно было массивным, явно мужским, из бледного, похожего на платину металла, с крупным квадратным камнем тёмно-синего, почти чёрного цвета. Я поднял его, стряхнув кровь. Интерфейс тут же выдал описание:

«Кольцо Старого Дома (уникальный квестовый предмет). Принадлежало знатному роду, чьи следы затерялись в джунглях. Используется для подтверждения статуса и открытия наследных хранилищ. Ценность: очень высокая.»

В моей груди что-то ёкнуло. Не просто безделушка. Ключ. Значит, где-то здесь, в этих джунглях, есть не только логова чудовищ, но и следы цивилизации. Или то, что от неё осталось. А где цивилизация - там сокровища. Настоящие, которые можно вынести, продать, превратить в новую жизнь, в ремонт квартиры, в безопасность.

И, словно в ответ на мою мысль, перед глазами вспыхнуло новое окно. Не от яйца, не от системы питомцев - стандартное, серебристое окно квеста локации.

Дополнительная задача подземелья «Огненная Кузница» разблокирована: „Наследие Павших“. Цель: исследуйте логово пауков-ткачей, найдите и соберите все ценные предметы, оставленные прежними обитателями этих земель. Награда: 1000 очков опыта, 5000 золотых монет, 3 случайных уникальных предмета.

Пять тысяч золотых. Три уникальных предмета. Не просто подобранные с земли, а полученные за квест. Их можно будет вынести из подземелья. Это был целый капитал. Сумма, о которой я, грузчик null-уровня, мог только мечтать. Золото в системе было для меня бесполезно, я не мог пользоваться внутренним магазином, для которого требовался пятый уровень - но уникальные предметы… они меня заинтересовали. Часто сделанные из драгоценных металлов, они ценны даже как лом. Но гильдейские крафтеры пускают их на компоненты для уникальных зелий, оружия и вычисляют по ним координаты для ключей, которыми открывают рейдовые порталы. В даркнете за них давали реальные деньги. Очень много денег.

Жадность - холодная, цепкая, рациональная - вцепилась мне в горло и зашипела на ухо: “Риск уже просчитан. Ты знаешь местность. Ты знаешь тактику. У тебя есть сила. Иди и возьми своё. Вы можете.”

Осторожность, выстраданная за годы выживания, попыталась возразить, но её голос утонул в громком стуке крови в висках. Я посмотрел на Мики, на его уверенную, сильную стойку. На яйцо, лежавшее в траве и излучавшее тихую, громадную мощь. Мы могли.

Я знал, где логово пауков. Я обошёл его со всех сторон, картируя подходы. Неисследованным оставался лишь участок километр на километр прямо вокруг входа в пещеру - самое сердце их территории. Туда я не совался, боясь встревожить стражей и навлечь на себя гнев всего клана. Теперь же этот страх отступил перед блеском возможного золота.

Я начал наступление методично, как заправский тактик. Шаг за шагом, используя отработанный приём с «огненной мясорубкой». Я выманивал из зарослей отдельных пауков-разведчиков, потом небольшие группы рабочих, потом - боевых солдат с хитиновыми пластинами на спине. Яйцо работало безотказно, отправляя их в нокаут или на тот свет с одного-двух ударов. Мы с Мики прикрывали фланги, добивая оглушённых и отбивая редкие попытки окружения. Я чувствовал, как вхожу в раж, как азарт заменяет осторожность. Мы продвигались вперёд, оставляя за собой полосу смятых тел и тишины.

И вот я стоял перед ним. Вход в логово. Черная, скользкая от слизи и паутины дыра у основания гигантского дерева, шириной в три моих роста. Воздух из неё тянуло затхлой сыростью и чем-то кислым, химическим. И прямо перед этим входом, неподвижный, как изваяние, сидел Страж.

Он был втрое больше любого увиденного мною здесь паука. Его брюшко, покрытое не хитином, а какими-то костяными, шипастыми наростами, колыхалось в такт медленному дыханию. Длинные, сегментированные ноги, каждая толщиной в мою руку, были вбиты в землю, как сваи. Над его головой светилась именная плашка кроваво-красным: «Аракс, Плетущий Границы». Рядом с ним, на сотни метров вокруг, не было ни души. Я зачистил периметр. Он был один. Последний рубеж.

Сердце заколотилось, но разум уже просчитывал варианты. Отманивать его было глупо - мы отошли бы от входа, потеряв наше главное тактическое преимущество. Нет, бой будет здесь. Если из логова попрётся подмога - узкий тоннель станет для неё смертельной ловушкой. Яйцо сможет расстреливать их, как в тире.

Я выбрал позицию для яйца - в пятидесяти метрах от входа, за прикрытием массивного корня. Я отдал ему команду: “Жди. Бей всё, что выйдет из дыры. И его, когда начнём.” В ответ получил смутное, ленивое чувство согласия. Яйцу явно нравилась перспектива бойни.

- Мики, - прошептал я. - Фланговая атака. Отвлекай. Не лезь под когти. Щенок глухо рыкнул, его мускулы напряглись. Я вложил в него почти все очки ловкости, добытые за последние часы. Пауки были быстрыми, и с неповоротливым псом здесь было бы не выжить.

Я выдохнул и шагнул из укрытия.

Страж, Аракс, отреагировал мгновенно. Его многочисленные глаза, сложные фасетки, вспыхнули тусклым зелёным светом. Он не бросился в атаку. Он оценивал. Мики, не дожидаясь, рванул справа, стремительный и почти бесшумный. Его тактика была проста - подбежать, цапнуть за ногу, отскочить. Паук повернул к нему голову, одна из ног метнулась в сторону щенка с кинжальной скоростью. Мики вильнул, и коготь рассек воздух в сантиметре от его шкуры. Идеально.

Я возвел барьер слева, вынудив Аракса сделать шаг вправо - прямо под прицельную линию, которую мы с яйцом мысленно наметили. Огненный кулак плазмы со свистом пробил воздух и вмазал паука в панцирь

В этот момент я атаковал с другой стороны. Не с киркой - с построением. Взмах руки, и перед мордой паука вырастала полупрозрачная голубая стена. Аракс ткнулся в неё, отшатнулся, сбитый с толку. Я уже возводил следующую - под углом, пытаясь ограничить его манёвр. Сражение началось.

Первые минуты прошли в таком танце. Мики носился вокруг, как разъярённый шершень, отвлекая и изматывая. Я строил барьеры, сковывая движения гиганта, стараясь подставить его под оптимальный угол для атаки яйца. И яйцо било. Огненные удары, невидимые кулаки плазмы, со звоном ударяли в костяной панцирь Стража. Треск, шипение. Длиннющая красная полоса здоровья под именем Аракса начала наконец-то, медленно, неумолимо сокращаться. Мы работали как слаженный механизм. Азарт бил в голову, как хмель. Мы справляемся!

Когда полоска здоровья пересекла отметку в половину, что-то изменилось. Аракс внезапно замер, отбросив Мики ловким движением ноги. Его брюшко содрогнулось, и из расположенных на нём пор с шипением вырвалось облако. Но не паутины. Зелёного, вонючего, едкого тумана.

Запах ударил в нос - сладковато-гнилостный, с примесью серы и разлагающейся плоти. Я инстинктивно зажал нос и рот рукавом. В голову непрошеным гостем влился поток пугающих образов. Залитое кровью небо. Свирепые тени, размахивающие ослепительно белыми клинками. Горящие гнезда. “Беда”. Облако не было направленным. Оно растекалось во все стороны, густое, как кисель. Оно окутало нас, поползло по земле, утекло в чёрный вход логова. В мозгу взвыла сирена инстинкта. Яд? Облако парализации? Нет. Облако потянулось... к входу в пещеру. И тогда ледяная догадка пронзила меня насквозь. Это не атака. Это сигнал. Сигнал беды, который теперь несется в самое логово

Звук, донёсшийся из глубины пещеры, был похож на сухой, бешеный стук тысяч каблуков по камню. Стрекотание. Шелест. Шуршание бесчисленных лап. Подкрепление. Он позвал свою армию.

И всё же это ещё вписывалось в мой план. Узкий проход. Бойня. Первые пауки-воины, крупнее тех, что мы били в джунглях, но всё же меньше стража, покрытые толстыми хитиновыми пластинами, полезли из отверстия. Яйцо принялось за работу. Раз - и первого отшвырнуло обратно в темноту, с развороченной грудью. Два - второй, пытавшийся обойти сбоку, сложился пополам у самого корня. Три, четыре… Они лезли, как из рога изобилия, и яйцо методично их косило. Я и Мики бросились на помощь, добивая оглушённых, прикрывая яйцо от редких вылазок. Всё ещё по плану. Напряжённо, опасно, но по плану.

И тут из джунглей, сзади, донёсся звук, от которого кровь застыла в жилах.

Тамтам.

Глухой, ритмичный бой, от которого содрогнулся воздух. Совсем близко. Буквально в сотне метров, за стеной гигантских папоротников.

Невозможно. Как? Мы были осторожны. Мики не подал сигнала. Значит, они выследили нас как-то иначе и приблизились лишь когда мы ввязались в бой и пёс сконцентрировался на пауке. Или… они не выслеживали нас, и их привлёк этот вонючий сигнальный газ. Местные охотники наверняка знали этот запах и что он означал - пир для пауков, а значит, и потенциальная добыча для смелых.

Чаща расступилась. Они выехали из тени стволов не как живые, а как призраки - бесшумно, будто джунгли сами породили их в ответ на святотатство. Секунды они разглядывали нас, стоя неподвижно, будто статуи. И тут же ринулись вперед. Первым вылетел, сбивая лианы, ездовой ящер. На нём сидел всадник, тот самый со шлемом-мордой. За ним - второй. Они неслись прямо на меня, на поле боя между пауками и моим маленьким отрядом.

Мир сузился до точки. Я обернулся, разрываясь между двумя угрозами. Пауки из логова, всадники с тыла. Яйцо продолжало мочить пауков, не обращая внимания на новую угрозу. Первый всадник, видя меня, пришпорил ящера, копьё нацелилось прямо в мою грудь.

Я не успел бы построить стену.

Но успело яйцо.

Тонкий, сконцентрированный луч огня, почти белого от температуры, вырвался из травы и ударил в центр масс. Не в ящера - в самого всадника. Тот с хриплым воплем кувырком слетел со спины животного и грузно шлёпнулся на землю. Его ящер, испугавшись, рванул в сторону, скрывшись в чаще.

Второй всадник вскрикнул - резкий, отрывистый звук. Он не стал атаковать. Он резко осадил своего скакуна, спрыгнул на землю и… упал на колени. Его товарищ, придя в себя, сделал то же самое. Они не смотрели на меня. Их раскрашенные лица, искажённые не страхом, а каким-то диким благоговением, были обращены к тому месту в траве, где лежало яйцо.

И начали кланяться. Низко, касаясь лбами земли. И говорить. Быстро, нараспев, слитно, как заученную молитву или древний гимн. Их гортанные голоса сплетались в странную, гипнотическую мелодию.

Они... поклонялись? Также как гоблины из Озерного города. Но чем был феникс для них? Божеством? Или предвестником катастрофы? Их песнь была не боевым кличем, а гимном...

А в моей голове прозвучал голос птенца. Но не прежний, капризный или уверенный. Он был сонным, замедленным, полным глубочайшего изумления. “Что… что это? Я чувствую… тепло. Но не от огня. От их слов. Меня клонит в сон. Так странно…”

- Чего они хотят? - спросил я.

“Они не желают мне зла… Но… я не понимаю. Спать. Я вздемну.”

Последние, уже редкие, пауки из логова продолжали выползать, и яйцо, будто сквозь силу, продолжало отстреливать их, но его атаки стали вялыми, неточными. Одного лишь ранило, второго залп и вовсе миновал. Я едва увернулся от жвал и ударил его киркой по головогруди. Мики среагировал и вонзил в обмякшую тушку зубы. Готов, остался лишь Аракс.

Закончив свой гимн, два людоящера поднялись с колен. Они переглянулись, что-то быстро прошипели друг другу. Их движения были теперь осторожными, почти церемонными. Они шагнули к яйцу, поглядывая на меня, на Мики, на продолжающуюся вокруг суматоху.

Инстинкт крикнул мне в мозг сиреной. Я рванулся назад, забыв о пауках, о всём. Они неслись к моему яйцу! - Стой! - заорал я, но мои слова для них были пустым звуком.

Один из воинов резко обернулся на мой крик. Его жёлтые глаза сузились. Рука метнулась, и короткое, тяжёлое копьё понеслось в меня. Реакция, отточенная в сотнях стычек, сработала сама. Взмах мысли, и передо мной взметнулась голубая стена. Копьё с глухим стуком вонзилось в неё и застыло, не пробив насквозь.

Но этого мгновения хватило второму. Он был уже у яйца. Его рука с длинными, гибкими пальцами протянулась, нежно, почти благоговейно обхватила сияющую скорлупу и подняла её с земли.

- НЕТ! - рёв вырвался из моей глотки.

Я бросился наперерез, но путь мне преградил первый ящер. Он выхватил каменный топор с обсидиановым лезвием и нанёс удар - не с размаху, а короткий, точный, рубящий. Я инстинктивно отпрыгнул, но лезвие чиркнуло по куртке на плече, рассекло кожу и мясо. Острая, жгучая боль, тёплая струйка крови по руке. Сила удара, точность - этот воин был не простым патрульным. Я потерял равновесие и рухнул на спину, захлёбываясь болью и яростью.

В этот момент с визгом ко мне бросился Мики. Увидев, что хозяин пал, он забыл обо всём - о страже-пауке, о тактике, о приказах. С рыком, полным безумной ярости, он прыгнул на ящера, атакующего меня, вцепился ему в руку с топором. Людоящер вскрикнул и отбросил пса в сторону. Но тут что-то привлекло его внимание. Он вскрикнул, глядя мне за спину, и отпрыгнул назад. Попятился.

- Мики, нет! - закричал я, но было поздно.

Страж Аракс, оставленный без внимания, воспользовался моментом. Его брюшко содрогнулось, и из паутинных бородавок выстрелил густой белый сноп липких нитей. Они накрыли щенка с головой, облепили, склеили лапы. Мики сдавленно взвыл, пытаясь вырваться, но паутина была невероятно прочной. Он оказался обездвижен, лёгкая добыча для следующего удара гигантских лап. Людоящер щелкающими звуками подозвал своего скакуна и направился к джунглям.

Передо мной встал выбор, леденящий душу своей жестокой простотой. Ящеры с яйцом уже отходили к своим скакунам. Они не пытались его разбить, не причиняли вреда - несли бережно, как величайшую святыню. Но они уносили его. Прочь. В неизвестность. Перед глазами всплыли глаза умирающего золотого феникса, доверившегося мне, отдавшего на попечение своё дитя. Как я мог предать его? Но здесь, в двух шагах, бился в липких путах Мики, и над ним нависал, готовый к последнему удару, смертельно раненный, но ещё страшный в своей ярости Страж Аракс. Секунда промедления - и щенка не станет.

Вместе с тем холодная расчетливость, говорившая, что лишь яйцо - мой путь к силе, во мне боролась с отцовской яростью при виде попавшего в беду щенка.

В голове не было мысли. Был только взрыв. Взрыв той самой ответственности, что я так не хотел нести, той связи, что образовалась помимо моей воли. Я не видел выбора. Его не было.

С рычанием, стиснув зубы от боли в плече, я поднялся и бросился не к убегающим ящерам, а к Мики. Кирка в моей руке описала короткую дугу и вонзилась в одну из ног Аракса, удерживающую паутину. Хруст хитина. Паук взревел, отшатнулся. Ещё удар - по толстым нитям, опутавшим щенка. Они рвались с трудом, но рвались. Я рвал их руками, киркой, не обращая внимания на то, что позади уже раздавался затихающий топот лап - ящеры уходили, унося прочь свою святыню, моего нерожденного феникса.

Мики, почувствовав свободу, вырвался из остатков паутины. В его глазах горела та же ярость, что и во мне. Мы обернулись к Араксу. У паука оставалось ещё немного здоровья. Но сейчас мы были не охотником и добычей. Мы были мстителями.

Мы набросились на него с двух сторон. Я - строя стены, чтобы сковать его последние движения, бью киркой по ранам, по глазам. Мики - вцепляясь клыками в суставы ног, рвя, ломая. Это была не схватка, это был акт беспощадного уничтожения.

Мне было не легко. Каждый взмах кирки отдавался в плече стреляющей болью, я чувствовал лёгкое головокружение от потери крови. В инвентаре еще осталось зелье, но я не хотел тратить его на себя. Если пса ранят - нужно в первую очередь вылечить его. Без него мои шансы на победу стремились к нулю.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, Аракс, Плетущий Границы, дрогнул всем телом и рухнул на бок, вяло дергая лапами. Длинная красная полоса здоровья обнулилась. Почти. Осталась лишь пара единиц здоровья.

Волоча перебитые лапы паук начал медленно отползать назад к логову и выпустил очередное пахучее облако. В голове закружилось от запаха цитрусовых и потока образов: цветок под ногой, стебель поломан, но растение живо; зверь, зализывающий в логове раны; солнце, появляющееся из-за туч; “пощады”.

Я остановился и дал сигнал псу не атаковать.

Новая волна запахов и образов в голове. Золото, сияющие камни, сверкающий ручей, сочные мухи в паутине; добыча, пасущаяся на поляне. “Награда”.

Страж Аракс сдаётся и просит пощады.

Пощадить его: да/нет?

Осталось 0:59

0:58

0:57

Я на миг задумался. Система наверняка отсыпет за его убийства кучу опыта. И не нужного мне золота.

Но по квесту мне нужны были лишь его сокровища, а не сам паук. К тому же, он боялся и просил сохранить ему жизнь - а значит был разумным.

Я нажал на кнопку “Да”.

И опустил кирку. Мики завилял хвостом, почувствовав мою реакцию, и дружелюбно подбежал к пауку, обнюхивая его лапы. Секунды назад они сражались на смерть, а теперь с интересом разглядывали друг друга.

Достижение разблокировано!

Милосердие: вы пощадили первого врага на поле боя. +1 Силе, +1 Телосложению.

Разблокирована способность!

“Милосердие тренера” - теперь вы можете предлагать поверженным врагам сдаться. Успех зависит от суммарного уровня вас и ваших питомцев и от нанесенного вами суммарного урона.

Отношения с существом Аракс: +250

Отношения с фракцией Восьминогие: +250

Я не смотрел на награды. Обернулся, кровь стучала в висках. На том месте, где в траве лежало яйцо, была лишь примятость. А вдали, в гуще джунглей, мелькнул и исчез силуэт всадника на ящере. За его спиной болтался грубый мешок. В мешке, я знал, было то, ради чего я зашёл так далеко. И то, что я только что добровольно отпустил, чтобы спасти другого.

Тишина после боя была оглушительной. Только тяжёлое дыхание Мики и моё. И далёкий, уже почти не слышный, звук удаляющихся лап ездовых ящеров. Яйца не было. Руки дрожали после боя, в глазах было темно, тошнота и шум в ушах от адреналинового отката.

Я опустился на колени, сжав окровавленную кирку. Плечо ныло, но эта боль была ничто по сравнению с ледяной пустотой внутри. Я идиот! Всё просчитал, кроме самой очевидной вещи - что здесь есть те, кто знает о фениксе…

Мигнуло системной оповещение.

Внимание! Расстояние до питомца превышает предельно допустимое. Связь с ним слабеет. Питомец может перестать выполнять ваши приказы, пока расстояние не будет сокращено.

Я открыл окно статуса питомцев.

Эмбрион дезориентирован.

Значит уснул, но не вернулся в стазис. По крайней мере пока.

Мики подошел, ткнул холодным носом в мою окровавленную руку, заскулил. Точно чувствовал себя виновным в случившемся. Я погладил питомца, который был теперь крупнее обычного волка, но пропорциями всё ещё напоминал щенка.

- Не мог же я тебя бросить, ну, - сказал я ему.

Он вильнул хвостом.

Я сделал выбор. И теперь мне предстояло жить с его последствиями. И найти способ вернуть своё.

Глава 13

ТиБ Глава 13

Тишина в паучьем логове была особенной - не мертвой, а живой, наполненной легким шуршанием, скрипом хитина о камень, едва слышным перестуком лап по каменному полу. Я шел за Араксом, стараясь не наступать на мелких паучков, которые сновали у меня под ногами целыми семьями. Они были размером с монету, с бархатистыми спинками, переливающимися в тусклом свете грибов. Свисая со стен и потолка поодиночке и целыми гроздьями, они разгоняли непроглядный мрак вокруг. Мики шел рядом, прижимаясь ко мне, его шерсть время от времени вздыбливалась, но он следовал моему приказу - не рычать, не проявлять агрессии. Мы были гостями. Незваными, временными, но гостями.

Аракс двигался впереди, его массивное тело с трудом протискивалось в некоторые узкие проходы, но он знал каждый угол. Время от времени он останавливался, поворачивал свою многоокую голову в мою сторону, и в воздухе повисал запах - не физический, а возникающий прямо в сознании. Сейчас это был сложный клубок образов: теплый камень, безопасная темнота, сладкий нектар на пещерах, тихое стрекотание сородичей. «Дом». Потом - резкая, колючая картинка: яркий свет факелов, блеск металла, чужие крики, боль, страх. «Вторжение». И наконец - нейтральное, почти равнодушное: груды желтого холодного камня, блестящие безделушки, лежащие в дальних залах. «Причина бед».

Я кивал, стараясь передать понимание. Интересно, пауки знают смысл кивка? Связь была примитивной, основанной на эмоциях и простейших понятиях, но она работала. Без нее, без этого внезапного союза, мы с Мики были бы уже мертвы. Логово раскрывалось перед нами как чудовищный, дышащий организм. Тоннели расходились, сливались, уходили вверх по стенам и вниз под пол. Иногда мы проходили через залы, где с потолка свисали коконы, оплетенные плотной паутиной, - запасы пищи или колыбели для молодняка. В других пещерах на стенах и полу росли причудливые грибы, излучавшие мягкое голубоватое или зеленоватое свечение - видимо, основа местной экосистемы. И повсюду - пауки. От крошечных, почти невидимых, до гигантов, чьи размеры заставляли сжиматься сердце. Некоторые, увидев Аракса со спутниками, замирали, их множественные глаза следили за нами с любопытством или настороженностью. От них тоже тянулись тонкие нити образов: удивление, вопрос, иногда - вспышка страха, которую Аракс тут же гасил коротким, успокаивающим запахом: «Свои».

Без проводника мы бы заблудились в первые пять минут. Даже если бы я смог проломить пару-тройку стен киркой, за ней оказался бы новый лабиринт. А наша попытка пробиться силой захлебнулась бы в бесконечных волнах тел. Здесь их были сотни, если не тысячи. Система, отправляя сюда группы “очистить логово”, заведомо обрекала их на гибель или на победу ценой невероятных потерь. Она словно намеренно создала эту мясорубку. Зачем? Чтобы кто-то сильный пробился к сокровищам и уничтожил паучье логово раз и навсегда? Или чтобы постоянно поддерживался некий баланс страха и жадности?

Мысль вертелась в голове, навязчивая и беспокойная. Все эти годы я, как и все, считал, что система реагирует. Делаешь что-то - и иногда получаешь квест. Словно она наблюдает и предлагает награду за повторение успешного действия. Но «Глаз тренера» ломал эту логику. Он показывал мне заранее, что нужно сделать питомцу, чтобы получить квест. Весь путь был прописан, как маршрут в навигаторе. Значит, и для подземелий, для локаций, для всего мира, возможно, существовала такая же скрытая схема. Все потенциальные квесты, все возможные награды - они уже были вписаны в код. Мы просто натыкались на них вслепую. А что, если бы был навык, позволяющий увидеть эту схему для всего подземелья сразу? Узнать, где спрятаны все тайники, какие условия выполнить для скрытых достижений, как избежать ловушек… Это была бы сила совершенно иного уровня. Сила не грубой прокачки, а знания. Знания, которого у меня не было. А мог ли вообще существовать подобный, буквально ломающий систему, навык?

Аракс остановился перед развилкой - три одинаковых на вид прохода. Он повернулся, и от него потянулся сложный запах-образ: старый камень, выровненные стены, прямые углы, ряды одинаковых ниш. «Город». И затем - более резкий, с оттенком печали: пустые окна, заваленные проходы, тишина, чужая архитектура. «Были другие. Ушли».

- Кто? - спросил я вслух, жестом показывая вокруг. - Кто здесь жил?

Аракс задумался, его брюшко слегка колыхалось. Потом пришел ответ: калейдоскоп быстро сменяющихся картинок. Двуногие существа в одеждах, не ящеры - более плавных очертаний. Они строили, разжигали огонь в огромных чашах, носили те самые блестящие безделушки. Потом - тревога, бегство, улицы, проваливающиеся вниз, под землю. И наконец - пустота. А потом - новые жильцы. Они, пауки, которые однажды нашли это логово и облюбовали, сделали своим домом. Но Системе это, видимо, не понравилось - и она оставила груды того, что так манило других.

Мы свернули в правый проход, и через несколько десятков метров тоннель резко расширился, перейдя в нечто поразительное. Мы стояли на своего рода балконе, а внизу открывался вид на подземный город. Настоящий город, с улицами, переулками, площадями и зданиями в два-три этажа. Сводчатые потолки уходили высоко вверх, теряясь в темноте. Повсюду висела и ползла паутина - она покрывала фасады, образовывала мосты между крышами, свисала с потолка гирляндами. Но под этим живым, дышащим покровом угадывалась четкая планировка, рукотворная кладка стен, арки окон и дверей. Воздух был неподвижным и пахнул пылью, древним камнем и сладковатой органикой грибниц.

Город был мертв и жив одновременно. Мертв для своих создателей. Жив для новых хозяев, которые превратили его в гигантское, безопасное гнездо. Аракс мягко подтолкнул меня одним из отростков ноги, направляя вниз, по широкой, некогда, возможно, парадной лестнице, теперь оплетенной упругими шелковыми канатами. Мы спустились на мощеную улицу. Мики, ошеломленный, прижал уши, но шел следом. Маленькие паучки разбегались из-под наших ног, карабкаясь по стенам. В окнах темных зданий загорались и гасли точки множественных глаз.

Через лабиринт улиц Аракс привел нас к массивному зданию в центре площади - возможно, храму или дворцу. Двери, некогда высокие и резные, теперь были затянуты плотной, почти одеревеневшей паутиной. Аракс провел по ней лапой, и полотно бесшумно расступилось, как занавес. Внутри царила кромешная тьма, но через мгновение на стенах вспыхнули сотни бледно-синих грибков - реакция на наше присутствие.

Сокровищница.

Слово было слишком жадным, слишком человеческим для того, что я увидел. Это была не груда награбленного, а скорее… собрание. Беспорядочное, хаотичное, но поражающее масштабом. Золотые монеты лежали не просто кучами, а целыми дюнами, сливаясь в одном углу в подобие маленького холма. Между ними валялись украшения, чаши, кубки, ожерелья, чьи камни даже в тусклом свете отбрасывали цветные блики. Вдоль стен были сложены стопками доспехи, аккуратными рядами стояло оружие - мечи, копья, луки, щиты с поблекшей геральдикой. Были и странные предметы, чье назначение я не мог понять: кристаллические сферы, металлические жезлы, свернутые в трубки пергаменты.

- Почему не выбросите? - спросил я, делая широкий жест, будто выкидываю что-то прочь. - Если из-за этого приходят грабители?

Ответ пришел немедленно: чувство глубочайшей, инстинктивной невозможности. Словно я спросил, почему он не перестанет дышать.

Аракс подошел к золотой дюне, тронул ее кончиком лапы. Образ был ясным и горьким: «Чужое. Нельзя взять. Призрак». Его лапа прошла сквозь несколько монет, не сдвинув их, словно они были миражом. Ясно. Пауки давно бы избавились от этого богатства - вытащили его наружу, разбросали по окрестностям, чтобы отвадить от своего логова жадных охотников. Но они не могли прикоснуться к богатствам. А вот для меня они были плотными, холодными, настоящими. Я наклонился, зачерпнул пригоршню. Монеты со звоном посыпались обратно, тяжелые и ощутимые. Так же, как воины в подземельях не могли поднять оружие, оброненное монстрами, не могли присвоить себе ничего, кроме квестовых наград - пауки были хранителями этого клада, но не могли его потрогать. Они были тюремщиками в собственной тюрьме.

Он снова указал на сокровища, на всё это богатство, и образ был настойчивым, почти умоляющим: «Бери. Бери всё».

Моя жадность, холодная и рациональная, тут же проснулась, но её почти мгновенно затмила другая мысль - о теплом, пульсирующем яйце в руках чужих существ. Сокровища были средством, а не целью. Я был здесь, в этой сокровищнице, не потому, что гнался за золотом. Я спустился, чтобы найти силу для спасения своего. И эта сила сейчас лежала передо мной в виде холодного металла и зачарованной стали.

---

Частная клиника «ВитаЛайт» располагалась в тридцати километрах от города, в сосновом бору, за высоким забором с коваными воротами. Здание из стекла и светлого камня больше походило на дорогой спа-отель, чем на больницу. Здесь не пахло лекарствами и страхом, а тихо звучала фортепианная музыка из скрытых динамиков.

Гроза сидела в кабинете главного врача, доктора Ильина, мужчины лет пятидесяти с внимательным, усталым лицом. Он перебирал бумаги на столе, изредка поглядывая на неё через очки.

- Состояние стабильное, - говорил он ровным, профессиональным тоном. - Мы проводим курс детоксикации и поддерживающую терапию. Прогресс есть, но он медленный. Нервная система получила серьёзный удар, потребуется время.

- Сколько времени? - спросила Гроза, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Месяц, два… Трудно сказать точно. Главное - стабильность и качественный уход, которые мы можем обеспечить. - Он отложил папку и сложил руки. - Насчёт финансирования… Ваши текущие платежи покрывают пребывание и лечение до конца этого месяца. После этого, к сожалению, потребуется очередной взнос.

- У меня есть деньги, - быстро сказала Гроза. - Но мой счёт… его заблокировали. В банке говорят о каких-то проверках, возможно, ошибка. Я решу этот вопрос.

Доктор Ильин кивнул, но в его взгляде промелькнуло что-то вроде мягкого скепсиса. Он видел таких пациентов и таких родственников слишком часто.

- Я понимаю. Даже если с оплатой возникнут временные трудности, мы не оставим вашу мать без помощи. Её переведут в городскую клинику №40, у них хорошее неврологическое отделение. Конечно, условия там… попроще. И очередь. Но лечение будет продолжаться.

«Попроще» означало общие палаты на шесть человек, усталый персонал, дефицит самых современных препаратов. Гроза сжала пальцы на коленях. Она видела такую больницу, когда впервые искала помощь для матери. Холодные коридоры, запах хлорки и отчаяния.

- Я найду деньги, - повторила она, на этот раз больше для себя. - До конца месяца.

Она поблагодарила врача и вышла в тихий, залитый мягким светом коридор. Направлялась к палате матери, на третьем этаже. Та спала, её лицо на белой подушке казалось почти детским, разглаженным снотворным. Гроза постояла у стеклянной двери, не решаясь войти и разбудить. Что она скажет? “Держись, мам, я как-нибудь найду сто пятьдесят тысяч в месяц, а пока мой счёт заблокирован теми, кто охотится за мной из-за какого-то проклятого феникса”?

Она отвернулась и почти столкнулась с молодой женщиной, выходившей из соседней палаты. Та остановилась, удивлённо взглянула на неё.

- Оля? - осторожно спросила незнакомка. У неё были светлые, почти белые волосы, собранные в небрежный хвост, и очень голубые глаза.

- Да? Мы знакомы? - насторожилась Гроза, инстинктивно оценивая её. Никакого уровня, никакой экипировки. Обычный человек.

- Я… я видела тебя на том самом брифинге. Перед рейдом в «Пламенеющие утёсы». Я была там с… с Димкой. Разведчик, его ник «Сокол».

В памяти всплыло усталое лицо одного из тех двух выживших разведчиков, что ждали их у костра в стартовом лагере. Молодой парень, почти мальчик.

- С ним всё в порядке? - спросила Гроза, и в её голосе прозвучала неподдельная тревога.

Женщина - девушка, она выглядела лет на двадцать пять - потупила взгляд.

- После того рейда ему стало плохо. Очень плохо. Сначала думали - стресс, переутомление. А потом он дома потерял сознание… и вот. Он здесь. - Она кивнула в сторону двери, из которой вышла. - Вторые сутки в себя не приходит.

- Мне жаль, - тихо сказала Гроза. И тут же отметила про себя: клиника дорогая. Очень.

- Меня зовут Лана, - представилась девушка, пытаясь улыбнуться. - Мы с Димой… мы собирались пожениться. Деньги откладывали. Теперь вот… на это всё ушло.

Они разговорились. Лана оказалась тихой, немного застенчивой, но в её глазах горела та же усталая решимость, что Гроза видела в зеркале. Предложила спуститься в кафе на первом этаже, выпить кофе. Гроза, у которой не было ни планов, ни сил сразу уезжать, согласилась.

Они сидели за столиком у высокого окна, выходящего в сосновый сад. Лана рассказывала о Диме, о его планах стать топовым разведчиком, купить квартиру… Гроза слушала, кивала, и чувствовала, как внутри нарастает знакомая, гнетущая тяжесть - чувство вины выжившего. Они выбрались, а кто-то заплатил куда большую цену.

У Ланы зазвонил телефон. Она взглянула на экран, извинилась и ответила коротко: «Да, я в кафе. Первый этаж. Хорошо». Положила трубку.

- Извини, это… один человек. Хотел встретиться, обсудить помощь Диме. Может, и тебе будет интересно. Он говорит, что помогает таким, как мы.

Гроза нахмурилась. «Таким, как мы» - каким? Выжившим в провальных рейдах? Или тем, у кого заблокированы счета?

- Я, наверное, пойду, - осторожно сказала она, начиная подниматься.

- Останься, пожалуйста, - мягко, но настойчиво попросила Лана. - Он будет через минуту. И… он в курсе про тот рейд. Может, сможет чем-то помочь.

Что-то в её тоне заставило Грозу замереть. Не было ли это всё слишком… удобным? Случайная встреча в больнице, где лежат двое пострадавших из одного рейда, и вот уже появляется «помощник». Но любопытство и та самая надежда на какую-нибудь соломинку перевесили осторожность. Она кивнула и снова села.

---

Я всасывал потоки золота и параллельно перебирал попадавшую в руки снарягу. Большинство вещей было явно человеческих размеров и пропорций. Я снял свою потрёпанную, пропахшую дымом и кровью куртку и стал примерять. Нашел кольчугу из темного, гибкого металла, которая легла почти идеально. Поверх - ламеллярный нагрудник с наплечниками, простой, но прочный. Шлем с бармицей, прикрывающий шею. Бонусы к защите 14%, 20 единиц брони. Даже бонус к здоровью. Весь набор удваивал мой текущий запас. В углу зрения шкала лимита здоровья вытянулась до 190 единиц. После боя с Араксом она была почти пустой, оставалось лишь 25. Не удивительно, что голова постоянно кружилась. Среди сокровищ нашлось десяток сильных зелий здоровья. Немедля откупорил одну из бутылей и выпил залпом. Шкала здоровья вспыхнула и немедля заполнилась до краёв. Я почувствовал себя тяжелее, медленнее, но и… безопаснее. Боль в руке и слабость в теле ушли, точно их и не бывало. Не удивительно, что воины постоянно рвутся в бой. К этому чувству лёгкости быстро привыкаешь. Боль иллюзорна, раны недолговечны - ты либо умрёшь, либо выйдешь победителем.

Я продолжил рыться в сокровищах.

Для Мики нашлись элементы конской сбруи или, возможно, доспехов для ездовых ящеров - нагрудная пластина и подобие наголовника из толстой кожи, усиленной металлическими вставками. +25 к скорости передвижения +5 к ловкости. Я примерил на него. Щенок терпеливо стоял, только вилял хвостом, когда я затягивал ремни. Теперь он выглядел как настоящий боевой пёс.

Оружие. Я взял прямой длинный меч в добротных ножнах, лук из темного дерева с тугой тетивой и колчан со стрелами. Всё это отправлялось в инвентарь, кроме меча на поясе и лука за спиной. Вслед за ними полетели и самые ценные, на мой взгляд, мелкие артефакты - несколько колец, пара амулетов, пара странных механических устройств, похожих на часы или компасы. Вынести их из подземелья я не смогу, но внутри него они могут пригодиться. Разложив всё полезное и интересное в ячейки быстрого доступа я принялся сгребать остальное в общий инвентарь. Я и выполнял условия квеста и избавлял пауков от бед в будущем - если в самом конце не будут ждать сокровища, никто добровольно не полезет в этот лабиринт.

Я яростно утюжил комнату, собирая всё до последней монеты. Я надеялся на свой безразмерный инвентарь, но он меня подвел.

Внимание!

Вы уже подняли одну меру золота. Невозможно взять больше.

Я высыпал всё награбленное назад и попробовал с другой грудой. Тот же эффект. Экипировка и оружие без проблем собирались, я сгрёб всё, что было в хранилище. Но золото… Золото охотно заполняло одну ячейку инвентаря, доходя до 9999 в количестве, после чего я не мог поднять ни одной монеты.

Квест, или сама Система, не давали мне нести больше. Чтобы высвободить сокровищницу мне нужна была команда. У меня был лишь Мики.

Я закинул ему на спину пару мешков, перевязанных веревкой. Это был его лимит. Две ячейки по 200 единиц золота в каждой.

Перед глазами тут же вспыхнуло долгожданное окно:

Квест „Наследие Павших“ выполнен! Награда: 5000 золотых монет, 3 случайных уникальных предмета

Получены предметы:

Кристалл памяти эльфийского картографа

Амулет, холодный как лёд

Потрёпанный дневник с обгоревшим углом

Три иконки замигали на периферии зрения - то, что я действительно смогу унести с собой. Я взглянул на каждый.

Кристалл памяти эльфийского картографа.

Уникальный. Привязывается при использовании.

“Кристалл хранит память мастера-картографа, посвятившего свою долгую жизнь совершенствованию своего ремесла”: позволяет автоматически составлять подробные карты местности, обозначая все низины, возвышенности, природные укрытия, метки растений, редких ресурсов и так далее.

Интересная игрушка. Но если воспользуюсь и экипирую - уже не получится продать. Нужно будет взвесить все “за” и “против” в спокойной обстановке. Потом.

Амулет, холодный как лёд

Уникальный. Привязывается при использовании.

“Хранит вмерзшие отпечатки пальцев прежнего владельца”: +10 к броне

Скудное описание, скучные характеристики. Предмет заинтересовал меня лишь тем, что был украшен теми же узорами, что и кольцо, что привело меня в паучье логово. Могли ли они быть как-то связаны? Цепочка квестов? Хм.

Потрёанный дневник с обгоревшим углом.

Уникальный.

Я пролистал несколько страниц. Судя по всему, это были личные записи какого-то учёного, исследовавшего местные джунгли. Журнал в кожаном переплете отправился следом за кристаллом и амулетом в мой бездонный карман.

Ничего, что могло бы пригодиться прямо сейчас.

Я вернулся к россыпям монет под ногами.

Так вот почему все эти пещеры полны золота... Система не дает его вынести. Это не сокровище - это приманка, вечный двигатель жадности и смерти.

Аракс озадаченно наблюдал за моими манипуляциями с золотом. Когда я в очередной раз высыпал на пол тонну золотых монет и начал собирать снова, он просигналил: “Что происходит? Забирай всё!”

- Не могу, - ответил я, - Мне нужно больше людей. Одному не вынести.

“Приведи больше”.

- Я здесь один, - выдохнул я, - И у меня нет времени. Мой друг в опасности.

“Чешуйчатые. Те кто ездят на своих братьях. Я видел.”

У меня был лишь Мики. Но если пауки станут моими временными питомцами... или я просто включу их в партию? - Система позволит им нести груз, как любому члену группы. Не важно, сколько конкретно сможет унести каждый паук - их тут тысячи, я легко найду нескольких, который утащат всё за одну ходку.

Они и в бою пригодятся, и золото вынесут. Две проблемы - одно решение.

Я повернулся к Араксу.

- Слушай, у меня созрел план. Если ты со своими сородичами поможешь мне отбить назад моего питомца - я помогу вам вытащить отсюда всё золото. Идёт?

“Нам с братьями нужно посоветоваться”

---

Я вышел из подземного города, полный странной решимости. Груз золота и подарочные артефакты в инвентаре ничего не весили, но давили на сознание. Я был богат. Крайне богат по меркам своего прежнего бытия. Но это богатство было бесполезно, пока в чужом мешке болталось яйцо феникса.

Мы поднялись обратно по лестнице, прошли через город-гнездо, теперь казавшийся чуть менее угрюмым, чуть более… спокойным. Пауки, которых мы встречали, посылали уже не страх или любопытство, а что-то вроде тихой благодарности. Образы прощания: «Уходи. Не возвращайся. Живи».

Аракс проводил нас до знакомой развилки недалеко от входа в логово. Здесь он остановился, его огромное тело перегородило тоннель. Последний запах-образ: схематичная карта местности, два силуэта всадников на ящерах, удаляющихся к подножию вулкана, к густым, непроходимым чащам у его подножия. “Они - туда. Идти осторожно. Их много”.

Я кивнул, положил руку на его прохладный, шипастый панцирь.

- Спасибо.

Он ответил легким, почти невесомым прикосновением лапы к моей руке - жест, полный непривычной для такого существа осторожности. Меня опахнуло волной образов.

“Жди там”

“Мы придём”

“Когда сядет солнце”

“Не любим солнце”

Потом развернулся и медленно пополз обратно в темноту своего освобожденного царства.

Я обернулся к Мики. В его глазах, умных и преданных, горела та же решимость, что и во мне. Мы вышли из паучьего логова в горячий, серный воздух джунглей. Солнце пробивалось сквозь дымку, окрашивая всё в багровые тона. До заката оставалось ещё несколько часов.

Эти ящеры ещё не знали, с кем связались. Они взяли не просто сокровище. Они украли часть меня. И теперь им предстояло это узнать.

Я взглянул на карту в интерфейсе. Тусклая метка яйца пульсировала в десятках километров к востоку, у самого подножия вулкана. Путь предстоял долгий и опасный. Но другого выбора не было. Я сделал первый шаг, и Мики, сверкнув глазами, послушно зашагал рядом.

---

Мужчина появился в дверях кафе, тут же нашел их взглядом и зашагал к столику, за которым расположились Гроза и Лана. Молодой, лет тридцати, в аккуратных очках, темных брюках и рубашке с расстегнутым воротником. У него были внимательные, быстрые глаза и аккуратные темные усы. Он представился:

- Максим, представитель фонда “Последний Рубеж”. Мы занимаемся защитой прав игроков, пострадавших в результате недобросовестных действий гильдий.

Он сел, заказал у официантки минеральной воды и сразу перешёл к делу, обращаясь в равной степени к обеим.

- Ситуация на рынке приключенцев, мягко говоря, катастрофическая, - начал он, и в его голосе зазвучали отрепетированные, ровные интонации публичного выступления. - Ключи от подземелий сконцентрированы в руках крупных гильдий и корпораций. Независимому игроку, даже высокого уровня, почти невозможно получить доступ к ценным локациям легально. Остаётся только наёмничество - идти в чужой рейд за гроши, без страховки, без гарантий, часто - без нормального снаряжения. Смертность, инвалидность… Цифры ужасают. И всё покрыто молчанием. Гильдии откупаются разовыми выплатами семьям, если те вообще есть, и делают вид, что ничего не произошло.

Он посмотрел на Лану.

- Ваш молодой человек - одна из жертв этой системы. - Потом взгляд переместился на Грозу. - А вы?...

- Ольга была в том же рейде, что и Дима, - проговорила Лана.

- Тогда вы сами всё знаете, - воскликнул Максим, - И вы, как непосредственный участник того рейда, наверняка видели, как это происходит изнутри. Командиры, не считающиеся с жизнями наёмников, погоня за прибылью любой ценой. «Крыло Аиста» - лишь один из винтиков в этой машине.

Гроза молчала. В его словах была правда, горькая и знакомая. Она сама прошла через это, начинала с таких же контрактов. Но что-то настораживало. Слишком гладко. Слишком… подстроено.

- Чем ваш фонд может помочь? - спросила она нейтрально.

- Информацией, - уверенно сказал Максим. - Правдой. У нас есть доступ к СМИ, к популярным блогерам, к депутатскому корпусу. Мы готовим масштабный материал о ситуации в индустрии. И свидетельство участника того самого рейда, где погиб почти целый отряд «Крыла Аиста», было бы неоценимо. Если вы дадите интервью, расскажете всё, как было - от набора до возвращения, - мы сможем привлечь внимание общества. Создать прецедент. Заставить власть и гильдии задуматься.

Он вынул из портфеля удостоверение - помощника депутата законодательного собрания от какой-то малоизвестной партии «Игроки за Справедливость». Гроза мельком глянула на него и вернула.

- В том рейде не было никакого особого заговора, - сказала она твёрдо. - Сильный босс, неверная оценка сил. Трагедия, но не преступление.

- А феникс? - мягко вставил Максим.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Лана смотрела на свои руки. Гроза почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- Что вы знаете о фениксе? - спросила она, и её голос прозвучал резче, чем она хотела.

- Мы знаем, что «Крыло Аиста» охотилось на уникальное существо в том подземелье, - продолжил Максим, не меняя тона. - И что эта охота стоила жизни десяткам людей. Это уже не просто ошибка в планировании. Это системная жадность, приведшая к массовой гибели. Об этом должны узнать все. Мы уже поговорили с другими выжившими в том рейде - все они готовы дать нам интервью, не хватает лишь вас и… Дмитрия.

Он выложил на стол папку, раскрыл её. Внутри - фотографии. Десятки молодых лиц. Кто-то с ампутированными конечностями, кто-то в инвалидных креслах с пустым взглядом, кто-то прикованный к больничной койке с трубками и датчиками. Под каждой - имя, ник и название подземелья.

- Все они - такие же, как вы. Или как ваш Дмитрий, - тихо сказал Максим, обращаясь к Лане, но глядя на Грозу. - Они верили, что смогут заработать, прокачаться, выжить. А система и гильдии перемололи их. Мы хотим это остановить. Нужны законы. Госрегулирование. Но нам нужны голоса. Ваш голос.

Гроза смотрела на фотографии, и в груди сжималось что-то тяжёлое и горькое. Он был прав. Всё это было правдой. Может, тогда стоит заговорить? Прорвать это молчание?

- Я… подумаю, - наконец сказала она, отводя взгляд.

Максим кивнул, как будто этого и ждал.

- Конечно. Это серьёзное решение. - Он сделал паузу, словно колеблясь, а затем добавил, глядя куда-то мимо неё, в окно: - Мы также знаем, что лечение здесь, в «ВитаЛайт», очень дорогое. Особенно такие современные препараты, которые получает ваша мать. Если вы согласитесь помочь нам, фонд «Последний Рубеж» готов взять все расходы по её лечению на себя. Полностью. В нашей собственной, прекрасно оснащённой клинике для ветеранов подземелий.

Лана слегка пнула его ногой под столом, и он на мгновение замолчал, будто спохватившись. Но слова уже повисли в воздухе.

Лёд пробежал по спине Грозы. Откуда он знал, что здесь лежит именно её мать? Она в разговоре с Ланой не упоминала об этом. И уж точно не говорила о препаратах.

Она медленно поднялась. Встреча, которая казалась шансом, теперь пахла ловушкой. Слишком много совпадений. Слишком точный расчёт.

- Мне нужно идти, - сказала она ровным, безэмоциональным голосом. - Я подумаю и свяжусь с вами, если решу.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к выходу, чувствуя на спине их взгляды - растерянный Ланы и оценивающий, слишком спокойный взгляд Максима.

Она снова поднялась на третий этаж, к двери палаты матери. Та по-прежнему спала. Гроза прижалась лбом к прохладному стеклу, закрыв глаза. Внутри бушевали противоречия. Желание помочь, прорвать порочный круг. И холодный, выстраданный инстинкт, шептавший, что эти люди - не те, за кого себя выдают. У них своя игра. И её, и её мать, и даже несчастного Дмитрия они пытались сделать в ней пешками.

Она стояла так долго, пока дежурная сестра не окликнула её, предлагая зайти позже, во время прогулки. Гроза кивнула, не в силах вымолвить слово, и направилась к лифту. Ей нужно было на воздух. И нужно было понять, что делать дальше, пока давление со всех сторон не раздавило её окончательно.

Она вышла на парковку перед зданием клиники и вызвала такси. Взгляд её скользнул по припаркованному неподалёку серому “Вольво”. Ей показалось, что она уже видела эту машину на парковке перед своим домом. Как странно. Она на всякий случай сфотографировала на телефон номер и мысленно отметила скол на левом крыле - проще будет опознать, если увидит её снова.

Такси появилось минут через десять. Она замерзла, но возвращаться назад в клинику ей не хотелось. Девушка открыла дверь и села в машину. Таксист поздоровался, тронулся с места и тут же принялся что-то весело рассказывать - она не слушала.

Нет. Связываться с этими “благотворителями” ей точно не стоило. Но деньги… Нужно было связаться с кем-нибудь из знакомых игроков и напроситься в рейд.

Глава 14

Я забрался на последний, заросший колючим багряником холм, цепляясь за скользкие от росы корни, и замер на вершине, затаив дыхание.

Внизу, в чаше меж двух отрогов, лежала деревня. Не бедное стойбище - настоящее поселение. Высокий частокол из темных, заостренных бревен огораживал несколько десятков больших хижин с островерхими крышами, крытыми шкурами и тростником. Из отверстий в кровлях вился дымок, сливаясь в одну сизую пелену над спящей долиной. С запада, прямо к самому частоколу подступала река - широкая, глубокая, неторопливая, цвета окисленной меди в свете заката. На песчаной отмели несколько людоящерок, гибких и стремительных, закидывали в воду грубые сети из волокон лиан. У берега качались на волне три долбленые лодки-однодревки. Картина почти идиллическая, если бы не цель моего визита.

Я наблюдал за их размеренной жизнью, и в голове вертелся один и тот же вопрос: а стоит ли? С пауками - теми самыми, восьминогими чудовищами - я, как ни странно, нашел общий язык. Вернее, он нашёл нас. Наш страх, их отчаяние, взаимная выгода - всё сложилось в хрупкий, но работающий союз. С этими же, с чешуйчатыми двуногими, чьи желтые глаза светились не животной злобой, а холодным, оценивающим разумом… Разве нельзя попробовать договориться? Они же почти поклонялись яйцу. Может, всё обойдется без крови?

Солнце, огромное и багровое, коснулось зубчатого гребня дальних гор. Небо на востоке уже почернело, усыпалось первыми, робкими звездами. Ни тени, ни шороха в джунглях за моей спиной. Пауков всё не было.

И тут ледяная мысль пронзила сознание, как осколок. А что, если они вообще не придут? Не было никакого квеста, никакого системного контракта. Только мысленные образы, обмен запахами-чувствами с Араксом. Да, были очки репутации с фракцией «Восьминогие», но система - вещь капризная и лживая. Что, если «Мы придём» было просто метафорой, понятной только пауку? Что, если я, доверившись примитивной телепатии, просто выкинул из головы самый логичный исход - что гигантское паучье чудовище, едва не убитое мной, предпочло остаться в своём освобожденном городе и забыть о назойливом двуногом?

Без них… Без них у меня не было шансов. Я прикинул глазами - в деревне, судя по движению, десятка три взрослых воинов как минимум - по одному на хижину. Все желтые по уровню, многие - с метками элитных бойцов или всадники. Против них - я, null-уровня, с киркой и парочкой трюков, и Мики, пусть и подросший, но всё еще щенок. Да, я мог бы попробовать снова уйти в джунгли, охотиться, качать пса. Но уровень местной мелочи - ящерок-падальщиков, болотных змей - стал для него слишком низким. Опыт капал жалкими крошками. Сколько дней, недель уйдет на следующий уровень? А сколько уйдёт на уровень после него? Получит ли он его вообще, если система решит, что он «перерос» локацию? Время текло, как тающая в ладонях вода. А яйцо… Я вызвал в уме карту. Тусклая золотистая метка пульсировала где-то в центре деревни, в самой большой хижине у срединного костра. Они хранили его, как святыню. Но что такое святыня для разумных ящеров? Объект поклонения? Источник силы? Или просто редкий артефакт, который можно… использовать? Мысль заставила сглотнуть ком в горле. Ждать больше не было сил.

От мешков с золотом я освободил Мики ещё на выходе, выбросил оба в ближайшую канаву. Настоящим золотом было то, что выдали мне за выполнение квеста (хотя и оно лежало на счету мертвым грузом), а это была лишь блестящая бутафория. Из локации в реальный мир не вынесешь, а здесь магазинов я не наблюдал.

Пёс, почувствовав свободу, потянулся, вильнул хвостом, его умные глаза вопрошающе смотрели на меня: «Что дальше?»

- Идём на разведку, - тихо сказал я ему, погладив по мощной шее. - Тихий режим.

Прятался Мики посредственно, лазутчик из него был скверный. Но он послушно пригибал голову к земле и поджимал хвост.

Мы спустились с холма, сливаясь с длинными вечерними тенями. Направились в сторону ворот - массивных, из цельных стволов, связанных сыромятными ремнями. Наверху, на хлипких настилах, копошилась стража. Мы были еще на полдороги, как с громким скрипом отъехала калитка, и из неё выехал всадник. Пустив своего чешуйчатого зеленого ящера рысью он направился прямиком к нам. Я чертыхнулся.

Тот самый, со шрамом через морду, что уводил яйцо. Он сидел на своем длинноногом ящере легко и привычно, в одной руке - короткое копье со сверкающим металлическим наконечником. В легком кожаном нагруднике и коротких штанах, усиленных костяными щитками. Шею и руки его украшали браслеты из какого-то искрящегося металла с фиолетовым отливом, не золота, того же, из которого был сделан наконечник копья всадника. На пальцах всего пара золотых колец. Похоже, роскошь он не особо любил. Приблизившись к нам, он не пустился в галоп, не изготовился к бою. Его вертикальные зрачки сузились от удивления, потом в них мелькнуло что-то вроде… раздражения? Он издал резкий, шипящий звук, похожий на «кшш-кшш!», и сделал отмахивающий жест копьем, словно отгонял докучливых лесных зверей.

Мики прижал уши, глухо зарычал, оглянулся на меня: уже нападать или нет? Я поднял вверх пустую ладонь, демонстрируя отсутствие оружия, и сказал на всеобщем языке подземелий, том самом, что понимали гоблины и, как я надеялся, разумные ящеры:

- Друг.

Всадник замер. Его ящер фыркнул, переступил с ноги на ногу. Желтые глаза воина вытаращились, чешуя вокруг них натянулась. Он выглядел так, будто его собственный скакун вдруг заговорил человеческим голосом.

- Друг, - повторил я медленнее, прикладывая ладонь к сердцу.

Всадник осторожно, неверяще, отставил копье в сторону. Наклонился с седла, приблизив к нам свою вытянутую морду. От него пахло дымом, сушёной рыбой и чем-то пряным.

- Ты… разговариваешь? - прошипел он на том же языке, но с сильным, шипящим акцентом. В его интонации было недоверие, смешанное с тем же удивлением, с каким человек обращается к неожиданно умной собаке. - Скажи ещё.

- Я хочу говорить с вашим вождём, - произнес я четко, глядя ему прямо в глаза.

Людоящер откинулся назад, и из его горловой щели вырвался странный звук - нечто среднее между хриплым смехом и кашлем. - С вождём? - Он покачал головой, чешуйки на шее поблёскивали. - Хорошо. Хорошо, говорящий зверь.

Он сделал приглашающий жест рукой и издал щелкающий звук, подзывающий, как подзывают животных.

- Идём. - Потом ткнул пальцем в мою сторону, затем в Мики. - Вы вдвоём вождя увидеть хотите? А твой друг… он тоже разговаривает?

Мики, словно почувствовав, что о нём речь, звонко и деловито гавкнул.

Это окончательно сломило всадника. Он залился хриплым, булькающим смехом, хлопнул себя по бедру.

- Идём, идём, говорящие! - И медленно повернул своего скакуна обратно к калитке.

Стража на воротах - два людоящера в простых набедренных повязках, с копьями построже - перегородила путь. Они что-то быстро и недовольно зашипели всаднику, косясь на нас. Я разобрал лишь обрывки: “…чего привёл?”, “…опасно…”, “…звери…”

Мой проводник отмахнулся, указал на меня большим пальцем: - Веришь? Говорит! Сам слышал!

Стражи смотрели на него с явным недоверием. Один даже скривил пасть в подобии усмешки.

- Ну! - обернулся ко мне всадник. - Скажи им что-нибудь!

- Я пришел с миром, чтобы поговорить с вашим вождём, - произнес я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и спокойно.

Эффект был мгновенным. Оба стража вздрогнули, словно их ударили током. Один присел в комичном удивлении, чуть не выронив копье. Другой уставился на меня, его горловая щель затрепетала, и из неё вырвался тот же булькающий смех, но теперь в нём слышалось чистое, детское изумление. Он радостно закачал головой, хлопнул товарища по плечу. Преграда из копий опустилась. Нас пропустили.

Оказавшись внутри, я первым делом вызвал карту. Золотистая метка яйца пульсировала совсем близко, метрах в пятидесяти, в большом здании недалеко от центра поселения. Но что странно - связи не было. Я окликнул зародыш, послал ему образ успокоения, вопрос. В ответ - тишина. Глухая, непробиваемая. Будто он снова погрузился в тот анабиоз, из которого я его вывел. С тех пор как я его забрали, я повторял попытки заговорить с ним снова и снова, но результат всегда был один и тот же. Похоже, расстояние между нами роли не играло. Окно статуса показывало: «Состояние: сон. Стазис: нет». Он просто спал. Или… его сознание было чем-то подавлено? Ящерицы явно держали его в трансе - том же, в который погрузили, когда украли его у меня. Возможно даже, они что-то сейчас с ним делают.

Мы шли по узкой улочке между хижинами, освещенной сушеными светящимися грибами, теми же, что я видел в паучьем подземелье. Нас уже заметили. Из-за углов, из дверей высыпали детеныши людоящеров - шустрые, с большими глазами, их чешуя была ярче, зеленее. Они бежали за нами гурьбой, стрекотали неразборчиво на своём языке, показывали на нас пальцами-когтями. Некоторые, набравшись смелости, подбегали ближе и осторожно, быстро дотрагивались до моей куртки, до шерсти Мики, тут же отскакивая с визгом. Похоже, таких гостей здесь не видели никогда. Мы были для них диковинкой, ожившей сказкой.

Всадник привёл нас к группе построек у дальней стены частокола. Тут стояло несколько хижин побольше, а рядом с ними - грубые, но прочные клетки из толстых жердей, скреплённых тем же волокном, сверху прикрытые от дождя листьями и шкурами. Из одной доносилось хрюканье и повизгивание - видимо, там держали прирученных кабанчиков, родственников тех, на которых я охотился в джунглях. К нам навстречу вышло трое взрослых людоящеров, по виду охотники или воины - с копьями, в более богатых украшениях из перьев и костей, руки и шеи двоих опоясывали золотые кольца и браслеты. Мой проводник быстро затараторил им, указывая на меня. Те слушали, их лица - неподвижные чешуйчатые маски - почти не выражали эмоций, но в глазах мелькало то же недоумение, смешанное с любопытством. Потом один из них усмехнулся, обнажив ряды мелких острых зубов, и кивнул другому. Тот достал из-за пояса сверток грубых верёвок. Третий направился к ближайшей пустой клетке и откинул засов.

Я посмотрел на всадника.

- Что это? - Заходи, - сказал он просто. - На ночь. Утром вождь посмотрит. - Я пришёл не за этим. Мне нужен вождь сейчас, - возразил я. - Вождь спит. Все увидят завтра. Сегодня поздно. - Я не пойду в клетку. Дайте мне место в хижине, у огня, - повысил я голос. Воин с верёвками фыркнул и принялся мастерить петлю. Охотник, открывший клетку, сказал что-то своему товарищу. Я разобрал: «…диковинный зверь… никогда не видел…»

Всадник вздохнул, будто объясняя ребёнку.

- В хижинах живут люди. Место дикого зверя - в клетке. Так всем спокойнее. И тебе, и нам.

Он не закончил, как остальные трое окружили нас, опустив копья. Десять острых наконечников, десять пар жёлтых, недружелюбных глаз. Уровни - все желтые, цифры не видно, но вероятно шестого уровня минимум. Пёс зарычал, ощетинился, оглядываясь, выбирая цель. Я мысленно дал ему приказ: “Стоять. Спокойно”. Мики нехотя притих, но мускулы под шкурой были напряжены как струны.

Ящеры быстро, без лишней грубости, стащили с меня шлем, отобрали меч с пояса и лук с колчаном стрел со спины. Инвентарь, к счастью, им был недоступен. Потом подтолкнули к зияющему чёрному входу клетки. Тот, что стоял у клетки, примерялся, чтобы накинуть на меня петлю - видимо на случай, если не захочу заходить сам. Я поднял руку: “Не нужно. Я сам пойду”.

Взглянул на всадника. Тот смотрел в сторону, избегая моего взгляда. Выбора не было.

- Ладно, - сказал я. - Но и пса - со мной.

Они пропустили Мики следом. Дверца захлопнулась, массивный деревянный засов упал на место с тяжёлым стуком.

Внутри пахло сыростью, прелыми шкурами и чем-то кислым. Глаза медленно привыкали к темноте, прорезаемой лишь щелями между жердями и отсветами далёких костров. И тут я понял, что мы не одни. В углах, вдоль стен, сидели, лежали, стояли люди. Настоящие люди. Но какие… Лохматые, с гривами спутанных волос и бород, полуголые, прикрытые лишь звериными шкурами, перевязанными ремнями. Они смотрели на нас молча, их глаза блестели в полумраке. Нет, они совсем не походили на настоящих пещерных людей, тех чьи восстановленные по костям портреты можно увидеть в музее или книгах о происхождении человека. Это были классические, ярко приукрашенные люди из фильмов и игр, слишком мускулистые, слишком крупные и красивые для тех, кто живёт первобытной охотой и собирательством.

Я глядел на них, гадая, были ли они такими с самого начала или Система облагородила их, приводя к единой игровой эстетике. Прошло пять лет с тех пор, как порталы начали открываться на Земле, но никто до сих пор точно не знал, чем являются подземелья. Были ли они осколками виртуальных миров, поглощенных Системой, или чем-то иным, чем-то большим?

К нам, переваливаясь, подошёл один из пещерных людей - настоящий великан, ростом больше двух метров, с плечами, как у быка и глубоко посаженными глазами. Его борода и волосы слились в один чёрный колтун. Он наклонился, громко втянул носом воздух, обнюхивая меня с ног до головы, потом издал гортанное, нечленораздельное: «Гррух… Ух?»

- Привет, - сказал я и поднял руку в мирном жесте.

Великан шарахнулся назад, как от огня. За его спиной раздались испуганные ахи и перешёптывания. Они уставились на меня, и в их взглядах теперь горело не просто любопытство, а настоящий шок. Они поняли. Я говорю.

---

Ночь опустилась на деревню плотной, тёплой пеленой. Костры внутри частокола пылали ярче, отбрасывая танцующие тени на стены хижин и лица стражников, лениво переговаривающихся на своих постах. В клетке стало темно почти полностью.

- Вот так я и попал сюда, - закончил я свой долгий, сбивчивый рассказ, больше состоявший из жестов, гримас и звукоподражаний, чем из слов.

Я сидел в центре нашего просторного жилища, окружённый тесным кольцом тел. Первобытные люди - их было человек пятнадцать - слушали, затаив дыхание. Последние несколько часов, пока я тщетно вглядывался в щели, считая патрули и мыслено отмечая время пересменок, я коротал время, пытаясь до них достучаться. Пауки не приходили. Либо Аракс меня кинул, либо они двигались куда медленнее, чем я надеялся, либо… Игра была в одни ворота. Пришлось импровизировать.

Я рассказал им всё. О подземелье с огненной птицей, о гибели отряда, о том, как горящее перо обожгло мою ладонь и оставило в ней тепло яйца. О Грозе и Августе, о грузчиках, о битве с боссом-сталкером. Я лепил из глины, найденной в углу, грубые фигурки, обозначал камнями на песке - вот я, вот птица, вот враги. Я рычал, изображая монстров, взмахивал руками, показывая полёт и падение. Язык их был примитивен до невозможности - несколько корней, обозначающих базовые понятия: «огонь», «вода», «опасность», «еда», «сильный», «слабый». Но я бился, как рыба об лёд, и, кажется, что-то до них доходило.

Особенно когда дело дошло до яйца. Я изобразил его круглым камнем, зажал в ладонях, прижал к груди, потом показал, как его забрали чешуйчатые. В этот момент вождь - тот самый бородатый великан, чьё имя звучало как «Горр» - перестал просто кивать. Его маленькие, глубоко посаженные глаза загорелись пониманием. Он хлопнул себя по лбу ладонью, издал протяжное «А-а-а-а!», и указал сначала на мою грудь, потом - сквозь стену клетки, в сторону центра деревни, и сжал кулак. Он понял. Они отняли моё.

Именно в этот момент, когда я жестами изобразил, как объяснял паукам план атаки, перед глазами всплыло давно забытое, тусклое окно.

Достижение разблокировано! «Язык животных»: Вы успешно пообщались с представителями высшего животного мира и даже научились кричать их голосами. Полагаясь лишь на свою наблюдательность и актерский талант вы успешно объяснили животному сложное понятие или донесли до него идею, прежде ему не знакомую. Поздравляем! Уровень профессий “Переводчик” и “Дрессировщик” увеличен. Новый уровень - null. Постоянный бонус: +5% к скорости изучения языков разумных рас и животных, +10% к пониманию разумными расами и животными ваших слов без перевода, +5% к шансу убеждения разумного существа или животного.

+5% к шансу приручить существо не покоренного вами вида.

Я покосился на Горра и его соплеменников. Даже система воспринимала их не более чем как умных зверушек - чего уж было требовать от людоящеров .

Но наконец-то. Какая-то польза от этого бесполезного «Переводчика». Но радость была горькой. Бонус - к общению с низкоинтеллектными существами и небольшой бонус к убеждению. С пауками это не сработало - у них был свой канал. С этими людьми - сработало, но слишком поздно и слишком мало. Если бы я был нормальным игроком, способным качать профессии… Я бы уже давно прокачал «Переводчика» до уровня, когда можно не жестами, а четкими, простыми фразами объяснить им всё: план побега, призыв к восстанию, обещание свободы и силы. А так… Я вздохнул, оглядывая своих первобытных слушателей, чьи лица в потускневшем свете костров казались высеченными из тёмного дерева.

Сбежать сейчас? Сломать киркой стену - дело нескольких ударов. Выскользнуть в ночь, пройти мимо патрулей, найти по карте хижину с яйцом, попытаться выкрасть его и уйти… Я просчитывал шансы. Добраться до яйца - высокие. Стража сонная, людоящеры не ждут подвоха от «диковинного, но глупого зверя». Но что потом? Пробежать через всю деревню, потом - через джунгли, с яйцом на руках, подняв на ноги всех всадников? С Мики - возможно. С яйцом - почти нереально. Если оно останется в спячке. Если проснётся - шансы выше, у нас появится артиллерия, но… Без прикрытия всё это было слишком туманным и рискованным. Они ведь снова могут использовать свою песнь, чтобы убаюкать феникса. Толковых варианта было лишь два - либо договориться обо всём с вождём людоящеров и разойтись миром - либо устроить такой переполох в лагере, чтобы гнаться за нами было уже некому. С вождём я пока встретиться не мог, а на переполох не хватало сил. Нет, нужно было дождаться утра, увидеть вождя людоящеров. Пообщаться с ним или с тем, у кого сейчас яйцо феникса. Узнать, что они задумали и уже тогда действовать.

Предводитель дикарей, Горр, казался, был от меня в полном восторге. Он непрерывно кивал, поддакивал урчащими звуками, а в самых драматичных моментах моего рассказа - например, когда я изображал гибель феникса - хмурился и потрясал кулаком. Он явно что-то понимал, схватывал суть. Женщины в клетке - их было штук пять - почти не интересовались эпической сагой. Их внимание всецело принадлежало Мики. Они ворковали над ним, гладили его густую шерсть, пытались заплести в ней какие-то косички из травинок. Щенок, утомлённый днём, лишь блаженно постанывал и вилял хвостом, не возражая против всеобщего обожания.

Судя по реакциям слушателей, эффект от моего нового бонуса явно был - они и в самом деле стали лучше понимать то, о чём я им говорил. Я решил не тратить время и попытался закрепить успех, начав с Горром новый, серьезный «разговор». Я показывал жестами: «Бежать!» - изображал бег на месте, указывал на дверь. «Свобода!» - широко раскидывал руки, показывая на небо за частоколом. «Со мной - сила!» - бил себя кулаком в грудь, потом показывал на него и его людей.

Но Горр только отмахивался, добродушно посмеиваясь. Его ответ был наглядным: он обнял себя за плечи, изобразив дрожь от холода («Тут тепло»), потер живот («Кормят»), потом лёг на бок, подложив руки под щеку, и издал храп («Безопасно. Спать»). Его и нескольких его приспешников - таких же крупных, молчаливых силачей - всё здесь устраивало. Один из двух его телохранителей, невероятно толстый, постоянно жевал, подхватывая еду из внушительной кучки, лежавшей рядом с местом вождя. Второй, более крепкий, спал с того момента как я появился в клетке и просыпаться явно не собирался. Однако я видел, как многие другие, особенно молодые и женщины, нервно переглядывались. Их жесты были менее уверенными. Из обрывков нашего «диалога» я понял: поймали их всех несколько дней назад во время охоты. До них в этих клетках сидели другие пещерные люди - но тех прошлой ночью куда-то увезли на громоздких телегах. Сейчас, говорил Горр, стало спокойнее - меньше ртов, больше еды. А прежние обитатели клеток были агрессивны, дрались за каждый кусок, что бросали стражи.

Я проверил их статусы. Все - жёлтые. Уровни от 5 и выше. Характеристики - сила и выносливость заметно выше моих, почти как у Мики. Если бы удалось поднять их всех, всколыхнуть эту спящую силу… Десяток озлобленных, отчаявшихся дикарей, вооружённых из моих запасов, мог бы пробиться к хижине вождя, а затем, воспользовавшись суматохой, и к воротам.

Я пробовал разные трюки. Доставал из инвентаря оружие, награбленное в паучьем городе - короткие мечи, кинжалы с искрящейся отделкой. Ящеры забрали только то, что было на виду. «Острый зуб! - восклицал я, водя по воздуху лезвием. - Резать! Колоть!» Я показывал простейшие атакующие приемы, а Мики, оживившись, радостно прыгал вокруг, изображая свирепого врага, на которого нужно нападать. Потом я показывал кольчуги, нагрудники. «Стальной панцирь! Не пробить!» Облачив в одну из кирас пса, я несильно тыкал в него клинком, демонстрируя, как лезвие соскальзывает. Женщины ахали, закрывая лица, мужчины покрикивали азартно, но Горр и его ближний круг - двое таких же бородачей - лишь пожимали плечами, их жесты были красноречивы: «Зачем? В лесу - звери. Опасность. Тут - стены. Безопасно.»

Моя пантомима с ножами тронула лишь парочку совсем молодых и тощих юнцов, да одну из девушек - Кэл, так она назвалась, показывая на себя пальцем. Эти трое явно загорелись идеей выбраться на свободу вместе со мной. Не смотря на недовольные, но не слишком настойчивые, окрики Горра, я вручил им по легкой кольчуге, ножу и принялся учить, как ими пользоваться. Парни быстро схватывали, а Кэл, похоже, просто нравилась блестящие штуки. “Глаз тренера” показывал - у этой троицы есть потенциал. Кэл - лазутчица, с ловкостью намного выше среднего, у парнишки с поломанным носом натуральный бонус к броне и +15% к запасу здоровья, а самый крупный из троицы должен прилично бить. Да, сейчас их характеристики неплохи, но набор навыков примитивен. Я не мог их прочитать, “глаз” раскрывал подробности только тех, кто был моими питомцами. Но серый цвет плашек означал стандартные способности - те, которые могут быть у каждого. Но за ними "глаз" отчетливо видел зеленые, синие и даже фиолетовые плашки, спрятанные под паутиной скрытых квестов и секретны достижений. Из любого в этой троице я, пожалуй, смог бы сделать настоящего воина джунглей. Дело было за малым - уговорить кого-нибудь из них присоединиться.

Была уже глубокая ночь. Я сидел, подперев кулаком подбородок, уставший не столько физически, сколько морально. Щенок, наевшись подаренной женщинами вяленой рыбы, сладко сопел, развалившись в куче тел своих новых поклонниц. Кэл, самая юная из них, с большими тёмными глазами и тонкими, ловкими пальцами, устроилась у меня за спиной и старательно, почти медитативно, перебирала мои волосы, выискивая несуществующих вшей. Её прикосновения были странно успокаивающими.

И вдруг - на крышу клетки, затянутую шкурами, сверху мягко и тяжело плюхнулось что-то огромное. Послышался тихий, многоногий топот. Запах ударил в ноздри - острый, хитиновый, несомненно знакомый. Он затопил клетку, а в моей голове всплыли не слова, а образы, чёткие и ясные, как в тот раз у паучьего города: Тёмный силуэт на фоне звёзд. Восемь лап, замерших в ожидании. Железные жвала, слегка приоткрытые.

“Эти ящерицы постоянно приходят за золотом!”

“Убивать!”

“Убивать!”

“Убивать!”

И общее чувство, накрывающее всё: «Мы пришли. Пора.»

Пауки всё-таки пришли. Не бросили. Значит, моя пляска ещё не кончена. Я медленно поднял голову, глядя в темноту, где за шкурами скрывался наш восьминогий союзник. Теперь всё зависело от того, кто сделает первый ход - они, ящеры, или мы. И от того, успею ли я до утра достучаться до этих диких, спящих сердец, готовых, возможно, проснуться.

Глава 15

Рассвет в джунглях наступал внезапно, как всегда - не плавным высветлением неба, а резкой сменой декораций. Темно-синяя, звёздная мгла за восточными горами вдруг вспыхивала по краям лиловым, затем кроваво-оранжевым заревом, и вот уже слепящее солнце, огромное и злое, выкатывалось из-за зубчатых пиков, заливая долину и деревню жёстким, горячим светом. Я не спал. В подземельях это было невозможно в привычном смысле - тело не требовало сна, разум не затуманивался. Усталость накапливалась где-то в глубине, в самой сути, откладываясь на потом, на возвращение в свой мир, где придётся платить по всем счетам. Я помнил это чувство - долгие смены в шахтах простейших F-ранговых подземелий, монотонный стук кирки по камню, который не прерывался сутками. Но тогда я был инструментом, деталью системы. Сейчас же… сейчас я был на острие.

Всю ночь я наблюдал. Благодаря ауре птенца, делавшей мои чувства острее, я видел больше, чем просто силуэты...Я изучал патрули. Двух ящеров у ворот, сменявшихся каждые три часа. Четверых, обходивших по кругу частокол. Ещё пару, дремавших у костра в центре, но мгновенно вскакивавших на любой подозрительный шорох. «Глаз тренера», подпитанный чужой силой, выдавал скупые строчки: уровни 6-8, характеристики - перекос в силу и ловкость, слабая вынослива. Никаких особых умений, кроме базового владения копьём. Охотники, не воины. Элита сидела в хижинах или разъезжала верхом. А элиту я изучил по мере их появления - тяжёлая поступь караульных, лёгкая, скользящая походка охотников, возвращавшихся с добычей. Я знал, сколько их, кто из них быстр, кто вынослив, у кого на поясе висит не просто осколок обсидиана, а настоящий нож с подобием рукояти, добытый, должно быть, в бою с пришлыми разбойниками.

С рассветом пришли надсмотрщики - те же трое, что запирали нас в клетку. Они откинули засов, и грубая дверь скрипнула, открываясь. “Выходи. Вождь зовёт”, - прошипел один, самый рослый, тыкая в меня тупым концом копья, не в угрозу, а как палкой, подгоняя скот. Мики зарычал, но, почуяв мой настрой, чуть успокоился, лишь встал рядом, но его спина была напряжена, жесткая и колючая шерсть на высоком загривке чуть вздыбилась, а глаза, умные и жёсткие, не отрывались от людоящеров.

Я вышел, оглянувшись на клетку. В полумраке за решёткой виднелись лица. Горр, наш самопровозглашённый вождь, спал, развалившись в углу и громко похрапывая. Но другие смотрели. Трое - два крепких юнца, один с копной рыжих волос, второй с кривым носом, и девушка Кэл - прильнули к жердям. Их пальцы сжимали перекладины так, что костяшки побелели. В их глазах, тёмных и глубоких, горело не просто любопытство. Там была надежда. И страх. Я кивнул им, коротко, почти незаметно. Кэл ответила лёгким движением головы. Они помнили про спрятанные под грубой одеждой кольчуги и ножи. Помнили, но не решались. Горр был против, а его они побаивались и по-детски уважали.

Я перевёл взгляд на огромный общинный дом рядом - длинную, приземистую хижину с высокой крышей, крытой толстыми шкурами. Именно туда ночью бесшумно вполз Аракс. Его появление было подобно землетрясению - клетка содрогнулась под тяжестью восьминогого тела, обрушившегося на крышу. Запах - острый, хитиновый, незнакомый и пугающий - влился в наше убежище, заставив пещерных людей сбиться в центр, подальше от решетчатых стен, с подавленными вскриками. Мики вздыбил шерсть и глухо заурчал, но, почувствовав мое спокойствие и знакомый уже запах Аракса, быстро утих.

- Привет, друг, - прошептал я, обращаясь к потолку.

В ответ получил волну чётких картинок: тёмное логово, груды ненужного блестящего хлама, и чувство - твёрдое, как камень, - «Обещание должно быть выполнено».

Мы обменялись ещё несколькими фразами - я словами, а паук образами, чувствами. Выяснилось, что остальные пауки, обсудив риск, не захотели идти. Они были хранителями, не армией. Слишком осторожные, слишком привязанные к своему подземному городу. “Они боятся открытого неба и множества копий”, - донёс до меня Аракс ощущением леденящего страха и щемящей тоски по тёмным сводам. Но он пришёл. С горсткой выживших после моего нападения на гнездо воинов. И в его “словах” сквозила не только решимость, но и просьба: если сил окажется недостаточно, и они падут, чтобы я не держал зла на его сородичей. Они не предали. Они просто… другие. А он - страж. Воин гнезда. Его долг - сражаться до конца, особенно если этот конец освободит его дом от проклятого золота.

Тогда, в ночной темноте, пахнущей страхом и прелыми шкурами, я посмотрел на многоокую тень, притаившуюся на крыше, и почувствовал что-то вроде уважения.

- Ты благороден, - прошептал я ему, и в ответ получил простую, ясную мысль: “Так положено”.

Я велел ему спрятаться и ждать. Надежда на мирный исход ещё тлела во мне, слабая, но упрямая. Аракс бесшумно сполз вниз и исчез в чёрном провале слухового окна под самой крышей большого дома. Следом за ним туда юркнула пара пауков поменьше. Один остался на коньке крыши, видимо чтобы осмотреться. Я смотрел в темноту, где скрылся его силуэт, и почувствовал странное родство. Мы с ним были одного поля ягоды - существами, взвалившими на себя чужую ношу. Я - по глупости и случайности, он - по какому-то своему, паучьему кодексу чести. Мы оба шли на бой, из которого могли не вернуться, ради тех, кто не пошёл за нами. Его “Так положено” отозвалось во мне глухим эхом. Я тоже был здесь, в этой клетке, “потому что так положено”. Положено тем, кто взял на себя ответственность. И эта мысль, вместо страха, наполнила меня холодной, стальной решимостью.

Теперь, идя по деревне под конвоем, я снова посмотрел на ту крышу. Шкуры лежали ровно, ничто не выдавало присутствия пятиметрового членистоногого убийцы со свитой. Надеюсь, его терпения хватит, если переговоры зайдут в тупик.

Нас с псом привели к центру поселения, к самой большой хижине, увенчанной черепом какого-то гигантского ящера. Площадь перед ней уже начала заполняться любопытными - самки с детёнышами, старики, подростки. Весть о “говорящем звере” облетела деревню, и теперь все жаждали представления. Мои охранники остановились, указав жестом ждать.

Через несколько минут тяжёлая шкура, заменявшая дверь, откинулась, и из хижины вышел вождь. Он был именно таким, каким я его представлял - огромный, толстый людоящер, чья чешуя отливала жирным блеском, а на шее, запястьях и даже в ушах поблёскивали массивные золотые украшения. За ним, как тени, вышли остальные.

Пятеро.

Я мысленно пробежался по ним, сверяясь с тем, что видел «Глазом» за ночь. Справа - мой «знакомец» со шрамом через морду. Всадник. Уровень 12. Сила - высокая, ловкость - средняя. В руках длинное копьё, не с обсидиановым как у остальных охотников, а с настоящим металлическим наконечником, поблёскивающим стальным холодком. Быстр, агрессивен, но не слишком умен. Рядом с ним - танк. Приземистый, широченный в плечах ящер в импровизированной ламеллярной броне из костяных пластин, деревянных дощечек и нескольких металлических, добавленных вероятно не для усиления, а для крастоты, туго стянутых кожаными ремнями. Уровень 11. Показатели брони зашкаливали, здоровье - монстр, но в руках он сжимал лишь тяжёлый каменный топор. Медленный, основательный. Третий, стоявший чуть поодаль, был строен и высок. За его спиной виднелся мощный, сложный лук и колчан, туго набитый оперёнными стрелами. Уровень 12. Ловкость и меткость - его конёк, сила и защита - слабые места. Дальний бой, поддержка. И наконец, двое в центре. Сам вождь (Уровень 15. Здоровье - просто запредельная цифра, шкала выходила далеко за пределы его массивной фигуры, сила приличная, но в основном - жир и авторитет). И… шаман. Старый, сгорбленный ящер в высоком головном уборе из ярких перьев и пёстром плаще, сшитом, казалось, из шкур десятка разных существ. В его костлявых пальцах - резной посох, увенчанный маленьким, тщательно очищенным черепом. Уровень скрыт «Глазом», но по ощущениям - не ниже 13. Магия. Либо целитель, либо призыватель, либо нечто более неприятное.

Они выстроились полукругом. Два мелких ящерика-подростка выкатили из хижины грубый деревянный трон, и вождь с довольным урчанием уселся на него, отягощая сиденье своим весом. Шаман пристроился рядом на низкой скамье. Трое воинов встали позади, живые стены из мышц и костяных доспехов. Площадь затихла, все ждали начала.

Я сделал шаг вперёд, поднял руку в том же мирном жесте, что использовал накануне.

- Приветствую тебя, великий вождь, и твоих мудрых советников. Благодарю за приём.

Отношения с фракцией “Тихая деревня”: +5

Отношения с персонажем Гааб Могучий: +5

Эффект был даже сильнее, чем у ворот. Вождь буквально откинулся на спинку трона, его маленькие глазки широко раскрылись. Из приоткрытой пасти вырвался тихий, шипящий звук, похожий на спущенное колесо. Воины переглянулись, а шаман, не сводя с меня пронзительного взгляда, что-то быстро прошептал на ухо правителю. Тот медленно пришёл в себя, облизал узкие губы.

- Кто… ты? - выдавил он наконец, и его гортанный голос, грубый и хриплый, прозвучал на всеобщем языке подземелий, том самом, что понимали и гоблины, и, как оказалось, людоящеры.

- Меня зовут Степан. Я пришёл в ваши земли, чтобы тренировать своего подопечного, - сказал я чётко, глядя ему прямо в глаза. - Но случилось несчастье. Моего подопечного… похитили.

Шаман снова зашептал, и вождь нахмурился. - Подопечный? - переспросил вождь. - Ты говоришь о яйце Бога Солнца?

- О нём. Феникс сам доверил мне своё дитя. Теперь оно - часть меня. Мой питомец. Мой долг - оберегать его.

При этих словах я почувствовал едва уловимое эхо феникса - смутное тепло, слабый всплеск тревоги, исходивший откуда-то из глубины хижины вождя. Будто зародыш в яйце на миг пробудился ото сна, попытался позвать меня, но тут же погрузился в колдовской сон опять.

Тут в разговор вступил шаман. Его голос был сухим, скрипучим, как трение старых костей.

- Святотатство. Животное, пусть и говорящее, не может держать в подчинении божество или его потомство. Это противно естественному порядку.

- Порядок определяет Система, - парировал я. - Она связала нас. Я не подчиняю его. Я… защищаю. Это её выбор.

Шаман усмехнулся, обнажив ряд мелких, острых зубов.

- Животное не может говорить о вещах, находящихся за пределами его понимания. Ты каким-то образом обманул волю Бога Солнца. Украл его дитя.

В его словах сквозила не просто враждебность, а холодная, расчетливая убеждённость. Он видел во мне не разумное существо, а ошибку природы, которую нужно исправить.

- Я не животное, шаман. Я разумен, как и ты, - ответил я.

Зрачки сморщенного людоящера сузились.

- Может быть. Может и так. Быть может ты не животное, а дух-оборотень, накинувший на себя оболочку дикого зверя, чтобы посмеяться над нами здесь и унизить. Это не имеет никакого значения. В священных текстах, оставленных Предтечами, сказано: "Только рука, отмеченная печатью Всевышнего, может качать колыбель Солнца". Твоя рука пуста, зверь. Покажи её и мы все увидим! На ней нет печати. Ты - узурпатор, вор, пришедший в обличье лесной твари.

- Вынесите яйцо, - предложил я, обращаясь уже ко всем. - Разбудите его. И посмотрите, к кому оно потянется. К вам, или ко мне. Спящее оно никого не слушает.

Отношения с персонажем Урр’Акх Клыкастый: -10

- Хитрость, - тут же отрезал шаман. - Ты хочешь выманить святыню на открытое место, чтобы сбежать с ней.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Мики, стоявший у моей ноги, издал тихое, предупреждающее ворчание. Я перевёл дух и снова посмотрел на вождя, игнорируя шамана.

- Великий вождь. Я пришёл в ваши земли, не желая никому зла. И надеюсь уйти, никому зла не причинив. Я знаю, - я позволил взгляду скользнуть по золотым кольцам на его толстых пальцах, по массивной гривне на шее, - что ваш народ ценит жёлтый металл.

Глаза вождя сузились, в них вспыхнул знакомый, жадный огонёк. Шаман насторожился.

- Мне известны несметные богатства, - продолжал я, медленно и весомо. - Горы золота. Целый город, полный сокровищ. И всё это может быть вашим, если вы вернете мне то, что мне принадлежит по праву, по решению Системы.

Шаман фыркнул, и в его смешке слышалось презрение.

- Какие богатства могут быть у дикого зверя? Ты лжёшь, чтобы спасти свою шкуру.

Я не стал спорить. Просто мысленно открыл инвентарь, выбрал ячейку, до краёв заполненную золотыми монетами из паучьей сокровищницы, отмерил из неё немного и опрокинул на землю.

Золотой ливень обрушился на утрамбованную землю площади. Сотни, тысячи монет с глухим, мелодичным звоном посыпались к моим ногам, образуя сверкающую, переливающуюся на солнце горку. Тишина, воцарившаяся на площади, была оглушительной. По толпе собравшихся побежали взволнованные шепотки, она всколыхнулась, краем глаза я замечал жадные взгляды охотников. Даже шаман казалось лишился дара речи. У всадников буквально челюсти отвисли. А в глазах вождя вспыхнул настоящий пожар. Он медленно, с трудом поднялся с трона, отпихнув пытавшегося его остановить танка-телохранителя. Тот пробормотал что-то об опасности, но вождь лишь отмахнулся, будто от назойливой мухи.

Он подошёл, его тяжёлое дыхание свистело в ноздрях. Один из всадников, меткий лучник, наклонился, подобрав с земли монету, и почтительно протянул её вождю. Тот взял её в толстые пальцы, повертел, поднёс к самому глазу. Золото искрилось в утренних лучах.

- Великий дар, - прошипел вождь, и в его голосе звучало почти религиозное благоговение. - Дар самого Бога Солнца. Не удивительно, что у того, кому доверилось его дитя, оно есть.

Он вздохнул, и этот вздох был полон такого искреннего, почти детского сожаления, что у меня на мгновение сжалось сердце.

- Но яйцо… яйцо будет принадлежать другому. Лорд Кайду давно разыскивает его.

Меня пронзило, как молнией, но я постарался не выдать своих чувств.

- Быть может не стоит с этим торопиться? - спросил я, заискивающе, - Вы могли бы не ставить его в известность, пока я с моим питомцем не покинем ваши земли. А я бы в благодарность добавил к золоту ещё несколько небольших подарков.

- Это невозможно, - снова тяжело вздохнул вождь, - Наш великий мудрец Урр’Акх уже известил лорда Кайду о том, что яйцо было найдено. Его люди приедут за ним. Мы… мы обязаны будем его отдать.

Шаман торжествующе улыбнулся, буравя меня своими щелями-зрачками.

Кайду.

- Кто этот лорд Кайду и почему вы отдаёте ему моё сокровище? - спросил я.

- Лорд Кайду - владетель этих земель. Наше племя принесло ему клятву верности и мы обязаны подчиняться. Слово лорда для нас - закон.

Кайду, Кайду, Кайду. Имя ударило по памяти, как молот. Оно всплыло из глубин прошлого подземелья, из хаоса битвы с фениксом. Это был он - тот самый предводитель зеленокожих, охотившихся за фениксом. У одного из его людей я заполучил перо феникса, открывшего мне, в конечном счёте, мою профессию “Дрессировщика” и способность манипулировать характеристиками подчиненных мне животных.

Я сжал зубы. Мне было неизвестно, что именно произошло наверху, во время первой стычки отряда Людвига с фениксом, но я был уверен - люди этого Кайду приложили к ней руку. А значит, вина за гибель десятков людей в том рейде отчасти или полностью лежала на этом треклятом блуждающем боссе. Кайду. Круг смыкался. Но это было странным - я слышал о блуждающих монстрах, свободно перемещавшихся внутри подземелья, но никогда о том, чтобы боссы могли перемещаться из одного подземелья в другое и уж тем более “владеть” ими. Кто бы они ни были, они не оставили поисков. И теперь они были здесь, в этом подземелье, всего в нескольких днях, а возможно и часах от меня.

- Я могу дать вам в сотни раз больше, - настаивал я, глядя прямо в жадные, тонущие в жиру глаза вождя. - Все сокровища подземного города пауков. Каждую монету, каждый драгоценный камень. Всё, что они копили веками. Ваше поселение станет богатейшим во всех джунглях.

Жадность пылала в нём ярким, неудержимым пламенем. Вождь облизнулся, его взгляд метнулся от золота у моих ног к шаману, потом к безмолвно стоящим воинам. - Я… я сделаю всё, что в моих силах, - выдавил он наконец, но в его голосе прозвучала фальшивая нота. Слишком быстро. Слишком гладко.

Он согласился. Но я видел - это была ложь. Обман. Он хотел золота, но не собирался отдавать яйцо. Или… не мог. Страх перед именем “лорд Кайду” в его голосе был слишком реален, слишком глубок. Этот толстый, жадный ящер боялся того, кто стоял за обещанным яйцом, больше, чем желал сокровищ. Просто сейчас, под давлением золота и любопытствующих сородичей, он играл в уступчивость.

Он развернулся и тяжёлой походкой пошёл назад к трону, бросив на ходу моему «знакомцу» со шрамом: - Ты был прав, Гхарз. Зверь и вправду чудесный.

- А яйцо? - не удержался я, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. - Могу я его увидеть? Хотя бы убедиться, что с ним всё в порядке?

- Сейчас не время, - отмахнулся вождь подходя к дверям своего дома. - Мне нужно посоветоваться с моим ближним кругом. Решить, как поступить дальше. И с тобой, и с даром Бога Солнца.

Но по самодовольному, хитрому выражению на морде шамана, по тому, как переглянулись воины, я всё понял. Всё уже решено. Яйцо достанется людям Кайду. А вождю и его ближнему кругу теперь предстояло решить лишь одну задачу - как вытянуть из «чудесного говорящего зверя» как можно больше золота и не дать сбежать раньше времени.

И тогда я сделал свой ход. Игра на жадности - единственный язык, который они понимали без перевода. - Это золото, - я указал на сверкающую кучу у своих ног, - я оставляю вам. В знак моего уважения к твоей мудрости, великий вождь. И в надежде на нашу будущую… дружбу.

Отношения с фракцией “Тихая деревня”: +10

Отношения с персонажем Гааб Могучий: +50

Эффект превзошёл ожидания. Глаза вождя увлажнились, он даже всхлипнул от умиления, проводя ладонью по массивной золотой гривне. Я задел самую нужную струну - тщеславие и алчность, приправленные дешёвой лестью.

- Ты щедр и мудр, наш дорогой гость, - просипел он, и его тон стал почти отеческим. - Такой чудесный зверь не должен жить в клетке с лесными тварями. Тебе выделят место. В хижине, рядом с моим домом. Ты можешь свободно ходить по нашей деревне. Но… - он поднял толстый палец, - не покидать её. Пока мы не решим всё окончательно. В деревне ты находишься под нашим покровительством - здесь никто не посмеет поднять на тебя руку. Но за стенами охотники не разбирают друг ты или враг - они легко причинят тебе вред, если встретят тебя блуждающим в одиночку.

Всё это время шаман стоял неподвижно, точно статуя, лишь его глаза горели как два ярких угля.

Я кивнул, скрывая облегчение. Пленником я оставался, но теперь у меня была свобода передвижения. Это меняло всё. Значит, будет проще осмотреться, найти, где хранится яйцо, оценить охрану. Правда, времени катастрофически мало.

- Когда именно приедут люди лорда Кайду? - спросил я как можно небрежнее. - Я бы хотел… увидеться с ними. Если ты, конечно, не возражаешь.

Вождь, всё ещё умилённый золотом, благодушно кивнул. - Они будут на закате. Солнце коснётся гор - и они появятся у наших ворот. Устроить встречу… можно. Посмотрим.

Он махнул рукой, и ко мне снова подошли охранники, уже без прежней грубости. “Проводите нашего друга в хижину для почётных гостей”, - бросил вождь, и в его голосе прозвучала ирония, понятная, наверное, только ему и его свите.

Меня увели. Проходя мимо общинного дома, я снова мельком глянул на крышу. Всё было тихо. Аракс ждал. Мики шёл рядом, его плечо иногда касалось моей ноги - твёрдое, надёжное прикосновение. В кармане я сжимал холодную рукоять одного из кинжалов, оставшихся в инвентаре. У меня была небольшая свобода, союзник на чердаке, пёс у ноги и горсть золота, которая лишь разожгла аппетиты. И несколько часов до заката. До приезда чудовищ, которые едва не забрали у меня всё однажды и готовы были попытаться сделать это снова. Либо мне удастся убедить вождя перед лицом посланников Кайду, либо придётся поджечь это гнездо жадности и страха с двух сторон сразу.

Но на этот раз я был не беспомощным грузчиком. Я был Дрессировщиком. И мои питомцы, какими бы странными они ни были, ждали сигнала.

Глава 16

Моё утро началось под полом хижины, в узком, выкопанном мною же тоннеле. Влажная глина охлаждала ладони, кирка с глухим стуком вгрызалась в плотный грунт, отбрасывая комья в сторону. Я методично расширял пространство, создавая запас прочных, гладких каменных блоков. Материал возникал прямо в воздухе, как полупрозрачный призрак, а после четкого удара киркой - уплотнялся, обретая вес и текстуру. Это чувство никогда не приедалось - магия простого созидания, сила, которую мне дала не Система, а что-то более старое, забытое. Она не требовала уровней, только концентрации и скорости. Я работал быстро, почти на автомате, за несколько часов я как червь перекопал тоннелями весь холм под деревней. Довольный я оглядел стеки ресурсов в инвентаре. Должно хватить, если бой не затянется. Сам я планировал закончить схватку быстро.

Внезапный, грубый стук в дверь пробился сквозь земляную толщу, заставив вздрогнуть. Три удара, четких и нетерпеливых.

Я вылез из пролома, весь в прилипшей земле, и тяжело дышал, прислушиваясь. Стук повторился - уже не просьба, а приказ. Быстрыми движениями я задвинул на место грубо сколоченный деревянный щит, прикрывавший дыру в полу, сверху набросил пестрый, пахнущий дымом ковер, взятый у хозяев. Следов не осталось. Стряхнув с рукавов крупные комья, я подошел к двери. В хижинах людоящеров не было дверей, только занавески, пришлось самому смастерить и повесить, для приватности.

Стук повторился. Наш «почетный» караул явно торопился.

Открыв, я увидел знакомую морду всадника со шрамом - Гхарза. За его спиной теснились двое охотников с копьями наготове, их желтые глаза оценивающе скользнули по моей перепачканной фигуре.

- Шаман зовет, - проскрипел Гхарз, не здороваясь. - Позавтракать. Сейчас.

Я кивнул, стараясь выглядеть покорным и немного заспанным. - Сейчас приду. Подождите снаружи.

Я прикрыл дверь, не давая им заглянуть внутрь, и снова метнулся к ковру. Времени на тонкую работу не было. Я отшвырнул покрывало, с силой вогнал киркой края щита в земляной пол так, чтобы они не выступали, и несколькими точными взмахами возвел поверх новый слой каменного покрытия - грубый, но бесшовный. Никто не догадается, что здесь можно копать. Закончив, я снова накрыл всё ковром, отряхнулся, сгреб с себя самые заметные комья грязи и вышел, свистнув Мики. Пес терпеливо ждал у порога, его умный взгляд сразу перешел с меня на ящеров, оценивая угрозу.

- Ведите, - коротко бросил я.

Нас повели по уже знакомой тропинке к хижине шамана, стоявшей чуть в стороне от дома вождя, ближе к частоколу. Постройка выглядела старше других, её стены были густо увиты какими-то живыми, темно-зелеными плетями, а у входа висели пучки сушеных трав, издававших горьковато-пряный запах.

Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь трепетным светом масляных ламп, сделанных из черепов мелких ящерок. Воздух был густым, насыщенным ароматами плесени, сушеных кореньев и чего-то металлического, словно кровь. Всюду висели амулеты из костей, когтей и перьев, на полках стояли глиняные сосуды с причудливыми рисунками. Но мой взгляд сразу притянуло к дальнему концу помещения. Там, на массивном каменном алтаре, покрытом сложной резьбой, лежало Оно.

Яйцо феникса. Оно покоилось в центре каменного круга, вырезанного в виде схватки: извивающиеся змеи с раскрытыми пастями яростно атаковали птиц с расправленными крыльями, и все они спорили за обладание стилизованным солнцем в самой середине. Солнцем, которое сейчас было моим яйцом. Его перламутровая скорлупа тускло отсвечивала в слабом свете, будто покрытая пылью. Я окликнул его:

- Как ты, парень? Я за тебя волнуюсь.

Тишина. Глухая, непробиваемая стена. Окно статуса, мелькнувшее в углу зрения, показывало то же самое: «Состояние: глубокий сон. Стазис: нет». Зародыш был здесь, но его сознание где-то далеко, укутанное чужими чарами.

Я почувствовал на себе взгляд и оторвался от алтаря. Шаман стоял рядом с очагом, его сгорбленная фигура почти сливалась с тенями. Его узкие, раскосые глаза, казалось, светились изнутри собственным тусклым светом. Он поймал мой взгляд и медленно, торжествующе улыбнулся, обнажив ряд мелких острых зубов.

- Оно под защитой, - проскрипел он, и его голос звучал как шелест сухих листьев. - Под защитой самого Бога Солнца. Твои колдовские уловки здесь бессильны. Ты не властен над сыном бога. Отныне его грёзы принадлежат змеям. Скоро и твои станут нашими.

- По-моему, это твои чары не дают ему проснуться, - парировал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Внезапно выражение лица шамана смягчилось, стало почти добродушным. Он махнул костлявой рукой в сторону очага, где на разостланных листьях дымилось странное варево в горшке и лежали лепешки из грубого зерна. - Завтракай. Вскоре все наши споры покажутся нам такими же мелкими, как пыль на крыльях мошки.

Я насторожился, подойдя ближе и присаживаясь у скатерти из листьев. - Почему это произойдет? - Ты познакомишься с человеком лорда Кайду, - шаман уселся на корточки у очага, наливая что-то в деревянную чашу. - Увидишь, насколько велик наш господин. И тебе, сильному, хоть и заблудшему зверю, наверняка предложат место у его ног. Ты перестанешь скитаться по лесам и темным норам. Обретешь власть, о которой и мечтать не смел.

Я почувствовал холодок под лопатками. Не предложение - угроза, облаченная в шелк. Я сел напротив, принимая чашу. Надо было тянуть время, выведывать. - Расскажи мне о своей вере, - начал я, кивая на резной алтарь. - О змеях и птицах. Что означает эта война за солнце?

Шаман довольно щурился, ему явно льстил интерес. Он отхлебнул из своей чаши. - С давних пор, - начал он нараспев, - тьма и свет борются за миры, что растут, точно деревья в Великом Лесу. Змеи живут у корней, прячутся в густой траве, в глубине и тени. Птицы - высоко в кронах, ближе к небу. Их борьба - это дыхание мира.

- Кто из них добрый, а кто злой? - спросил я, делая вид, что ковыряю еду. - Глупый вопрос, - шаман покачал головой, и перья на его головном уборе зашелестели. - Всё есть и добро, и всё есть зло. Важно лишь, на чьей ты стороне. И против кого идешь.

- А на чьей стороне лорд Кайду? Улыбка шамана стала шире, почти восторженной. - Лорд Кайду носит титул Великого Змея. Он не просто служит им. Он - один из них. Один из сильнейших. Сейчас Великий Лес снова в движении, ветви деревьев переплетаются, они ищут, куда расти, как подняться выше к свету.

В голове щелкнуло. Так вот оно что. Для него это миры, а не просто монстры в подземельях.

- Так всё это, - я обвел руками хижину, - Настоящее? Ваш мир.

- Кто знает, - усмехнулся шаман, - Когда-то был. Но сейчас? - А Система? - спросил я осторожно. - Кто она в этой схеме? Шаман задумался, впервые за весь разговор его взгляд стал отстраненным, созерцательным. - Интересный вопрос. Система… Это ручьи, что бегут в Великом Лесу. Живительная сила. Она питает все миры, связывает их.

- Все миры? - Я почувствовал, как сжимается горло. - Мой мир… её раньше не было. Система. Она пришла, как болезнь, и всё изменила. Старый ящер кивнул, как учитель, подтверждающий догадку ученика. - Так было и с нашим миром. Очень, очень давно. Об этом говорят письмена предков на камнях.

Я отложил еду, аппетит пропал. - Расскажи о Боге Солнца. О том, чьим сыном ты считаешь моего питомца, что украшает алтарь. Шаман не смутился. - Бог Солнца - это свет, что падает на деревья в Лесу. Его сияние дает силу и ветвям, и корням. Без него ручьи не остановят свой бег, но без него все деревья в лесу погибнут. И когда-нибудь, очень скоро, Бог Солнца, переродившись, осветит новый день. Он даст жизнь новым деревьям и откроет дорогу в новые миры, точно так же, как когда-то открыл в наш.

Я замер, кусок лепешки застыл в моей руке. - В смысле, откроет двери? - Дитя укажет путь, - шаман говорил мягко, почти ласково. - Путь змеям к новому миру, который может стать новым деревом в Лесу. Такова воля порядка.

- А можно это… остановить? Отвратить? - Зачем? - Шаман искренне удивился. - Таков порядок вещей. Змеи или птицы всегда находят путь. Они находили его в бесчисленные миры.

- И в какой мир они откроют дорогу теперь?

- Кто знает? - улыбнулся шаман, - В следующий. Тот, что будет ближе. Быть может… в твой?

Кусок хлеба застрял в горле, руки похолодели. Я откашлялся и запил комок из чашки. “Всегда находят путь”. Меня охватил леденящий ужас, далекий от страха за свою шкуру. Мой мир… Питер, Невский залив, отец, запертый в своей квартире… Всё это когда-нибудь станет просто новой локацией? Охотничьими угодьями для существ вроде Кайду? Местом, куда будут являться искатели приключений за золотом и опытом, а местные, вроде меня, станут либо добычей, либо слугами? Нет. Этого не будет. Пока я могу хоть что-то сделать.

- Что питает твою магию? - резко сменил я тему, пытаясь выведать слабое место. - Откуда ты черпаешь силу, чтобы удерживать такое существо? Шаман хитро улыбнулся, поняв мой маневр. - Если бы я знал и мог рассказать, как Бог Солнца питает нас своей силой, разве стал бы я говорить врагу, мечтающему украсть еще один секрет, как уже украл его дитя?

Завтрак после этого продолжался в тягостном, формальном ключе. Я расспрашивал о быте деревни, об обычаях, а сам думал только об одном: как забрать яйцо до приезда посланцев Кайду. Осталось понять, что именно держит феникса в сонном оцепенении - сам алтарь, этот резной камень, или непрерывная концентрация шамана. Его имя в интерфейсе пылало красным - уровень за пределами моих скромных возможностей. Но не за пределами возможностей Аракса.

Покончив с едой, я вышел из душной хижины, вдохнув полной грудью горячий, но свежий воздух. План созрел, жестокий и прямой. Ультиматум вождю. Но сначала нужно было обзавестись союзниками, которые согласятся идти до конца.

Я направился к клеткам. Мики шел рядом, настороженно втягивая воздух. Недалеко от частокола нас остановили уже знакомые охотники, те самые, что сторожили клетки. - Нельзя, - один из них коротко бросил, перекрывая дорогу копьем. - Почему? - сделал я удивленное лицо. - Зверей готовят к продаже, - пояснил второй, помягче. - Инегов, - он кивнул в сторону пещерных людей, - часто покупают в больших городах. Как домашних питомцев. Сегодня приедут люди лорда Кайду - они всех выкупят. - И что с ними сделают? Охотник пожал узкими плечами. - Кто знает. Может, в жертву. Может, в новые земли лорда отправят. Наше дело - продать.

Идея оформилась мгновенно. - А я не могу купить? Несколько штук? Первый охотник испуганно замотал головой: «Нельзя! Вождь узнает - нам крышка!» Но второй задумчиво почесал заостренный подбородок. - А сколько дашь? Они переглянулись, в их глазах загорелся тот самый знакомый, жадный огонек. Я огляделся и, убедившись, что нас не видят посторонние, достал из кармана пригоршню золотых монет. Они заиграли на солнце ослепительными бликами.

Перед глазами вспыхнуло окно интерфейса - «Покупка животных». В левой части витриной горели жетоны, каждый с грубо вырезанным лицом одного из пещерных людей. В правой цена - несколько сотен золотых. Дешево. До смешного дешево за три десятка жизней и потенциальных бойцов. На миг меня передернуло от жуткой мысли - получается, любого пленника можно вот так, запросто, превратить в вещь, которую можно купить и продать. Я сконцентрировался на одном из жетонов с портретом, вызывая интерфейс.

“Каменный Лоб” Жетон раба.

Уникальный предмет. Позволяет призывать плененное существо и отзывать его назад, возвращая в инвентарь. Можно передавать третьим лицам.

Цена: 15 монет

Пятнадцать монет за жетон, за жизнь, полную страха и надежд. Меня на секунду начало тошнить это этой циничной простоты Системы, но выбора не было.

Я заглянул за окно интерфейса и вопросительно уставился на охотника.

- Так можно, - отмахнулся он, - Вождь уже получил свою долю. Этих мы запишем, как погибших. Инеги дешевы. Остальные звери, - он ткнул когтистым пальцем в клетки, - Гораздо дороже. Этих никто не хватится. Наша доля. Главное, чтобы никто не увидел.

Я не раздумывая нажал «Принять». Золото исчезло у меня в руке, а в инвентаре, рядом с иконкой нерпы, выстроился ряд новых значков.

Армия. Но какая? Я вспомнил капризное, своевольное яйцо. Послушание питомцев похоже зависело не от приказов, а от разницы в уровнях и их собственной воли. Я - null. Для них я не господин, а в лучшем случае - советчик, которого можно послушаться, а можно и проигнорировать, как Мики в бою с Араксом. Мне нужны были не рабы, а компаньоны. Те, кто выберет бой сам.

Мы в сопровождении охотников, теперь заметно подобревших, направились к воротам. Стража долго упиралась, но пара сверкающих монет, незаметно перекочевавшая в их лапы, решила дело. Ворота скрипнули, приоткрывшись.

Я вышел на небольшую поляну перед частоколом и бросил на землю первый жетон. Вместо него в инвентаре осталось именное кольцо. Я подсветил предмет.

“Горр” шлейка существа

Активируйте, когда существо находится в радиусе действия ваших активных способностей, чтобы вернуть его в стазис.

Он был на поводке. Я мог вернуть его назад в инвентарь в любое время, по желанию. Я поморщился.

Вспышка света - и перед нами, пошатываясь от неожиданности, возник огромный бородач Горр. Он ошеломленно огляделся, его маленькие глаза метнулись от меня к знакомым охотникам, к открытым воротам.

Я заговорил с ним на том примитивном языке жестов и образов, что начал постигать в клетке, не понятном ящерам. - Слушай. Останешься со мной - будешь сражаться со мной против них, - я кивнул на деревню. - Хочешь - возвращайся в клетку. Тебя продадут в чужие земли и там либо принесут в жертву, либо поселят в ещё более опасном месте, чем это. Большие звери. Любят есть таких как ты. Толстых, сочных. Не хочешь? - уходи в лес. Прямо сейчас. Свободен. Сам себе хозяин.

Горр выслушал, меняясь в лице. Внезапно он перестал быть добродушным увальнем. Его взгляд стал острым, оценивающим. Он усмехнулся, и его ответ был краток и ясен: жестом он изобразил множество копий, потом - себя раздавленным. «У них сила. Число. Магия. У нас никогда не было шанса». Он принялся указывать на копья в руках стражи, на частокол, потом на джунгли позади. Потом он показал на меня и замахал рукой, приглашая уйти вместе с ним.

- Ты сильный лидер, - ответил я. - Возьми с собой всех, кто не захочет остаться. Уведи их подальше.

Я передал ему кольцо-шлейку через интерфейс обмена, возвращая свободу. Теперь он сам себе хозяин.

Горр кивнул, понимающе, и перешел на другую сторону, за линию ворот.

Один из охотников непонимающе уставился на меня.

- Слишком капризный, - сказал ему я, - Мне не подходит.

- Можем забрать назад в клетку, - предложил охотник, - Я верну деньги.

- Не нужно. Пусть идут. Будут свободные.

Охотник криво улыбнулся, но кивнул.

Я стал вызывать остальных. Один за другим пещерные люди материализовались на поляне, выслушивали мое простое предложение и делали выбор. Первыми ушли двое телохранителей Горра - здоровые, но апатичные великаны. Потом другие - мужчины, женщины. Некоторые, испуганные внезапной свободой, жестами просили вернуть их обратно в клетку; Горр грубыми окриками приводил их в чувство, собирая вокруг себя. Каждому я возвращал кольцо-поводок.

Я оставил напоследок троих - девушку Кэл и двух тощих юнцов, чьи глаза загорались при виде оружия в моей клеточной «лекции». Я бросил их жетоны почти одновременно.

Кэл возникла первой. Она взглянула на меня, потом на группу сородичей у леса, и почти не раздумывая шагнула ко мне. За ней, после секундной нерешительности, последовал один из парней. Второй замер, разрываясь. Его звали сородичи, манили к безопасности толпы. Я молча достал из инвентаря один из кинжалов, добытых в паучьем городе - с изогнутым клинком и рукоятью, инкрустированной перламутром. Протянул ему.

Его глаза загорелись. Не жадностью к блеску, а азартом, предвкушением настоящего дела, которого не было в их простой жизни охотников-собирателей. Он решительно шагнул вперед и взял клинок.

Теперь у меня была команда. Кэл, два парня - Ломаный Нос (я мысленно переименовал его в Ломоносова) и Баат, родные братья девушки - и верный Мики. Поводки я им возвращать не стал. Из соображений тактики. Возможность прятать своих людей в инвентарь показалась мне тогда слишком удобной, чтобы запросто от неё отказываться. Я добавил троицу в группу. Их уровни - 10, 9 и 9 - были невелики, но это уже сила.

Горр что-то крикнул своим, махнул рукой в сторону леса, и вся группа, шумная и нестройная, бросилась в чащу, быстро скрывшись в зеленой мгле. Я смотрел им вслед.

- Всех переловят. Сегодня ночью, - проурчал Баат, криво усмехаясь.

- Ты поэтому решил со мной остаться? - спросил я его.

- Да, - кивнул он, - Если победим, никто больше не будет нас ловить.

Я посмотрел на Кэл.

- А ты? - спросил я.

Она посмотрела на меня и тут же потупилась.

- Ей не нравится Горр и его дружки, - усмехнулся Ломоносов.

- А ты зачем остался? - спросил я.

- Чтобы защищать сестру.

- Горр ягоды собирает, спит целый день, - проурчал Баат, - Мы охотимся. С тобой будем охотиться, а не в земле ковыряться. Больше добычи.

Я кивнул. Большую охоту я гарантирую.

Я вызвал окно, разглядывая группу. Она висела отдельным окном, рядом со списком животных. Не питомцы - товарищи по оружию. Теперь у нас был отряд.

- Пойдемте, - тихо сказал я, поворачиваясь обратно к воротам. Стража пропустила нас, но один из охранников, встревоженный увиденным, сорвался с места и побежал в сторону дома вождя. Время кончилось.

Я не пошел за ним. Вместо этого я подвел свой маленький отряд к длинной хижине у клеток, той самой, на чьей крыше, под шкурами, должен был таиться Аракс. Встав у глухой стены, я сказал четко и громко, обращаясь, казалось бы, в пустоту: - Друг. Будь готов. Когда услышишь крики и звон оружия - бей. Бей всех, кто между мной и золотым яйцом в доме шамана.

Я послал пауку приглашение в группу. В интерфейсе мелькнуло подтверждение. Теперь в списке союзников горели имена: Аракс, Кэл, Ломоносов и Баат. Команда, собранная наспех, из отчаянных и обиженных. Армия для одного штурма.

Я развернулся и твердым шагом, не скрываясь, пошел к центру деревни, к дому вождя. Мои трое пещерных людей шли сзади, сжимая в руках оружие, выбранное из моего инвентаря - я дал им доступ к всему снаряжению. Натягивали кольчуги и примеряли шлемы. Мики вышагивал впереди, его загривок был ощетинен, тихое рычание вибрировало в груди.

Кэл сжимала позолоченную рукоять костяного топора с серебристым лезвием, копьё в другой руке двигалось вперёд и назад, будто ударяя невидимого врага, её глаза горели не страхом, а яростью за украденные дни и азартом в предвкушении большой охоты. Братья переглянулись, кивнули друг другу - пути назад не было. Ломоносов хмурился, Баат ухмылялся и играл кривым кинжалом. Мики издал глухой, боевой рык, от которого по спине побежали мурашки. Мы шли не просить. Мы шли за своим.

Караул у вождя, увидев наше шествие, забеспокоился. Копья опустились. Пора было озвучивать ультиматум. Либо они отдают мне мое - либо сегодня их деревня узнает, какая кровь течет в жилах у «диковинного говорящего зверя» и его не менее диковинных друзей.

Глава 17

Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Мы шли по пустой, пыльной улочке к центру деревни, и каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, гулким стуком. Я шёл впереди, Мики - слева, его плечо касалось моей ноги, твёрдое и надёжное. Сзади, вплотную, следовали трое: Кэл, Ломоносов и Баат. Их дыхание было учащённым, но ровным, в нём слышалось не столько страх, сколько сконцентрированная ярость, долго дремавшая под покорностью.

Я искоса наблюдал за ними, пытаясь взвесить шансы, которых не видел. Они не были питомцами. «Глаз тренера» скользил по их фигурам, выдавая лишь имена и красные метки уровня - 10, 9, 9 - да несколько скупых цифр, вроде силы, ловкости, выносливости. Паутина возможных путей прокачки была по-прежнему от меня скрыта. Я надеялся, что освободившись из заточения, они немедля присоединятся ко мне так, как это сделал Мики и Нерпа. Видимо, что-то и останавливало. Возможно, ограничения самой Системы. Я пытался использовать на них “Милосердие Тренера”, но иконка была неактивна, стоило мне выбрать целью кого-нибудь из них. Будь они моими - я бы уже раскидал очки, усилил то, что и так бросалось в глаза: яростную стремительность Кэл, упрямую стойкость Баата, звериную хитрость Ломоносова. С ними было бы проще.

К тому же я ещё не видел их в бою, в отличие от Аракса. С этим было легче, я представлял, как буду использовать его возможности в схватке - ведь я сражался с ним и видел все его приемы вживую.

Мысль о пауке тут же материализовалась в чёткий, холодный план. Он затаился там, на чердаке большого общинного дома, его массивное тело, неподвижное и терпеливое, ждало сигнала. Я представлял, как он обрушится на площадь, как его сети опутают быстрые ноги лучника, лишив того главного козыря - манёвренности. А всадник со шрамом… С ним иначе. Сила, стальное копьё, ярость. Но против брони Аракса, против его чудовищного запаса здоровья любая ярость выдохнется, утонет в долгом, изматывающем противостоянии. Паук завязнет в схватке с ним, но и свяжет самого опасного воина. Идеальный щит. Остальное… остальное сделаем мы.

Площадь перед домом вождя встретила нас тишиной, напряжённой и звенящей. Солнце стояло в зените, отбрасывая короткие, чёрные тени. И посреди этой пустоты, у самого входа в хижину вождя, стояли двое.

Мой «знакомец» со шрамом через морду - Гхарз. И лучник, высокий и стройный, с уже наполовину натянутым луком в руках. Их жёлтые глаза, узкие, как щели, впились в нас без удивления - лишь с холодной готовностью. Третьего, того, что в костяной броне, не было. Нигде. Мои глаза метнулись к хижине шамана на краю площади. Миникарта в углу зрения пульсировала знакомой золотистой меткой - яйцо было там. Значит, и шаман при нём. А где же вождь и его личный танк? Либо замышляли что-то, либо…

- Зачем пришёл, говорящий? - прошипел Гхарз, не двигаясь с места. Его голос был низким, будто скребущим по камню. - Вождь тебя не звал. - Я хочу обсудить яйцо, - ответил я, останавливаясь в десяти шагах от них. - Ещё раз. - Слово вождя уже сказано, - вступил лучник, его пальцы легонько поигрывали на тетиве. - Жди людей лорда Кайду. Или возвращайся в свою хижину.

Я почувствовал, как Баат за моей спиной глухо заворчал. Кэл еле слышно щёлкнула языком - звук, что её сородичи издают, когда недовольны чем-то или сильно возмущены.

- Я никого ждать не собираюсь, - сказал я чётко, глядя им прямо в глаза. - Вопрос решится здесь. Сейчас. Позовите вождя. - Нарушение законов гостеприимства, - отрезал Гхарз, и в его голосе впервые прозвучала не просто неприязнь, а презрение. - Ты гость. Тебе указали место.

Я усмехнулся, сухо и беззвучно. - Гостеприимства? - переспросил я. - Того, что началось с клетки? Вы первыми его нарушили.

Ответом был не крик, не рык. Ответом была тишина, длинная, тягучая секунда. А потом - свист.

Лучник двинулся так быстро, что его рука превратилась в размытое пятно. Тяжёлая стрела с широким наконечником рванулась в мою грудь. Времени думать не было - только реагировать. Мысль, острая и ясная, взметнулась в сознании, и передо мной, из ничего, выросла земляная стена. Грубый, полупрозрачный блок, материализовавшийся в воздухе и тут же обретший плотность.

Трах!

Стрела вонзилась в него с глухим стуком, на миг застряла, пробив почти насквозь, и замерла, не долетев до меня на ладонь. Стена треснула, но выстояла. И в этот миг тишина взорвалась.

- А-а-а-а! - пронзительный, яростный крик Кэл разрезал воздух. Её рука метнулась вперёд, и тяжёлое копьё, добытое мной в паучьем городе, понеслось в лучника. Тот, ещё не оправившись от выстрела, инстинктивно рванулся в сторону. Копьё чиркнуло по его плечу, сорвало несколько чешуек и с глухим стуком вонзилось в стену хижины позади.

Сигнал был дан.

Гхарз рыкнул, и это уже был чистый звериный звук. Он рванул с места, его копьё с холодным стальным блеском описало в воздухе короткую дугу, разбило прикрывавшую меня потрескавшуюся стену и рванулось вперёд, целясь прямо в меня. Я отпрыгнул назад, чувствуя, как остриё чиркает по броне на груди. Дистанцию нужно было разорвать, чтобы не пропустить ни одного удара - я для него на один зуб.

- Кэл, лучник! - крикнул я, продолжая отступать зигзагами. - Ломаный Нос, с ней! Девушка, уже выхватившая топор, украшенный серебряными узорами, с диким блеском в глазах кинулась вслед за уклоняющимся стрелком. Её брат, не раздумывая, рванул за ней, лезвия его шестопера сверкали на солнце.

Гхарз не отставал. Ещё один выпад - я отскочил, спотыкаясь о неровные плиты площади. Баат с рёвом вклинился между нами, его собственное, серебряное копье с лезвием, напоминающим язык пламени, встретило сталь с резким лязгом. Сила удара заставила пещерного человека отступить на шаг, но он устоял, вцепившись в древко. По уровню он явно уступал людоящеру, но качественная экипировка легко компенсировала разницу в силе. Всё оружие и доспехи на пещерных людях, были эпического и легендарного качества. Скорости Баату хватало, но вот выносливость подкачала - да и здоровья явно меньше.

- Держи его! - бросил я ему, оглядываясь по сторонам.

Где этот паук? Звуки боя уже давно должны были донестись до чердака. Где он? Краем глаза я заменил что-то черное и мохнатое, пробежавшее по крыше. Слишком маленькое, чтобы быть Араксом - но легко могло быть одним из его подручных.

Пока Баат, скрежеща зубами, отражал ещё один, и ещё один удар Гхарза, я заметил движение на периферии. С переулков, с крыш низких хижин стали появляться людоящеры-охотники. Они выскальзывали из теней, вылезали из раскрытых окон, выходили из распахнутых дверей, подавая друг другу сигналы щелкающими звуками, без криков, и постепенно окружали площадь широким, неспешным кольцом. Их каменные копья были наготове, но в бой они пока не вступали - наблюдали, оценивали. Выжидали.

Времени было мало, но я старался не только ускользать от ударов Гхарза, но и следить за своими новыми бойцами. Баат отлично справлялся с ролью запасного танка, отбивая атаки людоящера и вставая у него на пути. Второй его брат действовал ничуть не хуже, привлекая внимание скованного лучника и провоцируя на удары. Он не бил шестопером, а резал, стараясь ослабить противника и разозлить ещё сильнее. Кэл же дралась как хитрый зверь, её топор сверкал, рубя наотмашь, а кинжал в другой руке коварно колол - но она не нападала в лоб, стараясь зайти скованному псом лучнику сбоку, а ещё лучше сзади. Тот вертелся как мог, но если так пойдёт и дальше, она запрыгнет на него сзади и прикончит одним движением ножа. Она уже пыталась вскарабкаться по извивающемуся людоящеру пару раз, но тот скидывал крошечную девушку.

Внезапно Гхарз разорвал дистанцию, отпрыгнув назад, и замер. Ударив копьем в землю, он попробовал затянуть протяжную ноту. Нет, только не эта песня! Краем глаза я заметил, как мой напарник сонно моргнул и тут же замотал головой, отгоняя дрему. Я размахнулся и швырнул ящеру в морду монету из инвентаря. Попал в глаз и он зажмурился.

- Баат, горло, - скомандовал я и пещерный человек с размаху ударил всадника древком в голосовые щели.

Тот отшатнулся, захрипел и закашлялся, принимая оборонительную стойку.

- Не давайте им петь, - крикнул я.

Если все мои бойцы заснут, ничем хорошим для меня это не закончится. Мотив прервался.

Гхарз, видя, что Баат лишь сковывает его, сделал резкий финт, подался влево, а затем, развернувшись всем телом, толчком плеча ударил пещерного человека в грудь. Брякнули звенья кольчуги, она хорошо защищала от порезов, но не от толчков. Тот захрипел, потерял равновесие и отлетел в сторону, тяжёло рухнув на утоптанную землю. Не выдержал, как я и опасался.

Теперь между мной и всадником со шрамом никого не было. Его глаза, узкие и горящие, встретились с моими. Он медленно, как кот, приготовившийся к прыжку, присел на корточки.

Я не стал ждать. Взмах руки - и передо мной, ступень за ступенью, взметнулась в небо грубая каменная лестница. Я вскочил на первую ступень, потом на вторую. Гхарз, ошалевший от неожиданности, замер на мгновение. Этого мгновения хватило.

Высота дала пару секунд на передышку. Я взглянул на второго брата - Ломоносов поджимал лучника, Кэл заходила ему сзади. Девушка полностью полагалась на свою ловкость, быстро, точно кошка, вскарабкавшись на невысокую хижину и прыгнула на лучника сверху - тот едва отразил её удар. Пока всё шло неплохо, хватит и тридцати секунд, чтобы закончить здесь. Но где третий всадник? Я посмотрел в другую сторону, надеясь увидеть его среди толпящися вокруг охотников. Третий где-то в засаде? Значит их цель - не разделаться с нами, а просто задержать. Ждут подкрепления или хотят загнать. Но куда? Нога оттолкнулась от платформы я глянул перед собой. Хижина вождя - единственное место, не перекрытое копейщиками. Гонят нас туда.

Я перебежал по пролёту и, оттолкнувшись от последней ступени, перепрыгнул через голову Гхарза, едва не коснувшись наконечника копья, которым он пытался достать меня и приземлившись у него за спиной. Он резко обернулся, но я был уже в движении.

Пора. Прямо сейчас.

Чувствуя приближение кирки утоптанная земля засветилась ровными блоками метр на метр каждый. Я вонзил кирку в стык земляных плит под его ногами. Не для атаки. Для сигнала. И для финала.

Земля под Гхарзом с мягким, зловещим хлюпом просела. Не треснула, не обрушилась - именно просела, будто под ней была пустота. Что, собственно, и было правдой. Он провалился вниз с коротким, захлёбывающимся вскриком, исчезнув с площади в облаке пыли.

Я подбежал к краю. Внизу, в яме глубиной метра в четыре, с вертикальными, гладкими стенами, метался Гхарз. Он вскочил на ноги, его глаза дико блестели в полумраке. Он попытался подпрыгнуть, ухватиться за край, но не доставал. Панцирь и мускулы не помогали против чистой геометрии и предварительной подготовки.

Воин попробовал что-то крикнуть, но тут же зашелся кровавым кашлем. Удар Баата был отменным, Гхарз не мог говорить - и петь тоже, как я надеялся.

Тогда он поднёс пальцы ко рту и издал пронзительный, свистящий звук, похожий на крик хищной птицы.

И откуда-то издалека, со стороны загонов, донёсся ответный, хриплый рёв. Топот. Быстрый, лёгкий, скачущий. Его ящер. Он уже спешил сюда.

Времени оставалось мало. Оставив Гхарза на попечение Баата, я рванулся прочь от ямы, к хижине шамана. На секунду мельком глянул на вторую схватку. Лучник, уже исцарапанный, с глубокой раной на боку, отбивался от Кэл и Ломоносова. Мики вцепился ему в ногу, тряс, не давая увернуться. Шкала здоровья над головой стрелка пылала красным, полоска сократилась уже до трети. Держатся.

Я бежал, и за мной сразу увязались двое охотников с копьями. А по крышам скакали тени, круглые и мохнатые. Тяжёлое дыхание людоящеров слышалось прямо за спиной. Я петлял, не бежал прямо, и мысленно, на ходу, возводил за собой стены. Грубые каменные блоки вырастали из земли, преграждая путь. Одно копьё с глухим стуком вонзилось в преграду, другое просвистело в сантиметре от уха.

До хижины шамана оставалось метров двадцать, когда дорогу мне перекрыла тень. Огромная, широкая, залитая солнечным светом.

Третий. Танк.

Он стоял, заполонив собой узкий проход между хибарами, его костяная броня поблёскивала тусклыми бликами. В руках - массивный каменный топор. Его маленькие глазки, утопленные в жиру, смотрели на меня без злобы, но и без колебаний. Просто - преграда.

Лестницу. Нужно перебраться поверху. Взмах - и первый ярус вырос перед ним, почти касаясь его груди. Он даже не пошевелился. Второй ярус - я уже на уровне его головы. Ещё мгновение - и я перепрыгну. Мысль была ясной и быстрой.

И тут углом глаза я заметил движение. На плоских крышах хижин по обеим сторонам улицы, там, где раньше никого не было, теперь сидели или стояли охотники. Пять, шесть человек. Они не кричали, не двигались. Просто ждали. Как будто знали. Как будто это была засада.

Один из них, сидевший прямо напротив, заметил мой взгляд. Его глаза расширились. Он вскочил, заорал что-то, указывая на меня.

Их руки взметнулись одновременно. С обеих сторон, сверху, посыпались копья.

Дал заманить себя в ловушку. Хотел завести преследователей в бутылочное горлышко, но сам в нём застрял. И как я не подумал о возможной засаде на крышах? Мне явно не хватало обзора - и вот я попался.

Я среагировал на ближайшую угрозу - на тех, что справа. Стена вздыбилась передо мной, широкая и толстая. Три копья ударили в неё почти одновременно, разбивая камень в щебень, но теряя скорость.

А с левой стороны… с левой стороны копья летели прямо в меня. Прикрыться было нечем. Мысль о новой стене промелькнула и умерла - не успеваю. Прозрачная синяя стена не материализовывалась. Полсекунды кулдауна отделяли мою жизнь от смерти.

С удивлением я заметил, как темная мохнатая тень метнулась и вцепилась в морду одного из охотников.

И тогда над головой потемнело.

Что-то огромное, чёрное, в облаке листьев и веток от разрушенной крыши, закрыло солнце. На миг воцарилась тишина, будто мир затаил дыхание. А потом обрушился грохот.

Аракс. Он не бежал по площади. Он летел по крышам, скрываясь на чердаках. Вырвавшись из-под кровли ближайшего дома, его гигантское тело, все пять метров хитина и мышц, рухнуло сверху, прямо на меня и на возведённые мной платформы.

Удар был сокрушительным. Лестницы разлетелись в пыль и щепу под его весом. Каменные обломки ударили меня в спину, в голову. Я почувствовал, как воздух вышибло из лёгких, как что-то хрустнуло в рёбрах. Мир накренился, поплыл, и я рухнул вниз, в облако песка и боли.

Тёмные пятна заплясали перед глазами. В ушах звенело. Я лежал на спине, не в силах пошевельнуться, чувствуя, как что-то тёплое и липкое растекается по спине. В углу зрения шкала здоровья, ещё секунду назад почти полная, резко дернулась и поползла вниз. Быстро. Неудержимо.

10HP... 5HP... 2HP...

Она остановилась на единице. Тонкая красная полоска, мерцающая, как последний уголек в костре.

- Где ты был? - прохрипел я, обращаясь к Араксу.

Меня обдало облаком запахов-образов.

“Нападать, когда кто-то встанет между тобой и яйцом”.

“Я ждал”.

Всё правильно. Я не приказывал ему идти на площадь - лишь дать мне прорваться к яйцу. Должно быть он добрался до места схватки почти сразу, но не нападал, наблюдая за мной. Лишь когда понял мою цель, он решил вмешаться. Его подручные сообщили о засаде и он решил явиться незамедлительно - грубым, но максимально эффективным способом, закрыв меня от копий. Не его вина, что я настолько хрупкий. Он - босс подземелья, а я - игрок нулевого уровня.

Я не умер. Но мир вокруг стал призрачным, звуки - приглушёнными. Я мог лишь лежать и смотреть, как сквозь толстое, мутное стекло. Я видел, как брошенные копья отскакивают от бронированного брюшка Аракса с сухими щелчками. Видел, как паук, оглушённый падением, медленно поднимается, его лапы скребут по камням. Видел, как на него с рёвом бросается танк-всадник, как замахивается своим топором. Видел, как с крыш, словно чёрные капли, срываются вниз мелкие пауки - его свита. Один из них впился жвалами в лицо охотнику на ближайшей крыше; тот затрепыхался и затих. Паук, выпустив добычу, юркнул за конёк, очевидно, за следующим.

Я пытался пошевелить рукой. Пальцы дрожали, но слушались. Я пополз. Медленно, мучительно, отдирая тело от земли. Нужно было укрыться. Следующий залп копий добьёт меня окончательно.

Из груди вырвался хрип, больше похожий на стон. Я дополз до угла ближайшей хижины, обессилено рухнул за него. В глазах темнело. Шкала здоровья по-прежнему показывала жалкую единицу. Так вот как чувствуют себя те, кого добивали в подземельях. Один шаг от жизни. Одно неверное движение.

И тут я услышал топот. Мягкий, быстрый. Не тяжёлый шаг ящера, не шарканье лап паука.

Холодный, мокрый нос ткнулся мне в щёку, потом в ухо. Терпкий, знакомый запах пса, смешанный с пылью и кровью. Мики.

Он заскулил, тихо-тихо, и принялся лизать мне лицо, шею, плечо. Его шершавый язык казался невероятно нежным. И с каждым прикосновением, с каждым скулёжом, в котором звучала такая щенячья тревога и такая взрослая решимость, я чувствовал, как в тело возвращается тепло. Тупая боль в боку стихала, сменяясь лёгким зудом заживающей раны. Темнота в глазах отступала.

Питомцем получено достижение!

“Последний шанс” - питомцу удалось спасти хозяина от смерти: +5% скорость регенерации здоровья и маны

Способность питомца разблокирована!

“Лечащее прикосновение” - друг никогда не бросит. Лечение со скоростью 1% здоровья в секунду. Цели: сам, дружественные цели.

В углу зрения та самая, истончившаяся до ниточки красная полоска, дрогнула. И медленно, нехотя, поползла вверх.

2HP... 5HP... 10HP...

Он лечил меня. Своей преданностью, своей связью, которая была сильнее любых зелий. Я поднял дрожащую руку, потрепал его за шею, за ухо.

- Молодец, - прохрипел я, и голос звучал чужим, но уже не умирающим. - Хороший пёс.

Шкала остановилась на двадцати процентах. Мало. Но уже не смертельно. Я мог двигаться. Мог встать.

Опираясь на стену, я поднялся. Мики тут же прижался к ноге, его тёплый бок был твёрдым и надёжным якорем. Я выглянул из-за угла.

На маленькой площади перед хижиной шамана кипел ад. Аракс, оглушённый, но яростный, сражался с бьющимся в паутине танком и ещё тремя охотниками. Его лапы, каждая толщиной в моё бедро, молотили по земле, сметая противников. Его свита, те самые мелкие пауки, суетилась вокруг, как чёрные демоны: один свесился с крыши и сплёл липкую сеть под ногами охотника, тот поскользнулся и рухнул прямо под размах лапы Аракса. Другой вцепился в спину танка, пытаясь добраться до щелей в костяной броне.

Всё шло не по плану. Аракс должен был быть на главной площади, отвлекать Гхарза. А значит, тот очень скоро выберется из западни и тогда сдерживать его чудовищные удары будет некому. Жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. Она не одиночная игра, здесь нет перезагрузки сохранения. Есть только здесь и сейчас. И сейчас мой гигантский союзник сражался на узкой улочке, отрезав преследователей от меня и хижины шамана, давая мне шанс.

Открыв интерфейс группы, я окинул взглядом статистику команды. Все были более-менее здоровы, не считая Ломаного Носа, чьё здоровье упало до 76%. Но дальше оно не снижалось - что бы ни было причиной раны, ему, похоже, удалось решить проблему. Пока что все держались. Это был мой шанс.

Я не стал его терять.

- За мной! - крикнул я Мики и, пригнувшись, рванул к тёмному входу в хижину шамана.

Внутри пахло тем же: сушёными травами, пылью и древним камнем. Свет масляных ламп, сделанных из черепов, отбрасывал на стены прыгающие, уродливые тени. И в центре, на резном каменном алтаре, покоилось Оно. Яйцо. Его перламутровая скорлупа в этом тусклом свете казалась мёртвой, безжизненной.

Я сделал шаг вперёд. И тут Мики, идущий рядом, глухо зарычал. Низко, предупреждающе. Шерсть на его загривке встала дыбом.

Я замер. Глаза метнулись к миникарте в углу зрения. Золотистая метка яйца пульсировала прямо передо мной. А чуть правее, почти сливаясь со стеной, горела маленькая, ядовито-красная точка.

Враг. Невидимый.

Я осторожно, не отрывая взгляда от того места, где, по карте, он должен был быть, сделал ещё один шаг к алтарю. Потом ещё. Рука потянулась к холодной поверхности яйца.

И мир взорвался болью.

Что-то острое и жгучее вонзилось мне в шею, чуть выше ключицы. Я вскрикнул, отшатнулся. В глазах поплыли радужные круги, мир закружился, заплясал. В углу зрения вспыхнула новая, зловещая иконка - череп со скрещенными костями. Отравление.

Голова стала тяжёлой, невыносимо тяжёлой. Пол под ногами закачался, превратился в зыбкое болото. Я видел алтарь, но он плыл, менял очертания. То это была газовая плита в нашей старой кухне, то школьная парта, то что-то совсем незнакомое, покрытое шипами и глазами. В ушах зазвучали голоса.

- Степа, хватит! Ты доведешь себя этой работой! Кроме тебя у меня никого не осталось… - суровый, усталый голос отца. - Брат, куда ты? Остановись! Ты пережил Срыв не ради этого! - тонкий, испуганный голос брата, каким он был в детстве.

- Степ, - укоризненный голос старого грузчика Павла Андреича, - Разве ж это наши проблемы? Копать руду - вот наша работа. А не с чудовищами нянчиться.

Звенящий и едва не сбивающий с ног голос взрослого феникса. Такой, каким я его никогда не слышал:

- Ты украл моё дитя! Ты не заслуживаешь этой силы! Ты - ошибка Системы! Они звучали так реально, так близко, что сердце сжалось от тоски. Я качнулся, едва удержавшись на ногах. Шкала здоровья снова поползла вниз, медленно, но неумолимо. Яд.

Наконец передо мной встал во весь рост я сам. Не нынешний, а прежний - в растянутой водолазке и потертых джинсах. С вещмешком за плечами и пыльной киркой в руках.

- Разве ради этого мы здесь? Мы должны найти вход назад в “Королевскую Битву”! Мы должны найти ключ! Спасение мира? Забудь об этой ерунде - она нас не касается.

Но сквозь этот кошмар, сквозь галлюцинации и звон в ушах, я чувствовал постоянные, настойчивые тычки в бок. Холодный, мокрый нос. Тихий, испуганный скулёж. Мики. Он был здесь. Он не давал мне окончательно провалиться в пучину.

Каждый его тычок, каждый шершавый язык, вылизывающий мою ладонь, отдавался в сознании крошечной вспышкой ясности. Шкала здоровья дергалась: падала на несколько процентов от яда, потом подрастала на те же несколько - его лечение, его связь со мной не давали ей опуститься до нуля. Это была борьба. Медленная, мучительная.

Я, шатаясь, как пьяный, сделал ещё шаг. Потом ещё. Алтарь то приближался, то отдалялся. Рука, тяжелая, словно из чугуна, поднялась. Пальцы протянулись к тускло поблескивающей скорлупе.

Ещё сантиметр. Еще… Я коснулся.

Тепло. Не обжигающее, не агрессивное. Мягкое, глубинное тепло, знакомое и родное, хлынуло из точки соприкосновения в мою руку, а оттуда - по всем жилам, затопляя тело. Радужные круги перед глазами лопнули, как мыльные пузыри. Голоса умолкли. Головокружение исчезло, сменившись кристальной, почти болезненной ясностью. Иконка яда в интерфейсе померкла и рассыпалась в пыль. Шкала здоровья резко дёрнулась и замерла на сорока процентах - на том уровне, до которого успел подлечить меня Мики.

И в этой новой, выстраданной тишине, в моей голове прозвучал голос. Тонкий, хрустальный, полный недоумения и… досады.

«Ты такой слабый. Почему ты такой слабый? Ты опять чуть не умер. Ешь больше ячменя. Он полезный - в нём протеин.»

Я обхватил яйцо обеими руками, прижал к груди, чувствуя, как его пульсация синхронизируется с ударами моего сердца.

- Я волновался за тебя, - мысленно, с огромным облегчением, ответил я.

И в этот момент из тени в дальнем углу хижины, из-за занавески из сушёных кореньев, выскочил шаман. Его раскрашенное лицо было искажено не яростью, а чистейшим, леденящим ужасом. Он смотрел не на меня, а на яйцо в моих руках, на скорлупу, которая начала излучать собственный, мягкий золотистый свет.

- Нет… - прошипел он, и в этом шипении слышалось крушение всего его мира, всей его веры. - Невозможно… Чары… Порядок…

Он выхватил из складок плаща маленькую, костяную дудочку, поднёс её к губам, вновь пытаясь зачаровать яйцо, погрузить его в сон. Но задуть не успел.

Из-за моей спины, с низким, злобным рыком, метнулся Мики. Он не стал кусать - он ударил. Всем своим подросшим, мощным телом он врезался в старика, как таран. Шаман с хриплым вскриком отлетел в сторону, ударился о полку с глиняными горшками. Раздался звон бьющейся керамики, облако пыли и разлетающихся трав.

Шаман быстро пришел в себя, зашипел. Схватил дудку с пола. Затем, больше не издав ни звука, отполз вглубь хижины. Его жёлтые глаза, холодные и не моргающие, ещё секунду светились из темноты, а затем погасли.

Интерфейс группы вспыхнул золотым - Келла взяли уровень. Похоже, кто-то из всадников пал. Битва набирала обороты, пролилась первая кровь.

Я не стал смотреть вслед уползающему шаману. Крепче прижав к груди тёплое, пульсирующее в такт моему сердцу яйцо, я выбежал из хижины. На площадь, где кипел бой. Где мой паучий союзник ломал костяные доспехи, а мои новые, дикие друзья дрались за чужую свободу. Я отбил своё. Теперь предстояло выжить и вынести его отсюда - из самого сердца бури, которую мы же и подняли.

Глава 18

Я рванул назад, в самое пекло, яйцо прижатое к груди излучало тревожное тепло, будто чувствуя мою спешку. Воздух на узкой улочке был густ от пыли, криков и резкого запаха хитина. Там, где минуту назад я возводил лестницы, теперь лежала груда развороченных брёвен и обломков камня, а среди них, точно застывший укор, возвышался покачиваясь костяной панцирь.

Толстый всадник. Танк. Он был жив, но связан боем. Опутанный с ног до головы липкой, многослойной паутиной, он напоминал гигантскую куколку. Его могучие руки, затянутые шелковистыми нитями, всё ещё судорожно сжимали древко топора, но размахивал он им с большим трудом. Вокруг него, словно чёрные тени ада, суетились воины-пауки – те самые, что пришли с Араксом. Они прыгали на панцирь, впивались жвалами в щели между пластинами, выискивая уязвимые места, но броня была крепка. А сам Аракс, стоя в пяти шагах, методично долбил по этому живому форту своими передними лапами. Каждый удар отдавался глухим, костяным стуком, от которого сотрясалась земля. Но людоящер не сдавался. Его жёлтые глаза, видимые сквозь прорези шлема, пылали немой, тупой яростью. Он даже пытался рычать, но звук глушила паутина, облепившая морду.

Я подбежал сзади, оценивая ситуацию. Шкала здоровья над головой всадника была опустошена уже на треть, тонкая красная ниточка пульсировала в такт его отчаянным попыткам вырваться. В углу моего зрения плавно, неумолимо ползла вверх полоска опыта. +150… +200… Кто-то в группе добил ещё одного. Значит, Гхарз или лучник пали. Одним опасным противником меньше.

- Аракс! Отойди! - крикнул я, вкладывая в «слова» всю срочность.

Паук замер на мгновение, его многочисленные глаза мелькнули в мою сторону. Я почувствовал волну недоумения, смешанную с готовностью слушаться. Он сделал шаг назад, отрывая лапы от закованного в паутину врага.

Я не стал ждать. Взмах кирки - не по ящеру, а по толстому, почерневшему от времени бревну стены ближайшей хижины. Удар пришёлся точно в стык, в место, уже подточенное сыростью и временем. Раздался сухой, трещащий звук, будто ломалась кость гиганта.

Сверху посыпалась труха, заскрипели балки. Я отпрыгнул, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Хижина, некогда дом какого-то охотника или ремесленника, накренилась, замедленно, почти нехотя, и затем рухнула. Грохот был оглушительным. Облако пыли и щепок взметнулось к небу, на мгновение скрыв от меня и паука, и его пленника. Когда пыль осела, на месте схватки лежала бесформенная груда брёвен, тростника и развороченной глины. Ни костяного панциря, ни шевелящейся паутины видно не было.

Полоска опыта дернулась, отмерив призовые участника группы, и замерла. Опыт за победу перестал поступать. Тишина, наступившая после грохота, была звонкой и пугающей.

Я обернулся к Араксу.

- Нужно возвращаться на площадь. Быстро.

Паук издал короткий, щёлкающий звук, понятный только сородичам. Его воины, словно по невидимой команде, отскочили от развалин и сгруппировались вокруг него. Затем Аракс повернул свою массивную головогрудь ко мне. От него потянулась не образ, а чёткая, почти вербальная мысль, облечённая в ощущение скорости и высоты: «Садись. Так быстрее.»

Я не стал спорить. Подбежав, я ухватился за шипастый выступ на его брюшке и, с трудом перебросив ногу, вскарабкался на спину. Хитин был прохладным и твёрдым подо мной, но не скользким. Я прижал яйцо покрепче, обхватив его одной рукой, а другой вцепился в основание одной из задних лап.

- Держись, дружок, сейчас будет резво, - сказал я зародышу феникса.

Аракс рванул с места. Это не было бегом - это был разрыв пространства. Его длинные лапы не ступали по земле, а отталкивались от неё мощными прыжками. Мы взмыли на покатую крышу ближайшей хижины, пробежали по ней, как по ровному полю, и слетели вниз, на следующую. За нами, точно чёрные капли ртути, понеслись его воины. Они были меньше, юрче, бежали по стенам и крышам, не отставая ни на шаг. Картина мелькала, как в калейдоскопе: пронзённые солнцем переулки, испуганные морды людоящеров, выглядывающих из дверей, брошенные на бегу копья, свистящие мимо.

- Как ты узнал, что мне нужна помощь там, в переулке? - спросил я, пытаясь перекричать свист ветра в ушах.

Ответ пришёл не сразу. Аракс перепрыгнул через широкую улицу, и пока мы летели по воздуху, в сознании всплыл образ: десятки, сотни крошечных, разбросанных по всей деревне точек зрения. Вид с высоты конька, из-под навеса, из щели в частоколе. «Глаза есть не только у меня, - донёс он потоком образов. - У них тоже. Что видят они - вижу я.» И следом - чёткое ощущение: эти «глаза» были его маленькими воинами, его разведчиками и часовыми. Вся деревня была под его незримым наблюдением.

Мы уже приближались к главной площади, когда на нашем пути, выскочив из-за угла кузницы, возникли трое охотников с копьями. Они увидели нас, и на их раскрашенных лицах отразился чистый, животный ужас. Но бежать было некуда.

- Что там? - рявкнул я, и Аракс, не сбавляя хода, ответил калейдоскопом картинок: Двое моих, пещерных, спинами друг к другу, отбиваются от кольца мелких ящерок-воинов на площади. Ещё один… гонится за всадником на ящере. Далеко. Уже за окраиной.

Баат. Проклятье! Значит, Гхарз выбрался. Его ездовой ящер, должно быть, помог хозяину. А пещерный человек, вместо того чтобы отступать к своим, бросился в погоню. Один. Глупец! Или отчаянно храбрый. Но сейчас это не имело значения. Снова всё катилось под откос. Мы должны были держаться вместе, кучно, одной стаей, где сильный прикрывает слабого. В одиночку каждого из нас сомнут.

- Оставь их своим! - скомандовал я, указывая на перепуганных охотников перед нами. - На площадь!

Аракс, не останавливаясь, выплюнул сгусток липкой белой массы. Она расплющилась на земле перед бегущими ящерами, превратившись в скользкий, хватающий за ноги ковёр. Они поскользнулись, попадали, и тут же на них набросились наши мохнатые тени. Мы пронеслись мимо, даже не замедляясь.

Я спрыгнул со спины паука уже на площади. Картина была знакомой, но накал - запредельным. Кэл и Ломаный Нос, оба в начищенных, поблёскивающих доспехах, стояли спиной к спине в центре площадки, окружённые кольцом из десятка людоящеров. Это были не элитные воины, а простые охотники, но их было много, а у моих ребят уже сбивалось дыхание. Кэл отчаянно рубила подходящих топором, её движения были резкими, точными, но в них появилась лихорадочная поспешность. Ломоносов отбивался шестопёром, создавая вокруг себя зону, куда боялись сунуться, но и он пятился, прижимаясь к сестре.

Паук протаранил толпу, разрывая кольцо врагов.

- Вы оба! К Баату! - закричал я, подбегая. - Сейчас же! Он один, его окружат!

Кэл мельком глянула на меня, её глаза, широкие и тёмные, на миг отразили понимание, а затем - упрямство. Она что-то крикнула брату на своём гортанном языке. Ломаный Нос кивнул, и они, словно по команде, рванули в одном направлении, прорубая себе путь через кольцо. Теперь людоящеры, ошеломлённые их внезапным прорывом, бросились в погоню, но на их пути встал Аракс. Его гигантская тень накрыла площадь, и первая же лапа, опустившаяся сверху, размазала двух преследователей по камням. Круг окончательно рассыпался, кто-то из врагов бросился бежать прочь, бросая копья.

Я остался один посреди постепенно стихающей бойни. Победа? Нет. Так, передышка. Если мы сейчас отступим, сбежим из города, ящеры опомнятся, соберутся с силами и погонятся. Они знали эти джунгли как свои пять пальцев. А нам нужно было не просто сбежать. Нужно было выполнить обещание. Выполнить квест. И для этого деревня должна была пасть. Окончательно.

- Аракс! - позвал я. - Где вождь? Где шаман? Твои глаза… они должны видеть.

Паук, закончив разгонять охотников, замер. Его брюшко слегка колыхнулось. От него отделилось и поплыло в воздухе лёгкое, едва заметное облачко - не паутины, а того самого пахучего сигнального «запаха-образа». Тут же, как по мановению волшебной палочки, его маленькие воины, до этого момента скрывавшиеся в тени построек или на стенах, сорвались с мест и рассыпались по деревне. Они исчезали в дверях, проползали в окна, карабкались по частоколу.

Минуту, другую царила тревожная тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием и отдалёнными криками где-то у ворот. Потом Аракс повернул ко мне голову. Картина, которую он послал, была простой и безрадостной: несколько замотанных в плащи силуэтов, быстро удаляющиеся по тропе в джунгли, в сторону, противоположную от паучьего логова и от деревни. Среди неясных фигур четко узнавалась массивная туша вождя, он тащил на плече увесистый мешок с золотом. Рядом семенил какой-то старик, опиравшийся на длинный посох. И шаман с ним?

“Ушли. К чужим” - послал мысль паук.

Так и есть. На встречу с посланцем Кайду. Бегут за подмогой, бросив своих. В их бегстве сквозила не трусость, а холодный расчёт. Они променяли деревню на шанс сохранить лицо и, возможно, получить милость от более сильного хозяина.

У нас было несколько часов. От силы. Нужно было действовать, пока посланец не явился с целым отрядом. Нужен был чёткий план - и он у меня почти созрел в голове.

- Как часто к вам в город приходят грабители? - спросил я, глядя на паука.

В ответ хлынул поток образов, резких и болезненных: силуэты существ разных форм, вооружённых сталью и магией, пробивающихся через тоннели; вспышки огня в темноте; горы золота, лежащие нетронутыми, будто дразнящие. И ощущение - регулярное, назойливое, как смена сезонов. «Стена из огня опускается. Иногда раз в неделю. Иногда - чаще. Не даёт ни уйти, ни прийти новым, пока битва не кончится.»

«Стена? Какая стена?» - не понял я.

И он показал. Мысленным взором я увидел гигантский, багрово-огненный купол, с грохотом опускающийся с неба, отрезающий участок джунглей со всем, что внутри. Никто не мог пройти сквозь него, пока внутри не будет побеждён «хозяин» территории или не истечёт время. Охотничий сезон. Карантин. Игровая зона.

Значит, пока я здесь и мои квесты не выполнены, никто не может проникнуть в “подземелье” снаружи.

- А как же тогда попадёт сюда посланник Кайду? Тот, кого ждут вождь и шаман? - спросил я.

Аракс задумался.

«Рогатые люди… они приходят иначе. Через дыру в мире. Для них стена - не преграда. Они часть… порядка.»

Ключевые слова бились в висках: «часть порядка». Значит, Кайду и его люди были не просто блуждающими боссами. Они были элементом самой Системы, её надзирателями или садовниками в этом безумном Лесу миров, вписанные в правила, - а может быть теми, кто научился использовать Систему для собственной выгоды. Они могли перемещаться между локациями, этими отгороженными огненными стенами сегментами, свободно. Подземелья… они и не были подземельями в привычном смысле. Это были просто огороженные участки одного огромного, живого мира, куда Система, как рыбак, запускала удочку с наживкой в виде сокровищ, чтобы выудить «игроков» из других реальностей. И мы, пришлые… мы были частью экосистемы. Но кем? Добычей? Или сорняками?

Мысль была чудовищной, но у меня не было времени её обдумывать. Не сейчас. В руках что-то дрогнуло. Я посмотрел на яйцо. Его скорлупа, до этого момента матовая и спокойная, начала излучать мягкий, золотистый свет. В глубине, за перламутром, что-то пошевелилось.

“Я… проснулся?” - прозвучал в голове тонкий, сонный голос. - “Шумно. И пахнет… жареным.”

- Добро пожаловать обратно, соня, - улыбнулся я. - Поможешь прибраться?

“Можно”, - ответил зародыш, и в его «голосе» послышалась привычная капризная нотка. - “Но только если будет интересно”.

Интересного хватало. С краёв площади, из переулков, снова начали выползать охотники. Видимо, увидев, что их элита пала или сбежала, а гигантский паук замер, они решили попробовать отбить родное гнездо. Их было человек десять-пятнадцать, с копьями и простыми луками. Они двигались осторожно, перебежками, пытаясь окружить.

Яйцо на моей руке дрогнуло сильнее. Я инстинктивно поднял его, придерживая «Рукой тренера» так, чтобы оно оказалось у меня над плечом, почти как старинная артиллерийская мортира.

- Вон тех, - указал я. - Толпу у колодца.

“Скучно”, - зевнул зародыш. - “Но ладно.”

Тончайший, почти невидимый луч огня, белый от температуры, вырвался из скорлупы. Он был не шире мизинца, но там, где он прочертил линию по земле между мной и группой ящеров у колодца, каменные плиты вспучились и почернели. Луч чиркнул по ноге переднего охотника. Тот даже не вскрикнул. Его конечность ниже колена просто исчезла, испарившись в клубе дыма и брызг расплавленной плоти. Ящер рухнул с тихим стоном. Остальные отпрыгнули назад с паническим визгом.

Ещё один луч, уже в другую группу. Ещё. Яйцо стреляло почти беззвучно, с ленивой, убийственной точностью. Каждый выстрел выкашивал одного-двух охотников, заставляя остальных в ужасе разбегаться. Площадь перед домом вождя быстро усеялась обугленными, дымящимися телами и ящерами, корчащимися от боли и шока. Запах горелого мяса и страха висел в воздухе тяжёлым одеялом.

Казалось, победа. Казалось, сейчас последние выжившие дрогнут и бросятся в бегство, а мы сможем начать главное - эвакуацию сокровищ из подземного города. Я уже открыл интерфейс, просматривая вкладку группы, следя, чтобы Кэл и братья догнали Баата и не наломали дров.

И тут мир изменился.

Сначала это было едва уловимое ощущение - будто из джунглей потянуло сыростью из открытого склепа. Потом воздух стынул. Не просто становилось прохладно - температура падала стремительно, до озноба. Мики, стоявший рядом и облизывавший лапу, вдруг поднял голову и заскулил, низко, тревожно, уставившись в тёмный переулок между дорогой к хижине вождя и складом.

Оттуда, из сгустившейся тени, вышел он.

Шаман.

Но не тот растерянный, испуганный старик, которого я видел в хижине. Он шёл медленно, величаво, закутанный в свой пёстрый, сотканный из лоскутков и шкур плащ. В его костлявых пальцах был зажат тот же резной посох, но теперь набалдашник - маленький череп - светился изнутри зловещим, пульсирующим зелёным сиянием. Его раскрашенное лицо было неподвижной маской, но в глазах, казалось, плясали отражения того самого изумрудного пламени.

Он ступил на площадь. И там, где его стопа касалась земли, распластанные тела людоящеров - и свежие, и те, что полежали подольше, - начали шевелиться.

Это было самое жуткое, что я видел за всё время в этом болотном аду. Они поднимались не как живые - с хрипом, стоном, усилием. Они вставали молча, механически, будто марионетки, которых дёргают за невидимые нити. Их конечности двигались рывками, слышался сухой хруст повреждённых суставов. Глаза у всех были одинаковы - мутные, пустые, лишённые всякого света разума. Но в руках они снова сжимали копья, поднимали с земли луки.

Они окружали площадь. Медленно, неотвратимо, образуя сплошное, звенящее тишиной кольцо из блестящей чешуи, острых копий и мёртвых глаз. Десять. Двадцать. Тридцать. И с каждым шагом шамана вперёд из переулков, из-за углов выползали новые, поднимались те, кого мы считали уже навсегда уснувшими.

Аракс издал низкий, угрожающий скрежет жвал. Он прижался ко мне спиной, его массивное тело стало живым бастионом. Мики ощетинился, рычание в его груди переросло в непрерывный, яростный гул.

Шаман поднял посох. Зелёный свет вспыхнул ярче, осветив его лицо жутковатым сиянием.

- Вор! - прокричал шаман, - Сейчас ты узришь истинную силу Великого Змея!

И кольцо мёртвых сомкнулось.

Они бросились вперёду не с криком, а с леденящим душу молчанием. Только шарканье чешуи по камню, лязг оружия.

- Держись! - заорал я, но мой голос потонул в начавшемся хаосе.

Аракс встретил первую волну размахом передних лап. Две «марионетки» взлетели в воздух, разлетаясь на составные части. Но на их место тут же наступали следующие. Мики вцепился в ногу одного ящера, тряс его, но тот, не обращая внимания на боль и рваные раны, продолжал пытаться ударить пса копьём. Яйцо на моём плече ожило. Луч огня, на этот раз более мощный, резанул по толпе, выжигая коридор в три тела глубиной. Но пустота тут же заполнилась новыми мертвецами. Их было слишком много. Они не чувствовали страха, не отступали из-за потерь.

Давление нарастало. Паук и пёс рвали врагов в клочья, луч выжигал целые шеренги, но напор не ослабевал. Казалось, у шамана под ногами открылся неиссякаемый источник трупов. Откуда-то из глубин деревни, из подвалов и закутков, выползали всё новые и новые, поднятые его мерзкой магией.

Вдруг толпа дрогнула и сделала мощный рывок в одном месте. Несколько десятков ящеров, сцепившись в единый кулак, прорвались между лапой Аракса и стеной хижины. Живой поток разделил нас. Я увидел, как гигантское тело паука, ещё секунду назад бывшее моей защитой, отдалилось, оттесненное беснующейся толпой. Между нами теперь бушевало море чешуи и стали.

«Наверх!» - кричали инстинкты. Взмах руки - и передо мной, у стены дома вождя, начала расти грубая каменная башня, лестница, ведущая в никуда, просто чтобы забраться выше этого кошмара. Я полез, прижимая яйцо, точно боялся, что “рука тренера” не выдержит и оно упадёт, Мики прыгнул следом. Ящеры полезли за нами. Они не умели карабкаться так ловко, как живые, но они были упорны. Они вгрызались когтями и зубами в камень, ломали его, подставляли спины друг другу. Башня дрожала под их напором.

С вершины, с высоты в пять метров, я увидел всё. Аракс, отрезанный, бился в кольце, его лапы мелькали, сметая десятки, но на смену им лезли новые. Мои пещерные люди - их силуэты мелькали где-то между домами, они тоже были втянуты в эту мясорубку. И шаман, стоящий в эпицентре, у своего зелёного светильника, безостановочно поднимающий новые волны мертвецов.

Яйцо на моём плече стреляло почти без перерыва, выжигая ящеров, карабкающихся по стенам башни. Хотя после пары быстрых выстрелов ему требовалось пять, а иногда и десять секунд передышки. Их было слишком много для нас. Один, особенно цепкий, почти дотянулся до верхней ступени. Мики с рыком бросился на него, столкнув вниз, но в этот момент раздался громкий треск.

Основание башни, подточенное сотнями когтей и ударов, не выдержало. Камень рассыпался. Ощущение падения в пустоту, свист ветра в ушах. Я инстинктивно сгруппировался, прикрывая яйцо, и ударился спиной о что-то твёрдое, но не оземь. О ступени. О широкие, грубо отесанные ступени крыльца дома вождя. Шкала здоровья упала до десяти делений. Я откатился по ступенькам, боль пронзила всё тело, но сознание не покинуло. Мики приземлился рядом, оглушённо тряхнув головой.

Передо мной зиял чёрный прямоугольник открытой двери. Другого выхода не было. Сзади наступала безмолвная стена мёртвых, спереди - убежище, которое могло оказаться ловушкой. Я вскочил и, подхватив яйцо, рванул внутрь, Мики - по пятам.

Тёмный, пропахший дымом и жиром интерьер. Трон, разбросанные шкуры, потухший очаг. И посреди глиняного пола - ярко нарисованный, ещё свежий знак. Пентаграмма, сложная, с переплетающимися линиями и непонятными рунами по краям. Она светилась тем же болезненно-зелёным светом, что и посох шамана.

Я переступил порог и оказался внутри неё.

Глава 19

Я ступил ногой на пыльные плиты, которые, казалось, не принадлежали этой хижине, а были остатками какой-то более древней, давно разрушенной постройки.

Эффект был мгновенным. Мои ноги будто приросли к полу. Не физически - я мог шевелить пальцами, но сделать шаг, оторвать ступню - нет. Какая-то невидимая, липкая сила сковывала меня на месте, как смола. Яйцо на плече дёрнулось, но осталось со мной. Мики, вбежавший следом, оказался вне круга.

- Стой, - крикнул я ему, - Не заходи в круг.

Казалось, пёс понял.

Он метался у края знака, лаял, пытался вцепиться зубами в мою штанину и стащить, но его словно отталкивало невидимое поле.

Я оказался в ловушке. В самой ловушке, в которую меня, возможно, и хотели загнать с самого начала. Сначала всадники, встретившие нас, затем охотники, потом шаман и его армия мертвецов, его магия… всё это было прикрытием, чтобы загнать диковинного зверя в подготовленную клетку.

Снаружи доносился грохот боя и скрипучий смех колдуна людоящеров. Шаман торжествовал. Через дверной проём я видел, как Аракс, обезумев от ярости, пытался пробиться ко мне, но волны мёртвых людоящеров снова и снова отбрасывали его назад. Феникс сдерживал тех, кто пытался прорваться через дверь, выкашивая их волна за волной. Но в окна уже смотрели мутные глаза и тыкались копья. Мики отскакивал, рыча, отбиваясь от тех, кто пытался пролезть внутрь. Но их было много. Слишком много.

Я пытался пошевелить рукой, чтобы хотя бы построить стену перед окном. Мысль билась, как птица о стекло, но ни тело ни интерфейс не подчинялись мыслям. Пентаграмма подавляла всё, что исходило от меня.

И тогда в моей голове прозвучал тихий, сонный голос. “Это… неудобно”. - сказал феникс. - “Я сейчас устану. Нужно… расчистить. Закрой глаза.”

- Что? - не понял я.

“Закрой глаза”, - повторил зародыш в золотом яйце, и в его тоне впервые за всё время прозвучала не капризная, а абсолютная, не допускающая возражений уверенность. - “Плотно. Не подглядывай.”

Я не спорил. Зажмурился, прижав веки так, что в глазах зарябило. Даже через закрытые веки я увидел вспышку. Не яркую - ослепительную. Белую, синюю, золотую - все цвета радуги слились в один всепоглощающий свет. Одновременно с ней пришёл звук. Не грохот. ГРОХОТ. Такой, будто мир раскололся пополам. И жар. Волна сухого, обжигающего жара, от которого задымилась одежда и захотелось вдохнуть, но было нечем.

Я держал глаза закрытыми, пока отзвуки не стихли, пока жар не сменился привычной душной теплотой джунглей. Потом, медленно, разжал веки.

Хижины вождя не было. Вообще. На её месте зиял чёрный, дымящийся провал в земле, усеянный обугленными, оплавленными обломками брёвен. Площадь вокруг на десятки метров была очищена. Не просто очищена - выжжена дотла. От армии мертвецов не осталось ничего, кроме горстки пепла, развеивающегося на ветру, и оплавленных, бесформенных кусков костей и камня - бывших наконечников копий. Частокол с той стороны обрушился, его острия почернели и склонились, как подкошенные стебли. Вокруг не осталось ничего, лишь запах озона и пепла, треск остывающих камней, абсолютная тишина, нарушаемая только этими звуками.

Мы стояли в самом центре этого круга опустошения. Я, по-прежнему внутри пентаграммы, но теперь знак был едва виден на обугленном полу. Мики, оглушённый, сидел рядом, поскуливая и тряся головой. И Аракс.

Паук стоял в двадцати метрах от эпицентра. Одна сторона его массивного тела была покрыта страшными, дымящимися ожогами. Хитин потрескался и почернел. Его длинная красная полоса здоровья в интерфейсе группы дернулась и сократилась больше чем наполовину. Он тяжело дышал, его лапы слегка дрожали. Но он был жив. И его многочисленные глаза, полные боли и… изумления, были прикованы ко мне. Вернее, к яйцу у меня на плече.

Это было необходимо. Жестоко, чудовищно, но необходимо. И паук, кажется, понимал это. В его взгляде не было упрёка - лишь холодное осознание цены победы.

А на самом краю очищенного круга площади, всё так же кутаясь в плащ, стоял шаман. Первые секунды казалось, что вспышка никак ему не повредила, но почти полностью съеденная шкала здоровья над головой выдавала повреждения, что он получил. Он стоял гордо, раненый - но пока не побежденный. Но его хватило лишь на несколько секунд - он вскрикнул, припадая на колено. Пола плаща раскрылась, показывая опаленное тело старика и обуглившуюся почти до костей руку.

- Как такое может быть? - прошипел он зло и яростно, - Такая сила… Сила бога солнца… у вора… вор… ты просто… вор… Даже хуже - ты зверь. Зверь с силами бога… Это нарушение всех законов мирозданья… Всех… принципов… равноценного… обмена… Что ты отдал за такую силу? Что может быть столь же ценным?... Это начала конца, о котором предупреждали предки. Конец порядка и равновесия… Безумие… безумие…

Превозмогая боль он поднялся на ноги. Зелёный свет на его посохе пылал теперь яростно, лихорадочно. Вскинув своё оружие, разведя в стороны израненные руки, он готовил что-то новое. Его когтистые пальцы складывали сложные знаки в воздухе, и между ними вспыхивали и гасли зелёные искры.

- Стреляй! - закричал я яйцу. - Добей его!

“Не могу…” - ответил зародыш, и его голос стал слабым, сонным. - “Силы нет… нужно минут пять… десять… поспать…”

Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Я всё ещё был прикован к земле остатками пентаграммы. Аракс, тяжелораненый, был далеко и медлителен. Казалось, он испугался. Медленно, покачиваясь, паук пятился, уходя с площади. А шаман уже заканчивал своё новое заклятье. В его руках собрался сгусток зелёного пламени, пульсирующий, как живое, злое сердце.

И тут Мики, который до этого момента вылизывал свои опалённые бока, поднял голову. Он увидел шамана. Увидел зелёный шар в его руках. И в его умных глазах что-то щёлкнуло. Там не было страха. Там было то же самое, что я видел, когда он бросался людоящера и поворачиваясь спиной к Араксу - тогда ещё нашему противнику - чтобы спасти меня: слепая, яростная решимость защитить хозяина любой ценой.

- Мики, нет! Стой! - заорал я, но было поздно.

Он не успеет добежать.

Пёс рванул с места. Не в сторону, не пытаясь обойти. Прямо на шамана. Стремительный, тёмно-серый комок ярости, летящий через выжженное поле.

Шаман, удивлённый этой неожиданной атакой, на мгновение задержал заклятье. А затем, с кривой усмешкой, выбросил руку вперёд. Зелёный шар, размером с кулак, полетел по дуге, направляясь ко мне в обход пса.

Я видел, как Мики прыгнул, пытаясь перехватить его в воздухе, укусить, отклонить, закрыть собой - я не знаю. И он допрыгнул. Шар не взорвался. Он просто обрушился на него, как волна кислоты. Резкий, шипящий звук. Визг. Не крик боли - именно визг, короткий, пронзительный, обрывающийся.

Зелёная жидкость обволокла тело пса. Дым повалил густыми клубами. Я видел, как шерсть вспыхивала и исчезала, как обнажалось мясо и тут же чёрным налетом покрывалось, как белели, а затем и рассыпались в порошок кости. Это заняло секунды. Две, от силы три.

И на месте моего верного пса, моего первого и самого преданного друга, осталась лишь небольшая лужица дымящегося шлака и несколько обугленных осколков.

Время остановилось. В ушах зазвенела тишина, громче любого грохота. В груди что-то оборвалось, оставив за собой ледяную, абсолютную пустоту.

Но разум, закалённый в горниле этого ада, работал уже на автомате. Глаза, полные слёз ярости и горя, видели, как шаман, удовлетворённый, поворачивается ко мне, чтобы закончить начатое. Видели, как забегали его пальцы, готовя новый залп. А ещё, видели, как Аракс, превозмогая боль, начинает быстро, по-паучьи тихо, обходить круг опустошения, заходя шаману в спину.

- Пли, - прошептал я беззвучно, не командуя, а просто констатируя факт.

Аракс, будто услышав, выплюнул сгусток паутины. Не обычной, а какой-то особой, густой и мгновенно твердеющей на воздухе. Она накрыла шамана с головой, прежде чем тот успел понять, откуда исходит угроза. Он взметнулся в воздухе, замотанный, как мумия, и рухнул на землю, издав приглушённый, яростный вопль.

И тогда на него с крыш, из-под обломков, из всех щелей высыпали воины-пауки Аракса. Чёрные, мохнатые, размером с кошку или с собаку. Они облепили запутавшуюся фигуру, как пираньи. Я не видел, как они жалят, но видел, как зелёный свет посоха под слоями шелка вспыхнул в последний раз и погас. Видел, как бьющееся тело шамана вдруг обмякло, а затем и вовсе затихло.

В интерфейсе группы ярко вспыхнула полоска опыта, совершив последний, мощный скачок. Тишина, наступившая после этого, была уже иной. Не зловещей, а… опустошённой. Законченной.

Я стоял, всё ещё прикованный, и смотрел на то место, где только что был Мики. Мне хотелось сорваться с места и побежать к нему, но я не мог - круг всё ещё сковывал меня. Боль была острой, физической, рваной раной где-то под сердцем. Но сквозь неё пробивалась крошечная, безумная надежда. Аура. Благословение золотого птенца. Оно ещё ни разу не проверялось в деле, но… оно должно было сработать. ДОЛЖНО.

Дрожащими пальцами я мысленно открыл вкладку питомцев. Иконка Мики… она не была серой. Она мигала. Тускло, но мигала жёлтым, предупреждающим цветом. А над ней висел небольшой таймер, отсчитывающий в обратном порядке.

30… 29… 28…

Тридцать секунд до чего? До… воскрешения? Или до окончательной смерти? Паника схватила меня за горло - нужно было что-то делать, но что я мог? У меня не было пера феникса, а если бы и было, я не смог бы им воспользоваться, парализованный магией пентаграммы, начерченной на полу хижины. Оставалось только ждать.

Я мысленно повторял описание ауры феникса, действовавшей на меня, как заклинание, снова и снова.

“До получения вами пятого уровня этот и другие ваши питомцы не могут умереть окончательно. Аура будет постепенно возвращать их к жизни в радиусе действия ваших способностей”

Постепенно возвращать к жизни. Не могут умереть окончательно. До получения вами пятого уровня.

Но мой уровень - null. Сработает ли чудо, или Система вновь посмеётся надо мной, решив, что null вместо уровня не предусмотрен условием действия навыка?

Я замер, забыв дышать, уставившись на эти цифры, как заворожённый. Каждая секунда тянулась вечностью. Я молился Системе, проклинал её, умолял, торговался - всё одновременно.

3… 2… 1… 0.

Вспышка. Не яркая, не ослепительная, как от яйца. Мягкая, золотистая, тёплая. Она возникла прямо рядом со мной, на краю пентаграммы. И когда свет рассеялся, на обугленной земле сидел он.

Мики.

Совершенно целый. Его шерсть была такой же густой и серой, глаза - такими же умными и преданными. Он огляделся, явно смущённый, тряхнул головой, будто стряхивая воду, а потом начал быстро, деловито вылизывать свою лапу, как будто только что проснулся и приводил себя в порядок. Шкала здоровья над его головой загорелась - заполненная лишь на пять процентов, но она была ЗЕЛЁНОЙ. Он был жив.

Если бы не чары пентаграммы, я бы рухнул на колени, не в силах сдержать дрожь, которая внезапно охватила всё тело. Я протянул руку, и он тут же подошёл, ткнулся мокрым носом в ладонь, заскулил и принялся вылизывать мои пальцы. Его шершавый язык, его тёплое дыхание - всё было реальным. Он вернулся.

Аракс, доковылявший до нас, замер, уставившись на пса всеми своими глазами. От него потянулась волна самого настоящего, чистого изумления, смешанного с суеверным страхом. Он осторожно, очень медленно, протянул одну из передних лап и легонько, кончиком, тронул Мики за бок, как бы проверяя, не мираж ли это. Пёс, решив, что это приглашение к игре, радостно гавкнул и сделал игривый выпад в сторону лапы, заставляя паука дёрнуться и отвести конечность назад, будто обжёгшись.

Со ступеней, ведущих к тому, что осталось от дома вождя, донёсся лязг. Несколько уцелевших охотников, прятавшихся в развалинах, попытались было сделать последнюю, отчаянную вылазку. Но с моего плеча, беззвучно и точно, ударил луч. Тонкий, почти невидимый, но смертоносный. Трое упали, остальные с дикими воплями бросились наутек, растворяясь в переулках и проломах частокола.

“Я что-нибудь пропустил?” - раздался в голове сонный, слегка обиженный голосок яйца. - “Опять всё без меня.”

Я не ответил. Просто гладил Мики, чувствуя, как по щекам катятся горячие, солёные капли - смесь облегчения, горя и безумной радости. Пёс вилял хвостом и лизал мне лицо.

Аракс тем временем подобрался к остаткам пентаграммы под моими ногами. Он внимательно осмотрел обугленные плиты, а затем поднял одну из мощных лап и с силой опустил её. Камень с хрустом раскололся, линии магического круга разорвались. Ощущение сковывающей тяжести мгновенно исчезло. Я мог двигаться.

Я встал, всё ещё не веря в происходящее. Вокруг лежали руины и тела. Пахло гарью, смертью и… тишиной. Битва закончилась.

Я взглянул на яйцо. Такая разрушительная сила. Очень похоже на то, что показывал взрослый феникс в том лесу. Не такая мощная и масштабная, конечно, но потенциал чувствовался.

“Глаз тренера”. Я уставился на характеристики зародыша. Ну да, всё правильно.

Питомец выполнил скрытое достижение!

“Бой до последнего патрона”: израсходуйте в одном бою весь запас маны три раза: +5% к регенерации маны, +5% к силе магических атак.

Питомец разблокировал способность!

“Сверхновая” уровень 1: нанесите базовый магический урон по площади радиусом MaxSP * 0.01 ценой 99% вашего текущего здоровья и маны. В следующие три часа использование способности невозможно, регенерация здоровья невозможна, скорость регенерации маны уменьшена на 50%.

Я потрогал горячую скорлупу яйца. Она неожиданно показалась мне хрупкой.

Перед глазами всплыло системное сообщение, яркое и настойчивое:

Поздравляем! Вы захватили поселение «Деревня у Тихой реки»! Доступ открыт: интерфейс управления поселением.

Я стоял некоторое время неподвижно, глядя на дым, на вернувшегося Мики, чувствует опустошение после победы. С трудом верилось, что всё закончилось. Затем я медленно посмотрел на висящее передо мной окно.

Я схватился за него, как за якорь, чтобы не свалиться на землю от шока.

Механически открыл новую вкладку. «Земли». Одна строка: «Деревня у Тихой реки». Кликнул. Выскочило скромное описание: небольшое поселение людоящеров, население ~200, основные постройки: частокол, хижина вождя (разрушена), хижина шамана, кузница, загоны, клетки. Казна: 0 золотых. Запасы: минимальные. Уровень морали: Очень низкий (Жители в панике, лидеры убиты или бежали).

Гул в ушах наконец начал стихать, уступая место оглушительной тишине внутри. Руки сами собой сжимали яйцо, а взгляд упрямо цеплялся за вернувшегося пса, как за единственный якорь в море пепла и обломков. Под грудной клеткой всё было пусто и холодно - будто все чувства выжгли тем же лучом, что испепелил армию шамана. Оставалась только чёткая, знакомая схема: сообщение системы → интерфейс → принятие решений. Этот алгоритм, вбитый годами в подземельях, теперь сработал на автомате. Механически ткнув в плавающие окна подтверждений, я отгородился от тишины внутри списком назначений и списком задач. Пока есть дело - не придётся слышать предсмертные крики десятков людоящеров, которые теперь навсегда останутся в памяти.

Закрыл интерфейс. Собственная деревня. Абсурд. Я пришёл сюда за яйцом, а стал мэром разорённого посёлка ящеров.

Я ступал по обожженной земле и чужие кости хрустели под ногами. Ноги вели меня к замотанному в паучий шелк телу шамана. Нужно было убедиться, что он точно умер. Я не дошел до тела нескольких шагов, когда птенец в яйце внезапно пробудился.

“Враг!” - неожиданно зло прокричал он.

Со скорлупы сорвался яркий луч и ударил в кокон. Взрыв ослепил меня. Я зажмурился, а когда открыл глаза, на месте тела шамана была лишь чёрная дымящаяся воронка.

- Эй! Я хотел его обыскать.

Найти что-нибудь ценное, хотел добавить я. Но птенец ничего не ответил и снова погрузился в сон.

Ладно. С шаманом точно всё.

Вскоре с окраины донёсся победный клич. На площадь, запыхавшиеся, в разорванных доспехах, но сияющие, вбежали трое. Кэл, Ломаный Нос и Баат. Первым шёл Баат, весь покрытый свежими порезами и следами острых когтей, видимо оставленных ездовым ящером. В руке его болталась окровавленная голова людоящера с характерным шрамом - трофей с Гхарза. Значит, с ним покончили. Следом гордо шагал Ломаный Нос, неся на плече богато вышитое седло - видимо, “коня” всадника сразил именно он. Кэл шла рядом, пританцовывая и с интересом глядя на валявшиеся повсюду обожженные останки охотников-людоящеров.

Баат бросил голову людоящера к моим ногам и его брат и сестра громко и радостно закричали, празднуя победу. Ломаный нос стучал шестопером по земле, Кэл подпрыгивала с ноги на ногу.

- Где вождь? Шаман? - жестами спросил Баат, оглядывая выжженное поле битвы.

- Один сбежал, другой мертв, - коротко ответил я. - Деревня наша.

Они переглянулись. В их глазах читалось не столько торжество, сколько усталое удовлетворение и вопрос: «Что дальше?»

- Собираем трофеи! - ликующе прокричала на своём языке Кэл, - Зубы. Когти. Глаза. Мужские достоинства. Нерождённые детеныши. Дорого стоят.

Она достала из-за пояса кинжал, готовая собирать “трофеи”.

- Это подождёт, - поспешно остановил её я.

Девушка нахмурила густые брови, но спорить не стала.

Она меня немного пугала. Её братья вели себя как победители, но я видел статистику группы. Это Кэл заработала больше всех опыта и нанесла больше всех урона. Обоих всадников сразила она, а братья ей лишь помогали - я в этом не сомневался.

Аракс, тем временем, осторожно приблизился и коснулся меня лапой. Образ был ясен и напоминающ: тёмные своды подземного города, горы ненужного блеска. «Обещание.»

- Я помню, - сказал я вслух, обращаясь и к пауку, и к пещерным людям. - Первым делом - безопасность. Пока мы тут будем заниматься сокровищами, кто-то должен держать ворота. Чтобы нас не застали врасплох.

Я снова открыл интерфейс поселения. Вкладка «Управление», подраздел «Назначения». Скудный список. «Начальник стражи врат», «Начальник стражи поселения». Я выделил имя «Баат» и перетащил его на первую должность. Система запросила подтверждение. Подтвердил. Потом назначил «Ломаный Нос» и «Кэл» начальниками стражи поселения - условно «дворцовой», если бы тут был дворец. Если бы феникс его не взорвал. Интерфейс мигнул, приняв назначения.

Баат посмотрел на свои руки, будто ожидая, что на них появится печать. «Я… один? У ворот?» - спросил он, смущённо.

- Не один, - сказал я и посмотрел на Мики. - С тобой будет он.

Пёс, услышав своё имя, насторожил уши и подбежал ко мне, виляя хвостом. Я опустился на корточки, взял его морду в ладони.

- Слушайся Баата, - сказал я строго, глядя ему в глаза. - Охраняй ворота. Это важно. Очень. Не вздумай следовать за мной.

Мики скулил, тыкался носом мне в грудь, явно не желая расставаться. Но в его взгляде, кажется, промелькнуло понимание. Он умный пёс. Он всегда понимает, когда дело серьёзное.

- Жители скоро начнут возвращаться, - добавил я жестами, обращаясь ко всем троим. - Система… она заставит их слушаться вас. Надеюсь. Не важно. Впускай всех, кто захочет вернуться. Если не будут проявлять агрессию - пусть возвращаются.

Я сам не был в этом уверен, но интерфейс намекал, что механика контроля над поселением как-то будет работать через призму Системы, усмиряя бунтарский дух побеждённых. Или давая им новые квесты.

Я плохо представлял, как Системе удаётся удерживать в подчинении такое количество разумных существ. Кроме пряников и кнутов в виде квестов ничего в голову не приходило. По крайней мере так она заставляла жителей моего мира снова и снова отправляться в смертельно опасные подземелья. Все были на крючке, даже я.

Потом я повернулся к Араксу.

- А теперь - мы с тобой. К вашему городу. Пора избавить его от проклятия.

Паук издал короткий, одобрительный щелчок. Он снова пригнулся, предлагая спину. «Быстрее.»

Я взобрался, крепче прижав к себе яйцо, которое, кажется, снова задремало, исчерпав свой лимит чудес.

- Держитесь, - бросил на прощание троим пещерным. - И не лезьте в неприятности. Я скоро вернусь.

Аракс развернулся и, не теряя времени, рванул к пролому в частоколе. Его лапы легко перенесли нас через груду обломков, и мы вынеслись на свободу, в зелёное, дышащее жаром чрево джунглей. За нами, как и прежде, помчались его верные воины - чёрные тени в листве.

Мы мчались по знакомой тропе, и ветер в лицо был прохладным и свежим после удушья битвы. Вдруг Аракс, не сбавляя темпа, послал мне вопрос, осторожный и полный того же изумления, что было в его глазах раньше: “То, что было с маленьким зверем… Это правда? Он вернулся. Ты можешь… возвращать мёртвых?”

- Не всех, - ответил я честно, глядя на мелькающие стволы. - Только своих. Тех, кто дал клятву. Друзей.

“Рабов?” - уточнил паук.

- Друзей, - повторил я твёрдо. - Которые выбрали идти со мной.

Аракс какое-то время молчал, лишь его лапы мерно отталкивались от земли. Потом пришла новая мысль, на этот раз окрашенная не изумлением, а чем-то вроде… уважительной задумчивости. “Сила странная. Не похожа на порядок Леса. Но… сильная”.

Я не стал комментировать. Я просто смотрел вперёд, на тропу, ведущую к пещере под гигантским деревом. Впереди была тяжёлая, почти неподъёмная работа - перетащить горы золота. Но также и надежда. Надежда обмануть Систему, подменить одну приманку на другую, перенести цель охотников с паучьего города сюда, в эту деревню. Освободить одних и, возможно, принести хоть какую-то стабильность другим.

А пока что паук нёсся вперёд, а я, его странный седок, крепче прижимал к груди тёплое яйцо и вспоминал визг, которого больше не было.

Глава 20

В подземном городе пауков царила тишина, густая, как паутина, что опутывала своды. Воздух, пахнущий сыростью, плесенью и холодным металлом, был неподвижен. Я стоял на небольшом возвышении - обрушившейся колонне какого-то древнего здания - и смотрел на них. Они собрались на просторной, усыпанной обломками площади, эти восьминогие стражи потерянного города. Сотни, а может, и тысячи пар разноцветных, мерцающих в полумраке глаз были устремлены на меня. В них читалось не любопытство, а тяжёлое, накопленное годами, а может и веками, ожидание. Ожидание чуда или конца.

- Вы знаете, зачем я здесь, - начал я, и мой голос, непривычно громкий, разнёсся под сводами, отдаваясь эхом. - Вы хотите избавиться от проклятия. От золота, что приносит вам лишь смерть. Я могу это сделать.

В толпе послышался шелест - смещение хитиновых лап, лёгкое пощёлкивание жвал. Они слушали.

- Но я не могу унести его один. Мне нужна помощь. Десяток ваших сильнейших. Если они станут моими питомцами, я смогу использовать возможности Системы, поделиться с ними своей способностью переносить огромные тяжести - нагрузить их золотом, как вьючных животных, и вывести всё на поверхность за один раз. Проклятие покинет ваш дом.

Тишина взорвалась. Не криками, а волной щёлкающих, стрекочущих звуков, мысленных импульсов, таких плотных, что они почти ощущались физически - как ветер, несущий обрывки чужих снов. Одни пауки, более молодые или отчаявшиеся, метались на месте, их лапы нервно перебирали каменную пыль. Образы, долетавшие до меня, были полны надежды: свет солнца на листьях, пустые, чистые залы, свобода от вечного страха перед звуком шагов в тоннелях. Другие, более массивные, старые, сидели неподвижно. От них веяло холодным скепсисом и памятью. Памятью о предательствах, обманах, о том, как блестящие безделушки раз за разом заманивали в их логово алчных убийц и простодушных дурачков.

И тогда пришёл его ответ. Не голос, а удар. Чёткий, тяжёлый, как упавшая каменная глыба, мысленный образ, перекрывший весь шум. Аракс выступил вперёд, его огромное, всё ещё опалённое тело заслонило меня от части собрания. Многочисленные глаза, оправившиеся от боли, горели твёрдым, неумолимым светом.

“Нет. Этого не будет.”

Просто и ясно. Вслед за этим словом хлынул поток. Картины, которые он видел, будучи в моей группе. Не сама связь, а её отголоски, ощущение чужой воли, льющейся по каналам Системы. А затем - другие воспоминания. Давние. Существа, похожие на пауков, но искажённые, с пустыми глазами, покорно таскавшие грузы для каких-то двуногих, швырявшие свои жизни в бой по одному щелчку пальцев. Рабы. Не по принуждению ошейника, а по доброй воле, опьянённые каплей чужой мощи, бессмертием, подаренным им как милость. Они теряли себя, свою волю, свой разум, превращаясь в придаток к сильному.

“Твоя воля могущественна, повелитель бессмертных, - донёс Аракс, и в его «голосе» звенела не злоба, а горькая убеждённость. - Она даёт силу. Но эта сила - яд для ума. Они выпьют её и захотят ещё. Они перестанут быть народом. Станут… придатками. Кровожадными зверями. Готовыми умереть за твой кивок. Готовыми убивать без раздумья. Я видел твоих слуг. Я не позволю.”

Волнение среди пауков усилилось. Те, кто был за, теперь сомневались. Страх перед рабством, пусть и добровольным, оказался сильнее страха перед золотом.

- Я не собираюсь порабощать никого! - сказал я громко, пытаясь перекричать нарастающий гул. - Как только золото будет вынесено, я освобожу вас! Клянусь огнём феникса! Все смогут вернуться в свой дом и жить как прежде!

“Клятвы, - парировал Аракс. - Их дают и их ломают. Система свяжет их с тобой глубже, чем узы крови. Ты не сможешь просто “отпустить”. Они не смогут просто “уйти”. Связь останется. А голод по твоей силе - тоже. Они не смогут стать теми, кем были раньше. Не смогут позабыть. Это путь к гибели духа. Какие ещё варианты у нас есть?”

Последний вопрос был обращен к собранию. Аракс обвёл всех взглядом. Ответом ему стала тягостная, беспомощная тишина. Они не знали. Веками их стратегия заключалась в том, чтобы прятаться и пережидать. Активное решение проблемы было для них чуждо.

У меня всё сжалось внутри. Не хватало слов, чтобы убедить их в своей правоте. Время текло. Каждая минута здесь - минута без меня в деревне, где в любой момент могли появиться люди Кайду. Мои ребята, Мики, Кэл с братьями - они остались одни у хлипкого частокола.

- Тогда мне нужно возвращаться, - сказал я, и звучало это почти как капитуляция. - Моё поселение в опасности. А вы… вы оставайтесь со своим проклятием.

“Ты не уйдёшь, - прозвучало уже не от одного Аракса, а от десятков старших пауков, выступивших вперёд. Их лапы сомкнулись, отрезая мне путь к тоннелю. - Обещание должно быть выполнено. Или ты его дал, просто чтобы захватить с нашей помощью власть в крепости жадных ящериц?”.

“Давай я по ним бахну”, - оживился зародыш феникса.

- Погоди. Ты ещё от прошлого “баха” не отошёл. И вообще - что значит “бахну”? Они же наши союзники.

“Они нас не отпускают”, - капризно ответило яйцо.

- Они просто боятся, что мы их бросим.

В их позах не было агрессии. Была решимость. Отчаянная, безысходная. Они скорее убьют меня и сами попытаются что-то сделать, чем отпустят с пустыми руками. Я понимал их. Понимал слишком хорошо.

Мысленно я попытался прикинуть объёмы. Золота - горы. В одиночку мне потребуется сделать десятки - может даже сотни - ходок. Ограничения инвентаря, веса… Система не позволит так легко решить проблему. Спуск, погрузка, подъём, разгрузка. Если не сваливать у входа, а нести в деревню - на это уйдут дни. Раньше я бы взялся за такое и не задумался. Долгие, монотонные смены в шахтах низкоранговых подземелий, где ты - всего лишь живой конвейер, приученный к бессмысленному труду… Но теперь всё иначе. Теперь за моей спиной - не безликая гильдия-наниматель, а живые существа. Уж не знаю, кто они - NPC или порабощенные Системой разумные существа. Они те, кто доверился мне. Оставить их одних защищать деревню, пока я тут играюсь в муравья? Это было равноценно предательству.

И тут в голове, как вспышка, возникла мысль. Глупая, отчаянная, бредовая. Но что, если…

Я не был больше просто охотником за сокровищами. Я был… мэром. Пусть и разорённой деревни людоящеров. Я резко вызвал интерфейс. Плавающее перед глазами окно «Управление поселением» замигало. Я пролистал мимо вкладок с ресурсами и назначениями, вглубь, туда, где обычно скрываются второстепенные, редко используемые функции. И нашёл. «Дипломатия».

Сердце заколотилось чаще. Я открыл вкладку. Список был пуст, кроме одной строки: «Подземный Город Пауков (Восьминогие)». Отношения: +45 (Доверие, основанное на взаимной выгоде и совместно пролитой крови). Этого… могло хватить.

Дрожащим от волнения пальцем я нажал на строку. Появилось контекстное меню. «Предложить пакт о ненападении», «Предложить торговое соглашение», «Предложить вассальный договор»… Последний пункт горел тускло, но был доступен.

Я выбрал все три, прожав их поочерёдно. Система запросила подтверждение и вывела сухие условия: «Поселение “Деревня у Тихой реки” предлагает поселению “Подземный Город Пауков” вступить под его покровительство на правах вассала. Вассал обязуется: платить дань (настроить), предоставлять воинский контингент по запросу (настроить), соблюдать суверенитет сюзерена. Сюзерен обязуется: обеспечивать защиту (настроить), не вмешиваться во внутренние дела (настроить). Договор может быть расторгнут вассалом в одностороннем порядке с уведомлением за 24 часа.»

Это было не порабощение. Это была… политика. Грязная, циничная, но знакомая даже по гильдейским разборкам.

Пауки вокруг забеспокоились, увидев, как я уставился в пустоту с сосредоточенным видом. Видимо они получили предложение от Системы. Аракс насторожился.

- Что ты задумал, человек? - донёс он прямым импульсом, полным подозрения, - Подчинить себе целый город?

- Это другой путь, - сказал я, отрываясь от интерфейса. - Не через “рабство”. Через честный договор. Моё поселение и ваш город. Мы заключаем формальный союз. Вы становитесь нашими… торговыми партнерами на условиях вассалитета. Вы сможете свободно переправлять золото в поселок своими силами и сгружать его в сокровищницу, Система будет считать его казной. Вход в поселение будет открыт в любое удобное вам время. Да, так будет медленнее, чем я надеялся, но безопасно для вашей свободы и разума… Можете носить его по ночам - раз вы так боитесь солнечного света. И вы сможете разорвать договор в любой момент, как только избавитесь от ненавистного вам золота.

Наступила оглушительная тишина. Затем совет старших пауков, те самые массивные тени, сдвинулся в кучу. Между ними заструились быстрые, невидимые мне импульсы - жаркий спор. Аракс не присоединился к ним. Он смотрел на меня, его глаза пытались пронзить меня насквозь, понять в чём тут подвох.

Через несколько минут один из старших, ещё более древний, чем Аракс, с почти белым хитином, выступил вперёд.

«Это… необычно. Предки допускают такие связи между… нашими народами. Но риски?»

- Риск только один, - сказал я честно. - Если моё поселение падёт, а это может случиться очень скоро, прежний правитель может разорвать договор. - я решил не упоминать, что шанс этого невелик, толстый вождь людоящеров любит золото до безумия, - Но если мы устоим - вы навсегда избавитесь от него. Сейчас вам нужно отправить послов ко мне в посёлок, проверить сокровищницу, убедиться, что есть тропа, по которой вы сможете доставлять сокровища в деревню - и можно начинать.

Совет снова зашевелился. Вскоре трое небольших, юрких пауков отделились от толпы и умчались в сторону тоннеля, ведущего на поверхность - проверить мои слова.

Ожидание тянулось мучительно. Я то и дело поглядывал в интерфейс, отслеживая время. Солнце на поверхности, наверное, уже приближалось к зениту.

Наконец, послы вернулись. От них волной понеслось возбуждение, смешанное с изумлением. Да, это работало. Система позволила им «передать» небольшой пробный груз золота прямо в казну деревни. Медленно, с оговорками, но работало!

Аракс подошёл ко мне. Он протянул переднюю лапу, не для удара, а как человек протягивает руку.

“Договор, - сказал он. - Не рабство. Подданство… но с правом голоса. И правом уйти. Такой… я принимаю”.

В его “голосе” звучала не радость, а тяжёлая, взрослая решимость. Он выбирал меньшее из зол.

Я мысленно подтвердил договор в интерфейсе. Окно мигнуло зелёным. В списке дипломатических отношений поселения появилась новая строка. «Подземный Город Пауков». Отношения: +60 (Союзники-вассалы).

- Теперь мне нужна ваша помощь, - сказал я, обращаясь уже ко всем. - Не как от слуг, а как от союзников по договору. Рогатые люди идут на мою деревню. Если они захватят её, всё ваше золото снова вернётся к вам, а ваш город опять превратится в приманку для охотников. Помогите мне защитить наши общие интересы.

На этот раз совет совещался недолго. Образ, отправленный старейшиной, был ясен: они выделяли отряд. Не всех, но лучших воинов, тех, кто сможет биться плечом к плечу с Араксом. И… несколько тяжеловозов. Пауков особой породы, массивных и выносливых, чьей единственной задачей было начать немедленный вывоз золота в деревню, пока мы будем обороняться. Им было всё равно, устоим мы или нет - они хотели успеть вывезти хоть часть.

Я кивнул. Это был разумный, хоть и циничный расчёт. Мы заключили сделку не с братьями по оружию, а с прагматиками, выживавшими в аду бог знает сколько времени.

- Мне нужно назад. Сейчас же.

Аракс снова пригнулся. “Я с тобой. Моё место теперь там, где решается судьба этого договора.”

Я взобрался на его спину, уже привычной к прохладной твердости хитина. Мы рванули к выходу, обгоняя попутные сталактиты и руины. А следом за нами, тихо шелестя тысячами лап, двинулась целая армия. Свита мелких паучков-соглядатаев Аракса, а за ними десятки огромных воинов-пауков, чёрные тени в полумраке. А позади всех, чуть отставая, с глухим топотом тяжёлых лап - грузовики в живой плоти, несущие на своих спинах первые сверкающие груды ненавистного металла, сундуки, набитые золотом и самоцветами. Картина была сюрреалистичной: паучий исход, направленный не от опасности, а к ней, с единственной целью - сбросить бремя, пока ещё есть куда.

В пути я лихорадочно сверялся с интерфейсом. Сводная информация по поселению теперь пестрела новыми строками. «Постоянный источник дохода: Мёртвый Город Пауков (дань, золото, +500 в день)». «Военный союзник: Мёртвый Город Пауков (контингент)». Казалось бы, всё налаживалось. Но холодный комок в желудке не рассасывался. Я смотрел на цифру населения (~200, паника) и на список защитников: я, трое пещерных людей, Мики, Аракс и паучий отряд. Против неизвестного числа профессиональных солдат Кайду, ведомых, возможно, такими же блуждающими боссами, с которыми я встречался в Пламенеющих Утёсах, с уровнями, опытом и снаряжением, о которых я мог только догадываться.

Система явно не рассчитывала на такой поворот. Уровень угрозы в этой локации - ящеры-воины 6-15 уровня - был рассчитан на одиночек начальных уровней, которые должны были красться, прятаться, выполнять точечные квесты. Избегать встреч с людоящерами, а не захватывать их поселения и не устанавливать дипломатические отношения с логовами чудовищ. Я выбивался из скрипта. И инстинкт подсказывал, что Система не любит, когда ломают её сценарии.

Мы вынеслись из пещеры под гигантским деревом, и слепящий свет закатного солнца ударил в глаза. Аракс, не сбавляя скорости, поскакал по знакомой тропе к деревне. Сзади, из чрева горы, как чёрная лава, продолжали выползать его сородичи.

---

Первым меня встретил Баат. Он стоял у полуразрушенных ворот, которые теперь выглядели ещё более жалкими на фоне начинающейся стройки. Его лицо, испачканное сажей и глиной, было серьёзно.

- Местные, - жестом сказал он, указывая на разбросанные за частоколом шалашики, дымки костров. - Возвращаются. Но не все. И неохотно. Ждут. Говорят, вождь вернётся с сильными чужаками. Битва будет здесь.

Я кивнул. Так я и думал. Беглый вождь не стал бы скрываться в джунглях. Он пошёл на встречу к «лорду Кайду». И теперь вёл его людей обратно.

Мимо нас прошло несколько людоящеров, неся на плечах бревна.

- Они нам помогают? - спросил я Баата.

- Да, - кивнул тот, - Говорят - рогатые люди не любят неудачников. Если вернутся - убьют всех людоящеров.

- Убьют? - переспросил я, - За что?

- За то, что не погибли в битве, защищая деревню от нас.

Некогда было на раскачку. Я спрыгнул со спины Аракса и сразу же выхватил кирку. Мой взгляд упал на хлипкий частокол из заострённых брёвен.

- Баат, организуй людей. Всех, кто может держать инструмент. И тех ящеров, что не боится подойти. Мы строим стену. Настоящую.

Открыл интерфейс поселения и быстро раскидал ресурсы из инвентаря, выделив их на улучшение стены. Земли и дерева было в избытке. Нужно ещё железо, но это подождёт.

Я подбежал к частоколу и ударил киркой у его основания. Земля с мягким хлюпом поддалась, и в воздухе возник полупрозрачный призрак каменного блока. Ещё удар - и призрак обрёл плоть, превратившись в грубый, но прочный гранитный куб. Я откатил его в сторону, к основанию будущей стены. Затем снова замахнулся, добывая следующий.

Вскоре ко мне присоединились другие. Несколько молодых людоящеров, с опаской поглядывающих на снующих повсюду пауков, но подгоняемых окриками Баата и решительным видом Кэл, принялись таскать добытые мной блоки. Ломаный Нос, используя свою недюжинную силу, вколачивал в землю толстые колья для каркаса. Я работал как демон, кирка мелькала в руках, порождая не только камень, но и балки твёрдого, как сталь, дерева, железные скобы. Моя профессия, моя проклятая, бесполезная на первый взгляд способность добывать ресурсы и мастерить, теперь была нашим главным козырем.

Со мной всё шло в десятки раз быстрее. Стена росла на глазах. Сначала пояс из камня в человеческий рост, затем деревянный частокол поверх него, затем площадки для лучников, грубые, но функциональные зубцы. Пауки-воины тем временем рассредоточились по периметру, влезали на уже готовые участки, занимая позиции. Их мохнатые тени на фоне закатного неба выглядели одновременно жутко и обнадёживающе.

Мы выравнивали стену возле крутого склона над ручьем, когда мимо нас протопал паук-грузовик, гигант с сундуками золота на спине. Местные отвлеклись от работы и провожали паука удивлёнными взглядами. Спустя пару минут звон монет в меню поселения известил о пополнении казны.

Пауки-строители бегали по почти вертикальной кладке, промазывая свежие швы. Укрепляя стену, которая должна была защитить сокровища, от которых они поколениями мечтали избавиться.

Груда золота росла прямо в центре поселения, на месте разрушенного дома вождя. Нужно будет построить вокруг неё хранилище, когда появится свободное время - если оно вообще появится.

Я велел Араксу отправить своих разведчиков навстречу нашим гостям. Туманные образы, выхваченные сквозь густые ветви, показывали темные плащи с капюшонами, мрачные фигуры в доспехах, острия стальных копий. Они возвращались с подкреплением, но с чем конкретно мне предстояло сразиться я пока не понимал. Паукам не удавалось подойти и рассмотреть врагов - кто-то или что-то убивало их, стоило тем приблизиться к отряду в тенях деревьев хотя бы на сотню шагов.

Есть ли у них осадное снаряжение? Я не знал, но вряд ли они потащат сквозь джунгли что-то тяжелее арбалета.

Людоящеры-рабочие, видя, что пауки не нападают, а, наоборот, занимаются обороной, понемногу избавлялись от суеверного страха. Они копошились у подножия стены, поднося материал, укрепляя основание глиной и мелкими камнями. Возник странный, невообразимый симбиоз: разумные ящеры, первобытные люди и гигантские членистоногие, вместе возводящие укрепления против общего врага.

Когда последний луч солнца скрылся за горами, стена была готова. Не идеальная, не красивая, но непрерывная каменная полоса высотой в три метра, опоясанная деревянным бруствером, окружала ядро деревни - площадь, дом шамана (точнее, то, что от него осталось), и подступы к сокровищнице. Мы все вымотались. Я чувствовал глухую, сухую усталость во всём теле, ту самую, что копилась где-то в глубине души, а не в мышцах.

Придирчиво оглядел стену. Она выглядела крепкой, но хватит ли этой крепости против тех, кто придёт из джунглей. Да, им понадобилась бы артиллерия, чтобы разнести эту кладку, но даже одного меня хватило бы, чтобы прорыть в ней сквозной тоннель в считанные минуты. Оставалось лишь надеяться, что у блуждающих боссов нет кого-нибудь с моими способностями.

Я отложил кирку, прислонившись к прохладному камню новой стены, и достал из инвентаря флягу с водой и пакет с пресным пайком. Сухое печенье казалось сейчас лучшим деликатесом. И тут ко мне подошла одна из ящерок-женщин, та, что раньше подносила еду воинам. В её руках, на огромном, похожем на лопух листе, дымилась скромная трапеза: куски запечённой на углях рыбы, лепёшки из грубого зерна, похожего на ячмень, и небольшая деревянная чашка с мутноватым, кисловатым напитком. Она протянула это мне, быстро кивнула и отступила, не поднимая глаз.

Я принял еду. Рыба была без соли, но свежая, лепёшка - жёсткой, но сытной. Кислое вино обожгло горло, но согрело изнутри. Это был жест. Маленький, но важный. Они ещё не приняли меня, но уже начали признавать как силу, как факт.

На руках девушки-людоящера тускло сверкали браслеты. Глаз бывалого шахтера тут же отметил, что это не похоже ни на золото, ни на сталь. Характеристики очень интересные.

Я указал на украшения.

- Из чего это сделано? - спросил я.

“Небесный”, - показала она жестами, - “Небесный металл”.

Интересно. Копье Гхарза было сделано из такого же. Несколько бусин из него я видел в ожерелье вождя, а пара пластин защищали грудь танка, с которым сражался Аракс.

Я сидел на сложенных в кучу мешках с песком, жевал и смотрел на темнеющее небо, где зажигались первые, робкие звёзды. Мики пристроился у моих ног, время от времени получая кусочки рыбы. В голове крутилась одна мысль: а вдруг? Вдруг пронесёт? Вдруг люди Кайду сочтут эту задворку мира не стоящей усилий? Вдруг вождь не нашёл их, или они просто передумали? Тогда можно будет завтра же вернуться к своему главному квесту - купанию феникса в огненном источнике. А как только достижение засчитают - вернуться назад в свой мир. Я потянулся. Слишком долго я сижу в этом подземелье.

В этот момент с восточной стороны стены, от главных ворот, донёсся резкий, протяжный звук - горн, сделанный, судя по всему, из рога какого-то здешнего зверя. Сигнал тревоги.

Всё внутри похолодело. Вдруг не пронесло.

Я вскочил, оставив недоеденную еду, и вместе с Мики бросился по узкой лестнице на верхнюю площадку стены. Баат уже был там, напряжённо вглядываясь в густеющие сумерк. К нему присоединились Кэл и Ломаный Нос, а чуть поодаль, на соседнем участке стены, замер, сливаясь с темнотой, Аракс.

- Что? - сдавленно спросил я.

Баат молча указал пальцем. В глубине джунглей, между стволами исполинских деревьев, мерцали огоньки. Не один, не два - десятки. Они приближались, колыхаясь в такт шагу. И скоро из-под сени листвы на поляну перед деревней стало выходить воинство.

Это не была нестройная толпа ящеров. Это был отряд. Стройные, почти одинаковые силуэты в тёмных, угловатых доспехах, приглушённо поблёскивающих в свете факелов. Копья, ровным строем. Луки за спинами. Шли молча, без криков и бряцания, с дисциплиной, которой не было у местных. Их было много. Несколько десятков, не меньше.

А впереди шли двое. Один - массивный, узнаваемый силуэт вождя людоящеров, Гааба Могучего. Он шёл не гордо, а почти подобострастно, слегка сгорбившись. А рядом с ним…

Рядом с ним шагал человек. Вернее, нечто в человекоподобном облике. Высокий, под два метра, в доспехах, которые не были ни стальными латами, ни кожей. Что-то гладкое, полированное, с едва заметными стыками, отливающее тусклым металлическим блеском в отблесках огня. Скафандр? Футуристичные латы? Непонятно. На голове - шлем с забралом, скрывающим лицо, украшенный то ли рогами, то ли антеннами.

Отряд остановился в сотне метров от ворот, на пределе уверенного выстрела из лука. Вождь что-то зашипел своему спутнику, указывая на стены. Тот, человек в скафандре, медленно подошёл на несколько шагов вперёд, поднял голову. Его забрало, казалось, уставилось прямо на меня, на Баата, на наших лучников на стенах. Затем поднялось вверх, само собой, открывая лицо незнакомца.

И затем он закричал. Голос был неестественным, чуть механическим, будто бы исходящим из динамика, прорезающим вечернюю тишину, как стеклорез.

- Эй, жабы! Просыпайтесь! Кто у вас тут за главного?

Я вздрогнул. Не от громкости. А от языка. Он говорил… по-английски. Кривой, с акцентом, но это был именно английский. И я понял его. Также, как понимал выученный язык подземелий. Я, конечно, изучал его в школе, но раньше никогда не считал, что владею им свободно. Видимо профессия «Переводчик» тихо сработала на полную, превратив чужую речь в ясный смысл в голове.

Баат и другие смотрели на меня, не понимая. Я сделал шаг вперёд, к самой бойнице, стараясь, чтобы меня было хорошо видно в свете факелов, что мы зажгли на стенах.

- Я здесь главный, - крикнул я вниз, на том же английском. Голос сорвался, но звучал твёрдо.

Человек в скафандре замер. Он прищурился, а затем рассмеялся. Звук был коротким, сухим, беззвучным.

- Так ты игрок, - сказал он, и теперь в его голосе сквозил неприкрытый интерес. - Из какой гильдии? Значка не видно.

Я присмотрелся. Над его головой, в том самом месте, где у монстров висел уровень, плыла полупрозрачная табличка. Буквы латиницей: «Mallet», а под ними титул «Стрелок Бездны». Фон у ника был не статичный, а тёмный, клубящийся, точно такие же я видел у блуждающих боссов в том лесу, где нашёл яйцо. Уровень был скрыт, но само наличие такого ника и такого фона говорило о многом. Рядом с ником светилась маленькая эмблема - змея, обвивающая рогатый череп.

- Я одиночка, - ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Делаю тут свои дела.

- Одиночка… на территории клана Кайду, - протянул Маллет, почесав подбородок (жест был настолько человеческим, что казался нелепым в этой обстановке). - Ты в курсе, что подземелья могут иметь хозяев? Эта вот - наше. Точнее, Кайду. Мы тут… присматриваем за всем.

Внутри всё похолодело ещё сильнее. Так вот в чём было дело. Кайду не был каким-то мифическим повелителем монстров. Просто гильдией. Это делало всё и проще и сложнее одновременно. Организованная сила, целый клан, считающий локации своей собственностью.

- Я не видел табличек «Частная собственность», - парировал я. - И теперь это моё поселение. Я его… завоевал.

Маллет окинул взглядом нашу свежепостроенную стену, снующих по ней пауков, наши фигуры. Его плечи слегка дёрнулись - ещё один беззвучный смешок.

- Слушай, у меня к тебе предложение, - сказал он, и тон стал деловым, почти доброжелательным. - Собирай своих зверюшек и сваливай отсюда. Через тот тоннель, откуда пришёл. Мы тебя трогать не будем. А это… - он махнул рукой в сторону деревни, - вернётся прежнему хозяину. Всем будет проще.

Я посмотрел на яйцо, всё ещё тёплое у меня за пазухой. Уйти? Оставить квест? Бросить эволюцию феникса на полпути? Это означало потерять месяцы, а то и годы. «Орбис Ресурс» рано или поздно выйдут на след артефакта, и у меня не будет ни сил, ни статуса им противостоять. А ещё… это означало предать тех, кто остался со мной. Баата, который смотрел на меня сейчас с безоговорочной верой. Кэл, жаждущей настоящего дела. Аракса и его пауков, только что заключивших союз. И Мики. Предать шанс выбраться из этой бесконечной каторги низкоуровневых подземелий, шанс стать сильнее, шанс когда-нибудь найти брата.

- У меня здесь незаконченный квест, - сказал я, и голос прозвучал чуть тише.

- Меня это не колышет, - Маллет пожал плечами. - Квесты - они как погода. Сесть один, завтра другой найдётся. Не нужно тебе здесь помирать ради каких-то виртуальных наград. Заработаешь в другой локе.

Он был так спокоен. Так уверен в своём превосходстве. И в этот момент из пушки, которая мгновенно материализовалась у него на плече, вырвался тонкий, алый луч. Он даже не целился толком. Луч, шипя, прочертил воздух и ударил в людоящера-охотника, стоявшего на стене в паре шагов от меня. Тот даже не вскрикнул. Просто исчез в облаке пепла и клубках дыма, оставив после себя лишь чёрный след на камне и оплавленный обломок копья.

На стене повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь треском факелов.

Это не было похоже на магию - скорее на какое-то оружие из фантастических фильмов.

“Холодный огонь”, - обдал меня брезгливой мыслью Аракс, - “Неживой. Без запаха. Таким убивали моих соглядатаев в чаще”.

Маллет посмотрел на струйку дыма на месте охотника, потом снова на меня. Теперь его голос звучал без тени насмешки, холодно и серьёзно.

- Ты же гладиатор, как и я. Должен понимать, что к чему. Вся эта возня ради золота и камешков ничего не значит. Не нужно тебе ради них умирать. А со мной сражаться тебе рановато. Какого ты уровня вообще?

Нулевого.

Но гладиатор? Что? Он что-то путает. Это какой-то скрытый класс? У меня нет такого. Я дрессировщик, переводчик, иногда шахтёр и грузчик…

- Не знаю, как тебе с твоим уровнем удалось завалить кого-то с полубожественным статусом, - продолжал Маллет, разглядывая меня. - Небось дамагер был, с минимальным здоровьем? Бесят меня такие - попасть в них невозможно. Ты ловкач, раз зацепил его. Хотя думаю, тебе просто повезло. А везение знаешь ли - штука капризная.

Он вздохнул, будто устав от необходимости всё объяснять.

- Ладно. Я отойду. Мне надо со своими связаться, обсудить… твоё упрямство. У тебя есть ровно столько времени, сколько мне на это понадобится. Когда я вернусь, тебя здесь быть не должно. Понял?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и, неспешной, уверенной походкой, пошёл назад, в сторону джунглей, где ждал его отряд. Суставы его скафандра, явно механизированного, мягко жужжали. Вождь Гааб метнул на меня последний, полный смеси страха и злорадства взгляд и засеменил вслед за своим боссом.

Ультиматум был поставлен. Чётко и недвусмысленно.

Я стоял на стене, сжимая рукоять кирки так, что пальцы побелели. Шансы? Если бежать сейчас, в джунгли, то Маллет наверняка пустит погоню. В открытом поле, без укреплений, против его технологий и дисциплины… Шансы были ничтожны. Здесь же, за стенами, с пауками, с приготовленной обороной… они тоже были призрачными. Но хоть какие-то.

Я встретился взглядом с Баатом. Тот молча кивнул. Его каменное лицо не выражало страха, лишь готовность. Он уже принял решение за нас обоих.

Я обернулся, глядя на тёмные силуэты своих союзников на стенах, на горящие внизу, в деревне, огни. На отливавшее золотом теплое яйцо в руке. Баат смотрел на меня с решимостью, Кэл с азартной ухмылкой, Аракс с холодной готовностью буравил меня десятками глаз-бусинок, а испуганные, но не бегущие ящеры-охотники - с надеждой.

Бежать было некуда. Да и не хотелось.

- Готовимся к бою, - тихо сказал я, но в тишине ночи слова прозвучали на всю стену. - Они вернутся. И мы будем здесь.

Глава 21

Тени джунглей поглотили последние очертания скафандра, скрыв Маллета и его бесшумный отряд. Тишина, наступившая после его ухода, была обманчивой и густой, как смола. Я стоял на парапете, пальцы всё ещё впивались в прохладный камень, пока не забелели костяшки. Воздух пах гарью, страхом и ледяной решимостью.

- Дозор на стенах остаётся. Двое лучших зорких. Увидели движение - трубите. Не смыкать глаз, - отдал я приказ, обращаясь к ближайшим людоящерам.

Те, чья чешуя тускло блестела в свете факелов, кивнули, хватаясь за примитивные рога из скрученных лиан, костей и дерева. Их желтые глаза, полные животного страха, теперь оттенялись странной надеждой - они уже видели, что стены могут устоять.

Созвав Баата, Кэл, Ломаного Носа и жестом подозвав Аракса, я отправился вниз, вглубь поселения, к тому месту, где ещё вчера возвышалась хижина вождя. Теперь здесь зияла воронка, а рядом, наспех связанный из свежих палок навес, прикрывал главное наше сокровище и главную проблему - груду золота, уже принесённую пауками. Воздух над ней дрожал от жара, исходящего от спящего в моей складке одежды яйца, будто металл вторил зову феникса.

Рядом, в тени, аккуратно сложенные, как дрова, лежали три тела. Гхарз, лучник и танк. Лучшие воины местного вождя, доставившие нам больше всего проблем. Я велел не трогать их, и теперь этот приказ обрёл смысл. Подойдя, я грубо стащил с массивного торса танка импровизированную ламеллярную броню из костяных пластин и дерева. Между пластинами, в ключевых точках - на груди, плечах - тускло поблескивали вкрапления того самого «небесного металла», холодного и отливающего странным синеватым отсветом. Я сгреб в охапку копьё Гхарза с искрящимся металлическим наконечником, лук стрелка, и колчан увенчанных сверкающими металлическими наконечниками стрел.

Глаза скользнули по артефактам, выдавая скупые строчки.

Копьё Шрама (Уникальное) Базовый урон: 45-62. 50% урона игнорирует броню цели . Вкрапления орихалка.

Доспех Каменной Горы (Уникальный) Защита: 120. Снижение урона от дробящих атак на 30%, от проникающих на 50%. Вкрапления орихалка.

Лук Лесного Шёпота (Уникальный) *Урон: 38-50. +20% к меткости. Стрелы с наконечниками из орихалка игнорируют 80% защиты цели.*

Орихалк. Так назывался этот металл. Небесный, как сказала ящерка. Его свойства превосходили всё, что я видел в подземельях, по крайней мере того, до чего мне удавалось дотянуться и потрогать. Примитивная обработка лишь подчёркивала природную мощь материала. Именно он превращал вещи с обычными для своего уровня характеристиками в невероятные по своей силе артефакты.

Интерфейс вздрогнул, искажаясь, точно аналоговое изображение на экране телевизора от статических помех. Погас на секунды и вновь вспыхнул ярким окном.

Открыто достижение “Щедрая душа”

Вы отдали другому легендарный уникальный предмет, ничего не попросив взамен.

Дальность обмена удвоена.

Открыта способность профессии: “Дар Тренера”

Награждайте своих питомцев золотом, припасами и снаряжением по своему желанию. Все полученные ими от вас предметы считаются квестовыми и привязываются к новым владельцам. Больше они их не потеряют.

Получен квест “Тайна небесного металла”

Откройте секрет непобедимости местных воинов. Выясните, откуда берется таинственный металл и подчините себе его силу.

Награды: 1200 очков опыта, 5000 золота, орихалковый ключ от “Огненной Кузницы”.

Секрет орихалка? Ну, это точно может подождать. Принял квест и смахнул окно в сторону.

Я протянул копьё Баату. Парнишка взяла его почти благоговейно, пальцы на миг отдёрнулись, будто оружие обожгло нового хозяина, но тут же скользнули по древку, ощущая шероховатости и следы битв. Он сделал несколько пробных выпадов, и остриё описало в воздухе смертоносную дугу, с лёгким свистом рассекая ночь. Его глаза загорелись непривычным азартным огнём. “Хорошее, - показал он жестами. - В нём дух сильного. Дух ярости и скорости. Он будет пить кровь врагов”.

Массивные доспехи танка, после недолгой возни, оказались на Ломаном Носе. Костяные пластины, стянутые ремнями, с громоздким лязгом обрели пропорции нового хозяина, став чуть менее несуразными. Фигура пещерного воина озарилась светом. Брат Кэл прошелся, тяжело ступая, привыкая к весу. Его обычно хмурое лицо расплылось в редкозубой ухмылке. Он стукнул себя кулаком в кирасу, и раздался глухой, надёжный звук. «Дух стоит насмерть, - пояснил он. - Не шелохнётся. Примет любой удар».

Лук и колчан со стрелами я отдал Кэл. Та, видевшая на что способно оружие воочию, лишь кивнула, тщательно ощупывая тетиву, проверяя баланс. По рогам лука пробежали электрические разряды. Я не знал, умеет ли она им пользоваться, но “Глаз тренера” подсказывал, что её ловкость лучше всего соответствует оружию. “Дух, живущий в стрелах, видит далеко и бьёт точно, - сказал она. - Он найдёт щель в самом крепком доспехе”.

Сбрую с ездового ящера Гхарза - прочные кожаные ремни, украшенные той же синеватой металлической фурнитурой, - я принёс Араксу. Паук с любопытством склонил голову, касаясь лапой пёстрой кожи. Я не знал, как это работает, но стоило мне мысленно подтвердить передачу предмета через интерфейс группы, как сбруя ожила. Ремни пошевелились, словно змеи, и поползли по хитиновому панцирю Аракса, обвивая его грудной отдел и основание лап. Металлические пластинки обтекали хитин, образуя причудливые усиленные наплечники и наколенники. Доспех изменил форму, став органичным продолжением паучьего тела, не сковывая движений.

“Интересное ощущение”, - донёс Аракс. - “Я чувствую, что стал твёрже. Чуждая сила, но… полезная. Спасибо.”

Следующий вопрос был с ресурсами. Моя кирка и способность к строительству - наш главный козырь в обороне. Но для неё нужен материал. Много материала. Мы не могли бесконечно долбить землю под собственными ногами - поселение и так висело на волоске, изрытое моими ходами. К тому же снизу не было ничего, кроме гальки и песка. Их легко добывать, но стены из них получаются не самые прочные.

Я собрал старших среди людоящеров-рабочих. «Где ближайшее, самое богатое место для камня? Где копать?» - спрашивал я жестами и простыми словами общего языка.

После недолгого совещания они указали на северо-запад, за стену, к реке и подножию скалистого холма. “Каменоломня, - пояснил один, изображая удары киркой. - Много твердого камня. Близко к воде. Но… далеко от стен”.

Это было рискованно. Каменоломня находилась с противоположной от вероятного направления атаки стороны, но оставлять рабочих без защиты было безумием. Однако без камня мы не продержимся и часа под обстрелом.

Решение пришло само.

- Аракс, - обратился я к пауку. - Твоя задача - охрана каменоломни. Возьми несколько своих воинов. Если появится угроза - сдерживайте её, дайте людям время добежать до стен. Ты самый крепкий. Справишься.

Многоокое существо издало короткий, щёлкающий звук согласия. “Обещаю. Камень будет идти рекой. А враг не пройдёт с той стороны”.

Пока рабочие и отряд пауков спешно собирались к вылазке, я отгородился от суеты, присев на опрокинутое бревно. Перед моим мысленным взором всплыло окно питомцев. Опыт, полученный в кровавой битве за деревню, был немалым. Пришло время распределить его.

Основную долю я влил в яйцо феникса. Его иконка вспыхнула золотым, уровень подскочил сразу до десятого. Характеристики «Магическая сила» и «Регенерация маны» получили значительный прирост. Чуть повысил силу атакующих умений, уменьшился кулдаун.

Щенок, мой щит, тоже не был забыт. Его уровень вырос, здоровье и скорость увеличились. Способность «Лечащее прикосновение» усилилась. Десятый уровень оказался для него левелкапом. Из дворняги не сделаешь рейдового босса и тут Мики упёрся в потолок. Можно было продолжать наращивать статы, но я был уверен, что Система не даст мне увеличивать их ему до бесконечности и рано или поздно выставит очередной барьер. Но сейчас мои мысли были заняты другим - нашим тихим, забытым в сумраке инвентаря страховым полисом.

Нерпа. Иконка спящего в ледяной сфере зверька казалась такой безобидной. Квест «Огненная ванна» висел на мне давно, и одним из его условий была огнестойкость питомца. Не раздумывая, я вбухал в неё почти все оставшиеся очки сопротивлений, подняв «Огнестойкость» до третьего уровня. 50% сопротивления огню - должно было хватить. Но этого мне показалось мало. Скорость, сила, здоровье - я раскидал очки, и вдобавок поднял её уровень до шестого.

В инвентаре что-то хрустнуло. Я вытащил ледяную сферу. Она пульсировала холодным синим светом, треснула и рассыпалась в инее. На землю, с тяжёлым, влажным шлепком, плюхнулось существо, лишь отдалённо напоминавшее прежнюю нерпу. Оно было размером с морского слона, хотя я не был уверен, что такие большие морские слоны вообще бывают. Его тело, покрытое короткой, плотной, серебристо-серой шерстью, дышало скрытой мощью. Крупная голова с умными, чёрными глазами повернулась ко мне. От него веяло холодом речных глубин и спокойной, звериной силой. Существо зевнуло, обнажив огромную пасть, усеянную рядами острых зубов.

Питомец «Нерпа» достиг 5 уровня! Разблокирована пассивная аура хозяина: “Как рыба в воде”. Пока питомец активен, хозяин получает доступ ко всем навыкам, связанным с плаванием, движением и дыханием под водой на уровне своих питомцев.

Я положил руку на мокрую, прохладную шерсть.

- Видишь реку? - спросил я, указывая на северную излучину, огибавшую поселение. - Твоя задача - охранять её. Никто из чужаков не должен переправиться вброд или вплавь. Если кто-то попытается - хватай их и тащи под воду. Ты наш секретный страж.

Арктический страж глухо уркнул, будто поняв, развернулся и тяжелыми, но удивительно быстрыми перекатами двинулся к темной ленте воды, скрывшись в тени прибрежных зарослей. На душе стало чуть спокойнее. Боссы Кайду, все враги, встреченные мной до сих пор, плавали как топоры. Без моста или лодок реку им не преодолеть, а если попытаются, Нерпа будет их ждать.

Последний, самый трудный разговор предстоял с теми, кто стоял рядом. Я подозвал Аракса, Кэл, Баата и Ломаного Носа к груде золота, ставшей мрачным символом нашей общей судьбы.

- Вы наверняка уже знаете. У меня есть способность, - начал я, подбирая простые слова и жесты. - Она от феникса. Если мой питомец падёт в бою… он может вернуться. Не сразу, но вернётся. Пока я жив и пока действует связь. Вернется слабым, израненным и вряд ли сможет тут же вновь ринутся в бой. Но это шанс для вас пережить сражение.

Я посмотрел на каждого.

- Я предлагаю вам этот дар. Стать моими питомцами. Не рабами - партнёрами. Наш союз будет глубже. Вы получите часть моей силы, моей воли. И шанс на вторую жизнь, если первая будет исчерпана.

Аракс забарабанил передними лапами и ответил мгновенно, без колебаний. Волна его мыслей была твёрдой, как гранит.

“Нет. Мы уже говорили об этом под землёй. Такая связь - это яд для воли. Я видел, что она делает. Мы - союзники по договору. Этого достаточно. Мои воины и я будем сражаться до конца, но как свободный народ. Не как придаток к чужой силе”.

Я кивнул, ожидая такого ответа.

Пришла очередь людей. Первым делом я выбрал Баата и мысленно прожал “милость тренера”. Немедленно выскочило красное окно предупреждения.

Существо не может быть приручено. Недостаточно низкое здоровье и/или не подходящий вид существа.

Получается, людей “приручать” я не умею. Обидно.

Баат и Ломаный Нос переглянулись. Младший из двух братьев резко рассмеялся, подума о чём-то своём, второй ткнул его локтем. Баат, старший, выступил вперёд, его лицо, испачканное сажей, было серьёзно.

- Охотники, - сказал он показывая на себя и брата с сестрой. - Смерть - часть пути. Придёт за нами сегодня мы ляжем и уснём. Следующий мир ждёт, новая охота. Цепляться за жизнь… глупо. Слабость. Мы вместе с тобой, охотимся, пока не проснёмся в другом мире.

Ломаный Нос молча кивнул, хлопнув себя в новую кирасу.

Кэл казалась грустной.

Все взгляды обратились к Кэл. Девушка стояла, обняв свой новый лук, и смотрела куда-то в темноту за стенами. Её лицо, обычно оживлённое азартом, было задумчивым. Она чувствовала на себе взгляды, но не спешила отвечать. Прошло несколько томительных секунд. Потом она медленно покачала головой, не глядя ни на кого. Объяснений не последовало. Просто отказ. Тихий и твёрдый.

В этот момент с восточной стены, резко и пронзительно, взвыл рог. Один, второй. Сигнал тревоги.

Любое обсуждение было окончено.

Проклятому космонавту понадобилось меньше часа, чтобы обговорить все вопросы с начальством.

- На стены! - крикнул я. - Аракс, к каменоломне! Поторопи шахтёров.

Паук, словно чёрная туча, рванул на запад, увлекая за собой своих воинов. Мы же, втроём с пещерными людьми, бросились по узким улочкам к южной стене, воротам и частоколу. Уже взбираясь по лестнице на стену я видел, как от скалистого холма потянулась вереница людоящеров и пауков, несущих на спинах и в лапах первые грубо отёсанные блоки песчаника. Поток ресурсов начался.

Взбежав на стену, я тут же открыл интерфейс поселения. Вкладка «Склад» уже показывала скромные, но растущие цифры: «Камень: 127». Я мысленно выделил половину и перетащил в свой личный инвентарь. Иконка кирки в углу зрения поменяла цвет с серого на зелёный - запас материалов для мгновенного строительства был пополнен. Система работала. Я смогу строить, не отходя от места боя, черпая ресурсы из общей копилки.

И тут на моё плечо, бесшумно, как падающее перо, спрыгнул один из маленьких паучков-соглядатаев Аракса. Я прочитал имя - “Разведчик-05”. Он устроился у шеи, его мохнатые лапки легонько цеплялись за ткань. И в сознание хлынул поток. Не отдельные образы, а нечто большее - целая мозаика их, складывавшаяся в причудливую многомерную картину. Я видел одновременно: тёмную воду реки с плывущей под поверхностью массивной тенью стража; каменоломню, где ящеры-рабочие ловко откалывали пласты породы; чащу перед стеной с десятками замерших, напряжённых силуэтов. Это было видение с десятков точек - с верхушек деревьев, из-под корней, со спины Аракса. Пауки-глаза Аракса стали и моими глазами. Теперь я видел поле боя, как на тактической карте.

И карта эта не сулила ничего хорошего. В лесу, на расстоянии полёта стрелы, выстроился отряд Маллета. Несколько десятков бойцов. Тяжёлые латники, среди которых я узнал людоящеров в металлических, явно нездешних, доспехах, зеленокожих с массивными секирами, стройных гуманоидов с острыми ушами и раскосыми глазами, напоминавших фей. И больше всего - рогатых. Крепких, коренастых существ с мощными рогами, торчащими из-под стальных шлемов. Они держались в центре, их доспехи были самыми дорогими и прочными на вид, угловатыми, но вполне средневековыми. Главарь в скафандре сильно отличался от собственного войска. Уровни, конечно, были скрыты, но цвет индикаторов здоровья - густо-красный, почти багровый - и их количество говорили сами за себя. Каждый был не слабее Гхарза. И таких было две дюжины.

Позади них копошилась другая масса - сотня существ попроще. Серокожие карлики, двуногие насекомые, какие-то покрытые шерстью гуманоиды с дубинами. Рабочая сила, пушечное мясо. Но и его было предостаточно, чтобы взять нас измором.

И вот, расчищая путь, из передних рядов к воротам направился он. Маллет. Его скафандр светился огоньками и мягко жужжал, отражая отсветы наших факелов. На лице играла довольная, почти весёлая улыбка. Он подошёл почти вплотную, не боясь стрел - видимо, полагаясь на свою броню.

- Эй, одиночка! Выходи, поговорим! - его искаженный динамиками скафандра механический голос резал тишину.

Я выступил вперёд, к самому краю парапета. В левой руке, скрытой от взгляда снизу, я уже держал наготове полупрозрачный призрак каменного блока. В прошлый раз я заметил - перед выстрелом бластер на его плече мигал, а сам Маллет на долю секунды щурился, фокусируясь на цели. Маленькое окно для реакции. Второй раз врасплох он меня не застанет.

- Я слушаю, - крикнул я вниз.

- Связался с боссами, - почти бодро сообщил Маллет. - Они, в общем, не против диалога. Но есть один момент. Неудобный.

Он сделал паузу, изучая моё лицо.

- У нас есть информация от местных, что у тебя есть кое-что, что тебе не принадлежит. Яйцо феникса. Так вот, этот конкретный феникс - наш. Вернее, нашей банды. Мы его, можно сказать, выращивали. Очищали локацию от паразитов, подкармливали специальным кормом, следили, чтобы никто не тревожил. Квестовый зверь, понимаешь? А ты и твоя гильдия сначала попытались его грохнуть, а потом яйцо стащили. Это, парень, не по-пацански. Не по правилам охотников.

В его словах сквозила такая уверенность в своей правоте, что на миг я и сам усомнился. Но нет. Воспоминания о том лесе, о безумной птице, крушащей всё вокруг, о погибших людях Людвига, не оставляли сомнений.

- Я не в гильдии, - отрезал я. - А яйцо получил по квесту. Честно выпало.

Маллет фыркнул.

- В это верят только лохи на стартовой локации. Ладно, не важно. Я тут просто посредник. Моё дело донести до тебя требования босса.

Идея была безумной. Но возможно, единственным шансом посеять сомнение. Я осторожно, чтобы не подставить себя под возможный выстрел, приподнял яйцо над зубцом стены. Его перламутровая скорлупа тускло отсвечивала в огнях.

- Видишь? Система связала нас. Он теперь мой питомец.

- Ну и что? - Маллет ехидно ухмыльнулся. - Может его в стазис погрузил. Опутал какой-нибудь шаманской магией. Ты ведь шаман или, типа, друид? Правда они обычно с медведями жахаются, а не с птицами. Тебе птицы больше нравятся?

Ему нужны доказательства или просто хочет вывести меня из себя?

- Друг, припугни его.

“Скучно,” - прозвучал в голове капризный ответ. - “Но ладно”.

Из точки на скорлупе вырвался тончайший, раскалённо-белый луч. Он ударил Маллета прямо в центр груди, в то место, где, вероятно, был реактор или сердцевина скафандра. Раздался негромкий хлопок, и Маллет с криком отшатнулся, грузно рухнув на спину. Его щит даже не успел сработать. В тот же миг сверху, из поднебесья, донёсся общий вздох удивления, а затем ропот - неодобрительный, злой. Нечестный приём.

- Ах ты, тварь!! - проревел Маллет, срываясь на чистую, животную ярость.

Он вскочил, отряхивая с себя комья земли и траву. Я заметил мигнувший индикатор бластера и тут же скомандовал всем укрыться за зубцами. Шквал огненных лучей забарабанил по стене, выбивая осколки камня. Он ни в кого не целился, просто хотел выплеснуть обиду.

- В укрытие! - заорал я, выстраивая перед собой и ближайшими людоящерами полукруглую, грубую каменную стену. Луч несколько раз ударил в неё с оглушительным грохотом, обдав нас крошкой. Стена содрогнулась, от неё отлетели куски, но она выстояла. Справа раздался крик - кого-то накрыло осколками.

- Я же сказал - припугни! - рявкнул я на яйцо, прижимая его к себе в пыли и дыму, - А не пристрели!

“Он же испугался”, - обиженно ответил зародыш внутри. - “Я видел”.

- Я думал, ты ему под ноги выстрелишь.

“Он бы решил, что мы промахнулись”.

У нас не было времени на препирательства. Маллет, обезумев от злости и, видимо, урона по самолюбию, просигналил своим. И стена врагов пришла в движение. Основной удар он судя по всему собирался нанести по воротам. Тяжёлые латники рванули вперёд, прикрываясь щитами, за ними хлынула серая волна пехоты.

Я, не покидая своего укрытия, следил за ними глазами паучьих разведчиков. Уровни… Да, каждый - красная угроза. Но их снаряжение, хотя и хорошее, не было уникальным. Значит, их можно было бить. Но не в открытом поле. Только здесь, за стенами, в узких проходах, которые я смогу создавать и рушить. Они же не смогут ворваться все разом.

И словно в ответ на мои мысли, пространство перед воротами снова вспыхнуло. Из скафандра Маллета вырвался целый рой крошечных, юрких ракет. Они, зловеще свистя, устремились к деревянным створам.

- Прочь от ворот! Рассредоточиться! - закричал я, сам прыгая в сторону.

Раздался оглушительный взрыв. Дерево разлетелось щепками, железные кованые полосы скрутило и отшвырнуло, как бумагу. Сквозь клубы едкого дыма послышались победные крики. Первые ряды вражеской пехоты уже бежали к зияющему пролому.

Если они ворвутся в город - всё пропало.

Я оказался у края образовавшейся дыры одним прыжком. В руках материализовалась кирка. Время замедлилось. Я видел перекошенные от злобы и алчности лица зеленокожих, блеск стали, бегущие ноги. Моя кирка ударила не по врагу, а по земле у самого проёма. И из ничего, с грохотом, стали расти камни. Грубые, неровные, но невероятно быстро. Я не строил стену - я латал дыру, как заплаткой, наращивая каменную массу изнутри.

- Копья! Луки! Держать их! - моя команда была подхвачена Баатом.

Я молотил киркой, вбивая новые и новые блоки, мысленно ожидая нового удара ракетами. Такую атаку мне не заблокировать. Перед этим уроном меркла даже сила моего феникса. Запас камня в инвентаре таял: 87... 43... 19. Но из каменоломни уже бежала новая партия носильщиков.

Со стен посыпался град метательных снарядов. Враги, уже было ворвавшиеся в пролом, утыкались в стремительно растущую каменную преграду. Они толкались, рубились по камню мечами, но я работал быстрее. Каждый удар кирки - новый блок, новый слой. Секунды - и проход сузился до щели. Ещё мгновение - и стена стала сплошной, лишь дымящиеся щепки по краям напоминали о бывших здесь воротах.

Первые ряды атакующих столпились у замурованного проема, не зная, что делать дальше и тут же, оказались под перекрёстным огнём со стен. Их длинные полоски здоровья, отображаемое красными росчерками в моём паучьем обзоре, стало стремительно таять. Они заспешили назад, поднимая щиты, таща за собой тяжело раненых.

Маллет, стоявший позади, сквозь дым не сразу понял, что произошло. Его шлем с мягким жужжанием опустил на глаза массивный прибор - тепловизор или сканер. Он смотрел туда, где должны были быть его воины, врывающиеся в деревню, а видел сплошную холодную стену и отступающие яркие пятна своих солдат.

Я вновь поднялся на стену, оказавшись рядом с Кэл. Та, не целясь, почти интуитивно выпустила стрелу. Она, просвистев, вонзилась в щель между пластинами на плече одного из рогатых латников. Тот взревел, но не упал, лишь шкала его здоровья дернулась, потеряв солидную часть.

Маллет стоял в центре этого хаоса, развернув перед собой голографическую карту, тыча в неё пальцами, явно координируя своих людей и раздавая новые указания.

- Припугни его, - приказал я фениксу. - Как в прошлый раз.

На этот раз атаку предугадал Маллет.

Яркий луч, ещё более мощный, брызнул со скорлупы и ударил в мгновенно появившийся энергетический пузырь, окутавший воина в скафандре. Щит ярко вспыхнул, поглощая удар, но не лопнул. Маллет вздрогнул от неожиданности, развернулся и выпалил в нашу сторону очередным веером ракет. Я уже был в укрытии, а Кэл ловко пригнулась.

Маллет развернулся и быстро зашагал прочь от стен, тыча на ходу пальцем в тактическую карту. Судя по резким движениям и поворотам головы, он был просто в бешенстве. Как так? Пролом в стене был, и вот его нет.

Перегруппировавшись, они снова пошли в атаку. Космонавт попытался пробить стену в другом месте, выпустив ракеты чуть левее от нас. Каменная кладка, укреплённая моей волей и свежим раствором, выдержала, лишь дав небольшую трещину в месте прямого попадания. И прежде чем он перезарядился, я уже был там, латая свежую рану на теле нашей обороны новыми блоками. Стена снова стала целой. Больше всего я опасался, что не смогу успевать латать дыры, что атаки будут слишком частыми. К счастью, этого не случилось.

Оборона держалась. Он пытался проломить стену ещё пару раз, но результат был прежним. Я считал. Две минуты, даже больше - между ракетными залпами он перезаряжался не меньше ста пятидесяти секунд. Бластер на плече бил чаще, но, судя по всему, после очередей тоже уходил в кулдаун секунд на тридцать. Теперь он уже не спешил гнать своих людей под наши стрелы, каждый раз дожидаясь результата бомбардировки.

Наконец он, видимо поняв бессмысленность первоначального плана, развернулся и зашагал в чащу джунглей. Первый натиск был отбит. На земле перед частоколом остались лежать несколько тел из числа легковооруженных. Мы не убили ни одного из двадцати латников Маллета, все успешно откатились на безопасное расстояние, под защиту деревьев, и теперь наверняка залечивали раны. На стенах раздались первые, ещё робкие, но уже радостные крики людоящеров. Они увидели, что стены держатся. Что враг отступил.

Но я видел больше. Маллет потерял полдюжины рабочих, а я - троих охотников. Несмотря на браваду, я видел как напуганы людоящеры. Я не знал, смогу ли они держаться так же стойко в следующий схватке. Видел я и глазами пауков, как Маллет, скрытый теперь в глубине леса, что-то яростно говорил в свой шлем, размахивая руками. Видел, как его основные силы перестраиваются. Видел, как рабочий отряд гоблинов начинает что-то таскать из глубин чащи - длинные жерди, свёртки толстой кожи.

Штурм не закончился. Он только начинался. И следующая атака будет умнее. Я сжал рукоять кирки. Запас камня в инвентаре таял, но из каменоломни уже бежала новая партия носильщиков. Нужно было держаться. Строить. Защищать. И ждать, пока терпение Маллета или его боссов не лопнет, открывая нам новую, ещё более опасную фазу этой битвы за клочок земли, феникса и будущее.

Глава 22

Тишина после отбоя была хрупкой и обманчивой, как тонкий лёд над чёрной водой. Я стоял на парапете, опираясь на кирку, и смотрел в темнеющий лес, где скрылся враг. Победа? Не смеши. Мы просто выстояли один раунд.

В ушах ещё звенел грохот взрывов, а в ноздрях свербёл едкий запах гари и озона. Я перевёл взгляд на стену под собой. Пять тел. Пять людоящеров, которые ещё час назад суетились у подножия, поднося камни. Теперь они лежали в неестественных позах, укрытые грубыми плащами-накидками. Осколки стен, разбрасываемые взрывами ракет, оказались смертоноснее любого копья. Если так пойдёт и дальше, через пару таких атак от моих защитников останутся лишь воспоминания. Отсиживаться за стенами - верный путь к поражению. Враг будет методично перемалывать нас, пока не сломает. Нужны контратаки. Нужны ловушки. Нужно заставить их платить кровью за каждый шаг.

Но сначала - укреплять то, что есть.

Я пошёл вдоль бруствера, проверяя бойцов. Большинство людоящеров держалось, но в их жёлтых глазах читался животный, нефильтрованный страх. Они видели, как их сородичи испаряются в облаке плазмы. Дисциплина, основанная на этом страхе, была ненадёжной. Нужно было дать им уверенность. Или хотя бы иллюзию неуязвимости.

Мой путь лежал к Кэл. Девушка сидела прислонившись спиной к зубцам стены, спокойно натирала тетиву своего нового лука каким-то жирным составом. Её пальцы двигались точно, без дрожи. Рядом валялись три пустых колчана - она расстреляла все запасы обычных стрел, оставив только орихалковые. Её братья, Баат и Ломаный Нос, стояли неподалёку, перевязывая друг другу раны. Их новые доспехи были исцарапаны, но выстояли.

- Вылазка! - радостно крикнула девушка, заметив меня, - В джунгли!

Она вскочила, готовая отправляться прямо сейчас.

- Никаких вылазок. Ты нужна здесь, на этом участке, - сказал я, подходя. - Но тебе нужен лучший обзор.

Я взмахнул киркой. Расширил боевой ход, добавив блоков от самого основания стены до самого верха. В паре метров от её позиции, из настила с глухим стуком начала расти грубая каменная башня. Невысокая, поднимающаяся на три метра выше стены, с плоской площадкой наверху, окруженной бруствером и зубцами. Я достроил её за несколько ударов, затем создал узкую лестницу, ведущую наверх. Кэл наблюдала за процессом с любопытством щенка, впервые увидевшего фокус. Когда башня была готова, она без лишних слов схватила лук и ловко взбежала по ступеням. С высоты открывался вид на добрую треть периметра и подступы к лесу. Она кивнула, удовлетворённо.

- Хорошо. Вижу дальше, - просигналила она жестами.

Я не остановился. Пока она осматривалась, я принялся создавать для неё укрытия прямо на парапете - невысокие каменные зубцы с прорезями для стрельбы, за которыми можно было укрыться от ответного огня. Ещё три позиции в разных местах этого участка стены, соединённые низкими переходами. Пусть враг гадает, где она сейчас. Пусть тратят стрелы впустую.

Закончив, я на мгновение заглянул в интерфейс поселения. Вкладка “Склад” мигала, показывая прирост ресурсов. Камень, дерево, глина… Всё раскладывалось по аккуратным цифровым ячейкам. Глаз зацепился за одну из них, которая переливалась непривычным синеватым отсветом. Я коснулся её мысленно.

Орихалк: 27 ед.

Так вот он где. Не в далёких горах, а прямо здесь, под ногами. Пусть крохи, крупицы, но они были. Значит, местные добывали его тут же, вероятно, из того самого холма у реки. И гильдия Кайду знала об этом. Внезапно пазл сложился с глухим щелчком в голове. Яйцо феникса было ценным трофеем, да. Но эта деревня, этот клочок земли - это жила. Источник редчайшего ресурса, из которого можно ковать оружие, способное пробивать любую броню, и доспехи, держащие удар, от которого ломаются стальные латы. Они не просто так рвались сюда. Они защищали свои инвестиции. И теперь я стоял между ними и их собственностью.

Интерфейс вздрогнул и исказился, точно аналоговая картинка на экране телевизора под воздействием статических помех. Потом погас и зажёгся вновь, выдавая новое сообщение:

Квест “Тайна небесного металла” обновлён!

Этап 1 завершен.

Получены награды: 1200 очков опыта, 5000 золотых, орихалковый ключ от “Огненной Кузницы”

Этап 2 начат. Цель: Защитите поселение “Деревня у Тихой реки” от захвата силами лорда Кайду. Награды: 5000 очков опыта, чертёж «Кузница Орихалка».

Отлично. Теперь у меня был официальный повод стоять здесь насмерть. Я мысленно прихватил из общей ячейки все двадцать семь единиц орихалка. Металл материализовался в моём инвентаре - большие строительные блоки сырого материала,, испещрённые жилами неземного сияния. Хватит ли этого на что-то серьёзное? Вряд ли. Но на несколько стен и пару усиленных перекрытий - вполне.

И в этот миг лес взревел.

Не криком, а множественным, пронзительным свистом. Из-за деревьев, словно рой разъярённых ос, вырвалось несколько десятков мини-ракет. Они неслись не к одному месту, а рассыпались веером, накрывая весь южный участок стены. Они целились в каждого на стене индивидуально?

- Укрыться! - заорал я, но большинство и так уже рефлекторно пригнулось.

Я сам не стал убегать. Взмах кирки - и передо мной, в воздухе, выросла стена. Но не каменная. Синеватая, с матовым блеском, чуть прозрачная, будто вылитая из закалённого сапфира. Орихалк.

Ракеты врезались в барьер одна за другой. Оглушительные хлопки, ослепительные вспышки. Его гладкая поверхность даже не дрогнула, отражая меня, точно зеркало. По обе стороны от него я почувствовал лишь горячий ветер и град мелких осколков. Дым - густой, едкий, белесый - мгновенно затянул всё пространство между стеной и лесом, превратив его в непроглядную пелену.

Так вот оно что. Дымовая завеса. Под её прикрытием они пойдут на штурм.

- Все на позиции! Копья наготове! - крикнул я, уже отбегая от своей укрытия. Несколькими ударами кирки разобрал орихалковую стену - материал мне ещё пригодится. Но в пылу боя разбирать блоки времени не будет, придётся экономить.

Сквозь дым, прямо передо мной, у самой стены, что-то глухо стукнуло о камень. Затем ещё, и ещё. Я присмотрелся. Из дымовой пелены проступили тёмные, угловатые очертания. Приставные лестницы. Прочные, обитые шкурами и железом, с крючьями на концах, впившимися в каменный парапет. Их собрали заранее или сколотили на месте - не имело значения. Они были здесь.

На зубце прямо передо мной возникла тень. Высокий воин в угловатых, тёмных латах, с закрытым забралом. Он перешагнул ограждение, его меч уже был наготове. Я даже не скомандовал. Яйцо на моём плече дёрнулось, и тонкий луч резанул во тьме. Он ударил врага в грудь, подплавил латы и снял четверть полоски здоровья. Тот отшатнулся назад и с громким криком полетел вниз, в дым. Если мой бонус урона от предметов окружения сработает, от удара о землю он потеряет еще процентов двадцать своего здоровья.

Но на лестнице уже карабкался следующий. А за ним ещё.

- Кэл! Концентрируй огонь на этой лестнице! - я крикнул в сторону башни, не видя её сквозь дым, но надеясь, что она услышит. - Охотники, ко мне! Держите эту точку!

Людоящеры с копьями, дрожащие, но не бегущие с поля боя, столпились вокруг. Их примитивное оружие упиралось в грудь следующему латнику. Тот отмахнулся мечом, сломав два копья, но третий вонзился в щель под мышкой. Воин взревел, потеряв равновесие, и упал, увлекая за собой того, кто был ниже. Лестница задрожала, но не рухнула.

Я не стал ждать. Спустился вниз, под защиту стены, и побежал направо, на запад, к следующему участку. Глаза паука, сидящего у меня на плече, тут же выдали карту угроз: ещё две лестницы, одна в пятидесяти метрах, другая - дальше, у подножия холма, близко к реке.

Первая лестница уже стала ареной кровавой рубки. Там дрались Баат и Ломаный Нос. Баат, с копьём Шрама в руках, двигался с неожиданной для его грузной фигуры грацией. Его выпады были короткими, точными, нацеленными не в броню, а в суставы, в щели. Копьё, искрясь синевой орихалка на наконечнике, входило в сталь как в масло. Ломаный Нос, закованный в костяные доспехи, работал шестопёром, как дубиной - он не рубил, а крушил, ломал, сбивал с ног. Враги, один за другим, падали с лестницы, получая смертельные раны от копья Баата и ломая кости при падении. Братья справлялись.

Но третья лестница… Там не было никого из моих сильных бойцов. Только горстка испуганных людоящеров-охотников, которые уже отступали под напором двух тёмных латников, уже занесших мечи для удара.

- Где? - спросил я у паучьего соглядатая.

“Там”, - пришёл мгновенный ответ, с чётким ощущением направления. - “У реки. На склоне.”

Времени на лестницу не было. Я взмахнул киркой, и от земли к настилу на стене вырос узкий, покатый пандус из грубого камня. Я вбежал на него, достиг бруствера и, не останавливаясь, прыгнул на зубцы. Под ногами скользкий камень, внизу - клубящийся дым и смутные тени. Мики, до этого момента следовавший за мной по пятам, остался на земле, лая и мечась - прыжок был для него слишком велик.

Я бежал по узкой каменной ленте, балансируя, как канатоходец. Впереди, сквозь дым, уже виднелась тёмная масса штурмовой лестницы и фигуры на ней. Один из латников уже перевалился через парапет, оттесняя слабеющих людоящеров. Его меч взметнулся для удара.

- Стреляй в лестницу! - скомандовал я яйцу.

Яйцо дрогнуло. Луч, чуть расфокусированный, ударил в её верхнюю часть, расплавляя крюки, которыми она держалась за стену. Металл зашипел, расплескавшись брызгами во все стороны. Латник, уже стоявший на стене, пошатнулся, потеряв опору, и рухнул вниз, увлекая за собой двух своих товарищей. Лестница, подкошенная с одной стороны, накренилась, но не упала, зацепившись за выступ. Враги покатились по склону к самой воде.

- Отталкивайте её от стены.

Людоящеры принялись копьями отпихивать покосившуюся лестницу прочь. Она пошатнулась и полетела вниз. Птенец разрезал её надвое очередным залпом. Хорошо. Пусть ползут в другом месте, там где у меня больше людей.

“Слева!” - прошипел паук у моего уха.

Я даже не повернул головы. Рука с киркой взметнулась почти рефлекторно, и между мной и пустотой выросла синеватая, полупрозрачная стена - щит из орихалка.

В ту же секунду в неё врезался сноп ракет. Удар был таким, что меня отшвырнуло назад, к самому краю стены. Орихалк треснул, но выдержал. Что-то большое и тёмное пронеслось прямо над моей головой, с рёвом реактивных двигателей.

1, 2, 3, 4 - начал я отсчёт секунд до перезарядки ракетного удара. Теперь я по крайней мере знал окно, в котором нового залпа не стоит ждать.

Я машинально взмахнул киркой вверх, создав над собой навес из обычного камня, и откатился в сторону. В следующее мгновение каменный потолок разнёс в щебень удар плазмы. Каменная крошка осыпалась мне на голову. Сквозь пыль и дым я увидел его.

Маллет. Он не летел, а скорее парил, совершая чудовищные прыжки с помощью реактивного ранца за спиной. Огненные языки вырывались из сопел, отбрасывая его массивное тело вперёд и вверх. Он приземлился на стену в двадцати метрах от меня, тяжёлый, гулкий удар заставил содрогнуться каменную кладку. Его шлем повернулся ко мне, и я увидел, как на его плече мигнул бластер, заряжаясь для выстрела.

12… 13… 14… 15… секунд.

И в этот момент я услышал это снова. Словно из другого измерения, сквозь грохот битвы, донеслось: ликование, смех, свист, аплодисменты. Толпа. Незримая, невидимая, но невероятно громкая. Звук лился сверху, с пустого, затянутого дымом неба. Я инстинктивно поднял голову - ничего. Только клубящийся дым и первые звёзды на темнеющем своде. Галлюцинация? Последствия удара? Или…

Не сейчас. Полсекунды.

Выстрел. Я едва успел рвануться в сторону, почувствовав, как по спине прошёлся раскалённый ветер. Лазер чиркнул по камню, оставив оплавленную полосу. Маллет прыгнул снова, описывая дугу, чтобы зайти мне в бок.

Я не стал ждать. Создал под ногами ступени и сбежал по ним вниз, на наружную сторону стены. Теперь между нами была каменная зубчатая корона. Но ненадолго.

30… 31… 32… 33…

Мики, увидев, что его хозяин в опасности, забыл про осторожность. С рычанием, в котором смешалась ярость и ужас, он вбежал по лестнице на настил и бросился на Маллета в тот миг, когда тот прицеливался для выстрела в меня, выглянувшего из-за зубца.

- Не сейчас! - закричал я, но было поздно.

Пёс снова атаковал без команды.

Маллет даже не повернулся. Достав из кобуры длинноствольный пистолет, он выстрелил в несущегося на него пса. Луч ударил животное в грудь. Не такой сильный, как из заплечной пушки, но Мики хватило. Не было ни взрыва, ни дыма - Мики просто замер в прыжке, его тело на миг озарилось изнутри зловещим светом, а затем рухнуло на камень, обугленное и бездыханное.

В глазах потемнело. В интерфейсе, в уголке зрения, иконка питомца потускнела и над ней замигал таймер отсчёта до воскрешения.

Тридцать секунд. Целая вечность посреди ада.

Не не нужно отвлекаться. Счетчик ракетного удара куда важнее - 50… 51… 52…

Яйцо в моей руке, будто почуяв мою ярость и боль, выстрелило само, без команды. Белый луч ударил в энергощит Маллета, заставив его ярко вспыхнуть. Щит дрогнул, но не лопнул. Маллет, отброшенный импульсом, взмыл в воздух, а я уже бежал.

Не по стене - по её наружной поверхности. Я строил платформы прямо перед собой, отталкивался от них, прыгал на следующую, как по невидимым ступеням в пустоте. Маллет нёсся за мной, осыпая залпами из бластера. Каждая яркая вспышка, каждый отчаянный манёвр, каждая наша взаимная атака сопровождалась взрывом одобрительного гула откуда-то сверху. Я чувствовал на себе тысячи невидимых глаз. Это было невыносимо. Это сводило с ума. Это было похоже на тот кошмар над подземным озером, возле острова гоблинов, только теперь зрители были громче, настойчивее, они жаждали зрелища.

И тут в интерфейсе, рядом с опытом и золотом, возник новый счётчик. Не цифры, а сияющие символы, напоминающие древние печати. И звук - чистый, высокий, как звон хрустальных колокольчиков. +1. +2. +1. +3. Счётчик рос с каждым удачным уклонением, с каждым парированным выстрелом, с каждым ответным лучом феникса, скользившим по щиту Маллета. Баллы… Оценка, но чего? Славы? Чьего-то одобрения? У меня не было времени гадать.

Прыгая из стороны в сторону, маневрируя и выбирая углы для собственных атак, я заметил одну интересную вещь. Луч птенца не был просто лучом, скорее струёй огня или потоком плазмы. Попав в поле прозрачной, непостроенной стены или точку “руки тренера”, он слегка искажался, меняя угол и направление. Интересно. Нужно будет поэкспериментировать с этим в спокойной обстановке.

Я управлял огнём птенца жёстко, как дирижёр - оркестром. Один выстрел. Пауза в две секунды. Ещё выстрел. Длиннее паузы. После двух последовательных выстрелов кулдаун в пять секунд, а после трёх - десять. Первое было в моём положении немыслимо, второе - почти равно самоубийству. Враг мелькал со всех сторон, улучить миг для выстрела было и так достаточно сложно. Я считал в уме, оценивая вероятности, жертвуя возможностью нанести чуть больше урона сейчас ради сохранения темпа на дистанции.

Мы летели вдоль стены. Минуя одну лестницу, затем вторую. Трогать их я не стал - лишь угостил нападавших парой выстрелов, когда Маллет скрылся для перезарядки. Эти две лестницы создавали два почти идеальных бутылочных горлышка, в которых мы могли удавить всю армию моего врага.

148… 149… 150…

Мики наверняка уже воскрес. Бросил взгляд в угол экрана - так и есть. Здоровье на минимуме, но жив.

Мы с моим противником оказались как раз над позициями людоящеров. Если он ударит ракетами по ним, а не по мне - вся моя оборона закончится.

Нужно было действовать. Я отпрыгнул в сторону, уходя из под защиты собственных навесов. Теперь я был лёгкой целью, но и противник был как на ладони. Ну, давай же - пали в меня своими ракетами. В меня, а не в Кэл и людоящеров под тобой!

Плевать!

- Бей по нему очередью! - приказал я птенцу.

Десять секунд кулдауна я как-нибудь переживу.

Щит Маллета, под градом точных, выверенных ударов, постепенно начал сдавать. Он мигал, тускнел, и наконец - рассыпался в сноп искр. Полоска здоровья врага, наконец-то видимая, дрогнула и начала медленно, но неумолимо сокращаться. Вернее полоска брони. Жёлтая, а не красная, как у остальных. Вероятно - здоровье его скафандра.

Сноп ракет с визгом сорвался у него из-за плеч и устремился в мою сторону. Я тут же отгородился от них орихалковыми стенами. Грохот и дым на секунды лишили меня зрения и слуха.

- А ты совсем не плох! - донёсся до меня искажённый динамиками голос Маллета, перекрывая гул толпы с небес. Он не звучал злым - скорее, восхищённым, азартным. - Любишь щекотать нервы зрителям?

- Какие зрители? - выкрикнул я, отскакивая от очередного залпа и ставя каменную стену между нами.

Маллет рассмеялся, и этот смех прозвучал почти сочуственно, с ноткой искреннего удивления.

- Так ты и правда ничего не знаешь? Тебя, дружок, избрали. Гладиатором.

Я завис в прыжке на секунду, строя очередную платформу.

- Кто избрал?

- Боги! - Маллет взмыл в воздух, раскинув руки, и громко, на всю невидимую арену, провозгласил: - Они смотрят! Они судят! Они жаждут зрелища!

Небеса, будто в ответ, взорвались рёвом восторга. Этот звук был физическим, он давил на барабанные перепонки, заставлял вибрировать камень под ногами.

Ледяная пустошь разверзлась у меня под ребрами. Всё - битвы, смерти, борьба за артефакты - было всего лишь... развлечением? Система, пожирающая миры - тоже часть этого шоу?

Нет. Не может быть. Я отказывался верить в это. Это просто бред сумасшедшего, а голоса в моей голове они… они просто реакция на стресс. Это посттравматический синдром или как он там называется. Я читал об этом. Даже ходил к психологу после того, как сорвался из “Королевской Битвы”.

Нет. Быть не может. Боги? Бред. Нет никаких богов.

Собраться. На панику сейчас нет времени. Сначала нужно выжить - это важнее.

В этот миг я отвлёкся. На долю секунды, но этого хватило. Маллет, будто коршун, пикировал вниз, паля из всех стволов. Ракеты, лазерные очереди - весь арсенал обрушился на мою хрупкую конструкцию из платформ. Орихалк кончился. Каменные башни и мосты, не выдержав удара, рухнули каскадом. Я полетел вниз, в пустоту, беспомощно размахивая руками.

И тогда в голове прозвучал тонкий, спокойный голосок: “Рука.”

Я действовал на автомате. “Рука тренера” среагировала, ухватившись не за что-то реальное, а за саму связь, за энергию, исходящую от яйца. Я использовал птенца как точку опоры и выстроил в воздухе, прямо под ногами, небольшую, дрожащую платформу. Она не могла держаться долго - я это чувствовал. Это противоречило законам физики - или законам Системы. Приземлившись на неё, я тут же оттолкнулся, создал следующую, чуть выше и левее. Предыдущая платформа немедля рухнула вниз, рассыпаясь. Две секунды или три. Они на могла просто висеть в воздухе. Так, прыгая с одной крошащейся под ногами плиты на другую, я сумел дотянуться до стены и вцепиться в выступ.

Я был жив. Но Маллет уже настигал. Схватка возобновилась с новой яростью. Я метался вдоль стены, строя укрытия и трамплины, он парил над ней, стреляя и смеясь. Параллельно часть моего сознания, холодная и расчётливая, следила за общей картиной через глаза пауков.

Картина была… интересной. Пока мы с Маллетом танцевали наш смертельный танец, его люди не сидели сложа руки. Часть рабочих, под прикрытием основной атаки, начала строить бревенчатый мост через реку в стороне, там, где Аракс с ящерами добывал камень. Попытка обхода, удар в тыл. Умно. Второй отряд рабочих пытался на плотах переправиться через реку, вероятно, чтобы починить повреждённую лестницу и снова ударить с воды. А на стенах, у первых двух лестниц, продолжалась кровавая мясорубка. Воины в чёрном, не получавшие новых указаний своего командира, тупо лезли вперёд под градом копий и стрел, неся потери. Один, другой, третий. Я насчитал семерых павших латников, ещё пятеро были на последнем издыхании.

И тут в игру вступила Нерпа.

Огромный, серебристый зверь, теперь больше похожий на речного бегемота с клыками моржа, всплыл посреди реки как тёмная скала. Первую долблёнку с гоблинами она протаранила лбом, перевернув её и отправив пассажиров в ледяную воду. Вторую - схватила зубами за борт и, мощным рывком головы, разломила пополам. Картинка, передаваемая сидящим на берегу пауком дозорным производила впечатление - хруст лодки на зубах, холод воды и азарт охоты. Он будто бы передавал не просто образы, но ощущения моего питомца. Когда число жертв на воде перевалило за десяток, счётчик опыта в интерфейсе начал стремительно ползти вверх. Я, уворачиваясь от очередного залпа Маллета, умудрился мысленно открыть панель питомца и купить Нерпе пару уровней на свежезаработанный опыт. Её здоровье и сила выросли.

Усиленная Нерпа обрушилась на недостроенный мост. Мощный удар её тела, весящего теперь не одну тонну, расшатал опоры. Ещё удар - и конструкция рухнула в воду фонтаном щепок, увлекая за собой десяток рабочих, оказавшихся в неподходящем месте в неподходящее время. Те, кто остался на берегу, в ужасе отступили. Речной путь был перекрыт.

Не забывал я и про своего раненого щенка. Бедолага бегал где-то под стенами. Без единой аптечки, с жалкими тремя единицами здоровья. Я накинул ему очков телосложения и силы, надеясь, что это даст бонус к его общему уровню здоровья, хотя бы небольшой.

Маллет, видимо получив уведомление о потерях на фланге, на миг заколебался. Его следующий прыжок был не вперёд, а назад, к своим основным силам. Он решил бросить меня и попробовать переломить ход боя на другом участке.

Я понял его замысел, но не мог его преследовать. Убегать, строя стены за собой, - одно дело. Наступать, оставаясь открытой мишенью для его ракет и лазера, - верная смерть. Я не успею среагировать на внезапную контратаку.

В этот момент мощный взрыв потряс стену недалеко от того направления, в котором скрылся Маллет. Пауки показали пролом, не огромный, но достаточный, чтобы пролезть боком. Сквозь дым я увидел, как туда устремилась часть темных фигур, толпившихся возле лестниц.

- Аракс! - крикнул я, пытаясь дотянуться до паука через сеть его осведомителей. - Возвращайся в поселение, защищай дыру в стене! Она совсем рядом от твоей позиции!

Ответ пришёл не сразу, и в нём чувствовалось упрямство. “Я не могу оставить рабочих. Войска врага могут пройти вдоль наружной стены. Они будут беззащитны.”

Чёрт. Он был прав. И он не был моим питомцем. Я не мог приказать. Я мог только просить. А просьбы в разгар боя - роскошь.

- Ломаный Нос! К пролому! Держи его! - закричал я, и мой голос, охрипший, прорвался сквозь грохот сражения.

Исполин в костяных доспехах, услышав, бросил свою лестницу - там враги уже были перебиты - и тяжёлой походкой двинулся к новой дыре. За ним, прикрывая его спину, ринулся Баат.

Кэл же была в своей стихии. Она обрушила свою, третью лестницу, сбросив последних латников, и теперь вместе с горсткой людоящеров методично добивала тех, кто остался на стене, отрезанный от отступления. Она не бежала на помощь братьям - ей, казалось, было всё равно, где резать врагов. Её глаза горели холодным, хищным азартом.

- Кэл! - крикнул я ей, когда наш с Маллетом бег вдоль стены снова привёл меня в её сектор. - Вторая лестница! Твои братья ушли, её некому держать!

Девушка лишь кивнула, выпустила последнюю орихалковую стрелу в горло пытающемуся подняться врагу, и, сменив позицию, попрыгала по укрытиям, которые я для неё построил, направляясь к новому месту боя. Ей было без разницы. Лишь бы стрелялось.

Она не солдат и не защитник. Она - хищник в азарте охоты. Её можно направить в самую гущу боя, но бесполезно просить держать позицию. Она будет маневрировать, уходить от атак, пытаться зайти с фланга. Трофеи для неё важнее целей. Текущая задача - идеальна для неё

Я проводил её взглядом и тут же отпрыгнул в сторону, услышав рёв реактивного двигателя. Маллет снова выпрыгнул на меня, точно бы из ниоткуда, под ликующие крики с небес - за него явно болели сильнее. Мы кружили, как два хищника, выписывая в воздухе и на камне сложный, смертельный узор. Я строил башни, чтобы занять высоту, он сносил их ракетами. Я пытался зайти сверху, он отпрыгивал в сторону и лупил сбоку. Лазер и луч феникса пересекались в воздухе, оставляя после себя запах озона и расплавленного камня. Маллет внезапно перестал атаковать - но не двигаться - и поднял забрало.

- Как ты с ними общаешься? - пробасил он в динамик.

- С кем? - не понял я.

- Ну с этими, своими зверушками… Они же куклы, - прокричал Маллет, и в его голосе зазвучало удивление, - Разве они понимают речь?

- Конечно понимают, - ответил я, баррикадируясь от возможной атаки и строя лестницу на ярус выше, - Ты же своими как-то командуешь.

- У меня есть пульт, - прокричал он в ответ, демонстрируя мне свой голографический наруч, - Я просто выбираю нужного солдатика, жму точку на карте и он идёт туда. Так все нормальные игроки делают.

Значит, я не нормальный.

- А я просто говорю им, что нужно делать. И они иногда слушаются.

- Иногда? - Маллет захохотал и взмыл высоко в воздух, - Так ты для них что-то вроде божества? Заставляешь их драться между собой, чтобы они тебя развлекали?

- Кому такое может прийти в голову? - прокричал я удаляющемуся космонавту.

- Нашим хозяевам, - ответил он.

- Ты про Кайду? - спросил я, уворачиваясь, потому что заметил, как мигнула пушка на его плече.

Залп расчертил пустое пространство, где я был секунду назад.

- Нет, я про настоящих хозяев, - ответил он, - Тех, кто судят нас с небес!

- Какие, к чёрту, хозяева?! - выплюнул я, уворачиваясь от очереди, которая выбила целый зубец рядом, - Какие боги?

Маллет рассмеялся, и этот смех прозвучал почти жалостливо.

- Так ты совсем-совсем ничего не знаешь? - Он на миг замер в воздухе, раскинув руки, будто обнимая небеса. - Боги существуют. И они наблюдают за нами.

- И зачем им это? - я почти зарычал, строя перед собой очередную баррикаду.

- Кто же знает? - прогремел он, и его голос, усиленный динамиками, понёсся над полем боя. - Им скучно. Они смотрят! Они судят! А мы - их игрушки! Их шоу! Мы деремся, страдаем, умираем - а они аплодируют!

В небесах, будто в подтверждение, грянул оглушительный рёв одобрения. Этот звук был уже не фантомом - он физически давил на уши, заставляя содрогнуться.

И в этот миг Маллет вновь совершил свой самый отчаянный манёвр. Тот самый, что едва не достал меня в прошлый раз. Он не прыгнул, а ринулся вниз, как ястреб, выпустив сразу весь оставшийся запас ракет. Театральность этого движения была тщательно отработана и доведена до автоматизма - это было движение человека, который выполнял эту атаку сотни, а быть может и тысячи раз. В прошлый раз у него не получилось и он решил повторить - на бис. Но в этот раз я ждал этого пике.

Орихалка давно не было. Каменная конструкция, на которой я стоял, разлетелась в пыль. Я вновь полетел вниз, на этот раз не беспомощно кувыркаясь, а успевая ставить платформы над собой, закрываясь от несущихся следом ракет.

“Рука!” - снова прошептало яйцо.

Рука тренера. Я глянул вверх. Маллет несся на меня, время от времени скрываясь за моими же платформами - он тоже учился. Прямой атакой в него не попасть. Мне вспомнился удар, которым шаман пытался достать меня на площади перед домом вождя. Как он тогда послал свою кислотную стрелу по дуге.

Если бы точно также можно было изогнуть луч, который выпускает феникс… Хотя, почему нельзя? Это же поток огня, плазма. Значит она искажается в магнитном поле. Если “рука тренера” может воспринимать яйцо как точку опоры для строительства, может и яйцо может воспринимать “руку тренера”, как точку. Пусть и гравитационную.

Я прикинул расстояние между мной и Маллетом и посчитал угол отклонения.

- Стреляй! - скомандовал я фениксу.

“Куда?”

- Прямо в него, через стенки.

Инстинктивно воспользовался способностью, но на этот раз не для создания платформы, а чтобы оттолкнуться от… от самого луча феникса, который выстрелил в тот же миг. Эфирный толчок выправил моё падение, и я, строя под ногами хлипкие, рассыпающиеся ступени, сумел перейти в контролируемое падение, почти скольжение вдоль стены. Импульс отбросил меня прямо к ней.

А луч феникса, выпущенный впустую? Нет. Он, описав дугу, угодил прямо в сопло реактивного ранца Маллета, когда тот, уверенный в своей победе, уже готовился добить меня на земле.

Раздался не взрыв, а отчаянный, металлический визг. Ранец задымился, захлебнулся, и Маллет, потеряв управление, кувыркаясь, рухнул на землю в двадцати метрах от меня, подняв фонтан сырой земли.

В тот же миг меня оглушил нестройный, оглушительный гул с вышины. Одни голоса ликовали, другие визжали, третьи освистывали моего противника или скандировали что-то неразборчивое на незнакомом мне языке. Безумие.

Интерфейс взорвался. Опыт, золото… и эти странные сияющие символы, счётчик «божественности» или чего-то ещё, совершил сумасшедший скачок: +500. Звон был такой, словно на меня вывалили кузов хрустальных колокольчиков.

Я тяжело опустился на землю рядом с распластанной, дымящейся фигурой. Маллет шевельнулся, попытался подняться, но его скафандр издал жалкий шипящий звук и замер. Забрало треснуло, сквозь щель я видел часть человеческого лица - бледного, в поту и крови, но улыбающегося. Улыбающегося!

Я поднял кирку, нацелив её на шлем.

- Какие боги? Чьи боги? Избрали для чего?

Маллет хрипло рассмеялся, захлёбываясь.

- Для… для развлечения, глупец. Они любят драму. Любят неожиданные повороты. Любят, когда слабый бьёт сильного… или наоборот.

Я замер. Боги... Зрители... Счетчик в углу зрения... - в мозгу, как от удара молотком, сложилась невыносимая картина. Все эти миры, подземелья, гильдии, наша вечная борьба за власть, золото и выживание - всего лишь... контент? Сериал для вселенных, которым скучно?

- Да что ты такое несёшь?... - прохрипел я.

Я посмотрел на треснувшее забрало, на безумную улыбку Маллета, и понял - он не просто говорит. Он верит в это. И эта вера - страшнее любого оружия

Он попытался пошевелиться, будто бы вяло, но в ту же секунду серводвигатели скафандра взревели и он вскочил и, последним усилием рванулся вперёд и в сторону, уклоняясь от нового луча феникса, который прожёг землю рядом. В следующее мгновение он, будто пружина, вскочил на ноги - ранец, видимо, дал последний, аварийный импульс - и закованным в металл кулаком ударил меня в подбородок.

Мир погас. Не полностью - я не потерял сознание. Но свет в глазах померк, в ушах зазвенела оглушительная тишина.

Глава 23

Волосы намокли. Я открыл глаза, и первое, что увидел - треснувший кусок синего неба между двумя чёрными, коптящими стропилами крыши какой-то лачуги. Воздух пах гарью, кровью и той специфической озонной горечью, что остаётся после дугового разряда. В ушах стоял звон, но сквозь него пробивался другой звук - размеренный, тяжёлый скрежет. Стук металла о камень. Приближающиеся шаги.

Пошарил рукой в поисках яйца.

- Где ты? - позвал я птенца, - Стреляй.

“Не могу. Я его не вижу. Я в какой-то избе”.

Наверное выронил его, когда падал и оно закатилось в хибару неподалёку. П: повезло.

Я приподнял голову, и боль пронзила череп, как раскалённый гвоздь. В метре от меня, хромая, приближалась фигура в изуродованном, дымящемся скафандре. Левый рукав скафандра был разворочен и свисал в стороны обрывками металла, ткани и проводов. Из обрубленных шлангов капала серебристая жидкость. Но в самой руке, не дрогнув, Маллет держал длинноствольный бластер. Его забрало было поднято. Лицо под ним в прозрачной дыхательной полумаске, спущенной на подбородок - бледное, в грязи и полосах крови - ухмылялось. Он остановился в шаге, направив ствол мне в грудь. Он задрал голову, глаза не смотрели на меня. Они были устремлены вверх.

Маллет замер, слушая небо.

А оно… оно гудело. Невидимая арена ревела, скандировала что-то единым, оглушительным рокотом. Я различил отрывистые крики на десятках, сотнях непонятных мне языков, сливавшихся в один безумный хор. Они повторяли хором одно слово. Снова и снова. Звук был настолько плотным, что давил на грудную клетку. И вдруг - оборвался.

Наступила тишина. Глубокая, звенящая, не менее жуткая, чем тот рёв. Маллет медленно опустил голову, будто выслушивая последнюю, тихую инструкцию из-за кулис. Потом его взгляд наконец упал на меня. В глазах не осталось ни азарта, ни ярости - лишь пустая, профессиональная скука мясника. Он прижал дыхательную маску ко рту, сделал пару глубоких вдохов.

- Извини, парень, - сипло произнёс он. Динамики скафандра хрипели. - Моему начальству ты нужен живым, но боги… Боги требуют крови.

- Их мнение значит больше, чем воля Кайду? - хрипло просипел я.

- Да клал я болт на тех и на других, - криво усмехнулся он, - Весь вопрос в том, кто больше заплатит. Золото - это здорово, но божественность за деньги не купишь.

- Всё по-прежнему сводится к цифрам, - попытался улыбнуться я, пытаясь потянуть время.

В голове прокручивался один вариант побега за другим, но все они ломались тем фактом, что я был в ауте и не мог сделать ничего - только ползать - пока кто-нибудь меня не реанимирует.

- Цифры? - засмеялся он, - Цифры, парень - это вонючие бумажки из нашего говённого мира. Цифры - это шоколадные монетки, которые бросает нам Система. А божественность… - он мечтательно улыбнулся.

- То есть боги - не часть Системы? - внутри всё похолодело, но совсем не от страха перед неизбежной смертью.

Его палец лёг на спуск. На корпусе бластера, прямо над рукоятью, вспыхнула та самая красная лампочка - точь-в-точь как на его наплечной пушке перед залпом. Полсекунды. Ледяная волна прошла по спине. Всё. Концы. Кидать платформу не могу, потому что в нокауте, яйцо молчало, выдохшись, времени не было даже на мысль.

Я не видел, как за секунды до этого из-за груды обломков, с тихим рычанием, вынырнула серая тень. Мики. Он двигался неслышно, как призрак, огромный уже не пёс, а настоящий бык, чья шерсть была опалена, а в глазах горела не животная, а почти человеческая ярость. Не видел его и мой враг. Пёс не бросился с лаем. Он сделал один точный, молниеносный прыжок и вцепился зубами Маллету в запястье вооружённой руки. Вес пса был огромен, следом за рукой потянулся и сам космонавт.

Хруст, заглушённый металлом и плотью. Маллет вскрикнул от неожиданности и боли. Бластер дёрнулся, и ослепительная вспышка опалила землю в сантиметре от моего виска, вырвав кратер и обдав лицо обжигающей грязью и песком. Мики, не разжимая челюстей, рванул головой в другую сторону, и Маллет, с подавленным воплем, полетел прочь от меня, волочась следом за упрямым псом.

Я следил за ними, не в силах подняться, мир плыл перед глазами. Мики тряс несчастного врага, как тряпичную куклу. Он швырял его из стороны в сторону, прижимал к земле, снова дёргал. Остатки серебристых космических доспехов звенели и крошились под собачьими клыками. Полоска здоровья Маллета, теперь видимая рядом с истаявшей шкалой брони, теперь видимая и почти уже пустая, судорожно дёргалась, угасая. Запас здоровья у него изначально был крошечный, почти как у меня. Две цифры - не три и не четыре, как у воинов того же уровня. Броня затрещала, разрываясь, как бумага. И тогда, с последним, яростным рывком, Мики потянул на себя.

Раздался отвратительный, мокрый звук рвущейся плоти. Рука с зажатым в пальцах бластером осталась в зубах у пса. Маллет, с оглушительным рёвом, отлетел в сторону и грузно шлёпнулся в грязь.

Небеса взорвались. Тишина сменилась таким рёвом восторга, таким безумным ликованием, что я бы заткнул уши если руки меня слушались. Это был звук трибун, увидевших нокаут в последнюю секунду раунда.

Сзади, из клубов пыли, вынырнули Баат и Ломаный Нос. Его новый доспех был иссечён царапинами, лицо - залито потом и сажей. Один подбежал к корчащемуся на земле Маллету, занёс копьё Шрама, нацеливаясь в горло. Второй поднял меня, выводя из нокаута. Я судорожно потянулся в инвентарь за зельем лечения. В глазах Баата горела простая, чистая решимость добить раненого зверя.

- Подожди! - хрипло крикнул я, делая шаг вперёд. - Мне нужно с ним поговорить.

Баат замер, окинув меня недоуменным взглядом, но остриё копья дрогнуло и опустилось. Мы стояли рядом с проломом в стене - свежим, ещё дымящимся. Тем, что Маллет пробил последним своим залпом. Сквозь него, как через рамку, виднелась зелёная стена джунглей и мерцающие вдалеке, среди деревьев, огоньки вражеских факелов. Сам пролом представлял собой жуткую картину: его основание было завалено телами в чёрных латах, образовавшими макабрический холм из металла, плоти и крови. Похоже, именно здесь пещерные братья остановили попытку врагов прорваться в поселение.

И тут, вдалеке, за этой зелёной стеной, в небо взмыл огонь. Красная точка, оставившая за собой дымный хвост. Я замер, провожая её взглядом. Затем - вторая, чуть левее. Третья. Сигнальные ракеты. Баат и подошедший к пролому Ломаный Нос уставились на небо, их лица стали каменными. Что за чёрт?

- Звезды падают в небо, - прокомментировал младший.

С земли донёсся сухой, сдавленный смешок. Маллет, истекая темной кровью из обрубка плеча, лежал на боку и смотрел на нас поблёкшими, но всё ещё злорадными глазами.

- А вот и подкрепление, - прошипел он, и в голосе его снова появились едва уловимые нотки торжества. На плече его замерцал огонёк. Его не заметил никто, кроме пса.

Мики, всё ещё державший в зубах окровавленную руку, выплюнул её, низко зарычал и рванулся к врагу, собираясь, видимо, покончить с ним. Маллет тоже заметил движение и со стоном повернул голову. В этот момент с плеча Маллета, из повреждённого, искрящего узла, сорвалась единственная, маленькая ракета. Она не полетела в нас. Она метнулась прямо под ноги псу, когда тот уже прыгал.

Вспышка была яркой и беззвучной - звук пришёл позже, оглушительный удар, от которого содрогнулась земля. Я видел, как серая шерсть вспыхнула, как тело Мики на миг превратилось в силуэт из света и огня, а потом разлетелось на куски, разбросав обугленные клочья по камням и стенам.

- Нет! - крикнул Баат, разворачиваясь к Маллету и замахиваясь для удара, но в ту же секунду реактивный ранец на спине врага, уже бесформенный и дымящийся, отчаянно щёлкнул и взорвался не огнём, а сжатым газом. Взрывная волна отшвырнула нас с Баатом в сторону, а Маллета, словно из катапульты, выбросило вверх, прочь за стену деревни.

Я, шатаясь, подбежал к краю пролома. Чуть поодаль в вязкой грязи, метрах в десяти, корчилась фигура космонавта. Отплевываясь, он поднялся на одно колено, потом на ноги, пошатнулся и, прижимая обрубок к груди, заковылял прочь, в спасющую тень джунглей. Скорость его была жалкой, но расстояние - уже непреодолимым. Не с моим здоровьем было гнаться за ним по открытой местности.

Я выругался сквозь стиснутые зубы, смахнув со щеки что-то тёплое и липкое - кровь, не моя. В углу зрения мигнуло сообщение. Иконка Мики потускнела. Над ней загорелся новый таймер, и цифры заставили сердце сжаться: 500.

Пятьсот секунд. В десять раз больше, чем в прошлый раз. Значит, так и будет - каждая смерть будет дороже, каждая попытка вернуться займёт всё больше времени. Условное бессмертие имело свою, растущую цену.

- Догнать! - проревел Баат и рванулся вперёд.

За этим я побежал и ухватил за плечи на выходе из пролома. Рванул и потянул назад.

- Стой! - мой окрик прозвучал резко, почти как удар. Я втянул его назад, в относительную безопасность за стенами. Он обернулся, глаза горели непониманием и обидой.

Я не стал объяснять. Вместо этого я показал ему рукой то, что уже видел сам сквозь глаза паучьих дозорных. Он глянул в сторону джунглей и тихо воскликнул. Из леса, там, где скрылся Маллет, уже появлялись фигуры. Не две-три. Десятки. Новые латники, другие, более лёгкие бойцы, силуэты с луками наготове. Побеги я за ним, уже валялся бы истыканный стрелами как еж. Подкрепление, вызванное, должно быть, ещё в первую паузу, когда Маллет совещался со своим начальством. Оно пришло как раз вовремя, чтобы прикрыть отступление своего командира.

- Внутрь! Всех внутрь! - закричал я, подталкивая Баата и жестами созывая других защитников. - Латаем пролом! Готовимся к новому удару!

Мы отступили, и я принялся за работу. Кирка в моих руках стала продолжением воли. Каждый удар рождал грубый каменный блок, который я встраивал в зияющую рану стены. Я не строил красиво - я латал, как хирург на поле боя, торопливо и крепко. Камень из инвентаря таял, но новая партия уже подходила из каменоломни. Без этого непрекращающегося потока камней, сыпавшихся в хранилище поселка, а оттуда в мой инвентарь, я бы сегодня не выжил.

В считанные секунды всё было сделано. Я обернулся, оглядываясь и решая, что делать дальше.

Баат, стоя рядом, внезапно удивленно воскликнул и ткнул пальцем в землю. Там, среди обломков, лежала оторванная рука Маллета, всё ещё сжимающая в окоченевших пальцах бластер. Я наклонился, разжал чужие холодные пальцы и поднял оружие. Оно было удивительно лёгким, сбалансированным, словно продолжение руки. Корпус тёплый, на поверхности - несколько кнопок и тот самый зловещий индикатор. Спусковой крючок находился там же, где и у обычного пистолета.

Я выбрал целью пустую бочку, валяющуюся у дальней хижины. Привычным, но давно позабытым движением вскинул руку и прицелился. Нажал на спуск.

Вспышка была короткой и яркой. Глухой хлопок, и бочка исчезла, превратившись в облако пара и щепы. В воздухе запахло озоном. Баат и Ломаный Нос, наблюдавшие за мной, одобрительно загудели и постучали оружием по земле. Хороший трофей.

Методом проб и ошибок нашел предохранитель. Сунув оружие за пояс, я отправился на поиски потеряного яйца. Феникс обнаружился под столом в одном из ближайших домов. Он непрерывно возмущался моей неловкостью. Я лишь погладил его скорлупу и сунул за пазуху.

Выйдя из хижины, я отправился инспектировать позиции. Вместе с людоящерами мы сбрасывали уцелевшие приставные лестницы вниз и я сжигал те выстрелами из трофейного ствола. Сменил дозоры, расспросил через паучью сеть о ситуации в каменоломне. От Аракса пришёл лаконичный ответ: “Потерь среди людоящеров нет. Камень идёт. Один из наших утонул в реке - слишком близко подошел к берегу. Враг не беспокоил”. Враг был занят здесь.

Цифры подводили неутешительный итог. Да, мы потеряли ещё троих людоящеров-охотников и двоих воинов-пауков. Ещё с десяток охотников были тяжело ранены. Тратить на них зелья лечения возможности не было - я всё раздал пауку и троице пещерных людей. Отправил людоящеров по домам, отдыхать, надеясь, что за несколько часов те смогут восстановить хотя бы немного сил. Маллет же оставил под нашими стенами и на дне реки всех своих элитных латников - штук двадцать - и около половины солдат поддержки. Тактически - наша победа. Но стратегически… К нему пришло подкрепление. И я пока не знал, сколько его.

Я экономил силы дозорных. Не отправлял паучьих разведчиков далеко в джунгли, помня, как легко с ними расправлялись в первый раз. Вместо этого расставил их вдоль внешнего периметра, у самой кромки леса, чтобы следить за открытой местностью и дать нам хоть немного времени на реакцию.

Ночь опустилась тяжёлым, тревожным покрывалом. Я сидел у потрескивающего костра, разведённого в относительно безопасном углу площади, и гладил воскресшего пса. Мики стал ещё крупнее. Теперь он был размером с буйвола, его мускулы перекатывались под густой, восстановившейся шерстью. Но в интерфейсе его уровень по-прежнему упрямо показывал «10». Потолок. Статы - силу, ловкость - выкрутил на максимум, возвращая ему характеристики и уровни, утраченные после смерти. Выше десятки каждый не поднимался. Телосложение и интеллект пока были ниже, и я методично закачивал в них заработанные баллы.

Резерв баллов и опыта в общем пуле был приличный - Нерпа намолотила огромное количество того и другого, утаскивая под воду рабочих Кайду.

Вкладывая очки в интеллект, я почесал пса за ухом: - Ну что, дружище, давай поумнеей. А то бросаться под каждую пулю ради меня - идея так себе. Договорились?

Пёс глухо урчал, тыкался мокрым носом в ладонь, но в его умных глазах, казалось, мелькнуло понимание и… несогласие. Он гулко тявкнул, будто бы возражая: мол, моё дело - защищать, а твоё - придумывать, как выжить.

- Упрямец, - вздохнул я.

В отличие от пса, потенциал яйца казался бездонным. Я поднял ещё несколько уровней «Благословения золотого птенца», увеличивая уровень связанных с ней навыков дрессировщика, и продолжал качать “мудрость” зародыша. Сила его атак выросла на 5%, кулдауны сократились на секунду. Немного, но секунда в скоростном бою - целая вечность.

- Какой у тебя, кстати, левелкап? - спросил я вслух, обращаясь к тёплому яйцу.

В голове повисла ленивая пауза. “Левел… кап?” - прозвучал сонный, непонимающий вопрос. - Да. Твой предел. Максимальный уровень, до которого ты можешь расти. У всех он есть. У Мики - десятый.

Последовало ощущение, похожее на пожимание плечами, и надменный мысленный щебет: “У фениксов не бывает пределов. Мы растем, пока горим. Мы… беспредельны”. - Неужели? - я не смог сдержать скептической нотки. - А как тогда вышло, что тебя, всемогущего, утянули у меня два дикаря с авоськой?

Внутри яйца воцарилась обиженная тишина. Длинная, тягучая. Потом, уже совсем тихо: “Это был нечестный бой. Они напали со спины. Использовали сонную песнь. А ты… тебя отвлекли». Я пожалел, что задел эту тему. Но через пару минут зародыш сам нарушил молчание, и в его “голосе” прозвучало уже детское любопытство: “А у тебя? Какой левелкап?” - Ноль, - честно ответил я. - Даже первый уровень для меня недостижим.

Последовал взрыв мысленного смешка, тонкого и звонкого. “Ноль? Ха-ха-ха! Значит, ты самый слабый из всех, кого я видел! Слабее даже этих чешуйчатых!” - А много ты их, других, видел? - поинтересовался я.

Умирающий феникс передал яйцу свою силу. Но что, если он передал ещё и воспоминания? Ответа не было. Зародыш сделал вид, что уснул, или и правда задремал, исчерпав запас любопытства.

Я открыл наконец собственную статистику. Новый счетчик, “божественность” застыл на 94 баллах. Странная цифра, расположившись рядом со счетчиком зрителей (3), ничего в характеристиках не поменяла. Ни новых умений, ни очередной вкладки. Наверняка опять что-то бесполезное, вроде золота. Попробовал перекинуть часть очков питомцам - ничего не вышло.

Ладно, когда-нибудь разберусь.

Ночь тянулась мучительно. Данные от пауков, расставленных по периметру, складывались в мрачную картину. Враги обложили деревню со всех сторон. Один крупный отряд на востоке, за скалистыми грядами. Два - на юге, откуда пришёл Маллет. Ещё два - на севере, за болотцем. И один, пополненный после ночного разгрома, - на западе, за рекой. Оттуда за нами наблюдали, внимательно, но не пытаясь больше форсировать водную преграду после кровавой бани, устроенной Нерпой. Каждый лагерь насчитывал не меньше людей, чем было у Маллета изначально.

Я пытался вычислить, где скрылся сам раненый командир, но пауки его не видели. Ни в одном из лагерей. Словно растворился.

Под утро, когда серое предрассветное марево начало размывать очертания деревьев, к реке с большим трудом добралась небольшая группа. Паук-носильщик, тащивший на спине башню из слитков золота, и трое его воинов-охранников. Все были изранены, хитин покрыт свежими сколами и подпалинами. Они не решались войти в воду. Нерпа, получив мой мысленный приказ, всплыла у берега, и гигантский зверь, действуя с удивительной осторожностью, помог им переправиться, дав забраться на свою спину.

Едва ступив на наш берег, пауки не пошли к деревне. Они устремились в сторону каменоломни, к Араксу. Через пару минут в моём сознании, через ту же сеть соглядатаев, прозвучал настойчивый, тревожный зов. «Человек. Приди.»

Я бросился к северной калитке - небольшой потайной двери в стене, которую я сделал для вылазок. Оттуда - к шахте. Лагерь людоящеров-рабочих спал, костры тлели. Им, в отличие от меня, нужен был сон. Я мысленно прикинул, сколько ночей уже провёл в этом мире без отдыха. Каждая такая ночь вычиталась из ресурсов реального тела. Выйдя отсюда, я буду похож на выжатый лимон, и придётся долго отсыпаться и отъедаться. Если выйду.

Аракс уже ждал меня у кромки воды. Нерпа кружила неподалёку, выставив из воды умную, внимательную морду. Огромный паук был готов к переправе, его воины столпились вокруг.

- В чём дело? - выпалил я, подбегая.

Аракс развернул ко мне головогрудь. От него потянулась волна, густая от тревоги и ярости. “Рогатые. Они напали на Город. Прорвались через верхние тоннели. Мои сородичи гибнут. Мне нужно туда. Сейчас.”

Глава 24

Ледяная ясность пронзила сознание. Отвлекающий манёвр. Идеальный. Маллет, даже раненый, успел донести, кто и как помогает защищать деревню. И враги немедленно ударили по самому уязвимому, по самому важному для Аракса месту. Чтобы выманить его. Ослабить нас.

Диспозиция медленно вырисовывалась.

Отвлекающий манёвр. Классика. Значит, ждут, что он побежит... Значит, их силы разделены… Они наверняка хотят убить его, а не просто остановить. Второй удар они нанесут… из-за реки. С севера или с юга? На юге больше людей - значит оттуда. Значит, контрудар нужно наносить не туда, куда они его заманивают, а туда, откуда придут резервы... Лагерь на юге.

- Это ловушка, - сказал я вслух, но уже знал, что это бесполезно. - Они хотят вытащить тебя отсюда, чтобы потом раздавить деревню.

“Я знаю, - мысль Аракса была твёрдой, как гранит. - Но это мой дом. Мой народ. Мой долг - там. Я не могу остаться, зная, что их режут.”

Он был прав. И я был прав. Он уйдёт. Я не могу его остановить. Но я и не могу уйти с ним - без меня стены долго не продержатся против ракет. Сидеть же в осаде, дожидаясь, пока враг расправится с пауками, а потом обрушится на нас всеми силами - верная смерть.

И тогда план, отчаянный и дерзкий, сложился у меня в голове целиком, будто его кто-то продиктовал.

- Подожди, - сказал я, и в голосе зазвучала та самая командирская нота, к которой я уже начал привыкать. - Ударь вместе со мной. Прямо сейчас, пока они готовятся к штурму города и думают, что ты побежишь спасать своих.

Я быстро изложил ему схему. Первый, сокрушительный выпад должен нанести он, Аракс, со всеми своими воинами-пауками. Цель - западный лагерь за рекой, именно там, где его и ждут и готовят ловушку. Они наверняка продумали как возьмут пауков в клещи, едва те переправятся через реку. Но они не успеют, потому что мы будем ждать подкрепления из южного, самого большого, лагеря. И нападём сами, когда те начнут выдвигаться. Пещерные люди во главе отряда охотников-людоящеров отрежут подкрепление от основного лагеря и отдавят в реку, где с ними разберётся Нерпа. После чего нанесут удар в самое сердце южного лагеря. Именно туда бежал вождь поселения, именно оттуда явился Маллет. По моим прикидкам где-то там находился портал, через который новые силы проникали в локацию. Если сможем перекрыть его, дальше останется лишь додавить остальные отряды противника по очереди. Как только соседние лагеря зашевелятся, Аракс бросает всё и мчится к своему городу - это его главная цель. Он не должен ввязываться в другие стычки. Освободив город, он сможет развернуть наступление от города пауков.

Если оборона западного лагеря окажется слишком крепкой и Аракс не сможет пробиться, он должен будет отойти назад за реку и оборонять подходы, пока мы разбираемся с южным лагерем. После этого оба отряда должны будут переправиться через реку и попытаться помочь пауку пробиться к подземному городу.

Я сам остаюсь в деревне с Мики, фениксом и всеми, кого смогу вооружить. Нерпа будет прикрывать реку, не давая войскам с юга пересечь водоём, а западному лагерю контратаковать. От северного и восточного нас отделяли скалы и болотистые заросли. Вряд ли они добровольно попрутся через них, чтобы разделаться с нами - скорее всего они там просто, чтобы связать нас и не дать бежать. Но мы не побежим. Мы будем держать стены. Самым безопасным для нас было бы атаковать именно их - северный и восточный лагеря были самыми слабыми и плохо укрепленными, но тогда мы бы потеряли время и элемент неожиданности. Нет, эти два я решил оставить напоследок.

Если всё пойдёт по плану, к вечеру атаковать нас будет некому.

Аракс слушал, неподвижный. Его многочисленные глаза мерцали, оценивая. “Рискованно. Если твои люди не справятся…” - Они всё равно отвлекут на себя внимание и дадут тебе шанс добраться до города без потерь, - перебил я. - Сидение здесь всё равно кончится для нас плохо. Лучше бить первыми.

Я изложил ему свою идею отвлекающего маневра:

Нагрузить часть пауков золотом и отправить на северо-запад от реки, сделав вид, что мы пытаемся сбежать с богатствами. Это может оттянуть на себя часть сил из западного лагеря и привлечь северный, если те тоже решат включиться в бой на западном берегу.

“Но я лишусь части отряда”

Я кивнул.

Паук издал короткий, щёлкающий звук - паучий вздох. “Я принимаю. Мы ударим на запад. Но потом - сразу в Город. Ты следишь за общей картиной, даёшь команды. Мы вернёмся, как только отобьём свои гнёзда”. - Будем поддерживать связь через твоих разведчиков, - кивнул я. Связь на расстоянии будет нашей нервной системой в этой битве.

Главное - скорость и элемент неожиданности. Враги ждут, что мы будем либо обороняться либо побежим спасать город. Значит, бьём первыми, туда, откуда они готовы атаковать, но где не готовы обороняться

Я вернулся в деревню, когда начало светать. На площади, перед наглухо замурованными воротами, уже стояли те, кого я успел собрать - не охотники. Женщины-людоящеры с детьми за спинами, старики с трясущимися руками, ремесленники и шахтёры, никогда не державшие ничего острее кирки. Но теперь в их руках (лапах) были копья и алебарды, вытащенные мной из паучьих сокровищниц - старинные, покрытые патиной, но прочные и отточенные. Каждое такое оружие светилось статусом «Необычное» или «Редкое», давая владельцу фору в несколько условных уровней. Против тренированных солдат в доспехах они бы не устояли, но против рабочих и вспомогательных отрядов, вроде тех, кто пытался перебраться через реку ночью, - имели неплохой шанс.

Я вышел перед ними. Голос сорвался на первой фразе, но потом пошёл ровнее. - Сегодня вы сражаетесь не за меня! - крикнул я, и радостные жесты Баата, стоявшего рядом, помогали передать смысл. Он стучал копьём о землю, пытаясь вдохновить собравшихся. - Вы сражаетесь за свои хижины! За своих детей! Вы знаете, кто такие «рогатые»! Вы боитесь их! И вы правы! Я тоже их побаиваюсь. Но если мы сегодня прогоним их, если мы покажем, что деревня у Тихой реки - это не лёгкая добыча, а крепкий орех, они уйдут! И подумают десять раз, прежде чем снова сунуться сюда! Вы будете свободны! Без вождей, которые бегут, бросая вас! Без шаманов, которые делают из ваших покойников марионеток!

Они слушали молча, глаза-бусины смотрели на меня без особого энтузиазма, но и без прежнего животного страха. Была усталость, была покорность судьбе, но где-то в глубине - тлеющая искра. Искра тех, кому некуда отступать. Интерфейс поселения мигнул.

Уровень морали: Низкий (настороженная решимость).

Прогресс.

Но можно было лучше. Я потёр переносицу и тяжело вздохнул собираясь с мыслями.

- Слушайте. Они придут, заберут ваше золото, - я ткнул пальцем в плохо сколоченный сарай в центре деревни, из щелей в досках которого катились золотые монеты. Казалось, что будка вот-вот лопнет, - Ладно… Чёрт с ним - с золотом. Меня оно тоже мало волнует. Ваших детей посадят в клетки, а вас заставят копать эту чёртову руду до смерти. Гильдии ненасытны. Им постоянно нужно больше, и больше, и больше. Они не успокоятся, пока не выжмут вашу землю досуха. Вы видели своего вождя? Он вернулся не один. Он привёл тех, для кого вы - расходный материал. За этими стенами - смерть. Со мной - шанс на выживание. Я не обещаю свободы и безбедной жизни, хотя шанс у нас всех на неё будет. Я даю шанс выжить и оставить их кости гнить в нашем болоте.

Уровень морали: Средний (осторожный оптимизм)

Я заметил и другое - небольшой прирост в строчке “население”. К стенам подтягивались новые фигурки из джунглей - те, кто прятался в окрестных пещерах или ушёл в лес при первом нападении. Они шли не из любви ко мне, а из инстинкта - искать защиту за самыми крепкими стенами в округе. Шнырявшие по джунглям разведчики врага их нервировали. Через несколько часов, если мы столько продержимся, можно будет набрать из них ещё несколько десятков в ополчение.

Я обошёл своих “офицеров”. Баат, мрачный и сосредоточенный, проверял крепление доспеха. Ломаный Нос мирно точил своё копьё, напевая под нос что-то гортанное. Кэл, сидя на камне, чистила наконечники метательных копий, её движения были точными и быстрыми. Аракс уже вёл своих воинов к условленному месту у реки. Я проверил нашу сеть - через маленького паучка на плече я видел то же, что и он, все его “глаза” разбежавшиеся по округе, а также мог обмениваться с ним короткими сообщениями. Очень короткими, пауки путались, передавая что-то длиннее двух-трех слов, грозя создать эффект сломанного телефона.

- Как слышно? - спросил я.

“Вижу тебя” - ответил Аракс.

Сеть работала.

Под прикрытием предутреннего тумана отряд паучьего стража, чёрная, шевелящаяся масса, в предрассветных сумерках и лёгком тумане начал переправу. Они не пошли вплавь - Нерпа, словно живой паром, принимала их на свою широкую спину группами и бесшумно скользила на другой берег. Генеральное сражение, наша отчаянная авантюра, началось.

Я стоял на стене, сжимая в руке тёплую рукоять бластера Маллета, и смотрел, как последние паучьи тени исчезают в зелёной мгле на том берегу. Позади, в деревне, тихо перешёптывались вооружённые чем попало жители. Мики, огромный и мохнатый, прижался боком к моей ноге, издавая низкое, гудящее рычание. Впереди был день, который решит всё. Или ничего.

---

Туман, густой и молочный, окутывал джунгли за рекой, к западу от деревни людоящеров, превращая могучие деревья в призрачные силуэты, а воздух - в холодную, влажную пелену. В этой дымке, в густых, почти непроходимых зарослях, всю ночь кипела работа.

Большой, хорошо организованный отряд размещался на расчищенной площадке. Воины в прочных, но не блещущих украшениями доспехах тёмных оттенков работали молча и слаженно. Одни, сбросив нагрудники, орудовали топорами, валяя деревья и расчищая пространство для палаток. Лязг стали по дереву и глухие удары были приглушены туманом, звучали отдалённо, как эхо из другого мира. Другие вбивали в сырую землю заострённые колья, сплетая из них частокол по периметру будущего лагеря. Третьи, под присмотром суровых сержантов, копали ямы - ровные, глубокие, явно не для костров.

На небольшом возвышении, у поваленного исполинского ствола, стоял командир. Существо с мощными, закрученными рогами, торчащими из-под тяжёлого шлема, облачённое в латы из черненого металла. Он молча наблюдал за работой, его внимательный, жёсткий взгляд скользил от одной группы к другой, подмечая малейшую неточность или проволочку. В его позе не было суетливости - лишь холодная, профессиональная оценка.

Его взгляд остановился на участке слева от основного лагеря, возле хаотичного нагромождения камней, похожего на древний развал. Он слегка повернул голову, и к нему немедленно подошёл сержант - длинноухий, бледнокожий офицер с тонкими, почти прозрачными чертами лица и твёрдым взглядом. Фея, но не из сказок о сияющих крыльях, а из военных хроник - суровая и дисциплинированная.

- Здесь, - голос командира был низким и хрипловатым, он указал рукой в латной перчатке на участок у камней. - Ещё две ямы. Вдвое глубже стандартных. К рассвету.

Сержант ударил себя в грудь кулаком, отдавая честь, кивнул и, не задавая лишних вопросов, развернулся, чтобы передать приказ. Его длинные уши лишь слегка дрогнули от резкого движения.

Командир ещё минуту постоял, убедившись, что работа уже началась, затем развернулся и направился к центру лагеря. Его тёмный плащ, подбитый грубой тканью, развевался за спиной, цепляясь за влажные папоротники. Солдаты, завидев его, выпрямлялись, но он проходил мимо, не глядя, погружённый в свои мысли.

В центре расчищенного пятачка уже стояла самая большая палатка, крепкий шатёр из просмолённой кожи, над которым развевался флаг с эмблемой - стилизованной горой и перекрещенными кирками. Часовой у входа, такой же рогатый и суровый, вытянулся в струнку, ударив копьём о землю. Командир откинул полу и шагнул внутрь.

Воздух в палатке был гуще от запаха воска, пергамента и дыма жировых светильников. В центре, за грубым столом из тёмного дерева, стоял другой офицер. Он был старше, его рога, такие же мощные, были прорезаны глубокими бороздами времени и покрыты сетью мелких сколов. Седые пряди волос выбивались из-под простого стального наголовья. Перед ним была разложена большая карта на тонкой, жёлтой коже, испещрённая значками и пометками.

Вошедший офицер отдал честь. Старший, не отрываясь от карты, жестом пригласил его подойти.

- Как продвигается обустройство? - спросил старик, его голос напоминал скрип старого дерева.

- Всё по плану, генерал, - ответил вошедший. - Частокол будет готов до рассвета. Рвы копают. Выгребную яму уже вырыли подальше от ручья.

Старый генерал тихо, беззвучно усмехнулся, одним пальцем водя по карте вдоль извилистой линии, обозначавшей реку.

- Что докладывают разведчики?

- Всё тихо. Враг сидит за своими стенами. За ночь не было ни вспышек, ни шума. Сейчас туман - видимость нулевая, но огней не видно, движения не слышно. Сидят, как сурки в норе.

Генерал кивнул, наконец оторвав взгляд от карты и посмотрев на подчинённого. Его глаза, цвета потускневшей стали, были ясными и пронзительными.

- Потери?

- Минимальные. Не в бою. Двоих рабочих из вспомогательного лагеря вчера утащили в заросли - кабаны, полагаю. Одного ужалила летающая гадюка, когда рубил лиану. Умер быстро. Всё как обычно в этой проклятой сырости.

Генерал снова склонился над картой, его палец остановился на условном обозначении деревни.

- Разрешите вопрос, генерал? - после короткой паузы спросил офицер.

- Говори, Ургар.

- Я не понимаю замысла командования, - выпалил Ургар, и в его обычно сдержанном голосе прорвалось давно копившееся раздражение. - Зачем нас, «Огненосных», отрядили сюда, да ещё в таком количестве? Пока мы тут палки втыкаем и ямы роем, отряд Ломаного Когтя штурмует Паучий Город. Наши секиры нужны там, в подземельях, а не здесь, на краю света, где мы сторожим кучку глинобитных хижин! Мы один из лучших отрядов в армии лорда, а не караульная рота!

Генерал не поднял головы, но уголки его рта дрогнули.

- Не нам, Ургар, обсуждать приказы, спущенные свыше. Наше дело - выполнять.

- Генерал, я сражался с вами плечом к плечу в битве у Золотых Врат, - продолжал Ургар, понизив голос, но с прежней горячностью. - Мы ломали хребты ледяным великанам Седых Вершин и гнали орду пещерных троллей из Руин Двар-Нара. Мы заслужили право биться на главном направлении, а не… не выполнять полицейские функции! Это неуважение. Наши люди заслуживают славы и золота, как и вы, генерал! Я давно слышу гнусные слухи при дворе. Кто-то нашептывает лорду Кайду, что вы, генерал, слишком осторожны, что ваша слава померкла… быть может…

Генерал наконец посмотрел на него прямо, и в его старческих глазах вспыхнул не огонь гнева, а холодное, почти отеческое разочарование.

- Ты юн, Ургар. Горяч. И глуп, как молодой бычок, бьющийся рогами о забор. Ты видишь только то, что перед самым носом. Если лорд Кайду направил нас, “Огненосных”, сюда, в эту “дыру мира”, значит, здесь решается что-то куда более важное, чем судьба очередной груды сокровищ.

Он ткнул пальцем прямо в центр обозначения деревни на карте.

- Тот, кто прожевал и выплюнул нашего “консервного” человека, этого хвастливого небесного щеголя, сейчас засел именно там. В этих самых “глинобитных хижинах”. Он не идёт к Паучьему Городу, и не отступает, хотя у него было для этого время. Эти лачуги чем-то для него ценны. И они чем-то ценны для нашего светлого лорда. Ценны настолько, что он послал сюда нас с тобой.

Ургар нахмурился, его широкие ноздри раздулись. Он с силой сжал ладонь на рукояти своего меча.

- Говорят, человек-консерва выжил… Я этих “небесных людей” не переношу, - прошипел он. - Их высокомерие, их странные машины… Не понимаю, зачем лорд Кайду вообще с ними якшается. Они ненадёжны. Их слово ничего не стоит, если за ним не стоит обещанный им мешок золота.

- В этом, - тихо сказал генерал, - я с тобой полностью согласен. Пришельцы… они как погода в горах: непредсказуемы и опасны. Но мудрость лорда Кайду безгранична. Он видит дальше и знает больше. Не нам, простым солдатам, оспаривать его расчёты. Нам дан приказ. Мы его выполним.

Он помолчал, изучая лицо Ургара.

- Как устроился наш… новый “гость”? - спросил генерал, и в его голосе прозвучала лёгкая, насмешливая нотка.

Ургар скривил губы, будто почувствовал дурной запах.

- Этот ничем не лучше консервы. Пропойца и червь. Спит целыми днями, просыпается только чтобы потребовать еды или своего “специального” напитка. Зачем он нам? Чтобы своим видом деморализовывать моих солдат?

Генерал ничего не ответил. Он лишь насмешливо щурился, его взгляд снова утонул в линиях карты, будто там, среди условных значков и пометок, он видел нечто, недоступное пониманию даже его верного, но прямолинейного капитана.

Офицер отсалютовал и повернулся к выходу, собираясь выйти. Глаз его наткнулся на усевшегося на ковре паука. Крошечное восьмилапое существо смотрело на них и, казалось, с интересом слушало беседу. Ургар топнул сапогом, целясь в паука, но тот отскочил в сторону и исчез где-то под ковром.

Проклятые пауки, в этих джунглях они повсюду.

За стеной палатки доносились мерные удары топоров, скрежет пил и сдержанные окрики сержантов. Лагерь “Огненосных”, элитного отряда лорда Кайду, вырастал из тумана подобно мрачной, железной грибнице, оплетая подступы к деревне у Тихой реки тишиной, которая была куда страшнее любого боевого клича.

Глава 25

Я сидел возле хлипкого хранилища монет, на холодном, шершавом камне у края воронки, что зияла на месте бывшей хижины вождя. В руках — не оружие, не кирка, а толстая, кожаная обложка с обугленными краями. Дневник. Один из трёх уникальных предметов, полученных в награду за спуск в глубины Паучьего Города во время той первой, отчаянной вылазки. Его страницы пахли пылью, плесенью и чем-то ещё — горьковатым, как пепел последа. До начала сражения оставались считанные часы и я перебирал инвентарь в поисках хоть чего-нибудь, способного склонить чашу весов в нашу сторону. Так я и наткнулся на дневник.

Кольцо Старого Дома лежало у меня в кармане, холодное и немое. Оно привело меня к паукам. Оно, судя по туманному описанию в Системе, могло «открыть путь». Но куда? Ответ я надеялся найти на страницах. Дневник, судя по всему, был как-то связан с ним — та же стилистика узоров на обложке, тот же налёт безумия и старины. Я листал пожелтевшие, местами выгоревшие страницы, вглядываясь в выцветшие чернильные строчки, выведенные нетвердой, нервной рукой.

Это был не отчёт о путешествии, не научный трактат. Это был поток сознания какого-то одержимого. Учёного-любителя, аристократа-затворника, судя по оборотам. Он годами изучал пауков джунглей, но интересовали его не их повадки или яды. Он искал миф. Фотонного паука. Существо, сотканное из чистого света, бестелесного сияния. Автор верил в него фанатично, тратил состояние, рыскал по самым глухим уголкам, пока не забрёл, судя по записям, прямо в логово к Восьминогим. И что удивительнее — не был съеден. Он смог подружиться с ними. Или хотя бы добиться их расположения. Страницы пестрели восхищёнными описаниями «хитиновой архитектуры», «мудрости многоглазого совета», но сквозь восторг пробивалась всё та же маниакальная цель: найти, поймать, понять светящегося паука.

«Вечный холод моего амулета придаёт мне сил. С ним я познаю силу света», — раз за разом повторял он в разных вариациях. Фамильный амулет. Ключ к чему-то.

Последняя треть дневника была посвящена уже не поискам, а экспериментам. Учёный, получив доступ в город, пытался теперь уже не найти, а создать фотонного паука. Описывались странные аппараты, кристаллы, на которые он направлял лунный свет, попытки скрещивания… Записи становились всё бессвязнее, почерк — дрожащим, буквы наползали друг на друга. «Завтра. Завтра будет кульминация. Амулет готов. Кольцо ждёт. Я стану первым. Я стану… светом».

Дальше — пустые, опалённые по краям страницы. Конец истории. Или её переход во что-то иное.

Я оторвался от текста, чувствуя, как в висках стучит не от усталости, а от этой гнетущей, безумной тайны. Кольцо, амулет, фотонный паук… Какая связь? И главное — как это может помочь здесь и сейчас, когда через час начнётся кровавая мясорубка?

Я мысленно потянулся по тонкой, едва ощутимой нити паучьей связи. Картинка от Аракса была обрывистой, наполненной движением: тёмные стволы деревьев, мелькающие лапы его воинов, предрассветный туман над рекой. Они уже на том берегу, готовятся к броску.

«Аракс. Ты слышал о… о человеке, который когда-то жил в твоём городе? Учёном. Безумце. Он экспериментировал с пауками».

Ответ пришёл не сразу, обременённый раздражением и усталостью. «Сейчас? Ты спрашиваешь об этом сейчас? Мы на позициях. Через несколько минут — атака».

«Это важно. Может, очень важно. Он писал о фотонных пауках. О свете».

В мысленном «голосе» Аракса послышалось что-то вроде тяжёлого вздоха. «Светоносный. Да, мы помним его. Безумец в лохмотьях, который говорил с камнями и пытался ловить солнечных зайчиков сачком. Он взорвал свою пещеру-лабораторию где-то в верхних галереях. Пол-уровня обрушилось. Тела не нашли. Говорили, он хотел… стать одним из нас. Но не таким, как мы. А каким-то… сияющим. Не связанным больше с тьмой нашего мира. Сказки для паучат».

Стать пауком. С помощью амулета? Я сжал переносицу.

В этот момент в бок мне ткнулся мокрый, холодный нос. Мики. Пёс, уже размером с телёнка, тыкался мордой в моё колено, настойчиво, почти требуя внимания. В зубах у него была какая-то обгорелая, кривая палка. Он бросил её к моим ногам, отскочил на шаг, завилял пушистым хвостом и снова схватил её, предлагая поиграть.

- Не сейчас, дружище, — я потрепал его за ухом, не глядя на «игрушку». — Сыграем в апорт, когда всё это закончится. Обещаю.

Взгляд автоматически скользнул по ментальной карте, которую мне рисовали паучьи соглядатаи. Зелёная точка отряда пещерных людей и охотников-людоящеров медленно двигалась к востоку, затем должна была свернуть на юг, к самому крупному лагерю. Кэл, ещё до выхода, ворчала, предлагая начать с северного — там меньше людей, укрепления слабее. «Разминка», — говорила она, и в её глазах горел знакомый азартный огонёк. Я настоял на своём. Захват маленького лагеря не решал ничего, лишь тратил время и силы. Надо бить в сердце. Они нехотя согласились, но недовольство витало в воздухе.

Я листал дневник, возвращаясь к уже прочитанному, пытаясь понять смысл слов учёного. Стать светом?

Мики не унимался. Он снова и снова поднимал свою обгорелую палку, бросал её передо мной, лаял негромко, глухо.

- Ну что ты, как маленький… — начал я и замолчал.

Взгляд наконец-то упал на «палку». Она была не просто кривой — её ствол причудливо вился, как лоза. Один конец был обуглен и оплавлен, но не в труху, а во что-то твёрдое, металлическое, отливающее в предрассветных сумерках тусклым синеватым блеском.

Ледяная догадака пронзила меня. Я наклонился и поднял палку. Она была тяжёлой, неожиданно сбалансированной. Я стряхнул пепел и землю. Из-под слоя гари проступили резные узоры, стилизованные змеи и черепа, знакомые до боли. И тот самый обугленный набалдашник — не кость, а полированный, сияющий орихалк, выплавленный в форме черепа.

Посох шамана.

Я так и не нашёл его на пепелище после того боя. Решил — сгорел дотла вместе со своим владельцем. А он… он просто закатился в какие-то развалины, пролежал там, пока пёс с его неугомонным чутьём не вытащил артефакт, как самую ценную в мире игрушку.

Я сжал древко, и перед глазами всплыли скупые строчки Системы:

Посох Падшего Знамения (Уникальный) Урон: 5-70. Снижает расход маны на 50%. Вкрапления орихалка усиливают магическую проводимость. Умения:

1.Кислотная стрела (урон 20-80, накладывает «Разъедание»).

2.Поднятие нежити (возвращает павшее существо в виде разумной нежити на ограниченный срок. Уровень нежити и срок её жизни = Уровень существа-цели * 0.01 * максимальный запас маны призывателя).

Я перечитал описание второго умения ещё раз. И снова. Уровень нежити, умноженный на запас маны… Мои пальцы сами собой сжали посох так, что костяшки побелели. Мечта любого, кто хоть раз залипал в RPG, — стать некромантом. Ударить посохом — и из-под земли встаёт армия костяных воинов. Бум!

Я легонько ударил посохом в землю и невесело рассмеялся.

Но была одна маленькая, а точнее, огромная проблема. Мой запас маны. Он был равен нулю. Всегда был. Я — бывший стрелок, а теперь дрессировщик, переводчик, шахтёр. Не маг. Не колдун. Уязвимый для чар и лишённый возможности их творить.

С горькой усмешкой я сунул посох в инвентарь. Ещё одна бесполезная уникальная вещь, которую нельзя вынести из подземелья, теперь в коллекции.

Автоматически, почти машинально, я достал два других предмета из того самого «паучьего» набора. Мутный кристалл на цепочке и амулет — холодный, серебристый, с инкрустацией в виде спирали.

Кристал улучшал карту, давая владельцу дополнительную информацию о местности. Кусты и высокая трава, в которой можно спрятаться, возвышенности для обзора и низины, подходящие для засад, метки трав, ягод и редких ресурсов - теперь всё это отмечалось на карте, храня намного более подробную информацию о разведанной уже местности.

Я сунул кристалл памяти назад в инвентарь и взял в руку амулет. Он обжигал руку морозом. Описание поплыло и переменилось. Старое “Амулет, холодный как лёд” исчезло и на месте его появилось новое - Амулет Старого Дома. Я был прав - он и в самом деле оказался связан с кольцом и паучьим городом. Вероятно то, что я прочёл историю сумасшедшего учёного, каким-то образом разблокировало скрытое описание предмета и улучшило его свойства. Хотя, новое описание было едва ли лучше прежнего - нарочито скудным, почти издевательским:

+10 к защите. Позволяет один раз использовать способности «Подмена» и «Возврат». «Подмена»: обменяйтесь силами с дружественным существом. Только для владельцев уровня 3 и ниже. Существо-донор может быть любого уровня, но должно быть дружественным и согласным на обмен. «Возврат»: верните обменянные силы владельцу.

Обменяйтесь силами???

Что за «силы»? Характеристики? Способности? Сами тела? Текст не уточнял. И этот амулет явно перекликался с обгоревшими строчками дневника. «Вечный холод моего амулета придаёт мне сил». Учёный хотел создать фотонного паука и с помощью амулета… что? Забрать его силу? Стать им? Зачем безумцу сила света? Чтобы сиять в тёмных тоннелях? Или для чего-то большего?

Я снова взглянул на карту. Зелёные точки моих отрядов ползли к красным скоплениям врага. План был, на мой взгляд, почти идеален для нашей ситуации. Почти. Нас людей всё равно катастрофически не хватало. У врага — численность, дисциплина, ресурсы. Мои бойцы, даже вооружённые артефактами, могли просто увязнуть в этой массе вспомогательных войск, этих «мешков с HP», как бы цинично это ни звучало. Нужно было что-то, что переломило бы баланс. Что-то неожиданное.

Идея, туманная и безумная, как записи в дневнике, начала кристаллизоваться в моей голове.

«Аракс, — снова обратился я по связи, уже зная, что раздражаю его. — Последний вопрос об учёном. Он хотел стать пауком света. Зачем? Что давала бы ему эта сила?»

Пауза была долгой, наполненной звуками готовящегося к бою отряда: щелчками, шипением, скрежетом хитина. «Человек, у меня нет времени на старые сказки! Мы уже видим их дозоры!»

- Это может помочь! Может дать нам шанс! Что он говорил об амулете? Как именно он хотел стать пауком с его помощью?

Мысленный вздох Аракса был подобен шелесту сухих листьев. «Говорили, что его амулет мог… забирать. Забирать сущность другого. Все его свойства, всю его мощь. Он бредил, что станет пауком, но не простым — а совершенным. Зачем безумцу сила света? Может, чтобы не бояться темноты? Я не знаю. Никто не знал. Его мозг был изъеден одиночеством и манией. Довольно. Я отключаюсь. Жди сигнала».

Связь оборвалась, оставив в голове лёгкое эхо чужих мыслей и предчувствие близкой резни.

Забирать сущность. Обмениваться силами.

Я снова глядел на карту, заново взвешивая шансы. До начала оставалось совсем немного времени. Ещё была возможность сменить план - но много ли вариантов у меня было.

Вариант А: бежать прямо сейчас, бросив союзников; они задержат врагов, а я с яйцом смогу бежать через портал в свой мир, лишившись возможности ускорить рост зародыша. Вариант Б: атаковать имеющимися силами — высокие потери, малый шанс. Вариант В: использовать амулет — высокий личный риск, но потенциал перелома. Выбираю В. Теперь подзадачи: источник силы, согласие, цель призыва...

Я поднялся с камня и медленно, словно во сне, подошёл к самому краю воронки — тому месту, где шаман людоящеров был испепелён «сверхновой» феникса. Земля здесь была чёрной, стекловидной, усеянной обломками костей и оплавленными безделушками. Я опустился на колени и начал разгребать холодный пепел руками. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое — обломок рога, оплавленный золотой ободок, крупный, почерневший зуб. И глубоко, под слоем земли, — массивный, холодный даже сквозь пепел, тазобедренный сустав. Основание скелета.

Я вытащил амулет. Он лежал на ладони, безжизненный и молчаливый. «Подмена». Обменяться силами с дружественным существом. Существо должно согласиться.

Я прикоснулся к тёплому, пульсирующему яйцу у себя под курткой.

- Эй, птенец. Послушай-ка.

«М-м? — послышался сонный, недовольный отклик. — Я почти спал. Там такие сны, из огня и пепла… Как будто бы мы с тобой уже сожгли весь мир дотла и едим его. Хрум-хрум. Так вкусно было…»

- Что?! О господи… нет, подожди. Забудь о поедании миров. Слушай внимательно. У меня есть… один способ улучшить наше положении. Я хочу ненадолго позаимствовать у тебя кое-что. Силу. Не твою сущность, не тебя самого. Только… ресурс. Чтобы сделать одну вещь. Очень важную. А потом сразу верну. Обещаю».

Внутри скорлупы чтото шевельнулось. Послышалось мысленное щупальце любопытства. «Занять силу? У феникса? Смешно. Другим я бы никогда… Но тебе… ты странный. Ты не жаждешь её, как те алчные двуногие в лесу. Ты просишь. Как просят милостыню. И обещаешь вернуть». Пауза. «Что ты хочешь сделать?»

- Исправить одну маленькую ошибку. И, возможно, дать нам ещё одного бойца. Ты не будешь против?

Яйцо задумалось. Или просто дремало. Потом, уже яснее: «Нет. Не буду. Мне интересно. Интересно, что может сделать божья коровка с нулевым уровнем, если дать ей на миг силу феникса. Только верни. Без силы я… я просто яйцо. Скучное, тёплое яйцо. Мне будет нечем заняться до следующей жизни».

- Верну. Даю слово.

Я крепче сжал амулет. Он отозвался ледяным уколом, будто впиваясь в кожу. Я мысленно активировал «Подмену».

Перед глазами всплыло окно — чистое, системное, безликое.

Выбрать цель для обмена: Яйцо феникса (питомец, дружественный). Выбрать параметр для обмена:

Список был длинным: Сила, Ловкость, Телосложение, Интеллект, Мудрость, Харизма… Десятки специфических характеристик, сопротивлений, скрытых параметров. Но выше остальных, отдельными строчками - здоровье и то, что я искал: запас маны.

Я не колебался ни секунды. Ткнул в него.

Мир исчез.

Не потемнел, не распался — его просто смыло. Меня накрыло волной, но не воды, а чистой, неструктурированной энергии. Она была огненной и ледяной одновременно, бесцветной и ослепляюще яркой. Она вливалась в каждую клетку, в каждую мысль, выжигая всё, что было «мной», и заполняя бездонной, кипящей мощью. Я не чувствовал тела. Я был точкой сознания в океане первозданной вселенной, рождающейся из Большого Взрыва. Это не было больно. Это было страшнее — полное растворение, потеря границ. Я кричал, но не было ни рта, ни звука. Я горел изнутри вечностью.

Не знаю, сколько это длилось. Мгновение или век.

Постепенно, как проступающая на проявленной плёнке картинка, вернулись ощущения. Твердь под коленями. Холодный утренний воздух. Запах гари. Я судорожно вздохнул, и это было похоже на первый вдох утопленника. Я упал вперёд, упираясь руками в землю, и меня вырвало — но не пищей, а снопом искр, которые растаяли в воздухе, не долетев до земли.

Я дрожал. Всё тело вибрировало, будто настроенное на какую-то чудовищную частоту. Я поднял руки перед лицом. Мои руки. Те же шрамы, те же мозоли. Но под кожей, в глубине, что-то пульсировало. Светилось.

С трясущимися пальцами я вызвал окно своих характеристик. И замер.

Уровень: Null. Класс: отсутствует. Всё как прежде.

Но строка «Мана»…

Она не просто заполнилась. Она взорвалась. Цифры, цифры, цифры — они не умещались в отведённом поле, они текли вправо, за пределы окна, бесконечной чередой девяток. 999999999… Полоса маны была не синей, не зелёной — она была ослепительно-белой, сияющей, и её конец терялся где-то за краем интерфейса. Бесконечный запас. Или просто такой огромный, что Система не могла его осмыслить.

«Безграничны», — прошептал я про себя, вспоминая слова птенца. Он не хвастался. Он констатировал факт.

На секунду меня охватила головокружащая, пьянящая мысль. С такой силой… что я мог? Сотворить ливень из огненных метеоров? Воскресить целое кладбище? Перевернуть гору?

Но я вспомнил обещание. И вспомнил, зачем всё это.

Я, всё ещё дрожа, достал из инвентаря посох Падшего Знамения. Древко, наполненное теперь моей (не моей) силой, затрепетало в руке, будто живое. Орихалковый череп на набалдашнике вспыхнул изнутри холодным ядовито-зеленым светом.

Я направил посох на груду обугленных останков шамана.

Посох опознал останки, видимо он мог и такое - всплыла подсказка с именем. Это и в самом деле был он, Урр’Акх Клыкастый. Уровень 13.

Глубоко вдохнул. И мысленно, без произнесения слов, отдал приказ умению: «Поднятие нежити».

Эффект превзошёл все мои ожидания.

Земля под останками не просто дрогнула — она вздыбилась. Из трещин рванул столб ядовито-зелёного, густого, как смола, света. Он ударил в небо, расширяясь, клубясь, формируя гигантский, чудовищный «гриб», знакомый по кадрам архивной хроники. Воздух затрещал, заряженный магией и смертью. От шамана не осталось и следа — его поглотило это извержение. Зелёное сияние осветило всю деревню, отбросило длинные, прыгающие тени на стены, окрасило в салатовый туман и спящих людоящеров, и каменные зубцы. Это было не магическое действие. Это была аномалия. Катастрофа.

Паучья связь в моей голове взорвалась паникой.

«Что это?!» — голос Аракса, сдавленный, полный ужаса. «Взрыв! Диверсия!» — долетело от Баата. «Красиво!» — единственная, лишённая страха мысль от Кэл.

Я не мог ответить. Я стоял, оглушённый грохотом (которого на самом деле не было — был лишь нарастающий, звенящий гул в ушах) и наблюдал, как зелёное облако начинает медленно оседать, рассеиваться.

И из его эпицентра проступила фигура.

Скелет людоящера. Невысокий, сухопарый, сутулый, украшенный десятками ожерелий из зубов, костяных бусин и крошечных, сияющих орихалковых пластинок. На костяных плечах болтался пепельно-серый, в чёрных и багровых узорах, плащ. В пустых глазницах тлели две точки холодного, зелёного огня.

Шаман людоящеров. Урр’Акх. Лич.

Он сделал шаг вперёд. Костяные стопы мягко ступили на обугленную землю. Его взгляд (если это можно было назвать взглядом) медленно проплыл по округе, остановился на мне.

Я, превозмогая дрожь в ногах, подошёл к нему. Протянул посох. «Твой. Держи».

Костяная рука с длинными, острыми фалангами поднялась. Но не взяла посох. Она мягко, но уверенно отпихнула его в сторону.

Из пустых челюстей донёсся звук — не голос, а скрежет, шелест, сложившийся в слова прямо в моём сознании.

- Неужели ты думал, призвав мою оболочку, подчинить мой разум? Урр’Акх — вольный маг. Я служил племени. Служил духам джунглей. Не служил и не буду служить… животному.

В его «голосе» не было злобы. Была ледяная, безразличная убеждённость. Он был мёртв. И в смерти обрёл ещё большую строптивость.

Я поднял руку жестом «подожди». Некогда было вести дискуссии о свободе воли нежити. Сначала — главное. Я с тоской посмотрел на свою бесконечную, ослепительную шкалу маны. Она не была моей. Она была одолжена. И, как ни парадоксально, в этой немыслимой мощи я чувствовал себя убого. Как ребёнок, которому дали в руки детонатор от термоядерной бомбы.

Без сожаления, без тени сомнения, я мысленно нажал на вторую способность амулета. «Возврат».

Ощущение было обратным, но не менее шокирующим. Не поток, а вакуум. Из меня вырвали что-то огромное, жизненно важное, оставив после ледяную, звонкую пустоту. Я снова рухнул на колени, кашляя. Шкала маны в интерфейсе мигнула и схлопнулась обратно в аккуратный, жалкий ноль.

В яйце под курткой феникс вздохнул — долгий, удовлетворённый звук, будто потягиваясь после хорошего сна. “У-у-ф… Я думал, ты не вернешь. Мне было бы не обидно. Но спасибо. Не придется ждать следующей жизни, чтобы снова стать сильным.”

- Неужели ты думал, что я обману? - хрипло проговорил я.

Феникс не ответил, а вместо этого спросил: “Как ты вообще так живёшь?”.

- В смысле?

“Ну… без маны”.

- Как-то получается, - ответил я, почувствовав отчего-то легкую обиду.

Как жил до сих пор. На упрямстве, кирке и чужом доверии.

Я подошёл к личу. Тот стоял неподвижно, скрестив костяные руки на груди, две зелёные точки в глазницах неподвижно светили в мою сторону.

- Ладно, — сказал я, разводя руками. — Мне без разницы. Не хочешь служить — и не надо. Возвращайся туда, откуда пришёл. Мир мёртвых, или небытие, или куда там вас забирают…

Останется ли он в деревне или пойдёт в джунгли - он станет отличным фокусом внимания для наших врагов. Наверняка отвлечёт на себя часть сил. Только куда его направить? На север или на восток? Запад с югом отпадают - там будут наши люди - джокер, способный атаковать всех без разбору им ни к чему. Значит север… Интересное направление. Если они прямо сейчас уже заметили фейковый караван с золотом и отправились следом - лич ударит их с тыла и тогда…

Я углубился в планирование нового отвлекающего маневра. В этот момент к личу, виляя хвостом и обнюхивая воздух, подбежал Мики. Пёс остановился в паре шагов, наклонил голову, его чёрный нос задёргался. Он облизнулся. В его умных глазах читался явный интерес: столько костей в одном месте! И все шевелятся!

- Мики, нет! — рявкнул я, почувствовав намерения пса. — Свой! Друг! Не еда!

Пёс моментально сел, но продолжал смотреть на лича с нескрываемым любопытством и лёгкой обидой: почему нельзя погрызть такую интересную игрушку?

Лич, в свою очередь, медленно повернул голову к псу. Зелёные огоньки в его глазницах сузились, будто в удивлении. Он помнил. Помнил, как этот пёс, тогда ещё щенок, бросился между нами, приняв на себя ту самую кислотную стрелу, предназначенную мне. Помнил, как шерсть задымилась, плоть обуглилась, и пёс умер у его ног. А теперь… теперь он здесь. Больше, сильнее, живой. И смотрит на него без страха, только с любопытством и лёгким гастрономическим интересом.

Костяная голова лича повернулась обратно ко мне. Пауза длилась несколько секунд.

- Пока ты со мной, — тихо сказал я, глядя ему прямо в пустые глазницы, — ты не умрёшь. Он — доказательство.

Я указал на Мики. Пёс, услышав, что о нём говорят, гордо выпрямил грудь и гавкнул.

Лич смотрел то на меня, то на пса. В его неподвижной позе что-то изменилось. Не сдался, не покорился. Но… задумался. Взвесил вечность небытия против возможности существовать, пусть и в услужении, но рядом с тем, кто способен обманывать саму смерть.

Он опустился на одно колено. Костяные суставы щёлкнули. Скрежетящий “голос” прозвучал уже без прежнего высокомерия, с оттенком… уважения?

- Твоя воля… сильна. И странна. Мне будет интересно узнать твои секреты. Я… слушаю.

Перед глазами всплыло системное окно:

Существо «Лич Урр’Акх» желает стать вашим питомцем. Принять? (Да/Нет)

Я не колеблясь нажал «Да».

Сразу же открылось окно выбора имени. Система предлагала стандартный «Лич-1» или сгенерированные варианты. Я стёр их. Урр’Акх. Но писать это каждый раз… Нет. Нужно что-то простое. Зловещее, но запоминающееся. Константин - значит, “постоянный”.

Я ввёл: «Константин».

Имя установлено.

Костя. Я открыл его окно характеристик.

Уровень: 20 (максимально достижимый) Здоровье: 1500/1500 Мана: 5500/5500 Особые способности: Кислотная стрела, кислотная ракета, кислотный дождь, малый круг призывателя, большой круг призывателя, костяная армия, хищные тени джунглей, голоса духов, проклятие, чума, воля слабости…

Список способностей был довольно длинным. Старик потратил всё жизнь на овладение магией.

И отдельной строкой, под временем существования: Длительность: 999999999… (не определено) лет.

Похоже, из-за того запредельного, пусть и краткого, вливания маны, срок его службы стал… условно вечным. Или просто очень, очень долгим.

Я снова протянул посох. На этот раз костяная рука поднялась, обхватила древко. Пальцы сомкнулись вокруг него с привычной, давней уверенностью. Орихалковый череп на конце вспыхнул ярче, отозвавшись на прикосновение законного владельца.

Костяк встал, взвесил посох в руке, повертел его. Зелёные огни в глазницах метнулись на меня. Вопрос.

- Пойдём, — сказал я, оборачиваясь к стенам, откуда уже доносились первые, тревожные крики и звук рога. — Покажем этим «рогатым», что здесь воюют не только живые.

Глава 26

Холодный камень парапета впивался в ладони, пока я стоял над замурованными воротами. На месте прежнего входа теперь зияла грубая заплатка из дикого камня - моя работа, сделанная впопыхах, под огнём. Яйцо феникса тихо покачивалось над плечом, поддерживаемое в воздухе “рукой тренера”, отдавая сквозь скорлупу ровное, сонное тепло. Рядом, упираясь спиной в зубцы, сидел Мики. Пёс вырос так, что с трудом умещался на узком боевому ходе, его массивный бок давил на мою ногу, но это давление было живым, успокаивающим.

Перед моим мысленным взором висела карта, сотканная из десятков паучьих взглядов. Зелёные метки моих отрядов замерли на своих местах, как фигуры на шахматной доске перед первым ходом. Там, на западе, за рекой, Аракс и его воины-пауки должны были вот-вот обрушиться на лагерь, отвлекая на себя основную силу. Здесь, на южном берегу, в высокой траве у кромки леса, затаилась троица пещерных людей с горсткой лучших людоящеров-охотников. Они ждали, когда из южного лагеря врага начнётся переправа - сигнал к нашей атаке.

Внизу, прямо у подножия стены, на площади перед наглухо заложенным проёмом, стоял Константин. Шаман людоящеров. Теперь лич. Его костяные пальцы сжимали драгоценный посох, а под ногами, на утоптанной земле, пылал огромный круг пентаграммы, выжженный ядовито-зелёным светом. Воздух звенел от сгущающейся магии, пахнувшей озоном и тлением.

Из-под земли, прямо сквозь каменную кладку площади и утрамбованный грунт, начали появляться руки. Костяные, полуистлевшие, обмотанные клочьями кожи и истлевшей ткани. Они цеплялись за края, вытягивали наружу черепа, грудные клетки, тазовые кости. Мертвецы поднимались один за другим, вылезая, будто из невидимых могил. Их было уже с десяток, потом два, три. Они молча строились в неровные шеренги, пустые глазницы обращены в одну точку - на спину лича. Откуда они взялись здесь, под поселением? Я не знал. Может, это были останки давних битв, может, жертвы болезней или набегов, зарытые наспех. Джунгли хранили много секретов, и смерть была самым распространённым из них.

Я спустился по лестнице, подошёл к личу. Константин не обернулся, продолжая шептать свои скрежещущие заклинания. Его воины были жалким зрелищем - разномастные скелеты, в основном людоящеры, в трухлявых доспехах из дощечек, с затупленными каменными топорами и кривыми копьями. Но каждый был двадцатого уровня, обладал приличной защитой, неплохим запасом здоровья и мог стабильно наносить приличный урон. Поодиночке с такими справиться ничего не стоит, мертвые соображают хуже, чем живые, и медленнее реагируют. Но их было много. А значит численное превосходство нашего врага больше не играло никакой роли. Мы сможем давить числом также, как и они. И в их немой покорности чувствовалась та же леденящая решимость, что и в глазах живых защитников.

- Почему не воскресил тех троих? - спросил я, кивнув в сторону дальнего угла площади, где под грубыми плащами лежали тела Гхарза, лучника и танка - элитных воинов местного вождя. - Они были сильнее. У них было уникальное снаряжение и хорошие навыки.

Константин медленно повернул ко мне голову. Зелёные огоньки в глазницах мерцали с едва уловимой усмешкой.

- Мёртвых нельзя вернуть, - проскрипел его голос прямо в сознании. - Это невозможно. Я вызываю духов природы, помещаю их в доступные оболочки. Я не могу вернуть воинов, их навыки сгнили вместе с плотью.

Я помолчал, глядя на неподвижные холмы под плащами.

- Но ты же воскрес. Ты помнишь себя. Ты - всё тот же Урр’Акх.

- Я - исключение, - ответил лич, и в его голосе прозвучала тень раздражения. - Воля судьбы. Воля твоей… одолженной силы. Или насмешка бога солнца. Тайна моего второго рождения мне не ведома. Когда-нибудь я её быть может разгадаю.

- А я, кстати, знаю того, кто умеет поднимать павших и превращать их в послушных призраков, - сказал я, вспоминая Августа и его теневых воинов в шахтах у подземного озера. - Бестелесных. Но хранящих память о своих навыках.

Константин фыркнул - сухой звук, похожий на треск ломающейся ветки.

- Магия небесных людей. Злая. Чёрная. Не из нашего мира. Я не знаю, как это работает. И не хочу знать. Это магия мертвецов.

Я сверился с картой, следя за изменениями.

- Ты хочешь сказать, что я - мёртвец? - я рассмеялся, но смех получился нервным.

Лич повернулся ко мне полностью. Его взгляд, холодный и неумолимый, скользнул по мне с головы до ног.

- Может, и так, - медленно произнёс он. - Небесные люди… вы не едите. Не спите.

- Я ем, - возразил я.

- Ешь, - кивнул Константин. - Но разве ты насыщаешься? Некоторые виды нежити ведут себя точно так же. Они потребляют, но не живут.

Ледяная тяжесть опустилась в желудок. Я отвёл взгляд, не в силах выдержать этот пронзительный, безжизненный взгляд. Бессонные ночи, еда, которая не приносила настоящего насыщения, лишь поддерживала силы… Это же была особенность Системы, верно? Игровая механика. Не более того. Я вновь стану нормальным человеком с нормальными потребностями, как только вернусь в свой мир.

Хотя, с точки зрения местных, мы и правда выглядели чем-то потусторонним.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не время для философии.

Через паучью связь хлынул поток образов. Запад. Лагерь врага, ещё полусонный в предрассветном тумане. Аракс действовал стремительно и безжалостно. Его разведчики-пауки, крошечные и невидимые, раскрыли все ловушки, все скрытые ямы с кольями, все места, где были спрятаны лучники. И теперь лавина восьминогих воинов катилась по лагерю, как чёрная, шевелящаяся река.

Большие пауки-воины прыгали на палатки, валили их тяжестью своих тел, пронзая жалами тех, кто оказывался прижат тканью к земле. Меньшие, размером с собаку, юрко шныряли между ног, опутывая паутиной, кусая в незащищённые места. В лагере поднялась паника. Воины врага выскакивали из уцелевших палаток, полуодетые, хватая первое попавшееся оружие. Где-то у них получалось сформировать стену щитов и копий, отбивая атаки, но таких островков было мало. В основном царил хаос - крики, предсмертные хрипы, треск ломающихся шестов и шипение паутины.

Я следил за происходящим с множества ракурсов в реальном времени. Подсказывал Араксу через связь: «Справа кусты, густые. Уведи туда группу, заставь их сойтись в тесноте, там их луки бесполезны». Паук почти не отвечал, весь сосредоточенный на управлении боем, но я видел, как его отряд менял направление, используя рельеф.

Судя по данным шпионов, в лагере было лишь два серьёзных противника - генерал и его офицер, оба монстры, рогатые гуманоиды в чёрных латах. Не игроки. С ними можно было справиться.

Левый фланг обороны лагеря рухнул. Часть воинов врага бросила оружие и побежала в джунгли, остальные откатывались к центру, к большой командирской палатке.

И тут в небо, пронзая рассеивающийся туман, взмыли сигнальные ракеты. Красная. Зелёная. Красная. Сигнал бедствия с запада.

Ответ не заставил себя ждать. С юга, из самого большого лагеря, ввысь рванула белая ракета. Почти сразу же - ещё одна, с севера. Сообщение было принято. Подкрепление выдвигалось.

- Всем на позициях быть наготове, - мысленно отправил я приказ пещерным людям в засаде.

Внизу Константин нервно расхаживал перед стеной. Его призванные воины стояли неподвижно, как каменные изваяния. Их ничего не волновало - ни предстоящая битва, ни крики вдалеке. Они ждали только приказа своего повелителя.

Наконец с юга началось движение. Из лагеря высыпала большая группа тяжеловооружённых солдат - латники с длинными копьями, арбалетчики с запасными колчанами у поясов. Они спешно грузились на лодки, приготовленные ещё с ночи. Я приказал Нерпе не трогать их до времени - пусть думают, что переправа безопасна.

Первые лодки, тяжёлые и перегруженные, отчалили от берега. Копья, торчащие вверх, делали их похожими на колючих ежей, медленно плывущих по тёмной воде.

В засаде зашевелились. В паучьей сети я уловил нетерпеливый вопрос Кэл: «Сейчас?»

- Нет, - ответил я твёрдо. - Ещё не время.

Я следил, как лодки плывут к середине реки. Солдаты внутри них нервно оглядывались по сторонам, сжимая оружие. Вот первая достигла середины. Вторая. Третья…

- Теперь, Нерпа! Атакуй!

Из глубины, словно тёмная торпеда, вырвалось массивное тело. Нерпа, огромная, как кашалот, вцепилась зубами в борт первой лодки и подняла её из воды. Люди с криками полетели в реку. Дерево хрустнуло, лодка переломилась пополам. Нерпа, не теряя темпа, рванула ко второй. С лодок началась беспорядочная стрельба - арбалетные болты вонзались в её толстую шкуру, но не могли пробить глубоко. Она нырнула, оставив на поверхности лишь бурун, и ударила снизу. Лодка перевернулась, как скорлупка. Солдаты в тяжёлых доспехах взмыли в воздух, а затем один за другим попадали в воду и камнем пошли ко дну, беспомощно барахтаясь. Полоска общего опыта в углу моего зрения взрывалась частыми, но мелкими вспышками. Разница в уровнях нерпы и врагов была уже невелика - каждый погибший давал крохи.

- Теперь ваша очередь, - отправил я приказ пещерным. - Выдвигайтесь. Только без шума. Незаметнее.

В отличие от пауков, их сила была не в массовости, а в точечных ударах. Кэл, Баат и Ломаный Нос двинулись, растворяясь в высокой траве и предрассветных тенях. За ними, пригнувшись, потянулись людоящеры-охотники. Их было не так много, но каждый был вооружён артефактом из паучьих сокровищ. Заметить их в джунглях мог бы разве что опытный игрок с усиленным восприятием. Против монстров-воинов эта скрытность была почти гарантией успеха.

Я насторожился. Южный лагерь пауки исследовали хуже западного. Там могли быть сюрпризы.

Кэл двигалась быстрее всех. Как тень, она проскользнула мимо дозоров, бесшумно устранила двух солдат у окраины и, прорезав обсидиановым кинжалом дыру в стенке небольшой палатки, замерла внутри, наблюдая. Глазами паука-разведчика, устроившегося на вершине палатки, я увидел центр лагеря.

Там, у большого командирского штандарта, стояли двое. Одного я узнал сразу - Маллет. Его скафандр был изуродован, покрыт заплатами и виднеющимися проводами, реактивного ранца на спине не было. Но он был на ногах. Рядом с ним - другой игрок. Лёгкий футуристичный нагрудник, щитки на конечностях, а в руках - длинноствольная винтовка с массивным прицелом. Они о чём-то спорили, активно жестикулируя, явно строя новые планы.

В этот момент к ним подбежал запыхавшийся офицер-монстр, что-то прокричал, указывая на реку. Игрок с винтовкой мгновенно изменился в лице, схватил оружие наизготовку и бросился вслед за офицером. Маллет остался один, нервно похлопывая себя по бедру плоской стороной дубинки, покрытой по кромке обсидиановыми лезвиями - что-то мезоамериканское, забыл, как называется.

«Сейчас?» - прошелестел в голове вопрос Кэл.

- Атакуй, - разрешил я. - Но осторожно. Маллет мне нужен живым.

Были у меня к нему вопросы, требовавшие ответов. О его странной гильдии, о гладиаторах, о богах и о фениксе.

Ответа не последовало - только ощущение сосредоточенной ярости. Кэл выскользнула из палатки и юркнула в следующую, поближе к центру. За ней, как два теневых гиганта, двинулись Баат и Ломаный Нос. Охотники рассыпались по периметру, занимая позиции.

«Сейчас?» - раздался у меня за спиной скрежещущий голос Константина.

Я кивнул, не оборачиваясь, и подбежал к замурованному проёму. Кирка в руках - несколько резких, точных ударов. Каменные блоки, скреплённые моей волей, послушно рассыпались, открывая узкий проход. Жест лича - и молчаливая лавина воинов-мертвецев хлынула наружу, в сторону южного лагеря. Их костяные подошвы стучали по земле, каменные наконечники копий поблёскивали в первых лучах солнца.

Константин остался рядом со мной. Он поднимал всё новых и новых мертвецов, направляя их нескончаемым потоком. Эта неживая армия должна была создать давление, отвлечь на себя основные силы врага, пока живые бойцы наносили стремительные разящие удары.

В центре лагеря уже начиналась схватка. Маллет, застигнутый врасплох, отчаянно отбивался. Он кричал что-то неразборчивое, уворачиваясь от выпадов копья Баата, блокируя удары шестопёра Ломаного Носа своими повреждёнными наручами. Время от времени он пытался выстрелить из наплечного бластера, но залпы либо пролетали мимо верткой Кэл, либо разбивались о орихалковую кирасу Ломаного Носа. Полоска здоровья пещерного танка медленно, но верно ползла вниз. Каждый выстрел выжигал процентов десять здоровья. Но у него были зелья. Он держался.

На схватку в центре лагеря никто не обращал внимания - все силы враг бросил на отражение атаки с севера, в лагерь ударила лавина живых мертвецов и рогатые латники спешно перестраивались. Охотники-людоящеры скользили вокруг них, точно тени, швыряя копья, набрасываясь неожиданно и тут же отступая в тени и заросли.

Я с удовлетворением следил за боем. На западе дела у Аракса шли хорошо - лагерь дрогнул, воины отступали. На севере отряд врагов, высланный на перехват ложного каравана с золотом, благополучно увяз в болоте, отбиваясь от гигантских пиявок. Всё шло по плану.

И тут грохот, похожий на пушечный залп, заглушил все звуки битвы. В центре реки взметнулся гигантский фонтан воды. Я услышал - нет, почувствовал - вопль Нерпы. Боль, пронзительную и резкую. Взгляд на её иконку в интерфейсе - минус 24% здоровья. Что случилось?

Я переключил внимание паучьей карты на реку. На волнах качались обломки лодок. Осталось всего две, которые отчаянно гребли к западному берегу. Нерпы не было видно. А на восточном берегу, у кромки воды, стоял тот самый игрок с винтовкой. Он вскинул оружие, прильнул к прицелу. Рядом с ним суетились несколько арбалетчиков, указывая на что-то в воде.

Нерпа вынырнула, метнулась к оставшимся лодкам. И в тот же миг вода рядом с ней снова взорвалась фонтаном брызг и алой пены. Ещё один жалобный крик. Минус 25% здоровья. У неё осталось меньше половины.

Выстрел был с берега. Игрок передёрнул затвор, блестящая гильза упала на песок.

- Уходи на дно! Отступай! - закричал я по паучьей связи, но расстояние было слишком велико. Пауки-связные не могли дотянуться до неё в воде, а “рука тренера” на такой дистанции была бесполезна.

Проклятье. Нерпа воскреснет, как Мики, но времени не будет - враги переправятся, ударят Аракса с фланга.

Я вбежал на стену, пытаясь разглядеть стрелка. Через паучью сеть он был как на ладони, но прямой видимости с моей позиции не было. Стрелять было бесполезно.

Нужно всё обдумать. Похоже, у нас тут снайпер. Дистанция — его друг. Оружие, отобранное у Маллета, эффективно на средней, яйцо — на дальней, но луч предсказуем и моментально меня выдаст. Значит, нужно или сократить дистанцию до ближней, или заставить его сменить позицию. Башня даст обзор и шанс на как минимум один результативный выстрел, но сделает меня мишенью...

Окно между первыми двумя выстрелами — 20 секунд, вероятно стреляет по кулдауну. Мне нужно 15, чтобы возвести башню и сделать выстрел. Риск приемлем.

Выбора нет. Рискую.

Тогда я схватился за единственное, что у меня было. Стройматериалы из склада поселения хлынули в мой инвентарь. Я взмахнул киркой, и из ничего, с грохотом и скрежетом, начала расти башня. Платформы, лестницы, стены - всё, чему научила меня «Королевская битва», все эти часы, проведённые в скоростном строительстве под огнём. Башня росла как на дрожжах, унося меня вверх, выше крон деревьев.

Поднявшись достаточно высоко, я наконец увидел его. Игрок на берегу, сосредоточенный, снова целился в реку.

- Стреляй! - скомандовал я яйцу.

Огненный луч, тонкий и раскалённый, вырвался из скорлупы и прочертил воздух. Попадание! Игрок дёрнулся, отскочил в сторону. Его шкала здоровья дрогнула, потеряв около трети. Я готовился ко второму выстрелу…

И тут пуля ударила меня в плечо.

Не боль, сначала - удар, как от кувалды. Меня отбросило назад, сбило с ног, едва не сбросив с края башни. Я рухнул на платформу, увидев, как цифры здоровья скачут вниз. Нокаут. Тело не слушалось, в ушах звенело.

Ответный выстрел снайпера был молниеносным и смертельно точным.

Я пополз вниз, на четвереньках, хватаясь за грубые каменные ступеньки. Ещё один такой удар - и конец. Залпы гремели с интервалами - примерно раз в двадцать секунд. Стрелок не видел меня теперь, но методично разрушал мою башню, сбивая платформы одну за другой, пытаясь докопаться до меня.

Я сползал, сползал вниз, сердце колотилось в горле, паника сжимала разум. Ещё немного… ещё…

И тут услышал топот. Быстрый, тяжёлый. Мики. Пёс, огромный и мохнатый, прыгал по платформам, как по крошечным ступеням, не обращая внимания на рушащиеся вокруг стены. Он подбежал ко мне, тычясь мокрым носом в лицо, и начал лизать рану. Тёплое, целебное ощущение разлилось по телу - его способность, «Лечащее прикосновение». Здоровье поползло вверх.

- Хороший пёс, - прохрипел я, гладя его по голове. - Хороший…

В этот момент очередная пуля снесла стену прямо рядом с нами. Осколки камня ударили в Мики, один из них - точно в голову. Пёс взвыл и рухнул, бездыханный. Над его иконкой в интерфейсе замигал таймер: 50 секунд. Кулдаун обновился за ночь. Хорошо. Но сейчас это было слабым утешением.

Глянул на реку глазами пауков. Нерпа расколола последнюю лодку и ушла на глубину. Хорошо.

Мысленно поблагодарив пса, я рванул вниз. База башни, подкошенная выстрелами, с грохотом начала оседать и крениться. Я прыгнул в последний момент, ухватился за выступ стены и втянулся за зубцы, на безопасную территорию.

Спасён. Но ненадолго.

Он стреляет, ориентируясь на звуки и движения. Деревья внизу - хорошее прикрытие, но, возможно, недостаточное. Нужно дать ему другую цель.

Я скатился по лестнице на землю и через ворота выбежал из поселения, смешавшись с толпой мертвецов, которые всё ещё текли в сторону южного лагеря. Обернувшись, крикнул Константину:

- Продолжай! Гони их на южный лагерь!

Я поймал на себе странный, задумчивый взгляд лича, зелёные огни в глазницах сузились.

За деревьями, думал я, стрелок меня не видит. Но рисковать не хотелось. Я побежал, пригнувшись, используя неживых воинов как живой щит. Кости стучали вокруг, пустые глазницы смотрели в никуда. Пробежав так несколько сотен метров, я нырнул в чащу джунглей. Теперь - напрямик. Нужно сократить дистанцию. Вблизи винтовка будет не так страшна.

Я нёсся сквозь папоротники и лианы, ориентируясь по карте в голове. Ещё минута - и я выйду к берегу. И что тогда? Схватиться с ним врукопашную? Мики воскреснет, но где он сейчас - неизвестно.

Перед глазами внезапно всплыло системное предупреждение, красное и мигающее: «Расстояние до одного из питомцев превышает максимально допустимое. Питомец может перестать выполнять приказы или выйти из-под контроля.»

Кто? Нерпа? Мики? Проклятье, не сейчас!

Я выскочил из чащи на открытое пространство у реки. Картинка от пауков-разведчиков позволила выбрать идеальный угол. Стрелок стоял спиной ко мне, его арбалетчики озирались по сторонам, перезаряжая оружие. Сам игрок то смотрел в прицел на реку, где всё ещё скрывалась Нерпа, то бросал взгляды на джунгли за спиной.

В этот момент над водой показался усатый нос. Нерпе пришлось всплыть, чтобы глотнуть воздуха. Игрок мгновенно вскинул винтовку.

- Стреляй! - я выскочил из укрытия, и яйцо на плече ответило. Огненный луч, словно меч, прочертил воздух и ударил в группу арбалетчиков. Двое упали сразу, остальные вскрикнули. Игрок дёрнулся, припадая на колено и роняя винтовку на землю.

Я бежал к нему, держа перед собой прозрачный призрак стены, готовый материализовать укрытие в любой миг. Рука легла на бластер Маллета, висевший на поясе. Выхватил его и выстрелил несколько раз, добивая переживших удар огненной косы арбалетчиков. Приблизившись, я разглядел ник над головой снайпера: Abbot. Та же иконка гильдии, что у Маллета, но без дымящегося венка славы. Не гладиатор. Никаких одобрительных криков с небес, никаких баллов божественности за атаки по нему. Пустышка, промелькнула мысль, ничем не лучше обычных монстров. Я отогнал это странное чувство превосходства - оно было опасным.

Игрок схватил валявшееся на песке оружие и развернулся, направив на меня ствол. Я поставил стену и рванул в сторону. Грохот выстрела оглушил, пуля разнесла каменную преграду в пыль. Птенец выстрелил в ответ.

- Тройной залп! - скомандовал я. Экономить кулдауны не было смысла. Одновременно я направил на него бластер Маллета и нажал на спуск.

Шесть ослепительных вспышек - три от меня, три от птенца - шесть коротких, хлёстких выстрелов. Огненные лучи ударили врага в грудь, голову, ноги. Он отлетел назад, упал на мелководье, и тёмная вода мгновенно приняла его тело, изрешечённое огромными дырами.

Прозрачная дыхательная маске слетела у него с лица и покачивалась на воде. Такая же, как у Маллета. Астматики они все в этой гильдии что ли?

Системное сообщение всплыло перед глазами:

Вражеский чемпион повержен!

Боги приняли жертву!

Получено бонусных баллов божественности с учётом зрителей(3): 30. Приобретён 1 зритель.

Текущее количество баллов божественности: 124.

Текущее число зрителей: 4

Достигнут первый уровень божественности.

Один зритель? Всего один? Видимо, убийство простого наёмника без славы — это скучно.

Интересно, что именно им не понравилось? Недостаточно высокий уровень моего врага? Скоротечность боя? Отсутствие громких слов и театральности? А может они просто считают, что убийство с дальнего расстояния — не зрелищно? Нужно всё это хорошенько обдумать. Мне нужно понять критерии, если я и дальше хочу зарабатывать новых зрителей и божественность.

Вспышка. Не яркая, а какая-то… сдержанная. С неба посыпались серебряные лепестки, растворившиеся в воздухе, не долетев до земли. Сверху донеслись ленивые хлопки, пара одобрительных возгласов на незнакомом языке.

Уровень божественности. Я прислонился к обломку стены, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь в коленях. Это было… здорово. Но некогда разбираться.

Нерпа, заметив меня, радостно плыла к берегу. Она вылезла на сушу, тяжёлая, мокрая, со страшными рваными ранами на боку. Я достал из инвентаря последние два зелья здоровья и вылил их на её шкуру. Раны затянулись, плоть зарубцевалась. Хлопнув её по могучему боку, я отправил обратно в реку:

- Продолжай охранять. Не подпускай никого.

И тут в голову ворвались голоса. Не божественные, а самые обыкновенные. Усталый, шипящий голос Аракса. Испуганные, перебивающие друг друга крики Баата и Кэл.

- Что происходит? - мысленно крикнул я, бросая взгляд на паучью карту.

На западе Аракс сошёлся в бою с новым противником. Ещё один игрок. И откуда он только вылез? На этот раз - полуголый мускулистый тип, разрисованный зелеными полосами, с шестиствольным пулемётом. Он шатался, будто под действием яда, но стрелял с ужасающей точностью, выкашивая пауков и заставляя самого Аракса отступать.

- Ты его отравил? - спросил я.

- Нет, - ответил паук. - Он отравил себя сам. Каким-то зельем ярости.

Пауки-дозорные скопировали и передали мне в точности исходивший от него запах. Алкоголь.

- Будь осторожен. У тебя меньше семидесяти процентов здоровья. Отходи в чащу, если упадёт ниже половины.

- Стражи гробниц не отступают, - гордо ответил Аракс.

- Но ты же отступил и сдался, когда мы с тобой сражались, - возразил я.

- Это другое! - ответил он задумчиво, но связь уже теряла чёткость.

Я переключился на южный лагерь. Там ситуация стала катастрофической. Войска врага, оправившись от первого удара, теснили пещерных людей и охотников, выдавливая их из лагеря к реке. Маллет, целый и невредимый, командовал обороной, его голос раздавался над полем боя.

- Что происходит? - крикнул я Кэл.

- Мертвецы… - её голос был сдавленным, полным ярости. - Они не движутся. Теперь все охотятся за нами. Окружили!

Глава 27

Рука сама потянулась к холодному металлу, увязшему в мокром песке. Винтовка убитого снайпера была тяжелой, неестественно длинной, с причудливым дульным тормозом и толстым оптическим прицелом, который сейчас был заляпан грязью. Я стёр песок рукавом, движения были резкими, автоматическими. Адреналин еще гудел в ушах, но разум уже работал, холодно и четко, раскладывая по полочкам катастрофу.

Аракс, упрямый осьминог, не слушается. Стоит насмерть там, на западе, против пьяного берсерка с пулеметом. Лич взбунтовался, оборвав связь. Пещерные люди с охотниками в кольце, на юге. И я один. Один на три фронта.

Я сорвал с еще теплого тела патронташ - тяжелую, мокрую, пропитанную потом разгрузку с десятками кармашков. Механически натянул ее на себя, ощутив знакомое, забытое за годы давление ремней на плечах и груди. Пальцы сами пробежали по рядам, оценивая боекомплект: пятьдесят четыре длинных, зловещих патрона в латунных гильзах. Я достал один, скользкий и холодный, дослал его в патронник. Затвор щелкнул с сухим, обещающим звуком. Над цевьем вспыхнули в воздухе иконки выбора режима атаки - бронебойный удар, осколочный и шрапнель.

Передо мной, как три дороги в кромешном аду, лежал выбор. Переправиться через реку прямо сейчас, броситься на выручку Араксу? Но он сам полез в эту мясорубку, проигнорировав приказ отступить. Толстяк с пулемётом не угнался бы за ним по джунглям. Даже если я вытащу его, покалеченного, потрачу время и патроны - к тому моменту от поселения останется пепелище. Мой отряд в южном лагере будет добит, Кэл, Баат, Ломаный Нос… Их уже сейчас давили числом. Если пойду спасать паука - здесь погибнут все.

Возвращаться в деревню? Разбираться с взбунтовавшимся личем, требовать от него, чтобы продолжал атаку на лагерь? Возможно, с востока, как я и опасался, ударили резервы Кайду, и Константин бросил все силы на новый фронт. Да, это возможно. Нужно было выяснить.

Я рванул назад, к стенам деревни, ноги цеплялись за корни, тело гнала вперед одна мысль: узнать. На ходу я рванул ментальную нить паучьей сети, пытаясь ворваться глазами шпионов в поселение. Паук на плече застучал ножками, концентрируясь.

Картинка была обрывистой, хаотичной. Площадь. Костяные воины стояли неподвижными рядами, словно застывшие солдаты на параде. Сам Константин находился в их центре, его посох был опущен, зеленые огни в глазницах горели ровным, непроницаемым светом. Никакого боя. Никакого нового врага.

- Шаман! Что происходит? Почему остановил наступление? - крикнул я, пытаясь пробиться через внезапно возникшую стену отчуждения.

- Человек, - медленно проговорил лич, - Обстоятельства изменились. Наш договор… разорван.

- Повтори, плохо слышно, - выпалил я, срывающимся голосом.

Ответ пришел не в словах, а в ощущении - ледяном, окончательном разрыве. В поле зрения одного из паучков, сидевшего на плече лича, мелькнула костяная рука. Пальцы сомкнулись вокруг крошечного тельца. Хруст. И чернота. Связь оборвалась с болезненным щелчком в виске.

Он сжег мосты. Взбунтовался. Не просто ослушался - вышел из-под контроля.

Это меняло всё. Теперь у меня в тылу, в моей же крепости, сидел враждебный некромант с небольшой армией нежити. Убеждать его, вразумлять, пытаться вернуть под контроль «Рукой тренера» - на это могли уйти минуты, которых не было. А могла завязаться полноценная схватка, в которой я рискую потерять и время, и силы, и, возможно, поселение.

Я резко развернулся на пятках, подняв облако влажной земли.

Контроль над личем потерян. Шансов вернуть его силой за приемлемое время - менее 10%. При этом он не атакует поселение, и не торопится вставать на сторону Кайду. Он просто… замер? . Значит, его цель - не разрушение, а что-то иное. Но что? Переговоры? Выжидание? Неважно. Сейчас это - нейтрализованная угроза, которую можно игнорировать. Главный пожар - на юге. Вывод: оставить Константина в статусе “странной, но пассивной угрозы в тылу” и бросить все силы на спасение ядра своей армии.

На юг. Нужно вытащить своих из капкана. Спасти хоть кого-то. Отвести их к реке, эвакуировать на нерпе. Потом… потом думать.

Пока я бежал, часть сознания цеплялась за другие нити паучьей сети, за взгляды разведчиков, все еще круживших над южным лагерем. Пауки перебегали по растянутым нитям над ветвями деревьев, палатками и древками знамён. Стрелы летели и в них, но маленькие связисты ловко уворачивались, постоянно меняя позиции. Картинка, которую они передавали, была мрачной, но не безнадежной.

Среди пестрого моря палаток и штандартов Кайду бушевал маленький, яростный островок сопротивления. Пещерные люди и горстка людоящеров-охотников, спина к спине, отбивались в окружении. Враги не лезли напролом, действовали методично, сжимая кольцо, как удав. Щиты смыкались, из-за них летели дротики и стрелы. Баат и Ломаный Нос метались, как тигры в клетке. Баат с копьем Шрама выпадами, короткими и смертоносными, прошибал щиты, выдергивая врагов из строя. Ломаный Нос крушил шестопёром, отбрасывая целые шеренги, но на место сбитых тут же вставали новые. Их движения, еще недавно уверенные и слаженные, начинали сбиваться, становились порывистыми, отчаянными.

А Кэл… Кэл была везде и нигде. Она не стояла на месте. Вспрыгнув на могучие плечи Ломаного Носа, она выпускала одну за другой орихалковые стрелы, била через головы своих, выискивая среди вражеской толпы командиров, лучников. Потом, словно тень, соскальзывала вниз, юркала между ног Баата, находила новую точку, снова стреляла. Ее глаза, холодные и ясные, сканировали поле боя, выискивая не слабое место в обороне врага - его уже не было - а единственную цель: Маллета. Но его нигде не было видно.

Я ворвался в лагерь не через главный вход, а через прореху в частоколе, развороченную еще в первые минуты боя. Воздух внутри был густым от запахов: смолы, пота, крови, гари от сожженных палаток. Звуки битвы доносились из глубины, со стороны центрального плаца, но здесь, на окраине, было относительно тихо. Лишь изредка пробегали перепуганные слуги или раненые солдаты, не обращая внимания ни на меня, ни на толпившихся у пролома мертвецов.

Передо мной, у сгоревшего склада, стояли трое. Скелеты людоящеров, в рваных доспехах, с каменными топорами. Система помечала их желтым - не враги, но и не друзья. Они не атаковали, просто стояли, пустые глазницы обращены в ту сторону, откуда доносился шум. Значит, лич не отозвал их. Он их просто… остановил. Заморозил наступление. Что это значило?

Навстречу мне выскочило несколько солдат Кайду с оружием наизготовку.

Я не стал раздумывать. “Расчисти дорогу”, - скомандовал я, и знакомое тепло у плеча отозвалось слабой пульсацией. Белый луч сорвался с золотой скорлупы и резанул вперёд, испепеляя одного из воинов. Остальные шарахнулись в стороны. Я выхватил бластер Маллета и добил их двумя точными выстрелами. Грохот выстрелов казался здесь приглушенным, потерянным в общем гуле.

Используя палатки и тени как укрытие, я продвигался к центру лагеря. Время от времени попадались враги - солдаты в черных латах, озирающиеся по сторонам, арбалетчики, перезаряжавшие оружие за укрытиями. Яйцо работало безотказно: короткая вспышка, тихий хлопок, и враг падал с дымящейся дырой в груди. Я сам подключался, стреляя из бластера в тех, кто оказывался слишком близко или пытался поднять тревогу. Мы двигались, как призрак и его огненный спутник, оставляя за собой тихий, беззвучный хаос.

Враги были сконцентрированы на главном очаге сопротивления. Нас почти не замечали.

Выбрав относительно открытое место у полуразрушенной сторожевой вышки, я остановился. Времени на красоту не было. Взмах кирки - и под ногами, с глухим стуком, начал расти грубый каменный постамент. Еще один взмах - стены, платформы, узкая винтовая лестница. Башня росла не так быстро, как хотелось бы, каждый удар отзывался тяжестью в мышцах, но через пятнадцать секунд я уже стоял на плоской вершине, на три метра выше уровня палаток.

Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось море грязного холста и коптящих факелов. А там, в сотне метров к югу, бушевало сражение. Отсюда я видел все: кольцо врагов, яростную точку обороны, вспышки орихалковых стрел Кэл.

- Прикрывай меня, - отдал я приказ яйцу. - Стреляй в любого, кто полезет сюда.

Сам же я припал к винтовке, прижав холодную щеку к прикладу. Оптический прицел был мощным, но рассчитанным на средние дистанции - картинка приближала незначительно. Но мне и не нужен был прицел. У меня были глаза пауков, десятки крошечных камер, снующих над полем боя. Я видел каждую щель в строю врага, каждое движение своих.

- Кэл! Баат! Ломаный Нос! - крикнул я, вкладывая в посыл всю силу воли. - Ориентир - башня. Отходите на север! Ко мне! Я расчищу путь!

Ответа не последовало - не до того было. Но я увидел, как Баат, отбив удар копьем, мельком глянул в мою сторону. Увидел.

Я вдохнул, затаил дыхание, слился с оружием. Палец лег на спуск.

Выстрел.

Звук был не громким, а каким-то… тяжелым, утробным. Винтовка дернулась в плече, будто живая. И там, в гуще вражеских рядов, прямо на линии, которую я мысленно провел от своих к башне, произошло нечто чудовищное.

Пуля не просто ударила в солдата. Она прошла через него, как через масло, вырвав половину туловища, не потеряла энергии, влетела в следующего, разорвала его на части, рикошетом снесла голову третьему и только потом, пробив стенку палатки, исчезла где-то в темноте. На земле осталась короткая, кровавая траншея из тел и внутренностей.

Иконка над цевьем начала обратный отсчёт. 20 секунд… 19… 18

Быстро огляделся по сторонам, оценивая обстановку вокруг. Потом заглянул в карту и сверился с паучьей сетью. Аракс ещё держался. Ему хватило ума прятаться в кустах, но отступать упрямец всё так же не собирался. Силач с пулемётом перезаряжался. “Свяжи его паутиной!” - крикнул я пауку. Бросок и раскрашенный зелеными полосами игрок увяз в белой вязкой сети. Ругаясь, он вытащил нож и принялся высвобождаться. К нему ринулись несколько воинов-пауков Аракса.

Я не смотрел, что было дальше. Звякнула иконка кулдауна. Перезарядил. Механизм затвора двигался плавно, почти бесшумно. Снова прицелился - чуть левее.

Выстрел.

Еще одна кровавая просека. Паника, мгновенная и дикая, ударила в ряды врагов. Солдаты, только что дисциплинированно давившие кольцом, замерли, оглядываясь на невидимую смерть, сбивающую их, как кегли.

Интервалы между выстрелами были слишком долгими. Раны в строю врагов медленно затягивались.

- Яйцо, поддержи огонь! Туда же! - скомандовал я, и белый луч феникса, тонкий и точный, ударил в начало той же линии, выжигая очередного солдата.

Я отставил винтовку, схватил бластер. К моей башне, прикрывшись щитами, подползали трое врагов, заметивших меня. Два выстрела - двое пали. Третий, добравшись почти до основания, был срезан лучом феникса. Я снова к винтовке. Выстрел. Откат навыка. Короткие залпы феникса. Каждый раз - пауза в несколько секунд, вечность в таком бою. Каждый раз - новый кровавый веер в строю врага. Рана в строю перестала затягиваться, она медленно увеличивалась.

Окруженный отряд вздрогнул, а затем рванулся в движение. Это было не организованное отступление, а яростный прорыв. Баат, ставший острием клина, рвался вперед по расчищенному мной коридору, его копье сверкало синевой орихалка, сметая ошеломленных, потерявших строй солдат. Ломаный Нос, размахивая шестопёром, прикрывал тыл и фланги, отбрасывая тех, кто пытался сомкнуть кольцо снова. Кэл бежала чуть сбоку, почти не целясь, выпуская стрелы навскидку - но каждая находила цель: в глазную щель шлема, в горло, в кисть руки, сжимавшую оружие.

Они двигались. Медленно, с боем, но двигались ко мне.

И в этот момент небеса над головой взорвались не просто гулом, а оглушительным, ликующим рёвом. Такой звук я слышал только раз - когда чуть не убил Маллета в прошлый раз. Предчувствие, ледяное и острое, пронзило меня, заставило инстинктивно отпрыгнуть от прицела.

Но было поздно.

Свист реактивных двигателей, дикий, торжествующий крик - и тень, огромная и угловатая, обрушилась на вершину башни прямо передо мной. Каменная платформа содрогнулась, под ногами звонко треснул блок. Маллет.

Он стоял, слегка покачиваясь, его скафандр был еще более изуродован, чем прежде, залатан обрывками металла и серебристыми полосами изоленты. Реактивный ранец на спине дымился, но работал - от него шел дрожащий, неровный гул. Рука космонавта была на месте, видимо где-то в лагере скрывался неплохой целитель. В отросшей кисти он сжимал свою дубину, макуауитль, лезвия обсидиана поблескивали в свете пожаров и вспышек. Забрало было поднято, и на бледном, страшном лице играла та же безумная, азартная ухмылка.

- Снова встречаемся, дружок! - проревел он, и его голос, усиленный динамиками, перекрыл гамму битвы. - Боги соскучились по нашему шоу!

Он не стал церемониться. Не дал мне опомниться, выхватить оружие. Один прыжок, короткий, реактивный - и он уже у меня, на расстоянии удара. Дубина взметнулась, не для рубящего удара, а для резкого, акцентированного тычка в грудь. Я инстинктивно вскинул винтовку, подставив ее как барьер.

Яйцо на плече выстрелило, но Маллет отвел голову в сторону, уклоняясь от залпа.

Удар пришелся в цевье. Древесина треснула, металл затвора звякнул. Сила была чудовищной - меня отбросило к самому краю башни. Я едва удержал равновесие, почувствовав, как камень крошится под каблуками.

- Не улетишь! - заорал Маллет и рванулся вперед, не для удара, а чтобы схватить, столкнуть.

Я отпрыгнул в сторону, ударив его локтем в шлем. Он лишь фыркнул, поймал мою руку, рванул на себя, пытаясь вывести из равновесия. Мы сплелись в мерзкой, хаотичной борьбе на крошечной площадке. Он был сильнее, тяжелее, облачен в броню. Но я был отчаяннее.

Зрители в небесах ликовали, осыпая нас дождём серебра.

“Сейчас он получит” - зло проговорил феникс в моей голове.

И в этот момент его взгляд мельком скользнул по моему плечу. Ухмылка стала шире. Он резко сменил захват, освободил одну руку - и кулак в металлической перчатке рванулся не в меня, а чуть в сторону.

Точный, хлесткий удар. Не по мне.

По теплому, пульсирующему яйцу, висевшему над плечом. Зародыш снова выстрелил, но запоздало, луч ударил в небо к вящему ликованию невидимых зрителей.

Раздался не крик, а короткий, болезненный щелчок, похожий на треск скорлупы. Яйцо вырвалось из хватки “руки тренера”, кувыркаясь, полетело через край башни и исчезло в тенях внизу.

- Нет! - вырвалось у меня, и в эту долю секунды я забыл обо всем - о бое, о тактике, о зрителях.

Бросил взгляд на иконку яйца феникса - здоровье в норме. Оно в порядке. Ладно.

Я выхватил бластер Маллета, все еще висевший у меня на поясе, вскинул и, почти не целясь, выстрелил ему в лицо, в эту ухмыляющуюся, бледную, перекошенную от гнева рожу.

Ослепительная вспышка в упор. Он вскрикнул, дико, нечеловечески, схватился руками за лицо, отлетел назад, ударившись спиной о каменный зубчатый парапет. Его полоска здоровья, внезапно ставшая видимой поверх полоски брони, рухнула вниз, остановившись на тонкой, дрожащей красной ниточке. Один, от силы два процента.

Я собрался добить. Поднял бластер снова. Но он, все еще корчась от боли, двинулся - не в атаку, а в отчаянный, инстинктивный рывок. Его нога вылетела вперед, ударила по моей руке. Оружие вырвалось из моих пальцев, звякнуло о камень и упало ему под ноги.

- Как ты это делаешь? - спросил я, держась за отбитую кисть. Боль пульсировала в пальцах.

- “Обезоруживание”, - прохрипел он, - Мой любимый скилл.

Маллет, тяжело дыша, поднялся, прислонившись к парапету. Из-под руки, прикрывающей лицо, сочился дым. Пахнуло горелым мясом. Одним глазом, полузакрытым, он смотрел на меня. В руке он все еще сжимал макуауитль. Он медленно, с явным усилием, поднял его, приставил лезвия, остриями вперед, к моему горлу.

- Всё, - прохрипел он, и в его голосе не было триумфа, только усталая, профессиональная констатация. - Представление окончено. Мои боссы… они просто хотят поговорить. О фениксе. О том, как ты тут всем рулишь.

Он кашлянул, брызнув слюной с примесью крови на мою куртку. - Твои паучки? Уже жарится. Ночью я сам провел людей Кайду в их город. Залили всё напалмом. Никакой помощи тебе оттуда не будет. Даже если твой восьмилапый дружок добежит - ему встретится Голландец. А от Голландца… - он хрипло рассмеялся, - ни один монстр не уходил. И этих, - он мотнул головой в сторону продолжающейся схватки, где мои люди все еще пробивались к башне, - тоже не спасешь. Все твои марионетки пали. Пора заканчивать этот цирк.

Не опуская дубины, он наклонился, его свободная рука потянулась к бластеру, валяющемуся под ногами.

- О, - почти с радостью проговорил он, - А это моё. Думал, что потерял.

Прямо сейчас. Или никогда.

Я не дал ему поднять оружие. Рывок. Не назад, не в сторону - вперед. Под лезвия. Острая, жгучая боль рассекла щеку, ухо. Но я проскочил под дубиной, оказался внутри его защиты. Винтовка все еще была в моих руках. Слишком длинный ствол, чтобы целиться - с размаху, со всей силы, ударил его прикладом снизу вверх, по тому месту, где под помятым шлемом скрывался череп.

Удар! Глухой, металлический лязг. Маллет ахнул, голова откинулась. Полоска здоровья снова дёрнулась, вместе с счётчиком брони.

Но он не упал. Его рука, быстрая, как змея, обвила мою талию, нога подсекла. Борцовский захват. Чудовищная сила, умноженная сервоприводами скафандра. Мы рухнули на каменные ступени винтовой лестницы и покатились вниз, толкая друг друга на ступени, ломая перила, ударяясь о выступы.

Моё здоровье таяло, но его таяло быстрее - сказывался мой бонус к урону от предметов окружения.

Мир превратился в калейдоскоп боли, ударов, бликов огня на металле. Я выронил винтовку где-то на полпути. Мы катились, два комка ярости и брони, а небеса над нами ревели. Улюлюканье, свист, восторженные крики на десятках языков. И в углу моего зрения, сквозь боль и звезды, прыгали цифры: +3, +5, +2… «Божественность» росла. Теперь быстрее. Теперь у меня было на одного зрителя больше.

Мы выкатились на землю, в грязь, перемешанную с пеплом. Я оказался сверху. Маллет лежал подо мной, его шлем с треснувшим забралом глухо стукнулся о камень. Он застонал, тело обмякло.

Я не думал. Действовал. Рывком сорвал с его головы шлем - тот поддался с противным скрежетом погнутой арматуры. Под ним открылось лицо. То, что от него осталось. Левая щека была почти полностью обуглена, кожа почернела и слезла, обнажив нижнюю челюсть и ряд белых, но неровных зубов. Правый глаз заплыл, левый смотрел на меня, и в этом взгляде не осталось ни веселья, ни азарта. Была боль. И дикий, животный страх.

Его полоска здоровья показывала 5 очков. Пять.

Судя по всему, я был первым, кто увидел его настоящий страх.

Я поднял тяжелый, помятый шлем. С размаху ударил им по лицу.

Удар. -2. Еще раз. Удар. -2.

Одно. Одно очко здоровья оставалось у этого гладиатора, этого фаворита богов.

И в этот момент небесный гул слился в единый, нарастающий гром. Не просто шум - это был скандирующий, ритмичный крик. Я не понимал слов, но чувствовал их смысл, вдалбливаемый прямо в мозг. Они выкрикивали моё имя. Моё ник - 472-а8, данный мне Системой. Ошибка, одна из многих.

Они требовали финала.

В тот же миг перед глазами выскочило системное окно:

Получен новый квест!

“Тайна, покрытая мраком”

Раскройте секрет личности лорда Кайду и найдите ключ, ведущий в его земли. (Маллет нужен вам живым)

Награда за квест: 5000 очков опыта, 5000 золота, орихалковый ключ от Чёрной Цитадели.

Принять квест: да/нет?

Осталось 59 секунд… 58… 57

Я опустил шлем и потянулся к кнопке, чтобы принять квест.

В эту секунду перед глазами, перекрывая предыдущее окно, вспыхнула табличка в красной рамке, сияющая неестественным серебристым светом, будто выкованная из лунного металла.

ЗРИТЕЛИ ТРЕБУЮТ ЖЕРТВЫ. ДОБЕЙТЕ ВРАГА, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ БОНУС БОЖЕСТВЕННОСТИ, НОВЫХ ЗРИТЕЛЕЙ И РАСШИРЕНИЕ ЛУДУСА.

Новое сообщение прилипло поверх предыдущего окна, не давая мне нажать на кнопку и принять квест. Пять тысяч очков свободного опыта и орихалковый ключ? Мне нужен этот квест. Какого хрена?

Я бился о новое сообщение, пытаясь смахнуть его в сторону или закрыть. Тщетно.

Счетчик квеста упрямо отсчитывал секунды до автоотказа.

Маллет следил за мной одним полуоткрытым глазом. Внезапно он погрустнел. Его губы, одна целая, другая обугленная, пошевелились. - Они… они хотят моей смерти? - прошептал он, и в шепоте был не просто ужас, а глубочайшее, детское разочарование. - Я думал… я думал, что нравлюсь им. Всегда думал, что меня пощадят, если вдруг проиграю. Я видел… видел, как они щадят других.

Я вновь занес шлем для последнего удара. Но рука не слушалась. Перед глазами вспыхнуло новое окно, на этот раз кроваво-красное, с тревожной пульсацией по краям:

НЕИСПОЛНЕНИЕ ВОЛИ ЗРИТЕЛЕЙ ИМЕЕТ СЕРЬЕЗНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ. ВЫ МОЖЕТЕ ПОТЕРЯТЬ ИХ БЛАГОСКЛОННОСТЬ.

ЧЕМПИОН ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОВЕРЖЕН, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ.

«Так или иначе…» Фраза застряла в мозгу, жгла его. Лазейка. В ней была лазейка. Система, пять лет назад, не оставляла выбора. «Убей брата, или умри сам». Здесь… здесь было «так или иначе».

Я отбросил шлем и встал на ноги. Закрыл глаза на секунду, отгораживаясь от рева толпы, от предсмертного хрипа у своих ног. Я открыл то, что редко трогал - свою собственную панель навыков. Список был не длинным. «Рука тренера», «Взгляд тренера», «Связь с питомцем»… И в самом низу, тускло сияющий, почти забытый, тот, что я получил после победы над Араксом, но ещё ни разу не использовал. «Милосердие тренера». Описание: «вы можете предлагать поверженным врагам сдаться. Успех зависит от суммарного уровня вас и ваших питомцев и от нанесенного вами в бою суммарного урона».

Я выбрал целью лежащего на земле Маллета.

Всплывающее окно выдало подсказку. “Шанс успеха: крайне низкий”

Крайне низкий шанс. Но шанс. «Чемпион должен быть повержен, так или иначе». А если он перестанет быть чемпионом? Если он станет… моим чемпионом?

Я нажал на навык. Внутри что-то щелкнуло, как тихий выключатель. Я открыл глаза и посмотрел на Маллета.

Тот лежал, закрыв глаза, готовясь к последнему удару. Но, почувствовав, что его не бьют, он приоткрыл один, не подбитый глаз. Его зрение сфокусировалось, он явно читал системное сообщение. Он закончил читать и взглянул на меня. И увидел не занесенное оружие, а мою руку, протянутую к нему, и странное, необъяснимое выражение на моем лице. Его собственное лицо исказилось не просто страхом, а настоящим, первобытным ужасом перед неизвестным. - Что… что это значит? - прохрипел он. - Какой еще питомец?! Ты что несёшь?

- Выбор, - сказал я, и мой голос прозвучал хрипло, но четко. - Согласиться. Или умереть, став жертвой для богов. Твоих богов, Маллет. Ну же, решайся. Они в нетерпении. Слышишь?

И правда, гул на трибунах усилился, сменившись нетерпеливым, злым гудением.

Маллет посмотрел вверх, на затянутое дымом небо. Потом снова на меня. В его единственном глазе бушевали войны: страх смерти, ярость, обида, желание выжить любой ценой. И вдруг - вспышка чистого, белого гнева. - Сдохнуть… на радость этим неблагодарным тварям? - он выдавил из себя. - После всего, что я для них делал? Всех шоу, всех жертв… Ну уж нет.

Он плюнул кровавой слюной в грязь. - Ладно. Давай, твою мать. Что нужно делать?

- Просто принять приглашение.

Вспышка в интерфейсе была яркой, но беззвучной.

Окна предупреждений, растворились в воздухе. На смену им вспыхнуло новое.

Боги приняли жертву!

Получено бонусных баллов божественности с учётом зрителей(4): 40.

Получен 1 новый зритель.

Итоговое количество баллов божественности: 163.

Итоговое число зрителей: 4

Итоговый уровень божественности: 1

Оно тут же сменилось новым.

Поздравляем!

Существо нового вида стало вашим питомцем! Теперь вы можете подчинять и одомашнивать других существ данного вида.

Разблокирован новый вид питомца: человек!

Получен новый питомец.

Придумайте ему имя:

Я опустился на колено рядом с ним. - Как тебя зовут? - Ты… ты видишь мой ник, - он с трудом выговорил. - Настоящее имя. Он усмехнулся, и это было жуткое зрелище с его лицом. - Это и есть настоящее. Маллет. Все зовут. Всю жизнь.

Я кивнул. В поле ввода вписал: Маллет. Система приняла.

Окно квеста наконец было свободно. Таймер отсчитывал последние секунды.

Я торопливо прожал кнопку “да”.

Есть. Новая загадка. Новая зацепка.

Я посмотрел в небо, ощутив новую, странную связь - слабую, дрожащую, как натянутая струна. Потом наклонился, взял его под руку. - Вставай.

Он, шатаясь, поднялся, опираясь на меня. Едва стоял на ногах. Одно очко здоровья. Он огляделся, его взгляд скользнул по лагерю, по продолжающейся вокруг битве, и он нахмурился. - Что за… Все красные. Все. - Он говорил как бы про себя. - Все враги.

Как будто в ответ на его мысли, из-за угла горящей палатки выскочил солдат Кайду, с окровавленным мечом. Увидев нас, он без раздумий рванулся вперед, занося оружие - но не на меня. На Маллета.

Тот, еще секунду назад едва державшийся на ногах, двинулся с поразительной скоростью. Рванул предплечьем вверх, отвел удар меча, тут же, тем же движением, вогнал кулак в лицо солдата. Раздался глухой удар, лязг. Солдат ахнул, глаза закатились, и он рухнул на землю без сознания. Над ним засветилась иконка “без сознания”.

Маллет смотрел на свою руку, потом на меня. - Хм, - произнес он только.

- Зелий здоровья у меня нет, - сказал я. - Уходи. Сейчас.

- Два раза меня просить не нужно, - буркнул он. Он потянулся к спине, к дымящемуся ранцу. Кнопка. Резкий, отрывистый залп из сопел - не для полета, а для прыжка. Он взмыл в воздух на десять метров, оставляя за своей спиной шлейф чёрного дыма и запах дизеля, перелетел через частокол и исчез в темноте джунглей за пределами лагеря.

Я обернулся, ища глазами то место, куда упало яйцо. Нужно было найти его. Сейчас же.

Нельзя было оставлять его внизу надолго. Но что я мог?

- Мелкий, ты где? - сипло позвал я.

“В траве” - сердитым голосом отозвалось яйцо, - “В траве возле палатки”.

- Да тут везде палатки. Возле которой?

Сбросить врага с башни было правильным решением. Единственным. Сразу кидаться за яйцом, не убедившись, что Маллет нейтрализован- глупость, за которую пришлось бы заплатить.

Я стоял, опираясь о бочку, и пытался перевести дыхание. Оно срывалось, будто в лёгких вместо воздуха была раскалённая металлическая стружка. Каждое движение отзывалось тупой болью в рёбрах - где-то при падении я ударился, и теперь это место пульсировало с каждым ударом сердца. В висках стучало, отдаваясь гулом в ушах, смешиваясь с отдалённым, затихавшим рёвом трибун. Адреналиновый прилив отступал, оставляя после себя липкую, омерзительную слабость. Ноги стали ватными, руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью - сказывалась и ярость, и чудовищное напряжение последних минут. Я моргнул, пытаясь прочистить взгляд, но мир плыл перед глазами, краски были слишком яркими, а звуки - приглушёнными, будто из-под воды.

Взобраться на башню за обронённым оружием? Нет.

Сначала яйцо. Найти яйцо. Собраться. Я заставил себя оттолкнуться от бочки и сделать шаг. Земля под ногами казалась неровной, зыбкой. Взор скользил по кустам, по тёмным провалам между палатками. Где-то там, в этой груде мусора и теней, лежал мой главный козырь, оглушённый и, возможно, повреждённый. Связь с ним была тусклой, как далёкая звезда сквозь туман, - лишь смутное ощущение присутствия где-то слева. Я повернул голову, всматриваясь, и…

…и совсем забыл про слух. Первую ноту проклятой дудки - тонкую, пронзительную, знакомую до тошноты - я просто пропустил мимо сознания, приняв за шум в ушах или свист ветра в обгоревших балках.

И в этот момент голова резко закружилась. Я попытался устоять на ногах но не смог, рухнул на колени. На миг мелодия стихла и я смог обернуться.

Вождь. Тот самый, сбежавший вождь людоящеров. Он был еще больше, чем я помнил, его чешуйчатая кожа блестела жиром и кровью, а на лице играла торжествующая, тупая улыбка. В его руках была не булава, а длинная, кривая дудочка, вырезанная из бедренной кости. Он снова поднес ее к губам.

И снова заиграл.

Мелодия была странной, ритмичной, монотонной. Той самой. Которая усыпила феникса тогда, в лесу. Которую напевали всадники.

Даже сейчас, сквозь боль и адреналин, я почувствовал, как тяжелая, теплая волна накатывает на сознание. Веки налились свинцом. Где-то рядом, в кустах, я услышал сонный, недовольный мысленный зевок феникса: «Опять?..»

Адреналин отступал, оставляя свинцовую тяжесть в конечностях. Взорванная башня, падение, драка - тело посылало сигналы тревоги, которые я игнорировал.

- Стреляй… - попытался я скомандовать, но язык уже плохо слушался, - Что за…

Вождь приближался. Из-за его спины вышел один из рогатых воинов, с тяжелой деревянной дубиной в руках.

Я попытался подняться. Не смог. Мелодия опутывала разум, гасила волю. Я встряхнул головой, отгоняя сонливость. Уйти влево и контратаковать.

Я держал в голове три карты, десяток статусов питомцев, кулдауны. Сеть паучьих сигналов трещала по швам от паники Аракса и ярости Кэл. Нужно было срочно что-то придумать, но концентрация была на нуле.

Воин занес дубину. Я приготовился контратаковать.

Другой, которого я не видел, ударил меня сзади и повалил на землю.

Лицо уткнулось в сырую траву. Я повернул голову, глядя на довольную рожу вождя и тяжелую, темную тень, падающую на меня.

Тяжелое колено придавило меня к земле, мои руки стянули за спиной веревкой.

Похоже, я в самом деле проиграл.

Паук-связной упал с плеча, погрузившись в сон, и я потерял связь с остальными. Оказался отрезан. Один.

Кровь пульсировала в висках. Что дальше? Плен. Дальнейшее будущее? Допрос, обмен, рабство. Шанс на побег. Процентов десять. Не если откажусь от него - шанс попасть прямо в логово Кайду и выполнить квест. Неплохо. Нужно это обдумать. Но сначала... нужно пережить...

Я чувствовал, что сейчас вырублюсь. От стресса, от усталости, от проклятой мелодии. Это был тактический проигрыш. Полный. Просчитал все, кроме собственного предела и старой, забытой угрозы. Будет мне урок.

Глава 28

Холодное железо прутьев впивалось в спину, но я почти не чувствовал этого. Ноги затекли и онемели, во рту пересохло, голова кружилась после внезапного пробуждения, а под одежду ледяными когтями забирался холод. Я был на пределе, но всё внимание было сконцентрировано на тонкой, дрожащей нити паучьей связи. Она рвалась и сшивалась, будто повреждённый кабель, передавая обрывки картинок и звуков. Западный берег молчал. Глухая, непроглядная тишина. Оттуда не приходило ничего - ни образов, ни эмоционального эха. Чёрная дыра на моей ментальной карте. Аракс… Что с ним? Ответа не было.

Иконки питомцев не радовали. Двое - феникс и Нерпа - спали. Третья была серой, счетчик отсчитывал время до воскрешения. 49183 секунды. Тринадцать часов. Мики, похоже, умирал снова и снова, пытаясь пробиться ко мне, с каждой смертью увеличивая время следующего воскрешения. Судя по всему, каждая смерть увеличивала таймер в десять раз. Нужно будет как-то остановить его и не дать умереть снова, иначе после ещё одного набега на лагерь я его пять дней не увижу.

Маллет тоже был в списке. Живой, но не отображавшийся на карте. Он был за пределами радиуса “руки тренера”. Кем он был сейчас? Союзником? Врагом? Балластом?

Сигналы с этого берега приходили с перебоями. Несколько паучков-связистов ещё оставались в живых - один прятался в лагере, два других скрывались в джунглях у границы поляны. И один - маленький, вертлявый Разведчик-05, который с самого начала болтался у меня на плече, - теперь тихо сидел у меня под воротником рубахи, его лапки цепко держались за ткань. Я едва ощущал его лёгкий вес, но само его присутствие было глотком воздуха. Он выжил. Значит, не всё потеряно. Через него, как через разбитое, затуманенное стекло, я всё же мог что-то видеть.

Кирка лежала в инвентаре бесполезным грузом - я пробовал её на прутьях, на досках, но всё тщетно. Я знал, что пытаться разрушать предметы ей не всегда получается, но попробовать стоило. Клетка была маленькой. Я мог только сидеть, поджав ноги, или стоять, сгорбившись. Её поставили прямо перед большой командной палаткой, в самом центре вражеского лагеря. Передо мной пылал огромный костёр, бросая пляшущие оранжевые тени на грязный холст палаток и лица солдат. Тепло от огня доносилось волнами, смешиваясь с ночной прохладой. По другую сторону пламени, в клетке побольше, я различал знакомые силуэты. Кэл, сидевшая неподвижно, как изваяние, её глаза холодными щелями следили за происходящим. Рядом - массивная фигура Ломаного Носа. Он стоял, держась за прутья, и смотрел на пирующих с таким молчаливым презрением, что, казалось, воздух вокруг него должен закипать. И Баат. Он сидел на корточках, низко опустив голову, и я не видел его лица. Только сжатые в кулаки руки на коленях.

А вокруг костра - пир. Солдаты Кайду избавились от чёрных, потёртых в бою доспехов и сидели в полотняных рубахах. Они пили из грубых кубков, смеялись хриплыми голосами, передавали друг другу пучки какой-то травы, которую они с удовольствием жевали. Запах пота, дыма и перебродившего чего-то сладкого витал в воздухе. Победа. Их победа.

Мой взгляд скользнул к большому столу, поставленному неподалеку от моей клетки, лицом к костру и командной палатке за ним. На нём - несколько кусков жареного мяса, груды нарезанного хлеба, несколько глиняных бутылей и горы всё той же травы. Довольно скромно для пира. А на почетном месте, на троне, сколоченном из тёмного дерева и украшенном грубой резьбой, восседал он. Вождь людоящеров. Гааб Могучий.

Огромный и толстый людоящер едва умещался на резном стуле. Трон казался игрушечным.

Он облизывал пальцы, с которых капал жир, его маленькие глаза-бусины блестели от сытости и хмельного угара. Время от времени он поглядывал на меня, и на его широкой морде расплывалась самодовольная ухмылка. Потом вождь откинулся на спинку трона, отхлебнул из кубка и, шумно вздохнув, поднялся. В руке он держал огромную, дымящуюся кость с обглоданным мясом. Его сопровождали двое рогатых стражников в начищенных до блеска латах. Они шли неспешно, с видом победителей, которым всё позволено.

Вождь подошёл вплотную к клетке. Запах перегара, пота и жареной плоти ударил мне в нос. Он наклонился, и его дыхание, густое и тёплое, обдало моё лицо.

- Говорящий зверь, - прохрипел он на ломаном общем наречии. - Сидишь голодный? Плохо.

Он протянул кость сквозь прутья, но она не пролезла - слишком толстая. Вождь фыркнул, попытался просунуть её под углом. Капли горячего жира упали мне на колени, оставили тёмные маслянистые пятна. Он рассмеялся - низким, грудным смехом, полным глумливого веселья.

- Ешь! Празднуй с нами! Ты же сильный. Сильных нужно уважать, даже побеждённых!

Он мотнул головой одному из стражников. Тот быстро принёс кожаный мех, раздутый от содержимого. Вождь откупорил его, запрокинул голову и сделал несколько долгих глотков. Часть тёмной, пахнущей чем-то кислым жидкости пролилась ему на грудь. Затем он, покачиваясь, направил горлышко меха на мою клетку.

- Пей! - заорал он, и в его голосе прозвучала уже откровенная издевка. - Праздник! Пей, говорящий зверь!

Струя дешёвого, крепкого вина хлестнула в прутья, брызги полетели мне на лицо, за шиворот. Я зажмурился, сжав зубы. Хохот окружающих солдат стал громче. Вождь, довольный, продолжал поливать клетку, пока мех не опустел наполовину. Потом отшвырнул его в сторону и вытер рукавом мокрый подбородок.

Мой взгляд, невольный, самопроизвольный, упал на его пояс. Там, среди амулетов из когтей и золотых колец, висела она. Проклятая дудочка. Вырезанная из длинной, желтоватой кости, украшенная простым орнаментом. Та самая.

Вождь заметил мой взгляд. Его ухмылка стала ещё шире. Он хлопнул себя ладонью по поясу, возле костяной дудки.

- Нравится? - спросил он, и в его тоне появились нотки гордости мастера, демонстрирующего свой лучший инструмент. - Свирель Зверолова. Древняя вещь. Мой народ делает такие… Ох, как делает! - Он снял её с пояса, покрутил в толстых пальцах. - Она помогает ловить зверей в лесу. Птиц. Гадов, что ползают в земле. Рыб в реке. Сильных зверей. Кого пожелаю. Продавать их. Отличить зверя от разумного. Разумное никогда не заснёт от её песни. Никогда.

В моей голове что-то щёлкнуло. Вспомнился лес. Первая встреча. Ящеры, что выследили меня. Никакой дудки у них тогда не было. Они просто… пели. Хором. Грубые, монотонные голоса.

Я поднял глаза на вождя. - В первый раз, - сказал я тихо, но так, чтобы он услышал сквозь гам пира, - у твоих людей не было свирели. Они пели.

Вождь кивнул, на его лице промелькнуло что-то вроде уважительного одобрения. - Умный зверь. Заметил. Да, мелодию можно выучить. И петь. Пока тот, кто поёт, верен хозяину свирели - мне! - будет работать. Но… - он сделал выразительную паузу, - не так сильно. Не так долго. Пой - и зверь заснёт. Перестань - проснётся. А свирель… - он поднёс костяную трубочку почти к самым прутьям, - она играет сама в душе того, кто её слышал. Долго-долго. Пока я не пожелаю, чтобы зверь проснулся. Вот я пожелал - и ты уже не спишь.

Он вдруг тряхнул большой головой, будто отгоняя хмель или излишнюю откровенность. - Много болтаю. Устал. Вино, наверное, крепкое сегодня.

- Зачем держите их? - я кивнул в сторону клеток с пещерными людьми. - Они вам не враги. Отпустите.

Вождь нахмурился, его веселье слегка поугасло. - Инегов? - переспросил он, коверкая слово. - Они стали сильными. Сила не должна пропадать. Разумный зверь должен понимать.

- Отпустите их, - повторил я. - Они уйдут. Не будут мстить. Я прикажу им. Они послушают.

Вождь засмеялся, но в этом смехе не было уже веселья. Был холодный, практичный цинизм. - Больше никаких приказов. Отдыхай. Отпустить пленных врагов? Чтобы они вернулись с копьями и топорами? Нет. Сила не должна пропадать. Их принесут в жертву Богу Солнца. Их сила разделится. Между всеми достойными воинами. Так будет правильно. Ты сам воин, ты понимаешь - их отвага не должна утечь в землю.

Ледяной ком сжался у меня в груди. Жертва. Охотники в поселении тоже что-то говорили о жертвоприношениях, которые устраивает Кайду... Кэл, Баат, Ломаный Нос… Нет. Этого не будет.

- А яйцо? - спросил я, меняя тему, пытаясь выиграть время, понять больше. - Где оно? Золотой птенец. Мой птенец.

Ухмылка вернулась на лицо вождя. - Ага! Ничего тебя не волнует, кроме сына Бога Солнца. Не беспокойся, говорящий зверь. Оно в безопасности. Под защитой слуг лорда Кайду. Лучшей защиты не найти.

Он был так уверен в себе. Так доволен. Я посмотрел на него, на трон, что был ему не по размеру, на пирующих вокруг него солдат Кайду, которые, казалось, не обращали на него особого внимания. - Значит, ты здесь теперь главный? - спросил я, вкладывая в голос нотку подобострастного любопытства.

Вождь надул шею, его чешуйчатая грудь выпятилась. - Разумеется. Я вождь. Я привёл сюда воинов Кайду. Я поймал тебя. Моя победа.

Пришла пора пустить в ход старый трюк. В прошлый раз у меня почти получилось. Но тогда против меня играл шаман, а сейчас отговаривать толстяка некому, да ещё он пьян. Так. Шанс, что он клюнет на деньги 70%. Шанс, что он испугается Кайду и откажет 25%. Шанс, что он сам захочет меня перехитрить и согласится, но с подвохом 5%. Начинаем играть на его жадности.

- Тогда, - сказал я медленно, подбирая слова, как ключи к замку, - я предлагаю сделку. Выкуп. Отпусти меня и моих друзей - всех, включая феникса - и я отдам тебе сокровища паучьего города. Всё золото. Всё, что там есть.

Глаза вождя сузились. Жадность, мгновенная и животная, вспыхнула в их глубине. Но почти так же быстро её сменила тень сомнения, а затем - странная, почти жалостливая грусть. Он покачал головой. - Гнездо восьминогих… уничтожено. Захвачено небесными людьми. Ты знаешь это?

- Удалось ли небесным людям вынести оттуда золото? - спросил я прямо.

Вождь снова покачал головой, на этот раз с оттенком досады. - Нет. Пустыми руками вышли. Там только огонь и смерть.

- Значит, сокровища всё ещё там, - сказал я, глядя ему прямо в глаза. - И я знаю, как их заполучить. Секрет. Тайный вход. Клад, о котором не знают даже пауки.

Вождь поглядел по сторонам и нетерпеливым жестом отогнал почётный караул, чтобы не подслушивали. Он припал к прутьям, его дыхание снова стало частым. Жадность боролась с чем-то ещё - с осторожностью, со страхом?

Страх. Да, теперь я отчетливо видел его в глазах вождя. Он точно не был главным в этом лагере. Тем не менее, положение его здесь было весьма почётным. - Ты… расскажешь мне этот секрет? - пролепетал он.

- Нет, - ответил я твёрдо. - Никакого секрета нет. Есть простая сделка. Отпускаешь нас - получаешь всё золото. Горы. Всё, до последней монеты. Ты станешь самым богатым вождем во всех джунглях. Сильнее любого шамана. Сильнее, - я сделал едва заметную паузу, - чем те, кто сейчас отдаёт тебе приказы. Сможешь купить себе собственное королевство.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент тяжёлая занавеска, прикрывавшая вход в командирскую палатку, откинулась. Наружу вышла женщина.

Она была высока и статна, облачена в просторные одежды густого, как застывшая кровь, красного цвета, шитые сложными золотыми узорами, напоминавшими то ли плетение лиан, то ли древние письмена. Покрой платья был строгим, почти монашеским, но материал и отделка кричали о власти и богатстве. Её голову венчали изящные, закрученные спиралью рога, покрытые тончайшей золотой насечкой. Лицо - благородное, с высокими скулами и холодными, пронзительными глазами цвета старого янтаря - было бесстрастно.

Воинский лагерь затих на мгновение, затем солдаты, кто сидя, кто стоя, подняли кубки и мечи, приветствуя её низким, уважительным гулом. Она легко кивнула в ответ, её взгляд скользнул по клеткам с пленниками, на миг задержался на огромном костре, будто видя в пламени нечто, недоступное остальным. Затем она направилась к столу.

Вождь людоящеров преобразился мгновенно. Вся его напыщенность куда-то испарилась. Он бросился к ней навстречу, согнувшись в почтительном, но немного нелепом поклоне. Он что-то забормотал, указывая на свой трон. Женщина - Жрица Солнца, как гласила плашка с именем, висящая над её головой: "Майанна Благословенная" - позволила ему подвести себя к трону и села. Уровень опасности, мерцающий рядом с её именем, заставил моё сердце ёкнуть. Это был не игрок. Мощный, элитный монстр. Вождь, как проворный слуга, устроился на маленьком табурете рядом.

Только тогда её взгляд, тяжёлый и оценивающий, упал на меня. Она что-то негромко сказала. Двое слуг, не солдат, а одетых в простые туники помощников, подбежали к клетке, схватили тяжёлые цепи, прикованные к её основанию, и, натужно упираясь, потащили её по земле прямо к столу. Прутья скрежетали о камни. Остановили меня так, чтобы я оказался прямо перед жрицей, лицом к лицу, разделённый только решёткой и шириной стола.

За моей спиной жарко пылал костёр, отбрасывая на её лицо подвижные тени. Я изучал её. Майанна Благословенная. Служительница культа. И явно не пешка. Так кто же здесь главный? Я думал, всем заправляют люди из гильдии Кайду, игроки вроде Маллета. Но эта женщина… она была из этого мира.

- Кто вы? - спросил я первым, нарушив тягостное молчание.

Она улыбнулась. Улыбка была холодной, отточенной, как лезвие. - Я - Майанна. Меня направил сюда Великий Кайду, чтобы разрешить… возникшие проблемы. - Её голос был низким, мелодичным, и каждое слово звучало с непоколебимой уверенностью.

- Вы не игрок, - констатировал я.

Она нахмурилась, не понимая, о чём я.

- Не… небесный человек, - тут же исправил я свою ошибку.

Её улыбка стала чуть шире, в уголках глаз собрались лучики морщинок - не от смеха, а от снисходительности. - Разумеется, нет. Я дитя Великого Леса, как и ты, судя по твоему запаху. Хотя и странному.

- Я думал, лорд Кайду и все его помощники - люди, - сказал я, нарочито делая вид, что пытаюсь понять. - Небесные люди.

Рядом с ней вождь людоящеров не выдержал. Он фыркнул от хохота, и глоток вина, который он как раз держал во рту, брызнул ему на грудь. Он тут же сгрёб ладонью, смущённо и виновато ухмыльнувшись. Жрица бросила на него быстрый, испепеляющий взгляд, от которого он съёжился. Затем снова повернулась ко мне. - То, что ты думал, - глупость, пришедшая с неба вместе с наёмниками. Лорд Кайду - Великий Змей, Спящий в Сердце Горы лорд Пределов и Подземелий. Он не инег с железками, упавший со звёзд. - В её голосе прозвучало лёгкое презрение. - Небесные люди… полезны. У них есть странные машины, упрямство и жажда наживы. Лорд использует их. Им хорошо платят. Но при дворе, в Чёрной Цитадели, они ничего не значат. Инструменты. Не более.

В моей голове что-то перевернулось. Люди… игроки… работают на монстров. Не просто берут у них квесты - а состоят у них в прямом подчинении. Наёмники. Я никогда не думал, что Система допускает такие отношения. Значит, иерархия здесь куда сложнее, чем я предполагал. Лорд Кайду - не могущественный игрок, а могущественный… босс? NPC? И он нанимает игроков для грязной работы.

Это меняло всё. И ничего не меняло прямо сейчас. - Отпустите меня и моих друзей, - сказал я, пытаясь вложить в голос угрозу, которой почти не чувствовал. - Сейчас же. Иначе вы пожалеете. У меня ещё есть силы в резерве. Мои люди на свободе ещё могут доставить вам массу неприятностей.

Майанна Благословенная склонила голову набок, как учёный, рассматривающий интересное, но безобидное насекомое. - Какие ещё козыри? - спросила она мягко. - Жители поселения во главе с твоим же шаманом взбунтовались. Они тебя не слушают. Все, кто оставался на этом берегу, либо повержены, либо, как вы, взяты в плен. Остальные прячутся за стенами и не рискнут высунуть нос. Город пауков на западном берегу… - она сделала театральную паузу, - уничтожен. А твой драгоценный пещерный страж повержен. Лично одним из наёмников лорда. Он должен скоро прибыть с… трофеем.

- Не верю, - вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать. - Аракс не мог проиграть.

Я глянул на статус группы. Иконка паука всё ещё была там. Он был тяжело ранен - шкала здоровья наполнена отсилы на десять процентов - но жив и в сознании.

Жрица уловила искру моего сомнения, и её улыбка стала почти ласковой. - Скоро ты сам в этом убедишься. Наш уважаемый зверолов, - она кивнула на захмелевшего вождя, - не только тебя усыпил. Твоё морское чудовище сейчас дремлет на дне реки. И не проснётся, пока мы не пожелаем. А для удобства наши люди уже строят мост. С двух берегов сразу. Чтобы не зависеть от капризов здешней природы.

Мост. Значит, и Нерпа… Да, она тоже обезврежена. Всё просчитано. Каждый мой ход был предугадан и парирован.

Я в ярости схватился за холодные прутья. Мои пальцы побелели от напряжения. - Что вы собираетесь делать? К чему всё это? Это какое-то представление?

Майанна вздохнула, будто устав от глупых вопросов. - Мы ждём. Поворота солнечного маятника. Врата откроются только с рассветом. Так что приходится коротать ночь здесь. Если бы не это, тебя уже везли бы ко двору моего господина. А пока мы ждём главное блюдо вечера… - она обвела взглядом лагерь, полный пьяных воинов, - Что ж, начнём же пир!

Она что-то крикнула на своём языке, пока мне не знакомом, и в лагере снова заиграла музыка - не мелодия дудочки, а грубые звуки барабанов и каких-то духовых и струнных инструментов. Воины подхватили, начали петь хриплые, боевые песни. Пир возобновился с новой силой.

Я опустился на грязную солому, покрывавшую дно клетки. Отчаяние пыталось поднять голову, но я загнал его обратно, глубоко внутрь. Паника - роскошь, которую я не мог себе позволить. Первым делом - разведка. Нужно точно понять, что происходит на этом берегу. И попытаться достучаться до Константина. Шаман-лич сейчас был единственной надеждой, особенно если слова жрицы об Араксе - правда.

Мысленно я отдал приказ паучку под своей одеждой. Разведчик-05 отозвался лёгким постукиванием лапки. Сеть ожила, загудела тихими, едва уловимыми сигналами. Я подключился к зрению тех немногих паучков-разведчиков, что ещё оставались в живых в джунглях и в самом лагере. Состояние Аракса явно сказывалось на связи - мои приказы приходили паукам с запозданием в пару секунд, ответные образы плыли, картинка зависала, рассыпалась отдельными кадрами. Сквозь отчеты накатывали мысли и чувства самих связистов - боль, страх перед враждебной тьмой, ощущение холода и голода. Я чувствовал их, будто они были моими собственными чувствами и мыслями. Паучья карта мерцала, точно рассыпавшаяся осколками в калейдоскопе.

Один из паучков, самый отчаянный, получив мысленный приказ, рванул к реке. Он прыгал с ветки на ветку, сливаясь с ночной листвой. Картинка была трясущейся, обрывистой. Вот он добрался до берега. И увидел то, чего я боялся. Десятки факелов. Люди Кайду - не воины, а рабочие в простой одежде - таскали брёвна, сплетали канаты из лиан. Они строили мост. Примитивный, но прочный, на деревянных сваях, которые они вбивали в дно деревянными молотами. Строили сразу с двух берегов, спешно смыкая середину.

Я быстро оценил расклады. Два десятка рабочих, охрана - четыре копейщика, расслаблены. Темп работ высокий, середина реки будет сомкнута через 2-3 часа. Шум топоров заглушает любой шорох.

Вода в месте строительства была спокойной, тёмной. Нерпы нигде не было видно. Её статус в моём интерфейсе подтверждал: "Состояние: Глубокий сон". Судя по карте, она была где-то в верховьях реки на западном берегу, либо недалеко от него, на мелководье.

В западном лагере, далеко в вечерней дымке, тоже горели огни. Много огней. И оттуда доносились смутные звуки такого же пира, или даже большего. Значит, там тоже празднуют. Или… хоронят своих? Картинка была слишком далёкой, чтобы разобрать.

Я переключился на другого паука - самого быстрого и незаметного. Ему была поставлена самая опасная задача: пробраться в деревню у Тихой реки. Разведчик-05 служил ретранслятором, усиливая слабый сигнал.

Паук-посланник, чёрная точка в ночи, перебрался через стену деревни в самом тёмном, разрушенном секторе. Внутри было тихо и темно. Окна не светились, костры не горели. Лишь два источника света: крошечный огонёк, мерцавший у большого общинного дома, и второй, побольше, на центральной площади, возле того самого сарая-сокровищницы, который вот-вот должен был лопнуть от золота.

Следуя моему приказу, паук сначала направился к общинному дому. У его ворот, неподвижно, как статуи, стояла стража. Но это были не живые людоящеры. Это были скелеты. Мертвецы с каменными топорами и копьями. Они охраняли дом от посторонних. Или не давали выйти тем, кто внутри?

Паук, используя свою малый размер и природную ловкость, юркнул мимо патрульного, обходившего периметр, и вполз внутрь через широкую щель между нижним бревном и землёй.

Внутри было тесно, душно и пахло страхом. Вокруг слабого очага, где тлело несколько поленьев, сидели, стояли, лежали десятки людоящеров. Женщины, прижимавшие к себе детёнышей, старики с пустыми взглядами, молодые охотники, сжимавшие в руках импровизированное оружие - заточенные палки, кухонные ножи. Кто-то тихо, на грани шёпота, пел грустную, заунывную песню. Кто-то просто смотрел в огонь. В углу подросток что-то старательно вырезал из куска дерева - игрушку или оберег. Еще несколько десятков спали на расстеленных кушетках чуть поодаль.

Я искал знакомые лица. И нашёл. Ящерка, та самая, что приносила мне еду в первый день осады. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на дверь. В её глазах была не паника, а глубокая, усталая тревога.

Паук, движимый моей волей, осторожно подкрался к ней по тенистой стене, потом на нити спустился к ней на платье. Она вздрогнула, когда его лапки коснулись её руки, но не закричала. Умные желтые глаза расширились, увидев крошечное восьминогое существо. Паук послал ей простой мыслеобраз: спокойствие, друг, послание.

Она замерла. Потом медленно, почти незаметно, кивнула. Паук начал передавать - не словами, а сгустками смысла, образами, которые я посылал через связь. Вопросы. Что случилось? Почему всех здесь собрали?

Девушка поняла. Она начала отвечать так же осторожно, глядя перед собой, шевеля губами едва заметно. Её "ответы" ловились и расшифровывались через паучье восприятие. После того как шаман остановил армию и вернулся в деревню, он приказал всем живым собраться в общинном доме. Сказал, что это для их безопасности. Потом выставил у ворот стражу из своих мертвецов. Никто не мог выйти. Никто не мог войти. Шаман сказал, что враг у ворот, и нужно ждать.

Некоторые из людоящеров заметили, что девушка с кем-то беззвучно разговаривает. К ней подошли несколько охотников. Один, молодой и горячий, увидев паука, мгновенно выхватил заточенную палку, чтобы пришибить "мерзкое насекомое". Паук едва увернулся от удара. Но другие охотники остановили юношу. Они смотрели на паука, потом друг на друга. Понимание пришло к ним быстро. Посланник. От того, кто говорил со стенами, кто привёл пауков, кто победил старого шамана, кто превратил его в нежить.

Они обратились к пауку, а через него - ко мне. Их мысленные "голоса" были полны решимости и гнева. Они не хотят подчиняться ожившему мертвецу. Они готовы выполнять мои приказы. Что делать? Штурмовать ворота? Атаковать стражу?

Я заставил себя думать холодно. Прямое столкновение с нежитью Константина сейчас - самоубийство. Эти охотники, даже полные ярости, не справятся с двадцатым уровнем лича и его армией скелетов. Да и не факт, что Константин настроен враждебно к ним. Он запер их, сказав, что для их же безопасности. Может, он и прав? Пока они там - они в относительной безопасности от солдат Кайду.

Через паука я передал приказ: пока ничего не делать. Сидеть тихо. Быть наготове. Я свяжусь снова, когда их помощь понадобится. Людоящеры неохотно, но согласились. В их ответах чувствовалось разочарование, но и доверие - странное, выстраданное доверие ко мне.

Теперь - самое главное. Сам Константин. Я приказал пауку-посланнику двигаться к центральной площади. Мне нужно было понять, что в голове у лича. Он вышел из зоны действия моих навыков и тут же решил избавиться от нового хозяина? Возможно. Но интуиция подсказывала, что причина глубже. Он что-то задумал. Что-то своё.

Я наблюдал, как паук, превратившись в чёрную тень, прыгает по соломенным крышам хижин, обходит редкие патрули из скелетов, которые, казалось, больше простаивали, чем что-то охраняли. Вот уже виден свет большого костра на площади. И странные тёмные силуэты, вкопанные в землю вокруг него - грубо вырезанные деревянные идолы, которых раньше здесь не было.

А перед костром… Моё дыхание через тело паука на мгновение спёрло. На пёстрых, явно награбленных в лагере Кайду вязаных коврах лежали трое. Трое всадников. Кхарз и двое других, чьих имён я даже не запомнил - толстяк с которого мы сняли тяжелые доспехи для Ломоносова и лучник, прежний владелец лука Кэл. Их тела были всё так же покрыты ранами, залиты грязью и чем-то тёмным, но узнаваемы. Рядом, как жуткие скульптуры, лежали их ездовые ящеры - тоже мёртвые. Их не трогали, не расчленяли. Просто положили рядом с хозяевами.

А перед этим макабрическим рядом, скрестив костяные ноги, сидел Константин. Его посох лежал поперёк колен. Вокруг него на земле был разбросан целый археологический музей: десятки амулетов из зубов, когтей, камней, пожелтевшие, испещрённые письменами шкуры, глиняные и каменные таблички. Он был погружён в изучение какого-то особенно ветхого свитка, его зелёные огоньки в глазницах горели сосредоточенным, почти одержимым светом.

Он пытался их воскресить. Всадников. Понять, как вернуть их - не как простых скелетов, а как тех, кем они были. Сохранив память, навыки, сущность. Как воскресили его самого.

Паук подкрался ещё ближе, стараясь не шуршать, замер за углом груды камней, оставшейся от какого-то разрушенного строения. Он смотрел на лича, пытался уловить хоть какой-то намёк на мысли.

И вдруг Константин замер. Он медленно поднял костяную голову. Его взгляд был направлен не прямо на паука, а куда-то в пространство перед собой. Но он явно что-то почувствовал. Зелёные огни в его глазницах вспыхнули ярче.

Он открыл рот и проскрежетал прямо в эфир, в паучью сеть, зная, что его слышат. Обращался он к пауку. Но слова были для меня:

- Я ждал тебя.

Глава 29

Иссохшая рука лича продолжала лежать на раскрытом свитке, но зеленые огоньки в его глазницах были прикованы к крошечной черной точке, сидевшей на камне в трех метрах от него. Через паучьи глаза я видел эту костяную маску, лишенную плоти, но полную безмолвной, холодной решимости.

- Я ждал тебя.

Слова прозвучали не в ушах, а прямо в сознании, в той самой паучьей сети, которую я, казалось, научился чувствовать настолько тонко, что мог в неё встроиться. Я собрал волю в кулак, посылая ответ через Разведчика-05. Образы, эмоции, сгустки смысла - не монолог, а молниеносный обмен.

- Константин. Ты пытаешься воскресить их. Это не сработает.

Костяной череп медленно склонился набок. В его "голосе" послышалось что-то вроде сухого, беззвучного смеха. - Ты наблюдаешь. И делаешь выводы. Но ты даже не представляешь, на что способна воля мага, познавшего вкус смерти и вернувшегося. Мой разум острее, а связь с миром духов - глубже, чем была при жизни.

- Твоя сила… - начал я.

Мимо клетки, пошатываясь, прошел рогатый воин. Он покосился на меня, я замолчал, дожидаясь, пока он пройдёт мимо.

Я не стал спорить с шаманом. Вместо этого я, глядя на его иконку в интерфейсе, на раскрытое окно статуса, начал передавать ему то, что видел. Не цифры - они были бы для него пустым звуком. А то, что за ними стояло.

- Твоя сила, Константин. Она подобна древнему дубу - могучему, но неподвижному. Ты можешь выдержать удар, что сломит камень. 1500 единиц жизненной силы. Но твоя ловкость… она как у валуна, медленно катящегося с горы. 8 единиц. Ты не уклонишься от стрелы, выпущенной даже кривой рукой подростка. Я перечислял дальше, переводя сухие статы в понятные ему аналогии. - Твоя мудрость - 24. Это глубина колодца, уходящего в самую сердцевину мира. Ты видишь нити магии, слышишь шёпот духов там, где другие слышат лишь ветер. Интеллект - 18. Острота обсидианового скальпеля, рассекающего загадки. Но твоё телосложение… 10. Как у старого, иссушенного солнцем пня. Ты вынослив лишь потому, что тебе не от чего уставать. Ты - кость и воля. Что до твоих навыков… Тех, которыми ты мог бы попытаться поднять павших не так много - малый круг призыва и большой круг. Ты можешь слышать их. Через способность “голоса духов”, ты, возможно, даже можешь общаться с ними. Но поднять их? Такими, какими они были при жизни - или хотя бы такими, как ты - не способен. У тебя просто нет необходимого навыка. Пока нет.

Лич замер. Зелёные огни в глазницах сузились до булавочных головок. Он явно не ожидал такого точного, почти хирургического вскрытия его сущности. Я продолжил, называя его умения одно за другим: Кислотная стрела, Кислотный дождь, Костяная армия, Голоса духов, Проклятие, Воля слабости… Я перечислил их все, пассивные и активные, даже те, что были заблокированы серым цветом - наследие его прежней, живой магии, недоступной пока нежити.

Я задумался, наблюдая, как пестрая толпа полуголых воинов прыгает вокруг костра. Один из них оступился и рухнул прямо на горящие бревна. Остальные принялись хохотать, вместо того, чтобы пытаться вытащить приятеля из огня.

- Ты достиг потолка, Урр’Акх, - тихо сказал я, и в посыле не было насмешки, лишь констатация. - Двадцатый уровень. Твой левелкап. Больше, чем могут достичь многие, но не вершина. Ты выжал из своей смертной оболочки всё, что мог. Больше расти некуда. По крайней мере, так, как растешь ты.

Костяные пальцы сжали древко посоха так, что орихалковый череп на набалдашнике слабо вспыхнул. - А ты, - проскрежетал он в ответ, - ты поднял меня. Из пепла, из небытия. Не в жалкого зомби, а в лича, сохранившего разум и память. Как? Если я, величайший шаман своего поколения, не знаю этого пути, как узнал его ты,, инег без маны?

Пришлось раскрывать карты. Частично. - Я нашёл в паучьих глубинах артефакт. Одноразовый. Он позволил мне… одолжить силу феникса. На мгновение. А затем я использовал твой же посох, наполненный этой чужой, безмерной силой. Посох сделал всё остальное.

- Значит, сила всё же в посохе? - мгновенно отреагировал лич, его взгляд упал на драгоценное древко в его руках. - Да. В посохе, - подтвердил я. - Но он - лишь проводник. Как желоб для потока. Без достаточной силы, льющейся через него, он бесполезен. Проблема не в желобе, Константин. Проблема в источнике воды. В тебе. Ты не достаточно силён, чтобы повторить это.

Лич закрыл глазницы - не веками, их не было, а просто погасил на мгновение зелёные огни. В его неподвижной позе читалось сокрушённое признание. Мудрость его была велика, и он понимал истинность этих слов. При жизни он выжал из своего таланта всё, упершись в потолок, установленный самой его природой, его дряхлеющим смертным телом.

- Значит, путь закрыт, - прозвучало в сети, и в этом "голосе" впервые зазвучала горечь, настоящая, не театральная. - Не обязательно, - возразил я. - Потолок есть у тела. Но не у сущности. Есть… другие пути. Пути испытаний. Не для накопления опыта, а для трансформации. Если выдержишь - станешь иным. Сильнее.

- Сильнее? В чём смысл силы, если некого ей защищать, говорящий зверь? В чём смысл мудрости, если её некому передать? Моё племя разбито, мой народ уничтожен. Сильнейшие воины нашего рода, лучшие из лучших, мертвы. Лежат передо мной, навеки уснувшие, ушедшие в неведомый мир. Я видел, как они росли, крепчали. Я обучал их всему, что знаю сам. Наша история, память нашего племени развеяна по ветру. Что от неё осталось? Горстка охотников и оживший скелет старика? Когда последние жители деревни падут или разбегутся, что останется от нас?

- Не хочешь силы и мудрости? Я дам тебе больше. Знания. Ключи к тем тропам, о которых ты мечтать не мог в прежние времена. Знаю, тебе сложно понять - но все пути к могуществу скрыты в тебе самом, шаман. Я вижу их и могу подсказать тебе в каком направлении двигаться. Я сказал, что ты не можешь вернуть своих воинов. И я не могу. Но это лишь сейчас. Я помогу тебе найти способ. Сохранить память твоего народа - а может быть и вернуть твоих всадников.

Жрица за столом бросила на меня удивленный взгляд и я понизил голос, стараясь не привлекать её внимания.

- Хочешь, чтобы я служил тебе, инег? - прохрипел шаман, - Дай мне что-нибудь взамен. Доказательство.

Я глубоко вздохнул и раскрыл окно питомца. Ему нужен был яркий пример. И наглядный. Развернул ветки неактивных квестов и скрытых достижений. Нужно дать ему что-то, чего у него сейчас нет и что он точно заметит. “Радиоактивность”? Слишком рискованно. “Водное дыхание”? Интересно, живым мертвецам вообще нужен воздух?

- Во второй хижине справа - той, что с разрушенной стеной - стоит кувшин с вином, - сказал я.

- Хочешь поразить меня своим даром ясновидения? - спросил шаман со слабой усмешкой.

- Прикажи своим воинам принести его. После этого вылей содержимое на одного из них и подожги.

- Что? - воскликнул шаман.

- Сделай всё, как я сказал, - повторил я, - И у тебя будет доказательство.

Шаман помедлил.

- У меня нет времени на эти игры, говорящий зверь, - тихо прохрипел он.

- Поверь, - ответил я, - У меня времени ещё меньше. Тебе интересно - могу ли я видеть твои скрытые таланты. Вот и проверь.

Урр’Акх вздохнул почти как живой. Он поднялся. Один из скелетов-воинов, повинуясь его мысленному приказу, направился к полуразрушенной хижине. Вернувшись, он протянул личу кувшин. Тот понюхал горлышко и грустно вздохнул, очевидно не почувствовав запаха. Подняв кувшин, он опрокинул его на сухую черепушку, обдав воина ручьем ягодного вина.

После этого шаман отбросил кувшин в сторону, взял из костра одну из горящих головешек и поднес к намокшему скелету. Бледные языки пламени охватили костяк, впрочем, не причиняя воину-мертвецу видимого дискомфорта.

Однако шамана будто бы молнией ударило. Он отстранился и бросил головешку в сторону. Огляделся по сторонам.

Лич резко замер. Зеленые огни в его глазницах вспыхнули, затем стали пульсировать в такт незримому ритму. Он медленно повернул голову, и в его голосе впервые прозвучало невольное удивление:

- Ты... открыл для меня Шёпот Падающих Листьев? Никто не слышал его со времен Праотцов… Только в сказках… только в древних преданиях герои слышат его…

- Ты получил своё первое скрытое достижение, - тихо сказал я.

- Достижение? Что это?...

- Воля… богов, - сказал я, подбирая слова, - Выполни их задание и они наградят тебя. Ты научишься делать то, чего не умел прежде.

Я понял, что не представляю, как монстры получают извещения от Системы. Видят ли они окна с текстом, как мы, или слышат лишь “голоса”.

- Что ты услышал? - спросил я шамана, - Что говорят эти голоса? Они рассказали тебе про крещение огнем и повышение сопротивления атакам?

Урр’Акх кивнул, не закрывая рта.

- Да, - ответил он, - Сказали, что мои воины будут меньше бояться огня - но для этого я должен провести четыреста тел через огонь, не страшась потерь.

- Скрытый квест, - кивнул я, - Ты его разблокировал и теперь знаешь, что нужно делать. Ты сам слышал.

Шаман впервые после воскрешения выглядел взволнованным и удивлённым.

- И ты… ты сможешь открыть мне дорогу к другим талантам? - спросил он.

- Не все дороги будут такими же простыми. А путь к воскрешению твоих всадников может оказаться опасным и извилистым - но да, могу.

- Что ты предлагаешь, человек? - спросил лич, возвращая себе самообладание и снова "глядя" на паука. - Я могу указать направление. Я даю задание - ты находишь решение. Но это долго. И рискованно. Справишься ли ты? - А взамен? - спросил он, - Никто не даёт ничего просто так. Даже мёртвые знают эту истину. - Взамен - ты слушаешься моих приказов в битве. Как и договорились. Твоя сила будет служить моим целям. Вне битв ты будешь предоставлен самому себе. Сможешь продолжать двигаться к совершенству. С моей помощью и самостоятельно.

В костяной голове лича бушевала тихая буря. Я чувствовал её отголоски по дрожанию связи - гордость мага, ненавидящего ярмо, холодный расчет существа, ценящего существование выше свободы, и та самая, тлеющая искра надежды на то, о чём он не смел и думать. - Я согласен, - наконец проскрежетал он. - Но с условием. Они, - взмах костяной руки в сторону тел всадников, - должны восстать. Не как безмолвные кости. Как воины. Со своей яростью, своей памятью.

- Я не знаю, как это сделать. Пока, - ответил я. - Тогда расскажи мне об артефакте. Обо всём. Ты говорил об амулете. Что ещё ты нашёл в той пещере?

Я мысленно вздохнул и начал рассказ. Об амулете Старого Дома и кольце. О дневнике безумного учёного, искавшего фотонного паука. О его фанатичной вере в то, что с помощью этих фамильных реликвий он сможет стать чем-то большим.

- Солнечный паук… - задумчиво повторил лич. - Что ты узнал о его исследованиях? - Ничего внятного. Он был одержим. Бредил на бумаге. Но его вещи… они работали. - Безумец или провидец - не важно, - проговорил шаман, - Его сокровища обладали силой. Той, что мне нужна. Где они теперь? - Медальон истратил свой заряд. А кольцо… - я задумался, впервые по-настоящему обдумывая его описание. - В описании сказано, что оно может подтвердить статус наследника и открыть хранилища.

- Хранилища? - мгновенно откликнулся лич. - И не одно? Тебе удалось найти хотя бы одно из них?

Вопрос застал врасплох. Хотя бы одно? - Если род был богат и предусмотрителен, - задумчиво сказал лич, - Они несомненно создавали тайники. Не один. На случай бедствия. В них могли храниться не только золото, но и знания. Инструменты. Возможно, нечто подобное твоему истощённому амулету, но… в иной форме.

Мысль, очевидная и упущенная, ударила с силой молота. Я так сосредоточился на сиюминутной угрозе, что не подумал о наследии. Учёный не просто так носил эти вещи. У него была лаборатория. Образцы. Записи. Где он всё это держал? Не в общем зале паучьего города среди паутины и хитина. У него должно было быть своё убежище.

- Город пауков разорён, - тихо сказал я. - Люди Кайду выжгли его. Вряд ли что-то уцелело. - Где ты нашёл кольцо? - спросил шаман, - Там же, в городе пауков? - В желудке вожака лесных кабанов, - ответил я, пытаясь припомнить точное место. - Кабаны… Но их логова не на западе, за рекой. Они на востоке, ближе к болотам. Старая Усадьба… - в его хриплом голосе послышались торжествующие нотки. - Заброшенное поместье на краю трясины. Старое, как эти горы. Местные шепчут, что его хозяева сгинули, исказив природу вокруг себя своими опытами. Возможно, это и есть "Старый Дом", о котором ты говоришь.

Надежда, острая и опасная, кольнула меня.

- Тебе нужно отправиться туда. Начать поиски, - сказал я. - Я обещал слушаться, - ответил лич, но в его тоне прозвучала логичная оговорка. - Но если я уйду, деревня останется без защиты. Люди Кайду возьмут её за час. Твои живые союзники умрут, а мои мёртвые воины рассыплются в пыль без моей воли.

Он был прав.

- Тогда отправь на поиски скелетов. Часть твоей армии. - Они - марионетки, - с досадой прохрипел шаман, - Я могу приказать им идти, копать, бить. Но не могу видеть их глазами. Они не смогут отличить древний свиток от куска гнилой кожи. Они выполнят приказ "найти сокровище", но что они принесут - горшок с монетами или нужный нам артефакт - я узнаю, лишь когда они вернутся.

В голове сложился план. Рискованный, но единственный.

- Я дам тебе паука, - сказал я, - Одного. Мои силы на пределе, я не могу разбрасываться выжившими разведчиками, они пригодятся в грядущей битве. Он станет твоими глазами там. Но нежить должна охранять его. Не дать погибнуть. Остальные разведчики на счету. Он станет твоими глазами. Но если он погибнет — ты ослепнешь, а я потеряю ценный актив. Так что береги его пуще, чем свои кости

- Принято, - без колебаний согласился Константин. - Я немедленно отправлю отряд.

- Подожди, - остановил его я, - Если они найдут дверь, то им понадобится ключ. Кольцо. Я передам его с одним из разведчиков.

Паукам понадобилось какое-то время, чтобы незаметно вынести артефакт из лагеря. Они бросали его в миски, которые должны были выплеснуть в канаву, прятали в карманах патрульных, сменявшихся на постах и тащили в крошечных жвалах, перебегая из одной тени в другую.

Наконец, кольцо доставили в деревню. Лич покрутил безделушку в руках и повесил на орихалковую цепочку.

Через паучью связь я ощутил, как часть неподвижных скелетов на площади деревни вдруг разом повернулась и строем зашагала к восточным воротам. Один из паучков-разведчиков, тот, что сидел на крыше общинного дома, получил мой приказ и бесшумно спрыгнул, приземлившись на плече одного из скелетов, с орихалковой цепочкой. Костяная рука механически поправила его, тронула кольцо Старого Дома на шее, и отряд скрылся в ночной мгле джунглей.

Связь с личем стала тоньше, но не оборвалась. Он вернулся к своим свиткам, но теперь в его позе читалась целеустремлённость. У него была задача. Надежда.

Я же отключился от паучьего зрения, позволив сознанию вернуться в тесную, вонючую клетку. Разговор дал почву для размышлений, но не изменил главного: я был в плену, мои сильнейшие союзники разбиты или нейтрализованы. Шаман-лич мог стать козырем, но только если нам удастся разгадать загадку наследства учёного. А на это нужно время, которого, судя по словам жрицы, у нас не было.

Нужно было искать варианты здесь и сейчас. И первое, с чего стоило начать - разобраться с тем, что подарила мне эта безумная "божественность".

Заставив себя отрешиться от вони, холода и давящей тишины пира, я мысленно вызвал окно своего персонажа. Оно всплыло перед глазами, привычное и бесполезное: Уровень: Null. Класс: Неизвестен. Ничего нового. Но в самом верху, чуть сбоку от основных параметров, теперь мерцала новая иконка. Маленькая, стилизованная под скрещённые жезл и короткий меч. Цифра "1" светилась рядом с ней мягким серебристым светом.

Я сконцентрировался на ней. Иконка… отозвалась. Она вела себя не как часть интерфейса Системы - того, монолитного, незыблемого. Она была словно наклейка, плавающая поверх. Я попытался мысленно сдвинуть её - и она послушно поплыла в сторону. Закрыл окно персонажа - иконка исчезла. Снова открыл - появилась на прежнем месте. Надстройка. Патч, как сказали бы в моём старом мире. Кто-то или что-то внесло изменения в самый код моего существования здесь.

Сердце застучало чуть быстрее. Я нажал на иконку.

Открылось новое окно. Оно было выдержано в серебристых, холодных тонах, словно выковано из лунного металла. Информации в нём было мало. Пустые столбцы, незаполненные строки. На самом верху - счетчик божественности, показывавший 163 балла и единственный пункт "Роль". Рядом с ним - прочерк.

Как всегда, подумал я с горькой усмешкой. Дай им палец - откусят по локоть. Получить что-то внятное с первого раза - не в правилах этой игры.

Но "Роль" выглядела как активная кнопка. Я ткнул в неё мысленно.

И услышал Голос.

Он донёсся не через уши. Он возник прямо в голове, чистый, безличный, полный бездонного, ледяного эха. В нём не было ни эмоций, ни угрозы - лишь констатация, подобная голосу судьи, зачитывающего приговор. "Бездна приветствует тебя, о идущий на смерть. Поздравляем с получением первого уровня Божественности. Выбери свою роль."

Список раскрылся перед моим взором. Варианты, каждый подсвеченный своим оттенком серебра: Бальнеарий. Кустос. Венатор. Гладиатор. Хамиота. Саггитарий. Архимагир. Аврига… Он был длиннющий, не помещающийся в окно интерфейса.

Специализация? Наконец-то? Не класс, но… роль. Звучало многообещающе. Я замер, слушая. Каждый пункт, стоило на нём задержаться взглядом, оживал, перед глазами появлялся образ воина с венком на голове, облачённого в золотые, украшенные узорами доспехи и роскошные одежды, того, кем в будущем мог бы стать я - если выберу эту роль - и тот же Голос нашептывал описание, доносящееся словно с небесных трибун.

“Бальнеарий. Крадётся в тени, выслеживает врагов. Дитя ночи, мастер клинков. Выбери её - и станешь самой смертью, незримой и неотвратимой." Образы всплыли перед глазами: тёмные переулки, блик стали из-за угла, тихий выдох в последний миг. “Может подняться до эксплоратора и фура”.

“Кустос. Воин, предпочитающий нападению защиту. Провоцирует, ослабляет, внушает страх. Шагающая крепость, сокрушающая армии одним своим присутствием." Я увидел непробиваемый щит, стену, о которую разбиваются волны врагов. “Может эволюционировать в преториана и стационариуса”.

"Венатор. Выслеживает зверей и повелевает ими. Мастер лесных засад, читающий следы как открытую книгу. Его арена - дикие пустоши, где враги погибают, обессиленные, так и не увидев своего убийцы." Запах хвои, звериный оскал, стрела, летящая из чащи. Может стать ауцептором или бестиарием.

"Гладиатор. Мастер фехтования. Неотразимые атаки, ловкие манёвры, смертельные контратаки. В поединке на клинках ему нет равных. Оружие - продолжение руки." Звон стали, филигранные выпады, изящное смертоносное танго. “Может подняться до секутора и автарха”.

"Хамиота. Весь мир - океан, враги - рыба. Ловит, опутывает, разит обессиленных. Мастер контроля над полем боя." Чувство сети, затягивающей всё вокруг, беспомощность попавших в неё. “Самые популярные пути для него - путь ретиария и путь пискатора”.

"Сагиттарий. Разит на расстоянии. Ни одна мишень не укроется. Даже стены - не преграда для его стрел. Видит дальше, замечает больше." Чувство прицела, гладкое древко и оперение на щеке, между полётом стрелы и попаданием весь мир замирает. “Может со временем стать фундитором или аркбаллистарием”.

Аврига, колесничий богов.

Алятус с подролями аквиллария и гарпии.

Архимагир, внезапно, был кем-то вроде повара. Судя по всему, боги любили кулинарные битвы не меньше реальных

Пиктор, чьи картины, судя по описанию, могли оживать.

Ватес, исцеляющий недуги.

Список продолжался и продолжался. Я прокручивал его вниз, пробегая глазами по длинному реестру ролей, ни одна из которых мне не нравилась.

"Фламен. Служитель богов, проводник их воли. Воплощает их желания на поле битвы. Шаг ближе к небесам. Служи верно - и получишь силу творить чудеса, невиданные смертными. Может со временем стать авгуром и даже понтификом" В Голосе, произносящем это, впервые прозвучал отчётливый, почти навязчивый оттенок - желание. Они хотели, чтобы я выбрал это. Стал их рупором, марионеткой в небесном прямом эфире.

Но этот вариант я отринул сразу. Речи на публику не были моей сильной стороной.

И последнее. "Ланиста. Тот, кто сам не вершит суд и не приносит жертвы богам, но предоставляет эту честь своим избранным. Взращивает воинов, как колосья. Не сражается сам - за него бьются его гладиаторы. Роль командира, стратега, организатора зрелищ, грандиозных цирковых схваток. Не всем дано ею овладеть."

Вот он. Ответ, лежащий на поверхности. Я уже был переводчиком. Дрессировщиком. Посредником между видами. Логично было продолжить в том же духе. Не лезть в самую гущу с клинком или посохом, а оставаться за кадром, направляя других. К тому же, мысль о том, чтобы стать "жрецом" этих кровавых, требующих зрелищ существ, вызывала у меня глухое отвращение.

Я почти не колебался. Мысленно нажал на "Ланисту".

С неба, сквозь прутья решетки и ночную тьму, будто пролился серебряный дождь. Лепестки света, невесомые и холодные, рассыпались в воздухе и исчезли, не долетев до земли. Голос громыхнул в сознании, и на этот раз в его безличном тоне проступило удовлетворение. "Чемпион сделал свой выбор. Боги приветствуют своего нового Ланисту." Где-то высоко-высоко, за пределами реальности, донёсся шелест. Не буря оваций, а скорее снисходительные, одобрительные аплодисменты. Словно зрители на дорогой ложе оценили удачный ход на шахматной доске.

В окне "Роль" прочерк сменился на выбранное слово. А ниже появились две новые строки, каждая с иконкой и описанием. Голос продолжил, теперь уже просто информируя: "Ланиста - мастер лудуса. Он не тренируется в нём - он в нём живёт. Его арена - весь мир. Выбери один начальный навык. Он будет доступен, пока твой уровень не достигнет десятого, а уровень божественности - пятого, и ты не откроешь путь к подклассам."

Передо мной всплыли две опции.

"Цирк".

“К чему тренировочные зоны, бои с манекенами и израненными пленниками? Пусть весь мир станет цирковой ареной, на которой твои воины смогут отрабатывать свои удары. Но будь осторожен - награды на арене цирка призрачны, а смерть - реальна”, - возвестил голос с небес.

Описание развернулось текстом. “Цирк” превращает любую территорию выбранного радиуса в тренировочную арену. Тренер и его подопечные получают в ней временные уровни, опыт и серебро. Скорость роста - умопомрачительная, от x5 до x5000, в зависимости от разницы в силе с врагами. Левелкапа нет - можно накопить сколь угодно временных уровней, складывающихся с постоянными. Можно покупать временное снаряжение на временное же серебро в специальном магазине. Но есть одно “но” - вернее даже два. Первое: всё это - иллюзия, песочница. Как только аура "Цирка" исчезает или гладиатор покидает зону - всё набранное растворяется, как сон. Никакой реальной прокачки, никаких постоянных трофеев. Только отработка приёмов, тактики, слаженности. И второе, и главное. Смерть в тренировочной зоне считается настоящей. Враги, сразившие одного из гладиаторов так же получают временные уровни и опыт.

"Ярость".

“Подлинная ярость. Пусть её почувствуют твои воины, пусть её познают твои враги”

Практичный, понятный навык. Аура, увеличивающая все характеристики и силу умений гладиаторов в текущей зоне на 50%. Просто, надёжно, эффективно прямо здесь и сейчас.

Ярость был очевидным выбором для боя. Кинул - и твоя команда сразу стала в полтора раза сильнее обычного. В условиях, когда каждый процент на счету, это могло переломить ход схватки.

Но "Цирк"… Он манил. Манил своей безумной, игровой сутью. Это был не навык для победы в одной битве. Это был навык для игры. Для превращения мира в полигон, где можно экспериментировать, не боясь потерять всё. Где слабый отряд, зажатый в углу, мог в минуты превратиться в группу временных титанов и сокрушить превосходящего врага… чтобы потом снова стать слабым. Это был рискованный, непредсказуемый инструмент. Но в нём был потенциал. Не для прокачки, а для выживания в безвыходных ситуациях. Вроде той, в которой я находился сейчас.

Мысль пронеслась, холодная и ясная: если я сейчас выберу "Ярость", я получу сиюминутный козырь. Но если выберу “Цирк”… Цирк. Если он превращает подземелье в арену... то правила на ней диктует не враг, а судьи. Или тот, кто режиссирует шоу. У меня есть примерный сценарий в голове и даже зрители - целых четыре, если быть точным.

Это был чистейший, безумный читерский ход. Не усилить своих, а временно переписать правила реальности на поля боя. Если "Ярость" - это меч, то "Цирк" - это шахматная доска, на которой можно расставить фигуры заново, а при желании - опрокинуть, залепив противнику ферзем прямо в глаз. Риск? Абсолютный. Но у меня закончились козыри, и остался только блеф.

В лагере Кайду жрица поднялась из-за стола с бокалом в руке и поглядела в сторону реки. Что-то приближалось. Что-то недоброе.

Я сделал выбор.

"Цирк".

Серебряные лепестки осыпались снова, тише. Голос произнёс: "Навык выбран. Да начнётся представление."

Окно закрылось. Иконка жезла и меча теперь горела чуть ярче. А в самом низу моего обычного интерфейса, в углу, появилась новая, едва заметная пиктограмма: круглая, обнесенная высокой стеной арена колизея. Она была неактивна. Чтобы запустить "Цирк", нужна была воля, концентрация и, вероятно, какие-то условия.

Я отключил интерфейс, вернувшись в мрак клетки. В ушах ещё стоял эхо Голоса, а в голове крутились планы, нагромождаясь друг на друга. Лич ищет артефакты на болотах. У меня появилась новая, странная сила, смысл которой ещё предстоит понять. А прямо передо мной пируют враги, и с рассветом, по словам жрицы, должно случиться нечто важное.

Время истекло. Но игра, похоже, только начиналась. И правила в ней кто-то только что изменил.

Глава 30

Тягучий, гнилостный холод болотной воды не чувствовали костяные ноги, но я, глядя через восемь крошечных глаз паука-связиста, ощущал саму его медлительность, его сопротивление. Отряд мертвецов продвигался вперёд, взбаламучивая чёрную жижу. Костяные воины шли, увязая по пояс, опираясь на копья, как на шесты. Мутная вода хлюпала, обнажая при каждом шаге коряги, покрытые скользкой тиной, и поблёскивающие в ней белые кости мелких тварей. Воздух над болотом был густым, наполненным запахом прелых растений, сероводорода и чего-то металлического, острого. Джунгли по краям трясины смыкались сплошной тёмной стеной, лианы свисали до самой воды, словно пытаясь задушить это мёртвое пространство.

Паучок на плече скелета-командира, того, что я мысленно окрестил Сержантом, беспокойно перебирал лапками. Он сканировал окрестности, передавая мне панораму унылого однообразия: вода, редкие островки чахлой травы, полузатопленные, сгнившие стволы. Карта в моём сознании, на которую проецировались данные от паучьего восприятия, показывала, что мы уже далеко от восточного лагеря. Тот, немногочисленный веселый и пьяный, был легко сметён бесшумной лавиной нежити и теперь позади, на его месте — лишь развороченные палатки да тишина. Красные метки врагов исчезли, растворившись в зелёной пустоте болот, а их мертвые тела пополнили ряды армии лича.

Но наша цель — Старая Ферма — нигде не просматривалась. Судя по словам Константина, она должна была быть здесь. Но я видел везде лишь густые заросли и бескрайнюю топь, уходящую к горизонту, где небо начинало странно мерцать. Не предрассветной зарёй, а ровным, багрово-оранжевым отсветом, будто где-то за джунглями полыхал гигантский, невидимый пожар. Огненный купол. Граница «подземелья», край той клетки, в которую нас всех поместила Система. Мы приближались к самой кромке игрового уровня. От этой мысли по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к болотной сырости.

«Дом должен быть здесь, — упрямо твердил я сам себе, глядя через паучьи глаза. — На краю. На границе. Где ещё прятать свои безумные секреты, как не у самого края карты?»

Но пока — только топь и это нарастающее, тревожное сияние вдали.

---

Сознание, разделённое надвое паучьей картой, рванулось обратно, в южный лагерь, когда в нём поднялся новый, ликующий гул. Я открыл глаза в тесной клетке, и в нос ударила знакомая вонь — перегар, пот, жженые пахучие листья и дым костра. Пир достигал своей кульминации, и атмосфера стала электрической, заряженной пьяной агрессией и нетерпением.

Во́ины Кайду, многие уже с трудом стоявшие на ногах, толпились вокруг огромного, догоравшего костра. Некоторые, молодые и горячие, били мечами о щиты, выкрикивая что-то хриплое и нестройное. — Мя-са! Мя-са-а! — неслось с одного края, и в этом крике была не шутка, а настоящая, звериная потребность. — Довольно травы! Хватит жевать эту зелень! Мяса! — вторили им другие, поднимая пустые кубки.

Но их старшие, более хладнокровные товарищи, только покачивались и смеялись, хлопая крикунов по плечам. — Терпение, птенцы! — орал один рогатый великан с шрамом через весь лоб. — Самый сочный кусок всегда подают последним! Жрицу слушай! — Ждать! Скоро будет! — вторил ему другой, наливая соседу что-то мутное из бурдюка. — Лучшее — впереди!

Это всеобщее, пьяное ожидание чего-то большого леденило мне душу больше, чем открытая угроза. Они ждали не просто продолжения попойки. Они ждали спектакля. И я боялся догадаться, в чём будет заключаться его кульминация.

Мои мысли лихорадочно метались между двумя фронтами. Мертвецы в болотах могли не успеть. Они могли заблудиться, увязнуть, быть уничтоженными местной фауной — вроде кишащих там кабанов, чей визгливый рев уже доносился до паучьих «ушей». А если они не найдут Старый Дом, не найдут хоть какого-то ключа, хоть намёка… Урр’Акх останется на распутье. «У меня есть одно условие», — сказал он. Его условие — воскрешение всадников. И я прекрасно знал, что выполнить его здесь и сейчас невозможно.

Пока паучок-связист вёл отряд через трясину, я мысленно снова и снова пролистывал зашифрованную информацию о скрытых квестах и достижениях шамана, вглядываясь в страницу питомца. Нужный навык — тот, что мог бы вернуть павших не как безмолвные кости, а как личностей — был запрятан в глубине ветвящегося дерева заданий. Для его разблокировки требовалось нечто монументальное: «Принести в жертву духам трёх поверженных владык стихий», «Найти и очистить источник загрязнённой маны в Сердце Пустыни», «Расшифровать „Песнь Костей“ в Зале Предвечных Королей»… Да какого хрена? Это были не задачи на вечер. Это были цели для полноценных, смертельно опасных экспедиций в самые мрачные уголки миров, о которых я никогда прежде не слышал. Некоторые даже не имели ключей в качестве награды за достижения, а значит, раздобыть эти ключи было отдельным, самостоятельным испытанием.

Воскресить всадников сегодня было нельзя. Ни сегодня, ни завтра - ни даже через неделю. Это был факт. Но мне нужно было дать Константину надежду. Простую, осязаемую, достаточную, чтобы он окончательно поверил в меня и согласился ждать. Я цеплялся за мысль о Старом Доме. Учёный, одержимый фотонными пауками, вёл эксперименты. У него были образцы, записи, инструменты. Как он их хранил? В обычных сундуках они бы сгнили за десятилетия. Должны были быть особые условия. Магические колбы, замедляющие время. Саркофаги, сохраняющие целостность тканей. Холодильные камеры, работающие на кристаллах льда. Что-то, что могло бы помочь мне сохранить тела троих всадников от окончательного разложения. Хотя бы на время. Если мы найдём такое — это будет не победа, но мост. Мост через пропасть времени, которое нам нужно выиграть.

«Найди что-нибудь, — мысленно приказал я паучку в болотах, будто он мог меня услышать. — Хоть пустую колбу. Хоть намёк. Просто дай нам точку опоры».

Но свои, куда более насущные проблемы, приходилось решать здесь, в центре этого пьяного ада. План освобождения выстраивался в голове чётко, по пунктам, как схема атаки. И первый пункт был самым очевидным и, как ни странно, самым простым.

Пункт первый: Присяга. Маллет доказал — система работает. «Разблокирован новый вид питомца: человек». Кэл, Баат, Ломаный Нос были не монстрами. Они были людьми, пусть и другого, пещерного, склада. Если они пожелают — связь установится. Это был фундамент, без которого всё остальное теряло смысл. С этим пунктом всё было понятно. Риск был лишь в их отказе, но, глядя на их застывшие в молчаливом презрении фигуры в соседней клетке, я в почти не сомневался, что мне удастся их переубедить.

Пункт второй: Освобождение. И вот здесь начиналась самая мерзкая часть плана. «Благословение Золотого Птенца». Павшие питомцы воскресали рядом со мной. Это был закон, проверенный на Мики не раз. Значит, чтобы вытащить их из этих клеток, нужно было… убить их. Сначала приручить, а потом убить. Мысль вызывала тошнотворный спазм где-то под ложечкой.

Чем убить? Идеальный инструмент — феникс. Быстрый, чистый, почти безболезненный огненный луч. Но феникс был где-то там, в темноте, оглушённый и, возможно, спрятанный. У меня оставались только пауки-разведчики. Я мысленно вызвал характеристики того, что сидел у меня под воротником, Разведчика-05. Информация была скудной, он не был питомцем, а лишь членом союзной группы: «Паук-разведчик. Здоровье: 15/15. Броня: 0. Урон: ? (колющий)». Самый важный пункт был скрыт. Остальные связисты наверняка были такими же, похожие друг на друга как близнецы. Узнаю силу атаки одного - и можно будет посчитать шансы.

Нужны были данные. Я отправил одного из пауков, затаившегося на краю лагеря, на небольшую… разведку боем. Его задача была проста: незаметно подобраться к одному из пьяных часовых, бредущему по опушке, укусить его изо всех сил, использовав самую мощную атаку, и тут же бежать, не ввязываясь в бой.

Паучок, чёрная клякса среди теней, пополз по стволу, спустился на паутинке и впился жвалами в шею чернокожего воина. Тот вздрогнул, хлопнул себя по месту укуса, как по комариному, осмотрел ладонь. — Тьфу, зараза, — буркнул он и, не найдя ничего, вернулся к разговору с напарником.

В интерфейсе, куда едва доносились отголоски статусов через паучью связь, я увидел крошечную, смехотворную цифру: «-1». Меньше одного процента даже у простого воина.

Итак, все данные были на руках. Каковы были мои варианты дальнейших действий?

Вариант А: Паучий терапевт. Использовать разведчиков. Данные с укуса часового: урон «-1». Вердикт: чтобы усыпить Кэл, потребуется примерно тысяча семьсот тридцать два дружеских укуса. Время процедуры: несколько минут. Побочный эффект: громкие крики пещерной дамы, смерть от раздражения и аллергического шока. Неэффективно.

Вариант Б: Провокация. Устроить пожар/отравление так, чтобы охрана в панике заколола пленников. Проблема: мои пещерные молчуны. Чтобы стража их поняла, те должны были произнести что-то вроде «Это я устроил. Убейте меня, пожалуйста, этим острым копьём». На общем наречии. Шансы: ниже плинтуса.

Вариант В: Саботаж ритуала. В кульминационный момент церемонии кинуть паучью роту в атаку под платье жрицы. Эффектно, зрелищно, возможно сеанс спонтанного стриптиза в исполнении её святейшества. Риски: жрица махнёт рукой, скажет абракадабру — и от моих разведчиков останется влажное пятно. Цена: все оставшиеся глаза и уши. Сомнительная рентабельность.

Вариант Г: Упреждающая кремация. Поджечь клетки самому, силами паучков. Быстро, гарантированно, и друзья умрут в агонии, ощутив на себе всю теплоту моей заботы. Отличный план, просто превосходный. Особенно часть про агонию.

Все пути вели к мучительной и бесполезной смерти. Мозг, привыкший находить лазейки в правилах, бился о стену жёсткой, физической реальности. Инвентарь бесполезен. Силы на нуле. Время истекает. Тупик.

И тем не менее я продолжал думать. Должен же был быть какой-то трюк.

Он был. “Цирк”, моя новая суперспособность. Я открыл окно персонажа и, преодолевая страх, нажал на кнопку - надеясь, что способность не сработает мгновенно. Я был не готов к представлению.

К счастью этого не произошло. Перед глазами выскочило окно.

Для активации способности ланисты требуется ставка.

Поставьте свою божественность на кон и дайте богам представление, которое они не скоро забудут.

Внимание: ваша ставка может сыграть или не сыграть в зависимости от настроения публики и результата битвы на арене. В случае неудовольствия публики ваша ставка сгорает. Чем увлекательнее будет бой, тем большую награду вы получите. Завоюйте любовь публики и получите не только баллы за мастерство и новых зрителей, но и заработайте божественности вдвое больше, чем вы поставили (минимальная ставка: 100)

Сто баллов божественности? У меня их всего 163. Если бой зрителям не понравится, я не смогу пользоваться навыком, пока снова не наберу баллов за убийство очередного гладиатора.

Если запущу "Цирк" сейчас, ставка 100 очков. Максимальный выигрыш — 200 божественности. Но что будет лучшим "представлением"? Бредущие по болотам мертвецы? Или предстоящее жертвоприношение? Рискнуть всем ради непредсказуемого буста… Решение: отложить. Слишком много неизвестных

Это и в самом деле был навык последнего шанса. Пользоваться им прямо сейчас мне совсем не хотелось. Я закрыл окно и вернулся к обдумыванию предыдущих вариантов.

Меня выдернуло из-под вороха мысленных планов нарастающее волнение в лагере. Ликование сменилось организованным, мощным гулом. Я так увлёкся внутренней бурей, что почти перестал следить за внешней. Теперь же, заставив себя сфокусироваться, я увидел: со стороны реки, по только что достроенному мосту, двигалась процессия. Голова её уже ступила на доски настила, но середина ещё только приближалась, а хвост терялся где-то у палаток западного лагеря.

Середина процессии была ярко освещена. Факелы, десятки факелов, выстроились в две ровные линии. Между ними, с скрипом и лязгом, тащили огромную платформу на грубых деревянных колёсах. На платформе, как триумфатор на колеснице, стоял мускулистый человек, разукрашенный зелёными боевыми полосами. Он размахивал глиняной бутылью, отхлёбывая из неё, смеялся и что-то орал своим людям, подбадривая их. За его спиной, прикованное к платформе толстыми цепями и верёвками, лежало нечто огромное, тёмное, шевелящееся.

Приказав одному из оставшихся разведчиков подобраться ближе, я заставил его взглянуть.

И сердце упало.

Это был Аракс.

Паук-воин лежал на боку, его обычно гордая осанка сломлена. Все восемь ног были перебиты или неестественно вывернуты, прижаты к телу верёвками. Хитиновый панцирь был покрыт трещинами, дырками от пуль, сколами и пятнами гари. Он не боролся. Лишь изредка дёргался, пытаясь пошевелить конечностями, и снова замирал, будто понимая бессмысленность усилий. Его многоглазый взгляд был тусклым, направленным в никуда.

Когда платформа с грохотом въехала в лагерь, я, превозмогая слабость связи, попытался достучаться до него через паучью сеть. Сигнал был слабым, полным помех, будто из глубины колодца.

— Аракс! — послал я импульс, вкладывая в него всю силу воли, на какую был способен. — Держись! Я вытащу тебя!

Ответ пришёл не сразу. Мысли были тягучими, обрывистыми, пропитанными такой глубокой апатией, что стало страшно.

“Пал… Обездвижен…” — прошелестели образы в сознании. — “Конец… Всё кончено”. — Нет! Не кончено! — яростно парировал я. — Пока ты жив — не кончено! Я найду способ! “Зачем?” — в его «голосе» прозвучала леденящая пустота. — “Город… мой дом… Последнее послание. Сожжён. Уничтожен. Все… Все мои… погибли. Я — последний. Последний воин. И я… не справился. Не уберёг”.

В его словах не было страха смерти. Было принятие. Смирение с тем, что путь пройден, долг исполнен — и исполнен плохо. Теперь оставалось лишь достойно встретить конец. “Я умру”, — просто констатировал он. — “Так положено. Без цели… зачем жить?”

Убеждать его, уговаривать, приводить доводы о будущем, о мести — всё это разбивалось о каменную стену его отчаяния. Он решил для себя. И эта решимость была страшнее любых цепей.

---

Пока я безуспешно пытался достучаться до паука, в болотах ситуация накалилась до предела. Скелеты нашли Старую Ферму. Так, по крайней мере, казалось пауку-разведчику. Несколько больших зданий, заброшенные поля и огороды вокруг, несколько одичавших плодовых рощ. Всё это скрыто под почти метровым слоем цветущей воды и грязи. Крошечный разум паучка идентифицировал всё это как ферму. И она выглядела очень старой.

Но была одна проблема. Сквозь паучьи глаза я увидел, как джунгли на краю топи взорвались яростным, пронзительным визгом. Из-за полуразрушенного, покосившегося амбара на краю затопленного поля высыпало стадо. Во главе — зверь, от одного вида которого сжалось бы сердце у любого живого существа. Кабан. Но не просто кабан — существо размером со слона, покрытое щетиной, чёрной, как смола. Его клыки, изогнутые и заострённые, напоминали кривые мечи. Над его вздыбленной холкой пылала кроваво-красная плашка: «Король Чёрного Хлева. Уровень: ???». Его окружала свита из двух десятков кабанов поменьше, каждый — размером с быка, с горящими свирепым интеллектом маленькими глазками.

- Готовьтесь к бою, - скомандовал я.

- Может, стоит попробовать договориться, - предложил лич Константин, наблюдавший за всем происходящим глазами того же паучка.

- Как вариант, - согласился я.

Паук-разведчик послал в сторону предводителя кабанов несколько образов, но тот лишь мотал головой, явно не понимая. Константин откликнулся почти мгновенно:

- Они не говорят на языках разумных. Попробуй через звериные образы.

Сам я в звериных наречиях был не силён, хотя бонус у меня имелся. Но паук был частью природы. Собрав волю, я попытался сформировать и передать через него поток простых образов: открытые ладони (не враги), свиток с рунами (исследователи), силуэт Старой Фермы, дверь внутрь (тайна, наша цель). Образы полетели в сторону кабаньего вожака.

Ответ был оглушительным и недвусмысленным. Король Чёрного Хлева издал рёв, от которого задрожала вода в лужах. В рёве, помимо чистой ярости, смутно угадывались сгустки смысла: «Грабители!», «Чужаки!», «Наша земля!». Переговоры провалились в момент их начала.

Я тут же послал новый импульс: «Мы уйдём! Не хотим войны!»

Король оборвал поток образов, даже не дослушав. «Поздно!» — проревел он в ответ, и его воинственный клич подхватило всё стадо. Звери, удивительно организованно, начали строиться в плотный клин, направленный прямо на отряд мертвецов, застывший у кромки затопленного поля, в паре сотен метров от края джунглей позади.

Глазами паука я мгновенно оценил обстановку. Отступать назад, в чащу джунглей? Они не успеют. Кабаны, рождённые в этой топи, двигались по ней с ужасающей скоростью, их широкие копыта не давали им погружаться в топь слишком глубоко, а сами они легко бороздили её, поднимая фонтаны брызг. Настигнут раньше, чем скелеты доползут до спасительных деревьев.

Прямо перед отрядом было ближнее поле, охваченное когда-то изгородью, теперь полуразрушенной. Перекладины сгнили и обвалились, но столбы, вбитые в топкую землю, ещё стояли, почерневшие, но прочные.

— Вперёд! — скомандовал я, и приказ тут же ушёл к личу, а от того к Сержанту через паучка. — К изгороди! Быстро!

Король заметил наш маневр и начал поворачивать клин в сторону, явно собираясь обойти нас с фланга.

Костяные людоящеры пришли в движение. Они заковыляли, увязая по пояс, используя копья как шесты. Среди них были стрелки — несколько скелетов с короткими, толстыми луками. Я приказал им открыть огонь. Вряд ли им удастся убить кого-нибудь из наших новых врагов — но замедлить они их смогут. И разозлить. Пусть хоть немного собьют темп атаки.

Первые стрелы с каменными наконечниками, тупые и не слишком быстрые, по дуге полетели в наступающее стадо. Одна вонзилась в толстую шкуру короля, даже не заставив его дрогнуть. Но более мелкие кабанчики задергались, завизжали от боли и неожиданности. Этого было достаточно.

Свирепый рёв кабанов слился воедино. Клину уже было не до манёвра. Увидев стрелы и движущихся к изгороди скелетов, они ринулись в лобовую атаку. Прямо на ту самую полуразрушенную ограду, к которой с другой стороны, стуча зубами и спотыкаясь, спешили мои пехотинцы.

— Столбы! — закричал я мысленно. — Выдёргивать столбы! Оружие в сторону!

Скелеты у изгороди с неживой покорностью отбросили свои хлипкие охотничьи копья и вцепились костяными пальцами в почерневшие колья. Они раскачивали их, тянули на себя. Древесина, подгнившая у основания, с хрустом поддавалась. Тяжеленные, явно вкопанные, чтобы защищать посевы от этих самых кабанчиков, они кренились и падали. Одно бревно свалилось, придавив и утопив в грязи скелета, но остальные ловко хватали столбы вдвоём, втроём и удерживали их. Один, второй, третий столб оказался в их руках.

— Выставить! Упереть в землю! — следующий приказ.

Костяные воины, держа длинные, заострённые с одного конца колья, воткнули их в топкую грязь перед собой, направив острия навстречу несущейся лавине. Те, у кого не было столбов, снова подняли копья. Отряд в мгновения превратился в подобие ежа — неподвижного, но ощетинившегося. А с неба, медленно и редко, продолжали сыпаться обсидиановые стрелы, лишь распаляя ярость несущихся тварей.

Удар был чудовищным. Земля — или то, что ей было — содрогнулась и взметнулась во все стороны потоками жидкой грязи. Грохот ломающейся древесины, треск костей, душераздирающие, пронзительные визги кабанов слились в один оглушительный какофонический гул. Кабанчики, налетевшие на колья, вздыбились, пронзённые, и падали, увлекая за собой других. Центр клина смешался в кровавом месиве.

Но Король Чёрного Хлева был не таков. Он, как живой таран, врезался в самый центр построения. Два копья сломались о его лоб, одно воткнулось в плечо. Острый кол, который держал Сержант, вонзился кабану прямо в глаз. Чудовище взревело от невыносимой боли, поднялось на дыбы. Кровь хлынула из раны на морде, заливая щетину. Но оно не остановилось. Его копыта, толстые как бочки, обрушились на передних скелетов с силой падающего дерева.

— Назад! — закричал я, но было поздно.

Удар копыт вызвал настоящее цунами из жидкой грязи. Вязкая волна поднялась и смыла целый ряд скелетов, разбросав их, как щепки. Паук на плече Сержанта едва удержался, впившись лапками в кость. Сам Сержант, сбитый с ног, погрузился в трясину по грудь, но успел подхватить паука и поднять руку с ним высоко над головой, будто факел.

— Стрелки! Концентрация огня на вожаке! — приказал я, отчаянно пытаясь перехватить инициативу. — Не дайте ему перегруппировать своих! Поднимайтесь! Лежачие вы лёгкая мишень!

Кабанчики, уцелевшие на флангах, уже начинали оправляться от шока. Те, что зашли сбоку, топтались на упавших в грязь скелетах, ломая их бочкообразными телами, разбивая черепа тяжёлыми копытами. Хруст костей нёсся даже через паучью связь.

И тут я заметил нечто интересное. Те скелеты, что были повержены в начале боя, начали… рассыпаться. Они не просто лежали поломанными в грязи — их кости теряли форму, превращались в мелкую белую пыль. И эта пыль, будто подхваченная невидимым ветром, устремлялась прочь с поля боя, назад, в сторону деревни. Потоком. Непрерывным потоком.

А из джунглей продолжали выходить всё новые и новые скелеты,

— Константин, — обратился я к личу. — Что происходит? Почему они не заканчиваются? Ответ пришёл быстро, в нём звучала усталая гордость мага, постигшего суть своей власти. — Они и не могут закончиться. Мёртвые не умирают. Дух, лишённый оболочки, спешит ко мне. А я… я создаю ему новую. Из праха павших. Это цикл. Вечный цикл. Пока есть прах — будут и воины.

Так вот в чём была его истинная сила. Не просто призыв нескольких десятков скелетов. А постоянная, рециркулирующая армия. Тела убитых врагов и прах павших своих воинов шли на постройку новых. Это была жуткая, безотходная экономика смерти.

И это давало нам шанс. — Вперёд! — снова скомандовал я, видя, как из чащи на поле боя вываливается новая волна свежих скелетов. — Сержант, вперёд!

Отряд, ведомый пауком, рванул к израненному, но всё ещё опасному Королю. Тот, с колом в глазу, яростно мотал головой, пытаясь вытряхнуть его, и одновременно отбрасывал подступающих скелетов своими гигантскими клыками. Воины метали в него копья, но он ловко уворачивался, его здоровье таяло, но слишком медленно. Это был настоящий танк, яростный и несокрушимый.

Нужен был риск. Отчаянный, безумный ход. — Сержант! — приказал я. — Кинь паука! Прямо ему на морду!

Шанс на успех маневра - меньше 30%. Жидкая грязь летает вокруг, скорость вращения морды приличная. Зверь слишком свиреп, разведчик слишком неопытен и едва ли раньше делал что-то подобное. Но он юркий и быстрый, а значит сумеет убежать. Даже в случае провала шансы на выживание выше 85%. Мы едва ли лишимся глаз, а маневр, пусть и неудачный, даст людям Сержанта время на контратаку.

Костяная рука взметнулась, и крошечное чёрное тельце полетело по воздуху с беззвучным криком ужаса и восторга. Паучок, повинуясь моему последнему, отчаянному импульсу, приготовился. Он приземлился прямо на окровавленный пятак кабана. Тот фыркнул, пытаясь втянуть назойливое насекомое в ноздрю. Паучок вцепился лапками в жёсткую щетину, его чуть не смыло потоком слизи и грязи, но он удержался. Зверь, отвлёкшись на него, на секунду забыл о скелетах, тащивших новый кол.

- Закрой ему глаз, - скомандовал я.

И этого мгновения хватило. Паучок побежал. Не вниз, а вверх, по морде, к другому, уцелевшему глазу Короля. Оказавшись перед огромным, красным от ярости и боли глазным яблоком, он начал свою работу. Он не кусал. Он выпускал паутину. Тонкую, липкую, он метал её, бегая вокруг глаза, опутывая ресницы, склеивая веки, закрывая поле зрения липкой белой пеленой.

Кабан взбесился. Он затряс головой, зарычал, пытаясь стряхнуть слепящую помеху. Но паучок держался, продолжая опутывать, теперь уже и щёку, и часть морды. Зверь отпрянул назад, потеряв ориентацию. Стоявшие рядом с ним телохранители, напуганные и не знающие что делать, ринулись следом, забыв о сражении. Его атака захлебнулась. Центр кабаньей обороны рухнул.

Неживые охотники, ведомые Сержантом (который, выбравшись из трясины, снова возглавил атаку), рванули в прорыв. Они врезались в расстроенные ряды телохранителей. Костяные топоры и копья заработали. Падали первые крупные кабаны. Фланги дрогнули. На правом краю несколько кабанчиков, увидев, как их король ослеп и мечется, бросились бежать. За ними — остальные.

Король Чёрного Хлева, окончательно потеряв самообладание, рухнул на бок и начал кататься в грязи, пытаясь счистить паутину. Паучок, закончив дело, отцепился и прыгнул назад, в ожидающую костяную руку Сержанта. Скелеты окружили поверженного гиганта. Они приставили к его уязвимому брюху десяток копий и острых кольев. Кто-то набросил верёвки на его огромные клыки, начал опутывать ноги.

И из пасти чудовища, сквозь бульканье грязи и крови, вырвался уже не рёв, а оглушительный, пронзительный визг. Но в нём, сквозь животный ужас, я снова уловил сгустки смысла. «Пощады!», «Сдаюсь!», «Хватит!»

Я передал через паучка, через Сержанта, через всю цепочку связи простые слова, подкреплённые образами: «Поклянись в верности мне и Деревне у Тихой Реки. Клянись — и будешь жить».

Кабан забился в последнем приступе ярости, запутался в верёвках, отшвырнул нескольких скелетов. Его оставшиеся воины, видя это, впали в истерику — визжали, плакали, катались по грязи. Один даже бросился на торчащие из грязи острые колья. Но постепенно и они стихли. И наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым, хриплым дыханием поверженного короля.

Наконец, он издал несколько низких, раскатистых, усталых хрюков. «Хорошо…», «Клянусь…», «Верность…» — донёслось до меня.

Отношения с фракцией “Старая Ферма” +250

Отношения с персонажем Король Чёрного Хлева +250

Бой был окончен.

Часть мертвецов, по моей команде, уже помогала раненым кабанам, вытаскивала увязших. Остальные, во главе с Сержантом и паучком-героем на плече, повернулись и направились к тому, ради чего всё затевалось — к тёмным, заросшим лианами силуэтам разрушенных построек Старой Фермы. Пришла пора разгадывать загадки.

---

Сознание с тяжёлым, почти физическим усилием рванулось назад, в пылающий лагерь, в тело, заточённое в клетке. Я будто вынырнул из ледяной воды, забыв на несколько минут о сырости, холоде и страхе, целиком погрузившись в паучью нейросеть и образы сражение на краю карты. Резкая боль в сломанном ребре, скрип зубов от холода и всепроникающая вонь ударили по нему с новой силой. На мгновение в глазах потемнело.

И тут же осознал, что внешний страх никуда не делся. Он вырос, кристаллизовался в зрелище, разворачивавшемся прямо передо мной.

Воины Кайду, теперь уже не пьяные, а сосредоточенные, с сияющими глазами, растаскивали прогоревшие брёвна огромного костра. Они оставили ровную площадку, усыпанную раскалёнными, багровыми углями, которые жарко пылали в ночи. И прямо на эту площадку, с грохотом и лязгом, вкатили ту самую платформу с прикованным Араксом.

Израненный паук дёргался, его ноги судорожно скребли по дереву настила. Но цепей и верёвок было слишком много. Вокруг платформы солдаты уже укладывали свежие, смолистые брёвна, строя новый костёр. Но не просто костёр. Костёр-алтарь.

Жрица, Майанна Благословенная, поднялась из-за стола. Её лицо было бесстрастно, но глаза горели тем же фанатичным светом, что и у её воинов. Она подняла кубок. — За лорда Кайду! За Великого Змея! И за солнце, что не знает заката! — её голос, усиленный магией или просто силой убеждения, прокатился над затихшим лагерем. — ЗА ЛОРДА КАЙДУ! — прогремело в ответ сотнями глоток.

Она отставила кубок и медленно пошла к месту будущего жертвоприношения. Её руки начали светиться. Сначала слабым золотистым сиянием, затем ярче, пока не стали похожи на две маленькие звезды. Так же зажглись её глаза, превратившись в две щели ослепительного света. Она подняла руки над головой, и огонь на угольной площадке отозвался. Он вспыхнул с новой силой, языки пламени потянулись к брёвнам, стали лизать края платформы, дотягиваться до тёмного хитина паучьего тела.

— Пришла пора, — провозгласила жрица, и её голос зазвучал нарочито торжественно, — принести достойную жертву Богу Солнца! Напитаться его силой! Насладиться мудростью древнего зверя!

Она начала творить заклинание. Слова были непонятны, ритмичны, полны мощи. Огонь, послушный её воле, загудел и начал разгораться с неестественной скоростью, обволакивая платформу и лежащую на ней тушу паука багровым сияющим саваном.

«Мои... дети...» — донеслись до меня мыслеобразы Аракса, пропитанные такой окончательной, леденящей тоской, что у меня перехватило дыхание. — «Спаси моих детей. Я оставляю их... тебе». В горле встал ком. План, расчёты, варианты — всё рассыпалось в прах перед этой простой просьбой. У меня не было ответа.

Глава 31

Ноги задеревенели, но я почти не замечал этого - всё внимание было поглощено двумя картинами, разворачивавшимися одновременно в моей голове. На одной - языки пламени уже обнимали тёмный хитин Аракса, лизали его изогнутые лапы, заставляя массивное тело содрогаться в редких, но страшных конвульсиях. Не от боли - паук почти не чувствовал её сейчас, его сознание тонуло в апатии, - а от последних, рефлекторных сокращений умирающей плоти. На другой карте, далеко на краю света, скелеты копошились в руинах Старого Дома, переворачивая прогнившие балки, отковыривая плитку тупыми наконечниками копий и отдирая её от пола костяными пальцами. Они искали спуск, тайник, любую зацепку - лабораторию сумасшедшего учёного. Не сумасшедшего, поправлял я себя. Непонятого. Одного из тех, кто видел дальше других и заплатил за это одиночеством и смертью в паучьих глубинах.

Мне следовало сосредоточиться на поисках, отдавать приказы, считать ресурсы - но взгляд снова и снова прилипал к костру. К тому, как медленно, с чудовищным, ритуальным спокойствием, огонь пожирал того, кто стал не просто союзником, а чем-то вроде угрюмого, своевольного друга. Друга, который сейчас отказывался от спасения.

Я снова и снова швырял в его сознание импульсы, отчаянные и настойчивые: - Прими присягу, Аракс! Стань моим питомцем! Ты не умрёшь - воскреснешь! Мы сможем биться вместе снова!

Ответ приходил с трудом, пробиваясь сквозь вой пламени и барьер его собственной воли. Образы были тягучими, пропитанными пеплом и окончательностью. "Долг… не выполнен. Гнездо… сожжено. Смерть… полагается. Такая смерть."

В его "голосе" не было страха, только усталое, каменное принятие. И ещё - глубокая, непримиримая гордость.

"Рабом… не буду. Даже тебе. Уважаю… но нет. Устал. Всю жизнь… сражался. Хватит."

Я стиснул зубы, ощущая, как подступает бессильная ярость. Раскидывал в голове шансы, как завзятый картёжник последнюю ставку. Если нанести финальный удар самому… "Милость тренера" сработала на Маллете. Сработает ли на монстре? На существе другого вида? И как успеть? Я следил за цифрами, за тиками урона. Пламя наносило повреждения с долгими, почти десятисекундными паузами. Последний тик должен был оставить крохи - несколько единиц здоровья. Тогда, пожертвовав одним из разведчиков, кинув его в самое пекло, чтобы тот успел ужалить первым… Пусть даже не одним - десятью. Двадцатью, если потребуется. Ветер раздувал искры в мою сторону. Глаза слезились от дыма и напряжения. Цифры не сходились. Даже последнего скачка не хватит - урон разведчика будет ничтожен, а следующий тик огня добьёт паука до того, как сработает навык. Это математика запертой клетки, бездушная и неумолимая.

Я тратил время. Драгоценное, ничтожное время, которое могло спасти других. Отрываю взгляд от костра, сканирую лагерь. Все глаза прикованы к жертвеннику. Все, кроме одной пары. Жрица. Майанна Благословенная. Она всё так же сидела во главе стола, в одной руке кубой с вином, пальцы другой перебирали невидимые нити в воздухе, а взгляд, острый и аналитический, был прикован не столько к страданиям Аракса, сколько к… процессу. К тому, как он умирает. Она что-то вязала, крошечное, сложное заклинание-зонд, тонкая магическая нить которого уходила прямо в сердцевину пламени.

И тут меня осенило. Это не просто жертвоприношение. Это проверка. Эксперимент. Маллет. Он видел, как Мики возвращался. Он рассказал им. И теперь жрица ждёт - воскреснет ли паук? Интересует ли её мой навык? Или секрет феникса? Она наблюдает, как учёный за лабораторным столом.

Меня вырвало из размышлений беззвучное, но от того ещё более пронзительное содрогание - последний, отчаянный всплеск воли Аракса. Облако мыслей, пропитанное запахом горящего хитина и… нежностью, чудовищной, неожиданной нежностью, донеслось до меня сквозь гул пламени. "Детей… моих… Защити."

Перед глазами вспыхнуло системное окно, перекрыв кровавое зарево:

Получен новый квест! "Наследие Стража" Аракс просит вас позаботиться о его детях. Убедитесь, что не меньше половины из них доживёт до утра. Награда: 1600 золотых, 1000 очков опыта, паучий инкубатор, уникальный титул. *Живых пауков: 78/78* Принять? 59 секунд… 58… 57…

Сердце ёкнуло. Я мысленно ткнул в "Да". Иконка квеста встала в очередь, а в списке моей группы, рядом с красной, снизу сереющей иконкой Аракса, появилась новая - стилизованное изображение паучка, но не одного. На нём светился маленький счётчик: "78". Я нажал на неё. Окно развернулось, показав длинный-длинный список. Семьдесят восемь строчек. Каждая - имя, данные, полоска здоровья. И тут же цифра квеста дернулась: 77/78. И из списка выпало одно из имён. Где-то у северной стены, в зарослях, один из разведчиков наткнулся на дозор Кайду. И погиб, не успев даже пискнуть.

Ждать больше нельзя. Я повернул голову, насколько позволяли прутья, к едва заметной тяжести под воротником. - Пятый, - прошептал я, и паучок на мгновение замер. - Слышишь? Твой отец… он просит меня позаботиться о вас. О всех.

Крошечное тельце дрожало, все восемь глазков были устремлены на пылающую в огне тень. - Я предлагаю тебе стать моим питомцем. Всем вам. Согласны?

Разведчик-05 не ответил словами. Он просто прижался лапками к моей шее чуть сильнее. А в моём сознании что-то щёлкнуло. Тихий, массовый согласный гул. Я почувствовал, как десятки тонких, едва уловимых нитей - паучья сеть, которую я так долго использовал как инструмент, - вдруг натянулись, стали прочнее, теплее. Они теперь были не просто связью. Они были частью меня.

Поздравляем! Существо нового вида стало вашим питомцем! Теперь вы можете подчинять и одомашнивать других существ данного вида. Разблокирован новый вид питомца: восьминогий! Получен новый питомец. Придумайте ему имя:

- Не буду я имён придумывать каждому, - пробормотал я, глядя на список из семидесяти семи строчек. - Оставайтесь теми, кто вы есть.

Окно исчезло. Иконка паука перекочевала из списка группы в список активных питомцев.

Счётчик пауков в квесте дернулся ещё раз: 75/78. Ещё двое пали где-то в темноте. Но серые иконки не висели в списке питомцев и не мигали таймерами воскрешения, а просто исчезали. Значит, не воскреснут. Пока не умрёт последний? Или это ограничение квеста - они должны выжить, а не вернуться? Неважно. Пора было пошевеливаться, а не гадать.

Я рванул мысленно к окну питомца "Паук-разведчик". Статусы, здоровье, броня… и закладка с ветками навыков. Большинство - серые, заблокированные скрытыми достижениями и дополнительными условиями. Мне нужен был урон. Гарантированный, растущий. Я листал, сканируя описания, и почти сразу нашёл его: "Ядовитый укус", активный навык. Слабый базовый, но сильный периодический урон. Требуемое скрытое достижение для разблокировки: “Пчела-ниндзя” - незаметно укусить врагов 1000 раз.

Тысяча. Приличная цифра. Но не для семидесяти пяти пар челюстей. Если справится хотя бы один… Я отдал приказ, простой и жестокий: "Всем. Искать цель. Подбираться незаметно. Кусать. Не вступать в бой. Только укус и отход. Повторять".

Пауки в моём сознании зашевелились, будто рой, почуявший кровь. Они растворились в тенях лагеря и джунглей. Счётчик достижения, который я мысленно вызвал, стоял на нуле. Потом дёрнулся: 1/1000. Ещё через мгновение - 3/1000. 17/1000. 30/1000 Работа шла быстро. Заложенная в систему логика считала укусы команды, а не индивидуальные подвиги. Это меняло всё.

Пока мои новые питомцы нарабатывали статистику, я сосредоточил внимание на другом конце подземелья, на Старом Доме. Скелеты методично, с тупым упрямством нежити, переворачивали последние камни. Ничего. Ни спуска, ни люка, ни тайной двери, ни намёка на лабораторию. - Ищите снаружи! - приказал я через паучка на плече Сержанта. - Подвал мог быть и не в самом доме. Ищите вход в земле!

Через мгновение я вспомнил о новых союзниках. Обратился к Сержанту, он понес меня (паука) к покосившемуся амбару неподалеку - к массивной, залитой грязью и кровью фигуре Короля Чёрного Хлева, который теперь, покорный и усталый, лежал в стороне, наблюдая за копошащимися скелетами. - Скажи, о король, - заговорил я, - Знаешь ли ты о подземном ходе здесь, неподалёку. Твой народ живёт тут веками.

Король долго молчал, его единственный глаз, больше не затянутый паутиной, смотрел то на меня (через паучка), то на огненную стену позади нас. Наконец, он издал серию низких, раскатистых хрюков. Паук перевёл образы: "Мы слышали о ней. Дверь в земле. Легенда. Отец отца моего отца говорил - дверь в Преисподнюю. Король подземного мира спрятал за ней беды. Откроется - конец миру."

- Где? - потребовал я, чувствуя, как в груди загорается крошечная, опасная надежда.

Король долго упирался, бубнил о проклятии, о гневе духов. О том, что дед его восстанет из мертвых, чтобы наказать короля за такое святотатство. Но я настаивал, вкладывая в посыл всю тяжесть ситуации: "От этого зависят жизни. Многих. Твоих новых… союзников. И моих. Если это проклятие - мы избавим тебя от него. Заберём с собой то, что скрыто за дверью."

Вожак кабанов тяжко вздохнул, брызнув из ноздрей комьями грязи. Он поднялся не без помощи телохранителей и, прихрамывая, повёл отряд скелетов к самому краю подземелья, к той самой багрово-оранжевой, полупрозрачной стене, что отделяла нас от остального мира. Остановились в паре метров. Жар был нестерпимым даже через паучьи ощущения. Один из скелетов, по нашему с личем приказу, подошёл к стене, протянул костяную руку и сунул её в огненное марево. Рука прошла насквозь, словно через густой туман. Сначала ничего. Потом тик - и полоска здоровья скелета дрогнула, уменьшившись на десятую часть. Через десять секунд - ещё один тик. Король, наблюдавший за этим с интересом, ткнул окровавленным пятаком в точку прямо у основания огненной стены: "Там. За стеной. В круге, где не растёт трава."

- Нужно копать, - сказал я личу, - Придется пожертвовать кем-то из скелетов. Только надолго ли его хватит?

- Будем копать, - сухо констатировал голос Константина в паучьей сети. - Воины будут заходить по очереди.

Мертвецы, не раздумывая, принялись за работу. Один из них подобрал на ферме ржавую, но ещё крепкую лопату. Первый скелет шагнул в стену огня. Тик. Он начал копать, быстро, механически. Ещё тик. Ещё. Его здоровье таяло. Когда полоска опустилась до критической отметки, он воткнул лопату в землю, и рухнул, рассыпаясь в прах. Его место тут же занял следующий. Лопату подхватили. Работа, жуткая и эффективная, закипела. Я краем сознания следил за счётчиком пауков в квесте: 73/78. Держатся. Нужно, чтобы выжила хотя бы половина. 39. Но я не стану рисковать. Если счетчик упадёт хотя бы до шестидесяти придётся завязывать с “Пчелой-ниндзя” и придумывать другой план.

Лопата наконец ударилась во что-то глухое, металлическое. Скелеты, уже сменившие несколько "копальщиков", зашевелились быстрее. Вскоре из-под земли показалась массивная, покрытая окалиной и ржавчиной стальная двери с массивными кольцами-ручками.

Четверо мертвецов, взявшись за ручки, потянули за них. Ничего не вышло.

- Осмотрите дверь, - сказал я, - Должен быть замок или скважина для ключа.

Скважина в самом деле нашлась. По форме точь-в-точь как герб на кольце Старого Дома. Сержант снял кольцо на цепочке с шеи и протянул одному из скелетов-копателей.

Оказалось, что скелеты владеют пальцами на руках не так хорошо, как я думал. На то, чтобы вставить кольцо в скважину и провернуть его нам потребовалась еще пара скелетов. Наконец, замок щелкнул. Четыре копателя вновь взялись за дверные кольца.

Створки со скрежетом распахнулись. Под ними - узкие, уходящие вниз каменные ступени. Тьма и холодный, затхлый воздух.

Посылать паука туда было самоубийством - он не выдержал бы и пары секунд за огненной стеной. Без глаз отряд ослепнет. - Приказ, - быстро сказал я Константину. - Пусть спускаются по одному. Всё, что найдёте внутри - любые предметы, - выносить наверх. Если что-то тяжелое - работают несколько. Если не успевают донести до выхода - следующий подхватывает. Пусть двигаются по цепочке. Никакой потери времени.

- А если найдут там что-то тяжелое? - спросил лич.

- Пусть нашедший бежит назад и сигнализирует нам, сколько человек нужно, чтобы это вытащить.

Скелеты зашевелились, как отлаженный конвейер смерти. Один исчезал в провале за дверью, через некоторое время появлялся обратно с какой-нибудь ношей: скрипучий стул, пузатая колба, свёрток в гниющей ткани, тяжелый фолиант в кожаном переплёте. Второй принимал это и нёс к руинам дома, где суше и можно было разложить находки для осмотра. Я оставил Сержанта с пауком наблюдать, а сам, с тяжёлым вздохом, вернулся сознанием в лагерь.

Аракс всё ещё держался. Его могучий панцирь трещал, но не сдавался. Здоровье таяло, но медленно, с чудовищным упрямством. Он отказывался умирать, даже желая смерти.

И тут счётчик укусов дрогнул в последний раз и застыл на 1000/1000.

Питомец разблокировал скрытое достижение!

"Пчела-ниндзя" - вы готовы атаковать несмотря на свой слабый урон и ни перед чем не остановитесь - любой наносимый вами урон с модификатором “колющий” удваивается, каждый последующий урон по цели наносит на 10% больше, чем предыдущий (суммируется до 10 раз)

Питомец выучил навык

"Ядовитые клыки" - нанесите урон, равный силе вашей атаке, и отравите врага ядом, который продолжит наносить урон с теми же модификаторами атаки каждую секунду, пока эффект отравления не будет снят или цель не погибнет.

Пора. Я заставил себя оторваться от костра, от агонии Аракса. В голове, с холодной, почти машинной ясностью, начал складываться план сражения. За последние часы плена я изучил лагерь вдоль и поперёк через паучьи глаза. Иерархия была чёткой: элита - вокруг костра и стола жрицы. Уровень 15+ Далее, за пределами центра и частоколом - рядовые воины, уровень 10+, ещё трезвые или пытающиеся сохранить вид. На окраинах - рабочие, обоз, самые слабые, пятого-шестого уровня, не выше, уже изрядно пьяные. С них и начнём.

Цели ясны: освободить пещерных, вырвать Аракса (хоть каким-то чудом), нейтрализовать вождя с его проклятой дудкой, чтобы разбудить Нерпу и обрушить мост. Главные угрозы: сама жрица и тот самый Охотник с пулемётом, который где-то здесь, в лагере. И подкрепление с западного берега, которое может прийти по мосту.

План созрел, чёткий и безжалостный. Пауки начнут с окраин, тихо очищая периметр, набирая уровни на слабых противниках. Затем, усилившись, пойдут волнами к центру, отвлекая на себя основные силы. В суматохе небольшая группа (оставшиеся пауки? мертвецы, если вернутся к этому времени?) должна прорваться к клеткам. Рискованно. Но "Цирк" давал шанс на безумный буст.

Не откладывая, я мысленно открыл окно персонажа и нажал на мерцающую иконку с ареной.

Откуда-то сверху прогремел голос:

“Для использования способности “Цирк” вы должны сделать ставку. Сколько божественности вы готовы поставить на кон? Минимальная ставка - 100 баллов”

Перед глазами открылось окно ввода цифр.

Я, не колеблясь, внёс все сто. Баланс тут же упал до 63. Сначала ничего не произошло. Потом небо над лагерем… посветлело. Не так, как на рассвете - скорее, как будто на чёрный бархат ночи спроецировали серебристый свет софитов. Из ниоткуда, с недосягаемой высоты, донёсся чистый, искрящийся звук фанфар. Небеса возвещали о начале представления. Послышались голоса - не громовые, как раньше, а тихие, множественные: шёпот, смешки, оживлённый гул. Зрители собирались посмотреть на тренировочный бой.

И тут столб серебристого света, ослепительный и холодный, упал с неба прямо на мою клетку. Вокруг заплясали, не долетая до земли, сияющие лепестки. Это видели не только я. Захмелевшие воины, что сидели неподалеку, начали показывать пальцами, что-то кричать. Даже жрица оторвала взгляд от костра, её бесстрастное лицо исказилось лёгким, но явным удивлением, а затем - подозрением.

Я сидел в центре этого сияния, чувствуя себя полнейшим идиотом. И тут в голове зазвучал тот самый безличный Голос, но теперь с оттенком почти что конферансье: "Обратись к зрителям, Тренер. Представь своих бойцов. Раскрой сюжет грядущего спектакля. Позаботься о шоу - и шоу позаботится о награде."

- Чего?! - почти крикнул я, обращаясь к небесам.

Я сидел в клетке под сияющим знаменем, чувствуя себя не стратегом, а клоуном в цирке ада. Голос в голове ждал. Зрители ждали. В горле першило.

Всё. Поздно. Я не просто заключённый, я - главный клоун на арене. Эти сто очков - не ставка, а цена за билет. Билет, по которому мы либо вырвемся, либо умрём под одобрительный гул с небес. Ну что ж... если шоу, то шоу

Я поднял лицо к мерцающему небу, где, как я знал, сидят те, кто жаждет зрелища.

- Приветствую, уважаемые… зрители, - начал я, и голос прозвучал хрипло, непривычно громко в собственных ушах. - Да… Хм… Спасибо, что пришли… Что ж… Видимо, теперь это часть программы…

Я ждал реакции. Небеса безмолвствовали.

Мне с трудом удалось подавить стон. Цепкие когти отчаяния схватили меня за горло от ощущения, что выживание теперь зависит ещё и от моих актёрских способностей. Сюрреалистичность ситуации давила, как могильная плита.

Я продолжил, снова закашлявшись от дыма.

- Сегодня перед вами - мой дебют. Дрессированные пауки против лагеря пьяных ящериц и… других жителей жаркого мира джунглей... Звучит как плохая шутка, да? Но - увы…

Я сделал паузу, глядя на паучью карту, где в отдалении пара восьмилапых разведчиков утаскивает в кусты содрогавшегося в конвульсиях стражника, расчищая путь в лагерь.

- С одной стороны - армия могущественного лорда, опьянённая победой. С другой - рота разведчиков, которые вот-вот потеряют отца и теперь хотят… ну, примерно того же, что и вы. Кровопролития.

Сверху донесся лёгкий, одобрительный гул. Кто-то бросил невидимую монету - она позвякивала в воздухе.

+3 божественности

- Они не просят жалости. Они не умеют разговаривать… Да... Они просто будут кусать. Ядовито, тихо, со всей яростью, на какую способны. А я… я буду считать проценты и надеяться, что хоть что-то просчитал верно.

Я усмехнулся - горько и подавлено.

- Добро пожаловать на наше первое выступление. Надеюсь, вам понравится. А если нет… ну, у вас всегда есть кнопка "выкл", да?

Наверху раздались сдержанные смешки. Не овации - но что-то вроде одобрительного бормотания. Перед глазами всплыла строчка:

Бонус к получаемым призовым баллам х0.9(за речь) // х2 (за самоиронию). Итоговый бонусный множитель: х2.9

Жрица смотрела на меня как на сумасшедшего. Вождь пьяно хихикал. Но я уже понял - это и есть часть моей новой реальности. И если хочешь выжить, надо учиться говорить. Даже если твой первый монолог больше похож на стон смертника, которому перед казнью вдруг вручили микрофон.

Жрица отставила бокал и фыркнула, её голос прозвучал насмешливо и громко: - К чему этот жалкий фарс, инег? Ты решил позабавить нас перед смертью остальных твоих друзей?

- Такова воля… богов, - выдавил я, понимая, как нелепо это звучит. - Не мне её оспаривать.

Вождь людоящеров, сидевший рядом, мутно пробормотал: - Этот тоже обезумел… Как и наш, консервный… Одна вера…

Жрица повернулась к нему, брови поползли вверх: - Кстати, где наш прыгучий союзник? Маллет кажется? Мои люди его не видели с конца битвы. Он же был с тобой, вождь. Вы вместе ловили повелителя зверей.

Толстый людоящер беспомощно развёл руками: - Мои люди его тоже не нашли, вашшшство. Спит, наверное… Или сбежал, трус… От него было мало проку.

- Разве он не помог нам? Кто рассказал нам про паучье гнездо? Кто показал тебе слабости речного чудовища?

- Всё это мы и так узнали бы, - пробормотал вождь.

- Ты что-то сделал с ним, вождь? - зло спросила Майанна, глядя ему в глаза.

- Кто? Я?!

Вождь затряс огромной головой.

Жрицу это явно не устроило. Её глаза сузились. - Мне не нравится магия нашего гостя. Усиль патрули. Будь наготове. Он что-то задумал.

- Патрули… патрулируют. Все патрульные на страже… все остальные, наверное, спят уже, - простонал вождь, пошатываясь.

Но встал с места и побрел выполнять приказ, на ходу подзывая жестами кого-то из своих.

Я тем временем мысленно сверялся с картой. Иконка Маллета в списке питомцев была активна. Но на самой карте его метки не было.

Но он жив и, судя по статусу, не в бою. Выжидает? Раздумывает? Или просто идёт сейчас к выходу из подземелья? В любом случае, его отсутствие - уже диверсия, отвлекающая жрицу. Пока что это работает в мою пользу

С неба, прямо ко мне в клетку, медленно опустилось сияющее, полупрозрачное знамя с каким-то геральдическим зверем, которого я не разглядел. Фанфары прозвучали вновь, настойчивее.

Арена "Цирк" активирована! Радиус: всё Подземелье.

Бонус получаемого временного опыта: х25

Бонус зрительского одобрения: х2.9

Итоговый бонус получаемого временного опыта х72.5

Бонус действует на всех союзных и враждебных персонажей в радиусе действия без исключения.

Удачи, Тренер! ;-D

Иконка в интерфейсе загорелась ровным синим светом. Всё. Отступать некуда. Каждый шаг теперь - часть шоу. Каждая смерть союзника - потеря очков и, может быть, даже провал ставки.

Я отдал первый приказ паукам, мысленно отметив на карте сектора атаки: - Первая волна. Окраины. Только пьяные и слабые. Тише. Начинаем.

По краям лагеря, из-под бревен, из тени палаток, из высокой травы, выскользнули десятки чёрных, юрких силуэтов. Они не бежали - они стелились, становились частью земли, тени, дыма от костров. Первые жертвы даже не поняли, что произошло. Пьяный рабочий, допивавший кружку у своего костерка, вдруг схватился за шею, глаза его полезли на лоб. Он захрипел и рухнул лицом в угли. Рядом дремавший возчик вздрогнул от укуса в лодыжку, попытался вскочить - и его ноги подкосились, тело скрутила судорога. Тихие, подавленные хрипы поползли по окраинам, утопая в общем гуле пира.

Пауки работали быстро, ядовито. После каждого убийства кто-то из них вспыхивал мягким светом - временный уровень! Их здоровье, урон, скорость - всё росло. Первые атаки наносили 2-3 единицы урона. Сейчас статистика показывала десятки и сотни баллов, снимаемые каждым тиком яда и уколом жвал. Они становились быстрее, проворнее, опаснее. Я видел, как точки перемещаются по карте с удвоенной уже скоростью. Некоторые становились бледными и едва заметными на карте, используя свежеполученный навык невидимости.

Я едва успевал раскидывать бонусные очки навыков, повышая характеристики всему отряду разом. Вкладываясь в Ловкость и Силу. Но даже сосредоточившись лишь на одном это отнимало слишком много времени. Наконец я сдался и позволил им расти самим, лишь изредка корректируя характеристики. Я направлял их, как дирижёр, переключаясь между группами, заставляя более слабых добирать уровни на лёгких целях, прежде чем бросать их вперёд. Вскоре они сравнялись по уровню с солдатами обоза. Самый успешный из разведчиков был уже 10. Третий постоянный уровень, плюс семь, полученных временно. Десятый был их потолком, как и у Мики, но левелкап не распространялся на временные уровни - значит, они смогут расти и дальше. Я готовился к продвижению вглубь линий обороны, изучая схему лагеря и решая, с какой стороны нанести первый удар. Они заметно укрепили его после нашего нападения. Теперь палатки защищала уже не одна, а три стены. И одну мы уже преодолели.

Счётчик живых пауков в квесте показывал 70/78. Кто-то уже пал. Рабочие врага тоже получали уровень, стоило им убить кого-нибудь из моих лазутчиков - но радость их была не долгой, их тут же валил яд и жвалы других охотников. Те разведчики, что выживали, крепли на глазах.

И тут с восточной окраины, оттуда, где стояли палатки помощников и дозорных, раздался резкий, тревожный крик. Кто-то успел поднять тревогу, прежде чем паучий яд скрутил его. Колокол - настоящий, железный колокол - гулко, один раз, ударил. И лагерь вздрогнул.

Пьяный угар начал стремительно испаряться. Воины, спотыкаясь, хватались за оружие. Крики стали громче, осмысленнее: "Лазутчики! В лагере! На востоке!"

Мои разведчики, получившие уже по нескольку временных уровней, не отступали. Они сновали, как чёрные молнии, впиваясь в поднятые руки, в незащищённые шеи, в лица. Каждый новый укус был ядовитее предыдущего. Воины падали, давя друг друга, пытаясь отбиться мечами и топорами, но попасть в юрких, напоенный яростью и очками опыта пауков было почти невозможно.

Урон вырос с 1 до 50 за тик яда. Коэффициент роста - пятидесятикратный. При таких темпах через пять минут у меня будет рота невидимых убийц 15-го уровня. И тогда можно будет бить в самое сердце лагеря.

Я следил за всем этим, сидя в своей клетке под сияющим знаменем, чувствуя странное, двойственное состояние - ледяной расчет в голове и дикое, азартное напряжение в каждой клетке тела. С неба доносились одобрительные возгласы, звон монет. +6 Божественности. +2. +10.

И вдруг - из второго кольца лагеря, откуда-то из-за большого шатра со штандартами, донёсся странно знакомый, леденящий душу звук: визг раскручивающегося электромотора, а следом - оглушительный, рвущий воздух выстрелов, всё более частый. Охотник. Зелёный берсерк. Он всё таки был здесь.

Струя свинца прочертила по земле, срезав троих пауков, укрывавшихся за бочкой, и разорвав саму бочку в щепки. Счётчик в квесте резко рванул вниз: 65/78. 62/78.

- Отход! - скомандовал я, чувствуя, как сжимается желудок. - От группы охотника! Рассредоточиться! Южный отряд - уходите в джунгли! Остальным продолжать, будьте готовы отступить по команде.

Пауки послушно отхлынули от зоны смертоносного огня, но продолжали своё чёрное дело в других секторах. Лагерь погружался в хаос, но хаос этот уже был управляем - моей волей и ядовитыми челюстями семи десятков восьминогих теней. Представление началось. И, кажется, зрителям оно нравилось. Теперь нужно было успеть сделать главное, пока на сцене царила эта кровавая неразбериха.

Глава 32

Я пробивался к центру лагеря уже в третий раз, и каждый раз это был не прорыв, а медленное, кровавое вгрызание в плотные ряды обороны. Пауки, ставшие моими глазами и когтями, работали с тихим, ядовитым упорством. Они выжидали в тени, выскальзывали из-под развороченных повозок, цеплялись за спины ничего не подозревающих солдат — и впивались жвалами в незащищённые шеи, в подколенные сгибы, в кисти рук.

Но воины второго кольца — не усталые рабочие из обоза. Это были закалённые бойцы Кайду, их броня плотнее, реакции быстрее. Широкий удар топора разрезал воздух, и чёрное тельце, не успевшее увернуться, разлетелось на липкие клочья. Ещё один паук, пытавшийся утащить в темноту оглушённого часового, был пронзён сразу тремя дротиками и замер, вздрогнув, прежде чем рассыпаться в прах. Счётчик в углу моего зрения, отслеживающий живых детей Аракса, дернулся: 67/78… 66/78… 65/78.

Я стиснул прутья клетки до боли в костяшках, заставляя себя дышать ровно. Каждая потеря была ножом под рёбра, но отступать было нельзя. Пауки прятались, выжидали, выискивали бреши в сплошной стене щитов и копий. Но это была лишь игра на время. Растягивание агонии. Без качественного перевеса, без настоящего кулака, способного проломить эту оборону, мы лишь медленно истекали бы кровью, так и не дойдя до костра, где уже готовились к финальному акту жертвоприношения.

Мне нужен был лич.

Сознание, разрываемое надвое, рвануло обратно, на восток, к огненной стене на краю подземелья. Я почти физически ощутил резкий переход: от вони горящего хитина и криков боя — к тягучему запаху болотной гнили и мертвящему жару пограничного сияния. Через восемь глаз паука-связиста я увидел ту же картину: скелеты, выстроившись в цепь, передавали из рук в руки находки, вынесенные из зияющего провала в земле. Рухнувшая дверь лежала рядом. Внутри, в сухом углу полуразрушенного амбара, уже формировался импровизированный склад.

Сержант с пауком на плече стоял над грудой книг и свитков. Костяные пальцы воина осторожно перелистывали страницу за страницей пожелтевшего журнала, а мой паучок, прильнув к пергаменту, отсылал мне в сознание чёткие, увеличенные образы текста и набросков.

Я делился всем с Константином, без утайки. Мы вместе вглядывались в прошлое, пытаясь понять ключ к настоящему.

Один из журналов, явно более ранний, написанный уверенной, чужой рукой, повествовал не об экспериментах, а о самом учёном. Вернее, о мальчике, которым он был. Текст был сух, полон формальностей, как семейная хроника. Мальчик не был рождён в этом доме. Он пришёл к ним, богатому, но захиревшему в глуши роду, однажды — откуда, неизвестно. Его приютили из милости или расчёта — неясно. Но в записях сквозил лейтмотив: ребёнок был не по годам умен. В глуши, где книги были редкостью, а учитель — бродячим наёмником, приходящим раз в сезон, мальчик жадно впитывал всё, что мог. Учитель, чьё имя не упоминалось, в своих отчётах хозяевам отмечал «невероятный, почти пугающий интеллект» ученика. Ему пророчили будущее. И позже, средствами семьи, его отправили учиться в столицу.

Через десять лет он вернулся. И погрузился в свои исследования с фанатичной преданностью. Его интересовали пауки.

- Одержим, — проскрежетал в сети голос Константина, он глазами паука изучал очередную страницу, испещрённую анатомическими зарисовками хелицер и паутинных желез. — До болезненности. Все его мысли, все исследования — только они.

- Местные пауки необычны, — ответил я, наблюдая, как скелеты втаскивают в амбар первый крупный образец. — Неудивительно, что они привлекли его. Наверняка ещё в детстве с кем-то из них познакомился.

Образец был огромным стеклянным сосудом, внутри которого в мутном, зеленоватом растворе плавало распластанное тело паука. Хитин был вскрыт, обнажая сложное переплетение внутренних органов, подсвеченное каким-то слабым, мерцающим светом изнутри сосуда. На этикетке, которую паук тут же увеличил для меня, значилось: «Образец 14. Попытка стабилизации фотонной матрицы. Неудачна. Сохранён для анализа деградации.»

Я продолжал сканировать записи, краем внимания отслеживая, как в южном лагере пулемётчик, раскатисто смеясь, прошил очередную палатку, за которой прятались два моих разведчика. Счётчик дрогнул: 64/78. Берсерк явно был выше их уровнем, и временный опыт, который он получал за каждое убийство, накапливался медленнее, чем у моих пауков на слабых целях. Но он ещё не получил уровня. Пока. Если так пойдёт дальше, он скоро заметит аномалию. И тогда…

Наконец я нашёл то, что искал. Не дневник безумца, а аккуратный лабораторный журнал с чёткими заголовками: «Протоколы криостаза и консервации биоматериалов». Рецепты растворов, схемы изготовления сосудов, расчёты по поддержанию стазиса. Инструкции были подробными, рассчитанными на долгое, возможно, вечное хранение. Огромный сосуд, поставленный скелетами в углу склада хранил своё содержимое сколько? Десятки? Сотни лет?

- Константин, — послал я импульс, — есть способ сохранить тела твоих всадников. Пока ты не обретёшь силу для истинного воскрешения.

Зелёные огни в костяных глазницах лича, видимые через паука, сузились.

- Сохранить? Уговор был иной. Я хочу вернуть их к жизни, здесь и сейчас, а не превратить в законсервированные экспонаты.

- Мы уже обсуждали это. Ты ещё не готов, — сказал я прямо, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. — У тебя нет навыков, чтобы раскрыть всю силу посоха. Но если поместить их в такие колбы, время для них остановится. Они не будут разлагаться. Ты получишь время — чтобы научиться, чтобы найти недостающие ключи с моей помощью. Это не отмена уговора. Это его отсрочка.

В сети воцарилась тяжёлая пауза. Я чувствовал холодный, иссушающий разум лича, блуждающий по моим словам в поисках лжи, подвоха. Наконец, прозвучал ответ, полный горького признания:

- Ты прав. Моя сила… ограничена. Я не могу вернуть их сейчас. Но я смогу позже. Да. Мы сохраним их. Как только мои воины доставят все находки в деревню, я приду тебе на помощь.

- Переносить всё в деревню сейчас опасно, — возразил я. — Враги могут контратаковать, отбить или уничтожить всё, что мы нашли. Лаборатория должна быть здесь, подальше от основных сил Кайду. Болота — идеальное место.

Лич согласился. Даже для него, нежити, было безопаснее хранить свои будущие инструменты власти вдали от чужих глаз.

Сержант понёс паука к массивной, всё ещё тяжело дышавшей фигуре Короля Чёрного Хлева. Через паука я обратился к вожаку: «Мы нашли подземелье под твоей землёй. В нём — знания, которые могут помочь нам всем. Я прошу разрешения построить здесь, на окраине твоих владений, лабораторию — место, где мой союзник, шаман, сможет изучать эти тайны.»

Единственный глаз кабана, умный и настороженный, уставился на паучка. «Ты обещал избавить мою землю от проклятых находок, — пророкотал он, и паук перевёл грубые образы. — А теперь хочешь оставить их здесь?»

«Чтобы избавиться от болезни, её нужно изучить, — настаивал я. — Иначе она может вернуться. Мы исследуем всё, что нашли, обезвредим. И твоя земля станет не проклятой, а охраняемой. Никто больше не посмеет сюда сунуться.»

Король долго молчал, переваривая слова. Потом кивнул тяжёлой головой. «Пусть будет так. Но если беда придёт отсюда — ты ответишь.»

Через интерфейс поселения, едва уловимым импульсом, мы скрепили сделку. Не дань, не торговый договор. «Старая Ферма» предоставляла «Деревне у Тихой Реки» участок земли для «Лаборатории Некроманта». Союз, пусть и призрачный, был заключён.

В южном лагере в этот момент облачками ошметков разлетелись ещё два паука. Пулемётчик, на чьём лице играла азартная ухмылка, вдруг вздрогнул всем телом. Над его головой вспыхнула и выровнялась новая цифра. Временный уровень. Его крик перекрыл гамму боя:

- За пауков — опыт! Море опыта! Убьёшь одного — станешь вдесятеро сильнее!

Он покачал пулемет в руках, точно гантелю.

- О-о-о, вот это кайф! Чувствую, как мышцы наливаются!...

- Вы стали сильнее, командир! - прокричал один из солдат.

- Ага. У меня кап давно взят. Давно такого не чувствовал… - он стонал, точно от удовольствия.

- Кап? - переспросил монстр-воин, почесывая затылок.

- Да что ты понимаешь, деревяшка! - рявкнул он, толкая солдата в сторону и тут же засмеялся, - Ух. Никогда не думал, что пятнадцатый перепрыгну. Сверх капа экспу дают.

Это сработало как искра в пороховой бочке. Даже те, кто отсиживался в центре, у костра, насторожились. Жадность, простая и животная, вспыхнула в глазах воинов.

Жрица, Майанна, оторвалась от наблюдения за тлеющим Араксом. Её взгляд, холодный и аналитический, упал на меня, сидящего в клетке под сияющим знаменем «Цирка».

- Такова твоя магия, инег? — спросила она громко, чтобы слышали все. — Под твоим началом даже враги крепчают в битве?

Я заставил себя ухмыльнуться, ощущая, как эта гримаса делает меня похожим на безумного пророка.

- Да. Но лишь если на то есть воля богов. А боги… капризны.

Я тут же подавил нелепую гримасу и сам содрогнулся внутри от дикости своих слов. Религиозный фанатик, вещающий с трибуны-клетки. Но как иначе объяснить «божественность»? И нужно ли вообще что-то объяснять врагам?

Монстры Кайду, вдохновлённые словами пулемётчика, перешли в контратаку. Охотник во главе отряда из двадцати свежих воинов ринулся на поиски пауков, устроив вылазку за частокол. Мои разведчики, получив приказ, начали спешно отступать, рассыпаясь в темноте.

И тут в голове сложился рискованный план. Это был шанс — ослабить лагерь, уведя их лучшего бойца подальше. Я сверился со счётчиком: 62/78. До провала квеста ещё далеко. Можно рискнуть парой-тройкой пауков как приманкой.

Я выделил трёх самых быстрых и приказал им показаться на опушке, увести пулемётчика и его людей в сторону реки, подальше от лагеря.

Сначала всё шло как по нотам. Зелёный берсерк, азартно покрикивая и строча очередями в темноту, побежал за мелькающими чёрными точками, увлекая за собой весь отряд. Этим временем основные силы моих пауков, пользуясь образовавшейся брешью, ринулись в среднее кольцо лагеря, минуя стену из ростовых щитов. Они набрасывались по трое на одного, ядовитые жвала впивались в щели доспехов, и воины падали, захлёбываясь судорогами, прежде чем поднять тревогу. Уровни пауков снова поползли вверх. 13… 14… несколько самых удачливых взяли 15-й (3+12 временных). Начинал формироваться кулак для удара в самое сердце — к клеткам и костру.

И в этот момент над лагерем, с шипением, взмыли в небо две сигнальные ракеты, осветив багровым светом окрестности. В тут же миг с запада, из-за реки, двинулось подкрепление. Мои разведчики на берегу видели приближение неприятеля. Они были ещё далеко, но уже приближались к мосту.

А пулемётчик, услышав сигнал, резко развернулся. Его азартная ухмылка сменилась холодной, расчётливой гримасой.

- Попались, - тихо прорычал он и тут же крикнул своему отряду, - Назад! Быстро!

Они бросились обратно в лагерь, и стало ясно — это не мы его выманивали. Это он заманивал нас, давая паукам влезть в среднее кольцо, где теперь их было легче окружить и перебить.

В этот миг на костре, озарённый вспышкой ракет, могучий Аракс вздрогнул в последний раз. Его многоглазый взгляд, тусклый и обращённый в никуда, на мгновение встретился с моим — через десятки метров, дым и решётку. И погас. Огромное тело обмякло, хитин окончательно почернел.

Все звуки смолкли, мир замер. Тишина давила, точно чугунная плита, я чувствовал её. Она исходила с небес, с невидимых мне зрительских трибун. Внезапно тишина сменилась свистом и топотом. Такой поворот богам явно не понравился, все ждали сцены чудесного спасения.

И тут же в центре лагеря вспыхнули ослепительные столбы света. Вождь людоящеров, жрица, их элитная гвардия — все, кто участвовал в ритуале, — получили колоссальную порцию опыта. Смерть могущественного врага, помноженная на бонусы «Цирка» и магию жертвоприношения, сработала как катализатор. Вождь, содрогаясь всем телом, вырос на глазах, его чешуя затвердела, мышцы взбугрились — он достиг двадцатого уровня. Майанна же, стоявшая неподвижно, просто окуталась сиянием, и я почувствовал, как от неё волной исходит новая, леденящая мощь. Она взяла не меньше пяти уровней разом. Она стояла закрыв глаза, словно пытаясь ощутить новую магию, когда она раскрыла глаза, на её лице читалась смесь радости и неясных подозрений.

С небес донёсся коллективный, удивлённо-испуганный вздох зрителей. Такого поворота явно не ждали. Неужели их новоиспечённый ланиста и его гладиаторы падут в первом же шоу?

- Что ж, — я прошептал сам себе, но слова, сорвавшись с губ, прозвучали на всю площадь, — Трагедия — тоже жанр.

Сверху, позвякивая, упало несколько сияющих монет. +8 Божественности. Награда за эффектность. Мало, но хоть что-то.

- Константин, как далеко твоя армия? — отчаянно спросил я в сети.

- Мне нужно время, чтобы поднять достаточно воинов из праха и направить их к тебе, — ответил голос лича, звучавший напряжённо. — Минуты через две начну отправлять.

- Через две минуты здесь никого из моих не останется!

Жрица, ещё не до конца освоившись с новой силой, уже отдавала приказы, её голос резал хаос: «Все — на пауков! Зачистить среднее кольцо! Никого не выпускать!» Центр лагеря стремительно опустел, все ринулись к укреплениям и проходам, что вели в среднее кольцо, где разворачивалась бойня.

И в этот самый момент с хлопком и шлейфом дыма, по дымящейся дуге в самое пекло, в землю прямо рядом с моей клеткой врезался человек в ярко раскрашенном скафандре. Маллет.

Появление наёмника было встречено зрителями бурей апплодисментов. Они явно ждали его. На меня посыпался дождь из божественности. +5, +2, +10

Маллет только злобно оскалился и показал небу средний палец.

- Да пошли вы, придурки!

Его доспех был чудовищно залатан — куски металла, привареные грубыми швами, новые слои серебристой изоленты. Он приземлился, едва не задев пылающий костёр, и, не целясь, выстрелил из бластера в двух стражников у моей клетки. Те рухнули, не успив вскрикнуть. Остальные в полусотне метров от нас, увлечённые схваткой у частокола, пока не заметили его.

Над ним вспыхнул столб света - новый уровень. Он на секунду замер, глядя на руки.

Он повернул ко мне своё бледное, искажённое яростью лицо. Сделал несколько шагов, приближаясь вполтную. Забрало было поднято, и в его глазах горел не азарт, а чистая, беспомощная злоба.

- Какого хрена? Какие ещё временные уровни? Мне снова для этих уродов небесных скакать?... Отпусти меня, — прошипел он, хватая прутья. — Слышишь? Я не хочу быть твоей собачкой! У тебя уже есть одна - я видел.

Мне не хотелось держать его против воли. Я открыл интерфейс питомцев, но напротив его иконки горела лишь одна кнопка - “погрузить в стазис”. Значит, тогда в Подземном Городе я обманывал пауков и никакого освобождения не было. Хорошо, что Аракс остановил их.

- Пути назад нет, — сказал я спокойно, глядя ему в глаза. — Ты сам выбрал жизнь вместо смерти. Ты сам не захотел умирать на радость своим богам.

Маллет выругался сквозь зубы и со всей силы пнул клетку. Грохот привлёк внимание одного из воинов, который, развернувшись и окликнув нас, направился к клетке. Маллет, не глядя в его сторону, трижды выстрелил. Воин отлетел назад. Над наемником вспыхнуло извещение о ещё одном полученном уровне. Он закрыл глаза и сжал губы. Потом глубоко вздохнул и уставился на меня.

- И что мне теперь делать? — зло прошептал он, прижавшись к прутьям. — Что ты со мной сделал? Я не могу выйти из подземелья. Врата не выпускают… Даже если бы смог… я теперь для всех своих красная точка. С красными в Диких Землях не церемонятся. Меня грохнут у ворот Чёрной Цитадели, даже имени не спросят.

Он сделал резкий вдох через прозрачную маску, висевшую у него на шее, — такую же, как у снайпера и пулемётчика. Кислород? Стимулятор?

- Тогда иди со мной, — предложил я. — Выполним квесты — выйдем через мои ворота. Домой.

- Выполним квесты? - он усмехнулся, - Ты вообще в курсе, сколько мои услуги стоят? Мои прежние боссы мне сотку в день отстёгивали.

- Сотку золотых?

- Ну да.

Я открыл интерфейс обмена и скинул ему 1000 квестовых монет. Магазин в интерфейсе был для меня закрыт, скорее всего навеки, и деньги лежали там мертвым грузом. Но я мог делиться им с Маллетом, потому что он был питомцем и мы были связаны общим пулом опыта и валют.

Маллет уставился в свой интерфейс, соображая.

- Квестовое золото дороже игрового. Мне обычно игровым платили.

Я скинул ему ещё 1000 игровым и дополнил двумя сотнями единиц игрового опыта. Он не размышляя тут же потратил баллы на подъем уровня. Теперь он был 17+2 временных.

- За неделю вперед. Регулярных платежей я тебе не обещаю, но без денег не останешься, если выживем, - сказал я.

Он замер, его взгляд метнулся по сторонам — к жрице, собирающей силы, к воинам, теснящим моих пауков, к костру, где лежал мёртвый Аракс.

- Думаешь, купил меня, да? - резко спросил он, - Я не вещь. Не собачонка. Лады? Слушай… - он замолчал, - Ладно. Я понимаю, что уже на поводке. Назад мне дороги нет. Свои грохнут, даже если поймут, что к чему. Хотя не поймут - они тупые. Видал Голландца? Он головой ест только. И у нас таких половина гильдии…

- Мы партнеры, - проговорил я, - На взаимовыгодных условиях. Держись меня и станешь сильнее, чем когда либо прежде. Я вижу в тебе потенциал.

Я не лгал. У него было несколько неплохих абилок, спрятанных в глубине заблокированных навыков.

- Партнеры, - повторил он задумчиво, словно пытаясь убедить самого себя.

Он выдохнул, потом резко кивнул.

- Ладно, иду с тобой. Хрен с ним, хуже уже не будет. Но только без этих всяких!... Ну ты понял… Партнер. Не собачонка, - он погрозил мне пальцем.

И тут же навёл бластер на прутья моей клетки. Я едва успел крикнуть: «Нет! Не меня!»

Маллет замер, недоумение отразилось на его лице. «Не тебя?»

- Не меня. Не сейчас. Приказываю: слушайся.

Он закатил глаза, но опустил оружие.

- Хорошо. Приказывай.

На плечо ему с крыши соседней палатки прыгнул один из пауков-разведчиков. Маллет вздрогнул, едва не стряхнув его.

- Что это?

- Связь, — пояснил я. — Через него я буду говорить с тобой.

Паучок отсалютовал передней лапкой. Маллет смотрел на него с нескрываемым отвращением.

Я мысленно выудил из инвентаря три кольца-поводка — Баата, Кэл и Ломаного Носа — и протянул их сквозь прутья.

- Иди к той большой клетке. Быстрее.

Троицу переместили в одну общую, видимо готовя к жертвоприношению.

Маллет хлопнул себя по плечу, видимо включая маскировку - справлялась она плохо, на полупрозрачном теле резко выделялись полосы изоленты и плохо сваренные швы. Он схватил кольца и, пригнувшись, рванул через площадку, к большой клетке на колесах по другую сторону от костра. Пещерные люди, увидев его, насторожились. Баат вскочил, сжимая прутья, в его глазах читалась ярость и непонимание. Кэл сидела неподвижно, но её взгляд, холодный и оценивающий, следила за каждым движением космонавта.

Первым делом Маллет попытался взять их в инвентарь, поднеся кольца к решётке. Ничего не произошло. Навык блокировался решеткой. Он выругался и выстрелил в толстый замок. Искры посыпались, но замок лишь почернел.

Время кончилось. Я вспомнил свои тщетные попытки уговорить Аракса. Пещерные тоже не согласятся - я знал это. А если и согласятся - сколько времени я потрачу на уговоры. Секунды капали, пауки заканчивались.

Я отправил приглашение стать питомцем Баату. Тот отказал.

Как и Аракс. Как все они до этого. Но я не собирался больше нежничать, одного уже потерял. Снова кинул приглашение.

И тут же перед глазами всплыло красное предупреждение:

Превышено максимально допустимое число активных питомцев. Возможно принять лишь одного, временно активного. Освободите место, отправив одного из активных питомцев в стазис.

Система снова напомнила, что я не бог, а всего лишь игрок с ограниченной вместимостью команды. Значит, придется выбирать. Хладнокровно, как пешку в эндшпиле.

Одного. Я лихорадочно открыл список. Маллет, пауки… Мики! Я попытался отозвать пса в стазис. Ошибка: Расстояние до питомца превышено. Нерпа — та же история. Свободен и в радиусе действия был только Маллет, но без него я сейчас точно погибну.

У Баата осталось больше всех здоровья. Можно продолжить его уговаривать, но шанс, что откажется - больше 80%. У Ломоносова осталось чуть меньше половины HP, но бронирование выше, чем у двух других вместе взятых. Шанс уговорить его - процентов тридцать или тридцать пять. Можно попытать удачи с Кэл, здоровья на один хороший удар, видно что устала.

Нет… У меня не было времени на торги. Я и так потратил весь ресурс на Маллета. К чёрту. Пойдём наименее грубым способом, используем план с пауками-убийцами. Только без пауков.

Ладно. Значит, только один. И кто же? Я посмотрел на полоски здоровья пещерных. Самая короткая была у Кэл. Она мучиться не будет.

- Отдай кольца ей, — приказал я Маллету. — Девушке.

Тот, пожимая плечами, сунул кольца сквозь прутья Кэл. Та взяла их, глядя то на кольца, то на Маллета, то в мою сторону, с немым вопросом.

- Помести братьев к себе в инвентарь. Спрячь их, — сказал я ей через паучью сеть, вкладывая в посыл всю твёрдость, на какую был способен. — Воспользуйся поводками.

Братья согласно закивали, поняв мою идею.

Она не стала спорить. Её пальцы сжали кольца, и Баат с Ломаным Носом исчезли, оставив после себя лишь лёгкое мерцание воздуха. В её интерфейсе, как я предположил, теперь значились два жетона.

- Что теперь? — спросил Маллет, озираясь. Жрица уже заметила, что возле костра творится что-то неладное и медленно, но неотвратимо двигалась в нашу сторону, направляясь к нам во главе толпы воинов.

- Девушка в клетке. Стреляй в неё, — сказал я. — Но не насмерть. Рань. Оставь мне несколько очков здоровья.

Маллет без тени сомнения поднял бластер.

- Прости, — пробормотал я девушке, глядя ей в глаза сквозь паучью связь. — Так надо.

Выстрел. Белый луч ударил Кэл в плечо. Она вскрикнула, больше от неожиданности, чем от боли, и сползла на дно клетки, прижимая руку к ране. Её здоровье упало до критической отметки.

Я нажал на навык. «Милосердие тренера».

Система не спросила разрешения существа при смерти и иконка девушки тут же появилась в списке моих питомцев. Она сжала зубы от боли и унижения, глядя в мою сторону.

Существо Кэл признало поражение!

Получен новый питомец!

Придумайте ему имя!

“Кэл” — ввёл я не задумываясь.

— Добей её.

Маллет выстрелил ещё раз, точно в голову. Девушка замерла. Её иконка в моём списке посерела, над ней замигал таймер: 60 секунд.

Идеально.

Жрица, увидев это, издала яростный крик и, указывая на Маллета, приказала всем ближайшим воинам схватить его. Те ринулись вперед, опережая хозяйку.

- Бегом к шатру, что за костром! — закричал я Маллету. — Там должно быть яйцо! Золотое, размером со страусиное.

Тот, отстреливаясь на ходу, рванул прочь, бормоча под нос что-то про «психопатов» и «конченую жизнь». Враги падали с хриплыми возгласами. Над ним время от времени вспыхивали новые отметки о взятых временных уровнях.

И тут в сети зазвучал голос Константина, странно взволнованный:

- 472-а8. Послушай. Я нашёл кое-что. Тебе понравится. В записях учёного. Про твоего паука. Про Аракса.

«Сейчас не время!» — мысленно рявкнул я, следя за тем, как Маллет, отбросив очередного воина ударом рукояти, нырнул в шатёр жрицы. В тот же миг оттуда с визгом выскочили две служанки.

- Это важно! — настаивал лич. — Аракс… он знал учёного. Более того — он был его последним, самым удачным экспериментом.

Я замер, не веря своим ушам.

- Что?

- Учёный искал способ создать фотонного паука. Пробовал и с живыми и с мертвыми и с полуконструктами. И ему это почти удалось. Аракс был выведен в лаборатории, он изначально был иным — умнее, сильнее. Но для завершения эксперимента не хватало одного: чистейшего солнечного света. Учёный писал, что если такой паук сгорит в таком свете, то не умрёт. Он переродится. Станет существом света, способным путешествовать по световой паутине, опутывающей всё мирозданье, быть везде и нигде, выходить за пределы клеток-подземелий. Ему не хватало только источника такого света — солнца, или… магического существа вроде дракона. Он пытался создать устройство, имитацию солнца - видимо этот финальный эксперимент его и сгубил.

Мысль ударила с ошеломляющей силой. Я лихорадочно открыл интерфейс пауков-разведчиков, их список, их скрытые навыки. Если они все дети Аракса… они могли унаследовать потенциал. Я рыскал по серым, заблокированным вкладкам, среди сотен непонятных названий.

Маллет выскочил из шатра, держа под мышкой красивый резной короб.

- Нашёл! — крикнул он. — Что дальше?

- Хватит ли твоего ранца, чтобы поднять ещё одного человека? — быстро спросил я.

- Одного? Легко. Двоих — тоже, но прыжок будет короче.

- Тогда беги ко мне. Сейчас же!

Маллет, проклиная всё на свете, рванул обратно, петляя между палатками, уворачиваясь от летящих в него дротиков.

А я в это время наконец нашёл её. Вкладку, глубоко запрятанную даже от моих глаз. Несколько условий, но все они уже выполнены - их отцом, Араксом. Не выполненным оставалось лишь одно - “Дитя Света”. Требование: искупаться в огне Бога Солнца.

Бог Солнца. Феникс.

Таймер у иконки Кэл отсчитывал последние секунды. Маллет, запыхавшись, примчался к клетке как раз в тот момент, когда цифры обнулились. Рядом с клеткой в столбе золотистого света материализовалась Кэл. Девушка стояла, ошеломлённо глядя на свои целые руки, на гладкую кожу на плече, где не осталось и следа от раны.

- Хватай её и улетай! — скомандовал я Маллету. — Подальше от лагеря! Яйцо мне оставь.

Я мог отозвать их в инвентарь, но в стазисе они станут бесполезны. Они понадобятся мне снаружи.

Маллет опустил короб перед клеткой, сквозь прутья которой тот не пролез.

Я приподнял крышку и провел рукой по скорлупе. Яйцо тут же пробудилось.

“А, это опять ты”, - сонно пробормотал феникс.

Маллет, не церемонясь, обхватил девушку за талию. Та вскрикнула от неожиданности. Реактивный ранец на его спине рявкнул, и они взмыли в воздух, описав дугу над частоколом, и скрылись в ночной мгле за пределами лагеря.

Они были в безопасности.

Оставались пауки, всё ещё отбивающиеся в глубине лагеря. Несколько вырвалось наружу, но основная часть металась в западне среднего кольца.

Сделав полный круг вокруг костра к моей клетке, наконец, подошла Майанна. Её лицо было ледяной маской, но в глазах плясали злые искорки.

- Не стреляй, - сказал я, обращаясь к фениксу.

- Вернул яйцо? — холодно произнесла она. — Неважно. Ты — его хозяин. А ты — всё ещё в наших руках. - она обернулась. - Вождь! Где он? Найдите его и приведите сюда. Пусть усыпит птенца снова!

Один из солдат бросился выполнять приказ.

И в этот момент с восточной окраины лагеря донёсся нарастающий, сухой треск ломающихся костей и глухие удары. На частокол, сминая заграждения, обрушилась волна скелетов. Армия Константина пришла. Линия нежити, молчаливая и неумолимая, стала вдавливать защитников лагеря обратно.

Пулемётчик, разворачивая ствол, принялся косить передние ряды мертвецов, не замечая, как к его ногам подкрадывается чёрная тень. Паук впился ему в шею. Берсерк взревел, выпустил оружие, схватился за горло и рухнул, а на него набросились ещё несколько восьминогих теней.

Вспышка и каждый из них стал девятнадцатого уровня.

- Всем паукам — отходить! — отдал я последний приказ. — Как можно дальше от лагеря!

Счётчик показывал 58/78. Квест ещё не провален, осталось дожить до утра.

Вождь людоящеров, тяжёлой поступью приближался ко мне, уже поднося к губам проклятую костяную дудочку.

Я положил руку на тёплую скорлупу яйца, лежащего рядом с клеткой.

- Проснись. Нужна „Сверхновая“. Полная мощность, но ограничь радиус. Сожги только лагерь. Не надо сжигать всю карту.

В яйце послышалось сонное, но готовое к действию бормотание.

Я посмотрел на Разведчика-05, сидевшего на моём плече. Он дрожал, все его восемь глазков смотрели на меня. «Сверхновая» едва не убила Аракса, хотя тот и был союзником. Тогда это был пробный залп, сверхмалая мощность, ещё не использовавшая весь ресурс бесконечного пула маны феникса. Паучок сгорит мгновенно. Но переродится ли? Пробудится ли “Дитя Света”? Или он просто умрёт?

Я видел его страх. Чувствовал его через связь.

- Так надо, — прошептал я, гладя его спинку пальцем. — Ты станешь сильнее. Доверься мне.

Он замер, потом тихо постучал лапкой по моей шее. Согласие.

Я кивнул.

- Зажигай, - сказал я фениксу.

Я бросил последний взгляд на лагерь. Казалось что весь он - жрица, подходящий вождь с дудкой, скелеты Константина, врезающиеся в ряды врагов - всё это застыло в какой-то замороженной картинке.

Над южным лагерем, среди ночи, вспыхнуло второе солнце.

Глава 33

Сквозь восемь призрачно-мерцающих глаз паука я смотрел на них. Двое темных силуэтов лежали в вязкой, дымящейся грязи лицом вниз, неподвижные, как поваленные деревья. А деревья вокруг и впрямь лежали - целый веер сломанных стволов, прижатых к земле чудовищной силой, исходившей из эпицентра. «Сверхновая» феникса, даже ограниченная моей волей, оказалась не просто взрывом. Это был сокрушительный удар, вывернувший землю и воздух наизнанку в радиусе нескольких километров. Ударная волна ушла далеко за частокол, оставив после себя ландшафт апокалипсиса, разбилась о каменные стены деревни и, сорвав травяные крыши с нескольких домов затихла у подножия вулкана.

Первой зашевелилась Кэл. Её плечо дёрнулось, затем она с тихим стоном подняла голову, отряхивая комья холодной грязи с лица и волос. Она моргала, щурилась, осматривалась вокруг. Её глаза, дикие и ясные, отражали пейзаж, которого не должно было быть - знакомые джунгли, превращённые в поле битвы гигантов. Она издала короткий, удивлённый возглас, звук первобытного человека, столкнувшегося с непонятным чудом.

Заметив рядом блестящий скафандр, она наклонилась к Маллету, пытаясь приподнять его голову. Наёмник безвольно открыл рот и снова шлёпнулся лицом в жижу. Кэл нахмурилась, оставила его и, сконцентрировавшись, вынула из пояса два тёплых, пульсирующих жетона. Она сжала их в ладонях.

Воздух рядом с ней дрогнул, и на землю, пошатываясь, материализовались Баат и Ломаный Нос. Они замерли на месте, глаза вытаращены, дыхание спёрто. Для них не прошло ни мгновения - лишь щелчок сознания между тесной клеткой освещенной огнем жертвенного костра и этой титанической разрухой под утренним, уже светлеющим небом. Баат потрогал своё лицо, грудь, словно проверяя целостность. Ломаный Нос огляделся, его взгляд метнулся к сестре, и в каменных чертах его лица что-то дрогнуло.

Увидев друг друга целыми и невредимыми, они издали радостные, громкие крики. Братья схватили Кэл в объятия, подняли её, все трое прыгали на месте, хлопая друг друга по спинам, смеясь хриплым, счастливым смехом вырвавшихся из пасти смерти. Это был чистый, животный восторг жизни.

- Я рад, что вы живы, - прозвучал мой голос, тихий, но отчётливый.

Они резко обернулись, ища источник. Звук исходил от сидевшего на обломке чёрного камня паука. Но это был уже не прежний Разведчик-48. Тот, маленький и юркий, будто растворился, а на его месте сидело другое существо. Оно было чуть крупнее, с более плотным, крепким тельцем. Но главное - цвет. Он не чёрным как ночь, а молочно-белым, как первый утренний туман, и словно светился изнутри мягким, рассеянным сиянием. Когда он пошевелил лапкой, движение не было плавным - он будто исчез в одной точке и мгновенно появился в другой, оставляя в воздухе слабый светящийся шлейф, словно пропущенный кадр киноплёнки.

Кэл осторожно, с любопытством, наклонилась. Братья последовали её примеру, присев на корточки. В их глазах не было страха, лишь удивление и узнавание.

- Вожак! - хрипло произнёс Баат, ткнув толстым пальцем в паучью сторону. - Живой? - добавил Ломаный Нос, и его лицо расплылось в редкозубой улыбке.

Кэл протянула руку, ладонью вверх. Паучок, повинуясь моей воле, сделал тот самый странный, скачкообразный шажок и оказался на её коже. Девушка вздрогнула от неожиданности, но не отдернула руку. Она подняла ладонь к лицу, разглядывая изменённое существо. Её тёплое, грубоватое дыхание касалось его светящейся спины.

- Где ты? - спросила она тихо, глядя прямо в его многочисленные глаза. - Мы идём.

- Найдём. Спасём, - крикнули братья.

Их решимость, простая и прямая, как удар копья, тронула что-то глубоко внутри, даже сквозь слои ледяного расчёта и усталости. Но сейчас чувства были роскошью.

- Со мной всё в порядке, - сказал я через паука. Голос звучал, как монотонный шёпот из самого камня. - Не тратьте силы на поиски. Есть дело важнее. Нужно доставить яйцо феникса к огненному озеру у подножия вулкана. Сделайте это первым делом. Вторую задачу назову позже. Но торопитесь - время утекает.

Баат тут же развёл руками, оглядел свои пустые ладони, потом руки сестры и брата. - Нет яйца! - заявил он, как констатируя погоду. - У нас нет. У черепахи-человека?

Он повернулся к Маллету, всё ещё лежавшему без сознания, перевернул его на спину и с практичной прямотой первобытного охотника начал обыскивать карманы его брюк и отсеки скафандра. Его пальцы только нащупали пряжку на груди наёмника, как в висок ему упёрся круглый, холодный ствол бластера.

- А ну-ка отвали, обезьяна, - прохрипел Маллет, его голос был сдавленным, полным боли и раздражения.

Баат отпрыгнул с ловкостью, неожиданной для его массивной фигуры, и радостно хлопнул себя по бокам. - Жив! Тоже жив! Хорошо!

- Вот так, и лучше не суйся больше, - пробурчал наёмник, опуская руку с оружием. Он попытался приподняться на локте, застонал и снова плюхнулся. - Блин, всё трещит… Так что там с яйцом, босс?

- Пауки сейчас принесут, - ответил я.

В кустах неподалеку что-то зашуршало. Примятые и обожженные листья раздвинулись и из-под них показалась четверка белых пауков. На подгибающихся ногах, шатаясь из стороны в сторону под тяжестью ноши, они волокли золотое яйцо. Остановившись у ног девушки, они с облегчением сбросили его в грязь и тут же разбежались в разные стороны, исчезнув в подлеске.

Кэл наклонилась и подняла яйцо.

- Осторожнее! - крикнул феникс внутри.

Девушка вскрикнула от неожиданности и едва не выронила драгоценную ношу, но инстинктивно прижала её к груди.

- Несите его к озеру которое горит, - продолжил я. - Погрузите в самую жару и держите там ровно сутки. Вам поможет Нерпа - она спит где-то у берега, возле городской стены. Разбудите её. Она знает дорогу.

Кэл, уже оправившись, кивнула. Она отдала яйцо Ломаному Носу, чьи широкие ладони были надёжней, и жестом приказала братьям поднять наёмника. Те, без лишних слов, подхватили Маллета под руки и взвалили на себя, как мешок с провиантом. Вчетвером, медленно, спотыкаясь на развороченной земле, они двинулись вдоль русла реки, уводящей на север, к знакомым местам.

Их путь не остался незамеченным. Из-за кустов, с тихим поскуливанием, к ним присоединился Мики. Пес был грязный, в засохших комьях земли и крови, но радостно вилял хвостом, тычась мордой в ноги Кэл и обнюхивая беспомощно болтающиеся ноги Маллета. Компания стала полной.

Они шли долго, пока не упёрлись в знакомую стену, огораживающую Деревню у Тихой Реки. Жар “Сверхновой” раскрасил стены в черный цвет, но выглядели они как нельзя надежно. Остановились передохнуть, прислонившись к прохладному камню. Сверху, с зубчатого парапета, на них бесстрастно смотрел живой скелет-людоящер. За спиной у него в в чехле болтались несколько метательных копий. Нежить изучала их, на секунду глаза мертвеца вспыхнули зелеными огоньками, точно кто-то другой глядел на них сквозь пустые глазницы, потом развернулась и продолжила свой механический обход по стене. Деревня молчала, запертая в своём траурном оцепенении.

Я велел им дождаться посланников. Через несколько минут с юга, со стороны ворот показалась процессия скелетов. Каждый нес на спине мешок с золотом. Остановившись возле пещерных людей, они вручили каждому по увесистому мешку.

- А мне? - хрипло спросил наемник.

- С тобой мы уже рассчитались. Это на дорожные расходы.

Маллет, наконец пришедший в себя, отряхнулся и со стоном отстранился от поддерживающих его рук братьев. Он достал из походного отсека на бедре плоскую аптечку - явно игровую, купленную за монеты. С характерным шипением он пшикнул себе на лицо и руки лечебным аэрозолем, затем закинул в рот и разжевал несколько белых пластин. Раны на его лице и теле, начали стягиваться, синяки бледнели на глазах. Он обернулся к Кэл, на чьём плече всё так же сидел молочно-белый паук-разведчик.

- Ладно, я в строю, - хрипло сказал наёмник, потирая виски. - Босс, когда за тобой лететь? Выковыривать из этой помойки?

Ответ пришёл не сразу. - Забирать меня не нужно, - наконец сказал я. - Я остаюсь в плену. Добровольно.

Маллет замер, его брови поползли под ободок шлема. - Ты чего, совсем ку-ку? Они тебя на жаркое пустят!

- У меня договорённость со жрицей. Перемирие. Пока я с ними, деревню не тронут. А мне нужно встретиться с лордом Кайду. Лично.

- В Дикие Земли? - голос наёмника стал резче. - Там я для всех красная метка, босс. Враг. Я за тобой не смогу. Ты там будешь совсем один.

- Я это просчитал. Пока феникс на свободе, со мной ничего не сделают. Смерть хозяина означает смерть всех его питомцев. Они мне так сказали, по крайней мере. Сам не проверял.

Маллет вскочил, как ужаленный. - В смысле - всех? - в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога, заглушающая цинизм.

- Мы теперь одно целое - ничего не поделаешь, - подтвердил я. - Но я не собираюсь умирать. Значит, и тебе, Маллет, ничего не угрожает. Пока ты в моём списке.

Он молча смотрел на паука, его челюсти работали, словно он пережёвывал эту горькую пилюлю. Страх за свою шкуру был сильнее любой логики.

Кэл, слушавшая молча, тихо спросила: - Что дальше? После озера?

- Нам нужны союзники. Одним с Кайду не справиться. Но я уже знаю, где их искать. Всё это - потом. Сначала - яйцо. Феникс должен пройти свою эволюцию. Иначе всё, что произошло здесь, вся наша муравьиная возня, была напрасна.

Они двинулись дальше, и вскоре, как и предсказывал я, наткнулись на спящую Нерпу. Гигантское тюленеобразное чудовище развалилось на самом краю берега, её бока мерно поднимались и опускались под аккомпанемент храпа, раскатистого, как отдалённые удары грома. Следуя моим тихим указаниям, передаваемым через паука, герои осторожно приблизились. Кэл поднесла паука поближе к уху спящей Нерпы.

Я извлек из-за пояса костяную свирель и принялся играть - нестройно, неумело, хотя предмет давал +15 к навыку “музыка”. Песнь пробуждения. Я выучил её мгновенно, мелодия будто бы вошла в мой разум в тот миг, когда я разгреб пепел, оставшийся от Гааба Могучего и поднял её с земли. Свирель Зверолова, та самая дудка, из-за которой я так надолго застрял в этих болотах.

Сверхновая ударила гораздо мощнее чем тогда, на площади перед домом вождя. Гааба Могучего буквально размазало по земле - он стоял ближе всех к золотому яйцу. Но дудка зверолова уцелела.

У пауков-разведчиков по-прежнему была лишь одна ячейка интерфейса и переносить они могли лишь некоторые квестовые предметы, артефакты, оружие и экипировку, не более кубического метра объемом. Но переносили они их теперь мгновенно. Для них расстояние больше не существовало, хотя сил для путешествия прыжки отнимали ровно столько же, сколько бы пауки потратили, если бы пробежали его ногами без каких-либо способностей, таща предмет в зубах.

Описание способности было коротким. “Паутинный шаг - паук перемещается по струнам солнечной паутины, не касаясь физической реальности”. Я понятия не имел, что всё это значит. Но общались друг с другом пауки теперь по видимому посредством той же солнечной паутины - сигнал стал более четким и я надеялся, что он сможет выйти за пределы подземелья, когда это потребуется.

Я мог бы отправить свирель одному из своих питомцев, но решил, что предмет слишком опасен, чтобы доверять его кому-то ещё. Пусть лучше она исчезнет, когда я выйду из подземелья. Будто её никогда и не существовало.

Вместо дудки отправил Кэл свой старый смартфон. Мне он пока не понадобится, а им может пригодиться. Предмет оказался в руках у девушки практически мгновенно. Она удивленно повертела его в руках и попробовала на зуб. Экран предательски хрустнул.

- Сохрани, - сказал ей я, - Я скажу, что делать с ним потом.

Разведчик-05 обессиленно залез мне за воротник. Похоже, они менялись местами в пространстве с другими пауками, по крайней мере мне показалось, что в момент отправки у меня на плече на миг оказался Разведчик-48, тот, которого я отправил сопровождать Кэл.

Я вновь поднес дудочку к губам и извлек из неё несколько нестройных, визгливых нот. Пауки передали звук, как могли. Похоже, с навыком “Музыка” у них было ещё хуже, чем у меня.

Эффект был мгновенным. На другом конце линии, у реки, Нерпа вздрогнула всем телом, издала оглушительное, недовольное «Тяф!», и, перекатываясь, поднялась на ласты. Земля содрогнулась. Герои едва успели отпрыгнуть, чтобы не быть раздавленными многотонным телом. Проснувшись, чудовище огляделось своими маленькими, умными глазами, увидело знакомых людей и паука на плече Кэл, и успокоилось, лишь неодобрительно хрюкнув.

Путь от вулкана, который виднелся на горизонте тёмным зубчатым силуэтом, до деревни в прошлый раз занял у меня несколько часов, но с Нерпой путь обратно стал в разы короче. Гигантское животное, оказывается, могло передвигаться по суше с удивительной скоростью - не плавно, а короткими, мощными прыжками, проламывая в сплошной стене джунглей ровную, утрамбованную дорогу. Остальные бежали следом, едва поспевая. Мики нёсся впереди всех, радостно лая. Только он, Нерпа и незримый феникс в яйце узнавали эти места - здесь, у огненного озера, когда-то началось наше общее, нелепое и кровавое приключение.

Наконец они вышли на каменистое плато у подножия вулкана. Воздух здесь был густым, пахнущим серой и пеплом. Само озеро, заполненное не обычной водой, а сияющей и испускающей нестерпимый жар прозрачной жидкой субстанцией оранжевого цвета, пылало в центре чаши, отбрасывая багровые отсветы на скалы. На камнях у самой кромки дремли огромные, размером с лошадь, ящерицы. Те самые, которых людоящеры приручают как ездовых животных. При виде группы они встревоженно зашипели и мгновенно растворились в трещинах скал и кустах, словно раскалённая ртуть.

Нерпа, получив указание, осторожно взяла золотое яйцо, которое Ломаный Нос держал на вытянутых руках, в свою огромную, но удивительно аккуратную пасть. Затем она развернулась и, не колеблясь, нырнула в кипящую огненную заводь. На поверхности на мгновение взметнулись брызги жидкого огня, затем всё успокоилось. Через несколько минут Нерпа вынырнула у другого берега, с громким, довольным «Тяф!» выкатилась на камни. Её шкура дымилась, но, судя по бодрому виду, жар озера не причинил ей особого вреда - лишь очистил от грязи и остатков сна.

Герои разбили примитивный лагерь на безопасном расстоянии от озера, решив нести дежурство у самой кромки, сменяя друг друга. Братья, оставшись без оружия, сразу взялись за дело: находили подходящие камни и, используя другие камни как отбойники, с мастерством, отточенным тысячелетиями, скалывали пластины для новых ножей, наконечников для копий и стрел. Кэл, погрев ноги у жара, ушла в чащу и вернулась с прямым, упругим молодым деревцем, из которого за вечер сделала себе новый лук. С этим луком она снова скрылась в сумерках и вернулась с тремя крупными, похожими на фазанов птицами. Втроём они зажарили добычу на костре, разведённом с помощью камней и сухого мха. Предложили кусок Маллету, но тот лишь брезгливо сморщился и продолжил выдавливать в рот безвкусное питательное пюре из металлического тюбика, купленного в игровом магазине. Он почти не отдыхал - разбирал, чистил и собирал свой бластер, латал дыры в скафандре специальной полимерной лентой, тратя на запчасти и инструменты выданные мной монеты. Пещерные люди с детским любопытством наблюдали за магией «черепашьего человека», но каждый раз, когда чья-то рука тянулась потрогать блестящую деталь, Маллет рявкал и направлял на них ствол, заставляя отскочить с испуганными веселыми возгласами.

Поняв, что с наемником особо не повеселишься, они оставили его в покое. Сами расселись на берегу, греясь на солнце. Ломаный Нос поймал в кустах небольшую ящерицу. Вместе с братом они надули её через соломинку. Та стала круглой, точно мяч, и такой же упругой. Натянув между камней веревку они с братом и сестрой принялись играть в игру, отдаленно напоминавшую пляжный волейбол. Почти час они носились с веселыми визгами туда сюда, пока случайно - или специально - не угодили ящерицей-мячом в Маллета. Наемник немедля рассвирепел и закинул несчастную ящерицу далеко на середину озера, где она безучастно плавала до самого вечера.

Сутки тянулись медленно. На исходе ночи, когда на дежурстве стоял Ломаный Нос, а остальные спали, озеро начало меняться. Сначала это были редкие, ленивые пузыри на багровой поверхности. Затем они стали чаще. Потом вода - или то, что ей было - заколыхалась, закрутилась в медленную воронку. Ломаный Нос насторожился, подошёл ближе, щурясь. Когда с глухим рокотом со дна поднялся первый фонтан жидкого огня, он заорал что было мочи, дёргая за ноги спящих.

Все проснулись в панике. Озеро бурлило, как гигантский котёл, готовый взорваться.

- Всем в укрытие! - закричал Маллет, опуская забрало шлема. - Сейчас накроет горячим!

Все, включая Мики, кинулись прочь от берега, в чащу низкорослых, обугленных деревьев. Над озером взметнулся столб огня, ослепительный, ревущий, бьющий прямо в предрассветное небо. Он бушевал несколько секунд, затем с грохотом обрушился обратно, обдав окрестности волной раскалённых брызг. Они захлестнули и Маллета, стоявшего как скала на камне, и фотонного паука, неподвижно сидевшего рядом. Брызги разбились о броню наёмника, не причинив вреда. Паук же на миг исчез - просто растворился в свете - и появился вновь, когда огненный дождь прекратился.

Но свечение осталось. В воздухе, прямо над центром озера, висел ослепительный шар света. Смотреть на него было невозможно - глаза слезились и болели. Маллет щёлкнул переключателем на шлеме, и дополнительный тёмный светофильтр опустился на его забрало.

- Вот это да… - пробормотал он.

В центре сияния висело яйцо феникса. Но теперь оно было не цельным. По бокам золотой скорлупы зияли две аккуратные трещины, и из них наружу, трепеща, выбивались два крошечных, идеальных золотых крылышка. Они работали с невероятной скоростью, удерживая яйцо в воздухе.

- Я пробудился! - раздался голос. Он был не мысленным, а настоящим, звучащим в ушах, тонким, звонким и полным безграничного торжества. - Узрите!

Яйцо плавно опустилось, подлетело к Маллету и зависло перед его забралом, будто изучая отражение в тёмном стекле.

- Ты не мама, - заявил феникс.

Маллет фыркнул. - Может, всё-таки «папа»?

- Мне лучше знать, - ответил птенец с невозмутимым высокомерием, присущим только истинно божественным существам, - Где мой мама? Отвечай.

Наёмник махнул рукой на юг, в сторону, где должен был быть лагерь - или уже было пепелище лагеря Кайду. - Тогда тебе лучше поторопиться, пушок. Если хочешь успеть.

Птенец не стал ничего отвечать. Он просто развернулся, и пространство перед ним исказилось. Раздался оглушительный хлопок - ударная волна от преодоления звукового барьера - и золотая точка, оставляя за собой искрящийся шлейф, исчезла в багровеющем небе, устремившись к югу.

Маллет смотрел вслед, потом перевёл взгляд на паука, сидевшего рядом на камне. - Ну, дело сделано. Что теперь, босс?

- Теперь вы идёте к выходу из подземелья, - ответил я. - Вас выпустят. Всех.

- А если мы выйдем - ворота долго не продержатся, - заметил наёмник с привычной долей пессимизма. - Таймер у таких обычно не больше суток. Успеешь вернуться?

- Об этом не беспокойся. У меня есть… личный ключ.

---

Передо мной колыхались огромные, похожие на зеркальную ртуть Врата. Рядом, в лучах холодного, чужого рассвета, стояла Майанна Благословенная. Её лицо было бледным и замкнутым, роскошные одежды потемнели от копоти. Рядом с ней, перемотанный бинтами и опираясь на посох-костыль, ковылял Голландец. Этот за ночь умер не единожды. Занятно, оказывается не я один умею воскрешать мертвых. Один глаз под повязкой, второй смотрел на меня с немым, животным страхом. За ними неровным строем толпились уцелевшие воины Кайду. Строй был жалок - многие ранены, кто-то держался за сородичей, всё было в грязи, саже и крови. От могучей армии осталась лишь тень. Этим повезло, они были в западном лагере за рекой, волна не сильно по ним ударила. В южном выжили только жрица и пулеметчик.

Майанна холодно посмотрела на меня. - Готов? Все твои «дела» здесь завершены?

- Можем идти, - кивнул я.

В этот момент над нашими головами с оглушительным рёвом, оставляя в небе золотой шлейф, пронеслось крошечное яйцо с крыльями. Оно сделало круг над головами воинов, обдав их волной нестерпимого жара. Жрица тут же подняла купол щита, того самого, что спас её от Сверхновой. Голландец пригнулся, снова почуяв атаку за секунду до, несколько солдат с криками попадали на землю, закрывая головы.

Я взглянул на окно питомца.

Птенец золотого феникса (уникальное) Состояние: стабильно.

Стадия 2. Не высижен. Акселерат в стадии ускоренного роста . Приблизительное время до следующей стадии эволюции: 765 дней 09 часов 52 минуты.

Майанна резко повернулась ко мне, в её глазах вспыхнуло удивление и тень гнева. - Я думала, у нас уговор.

- Уговор есть, - подтвердил я. - Ваши люди не трогают меня, я не оказываю сопротивления. Феникс… он непослушен. Но без повода вреда не причинит.

Жрица сжала губы, но ничего не сказала. Она кивнула в сторону Врат. - Иди. Наш лорд ждёт.

Я сделал последний шаг в сторону колышащейся, серебристой поверхности портала. В тот миг, когда моя рука коснулась её, всё смешалось. Ощущение было таким, словно меня разобрали на молекулы, пропустили через мясорубку вселенных и собрали заново. И сквозь этот хаос пробился знакомый, безличный Голос, звучащий прямо в самой сердцевине сознания:

«Действие ауры „Цирк“ окончено. Отличное представление, ланиста». Последовал сухой перечень цифр: бонусы от зрителей, множители, общее количество полученных очков божественности в виде «пожертвований», нанесенный и полученный урон, общее число принесенных в жертву (321). Итог был безрадостным: «Результат - ниже среднего. Зрители были разочарованы потерей ключевой фигуры в первом акте. В качестве приза вы получаете 50 баллов божественности (ставка: 100), утешительный приз. Но не огорчайтесь - вы получили трёх новых постоянных зрителей. Ваша популярность растёт. Мы будем ждать новых представлений».

Счетчик баллов в углу интерфейса прыгнул со 106 до 156.

43 балла я набрал пожертвованиями зрителей, ещё 50 дали по результатам боя.

Я обернул поражение на поле боя в победу, потратив по итогу всего 7 баллов божественности. Не так уж плохо для первого раза.

Затем перед глазами, прямо поверх дрожащего мира Врат, вспыхнуло ещё одно окно - окно торговли. Но это была не покупка. В левой его части я увидел знакомый интерфейс - «Владения». Была открыта вкладка «Деревня у Тихой Реки». Внутри, как в инвентаре, лежали ряды иконок: камень, песок, железная руда… и орихалк. Целая куча синеватых слитков редчайшего металла. А ниже - трофеи, автоматически сложенные в сокровищницу: оружие, доспехи, артефакты, отнятые у павших врагов, золото… Всё, что было добыто поселением и мной самим, выкопано в шахтах и снято с убитых врагов, за время моего правления.

Так вот оно что. Хозяева подземелий не связаны квестами и могут выносить в свой мир всё, что добыто на их землях. Это уже не жалкие крохи с квестов. Не удивительно, что Кайду так зацепился за эту деревню, пусть и маленькую.

Мне предлагали перетащить в свой личный инвентарь всё, что пожелаю. Без лимита. И вещи эти, как я понимал, уже не исчезнут.

Я, не колеблясь, взял весь орихалк. Весь. Каждый слиток. Это был мой козырь, моя защита и моё оружие в одном. Навык строительства, странным образом сросшийся с моей сущностью, научил меня не просто возводить стены, а вплетать в них свойства материалов. Орихалк был прочнее стали и легче алюминия, обладал странными резонансными свойствами. Из него можно было сделать нечто большее, чем щит. Из него можно было сделать ключ, ловушку, клетку нового типа.

Сделав свой выбор, я шагнул в Врата. Ощущение падения, растянутого на вечность. Свет, тьма, тишина и грохот.

И вот я вышел. Вместо жарких джунглей меня окружал хвойный лес, присыпанный снегом. Я обернулся - сзади не было ничего, лишь всё тот же бесконечный хвойный лес. Ни ядовито зеленых зарослей, ни коптящих неба вулканов, ни даже огненного купола. Передо мной лежал целый новый мир. Мир Диких Земель. Мир лорда Кайду.

Квест “Тайна небесного металла” выполнен!

Этап 2 завершен.

Получено: 5000 единиц опыта, чертеж “Орихалковая кузница”.

Воздух передо мной заискрился. Новое системное окно.

Внимание! Квест “Тайна, покрытая мраком” обновлен.

“Раскройте тайну личности лорда Кайду” - не выполнено

“Найдите ключ в его земли” - выполнено.

Получен новый квест! “Тайна, покрытая мраком. Часть 2”

“Спасите лорда Кайду”

Награда за выполнение: “5000 золота, 5000 свободного опыта, ключ от Чёрной Цитадели”

Штраф за невыполнение: -2500 золота, -2500 свободного опыта, титул, накладывающий случайный перманентный штраф к характеристикам.

Принять: да

Осталось 59 секунд, 58, 57

Принять - да? А “нет” уже не предусмотрено? Я вздохнул и потянулся уже было к окну, как воздух заискрился и перекрывая его появилось новое, багрово-красное, с серебряной окантовкой.

Поздравляем, ланиста!

Вы привлекли внимание магистрата!

Магистрат желает, чтобы вы провели малое жертвоприношение в честь месяца Кровавой Луны!

Место проведения жертвоприношения - Черная Цитадель.

Количество жертв: не менее 100

Дополнительные пожелания: жертвенные животные, артистизм, эротические сцены, сцены секса с людьми и животными предваряющие жертвоприношение оных.

В случае исполнения дополнительных пожеланий награда удваивается!

Награда: 500 божественности, новый титул, расширение лудуса.

Принять: да

НЕИСПОЛНЕНИЕ ВОЛИ БОГОВ ВЛЕЧЕТ ТЯЖКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ, ЛАНИСТА!

НЕ РАЗОЧАРУЙТЕ ИХ! ТАКОВА ИХ ВОЛЯ!

Осталось 59 секунд, 58, 57…

Я смахнул сдвоенное окно в сторону и тяжело вздохнул. Пусть примутся автоматом по таймеру. Зловещая воля Системы и Богов вела меня всё дальше и дальше во тьму лабиринта, из которого выхода я пока не видел. Я сам позволил им втянуть себя в эту игру и мне не на что было жаловаться. Но пока думать об этом не хотелось. Не всё ещё потеряно.

Я не могу тратить всё своё время на глупые прихоти богов. У меня есть свои проблемы и свои планы на будущее. Пришло время заняться ими.

Оглушительный хлопок расколол воздух. Следом за мной из портала вырвалась маленькая огненная ракета и сделав петлю в небе зависла над моим плечом. Феникс.

- Ты такой слабый, - проговорило яйцо с крыльями, - Ты с каждым разом становишься всё слабее. Если умрешь - я не смогу тебя воскресить.

- Не дождёшься, - ответил я.

Из-за воротника выполз и потер лапки белый Разведчик-05.

Я открыл его страницу.

Разведчик-05.

Паук-разведчик. Вторая ступень эволюции: Дитя Света.

Здоровье 30/30, Броня 5, Урон 10 (свет)+10 (яд), Скорость ?

Над горизонтом показалось солнце.

Поздравляем!

Квест “Наследие Стража” выполнен!

Выжило пауков 58/78

Получены награды: 1600 золотых, 1000 опыта.

Получен уникальный предмет: Паучий Инкубатор

- разводите и выращивайте собственные разновидности пауков, выбирая для для них профессии и начальные характеристики. Характеристики и набор доступных профессий зависит от уникальности яиц.

Получен титул: Сумасшедший Учёный

+15% к пониманию научной документации

+ 10% к удачи в экспериментах с биологическими образцами

1% шанс успеха невозможных экспериментов с биологическими образцами

Я почувствовал в нескольких метрах справа от себя что-то огромное и белое. Разведчик-05 перебежал на другое плечо, чтобы тоже это увидеть. Прямо перед нами стоял призрачный паук, огромный, сотканный из тумана и лучей утреннего солнца. Аракс. Он смотрел на нас, не мигая, после чего качнул своей головогрудью, будто бы одобрительно кивая. Подул ветер и туман рассеялся, образ исчез так же внезапно, как и появился. Нас обдало прохладной влагой, но в ней, вместо сырости чувствовался слабый запах-образ. Запах теплого камня, прогретого за день и остывающего вечером - удовлетворение, обещание выполнено. Вспышка сладкого, почти медового аромата молодых почек на пепелище - надежда на новую жизнь для его детей. Легкое касание запаха остывающего металла - не железа, а меди, из которой было сделано кольцо и медальон Старого Дома. Благодарность.

В инвентаре, помимо кирки и бутербродов у меня лежала горсть тёплых, синеватых слитков и зловещая костяная флейта. А в самой глубине сознания, едва уловимо, мерцала тонкая, светящаяся нить связи, уходящая от Разведчика-05 через бездну между мирами к маленькому белому пауку на плече наёмника, шагающего на предрассветную улицу моего родного города.

---

Портал открылся ровно там же, где и был много дней - вернее, всего нескольк часов по местному времени - назад: на железнодорожных путях в виду кирпичных корпусов городского порта. Было глухое предрассветное время, три или четыре часа ночи. Снег всё так же лежал вокруг, воздух был чистым и морозным, с легкой примесью морской соли.

Из невидимо колышущегося, как мираж, пятна в воздухе вывалились несколько фигур. Сначала - человек в футуристичном, потрёпанном скафандре, с бластером на ремне. За ним - трое необычайно крепких, диковатого вида людей в грубых шкурах, с самодельным оружием в руках. Рядом, радостно виляя хвостом, выскочила огромная, размером с быка, собака. И, наконец, с громким шлёпком и довольным «Тяф!» на землю выкатилась гигантская, упитанная нерпа, моментально занявшая полширины прохода между складами.

Маллет огляделся, его шлем поворачивался с лёгким жужжанием. С тихим щелчком поднялось забрало и он втянул ноздрями морозный воздух. - И где это мы? - пробормотал он, доставая из кармана свой плоский, странного дизайна телефон. Он тыкал в экран, но тот оставался тёмным. - Нет сети. Глушилка, что ли?

- Идите к стене, - раздался мой голос из паука на его плече. - Между двумя складами. Там я оставил проход.

Нерпа, услышав знакомые интонации, радостно тяфкнула и прыжками, от которых содрогнулась земля и зазвенели стёкла в дальних окнах, рванула к бетонному забору, ограничивавшему территорию порта. Дыра, пробитая когда-то моей киркой, была для неё слишком мала. Нерпа не стала церемониться. Она разбежалась и плюхнулась на забор всем своим весом. Бетон с треском подался, арматура скрипела, и через секунду в ограде зияла огромная брешь, через которую мог бы проехать грузовик. Нерпа проскользнула в неё и исчезла на пустынной улице.

И в этот момент тишину ночи разорвала пронзительная, воющая сирена. Сначала одна, потом к ней присоединились другие, завывая с разных сторон. Пещерные люди вскинули оружие, вжались спинами друг к другу, их глаза метались, выискивая невидимого врага. - Что это за чудовище кричит? - прошипел Баат, сжимая свежесделанный каменный топор.

Маллет вздохнул, звук был похож на стон. - Это не чудовища. Это хуже. Полиция, или охрана. Надо валить, и быстро.

Кэл схватила его за руку. - Подождём! Спрячемся, нападём из засады, когда появится! Убьём зверя и съедим!

- На это нет времени! - рявкнул он, вырываясь. - Здесь свои правила! Иди!

Паук на его плече потер лапки, издавая едва слышный стрекот. Через него я обратился ко всем: - Меня слышно? Связь стабильна?

Маллет, уже шагая к пролому в заборе, буркнул: - Отлично слышно. Говори.

- Время в подземельях течёт иначе. Для меня с момента вашего выхода прошло уже несколько часов. Вы все движетесь будто бы в замедленной съемке. Странно привыкать к такому. Пауки… или это один и тот же паук в разных измерениях… пока не разобрался… в общем, он адаптируется, синхронизирует потоки, чтобы речь была понятной, а не растянутой во времени и не сжатой. Но возможны помехи… Ну да ладно. Теперь о важном: первым делом - свяжись с людьми из «Крыла Аиста». Скажи им, Маллет, что у грузчика Степана есть информация, которая поможет им надавить на «Орбис Ресурс». Но в обмен на это он просит помощи. Договорись о встрече. Начнём переговоры.

- А номер их телефона у тебя есть? - спросил наёмник, шагая в пролом, созданный Нерпой.

Кэл улыбнулась, пошарила за пазухой, и положила на ладонь наёмнику мой старый, потрёпанный смартфон. Маллет поймал его, зажёг экран. - Пароль? - Ноль-ноль-ноль-ноль, - сказал я.

Он ввёл код, экран ожил. Маллет пролистал его, свистнул. - У тебя тут пропущенные… Целая куча. От какого-то Августа. И от… Грозы.

- Да. С ними тоже свяжись, узнай в чём дело. Но только после того, как созвонишься с “Крылом”. Номер у меня забит в книге.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ