Спасение изыскателей Джорданов

Глава 1

Вой ветра.

Ветер выл снаружи командного центра, за стенами, за стёклами. Но в самом командном центре дежурными всегда поддерживалась максимальная тишина, и поэтому ветер снаружи всё равно оказывался победителем в соревновании с звуконепроницаемыми переборками.

Индикаторы и экраны, показывающие состояние базы и атмосферного процессора, фиксировали функционирование агрегатов в штатном режиме. Техника была надёжной.

В отличие от человека.

Звуковой сигнал сообщил, что поступил вызов. На экране возникли поясняющие строки: базу вызывал Расс Джордан, отправившийся в изыскательную миссию два дня назад. Дежурный включил коммуникатор, собираясь сказать «Алло? Как дела?»

Вой ветра ворвался в командный центр и принёс на своих крыльях человеческий крик:

– База! База, на помощь! База, mayday!!!

Вездеход, стоящий в ангаре, накренился на правый бок, словно приглашая людей войти. Однако, в его чрево нырнул только Марачек, остальные же сгрудились возле пары передних колёс. Сами они каким-то чудом не сильно пострадали при аварии, но были выгнуты под неестественным углом, и даже массивная стойка деформировалась. Во что превратились мелкие детали пневмогидратной подвески, легко можно было себе представить. Она хоть и считалась надёжной конструкцией, но на падение с восьмиметровой высоты на камни рассчитана явно не была.

«Хорошо хоть без жертв», – вздохнул Марк Лайдекер и оглядел вездеход, выглядевший сегодня немного непривычно.

– Впервые вижу чистый «Дайхотей», – пробормотал он.

Эл Симпсон дёрнул головой, словно его внезапно разбудили.

– Пересобрать можно? – обернулся он к Эрику Стивенсу. Механик сморщил нос:

– Можно попробовать… но тут дня четыре возиться. Да я и не уверен, что выйдет. Проще сходить к нему в спецхран, – кивнул он на Лайдекера.

Симпсон чертыхнулся. Проблема запчастей была одной из основных в колонии. Самостоятельно покупать что-то у сторонних производителей строжайше запрещали правила Компании, а посланные заявки, после прохождения через множество отделов, порой изменялись до неузнаваемости. Но это было полбеды. Маркетинговая политика «Вейланд-Ютани» совершала немыслимые зигзаги, и ещё вчера надёжный партнёр подпадал сегодня под «внутреннее эмбарго». Кто-то в офисах подсчитывал прибыль от удачно проведённой операции, ну а непосредственных пользователей никто не спрашивал. В результате, присланные детали механизмов не подходили к технике, электроника и программное обеспечение кричали о нарушении патентного законодательства и норовили отключиться навечно, а работа управляющего фондами Лайдекера была не из простых.

Особый фонд, или как тут говорили «спецхран», был организован ещё до появления Марка. Вопрос о его расходовании решал лично глава колонии. После каждого прибытия транспорта они вместе садились и решали, что направить в спецхран и что на текущие расходы, что и как заказать в следующий раз, и тому подобные вопросы. Не обходилось и без проклятий по адресу работников Компании «в центре», впрочем, оба старались ограничиваться низовым персоналом. Такие «совещания» очень их сблизили, и недавно Симпсон сделал Лайдекера одним из своих заместителей. Хоть должность Марка теоретически и давала такую возможность, он был очень удивлён и благодарен. Но со своими новыми правами ещё не свыкся, поэтому шеф зачастую намекал ему «применить власть».

Зацепившись взглядом за оторванный прожектор, Симпсон побагровел:

– Мать вашу! Чтобы проводку исправить, вам тоже спецхран нужен? Полмесяца машина в ремонте!

– Не ори, Эл, – механик даже не обернулся. – Сам знаешь – утилизация была всю прошлую неделю.

В недрах атмосферного процессора ежедневно тысячи кубометров метана, сернистых газов и прочих малоприятных примесей разлагались и превращались в азотно-кислородную смесь. Проектировщики системы предусмотрели возможность появления в технологической цепочке полезных продуктов и превратили свою конструкцию в химзавод. В специальных баках копились серная кислота, перекись водорода и прочие ценные, но опасные вещества. Атмосферное морфирование, таким образом, могло принести хорошую прибыль и с этой стороны. Но...

Но Ахерон был слишком далеко от цивилизации. Транспортировка становилась экономически невыгодной, и разумеется Компания ей не занималась. На вопрос, что же делать с этим «побочным продуктом», колония получила ответ: «Утилизируйте». Как именно это можно было сделать при скромных ресурсах «Надежды Хадли» никто не уточнил, более того, начальство дало понять, что местные проблемы их не особо интересуют. Поэтому, периодически в колонии проходила «утилизация»: строился временный трубопровод, по которому жидкость сливалась в какую-нибудь пропасть на поверхности планетоида. Учитывая непрекращающуюся вулканическую активность и погодные условия, всё это было очень нетривиальной задачей.

«Вейланд-Ютани: Мы делаем миры пригодными для жизни. И непригодными тоже», – мрачно шутили местные острословы.

– И сколько возиться будете? – прорычал Симпсон.

Стивенс отвел взгляд:

– Пять часов. Не меньше.

– Пять? Три! – Эл для убедительности помахал тремя растопыренными пальцами перед носом механика. – Что хочешь делай, но чтобы машина на ходу была! Всё!

«Он злится, потому что это его ошибка», – догадался Лайдекер, глядя в спину удаляющемуся боссу. – «Поддался на уговоры Джорданов и отпустил их одних на единственном вездеходе. И техотдел распустил – они давно делают, что хотят. Если случилось ЧП, то любая комиссия из центра первым делом свалит всё на него. Включая ту катавасию, которая творится в последнее время».

– Снимай это всё, – Стивенс замахал рукой на высунувшегося из вездехода с проводами в руках Марачека. – Мы в спецхран!

Лайдекер встал на подножку электрокара, подогнанного Эриком. «А вдруг это и к лучшему», – подумал он. – «Наши попали в беду. Может, всё остальное уйдёт на второй план?»

Побитая разнокалиберными обломками так называемого грунта, несомыми неутихающим ветром, плита Северных ворот «Надежды Хадли» встала на место позади вездехода. Плавно покачиваясь на ухабах, машина помчалась по дну бушующего атмосферного океана Ахерона.

Плавным ход машины выглядел только снаружи. Её ходовую часть поправили наскоро и в спешке не отрегулировали. Потому люди внутри были вынуждены пристегнуться, чтобы их не швыряло по салону.

– Ты диэлектрик проверил? – повернувшись в салон, крикнул Марачек механику Стивенсу. Тот сидел сразу за водителем и отдыхал, как мог, после ремонта в режиме «Твою мать, быстрее!!!» – Не хватало, чтобы вездеход превратился в микроволновку.

Конечно, непосредственно рядом с водителем тряска ощущалась ещё меньше, чем по продольной оси за его местом, но там сидел Марачек, готовый при необходимости пересесть за руль. Стивенс свесил голову на грудь, расслабляя мышцы спины. Но чтобы внятно ответить, голову пришлось поднимать.

– Проверил. Прошлый пробой заклеил, всё в порядке.

Ещё дальше в салоне страдали от болтанки остальные члены спасательной группы. Пока они ещё не устали, то разговоры не утихали.

– Что же случилось у Джорданов?

– Лайдекер говорил что-то о диком животном.

– Животное? Здесь?! Может быть, он не понял Энн?

– Карсон, который принял сигнал, говорил, что Энн была в истерике. Может быть, она испугалась чего-то и не отдавала себе отчёт?

– Эй, Мэри, ты всё-таки доктор. Могут здесь жить живые существа?

Медтехник посмотрела на инженера-криотехника Гофмана, находившегося не на вахте и потому отряженного Симпсоном в состав спасгруппы. Невесело хмыкнула и продолжила перебирать свои инструменты в объёмистом боксе.

– Мы ведь живем, – сказала она.

– Сравнила! – усмехнулся инженер вместе с остальными. – Мы-то можем на базе отсидеться. А на этом ветру, да на этих камнях... Кстати, точно! Тут же жрать нечего!

– Что толку гадать? – пожал плечами электронщик Паркинсон. – Приедем – увидим.

«Veni, vidi, vici», – всплыла в памяти медтехника старинная фраза. Кажется, это был девиз первого босса Компании, Мэри точно не помнила. Пришёл, увидел, победил. Ну да, Компания так и действует на всех мирах, куда люди дотянулись за двести лет. Это для своих низовых сотрудников или многочисленных сторонних контракторов вроде колонистов Ахерона лозунги Компании иные – увлекающие, светлые: «Строим лучшие миры». А в итоге – двадцать лет на заброшенном планетоиде, и ни одной попытки благоустроить хотя бы окрестности базы. Это же деньги, а Компания предпочитает, чтобы покупали у неё, а не она покупала для кого-то...

Неба Ахерона не видел никто. Его застилал сплошной облачный покров. Планетоид был окутан вечными сумерками, которые то густели (условная ночь), то бледнели (условный день). Затянувшийся спешный ремонт вездехода оттянул отправку спасгруппы – и она примерно совпала с началом условного дня, но водитель всё равно держал фонари машины включенными. Всё-таки спасатели спешили, а до хребта Илион было два дня пути.

– Занесло же Джорданов к чёрту на рога, – время от времени бубнил себе под нос кто-нибудь из команды.

Уже через час Мэри принимала препараты от «морской болезни». Мужчины ещё держались, отвлекаясь от тряски разговорами: как Флойд, латая пробоину в стене продовольственного склада, споткнулся и в кровь разбил себе лицо о ящик с инструментами и хорошо, что глаза уцелели, как Лайдекер пытается ввести репрессивные меры против родителей, чьи дети лазают в неположенных местах, как Питкину надоело обходить атмосферный процессор, и он задолжал половине мужчин базы, меняясь с ними вахтой.

– Мэри, дай какого-нибудь релаксанта, – попросил Марачек медтехника. – Хоть посплю, пока доберемся.

– Потом поспишь! – бросил водитель. – Иди порули, у меня уже руки дрожат.

Чертыхаясь про себя, механик отстегнулся и полез в салон, чтобы уступить своё место водителю и потом занять его.

– Эй, вы на ходу меняться собрались?! – с тревогой воскликнула Мэри. – Хотите опять свалиться в какой-нибудь овраг?! Ну-ка притормози немедленно!!!

– Чёрт, и как Джорданы с детьми поехали в поиск? – бубнил Гофман, ни к кому не обращаясь. – Такая бешеная тряска.

– Это мы спешим, – откликнулся на риторический вопрос Паркинсон. – А они наверняка ехали медленно. А дети... Ты же знаешь характер Энн Джордан.

– Знаю, – согласно кивнул Гофман. – Вот и думаю: где Энни увидела какое-то дикое животное?

– А может, связаться с Энн и попросить, чтобы навстречу ехала? – крикнул вдруг Марачек, обернувшись в салон.

– Хорошая идея, – одобрила медтехник, боровшаяся с тошнотой.

Марачек привычно потянулся к передатчику – и вдруг онемел. Приборная панель зияла пустым креплением консоли связи.

– СТИВЕНС! – раздался его вопль. – Ты что, не прикрутил передатчик?! Как мы теперь Энн найдём?!

Только ремни безопасности не позволили людям вскочить с сидений. Начался ор.

– Что вы вопите?! – вопил Стивенс. – Придумаем сейчас! Надо... надо... Индикаторы в радиусе 10 миль можно засечь. Вот их и надо ловить!

– Тим! Тим!!! Заткнись, ублюдок, я сказала! Ребекка, уйми его! Чёрт меня дёрнул взять вас с собой!

За толстыми иллюминаторами восьмиколёсного японского гиганта ревела очередная буря, но сейчас её не было слышно. Сейчас просторная кабина трактора звенела от воплей Энн Джордан. И хотя в домашнем сейфе у неё лежал диплом геодезиста-терраформера 5 уровня, отлитый на матрицах знаменитого Фэллского университета самой Терры, кроме этого где-то в бескрайних просторах её прошлого была грандиозная экспедиция на Третий Спутник Станоса и помимо всего ещё и два года субподрядных работ на четвёртой очереди самого Сивила – сейчас весь этот багаж остался далеко позади. Сейчас она вела и чувствовала себя, как перепуганная домохозяйка из вонючего марсианского гетто.

…На рифлёной палубе вездехода лежал её муж. Расс Джордан. Шесть футов два дюйма дерьмового характера и десять лет, угробленных на «Надежде лузера Хадли».

Расс лежал неподвижно. Только по еле заметному румянцу на видимой части щеки было понятно, что он ещё жив и дышит. На его лице невиданным намордником застыла какая-то мерзкая тварь. Такая же неподвижная, как Расс Джордан. Но тоже живая. Приблизительно раз в минуту по чужеродному организму пробегала судорога, будто его били током. После этого тварь ненадолго застывала неподвижно. Так же неподвижно, как сидели два его отпрыска – старшая Ребекка и младший Тим. Тоже живые. Живые потому, что мертвые не плачут и не размазывают сопли по испуганным лицам… Их дети. Проклятье! Она думала, что дерьмовее быть уже не может. Оказывается – запросто! Угораздило же его забраться в тот туннель! Наверное, выпить захотелось! Как же! Двухдневный рейд до пункта назначения закончен, немного суеты на местности, десяток промеров на контрольных азимутах, завязка на спутник и можно разворачиваться к родному и любимому холодильнику. Вояж, организованный с подачи далёкого Борка (Берка или Бьорка? Хрен его раздери!), заканчивается. Видимо, закончилась и «терпелка» этого мозгляка Расса!

Она почти не помнила, как вытащила его из той тёмной дыры. Искала целых два часа, истратила почти весь запас маркеров, отстреливая их на стены странной пещеры, похожей на чью-то гигантскую прямую кишку. Полчаса визжала в микрофон станции, пока не пробилась сквозь помехи до Базы. Её хватило только на «мэйдэй», на свой позывной да на три слова «дикое животное напало». Координаты точки передачи улетели автоматическим аттачментом…

…Очередная минута прошла, и тварь вновь вздрогнула. Её восемь ног (или пальцев) крепче обжали Джордана. Длинный хвост на его тонкой шее так и не расслаблялся… Энн неожиданно кольнул укол ревности… Сучка скарфинговая!.. Живая… Живая?! В голове промелькнула какая-то мысль. Но женщина не успела на ней сосредоточится, как стук в люк кабины отвлёк её. Энн откинула в сторону стопор и включила интерком. Привод медленно открыл люк, и одновременно в её ушах раздался искажённый ларингофоном догнусавости голос Марачека:

– …зяйка, встречай! Что тут у вас случилось?

– Джон, какого чёрта! Я тут уже тысячу раз сдохнуть могла!

Через секунду Марачек поднялся по крутому трапу трактора, а через минуту с лишним весь спасательный отряд забился внутрь отсека. Просторная кабина сразу стала тесной, воздушный фильтр заработал на полную мощность. Прибывшие уставились на Джордана.

– Как дети? – похоже, только медтехника интересовал этот вопрос.

– Что? Дети? – Энн Джордан смотрела на мужа, пытаясь поймать ускользнувшую мысль. – Дети как дети, Мэри! Мои дети всегда в порядке!

Медтехник протянула Ребекке две капсулы релаксанта и одноразовую фляжку воды.

– Брату дай и смотри, чтобы не выплюнул. Не очень сладко. Но станет легче.

Мэри раскрыла медкейс, опустила на глаза увеличительный экран и всмотрелась в животное, прилипшее к колонисту. Мышцы под бледной кожей существа были напряжены, зазора между конечностями твари и лицом пострадавшего не было. Казалось, она присосалась к человеку намертво.

– Эта сука шевелится! Где-то раз в минуту! Сделайте же что-нибудь! – заверещала Энн Джордан.

Медтехник натянула перчатки и осторожно прикоснулась ланцетом к паукообразному организму. Хвост существа судорожно сжался… и вдруг тварь отвалилась от физиономии терраформера сама. Будто её сдуло лёгкое дыхание Мэри…

Немая сцена, прерываемая порывами ветра за бортом вездехода, затянулась. Спешившие на помощь люди поняли вдруг, что спешили зря…

Расс моргнул. Приподнялся на локтях и промычал:

– Ну и…

– Ну и дела! – не выдержал шутник Паркинсон. – Всего-то!.. А эта «красотка», оказывается, его просто целовала! Взасос! А, Энн? Видно, ты Расса так достала, что он клюнул на это чудище! И вправду «Мэйдэй»!

– Заткнись, идиот! Заткнитесь вы все! – слова электронщика задели Энн за живое. Но тут она ВСПОМНИЛА, и к ярости добавилось сладкое злорадство, – Я! Я!!! Это я нашла его!.. Животное! Моё!!! Компания теперь выплатит мне кучу кредов за инопланетную тварь и я пошлю этот планетоид на хрен!!!

Дипломированный геодезист-терраформер 5 уровня сорвалась на истерические рыдания.

А может, это был и смех…

– Держи, тебе тоже не помешает, – Мэри Клейн протянула капсулу релаксанта Энн Джордан.

– Уйди! – отмахнулась Энн и вцепилась в животное.

– Осторожно! – крикнул Стивенс. – А если он…

– Мертвей твоей бабки, – огрызнулась Энн. Она потрясла животным, держа его за хвост. Тварь повернулась, словно ёлочная игрушка, обнажая паукообразное брюшко. Радиально расходящиеся конечности были сжаты в «кулак», но под действием силы тяжести и тряски слегка разжимались, шмякая друг о друга.

Мэри едва сдержала рвотные позывы, удивляясь, откуда в ней нашлись силы так безучастно исследовать эту тварь, когда та была ещё на лице Джордана. Вероятно, помогли препараты от тошноты, а может быть профессиональная привычка отключать эмоции во время работы.

– Расс, твой поцелуй смертелен, – усмехнулся Паркинсон, – Видимо, только у Энн есть противоядие.

Мужики из спасгруппы заржали.

Джорданы шутку не оценили.

– Джон, пора уматывать, – сказала Энн, пряча тварь под сиденье.

На лице Марачека блуждала ухмылка.

– Сначала Расс расскажет, где подцепил его…

– Расскажет по дороге, – перебила Энн. – Гейл, заводи мотор.

Но водитель не обратил на неё внимания. Он развалился на сиденье и, закрыв глаза и скрестив на груди руки, использовал каждую секунду для отдыха. Ему было глубоко наплевать и на Джорданов, и на мёртвую тварь.

– Я туда без оружия не сунусь, – сказал Расс, поёжившись. – Там сотни яиц.

– Яиц? Хочешь поговорить о яйцах? – усмехнулся Паркинсон.

– Оружие есть, – сказал Марачек, похлопав по кобуре.

– Наверное, в каждом яйце такая же тварь, – продолжал Расс.

– Ты разбил яйцо? – уточнил Гофман.

– Нет. Вернее… Я пнул несколько раз – оно мягкое, как мяч, – а потом… потом я не помню…

– То есть, если бы ты не пинал, он бы не вылез?

– Наверное, – пожал плечами Расс.

Мэри непроизвольно представила пауков. Желая скрыть арахнофобию, она проглотила капсулу от тошноты. Гофман заметил это и протянул ей фляжку со спиртным.

– Надо запить, – сказал криотехник.

Мэри отказалась, потому что нельзя запивать лекарства алкоголем.

– А я запью, – сказал Гофман и сделал глоток.

Но навязчивые мысли Клейн отогнать не смогла. Твари кишели, лезли по ней, обвивали шею хвостом.

– Надо идти, – заключил Марачек. – У нас есть оружие, нас много, к тому же… они для нас не опасны. Скорее мы для них.

– Я бы не делала поспешных выводов, – возразила Мэри. – Нужно отвезти эту гадость в лабораторию.

– Но живая тварь лучше мертвой, – парировал Марачек. – Не для того тащились сюда, чтобы трусливо удрать.

– Я никуда не пойду, – буркнула Энн. – Мне не нужен живой респиратор.

Паркинсон усмехнулся.

– А я не откажусь от поцелуя красотки, – сказал он.

Эрик Стивенс поёжился.

– И тащить я больше никого не собираюсь, – сказала Джордан, показывая стёртые в кровь ладони.

– Я настаиваю на срочном возвращении на базу, – сказала Мэри. – Мы не знаем, насколько опасны эти твари, нужно подготовить специальную экспедицию…

– Специальную экспедицию… – передразнил Марачек. – Мы и есть специальная экспедиция. Симпсон тебя отшлёпает за растрату…

Паркинсон фыркнул, Мэри покраснела.

– И всё-таки… – сказала она.

– Предлагаю голосование, – сказал Гофман, пытаясь разрядить обстановку. Он не горел желанием идти в разведку, и надеялся, что Марачек успокоится, когда поймет, что большинство этого тоже не хочет. – Кто за возвращение?

Подняли руку Энн и Мэри, юная Ребекка Джордан, а за ней и младший брат Тим. Чуть помедлив, поднял руку Эрик Стивенс. Гофман, не дождавшись руки Расса Джордана и Гейла, начал было тянуть свою.

– Ну вот, одни бабы да дети, которые не в счёт, – заключил Марачек, остановив на полпути руку Гофмана. Уши Стивенса покраснели.

– У нас есть верёвки и, кажется, блок от лебёдки. Стивенс?

– А? А, блок? Ну, если так, – сказал он, смущённо улыбаясь, – тогда я тоже.

– Гейл, ты как? – спросил Марачек.

– Я за любой кипеш, – сказал Гейл, прикладывая по-военному ладонь к виску, по-прежнему не открывая глаз.

– Расс, а ты куда? – возмутилась Энн. – Я тебя тащила не для того…

– Ревнует к паучкам, – усмехнулся Паркинсон.

– Я иду с группой, – отрезал Расс, мысленно упрекая жену за публичные истерики, ненавидя её за сварливость и… за свой страх.

– Нам бы ещё ваш ящичек, мадам, – сказал Марачек, кивая в сторону медицинского бокса Мэри. – В него войдет несколько тварей.

– Нет!

– Ладно, упакуем в куртки.

– Гофман, останься, – сказала Мэри. – Должен остаться хотя бы один мужчина.

Криотехник с готовностью повернулся.

– Останется Стивенс, – скомандовал Марачек. – Он и механик, и водитель. У него оружие. А Гофман здесь зачем?

– Поработает лошадью, как и мы, – сказал Паркинсон.

Гофман приложился к фляжке. Расс Джордан требовательно протянул руку и тоже сделал глоток.

– Для смелости? – поддела его Энн.

Расс поперхнулся и закашлялся.

– Вечно… под руку… что-то в груди больно… и тошнит.

– Ещё блевани здесь, придурок! – крикнула Энн.

– Да не верещи ты, – перебил её Марачек. – Расс, что с тобой?

Джордан дернул выходной стопор «Дайхотея» и дверь трактора с шипением подалась наружу. Он вывалился и захрипел под ступенями. Мэри Клейн бросилась за ним.

– Ваша дурацкая затея отменяется! – крикнула медтехник, склоняясь над пострадавшим. – Немедленно на Базу!

Глава 2

Какой жалкой она была в своей истерике! Какой феерический бред она несла! У неё умирал муж, её дети чуть не сошли с ума от ужаса, а она, как дура, заявляла о своих претензиях на находку. О, демон Максвелла, как ей было стыдно!

Энн Джордан сидела в салоне вездехода, прижимая к себе детей. Они уже не кричали и даже не скулили, как Тим в первые полчаса после того, когда люди тронулись в обратный путь к Базе. Мужа Энн всё-таки пересадили в другой вездеход под опеку медтехника. И, как ни странно, это оказалось для Энн ещё хуже. Она осталась наедине со своими мыслями. О боже, как это страшно – остаться наедине с собой!..

«Надежда Хадли» была уже в пределах видимости, и если бы не тьма условной ночи, увидеть Базу среди скал всё-таки можно было бы. Марачек, вновь занимавший место водителя, резко нажал на тормоза и грязно выругался. За лобовым остеклением виднелся передовой вездеход, так неожиданно затормозивший, что Марачек едва не протаранил его.

– Что там ещё? – раздраженно рявкнул механик и глянул на соседа Паркинсона. – Сходи, узнай.

Паркинсон натянул на глаза защитные очки и впустил в салон вой ветра, открыв дверь кабины.

А Энн Джордан вдруг стало очень страшно...

Стивенс ударил по тормозам. Трактор тряхнуло. Тяжёлый люк вездехода сорвался с привода, по инерции откатился по роликам и глухо ударился в ограничитель. В открытую кабину «Дайхотея» по-хозяйски ворвался ветер, заглушая все остальные звуки.

Мэри метнулась из своего кресла и подхватила оседающее тело Расса Джордана. На её глазах грудная клетка мужчины вспучилась в районе плавающих рёбер, словно недосказанные им за всю жизнь слова искали аварийный выход наружу. Пузырь комбинезона на теле Джордана натянулся… и неожиданно лопнул, Мэри показалось, что она даже услышала за треском расходящейся ткани хруст рвущегося человеческого эпителия. Из лопнувшего нароста в глаза медтехнику плеснул фонтан крови. Клейн инстинктивно моргнула, но успела заметить, как через розовеющее обломками рёбер отверстие наружу вырвалось… НЕЧТО!

Оно хлестнуло Мэри осклизлым змеевидным хвостом, свернуло слюнявым оскалом… и с инфернальным скрипучим визгом исчезло за бортом…

Медтехник заглянула в глаза Джордана и увидела в тёмной бездне его широко распахнувшихся зрачков нескончаемую боль и уходящую жизнь…

– Что это было?!!! – истерически заорал сидевший рядом Гофман, испуганно вжавшись в кресло.

– Что это было?!!! – пробилось снаружи неожиданное эхо. Клейн краем сознания опознала голос Паркинсона.

Мэри зыркнула на криотехника, и её свистящий шёпот хлестнул мужчину отрезвляющим кнутом:

– Мой кейс! Мудак! Быстро!!!

Побледневший Гофман судорожно пнул ногой алюминиевый ящик – тот стремительно скользнул по металлу палубы прямо в руки медтехника.

Теперь для неё ничего не существовало, кроме живого… ещё ЖИВОГО Джордана!!! Хрен вам всем!!! Она его вытащит!!! В холодном сознании, словно опции программы на мониторе, мгновенно разложилось всё содержимое её медицинского кейса.

…Антишок!! В шейную вену пострадавшего вонзилась ампула…

…Затем о жёлтые зубы Расса сухо стукнул загубник принудительной вентиляции лёгких. По твердеющему гофрированному шлангу Клейн удовлетворённо отметила, что воздух стал поступать в трахею…

…Выдернутый из набедренного кармана стропорез одним махом вскрыл одежду, и взору Клейн предстало ужасающее зрелище: на бледной впалой груди Джордана зияло окровавленное отверстие диаметром с мужской кулак… Дыра вырвала середину большой анимированной порно-татуировки, нейросвязи картинки нарушились, и две её оставшиеся части задвигались… До странности зловеще…

Мэри осторожно ввела в рану зонд и щелкнула по шторке экрана, опуская его на глаза…

Это был Ад!!! Диафрагмы практически уже не существовало, рёбра были сломаны. Чудом уцелевшее сердце ещё продолжало пульсировать, но сразу несколько порванных крупных вен сливали тёмную кровь в полость раны!.. Конец… Это было необратимо даже в условиях медблока.

Живое сердце ещё несколько раз дрогнуло… и остановилось. Голова Джордана безжизненно завалилась набок, и медтехник увидела, как стекленеют его глаза, и жизнь стремительно исчезает в зрачках, словно вода, пропадающая в дренажном отверстии душевой кабины…

Всё… Время смерти… Она машинально посмотрела на запястье и отрешённо откинулась к переборке.

– Что с ним? – Паркинсон неведомым образом успел подняться в кабину и тревожно склонился над медтехником.

– Ничего… – устало выдохнула Мэри. – Умер.

Весть о смерти Расса Джордана разнеслась по колонии моментально. Пока Лайдекер бежал мимо оживившихся людей в лабораторию, куда вызвал его Симпсон, он успел узнать множество интересных подробностей. Оказывается, Джорданы нашли потерпевший аварию военный корабль, на котором была груда всякого оружия, и в процессе дележа Энн пристрелила мужа. Хотя, корабль был не военный, а обычный транспорт, перевозивший каких-то животных, которые вырвались из клеток и разбежались. А ещё точнее...

Ввалившись в лабораторию, Марк согнулся, пытаясь отдышаться, и исподлобья огляделся. Эла нигде не было видно. Около стола сидела Мэри Клейн с отсутствующим видом, за ней склонившийся над стулом Паркинсон разминал костяшки пальцев, стоявший поодаль Гофман прислонился лбом к стене и что-то шептал. Лайдекер перевёл взгляд на суетившихся в противоположном углу лаборантов, которые возились с ёмкостью для биологических образцов. И тут же забыл обо всём на свете.

Существо, которое он увидел, не было похоже ни на что на свете. Сначала в глаза бросилась характерная скрюченность – точь-в-точь высохший паучий скелет в паутине. Да только «паук» был размером больше человеческой головы, да и не походил на членистоногое. Ноги были больше похожи на переросшие человеческие пальцы, затвердевший хвост вызвал стойкую ассоциацию с позвоночным столбом. Лайдекер не смог бы подобрать слов, но в облике незваного гостя было что-то глубоко противоестественное, вызывающее одновременно жгучий интерес и чувство брезгливости.

Пневматическая дверь открылась негромко, но Лайдекер вздрогнул. В лабораторию ввалился Симпсон. На его серой рубашке с логотипом WY расплывались тёмные пятна пота, а из кармана торчали пластиковые защитные очки. «Забыл оставить в медблоке», – догадался Лайдекер. – «Видимо, вскрытие только что закончилось».

– Где остальные? – Симпсон хмуро уставился на остатки спасательной группы. За всех ответила Мэри, равнодушно смотря в одну точку:

– Энн спит, ей вкололи релаксант. Дети в медблоке, на осмотре.

– Их я видел! – с трудом скрывая раздражение произнес Эл. – Стивенс где?

– Тоже спит. И Марачек. Сутки за рулем – пришлось «изумрудом» пользоваться.

Наклейками изумрудного цвета в аптечках помечали амфетамины и прочие сильнодействующие стимуляторы. Теперь, несколько часов будет весьма сложно привести механиков в чувство.

Симпсон отвернулся от Мэри и исподлобья посмотрел в окно лаборатории. В коридоре потихоньку собирался народ.

– Бардак, – буркнул он, снова отвернувшись от стекла, и присел на стул.

«Это точно», – подумал Лайдекер. – «Но кто же знал, что так выйдет?»

Истерическим воплям Энн Джордан не поверил никто. После того, как Лайдекер с механиками отправились за запчастями, Симпсон поднялся к себе и вызвал начальника службы безопасности Горвица. Разговор быстро сошёл на повышенные тона. Горвиц наотрез отказался действовать по специальному протоколу. «Да что случилось-то?» – орал он. – «Опять эта истеричка ширнулась? Эл, вспомни, сколько раз уже было, а? А сколько ещё будет? И каждый раз особый режим вводить? А отчитываться, как обычно, мне одному? Обоснования, почасовой отчёт о ситуации, план операции, характеристики на членов группы». В этом была своя логика. Скрепя сердце, Симпсон решил сделать всё неофициально. Группу набрали из тех, кто подвернулся под руку, впопыхах забыв даже назначить главного, и отправил с напутствием: «Ну, на месте разберётесь».

Вот и результат. По возвращении группа просто разбежалась, Расс мёртв, по колонии бродят слухи, один другого невероятней. Нужно вернуть контроль над ситуацией, причём срочно.

Симпсон дернул головой, словно просыпаясь от дремоты:

– Мэри... значит эта штука сидела у Расса на лице?

– Угу, – кивнула она.

– А потом отвалилась и сдохла, – Гофман так и не отошёл от стены, но слышно было и оттуда.

– Ясно. А потом?

Паркинсон поднял голову:

– А потом у Расса из груди что-то вылетело.

– Что?

– Тварь какая-то.. Не такая как эта. Голова большая, остальное не разглядел.

Лайдекер не мог поверить своим ушам. Твари, вылетающие из груди... может им померещилось? После многочасового марш-броска в вездеходе не удивительно.

– Ладно, – встал Симпсон. – Все пока свободны.

Трое медленно вышли из лаборатории и попали в окружение столпившихся колонистов. Лайдекер не успел рассмотреть подробности – Симпсон схватил его за плечо и оттащил в угол.

– В общем так, Марк. Я сейчас соберу общую сходку – надо народ немного утихомирить.

Лайдекер кивнул.

– А ты сейчас бежишь и составляешь депешу в центр. О том, что нам нужна помощь. Но без подробностей.

– Почему?

– Да потому, что мы сами ни черта не знаем пока! Вдобавок, если напишем о тварях, решат что шутим от скуки, или с ума посходили... Прояви фантазию, в общем!

Лайдекер кивнул и Эл решительно выскочил из лаборатории. А Марк неожиданно подумал, что это будет первое сообщение колонии, подписанное им. И в центре лишний раз произнесут его имя. И вдруг...

Ведь в последнее время, Эл совершает слишком много ошибок.

...Она помнила то кафе на самом верхнем уровне Сивила и роскошную гигантскую голограмму океана Терры, раскинувшуюся прямо на защитном куполе. В тот день пейзаж был умиротворяющим – лёгкие кобальтовые волны, грациозные чайки, далёкие паруса на далеком горизонте… В тот день за её столик подсел он… Кареглазый. С затейливо выбритыми бакенбардами. Такими же красивыми, как у её любимого голосистого Джока Джокса… С переливчатым 3D-бейджем компании-подрядчика… в модном фиолетовом галстуке и белоснежной хрустящей рубашке. Он сказал:

– Я Расс. А вас как зовут, красавица?

– Энн-Мари. Можно просто Энн.

– Как дела, Энн?

А ведь она любила его… А теперь он просто труп… Просто вонючий кусок мяса с кровавой дырой в груди… А ведь начиналось всё так чудесно… Океан. Чайки. Паруса. Манящие горизонты…

– Энн! Открой!

Она очнулась. В каюту стучали. Интерком нетерпеливо мигал красным. Видимо, уже давно. Женщина узнала голос соседки Лиз О’Коннол.

– С тобой всё в порядке?

А это была уже Клейн… Сучка! Не смогла ничего сделать! Ничем помочь! И теперь Расс сдох!.. Скотина!

– Иду!

Энн убрала початую фляжку бренди в шкафчик у крохотной барной стойки, приютившейся в углу каюты, посмотрела на себя в зеркало, вытерла сухие глаза, бросила взгляд на своих детей. Тим и Ребекка съёжились на своих койках, накрывшись одеялами с головой, и молча вздрагивали. Правильно! К стенке! Зубами! О, демон Максвелла! Когда, на хрен, это всё кончится?!

…На пороге рядом с Лиз и медтехником стоял сам глава колонии – Эл Симпсон.

– О, босс?! – Энн гостеприимно распахнула дверь. – Добро пожаловать!

Администратор оторопело посмотрел на неё и шагнул внутрь.

– Соболезную, Энн. Такая беда…

– Я в порядке, босс. Спасибо.

– Дети как? – Симпсон заглянул за её спину.

– С детьми все ОК. Пробьёмся, Эл!

– Как себя чувству… – это подала голос Клейн, но сразу же осеклась под обжигающим взглядом Джордан.

– Прекрасно, медтехник! Лучше всех! Да… – с языка Энн чуть не слетело грязное уличное ругательство. Симпсон поспешил на выручку Мэри.

– Тут такие дела, Энн. На Расса напал этот паук… Он сейчас плавает в банке в лаборатории. Не волнуйся. Никуда не денется, – администратор упредил вопрос, обозначившийся в резко взметнувшихся бровях Джордан. – Напал-то паук, а вылезла… хм-м… а убила его какая-то юркая змеюка… Я отдал указание организовать патрулирование периметра Комплекса. Ты сегодня как раз в подвахтенной смене и по данному регламенту прописана в первой Восточной группе, – Симпсон выразительно постучал по ожившему интеркому, на экране которого уже светилась соответствующая информация. – Выход уже через час. Если не можешь – скажи. Подменим.

– Может, и вправду, Энн? – в разговор вступила О’Коннол. – Доктор сейчас тебе поможет.

Джордан как ошпарило. Она вперилась в покрасневшее лицо Клейн, и её голос сорвался на мерзкий фальцет:

– Да ты знаешь, Эл! Да у меня 48 баллов по снайпингу! Я этой твари башку отстрелю! Я ей кишки наизнанку выверну! Я её, мразь, размажу по стилобетону! Я…

Последних слов гости уже не слышали. Они торопливо шагали по коридору Комплекса.

Экраны служебных мониторов, развешанные по всем уровням «Надежды Хадли», сменили обычный зелёный фон на оранжевый. На станции был объявлен режим повышенного внимания, у тяжёлых створок арсенала уже собралась группа колонистов из подвахтенной смены, заступающих в первый патруль. Люди были недовольны тем, что положенный отдых заменили неожиданным мероприятием, и ворчали между собой. Коллеги – геодезисты Нора и Шон Коксеры – сочувственно кивнули Энн своими рыжими головами. Химик-морфер Лохчи пробурчал что-то столь утешительное, сколь и малопонятное. Толстухи Карла Чохес и Фрида Магамбе синхронно зашмыгали своими пухлыми чёрными носами. Два криотехника – Савацки и Чинь Ту – взялись за руки и уставились в низкий потолок. Джордан с широкой улыбкой показала им вытянутый средний палец.

– Энн, подходи! – краснощёкий здоровяк Финн махнул из-за стойки арсенала рукой. – Я думаю, коллеги пропустят.

– Спасибо, Том. Какая там самая мощная хренотень найдётся в твоих сейфах?

– Какая самая мощная не скажу, – ядерщик, а теперь по расписанию и оружейник Финн тронул кнопку, и створка сейфа за его спиной отъехала в сторону. – А тебе, как и всем, полагается М40С.

Верзила протянул руку за спину и вытащил из темноты громоздкую матово-черную штуковину из металла и углепластика.

– Вот. Обычная импульсная. Мануал я уже разослал по персонкомам. До выхода ещё четверть часа. Успеешь глянуть и освежить память… Да, господа, обращаюсь ко всем!

Финн запустил волосатую ручищу под стойку, извлёк оттуда магазин к винтовке и громко стукнул им о пластиковый барьер, призывая к вниманию.

– Должен всем вам выдать по полному боекомплекту. Но я по три патрона вынул. Бывает, что клинит. Сейчас винтовка на предохранителе. Будете патрулировать – флажок сдвинуть в положение Single. Очередями не стрелять! Сложной техники кругом до жо…

Оружейник запнулся, поглядев на женщин.

– …Много, одним словом… Палец сюда, Джордан, – Финн протянул ей контактную панель тачпада. – Распишись в получении! Следующий! Внимательней! Повторять не буду! Остальные прибамбасы принесу к Западному шлюзу при выходе…

Энн Джордан и Ларс Лохчи второй час топтались вдоль восточной стены Комплекса. До смены оставалось уже минут сорок. Энн старалась отвлечься от реальности и с самого начала патрулирования пробовала считать секунды, складывая их в минуты, но постоянно сбивалась где-то в районе четырёхсот. Это страшно выводило её из себя, реальность сразу же возвращалась обратно рвотной отрыжкой, и по этому поводу женщина каждый раз выплескивала в эфир длинную нецензурную тираду. Шедший впереди химик одновременно с этим каждый раз отчетливо вздрагивал, словно представлял, как 10-миллиметровый кусок титана разрывается у него между лопаток. После её третьего восклицания Лохчи «сломался» и категорически попросил Энн поменяться с ним местами. А после четвертого раза не выдержал и сидящий в радиорубке диспетчер всех патрулей – связист Карсон. Он громко откашлялся в эфир и произнес:

– Я, конечно, всё понимаю, Энн. Расс погиб и все такие дела… Но ты уже всех взвинтила до предела. Ещё раз сорвешься – я у тебя Ларса отберу и всех переведу на другой канал. Будешь наслаждаться тишиной и одиночеством. Повторять не стану. Всё!

Связисту повезло, что Энн к этому моменту уже сама отказалась от идеи устного счёта, её внимание переключилось на пятиметровую стену Комплекса. Поэтому «последнее предупреждение» Карсона осталось без её комментариев, что, вероятно, очень удивило всех патрульных. Джордан всегда вываливала на любого собеседника поток слов в соотношении десять своих к одному чужому…

После детального осмотра стены Энн решила осмотреть и посадочную площадку колонии. За все пять с лишним лет пребывания на станции Джордан никогда не ходила так подолгу у самого Комплекса. Обычно группа терраформеров спешно прыгала в «Дайхотей» и уматывала за много миль – делать подробную съёмку местности или брать пробы из свежего вулканического разлома, или исследовать пористые скальные внутренности, обнажившиеся после очередного почвенного сдвига. Дел всегда хватало… И у «формеров», и у «морферов». Что «землекопы», что «атмосферщики» – обе эти группы специалистов непосредственно занимались решением задачи Компании, а именно превращением необитаемого планетоида в продаваемый продукт, пригодный для жизни. По этой же самой причине они всегда дружили между собой и традиционно свысока относились к остальному техперсоналу…

Осмотр посадочной площадки ненадолго отвлёк её внимание. Да что, собственно, могло быть особо примечательного в двухсотметровом восьмиугольном блюдце, выстеленном стилобетоном и ограниченном изогнутыми плитами пламяотбойников с сигнальными маяками, встроенными в их трехметровую кромку. Частые ураганные ветры Ахерона уже намели на площадку обломки пористой вулканической породы и из-за этого она стала выглядеть угнетающе заброшенной. Но колонистов это пока не волновало. Последний «грузовик» был у них прошлым «летом», он скинул груз и десяток новичков, забрал десяток сменившихся ветеранов и умотал… к далекой сверкающей жизни в Старой Галактике…

Внимательно вглядываться в болезненно знакомую обстановку женщине помогал выданный Финном яркий налобный фонарь и армейские очки с какой-то хитрой электронной оптикой. Сама того не ведая, Энн стала патрулировать свой участок в полном соответствии со строгими нормативными требованиями…

…Женщина мерно вышагивала по узкому тротуару, выложенному по периметру комплекса, когда датчики движения, встроенные в оправу, поймали какое-то изменение на стене. Красный маркер в верхнем углу линзы сверкнул всего на одно деление и тотчас же погас. Но Энн уже сама почувствовала что-то. Светлое пятно её фонаря скакнуло вверх и оба патрульных увидели, как у большого внешнего блока одного из кондиционеров, в тени его защитного навеса и толстых решёток шевельнулась… тень.

Джордан вскинула тяжелую винтовку, но тень опередила её… Неведомое существо размером с большую кошку прыгнуло из своего убежища на стенку, мгновенно противоестественным образом оттолкнулось от неё и с пронзительным визгом упало на Энн. Женщине даже не хватило времени переместить ствол винтовки вниз, как по её бедру что-то чиркнуло, и по ноге потекла горячая кровь… Энн не успела испугаться, как её накрыла волна ярости… Вдалеке на краю площадки в луче света взвилось облако пыли. Энн сдернула предохранитель, и в темноту понёсся поток титана…

– Эне. Бене. Туки. Наки.

Чико. Путо. Масараки…

Щелкнул ограничитель пустого магазина. Не прошло и семи секунд. Она только что с наслаждением расстреляла всю свою прошедшую жизнь… Перегретый кожух ствола дымился… Ларс, захлебываясь, кричал что-то в микрофон…

– …Трико. Руко. Сарамак.

Греке. Веке. Мазафак.

Стукнувшая в голову дурацкая считалка тоже закончилась… Может, она и попала в эту мразь, а может, и нет… Энн было всё равно…

Симпсон шел по коридору, словно преодолевая встречный ветер.

Невероятный случай! Неизвестное дикое животное, нападение на человека, смерть. Сбивчивые сведения членов спасгруппы и перепуганные дети. И ещё сто пятьдесят человек, которые зависели от него. О таком клубке проблем администратор колонии даже подумать не мог.

Конечно, можно посоветоваться с вышестоящим начальством. Что он только что и сделал. Неделю спустя это начальство получит отчет Симпсона, ещё неделю будет лететь ответ, и неизвестно, сколько времени Компания будет анализировать сообщение и принимать решение.

Демон Максвелла!

На перекрёстке Симпсона перехватил его заместитель.

– Джордан утверждает, что видела ту тварь, – доложил Лайдекер. – Ларс не может подтвердить. Он вообще считает, что Энн просто свихнулась, и ей нельзя было оружие выдавать. Но патроны Энн расстреляла все.

– Расстреляла, говоришь? – переспросил Симпсон.

– Да, всю обойму, и всё впустую, – в Лайдекере проснулся прижимистый завхоз.

– Это хорошо, – невпопад протянул администратор.

– Чего хорошего-то? Что я в отчёте напишу? – заволновался заместитель.

– Может, успокоится. Лучше бы она в ту тварь попала, конечно. Давай, возвращай людей. Пусть пара человек походит в том районе, где тварь заметили, а остальным – явиться в кают-компанию.

Лайдекер посмотрел на босса.

– Что людям скажешь?

– Как раз ломаю голову, – буркнул Симпсон. – Хуже некуда, если начнется паника.

– Кто бы мог подумать! – поддакнул заместитель. – Животное на этой скале! Колонии уже двадцать лет, и ничего подобного не бывало!

Симпсон хотел ответить, что от общих бессмысленных фраз его уже воротит, но сдержался. Нагруби сейчас подчиненному – и психоклимат на базе будет радикально ухудшен. И тогда добро пожаловать, Паника и Хаос!

Симпсон понимал, что этого нельзя было допустить. И без того ситуация в колонии далека от предписанного оптимума. Снаружи не курорт, люди фактически заперты в ограниченном объёме. Подтверждая эти мысли, в глаза администратору настойчиво лезли голые металлопластиковые стены коридора. За двадцать лет Компания ни разу не удовлетворила запросы о поставке декорпанелей! В таких условиях человеческое раздражение чем угодно разрастается до взрывоопасных параметров. Достаточно где-то пережать, а где-то недоглядеть, и рванёт так, что ядерный взрыв хлопушкой покажется...

Додумав до этого места, Симпсон даже споткнулся – и погнал такие мысли прочь. Ядерный взрыв – этого ещё не хватало!

Администратор колонии «Надежда Хадли» был вполне лояльным управляющим имуществом Компании, и даже одергивал Лайдекера, когда тот увлеченно критиковал прижимистость «Вейланд Ютани», её экономию на важных для жизни колонии мелочах. Но сейчас Симпсон поймал себя на том, что сам мысленно чертыхается в адрес Компании.

...Эл Симпсон в одиночестве сидел в самом просторном помещении «Надежды Хадли». Он очень старался найти выход из сложившейся ситуации, и чтобы смерть Расса Джордана была первой и последней неприятностью. Как это сделать?

Планетотехники должны работать, потому что единственное, что Компания делает регулярно – требует отчёты о состоянии дел на Ахероне. Воспитатели должны работать, потому что четверть персонала колонии – это малолетние дети до пятнадцати лет. Смерть Джордана, а если точнее, то причина смерти Джордана может спровоцировать отказ «формеров» ехать в изыскательские партии, устраиваемые ради проверки состояния грунтов и атмосферы вдали от атмосферного процессора.

Тут ещё эта сбежавшая тварь. Она где-то поблизости. Чего доброго, вахты откажутся ходить к самому атмосферному процессору. Он, конечно, полностью автоматический, но мало ли что может случиться? Климат и сейсмика Ахерона поддаются прогнозированию в ещё меньшей степени, чем те же показатели на Земле.

Эл Симпсон, управляющий имуществом Компании на Ахероне, снова нелояльно чертыхнулся. Не выгадывай Компания на мелочах, было бы проще. Но она сэкономила на искусственном интеллекте для колонии. С другой стороны – люди при деле, но внештатные ситуации были бы не такими сложными, если бы в «Надежде Хадли» функционировал мощный искусственный интеллект.

Или даже человекоподобный синтетик. Это было бы прекрасно! И мозги, и руки, которые лишними никогда не бывают.

Из коридора раздался гул. Люди возвращались.

Когда они разместились и перестали гомонить, Симпсон поднялся на ноги.

– Друзья! Как вы знаете, у нас произошло несчастье. Погиб наш товарищ Расс Джордан. В общих чертах вы знаете, как это произошло. Это было нападение дикого животного, о существовании которого мы ничего не знали. Одно оно было или нет, мы тоже не знаем. Но для паники повода нет. Компанию я уже известил о происшествии. А пока мы будем ждать ответ, я предлагаю отправить туда, в точку нападения, скажем так, дератизационную группу, чтобы узнать больше о нападении и впредь исключить повторение сегодняшней трагедии.

Люди что-то наперебой заговорили. Такое редко бывает, чтобы из гомона толпы нельзя было вычленить отдельных слов, но сейчас это случилось, и Симпсон расстроился. Он хотел бы услышать, что думают его подчиненные, это помогло бы ему самому определиться с выбором варианта действий.

– Я мог бы приказать, – сказал администратор. – Но в сложившихся обстоятельствах считаю, что нам необходимо принять решение сообща. Кто хочет высказаться?

Возникла пауза. Глядя со стороны, заместитель Лайдекер подумал, что каждый колонист мысленно показал на соседа слева: мол, пусть кто-то другой первый начнет.

– А вдруг их там много? – выкрикнул кто-то с задних рядов. Головы присутствующих немедленно повернулись на звук, и администратор увидел говорившего. Магамбе, воспитатель. – А у нас даже вооружения толкового нет.

Сама того не зная, Фрида помогла Симпсону.

– У нас есть взрывчатка для горнорудных работ, и у нас есть огнемёты, – громко и уверенно сказал начальник колонии. – Огня все живые существа боятся. Если поисковая партия удостоверится, что мы имеем дело не с одиночным существом, а со стаей, то сожжёт там всё. Можно, кстати, тех жидких отходов, которые у нас остаются, взять пару цистерн. Если там окажется оазис для этой хищной живности, можно разлить там эти цистерны и уничтожить их кормовую базу.

Эл Симпсон перевел дух.

– Мы все должны понимать, что хоть и случилась трагедия, наша работа требует от нас собранности и сплоченности. И несмотря ни на что, она должна продолжаться. Это я говорю о вахтах на атмосферном процессоре. А для тех, кто захочет отправиться с санитарной миссией к хребту Илион, я гарантирую рапорт Компании о начислении премиальных.

Администратор очень хотел надеяться, что его слова вызвали необходимый энтузиазм у людей. Премия – это всегда заманчиво.

Глава 3

Стоя у окна диспетчерской, Лайдекер наблюдал как вездеходы покидают территорию базы. Вначале, покачиваясь, в ворота выехал «Дайхотей» с пятым номером на борту, тот самый на котором Расс Джордан совершил свой последний вояж. Нумерация техники в колонии была сквозной, поэтому на следующей за ним машине красовалась цифра «восемь». Когда и она выбралась за пределы огороженного участка, дверная плита медленно встала на место.

Симпсону всё-таки удалось успокоить людей, поэтому сборы прошли быстро и относительно организованно. Пока шло собрание, весь наличный состав службы безопасности занимался беготнёй между арсеналом и вездеходами, периодически принося и унося оружие и боеприпасы. Чтобы лишний раз не ругаться с Горвицем, Лайдекер поднялся в диспетчерскую и наблюдал за процессом оттуда. Мало того, что само существование арсенала, не вполне подконтрольного ему, сильно раздражало, да ещё и по результатам этой вылазки придётся оформлять груду документов. Причём чем бы она ни завершилась.

Штатный состав службы безопасности колонии включал в себя пять человек, в основном из отставных военных. Их основной задачей, по мысли составителей планов, являлась организация действий колонистов во время всяческих экстремальных ситуаций. Им предписывалось периодически проводить учения, а также манёвры с использованием оружия, а при объявлении чрезвычайного положения начальник службы безопасности получал полномочия первого заместителя главы администрации. Гражданскому же персоналу вменялось в обязанность разбиться на группы и время от времени «поступать в распоряжение» Горвица, дабы «отработать навыки взаимодействия в чрезвычайной ситуации». Так было в теории.

Практика оказалась не столь радужной. Загруженные работой колонисты смотрели на все мероприятия как на никому не нужную суету. Вообще, жизнь на отдалённом от цивилизации планетоиде с нестабильной сейсмологией и вулканизмом сильно размывала границы нормы и экстремальности. Периодическое пребывание в «группах самообороны» воспринималось более спокойно, однако каждый не раз думал о том, что мог бы потратить время на более полезное занятие, чем бессмысленное патрулирование территории или помощь по арсеналу.

«Теперь у них есть повод показать свою нужность», – усмехнулся Лайдекер. Он, как входящий в администрацию, был освобождён от большинства инициатив, но как управляющий фондами имел с ними периодические конфликты. – «Все пятеро рванули».

Марк был очень доволен собой. Сегодня ему удалось решить сложную проблему, причём самостоятельно. Эл Симпсон послал его запросить помощь у центра, предупредив, что в реальность найденных существ могут не поверить. С последним Лайдекер был согласен и, войдя в коммуникационную, он лихорадочно перебирал возможности правдоподобного описания ситуации, как вдруг...

Передатчик!

Тонкая нить, связывающая их с миром в лице Компании. Это было единственное устройство в колонии, заявки на запчасти для которого удовлетворялись всегда и в полном объёме. Вот и решение! Не надо ничего писать про Джорданов и странных существ. Нужно сообщить, что в работе передатчика наблюдаются сбои. Компания, не тратя времени на лишнюю переписку, вышлет грузовик в сопровождении вооружённой охраны. Они и помогут справиться с ситуацией, а также сделают более авторитетное сообщение в центр.

Если бы Симпсон смог прочесть мысли своего подчинённого, то схватился бы за голову. Никакой гарантии, что путаный текст смогут понять как призыв о срочной помощи, что грузовик пришлют сразу, что охрана окажется квалифицированнее местных, да и что их не накажут за подобное введение в заблуждение вышестоящее начальство. Но Лайдекер не думал об этом, а мечтательно улыбаясь представлял заседание комиссии, на котором выяснится, что Симпсон оказался не на высоте, что Горвиц совершил ошибку, не послав никого за Джорданами, а затем взяв всех с собой, что медики не объявили карантин, и только...

– Мистер Лайдекер! – диспетчер тряс его за рукав.

– А? – Марк очнулся от грез, и оглянулся. Диспетчер указал на гарнитуру, которую Марк тут же натянул на голову.

– ...да есть там кто? – прорычал голос. Сэм Никсон, сегодняшний «отряд самообороны». После отъезда Горвица они прочесывали базу в поисках следов твари, по которой палила Энн.

– Что такое, Сэм?

– Марк? Спустись к нам, тебе стоит на это взглянуть.

Лайдекер натянул куртку и очки и зашагал по направлению к посадочной площадке. На ней стояло четыре человека, что-то осматривавших на бетонном покрытии.

– Гляди, – Сэм повел дулом огнемета.

Капли. Капли, проевшие бетон, словно горячая вода снег. Они тянулись узкой дорожкой прямо к ливневому стоку.

– Посветите, – глухо буркнул Марк и наклонился.

Тварь в кроваво-бурых пятнах лежала не шевелясь. Однако отпрянувшему Лайдекеру показалось, что она приподняла голову и усмехнулась, глядя на него.

– Сожги ее! – заорал он не своим голосом. – Быстро!

Сэм тут же сунул дуло огнемёта в сток. А Марк попятился назад, не слыша ни шипения огня, ни криков в наушниках, ни даже бешеного стука своего сердца.

Фрида Магамбе внимательно наблюдала за своими воспитанниками. Зоркий глаз и немалый, почти двухметровый рост позволял гаитянке без особых усилий держать в поле зрения одновременно несколько десятков детей. Она на полных правах могла бы назвать всех несовершеннолетних обитателей «Надежды Хадли» именно «своими» и именно «воспитанниками». Ведь всё взрослое население колонии, разбитое на три рабочих вахты, интенсивно зарабатывало креды и тешило себя красочными мечтами о том, как можно их выгодно потратить в Метрополии, а желательно – так и на самой Терре. Работягам всех специальностей было некогда следить за своим потомством – ведь заботливая Компания выкачивала из своих сотрудников на Ахероне (а, наверное, и по всей Галактике) все физические и моральные ресурсы почти досуха. Оставляя лишь последнюю каплю – для поддержания нужного уровня лояльности. «Мы делаем миры, пригодными для жизни…» Кровопийцы! А кто будет жить в этих «пригодных» мирах?! Бездушные марионетки?! Зомби с выжженными мозгами?! Двуногие роботы-синтеты для клонирования себе подобных? О, демон Максвелла!.. Но платят эти «плантаторы» из WY, конечно, щедро…

Фрида с трудом отогнала от себя «нелояльные» мысли, но какая-то подспудная тяжесть и смутное предчувствие странным образом осели в глубине души.

Сторонний наблюдатель мог бы принять высокую темнокожую женщину за кого угодно, но только не за детскую воспитательницу. За отставного копа-спецназовца – возможно… За бойца геймбоксинга – может быть... А секрет был в трёх простых слагаемых – её давнишней любви к сумо, ограниченном пространство Комплекса и десятке набежавших лишних килограммов. Крупные габариты Фриды обманывали многих новичков колонии вначале. Но затем, узнав её поближе, они оставляли своих детей с Магамбе, уверенные, что их неуёмные отпрыски будут чувствовать себя с этой заботливой великаншей, как за каменной стеной…

– Йен! Прекрати! Оставь Рейчел в покое. Попробуй лучше беговую дорожку. Ставлю два креда, что ты не уложишься в 10 секунд! Вернёмся – попробуем! Заметано?

Сложнее всего было ладить с восьмилетними. Их энергия била фонтаном в тесноте станции особенно заметно. Многих детей Фрида помнила ещё с младенчества. Это было и не удивительно – ведь за её могучими плечами было уже две полных вахты. Ей удалось застать самого Хадли – румяного коротышку и первого администратора колонии. Его холерический темперамент привёл даже к тому, что безликий цифровой код проекта на Ахероне был заменён в сводках Компании на уникальное собственное имя – «Надежда Хадли». Его-то надежды оправдались – беспокойный маломерок покинул планетоид с круглой суммой на банковском счёте… Впрочем, и у неё деньжата теперь тоже водились… По всем расчетам должно было хватить на небольшой участок земли и свой дом под Новым Орлеаном на самой Терре… Фрида чрезвычайно гордилась этим достижением и планировала провести свою старость в окружении многочисленных внуков и внучек, хотя для этого ей надо было ещё родить сына… Или дочь? Или лучше сына? А может сразу двоих?.. Кто станет отцом её будущих детей, она почему-то пока не задумывалась…

Хотя этажом выше в распоряжении опытного воспитателя была большая игровая комната со спортивными тренажерами и деками виртуальной реальности, сейчас тридцать детей играли в пустынных коридорах второго подземного уровня. За много лет пребывания в Комплексе малолетних колонистов уже тошнило от нашпигованной надоевшей развлекательной техникой «детской камеры». По этой самой причине Фрида всегда стремилась как-то разнообразить жизнь подопечных, постоянно придумывая разные сказочные истории, новые игры или неожиданные фантастические ситуации. Вот и сейчас дети собрались для очередной забавы в левом крыле у воздуховодов, берущих начало на нижнем компрессорном этаже и прорастающих по всем уровням Комплекса. Холодные трубы и конвекция воздуха создавали здесь иллюзию свежести. К тому же Фрида всегда лепила здесь где-нибудь в укромном местечке управляемый баллон с ароматизатором из своей богатой «вуду-коллекции». И тогда сквозь обрыдлые металлические переборки вдруг ненадолго проступал солёный непредсказуемый океан или влажные таинственные джунгли, или ночная зовущая саванна…

Здесь они играли уже не одну сотню раз. Лабиринты труб были хорошо знакомы – все дети, даже спрятавшиеся, легко просматривались с высоты большого роста Магамбе за один быстрый проход по коридору. Для особо одаренных «бандерлогов» под потолком удачно висела сложная конструкция из разнокалиберных элементов вентиляционной системы, которая на самом деле была одной большой запчастью. Криотехники по мере надобности просто отчленяли от неё детали на замену основных воздуховодов. Эту «паутину» из труб разного диаметра и сечения облюбовала себе Ребекка – самая ловкая среди детей. Её брат Тим был старше Ребекки на пару лет, но обладал блеклым «девчачьим» характером. А вот сама девятилетняя пацанка могла дать фору любому подростку колонии по силе характера. Но сейчас оба младших Джордана молча сидели в углу и коротали время за понятной только им одним немой игрой. Наверху в трубе в этот раз, воспользовавшись моментом, затаился пронырливый Йен О’Коннол…

Энн не понимала отчетливо – было ли ей сейчас не совсем хорошо или не очень плохо. То ли она не отошла от гибели мужа и вида его окоченевшего тела, то ли в её крови ещё блуждал релаксант, вколотый заботливым доктором Кваме…

Сразу же после залпа ей стало не по себе. Кто-то из патрульных, подоспевших на грохот выстрелов, бережно подхватил её под руки, забрал тяжёлую винтовку и проводил через шлюз до самого медблока. На пороге их уже ждал улыбчивый главврач станции, глаза за линзами его очков светились добротой и пониманием десяти Гиппократов вместе взятых. Тщедушный Кваме помог Джордан прилечь на медицинскую койку и выгнал всех посторонних из изолятора. Затем он разрезал штанину её комбинезона, остановил кровотечение и тщательно обработал рану. Полубессознательную Энн слегка удивило только то, что он сделал почти десяток подробных снимков укуса (пореза или глубокой царапины?), взял с его краев несколько мазков на пробу и почему-то слишком долго держал свою розовую ладошку на её бедре… Энн ощутила спокойствие и не удержалась от похвалы.

– Спасибо, Менсу, – она неожиданно для себя назвала эфиопа по имени. – Вот если бы все… как вы… Глядишь… и Расс был бы… жив…

– Ну что вы хотите от неопытного медтехника, Энн… Сожалею, что так получилось, – Кваме как-то быстро и чуть снисходительно отреагировал на фамильярность. – Из-за ранения вы потеряли значительный объём крови. Я сейчас добавлю вам немного заменителя и релаксант… Вот здесь у изголовья оставляю мой биппер…

Энн мягкими толчками проваливалась в липкую трясину забытья…

…Если что…

…звоните…

…я сразу же…

Последнее, что она помнила, было его (почему-то крайне ей неприятное) прикосновение к её волосам…

…Сколько времени длился её тяжёлый сон, Энн не поняла сразу – табло оперативного времени в изоляторе не работало. Рядом с койкой на белом пластиковом стуле был аккуратно сложен комплект одноразовой больничной одежды. Джордан машинально переоделась в чистое, скатала свой испачканный кровью комбинезон в плотный рулон и, прихрамывая и держась рукой за уплывающие стены, вышла в коридор. Остановившись у ближайшей шахты лифта, она дождалась кабины и, шагнув в неё, нажала первую попавшуюся кнопку… Лифт куда-то плавно переместился… Створки распахнулись… и Энн увидела перед собой рослый борцовский силуэт посреди ребятишек, разбегающихся по закоулкам…

– Фрида… А причём здесь…

Тут взгляд Энн выхватил в углу дочь и сына.

– Ребекка! Тим! Домой! – но её почти никто не слышал.

И тут словно чёрт дернул её за натянутые нервы. Женщина хищно нагнулась, выставила вперёд руки со скрюченными пальцами и громко зашипела, привлекая внимание…

В этот раз её услышали все… В повисшей тишине глухо ударился о пол свёрнутый комбинезон… Дети остолбенело замерли… Казалось, было слышно как испуганно бьются их сердца… Вверху в трубе послышалась какая-то паническая возня, и на палубу из-под потолка неловко свалился мелкий Йен. Мальчишка со всего размаха ударился ногой о металл настила и пронзительно закричал от боли…

Фриде достаточно было мгновения, чтобы увидеть вывих лодыжки. Почти за десять лет это была первая детская травма, полученная её подопечными! Её ДЕТЬМИ!!!

– Ну ты, мать твою, идиотка!!! – её тяжелый чёрный кулак с неотвратимостью приближающегося железнодорожного состава врезался в челюсть Джордан.

Фрида обернулась к плачущему мальчишке, бережно подняла его на руки, подошла к ближайшему интеркому и нажала красную кнопку экстренной связи с Симпсоном.

– Босс! ЧП на втором подуровне! По коду 8/2. Сектор 1-4…

Это выглядело чудовищно. Это подавляло волю и иссушало мысли. И было непонятно: что это, собственно говоря? Стационарное сооружение или нечто, прилетевшее на планетоид извне? В прошлый раз никто из людей, спасавших семью Джорданов, не остановился рассмотреть странное сооружение. В любом случае, все слухи о земном военном или грузовом космолёте, потерпевшем крушение в горах Илион, можно было забыть. И сейчас люди прильнули к окнам вездеходов, пораженные.

– Демон Максвелла, – прошептал Паркинсон…

Закачанные в автонавигатор координаты позволили сократить время пути практически вдвое. Тем более и спешить ни за кем было не надо. Поэтому люди не вымотались за время пути – и смотрели по сторонам.

То, что они видели, словами описать было очень трудно. Словно из скалистого грунта Ахерона торчала гладкая дуга. Во вспышках молний её структура показывала, что это не обычная скала. Два вездехода медленно приближались, и вот уже стало видно, что эта структура не дугообразная, а приблизительно имеет форму незамкнутого тороида.

– Вот почему Энн Джордан так орала о своих правах на это открытие, – пробормотал Паркинсон. – Интересно, сколько это могло бы стоить?

– Смотря как считать, – столь же нерешительно подал голос Миллер. – Как металлолом или как объект технологий.

Гарнитура связи прочистила динамики у каждого человека в обоих вездеходах кряхтением Горвица. Он находился не там, где рассуждали о деньгах Паркинсон и Миллер, поэтому думал больше о предписанной миссии:

– Так, мужики, выходим.

Он первым вылез в условный день и порывистый ветер, открыл грузовой контейнер вездехода и, дожидаясь остальных, стал глазеть на незамкнутый тороид. Горвиц подумал, что он вызывающе асимметричен, а утолщения и ниши на его взметнувшемся к небу Ахерона конце располагались столь бессистемно, что не рождали ни одного предположения, для чего они могли бы предназначаться.

К Горвицу подходили члены команды, и все, как один, тоже разглядывали странное сооружение.

– Ой, глядите! – взволнованно ткнула пальцем Нора Коксер. – Та дуга справа отломана. Какое это сооружение заброшенное...

– А там, по центру, видите? – сказал её муж Шон Коксер. – Тёмные пятна. Может, это вход внутрь?

От второго «Дайхотея» подошла другая группа. Том Финн тащил стерилизационный огнемёт для термической обработки техники и крупногабаритных предметов. Это был не военный образец, и его эффективность в предстоящей миссии была для Горвица сомнительной. Он вытащил такую же штуку и всучил Коксеру. Потом потянул контейнер с взрывчаткой, которую использовали терраформеры. Это, по мнению Горвица, было куда существеннее, хотя он предпочёл бы заряды объёмного взрыва, а не эти фугасы.

– Савацки, Чинь Ту, чего стоите? – повысил голос Горвиц. – Берите эти ящики. Ларс, на тебе лебёдка. Паркинсон? Ты где бродишь?!

– Здесь я, здесь.

Горвиц покачал на руках автомат.

– Энн Джордан говорила, где они нашли тех тварей?

– Здесь и нашли.

Могло показаться, что Паркинсон выбрал время пошутить. Но на самом деле ему было не до шуток. Его подавляло это жуткое сооружение, его пробирал озноб из-за опасений оказаться в положении Расса Джордана. И он страшно завидовал, что это не ему тогда пришлось просить у Симпсона поехать с изыскательной миссией и найти эту огромную штуковину, за которую, наверное, Компания отвалит кучу денег. Кучу денег не ему, проклятье Шварцшильда!

– Не прикидывайся идиотом, Фред, – отрезал Горвиц. – Энн говорила, каким образом они вошли внутрь?

– Кажется, в тот пролом и вошли, – сказал Паркинсон. – Кажется, они просто ехали, пока можно было. Вон там, видите, площадка без камней и трещин? Как раз у места слома этой дуги.

– Понятно, – кивнул глава безопасности колонии. – Так, внимание! Проверяем связь и фонари, и огнестрельное оружие. Зайдём, осмотримся, заложим заряды и подорвём гнездо тварей к чёртовой матери.

– Классный план, сэр, – то ли с сомнением, то ли с иронией заметил Карл Миллер. – Вот мы сейчас взорвём тут всё к чёртовой матери, а Энн Джордан нам – раз! – и судебный иск за материальный ущерб её собственности.

Эта мысль была раздражающе правильной. Горвиц поморщился, понимая, что его предложение, конкретное и правильное с военной точки зрения, никуда не годится с точки зрения постулата о Священной Частной Собственности.

– Раздери меня квазар! – буркнул он, кашлянул и повысил голос. – Короче, план тот же самый, но взрывать будем только при необходимости. О’Коннол, сообщи на базу, что мы на месте и начинаем операцию.

Лиз О’Коннол попыталась связаться с колонией. Это оказалось неожиданно трудно.

– Какие-то помехи… – сказала она. – Наверное, эта штука фонит.

– Ещё не хватало радиацию хлебнуть, – забеспокоился ядерщик Финн.

– Джорданов когда привезли, то проверили, – возразил Горвиц. – Никакой радиации! Вперёд.

Дюжина мужчин и женщин наконец перестали пререкаться и приблизились к разлому в теле незамкнутого тороида, за которым клубилась чернота. Клубилась потому, что ветер качал провисшие куски разрушившейся структуры. Разгоняя черноту по сторонам лучами фонарей, люди стали входить внутрь и осматриваться.

Вероятно, внутренность полудуги представляла из себя совокупность трубчатых проходов. Когда полудуга надломилась, эти проходы смялись, а кое-где и полопались. Криотехник Чинь Ту провел ладонью по смятой поверхности стены, потом отряхнул с ладони собранную пыль и запальчиво произнес:

– Слушайте! А вдруг это было живое существо? И мы сейчас внутри его тела!

– Ерунду не болтай, – дёрнув на себя ящик со взрывчаткой, который они тащили вместе, осадил его криотехник Савацки. – Таких больших животных не бывает. Особенно на такой кормовой базе, которая стремится к абсолютному нулю.

Чинь Ту помолчал, обдумывая довод, и предложил контрдовод:

– Так, может быть, оно не отсюда! Доставлено или само прилетело из космоса!

Теперь уже Савацки замолчал, обдумывая мысль... и понял, что не может придумать ничего разумного. Тогда он просто отмахнулся:

– Да нет, ерунда!

Но теперь эта мысль ворочалась в его голове, ассоциируя его, человека, с ленточным червём-паразитом в кишках огромного животного. Такая тошнотворная ассоциация...

Смятая часть прохода закончилась непроходимой щелью. Но здесь имелся перпендикулярный проход, образованный уже не смятием, а разрывом структур.

– Смотрите! – шедший впереди Горвиц направил луч фонаря под ноги. Стали заметны следы, будто в пыли тащили что-то тяжелое. – Видимо, Энн вытаскивала мужа именно здесь. Всем ещё больше внимания и осторожности! Мы приближаемся к логову.

Нора Коксер, державшая в руках только пистолет, вероятно, больше других глазела по сторонам, направляя луч своего фонаря на пол, на стены, на потолок. Несколько раз она даже останавливалась и прикасалась к различным поверхностям – то гофровидным, то гладким. Потом она обнаружила отслоение поверхности стены и задержалась, разглядывая щель. Поддев пальцами край изогнутой поверхности и осветив фонарем то, что было за ней, она не выдержала и вскрикнула, привлекая внимание.

– Смотрите, это всего лишь декорпанели! Под ними силовая конструкция. Металл, хоть и ржавый. Карл, ты химик, скажи, можно определить по уровню окисления, сколько лет эта конструкция находится на Ахероне?

– В принципе, можно, – отозвался шедший впереди неё за три человека Миллер. – Атмосферный процессор поставили двадцать лет назад, с того времени он гонит в атмосферу кислород, из-за которого окисляются металлы. Что было до этого, я не интересовался, это надо у старожила Фриды Магамбе уточнить, или в архиве. И ещё надо узнать, что за металл ты там обнаружила.

Поверхность, по которой шли люди, имела небольшой общий уклон вниз. Это было трудно заметить из-за бугров, смятостей и разрывов обнаруженных Норой декорпанелей.

– Закончим здесь, я предложу Симпсону ещё раз сюда наведаться, – шепнула Нора поравнявшейся с ней Лиз. – Можно эти панели снять и в колонии использовать, раз Компания не заботится об этом!

– Если обставишь ими свою каюту, я к тебе больше ни ногой! – с содроганием ответила Лиз, разглядывая выглядевшие отвратительно живыми чёрные блестящие стены.

– Ладно тебе, их же можно перекрасить.

– Лучше причёску перекрась.

– Стой! – донёсся до споривших женщин окрик Горвица. – Кажется, пришли.

Люди подтянулись к начальнику СБ.

– Демон Максвелла! – в который раз за условный день выдохнул Паркинсон.

Люди оказались у края прохода, за которым он скачкообразно увеличивался до невероятных размеров. Это уже был не проход, а огромное помещение. Лучи фонарей не могли бы осветить его полностью. Тем не менее, вероятно, отсутствие здесь пыли, налетавшей снаружи, и сам материал стен превращал непроглядную черноту узкого туннеля во вполне комфортные для глаз сумерки.

Можно было даже различить структуру поверхностей помещения, сверху замыкающегося сводом, а внизу имевшего ярко выраженное деление на сегменты.

И в этих сегментах находилось то, что Энн Джордан описывала как «яйца».

Их были десятки. Десятки «яиц» в каждом сегменте, и десятки сегментов в огромном, изгибавшемся в сторону помещении.

– Вот оно, логово, – удовлетворенно кивнул Горвиц и принялся распоряжаться: – Огнеметы вперёд, пистолеты их прикрывают, если твари полезут. Взрывчатку пока оставим здесь, может, без неё всё-таки обойдемся. Карл, установи лебёдку.

Крутой резкий спуск, который им предстояло преодолеть, чтобы оказаться на дне помещения, был мечтой сноубордиста. Если не учитывать, что гладкий спуск упирался в перпендикулярные сегментирующие ребра. Закрепив на поясе трос, Горвиц первым стал спускаться вниз. Один раз он всё-таки поскользнулся, но в целом быстро и без проблем оказался внизу и закрепил трос на полу. Тогда Миллер укрепил на тросе подвижное кольцо, и спуск остальных был произведён быстро и свободно.

Финн и Коксер с огнемётами пошли к первому ребру. Его высота была около метра, и в принципе оно не составляло существенной преграды.

– Эй, шеф, идите сюда, – позвал Финн. Он ожидал, что в помещении такой формы его голос зазвучит, как в каком-нибудь кафедральном соборе. Но, как оказалось, структура поверхностей играла здесь роль прекрасной звукоизоляции. Ни гула, ни эха.

«Яйца» были сморщенными и от этого выглядели невероятно старыми. По приказу Горвица огнемётчики пустили горячие газовые струи в сегмент. Но «яйца» были словно окаменевшими, не проявлявшими никакой реакции на огонь.

Возможно, это несколько сняло напряжение с людей, до того момента подсознательно ожидавших внезапного нападения неизвестных чудовищ. Они стали продвигаться вперёд быстрее и увереннее, даже не тратя огня на те «яйца», которые в их глазах выглядели керамическими вазами.

– Смотри, – сказал Чинь Ту напарнику. – Они словно растут из пола. Может, мы в эмбриональной полости гигантского существа?

– Опять ты за своё, – скривился Савацки, тем не менее с подозрительностью разглядывая окаменевшие корневидные структуры, ветвящиеся по полу каждого сегмента. Конечно, может быть, что Нора перепутала и нашла не металл, а что-то вроде хрящей, а декорпанели – это на самом деле кожа существа? А может, оно вообще не животное, а растение? Что у растений является аналогом хрящей, криотехник не знал.

Они преодолели уже не один десяток сегментов с окаменевшими образованиями, и даже стали сомневаться, что они когда-то могли быть живыми. Людей посещали мысли о том, что истеричная Энн Джордан всё-таки всё напутала.

– Смотрите! – вскрикнул взобравшийся на очередную преграду Горвиц.

Дальше, там, где помещение продолжалось, виднелась яркая полоса голубого света. Это не мог быть свет снаружи, там был условный день и частые молнии, которые не могли бы светить так равномерно. И отблеском от стен это не могло быть, уж слишком контрастно это свечение выглядело относительно того, что они видели до этого момента.

Люди устремились вперёд, как мотыльки на свет.

Это было их ошибкой.

Потому что существа, которых разбудили Джорданы, сновали повсюду. Маленькие, незаметные. Сейчас они чувствовали жертв – и приближались к ним.

Горвиц и огнеметчики первыми добрались до свечения и обнаружили, что оно накрывает один сегмент целиком.

– Это какая-то полевая структура, – предположил ядерщик Финн. – Смотрите, «яйца» в этом поле совсем не выглядят окаменевшими, как в других местах.

– Вот мы и нашли логово, – кивнул Горвиц. – Разойдитесь по краям и идите навстречу друг другу. Жгите всё, а мы будем смотреть, чтобы ничто не полезло в стороны.

Группа принялась воплощать план начальника. Финн стал поливать огнем крайние «яйца», но тут подтвердилось сомнение Горвица в эффективности гражданских образцов. «Яйца» казались огнеупорными, Финн приблизился к ним вплотную. Внезапно ближайшее «яйцо» словно лопнуло от огня, его куски брызнули в разные стороны. Финн отклонил голову, чтобы отвратительная масса не попала в лицо.

Но за его шею вдруг уцепился хвост, с размаху притянувший к лицу Финна существо с растопыренными лапами. Не успевший издать ни звука человек выронил огнемёт и свалился на спину, а по его телу пробежала такая же тварь из соседнего «яйца».

Одновременный бросок нескольких тварей в сторону людей из-за метрового барьера был столь неожиданным, что среагировали на него только те, на кого нападавших не хватило. Паркинсон и О’Коннол не думая бросились прочь, потому что перед ними плавал образ Расса Джордана. Паркинсон обгонял О’Коннол, но даже не думал помочь перебираться через барьеры-разделители.

– База, база, ответьте! – кричала на бегу Лиз. Но обнаруженные снаружи помехи внутри логова полностью экранировали радиосигнал.

Они предполагали, что там, где они уже проходили, опасности не будет. Но они просто не заметили этой опасности. Лиз увидела, как перемахнувший через очередной барьер Фред Паркинсон исчез из вида – и больше не появился.

Что-то мелькнуло сбоку. Лиз взмахнула рукой, стреляя из пистолета, но так ни разу не попала в цель. Мелькнувшее «что-то» ударило её по лицу.

А потом в огромнейшем помещении снова воцарилась тишина.

Глава 4

Приближалась условная ночь...

Эл Симпсон раздраженно стукнул по снежинке на глянцевой столешнице – и загнанный кондиционер включился на полную мощность. Холодный поток воздуха сразу же сдул с лысины первого лица «Надежды Хадли» обильную испарину, и тот, осев в широком кресле, вернулся к созерцанию голограммы. Симпсону нравилось это многоцветие окрестностей – оно всегда его странным образом успокаивало. Пейзаж был детализирован до мельчайшего скального уступа. Горные породы Ахерона отличались неповторимым строением, и подобные сюрреалистические природные арт-объекты невозможно было встретить на большинстве известных ему планет. В свободные минуты Эл, затаив дыхание, часто любовался этим виртуальным «садом камней», не признаваясь себе, что в глубине души считает саму голограмму тайным символом своей власти. То ли по тонкому расчёту Компании, то ли по прихоти одного из разработчиков, но трёхмерную «игрушку» разместили только в его кабинете, оставив дежурному оператору всего Комплекса лишь громоздкую 2D-тачпанель.

Симпсон знал, что по пеленгу 270 эта картинка реальна только на 20 миль, но для тайного поклонения ему хватало и этой правды. Сама станция размещалась на краю стабильного плато, которое веками оставалось неизменным. А вот соседняя зона активности меняла свой рельеф чаще одного оборота спутника. Тектоническое эхо, поступающее с северо-запада, постоянно «ставило на уши» все сейсмодатчики вокруг станции. И тогда строгий регламент требовал ещё тщательнее «обнюхивать» термоядерную установку. Симпсон организовывал эту вахту уже не одну сотню раз, но почему-то в каждом случае волновался. Будь он криоинженером или химиком – всё это давно превратились бы для него в рутину. Но, по негласному правилу WY, администратором станции всегда становился физик, и как матёрый атомщик Эл слишком отчётливо представлял себе ядерный Апокалипсис и совсем не стремился стать его свидетелем.

Но сегодня был ещё один повод к беспокойству. Именно туда – на северо-запад к хребту Илион отправились дератизаторы. И вот уже совсем скоро они должны были вернуться. Неприятным в данной ситуации было то, что в периоды активности время из чётких и измеряемых «часов-минут» превращалось в непредсказуемые и аморфные «быстро-долго». В моменты эпилептических закидонов планетоида усреднённый суточный путь «Дайхотея» мог занять неделю или, наоборот, сократиться до нескольких часов. По этой причине Симпсон внутренне благоговел перед терраформерами, которые на свой страх и риск бороздили беспокойную поверхность Ахерона, подобно сёрферам, скользящим по капризной океанской волне Терры.

Администратор получил свою порцию релакса от пейзажа и вывел перед собой расписание колонии. Компьютер настойчиво предлагал нескольким колонистам дополнительный променад на атмосферный процессор. Это были: Тэд Раскин – криоинженер, Мод Роузи – химик-морфер, Раджаб Мараар – ядерщик, Роса Чиканос – электронщик.

Почти все были опытными спецами, отработавшими на станции не один год. Все могли оказаться в дополнительной группе осмотра. Могли или должны? Эта дилемма всегда сжигала у Симпсона солидную порцию нервов. Топ-менеджмент Компании считал, что персонал станции должен выполнять весь объём работ за одну заработную плату. В то время как многочисленные мотивационные программы, рождаемые в недрах операционных подразделений, вводили массу поправочных коэффициентов. Часть этих документов была в открытом доступе, а часть в закрытом. Степень закрытости определялась стажем, специальностью, заслугами и ещё несколькими критериями. Обо всех этих деталях прижимистая WY предпочитала «забывать» при каждом удобном случае, а ветераны, наоборот, помнили всё до трёх знаков после запятой. И если новичков удавалось вводить в заблуждение, то «старики» всегда поднимали в спорных случаях громкий ор. Симпсон почти всегда достигал удобного компромисса, урезая большинство и поощряя полезное меньшинство. Одним из приёмов, которым он пользовался, было соблюдение баланса между ветеранами и салагами. Но в данном списке только Раскин был туповатым новичком, не задававшем лишних вопросов. Одинокий индус был традиционно покладист. На Мод он обычно успешно влиял через её мужа. А вот Росу… Росу сегодня никак нельзя было трогать. У мексиканки на сегодня были другие планы. И Эл очень надеялся, что их жгучему воплощению ничего не помешает… Тут взгляд Симпсона упал на фамилию Клейн, отмеченную одному ему известным маркером. Эту комбинацию он про себя называл «обломанный рог» и пользовался им в воспитательных целях или по личной просьбе таких же как и он ветеранов. Метка означала, что очередного ретивого салагу необходимо поставить на место… На этот раз инициатором экзекуции выступал главный врач. Как только Эл увидел их впервые рядом – энергичную большеглазую Клейн и сморщенного высокомерного Кваме – он почти явственно ощутил электрическую дугу, возникшую между ними. Между молодым медиком из Метрополии, пахнувшем свежим дипломом и украшенным второй квалификацией системотехника, и престарелым врачом, полжизни проведшим на далеких межпланетных базах. Вот и вчера эфиоп целый час нудно «втирал» ему в мозг свои претензии к собственному сотруднику. Что-то там про экстренную помощь, про ассистирование при вскрытии, про какой-то карантин задним числом, про записи в вахтенном журнале… Эл чуть не заснул тогда. Он знал, что за эфиопом водится одна страстишка. Видимо Клейн отшила босса, и теперь злопамятный старикан сводил с нею счёты… Вчера (впрочем, как и сегодня) его интересовал лишь нынешний поздний вечер… Роси…

…Эл сглотнул слюну, напялил парик и впечатал на место Чиканосфамилию медтехника…

…Клейн шагала по длинному туннелю по направлению к любимому детищу Компании – атмосферному процессору с красивым именем APNU1007\13 B2. Сегодня исполнилось ровно девять месяцев, как она ступила на поверхность Ахерона. Мэри невесело усмехнулась – при полном воздержании ей всё-таки удалось даже что-то родить. Наверное, это было рождение нового состояния – сколь тяжёлого, столь и приятного. Теперь это была полная ясность. Как и любая роженица, Мэри вынашивала своего ребёнка в несколько этапов. В самом начале это была восторженная наивность, готовность отдать все силы во благо легендарного проекта крупнейшего терраформера Ближней Галактики. Когда романтический пыл первых недель утих, ему на смену пришла готовность помогать всем и во всём, благо совсем свежий багаж знаний по медицине и почти свежий по децентрализованным сетям управления позволял это сделать без особого труда. На середине срока она с удивлением обнаружила, что её помощь никому не нужна и в большинстве случаев даже раздражает. На седьмом месяце она поняла, что все досадные неприятности и проблемы, с которыми ей пришлось столкнуться, во многом искусственны и, как ни странно, служат развлечением для тесной компашки старых усталых пердунов. Это был мощный психологический токсикоз, как и любое разочарование. До тридцати недель она дотянула в некотором отупении, загоняя себя до полусмерти на работе и в пустующем тренажерном зале. Но, как она ни старалась, «роды» вышли очень болезненными. Ими стала смерть Расса Джордана. Совсем недавно она была уверена в почти безграничных возможностях современной медицины. По её твёрдому убеждению человека можно было вытащить с того света в 99 случаях из ста. Подключить к контроллеру жизнеобеспечения, за несколько часов вырастить здоровый клон больного органа, потратить три часа на имплантацию, неделю на адаптацию организма к новой детали, две на мягкую реабилитацию, и вот он – человек, избавленный от страданий. Теперь она уже не была уверена ни в чём…

…Переносной тест-модуль хлопал её по ягодице в такт шагам, но девушка не обращала на это внимания. Специализированные гаджеты висели у всех участников группы. Мэри знала, что каждая такая модель кроме своей узкой диагностики проверяла ещё и подчиненную коммуникационную периферию. На долю чистого системщика оставалось четыре станции-маршрутизатора, которые можно было проверить с центрального пульта станции. Мэри давно поняла, что здесь не обошлось без похотливого эфиопа, и поэтому её мысли были заняты совершенно другим…

Медтехник прокручивала в своей памяти запись вскрытия. Развороченные неизвестным животным внутренности изыскателя, девственно чистая трахея, нетронутый пищевой такт. Логика подсказывала, что между прилипшим «пауком» и зубастым червяком есть прямая связь. Рукообразная мразь явно чем-то заразила Джордана. Но как? На гортани не было никаких следов, ни малейших повреждений. Кожная инфекция? Укус с анестетиком? Неизвестность пугала. Мэри много бы отдала сейчас, чтобы исполосовать злосчастного «паука» вдоль и поперек. Надо будет наверстать это по возвращению. То, что всего за 20 часов внутри человека выросла такая агрессивная тварь, наводило на очень неприятные выводы. Клейн содрогнулась – ей вдруг пришла в голову мысль, что всех участников первой экспедиции стоило бы засунуть в местную печь для кремирования и поджечь газ… Это был бы самый надёжный карантин…

…Вдруг её вновь что-то шлёпнуло по заднице. Но не привычно… Совсем не так, как это делал четверть часа подряд холодный кусок электронных мозгов. Это было прикосновение тёплой человеческой руки… Клейн посмотрела вперёд – и взгляд уперся в удаляющиеся спины Роузи и Раджаба. Девушка оглянулась назад и сразу же наткнулась на масляную ухмылку…

– Слышь, Клейн… – самодовольно прошептал Раскин, зажав в кулаке микрофон интеркома и демонстративно расстёгивая молнию комбинезона на своей груди, – меня так вставила твоя упругая попка… Может, покувыркаемся на досуге? Я могу тебя удивить!

…Зрачки Мэри сузились.

Она цепко схватила рукой здоровяка за промежность и, что есть силы, сжала кулак…

– У меня тоже есть чем тебя удивить, недоносок! На Терре я знаю очень хорошего адвоката, он сделает так, что ты весь остаток своей ублюдочной жизни будешь гнить на Ахероне! А я буду получать все твои деньги в Метрополии! Все! До последнего креда! Ты здесь – я там! Сечёшь? Ты любишь жесть?

Уже второй за этот день осмотр одной и той же пациентки доктор Кваме провёл быстрее. Посветив в глаза и убедившись, что симптомов сотрясения мозга нет, он выпрямился и кивнул стоящему рядом Лайдекеру:

– С ней всё будет в порядке. Прошу меня извинить.

Лайдекер посторонился, выпуская врача. Потом он взглянул на Энн Джордан, которая лежала на кушетке и, кажется, начала приходить в себя.

– Ты сегодня сама себя превзошла, Энн, – хмыкнул он. – Привести в ярость Фриду... это что же выкинуть надо?

– Пошёл к чёрту, – буркнула та, даже не смотря на него.

– Я-то сейчас пойду, а вот Фрида в данный момент на тебя телегу Элу строчит, – пояснил Марк. – Или тебе теперь наплевать, раз кучу денег собралась получить?

Энн перевела взгляд на Лайдекера и процедила:

– Это я нашла. Я одна имею право получить награду.

– Конечно, имеешь. Только вот Эл сейчас как даст делу ход, а Кваме напишет заключение, и дадут тебе путевку в дурку в качестве награды.

Энн внимательно осмотрела своего собеседника, и неожиданно её губы разъехались в ухмылке:

– А ты мне завидуешь, да, Марк?

– С чего бы?

– Ну как же. Ты ведь мечтаешь заработать и свалить обратно на Терру? Во сне видишь, как купишь приличный прикид, чтобы встречным девкам в первую же секунду бородавки на роже в глаза не бросались..

Лайдекер весь вспыхнул, но ответить ничего не успел. В двери появился Эл Симпсон.

– Как ты, Энн?

Та, дурашливым жестом вскинула ладонь к виску:

– В порядке, сэр!

– Хорошо. Марк, на два слова, – бросил он заместителю и зашагал к себе.

В кабинете Симпсон грузно опустился в кресло и проворчал:

– После того, как ты тогда спросил меня о праве собственности на находки, я полез внимательнее смотреть наши контракты.

– И что там? – Лайдекер тоже присел.

– А вот что. Все, что будет найдено на Ахероне, является собственностью «Вэйланд-Ютани». При обнаружениии чего-либо нам ставится в обязанность – обязанность, Марк! – исследовать это без каких-либо дополнительных вознаграждений. Ну и тэ дэ.

– Значит, Энн ничего не получит? – пробормотал Лайдекер.

– Ни цента. Я, кстати, не понимаю, как эту штуковину проглядели при орбитальном исследовании?

– Инопланетные технологии, – пожал плечами Марк. – Может, генерируют...

– Да, – перебил его Симпсон, – я просил тебя не уточнять обстановку в сообщении центру. Про эту штуку ты упоминал?

– Нет, конечно, – помотал головой Лайдекер. Он хотел было рассказать, как творчески подошёл к заданию, но Симпсон встал и, повернувшись спиной к заместителю, уставился в окно.

– Марк, а ты никогда не задумывался: зачем эту дыру решили колонизировать?

– Эээ... не знаю, – пробормотал Лайдекер, сбитый с толку внезапной сменой темы.

– От цивилизации слишком далеко, – словно размышлял вслух Симпсон. – Строить здесь что-то крупное пока бесполезно, как говорят геологи. Похоже, наши боссы немного промахнулись...

– Но ведь о чем-то же они думали, когда утверждали проект, – дернул плечами Лайдекер. – Помню, размышлял как-то. Из всех плюсов у Ахерона был только вид на Калпамос, его планету-гиганта красивого лазурного цвета. Но с получившейся погодкой безоблачных дней хрен дождёшься, чтобы полюбоваться.

– Ну так вот и... Думали одно, а получилось другое. По-твоему это такой редкий случай? Лет пять назад ликвидировали колонию, подобную нашей. Нерентабельной оказалась. Пытались продать, да никто не взял даже по цене металлолома.

– А люди? Персонал что получил?

– Ни-че-го. Ни доли в будущей собственности, так как её не оказалось, ни продвижения по службе, поскольку проект признали провалившимся... Даже неустойку не выплатили, насколько я знаю.

– Ничего себе, – прошептал Лайдекер. «А вдруг и нас так же?» – подумал он, забыв на мгновение о находке.

– Я вот уверен, что в центре уже много лет мечтают спихнуть Ахерон с баланса. Да ты и сам наверняка догадываешься – погляди хоть на то, как они наши заявки удовлетворяют.

Лайдекер согласно кивнул, хотя шеф и не мог этого видеть. «К чему он клонит?» – думал Марк.

– И вот что самое забавное. Найдись сейчас покупатель, он бы за смешные деньги приобрел бесценную вещь.

Догадка молнией вспыхнула в голове Лайдекера. Ссутулившись, он хрипло произнёс:

– Да... Если бы кто-то со стороны узнал... Могли бы озолотиться...

– И наверняка отблагодарили бы тех, кто помог им узнать.

– Наверняка...

Симпсон замолчал и прислонился вплотную к окну, вглядываясь куда-то вдаль. Лайдекер тоже умолк и опустил голову, теребя виски. Наконец он пробормотал:

– Но нам-то это не грозит. Отсюда же никому по видеофону не позвонишь.. да и кому звонить, если уж на то пошло?

– Ну, не скажи. Друзья и знакомые есть у всех. Вот у меня, например, однокашник возглавляет контору по... Ну, в общем, продают планеты, покупают планеты. Он бы нам хорошо заплатил, узнав о нашей ситуации.

«Нам»! Виски у Лайдекера отчаянно запульсировали. Разговор сворачивал на всё более конкретные вопросы, и с одной стороны манил большим кушем, а с другой пугал.

«Что нам могут влепить за такое?» – лихорадочно размышлял Марк. – «Если продажа состоится, то никто ничего уже не докажет. А если нет, тогда что? Эвентуальный ущерб? За это не посадят, конечно... Но вышвырнут с волчьим билетом, да и штраф могут присудить такой, что всю жизнь не расплатишься. Чёрт! И вообще, что это он вдруг так разоткровенничался?»

– Если бы даже кто-то и захотел связаться с твоим знакомым, отсюда он ничего не сделает, – буркнул Лайдекер, делая вид, что не расслышал прозрачный намёк.

– Почему нет? Надо всего лишь перенастроить коммуникационную систему.

«Перенастроить передатчик?» – Лайдекер чуть не свалился со стула. Ещё одно строжайше запрещённое деяние, которое вдобавок не каждому было по плечу. Хотя местные умельцы выделывали и не такое – когда живёшь в отдаленной колонии, поневоле становишься специалистом во многих областях.

«Теперь понятно, почему он мне это рассказывает», – немного успокоился Лайдекер. – «Потребуются детали из спецхрана, а покрыть такое могу только я».

– И твой приятель сразу поверит? – продолжил он тянуть волынку.

– Это уже частности, Марк. А мне сейчас нужно знать – что ты вообще об этом думаешь?

Вот и настал ключевой момент.

– Ну, – вздохнул Лайдекер, немного помедлив. – В конце концов ты – мой босс. И уполномочен представлять интересы Компании... как ты их понимаешь.

– Именно, – Симпсон резко развернулся и плюхнулся в кресло. – А Компании всё равно не нужен Ахерон, и мы сделаем нашим боссам большое одолжение, если поможем его сбыть.

– И вдобавок – совершенно безвозмездно для них, – поддакнул Марк.

Симпсон ухмыльнулся и сцепил пальцы в замок:

– Точно. Ты в курсе, что мы с Фолкнером давно знакомы?

Лайдекер кивнул. Кто-то действительно говорил ему, что Эл приятельствовал с одним из радистов, пока не стал главой колонии.

– Так вот. Он не откажет нам в маленькой услуге, за определенное вознаграждение, конечно. Кстати, у тебя ведь вторая специальность – дальняя связь?

Лайдекер нервно сглотнул. Похоже, он поторопился дать согласие – теперь ему тоже придётся замараться. Но брать ход назад было уже поздно.

– Да я уже не помню ничего, – попытался он слабо протестовать, но Симпсон не обратил на это внимания:

– Да от тебя ничего и не потребуется. Фолкнер всё сделает, просто побудешь у него несколько часов подручным. Всё нужно провернуть быстро и незаметно – вот в чем дело.

Лайдекер со вздохом кивнул.

– Прекрасно, – кивнул Симпсон. – Теперь такой момент. Перехватить сообщение дальней связи невозможно, но в самой конторе может оказаться крот. Да и «Вэйланд-Ютани» может начать копать в этом направлении.. В общем, нужен отвлекающий маневр.

Лайдекер подался вперед.

– Когда наша Энн придёт в себя, – стал объяснять Симпсон, – я сообщу ей о подробностях её контракта. Что от нашей Компании она ни шиша не получит. Ты между делом упомянешь, что идут слухи о желании продать Ахерон первому попавшемуся. Затем Фолкнер расскажет о возможности перенастройки передатчика и подаст нашу идею, если это потребуется. Надо, чтобы Энн сама послала сообщение, от своего имени.

Симпсон помолчал, разглядывая стену за спиной Марка, и продолжил:

– Но мой приятель получит немного другое сообщение, хоть и подписанное ключом Энн. Я чуть-чуть его исправлю, чтобы он понял, что оно идёт от меня и прислал гарантийное обязательство. И только потом мы опишем конкретную ситуацию. Улавливаешь?

Марк энергично закивал. Гарантийное письмо будет свидетельствовать о сговоре за спиной «Вэйланд-Ютани», и на любом суде Компания сотрёт в порошок эту контору. Да и его с Элом, в общем-то, тоже. Поэтому у приятеля Симпсона не возникнет идеи не отдавать им вознаграждение, которое будет выплачено по частям и в течение определенного времени, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Если Компания не продаст Ахерон, то мы ничего не теряем. Если же нас накроют, то при правильном поведении нам нечего будет инкриминировать. Сообщение отправляла Энн – детектор лжи это подтвердит. Фолкнер нас не выдаст, а на суде будет топить её. Я отделаюсь выговором за то, что распустил персонал, а ты вообще только лёгким испугом, если спрячешь концы в спецхране. А?

Лайдекер не мог не восхититься:

– Здорово придумано!

Возникшее было беспокойство по поводу закрытия колонии и выброса персонала на улицу уже пропало. Марку и в голову не пришло размышлять на тему того, что сделает новый владелец и что будет с его бывшими товарищами по «Надежде Хадли».

– Тогда пойдем в медотсек, – поднялся Симпсон. – Посмотрим, как чувствует себя наша дорогая Энн. «Дорогая» в прямом смысле слова, верно, Марк?

И оба рассмеялись, хотя глаза у них оставались серьезными.

Вой ветра не проникал в огромные внутренности заброшенного чужого звездолета. Их интерьер, необычный и рождавший в человеческом сознании ассоциации с кишками живого существа, гасил распространение звука, и потому здесь было очень тихо.

Полоса синего света была единственным источником освещения в этом пространстве, и валявшиеся неподалеку от нее включенные фонари не могли поспорить с ней. Но гигантское помещение – трюм чужого звездолета – отнюдь не было погружено во тьму. Интерьер не только гасил звуки, но и рассеивал скудное освещение, превращая тьму в сумрак.

Рядом с фонарями лежали люди. В сумраке не было видно, что именно, но с лицами людей было что-то не так. Если бы кто-то сейчас мог подойти ближе и приглядеться, он мог различить, что лица людей скрыты живыми масками – многолапыми и хвостатыми. Лапы обхватывали головы людей, а хвосты обвивали шеи. Ещё сторонний наблюдатель мог заметить, что эти твари дышат в унисон с людьми. Хотя на самом деле именно они сейчас заставляли людей дышать.

Вообще, то, что сейчас происходило в трюме чужого звездолета, для человека было не только отвратительно и противоестественно. В деталях это могло показаться невозможным. Существо, атаковав человека, впрыснуло в его дыхательные пути парализующий токсин, после чего взяло на себя функции поддержания дыхания, без чего человек просто умер бы от удушья. Подчинив человека себе, существо своими простыми до примитивизма, но очень эффективными органами получило сведения о том, что человека вполне возможно использовать, как инкубатор для рождения новой жизни. Только после этого существо впрыснуло в человека группу клеток, которые можно было бы идентифицировать как яйцеклетку и сперматозоиды. Эти клетки соединились и стали стремительно делиться. Существо, продолжая сидеть на лице человека, контролировало процесс формирования следующей стадии существа этого вида, воздействуя на гормональный фон человека и подталкивая его организм к тому, чтобы он направлял зародышу питательные вещества из своих запасов, ведь у самого существа такие запасы не были предусмотрены природой. Существо представляло собой не только передвижной орган размножения, но и материнскую утробу, вывернутую наизнанку. Когда несколько часов спустя стало ясно, что зародыш уже не будет подвергнут какой-либо перинатальной опасности, существо разжало лапы и расслабило хвост. Теперь, выполнив свою видовую функцию, оно уже не было столь стремительным, как прежде. Парализующее действие токсина также было постепенно ослаблено метаболизмом человека, уже не влияло на дыхание и окончательно прошло ещё через несколько минут.

Горвиц сел. Спина болела, как бывает, если лежать на неудобной поверхности долгое время. Ему показалось, что с глазами непорядок, но, покрутив головой по сторонам и увидев свет фонарей, он догадался, что просто находится в тёмном помещении.

Подобрав ближний фонарь, он поводил световым лучом по сторонам. Те, кому яркий свет попал в глаза, жмурились, закрывали лица руками и недовольно ворчали, чтобы Горвиц отправлялся ко всем чертям со своим фонарём.

Тогда Горвиц поднялся на ноги и стал водить лучом фонаря по сторонам. Вместе с тем, что он видел в световом пятне, к нему возвращались и воспоминания об их дератизаторской миссии. Вот только память о последних событиях отсутствовала, и поскольку никто со стороны не подталкивал его расспросами о том, что здесь произошло некоторое время назад, Горвиц просто решил, что он и его люди устали, добираясь до гнезда тварей.

– Так, – обычным решительным тоном сказал начбез. – Давайте сделаем то, зачем мы сюда явились. Савацки, ты где взрывчатку оставил?

– Смотрите! – осветив пол, крикнул Лохчи. – Эти твари так и снуют!

Действительно, многолапые хвостатые твари ползали прямо у людей под ногами. Нора Коксер с визгом вскочила с пола.

– Смотрите сюда! – раздался голос Финна. Фонари были направлены в его сторону, и Горвиц увидел, что тот в каждой руке держит по твари прямо за хвосты. – Вот так улов!

– С этой задачей – добыть образцы существ – мы справились, – произнёс Горвиц. – Савацки, разорви тебя квазар, где взрывчатка?!

– Мы её у спуска оставили.

– Ну так неси.

Терраформер, тоже с трудом передвигаясь, махнул рукой напарнику:

– Чинь, идём.

Когда эти двое встретили по дороге Лиз О’Коннол с коммуникатором, они также не задали ни одного наводящего на размышления вопроса о том, что она делала в стороне от остальной группы?

– Сообщила, что мы нашли гнездо?

– Нет, эта чертова штука экранирует сигнал, – отозвалась Лиз. – Кстати, эй! Вы куда?

– Взрывчатку Горвиц велел притащить.

– Я с вами, – кивнула Лиз. – Выйду наружу, свяжусь с базой.

– ОК, разумно, – согласился Чинь Ту.

Лиз О’Коннол выбралась наружу и тут впервые неторопливо разглядела, куда же их занесло. Прямо перед её глазами почти параллельно горизонту нависала над скалами полудуга. На самом её краю она сильно утолщалась, и тонкий переход навевал тревожные опасения, что и эта часть огромного сооружения тоже могла рухнуть. Как та полудуга, из пролома в которой сейчас вышла Лиз О’Коннол.

Справа, где полудуги сходились, на фоне туч и огненных шнуров молний было видно куполообразное утолщение. «Интересно было бы туда проникнуть», – лениво подумала Лиз и только сейчас отдала себе отчёт, как она утомлена.

– База, приём! – сказала Лиз в микрофон.

Коммуникатор огрызнулся треском, потом прожевал и сплюнул помехи и заговорил голосом вахтенного:

– Лиз?! Где вы пропадали?!

– Мы нашли логово, но эта штука полностью экранирует связь. Горвиц собирается взорвать логово, потому что огнеметы, как и думали сразу, оказались неэффективными. Думаю, это не займет много времени. Савацки сказал мне, что они там поймали несколько тварей нашему доктору на образцы.

– Понял тебя, Лиз. Теперь слушай новости...

Как терраформеры-геологи и говорили, повредить несущие конструкции и обрушить купол на логово у Горвица не вышло. Тогда они выложили заряды по сектору, накрытому голубым свечением из неизвестного источника, и подорвали. Вспышка взрыва осветила гигантское изогнутое помещение, но ничего нового в его интерьере не было – те же секторы, заполненные «яйцами», такими же окаменевшими и безжизненными, какие люди уже видели. Живые были только в освещенном секторе, и его подрывом люди полностью уничтожили логово тварей. Потом они поспешили к выходу, так как очень устали и проголодались.

Да и с пропажей свечения во внутренностях гигантского сооружения стало по-настоящему темно…

Два вездехода прытко бежали по долине, которой раньше не было. Она образовалась в результате тектонической подвижки, которыми гравитация планеты-гиганта, чьим сателлитом был Ахерон, массировала все свои спутники. Подвижка сомкнула каньон, который ранее дератизаторам пришлось объезжать. Это обнаружил спутник, регулярно сканирующий Ахерон радиотелескопом, и теперь путь двух вездеходов мог быть сокращен практически втрое. Именно это стало той новостью, какую Лиз обрадованно пересказала Горвицу. Она страстно мечтала скорее попасть домой и залезть в ванну – очень уж она устала.

– Слушайте, я есть хочу, будто неделю голодал! – поделился своими физиологическими проблемами Паркинсон.

Оказалось, его идею подкрепиться разделяли все члены группы. Нора Коксер достала и раздала всем пищевые брикеты.

– Алкоголя нет, – шутливо сказала она, – не отметим удачное завершение нашей миссии!

– Да! – живо поддержал её Финн. – Надо предъявить Симпсону, пусть НЗ выставляет!

Люди засмеялись. Водитель вдруг закашлялся, но в салоне решили, что он просто поперхнулся.

Во втором вездеходе повод для веселья тоже нашёлся. Чинь Ту вытащил из контейнера пойманную тварь и пустил её бегать по полу. Машину раскачивало на ухабах, и существо всё время пыталось зацепиться за что-нибудь. Но на людей не бросалось.

– Это как бы намекает на характер Энн Джордан: как надо раздразнить тварь, чтобы она бросилась на её мужа! – заметил Савацки, жуя пищевой сублимат. Он чувствовал полнейшее утомление и жуткий голод.

– Центр, Марачек на связи, периметр осмотрен, всё в порядке, – угрюмо произнёс механик в интерком.

Вокруг конуса атмосферного процессора ветер дул с чудовищной скоростью. Уже это требовало регулярных осмотров состояния конструкций. А тектоническая подвижка требовала по регламенту увеличения численности групп обходчиков. И потому Марачека, смертельно уставшего после возвращения из «Джордан-миссии», подняли прямо с койки и направили на осмотр внешних конструкций АП.

– Принято, – ответил голос вахтенного.

Форрест, Джонсон и Пранге заметили в темноте условной ночи вспышки света среди скал.

– Смотрите, это наши возвращаются? – уточнила Рита. – Они же сейчас опять вездеход в овраг сбросят!

Обходчики стали орать, предупреждая водителя об опасности, забыв, что в таких погодных условиях это было совершенно бесполезно. Пранге вызвал диспетчера и закричал уже на того, чтобы вездеходам передали предупреждение.

...Водителя скрутило рвущей болью в грудной клетке. Сидевшие в салоне бросились выяснять, что случилось. Салон заполнили крики. Финн схватил брошенное водителем рулевое колесо. На секунду траектория движения машины была взята под контроль.

Но тут раздался новый крик, и Нора Коксер рухнула на пол салона, хватаясь за грудь. Её муж отвлёкся от водителя и склонился над женой, когда острый приступ боли пронзил и его. Руль был вновь выпущен – Финна тоже скрутило резью в груди. Одного за другим это же состояние поразило остальных членов экипажа «Дайхотэя».

Вездеход, чья устойчивость была великолепна в обычных условиях, при потере управления налетев сначала на обломок скалы, а потом сразу ухнув в трещину в грунте, перевернулся вверх шасси и, смяв кабину, так и съехал в расселину. Скальное образование скрыло это от глаз троих обходчиков. Второй вездеход проехал по тому же месту, но сумел миновать его без проблем и остановился. Обходчики бежали именно к нему, на ходу выкрикивая проклятия и предупреждения, так и не отдавая себе отчета, что их слышит только ветер. Если бы они заметили перевернувшийся «Дайхотэй», события могли принять совсем другой ход.

Форрест, распахнувший дверцу замершего вездехода, неудачно споткнулся, и то, что метило в него, попало в бежавшую за ним Джонсон...

Глава 5

Воспитатель Фрида Магамбе гоняла детей, шаливших несмотря ни на что. Несмотря на произошедший смертельный случай с одним из отцов. Несмотря на нервозность их отцов и матерей, повысившуюся из-за этого смертельного случая. Несмотря на прямой запрет заместителя начальника колонии Марка Лайдекера шалить. Дети шалили, потому что они были детьми. Природа у них такая.

Глядя на детей, игравших в коридоре, Мэри Клейн внезапно заметила, что она не чувствует умиления от детской непоседливости. Умиления, которое обычно всплывало в ней именно в таких случаях, именно когда она смотрела на игравших детей.

Что произошло с ней?

Будучи медиком-специалистом, Клейн изучала и психологию. И потому могла свободно проанализировать свои эмоции.

Для самой себя она недавно интерпретировала свое местонахождение на Ахероне с интеллектуальной беременностью. Когда эта беременность закончилась своеобразным выкидышем – смертью Раса Джордана, – она, как теперь сама была уверена, сломалась. Её навыки медика-специалиста оказались бесполезны.

Но этот слом мог быть затянут, если бы Клейн погрузилась в работу. Так советовали все светила психотерапии, известные ей. В числе советов она помнила и ещё один, тот, который она игнорировала в течение всего своего пребывания в колонии. Но вот сейчас именно этим её и добило.

Секс. Сексуальный харассмент. Грязные приставания, тестостерон их раздери!

Да, она отделалась от Раскина с его раздутым эго. И ещё тогда, на обходе атмосферного процессора, сочинила докладную записку Симпсону: «Довожу до вашего сведения... резко выраженный сексуальный апломб... Согласно статье №... Требую привлечь к ответственности в соответствии с...».

А сейчас вдруг мелькнула мысль, что вынашивая свою интеллектуальную независимость, она, медтехник Мэри Клейн, специалист с соответствующим дипломом, в принципе необходимый на любом направлении, так и не стала нужной в колонии «Надежда Хадли». Не стала «своей».

И та гордость – и профессиональная, и выработанная жизнью в метрополии, – не стала её «палочкой-выручалочкой». Ведь проклятый Раскин не был первым из колонистов Ахерона, кто хотел бы затащить её в постель. Но именно он оказался тем камешком, который переломил стержень воли Клейн.

Сейчас, глядя на детей, которые с гвалтом разбегались от Фриды, Клейн уже не хотела предъявлять администратору Симпсону свою жалобу. Какого дьявола?! Ведь после этого она не только никогда уже не станет «своей» в колонии, но сразу станет «чужой»!

Вокруг бурлила ежедневная жизнь: колонисты следовали по своим колониальным делам, дети творили детские шалости, от стен веяла низкочастотная вибрация – буря снаружи неистовствовала...

А Мэри Клейн стояла перед дверями административного сектора, мусолила в руках дата-диск со своим заявлением, и не знала, на что же ей решиться.

– Посторонись! – раздался чей-то голос.

Клейн сделала шаг в сторону, обернувшись. Мимо нее проплыл Патрик в обнимку с объёмистой канистрой.

Тут Клейн обнаружила, что освобождая проход, она шагнула именно к двери Симпсона.

«Ну, так и быть».

Медтехник мазнула ладонью по тач-сенсору двери и вошла в открывшийся проём. Симпсона в офисе не оказалось, чему медтехник втайне обрадовалась. Но сразу обнаружилось, что вместо Симпсона в офисе находился его заместитель.

– Клейн? – нервно сказал Лайдекер. – Вернулась с дежурства?

– Вернулась, – отстранённо ответила медтехник. – У меня заявление на имя твоего начальника, Марк.

– Опять? Что на этот раз случилось?

Мэри уже открыла рот, чтобы заявить: «Не на твое имя, заместитель начальника!». Но сдержалась. Подошла к столу, положила дата-диск на считывающую консоль, нажала кнопку передачи информации.

А потом обернулась к Лайдекеру.

– Марк, мне надо выпить...

Заместитель начальника замер от неожиданности. От кого он не ожидал такой просьбы, так это от Клейн.

– Э-э... – протянул Лайдекер, ворочая мыслями и вариантами, как он сможет использовать эту просьбу к своей выгоде. Он любую просьбу обдумывал в первую очередь с точки зрения личной выгоды.

В офис вернулся Симпсон. Увидев Клейн, он поперхнулся готовыми вырваться словами, так как они предназначались только для его заместителя, которого администратор вызвал к себе и сейчас рассчитывал увидеть его одного.

– Клейн? – с точно такими же нервными интонациями, как у заместителя, буркнул Симпсон. – У тебя ко мне какое-то дело?

– Да, сэр, – медтехник уселась на стул. Мужчины расценили это как намёк на то, что Клейн не собирается уходить немедленно. – Заявление на сексуальный харассмент. Я оставила его на вашем компьютере.

Эл Симпсон мысленно чертыхнулся, а вслух воскликнул:

– О боже, Мэри, да что такое? Тебе как будто пятнадцать лет!

– Нет, сэр, будь мне пятнадцать, я пожаловалась бы подруге или даже матери. Но здесь все мы взрослые люди, и должны отдавать себе отчёт о последствиях своих поступков.

– Вот именно! – Симпсон прошёл на свое рабочее место и тяжело плюхнулся в кресло. – Взрослые люди! Семейные! Но не все. И ничего удивительного, что одинокие мужчины питают интерес к одинокой женщине, Клейн! Они, квазар раздери, хотят наладить с тобой отношения.

– Распуская руки и делая грязные намёки?! – вспыхнула медтехник.

– Этого я не знаю, – отрезал администратор. – С этим каждый поступает в меру своего интеллекта и воображения. А ты знаешь, что мужчины предпочитают штурм осаде? Поэтому я не удивлён. Но ни один ещё не написал заявление на тебя!

Клейн медленно поднялась. Слова Симпсона гулко позвякивали в её голове.

– Я тоже поступила в меру своего интеллекта и воображения, – сказала она. – Прошу зарегистрировать моё заявление. А если вы неофициально доведёте его содержание до этих ваших одиноких штурмовиков, будет совсем замечательно. Иначе я потребую внеочередной сеанс гиперсвязи для отправки своего заявления на имя уже вашего босса, Эл, по факту вашего несоответствия занимаемой должности.

Когда медтехник вышла из офиса, администратор тоскливо воззрился на своего заместителя.

– Вот дура! – в сердцах бросил он.

– Погоди, – произнес Лайдекер. – Есть идея.

Он нашёл Клейн в её каюте.

– Можно?

Лайдекер закрыл за собой дверь и огляделся. Стандартная одноместная каюта базы несла некоторые отпечатки индивидуальности медтехника: фоторамка с меняющимися видами Земли и портретами незнакомых Лайдекеру, но, вероятно, близких Мэри людей; под потолком шевелился спиралевидный мобиль, отнимания по мнению заместителя целый кубометр полезного объёма помещения. Медтехник сидела за столом и вполоборота смотрела на визитёра.

– Мэри, тут такое дело...

Лайдекер поставил на край столика стандартный пластиковый короб и раскрыл его. Внутри оказалась ёмкость со штрих-кодовой этикеткой.

– Зря ты вспылила, – сказал Лайдекер. – Ты не представляешь, как босс нервничает от всех этих скандалов. Он даже лысеть начал, и теперь париком пользуется.

Мэри отвернулась:

– Вот эти подробности меня точно не интересуют.

– Понимаю, – легко согласился Марк. – Сплетничать о вышестоящих – это древняя традиция социальных групп, особенно замкнутых. И в космическую эру эта традиция особенно распространена и развивается. Она помогает нивелировать психологическую планку. И умный администратор знает об этом и даже поощряет сплетни о своей персоне, чтобы снять напряжение. А Эл Симпсон – умный администратор.

Медтехник почувствовала настойчивое давление. От неё чего-то хотели, и скорее всего – чтобы она аннулировала свое заявление, которое снизило бы рейтинг администратора в табели кадров Компании.

– Я не заберу заявление, – упрямо сказала Мэри.

– Шварцшильд с ним, с заявлением! – воскликнул Лайдекер.

Клейн удивленно повернулась к нему. Она ошиблась? Ему нужно что-то другое?

– Ты просила выпить до того, как мы все узнали о содержании твоего заявления, так что это, – Лайдекер приподнял емкость из контейнера, – не нужно расценивать как попытку подкупа.

– Ты многословен и неубедителен, – Мэри открыла нишу и достала оттуда пластиковый стаканчик. Один.

– То-то меня даже дети не слушаются! – сделал попытку пошутить Лайдекер. – Я не собираюсь тебе сейчас мешать, хотя... Вопрос по нашей ситуации. Как считаешь, каково психологическое состояние Энн Джордан? С медицинской точки зрения.

– Хм, – Клейн откупорила емкость и аккуратно наполнила стаканчик. – Психологию я изучала тоже, но всё-таки моя профессиональная ориентация – хирургия. Так что я могу только констатировать, что Энн заработала нервный срыв. В его градациях пусть разбирается наш главврач. Куда больше опасений у меня вызывает состояние её детей. Демон Максвелла!

Мэри одним глотком опустошила стаканчик.

– В общем, мне от тебя нужен полный отчет о состоянии Энн Джордан, о состоянии её детей, – небрежно сказал Лайдекер. – Разумеется, не немедленно. Отдыхай, Мэри.

– Достали эти водилы со своими постоянными понтами! Останавливаются ведь в самый последний момент! Сколько раз зарекался не суетиться! Секундой раньше, секундой позже… Чуть башку себе не раскроил, Отто!

Ян Форрест уже почти минуту растирал кровоточащий ушибленный лоб, зажмурившись от боли и сопя от напряжения. Он уже с тревогой ожидал услышать в наушниках привычную ядрёную двусмысленность Паркинсона. Говорливый электронщик никогда особо не стеснялся женских ушей. Искры в глазах постепенно гасли, но никто так и не собирался поддерживать с ним разговор…

– Медпакет, зараза, в тамбуре забыл. У вас там в вездехо…

– Й-ЙЯ-ЯЯ-ААА-ААН!!!! ДЖО-ААН-СААН!!! – дикий вопль Пранге чуть не расколол череп криотехника окончательно.

Боль в разбитой голове Форреста мгновенно испарилась.

Он раскрыл глаза.

Из открытого люка вездехода за ним молчаливо наблюдало искаженное немыслимым страданием веснушчатое лицо Савацки. Только количество рыжих солнечных отметин на его круглой физиономии почему-то увеличилось вдвое…

…Это были уже не веснушки. А застывшие мелким бисером капли… крови!!!

Форрест ошеломленно сморгнул…

…Да и застекленевшие зрачки Савацки смотрели уже не на него. А в недосягаемую для живых вечность…

– Й-Й-ААА-ААН!!!! – повторный крик Отто выдернул в мозгу криотехника неведомую чеку, и сразу животный страх с размаха ударил колониста под колени. Форрест инстинктивно осел на ставших ватными ногах… и какой-то предмет просвистел у него над головой. Нахлынувший адреналин повысил чувствительность организма до невероятной остроты, и криотехник сквозь толстые подошвы башмаков кожей ощутил чьё-то приземление в нескольких метрах от себя и совершенно незнакомый хруст гравия… под ногами… НЕ ЕГО ДВУМЯ НОГАМИ!!!

…Нечто чужое стремительно приближалось к человеку. Большой сгусток крови медленно стёк на правую линзу – Форрест судорожно начал протирать очки. И тут невидимое существо прыгнуло…

Большая цепкая длань обхватила голову колониста и прижала обе его ладони к лицу… В кевларовые пластины перчатки что-то больно и требовательно ткнулось… Форрест мгновенно вспомнил увиденного в лаборатории паукообразного монстра. Лицехват!!! Внезапно родившееся меткое определение ярко вспыхнуло в сознании, оцепенение улетучилось, и мгновенно окрепшие от понимания руки яростно отбросили напавшего «паука»…

Зрение у Форреста прояснилось столь же быстро, как и мозги. Даже залитые кровью очки не мешали теперь отчётливо увидеть тварь, отлетевшую к ближайшей скале. Существо лежало на спине и, очухиваясь от удара, медленно шевелило всеми восемью лапами и вращало гибким хвостом, пытаясь перевернуться после жёсткого падения. Ян успел удивиться тому, что даже успел пересчитать его многосуставчатые ноги-пальцы…

– Ян!!!

Криотехник наконец смог посмотреть и в сторону Пранге. Химик то приседал к лежащей у его ног Джонсон, то испуганно отскакивал от неё… А на лице у неподвижной девушки примостилась ещё одна хвостатая тварь. Мышцы под её бледной кожей непрерывно пульсировали, хвост то сжимал шею своей жертвы, то отпускал ее. Казалось, что назойливый толмач-лицехват что-то втолковывает беспомощной колонистке на своем недоступном человеческому уху языке…

Ян в два прыжка подскочил к товарищам.

– Отто! Отто!!! Успокойся! Смотри по сторонам! Твари! Твари могут прыгнуть! Камни! Да камни же возьми, идиот!!!

Ошалевший химик сразу схватил два булыжника и начал, вращая головой, нелепо подпрыгивая и приседая, семенить вокруг Джонсон и Форреста и оглядывать ближайшие скалы.

…Рита Джонсон. Смешная миниатюрная девчонка с какой-то нелепо тусклой фамилией. Ей, может быть, подошло бызваться «звезда», «искра» или «комета». Но, по странному стечению обстоятельств, её все стали звать просто «Джонсон». Она появилась на станции в последнюю смену. Когда её рыжая шевелюра впервые вспыхнула в просторном тамбуре Восточного терминала, Форрест не удержался от улыбки – что-то было в этой девчушке необъяснимо радостное. И этот пронзительный обжигающий позитив почти зримо струился из её зелёных глаз и стекал с огненных волос. Помощник повара 4 уровня – она постоянно творила на кухне станции подлинные чудеса. И, благодаря ней, для всех колонистов скучная физиологическая функция превращалась в маленький праздник, так необходимый на далёком Ахероне.…

…Форрест забыл все глубокомысленные соображения Кваме, высказанные им по поводу этого «безобидного организма», а на память вдруг пришли тихие слова Клейн, случайно подслушанные им в баре: «Оно само отвалилось… Само… Я только дохнула…». Криотехник попытался оторвать пару ног-пальцев, охвативших лицо девушки. Но они, подобно металлической конструкции, не сдвинулись ни на йоту. Там, где не помогали голые руки, должен был помочь инструмент. Ян всегда следовал этому правилу и сейчас почти рефлекторно выхватил из кармана свою любимую многофункциональную отвертку и рука его опустилась…

– Прости, дружище… Не могу!

Криотехник крепко ухватился за отливающие желтизной лапы существа и рванул чужака на себя…

…Вопреки всем усилиям лицехват остался на месте. Кожа на лице Риты угрожающе натянулась, готовая лопнуть. Но монстр прекратил свои судорожные пульсации и застыл неподвижно и угрожающе.

Форрест испугался. Но теперь страх вполз уже в разум.

– Что же это такое, мать твою, творится!!! – в сердцах взвопил криотехник и в отдалении увидел знакомые огни базы, ставшие вдруг бесконечно любимыми и желанными. Он взвалил на плечи тело девушки.

– Дёру, Отто! Дёру! Двигаем домой!!! – крикнул за спину Форрест.

Прыгающий как заведённый, Пранге швырнул один за одним оба булыжника куда-то в одному ему видимую цель, торопливо схватил с земли два скальных обломка повнушительней и бросился вслед за напарником…

Хотя пеленг индивидуальных индикаторов показал совсем небольшое расстояние, Сэм Никсон решил взять электрокар. Разумеется, до места назначения на нём было добраться нельзя, но какую-то часть пути они преодолеют не напрягаясь. А если что-то случилось, тащить неудобные тяжёлые тела придётся на пару сотен метров ближе.

«Да и док меньше ныть будет», – подумал Сэм, глядя на Кваме, скептически оглядывающего транспорт.

Благодаря практически неограниченной энергии термоядерного реактора, электрокары были весьма популярны в колонии. Наскоро сваренная рама из труб, вал на обычных подшипниках, электромотор и аккумулятор – что может быть проще? В зависимости от поставленной задачи и от полёта фантазии механиков, стены мастерской покидали то многоколёсные платформы, не умеющие поворачивать, то треугольные полноприводные трициклы, то ещё какие-либо шедевры инженерной мысли. Через несколько месяцев конструкция разваливалась и немедленно использовалась в качестве запчастей для следующей. Впрочем, на большее никто и не рассчитывал. Как и на то, что она сможет ездить по неровной поверхности.

Никсон выкатил на площадку пассажирский вариант машины, с прикрепленными креслами. В другое время на поиски не отвечающего на сигнал вездехода отправились бы два человека, но в связи с последними событиями руководство решило действовать по всем правилам. В электрокар залезло шестеро, включая лично доктора Кваме. С собой взяли помимо прочего альпинистское снаряжение, огнемёт и сигнальную ракетницу. На кустарно собранную машину даже натянули какое-то подобие брезентового тента, абсолютно бесполезного при таком ветре.

«Красный крест ещё на нём намалевать бы», – подумал Сэм, усмехнувшись. После чего кивнул водителю:

– Ну, поехали.

В наушнике тут же пропищал голос Лайдекера:

– Держите меня в курсе.

– Само собой, – буркнул Сэм. Лайдекер ему никогда не нравился. В мыслях он окрестил управляющего фондами «Пронырой», однако вслух никогда его так не называл. Вообще говоря, Сэм Никсон дал прозвища-характеристики почти всем колонистам – так ему было удобнее с ними общаться и взаимодействовать. По крайней мере, он сам считал, что удобнее. Ведь как поймёшь, чего ждать от «Лайдекера»? Никак. А от «Проныры»? Вот то-то же...

Электрокар выкатился с бетонного периметра и поехал по относительно ровному базальту. Однако все сразу ощутили разницу – кресла то и дело подпрыгивали.

Сэм перевёл взгляд на своего соседа – Джозефа Фолкнера. Радиста неожиданно сняли с дежурства и отправили с ними.

– Опять Эл расписание поменял? – полувопросительно-полуутвердительно поинтересовался Никсон.

Фолкнер расплылся в маслянистой улыбке:

– Ага. Мне в ночь теперь.

Сэм отвернулся.

«Педик», – подумал он. – «Однозначно, педик. А Проныра ещё и трус, каких поискать».

Для последнего умозаключения у него были основания. Зверюшку, которую подстрелила Энн Джордан, можно было попробовать поймать. Но этот придурок заорал таким голосом и отпрыгнул на середину посадочной площадки, что Сэму ничего не оставалось как сжечь её...

Электрокар в последний раз дёрнулся и остановился.

– Всё, приехали, – обернулся водитель. – Дальше пешком.

– Нормально, – Сэм взглянул на монитор. – Тут метров двести – вон за той скалой.

Шесть человек, сгибаясь под напором ветра, побрели к указанной точке. Несмотря на то, что у Никсона был самый тяжелый багаж – огнемет за плечами и кейс доктора Кваме в руках – он шёл почти в обычном темпе.

Обогнув скалу, процессия упёрлась в расщелину.

«Ну, так я и думал», – чертыхнулся Сэм.

Вездеход с цифрой «пять» лежал на боку, входной дверцей вверх. Если кто-то и остался внутри, никаких признаков жизни они не подавали.

– А собственно... а где другая машина? – подал голос Кваме.

– Не знаю, – отрезал Никсон. – Наша задача – разобраться с этой.

Если бы они поднялись на пятиметровую горку, то смогли бы увидеть второй вездеход, стоящий всего в паре десятков метров. Дверь его была распахнута, а рядом валялась отвертка Яна Форреста...

– Марк! – Никсон повысил тон. – Марк, мы его нашли!

– А? Где вы? Что? – на том конце, Лайдекер видимо забыл об их существовании.

– Борт-05 обнаружен, говорю! Лежит в расщелине. Отсюда не поймёшь, есть ли там кто. Сейчас спустимся.

– Стойте!

Лайдекер почти взвизгнул. Тащивший треногу для спуска Фолкнер удивленно уставился на Никсона.

– Что? – не понял Сэм.

– Стойте, говорю! Не спускайтесь пока!

Люди у края обрыва переглянулись. Общее мнение высказал Кваме:

– М-м… Мы сюда пришли, чтобы стоять?

Лайдекер не знал, что делать. Пять минут назад Форрест, Марачек и Пранге принесли Джонсон с тварью на лице, которая прыгнула на неё из вездехода. Спускаться к другому вездеходу тоже, возможно, было небезопасно, вдобавок в спасательной группе был Фолкнер! Его даже временная потеря сразу ставила бы крест на их с Элом затее. Как назло, Симпсон не отвечал на вызов, и Марку приходилось искать решение самому.

Меж тем край обрыва задрожал и вниз полетели камешки.

– Эй, Марк, ты там думай скорей. Тут потряхивает, – проворчал Никсон.

Лайдекер наконец решился:

– Сэм, вы все сразу не лезьте, слышишь? Спустись один, посмотри что там!

Марку и в голову не пришло поделиться последней информацией и предоставить Никсону решать на месте. Сэм дёрнул плечами и зацепив трос с треноги, кивнул Фолкнеру:

– Опускай.

Девять метров пролетели за несколько секунд. Сэм отцепил трос и дернул ручку дверцы:

– Есть кто живой?

Никто не ответил. Никсон включил фонарь и нырнул внутрь.

Люди лежали в рубке. Сэм, тяжело дыша, обводил тела лучом фонаря. Он не сильно разбирался в медицине, однако с первого взгляда было ясно, что спасать тут уже некого. Одежда и стены были заляпаны кровью, а на лицах застыли перекошенные гримасы.

– Вот же..., – бормотал Сэм. – Так убиться...

Падения в расщелины случались и раньше, но всегда обходилось без тяжёлых травм. «Наверное, потому что в этот раз был битком набит», – догадался Никсон. Он ещё раз провел лучом по телам...

Что-то не так!

Сэм невольно отступил к тамбуру. Он сам не мог понять, что же его пугает, и только двигал лучом фонарика, словно фехтуя с невидимым противником. Трупы. Ну и что, ты трупов не видел? После стольких геологических экспедиций?

«Всё в порядке», – прошептал Никсон. – «Это нервы. Тут толчки, а ты полез в расщелину. Вот и разыгралось воображение».

Толчки? Но я вроде их не чувствую.

Почему не чувствуешь? Потряхивает. Вон и тела шевеля...

Сэм отскочил к двери в тамбур, чуть не выронив фонарик. Он еле сдержался, чтобы не выскочить, но всё же смог взять себя в руки.

«Всё в порядке. Всё в порядке», – Никсон медленно приподнял фонарик, и словно целясь из него, направил луч на ближайшее тело с огромной раной на животе. Да, оно подёргивается. Сэм облизал пересохшие губы и, поборов отвращение, направил луч на рану.

«Все внутренности вывалились. А может, какой-то орган ещё работает? Вот этот огромный…».

Стоп.

Что за орган может быть во весь живот?

Сэм отступил на шаг вбок.

Застрявший на полке кейс, задетый его рукой, рухнул.

«Орган» выпрямился и развернулся к Сэму. Никсон остолбенел, как в ночном кошмаре, неотрывно глядя на существо, перемалывающее мелкими острыми зубами окровавленную плоть.

Тварь противно запищала. Тут же задергались остальные тела и писк раздался изо всех углом.

Сэм выскочил из вездехода и заорал людям на обрыве:

– Огнемёт!!! Огнемёт сюда, живо!

Фигуры сверху пришли в движение. В это время погнутое лобовое стекло вылетело и два окровавленных существа прыгнули на дно расщелины.

Сэм повернул голову наверх, но тут вездеход тряхнуло так, что Никсон упал на борт, разбив себе лицо. Человек с огнеметом, уже прицепившийся к треноге, потерял равновесие и рухнул на землю. Сэм приподнялся и прокричал одно слово:

– Афтершок!!!

Люди бросились врассыпную на открытое место. Никсон схватился одной рукой за поручень, закрыв другой голову.

Поперечная сейсмическая волна пришла через четыре секунды. Верхушка скалы разломилась, усеяв подножие мелкими обломками. Только через десять минут люди осторожно подошли к краю обрыва, чтобы вытащить оттуда потерявшего сознание Никсона.

Глава 6

В обоих вездеходах – и упавшем в расселину, и оставшемся раскрытым над расселиной – происходило некое шевеление. Если бы можно было всмотреться и их салоны, то можно было бы различить, как по изуродованным телам людей ползали юркие змееподобные клыкастые твари. Они впивались своими челюстями в плоть погибших, отщипывали ее и поедали.

Потом змеевидные твари, находившиеся в верхнем вездеходе, повинуясь какому-то инстинкту, выбрались из брошенного «Дайхотэя» и целеустремленно направились к расселине. У этих существ не было никаких органов, похожих на глаза, но они очень быстро ползли в одном направлении. И одно за другим исчезли за обрывом...

За несколько прошедших часов колония «Надежда Хадли» преобразилась. Словно некто всемогущий встряхнул невидимую реторту безмятежного бытия, и в помещениях комплекса повеяло тревогой. Ленивый коллективный разум населения попытался задержать дыхание и привычно игнорировать неожиданный дискомфорт. Но вековые инстинкты, спрятанные у каждого человека глубоко в подкорке, уже разбили защитное стекло на своей внутренней аварийной кнопке, и невнятный сигнал опасности медленно потёк по холодеющим проводам подсознания… На далеком планетоиде LV-426, незаметно для полутора сотен людей, мир начал опрокидываться в пугающую неизвестность.

…Энн Джордан неожиданно для себя замолкла и, привалившись к звуконепроницаемой стенке изолятора, обессилено сползла на пол. Заковыристое матерное ругательство оборвалось на полуслове и застыло странной колючей ледышкой на её губах… Затем льдинка упала в горло… скользнула в пищевод… морозной каплей звякнула о желудок… потом почему-то просочилась в правую ногу… болезненным уколом продырявила колено и уткнулась в мизинец… Мизинец начал отвратительно дрожать…

…Лайдекер незаметно вытер о бедра влажные ладони и украдкой бросил взгляд за прозрачную перегородку радиорубки. Шторки жалюзи были подняты, и за двухмерным планшетом привычно суетился дежурный комплекса. Сосредоточенное лицо человека освещалось кинематической схемой подъёма «Ноль Пятого». Спасатели уже пристрелили к скалам две тяговые лебёдки и сейчас заводили под упавший трактор стилитовые стропы. Никсон уже пришёл в себя и, отказавшись от своей немедленной эвакуации, даже сам вышел на связь, с трудом выдавив в микрофон длинную фразу:

– Сам всё увидишь, Марк… Особо торопиться тут уже некому. Я пока на месте посижу… Оклемаюсь… За меня Джеймс… Ребята работают… Вроде уже не трясёт. Пронесло… Доктор покатил к вам вот только что. Как освободился…

Четверть часа тому назад, как только сейсмодатчики успокоились, Лайдекер очень осторожно и исключительно спокойно произнёс в эфир:

– Доктор Кваме, вы срочно нужны на базе. Прошу прибыть безотлагательно.

Эфиоп высокомерно буркнул что-то недовольно-утвердительное в ответ и отключился, а за него бодро ответил Фолкнер:

– Марк! Доктор сейчас при деле. Никсон в отключке и Пирсон сильно ушибся при толчке. Подожди…

Беспокойство Лайдекера имело очень веские основания – он только что встречал у Северного шлюза Форреста с телом Риты Джонсон на плечах. С «телом»! Это слово вновь пробило Марка судорогой страха. Почему-то в мозгу сразу пронеслась картинка с Джорданом. Вернее, уже с его ТЕЛОМ, упакованным в фольгированный мешок и засунутым в тесный отсек холодильника. От бедняги Расса теперь осталось только тело. Марк вновь внутренне содрогнулся. Вид твари, прилепившейся к лицу девушки, испугал его больше, чем он ожидал. Избавившийся от своей ноши Форрест с трудом разогнулся и в изнеможении стёк по переборке на палубу. Он сидел на настиле и ничего не мог говорить – только судорожно ощупывал дрожащими руками своё серое лицо. А по его резко осунувшейся физиономии ручьём тёк пот. Пранге забился в дальний угол тамбура и что-то невнятно бормотал себе под нос, резко дергая руками и испуганно оглядываясь по сторонам. Лайдекер напряг слух, но так и не смог различить отдельных слов. Химик продолжал безостановочно нести свой бред, но теперь уже не в эфире, а в родных и безопасных стенах станции…

…Рядом раздался сдавленный хрип. Завхоз обернулся и сразу наткнулся на квадратные от ужаса глаза дежурной. У тучной Чохес перехватило дыхание от увиденного. Чужой страх отрезвил Лайдекера. Он звонко щёлкнул женщину по нагрудному бэджу, приводя её в сознание:

– Второй выход закрыть изнутри. Первый выход закрыть снаружи. Стоять у него. Никого не впускать и не выпускать! Кроме медика!

Лайдекер торопливо мазнул пальцем по панели интеркома, нашёл координаты Мэри Клейн, дождался, пока в микрофоне не послышится её заспанный недовольный голос, и скомандовал неожиданно официальным тоном:

– Клейн. Срочно прибыть в тамбур 12 Первого уровня. Вас встретит Чохес…

Вдруг твёрдый голос Марка задрожал и неожиданно «сломался» на фальцет. Конец фразы прозвучал панически:

– …нужна ваша помощь!!!

…Короткий подъём на лифте, несколько шагов по коридорам – и его сухие губы уткнулись в волосатое ухо Симпсона.

– Эл! Там у Северного шлюза… – прошептал Лайдекер, – …Джонсон… с тварью на лице! Я вызвал Клейн!

Симпсон резко отстранился и посмотрел на своего заместителя. В уголке его глаза вдруг проклюнулась синяя жилка и стала отвратительно пульсировать…

– Ты за меня, Марк, – кадык перекатился на горле администратора, и он требовательно воткнул в руки заместителя микрофон. – Я в медблок. Кваме срочно выдергивай сюда!

Секунда – и начальника не было рядом. Сидевший рядом Карсон увлечённо возился с аппаратурой радиосвязи…

И вот уже почти полчаса прошло с момента окончания толчков. Лайдекер сидел, слушая скупые переговоры спасателей и моля всех известных ему святых, чтобы операция закончилась благополучно. Фолкнер, успешно справляясь со своей непривычной ролью главного стропальщика, деловито командовал Пирсоном и Холеком, стоящими на управлении подъёмниками, и Тоном Болонго, закрепляющим второй трос на корме «Дайхотэя». Завхоз ловил скупые фразы о коушах, серьгах, номерах петель, цифрах предельной нагрузки и направлении тяговых усилий. Спасатели обменивались лишь необходимой информацией, им было некогда пускаться в описание красот Ахерона…

– Завёлся! – кашлянул в эфир молчаливый Ильмаринен, один из двух механиков, посланных к второму «Дайхотэю». – Тут… э-э-э… все совсем спокойно.

– Задрайтесь намертво, Вейко! И двигайте к Никсону! – завхозу полегчало. – Второй трактор надо буксировать!

Лайдекер шумно выдохнул и встал с липкого кресла.

– Я в медблок.

Карсон отвлёкся от своих электронных «игрушек» и занес палец над тумблером.

– Джок! Ты что! Там же ещё работают! – Лайдекер замер.

– Марк! Это же Ян с Отто и Ритой! – связист невозмутимо опустил одну из красных фишек вниз. – Они же уже дома! У них был свой выделенный канал!

– Э-э-э… – Лайдекер не нашёлся, что ответить. Что-то тяжело зашевелилось в его мозгу, и он торопливо вышел из рубки…

…Прибежав в тамбур, медтехник увидела Риту, и весь алкоголь, оставшийся в ее крови, мгновенно испарился. Она видела, как еле заметно поднимается грудная клетка колонистки – она ещё дышала. Клейн попыталась оторвать тварь. Безрезультатно! Мэри выдернула из аварийной стойки на переборке тамбура холщовые носилки. Пару крепких пинков – и Пранге с Форрестом в мгновение ока, как два загнанных коня, дотащили Джонсон до медблока и аккуратно переложили её на большой операционный стол…

…Почти сразу же за ними в помещение вбежал запыхавшийся Симпсон. Увидев зловещую «маску» на лице любимицы всей станции, он на секунду «заледенел» и, не глядя на медтехника и двух мужчин, с трудом произнёс:

– Доктор Кваме сейчас будет здесь. Дождитесь его, Клейн. Ничего не предпринимать!..

Мэри многое могла бы сейчас сказать администратору «Надежды Хадли», но что-то её остановило… Девушка кивком головы указала Форресту и Пранге на выход и молча подкатила к хирургическому столу стойку интенсивной терапии…

…Главврач зашёл в медблок, даже не взглянув на Симпсона. Доктор тщательно смыл с себя грязь Ахерона у рукомойника, «нырнул» в халат, приготовленный медтехником, сунул руки в два отверстия какого-то аппарата и извлёк их оттуда покрытыми матовой стерильной латексной «кожей».

– Менсу… – просительно подал голос администратор станции из угла.

– Super omnia veritas. Превыше всего истина, – невозмутимо отчеканил главврач станции, подходя к керамическому операционному столу. – Я уже работаю!

Доктору сейчас было очень важно подтвердить результат первого вскрытия.

Ведь доктор всегда был прав.

Доктору очень хотелось узнать – что же, в конце концов, было в этом безобидном организме опасного. Может быть, это просто неведомая инопланетная бабочка. И она ошибочно приняла за свой цветок незнакомого ей человека, и просто хотела его опылить!.. А у человека аллергический шок! Запросто! Надо просто разобраться…

Кваме аккуратно замкнул на двух когтеобразных отростках лап по корнцангу – существо вздрогнуло и подобралось…

…Внеземная экзотика! Но ведь никаких клювов, клыков и шипов!..

…Ещё два зажима…

– Клейн! Весь комплект камер!

Доктор даже не добавил слово «включите» – процесс исследования полностью поглотил его. Кваме представил, как он будет расставлять на кадрах фильма цветные указатели, делать уточняющие паузы, добавлять комментарии, метки копирайта и грифы «для служебного пользования»…

…Следующая пара зажимов… Открытая прозрачная колба уже ждала новый экспонат… Лицехват. А это техник ловко подметил!..

«…Для начала мы за тобой понаблюдаем! А потом и под нож…»

Кваме опустил защитный щиток на глаза, продел в кольца зажимов длинные пальцы и потянул металлическую гирлянду…

Безрезультатно!

«…А попробуем-ка мы тебя слегка вспугнуть… Небольшим надрезом… Вот здесь – у хвоста!»

Эфиоп провёл ланцетом по желтоватой коже лицехвата…

…Вдруг из узкой раны резко выплеснулась зеленоватая жидкость. Несколько капель попало на лезвие… и Кваме увидел, как ланцет на его глазах стал превращаться… в ничто! Кислота?!!

Эфиоп испуганно отскочил от стола. Дымящиеся остатки инструмента звякнули о кафель пола…

…Сидящая на человеке тварь вновь вздрогнула… и у основания её лап появилась зеленоватая жидкость… Кислота прямо на глазах прожигала человеческую плоть! В наступившей тишине слышался треск разъедаемых волос… Несколько рыжих прядей упали к ногам остолбеневшей Клейн…

…Тело Риты немыслимой дугой вздыбилось в агонии… и рухнуло со стола на пол… «Бабочка» отцепилась от лица своей жертвы и, гремя кронцангами, бросилась в угол… Но один из зажимов зацепился за стойку аппаратуры… Существо дернулось – и из его раны вновь брызнуло кислотой… Едкий «плевок» мгновенно растворил металлическую опору стойки, и почти сотня килограммов электроники упала на паукообразную тварь, похоронив её под собой…

– ВЫ УБИЛИ ЕЁ!!! – Мэри готова была растерзать доктора…

Кваме невидящим взглядом уставился на свои руки…

Они дрожали.

Отвратительно.

Когда помятый вездеход втащили на территорию базы, Лайдекер тут же по-хозяйски залез внутрь. И сразу пожалел об этом – картина, которая произвела впечатление даже на видавшего виды Никсона, оказалась для заместителя главы колонии шокирующей. Лайдекер несколько секунд оглядывал обглоданные тела, резко дёргая головой, судорожно глотая воздух и медленно сползая по стенке кабины. Затем он издал звук, похожий на мяуканье, развернулся и почти на четвереньках пополз к выходу. К счастью для авторитета администрации, залез он туда один, а вылезая, смог принять привычное вертикальное положение.

Пришёл в себя он только в медблоке. Поняв, что что-то произошло, Симпсон и медики промчались мимо него к выходу. Марк нехотя развернулся и поплёлся вслед – второй раз это зрелище ему наблюдать, мягко говоря, не хотелось. Он даже не подошёл к машине, а остался около двери, прислонившись к стене, и оттуда наблюдал за снующими туда-сюда людьми. Вот в чрево вездехода нырнула Клейн. Вот смешно сгорбившись забрался Кваме. А вот полез и Эл... Лайдекер отстранённо смотрел за суетой, ощущая какую-то нереальность происходящего. Он высунул голову из навеса, подставив её под дождевые капли, но вода не показалась освежающей. Хотелось просто забраться куда-нибудь подальше, лечь и ничего не делать...

– Марк, ты как? – прозвучал голос Фолкнера. Они с Симпсоном возвращались обратно в корпус.

– Не очень, – пробормотал Лайдекер.

Симпсон на мгновение задумался. Сейчас нужно собирать экстренное совещание, но необходим ли на нём Лайдекер? Эл нисколько не заблуждался насчёт деловых качеств своего заместителя. С другой стороны, режим в колонии сейчас резко изменится, и хорошо бы, чтобы кто-то из администрации в любое время был в бодрствующем состоянии. Вдобавок, Горвица уже нет... Чёрт!

– Тогда пойди, приляг, – похлопал он Марка по плечу. – Ночью выйдешь.

Лайдекер что-то пробормотал и побрёл в жилой блок. Фолкнер, поддерживая его за плечо, зашагал рядом.

Совещание собрали в кабинете Симпсона. Помимо руководителей отделов и служб, присутствовал Сэм Никсон, как свидетель появления «второго существа». Доктор Кваме быстро осмотрел его и объявил о лёгком сотрясении мозга, добавив, что в постельном режиме необходимости на данный момент нет. Отсутствовал Лайдекер, отправившийся к себе, и Горвиц, по понятным причинам.

Симпсон коротко обрисовал положение:

– Итак, мы потеряли тринадцать человек. Группа, отправившаяся на зачистку, полностью уничтожена. У половины такие же раны, как и у Расса Джордана...

– А другая половина?

– А другая половина..., – Симпсон сделал паузу. – А от другой половины мало что осталось. Сэм?

Никсон пошевелился на своем стуле:

– Когда я спустился, там было пиршество в самом разгаре. Горвицем и компанией закусывали...

– Кто? Эти «пауки»?

– «Лицехваты», – поправил Кваме.

– Нет, не они. Другие твари. Такие... с головой... с зубами, – геолог беспомощно пытался найти слова. – На гусеницу что ли чем-то похоже, – нашёл он наконец ассоциацию.

– На гусеницу? – Кваме пришла в голову какая-то идея. – Это интересно... Это очень интересно!

– Кстати, док... – начал Симпсон, но уже начался бурный обмен мнениями:

– Сэм, а ты их увидел, до того как головой треснулся, или после?

– Их не только он видел – Фолкнер сверху разглядел, как они из машины рванули.

– Они в расщелинах живут? В «ноль-восьмой» не залезли...

– Может, и залезли, да Форрест спугнул...

– Сожрали Горвица, а Форреста испугались?

– Стойте, – поднял руку Никсон. – Они трусливые, это да. Меня только заметили – сразу врассыпную.

– Док! – повысил голос Симпсон. – Вам есть, что сказать?

– М-м, – Кваме напустил на себя вид, с которым он обычно что-то объяснял дилетантам. – Пока ясно, что лицехват посредством своего, э-э... хоботка вводит некий секрет в человеческий организм. Это явно имеет отношение к экструзивному травматическому повреждению грудной клетки.

– То есть, ни черта не ясно? – Симпсон посмотрел на врача в упор. Кваме явно знал или догадывался о гораздо большем.

– Ну… Нужно больше времени, чтобы сказать определеннее.

– Хорошо. Что насчёт гусеницы?

– Гусеницы? – Кваме неожиданно улыбнулся. – Гусеница выходит из яйца. Из гусеницы получается бабочка. Иногда очень большая бабочка...

Симпсон отвернулся от него и некоторое время помолчал, что-то обдумывая. Затем сцепил пальцы в замок:

– По итогам произошедших событий я объявляю чрезвычайное положение. Поскольку служба безопасности погибла в полном составе, выруливать придется нам самим. Сейчас обсудим меры по изменению режима работы и штатного расписания...

– В Центр будем сообщать? – раздался голос главного радиста.

Симпсон вздохнул.

– Марк уже отправил им сообщение о нашей ситуации. Плановый сеанс через три дня, пока критической ситуации я не вижу. Завтра посмотрим, может, док скажет что-то более точное...

Лайдекер доковылял до своей двери, и Фолкнер отпустил его руку. После чего радист усмехнулся:

– Ну что, значит, сегодня ночью?

– Что ночью?

– Слышал, что сказал Эл? Ты должен «выйти ночью». Я тоже в ночную. Понял? Передатчик!

– А... Ну да, – пробормотал Марк.

– Хорошо. Тогда сам зайдёшь ко мне, я тебе дам список деталей. Предлог придумай, чтобы отсутствовать – вдвоём нам пара часов потребуется.

– Угу.

– Тогда до встречи, – улыбка у Фолкнера опять была приторной. – Отдыхай.

Лайдекер ввалился в комнату и ничком упал на кровать. Он не отключился, и даже не заснул, просто замер в состоянии безграничной апатии.

– ...объявляется чрезвычайное положение. Сообщение о сложившейся ситуации уже направлено в Метрополию, ответ, как вы знаете, придёт через две недели. До этого времени администрацией колонии вводятся ограничения на передвижение вне зданий «Надежды Хадли», особенно детей…

Фрида Магамбе сидела с ребятишками в специально отведённом под детский сад отсеке базы. Здесь имелся небогатый и уже не раз чинившийся набор игрушек, доски для занятий и так называемая «шведская стенка». Почему стенка из лесенок и турников именно «шведская», Фрида не знала, но ей часто приходилось снимать с неё самых младших детишек, которые уверенно двигались только в одном направлении и до слёз терялись, когда забирались на немыслимую для них высоту роста взрослого человека. Старшие дети, такие сорванцы, предпочитали шнырять по коммуникациям и инженерным сетям самой базы – «шведская стенка» была для них уже мала.

Фрида выключила интерком, заставив замолчать Симпсона с его речами о введении ЧП, и прибавила громкости музбоксу, надеясь заполнить весёлыми мелодиями не только уши, но и головы своих подопечных.

Самые младшие карапузы штурмовали лесенки, разбрасывали кубики и кольца, гугукая между собой. А вот со старшими, восьми-двенадцатилетними, уже что-то происходило. Дети словно чувствовали негативную атмосферу, распространившуюся вокруг их родителей. Чтобы бороться с этим настроением, нужно было провести какую-нибудь игру с максимальными для детей их возраста физическими нагрузками. Чтобы они утомились от работы, а не от дурных мыслей.

– Так, ребята! – привлекла внимание детей чернокожий воспитатель. – А давайте сыграем в «Две башни»! Вы же помните, что на Земле сила тяжести несколько выше, чем здесь у нас, и когда вы вернётесь туда, вам будет трудно ходить, если вы не будете много тренироваться. Итак, кто сегодня будет в команде «птиц»?

Кэтти Лонгони оторвалась от своего буксера:

– Фрида, а правда, что мы все умрём?

Фрида на миг опешила. Но лишь на миг – она знала, что дети очень чутко улавливают неуверенность взрослых.

– Нет, конечно, что ты? С чего ты взяла? – Фрида попыталась направить разговор в безопасное русло.

– А в сказке написано «жили долго и счастливо и умерли в один день», – пояснила Кэтти.

Фрида подумала, что надо бы порыться в её буксере и удалить сказки, которые ставят в тупик взрослых.

– Что вы, детки, наше «долго и счастливо» ещё не закончилось! – рассмеялась воспитательница.

– А у наших папы и мамы уже закончилось, – вдруг сказала Ребекка Джордан.

Улыбка Магамбе застыла гримасой. Бэкки Джордан, одна из самых старших детей, в последние дни приковывала к себе пристальное внимание воспитательницы. В принципе, это внимание требовалось и девочке, и её старшему брату Тиму давно и много. И причина была не в том, что эти дети были какие-то особенно шкодливые.

Причина была в их матери. Фрида как-то поинтересовалась у доктора Кваме пси-картой Энн Джордан – в профессиональных целях, разумеется, иначе никто не дал бы воспитательнице залезть в чужой личный файл. Из его содержания Фрида сделала вывод, что латентные признаки клаустрофобии Энн Джордан пустили пышные корни после прибытия на Ахерон. И Энн отыгрывалась на тех, кто был рядом. Фрида Магамбе подозревала, что даже в изыскательские миссии Энн тащила с собой детей для того, чтобы транслировать на них свои негативные эмоции.

Короче, по мнению Фриды, Энн была той ещё сукой.

Фрида все-таки организовала две команды для игры, а сама подсела к Ребекке.

– Так иногда бывает, – сказала воспитательница. – Мы строим лучшие миры, но на строительной площадке иногда происходят несчастные случаи. Ты должна верить, что твой папа больше всего думал о вас с Тимом, делал всё возможное, чтобы вы выросли счастливыми. И знаешь, мне кажется, что даже его смерть оказалась не напрасной – твой папа предупредил нас об опасности, которая ещё таится на этой планете.

Продолжая говорить, Фрида смотрела на маленькую кудрявую девочку, и ей становилось всё страшнее и страшнее. Этот ребенок, который зачастую верховодил среди своих сверстников в самых разных забавах, получивший от других детей прозвище «Ящерка», которое прижилось даже среди взрослых, беспрестанно умилявшихся непосредственности Ребекки, теперь сидел сгорбившись и глядя куда-то м и м о игравших. Девочка снова видела чёрные скалы Ахерона и своего отца, лежавшего на камнях, и на его лице шевелилась отвратительно живая чужая тварь...

– Что с тобой, девочка? – как можно более участливо спросила Фрида.

Не повернувшись к ней, Ребекка тихо произнесла:

– Мама говорила мне, что чудовищ не бывает. А они есть…

Ветер, никогда не утихавший над поверхностью планетоида, особенно жутко свистел в распахнутых дверях вездехода. Именно этот факт – потенциальная угроза! – подтолкнул существ оставить место рождения и кормёжки в поисках более надёжного убежища.

Внизу, в упавшем с обрыва втором вездеходе, эта потенциальная угроза проявилась несколько позже в виде человека Никсона. И когда плато встряхнуло эхом прошедшего недавно землетрясения, существа тоже оставили место кормёжки. Но они были более наевшимися, чем те, что выскользнули из верхнего вездехода.

Заметить влияние сытости на существ мог только глаз, пристально изучавший все стадии их развития. Разумеется, в доступном людям Космосе такого глаза ещё не существовало. Змеевидные твари, чьи лапки ещё не закончили формирования, отползли вглубь расселины, нашли подходящие щели в её стенах, закрепились там – и стали интенсивно выделять вокруг себя некий слизистый секрет. Существа формировали вокруг себя коконы, окукливаясь на манер земных бабочек. И коконы эти становились всё больше, намекая на то, что вылупившиеся из них «бабочки» будут намного крупнее предыдущих стадий развития. А то существо, которое успело насытиться больше остальных и теперь распространяло вокруг себя соответствующий букет феромонов, готовилось стать не просто крупным существом, а совсем другим существом…

Эл Симпсон «захлопнул» за собой дверь – то есть дважды, без ощутимой паузы, ударил по сенсору, блокируя вход в свой офис. Свернул в бытовую нишу, посмотрел в зеркальце и совсем не удивился тому, что увидел в отражении. Полопавшиеся кровяные капилляры в глазах и блеск струившегося по лицу пота. Симпсон стянул с головы парик и провёл им наискось по лбу, носу, щеке. Подумал, что никогда не позволял себе сделать так с тех пор, как начал интенсивно лысеть.

Раньше.

Когда он нервничал только из-за глупости своего начальства.

Когда его сослуживцы умирали или от попадания под автотранспорт, или от передозировки антидепрессантами. Или от попадания под автотранспорт после передозировки антидепрессантами...

А не из-за того, что из них вылуплялись какие-то твари, которые тут же начинали их поедать!

И не в таких же количествах!!!

Симпсон ещё раз плеснул себе в лицо пригоршней воды, вспомнив, как вышел из себя и накричал на Никсона за то, что тот не разглядел тварей, вылупившихся из погибших. Из-за этого они так и не знают, с чем придётся иметь дело, кроме невнятных отчётов о том, что эти другие твари совершенно не похожи на «лицехватов».

Блямкнул сигнал поступившего сообщения. Симпсон, утираясь бумажным полотенцем («Надо не забыть обновить заявку на гигиенические средства для следующего транспортника...»), подошел к своему столу и увидел запрос от мастера гидропонных установок Теодора Фицджеральда...

Совместный ленч руководителей колонии в Правилах колониальной службы акцентировался как инструмент налаживания деловых отношений между начальником и подчинённым. Лайдекер и Симпсон сидели в офисе администратора, но к еде пока не приступили, и эрзац-пицца остывала нетронутая.

Администратор и его заместитель спорили о поминальной службе: нужна она или нет? Собственно, это была даже не их идея. Лайдекер считал, что биолог Фицджеральд свихнулся в попытке найти нормальное, материалистическое объяснение возникновению жизни во вселенной, и теперь к месту и не к месту цитирует своим гидропонным плантациям откровения от ископаемых апостолов.

– Ну полная же чушь! – горячился Лайдекер на фоне остывавшего кофе. – В Метрополии родственники даже не забирают урны с прахом родителей из погребальных агентств, и все священнослужители обитают только в Сети, а на улице их и не встретишь!

– Тем не менее, Церковь все ещё существует, – вяло возражал Симпсон.

Он повертел в руках ломтик пиццы, подумав о процентном содержании натуральных биологических компонентов в ленче.

– И потом, Марк, Дарвин с ним, с этим материализмом! Мне нужно, чтобы у моих подчинённых голова оставалась на плечах, и они не съезжали с катушек от неопределенности. Религия может быть неплохим психорелаксантом.

– Эл! – протянул Лайдекер с интонацией, будто услышал элементарную ерунду с той стороны, откуда ничего подобного даже не предполагал. – У нас же есть штатный психолог! Всем сомневающимся она пропишет качественный антидепрессант! Кстати, после того, что я увидел сегодня в вездеходе, я принял две нормы...

– Марк, колония находится на Ахероне уже двадцать лет, а мы здесь всё ещё чужие. Нам нужны корни, чтобы этот мир стал по-настоящему нашим. И поминальная служба, на которой настаивает Фицджеральд, нам бы очень пригодилась.

Лайдекер повертел в руках стаканчик с кофе, потом поставил на термоплэт и стал его подогревать.

– Кстати, никак не могу взять в толк, какому умнику пришло в голову назвать планетоид именем реки, за которой находится загробный мир...

– Кстати, если ты станешь блистать своими познаниями в античных мифах среди моих людей, – Симпсон даже покраснел от возмущения, и говорил сквозь зубы, словно сдерживая рвущуюся наружу перегретую реактором термосъёмную жидкость, – то в Метрополию вернёшься с отрицательным гонораром!

Клейн получила сообщение: её снова снаряжали в обходчики атмосферного процессора. Это пояснялось внеплановой необходимостью в связи с беспрецедентной для колонии чередой смертельных случаев, а также плановой необходимостью в виду недавней тектонической активности плато.

Медтехник подошла к Трубе, как называли старожилы колонии прямой коридор от базы к процессору. Им часто пользовались на заре терраформирования планетоида, когда Ахерон окружала его родная метановая атмосфера. Потом плюсы длинной, тесной и сумрачной Трубы отпали один за другим: в атмосфере стало можно дышать без скафандра, а замкнутого пространства с избытком хватало и в жилой зоне колонии.

И вот сейчас маятник качнулся обратно: снаружи стали гибнуть люди, а замкнутое пространство в мыслях людей представлялось как более удобное для обнаружения опасности. И уже несколько партий обходчиков игнорировали самодельные электрокары, на которых раньше укатывали плато.

Клейн оглянулась по сторонам. Никого из напарников по обходу поблизости не было. Мэри криво хмыкнула: Раскин решил больше не рисковать своей паховой частью?

Медтехник вошла в Трубу. Коридор был квадратного сечения и на трубу походил только своей протяженностью. Клейн закрыла за собой дверь и сделала шаг в гулкую тишину. Впереди было ещё две тысячи шагов, две тысячи толчков отравленной алкоголем крови в висках и одна мысль о том, какая чёрная дыра затянула ее на Ахерон?..

Глава 7

Симпсон не мог заснуть. Хуже всего было то, что он действительно смертельно устал, но отдохнуть всё не получалось. Только он откидывался на кровать и закрывал глаза, как тут же в голову лезли обрывки сегодняшних разговоров и недодуманные до конца мысли. Отрешиться от них никак не удавалось, а проблемы завтрашнего дня нужно будет встретить бодрым. В том, что они возникнут, Симпсон почти не сомневался.

Глава администрации вздохнул и открыл глаза, уставившись в ребристый потолок. Идти в медблок за успокоительным ему не хотелось, но как иначе отдохнуть? Он сполз с кровати и оглядываясь, стал натягивать на себя одежду.

«И почему у меня нет личной аптечки?» – хмуро подумал Симпсон. – «Хотя... моим же приказом и запрещено, чтобы упорядочить учёт. Тьфу. Для себя надо было сделать исключение. Наверняка у половины персонала всё равно есть что-нибудь».

Коридоры были пусты, а лампы вечернего освещения работали на минимуме. Колония жила по привычному для человеческого организма режиму – двадцатичетырехчасовым земным суткам. Ритм задавался освещением, благо светило Ахерона пока не могло пробить облачные слои молодой атмосферы. Осветительная система состояла из ламп двух видов, управлявшихся особым сервером. Лампы дневного света давали спектральный состав, близкий к солнечному, и использовались «утром» и «днем». Плавно изменяя интенсивность, можно было сымитировать восход и закат. «Вечером» и «ночью» включались лампы, дающие более мягкий свет.

Лаборатория была освещена в дневном режиме, а через окно Симпсон увидел доктора Кваме, что-то раздраженно выговаривавшего в интерком. Эл поморщился и вошёл:

– Как продвигаются исследования, док?

Кваме махнул рукой на пластиковые цилиндры для образцов. Пойманные лицехваты мирно плавали там в какой-то жидкости.

– Я решил пока не вскрывать их. Думаю, что...

В другое время Симпсон охотно выслушал бы доктора. Но переполнявший его эмоциональный фон наконец прорвался:

– Думаете? Вам было поручено что? Консервы делать? Ис-сле-до-вать! У нас тут чре...

Мэри Клейн поспешно выключила интерком со своей стороны. Если Кваме поймёт, что она слышала как на него орут, то начнёт ещё сильнее к ней придираться. Хотя, куда уж сильнее...

Уже второй час разбившиеся на пары обходчики осматривали процессор. Точнее говоря, продвигались по давно заученным маршрутам, фиксируя то, что ничего не изменилось. Порой Мэри раздражало такое времяпрепровождение, но сейчас ей было всё безразлично. Идущий впереди Мараар неожиданно остановился и кивнул на технический люк:

– Подышим?

– Давай, – вздохнула Мэри.

Они выбрались на площадку, огражденную поручнями, с которой вся колония была видна, как на ладони. Индиец ухмыльнулся и засунул в рот ультразвуковую сигарету.

– Сделаю вид, что не заметила, – проворчала Мэри и подняла к глазам бинокль.

Обводя взглядом постройки, она натолкнулась на антенну гиперпередатчика, находящуюся в движении. Присмотревшись, Мэри заметила чью-то сгорбленную фигуру.

– Что там у связистов? – Мараару даже не потребовался бинокль.

– Плановые испытания, – догадалась Мэри. И тут же завистливо вздохнула, – Один и ночью. Как будто ничего не произошло...

– Железные нервы у людей, – сплюнул её напарник. – Ладно, пошли.

Когда Симпсон поделился своими планами с Джозефом Фолкнером, тот только усмехнулся. Наконец-то старина Эл дозрел до одной простой истины: в этом мире всё нужно брать самому. Можешь всю жизнь горбатиться на начальство и ждать, пока оно соизволит тебя заметить, а потом получить пинка под зад. Не лучше ли просто взять то, что можешь? Мораль, законы – а кто их придумал? И разве те, кто наверху, ими руководствуются? И вообще, риск – благородное дело.

Симпсон был в курсе жизненной философии своего приятеля. После прибытия на Ахерон ему даже пришлось того покрывать, после чего между ними наступило некоторое охлаждение. И вот настала пора снова сблизиться.

Сначала Фолкнер предполагал перенастроить передатчик после разговора с Энн, но Симпсон попросил сделать это поскорее. Подумав, Джозеф согласился – сложную работу глупо откладывать на самый конец. За три дня уболтать Энн он успеет, обратная перенастройка займёт две минуты – нужно будет всего лишь перезагрузить блок трассировки, с доступом Симпсона и Лайдекера они легко потрут логи действий. И никто ничего не заметит.

Последние события вызвали у Фолкнера тревогу. Но Эл ничего не сказал, а наоборот поставил Лайдекера в ночь. Следовательно, всё в силе. Ну хорошо, Элу виднее.

Заступив на вахту, Фолкнер отметил в журнале плановый тест механизмов антенны. Это была обычная практика – мелкую рутину часто переносили на ночь, так как свободного времени тогда было больше. И если программа проверки будет работать, ни у кого не вызовет подозрений человек с переносной консолью…

Помимо прочего оборудования, гиперпередатчик имел большой компьютерный центр. Сложность задач определяла сложность техники: многопроцессорные системы объединялись в расчётные, управляющие, контролирующие блоки. В штатном режиме они работали как единое целое, но при настройке и ремонте могли управляться отдельно.

Идея Фолкнера была проста. Коммерческие гиперпередатчики имели ограниченный набор «адресов» для связи, что достигалось путем заводской прошивки процессоров координатной матрицы. При попытке взлома, микросхемы попросту самоуничтожались. К лучу гиперсвязи подсодиниться было нельзя, поэтому «абсолютная тайна переговоров», декларируемая производителем, была не пустым звуком. Однако если бы координатная матрица получила смещение, незамеченное контрольным блоком, то блок трассировки стал бы искать «абонента» совсем в другой точке пространства...

«Вроде как топор под магнитный компас сунуть», – усмехнулся Фолкнер.

Схему из принесённых Лайдекером деталей собирали и тестировали полтора часа. Марк дважды рассыпал микросхемы и всё ещё выглядел неважно. Когда половина работы осталась позади, Фолкнер отослал его обратно, рассудив, что проще доделать самому, чем следить за возможными ошибками напарника.

Наконец, свежесобранный блок был подключен к координатному серверу. Фолкнер, добравшись до антенны, включил консоль, и выйдя из графического интерфейса, вызвал настройку.

– Ну давай, – проворчал сквозь зубы Джозеф. – О-о... СМК проснулся? Тут ничего для тебя... просто небольшое гравитационное возмущение... сверхновая рванула на пути. Давай обойдём её, и всё будет хорошо?

Система Мастер-Контроль, не почувствовав ничего подозрительного, запустила блок трассировки. По экрану консоли полетели цифры, а Фолкнер стал нетерпеливо грызть верхнюю губу.

Неожиданно за спиной раздался шум. Фолкнер развернулся, вмиг позабыв про передатчик. Страх пробежал холодком по спине, а память сразу подсунула картинку из вездехода.

«А вдруг я ещё буду жив... когда меня будут есть?»

Фолкнер задрожал. Но звук не повторялся и страх стал отступать под влиянием хлынувшего в кровь адреналина. «Проклятье! Спасли Джорданов, называется! Троих спасли, а тринадцать из-за этого потеряли! И ходим теперь, собственной тени боимся...»

Фолкнер решительно развернулся к консоли и остолбенел. «Ввод блокирован», – гласила надпись на экране.

– Ч-что... – пробормотал Фолкнер. – Что не так?

Он перевёл взгляд на застывшую в неподвижности антенну, и в голове зашевелилась смутная догадка. Секундой позже Джозеф схватился за голову:

– Осёл! А-а...

Антенна была отключена от основной системы, находясь в режиме тестирования. Эвристический алгоритм СМК отметил нелогичность появления новых данных при её отсутствии и включил блокировку. Снять её могли только специалисты с доступом из Центрального офиса. Взломать систему в одиночку Фолкнер и не надеялся. Поэтому до прибытия команды из Центра передатчик будет представлять собой груду высокотехнологичного металлолома. План Эла провалился. Более того, теперь вряд ли удастся его скрыть.

Это была катастрофа.

Впервые в жизни Фолкнер не знал, что делать.

– Аллилуйя! Раскроем свои души, братья и сестры! И Истинный укажет нам спасительный путь!

Отец Тед (в миру – Теодор Фицжеральд, в быту – одинокий лысеющий толстяк, в пересудах – Жирдяй Фиц, а по табелю «Надежды Хадли» – инженер гидропонных установок), несмотря на ночной час, самозабвенно приплясывал на возвышении в центральном ангаре-теплице. Его модифицированные овощи и фрукты изначально росли по самостоятельному интенсивному графику, а вместе с ними рос их опекун-биолог. Высокая температура, избыточная влажность, а также застарелый простатит и загубленный метаболизм – все эти факторы навалились на организм колониста одновременно. Громадная туша Фицджеральда просто истекала потом. Из динамиков интеркома гремел электроорган. Жировые складки, обтянутые промокшим зелёным комбинезоном, тряслись в такт музыке. Металлический настил дрожал под башмаками 47 размера…

…Но биологу сейчас было не до этого. Он вдохновенно пел сочинённый им самим псалом. Фиц выразительно тряс всклокоченной бородой, блаженно закатывал глаза, широко размахивал руками и чувственно дрожал пухлыми губами. И, внимая ему, густая листва его зелёных питомцев проливала в ответ благодарные слёзы… А за прозрачными ударопрочными панелями теплицы рыдал и сам Ахерон – его страдания извергались на поверхность планетоида нескончаемым ливнем… Кроме всего прочего ещё восемь прихожан вида «хомо сапиенс», рода «хомо», семейства гоминидов, отряда приматов, борясь со сном, тоже лили слёзы и пот, стоя рядом с проповедником… Пусть и недобрый повод собрал их здесь вместе, но это была первая «служба» самозваного пастыря перед столь многочисленной паствой. Просветление стоило того! «Ведь только теперь, вместе, рука об руку ступим мы на заветную тропку, и да минует нас кара небесная!»

– Да воздастся ушедшим по заслугам их! Аллилуйя!

Четырнадцать неупокоенных трупов, уложенных в мешки, неспешно ждали своей дальнейшей судьбы в самом большом боксе холодильника.

– Да примет Истинная рабов своих в лоно своё благоуханное! Аллилуйя!

Фицджеральд ещё окончательно не определился с половой принадлежностью своего божества и, кроме того, во всех своих богоугодных делах он всегда полагался на экспромт – поэтому, в зависимости от «красоты» возникающей словесной конструкции, «Истинный» у него был то мужского, то женского рода. Но разбуженная его напором экзальтированная публика не замечала этих неувязок – она с жадностью пользовалась любой возможностью отключить мозг и заглатывала наскоро слепленные проповеди, не прожёвывая…

– ЛАА-ЛУУУУ-ЛААА! ЛО-ЛО-ЛО! Аллилуйя!

Эта часть псалма была самой проникновенной, и Жирдяй Фиц приоткрыл глаза, скосив их на прихожан. Всё вроде было в порядке – компакт-плеер болтался на проводах у вскрытого проповедником блока интеркома и вдувал в уши собравшихся колонистов благостные мелодии. Дебелая Марта Шомберг, сомкнув веки и держа за руки своих придурковатых близнецов, качалась из стороны в сторону. Её муж Айзек, опухший от чрезмерных возлияний, притаптывал рядом. Кора Дуглас стояла неподвижно, часто вздрагивая и без остановки рыдая. Том Томпсон приобнял свою супругу Джейн и безуспешно пытался подстроиться под ритмичные колыхания её необъятных ягодиц. А вот ас компьютерных сетей Чайна Док двигался совсем не в такт песнопению. Его засаленные дреды колыхались в ритме неслышной рагги. Отец Тед близоруко прищурился – и его горящий праведным гневом взор засёк в ушах мутноглазого растамана оранжевые капли беспроводных наушников. «Вот дьявол! Как же так можно?! Этот торчок, наверное, и курнуть уже успел… Безобразие!». Проповедник рассерженно взмахнул руками, что есть силы топнул ногой и, перекрикивая музыкальные аккорды, возопил:

– Так возрадуемся же, братья и сестры, вместе! Аллилуйя!

Тесный комбинезон с хрустом разошёлся на спине, а где-то в глубине вибрирующего ангара со знакомым треском рухнула углепластиковая панель…

«Вот дерьмо!» – раздраженно подумал мессия-нова. – «Опять придётся париться со стремянкой! Как же затрахало всё это!..»

Недалеко от Комплекса неутихающий ливень окончательно размыл слежавшуюся мелкую скальную породу, и крупный булыжник лениво сдвинулся со своего насиженного веками места. Бурный поток прихотливо устремился в новое русло, и неприметная, но глубокая расселина стала постепенно заполнятся водой… Через несколько часов её уровень достиг дюжины больших бугристых коконов, прилепившихся в углублениях на стене трещины… То ли подошло время, то ли подтопление встревожило что-то неведомое, но все двенадцать серебристых новообразований на теле Ахерона начали лопаться…

Через несколько минут на краю расселины, совсем рядом с ущельем, где совершил свой последний кульбит «Ноль Пятый», возникла странная скульптурная группа. Уж на что скалы Ахерона отличались своими фантастическими формами, но даже им не удалось бы отдаленно сравниться с новыми элементами пейзажа. Появившиеся гости были чужими всему – даже негостеприимному и экзотическому планетоиду LV-426. Даже для самого Творца они стали бы ксеноморфами. Под разверзшимися небесами дюжина глянцевых ящероподобных созданий совершала зловещий кинетический ритуал. Их отливающие антрацитом конечности двигались в магнетических пассах, будто проверяя надежность новых суставов и ресурс появившихся мышц. Шестипалые передние конечности оглаживали блестящие тела, а длинные заостренные хвосты ожесточённо кромсали своими лезвиями плотные потоки дождя… Это были уже не мелкие змееобразные твари, трусливо вскрывающие грудные клетки незадачливым гуманоидам. Это были уже уверенные в себе двухметровые чудовища. Их монументальная красота поражала…

Ксеноморфам нужна была пища. Чуткие рецепторы, спрятанные где-то внутри странных тел, улавливали источники живого энергетического синтеза… Неумолимая логика выживания потребовала утолить возникший голод. Но самое крупное существо приподнялось на лапах и выплеснуло из желез облако феромонов… Остальные создания дружно повернули свои слепые морды к лидеру – особь обнаружила в себе дополнительную пару конечностей и доминирующее женское начало. По праву единственной обладательницы последней находки она сразу же безоговорочно сменила приоритет. Чувство голода уступило инстинкту размножения, и послушные чудовища метнулись в сумрак…

Через считанные минуты одиннадцать ксеноморфов были уже на крыше одного из ангаров с гидропоникой. Под весом первого существа с грохотом рухнула углепластиковая панель. Вход был открыт.

Чужие чувствовали добычу. Их рецепторы не идентифицировали электрохимическую реакцию разложения человеческих ферментов. Им был безразличен гидролиз адезинтрифосфатсинтазы.

Они лишь остро чувствовали высвобождающуюся живую энергию.

И у них были на неё свои планы…

…Отец Тед моргнул – Чайна Док исчез…

…Мессия ошеломлённо моргнул ещё раз – в глубине теплицы странно затрепетала листва… Снизошло! Вау!!! Теодор Всемогущий приосанился и махнул руками.

– Аллилу… – и слово застряло у него в глотке.

…Рыдающая Кора Дуглас вдруг обзавелась каким-то глянцевым воротником, но голова её при этом странным образом резко провалилась в туловище… По глазам проповедника хлестнул горячий фонтан крови. Он инстинктивно зажмурился – прихожанка исчезла…

«Что за треш, на хрен! Она-то здесь причём?» – только и успел подумать мессия. Чужая кровь заливала глаза. С этого момента его мысли начали безнадёжно отставать от событий…

Дважды мелькнуло что-то иссиня-чёрное – и пара Томпсонов с воплем рухнула на палубу. Фитц ещё несколько секунд видел пёстрое платье женщины, мелькающее в зарослях… Неожиданно вскрикнул ребенок – проповедник перевёл взгляд – и на месте большого семейства Шомбергов остался лишь один близнец, с головы до ног обсыпанный странным красным конфетти… Ещё один глянцевый проблеск – пропал и мальчишка… Где-то вдали захлебнулся его булькающий визг...

Теодор Фицжеральд остался один. Он ничего не мог понять… С Просветлением намечался явный перебор… В опустевшем ангаре продолжала греметь бодрая музыка… Толстяк прокашлялся, вдохнул побольше воздуха и...

– Возблагодарим же…

Что-то обжигающе ударило по его левой кисти… На краю поля зрения мелькнул странный клинок, приделанный к чему-то изогнутому – и Жирдяй Фиц увидел свои четыре пальца лежащими на знакомом до боли полу… Затем коротко хрустнула теменная кость… И свет погас.

Истинная была сегодня явно не в духе…

По гибкой сенсорной клавиатуре, испещрённой специальными символами, бежали кривоногие человечки в пятнистой униформе USCM. Коротышки палили из импульсных винтовок в бородатых противников. Бородачи отступали, оставляли своих окровавленных мертвецов на клавишах, пытались укрыться за толстым оптическим кабелем, но сегодня удача от них отворачивалась. Внезапно из-за пачки ультразвуковых сигарет выскочил маленький мужичок с базукой на плече.

– БА-БА-АХ!!!

Залп – и огненный вихрь снёс к чертям собачьим всё отделение Альфа…

Джок Карсон настолько активно шевелил всеми частями тела, что с грохотом упал со своего стула на палубу, больно ударившись затылком о переборку. Локативные очки, заказанные им с самой Терры, свалились с носа. Баталия закончилась…

Персональный кондиционер вдруг обдал упавшего радиста чем-то тошнотворным. Ни с того ни с сего к горлу Карсона подкатил горький комок, и Джок внезапно ощутил крайнюю степень омерзения к своей любимой игрушке, отвлекавшей его от унылой действительности вот уже четыре года, три месяца, одну неделю и два дня…Карсон медленно поднялся и выглянул за перегородку. Дежурного на месте не было! Радист почувствовал неприятную слабость – такое было впервые за 1562 суток его вахты. Колонист осторожно обошёл просторную рубку, потрогал большой светящийся планшет всего комплекса, пустое большое кресло, в котором мог бы дремать дежурный, и повисшая в помещении тишина внезапно навалилась на него неподъёмным грузом. Спина сразу взмокла. Карсон на полусогнутых ногах проковылял к стойке, находящейся в его ведении, и защёлкал тумблерами обратной связи интеркомов. В динамиках послышалось привычное сонное бормотание колонистов, ворочавшихся в своих тесных каютах. Лишь с гидропонной плантации доносились звучные аккорды допотопного хаммонда и чьи-то вопли – шизоид Фиц опять пел ночные песни своим томатам и огурцам. Тишина отступила, но груз с плеч почему-то не свалился. Наоборот – гулкая пустота и невесть откуда вползший страх накинули сверху ещё пару тысяч тонн беспокойства. Джок занервничал. А нервничал он за все 37488 часов пребывания на Ахероне всего четыре раза, причём предпоследний раз это было совсем недавно – Джордан заставила его тогда сильно вспотеть. Это был непорядок. Такая частота стрессов была вредна здоровому, в меру упитанному организму. В голове быстро выстроилась логическая цепочка: «для того, чтобы не было беспокойства, нужна уверенность. Для того, чтобы была уверенность, необходимо оружие!». И почти сразу нашлось решение. Карсон перевёл тумблер видеоконтроля геологоразведочного арсенала в положение «off» и вышел из операторского зала с сильным желанием найти себе компанию – одиночество определённо стало его угнетать последние 28 минут.

Коридор был пуст. Джок бросил взгляд внутрь медблока – и за светящейся в темноте надписью «LOCKED» на дальнем карантинном боксе сразу нашёл себе попутчицу… Карсон зашёл в помещение и сразу ощутил тепло – совсем недавно здесь кто-то был. «Кваме не спится! Старый вуайерист!» – подумал радист и щёлкнул по панели изолятора.

Через минуту перед ним стояла заспанная Энн Джордан. Несмотря на наличие в боксе всех необходимых удобств от «заключённой» попахивало – она явно не была фанаткой личной гигиены. Это было неправильно, но Карсон мужественно сморщил нос и в лоб заявил женщине о своем намерении:

– Энн, мне нужно оружие. Все терраформеры знают свой арсенал досконально. Помоги.

– А мне нужны мои дети, и долбись оно всё, Джок! В том числе и этот грёбаный арсенал!

У Энн за время долгого затворничества литературный лексикон явно иссяк. Но Карсона не так-то легко было сбить с пути.

– А ты знаешь, что у нас ещё чертова дюжина новых трупаков? А?! А то, что все дети спрятаны на втором подуровне под крылом Магамбе и охраной ещё двух ядерщиков? И свиданки только через Лайдекера? Ты в курсе этого? Охота снова с Фридой поболтать или, может, ещё посидишь в своей каморке?

Джок малость приврал – Лайдекер был здесь совсем не при делах. Но радист знал особую «теплоту» его отношений с бешеной Энн, и его расчёт оправдался. Джордан устрашающе шмыгнула носом, повернулась к трапу и из-за плеча кивнула радисту.

– Заметано. Пошли.

Карсон шагнул следом – его пока всё устраивало. Он видел, что Энн вышла на «тропу войны». Это было сейчас весьма кстати…

По дороге к выходу им встретился лишь один колонист – он озабоченно куда-то торопился. А вот в самом тамбуре №12 Карсон неожиданно увидел Марачека. Механик озадаченно чесал в затылке, уткнув взгляд в пустую палубу. Вентиляция была выключена, и в боксе висел тяжёлый запах перегара. Это тоже было неправильно, но Карсон вновь нашёлся.

– Джон, мы с Энн идём в арсенал. За оружием. Ты же не хочешь кончить, как Расс и Рита, – с этим «пауком» на лице? Давай с нами!

При слове «Рита» Марачека качнуло, он мотнул головой и посмотрел на радиста…

…и Карсон увидел совершенно пустые глаза механика.

«Да-а… А Джон из-за её смерти совсем слетел с катушек», – Джок уверенно ткнул кнопку привода, и кремальера стала медленно сдвигать засов шлюза. Карсон не жалел о своём предложении – Марачек был тем человеком, который ему может очень понадобиться. Даже в таком состоянии… Это было правильно...

Администратор колонии Эл Симпсон сидел за столом своего офиса, обхватив голову руками. Очень хотелось спать. Проклятый Фицджеральд вывел его из того остаточного равновесия, в котором Симпсон старался пребывать в последнее время. Он потерял Горвица и с того момента ситуация, требовавшая жёстких мер к возможным паникёрам, достигла такого состояния, что взрыв, которого Симпсон подсознательно ожидал, всё-таки произошёл.

Взрыв произошел незаметно. Парадоксально, но так вышло, что рвануло совсем не там, откуда Симпсон ждал беды.

Религиозное мракобесие. Кто бы мог подумать?! На дворе же не век пара, в конце концов, а очень даже космическая эра!

Всего лишь вчера Симпсон ответил на просьбу о проведении погребальной службы вежливым «Подождём до окончания сверхсрочных задач», а сегодня трупов стало больше на одну Джонсон, а инженер-гидропонщик объявил себя неформальным лидером и разлагает дисциплину.

Дверь просигнализировала о визитёрах. Явились вызванные Симпсоном люди. Он очень надеялся, что характеристики их личных дел точны и эти люди подойдут для задуманной администратором задачи.

– Я хочу сформировать новую группу безопасности взамен наших погибших товарищей, – сказал Симпсон пятерым мужчинам. – Сами знаете, какая ситуация сложилась в колонии, и если не прекратить панику, то дальше станет только хуже.

– Исполнение обязанностей безопасника прописано у каждого из нас как штатная функция, – пожал плечами Ник Карпентер, инженер-элекронщик. – Мы же регулярно совершаем рейды в этом качестве.

– Верно, – согласился администратор. – Но ситуация изменилась, и она требует более решительных мер.

– Вы хотите стать фюрером? – невесело хмыкнул Отто Пранге.

– Ньютон упаси! – Симпсон даже сделал отталкивающий жест. – Но вот ты – лично ты, Отто! – как считаешь: ситуация сама урегулируется?

Пранге склонил голову, а потом неопределённо потряс ею. Он вспоминал нападение на милашку Джонсон.

– Образно говоря, мы приближаемся к радиусу Шварцшильда, – буркнул он.

– Вот именно! – Симпсон обрадовался, что характеристика из личного дела Отто не солгала: тот был «вдумчивым, верно оценивающим ситуацию» мужиком. – И сейчас у нас ещё одно чрезвычайное происшествие: наш гидропонщик сошёл с ума и мутит остальных. Он с десятком своих друзей заперся в оранжерее. Сами понимаете, что сотня колонистов проглотит НЗ за неделю, так что оранжерея нужна колонии однозначно.

Эл выбрался из-за стола и обвёл собравшихся пристальным взглядом.

– Кстати, в своём сообщении мне он заявил, что он лучше справится с ситуацией, а я – слишком слаб для этих непростых дней. Короче, именно он собирается провозгласить себя «фюрером», ребята.

– А вы, администратор Симпсон, не хотите уступать ему этот пост? – Карпентер почесал под носом, чтобы скрыть кривую ухмылку-гримасу.

Симпсон обвёл их ещё одним взглядом, внезапно понимая, что они все выбиты из колеи, что они сами на грани срыва, что несмотря на положительные характеристики у каждого есть предел прочности. И они уже на грани...

– Мои должностные обязанности предписывают мне поддерживать порядок на вверенном объекте, – процитировал Симпсон. – Фицджеральд своими действиями нарушает порядок. Я хочу, чтобы мы с вами восстановили порядок.

Полиэтиленовый тент трепыхался на ветру. Его обвислые края забрызгивали скапливавшиеся капли под укрываемое место. Под тентом два механика делали вид, что что-то делали. Только когда они заметили шедшего под дождём Симпсона в сопровождении пятерых спутников, они как-то неубедительно задвигались, обозначая «действие».

– Так... э-э, Шуз? – постарался припомнить имя одного из них администратор. – Чем заняты?

– Делом, – механик Шуз изобразил бодрость, с которой давал ответ.

У Симпсона было неотложное дело, чтобы тратить время и устраивать разгон. Но он понимал, что хотя бы «обозначить» недовольство он должен – чтобы люди не расслаблялись.

– Почему здесь? Почему не в ремонтном блоке?! Немедленно проверьте ваши коммуникаторы: я направлял персональные задания. И займитесь, наконец, делом!

Когда администратор и сопровождавшие его скрылись в дождливом сумраке, Шуз сплюнул.

– Не хочется мне в ремонтный блок, – подержал его настроение Лерой.

Потому что там до сих пор отмывали от крови вездеходы...

– Эй, босс, там кто-то есть, – неуверенно окликнул Симпсона Фред Толин. Он указал в сторону складских контейнеров, располагавшихся несколько в стороне от пути их группы. Во вспышках молний, грохот от которых долетал лишь через пять секунд, администратору тоже показалось, что у одного из контейнеров кто-то стоял. Симпсон решительно сменил траекторию движения. Дождь скрадывал детали, но с каждым шагом Симпсон был уверен, что видит чью-то спину.

– Что здесь происходит? – рявкнул он, но тут докатился очередной раскат грома и наполовину заглушил его окрик. Тем не менее спина обернулась – и уставилась на Симпсона глазами Энн Джордан.

– Ты?!

– Ты!!!

Одновременно и со странно одинаковым выражением неприятия.

– Как ты выбралась из изолятора?

– Ты, Эл, падла! Запер меня!..

Вспышка высветила бешеные глаза Энн Джордан, но грохот раздался раньше, и не с дождливого неба, а из контейнера.

– Что такое? Кто там ещё? – сам того не сознавая, Симпсон был рад уклониться от диалога с Джордан.

Карпентер шагнул из-за Симпсона и посветил в контейнер фонариком. В пятне света обнаружились Карсон и Марачек. Карсон, уронивший под ноги какой-то ящик, собирал рассыпавшиеся приспособления.

– А вы что здесь делаете?!

Карсон выпрямился и переглянулся со своим напарником. Потом Марачек пробурчал:

– Внеплановая инспекция. В связи с событиями... последними.

– А я думаю: почему связи нет? – протянул Симпсон. – А он тут инспектирует. Ну-ка немедленно в диспетчерскую! А вы двое – со мной.

Карсон бочком выскочил из контейнера и побежал к жилому комплексу базы, придерживая спрятанный за пазуху плазменный резак...

Гидропонная оранжерея находилась неподалёку от взлетно-посадочной площадки челноков. Собственно, в таком неудобном месте она появилась случайно. Симпсон видел как-то старую экспликацию колонии и помнил, что первоначально этот ангар должен был быть ангаром в своём прямом назначении – в нём предполагалось содержать челнок колонии. Но потом управленцы Компании посчитали, что собственный летательный аппарат – это слишком жирно для колонии. В ангаре разместили гидропонное оборудование, а специальное помещение под гидропонику даже не стали возводить. То есть сэкономили, что было вполне в духе Компании.

Пранге постучал по тач-сенсору дверей оранжереи.

– Похоже, действительно заперто. Можно попробовать аварийный выход.

Группа направилась вдоль стены оранжереи. Та не была прозрачной, в чем не было смысла, но с этой стороны дождь не заливал глаза, и потому можно было заметить некоторые детали. Карпентер остановился и провёл пальцами по каким-то подтекам. Ржавчина? Он задрал голову, пытаясь рассмотреть, и даже посветил фонариком.

Аварийный выход блаженный Фиц не закрыл – наверное, просто забыл про него. Симпсон вошёл внутрь, скидывая капюшон. Оранжерею заливал свет ламп, гидропонные лотки кустились зарослями зелени.

– Теодор Фицджеральд, в соответствии с подпунктом 13 пункта 25 статьи 369 колониальных правил Компании... – громко заговорил Симпсон, двигаясь по проходу. Остальные разошлись по соседним рядам и шли параллельно с боссом.

Толин остановился. Перед ним валялась смятая потолочная панель и перевернутые гидропонные ячейки. Подошедший Карпентер тоже посмотрел вверх. Сквозь проломленную крышу внутрь проникал дождь.

Симпсон добрался до другого конца оранжереи и уставился на импровизированный подиум, вокруг которого были разбросаны стулья. На самом подиуме валялись сломанный стол и свалившийся с него музыкальный плейер. И всё это было забрызгано чем-то непонятным. Симпсон коснулся пальцем тёмного подтёка, поднёс к лицу, и тут же резко обернулся. Стоявшая позади Энн Джордан, судя по выражению ее лица, была близка к коматозному состоянию.

Пранге тоже окунул пальцы в какую-то лужицу, приподнял руку – и между лужей и пальцами провисла тонкая слизистая нить. Вода так не умела.

– Что это? – спросил Марачек.

– Я тебе не криминалист...

Симпсон подергал гарнитуру связи.

– Карсон, ты на месте? Немедленно иди к большому экрану. Мне нужны показания персонального индикатора Фицджеральда!

Небольшая пауза.

– Он движется, – в голосе Карсона сквозило недоумение. – К атмосферному процессору. И с ним десяток сигналов: Дуглас, Томпсон, все Шомберги...

Поход, запланированный к оранжерее, растянулся во времени и пространстве. Неполный десяток людей оставил АП сбоку. Пранге и Марачек независимо друг от друга отмечали, что приближаются к тому месту, где они пытались остановить вездеход и откуда потом тащили Риту Джонсон с тварью на лице.

Они действительно подошли к самому краю расселины, но Карсон говорил, что нужно двигаться дальше.

– Смотрите под ноги, – раз от раза предостерегал Карпентер остальных.

– Какого чёрта Фиц сюда попёрся?! – бурчал под нос Толин.

– Босс, они прямо перед вами! – закричал в ухо Симпсону диспетчер.

Но перед ними ничего не было. Карпентер, Марачек и Пранге осторожно подошли к краю обрыва, склонились над ним. Карпентер посветил вниз фонариком. Дно расселины было залито водой. И в свете фонаря шевелились какие-то тени.

– Эй, Фиц, это ты там? – крикнул Карпентер.

Но это был не Фиц. Вернее, то, что тащило Фицджеральда, не было человеком. Тело гидропонщика упало прямо в воду, и то, что несло его, взметнулось вверх. Зашуршали выпавшие из стены обрыва камни, и прямо перед глазами Карпентера возникло что-то блестящее и огромное. С уханьем он отшатнулся от обрыва, роняя фонарик, но тут его что-то дернуло – и с коротким криком он исчез в расселине.

Пранге и Марачек не сговариваясь отшатнулись от обрыва.

– Что там? – спросил Симпсон, но Пранге закричал:

– БЕЖИМ!!! – и понесся прочь.

Марачек задержался:

– Ника утащили! Уходим!!!

Но людям не хватало мотивации. И в следующее мгновение она появилась. Над обрывом. Огромная. Чёрная.

Потом ещё одна...

Люди бросились прочь. Они бежали к атмосферному процессору, ведь до него было ближе, и у него были прочные стальные стены...

Глава 8

Где-то в космосе, за 39 световых лет от Ахерона, приёмник гиперпространственной связи перестал принимать сигнал «Надежды Хадли».

Картер Берк, узнав об этом, нашёл веские доводы, чтобы направить на Ахерон не ремонтников аппаратуры связи, а военных. Он уговорил отправиться с ним и Элен Рипли, проходившую психологическую реабилитацию в Околоземелье.

Лететь им предстояло почти неделю... Но это случилось ещё неделей позже.

А пока... Вслед за спасавшимися бегством людьми ксеноморфы нашли ход внутрь атмосферного процессора. Благоприятные условия заставили одного из ксеноморфов измениться. Но для успешного роста была нужна еда. Ксеноморфы отправились за едой знакомой дорогой: вдоль расселины к базе.

Дождь, ветер, лужи под ногами, Ник Карпентер, падающий с обрыва... и нечто большое и чёрное, поднимающееся перед ним, тянущее лапы, почему-то очень чётко видимые, несмотря на полную темноту, тянущее лапы к нему, и полная невозможность сдвинуться с места. Страх до степени ужаса, до полного обессмысливания любого голоса разума...

Джон проснулся и обнаружил, что дышит часто-часто, словно бежал и не мог перевести дыхание. Он боялся вспоминать о том, что ему снилось. Дверь просигнализировала о визитёре. Джон стукнул по тач-сенсору, створка скользнула вбок и из проёма к нему потянулись лапы, дождь и ветер...

Джон проснулся и обнаружил, что соскочил со спальной полки. Тяжело дыша, он озирался по сторонам, но глаза с трудом опознавали привычное убранство одиночной каюты.

Только через несколько секунд механик Марачек понял, что слышит зуммер коммуникатора. Марачек дотянулся до него небрежным взмахом и отключил назойливый звук. И снова лишь через некоторое время понял, что тот, кто вышел с ним на связь, требует ответа.

– Эй, Джонни, ты в порядке?

Это был Отто Пранге. Марачек сжал виски.

– Демон Максвелла! Кажется, я заснул.

– Да уж, мы все вымотались, – кивнул с экрана Отто. – Симпсон по Трубе так бежал, что едва свой парик не потерял. И теперь утвердил новый состав группы безопасности. В неё вхожу я и...

– Поздравляю, – с утомлением выдохнул Марачек.

– ...и ты тоже.

– Чего?!

Пранге не стал ухмыляться в своей обычной манере. Его усталая физиономия несла на себе следы их недавнего бегства. Марачек подумал: что видит Отто, когда закрывает глаза?

– Похоже, Эл стал производить кирпичи в промышленных масштабах после... – Пранге помотал головой. – Ну, всех этих событий. Вот и решил поставить в строй всех, на кого в арсенале хватит штатного вооружения. Честно говоря, стволов там катастрофически мало для того, с чем мы столкнулись. Но ты попал в число избранных.

Джон Марачек хотел выругаться, но проглотил свой позыв, поражённый простой мыслью: всего несколько часов назад он хотел нелегально раздобыть средства самообороны, а теперь ему дадут большую, твою мать, пушку официально!

Выходило, зря он попёрся с Карсоном и Джордан на склад! Не пошёл бы – и не мерещились бы ему ни лапы, ни падение Карпентера.

– Что молчишь? – требовал ответа Отто.

– Патронов бы побольше, – сказал Марачек.

Дождь, ветер и лужи под ногами. Такова погода на Ахероне. Если выглянуть за периметр базы, то можно наблюдать за бесчисленными огненными змеями молний. Их коронарные разряды особенно впечатляющи на вершине атмосферного процессора. Это самая высокая точка в окрестностях, и потому строениям колонии не достается ни одного разряда. Это и к лучшему, потому что неприятно однажды проснуться в микроволновой печи.

Пранге закончил закреплять стойку камеры на кромке панели периметра и стряхнул с руки дождевую влагу.

– Готово! – крикнул он и стал спускаться вниз.

Там его ждал Марачек. У его ног прямо на мокром грунте лежал контейнер с набором камер видеонаблюдения. Это был штатный комплект, но взяли они его не на складе. Компания выгадывала на мелочах, и потому камеры наблюдения по полному профилю были установлены только в помещениях атмосферного процессора. Именно оттуда Пранге и Марачек сняли часть из них, чтобы установить на периметре по распоряжению администратора Симпсона.

– Знаешь, не нравится мне это, – хмуро заметил Марачек. – Периметр слишком велик. На месте Эла я бы поставил камеры непосредственно на крыше жилого комплекса. А здесь натыкал бы заряды направленного взрыва.

Механик вздохнул. Симпсон поступил с точностью наоборот: геологические комплекты, содержавшие взрывчатые элементы, он распорядился расставить вокруг зданий колонии. Возможно, в этом была какая-то логика, но от механика она ускользала. А может, просто сказывалось утомление, и он не мог понять замысла администратора.

– Если в таком освещении у камеры обзор метров двадцать, то на сколько нам их ещё хватит? – Пранге склонился над контейнером, пересчитывая единицы-комплекты.

Подхватив контейнер, они вдвоём пошли вдоль стены, ограничивавшей периметр базы. Изнутри она выглядела вполне презентабельно, а вот её наружную поверхность давно привели в неудовлетворительное состояние неистовые погодные условия Ахерона. Вмятины и коррозия украшали периметр.

Внезапно Марачек заметил что-то тревожное. Они как раз остановились, чтобы установить ещё одну камеру, и потому он смог оглядеть силовую конструкцию стены внимательнее. Все-таки пришлось подойти ближе и посветить фонариком. Где-то на уровне его головы и выше по двутавровой вертикальной балке тянулись какие-то следы – как если бы альпинист в башмаках с шипами штурмовал периметр. Джон посветил под ноги, но, разумеется, не увидел на грунте никаких следов – дождь делал своё дело.

– Не нравится мне это, – повторил механик и махнул рукой в сторону темневших за дождём зданий: – Отто, что у нас там?

Пранге, уже приставивший раздвижную лестницу к соседней балке, обернулся.

– Там медицинский склад, кажется… И морг.

Марачек переложил фонарь в другую руку и потянул из-за плеча винтовку.

– Слушай, ну-ка давай сходим туда, – произнёс он.

– Что случилось? – казалось, Пранге мгновенно переключился из расслабленного состояния в напряженное.

– Смотри, – луч фонаря снова осветил исцарапанный двутавр. – Боюсь, мы опоздали с камерами...

Они оба вспомнили Джордана, Джонсон и Карпентера, и других своих товарищей. В разной последовательности и с разными подробностями. Но в итоге они оба испытали озноб и опустошение, волной прокатившиеся от затылка к крестцу. Пранге тоже вцепился в выданное ему оружие.

– Карсон, слышишь меня? – вызвал диспетчера Отто. – Где остальные? Что они на ВПП делают?! Направь Толина с мужиками к моргу. Что случилось? Откуда я знаю?! Проверить надо одно предположение. Проверим – станет ясно, случилось ли что или нет.

Чем ближе он подходил к зданию медсклада, тем сильнее пальцы сжимали оружие. Марачек вдавливал фаланги в рифленую поверхность, чтобы руки перестали дрожать. Рядом шёл Отто, с другой стороны приближались остальные безопасники, они все вооружены, но всего за несколько суток при ужасных обстоятельствах погибли более двадцати человек, и дюжина из них тоже была вооружена. Марачек гнал эти мысли, но они витали вокруг него и возвращались на каждом шагу: Джордан и Джонсон с тварями на лице, объеденные Горвиц и остальные, утащенные прихожане Фицджеральда и Карпентер, сброшенный с обрыва на глазах у Джона...

– Ты посмотри! – восклицание Пранге отвлекло механика от тяжёлых мыслей. Он посмотрел.

Издали было видно, что часть крыши склада оказалась сорванной и валялась у здания. Это очень сильно напоминало то, что случилось в оранжерее, и Марачек понял, что оказался прав.

Они действительно опоздали с камерами – чудовища уже побывали здесь.

– Джон, это вы? – издали крикнул Толин, приближаясь к складу стремя товарищами. – Что стряслось?

– Осторожно, – предупредил Марачек. Когда они столпились у входа и Пранге ввёл код доступа, выданный Лайдекером, Марачек кивнул: – Помните оранжерею? Там тоже двери остались запертыми.

– Ты что, думаешь, ОНИ были здесь?! – у Толина сел голос.

– Лишь бы их здесь УЖЕ НЕ БЫЛО...

Толин включил освещение.

Держа оружие перед собой, люди тесной толпой двигались по узкому коридору. Склад был типовым модульным сооружением и при необходимости мог выполнять самые разные функции. В нём не было потайных ниш, в которых мог кто-нибудь скрываться. Длинный коридор и несколько дверей по его сторонам. Сейчас все двери были распахнуты, а в одном месте даже проломлены. Первое, что бросалось в глаза внутри помещений склада – это опрокинутые стеллажи и разбитые стеклянные панели. Кое-где на стенах можно было разглядеть росчерк чего-то острого, как на том двутавре под стеной периметра. Помещения за дверями теперь выполняли роль тех самых ниш, в которых могло скрываться что угодно. Как это делалось в засмотренных до зевоты сериалах, сначала в дверные проемы ныряли стволы винтовок, и только потом глаза заглядывали внутрь и пытались уловить что-нибудь опасное.

Но, кроме разгрома, в помещениях склада не было никого чужого.

За проломленной дверью с потолка помещения лилась дождевая вода.

– Они прошли здесь, – шепнул Пранге. Группа протиснулась мимо проема, переступая через разбитую в лоскуты дверь. Марачек неловко развернулся – и вляпался ногами в какую-то липкую гадость.

– Дерьмо! – в сердцах бросил он. Перед глазами всплыла оранжерея с такими же следами, а потом – снова Карпентер... – Чёрт!

Люди подошли к последней двери склада. В помещении за ней располагался морг колонии. Здесь нечему было биться – возможно, этим объяснялось небольшое количество повреждений. Просто лотки холодильников были вырваны из своих ячеек и сброшены в проход. Свободного места здесь было мало, и неразбиваемые лотки загромоздили его полностью.

– Святой полураспад! – выдохнул Толин. – Где тела?

Они полезли через баррикаду из лотков морга и заглянули во все ячейки. От тел остались только следы в виде разорванных и скомканных пластиковых саванов.

– Помнишь, Никсон говорил, что видел, как те твари пожирали трупы в вездеходе? – прошептал Отто на ухо Марачеку.

– Что же они их не сожрали прямо здесь? Зачем утаскивать?

– Может, чтобы сожрать трупы в спокойной обстановке? – предположил Пранге.

– Где ты видел спокойную обстановку на Ахероне?

Никто из них не был ксенологом или хотя бы биологом, чтобы сделать правильный вывод о произошедшем. Что-то мог бы понять доктор Кваме, но с ним ещё нужно было связаться, а после трагедии с Ритой Джонсон он был последним, к кому хотели бы обратиться молодые мужчины колонии.

– Они будут жрать – и будут расти.

Толин сказал это и сам ужаснулся нарисованной его воображением перспективе.

04.00.00…

Стукнул четвёртый час ночи. «Собачья вахта, провались она в тартарары! До смены бдеть ещё четыре часа!» – устало подумал Дежурный и одним глотком выпил остывший суррогатный кофе. – «Хотя какая, к Максвеллу, разница! Вряд ли потом засну. Условный «день» уже растворился в условной «ночи», а все сутки превратились в одно безусловное дерьмо!». Последние события встряхнули всю «Надежду Хадли». Руководство не успевало за их развитием, а если у боссов и был какой-то план – большинство народа о нём не знало. Внешняя угроза и неопределенность мгновенно всколыхнули в головах колонистов, привыкших к многолетней рутине, все страхи, предрассудки и фобии. Всё смешалось в гремучий коктейль, но каждому человеку судьба готовила его по персональному рецепту…

Дежурный вдруг положил руки на светящийся планшет, подчинившись иррациональному желанию «подзарядиться» спокойствием от сверхнадёжного Комплекса. Но в ответ на это под ладонями издевательски вспыхнул красный аварийный индикатор. Его свет был настолько ярким и неожиданным, что человеку померещились контуры собственных костей, проступившие из-под кожи. Дежурный, словно обжегшись, в испуге отдёрнул руки. Сработал датчик одного из газоанализаторов нулевого уровня атмосферного процессора… Через десять секунд зажёгся индикатор и соседнего анализатора… С привычного планшета на Дежурного двумя красными глазами уставилась его судьба… Похолодевшими пальцами человек ткнул сенсорный фрейм экстренной связи с Симпсоном:

– Босс! Прошу немедленно прибыть в операторскую!

Через десять секунд Симпсон вбежал в зал, взглянул на мерцающий планшет и коротко скомандовал:

– Отчёт по последнему обходу процессора мне на экран! Последних обходчиков разбудить, досконально расспросить и задокументировать! Старших всех подразделений морфинга ко мне в кабинет! Срочно!

Дежурный облегчённо кивнул, с готовностью переложив инициативу на старшего.

– И аккуратно, спокойно, бережно! Без паники! – бросил администратор уже из дверей громоздкое наставление.

В пальцы с горячим покалыванием вернулась кровь, и Дежурный с неожиданной жалостью отметил запавшие глаза начальника, рубцы от подушки на его мятой физиономии и неуклюже съехавший парик…

Через несколько минут в просторной каюте Симпсона вокруг трёхмерной голограммы атмосферного процессора стояли три ночных гостя: криотехник Форрест, химик Лохчи и ядерщик Мараар. Зашипела створка – и мужчины ощутили тягучий аромат духов. Запахнувшись в халат в помещение проскользнула соблазнительная Чиканос.

– Прошу меня простить за задержку, – женщина тряхнула тяжелыми угольно-чёрными волосами, и мужчин вновь обдало терпкой волной очарования. Сон у них окончательно пропал. Симпсон недовольно кашлянул:

– Господа, на втором подуровне в отсеке бесперебойных источников питания утечка водорода. Надеюсь, не надо объяснять, что такое гремучий газ! Почему не работает штатная вытяжка – не знаю. Но датчики сработали… – палец Симпсона рассёк модель АП, – …Здесь. Здесь. И уже вот здесь. Если его подхватит шахта G вентиляции, то он уже под крышей… и рядом с громоотводами… А вот здесь финишные кислородные миксеры…

– Ложное срабатывание маловероятно. Датчики SL2\101, SL2\102 и SL1\48 в разных контурах. Контроллер БИПов троирован и работает штатно, – Роса первой перебила начальника.

– Последний раз несколько часов тому назад я лично видел вытяжной вентилятор работающим, – заметил индус.

– В обычном режиме вентиляция будет выбирать этот объём около часа, – вмешался Форрест, – надо срочно переключать приточники I22 и I25 в инверсный режим, открыть заслонки сектора 5, всё продуть, шахту G глушить и… смотреть вытяжку.

– Рад, господа, что вы подтвердили моё решение. Мне как всегда нужен ядерщик, холодильщик и… – Симпсон обвел собравшихся взглядом воспаленных глаз и многозначительно хмыкнул, – …и химик. За переборкой между шпангоутами 811 и 934 стоят ёмкости для побочного продукта. Сливать их мы планировали только завтра. Но надо спешить, лишний раз туда ходить нежелательно. Это не шутка, а категория А!

– А-а-а! – вдруг подхватил побелевший Лохчи, качнувшись назад и оседая на неубранную койку хозяина каюты. – А химик-то зачем вам? А как же твари?!

О чудовищах помнили все. Но до этого момента никто не решался высказать свои опасения вслух. Повисла пауза. На зелёном конусе макета станции появилась ещё одна красная точка. А на панели голопроектора мелькнул жёлтый проблеск коннекта, и к кабинету подключилась рубка связиста.

– Босс! Марачек докладывает – морг пуст! – громкий голос Карсона заставил людей вздрогнуть. – Утащили все 14 трупов…

Скрипнула койка – все оглянулись – Лохчи был в обмороке.

– Пойдут Форрест и Мараар. Сейчас! Оружие получите на выходе. Всем быть на одном канале связи. Всем спасибо. Все свободны, – рявкнул Симпсон, выдернул из бокса на столе салфетку, промокнул ею лицо и, наплевав на все условности, непочтительно добавил: – А мне надо с очередным дерьмом разбираться…

Мараар быстро шагал по туннелю в сторону процессора. Рядом с ним, отставая лишь на шаг, тяжело ступал криотехник. Индусу было легко на теле и до странности легко на душе. Ядерщик как всегда нёс проверочный модуль и дежурный набор инструментов. А Форресту было тяжелее почти на десяток килограммов – холодильщик дополнительно тащил на себе пару винтовок и два комплекта боезапаса. Это не было следствием традиционных отношений новобранца и ветерана – оба мужчины работали на станции не первый год – просто чуть раньше в тамбуре Комплекса между ними состоялся короткий разговор:

– С ума сойти, Ян, – индус с трудом подкинул на руках многозарядный агрегат, – Где там стрелять из такого чуда! Великий Будда! Я не самоубийца! Потом отравиться хладагентом или поджариться в ядерной вспышке? Нет, я эту штуку не потащу!

– Брось, Радж! – Форрест закинул винтовку за спину. – Оружие – оно в любой дыре оружие. Это не голая задница.

Мараар прислонил М40С к переборке и отстегнул разгрузку с запасными магазинами.

– Ты знаешь, Ян, а я любил гулять голым по берегу океана… Дома… Оттягивает. Если хочешь – бери мою пушку. Ты, наверное, шмаляешь как СуперКобра! Не оставлять же здесь всё без присмотра.

– Ну, ты извращенец! – Форрест повесил вторую винтовку на грудь и распихал по карманам боезапас. Холодильщик не обиделся на дружескую шутку. Ему нравился этот непобедимый герой комиксов. – А я люблю «смертоносный рёв титана»! Йо-хо-хо! Бэнг! Бэнг! Меня ОН оттягивает. Ну, что? Вперёд?

– Вперёд! Дурга нам в помощь, – Мараар включил связь. – Джок! Мы пошли!

– Угу! Вижу, – хмыкнул в ухе далекий Карсон. – Ноль-четыре-двадцать одна-ноль-пять. Время пошло…

Когда аварийщики дошли до шлюза, Форрест совсем выдохся. То ли физическая нагрузка, то ли изматывающий душу страх стал этому причиной, но криотехник обессилено привалился к кабель-трассам, прикрыл микрофон и стыдливо поднял глаза:

– Радж! Я спёкся! И…

Индус понимающе посмотрел на товарища своими бездонными глазами и тоже зажал свой микрофон в кулаке.

– …И не бери в голову, Ян. Я пойду первым – гляну, что к чему. А тебя позову на ремонт. Ты будешь пахать, а я буду смотреть! Вот и сочтёмся. А Симпсону, если что, скажем «отстал, осматривал коммуникационную выгородку», – индус постучал в дверку маленького помещения рядом со шлюзом, в котором сквозь три отверстия в толстой броневой плите, плотно забитых кабель-трассами, шёл весь трафик управления атмосферным процессором.

Мараар быстро дошёл до главного агрегата станции, поднялся по трапу и вышел на смотровой периметр. Сильный дождь сменился на густую морось, и ядерщик привычно сунул руку в карман за сигаретой. Но тут до его ушей донёсся пронзительный свист электродвигателя, работающего на предельных оборотах. Индус повернул за радиус, обогнул футуристической формы рассекатель, дробящий поток газа на безопасные части, и уткнулся в полутораметровое «окно», внутри которого вращался вентилятор… без лопастей. Настил площадки был прожжён в нескольких местах, а на месте лееров ограждения остались четыре оплавленных металлических огрызка…

– Ян, вытяжной вентилятор сломан чужими… – индус чуть замешкался, – …руками. Я глушу вентиляцию.

Ядерщик побежал обратно, юркнул внутрь мегаконструкции процессора и уже через минуту с помощью механического привода перекрыл опасную вентшахту тяжелой заслонкой. И только в этот момент он увидел, что стоит в какой-то слизистой кляксе…

– Здесь наследили твари, – прошептал Мараар в эфир. Голос его сам по себе стал тише, а ноги начали ступать почти бесшумно.

Индус на цыпочках подошёл к лестничному пролёту и в свете редких ламп увидел, что блестящая слизь тянется по трапам на самый нижний уровень, к теплообменникам энергоустановки.

– Радж, к дьяволу эти бесперебойники. Вырубим с Базы вместе с винтами. Давай назад, – неуверенно подал совет Форрест. – Я открою дополнительные заслонки. Ахерон сам всё продует…

– Сиди, где сидишь, Ян, – усмехнулся индус. – Я ещё посмотрю здесь кое-что… Карсон, где Фиц?

– Теодор Фицжеральд сейчас на третьем подуровне в секторе F у сорокового шпангоута, – мгновенно отозвался связист. – Вместе с остальными… Почти под тобой…

– Ну ладно. Колесо Сансары никому не остановить, я мигом! Не шумите в наушниках, – индус сбежал на два пролёта, лёг ничком на площадку и осторожно выглянул в помещение…

Там никого не было… В сумраке низко гудели перегонные компрессоры…

И вдруг на решетку настила с хлюпающим звуком… упала… человеческая рука!

Мараар присмотрелся и… О всемогущий Шива! Увиденное приковало его к месту...

В дальнем тёмном углу помещения в какой-то слизистой паутине стояло громадное чёрное существо. Оно упиралось в пол большими суставчатыми лапами, а безглазая зубастая голова и острые пластины на хребте почти касались верхнего перекрытия. Четыре руки существа вращали перед собой Фица, точнее, то, что осталось от толстяка. Тварь, словно зловещая Кали, выдернула из прилепленного к потолку трупа голову и затолкала её себе в глотку… Индус посмотрел правее и увидел застывшие в полупрозрачных сгустках тела прихожан… Вдруг чудище содрогнулось, хлестнуло себя длинным хвостом и извергло из-под него на палубу желтоватый пузырь. Пузырь распухал на глазах, стенки его становились всё тоньше и тоньше… Как только на нем проступила сетка сосудов, откуда то из темных углов к пузырю метнулись два ящероподобных создания поменьше и начали опутывать новорожденную опухоль лентами слизи, прикрепляя её к потолку. Громадная тварь вздрогнула ещё раз, медленно перебирая лапами, переползла на метр и стала глодать очередного мертвеца, сняв его с потолка. От чёрного чудовища к жёлтому пузырю вытянулся послед, начиная раздуваться прямо на глазах и превращаясь в следующий трубообразный придаток…

– Р-А-А-Т-Ш-Ш-ШШШ... – раздался еле слышимый шепот…

Индус увидел в одном из слизистых комков лицо Чайна Дока и с ужасом выдохнул. Это стало его роковой ошибкой.

…Два обслуживающих монстра рванулись к нему. Один из них зацепился за трубу и повис под потолком, раскачиваясь на трёх лапах, дергая куцым обрубком задней конечности и пронзительно вереща… Вторая тварь оказалась проворнее…

– Ян. Они жрут людей. Задраивай всё. Беги. Сейчас придут к тебе, – Мараар почувствовал как его тело намертво охватил капкан чужих лап. – Пока…

Индус вздрогнул – что-то вонзилось в его ногу, и по телу стал распространяться холод…

Сначала ему очень захотелось курить…

Затем в голову пришла мысль, что вдруг он переродится в волокущее его создание. Это показалось забавным…

Последним он вспомнил запах жасмина и улыбку Клейн. И этот образ вмёрз в его память навеки…

Ксеноморф тащил тело парализованного человека к доминирующей женской особи. Тяжёлый каблук жертвы ударился о защитное стекло небольшого пульта на переборке, и осколки со звоном посыпались на палубу. Кнопка внутри пульта, освободившись от стопора, заняла новое положение, и один из трёх контуров охлаждения атмосферного процессора остановился…

Форрест успел отбежать от задраенного шлюза на пятьдесят метров, когда за его спиной что-то с размаха ударилось в броневую плиту. Криотехник не обернулся. Он бежал. Бежал очень быстро. Дульный срез винтовки больно колошматил его по заднице, но человек не замечал этого. Он лишь твердил бесконечную скороговорку:

– ОНИ-ЖРУТ-ОНИ-ЖРУТ-ОНИ-ЖРУТ-ОНИ-ЖРУТ-ОНИ-ЖРУТ…

Карсон посмотрел сквозь прозрачную перегородку в зал. У планшета сидели трое. Симпсон застыл. Его лицо было похоже на посмертную маску. Лайдекер задумчиво повторил:

– Они жрут… Они каннибалы…

– Каннибализм – внутривидовое едение, разве в данный момент это так? – отозвался эрудированный Кваме.

– Не знаю, – съязвил Лайдекер. – Вам виднее…

– Я вас засужу! – Кваме хрустнул пальцами и выскочил из зала. В коридоре стукнула дверь медблока.

Симпсон не шевелился.

Карсон подождал ещё одиннадцать секунд. Сосчитал в уме число «пи» до десятого знака после запятой. Щёлкнул тумблером общей связи всей станции. И спокойно произнёс:

– Коллеги. Сейчас на Комплекс могут напасть твари. Они жрут…людей. Прошу принять во внимание…Ноль-пять-пятьдесят пять-ноль пять...

Сломанный гусеничный трактор, выкрашенный в жёлтый цвет, покачивался на стропах в двух метрах от земли. Эрик Стивенс приподнялся и оглядел территорию в поисках свободного места. Затем он тронул джойстик-манипулятор, и стрела автокрана стала медленно описывать дугу.

– Осторожней… в стену ткнёшь, – пробормотал сидевший рядом Холек.

– Ты по сторонам смотри! – разозлился Стивенс.

– Я смотрю, – Холек прижал автомат к груди и с деланным усердием принялся вертеть головой.

Эрик решил не препираться со своим напарником. Толку от этого всё равно не будет, а что-нибудь сломать от потери концентрации можно запросто. Наконец, трактор плюхнулся в лужу рядом с метеорологической лабораторией.

– Отцепляйте! – замахал рукой Стивенс.

– И накройте чем-нибудь, – прозвучал в наушнике голос Лайдекера. – Заржавеет.

«Сам выйди и накрой», – чуть не ответил Эрик. Но промолчал, увидев фигуру, тащившую рулон синей плёнки.

– Ладно, – повернулся он к Холеку. – Этот оттащили, что дальше?

– Дальше – у Северного входа мусор раскидать.

– Ясно, – Стивенс свернул стрелу. – Поехали.

Несколько часов назад, вернувшийся с атмосферного процессора Симпсон объявил о том, что они недооценили угрозу. Колония переходила на осадное положение: покидать главный комплекс без специального разрешения запрещалось, передвигаться по улице можно было только вооруженными группами, по установленным маршрутам. И с этих путей нужно было срочно убрать все крупные предметы, которые эти существа могли бы использовать в качестве укрытия.

Стивенс развернул автокран и осторожно поехал к Северному входу в главный комплекс. Новая инициатива администрации вызывала у него противоречивые чувства. Идею уйти в глухую оборону и дождаться помощи извне он категорически одобрил. Но насчёт минирования и прочего сомневался: им всё равно придётся периодически выходить и легко можно угодить в собственный капкан. Кроме того, если эти твари стали настолько большими, как говорит Эл, то даже групповая вылазка будет крайне опасной. Независимо от того, расчистят они путь, или нет.

Впрочем, никакой альтернативы Эрик предложить не мог.

Затею с минированием не одобрил и Сэм Никсон, кому она собственно и была поручена. По мысли Симпсона, лабиринт мелких построек нужно было разделить на «безопасные» пути и заминированные. Последние надо было перекрыть растяжками со взрывчаткой. Скептицизм Сэма ещё больше возрос, когда он вспомнил прыжки «маленьких» тварей из вездехода. А если большие вообще как кузнечики скачут, тогда что?

Никсон полностью опустошил запасы геологических зарядов на складе. Их осталось совсем немного после неудачной акции Горвица, но должно было хватить. На всякий случай, Сэм и Лайдекер ещё раз осмотрели арсенал и тут их ожидал сюрприз. В сейфе Норы Коксер обнаружилось два экземпляра армейской С-45. Изумленный Лайдекер поклялся, что такой груз при нём не доставлялся. Да и не мог быть доставлен, так как был запрещен к коммерческой торговле.

– Значит, или с собой притащили, или контрабанда, – заключил Сэм.

– Контрабанда и… Горвиц? – недоверчиво протянул Марк.

– Ну да. А что ты удивляешься? Вояки и спецслужбисты спокойно такое провёртывают. Бывший сослуживец на транспорте – и пожалуйста.

Лайдекер повертел в руках выкрашенный в цвет хаки «кирпич»:

– А вдруг, у них здесь где-нибудь подпольный арсенал?

– Запросто, – пожал плечами Никсон. – Но не спросишь уже.

Узнав об армейской взрывчатке, Симпсон велел установить её на крыше комплекса, чтобы прикрыть выходы вентиляционной системы. Сначала Сэм решил, что это, пожалуй, разумно. Но, оказавшись на месте, снова засомневался. А если ветер поднимется, и что-нибудь пролетит рядом с чувствительным датчиком? Может, лучше было бы сварить из труб клетку и посадить автоматчиков? Или...

«Тьфу. Мы непрофессионалы – вот в чём дело. А Горвиц, сволочь, так толком ничему и не научил».

Сэм забыл, что сам старался при любой возможности увильнуть от учений СБ. Как, впрочем, и любой в колонии.

Никсон сунул брезентовый рюкзак с остатками геологических зарядов стоящему рядом Ильманнен, и принялся за установку. Но тут сомнения возникли и у его напарника:

– А крыша не пострадает? Взрыв... да ещё и кислота у них?

– Взрыв будет направленный, – объяснил Сэм не оборачиваясь. – Отбросит вместе с кислотой.

Выражение лица финна он видеть не мог, да и не хотел.

Сообщение Карсона Стивенс услышал, когда въехал на площадку перед Северным входом. Они с Холеком переглянулись, не зная что предпринять. Но тут же голос Симпсона вывел их из раздумий:

– Всем вернуться в здание! Закрыть все входы!

Стивенс выскочил из кабины и засеменил к входу. Два человека его обогнали, трое заскочили позже, затем створки дверей сомкнулись.

– Уфф, – выдохнул Эрик.

За тяжёлыми дверями он чуствовал себя гораздо уверенней. Рядом к стене прислонился Холек, руки которого немного подрагивали.

Сэм услышал Симпсона, когда устанавливал второй заряд. «Чёрт!», – проворчал он и обернулся к Ильманнену:

– Смотри в оба!

– Ага, – кивнул тот, вцепившись в рюкзак.

Никсон закончил закреплять «кирпич» и, чуть не спутав комбинацию, активировал датчик. После чего вскочил и выхватил рюкзак с геологическими зарядами:

– Дай сюда! Идём!

На крыше все. Теперь осталась только Труба...

Чёрная тень выросла между ними и техническим люком. Огромная. Тускло поблескивающая. Тварь повела удлиненной головой и с шипящим звуком показала зубы.

– Назад, – прошептал Никсон. – Назад!

Ещё одно существо вскочило на крышу справа. И ещё.

Люди медленно пятились, не сводя глаз с чудовищ, словно их взгляд мог создать барьер. Твари тоже перемещались неспешно, пригибаясь для решающего броска.

Сэм Никсон прижал к груди рюкзак, отходя всё дальше.

Туда, где красным огоньком подмигивал кирпич цвета хаки.

– Они на крыше!!!

Симпсон и Лайдекер пулей вылетели из диспетчерской.

– Наверх! – заорал Эл, стягивая с плеча импульсную винтовку.

Люди помчались на верхний уровень. Лайдекер отстал, засуетился и оступился, упав на лестничный пролет. И тут прозвучал первый взрыв. Он был больше похож на хлопок, но люди остановились и попятились.

Это их и спасло.

Второй взрыв сбил всех с ног. В ребристой крыше раздулась выпуклость с сеткой трещин. Из них повалил едкий дымок.

– Кислота! Назад!

Полурасплавленный кусок крыши оторвался и со смачным звуком шлёпнулся вниз. Тут же зашипел металл перекрытия.

Но на это никто не смотрел. Все глядели на зияющую дыру, через которую просматривалось неприветливое небо Ахерона.

Лайдекер завизжал и, вскинув автомат, нажал на спуск.

Через мгновение стреляли уже все.

– Стой, Марк! Стой! – Лайдекер пришёл в себя. Винтовка уже не стреляла, счётчик зарядов был на нуле. Он опустил оружие и облизал губы.

– Я… я в порядке.

Голос в наушнике повторял, что на крыше никого не видно. Два человека полезли к техническому люку, остальные держали автоматы наготове.

Лайдекер отступил на шаг и поглядел на пол. Кислота проплавила огромную дыру, дойдя до первого уровня. Был хорошо виден вентиль трубы водоснабжения, у счастью неповрежденный.

– Никого нет!

– Их всех убило? – переспросил Симпсон.

– Может быть. А может, остальные сбежали.

– Ясно, – глава администрации вздохнул. – Крышу заделать. Срочно.

Лайдекер ещё раз посмотрел на дыру и не дожидаясь шефа побрёл вниз.

Глава 9

…Яркий белый модуль тревожно моргнул, затем его свечение стало постепенно слабеть и превратилось в тусклую частую дрожь LED-элементов. Будто кто-то, спрятавшись за обшивкой жилого Комплекса, передавал колонистам паническую морзянку.

…Затем свет окончательно погас. Спускавшаяся по трапу Джордан в темноте неловко ткнулась в чьё-то плечо и, отлетев, ударилась коленом о перемычку ограждения. Висящая на ремне винтовка неестественно вывернулась и больно стукнула тяжелым магазином по почке. Энн с шумом втянула воздух и открыла рот, желая взбодрить себя очередным крепким словцом. Но язык почему-то отказался ей подчиняться, и с него сорвался лишь короткий тоскливый клёкот. Словно услышав эту невнятную жалобу, по углам зажглись жёлтые светодиоды аварийного освещёния. В кабине остановившегося лифта кто-то стал молотить кулаками по переборке. Из всех динамиков раздался успокаивающий голос множества Карсонов:

– Коллеги! В энергообеспечении возможны перебои. Проводятся ремонтные работы. Администрация приносит свои извинения. Просим дублировать важные сообщения с нескольких интеркомов!

– Пошёл ты знаешь куда, Джок! Психотерапевт хренов! – крикнула Джордан вверх. Но этот гневный возглас повис в тишине, оставшись, к её удивлению, абсолютно невостребованным, несмотря на то, что кругом в сумраке сопело множество колонистов.

Белая морзянка возобновилась, но стала мигать значительно реже. Что-то внизу звякнуло – лифт с чьим-то громким «fuck!» поехал наверх в Ставку Главнокомандования. Снующие по Комплексу люди начали отбрасывать в мигающем тусклом свете странные тени. А странные тени складывались в ещё более чудные сочетания, будто к поредевшей команде «Надежды Хадли» разом присоединилось несколько сотен непрошеных призраков. В этой мрачной световой инсталляции все обитатели разом потеряли свои лица, превратившись в смутные силуэты. Старого приятеля стало возможным опознать, лишь пристально вглядевшись в его лицо…

– Лайдекера не видела, Джейн? – кто-то требовательно схватил Энн за рукав.

– Какая я тебе Джейн, к дьяволу! Я Джордан! – женщина гневно всмотрелась в рослую тень перед собой. Это был Болонго… Или Н’дого? Что один, что другой – оба могли блестеть белками глаз в темноте.

– А… Энн… Извини. Марка не видела? Он сказал, что у него в ближнем ангаре есть заначка припоя с флюсом. Так я сходил – пусто! Чуть не обгадился от страха по дороге!

– Не видела я этого слизняка нигде! – Энн вспомнила, как несколько часов тому назад она видела завхоза, мелко семенящего по нижнему уровню. У Лайдекера тогда была позеленевшая физиономия и выпученные от неведомой натуги глаза. Казалось, он прямо там и сблюет, так и не добравшись до своей каюты. – Посмотри его на…

Но тень, не дождавшись ответа, уже шагала по ступеням наверх.

Пролётом ниже послышался громкий голос Лонгони.

– Марк! Марк! Стой!.. А… Обознался…

Мимо друг за другом проталкивались две тени. Одна из них бубнила в спину другой басом Шуза.

– Фред! Так ни хрена и не нашли. Одни кровавые ошмётки. Ни Никсона, ни Вейко. А тварь только одна – та, что на третьем подуровне валяется. Я говорю Лайдекеру: «Надо внизу у здания посмотреть… Может, их просто взрывом снесло». Так он меня послал…хм… гайки крутить! Урод!

– Так разве ему до людей, Том! – вторая тень отозвалась голосом Толина. – Осада! Осада! Ещё бы – какое тут наступление! Я сам видел, как он с перепуга целый магазин просрал! Великий Охотник за Тварями, задница Максвелла! Арсенал-то уже почти пустой!

Джордан шагала среди колонистов… Она уже забыла, куда направлялась… Приклад М40С внушительно стучал о стены. Участие в этом нескончаемом хороводе странным образом её успокаивало. Она была с людьми, да и остальные явно не избегали друг друга. Все обитатели «Надежды Хадли» словно стремились сбиться в один большой рой, раствориться в его толще и избавиться от нарастающего чувства незащищенности…

В открывшуюся кабину лифта втиснулись два механика, обвешанные плазменными горелками и рулонами кровельного стилита… В лестничном пролете на цепи грузовой тали медленно проплыла вниз тяжёлая бухта бронированного оптического кабеля…

Впереди на вахту торопились две молоденькие электронщицы из последней смены.

– …Ну, так я ему и дала! Ну и спрашиваю через месяц: «А как же повышающий коэффициент по категории F, Марк?» А он мне: «Ждите, милочка, ответа с Терры!» Говнюк! – возмущалась та, что меньше ростом.

– Конченный! – подтвердила оценку её рослая соседка, и обе девушки шмыгнули за дверь сетевого центра.

– Марк Лайдекер! Срочно свяжитесь с Операторской с ближайшего интеркома! – пронеслось эхом по коридорам, это к поискам завхоза присоединился и Карсон.

…Второе лицо станции сидело на тёплом стульчаке, запершись в тесной туалетной выгородке своей каюты. Под ногами катались опустошённые пластиковые пробирки из-под таблеток… Но перистальтика так и не хотела успокаиваться. Марку Лайдекеру было очень хреново…

Постройки на Ахероне никому в голову не пришло бы назвать «архитектурой», зато в колонии имелся самый настоящий дипломированный архитектор. Впрочем, начальник строительно-эксплуатационной службы «Надежды Хадли» Джефф Такаяма особо не любил распространяться о своих былых заслугах. Поэтому, среди колонистов о нём ходили разные слухи, а сам он считался снобом.

Изначально, строительный и эксплуатационный отделы были отдельными. Но уже в первые годы существования колонии стало ясно, что с масштабным строительством тут придётся повременить. В Компании не нашли ничего лучшего, как слить две службы, несмотря на массовые протесты специалистов. Впрочем, это было уже давно.

Джефф появился на Ахероне четыре года назад. За плечами был оконченный с отличием университет, победа в нескольких архитектурных конкурсах, престижная работа. Женитьба, красавица-дочь. Бракоразводный процесс, поглотивший пару лет и значительную часть финансов. Наркотики. Дорогостоящее лечение. В конце-концов Джефф решил исчезнуть, чтобы привести в порядок мысли и расшатанные нервы. Должность «главного сантехника» в отдаленной колонии показалась ему вполне подходящей. К чужим же мнениям он уже научился относится философски.

Но спрятаться от проблем не удалось и здесь.

После взрыва на крыше Симпсон вызвал Такаяму и сбивчиво изложил свой новый план. Джефф должен был найти самое безопасное место в комплексе, которое стало бы ядром обороны. Туда можно было бы перевести детей и раненых, организовать склад припасов, и так далее. Джефф сразу мог бы ответить, что такого помещёния не существует, но увидев лицо Симпсона понял, что тот на пределе и хватается за соломинку. Поэтому он кивнул и, взяв двоих инженеров, отправился на обход.

Комната, в которой укрылась Фрида с детьми, была мало пригодна к обороне. Хотя бы потому, что от коридора её отделял лёгкий щит, который запросто мог быть проломлен. И окна. И вентиляция. Джефф вздохнул. Он это знал и так. Но куда же их спрятать?

Общая тревожность передалась и детям. Они вели себя непривычно тихо – не играли и не болтали, а сгрудились вокруг Фриды, которая по памяти рассказывала им сказку о Стране Драконов. Даже Бекки Джордан схватилась за руку старшего брата, хотя обычно они периодически дрались.

– ...и тут Том достал Волшебный Мелок и нарисовал на стене Дверь...

– Вот бы нам такую дверь, – пропищал кто-то.

– Она у нас есть, – неожиданно ответил Тим Джордан. – Но без Мелка не действует.

– Где? Врёшь ты все!

– Не вру! Там где электрощиты! В стене дверь...

Свет замигал и дети притихли. Воспользовавшись этим, Фрида сказала:

– Тим, я же говорила, что нехорошо по вентиляции лазать? Ладно, будем дальше слушать?

Дети закивали головами, а Джефф обернулся к Иржи Новотны.

– Что со светом?

– Сервер барахлит, поди, – пожал тот плечами. – Может, на щите ручником установить?

– Пойдем, – вздохнул Джефф.

Центральный электрораспределитель находился в подвальном уровне. Стены узкого коридора прикрывали панели, стыки которых образовывали замысловатый прямоугольный узор.

«Да уж, тут немудрено дверь увидеть», – думал Джефф. – «Но там её нет. Там вообще ничего нет. Сплошной базальт».

И тут он остановился, как вкопанный.

Базальт. Дверь. Электрощит. Мелок. Дверь.

Инженеры с недоумением уставились на своего шефа. А тот совершал странные действия: то проводил рукой по пути следования кабелей и что-то прикидывал, то прижимался к панелям и пытался их сдвинуть, то постукивал по ним. Наконец, он отошёл от стены и включил интерком:

– Эл? Ключ-карта кого-нибудь из ребят Горвица у тебя осталась?

– Есть. А что?

– Принеси её сюда. У меня идея...

Симпсон пришёл с картой и Лайдекером. Заместитель боязливо взглянул в полутёмный коридор, но всё же засеменил вслед за главой колонии. Симпсон вытащил из кармана карту Горвица и протянул её Такаяме:

– Ну, что у тебя?

– Ты сказку про Волшебную Дверь в Страну Драконов знаешь? Моя дочка её любит очень.

Эл побагровел и хотел было что-то крикнуть, но Джефф смотрел на него серьезно. Поэтому Симпсон взял себя в руки и коротко ответил:

– Нет.

– А Тим Джордан знает. И дверь эту он увидел здесь.

Симпсон непонимающе посмотрел на стену. «О чем они вообще», – не мог понять Лайдекер.

– Подумай, Эл, – Джефф придвинулся к Симпсону вплотную. – Снаружи базальт. Рядом электрощиты – проводов до хрена. Доступ в коридор с нескольких точек...

Глаза Симпсона расширились:

– Так ты думаешь..., – прошептал он.

– Если он где-то и есть, то только здесь, – Такаяма шагнул к стене, держа карту наготове.

– Что? – пробормотал Лайдекер.

Джефф, не обратив на него внимания, – наугад прислонил карту к панели. Потом к другой. Потом ещё...

А потом кусок стены бесшумно отъехал в сторону, обнажив тёмную дыру. Джефф бесстрашно шагнул туда и нащупал сенсор включения света сбоку.

– Резервный бункер колонии «Надежда Хадли», джентльмены! Прошу!

Стоящие в коридоре люди потеряли дар речи.

Когда колонизация отдалённых планет только начиналась, то нападения на колонии случались периодически. Как правило, местной СБ и колонистам удавалось отбить атаку, но только в том случае, если внутри не было «пятой колонны». На этот же случай, в колониях существовал особо законспирированный даже от своих резервный спецотряд. В случае атаки, он скрывался в резервном бункере, который был спроектирован и построен таким образом, что даже обнаружить его было крайне сложно, а взять штурмом ещё сложнее. Используя его, можно было атаковать захватчиков, появляясь буквально из ниоткуда, и растворяясь в никуда. Кроме того, кое-какие диверсии можно было организовать прямо из него...

Но последнее нападение произошло задолго до основания «Надежды Хадли». Поэтому Симпсон был уверен, что подобная практика давно стала достоянием истории.

И тем не менее, сейчас он стоит на пороге бункера в собственной колонии...

Симпсон сделал шаг внутрь. Маленькая комната, вырубленная в базальте. Две двухъярусные кушетки, несколько оружейных шкафов, коробки с припасами. Две стационарные консоли. К каким системам есть отсюда доступ, можно только догадываться...

– Горвиц, сукин сын! – прорычал Эл. – И ведь ни одним намёком!

– Может, и сам не знал, – пожал плечами Джефф. – Когда построили, и когда Горвиц появился...

– Да хрена с два! – Симпсон пнул коробку. – Прошлогодняя партия! Ходили они сюда, постоянно ходили!

Лайдекер открыл оружейный шкаф и достал винтовку М-41А. Военный образец.

Симпсон треснул рукой по двери и вышел. Джефф последовал за ним.

– Ладно. Это лучшая новость за последние дни. Теперь у нас есть нормальное оружие и неприступное помещение. Сюда спрячем детей с Фридой, а вокруг займём оборону...

– Вокруг? Здесь? – Джефф скептически поморщился. – Эл, этот коридор можно легко атаковать с нескольких сторон.

– Да... Тогда так. Идём к Фри...

Джефф ничего не услышал, но спиной почувствовал движение. Резко обернувшись, он успел заметить перекошенное лицо Лайдекера, прежде чем дверная панель встала на место.

– Марк! Ты что? – Симпсон побагровел. – Ты сдурел???

– Меня не съедят!! – визгливо заорал в интерком Лайдекер. – Меня никто не съест!!!

– Марк, открой! – Джефф постарался говорить спокойно.

– Никто!!! Никто не съест!!! Меня!!! Никто!!! – голос даже уже не напоминал прежнего Лайдекера.

– ААА!!! – заорал Симпсон и вскинул дуло автомата.

Такаяма выбил винтовку у него из рук и тут же оказался прижат к стене. Выпученные глаза Эла уставились прямо на него.

– Бес... бесполезно, – прохрипел Джефф.

Внутри Лайдекер тоже вскинул автомат и стал остервенело палить по сторонам. Консоли моментально превратились в решето. Марк отшвырнул винтовку, кинул на пол интерком и растоптал его.

Инженеры оттащили Симпсона от Джеффа, и тот смог вздохнуть. Эл сполз по стенке на пол.

– Что толку стрелять, – Такаяма тоже медленно осел. – Она спроектирована на прямое попадание из базуки.

– Карта, – простонал Симпсон. – Где?

– Тоже бесполезно. Блокируется изнутри. Строили не идиоты.

Симпсон закрыл лицо руками и застонал.

– Марк свихнулся, – понял Джефф. – Сошёл с ума. В прямом смысле.

Эл приподнялся, опираясь на автомат. Потом придал выражению лица твердость:

– Значит, так. Об этом – молчать!

Такаяма кивнул. Паника и внутренние разборки сейчас им ни к чему.

– Тогда продолжайте поиски!

Джефф тоже встал. Новотны оглянулся на замаскированную дверь:

– А если этот всё же вылезет? Тащить к тебе?

Эл Симпсон побелел:

– Нет. Никуда его тащить не надо. Стреляйте сразу.

Такаяма промолчал.

Тварям все ещё не хватало еды. Не для них – для той особи, что приняла на себя функцию размножения. Она уже отращивала яйцеклад. Но для этого была нужна еда. И твари отправились в очередную вылазку в колонию «Надежда Хадли».

...Такаяма ничего не нашёл.

Симпсон ожидал чего-то подобного, хотя бессознательно и надеялся на маленькое, безобидное чудо.

Но как не бывает чудес, так не было выхода и у Симпсона. Приходилось действовать теми средствами, что были под рукой.

Петерс и Сандовал вытащили блок-тумбу в коридор.

– Тяжёлая, – выдохнул Петерс. – Жаль, таких штук у нас немного.

– Да, – подтвердил это «жаль» Сандовал. – Взялись?

Блок-тумба была не только тяжелой. Она не предназначалась для перетаскивания вручную и не имела каких-либо кромок, за которые можно было ухватиться руками.

Двое колонистов протащили свой груз буквально до следующей двери в очередной отсек первого этажа, когда включился коммуникатор.

– Внимание! Всем срочно явиться в помещение-три! – почти кричал диспетчер Карсон. – Внимание..!

Петерс взглянул на Сандовала – и увидел искаженное тревогой лицо напарника. Словно в зеркале, потому что чувствовал то же самое.

Блок-тумба бумкнула об пол, и словно частое эхо этого звука по коридору понеслись шлепки бегущих ног.

На одном из перекрёстков мужчины столкнулись с внезапно выскочившим наперерез Холеком.

– Чёрт, чёрт! – Сандовал зажал ушибленный лоб. Как и Холек, и Петерс снова поймал себя на том, будто он стоит перед зеркалом, в котором отражаются окружающие люди, вещи, события. Что это могло означать с психологической точки зрения, Петерс понятия не имел. «Спросить об этом у Гершевич, что ли?» – подумал он о психоаналитике колонии.

– Куда несешься?!

– Что там случилось?!

Сандовал и Холек выпалили эти фразы одновременно, что не повысило их информационной нагрузки.

– Слушайте, вы, – Петерс пытался придать словам ярость и вес. – Электричество уже давно не моргает, а вы летите, словно зажмурившись. Вызывать в помещение-три в с е х Симпсон стал бы только в одном случае!

И снова увидел, что выражение лица Сандовала отразилось в лице Холека...

Первые выстрелы Марачек услышал, когда был уже в соседнем с помещением-три отсеке базы. Он протиснулся в проход между баррикадных завалов из труб и решёток – всего, что смогли быстро собрать колонисты.

Помещение-три относилось к категории административных, оно было просторно и имело несколько выходов. Баррикады навалили у всех из них, и теперь ребята-безопасники чувствовали себя совсем не так безнадёжно, как на краю расселины или на крыше комплекса. Твари были большими – и поэтому не могли просочиться мимо их выстрелов.

Джон заметил Пранге и Толина, энергично паливших в оставшийся свободным узкий проём. Остальные колонисты, кто успел добежать сюда раньше Марачека, жались к противоположному краю помещения. Лишь безопасники замерли у других проходов, заваленных тяжёлым хламом на высоту человеческого роста, и от них так и разливалось напряжение.

Отто Пранге увидел, как его выстрел попал в голову чёрной лоснящейся твари, и не поверил глазам, когда от этой головы отслоилась и отлетела в сторону какая-то часть, похожая на полупрозрачный выпуклый колпак, такой же вытянутый, как и вся голова.

– А-а!!! – заорал Отто. – Я раскроил ему череп!

За его спиной группа безопасников, находившаяся в резерве, разразилась залихватскими выкриками.

Но на тварь попадание и травма словно не оказали эффекта, она продолжала забираться на баррикаду, и только удачно сложенные решетки, цеплявшиеся одна за другую, не давали ей раскидать завал.

Толин выстрелил тоже, и увидел, как от головы твари что-то брызнуло. Со сдавленным шипением чудовище стремительно отступило, но на его месте сразу возникло новое.

Дробовик Пранге дал осечку, и Отто растерял весь свой пыл, на миг оказавшись лицом к лицу с тварью безоружным. На его счастье, Марачек отшвырнул Отто в сторону, высунулся из-за укрытия и швырнул в проём самодельную гранату.

Раздался грохот и лязг железа. Толин пригнулся. А когда высунулся снова, выставив ствол, не увидел врага.

– Их нет! – неверяще воскликнул он. – Отбились?!

– Карсон! – кричал в коммуникатор Симпсон. – Что у тебя видно? Где твари?

– Пока не пойму, – отозвался диспетчер. – Вот... Вот! Камера на периметре их засекла! Они сбежали из комплекса!

Это известие было встречено взрывом энтузиазма.

– Так, внимание всем! – старался перекричать общий гул Симпсон. Пока никому не расходиться, чтобы мы могли всех контролировать. Толин, Пранге, сходите вниз, проведайте Фриду и детей, если надо – успокойте. Джон, ты чем это бросил?!

Марачек отошёл от баррикады, и его место сразу занял Болонги. Механик показал сумку.

– Мы с Шузом те брикеты С-45, которые нашли в каюте у Коксеров, нарезали на куски и припаяли к ним самодельные взрыватели, – пояснил он. – Как видишь, испытания, – Марачек кивнул в сторону баррикады, – показали, что это хорошо сработало. Полный брикет снёс бы половину комплекса.

– Отлично, – кивнул Симпсон. – Раздай остальным. И это... надо посмотреть, сколько мы тварей сейчас уделали.

Уровень энтузиазма услышавших это резко понизился. Тем не менее Лонгони высунулся над баррикадой и выглянул в коридор.

Он успел увидеть, как застреленное Толином чудовище соскользнуло в дыру, прожжённую вытекавшей из него кислотой.

– Ньютон подери! Эл! Эл! Одна мёртвая тварь свалилась на уровень вниз!

– Точно мертвая?

– Конечно!

– Так... – Симпсон завертел головой. – Так! Вам, на баррикаде, быть настороже. Остальным – поешьте чего-нибудь. Доктор?! Доктор, идите сюда!

Из засуетившейся толпы выбрался Кваме.

– Чем могу помочь?

После трагедии с Ритой Джонсон главный эскулап колонии стал чрезвычайно отстранённым со всеми колонистами. Может быть, он чувствовал свою вину в смерти девушки, а может быть, он чувствовал жгучую ненависть остальных за ту свою роковую ошибку.

Симпсон увлёк Кваме в сторону.

– Что вы скажете, доктор? Что с этими тварями?

– Ну-у... Ваши люди отбились. И даже убили ещё одну, не так ли?

– Похоже на то. Меня интересует, сколько их осталось?

– Ну-у... У этих существ странный способ размножения. Как мы уже видели, они откладывают в человека что-то вроде зародыша, который растёт внутри. Его рождение связано со смертью носителя. Расс Джордан, группа Горвица – это тринадцать человек. То есть мы имеем тринадцать родившихся существ...

– То первое расстреляла сама Энн Джордан, – прервал доктора Симпсон.

– Да... Э-э, то есть фактически мы имеем дюжину существ, которые смогли вырасти, украв тела погибших из морга.

– Пару тварей подорвали на крыше Никсон и Вейке, – сказал Симпсон. – И сейчас по крайней мере одну...

– То есть сейчас у нас осталось не более десятка этих существ, – кивнул Кваме.

– Десяток, – пробормотал Симпсон. – Всего десяток!

Он дёрнулся в сторону, потом спохватился и снова обернулся к доктору:

– Вы уверены?

– Ну-у... Я уже отметил, что у этих существ странный способ размножения. Ему соответствует несколько типов этих существ: лицехваты, грудоломы и итоговые взрослые особи. Из них для нас наиболее интересны именно лицехваты. И Энн Джордан, и Горвиц говорили о яйцах, из которых лицехваты появлялись и нападали. Но Горвиц со своими людьми уничтожил логово. Джонсон... – доктор Кваме замолчал, вновь переживая свою ошибку. – На неё напал привезённый безопасниками лицехват, сейчас он в медотсеке с двумя своими мёртвыми сородичами, также привезёнными людьми Горвица, я их поместил в колбы с физраствором. Новым яйцам и соответственно новым лицехватам взяться неоткуда.

– А кто-нибудь из выросших тварей мог принести новое яйцо? – допытывался Симпсон. – В смысле – снести новое яйцо?

– Ну-у... – в очередной раз протянул Кваме, но теперь он задумался по-настоящему. Все предыдущие размышления давно были понятны ему, а предложенный администратором вариант предстояло обдумать.

После Риты Джонсон доктор не хотел действовать наскоком.

– Вероятно, такое возможно. Утаскивание мёртвых тел из морга намекает на то, что эти существа – коллективисты. Если не ошибаюсь, Мараар перед смертью успел передать, что существа устроили новое логово где-то в атмосферном процессоре, не так ли? Знаете, некоторые насекомые, одинаковые в момент рождения, могут изменяться в своей функции. Например, чтобы вырастить новую матку, пчелы кормят личинку особой пищей...

– Значит, вы считаете, что эти твари – насекомые? – снова прервал доктора Симпсон.

– Нет, нет, нет, нет! – Кваме даже всплеснул руками. – Я рассматривал собранных лицехватов! Точно не смогу их классифицировать, но это точно не насекомые! Я говорю лишь о том, что такие вещи случаются в природе: в отсутствие матки пчелы могут вырастить новую матку. У высших животных такого не наблюдается. Но это земные животные, мы же имеем дело с абсолютно чужими существами! Чужими!

– Спасибо, доктор, вы мне очень помогли.

Симпсон слишком поспешно отошёл от Кваме, даже не задумываясь, как отнесётся к этому врач колонии, и без того подвергающийся остракизму. Симпсон боялся упустить возникшую мысль.

Всего десяток...

Новых нет...

Десяток!

Новых – нет!!!

– Карсон! – вызвал администратор диспетчера. – Ты видишь пропавших людей на мониторе? Фицджеральда там, Карпентера, Мараара?

– Точно, их индикаторы до сих пор отображаются.

– Можно определить, живы они или мертвы?

– Увы, индикаторы слишком просты. Только координаты.

– Короче, подготовь мне характеристику локации, где они находятся. Быстро.

Мысль вызревала: доктор сказал, что они утаскивают тела жертв в логово, Мараар видел, как твари пожирали тела. Значит, сигналы индикаторов могут привести прямо к логову.

И – всего десяток, а новых – нет!!!

Администратор задержал дыхание, потом шумно выдохнул, проверил, действительно ли он собрался с мыслями, и крикнул:

– Группа безопасности, ко мне!

Колонисты не были военными, и потому собирались вокруг Симпсона ужасающе долго – целых две минуты. За это время он успел мысленно проговорить свой план и поверить в его успех.

– Ребята, я хочу, чтобы мы уничтожили этих тварей окончательно! Наши друзья из группы Горвица погибли – из них появилось двенадцать тварей. На крыше подорвали двух тварей, и сейчас убили ещё одну. То есть их не больше десятка. Всего десяток! И мы знаем, где их логово – Карсон видит индикаторы погибших. У нас же полсотни стволов и взрывчатка! Мы можем пойти туда и добить тварей!

– Горвиц тоже так думал, наверное, – пробубнил Петерс.

Его услышали.

Симпсон оглядел людей. Оглядел новый отряд безопасности. Каждый из них помнил, почему Симпсон мобилизовал их – потому что первый отряд сунулся в логово и погиб в полном составе. И сейчас никто не хотел умирать.

– Да, – громко сказал Симпсон. – Так и было! Они не знали, с чем столкнулись. Теперь мы знаем – благодаря их жертве! Мы уже дважды отбили атаку тварей. Давайте добьём их!

Симпсон обвёл взглядом хмурые лица. Он видел их сомнение.

Администратор поймал глаза Марачека.

– Давайте добьём тварей – за Риту... – тихо, словно только для одного механика, произнёс он.

Слова Симпсона попали в цель. Джон вскинул сначала голову, а потом винтовку. Нет, он не салютовал ею, это было бы глупо. Он взял её наизготовку, прижав к груди.

– Где они? – прохрипел Марачек.

Его слова тоже попали в цель.

– Пошли... Убьём тварей... За Риту... – голоса безопасников смешались с клацаньем затворов.

Глава 10

…Эл смотрел на голограмму LV-426 вот уже полчаса, но разноцветный идол упорно отказывался подарить своему единственному поклоннику даже крупицу спокойствия. Более того – трёхмерная картинка внезапно показалась Симпсону тошнотворно привычной, отвратительно искусственной и не имеющей к реальности никакого отношения. Этот факт неожиданно запустил внутри него какой-то скрытый доселе механизм. Где-то в секретном углу черепной коробки с сухим треском начала распрямляться потайная пружина, колёса шестерёнок закрутились, неведомые приводы начали вибрировать, стремительно наращивая амплитуду колебаний… И очень быстро эта фантомная дрожь переросла в безграничное, умопомрачительное, космическое раздражение…

Н-А-Х-Р-Е-Н!!!!!!!!

Несколько десятков лет вполне респектабельной жизни слиплись в его мозгу в гигантский ком мусора. А на его пестрой поверхности почему-то сложился только один короткий узор из обрывков воспоминаний: университет – женитьба – мёртвый ребёнок – первая командировка – развод – /РАЗМЫТО/ – пятая командировка – второй развод – /ОПЯТЬ РАЗМЫТО/ – тринадцатая экспедиция – Ахерон – ПУСТОТА…

Симпсона стало трясти.

На хрен Ахерон!

На хрен «Надежду Хадли»!

На хрен… НАДЕЖДУ???

Где-то на дне сознания робко мелькнула мысль о неплохих комиссионных, которые, вместе с приветом от поставщиков проекта, стабильно «капали» на анонимный счёт в одной из уважаемых банковских сетей Терры. Но эта приятная деталь, до последнего момента скрашивавшая его существование на далёком планетоиде, стала сейчас абсолютно неважной.

…Главного администратора прошиб пот. Очередная порция релаксантов, зажатая в ладонь, сразу же превратилась в омерзительную кашу. Симпсон попробовал её стряхнуть, но каша лишь растеклась по коже большой белёсой кляксой. В этот же момент стакан с водой предательски выскользнул из другой руки и упал на мягкое покрытие самой комфортабельной каюты во всём Комплексе.

Эл, чертыхаясь, полез под стол...

– Босс! Вызывали? – из интеркома раздался бесцветный голос Такаямы. – Я уже у дверей.

Симпсон дёрнулся, и темя его впечаталось в столешницу.

«Да пошло оно всё!», – ушибленный глава Колонии с трудом взгромоздился обратно в кресло и изо всей силы сжал в кулаке найденный стакан…

– Босс! Вы здесь? Это Такаяма, – инженер подождал несколько секунд и пару раз стукнул в закрытую дверь.

Симпсон вытер грязную ладонь обо что-то попавшееся под руку и ткнул пальцем во фрейм тачпада. Створка распахнулась. Администратор поспешно схватился за подлокотник, пытаясь скрыть бившую его дрожь.

– Входи, Джефф. Извини. Задумался, – Эл перевёл дыхание.

Инженер вошёл. Сел в гостевое кресло и посмотрел на грузную фигуру босса за противоположным краем стола. На объёмное туловище начальника был напялен невесть откуда взявшийся композитный бронежилет с большим белым пятном на пузе. А в руке… в левом кулаке Симпсон сжимал раздавленный стакан, и стекающие с него красные капли бисером рассыпались по наэлектризованной тёмной плоскости сенсорного экрана…

– Эл. Это что? – Такаяма бросил короткий взгляд на руку собеседника. – Тебе нужна помощь?

– Вот дерьмо! – тот ошеломлённо уставился на свою травмированную ладонь. Но вспыхнувшая острая боль и сладковатый запах крови, ударивший в ноздри, неожиданно погасили нервную дрожь. Симпсон почувствовал, как адреналин хлынул в его жилы, и, приходя в себя, криво усмехнулся. – Хорошо, что не правая. Нервничаю, Джефф. Совсем крыша съезжает. Ты только никому не говори.

Такаяма, наконец, услышал в голосе босса привычные интонации руководителя, и беспокойство в его раскосых глазах погасло.

– Джефф. По поводу Лайдекера… – Эл стряхнул острые пластиковые осколки в утилизатор, и, зацепив горсть салфеток, сжал их в кулаке, останавливая кровь. Словно в запланированной презентации перед глазами всплыла физиономия его заместителя с двумя почерневшими пулевыми отверстиями во лбу.

Симпсон вдруг ощутил прилив бодрости.

– …так вот, по поводу Марка…

Эл неторопливо выдохнул и ещё медленнее вдохнул. Внутренние ощущения его не обманывали.

– Смотри, Джефф! Как только эта мразь вылезет из своей норы – гаси его без раздумий…

– А расследование, Эл? Скоро же представители Компании будут здесь. Протокол говорит… – инженер был сторонником соблюдения инструкций.

Симпсон его не слышал. Ему становилось всё лучше и лучше.

– Это твоя главная задача сейчас! Мочи ублюдка! Разбей ему его сраную башку! Вдребезги!

– Эл? Ты о чём? – невозмутимый Такаяма был выбит из колеи.

– Босс! Отряд собран. Ждём вас на входе в Трубу, – донеслось из интеркома.

– Иду, – Симпсон энергично поднялся и взял в руки винтовку. Выглядел он значительно свежее, чем в начале разговора. – Пожелай нам удачи. Мы завалим этих твар-р-рей на хр-р-рен! Когда будешь уходить – захлопни дверь. Остаёшься за меня…

Джефф Такаяма смог выйти из каюты только через пять минут…

Инженер в лёгком дурмане перемещался по коридорам и этажам Комплекса, постепенно восстанавливал душевное равновесие и пытался выстроить логически выверенную последовательность действий.

– …Представляешь, Джефф, он послал меня к Фриде! Меня! К этой зверюге! Он совсем сбрендил…

Такаяма обнаружил себя в лифте, а в своём левом ухе услышал горячий шепот Джордан. Кабина ехала вниз, кроме него и Энн в ней никого не было.

– …смерти моей хочет… гад. Свалил на свою войнушку – и всё шито-крыто. А эта мразь – Лайдекер – забился в какую-то дыру. Как только нужен – так его не видно и не слышно... – назойливо бубнила рядом женщина.

Инженер остро ощутил запах перегара, которым разило от Джордан. Этот душистый «стимулятор» окончательно протрезвил Такаяму, и сразу же вместе с долгожданной ясностью на него накатил рвотный позыв. Джефф почувствовал непреодолимое желание заткнуть этот вонючий фонтан и неожиданно для себя произнёс:

– Лайдекер заперся на Третьем подуровне. Я его должен убить. Симпсон приказал.

…Фонтан и вправду заткнулся. Но ненадолго. Лифт остановился, его створки открылись. Джефф с облегчением вдохнул свежий воздух, но левому уху опять стало горячо. Гладко выбритую щеку неприятно кольнули брызги чужой слюны…

– Ни черта себе!!! Так я и говорю – свихнулись оба начальника! А кто прилетит от Компании, а?! Только два новых придурка с сачками для бабочек?! Когда был сеанс связи, а?! Что после этого было, а?! Надо вызывать спецназ, Джефф! Ты, наверное, теперь за главного! Надо вылезать из этой задницы! Надо выйти на внеочередной сеанс связи!.. Я тут подсуетилась уже… один момент!

Джордан остановилась у какого-то отсека, и, глядя инженеру в глаза, стала возиться с магнитным ключом и замком у себя за спиной.

– Вот… – Энн толкнула задницей дверь.

Посреди складского помещения за столом сидел… Фолкнер. Связист спал, уронив голову на руки. Рядом с ним стояла початая бутылка.

Кислород в служебном отсеке почти закончился, и изнутри повеяло кислым алкогольным смрадом. Инженер прислонился к косяку дверей, не рискуя войти. В мозгу у него уже образовалась мозоль от многочисленных «надо» Джордан.

– Джозеф! – Такаяма с брезгливостью произнёс имя связиста. – Подъём!

– А-а-а?! Джефф? – тот на удивление бодро вскочил, на губах у него появилась традиционная масляная ухмылка «приближённого к августейшим особам». – Весь во внимании!

Внутренне содрогнувшись, инженер обернулся за спину и сделал глубокий вдох. Где-то глубоко появился почти забытый позыв исчезнуть куда-нибудь.

– Я сейчас за главного. Срочно идём в рубку. Надо готовить сеанс связи. Приведите себя в порядок, Фолкнер, – как ни старался Такаяма, но избежать официального тона не удалось.

Ухмылка на физиономии связиста погасла, он неожиданно сник и покорно поплёлся за инженером к лифту.

– Давай! Давай! Двигай! – невпопад поторапливала связиста Джордан, увязавшись за мужчинами. На мгновение Такаяма позавидовал женщине – той, по-видимому, вся неформальная иерархия Станции была совершенно безразлична…

Два человека сидели в выгородке управления гиперпередатчиком. Джордан стояла за спиной Такаямы, пытаясь заглянуть в светящийся планшет мастер-контроля. Вездесущая Энн просочилась и сюда, несмотря на строгую систему допусков. Фолкнер вяло водил пальцами по сенсорной панели управления.

– Ну! Джозеф! Ну! Это же симулятор! Мы его уже дважды прошли! Давай дальше! – инженер был уже порядком раздражён медлительностью Фолкнера. – Не делайте из меня идиота, Джозеф!

Что-то «сломалось» внутри связиста – он быстро набрал несколько команд. На планшете неожиданно высветилась надпись: «ВВОД БЛОКИРОВАН»…

Такаяма оторопел.

– Логи! Логи последнего доступа! Быстро!

Связист вновь засуетился, и в служебном фрейме рядом с длинной цифровой подписью появился текст: «Дж. П. Фолкнер. 2179.ХХ.YY. 03.24.11.»

Доступ был всего лишь несколько суток тому назад. Другого «Дж.П. Фолкнера» на «Надежде Хадли» инженер не знал…

– Это что же такое?!! – Такаяма свирепо уставился на связиста, – мать твою…

– Это всё они!!! Всё они!!! Симпсон с Лайдекером! – Фолкнер вдруг отвратительно шмыгнул носом и громко разрыдался. – Они хотели с кем-то связаться!..

Действительность начала поворачиваться к Такаяме новой гранью…

– Я же говорила! Я же говорила! – опять возник в ухе инженера смрадный шёпот Энн. – А может они…

…В этот момент тремя палубами ниже в потолок смотрела другая Джордан – Ребекка. Притихшие дети сгрудились вокруг громадной гаитянки, а Магамбе увлекательно разыгрывала для них в лицах очередную старинную сказку.

Девочка сидела в стороне от всех. Ей было неприятно. От её брата и от остальных остро пахло страхом. И это было бы ещё ничего, но к уже привычному запаху страха примешивалось едкое зловоние беспомощности… А это она переносила с большим трудом…

Ньют вглядывалась в широкие трубы воздуховодов и прикидывала – где же спрятаны перегонные вентиляторы… Если на нижнем подуровне – это хорошо. А если в перекрытиях – это плохо. Попасть с уровня на уровень удастся только через коллекторные узлы… Это будет значительно медленнее…

Из-за суматохи в колонии, Фолкнер так и не успел поговорить с Симпсоном и обсудить дальнейшие действия. Лайдекер тоже куда-то подевался, хотя его точка зрения была гораздо менее интересна. Джозеф не сомневался, что поломку передатчика обнаружат очень скоро, и ему пришлось подготовить запасной вариант.

Свалить всё на начальство.

И намекнуть на Секретные Дела.

Это может дать ему какое-то время... А дальше пусть думает Эл.

– И я… я не мог отказаться, – лепетал Фолкнер. – Эл… он… Вы ведь даже не представляете… даже не представляете, что здесь происходит!

Энн Джордан неожиданно оскалилась:

– Почему же... я представляю. Очень даже.

Фолкнер посмотрел на неё мутным взглядом, пытаясь сообразить, что она имеет в виду. А Энн наклонилась к нему вплотную:

– Скажи-ка, Джозеф… тебе они тоже место в убежище пообещали?

– В каком убежище? – взгляд Фолкнера даже прояснился от удивления.

Вместо ответа Энн выскочила в коридор, пробурчав что-то под нос.

– Она о чём вообще? – Фолкнер повернулся к Такаяме.

Джефф тоже промолчал. «Надо было её остановить», – подумал он. – «Сейчас растрезвонит по всей колонии».

Но тут дверь снова открылась. На пороге стоял главный радист Браун.

Когда отряд Симпсона добрался до атмосферного процессора, тот жестом дал знак остановиться.

– Вот ещё что, – начал Эл. – Я долго думал, почему облажался Горвиц. И понял наконец. Они слишком рано расслабились. Мы этого не повторим. Карсон?

– Да, – пропищал голос в наушнике.

– Отключай нас. Никаких переговоров, они нас только отвлекут.

– Ммм... как скажешь, босс, – в наушниках раздался одновременный щелчок.

Марачек с сомнением поглядел на Симпсона, но тот махнул дулом автомата:

– Пошли!

И группа выдвинулась в сторону лестницы.

Не прошло и десяти минут, как Энн Джордан вернулась в сопровождении Мэри Клейн. Видимо та оказалась первой попавшейся под руку. Фолкнер подозрительно посмотрел на женщин, вставших около двери, а Джефф продолжил прерванный было разговор:

– Значит... разблокировать никак?

– Не выйдет, – помотал головой Браун.

– Ладно... будем ждать, пока хватятся так. На очередной сеанс мы не выйдем, да и сообщение о тварях отсылали. Поймут, что к чему.

– Сообщение? – Браун посмотрел на Такаяму как-то странно.

– Ну да. Эл же должен был сообщить, когда лицехватов привезли... Да, точно! Он ещё на совещании говорил, что Марк под своей подписью отсылал.

Браун помедлил. Он отлично помнил тот день и раздувшегося от гордости Лайдекера.

«Так надо», – многозначительно произнёс Марк, когда Браун удивленно просмотрел текст...

– Смотри, Джефф, – радист повернулся к консоли и, быстро войдя в архив, вывел на печать послание. – Просто посмотри.

Такаяма пробежал глазами по тексту. «В квадрат отправлена экспедиция», «сбои в работе гиперпередатчика», «администрация принимает меры». Джефф перечитал второй раз, недоверчиво взглянул на дату и стал читать в третий.

– Что я говорила! – Энн оказалась у него за плечом. – Они и так всё знают! Все… все в сговоре! На нас собираются натравить тварей, а сами в убежище сядут!

– Успокойся, – в голосе Такаямы не прозвучало должной твердости, а Браун и Фолкнер вообще остолбенели.

– А где Эл? – спросила Мэри нарочито бесцветным тоном.

– Да у Лайдекера уже! – оскалилась Энн.

– Повёл отряд добивать тварей, – пробормотал Такаяма.

– «Добивать»? «Кормить» хочешь сказать? – Джордан истерически захохотала.

Мэри развернулась и выбежала в коридор. Энн увязалась следом.

Такаяма тяжело опустился на стул:

«Не может быть. Бред. Я же сам нашёл бункер...»

Ага. И его тут же занял Лайдекер. Пока Симпсон говорил с тобой.

Неужели...

Джефф обхватил голову руками и застонал.

В коммуникационную Энн ввалилась первой. И сразу закричала Карсону:

– Где Эл? Давай его сюда!

– Напилась, что-ли? – скептически отозвался радист.

– Хватит препираться, – подоспела на помощь Клейн. – Срочно нужен Симпсон. Он на процессоре?

– Да, – нехотя подтвердил Карсон. – Объявил полную тишину, пока не вернётся.

– А-а-а... ясно... чтобы не мешали, значит, – протянула Джордан, оглядывая комнату.

А затем произошло неожиданное.

Энн Джордан с воплем кинулась на Карсона и сбила того с ног, упав на него сама.

Мэри мгновение смотрела на барахтающуюся кучу-малу, а потом подскочила к пульту и защёлкала переключателями. Каналы включались и выключались, а Мэри орала в микрофон: «Симпсон!», надеясь выйти на отряд. И ей повезло.

Из динамиков раздался знакомый голос:

– Вашу мать! Никаких переговоров, я сказал!

– А ты не ори! – Энн уже поднималась с пола. – Нас всех тварям решил скормить, да? А сам к Лайдекеру в убежище?

– Кто тебе... – удивленно начал Симпсон и тут же осёкся.

Ему не стоило говорить о бункере.

Даже вообще с кем-то говорить. Пока они не добьют тварей, по крайней мере.

Эл исподлобья оглядел группу. Боевой настрой таял на глазах. А кое-кто уже смотрел на него с подозрением.

И тут в разговор вступила Мэри Клейн.

Раненый ксеноморф наблюдал за двуногими из-под потолка. Остальные сгрудились в улье, готовясь защищать его, а он был выслан для наблюдения за приближающейся угрозой. Сначала двуногие перемещались быстро, потом остановились и сгрудились в кучу, издавая громкие звуки, а теперь происходило что-то странное. Сперва они стали махать своими плюющимися огнём и металлом палками, потом принялись толкать друг-друга, а одного даже повалили. Теперь же, вместо одной группы, они поделились на две.

Ксеноморф повернулся в направлении улья и тихо запищал.

Труба никому и никогда не внушала чрезмерного воодушевления. Узкий и длинный, чисто функциональный проход. Если накануне ты пережил какой-нибудь – самый пустяковый! – стресс, то на вахту в атмосферный процессор лучше идти под вечно закрытым тучами открытым небом Ахерона.

Но почти три десятка вооружённых мужчин, связанных общей целью, словно раздвинули стены коридора и сократили его длину. Это обыкновенная психология. Психология толпы.

– Я этих тварей!..

– Слушай, ваши гранаты точно меня не подорвут?..

– Бросай дальше, только не в мою сторону!

– Да уж. Ха-ха...

– Видел, сколько кислотной крови из него натекло?

– Это не кровь, болван, это какой-то защитный механизм. Ну типа как у скунса...

– Зачистим – и придётся сразу ремонт начинать.

– Точно, кислота нам подбросит работёнки...

– Всех убью!..

– За Риту!..

Новая служба безопасности, организованная Симпсоном, и добровольцы не таились, не сохраняли режим тишины. Возможно, тишина была бы эффективнее с точки зрения военной операции. В самом деле, лучше незаметно подобраться к ничего не подозревающему противнику, чем потом отлавливать его, спугнутого, по всему технологическому комплексу процессора. Но после смерти Горвица и – как ни странно – Фицджеральда среди колонистов не осталось ни одного кадрового военного.

Но тварей был всего десяток, повторял себе Симпсон. Всего десяток! И они их выкурят. До единого...

– Симпсон! Симпсон!

Крик раздался прямо в ухе, так что Эл даже подпрыгнул от неожиданности. Шедшие прямо за ним едва успели остановиться, и на них всё-таки налетели те, кто следовал немного дальше. Шедшие впереди остановку заметили не сразу – они уже вышли из Трубы и осматривали конструкции процессорной установки.

– Какого Ома?! – спросил Пранге.

Симпсон выругался в усик гарнитуры связи. Как раз в тот момент, когда чья-то дрожащая рука в отсеке связи активировала опцию «Конференция». Никаких щелчков, ведь это не механический рубильник, а электронная функция. И только когда лишние слова уже сорвались с губ, Симпсон понял, что они ушли не только в эфир.

– Убежище?! – нахмурился Пранге.

И не он один смотрел на администратора с недоумением и тревогой.

– Ребята, вы слышите меня? – звучал в коммуникаторе каждого из «ополченцев» взволнованный голос медтехника Клейн. – Мы должны... я должна вам сказать... Предупредить вас. Возможно, наши друзья… они погибли не…

Мэри в диспетчерской разволновалась, а когда Карсон попытался оттолкнуть Энн Джордан и получил от неё пинок в нижнюю часть живота, то чуть не сбилась с мысли.

– Демон Максвелла, они погибли не просто так! – почти выкрикнула Клейн. – Компания… она в курсе!

Ропот в стационарных динамиках в ответ на её слова лавинообразно возрос, и медтехнику пришлось повысить голос.

– Именно по приказу Компании Симпсон отправил семью изыскателей Джорданов туда, откуда они привезли этих тварей, и где потом погибли все наши безопасники...

Симпсон оглядывал стоявших вокруг него мужчин и видел, как каждое слово из коммуникатора трансформирует недоумение в их глазах в подозрение и… да-да, и в ярость!

– Ты! – на выдохе крикнул он.

И паузу, затраченную Симпсоном на вдох, напуганные, но вооруженные и разъярённые мужчины поняли однозначно.

– Что ты несёшь, Мэри?! – заорал администратор. – Никто не приказывал отправить Джорданов! Они сами напросились!!! Компания предложила проверить тот район. Только предложила, ясно тебе?!

Вооружённые мужчины на шаг приблизились. Или это лишь казалось Симпсону, в чью кровь словно плеснула волна панической биохимии.

Задним фоном гарнитура донесла другой голос:

– Расскажи им про Убежище! Расскажи!

В голосе Энн Джордан отчётливо угадывалась истерика. И что-то ещё... Словно она хотела натравить вооруженных мужчин на него, подумал Симпсон и непроизвольно вскинул оружие.

Словно сбросил электромагнитный кокон в термоядерном тороиде. Как правило, это приводит к фатальным последствиям и для реакторов, и для всего находящегося в радиусе нескольких десятков километров.

Сейчас последствия для колонии были не столь необратимы, но резкий удар прикладом в бок и выхваченное оружие персонально для Эла Симпсона были вполне сопоставимы с аварией на реакторе.

Толин с выпученными глазами замахнулся ещё раз, чтобы добавить, если упавший администратор сделает ещё хоть одно подозрительное движение.

И только потом спросил бешеным голосом то ли у Симпсона, то ли у вдовы Джордан:

– Что ещё за убежище, сто тысяч вольт тебе под зад?!

– Оказывается, в колонии был тайный сектор, – вернулся голос медтехника. – Для всяких чрезвычайных ситуаций. Симпсон и Лайдекер закрыли его от всех нас!

– Да не закрыли и не от вас, черт! – крикнул с пола Симпсон. – Это...

– У нас чрезвычайная ситуация!!! – заорала Энн Джордан. – А ты ни слова не сказал!!!

В диспетчерской Мэри Клейн оттолкнула Энн от микрофона:

– Прекрати истерику.

Потом она перевела дыхание. То, что она хотела добавить, было не фактом, а домыслом. Вернее, факт имел место, но из него логическое мышление медтехника выводило определённый итог. Стопроцентный домысел, но медтехник была уверена, что люди должны были знать и сделать свои выводы.

– Ребята. У нас действительно ЧП. Агрессивная форма инопланетной жизни. Это не наш уровень, в этом случае нужно вызывать спецкорпус Компании: солдат и учёных. Но Фолкнер испортил гиперпередатчик – по приказу администратора! Мы не сможем позвать на помощь!

Гул возмущения такой новостью перерос в гвалт. Это было уже серьёзно. Очень серьёзно. Одно дело, когда ты ждёшь обязательно спешащую подмогу. И совсем другое, когда ты идёшь в логово опасных тварей, зная, что никто не прибудет тебя поддержать или даже просто спасти.

– Так ещё и Фолкнер?! – выкрикнул Пранге. – Вот гад!

– Ребята, тише! – снова заговорила Клейн. – Это ещё не все. Смотрите: Компания отправила Джорданов туда, где были те твари. Потом... потом Симпсон отправил Горвица с остальными якобы для зачистки. Но вы сами знаете, что получилось. Твари убили их и оказались рядом с нами. Теперь... теперь Симпсон вас ведёт в логово... А Лайдекер уже в убежище. Вы... с вами будет то же, что с остальными погибшими, а Симпсон и Лайдекер дождутся корабль Компании в убежище. Прилетит спецкорпус – солдаты и учёные... и будут изучать инопланетных тварей, которые вырастут, питаясь вашими трупами...

Если Клейн хотела что-то добавить, то уже не смогла бы. Её заглушил крик трёх десятков глоток вооружённых мужчин, представивших, что их вели на смерть.

– Клейн, ты напилась вместе с сумасшедшей Энн!

Это было последнее, что успел выкрикнуть Симпсон, прежде чем кулак Марачека выбил ему несколько зубов. Симпсон пытался закрыть лицо руками от беспорядочных ударов механика.

– Ты!..

Удар.

– Всё!..

Удар.

– Спланировал?!.

Удар.

Марачека оторвали от его жертвы, конечно. Крики, поднятые людьми уже среди пандусов и агрегатов атмосферного процессора, кумулятивно ускорялись, попадая в жерло Трубы, и, казалось, долетали до самого жилого комплекса колонии. Толпа, получив совершенно лишние сведения, уже не могла выполнить ту задачу, ради которой целеустремленно шла по Трубе. Та картина, которую Клейн придумала для себя и высказала остальным, – разумеется, из лучших побуждений! – не оставила от целеустремленности камня на камне. И теперь люди, конечно же, не собирались никуда идти. Но и не знали, что им, собственно, делать дальше?

Наконец Отто Пранге перекричал общий гвалт и привлёк к себе внимание. Всё-таки он был назначен новым руководителем службы безопасности.

– В общем, поступим так, мужики, – говорил он. – Мы поместим Эла под арест до выяснения всех обстоятельств. Джон, подними его.

Марачек вздёрнул избитого администратора на ноги.

– Толин, помоги ему доставить Эла в жилой блок.

Толпа проводила уходивших тридцатью взглядами, а потом обернулась на Отто.

– И что теперь?

– С Симпсоном мы разберёмся потом, – сказал Пранге. – Но твари никуда не делись. Думаю, нам надо доделать эту работу...

Он был прав, и каждый это понимал. Но в голове у вооружённых мужчин звучали домыслы Мэри Клейн, которые никак не давали былой целеустремленности взять верх над примитивным, эгоистичным инстинктом самосохранения.

– Отведите его в медотсек, – сказал доктор Кваме, глядя на окровавленное лицо администратора. – Что там произошло?

– Он арестован, – бросил Марачек. – Вы ведь всё слышали, доктор?

– Да, – согласился эфиоп. – Но это надо ещё доказать. Вы же понимаете. Никакого линчевания быть не должно.

– Да, – эхом отозвался Марачек, втискивая Симпсона в медблок.

Это было то самое помещение, куда доставили так и не спасенного Расса Джордана, где упаковывали в пластиковые мешки трупы безопасников Горвица... и где погибла Рита Джонсон. Дыра в полу, прожжённая кислотой из твари, притянула глаза Джона, и он выпустил Симпсона. Толин усадил того на стул, а Кваме стал обрабатывать побои.

Марачек подошёл к колбам, в которых, залитые консервантом, находились твари, так метко названные доктором «лицехватами». Кажется, одна из них и напала на Риту. Её разрезали – и это убило девушку, а что стало с самой тварью, Марачек не знал. Точнее, не хотел знать, и был против того, чтобы их сохраняли якобы для изучения. Так говорил Кваме, а вот Клейн говорила...

– Изучить этих тварей ценой наших жизней?! – выдохнул Джон и ударил ближайшую колбу.

Это было не стекло, а что-то более прочное. Не разбившаяся колба перевернулась, падая с платформы, на которой она была выставлена в ряд с остальными. Гулко звякнула об пол отлетевшая крышка, выплеснулась консервирующая жидкость. Марачек обернулся к Симпсону:

– А ведь это ты виноват в смерти Риты, Эл!

– Джон, вы что творите?! – запоздало возмутился доктор Кваме.

И только Толин заметил, что в опрокинутой колбе находилась живая тварь.

– Джо-он!!! – заорал Толин, указывая тому за спину.

Марачек обернулся – и успел заметить… что-то.

Чем руководствовалось существо, не проявляя никаких признаков активности, находясь в колбе? Почему оно стало активным, выбравшись из колбы? Люди не знали этого, так как у них отсутствовала минимальная статистика для построения гипотез.

А существо словно вернулось в свой кокон, когда его поместили в консервант, и пришло в активное состояние, когда человек приблизился на расстояние вытянутой руки. Инстинкт заставлял существо ожидать толчка, который в естественных условиях выбрасывал его из кокона прямо к неосторожно приблизившейся жертве. Но сейчас роль такого толчка сыграло падение колбы. Хвост распрямившейся пружиной бросил существо к цели. Лапки обхватили жертву, стянулись в прочной хватке. Хвост пережал жертве шею, и та открыла рот в попытке вдохнуть воздух. Существо немедленно воспользовалось этим.

Всё шло по плану природы этого вида...

– Чёрт, чёрт, чёрт! – кричал Толин, пытаясь сорвать существо с лица Марачека. – Доктор, помогите мне!

Но от этого призыва Кваме бросился в дальний угол медблока и вжался в стену.

– Нет! – повторял он. – Нет…

Он смотрел на Марачека, а видел Риту Джонсон. Он хотел помочь девушке, но его попытка убила её. Случалось, его пациенты умирали. Но во всех случаях специальные комиссии доискивались причин и неизменно подтверждали, что личной вины Кваме в тех смертях не было. Поздно оказали помощь, не упомянули об аллергии на анестетики. Смерть Джонсон была целиком на его совести. Он не хотел повторения этого.

Видя коматозное состояние доктора, Толин вызвал Клейн, но той пришлось добираться из диспетчерской, где она зачем-то до сих пор отсиживалась.

– Что делать?! – кричал Толин.

– Резать нельзя! – кричала об очевидном в ответ Клейн. – Давай… на стол его. Доктор, подайте… корнцанги, жомы, пинцеты. Попробуем растянуть эти лапы в разные стороны!

Кваме не двинулся с места, но подскочил Симпсон.

Распахнул какой-то шкаф, заглянул.

– Как это всё выглядит?! – закричал он.

Медтехник всплеснула руками:

– Идите сюда, Эл!

Симпсон занял её место, а Мэри загремела железом. Притащила и бросила на стол у головы Марачека лоток с инструментами. Протянула Симпсону зажим Кохера, а Толину – зажим типа «москит». Поискала такие же, но второго комплекта не было. Она схватила жёсткий жом.

– Возьмите ещё пинцеты. Вот эти, хирургиче

ские, у них зубцы.

Мужчины вооружились железками.

– Какой план? – спросил Толин.

– Берём по лапке и растягиваем. Когда захват головы исчезнет, отодвигаем тело твари на грудь Марачеку, а потом уже хвост отмотаем. И обратно в колбу...

!Уверена ли она в осуществимости своего плана?» – подумал Симпсон.

– Мэри, – произнёс он. – Я не знал ни о чем. Ни о тварях, ни об убежище.

Казалось, Клейн хотела сказать совсем другое, но выдохнула лишь: «Тяните!»

И у них получилось. Сдавливая, но не травмируя лапки, они смогли растянуть шесть из восьми так, что они действительно освободили голову Марачека. Лапки сопротивлялись и старались высвободиться из зажимов и пинцетов, и когти оставшихся без зажимов расцарапали лицо Джона. Но потом они увидели часть существа, тянущуюся вслед за тельцем изо рта человека.

– Что? Это? Такое? – раздельно выговорил Толин, воюя с конвульсирующими лапками. Его желудок сообщил, что порция рвоты готова к выбросу.

– Это… это… орган размножения, – в ужасе прошептала Клейн.

– Переворачиваем его! – внезапно рявкнул Симпсон. Не справляясь с синхронностью, они всё-таки сумели перевернуть «лицехвата» и упереть его в стол. – Держу! Толин – хвост! Клейн – вытащи ЭТО!

Клейн все же была медтехником. Да, ей было невыразимо мерзко, но она ухватила трубчатый орган существа у самых губ Марачека и потянула на себя. Орган поддался, и она тянула мягкую трубку, тянула осторожно, чтобы не повредить, тянула, чтобы предотвратить такой неестественный для человека способ размножения, тянула...

– Когда же ты кончишься?! – слова вырвались вместе со слезами.

Трубка кончилась и Мэри отбросила её, извивающуюся, и приподняла голову механика, помогая Толину освободить шею от хвоста.

– Готово! – воскликнул тот, держа вырывающийся хвост на вытянутых руках. – В колбу его!

Втроем они дотащили существо до опрокинутой колбы и впихнули его в неё, сразу прикрыв крышкой. Перевернув колбу в нормальное положение, они вернули её на стол, а потом Клейн нашла неиспользованную ёмкость с консервантом и поручила мужчинам заполнить им колбу. Мужчины не знали, как это сделать, не снимая крышки, так как существо активно металось по своей цилиндрической тюрьме, и Мэри помогла им подсоединить специальные трубки.

А когда они закончили с этим и вернулись к пациенту, выяснилось, что тот так и не начал самостоятельно дышать и умер.

Существо парализовало жертву, но ему не дали принудительно вентилировать лёгкие жертвы. Разумеется, из благих человеческих побуждений.

Когда не помог и дефибриллятор, Клейн упала на пол, и вой отчаянья захлебнулся в извергнувшейся рвоте.

Глава 11

– Так, – пробормотал Пранге. – Так...

Красноречие никогда не было его достоинством. А сейчас оно было крайне необходимо — после ухода Симпсона и Марачека люди потеряли былой задор. Отто перегнулся через перила и посмотрел вниз. Вообще-то, через решетчатый пол и так всё было видно, но он хотел отвернуться от всех и собраться с мыслями.

Лестничный короб был отделён от коридора подобием арки, но без дверей. Сама лестница была узкой, металлической, с гулкими ступенями и толстыми перилами почти по грудь. Люди столпились вокруг неё и молча ждали. Никто не хотел первым прерывать паузу, хотя всем было понятно, что надо что-то делать. Наконец, Пранге обернулся:

– Ладно… Что бы они там ни замышляли, нам надо идти. Добить этих тварей. Или твари вернутся и добьют нас.

«Я это сам для себя говорю», – вдруг понял он. – «Нужно вести людей, а я сам не хочу идти...»

– Слушай, Отто, – раздался голос Соломона Гершевича из задних рядов. – А если этот зоопарк Компания развела, а мы сейчас его ликвидируем, то что потом будет?

«Вот черт!», – подумал Пранге. – «А ведь и правда».

– И что? – Лерой аж скривился от такого поворота. – Они нас жрут, а мы теперь их не тронь?

– Угу... Тронешь, а потом...

– Значит, либо сейчас здесь подыхай, либо вышвырнут — и с голоду подыхай?

– Да вы..

– А я...

В этот момент галдящая толпа меньше всего походила на «службу безопасности». И в этом не было ничего удивительного — военных действий ни у кого в биографии не было, зато ситуаций, когда начальство задним числом спихивало на них собственные ошибки и недоработки, каждый мог вспомнить предостаточно. Наконец, Пранге рявкнул:

– Да тише вы!

Никто не обратил на него внимания. Командир отряда растерянно оглядел спорящих бойцов, потом стащил винтовку с плеча и изо всей силы навернул прикладом по перилам:

– Молча-а-а-ать!

Гулкий звук полетел вниз по лестничным пролётам. Люди от неожиданности примолкли, а затем Петерс попытался сострить:

– Тише… распугаешь их всех!

– Значит так! – повысил голос Пранге. – Я иду вниз. Плевать на Компанию! Плевать на Симпсона! За Риту!

Отто сделал два шага и оглянулся. Некоторые подтянулись к нему, другие всё ещё колебались.

– И ещё, – добавил он. – Мы пока точно не знаем, что хочет Компания. А что хотят эти твари – знаем точно.

И зашагал вниз. На площадке уровнем ниже он остановился, положив руку на поручень. Люди спускались, кто быстро, кто нехотя, но по крайней мере все.

«Хорошо», – подумал Пранге. – «Уже что-то. Хоть с этим фактором разобрались».

Но тут в действие вступил другой фактор.

Сначала Энн Джордан увязалась за Мэри Клейн. Но в медотсек её не пустили, и, пробормотав что-то себе под нос, она поплелась обратно в коммуникационную. Карсон покосился на неё, но ничего не сказал, то ли помня об их недавней стычке, то ли раздумывая о последних новостях.

Поэтому, речь Пранге Энн прекрасно слышала. И снова решила вмешаться:

– Эй, Отто? А ты что так туда стремишься... тоже с ними заодно?

Пранге тихо выругался. Ответил ей Флойд:

– Тебе заняться нечем больше?

– Мне? Я вас спасаю! Сейчас вас Пранге скормит...

– Слушай, ты! – заорал Отто. Он уже был готов говорить что угодно, лишь бы эта истеричка заткнулась. – А ты сама-то с ними не заодно? Расса вон скормила, теперь нас дергаешь?

В наушниках что-то треснуло, но голос Джордан наконец пропал. Потом заговорил Карсон:

– Отто? Энн куда-то рванула отсюда...

– Отключи нас! – прорычал Пранге. – Отключи и заблокируй!

– Ладно, ладно, – пробормотал Карсон.

Командир обвёл все взглядом. Вроде, на этот раз никто не поверил Джордан, только побледневший Лохчи смотрел куда-то наверх.

– В… вверху, – прошептал он.

Пранге медленно поднял голову. Ксеноморф, уцепившийся за переплетенные трубы, глядел вниз, на сбившихся в кучу людей. Не ожидая приказа, несколько стволов дернулись вверх, и в тот же миг существо спикировало. За секунды полёта автоматные очереди прошили его насквозь, но к людям неслась тяжёлая туша с зашедшимся в предсмертной судороге острым хвостом и дождём из кислотных капель. Люди отскочили к стенам, но всем это сделать не удалось, и воздух пронзили первые крики. Умирающая тварь рухнула прямо посередине маленькой площадки, подмяв под себя нескольких человек. Через мгновение из под неё выкатился лишь визжащий и держащийся за лицо Пирсон. Ларс Лохчи заорал и рванулся по лестнице вниз, сбив с ног Пранге, который потерял равновесие и тоже скатился на несколько ступенек.

И тут сверху свалилась другая тварь. Рефлекторно на спуск нажали почти все, и пули заметались по маленькой площадке, попадая и в цель и в других стрелков. Пранге инстинктивно пригнулся, но сверху на него что-то навалилось. Это был Гершевич с выпученными глазами, прижимающий руки к груди, на которой расплывалось красное пятно. Его тело дернулось ещё два раза, принимая на себя пули, и медленно сползло по ступенькам вниз. Отто проследил за ним взглядом и перевёл его на коридор нижнего уровня. Лохчи нигде не было видно, но зато к ним мчались ещё две твари.

– Назад! – крикнул Пранге. – Отходим наверх!

Эта мысль пришла в голову не только ему. Люди, толкаясь, уже пытались выбраться по узкой лестнице. Раскин, оказавшийся в хвосте, неожиданно рванулся в сторону арки, переходящей в коридор.

– Куда? – заорал Пранге.

– По другой поднимемся! – за Тэдом вслед помчался Лонгони, потом ещё трое.

Отто выругался, но спорить было некогда. Дав очередь вниз, он, пятясь, тоже стал подниматься на верхний уровень. Тварей, бежавших внизу, не было видно – возможно, и они отправились в обход.

Первые выскочившие, не думая об организованном отходе, рванулись к выходу, и сразу попали к поджидавшим их ксеноморфам. Но и те прожили немногим дольше – огонь открыли сразу несколько человек. Выйдя на более просторное место, оставшиеся бешено озирались, держа винтовки наизготовку, но не решаясь двинуться с места. Вдруг, Гейл и Патрик снова бросились к лестнице и исчезли внизу.

Пранге не надо было быть военным специалистом, чтобы понять, что по частям они станут лёгкой добычей.

– В кучу! – закричал он. – В кучу и отходи…

Боковым зрением Отто успел заметить тень и отпрянул. Это его и спасло — удар пришёлся по касательной. В глазах на мгновение потемнело, потом в висках стали звучать глухие удары, а звуки доносились, словно сквозь слой ваты:

– Слева! Слева!

– А-а-а-а!

– Готов!

Кто-то подхватил Отто и потащил. Он слабо дёрнулся, но пальцы были человеческими. А татуировка в форме знака бесконечности на кисти выдавала в ней руку Шуза.

– К Трубе! Прикрывай!

Пранге провалился в равнодушную апатию. На мгновение ему удалось прийти в себя только когда в глазах снова потемнело, а на лицо закапало что-то тёплое.

«Конец?», – подумал он.

– ...что ...свет где?

– ...они... кабель!

А потом голос Шуза зашептал ему в ухо:

– Держись, Отто! Шлюз совсем рядом!

Первоначально Труба была сегментированой. В первые годы существования колонии это было вполне оправданным – ядовитая атмосфера требовала защитных мер. Однако по мере работы атмосферного процессора множество шлюзов из необходимости превращалось сначала в неудобство, а затем в обузу. И герметичные перегородки начали постепенно демонтировать. Потихоньку они бы исчезли и вовсе, если бы не случилась новая напасть.

Трубу стало заливать.

Молодая атмосфера Ахерона низвергала с непрекращающимися дождями тысячи тонн воды. Ливневая система колонии то ли была неудачно построена, то ли попросту не справлялась с нагрузкой (мнения на этот счет геологов и строителей очень сильно расходились), но итог был весьма неприятным. Хуже всего было то, что вода сразу растекалась по всей длине Трубы и собрать её не было никакой возможности. А сильная влажность действовала на кабели и датчики, вызывая повышенную изношенность, более частую замену и аварии. Администрация восстановила режим герметизации и провела водонасосную систему, что помогло, но добавило проблем всем пользующимся этим коридором. Почти десять лет шлюзы то появлялись после масштабных протеканий, то пропадали после массовых жалоб, и к моменту появления Симпсона их осталось пять, три из которых никогда не закрывались – ливни над комплексом сменились моросящими дождями.

Именно Элу и пришлось поставить «окончательную точку» в этой эпопее. Три перегородки убрали, осталась одна на стыке комплекса и Трубы, и одна почти в её середине. И тут из Центра пришли очередные рекомендации для данного типа колоний, в которых требовалось убрать все препятствия из хода, соединяющего процессор с основными зданиями. Немного прикинув, Симпсон подписал приказ о полном демонтировании двух оставшихся шлюзов и их стёрли со всех схем. А в реальности... решили оставить. Тем более, что один все равно никогда не закрывался, а пригодиться они ещё могли. Вся история «Надежды Хадли» намекала на это.

И вот теперь, за тяжёлой плитой, Стивенс и Холек чувствовали себя гораздо более уверенно.

Сначала они услышали стрельбу вдалеке, потом ближе, и звук всё приближался. Это не сулило ничего хорошего.

– Они отступают! – раздался голос Карсона в гарнитуре. – Чёрт! Вот чёрт!

– Что?

– Камера из строя вышла. Они отходят к Трубе… человек десять!

«Десять человек!», – оба одновременно выдохнули.

Это был провал.

А затем в Трубе погас свет. И стало тихо.

Стивенс приник к маленькому окошку, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Минута прошла в тягостном молчании. Затем он пробормотал:

– Надо посмотреть... что с ними.

– Эй, вы там того... не дурите! – заволновался Карсон.

– Надо выйти, – повторил Стивенс, – с фонарём. Если они живы, то помощь нужна.

Холек вздохнул:

– Хорошо… пошли.

– Нет. Ты останешься. Шлюз закрой за мной и жди подмоги.

Холек согласно закивал. Створки шлюза чуть-чуть приоткрыли, Стивенс высунул голову, огляделся и включил фонарь:

– Закрывай.

Створки вновь сомкнулись. Холек отступил назад и натолкнулся на что-то:

– Твою мать! Энн!

Джордан выросла за спиной так неожиданно, что он перепугался даже сильнее, чем после предложения Стивенса.

– Пранге где? – вместо приветствия рявкнула она.

– Там, – Холек кивнул на дверь. – Твари за ними гонятся...

Пару мгновений Энн что-то обдумывала, а затем подняла дуло автомата и ткнула на магнитный замок:

– Запирай!

У Холека глаза полезли на лоб:

– Т-ты в своем уме?

– Запирай, я сказала! – лицо Энн исказила гримаса, а ствол упёрся ему в живот.

– Ладно… как скажешь, – Холек повернулся к двери. – Помоги, – кивнул он, взявшись рукой за рычаг.

Джордан подхватила рычаг запора, и в то же мгновение вынырнувший снизу кулак завершил апперкот справа. Женщина дернулась и рухнула на ребристый пол. И тут же в створку шлюза забарабанили:

– Открывай!

Шуз, Новотны и Форрест. Все трое и Стивенс втащили потерявшего сознание Отто Пранге. А через несколько секунд лампы аварийного освещение мигнули и заполнили коридор тусклым светом.

Эрик Стивенс выпрямился и стёр холодный пот со лба.

– Говорят, тварей штук семь покрошили… А это что? – он махнул рукой туда, где расплывалось красное пятно и поблескивал металлический штифт керамического зуба.

В ответ Холек только выругался.

Тело механика Джона Марачека лежало на медицинском столе, а медтехник Мэри Клейн сидела за этим столом, обхватив голову руками, и беззвучно плакала. Марачек, сильный, мужественный, – умер. И по всему выходило, что сейчас, как и в случае с Рассом Джорданом, виноватой была она. Она приняла решение, но решение оказалось неверным.

Сколько их было у неё, решений, оказавшихся неверными?

Первый секс в школе, когда решила, что влюбилась навсегда. Но ошиблась.

Членство в Лиге феминисток – когда решила плюнуть на мужиков. И ошиблась в том смысле, что все её так называемые подруги по Лиге не бились ни за какие права и ни с каким притеснением – а всего лишь (всего лишь!) за гранты каких-то мутных фондов. Это был весомый удар по идеалистическим воззрениям.

Клейн поступила в медицинский колледж, и это как будто нельзя было назвать неверным решением. Но она решила сторониться близких отношений, не заводить себе ни парней, ни подруг. И ошиблась, так как постепенно поняла, что в таком состоянии она не только не нужна никому, но и ей самой не нужно такое пустое существование.

Хорошо, что вместо решения о суициде она всё-таки выбрала полёт в одну из колоний...

Сейчас Мэри могла признаться себе. Наверное, Марачек ей действительно нравился. И может быть, девять месяцев назад, спустившись по пандусу челнока на ВПП «Надежды Хадли», она не должна была придумывать свою дурацкую интеллектуальную беременность новыми впечатлениями, а решиться и намекнуть симпатичному ей человеку на то, что не прочь разделить с ним рутину колонии…

К ней «клеились» практически все неженатые мужчины, которых в процентном отношении было чертовски мало в колонии с двадцатилетним стажем, да и парочка женатых выражала готовность скрасить её одиночество. И только Марачек не обращал на неё внимания, что и подтолкнуло Мэри обратить внимание на Джона. Кажется, медтехник действительно завидовала бедняжке Рите Джонсон...

И теперь именно она должна составить рапорт о его смерти. Ирония судьбы.

«Отчего же он умер?»

Мэри видела, как умирал Расс Джордан. В нём росло чужое существо. По показаниям супруги Энн Джордан медтехник могла представить, что зародыш в него был помещён таким же существом, какое Мэри сняла с Марачека. Почему же он умер, если существо успели снять?

Клейн подняла голову и оглянулась по сторонам. Оказывается, Толин уже увёл Симпсона, а она и не заметила. Зато Кваме продолжал сидеть в дальнем углу медблока.

– Доктор, – позвала Мэри. – Помогите мне, пожалуйста.

Но Кваме всё ещё находился в каталептическом шоке. Помощи от него в ближайший час не получить, поняла медтехник.

Стол, на котором лежало тело механика, имел маленькие колеса. Клейн сняла стопор и подкатила стол к медсканеру упрощенной колониальной модели. Магнитно-резонансную терапию он осуществить не мог, но даже этот аппарат обнаружил и показал наличие в организме Марачека неизвестного его памяти токсина, который воздействовал на гипофиз, сдерживая выработку подстёгивающей группы гормонов. Под этим воздействием, подумала Клейн, организм и не заботился о своём жизнеобеспечении.

Но как тогда чужое существо рассчитывало ввести зародыш в организм, который само же и убивало? И ведь из показаний спасателей, Расса Джордана убило именно рождение существа, а до того с момента заражения он жил.

Медтехник сделала единственный напрашивающийся вывод: введённый токсин не был перманентным, метаболизм вывел бы его из организма, но на время паралича жертвы существо брало на себя функцию поддержания жизнеобеспечения. Цинично, как и все подходы Природы.

– Доктор Кваме, мне нужна ваша помощь, – снова попросила Мэри без надежды на ответ. Сейчас ей очень был нужен вердикт специалиста о том, что её выводы не имеют под собой логичной основы и такого не может быть, потому что не может быть никогда.

Но эфиоп только дёрнулся, словно от резкого звука. И Мэри пришлось размышлять дальше.

Медтехник смотрела на дисплей сканера. Кроме следов токсина, в организме Марачека не обнаруживалось больше никакой чужеродной органики. Клейн обратила внимание на физически деформированную гортань и повреждение слизистой пищевода: «Наверное, это произошло, когда я вытаскивала изо рта Джона тот трубковидный орган».

Также были отмечены некрозы головного мозга, возникшие от обыкновенного кислородного голодания. Марачек перестал дышать, потому и умер. А медтехник пыталась воздействовать дефибриллятором, даже не подумав об искусственной вентиляции легких. Очередное неверное решение, от которого погиб человек…

Медтехник отправила результаты сканирования в компьютер медблока. Тот впишет эти данные в типовой рапорт, где потом придётся лишь внести некоторые врачебные комментарии. Вот только по рангу это может сделать лишь главврач колонии.

...Мэри стоило больших усилий заставить себя подойти к стеллажу и достать упаковку с пластиковым саваном для трупа Джона Марачека.

Оставшиеся внутри баррикады люди тоже слышали обвинения, которые предъявила администратору Энн Джордан. События последних дней так взвинтили колонистов, что они даже слушать не хотели оправданий Симпсона. Ведь слишком многое совпадало с умозаключениями Энн. Толину пришлось отвести Эла Симпсона в его каюту. Арестованный администратор хотел было что-то сказать своему конвоиру, но потом в сердцах махнул рукой и уселся на койку. Толин запер дверь снаружи.

Точно так же поступили со сломавшим по распоряжению руководства колонии гиперпередатчик Джозефом Фолкнером. Неужели собирались предъявить им обоим, администратору и связисту, обвинение в сговоре?

Толин покачал головой. Что-то было не так. Если бы Симпсон хотел скормить их чужим тварям, разве отправился бы он во главе их миссии? Разве стал бы он помогать спасать Марачека?

Толин подумал, что как только будет уничтожено логово и вернутся мужчины, то все спокойно сядут и разберутся с этим. А сейчас он очень хотел выпить. Интересно, пока его не было, оставшиеся в жилом комплексе не допили виски?

Толин не сомневался, что безопасники справятся. Пребывать в этой уверенности ему оставалось совсем недолго.

Снаружи снова шёл дождь, было довольно холодно. Клейн возвращалась из морга, куда отвезла тело Марачека. Она, конечно, ужаснулась тому разгрому, который учинили твари, похищая тела членов группы Горвица. Порядок, наверное, придётся наводить неделю, не меньше. Вот вернутся мужчины, и Клейн снарядит их помогать ей.

Мэри было страшновато идти одной по открытому пространству, но она мысленно уговаривала себя, что почти три десятка вооруженных мужчин справятся. Это поддерживало её в пути по открытому пространству. И только когда Мэри уже поднималась в лифте на третий уровень жилого комплекса, подсознание закончило разбираться с полученной информацией и выбросило результат на осмысление. Мэри даже не сразу двинулась с места, когда лифт замер и раскрыл двери.

«Лицехват готовился заразить человека, но ему помешали. Значит, он остаётся потенциально опасным. Значит, его надо уничтожить!»

Войдя в медблок, Мэри увидела доктора Кваме, просматривающего данные сканирования Марачека.

– Доктор, вы в порядке? – с облегчением воскликнула медтехник.

Кваме подскочил от её возгласа.

– Я… я в порядке, да. Я просмотрел результаты...

– Доктор! – перебила Клейн. – Я пришла к выводу, что чужое существо парализовало дыхательный рефлекс жертвы…

– Да, что-то подобное я подозревал по всем… предыдущим случаям, – кивнул доктор.

– Но мы сняли существо до того, как оно внесло зародыш! И оно остаётся опасным! Его надо уничтожить.

Мэри оглянулась на четыре колбы, в которых плавали в физрастворе чужие существа.

– Их все нужно уничтожить!

Кваме часто-часто закивал, но Клейн, слишком возбужденная последними событиями, не обратила внимания на то, что Кваме внезапно стал рассеянным. Словно обдумывал какую-то мысль.

– Хорошо, хорошо, Мэри, – сказал доктор. – Доделайте отчёт, и мы сразу займемся этим… этими тварями.

– Нужна будет ваша подпись.

– Конечно, конечно.

Мэри быстро присела за консоль компьютера. Кваме ходил по помещению медблока за её спиной.

– Я закончила, доктор.

– Конечно, конечно.

Доктор Кваме подошёл к Мэри от стеллажа с инструментами и ловко приставил к её шее шприц-инжектор. Помпа слегка чмокнула. Клейн успела охнуть, прежде чем её сознание померкло.

Кваме стянул обмякшую женщину со стула и перетащил к ряду кресел, за которыми сам прятался во время операции с Марачеком.

Потом вернулся к компьютеру, перечитал рапорт – «Молодец, медтехник, всё верно отметила!» – и сохранил файл в своей директории, недоступной для общего пользования. Затем удалил данные сканирования и описание снятия лицехвата. Вместо этого написал в бланке: «Существо хирургически удалено до внесения зародыша», и отправил файл на печать. Взяв заполненный бланк из принтера, Кваме подошёл к колбе, которую так неосторожно опрокинул механик.

Зная то, что не попало в рапорт, Кваме сильно поднимал свою ценность для Компании. А медтехник, когда очнётся, все равно не будет ничего помнить. Инструкция по применению амфимиоцитолина гарантирует.

Карсон и Такаяма стояли над огромным планшетом, поглощённые наблюдением за броуновским движением индикаторов. Инженер вывел схему Комплекса на максимальный уровень детализации, и сейчас перед остолбеневшими мужчинами на многометровой панели светились три фрейма: трехслойный «пирог» нижних уровней атмосферного процессора, полуторакилометровая Труба перехода и персональный список бойцов отряда. Светящиеся метки скакали между тремя палубами термоядерного детища «Вейландд-Ютани» столь быстро, что инженер и связист едва успевали отслеживать ситуацию. Карсон выкатил из выгородки свою многоканальную стойку связи и, поставив её у планшета, нервно теребил микрофон гарнитуры, глядя на «живую» картину у себя перед глазами. Сказать он мог бы многое, но на канале миссии царил режим радиомолчания, и сейчас уже никто не думал о том, чтобы его нарушить. На зеленоватые кровеносные сосуды схем падали капли холодного пота, и Джок машинально стирал их скомканным во влажном кулаке краем рукава.

– Это Пранге! А Лонгони? Мать его! Лонгони! На хрена он двинул вниз? – Сейчас Карсон был лишён и камеры, и звука. Связисту явно не хватало поступающей информации для полноты картины.

– Это не Отто. Отто вот здесь, – Такаяма кивнул вправо. – С Шузом рядом. Они всё время вместе…

– Может быть, ранен кто-то из них? – несмотря на свой «цифровой» склад ума, Джок с трудом успевал за обновлениями. Стресс тормозил электрохимию его нейронов.

– Похоже, – инженер застыл, как статуя. И только по движению его глаз и разноцветным огонькам отражений в расширившихся зрачках было понятно, что он ещё успевает за динамикой событий.

– О! Пранге с Шузом у шлюза! С ними… а с ними Ян и Иржи, – «Голосу «Надежды Хадли» с трудом давался режим радиомолчания. – Н’дого и Гофман зависли в начале Трубы. А Болонго и ещё трое… Что они тормозят? Я же часовых уже предупредил...

– Стивенс и Холек – резвые ребята. Всё должно быть ОК. А это? Это кто? – взгляд Такаямы метнулся к апдейту в списке.

– Да это же Джордан! Вот с-сука! – Джок инстинктивно схватился за свежую ссадину на скуле. – О, извините, сэр! Сейчас я её переведу…

– Молчи, – инженер остановил его руку, потянувшуюся к переключателям связи. – Остальным помешаешь!

Два часовых успешно справились с ситуацией сами. И через несколько минут четыре индикатора «просочились» через шлюз, а метка «бешеной» Энн после небольшой паузы быстро возвращалась к Комплексу…

Инженер и связист облегчённо вернулись к фрейму событий на процессоре.

– Черт! А вверх кто рванул? Лохчи! Ларс, отрыжка Максвелла! За тварью, что ли?

– С ним Гейл с Патриком! – констатировал внешне бесстрастный Такаяма, – Наверх? Уже на третьем уровне? В коммуникациях кислородного миксера им её не поймать втроем…

Мужчины замолчали, и на планшете искры маяков продолжили мелькать уже в тишине…

– Джефф! О, извините!.. Кхе-е… Босс! – в динамиках оглушительно кашлянул Браун. – У Южного гейта ЧП! Срочно подойдите!

– Что случилось, Стив? – но ответ Такаяма не получил. Главный связист отключился быстрее, чем Карсон перевёл нового начальника Станции на нужный канал.

– Я внизу, Джок! – инженер бросился к выходу из рубки. – Держи меня в курсе!

Карсон лишь утвердительно дёрнул вслед плечом, не отрывая взгляд от светящихся схем. Движение меток меняло свой характер – несколько человек тесной группой собирались у гнезда, Лонгони и Кен Роузи медленно к ним подтягивались… Остальные… Остальных надо было рассмотреть…

Форрест и Новотны бережно опустили на палубу обмякшее тело химика. Пранге тяжело дышал. Кровь из разбитой головы залила всё лицо и запеклась на его закрытых глазах странным ритуальным узором. Шуз зачем-то вытащил магазин из винтовки, постучал им о рифленый настил, передёрнул пустой затвор и опустошённо выдохнул:

– Всё…

– Что «всё»? – хором выпалили Стивенс и Холек.

– Всё… – повторил Шуз, и его согнул приступ сухого кашля. Механик обессилено привалился к стене и произнёс, не глядя ни на кого, – …патроны кончились… Все четыре магазина… Я, кажется, Лероя подстрелил…

– Давай к медикам, – Форрест перекинул М40С за спину и тоже закашлялся. – Кислота… хренова туча кислоты… И периферийную трубу с хладагентом перебило… или та тварь на нее грохнулась… А?.. Иржи?..

– В жопу всё… и трубу тоже, – сглотнул слюну Новотны. – Я сюда не воевать подписывался… Пошли…

Бойцы подхватила раненого и, словно не видя двух дозорных, медленно двинулись к Комплексу. Стивенс ошеломленно замер, а Холек отошёл с их пути и, только увидев спины бойцов, выпал из ступора и с усилием разлепил ссохшиеся губы.

– Ян, винтовку дай. Я пойду впереди. Меня эта сука Джордан сейчас чуть не пристрелила.

– Там на счётчике ещё пара штук есть, – Форрест безропотно отдал оружие товарищу. – При выстреле уводит вправо слегка… делай поправку…

Если бы камера не осталась на другом отрезке Трубы истерзанными лохмотьями металла, то вместо шести светящихся точек на планшете, Джок Карсон смог бы увидеть странную группу людей, бредущих к Комплексу. Человек, идущий первым, постоянно спотыкался, глядя на знакомый туннель сквозь прицел винтовки. Три человека, с раненым товарищем на руках, походили на изувеченное шестипалое существо, ползущее умирать. А последний человек казался мотающимся в предсмертных судорогах никчёмным хвостом…

Такаяма вышел на площадку Южных ворот Комплекса. Там уже стояло полтора десятка колонистов. Никто не обернулся на нового босса Станции, все молча смотрели в открытые створки шлюза. Куда-то в серую дождливую пелену непогоды. Инженер увидел сидящую на коробе воздуховода Магамбе. Воспитательница обхватила бедро своей гигантской ноги, на которой красовалась белая повязка с расплывающимся красным пятном. Рядом стоял осунувшийся Кваме и сжимал в кулаке разорванную упаковку медпакета. Губы гаитянки беззвучно шевелились в какой-то неведомой молитве, женщина раскачивалась в такт своему немому госпелу. Фрида поймала вопросительный взгляд Такаямы, и Джефф увидел в её огромных карих глазах такой океан страдания, что понял всё без слов.

– Она забрала детей, – опустившиеся дрожащие веки Фриды закрыли этот океан от Инженера. – Я не смогла её остановить…

Джефф протолкался к выходу и увидел, как «Дайхотей», надрывно ревя турбинами двигателей, разгоняется на стилобетонных плитах внутреннего двора. Брызги, вылетающие из-под гигантских колёс вездехода, уже заслоняли беглецов от этой реальности туманным занавесом. Вдали, подчиняясь датчикам опознавания, медленно откатывалась створка ворот…

– Босс! – раздался в наушниках хрип Карсона. – Пранге, Форрест, Шуз и Новотны в медблоке. Пришлите Кваме…

– …Они говорят… – связист запнулся, подбирая слова, – что все…

– Джок! – предупреждающе повысил голос Такаяма. Разговор шёл на общем канале, и Джефф заметил на себе вопросительные взгляды колонистов.

Карсон что-то почувствовал и продолжил:

– Я проверил. Лерой, Петерс, Роузи, Гейл, Питкин, Лонгони, Пирсон, Сандовал, Патрик, Раскин, Флойд, Гершевич и остальные… На нижнем уровне… В гнезде… Молчат…

– Заткнись! – прошипел в микрофон Такаяма.

– О-ооой-еееей!!! Ойо-йо-ооооо! Горе то горе-еее! Её-ееееее!!! – Сара Гершевич воздела руки к небу Ахерона. Но то осталось безмолвным.

Женщина закрыла вздрагивающими ладонями лицо, и её тоскливый вой врезался в мозг собравшихся людей. Такаяма видел, как её рыжая грива седеет прямо у него на глазах…

– … А Лохчи… Лохчи… – продолжил связист прерывающимся голосом.

– Заткнись, Джок! – рявкнул Джефф.

Карсон замолчал.

На этих словах вездеход, уже проезжавший арку ворот, вдруг вздрогнул. Машина, резко вильнув всем корпусом, остановилась, и её правая пара задних колес врезалась в опору ворот. Люк распахнулся, и из него выскочила Энн Джордан. Вслед за ней из кабины горохом высыпались Тим и Ребекка. Мальчишка подбежал к матери и обнял её. Девочка со всех ног бросилась к открытым створкам шлюза, нырнула под ноги притихших людей и в мгновение ока исчезла в сплетениях трубопроводов здания.

– Куда ты свалила, маленькая дрянь? – завопила Джордан. – Ну и хрен с тобой! Катись отсюда!

Энн набрала в легкие воздуха, и её голос, усиленный чувствительной аппаратурой связи, накрыл собравшихся.

– Ну что, обсосы!!! Поимела вас Компания?!! И ещё поимеет! Ур-рроды!!!

Джордан вскинула руку в непристойном жесте и расхохоталась.

– Я же говорила! Всех! Вместе! И поодиночке! Всухую!

В этот момент тяжёлый швеллер ворот соскользнул с повреждённой опоры, и его свободный конец, обрывая кабели управления, смертоносным маятником полетел вниз.

Удар снес голову Энн Джордан. Её тело рухнуло в лужу. Пару раз дернулось. И затихло…

Такаяма медленно шёл к трактору. Шаг за шагом. Все сорок семь шагов.

Джефф положил руку на плечо Тиму. Мальчишка дрожал, слезы текли по его щекам.

– Дуй домой. Поспи. Если сможешь. Стив, забери его, – Такаяма услышал за спиной сопение подошедшего Брауна.

Начальник станции «Надежда Хадли» на далеком планетоиде LV-426 тяжело вздохнул и, дождавшись пока Браун с мальчишкой отошли на десяток шагов, наклонился к телу и снял с него тяжелую винтовку. Её брезентовый плечевой ремень уже густо пропитался кровью и лип к рукам.

– Завтра приберёмся, – тихо сказал Джефф своей совести. Он знал, что приборка произойдёт гораздо раньше. И будет она сделана совсем не человеческими руками.

Джефф покрутил головой и в нескольких метрах увидел мокрый лохматый шар. Из глубины спутанных волос на Такаяму укоризненно смотрел голубой глаз… Мужчина отвёл взгляд, закинул за спину оружие и медленно пошёл обратно. В душе его разливалась чёрная тоска…

В этот момент в паре километров от этого места, на нижнем уровне атмосферного процессора один из трех уцелевших ксеноморфов, хромая повреждённой лапой, тащил в своё гнездо безжизненное человеческое тело. Это тело ещё совсем недавно было вполне жизнерадостным и слегка ворчливым Соломоном Гершевичем. Пятка этого «тела» резко стукнулась о прилепившиеся на его дороге большое кожистое яйцо. От удара чужеродный организм вздрогнул, на его торце появилось несколько симметричных трещин. И через секунду кожа яйца вскрылась несколькими осклизлыми лепестками…

Это был ранний вечер 1 июля 2179 года. Весьма далеко от Земли…

Глава 12

Трудно изучать чужую форму жизни, когда она рассматривает тебя исключительно в качестве пищи. Трудно, но возможно, считал доктор Кваме.

Большое количество яиц ксеноморфов, обнаруженное Джорданами и подтверждённое группой Горвица, подразумевало даже не стайность этих существ, а ульевость. В этом месте цепь аналогий подсовывала разуму образ земных ульевых насекомых, и в каком-то смысле это был логичный путь для построения теорий и выведения аксиом. Если бы вопрос не касался чужой, инопланетной жизни.

Кваме правильно отбрасывал аналогии с земными существами. Ксеноморфы не были насекомыми, и в своем родном мире они даже не были высшими хищниками. Их чудовищно сложный способ размножения и их защитный кислотный механизм недвусмысленно говорили о том, что в своём родном мире эти существа являлись своеобразным объектом травли и тотальной охоты. Поэтому все свои силы ксеноморфы этого вида бросали сначала на размножение и защиту улья, и лишь потом думали о питании отдельных особей.

Существа не имели глаз, но были чертовски наблюдательны. Кстати, именно это и вывело ксеноморфов на порог предразумности. И когда то существо, которое мутировало в матку, закончит свою трансформацию, отличить его поведение от поведения разумных людей будет очень непросто. Ксеноморфы цепочкой своих форм – лицехват, грудолом, основная форма (дрон) и матка – словно демонстрировали каждый шаг эволюции: инстинкт, рассудок и разум.

Была и ещё одна особенность ксеноморфов, но о ней никто в колонии «Надежда Хадли» и даже сам доктор Кваме не знал и даже подумать не мог о таком кошмаре. Хотя 57 лет назад людям довелось с этой особенностью столкнуться...

Стихло всё или не нет, Ом его знает. Атмосферный процессор никогда не молчит... Как же ребристы эти ступени...

Электронщик Сандовал шевельнулся, меняя положение тела, проверяя, цел ли.

В регулярный шум процессора втиснулся посторонний звук. То ли рычание, то ли шипение. И винтом в затылок – словно что-то тяжёлое тащат по металлической поверхности.

Застыть! Не привлекать внимания! Демон Максвелла!.. Да-да, точно. Твари – демоны, Фиц-Алелуйя был прав! Свалились прямо на голову... Их не видели, пока они не начали нас рвать! Но и сейчас я слышу, как они ходят, но не вижу... Кот Шрёдингера знает, что у меня за спиной, как же страшно вслепую ждать смерти!!!

И вдруг Сандовал увидел... глаза.

Демон? Ты – демон? Я же видел тебя вблизи, я… не заметил. Да как «не заметил»?! Я просто не видел, есть ли у демона глаза. Он ударил лапой... или хвостом? Какая разница!!! Он ударил... не меня? Не помню! Но я упал на эту чёртову лестницу, а сейчас вижу глаза.

Свет падал на человека под углом, и отражённый глазами блеск виделся Сандовалу. Но человек смотрел не на него, а на платформу, где только что убили всех людей.

И вдруг Сандовал увидел... как человек пополз прочь.

Подожди! – взорвалось в мозгу. – Я с тобой!..

Сандовал едва сдержал рвущийся из глотки, из сведенного спазмами страха нутра, из бегущего по ногам озноба рвущийся призыв «Не оставляй меня здесь!»

Боясь, очень боясь, что его могли заметить, Сандовал стал поворачивать голову вверх.

Я, оказывается, в самом низу лестницы, и мне ничего не видно!

А демонам не виден я!

Человек уже исчез в одном из переходов. Он не стал ждать, когда Сандовал решится хотя бы на что-то. Это было бедой Айвана, сколько себя помнил. Нерешительность. Даже в своей профессии он повторял действия, которые выучил в колледже, и не решался что-то изменить: «а вдруг не получится?»

Сейчас было то же самое: очень хотелось жить, но было страшно ползти, потому что «а вдруг заметят?»

Пример Того Человека, Которого Демоны Не Заметили, подстёгивал, как вспышка диода на контактах казавшегося сдохшим блока питания. Сандовал приподнял ступню, перемещая её на следующую ступеньку лестницы. Ступня не ощутила опоры! Словно упал с высоты, и уже нет возможности остановить падение, уже вообще ничего нет, только вечное падение к радиусу Шварцшильда, и если достичь которого, то вечность закончится – и ты умрёшь...

Решиться! Айван подтолкнул себя вниз. Нога дотянулась до опоры, и Бездна исчезла.

И вдруг Сандовал увидел...

Да, я словно новорожденный – оглядываюсь по сторонам и вижу именно «вдруг». Я смотрел на Того Человека, Которого Демоны Не Заметили, но только сейчас вдруг увидел, что он бросил свой шотган! Это... как кусок кода, без которого программа не работает, но ты рылся в исходниках – и внезапно нашёл то, что нужно! Кусок кода, без которого программа не будет исполняться, без которого она – просто набор символов. Как я – набор питательных веществ для тварей и ещё чего-то, что Фиц-Алелуйя называл душой, я – вместилище души, которую сожрут демоны, если я не подберу шотган, кусок кода, без которого моя программа самосохранения не станет исполняться. Фиц однажды рассказал что-то Петерсу, а тот пересказал мне, и вот сейчас я внезапно вспомнил! «У кого есть шотган, тот и спасётся!» – ржал Петерс над своим другом Теодором, единственном из них, кто точно знал: спасение души может подождать, пока спасаешь тело. Я вижу шотган, и его изогнутая рукоять притягивает меня, как магнит металлическую пыть. Ладонь – это плюс, а пятки на ногах – это минус, и я ползу по платформе, значит, лестница была минусом и отталкивает мои ноги, а шотган – тоже минус и притягивает мои руки.

Вихревые токи в голове окончательно заглушили осторожность. Сандовал вскочил и побежал к оружию, лязгая по металлу.

Тварь у которой не было глаз, не испытывала от этого неудобств. Она свесилась в прожжённую кислотой дыру, отслеживая жертву.

Сандовал бежал за Тем Человеком, но заметил опасность и свернул в другую нишу.

Ниша оказалась коридором, но освещения не было. Айван бежал, оглядываясь через плечо на прямоугольник света. Где-то здесь проходит дренажная система, она тянется к жилому комплексу.

Поворот, и Сандовал остановился, переводя дыхание и прислушиваясь. Низкое гудение от стен, нет звука погони. Неужели оторвался? Он посмотрел на шотган: сколько зарядов? Увидел несерийный индикатор, вспомнил, кто его собрал и припаял, но это было уже совсем неважно, потому что зарядов осталось чертовски мало!

Специально или нет, но существо загнало жертву в узкий и тёмный коридор. Жертве темнота мешала, а существу – нет. Жертва высунулась из-за угла, притягиваемая светом, и существо шагнуло к ней, размахнув хвостом.

Айван вскрикнул и успела выстрелить между разведенных лап, но сила Демона отбросила его на стену. Было очень темно, и только звук по металлу.

Может, не заметит?!

Хвостовой удар прямо в солнечное сплетение заставил мир сверкать, но это сверкание не осветило ничего.

Существо ухватило жертву и поволокло...

Мэри Кейн, медтехник колонии, начала двигаться прежде, чем очнулась, и это не заставило ждать последствий. Потеряв опору, она едва не упала с дивана для посетителей медблока. Мышцы напрягались рывками, с неохотой реагируя на приказы ЦНС. Но сознание возвращалось с каждой секундой, и в конце концов Мэри уселась и откинулась на спинку дивана.

Во рту было кисло. Очень хотелось пить.

Мэри огляделась, словно не узнавая помещения. На самом деле она узнала его, но не могла понять, что она здесь делала одна, почему она спала не в своей каюте?

Напрягшись, она встала на ноги – и едва не потеряла равновесие.

«Это алкогольное отравление?» – подумала Мэри. – «Я... Марачек! Джон умер! Я... я отвезла его в морг и... Напилась?»

Мысль не вызвала внутреннего протеста, и медтехник решила, что так всё и было: человек, который ей нравился, умер, и она напилась с горя.

Мэри зашла в бытовой отсек медблока, набрала полный стакан воды и стала жадно пить. С каждым глотком голову раскачивало всё меньше.

Она вышла в общий холл и увидела людей. Женщин. Ах да, вспомнила Мэри, мужчины ещё не вернулись.

Женщины были в странном состоянии. Словно что-то произошло, пока Мэри пьянствовала. Она увидела, как Ирма Холек стоит, сжав лицо ладонями. Посмотрев по сторонам, Мэри разглядела, что в таком же состоянии пребывали все остальные. Медтехник шагнула к Ирме.

– Что случилось?

– Они все погибли! – всхлипнула Ирма и уткнулась в плечо медтехника.

– Вот чёрт... – руки сами собой обняли женщину. Мэри снова завертела головой, оглядывая женщин в помещении-три в свете новой информации.

– Как «все»? Их же было... – Мэри не смогла сразу вспомнить число мужчин, ушедших в атмосферный процессор. – Все погибли?!

– Четверо вернулись, – сквозь всхлипы уточнила Ирма. – А Райчо... нет!

И она разрыдалась в полную силу.

Бедняжка, подумала Мэри, а как же... Как же теперь их годовалый малыш?!

– Пойдём, я дам тебе успокоительного, – предложила Мэри.

Медтехник увлекла Ирму Холек за собой в медблок – и споткнулась на пороге. На кушетках лежали четыре тела. Но их же только что не было! Или были? Мери тряхнула головой. Она не помнила. Не помнила, как проснулась. Возможно, в своём состоянии она просто не смотрела по сторонам. Конечно, она же очень хотела пить.

– Что... что с ними?

– Я же сказала, что четверо вернулись, – снова всхлипнула Ирма. – Отто сильно ранен. Менсу вколол им всем транквилизатор, чтобы полежали спокойно, пока он... в морге...

Морг? Клейн отвезла туда Марачека. Она помнила это. А ещё помнила, что твари совершили набег на морг и похитили тела группы безопасности.

– Святой кадуцей, что ещё произошло?! Что доктор в морге делает?

Ирма взглянула на Клейн, и в глазах у неё было уже раздражение непонятливостью медтехника.

– Энн Джордан оторвало голову. Ты... ты в отключке была, доктор сказал, чтобы тебя не трогали, и сам её повёз в морг.

– Я... мне... мне надо туда...

Мэри обуял совершенно иррациональный страх того, что твари могли утащить тело Джона, пока она «была в отключке», ей надо было удостовериться, что этого не произошло. Она развернулась и на нетвёрдых ногах бросилась прочь.

– Эй! – метнулся ей вслед крик Ирмы. – Дура, а успокоительное?!

Фрида Магамбе баюкала на руках самого младшего из детей, которому недавно исполнился годик, и рассказывала остальным детям очередную историю. Она очень старалась, чтобы в её голосе не проскальзывали нотки отчаяния и страха. На ней лежала ответственность за сорок мальчишек и девчонок, да и приказ Такаямы был недвусмысленным: не вызвать у детей паники.

Дверь детского отсека распахнулась, в него решительной походкой влетела Сандра Лерой.

– Кэтти! – с визгливыми нотками крикнула она, оглядывая помещение. Все ребячьи голову повернулись к ней. Сандра разглядела свою дочь и направилась прямо к ней.

– Кэтти, пойдем!

Восьмилетняя девочка поднялась, настороженно оглянувшись на Фриду.

– Сандра, что случилось?

Малыш на руках не давал Фриде повышать голос.

– Ничего не случилось, – отрезала Сандра. – Мы просто уходим. Кэтти, ну же!

Женщина ухватила девочку за ладошку и увлекла к выходу.

– Сандра! Такаяма приказал, чтобы дети оставались под присмотром!

– Она будет под присмотром. У меня под присмотром!

Фрида передала малыша девочке постарше, решительно поднялась на ноги и шагнула следом. Догнала Сандру в коридоре.

– Стой! Ты что себе позволяешь?! Джефф приказал...

– Это моя дочь, и мне плевать, что там тебе Джефф приказал! – закричала Сандра.

Она не обратила внимания, но Фрида, профессиональный воспитатель, увидела, как испугалась девочка.

– Сандра, не кричи. Не пугай ребенка. Не бери пример с Энн Джордан и не заставляй меня ещё и с тобой драться...

Зря Фрида, в общем-то, это последнее сказала.

– Энн была права во всем, вот её и убили! – выкрикнула Сандра Лерой и дёрнула девочку за собой. – Ты её убила!

Кэтти Лерой испуганно вскрикнула и уставилась на Фриду огромными глазами.

– Что ты несёшь?! – севшим от неожиданного заявления голосом выдохнула Магамбе.

– А ты скажешь, что нет?!

Женщина гортанно рассмеялась.

– Сандра!..

Но та больше ничего не слышала, уносясь по коридору прочь.

Она убила Энн? Что за бред?! Та недавно зашла – точно так же, как Сандра, – забрала Ребекку и Тима... Фрида пыталась помешать – и в конце концов они даже подрались. Но Энн никто не убивал, это же был несчастный случай.

В коридоре, куда ушла Сандра Лерой, послышались голоса, и из-за поворота прямо на Фриду выскочили Джесси Горвиц и Пэм Флойд.

– А-а! – с ходу завелась Джессика. – Посмотрите на неё: эта толстуха не пойми где околачивается, а дети там одни остались!

Женщины обогнули гаитянку и ворвались в детский отсек:

– Кевин, Сара! Рикки, идём!

Женщины снова выскочили в коридор, таща своих детей за руки. Они так злобно смотрели на Фриду, что та сломалась и отступила. Дети глядели на воспитательницу с испугом. Но после того как Энн Джордан пырнула Фриду какой-то железякой – ножом? она не помнила, – та не хотела больше устраивать скандал. Тем более при детях.

Фрида захлопала себя по одежде, пытаясь вспомнить, в какой карман засунула гарнитуру связи. Нашла, трясущимися руками нацепила.

– Карсон? Джок, где Такаяма? Что значит, запретил? Джок, что там у вас происходит наверху? Почему эти суки смеют врываться и пугать всех детей? Джок! А где Ньют и Тим Джорданы?

– Такаяма с ними. Сказал, что пока их не нужно к остальным детям пускать.

Промахиваясь мимо кармана, в который пыталась вернуть гарнитуру, Фрида вернулась к детям. Взяла малыша на руки и оглядела детские лица. Действительно, лучше Джорданам пока сюда не возвращаться, не пугать остальных.

– Фрида, – позвала одна из старших девочек. – Расскажите страшную историю.

Магамбе вздрогнула.

– Да, – поддержал её мальчишка помладше. – Про Чёрного Терраформера!

Онемевшая Фрида поборола свой страх, который нельзя показывать детям, и стала рассказывать:

– Давным-давно, когда люди только высадились на Ахерон...

Страшные истории – это очень важно. Они учат детей тому, как себя вести в экстремальных ситуациях. Фрида не знала, сформулируют ли когда-нибудь детские психологи страшную историю про «Надежду Хадли»: мол, если вы нашли инопланетный корабль, не лезьте внутрь.

Клейн отбросила мокрый капюшон дождевика с головы и заглянула в помещение морга. Первое, что бросилось в глаза, – продолговатый чёрный пакет на столе-каталке. Она на этом столе точно так же привезла сюда Марачека. Толин как раз выпрямлял погнутый при набеге тварей лоток.

– ...это была естественная реакция, – говорил Менсу Кваме. – Если бы Энн не пыталась увернуться от балки, та ударила бы её по туловищу. Переломы, конечно, были бы, но я справился бы с ними. А так... Энн присела – и ей оторвало голову. Тут я бессилен в условиях нашей колонии. Будь мы в метрополии, я бы наверняка спас её.

– Доктор, – позвала Клейн, и мужчины дернулись от её голоса.

– Проклятье, Мэри! – вспыхнул Толин. – Не делай так больше!

Но медтехник не обратила на него внимания.

– Доктор, что происходит? Я... Я не помню... Я долго была без сознания? Я что... напилась?!

Мысленно Кваме кивнул: так и должно быть. Вслух сказал:

– Нет, что ты. Просто стресс. Нервное переутомление.

– Долго я... была без сознания? – повторила вопрос Мэри.

– Давай, ты всё выяснишь потом, – прервал её Толин. – Упакуем тело и уберёмся отсюда быстрее – мало ли...

Клейн резко повернулась к стене с ячейками для лотков. Один лоток был задвинут. Она помнила, что... кто там лежал. Джон...

Клейн дернула лоток на себя, выдвигая. Увидела край черного пакета и успокоилась. Нет, не успокоилась!

– Доктор, их нельзя оставлять здесь!

– Почему? – искренне удивился Кваме.

– Те твари – они могут придти снова и унести тела.

Кваме подумал, что это было бы логично с точки зрения монстров: на Ахероне было не так много биомассы, чтобы поддерживать существование.

Толин подумал о другом.

– Точно! Надо заминировать морг!

– ЧТО?! – восклицания Кваме и Клейн слились в одно.

– Мэри правильно говорит: твари могут придти снова. Сунутся за телами – и подорвутся! Гениально!

Кваме подумал, что этого нельзя допустить. Ведь если Симпсон действительно действовал по плану, плану Компании, то лишний ущерб существам нельзя наносить...

Клейн подумала, что этого нельзя допустить. Ведь она уже поняла, что любила Марачека, и не могла допустить, чтобы его убили во второй раз...

А Толин думал, что это достойная идея. Ведь в колонии осталось не так много мужчин и оружия, чтобы её охранять, а так – получится, что эти двое погибли не зря и своей смертью могут спасти остальных. Особенно детей. Сыну Толина было пять лет, и он очень хотел, чтобы тому исполнилось и десять, и двадцать, и чтобы он, Эндрю Толин, дожил до появления внуков.

Джефф Такаяма отвернулся от Фриды и тяжело вздохнул. Он ведь был простым инженером, хоть и главным. А возникающие вопросы, обрушившиеся на него, были совсем не из его сферы понимания. Успокоить женщин, чьи мужья погибли – как?!

Инженер, внезапно ставший главой колонии, потряс головой и кивнул Карсону:

– Включай.

Диспетчер разблокировал коммуникационную сеть колонии.

– Внимание, говорит Джефф Такаяма, исполняющий обязанности администратора колонии. Уважаемые дамы, я обращаюсь к вам. Скорблю по вашей потере, но призываю не делать опрометчивых поступков. У нас сейчас кризис, и чтобы его преодолеть, нам нужно держаться вместе, не ссориться, и не пугать детей. Запирая своих детей в каютах, вы подвергаете их большому стрессу. Будет намного лучше, если дети будут находиться все вместе в одном просторном помещении под наблюдением Фриды. Если вы опасаетесь, то можете составить ей компанию. Но нельзя допустить, чтобы дети находились где угодно и за ними нельзя было уследить.

Такаяма снова вздохнул. Карсон выключил связь и спросил:

– Джефф, ты сам веришь в то, что говоришь?

Такаяма пожал плечами.

– Джефф, где Джорданы? – вдруг спросила Фрида.

– Я оставил их в каюте.

– Одних?!

Фрида подскочила и выбежала из диспетчерской.

– Я хочу быть инженером, а не администратором! – снова вздохнул Такаяма.

Фрида Магамбе открыла дверь в каюту Джорданов – и увидела, как испуганно дёрнулся Тимми.

– Тихо, малыш, это я. Всё хорошо.

Фрида огляделась.

– А где Ньют?

– Ребекка ушла, – сказал мальчик.

...Он лежал, закрыв глаза, на первом подуровне где-то в районе 111 шпангоута. Рядом с щитом пожарной сигнализации и индикаторной «сборкой» газоанализаторов. С тыла этой стойки располагался коллектор хладагента, вырастающий с самого дна атмосферного процессора. И если подползти к этому коллектору со стороны пин-колодки стойки, то, сняв перфорированную панель, можно упереться лбом в прохладную и чуть шероховатую стенку его ёмкостей с фреоном. А если при этом посмотреть вниз, то сквозь узкую щель можно увидеть зелёные блики светодиодов Второго Резервного Компрессора в самом низу термоядерного детища Вейлан Ютани…

…А ещё можно плюнуть в эту щель.

…И ждать, пока плевок, пролетев полтора десятка метров, не расплющится на самом дне маленькой зелёной кляксой.

…Ждать долго.

…Целую вечность.

Такую же бесконечную, как это серое осеннее небо над бескрайней равниной Айовы…

…Он открыл глаза. Небо исчезло. Долгое мгновение, в течение которого он прятался от реальности, закончилось. Рядом с ним лежал Лерой. Чья-то очередь разворотила его грудную клетку, и под мёртвым телом уже собралась большая лужа крови. Он даже не представлял, что её может быть так много. Кровь медленно растекалась по рифлёному настилу. Скапливалась в углублениях. Сосредоточенно, словно самостоятельный разумный организм, огибала расположенные «елочкой» выпуклости. И подтекала ему под живот. Пропитывала комбинезон, старую футболку и льнула к его коже. Словно пыталась всосаться в его тело, впитаться обратно в привычное мясо, вернуться в родную человеческую оболочку. Пусть даже и чужую. Но это не получалось, и кровь обиженно стекала вниз. Тягучие капли с оглушительными шлепками разбивались о трубопроводы и падали…

Падали…

Падали.

Он повернул руку – кисть сжимала ребристую рукоятку М40С. На индикаторе краснел «ноль»… Пальцы удалось разжать только через пару секунд – мышцы отказывались принимать тот факт, что машинган уже превратился в бесполезный кусок металлопластика… Он перевёл взгляд и вдалеке увидел глянцевую тень. Она каким-то механически рваным движением рассекла сумрак. Последовал короткий человеческий крик. Хлопнули два выстрела, что-то осыпалось с потолка, и вновь повисла тишина. Её разбавили чьи-то всхлипывания. У дальнего трапа по палубе кто-то невидимый волоком таскал тяжести…

Он носком ощутил пустоту, оттолкнулся от Лероя и сдвинул свое тело к краю настила. Руки поскользнулись на крови, и он ударился лбом о металл. Перекрытие загудело, и он вновь закрыл глаза…

…Перед ними снова была осень. На фоне низких облаков он видел женский затылок. Ветер трепал тёмные волосы, забрасывал их вперёд на её лицо, хлестал по щекам. Но она не оборачивалась…

…Он вновь открыл глаза. Оказалось, что за время короткого отсутствия, его тело самостоятельно перебросило вниз свою половину и нащупало какую-то опору. Он сказал своему телу «спасибо» и опустился ещё на полметра…

…Находя кончиками пальцев удобные отверстия на арматуре кабель-трасс, цепляясь за металлические детали, он стягивал своё тело метр за метром вниз… Он был готов двигаться так до бесконечности, проталкивая себя даже через толщу стилобетона и километры базальта… Лишь бы исчезнуть отсюда… И вернуться домой…

…Он делал редкие передышки, закрывал глаза и в несколько приёмов рассмотрел и жухлую траву на осеннем поле, и редкие проплешины земли, и далёкие мачты линий электропередачи… И до боли знакомую ямку на её затылке…

…Когдаон спустился на самый низ, то увидел группу людей, большая часть которой почему-то молча обнимала какие-то кишкообразные трубы, которых здесь никогда не было. Остальные люди были разбросаны по странно взбухшему полу в виде отдельных рук… ног… и голов…

Он обессиленно привалился к какому-то агрегату и, упираясь в него спиной, медленно сполз на палубу… Нога скользнула, и он увидел, как подошва башмака дымится, растворяясь прямо у него на глазах…

– Срань, – ругательство с трудом вылезло через пересохшее горло.

Это было первое его слово за последний час. В дальнем углу что-то пронзительно зашипело, заглушая шелест в мёртвом наушнике гарнитуры. Над головой под чьими-то лапами заскрежетала фольга теплоизоляции. И он увидел, как из-под его правых рёбер появился глянцевый клинок… Лезвие резко рванулось вбок, взламывая его грудную клетку и выпуская на волю… «Кого?» Он огорченно закрыл глаза…

У него над головой по осеннему небу слева направо летели вороны. Это была какая-то чудная стая. Мерно взмахивая крыльями, пернатые держали строй. Узкая шеренга, глубиной всего в два-три чёрных силуэта, начиналась у него где-то за спиной и уходила бесконечной полосой к самому горизонту… Он запрокинул голову и почему-то стал падать. Перед ним замелькала то земля, то небо… И наконец Он увидел перед собой её лицо. Женщина обернулась. Её огромные голубые глаза были широко распахнуты…

И она плакала…

На него навалилось чувство невыносимого одиночества… Габи?!

Сердце его взорвалось…

Это был Рик Халлен. Ядерщик третьей вахты.

…Такаяма шёл по коридорам станции, заглядывая в каждую шахту, тупик, выгородку и служебное помещение. Он внимательно осматривал пол, стены и потолки с коммуникациями. Получив от судьбы должность главного администратора, Джефф неожиданно для себя понял, что эти контрольные прогулки помогают ему сосредоточиться. Возможно, в моменты осмотров, его профессиональные навыки специалиста по орбитальным и внеземным сооружениям отодвигали ненужные эмоции на задний план, отдавая приоритет холодной логике космоархитектора. Инженер опытным взглядом сканировал потроха «Надежды Хадли», радуясь тому, что законы сопротивления материалов действуют по всей Вселенной. И ощущение этой незыблемости помогало ему выбрать из множества вариантов оптимальное решение…

Но сейчас, глядя на привычную обстановку, Джефф поймал себя на мысли, что Станция стала его угнетать. Он копнул глубже свои нейронные связи и с каким-то неприятным удивлением осознал – это тягостное чувство, оказывается, пришло к нему давно. Задолго до того момента, когда Джорданы вернулись на базу со своей находкой. Видимо, четыре года – это был его предел пребывания на одном месте… И ещё инженер понял, что, в отличии от обычной ситуации, сейчас эмоции никуда не собираются исчезать. И, похоже, виной этому был только что состоявшийся разговор с Симпсоном…

…Шуз сидел на раскладном стуле у запертых дверей самой шикарной каюты Комплекса, охраняя целого главу «Надежды Хадли». Бывшего главу, нынешнего арестанта. Механик уставился невидящим взглядом в противоположную переборку и погрузился в свои мрачные думы…

…Мужчин осталось всего 15 человек. Причём трое из них – два заключенных и один дезертир, спрятавшийся в бункере – были не в счет. Карсон с Брауном уже несколько часов возились с системой дистанционного контроля, но так и не могли найти метку Лохчи. Связисты ломали голову, но пока не могли понять – куда мог забиться мнительный Ларс, где чувствительные сенсоры не могли пеленговать его чип? Кто-то даже бросил фразу, что химик сбежал на просторы Ахерона. Но это предположение было воспринято, как идиотская шутка. В этот момент мужчины одновременно вспомнили сломанную антенну спутниковой связи. Сам Том думал, что Лохчи давно в мелкую труху пережевали твари. Вместе со всеми имплантами. Шуз уже тысячный раз прокручивал в памяти мясорубку на атмосферном процессоре, но у него так и не получалось склеить все фрагменты в единую картину. То один, то другой кошмарный эпизод вновь всплывал в мозгу на передний план, смешивал все воспоминания в кашу, и механика в тысячный раз пробивал холодный пот… Сейчас у него перед глазами маячил тот момент, когда хвостатая тварь выгрызла половину головы у смазливого Райчо Фраменти. Рука непроизвольно сжала ствол винтовки…

– Том! – перед механиком стоял Такаяма, – мне надо с Элом поговорить. Давай свой ключ.

Механик провёл по считывателю замка своей картой, затем инженер мазнул своей. На внешней панели интеркома загорелась надпись «ОPEN»…

С переменой статуса личный 3D-терминал Симпсона отключили от системы, а его самого закрыли под двумя паролями. Фолкнера постигла почти та же участь, но персональный сторож не полагался связисту по рангу – ему только вырубили интерком и деактивировали внутренний замок. И постарались вымарать из своей памяти…

Из сотни колонистов Джефф Такаяма оставался одним из немногих, кто ещё называл арестованных по именам. Остальные использовали в отношении них только нецензурные эпитеты. Рядом с дверью Симпсона чьи-то руки уже успели намалевать красной краской: «Гореть тебе в аду! Сука!», а на то место, где скрылся Лайдекер, неизвестные пару суток тому назад привинтили к стене нелепую решётку из арматуры. Она, вероятно, должна была выполнять функцию «сверхнадежного» тюремного замка. Шуз лишь горько усмехнулся, увидев в первый раз эту хлипкую конструкцию – монтировал эту хрень явно не механик. Но это дурацкое нагромождение металла никто не разбирал… Потому, что на одном швеллере раскачивалась маленькая человеческая фигурка, сплетённая из цветной изоляции. И с каждым часом на этой кукле появлялось все больше и больше воткнутых иголок…

– Вот такие невесёлые дела, Эл… – закончил свой рассказ Такаяма, глядя на арестанта. – Что обо всём этом думаешь?

– Я не злодей, Джефф, – тихо произнёс сидящий на койке Симпсон. – Мне очень жаль. Я к тварям не имею никакого отношения. А с антенной… Да, признаюсь… Хотел связаться со знакомым бизнесменом по поводу этой хрени… Ну… найденной Джорданами… Привлекательный девелоперский проект… Но у Фолкнера, оказалось, руки из задницы растут…

– Так ты, мать твою, говоришь «никакого отношения к тварям»?!! – вскипел Джефф. – А просто денег на нашей крови хотел наварить?!

– Да не в тварях дело… – Симпсон тяжело вздохнул. Бывший администратор разговаривал с видимым усилием и находился в глубоком ступоре. – Кто же тогда о них знал! О гнезде речь… Туризм, технологии, собственность… всё такое…

– Так это вы с Компанией развели этот зверинец? – инженеру стало стыдно за свой срыв, и он попытался говорить спокойнее. – Или, может быть, это военные на нас отрываются? Вскрой свои Х-файлы, Эл.

– Не знаю, Джефф… Ни про Компанию… ни про военных… Но сам знаешь… СБ – это государство в государстве… Всегда что-то мутят… Горвица уже не спросишь…

Эта фраза заняла у Симпсона целых три минуты. Он уходил в себя всё глубже и глубже. Такаяма понял, что допрос быстро заходит в тупик, и произнёс то, что постоянно жгло его изнутри:

– А сейчас-то что? Какие есть идеи?

Симпсон встрепенулся.

– Всех, на хрен, на баррикады! Кто не пойдёт – не давать ни есть, ни пить! Держаться до прилёта, – после этих слов арестант сразу же «сдулся». Грозная эскапада словно пробила в нём дырку. Престарелый неряшливый лысый мужчина лег, отвернулся к стене, натянул на себя грязную простыню и затих.

Такаяма сдержал за зубами ругательство и ощутил внутри горечь раздражения. Он ещё раз посмотрел на неподвижное грузное тело бывшего начальника и вышел из каюты…

…И сейчас, в середине обхода, последние слова Симпсона не выходили у Такаямы из головы. Инженеру не нравились волевые методы управления – он всегда апеллировал к логике. А для тугодумов всегда «разжевывал» причинно-следственные связи до мельчайших фракций. Такой «математический» подход был эффективен почти всегда. Но…

Но сейчас… Макая предложение арестанта в бульон своих перегретых эмоций, инженер понял, что оно может сработать. По крайней мере, в данной ситуации, все ресурсы, как минимум, надо жестко контролировать.

«Чёрт! Опять нужны сторожа! Мужиков не хватает! Придётся женщин…», – подумал Такаяма, поворачивая за угол к камбузу, – «…привлекать».

Он замер…

…Двери кладовых были приоткрыты. Два приземистых женских силуэта в нелепо больших оранжевых комбинезонах, толкая перед собой две тележки, загруженные коробками с сублимированными пайками для терраформеров, улепетывали к противоположным шахтам лифта. Такаяма подбежал к камбузу, рванул тяжелую дверь на себя и…

…и сразу же чьи-то когти вспороли его физиономию. Он инстинктивно зажмурился.

«Твари!!!!» – вспыхнуло в его голове и внутри все похолодело. Инженер понял, что он безоружен.

Но перед Джеффом была Джейн Петерс. Милфа-блондинка запуталась в больших рукавах хламиды терраформера и замахивалась ещё раз, чтобы располосовать своими ногтями его лицо. Но уже с другой стороны… Инженер перехватил её руку, занесённую для удара. Внутри полыхнула ярость.

– Стоять!!!

– Да мне похрену твое «стоять», Джефф!!! – заверещала женщина, брызгая слюной. Под глубоко запавшими глазами синели тёмные вдовьи круги. – Мне вообще всё, что ты несёшь, похрену!!!

Милфа вырвалась из его хватки и, отбежав на несколько шагов, обернулась к инженеру и завопила вновь:

– Враги! Кругом враги! Ты Симпсоном своим командуй!! Мошонка Гей-Люссака! Спроси у него, что там было с ним на Тедусе!!! Ублюдки!!!

– Да он тогда ещё не родился, дура! Что ты городишь, тупица! – оторопел от неожиданности Такаяма, лихорадочно вспоминая точную дату волнений на злосчастной планете.

– Да мне похрену, Джефф!!! Недодавили тогда гадов!!! А они сейчас решили отыграться!!! На нас!!! Выродки!!! – бившаяся в истерике женщина забежала за угол. Её вопли глухо зазвучали в кабине лифта. Закрывающиеся створки дверей стукнулись друг о друга.

И наступила тишина.

Ларс Лохчи упал лицом вниз на решетчатый пол, скатившись с лестницы, и замер. Уровнем выше зазвучали чавкающие звуки выстрелов и крики, а ему всё представлялось чудовище, висевшее под потолком прямо над ним. Наконец он поднял голову и снова задрожал:

– А... а-а-а-а!

Две твари неслись прямо на него. Лохчи вскочил, прижал к груди автомат, забыв для чего он предназначен, нырнул за арку и зажмурился.

Ксеноморфы не обратили на него внимания. Главную опасность представляли большие группы людей с оружием, их и атаковали в первую очередь. Угроза для Королевы была настолько весома, что в контратаку бросились все существа.

Звук очередей перемещался дальше и дальше. Лохчи открыл глаза и вздохнул. Способность мыслить постепенно возвращалась к нему.

«Надо идти. Ко всем».

Но идти не хотелось. Лохчи выглянул из арки, посмотрел снизу вверх на лестницу, куда отступил Пранге. На ступенях висело чьё-то окровавленное тело.

«Я... Я пойду. Просто зайду с тыла».

Он повернулся в коридор, откуда появились ксеноморфы и побрёл туда. Поворот... ещё один... Звуки боя затихли, и Лохчи прогнал от себя мысль о немедленном возвращении. Он просто шёл и шёл дальше, пока не ощутил под ногами что-то липкое.

Липкое и тягучее. Как паутина.

Сердце учащенно забилось. Лохчи поднял голову и увидел огромное существо под потолком.

От ужаса взгляд расфокусировался, а в ушах загудело, но воображение дорисовало картинку.

Паук! Гигантский паук!

Лохчи на мгновение оцепенел и выронил винтовку. А затем он завизжал и бросился со всех ног назад.

Он спиной чувствовал, как эта тварь спускается с паутины, встаёт на свои длинные пружинистые ноги и мчится за ним. Поэтому бежал не оглядываясь и не разбирая дороги. Мимо пролетали люки, сплетения труб, лестничные перила... Наконец, слева зачернел широкий раструб. Лохчи прыгнул туда и резво заработал локтями.

Это была труба не до конца демонтированного пневмосброса. Во время последней «утилизации» попутно проводили текущий ремонт конденсирующей системы одного из производственных циклов. Намёрзший лёд решили не размораживать, а попросту выкинуть на лавовое поле, для чего быстро была сделана труба диаметром в метр, выходившая за пределы периметра...

Лохчи рухнул вниз с полутораметровой высоты на тёплую поверхность. На его счастье, лава уже подёрнулась коркой, однако сернистый запах никуда не исчез. Лохчи зашёлся в кашле, шатаясь встал и, протирая слезящиеся глаза, двинулся вперёд. Когда он наконец выбрался на место, где смог вздохнуть, то сорвал с себя куртку и стал с остервенением делать смахивающие движения.

Паутина! Мерзкая паутина!

Через несколько минут он немного успокоился и смог оглядеться. Ларс стоял на краю разлома, а пышущее жаром лавовое поле было сбоку. Лохчи перегнулся через край и посмотрел вниз. На дне разлома тонкой красной струйкой бежала лава.

Точь-в-точь как на той картине, которая была у его деда. Река в Аду...

Лохчи ещё раз огляделся.

«Где я? Я же был внутри процессора?»

Но ни АП, ни колонии не было видно.

«Я же... я же не умер?»

Лохчи ещё раз взглянул на струйку лавы и бессильно опустился на колени.

Всё верно. За ним бежал этот паук. А потом всё исчезло и он стоит на берегу адской реки. Как же она там называется...

– Ахерон, – вспомнил Ларс. И вдруг замер.

А через мгновение он всё понял. Всё стало предельно ясным: и их бесполезная работа по колонизации, и появившиеся твари, и почему у многих колонистов такой мерзкий характер.

И даже то, почему «Вейлан Ютани» не обращает на них особого внимания.

Потому что нет никакой «Вейлан Ютани».

И колонии нет.

И он действительно умер. Только не сейчас. А ещё тогда... на Терре.

Он умер и попал сюда. На Ахерон.

И все остальные – тоже мертвецы. Заблудшие души, отбывающие своё наказание вместе с ним.

Но за что? Что они совершили в своей жизни?

Симпсон отправил своих подчинённых на смерть ради прибыли?

Лайдекер доносил на всех и на каждого?

Энн Джордан убила своего мужа?

Но ведь Расс тоже был здесь... Они убили своих детей, а потом друг друга?

Но и дети ведь тоже здесь. Много детей!

Лохчи задрал голову в небо и застонал:

– Дети... детей-то за что?

Справа послышался какой-то скрип. Ларс повернул голову и сквозь дымку увидел очертания странного существа. Огромная металлическая куполообразная голова со светящимися прямоугольными глазами и длинным ртом...

Робот? Ад построили роботы?

Лохчи приподнялся и шатаясь сделал шаг вперёд. А через мгновение его видение приняло форму давно привычной картины. Голова превратилась в освещённый купол процессора, а рот стал тяжёлой плитой входа в периметр.

Периметр, внутри которого мертвецы, не знающие о том, что умерли.

Лохчи выпрямился и исподлобья посмотрел на АП.

– Я видел тебя, – прошептал он. – Теперь ты меня не обманешь!

Прошло ещё несколько минут, прежде чем он всё-таки двинулся ко входу.

Все оставшиеся после вылазки винтовки выложили на стол. Их оказалось восемь штук.

– Это что, все? – Такаяма даже удивился.

– Ещё огнемётов пять штук. Можем в мастерской пару собрать, – предложил Стивенс.

– Толку-то от них. Восемь штук на пятнадцать человек...

Джефф не стал считать женщин с детьми. Хотя почти все женщины имели какую-либо техническую специальность и периодически практиковались в «отрядах самообороны», мало кто умел уверенно обращаться с автоматами. Но дело было даже не в этом, в конце концов и они сами не военные. После случая на камбузе Такаяма попросту боялся доверить им оружие.

Все мужчины собрались в диспетчерской, возле планшета. Отсутствовали только раненый Пранге и доктор Кваме, которые были в медотсеке.

– Что делать будем?

Все замолчали. Наконец, Холек тихо кашлянул:

– Иржи говорил, что штук семь удалось подстрелить... Может, второй заход сделать?

– Да? – очнулся Шуз. – Так иди!

– Может, и правда, – пробормотал Джефф. – Оружие наверняка там и осталось лежать. Пойдем все...

– Все? Нас было тридцать! Тридцать! – Шуз уже визжал. – Еле удрали вчетвером!

– Он прав, – кивнул Новотны. – Куча народу палила во все стороны, поэтому и попали. А нас сейчас меньше...

– Стволы, может, и лежат, а вот патронов может и не быть, – добавил Форрест.

Такаяма оглядел остальных. Энтузиазма не высказывал никто, да и Холек уже не настаивал на своем предложении.

– Тогда придётся держать оборону. Раз оружия стало меньше, будем уменьшать периметр.

Джефф замолчал, вспомнив как эту идею предлагал Эл Симпсон. Найти неуязвимое место и занять круговую оборону. Но он не смог ничего найти, хотя нет. Смог. Да только....

– И как мы его уменьшим? – подал голос Стивенс. – Всё равно выходить придётся, на склад, например.

Такаяма не знал, что ответить, но тут ожил интерком, включенный на громкую связь:

– Джефф? – голос Пранге был слабым.

– Да?

– То место... Джорданы куда ездили. Нужно идти туда. Всех собрать и идти...

– Зачем? – неожиданная идея сбила с толку Такаяму.

– Там завод... разводят этих тварей. Военные... не знаю, может быть. Или другая компания... Напасть на них... остановить конвейер...

– Какой конвейер?

Голос Пранге отплыл в сторону, затем заговорил Кваме:

– Не обращайте внимания, он бредит. Это от лекарств.

Интерком выключился. Тишину нарушил Стивенс:

– Я там был, когда за Джорданами ездили. Это корабль, не наш корабль. Не человеческий.

Джефф бросил на него взгляд:

– Почему ты так уверен?

– Потому что я его видел! Если бы увидел ты... Не знаю, как объяснить. От него прямо веет чем-то чужим.

– Ясно, – Джефф уставился в пол. И тут снова ожил интерком, на этот раз заговоривший женским голосом:

– Мистер Такаяма?

– Да... да, Линда?

– В аппаратную подойдите, пожалуйста, – голос был немного неуверенный. – Похоже, у нас проблема.

Центральная аппаратная располагалась на первом уровне атмосферного процессора и в данный момент по понятным причинам пустовала. Но идти туда не было никакой необходимости — все системы работали автоматически, а наблюдать можно было и из малой аппаратной, находящейся в Комплексе. Сотрудники, а точнее сотрудницы, дежурили там постоянно.

– Что случилось? – бросил Такаяма с порога.

Линда махнула рукой на огромный экран-схему, занимавший всю стену.

– Эмм... вот.

Схема слабо мерцала серым светом, и только агрегаты сернокислого цикла были выделены жёлтым. Все, кроме одного овала — тот был красным, с мигающей надписью «98%».

– Это что? – пробормотал из-за спины Стивенс. – Утилизацию из-за этих тварей пропустили?

– Недавно ведь была, – не понял и Холек.

«Да, рано слишком», – подумал Такаяма. И тут же, переведя взгляд на соседний овал, всё понял.

– Да у вас продукт в одну ёмкость льется!

– Ага, – с готовностью кивнула Линда. – Автоматически переключилось, мы сразу не заметили...

«Тьфу, чёрт. И стоило отрывать», – подумал Джефф, но даже был рад тому, что «проблема» оказалась пустячной.

– Ну так переключите на другой стояк – и всё. Пусть теперь вторая заполняется, всё равно сейчас утилизацию не провести.

Линда покраснела и уставилась в пол. А из угла аппаратной раздался голос:

– Ничего не выйдет. В насосах масла нет — кто-то маслораздатчик спустил.

Джейн Гринфилд не любил никто в колонии, и этому были свои причины. Симпсон однажды рассказал Джеффу её историю, которая мало кому была известна. В детстве Джейн занималась на профессиональном уровне фигурным планированием. Уже в пятнадцать лет она была звездой — зрители обожали эту гибкую девочку, кружащуюся под музыку в раструбе аэродинамической установки. Но изнурительные тренировки и выступления не проходили бесследно, и уже в двадцать ей пришлось уйти. Мимолётная слава упорхнула к следующей чудо-девочке, деньги ушли на лечение тяжелейшей болезни кожи, осталась только ненависть ко всему миру, попользовавшемуся ей, а затем отвергшему. В том числе и к тем, кто не был виноват в её злоключениях. Джейн всё-таки смогла выучиться на инженера-атомщика, и считалась в колонии неплохим специалистом, хотя и не таким, как Симпсон и Мараар.

– Кто? Как? – Такаяма и Шуз спросили одновременно.

– Видимо, кнопку сброса нажали, – лицо Джейн, которое и обычно выглядело как пластмассовое, сейчас казалось трупным. – Может, одно из этих существ зацепило… При промывке мы спускаем масло этой кнопкой, но потом снова заливаем.

– И, – Джефф помедлил, – значит насосы отсюда не запустить?

– Никак.

«Этого ещё не хватало!» -Такаяма перевёл взгляд на схему и опустился в кресло. До него начала доходить вся серьёзность положения.

Заполненная под завязку цистерна скоро рванёт, и все растечётся. Но это ещё полбеды.

Входные трубы будут повреждены. Значит, конденсирующая система откажет тоже.

И попутные газы пойдут прямо в атмосферу....

– Сероводород, – прошептал Шуз, тоже представив эту картину.

Такаяма нервно сглотнул. В ближайшие часы атмосферный процессор начнет вырабатывать не только азотно-кислородную смесь, но и ядовитые газы. Причем непрерывно.

– Вроде противогазы на складе есть, – промямлил Стивенс. – Должно хватить на всех...

«Противогазы», – Джефф закрыл лицо руками. – «Нет, не выход. Постоянно жить в противогазах нельзя. Ладно бы, на несколько часов… Но что же делать? Пойти чинить насосы? Станем прекрасной мишенью для тварей»

– Заглушить сернокислый цикл можно? – Такаяма взлохматил волосы.

– Можно, но... Мощность реактора отсюда не отрегулируешь. Будет дикий перегрев общего контура. Уверена, что и на остальных циклах аварии получим.

– А может, вообще реактор заглушить? – неожиданно брякнул Стивенс.

Джейн даже не взглянула на него, но и другим идея не показалась хорошей:

– И будем сидеть без энергии...

– И без воздуха.

– Ага, только свежайший эс-о-два из разломов!

– Думаешь, он хуже сероводорода?

– Если только..., – тихо начала Джейн.

Все умолкли. Такаяма поднял голову:

– Если только что?

– В общем контуре обычный бидистиллят, – пояснила Джейн. – Вода. Если бы закачать туда хладагент из второго контура реактора, то наверное получилось бы. Теплоемкость выше намного.

– Э… эй, народ! – Стивенс замахал руками. – Может, не надо реактор трогать?

– Успокойся. Из резервных камер второго контура, я имела в виду. Ничего с реактором не случится.

Такаяма лихорадочно соображал. Термоядерный реактор. Сгусток плазмы, пульсирующий в кольце магнитных полей чудовищной напряженности извергает частицы с огромной энергией. Они падают на стенку, омываемую жидким натрием, и разогревают её — это первый контур теплообмена. Натрий поступает в первичный теплообменник — огромную грибовидную конструкцию, пронзённую трубами, где передаёт тепло на второй контур, в котором течёт под давлением в сотни атмосфер вязкий хладагент. Трубы с хладагентом подаются на вторичные теплообменники, где они превращают в пар бидистиллят третьего контура. А уже этот пар вращает турбины электрогенераторов...

Второй контур действительно имел большие дополнительные запасы хладагента в резервных камерах. Его назначение Такаяма не вполне понимал. Даже если бы случилась протечка, автоматика немедленно заблокировала бы поврежденный участок трубопровода...

Впрочем, он не был специалистом. Поэтому, прежде чем принять решение, уставился прямо в глаза Джейн:

– Уверена, что с реактором всё будет в порядке?

– Он будет работать в штатном режиме, – процедила та сквозь зубы.

– Хорошо, – Джефф встал и побрёл к выходу. – Действуй.

– Тогда нужно отключить контроль.. Перевести на ручное управление. Иначе не сделать ничего.

– Ясно,– Такаяма кивнул, не оборачиваясь. – Сейчас сделаем.

– Джефф! Да вы что все? – Стивенс совсем разволновался. – Мало этого, ещё и контроль за реактором отключить?

– Другие идеи есть? – вздохнул Такаяма.

Других идей ни у кого не оказалось.

Студенческая олимпиада физиков подходила к концу, и претендентов на победу осталось двое — один азиатской внешности, другой выделялся длинными волосами. Баллов они набрали одинаковое количество, поэтому члены жюри, посовещавшись, предложили дополнительную задачу.

– Итак, – на экране возникла схема термоядерного реактора с числовыми параметрами, – вот стандартная система шестой серии. Работа идет в автономном режиме, все цифры вы видите. Вот здесь произошло повреждение трубопровода второго контура теплообмена. Дайте прогноз работы реактора. Время пошло, думайте.

Думать потребовалось несколько секунд. Студент-китаец решительно поднял руку:

– Несмотря на потерю хладагента и отказ контрольной системы, реактор продолжит работать в штатном режиме. Поврежденные участки будут немедленно отсечены от сети локальными приводами, которые не зависят от центрального контроллера. Объём потери не превышает проектный резерв, поэтому...

– Каковы будут ваши действия? – перебил профессор.

– Выслать ремонтную команду, сбросить мощность на время замены поврежденного участка.

– Хорошо. А вы? Вы согласны с коллегой?

Другой студент помолчал, а затем откинул волосы со лба:

– Нет.

– Почему?

– Хладагент... Латентный дефицит рабочего тела.

Члены жюри заулыбались, а китаец, присмотревшись к схеме, стукнул рукой с досады.

– Тогда, обоснуйте вашу версию.

– Повреждённые участки действительно будут отсечены и потеря хладагента прекратится. Но, чтобы поддержать теплоотток из первого контура, циркуляционные насосы ускорят обращение рабочего тела. А по условию, резервного количества нет, и объём остаётся константой... Возникает кавитация, вакуумные пузырьки.

Эдектротехник из жюри подмигнул китайцу:

– Ремонтную команду, говоришь?

– Насосы начинают разрушаться, давление падает. Точка кипения падает вместе с ним и, наконец, хладагент закипает. Происходит аварийный выброс вот через этот клапан. Клапан заклинивает, трубопровод второго контура тоже начинает выходить из строя по частям...

– Но пока ещё выполняет функцию теплоотвода?

– Да. Но счёт идёт уже на часы. Когда циркуляция хладагента прекращается, останавливается и третий контур. Электрогенераторы встают, энергии для системы и служебных зданий больше нет.

– Ну не совсем, аварийные аккумуляторы включаются...

– Да. Первый контур перегревается. Система переходит в режим «последнего вздоха» – к теплообмену подключается жидкий азот из резерва охладителей соленоида, что компенсируется усилением...

– Ну, тут уже конструкция начинает попросту разваливаться. Так?

– Да...

– Хорошо. Итак, джентльмены, у нас есть победитель!

– Поздравляем, мистер Симпсон!

Эл Симпсон открыл глаза и наваждение исчезло. Он снова был в своей каюте под замком.

«Надо же... Сколько лет прошло, а словно вчера».

Он перевернулся на другой бок и снова зажмурился. Ещё сутки назад Эл мечтал об отдыхе, но теперь чувствовал, что вынужденное безделье его доконает.

– Думать о приятном, – пробормотал он. – Нужно думать о чём-то приятном.

Но ничего приятного в голову не приходило, а воспоминания о подающем большие надежды студенте, оказавшемся в итоге на краю вселенной, вряд ли подходили под это определение.

Вокруг планшета вновь собрались люди. Такаяма показывал возможные варианты сокращения контролируемого пространства, кто-то соглашался, кто-то нет, но о реакторе старались не думать. Несмотря на уверенность Джейн Гринфилд, каждый чувствовал какое-то суеверное беспокойство после решения о вмешательстве в его работу. Джефф тыкал пальцем в схему, а перед глазами стоял старый инженер, обучавший его когда-то:

– Ситуация может стать такой, что пространство решений сильно сузится. На любое действие система может отреагировать неожиданным, маловероятным образом. Сначала пропадают хорошие варианты, потом просто приемлемые… Начиная с некоторого момента все действия будут вести только к ухудшению положения.

– И что потом? – спросил тогда молодой Джефф.

– Как что? Разрушение системы.

Такаяма стряхнул с себя воспоминания и убрал руки за спину. Незачем всем показывать, что они дрожат.

Глава 13

Матка ксеноморфов переживала гормональный шторм. Именно этот факт инициировал странное следствие. Несколько снесенных яиц, только-только потерявших перинатальную оболочку, шевельнулись. Лепестки в их верхней части раскрылись, и лицехваты покинули свои коконы. Матка каким-то образом заставляла подчиняться примитивные организмы, не имевшие даже центральной нервной системы.

Если потенциальные жертвы не приходили в логово, то лицехваты придут к жертвам...

Условная ночь, практически постоянный, вечный дождь. Было безусловной удачей заметить в таких условиях чёрный силуэт. Клейн заметила – силуэт заслонил редкий источник света. Остановилась, вгляделась, хотя инстинкт самосохранения неистово протестовал.

Это был человек, не чужое существо. «Кто мог идти к жилому комплексу с той стороны?» – вспыхнуло недоумение.

Человек приблизился и Клейн вскрикнула от неожиданности:

– Ларс?! Все считали, что ты погиб!

– Я тоже так думаю, – кивнул Лохчи.

– Ты в порядке, Ларс? Пойдём, я осмотрю тебя.

– Я в порядке, Мэри. Иди себе, ты же занята сейчас.

Ларс говорил как-то странно, но…

Но она действительно была занята сейчас!

Мэри отвернулась на подвижный медицинский стол. На столе лежал чёрный пластиковый пакет. А в нём...

Она просто боялась, что Толин осуществит свой план и заминирует морг, и боялась, что ксеноморфы придут снова и утащат... А если Толин всё-таки заминирует и придут ксеноморфы, Марачек будет убит ещё раз.

Мэри поняла, что не может этого допустить, и отправилась в ночь и в дождь наружу. Она похитила тело Марачека из морга и собиралась спрятать там, где до него не доберутся ни ксеноморфы, ни Толин.

Клейн потрясла головой, обернулась, но Лохчи рядом не было. Видела ли она его вообще? Ночь и дождь ничего не гарантировали...

...Пустые коридоры, пустые отсеки. Ларс Лохчи шёл по пустому жилому комплексу. Никого не было. Ни души. Странно, неужели они покинули берега Ахерона? Вот только в какую сторону?

Инстинктивно Ларс направлялся к своей каюте, хотя и не отдавал себе отчета в этом. Дверь открылась.

– Ларс?!

Мелинда, его жена, бросилась Ларсу на шею. Рыдала, целовала, что-то говорила.

Она тоже здесь, обречённо подумал Ларс. За что? Она же такая... невинная. Но если она здесь из-за него, то нужно было спасти её.

А может, адские твари убивали их в чудовищных муках, и тем самым искупляли людские прегрешения? Ларс понял, как вычеркнуть сигнал жены из базы данных Ада.

Лохчи прикоснулся к щеке Мелинды, обнял ладонями её лицо, поцеловал.

– Ларс?! Ты чего?..

Мелинда попыталась оттолкнуть мужа, но тот продолжал обнимать её. Щеки Мелинды под его пальцами побелели, потом она захрипела, потому что его пальцы перебрались на её шею.

Когда Мелинда перестала дышать и трепыхаться, Ларс бережно уложил её в постель и поцеловал в посиневшие губы. Теперь Мелинда была спасена.

Пустые коридоры, пустые отсеки...

– Ларс?! – окликнули его. – Санкта Нова! А мы думали, тебе аннигиляция пришла! А ты живой, Ларс!

Это была его друг, Изабэль Кокто, без технических специализаций, но приветливая и жизнерадостная когда-то. Сейчас она была испугана, понял Лохчи. Она тоже застряла на берегу Ахерона, ей тоже надо было помочь...

– А я тут Симпсона стерегу, – говорила Изабэль. – Такаяма меня назначил, как самую бесполезную, ха-ха! Заходи, Ларс, расскажи, как ты? Мы думали, там все погибли...

Вслед за Изабэль Лохчи вошёл в каюту – двухкомнатную каюту администратора колонии. Изабэль находилась в рабочей части каюты, жилой блок был закрыт.

– Не знаю, зачем я тут сижу? – говорила Изабэль, примеряясь маникюрными ножничками к пальцам левой руки. – Инженер установил замок, который отпирается только снаружи, Эл никуда не денется...

– Должно быть, это такая мука... – произнёс Ларс.

– Точно, спасу нет, – кивнула женщина, усаживаясь.

И Ларс обнял её...

Женщина попыталась оттолкнуть Ларса, но ей мешало положение, в котором тот её достал. Изабэль с силой двинула ногами, и ей удалось опрокинуть стул, на котором сидела. Увлекаемый вниз, Ларс едва не выпустил шею женщины, ударился о стол, сбрасывая с него маникюрный набор Изабель. Но то, что он всё-таки упал на неё сверху, оказалось его преимуществом.

Когда Изабэль замерла и больше не дышала, Ларс с трудом поднялся с пола. Крепкая, сильная, но глупая – она так неистово сопротивлялась спасению... Ларс перевёл дыхание и потянулся к замку на двери жилого блока каюты.

Симпсон сидел в темноте, и потому увидел не только силуэт на фоне распахнувшегося прохода, но и перевернутый стул, и чьи-то ноги на полу.

Что-то было не так.

– Эл?

– Ларс?!

– Я спасу тебя, Эл.

– Спасибо, конечно, но...

В следующий миг Симпсона ударили чем-то тяжелым. Но в тесном блоке замахнуться было трудно, и Симпсон, матерясь, парировал следующий удар. Потом они сцепились. Когда Симпсон понял, что его хотят задушить, он больше не думал, за что. Он боролся за жизнь.

Парик Симпсона, сползший от удала Лохчи, попал тому под ладонь и мешал ухватить администратора за кадык. Пользуясь этой заминкой, Симпсон, напирая, вытолкал Лохчи в рабочую комнату. Здесь они споткнулись о ноги мёртвой Изабэль и неудержимо устремились вниз. Но помещение не было приспособлено для борьбы, свободное место отсутствовало. Мужчины упали на стол, за которым раньше сидела Изабэль, а потом на саму мёртвую женщину.

Они не кричали, но в издаваемых ими звуках уже не было ничего человеческого.

Лохчи на миг разжал пальцы и смахнул мешавший парик.

А Симпсон вдруг заметил застрявшую в волосах Изабэль маникюрную лопаточку, больше похожую на старинную ручную отвёртку.

Эл тоже выпустил Ларса на секунду, сгрёб длинный и тонкий предмет вместе с волосами Изабэль, отчего её голова неестественно дернулась, словно желая ещё раз взглянуть на Лохчи, и воткнул её в глаз своего противника.

Ларс взвыл и, словно испытав прилив сил, едва не отбросил Эла в сторону.

Симпсон перехватил лопаточку повыше и навалился на неё всем весом. Только теперь остриё лопатки дотянулось до костной перемычки черепа, проломило её и вошло в мозг Ларса.

Потом Симпсон очень долго лежал, хрипло дыша. Сейчас он не думал, что произошло с Лохчи, из-за чего тот накинулся на него. Сейчас он думал о том, что у судьбы странное чувство юмора. Словно ей оказалось мало того, что он отправил на смерть больше тридцати человек, и она заставила его самого убить человека...

Менсу Кваме многое понял о чужих существах, но не всё. С точки зрения логики сопоставив известные ему факты, он с уверенностью мог бы прогнозировать поведение чужих.

Но было ещё нечто неизвестное ему, чего пока не происходило на Ахероне, но когда-то давно оставившее след в ДНК существ и закрепившееся в виде инстинкта. И теперь одно случайное стечение обстоятельств сыграло роль триггера, запустив механизм этого инстинкта.

Люди уничтожили почти всех взрослых существ. Если бы осталось даже одно, этот инстинктивный механизм не сработал бы – включился бы другой. Но была уже матка. Двух оставшихся существ было слишком мало для обслуживания матки в пубертатном состоянии. А ещё люди полегли, но не все...

Трубы на спине матки, уже достаточно давно видоизменившиеся под влиянием гормонального шторма, тем не менее, продолжали выполнять свою функцию камертона общения. Именно с их помощью матка отдала приказ о запуске программы поиска для лицехватов.

Четыре яйца, с которых уже сошла белая пренатальная плева, раскрылись, как уродливые бутоны. В обычных условиях биологическая пружина яиц выбросила бы их содержимое прямо в морду или лицо потенциальной жертве. Но сейчас разыгрывался другой сценарий. Из бутонов показались суставчатые пальце-лапы, и, опираясь ими о края яиц, лицехваты с некоторым усилием выбрались наружу, волоча за собой сетчатые ткани питающих органов.

Когда лишнее спало с них, лицехваты стали перемещаться более сноровисто, и уже через минуту уверенно покинули логово.

...Условная ночь. В помещении-три на перенесённых из кают матрасах спали женщины с детьми. У заваленных металлическим хламом проходов дежурили назначенные вахтенные. Мужчин среди них не было. И потому они, бодрствуя, перешёптывались.

– Марта едва уснула.

– Питер тоже. В каютах было удобнее.

– Тут хотя бы все вместе. На всякий случай...

– Как думаешь, нас спасут?

– Скоро Земля поймёт, что у нас беда, и тогда за нами прилетят.

– Проклятый Фолкнер! Если бы не он, давно бы SOS отправили!

– Кстати, а кто побил Вилму Фолкнер?

– Не знаю. Кто-то не сознается. Но мне кажется, это Сандра...

– Да ты что?!

Баррикады, закрывавшие все лишние входы в помещение-три, складывались людьми для защиты от больших, тяжёлых и сильных врагов. Все составные были по возможности скреплены между собой и стенами, а не просто навалены. Но в изменившихся условиях это принесло отрицательный эффект.

Ни одна металлическая деталь не сдвинулась и не звякнула под небольшими и лёгкими существами. Лицехваты один за другим перебрались внутрь помещения-три.

Их атака не была одновременной, но произошла в слишком короткий промежуток времени.

Первое существо прыгнуло в лицо Памелы Флойд. Она не успела даже ахнуть, но её падение произвело некоторый шум.

– Пэм, что?..

Лора Пеш метнулась на звук падения – и внезапно получила мощную оплеуху. Существо напало на неё сбоку, и Лора успела закричать.

Спавшие стали просыпаться, но освещения ещё никто не включил.

– А?! Что?! – раздавалось со всех сторон. – Мама, мама!.. Дайте же свет!!!

В течение этой панической минуты оставшиеся два существа вышли на позицию атаки. Отсутствие освещения им не мешало.

В резервной аппаратной колонии, контролировавшей, правда, лишь некоторые системы атмосферного процессора, находились оставшиеся специалисты. На столе-планшете синим цветом горела схема атмосферного процессора. Там обозначилась проблема. Она не была новостью, и сейчас специалисты думали, как её решить.

– Побочный производственный процесс может доставить нам головную боль, – Такаяма постучал пальцем по горизонтальному монитору, показывавшему, что сгорел насос одного из двух трубопроводов.

– Почему же этот чёртов маслосброс сработал? – Толинриторическизадал вопрос, который они, собственно, и обдумывали.

– Как будто кто-то сходил туда и вручную слил масло, – пробурчала Гринфилд.

Такаяма оглядел остальных, словно подозревал кого-то из них. На самом деле он понял, что ни у кого нет идей решения проблемы.

– Нет, – покачал головой Толин и ткнул пальцем в другое место на схеме. – Мы дошли только сюда. Потом... повели Симпсона обратно... Никто не мог...

– Может, это были ОНИ? – спросила Гринфилд.

Все уставились на неё.

– А квант его знает, – ругнулся Такаяма. – Нет смысла гадать о причинах. Факт в том, что у нас почти повторение недавней ситуации с утечкой побочных отходов. Автоматика переключила подачу на другой насос, но из-за этого цистерны наполнились вдвое быстрее. Логи показывают, что трое суток с часами прошло.

– Ах, да-а, – протянул Толин. – Три дня назад тут такое творилось... Действительно, в суматохе могли прозевать...

Он хотел сказать что-то ещё, но внезапно раздавшийся шум перебил его. Все переглянулись осоловевшими глазами, потом вразнобой подскочили, сдвигая и опрокидывая стулья, и бросились прочь из вспомогательной аппаратной.

Когда зажглось освещение, женщины увидели существ на лицах своих подруг. Какой-то проснувшийся ребенок пронзительно закричал.

Джесси Горвиц задрожала. Она представила, что именно так всё произошло и с её мужем. Он погиб, а из него вылезла новая тварь. Так будет и сейчас.

Их надо убить.

– Тихо все!!! – закричала Джесси, вскидывая пистолет, выданный ей как дежурной. – Вы все знаете, чем это закончится! Их надо убить!

– Ты с ума сошла!!! – заорала Фрида Магамбе. – Убери оружие!

– Они заражены, потом из них вылезут новые твари, а они все равно умрут!

– Успокойся!

– Пошла в задницу!!!

– Джесси, нет! – это была вбежавшая в помещение-три Мэри Клейн.

– Они всех нас поимеют, их надо остановить! – кричала вдова Горвиц.

– Джесси, опусти оружие!

– Чёрта с два!

Два выстрела прозвучали дуплетом. Пуля Джесси Горвиц звякнула о баррикаду. А пуля Толина, попав Джесси Горвиц в затылок, выбила её лобную кость и забрызгала окровавленными брызгами мозга тех, кто стоял перед ней.

Крик в помещении-три перерос в надсадный вопль.

Толин замер. В опустошённом сознании звенела одна мысль: «Я не хотел!»

Четыре тела лежали на кушетках в медблоке, куда их перенесли Толин и Клейн. Им никто не помогал – остальные боялись, не слушая никаких доводов о том, что эта зараза не передаётся воздушно-капельным путем. Раненых мужчин в медблоке тоже пришлось успокаивать, а также перетаскивать, освобождая место для новых пострадавших.

Клейн вытерла пот со лба и посмотрела на главврача.

– Что будем делать, доктор?

Они оба помнили Риту Джонсон и Джона Марачека.

Кваме помусолил нижнюю губу.

– Наносить повреждения существам мы не можем из-за их кислотного защитного механизма...

Он хотел добавить, что и снимать существ нельзя из-за гормональной блокады, но сдержался. Чтобы не напоминать Мэри Клейн о том, что сам постарался вычистить из её памяти.

– Я вспомнил, как вы, Мэри, пытались помочь Рассу Джордану. Моя идея заключается в том, чтобы дать существам внедриться в метаболизм жертв, подрасти до того момента, когда их влияние на организм жертв обнулится – и тогда хирургическим способом удалить инородные тела.

Кваме подумал, что экземпляры второй стадии существ будут очень кстати к уже имевшимся лицехватам.

– Это авантюра, доктор, – недоверчиво сказала Клейн.

– Я понимаю.

– Нужно подготовить закрытое помещение для операции.

Кваме не поверил ушам.

– Вы сошли с ума, Мэри? Соглашаться на авантюру...

– Как и вы, доктор...

Ксеноморф, оставшийся охранять Улей, изогнувшись, замер над винтовкой, брошенной Ларсом Лохчи. Он уже хорошо знал этот предмет и понимал его опасность. Поэтому, не рискуя дотронуться до него, лишь оскаливался в гримасе и издавал тихое шипение.

Королеве тоже не нравилось происходящее. Она уже привыкла к звукам и вибрациям работы реактора, но некоторое время назад появились новые звуки. Возможно, они означали какую-то опасность, и это причиняло ей беспокойство.

Шипения, щелчки и бурление неслись из особого подземного зала, где ксеноморфы ещё не были. Да и люди попадали туда не так часто, проникая через особые люки с угрожающими надписями «Опасно! Высокое давление!», «Опасно! Низкая температура!». Большую часть этого зала занимали огромные полукруглые батоновидные ёмкости, покрытые коркой керамической прокладки и оплетённые трубами.

И сейчас они постепенно опорожнялись.

В аппаратной Джейн Гринфилд склонилась над планшетом, рассматривая последний участок схемы общего контура.

– Участок 44-3, продувка завершена! – бодро отрапортовала Линда.

– Хорошо, заполняй, – кивнула Джейн.

– Эмм... а трубы не лопнут? – неожиданно ляпнула Линда. – Не гексапилен...

«Дура», – мысленно выругалась Гринфилд. – «Тупая жирная курица. Опомнилась!».

– Частично испарим, и давление меньше на порядок, – процедила она сквозь зубы. – Выдержат преспокойно.

Действительно, даже находясь не в жидком состоянии, хладагент был намного эффективнее обычной воды. Впрочем, полностью в газ он и не превращался, становясь вязкой взбитой массой.

«Летучий коллоид», – вспомнила Джейн точный термин.

Однажды ей пришлось наблюдать прорыв этого вещества через аварийный клапан. Огромное студнеобразное голубоватое облако медленно растекалось, превращаясь в шар, и оседало на поверхность. Лишь через двадцать минут оно наконец потихоньку рассосалось в воздухе...

– Все! – раздался торжествующий голос Линды. – У нас получилось! Все параметры в норме!

Джейн даже закрыла лицо рукой, но коснувшись кожезаменителя на щеке, брезгливо её отдернула.

«Нет, ну не идиотка? С чего они не должны быть в норме – даже цикл ещё не отключили? А получилось или нет, вообще будет ясно только через пару дней... Хотя не понимаю, что тут вообще может пойти не так».

– Хорошо. Теперь гасим сернокислый цикл, начиная с...

Писк интеркома прервал её на полуслове. Операционный центр.

– Мисс Гринфилд? Это... у нас тут то и дело сообщения выскакивают об отключенном автоматическом контроле... Когда мы его включим примерно?

Тут Джейн прорвало:

– Наркоманка, что ли, мать твою? Кому час назад Такаяма объяснял? Не будет автоматического контроля! Не бу-дет! Пока обратно резервные баки не зальём – ничего не включим! Раздражают напоминалки – отключай их нахрен!

– Я... э-э... я у мистера Такаямы спрошу.

– Спроси! У кого хочешь спрашивай, только отстань от меня!

Линда вжала голову в плечи и сгорбилась над клавиатурой. Джейн посмотрела на неё, а потом постаралась привести мысли в порядок:

«Так даже лучше. Не будет теперь меня раздражать».

Эл Симпсон пришёл в себя в коридоре, довольно далеко от своей каюты. Как он очнулся и вышел, Эл даже не помнил – способность более-менее ясно мыслить вернулась только что. Он оглянулся и увидел на полу красные капли, дорожкой тянущиеся издали.

Кровь?

И тут же почувствовал саднящее чувство в носу. Эл провел по нему ладонью, и она окрасилась в красный цвет.

«Ерунда», – подумал Симпсон.

Что теперь? Сообщить Джеффу?

Эл протянул руку к интеркому, и тут же услышал в отдалении чей-то спор. Сделав несколько шагов, он понял, что звук идет из «помещения-три» – нового конференц-зала, который не успели доделать. Мгновение поколебавшись, он всё-таки заковылял туда.

Появление арестованного экс-главы колонии в разорванной одежде, с подбитым глазом и перепачканного в крови, моментально прекратило все споры. Женщины уставились на него со смесью ужаса и любопытства в глазах.

– Что здесь происходит? – голос прозвучал вполне твёрдо, так что Симпсон удивился сам.

– А вы уже не под замком? – невпопад ляпнул кто-то.

В отличие от недавней ситуации, сейчас Эл не собирался ни перед кем оправдываться:

– Я спросил, что здесь происходит?

Ответа он так и не дождался.

После того, как лицехваты проникли сквозь баррикаду, сопровождавший их взрослый ксеноморф попытался сделать то же самое. Ничего не вышло – укрепление было сделано на совесть. Тогда существо поднялось по стене к вентиляционным коробам и поползло по их направлению, стремясь найти отверстие, в которое смогло бы влезть. Потом ксеноморф выбил изнутри решетку и вывалился в пространство между крышей и потолочным перекрытием.

Все моментально подняли головы вверх. Тяжёлая тварь заскользила по панелям, они проминались, треща и выходя из пазов. Дети завизжали. Через секунду случилось неизбежное.

Потолок проломился, и ксеноморф рухнул внутрь. Оказавшись прямо между людьми и дверью в коридор.

Симпсон схватил подвернувшегося под руку ребенка и рванулся в пространство за койками. То же самое сделали и остальные, не дожидаясь приказов. Когда чудовище вскочило на ноги и огляделось, людей уже не было видно.

Зажимая одной рукой рот мальчику, которого он держал, другой Эл показал на интерком и отключил его. Все последовали его примеру. Затем Симпсон медленно выглянул сбоку, пытаясь посмотреть, чем занята тварь.

А ксеноморф делал странные вещи. То он подходил к одной из коек, где ещё недавно лежали зараженные, и словно принюхивался, то задирал голову вверх, то волнообразно покачиваясь отходил к двери.

«Он... он не поворачивается к нам спиной! Он нас видит!» – вдруг понял Симпсон.

Эл снова повернулся к женщинам и сделал рукой жест, изображающий стрельбу. Ему протянули пистолет. Эл вскинул брови, безмолвно интересуясь, нет ли чего помощнее. Ответом было отрицательное мотание головой.

«Ладно. Хоть что-то», – Симпсон положил пистолет рядом с собой и вновь взглянул на тварь. Она продолжала вертеться около двери.

«Так. Похоже оно не нападет, если его не провоцировать».

Но вечно они так сидеть не могут. Что же делать?

Симпсон думал всего лишь несколько секунд. Затем снова протянул руку к интеркому, включил его, набрал код Такаямы и сразу же выключил.

«Надеюсь, сработает».

Такаяма получит вызов и пойдет к нему в каюту.

Увидит тела Лохчи и часовой женщины.

Позовёт помощь, и с оружием они пойдут по следу из кровавых капель.

И придут сюда...

Через трапециевидное окошко на двери ксеноморф был виден из коридора прекрасно. И уходить из поля зрения он, похоже, не собирался.

Симпсон вздохнул и свободной рукой разгладил волосы ребенку. Теперь оставалось самое тяжёлое для них.

Ждать.

Фред остановился на секунду, качнулся с пятки на носок, затем с внешней стороны стопы на внутреннюю и удовлетворенно хмыкнул – на ногах механика красовались спортивные тапки GSG, а грохочущие казённые башмаки остались в каюте. Изделие от именитого бренда давно требовало оправдать потраченные на него креды – механик не услышал ни малейшего шума или скрипа. Толин с трудом подавил короткий ностальгический всплеск воспоминаний о том отпуске в Метрополии (как давно это было!) и сосредоточился на своей нынешней миссии…

Сменившись с караула у Трубы, он придумал её себе сам несколько часов тому назад в столовой, когда пытался отключиться от очередной женской свары, вспыхнувшей из-за какого-то пустяка. Фред вяло ковырял пластиковой ложкой малопонятную кашицу из очередного высококалорийного сублимата и думал о том, что же нового, помимо почти 50-ти трупов, принесли последние две недели… Фред уже пятый раз начинал свой список. Доводил счёт до десятого пункта, затем количественные и качественные показатели упрямо перемешивались. В этот момент перед глазами механика вставали лица погибших друзей, а глубоко внутри него начинал звучать гнусный дребезжащий голосок. Он появился совсем недавно – может, после гибели Марачека, может, после возвращения остатков отряда – механик не смог точно вычислить момент его возникновения. Этот голос, захлебываясь благодарными слюнями, заискивающе благодарил судьбу за то, что она отправила его с арестованным Симпсоном обратно в Комплекс и оставила в живых… а также за то, что она в медблоке бросила эту восьминогую тварь на Джона… а его опять оставила в живых… а ещё за то, что час тому назад она натравила четырёх новых лицехватов на других людей и вновь отвела от него смерть, потребовав взамен жизнь Джесси Горвиц. От этого внутреннего неуправляемого шёпота ему было не по себе, еда не лезла в глотку…

– Ты можешь замолчать, Джейн? И так тошно… – Ирма Холек раздражённо бросила ложку на стол, зелёные брызги разлетелись по его поверхности.

– Тебе-то что, красотуля! Твой жив и здоров,– Джейн Петерс на секунду отвлеклась от своих причитаний и безумных конспирологических предположений.

– Да, действительно, Джейн. Заканчивай стоны. Ирма вон тоже Райчика потеряла, – язвительно заметила с другого край стола Лора Флойд. – Она тоже страдает… Совесть поимей…

– Сука!!! – Ирма запустила в неё стакан с апельсиновым соком. Оранжевый шлейф выплеснулся на сидящих колонистов и словно поджёг всех.

– Шлюха!

– Тварь!

– Мразь!

…Гадкий голосок внутри Толина, устав, прервал свои стенания и сладко мурлыкнул. Вся пища, с трудом проглоченная механиком, вдруг начала движение вспять.

– Заткнитесь, дуры! – Фред вскочил. От резкого движения стул вылетел из-под него и, отвратительно проскрежетав по палубе, ударился о переборку. – Из-за таких тупых самок почти полсотни мужиков отдали свои жизни! ПОЛСОТНИ ТРУПОВ!!! За что? Ради кого?! Яйца Планка! Охренеть!!!

Гремя в повисшей тишине тяжёлыми башмаками, механик вышел из столовой и с грохотом захлопнул за собой дверь. В голове под пунктом 11 его списка возникло незамысловатое арифметическое действие: «10-7=3».

– Три. Три. Три, – повторяя эти слова, Толин машинально добрёл до своей каюты, бросил взгляд на спящих жену и сына, поставил таймер на два часа, разулся и рухнул на постель, как подкошенный.

…Два часа пролетели мгновенно. Фред сел на койку, пинком отправил свои башмаки в дальний угол каюты и напялил вместо них модные спортивные тапки для джоггинга. Этому была причина. Пункт 11 уже висел в голове, но теперь к нему добавились комментарии: «10 тварей минус 7, осталось три. Всего три». За пунктом 11 выскочил пункт 12. Это оказался план. Из возникшей совсем недавно идеи родилась последовательность конкретных действий. План оказался довольно простой: «Бесшумно. Минировать морг. Заманить тварей. Всех троих. Убить всех разом. Взорвать. А пластит забрать из Трубы. Один ранец был у Н’дого, другой у Гофмана. Отто сказал, что до взрывчатки дело не дошло». Фред опять посмотрел на Клэр и Эндрю… «А потом дождаться корабль Компании. Всех спасут, и кошмар закончится». Механик взял винтовку и тихо вышел из каюты…

Толин спустился на два уровня к Трубе, не встретив по дороге никого, аккуратно обойдя все баррикады. Он придерживал приклад оружия, тщательно оберегая машинган от случайных ударов о трапы и переборки – механику казалось, что именно сейчас на «Надежде Хадли» установились хрупкое магическое спокойствие и тишина, и, если он их не нарушит, спасительный план обязательно сработает.

Фред шагал тихо, и задремавший на посту Холек вздрогнул от неожиданности, увидев сменщика.

– Ну ты даешь! Я мог бы и выстрелить, – тихо произнёс он. Толин всмотрелся в глубоко запавшие глаза товарища, но увидел там только водовороты пустоты.

– Двигай домой. Четыре часа твои. Не опаздывай!

– А как там? Всё спокойно? – Холек словно не хотел возвращаться.

– Там? – механика вдруг разозлил его вопрос. – Там солнце, белый песок и ласковый океан… и разноцветные попугаи летают повсюду! Всё! Я заступил. Проваливай.

Холек ничего не ответил, извиняясь, неловко пожал плечами и пошёл к Комплексу. Глядя на его сутулую спину, Толин ощутил острый укол жалости.

«Дьявол! Кого я должен жалеть? Я всех должен жалеть?» – чертыхнулся Фред.

«Ты себя должен жалеть, красавчик», – вдруг вновь проклюнулся внутренний голос.

Фред только смачно сплюнул от досады и занёс было ногу для бессмысленного удара о шлюз… Но остановился… медленно отвел ногу и вскрыл коробку управления замком…

«План сработает, если всё будет сделано аккуратно и бесшумно». Толина не отпускала эта мысль. Он закоротил контакты контрольных датчиков двери – никому не нужно видеть его действия на планшете. И взялся за ручной привод замка кремальер…

…Труба встретила его молчанием и тусклым светом аварийных ламп. Трупов нигде не было видно. Лишь в пяти местах темнели глянцевые лужи крови… А от них тянулись размазанные полосы… куда-то далеко… к входу на процессор. Механик аккуратно перешагнул чей-то потерянный башмак, обошёл блестевшие металлом наручные часы. Подобрал лежащую винтовку и бережно закинул её за спину. Тщательно проверил, чтобы её детали не цеплялись за его собственное оружие. Первая сотня метров была позади…

…На второй сотне Фред нашёл ещё одну М40С. Решил забрать и её, но, подумав, отсоединил от неё полупустой магазин, положил его в карман и беззвучно опустил разряженное оружие на настил…

…Он старался не наступать на широкие красные полосы. Почему-то ему казалось, что жизнь его друзей как бы размоталась, размазалась в этих следах и осталась в них, и он не может, не имеет права касаться этой тонкой бурой плёнки...

На третьей сотне он увидел ранец с пластитом. Одна лямка была рассечена бритвенным ударом, другая насквозь пропиталась кровью. Механик тихо отщёлкнул замки и откинул клапан – взрывчатки было до хрена. Он даже не представлял, какой арсенал взяли с собой погибшие…

«А второй ранец? Чтобы уж наверняка!» – Толин всмотрелся в глубину коридора, но, не увидев там ничего похожего, тяжело вздохнул. – «Придётся идти дальше».

«Не надо», – вдруг раздался внутренний голос.

«Как не надо? Ведь надо!» – возразил Фред.

«Не надо. До хрена же пластита на троих. Разрежешь пустые баллоны из-под кислорода, сделаешь из них чашки-направляющие для кумулятивных зарядов. Расставишь по линиям огня. Половину станции можно разнести. Хватит. Не надо дальше идти».

«Ну не надо – так не надо», – обдумывая дельный совет, механик повернул обратно.

…За несколько шагов до шлюза мозг Толина ошпарила внезапная мысль: «А если они потянутся в морг поодиночке. Не все сразу. Как же я их заманю? Всех разом не убить!»

«А ты сваришь клетку. Арматуру для неё возьмешь в выгородке 03G – Шуз её туда сложил пару месяцев тому назад», – внутренний голос продолжал советовать. – «Клетку поставишь посреди морга. А сам будешь внутри. И пульт подрыва будет у тебя в руках. Вот и подманишь всех разом, красавчик! Усёк?»

«Ну вот! Наконец от тебя какой-то толк!» – удовлетворенно ответил голосу Фред. Внутри него вдруг разлилось море спокойствия, и механик взялся за ручной привод замка…

Глава 14

Прерывистый сигнал интеркома вывел Такаяму из раздумий. Но не успел тот нажать на кнопку, как пищание сменилось хлюпающим звуком отмены вызова. Джефф бросил взгляд на экран и удивленно замер.

Симпсон!

Личный интерком арестованного главы колонии остался в холле его каюты-офиса, лежащим на столе. Это Джефф помнил отчетливо. Сам же Эл был заперт в небольшой спальне, а кроме него включить персональное средство связи мог только знающий личный код доступа.

«Странно», – подумал Такаяма и нажал кнопку ответного вызова.

На крохотном экранчике вместо надписи «ОК» с номером вызываемого прибора появилось «ER 20». Интерком Симпсона оказался вне внутренней сети колонии. Скорее всего, его попросту выключили.

Такаяма встал и потёр нос: «Это ещё что за игры?». Затем он напялил наушник и вызвал центральный узел связи.

– Да, Джефф, – промычал голос Карсона.

– Кто у Симпсона дежурит? Там все в порядке?

– М-м-м... Сейчас...

Голос Карсона пропал. За те несколько секунд, пока Такаяма ждал ответа, чувство тревожности всё росло и росло. И когда Джефф услышал щелчок, возвещающий о возвращении связиста на линию, он уже был практически уверен, что услышит...

– Никто не отвечает!

– Ясно, – Такаяма выскочил в коридор. – Стивенса и Холека на канал!

Два щелчка прозвучали почти одновременно. Такаяма перешёл с быстрого шага на бег и рявкнул:

– К каюте Симпсона! Быстро!

Тело Ларса Лохчи лежало в такой странной и неестественной позе, что Джефф в первый момент даже не понял, что тот уже умер. Тело словно застыло в стоп-кадре – перекошенное лицо, скрюченные пальцы и согнутые руки. Будто Лохчи пересмотрел раритетных фильмов про зомби и решил подшутить. Вот сейчас он встанет и пойдет, раскачиваясь и завывая, по дорожке из капель крови...

Эта дорожка вмиг привела Такаяму в чувство. Он бросил взгляд на распахнутую дверь в спальню, затем снова на кровь, ведущую направо по коридору.

– Эл… – прохрипел Джефф и стащил автомат с плеча.

– Что там? – просопел Стивенс в микрофон. Его и Холека ещё не было видно.

– В Восточное крыло! Быстро!

В тишине «помещения-три» резкое шипение и клацание открывающейся пневматической двери прозвучали громом. Симпсон совсем распластался по полу, ожидая автоматных очередей, но вместо этого услышал вопль Такаямы:

– Эл!!!

Симпсон поднял голову и успел заметить направленное в его сторону дуло, перекошенное лицо Джеффа и чёрную фигуру справа.

А в следующее мгновение воздух рассёк хвост твари. Такаяма как мячик отлетел к стене. Винтовка, которую он держал, звякнув об пол, шлёпнулась в нескольких метрах от Эла. Ещё не осознав, что он делает, Симпсон рванулся туда.

Ксеноморф прыгнул прямо на него.

Элу доводилось слышать, что в подобные моменты кажется, будто время замедлилось. И сейчас, он успел подумать «Слишком поздно», ещё падая на пол и едва коснувшись автомата. Успел снова ощутить тяжесть пистолета, который он продолжал сжимать в правой руке. Успел нажать спуск, когда рука оказалась направленной прямо на надвигающуюся черноту. И даже успел понять, что выстрел был безрезультатным.

А потом тень коснулась его, и наступила тьма.

Ксеноморф и Симпсон кубарем откатились от двери. И в тот же момент, все прячущиеся люди рванулись к выходу.

Первые выскочившие в коридор дети тут же с визгом помчались прочь. И были сбиты с ног бежавшими навстречу Стивенсом и Холеком. В оказавшуюся кучу тут же рухнули ещё несколько человек, несущихся сломя голову подальше от монстра.

– Да что там? – Стивенс отпихнул нескольких и наконец смог привстать.

И тут толпа моментально отхлынула от дверного проема.

В нём появилась чёрная фигура с человеческим телом в лапах.

– А-а-а!!! – завопил Холек. – Он здесь! Он внутри!

Ксеноморф, не обращая на них внимания, рванулся вперёд и легко перемахнул через кучу. Оказавшись лицом к лицу с чудовищем, Стивенс впал в лёгкий ступор и даже позабыл об автомате, висевшем на плече. В чувство его привёл голос Карсона:

– Что там?

– Внутри! Внутри баррикад!! – продолжал вопить Холек.

– Они прорвались! – выдохнул Стивенс. – Тварь бежит к…

И Стивенс снова оказался сбит с ног. Людской поток, прервавшийся было в момент бегства ксеноморфа, с новой силой хлынул наружу. Стивенс вскочил на четвереньки и кое-как смог выпрямиться, увлекаемый толпой по коридору. Масса неслась, не разбирая дороги, кто-то падал, кто-то забегал в соседние проходы. Стивенс и Холек смогли остановиться только на лестничном марше, после чего сбежали на первый этаж. Несколько женщин промчалось мимо них дальше.

– Стойте! – Стивенс даже не крикнул, а пробормотал им вслед. Он и сам не знал, что сейчас нужно делать.

– Внутри... Как же так... – Холек судорожно глотал слюну.

Стивенс хотел позвать Карсона, но тут же сообразил, что тот наверняка отключился, занятый координацией на общей линии. А они остались на канале, созданном Такаямой. Воспользовавшись паузой, он сделал несколько глубоких вдохов.

– Ладно, пойдем, – наконец хлопнул он по плечу напарника и протянул руку к кнопке персонального вызова на интеркоме.

И тут крик повторился снова.

Женщины неслись назад. «Твою ж мать», – подумал Стивенс и тоже попятился. Мысль об оружии снова вылетела у него из головы. Женщины пробежали мимо и рванулись в тупик, заканчивавшийся пожарным выходом.

– Там!!! – завопил Холек, выкинув руку по направлению к приближающейся фигуре. А затем метнулся обратно к лестнице, в третий раз за последние минуты сбивая с ног Стивенса. Падая, тот успел заметить зажёгшийся красный свет в конце коридора.

«Пожарный выход открыт? Разве мы их не заблокировали?»

Чёрная фигура проскочила мимо.

Стивенс закрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Лежащий ничком рядом Холек что-то бормотал себе под нос. Вставать не хотелось. Даже когда сверху послышался шум и топот, человеческий топот. Стивенс сделал над собой усилие, чтобы приподняться.

На него смотрел Фред Толин:

– Вы чего не стреляли? – фраза прозвучала незаконченно. Видимо, слово «придурки» он всё же сумел сдержать.

«А действительно, почему?» – Стивенс только сейчас вспомнил об оружии. И тут же память подсунула ещё одну картинку.

– Он нёс кого-то... Человека... Живого.

– Это Эл, – простонал Холек. – Это был Эл...

Толин выглянул в коридор. Выход уже был закрыт – после бегства твари женщины заскочили обратно в здание.

– Понёс на минные поля, значит?

– Там же безопасные проходы остались. Отсюда до резервуара, от Северного шлюза до посадочной площадки, от Восточного до подземного скла...

– И эта тварь их, разумеется, знает? – перебил насмешливым тоном Фред.

Стивенс хотел было ответить, но возразить было нечего. А Толин, снова ухмыльнувшись, произнёс:

– Есть одна мысль...

Карсон был занят. Отключившись от общей линии, где творился хаос, он непрерывно и тщетно вызывал Такаяму и не обращал внимания на монитор.

А на нём три светящиеся отметки двинулись по направлению к моргу.

Кваме и Клейн несли в медотсек Памелу Флойд, первую из жертв нападения лицехвата, когда доктора вызвал диспетчер.

– Сбежал? – Кваме пожевал эту новость. – Ну и Гиппократ ему судья. Мы сейчас заняты. Передайте Толину, пусть выяснит, что случилось.

Им предстояло перенести ещё Лору Пеш, вторую жертву нападения, и Джесс Горвиц, застреленную Толином, так что было не до сбежавшего экс-администратора.

А Толин, когда услышал просьбу Карсона, заорал, сорвавшись:

– Я уже сходил в помещение-три! Хватит!!!

У него дрожали руки, ведь он никогда не убивал людей.

– Послушай, что-то странное происходит, – убеждал его Карсон. – Такаяма уже там, но не отвечает, надо проверить, что происходит.

Толин вынул пистолет и – разрядил его. Он не хотел повторения несчастного случая с Джесси Говиц.

– Ладно, сейчас.

– Доктор, как вы думаете, как отнесутся пациенты к этим... телам?

– Я не собираюсь обсуждать этот вопрос с Пранге или кем-то ещё. Мы должны постараться спасти этих женщин.

– Они не станут слушать ваших доводов, доктор. Они слишком многое пережили совсем недавно. Адреналин все ещё бурлит в их крови.

Они вдвоем подтаскивали Лору Пеш к Памеле Флойд, спеша перенести обе жертвы лицехватов прочь из помещения-три, где сейчас правила бал паника.

Лицехваты пульсировали в ритме обыкновенного человеческого дыхания. Они были уверены, что с ними ничего не сделают.

– Знаете, Мэри, вы правы, – заявил вдруг Кваме. Его голос смешно звучал из-за противокапельной маски, которую он самостоятельно усилил куском пластика. – Оставим бедняжек пока здесь. Идёмте.

Лору сложили рядом с Памелой прямо в коридоре. Кваме рассчитывал обернуться достаточно быстро.

– Доктор, что там произошло?

Пранге попытался занять вертикальное положение. Клейн поспешила к нему и с усилием заставила снова лечь.

– Тебе лучше не двигаться сейчас, Отто.

– Что произошло, я вас спрашиваю!

Попытка повысить голос привела к тому, что голос сошёл на сип и кашель.

– Ничего страшного, всё под контролем, – сказал Кваме. – Мэри, подайте седатив.

Доктор развернул над Пранге капельницу.

– А это зачем? – подозрительно буркнул тот. – У меня перелом всего лишь, а не...

– Я прекрасно знаю, что у вас, – невозмутимо ответил Кваме, закрепляя переданный медтехником флакон. – Чем меньше вы будете напрягаться и ёрзать, тем быстрее встанете на ноги. Сейчас я помогу вам расслабиться.

Препарат, первоначально разработанный для содействия погружению в гиперсон, уже поступал в кровь Пранге. Шестьдесят сантиметров в секунду – с такой скоростью кровь гонится по артериям человеческого тела в нормальных условиях. А поступая по венозному каналу, препарат попал в мозг практически мгновенно. Пранге уже чувствовал головокружение, медотсек словно заваливался набок, но и упасть не было страшно, словно попал в невесомость. Пранге видел, как такие же капельницы были развернуты над остальными его товарищами. Но целеполагание уже было подавлено, и Отто даже себя теперь не спрашивал, зачем это всё.

По коридору от жилого блока кралась Ньют. Она слышала крики в помещении-три, но не обращала на них внимания. Она обустраивала своё гнездо, в котором чудовища ни за что её не найдут.

На полу что-то лежало. Ньют шагнула ближе и...

Она уже видела это. Так умер её папа.

Чудовища схватили двух женщин.

Ньют вскрикнула и бросилась наутёк.

Вышедшая в коридор Клейн услышала лишь удаляющийся топоток. Он был неважен сейчас. Вместе с доктором Кваме они перенесли жертв нападения в медотсек и положили на свободные места.

– Нужно провести полную диагностику, Мэри.

– Да, доктор.

Пульсирующие диаграммы. Эта – сердцебиение. Та – дыхание. А вот эта – мозговая активность.

Последний график словно нарисован. Он неподвижен.

Зато пульсацию чужих существ видно без всякой аппаратуры. Кваме уже знает: это лицехваты подавили мозговую активность жертв. Мозг больше не отвечает за рефлексы. Но лицехваты же не дают жертве умереть. Подавляя самосохранение, чужие существа поддерживают жизнь людей.

До тех пор, пока им это нужно.

Кваме сидел перед монитором сканера и впитывал получаемую информацию. Теперь, при прямом наблюдении, её было очень много.

Мэри Клейн проверяла состояние раненых. Седативы всё ещё поступали в их кровь, и они лежали неподвижно. Удостоверившись, что состояние раненых стабильно, медтехник на секунду замерла, раздумывая, предупредить ли врача? Но он может и не заметить отсутствия Клейн, если она обернётся быстро. Тем более, надо будет дублировать поступление гибернатора в кровь...

Решившись, Мэри выскользнула за дверь.

По коридору катился далёкий гул людских голосов. На самом деле не так и далеко: один поворот направо, потом сразу влево – и развилка с тремя проходами. Два прохода завалены металлическими и пластиковыми деталями. Правый ведёт в помещение-три. Там – люди.

Ньют тихонько шла по пустому коридору, уверенная, что здесь она не увидит страшного. Она тащила за спиной детский рюкзачок. Рюкзачок грозил лопнуть, так как Ньют набила его сверх меры – чтобы два раза не ходить. В прошлый раз одеяло в рюкзак не влезло, пришлось нести его в руках, и от этого в Лабиринте стало очень неудобно передвигаться.

Но тёплое одеяло было очень нужным, и пришлось пойти на неудобства.

Внезапно раздались шаги...

Клейн вошла в свою комнату.

Здесь всё было так же, как все предыдущие месяцы. Аккуратно и безлико.

Но с недавнего времени в каюте появилось нечто, в сознании медтехника придающее стандартному жилому блоку исключительную индивидуальность.

Объёмный пластиковый пакет на кровати.

Когда Мэри не хватало душевных сил, она раскрывала пакет. Иногда она что-то говорила, но чаще просто смотрела.

На Марачека.

Он появился здесь позавчера, но Мэри казалось, что он был здесь давно. С того самого момента, как она поселилась в жилом комплексе «Надежды Хадли». С того самого момента, как её жизнь изменилась. Жизнь менялась вовсе не круто, а плавно, незаметно и – неотвратимо.

И если им с Кваме удастся спасти женщин, атакованных лицехватами, опираясь на полученные знания, окажется, что Джон погиб не зря...

Отто Пранге проснулся, оглянулся и увидел себя под капельницей. Да, он помнил, как ему её ставили. Раз проснулся, значит, процедура окончилась. Отто посмотрел дальше и увидел остальных раненых, сумевших вернуться из неудачной вылазки в атмосферный процессор. Они тоже лежали под капельницами, но ещё спали.

Потом Отто увидел доктора. Тот сновал по смежному отделению за прозрачной панелью вокруг операционного стола на котором лежало... Отто присмотрелся – и контроллер его жизнедеятельности на приборной панели взорвался неистовой трелью.

Отто увидел, вокруг чего суетился доктор.

Чужие существа на человеческих лицах!

Доктор тоже услышал взбесившийся индикатор.

– Клейн, что случилось?! – входя в отделение со спавшими под седативами колонистов, воскликнул Кваме. – Клейн?

Медтехника в медотсеке не было, а Пранге пытался подняться, срывая с себя инъектор капельницы.

– Доктор! Откуда?! – кричал Пранге. – Откуда ещё взялись эти твари?!

Кваме стремительно приблизился и с силой придержал пациента.

– Спокойно, вам нельзя делать резких движений, а тем более волноваться. Да, существа напали снова. Но всё под контролем.

– Как всё может быть под контролем?! Они же убьют людей!

– Мы нашли способ, как спасти людей, – возразил Кваме. – Успокойтесь – и я всё объясню.

– Вы помните, что стало с Джорданом, с группой Горвица? И что стало с Ритой?! – голос Пранге гудел в медотсеке. Казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут.

Кваме ударил Пранге.

И пока тот пытался опомниться, всадил ему в шею дозу из операционного инъектора.

С некоторых пор Кваме заправлял этот инструмент вовсе не физраствором.

Пранге схватился за место укола, дико глядя на доктора. Потом его скрутила судорога, а когда конвульсии прекратились, Пранге был уже мертв.

– Где Мэри, Ом побери?! – в сердцах воскликнул доктор, нарушивший клятву Гиппократа «Не навреди».

Но Гиппократ жил давно, а перед Кваме мерцало светлое будущее человека, полезного Компании.

...Шаги замерли.

– Кто здесь? – задала вопрос пустому коридору Клейн. Потом она разглядела маленькую девочку с копной кудрявых волос. – Ньют, это ты? Что ты здесь делаешь одна?

Девочка резко развернулась и бросилась прочь.

Медтехник глубоко вздохнула, понимая, как чувствует себя ребёнок, у которого умерли папа и мама. Но гнаться за Ньют, чтобы поговорить, она не стала. Мэри и так слишком задержалась, и Кваме мог заметить её отсутствие.

Темнота заполняла Станцию. Она уже пару недель царила на нижних уровнях Комплекса, но ей было этого мало. Она короткими толчками, в такт участившемуся биению человеческих сердец, поднималась наверх. В двух жилых этажах тьма по-хозяйски заняла все подволоки, подсобные помещения, вентиляционные выгородки и кабельные концентраторы. Она собиралась в углах и повисала в них сытой плесенью. Мрак довольно шевелил своей густой шерстью, и, как только куда-то падала тень или где-то моргала лампа, стремительно прыгал в новое место, сразу же обживая его и роняя на палубу «Надежды Хадли» чёрные клочья безысходности…

…Темнота липла к ногам колонистов. Поднималась по их пока ещё живым телам. И по невидимым капиллярам просачивалась в их истерзанные души…

По тёмному коридору медленно шёл мужчина. Он согнулся под тяжестью большого пучка арматуры. Стальные прутья свешивались с его сгорбленной спины и царапали палубу, цепляясь за её рифление. Человек был похож на усталого облезлого дикобраза, ползущего подыхать.

– Фред! Фред! Пойдём домой! – аварийная лампа мигнула и высветила стоящую в лестничном тамбуре женщину.

– Я приготовила обед… Или ужин?.. Нет, наверное, всё-таки обед… Я совсем запуталась… –женщина заплакала и дрожащими руками закрыла лицо. – Прошу тебя… Домой… пошли.

Мужчина с трудом обернулся. Длинная арматура заскрежетала по стенам коридора. Из-под прутьев выглянул ствол автоматической винтовки.

«Кто это? Ты её знаешь?» – спросил кто-то внутри мужчины. – «Почему она так кричит?»

«Не знаю. Это Мэг… Нет, не Мэг… Не помню… Но она, по-моему, всегда так кричит… Почему?»

«Это Марта… или Фанни… Брось! Не до неё! Дела не ждут».

Мужчина покрепче обхватил тяжёлую ношу, вздохнул и молча продолжил свой путь. Клэр Толин зарыдала в голос и бросилась вверх по лестнице…

Механик организовал свое новое рабочее место в морге. Он перетаскал сюда почти всю слесарную мастерскую. Почти всё, что мог унести на себе. Множество инструментов было педантично разложено на грузовых тележках, выстроившихся в линию вдоль стоек с холодильниками. К силовым щитам были подключены два электрических разветвителя, и к ним, напитываясь энергией, присосалось множество разнокалиберных аккумуляторов, батарей и накопителей. По углам, в точном соответствии с инструкцией, были расставлены красные углекислотные огнетушители.

…Он не считал время, а просто делал своё дело. Когда ему хотелось пить – он делал пару скупых глотков из принесённой фляги с водой. Когда голод врезался в его желудок, человек вскрывал очередную пачку галет и откусывал сухой, царапающий нёбо, кусок. Организм успокаивался, его хозяин относил пустую упаковку или бутылку в мусорный контейнер и продолжал свою работу.

Иногда голос внутри него нарушал уютную тишину.

«А ты боишься смерти? Что там… после неё?»

«Не знаю. Не думал», – с некоторой досадой, отрываясь от работы, отвечал ему человек.

«Наверное, это больно… Или обидно? Или больно и обидно вместе? А чего больше? И чертовски интересно, что там… за этой чертой».

«Не знаю. Кончай трепаться», – ронял человек. – «Некогда…»

Холек появился на пороге морга, когда механик закончил сооружать клетку и, сбивая окалину, тщательно простукивал каждый сварной узел двухслойной решетки. В душном воздухе стоял густой кислый запах от электродугового разряда резака.

– Вот. Я принёс. Как ты просил, – Холек вытянул перед собой пластиковый прямоугольник с рядами кнопок. – Запрограммировал на 16 позиций. Проверил. Могу сделать на 32. Работает от наших стандартных роутеров. Во-он тех, которые висят под потолком.

«Сейчас проверю», – человек упреждающе поднял руку и выбрался из клетки.

Механик молча взял пульт и сунул его в карман комбинезона. Он неторопливо обошёл все 16 стаканов, приваренных к переборкам, присоединяя к болтающимся клеммам контрольные светодиоды. Через десяток минут он остановился у стены и выключил свет. В кромешной темноте несколько раз зажглась цепочка огней. В прямом порядке – от входа в морг до клетки – и в обратном…

«Свободен!» – Толин махнул рукой на выход. Холек покорно пожал плечами и скрылся в лестничном проёме.

«Кто это был?» – спросил голос.

«Не знаю. Химик вроде… Ларс Ло… Ло… Да ну его к Тьюрингу…»

Механик аккуратно расстегнул ранец с пластитом и, втыкая в каждый брусок детонатор, начал медленно раскладывать взрывчатку на свободной тележке.

Затем он в четыре захода снарядил ею все 16 стаканов.

После этого он забрался в клетку, снял с себя винтовку и, уставший от проделанной работы, опустился в шикарное кресло с высокой ортопедической спинкой.

Две минуты он сидел, зажмурившись и ровно дыша. Затем глотнул воды из фляги.

«А я ведь знаю, что там – за этой чертой…»

«Вот черт! Ну и что же?.. Не тяни!»

«За этой чертой просто темнота…»

«Угадал, красавчик», – удовлетворенно хмыкнул голос, и тьма в его глазах радостно колыхнулась…

Она тихо задвинула за собой створку дверей. Датчик объёма почувствовал присутствие человека и еле видимый тусклый свет аварийных панелей сменился на яркое штатное освещение.

Но радости свет не прибавил. Ахерон высосал всю радость из «Надежды Хадли».

Мэри не глядя опустилась на что-то, стоящее у дверей, и ощутила под собой угловатый предмет. Медик встала – и со стула на палубу упал блок питания с вложенной в него тонкой электронной сигаретой. На её желтоватом цилиндре было аккуратно написано: «Gofman Dreams». Оранжевый индикатор гаджета истошно моргал, сигнализируя о том, что зарядка уже давным-давно закончилась. И теперь уже можно! Можно всё! Можно всласть курить и радоваться жизни! Курить… и радоваться… жизни…

Но мечтатель-хозяин давно уже не мог этому радоваться.

Клейн вдруг вспомнила белую физиономию криотехника в тот далёкий злополучный день, когда первая тварь проломила грудную клетку Расса Джордана. Тогда она была безумно зла на Гофмана. А он с тех пор старался не пересекаться с ней взглядами… Мэри на миг стало его жалко…

У девушки запершило в горле. То ли от фантомного запаха никотина, то ли от ощущения фатальной утраты, которое пришло к ней со смертью Марачека. Это тяжёлое чувство давно угнездилось в её голове, но до сих пор никак не могло улечься в её сердце… И постоянно ворочалось там, царапая и разрывая её душу.

Мэри заплакала.

Она не боялась этого. Сейчас её некому было видеть. Один обитатель каюты сгинул в подвалах атмосферного процессора, и теперь о его существовании напоминал лишь след персонального маяка, мерцающий на главном планшете Станции…

А второй.

Джон…

Она с трудом перевела дыхание.

…Доставая из холодильника морга закостеневшее тело механика, медик не чувствовала ничего… И потом, торопливо толкая каталку по тёмным пустым коридорам… И в тот момент, когда длинный пластиковый пакет, потеряв наконец свою угловатость, вытянулся на её койке… внутри неё была только пустота… И боль… Она пыталась почувствовать Джона рядом, но мозг сухо констатировал, что теперь с ней остался лишь труп. Безмолвная холодная мёртвая плоть…

Она пыталась что-то разжечь глубоко внутри себя…

Но огня не хватало…

И теперь она стояла в каюте Джона, надеясь, что найдёт какой-нибудь маленький, но сохранивший его тепло предмет. И эта находка будет теперь согревать её… И его…

И им станет чуть легче в своем бескрайнем одиночестве… Мэри окинула взглядом помещение. Тщательно заправленные койки, два пустых стола, два синих казённых халата, висящие рядом с узкой дверцей в душевую. Пара стоптанных тапок в углу. И оторванная на одном из них красная пластиковая перепонка…

Ничего.

Только слабый хвойный запах из приточной вентиляции.

И тонкая пелена пыли, опустившаяся на всё.

Сжавшееся в тугой комок сердце молчало.

Она подошла к небольшому станку у серой стены и открыла стоящий рядом узкий пенал… Долго перебирала разные странные инструменты и малопонятные детали. Но они не отзывались на её прикосновения, и тишина внутри неё звенела по-прежнему.

Внезапно за очередной коробкой она увидела толстую рифлёную рукоять и торчащий из неё воронёный брусок. Она потянула чёрный предмет на себя… и вытащила из глубины пенала тяжёлый пистолет… Девушка случайно нажала шпенёк рядом с готической вязью «Heсkler Inc» – и на пол с глухим стуком выпал длинный магазин. Сквозь перфорацию корпуса были видны матовые миниатюрные брикеты зарядов с тусклыми титановыми наконечниками. Маленькие гирьки на весах чьей-то жизни… И кому-то они не особо помогли…

Девушка вставила магазин обратно и перевернула оружие. В глаза бросились вытравленные на металле инициалы: «J.M».. Внутри всё вновь знакомо сжалось… и вдруг неожиданно отпустило…

Мэри погладила машинган, словно лаская этот оставшийся от её любимого человека нелепый осколок реальности. Она никогда не делала этого с Джоном… И никогда уже не сделает.

Пустота внутри отступила, и её стало заполнять что-то невнятное. Клейн резко почувствовала, что её здесь ничего не держит. Она спрятала оружие за пазуху и вышла из каюты, стукнув дверной створкой…

Медик 6 класса планетарной колонии LV-426 Мэри Клейн сидела в операционном блоке и уже час смотрела на лысину доктора Менсу Кваме. Все это время доктор без устали скрёб свой тёмный затылок. Мэри уже тошнило от его длинных паукообразных пальцев с розовыми ногтями. Она с нетерпением ждала, когда же наконец это светило научной мысли проковыряет свой череп, вытащит оттуда ссохшийся мозг, ослепит его сиянием свою подчиненную и выбросит, наконец, эту рухлядь в сияющий хромом утилизатор…

За переборкой слышались сдавленные ругательства, и изредка о запертую дверь разбивалась медицинская посуда, брошенная взбеленившимся Шузом. А чесоточный доктор смотрел на результаты его и своих трудов…

Два результаты лежали на узких койках оперблока, третий на операционном столе в свете софитов. А четвёртый – на керамическом полу, прикрытый пластиковой пленкой. Памеле Флойд не повезло. Её голова, вместе с застывшим на ней лицехватом была изуродована автоматной очередью и расплавлена вытекшей из твари кислотой… А Лора Пеш, её тёзка маленькая Лора Палмер и тринадцатилетний Айзек Чу с присосавшимися к ним чужими организмами ждали своей участи…

«25% – это безвозвратные потери. Многовато конечно, но что делать. В конце концов, целых 75% – это шансы на успех!», – подумал Кваме. Он посмотрел на свои руки, увидел под ногтями тёмную каёмку добытого эпителия и, поморщившись, шагнул к рукомойнику:

– Пора, Клейн. По моим подсчётам до конца устойчивой фазы осталось около 60 минут!

Медик послушно встала, накинула на лицо прозрачный щиток и включила налобный фонарь…

…Через час интенсивной работы три освобожденные жертвы были подключены к стойкам интенсивной терапии, а три лицехвата еле ворочались друг на друге в толстостенном стеклянном боксе. Рядом стояли три таких же прозрачных ящика. Она и доктор Кваме второпях побросали всех заторможенных тварей в одно место… Вырвав у времени минутную паузу на отдых, обессиленная Мэри стояла у Лоры и Айзека, глядя на синие кривые, ползущие по экранам мониторов. Их всплески не ускорялись, но и не замедлялись. Халат промок. По спине девушки стекал пот. Ствол машингана, заткнутого за пояс, больно упирался в копчик. Сейчас наступала ещё более сложная фаза – почти одновременно извлечь из трех пострадавших чужеродную начинку. И при этом сохранить людям жизнь… Для этого всё надо было делать крайне быстро, решительно и очень аккуратно…

Две койки превратились в операционные агрегаты. У главного стола стоял Кваме склонившись над маленькой девочкой. Надо было начинать. Внезапно показания мониторов поменялись, и после последнего всплеска поползла ровная кривая, пауза стала опасно затягиваться. Мэри торопливо ткнула кнопку кардиоразряда – тело мальчика изогнулось дугой…

– Доктор!!! Помогите! Мне одной не справиться!

Кваме обернулся. Клейн увидела, что за спиной доктора на экранах мониторов застыли прямые… Лора была в состоянии клинической смерти. А главный врач ничего не делал! И тут Мэри увидела пустой бокс у стола… Крышка стояла рядом контейнером…

А у стола с девочкой лежал не лазерный резак и кардиотроды, а огромные корнцанги и зловещего вида пила для вскрытия грудной клетки…

Медик не понимала, что происходит…

Кваме подошёл к Айзеку. Но ничего не стал предпринимать, а лишь придвинул ногой второй пустой контейнер и снял с него тяжёлую крышку.

Аппарат принудительной вентиляции легких с тихим шелестом загонял литры воздуха в бездыханное тело ребёнка.

– Доктор!!! Он же умирает!!! Что с девочкой?!!

И тут грудь мальчика вздрогнула…

– Поймите, Клейн… – начал доктор.

И Мэри наконец поняла. Она отшатнулась от монстра, выхватила из-за спины пистолет. И выстрелила…

– Мразь!!!

Короткая очередь вспорола грудь доктора и отбросила его к стене. Падая, Кваме опрокинул контейнер. Твари высыпались из него и застыли на палубе неподвижными клубками сочленений… Мэри поняла, что сейчас за этим последует…

…Вдруг один из сегментов на потолке задрожал и рухнул вниз. Из тёмного отверстия показалась антрацитовая продолговатая форма со слизью на одном конце и блеснувшими сквозь неё белыми рядами зубов…

Мэри полоснула по ксеноморфу из машингана. В тесном помещении оглушительно рявкнуло оружие и загрохотало падающее оборудование… Но дыра осталась на потолке. Пустой…

«А как же я?» – мелькнуло в голове Мэри. – «Я так не хочу!»

Она уперла горячий ствол под подбородок. Сползла на пол. И зажмурила глаза…

Через несколько минут мучительного ожидания она услышала знакомый треск разрываемых человеческих тел. Затем тихий писк. Грохот упавшей стойки. Шум перетаскиваемого тела. И глухой скрежет над головой...

Ещё через некоторое время она открыла глаза.

Три тела зияли огромными кровавыми ранами. Трупа Кваме нигде не было…

Глава 15

Джефф Такаяма очнулся на мягко облегающем контуры тела матрасе. Первые мгновения он приходил в себя, а потом, внезапно вспомнив, где находится единственная такая кровать, резко приподнялся.

– Тише... тише ты, – сидящая рядом на стуле Джейн Гринфилд тоже привстала и положила руки ему на плечи. – Резко не дергайся.

– Я в норме, – Такаяма скосил взгляд на открытую дверь, ведущую в холл каюты Симпсона. – Там... Ларс и Изабель...

– Знаю. Убрали уже.

«Убрали». Убрали как мусор. Почему-то это резануло слух Джеффа. А ещё через секунду до него донеслись приглушённые голоса из холла, один из которых он не ожидал тут услышать:

– Карсон?

– Угу, – хмыкнула Джейн, поняв, что он имеет в виду. – Они все с цетрального узла связи сбежали. Кто по каютам заперся, кто здесь.

– То есть интеркома нет? – полуутвердительно произнес Джефф.

– Ну персональные-то вызовы остались. А каналов нет. Пока ты их обратно не загонишь – меня не слушаются, – Гринфилд потёрла свежую царапину на предплечье.

– Это где ты так?

– Пыталась поймать девчонку Джорданов. Всё играть продолжает – лазает по вентиляции. Смотреть за ней некому уже.

Джефф сел на кровати и потёр лоб ладонями:

– Сколько я был в отключке?

– Несколько часов. Тут такое творилось...

– Много их прорвалось?

– Да черт их знает. Та тварь, которая вырубила тебя, схватила Эла и удрала на ваши минные поля. А до того, как у связистов нервы сдали, все орали в эфир, что видят ещё... В конце-концов все клуши похватали своих цыплят и заперлись по насестам. А мы пришли сюда.

– И тоже заперлись.

– А как же.

Такаяма замолчал и закрыл лицо руками, напряжённо размышляя. Паника. Никто не стоит на посту, не следит за работающим процессором, все сидят и боятся. Это почти конец.

«Нужен план», – беззвучно прошептал Джефф. – «Ясный. Понятный. Выполнимый, хотя бы на первый взгляд. То, что позволит нам вновь организоваться. Иначе – всё».

Ещё несколько секунд он просидел неподвижно, ощущая бешеное напряжение в пальцах, затем глухо сказал:

– Браун здесь?

– Да.

– Позови.

Главный связист зашёл в спальню и прислонился боком ко встроенному в стену шкафу. В дверном проёме показался Стивенс, однако дальше заходить не стал. Такаяма убрал руки от лица и вперился взглядом в Брауна:

– Нужно восстановить гиперпередатчик.

– Кхм… Нужно. И как это сделать?

– Я откуда знаю? Это твоя специальность! Можешь делать всё, что сочтёшь нужным, и пользоваться чем угодно!

Браун облизал губы и тоже немигающе уставился на Джеффа:

– Хорошо. Но учти одну вещь. Если Мастер-контроль просечёт, то он начнёт сжигать цепи. И мы не только не восстановим гиперсвязь, но потеряем ещё и орбитальную телеметрию. Тогда сюда вообще никто не сядет, даже когда прилетит.

– «Просечёт»? – не понял Джефф. – СМК что, искусственный интеллект?

– Ну да, фактически. Заточенный под специфические задачи и не особо мощный, конечно...

– Нет, это что-то, – Джейн саркастически фыркнула. – Для нужд колонии и производства – ставить нерентабельно. А для слежки за возможными попытками нелицензионного использования – поставили!

От двери послышалась нецензурная брань. Браун хмуро взглянул на стоящего там Стивенса и отвернулся:

– Я в финансовые дела Компании не суюсь.

– Вопрос о перепрограммировании СМК излишен? – пробурчал Джефф.

– Само собой, – Браун немного помедлил и затем неуверенно произнёс: – Слушай, Джефф, мы тут вот что заметили... Датчика Лайдекера не видно.

– Естественно. Он в бункере, полное экранирование сигнала.

– Но вы же с Симпсоном с ним говорили через интерком?

– Так в этом и фишка. Изнутри ты имеешь доступ к внешним системам, снаружи к тебе – нет...

– Подожди. Я вот о чём. Раз так, то антенна должна быть выведена неподалеку. Найти её –может, там и воздуховоды поблизости...

– Нет, – покачал головой Такаяма. – Не выйдет ничего. Такие штуки строятся с расчётом на попытки штурма. Придётся демонтировать всю электропроводку и все трубопроводы в непосредственной близости, чтобы только приступить к поискам. У тебя есть время для этого?

– Ясно, – Браун замолчал.

Датчики. Слова о них натолкнули Такаяму на другую мысль:

– Джейн?

– Что?

– Если мы точно определим местонахождение их гнезда... Сможешь что-нибудь организовать из малой аппаратной?

– В каком смысле «что-нибудь»?

– Не знаю! Залить какой-нибудь дрянью или газ выпустить ядовитый...

– Знаешь, Джефф, – в голосе Гринфилд опять послышались саркастические нотки, – я даже не буду прикидывать. Я просто спрошу. А ты хоть знаешь, что для них дрянь и яд?

– Верно, – подал голос Стивенс. – Мы так скорее себя отравим, чем их.

Джефф перевёл взгляд на механика и неожиданно сменил тему:

– Вездеходы на ходу?

– Э-э... «Ноль-пятый» серьёзно чинить надо, «ноль-восьмой» не смотрел ещё. Но там как минимум колёса менять, да и дифференциал...

– Колеса? А как же вы его в мастерскую загнали?

– На лебёдке волоком. А потом не до этого было. Так он и стоит там.

Такаяма что-то быстро прикинул в уме.

– Так проверь его. С собой Холека возьми.

– Ты куда-то собрался? – Джейн даже удивилась.

– Мы. Мы собираемся и организованно покидаем комплекс.

– Че-го? – у Стивенса глаза вылезли из орбит.

– Если мы здесь останемся, твари утащат нас всех. Баррикады их не сдержали. Сражаться с ними огнестрельным оружием в таких тесных проходах бессмысленно. Нам надо вытащить их на открытое пространство...

– И-и-и? – Браун начинал что-то понимать.

– И либо мы их перестреляем ещё на подходе, либо они от нас отстанут –и дождёмся помощи.

Джейн снова фыркнула:

– И сколько будем ждать? Сорок лет нас будешь по лавовой пустыне водить?

– Помощь придёт. Мы не вышли на связь.

– Джефф, да всем наплевать! Один придурок отправил сообщение, что у нас с передатчиком проблемы!

– Догадаются рано или поздно.

– И что ты есть будешь за это время?

– Сделаем несколько рейсов. Возьмём всё необходимое.

– Да не на ходу вездеходы, Стивенс же тебе сказал! С чего ты взял, что он их починит?

– Пойдем пешком. Груз – на тележки и электрокары.

Гринфилд замолчала, а затем покачала головой:

– Похоже, ты ударился сильнее, чем я думала.

Такаяма встал и поправил одежду. Стивенс исчез в холле, Браун тоже направился туда, но вдруг притормозил и обернулся:

– Ладно, допустим, мы уедем. Но остальные-то разбежались по каютам...

Джефф вздохнул:

– Сообщим всем. Думаю, большинство присоединится к нам. Если же нет... Что ж, если у кого-то есть другой план спасения – не будем мешать.

– Давно пора, – буркнула Джейн за спиной.

Джен и Джон сидели в своей комнатной зоне. Они играли в «Космический бой» на планшетах по сетке. Но игра шла вяло. Джон заметил, что от невнимательности подставил свой юнит, но Джен не сбила юнит, чего обычно за ней не замечалось.

Близнецы совсем недавно осиротели, потеряв отца в Трубе. Они уже не плакали, но ещё не баловались по-детски, придавленные произошедшим. Детьми себя они, впрочем, уже не считали: тринадцать лет всё-таки.

Что-то лязгнуло, дети сжались и одновременно посмотрели верх. Звук раздался из зарешеченного квадрата под потолком – там был сифон вентиляционного канала. Ещё год назад близнецы могли в него влезть, за что регулярно получали от родителей наказания в виде «День под замком!». Теперь они подросли.

– Как думаешь, что это? – шепотом спросила Джен.

– Не знаю, – тем же тоном отозвался её брат.

– Может, это Ньют снова по Лабиринту гуляет?

– Наверное, – Джон даже отложил планшет. – Ей-то никто теперь не запретит.

Оторвав взгляд от решётки, подросток посмотрел на сестру.

– А вдруг в Лабиринте безопаснее, чем здесь? Сказать маме...

– Тсс! – шикнула Джен, быстро глянув на проход в общую комнатную зону. – Услышит – всыплет по первое число!

Дверной замок блямкнул – кто-то просил разрешения войти. Подростки, не считавшие себя детьми, очень по-детски притиснулись друг к другу, слушая, что предпримет мать.

Фрида размышляла, с каких пор в коридорах жилого комплекса колонии стало так тревожно. Тогда ли, когда убитая тварь проплавила все этажи насквозь? Или раньше, когда начались первые смерти?

Скорее всего, всё было совсем не так. Тревожно в жилом комплексе стало, когда по коридорам перестали носиться непосредственные дети.

Обязанности воспитателя-наставника никто с Фриды Магамбе не снимал. Но после нападения существ на «помещение-три» матери заперли своих детей в каютах. И теперь Фриде приходилось обходить каждую каюту, справляясь о самочувствии маленьких колонистов.

Раздались гулкие звуки шагов и Фрида инстинктивно подалась к стене коридора. Казалось, в сознании пронёсся миллион вариантов, кто или что производило эти звуки, и что ей делать? От затылка к пяткам прокатилась волна озноба.

Из-за пересечения коридоров выскользнула Гринфилд, и Фрида шумно выдохнула. Почувствовала, как влажно стало под мышками.

– Фрида? Как у тебя дела? – стремительно приближаясь, спросила Гринфилд.

– Вот, проверяю, как дети, – ответила Магамбе.

Она вдруг поняла, что вопрос Гринфилд был дежурным, и даже, наверное, риторическим, не требовавшим ответа. Гринфилд не сбавила шага, она была занята сейчас.

– Матери попрятались в каютах, и я не могу теперь свою работу выполнять, – пожаловалась Фрида в спину уходящей женщине. – Мне не все открывают...

Гринфилд скрылась за углом. Воспитатель-наставник вздохнула не то с обидой, не то с раздражением, и нажала на сенсор очередной каюты.

Выйдя из лифта, Гринфилд столкнулась с Холеком. Тот её уже ждал.

– Отлично, – кивнула она на ходу и махнула рукой: «Идём за мной». – Мне нужна оперативная оценка ремонтопригодности нашего колёсного парка.

– Зачем? – искренне удивился Холек.

– Для скорейшего приведения машин в пригодные для передвижения единицы.

– Джейн, не считай меня идиотом, – раздражённо буркнул Холек. – Куда ты собралась?

– Такаяма считает, что у нас будет больше шансов, если мы эвакуируемся, чем если мы останемся в комплексе в осадном положении. Защищаться на открытом пространстве с подвижного вездехода стрелкам… гораздо удобнее, чем в тесных коридорах комплекса, где враги могут незаметно подкрасться или окружить. Как в Трубе.

– К-куда эвакуируемся?! – даже поперхнулся Холек, входя в ремонтный цех.

– Я несколько не то имела в виду, – поморщилась Джейн. – Нам намного удобнее было бы защищаться от существ на открытой местности с возвышения, где врагов видно за километр и можно стрелять прицельно, чем в коридорах, где видимость и простреливаемость ограничена парой метров до двери или поворота. Такие условия удобны наоборот тварям, так как дают им возможность подобраться поближе. Как в Трубе, – повторила она.

– Такаяма подзабыл, что у нас не боевое подразделение, а люди без оружия, в основном женщины и дети, – с сомнением возразил Холек.

– Есть нюанс: чужим потребуется время на то, чтобы проникнуть в комплекс – мы запрём шторы и двери перед отъездом. Пока они убедятся, что в комплексе нас уже нет, найти наши следы и начать преследование вездеходов, скрывшихся из пределов видимости за горами, да ещё в погодных условиях Ахерона, будет нереально.

– К скорости был мой самый главный вопрос, исходя из боезапаса и количества врагов. Ты говоришь, боеприпасов осталось мало, а сколько тварей – мы даже не представляем.

– Главное то, что машина всегда оказывается выносливее и человека, и животного. Не забывай, что машина, в отличие от всех живых организмов, не устаёт, – подбодрила Джейн.

– Машиной управляет человек, который через несколько времени устаёт, – не унимался Холек. – Также нам неизвестно, как долго чужие существа продолжат преследование уезжающей машины. Насколько далеко от логова они вообще могут убежать?

Гринфилд этого тоже не знала, потому просто промолчала.

Они подошли к вездеходу. Его всё ещё опутывали металлизированные тросы, какими вездеход втягивали в помещение. Остекление кабины было разбито. Это были все повреждения вездехода, диагностируемые визуально. Холек обречённо вздохнул:

– Думаешь, сработает?

– Хэвисайд знает, – резко бросила Гринфилд. – По варианту Такаямы, нам нужно будет загрузить в вездеход еды да воды побольше и безостановочно рулить подальше от комплекса. Могли бы защищаться, непрерывно отступая – один ведёт, остальные отстреливают совсем уж близких догоняющих, экономя патроны. Боеприпасов-то совсем мало осталось. Искусственного интеллекта в колонии нет, чтобы просчитать вероятности. Но надо хоть что-то делать, чтобы не сойти с ума. Действуй, а я сейчас пришлю тебе напарников.

Джен и Джон переглянулись: мать зашла в санузел каюты. Близнецы прокрались к выходу, отключили звуковое сопровождение сенсоров и выскользнули из жилой зоны каюты.

Они перешептались о своем плане, и теперь воплощали его. Нужно было найти что-то более надёжное, чем обыкновенная каюта.

Дана Круз умылась холодной водой и посмотрела на свое отражение. Полопавшиеся капилляры в глазах, тёмные круги вокруг глаз, всклокоченные волосы, подёргивающееся веко. Все признаки нервного срыва. Но Дана смотрела в зеркало, потому что всегда смотрела в зеркало после умывания. Рефлекторное выполнение привычного действия, сейчас не несущее никаких треков поведения в будущее.

Дана Круз смотрела, но не видела.

Психолог колонии могла бы сказать, что послужило причиной такого состояния...

||безопасное место внезапно перестало быть таковым, надежда на нахождение всех в одном месте не стала гарантией безопасности! ||

...но психолог уже была мертва. Именно в этот момент растворившаяся в желудке Сары Гершевич горсть антидепрессантов рвала связи в её мозге, отключая все системы организма от жизнеобеспечения. Очень простой способ избавиться от бесконечного ужаса.

Да, именно по позавчерашнему совету Сары Гершевич Дана Круз приняла единственное, как ей казалось, решение – уединиться с детьми в запертой каюте, за металлизированными стенами и дверью. Дана Круз была уверена, что так будет надежнее. По-другому она была не согласна. Безнадежность её положения лишала женщину душевных сил.

Выйдя из ниши санузла, Дана шагнула к скомканной постели. Но тут её посетила мысль проведать детей, и она заглянула в детскую комнатную зону.

Там никого не было. Дана бросилась проверять койку-двухэтажку, хотя было видно, что под одеялами никого нет, одежные шкафчики, хотя тринадцатилетние дети не смогли бы там поместиться при всём желании...

Паника, накапливавшаяся в Дане все последние дни, вдруг выплеснулась откуда-то сбоку и захлестнула женщину с головой.

Её дети пропали! Как и их отец совсем недавно! Это был ужас, ужас без конца!

Дети пропали – и стало незачем жить. Совсем незачем. Лучше ужасный конец...

Дана Круз снова бросилась к одежным шкафам, рывками перерыла их содержимое. Найдя нужное, она быстро огляделась, и так же быстро взобралась на верхнюю койку. На этой койке обычно спал её малыш Джон. А теперь его нет.

Быстрыми действиями Дана гнала панику. Так ей казалось. На самом деле это паника подгоняла её, не давая остановиться и подумать.

Дана закрепила пряжку пояска её малютки Джен между панелей на стыке стеновых и потолочных переборок. Несколько раз дернула – выдержит. Быстро-быстро обвила поясок вокруг шеи, затянула конец.

Зажмурилась – и соскользнула с койки.

Тело описало полную дугу, в крайней точке которой у Даны Круз вывихнулись шейные позвонки, и обратную дугу к двухэтажной кроватке она проделала уже мёртвой.

На то, чтобы снять перфорированную заглушку вытяжной вентиляции, ушло секунд десять. Но девочка легко справилась с этим – она давно освоилась в этих узких трубах. Она вообще была ловкой от природы – недаром её все давно звали просто Ньют. После темноты воздуховода такое обилие света ударило по глазам. Но молодой организм взял своё и детское зрение быстро адаптировалось. Девочка зацепилась жёстким рантом башмаков за выемку в месте соединения секций, до боли в плече высунула руку наружу, с трудом дотянулась до пластиковой миски, стоящей на верху шкафа, и медленно, стараясь не расплескать суп, подняла ошеломляюще пахнущую еду. Ньют поставила миску в метре от себя и заглянула в каюту.

«Спасибо», – поблагодарила она взглядом женщину внутри.

Почти все оставшиеся обитатели Станции знали, что маленькая Джордан вот уже вторую неделю обитает в Лабиринте коммуникаций. Но из нескольких десятков людей лишь четверо подкармливали её.

Девочка ожидала услышать привычное «На здоровье» или «Пожалуйста». Или хотя бы увидеть доброжелательный кивок, или просто улыбку…

Женщина внизу поймала брошенный сверху взгляд. И молча отвернулась.

Ньют увидела в её глазах только усталость… И пустоту.

Женщина слепо ткнулась в один угол каюты… в другой. Подобрала чьи-то вещи, оставленные на палубе. Потом подошла к койке. Села на неё. Чуть погодя легла. Подтянула ноги к животу. Глубоко вздохнула и…

…И страшный звериный вой резанул по ушам девочки.

Ньют рванулась от светлого прямоугольника. Башмаки загрохотали по гулкому коробу вентиляции. Миска опрокинулась, и суп выплеснулся наружу. Только пах он теперь не домашним уютом и спокойствием, а безнадежностью и отчаянием…

Девочка сидела в объёмном коллекторе под самой крышей и дрожала. Дрожала от холода, страха и от досады. В метре от неё медленно вращался один из четырёх главных вентиляторов Комплекса, загоняя в лёгкие «Надежды Хадли» кубометры воздуха. Ньют ждала, когда громадные лопасти замрут в секундной паузе перехода в ночной эконом-режим, и тогда она привычно проскользнёт через вентилятор в соседний отсек, а из него спустится в свое Убежище на самом нижнем уровне.

Она любила это место в Лабиринте. Потому, что это была одна из самых больших камер в закоулках коммуникаций. И по той причине, что здесь, на Западной стороне, кто-то забыл вставить новый фильтрационный блок, и поэтому сквозь узкие прорези в решётке можно было смотреть на Ахерон, на его багровые закаты, на россыпи молний в рваных тучах, на неповторимые загадочные формы, которые лепили из облаков постоянные ветры…

На внутренний двор Ньют не смотрела никогда. Там не было ничего интересного. Только унылые лужи на стилобетонных плитах и навсегда открытые ворота с упавшей верхней перекладиной. Мало кого из людей случалось здесь увидеть в последнее время. Но сегодня внизу стоял «Дайхотэй», а его передний мост был поднят на вилах большого погрузчика. В сумраке условного вечера, иссечённом лучами включившихся прожекторов, от металлических стен Станции отражались несколько голосов…

– Вот ведь хрень какая! Что такое удумал Такаяма? – недовольно вопрошал голос, который Ньют постоянно слышала из репродукторов и интеркомов. – Валить со Станции? Куда? На сколько?

– Не отвлекайся, Джок! Времени мало, – Репродуктора прервал бас. – Закончим с вездеходом, закинешься дозой никотина и сам сообразишь – что к чему. По мне, так исправная техника никому никогда не помешает. Иржи! Вирай помалу! Дюйма два!

– ОК, Том! Даю! – отозвался кто-то из кабины погрузчика. Загудел привод, дрогнули вилы, вывешенный вездеход шевельнулся.

– Так я и говорю, Том! – встрял Репродуктор. – С рациональной точки зре…

– Заткнись, Джок! – вновь оборвал его Бас. – На счет «три» толкай рядом со мной! Раз! Два!

– ТРИ!!! – три мужские глотки рявкнули разом.

– Майнуй, Иржи! – натужно прохрипел Бас. По-видимому, он был за главного.

Вновь загудел привод, чавкнули загруженные амортизаторы, и какая-то невидимая деталь с сухим щелчком встала на свое место.

– Есть! Есть!!! Руки-ноги в рот – четырежды наоборот!!! – прокричал кто-то четвертый. – ШРУС встал!!!

– Так и встал, Ян?! – ехидно и двусмысленно спросил из кабины Погрузчик, и четверо мужчин дружно заржали.

Они смеялись долго, легко и радостно, словно наслаждались этим почти забытым ощущением маленькой победы.

– Ты молоток, Ян! Справился! – произнёс Бас.

– Шуруповёрт! – присоединился к похвале Погрузчик.

– Плазморез! – подал голос Репродуктор.

– Ну вот, тележка Бешеной Энн теперь опять на ходу, – подытожил Бас, и внизу вновь повисла тишина…

Лопасти замерли. В плоской коробке на стене короба тихо защёлкали магнитные пускатели контроллера. Ньют развернулась к вентилятору, нырнула между огромных металлических лепестков и на секунду остановилась, глядя на свою тень в узоре чёрно-белых полос…

Вдруг картинка на мгновение пропала. Словно кто-то моргнул…

– Ты видел?! – крикнул внизу Репродуктор.

– Тварь!!! – два спущенных предохранителя щёлкнули дуплетом. – Иржи! Твой сектор справа! Мой слева!

Грохнула короткая очередь. Упала срезанная титаном прожекторная стойка. Столб света уперся в стену Комплекса. Коллектор воздуховода стал похож на раскалённое добела жерло печи. Ньют парализовало от страха…

– E12!

– Нет! Я сам его заблокировал вчера!

– Морг!!! Там лестничный клапан с заслонкой!

– Том! Джок! Бегом! Мы прикрываем!

– Джок, дьявол! Не тормози!

Внизу загрохотали четыре пары башмаков. Ньют скользнула в трубу, пролетела несколько метров вертикали и приземлилась на горизонтальный переход. Отползла на десяток метров и съежилась в комок, замерев в изломе воздуховодов рядом с решеткой вентиляции…

Внизу был отсек с холодильными камерами.

Или просто морг…

Ян Форрест бежал первым. Он пролетел пару поворотов в несколько секунд и даже не посмотрел на сидящего в своей клетке Толина. Криотехник открыл дверь, отодвинул заслонку за ней. Плюхнулся рядом на решетчатые панели настила, рывком подставил под ложе винтовки стоявший у стены пустой баллон из-под фреона и только после этого крикнул Главному Ловчему «Надежды Хадли»:

– Фред! За нами тварь! Видел одну!

Толин в ответ только молча поднял руку со сжатым в ней пультом подрыва.

За время короткого монолога Форреста из-за поворота выбежал Том Шуз. Громко сопя, он скрылся за дверью.

Следом за ним появился Джок Карсон. Связист не рассчитал скорость. Из-за того, что в правой руке у него было что-то зажато, он не смог ухватиться за стенку. Инерция была безжалостна, и он, поскользнувшись, упал на повороте…

Из-за угла выскочил Иржи Новотны. Оказавшись за углом, инженер развернулся, вскинул винтовку и стал быстро пятиться к заветной двери:

– Ян, я слева. Ты справа. Джок, живее!

За пару секунд Карсон успел встать и поковылял к двери.

– Сваливаем! Быстрее! – Форрест и Новотны скрылись за дверью.

Связист протянул руку к замку и…

…и в этот момент из-за угла выскочила тварь. Казалось, что сила тяготения не действует на неё. Существо перемещалась со сверхъестественной скоростью по какой-то невообразимой спирали, закручивающейся с одной переборки через потолок на другую переборку. И через миг, зацепившись за кабельтрассы, повисло вниз головой над оцепеневшим Карсоном…

Время замедлилось. Огромные челюсти существа распахнулись. С передних резцов, растягивая слизь в тонкую нить, медленно стекала мутная капля… Но Джоку показалось, что у него двоится в глазах – из глубины раскрытой пасти вдруг появился её маленький клон и также зловеще ощерился…

Что-то щёлкнуло в голове связиста. Его рациональный разум взбунтовался при появлении фантома. Потная ладонь ощутила рифлёную рукоятку плазменного резака, похищенного в ангаре терраформеров. Палец сам по себе ткнул кнопку поджига, а рука сама собой хлестнула резаком по видению…

Пронзительный визг, переходящий в ультразвук, заполнил помещение. Раненый ксеноморф оттолкнулся от стены и прыгнул, приземлившись на клетку с Толином. Прыжок был такой силы, что конструкция качнулась и, выворачивая из настила плиты, к которым была приварена основанием, рухнула на пол…

Дверь приоткрылась. Рука Шуза высунулась наружу, схватила Карсона за запястье и вдернула его внутрь. Лязгнула заслонка…

Ксеноморф вмиг соскочил с клетки. Стремительно развернулся. Стегнул хвостом по холодильникам. Подобрался, приготовившись к прыжку и…

…и вдруг замер, подняв голову куда-то к потолку.

Ньют приникла к решетке воздуховода и, с самого начала, не отрываясь, наблюдала за всем действием. Она никогда не видела такое чудовище. Ей казалось, что она смотрит ужасное кино. А тонкая стенка воздуховода надежно отделяет её тесный зрительный зал от пугающей действительности. Но когда чудище подняло голову, и, словно принюхиваясь, замерло, девочка поняла, что оно уставилось прямо на неё… От страха она тихо пискнула…

Толину было очень тоскливо вот уже три секунды. Оттого, что тварь была на одной линии огня… вместе с выпавшей из контура безопасности клеткой. Механик услышал тихий писк где-то под потолком.

«Ну, красавчик?» – спросил его внутренний голос.

«Вот срань!» – грустно выругался в ответ Фред и нажал кнопку.

Сначала что-то обожгло его лицо.

А потом он не чувствовал ничего…

Глава 16

Фрида Магамбе стучала по тач-сенсору.

– Сара, открой! Сара!..

Фрида поправила усик гарнитуры.

– Карсон, ответь: Гершевич у себя?

– Секунду, – отозвался диспетчер. – Индикатор показывает, что она у себя.

Фрида Магамбе снова ткнула пальцем в тач-сенсор.

– Открой, Сара!

Странное мельтешение на периферийном восприятии. Магамбе резко оглянулась – и успела заметить две детские головы, прячущиеся за угол пересечения коридоров. Но Фриде хватило этого мгновения, чтобы узнать, кому принадлежали эти головы.

– Близнецы! – высоко вскрикнула она. – Вы где шлялись?!

Пара подростков вышла на свет. Воспитатель заметила, что они держались с определенным вызовом.

– Впрочем, ладно, – Фрида сменила тон. – Быстро идите собираться, мы уезжаем.

– Уезжаем? – удивилась Джен.

– Куда? – удивился Джон.

– В безопасное место, – уверенно соврала Фрида Магамбе. – Там мы будем ждать спасателей, которые обязательно скоро прилетят. Идите поскорее, скажите вашей маме...

Дети уже были у своей двери. Когда дверь открылась, Джен завизжала, хватаясь за лицо. Джон попятился. Фрида колыхнулась всей своей массой на выручку, безотчётно перебирая возможные причины детского испуга. Но когда заглянула в каюту, её продрал озноб.

– Критическая масса! – сипло выдохнула Фрида прямо в лицо Даны Круз. Глаза женщины были открыты, растрепанные волосы ложились на плечи, а ноги почти доставали до пола. Можно было бы предположить, что Дана только что собралась выйти – и столкнулась в дверях с дочерью.

Если бы не ремень, обхвативший шею тугой петлей и узлом тянущийся к уху, отчего голова была вывернута к плечу. И посиневшие губы, на которых уже подсохла струйка слюны...

– На помощь! – кричала Фрида, приподнимая тело Даны Круз, отгоняя мысль о том, что уже слишком поздно. Её призыв был слышен и в коридоре жилого блока, и в диспетчерской. Стали открываться двери. Не все.

– Дана? – раздался голос Сандры Лерой. – Фрида, что ты сделала?! Ты... ты убила Дану?!

Магамбе онемела от такого заявления – и выпустило тело Круз, которое тут же стало раскачиваться. Джен Круз снова закричала.

Воспитатель Фрида Магамбе хотела сказать, что она хотела помочь, что она звала на помощь, что Сандра должна ей помочь.

Но Сандра Лерой уже неслась к ней. Рывок с расстояния в полтора метра был неостановим, толчок пришёлся на височную часть. Фрида пошатнулась и ударилась головой о стеновую панель. Сандра сгребла воротник и кудряшки Фриды, дернула на себя – и толкнула от себя. Дернула – и толкнула. Дернула – толкнула…

После пятого или шестого удара головой о стену Фрида перестала сопротивляться и отталкивать от себя обезумевшую женщину. Но Сандра не остановилась и, повалив Фриду на пол, всей своей массой принялась сдавливать шею воспитателя. Она была вдвое легче Магамбе, но этого хватило.

Сандра выпрямилась, смахнула выступивший на лбу пот, не заметив, что размазала по лицу накапавшую из ушибов Фриды кровь. Повернулась к выходу и толкнула тело повесившейся Даны Круз как штору, мешавшую пройти.

– Идёмте, дети, у меня вы будете в безопасности! – запыхавшимся голосом сказала Сандра Джону и Джен.

Близнецы переглянулись – и бросились прочь по коридору.

– Сандра Лерой, ты сошла с ума! – утвердительно сказал инженер Такаяма, поддерживаемый под руку своей помощницей Гринфилд.

– Это ты! Ты виноват, что погибли наши мужчины!

Такаяма не стал реагировать на эту откровенную ложь.

– Все собирайтесь, мы покидаем «Надежду Хадли».

– Не-ет, – протянула Сандра. – Мы всеми силами стараемся выжить, и поэтому стараемся жить как прежде. В комплексе!

Такаяма обвёл глазами столпившихся в коридоре, думая, какая чудовищная ответственность подминает его. Но он был рационалистом.

– Иногда, чтобы спасти одну жизнь, нужно бросить другую, – устало произнёс инженер. – Надо только иметь силы выбрать.**

Он развернулся, и развернулась Гринфилд, поддерживавшая его. Уже не глядя на людей, Такаяма произнёс:

– Мы уезжаем через полчаса. Ждать не будем никого.

Сорок пять гражданских лиц в состоянии паники да ещё в нескольких парсеках от Терры, в сутках езды от своей уютной базы – это гремучий коктейль. А если из них лишь 6 мужчин, а остальные женщины и дети – то такая ядерная смесь может взорвать разум любого босса, который будет вынужден справляться с этой ситуацией. Джефф Такаяма заметил за собой, что начинает впадать в состояние ступора. Мозг, перегретый нервным процессом сборов, начал произвольно переключаться в другой режим, работая в четверть накала. Инженер молил всех несуществующих межпланетных богов о том, чтобы твари на это время оставались в своём гнезде.

Возможно, кто-то бесконечно далёкий снизошёл до причитаний Главного Инженера, или в сложных биологических циклах чужеродных тварей образовалась пауза, но на время сборов каравана обошлось без нападений и жертв.

Те колонисты, кто категорически отказался временно покинуть Комплекс, растворились в своих каютах. А половина населения, которая рискнула разделить идею о сафари по просторам Ахерона, интенсивно готовилась в путь. Женщины собрали детей, распределив между собой караульную службу. Мужчины порадовали Такаяму больше – разделения не произошло. Видимо, у всех сработал какой-то вековой генетический механизм заботы о слабых – в мастерских работали все. Кроме Фолкнера. Оставшиеся мужики очень остро реагировали на него, и радист предпочёл оставаться заключенным в своей каюте. Механики выпотрошили все свои склады и законсервированные хранилища, оставшиеся ещё от строителей и монтажников АП, все неприкосновенные запасы терраформеров и обнаруженные «нычки» Лайдекера. И после всех этих рейдов на внутреннем дворе у Северного гейта рядом с двумя «Дайхотэями» выстроились ещё три чуда передвижной техники: трехосный манипулятор с рамой, дополнительно поднятой на метр, и два электрокара, собранные на запасных и списанных колесных парах вездеходов. Моторные отсеки вездеходов и манипулятора обросли хромированными наростами, в которых теперь обитали турбоагрегаты. Каждый электрокар был оснащён парой дополнительных двигателей и сложной системой приводов, способных в нужный момент обеспечить форсированный режим. Все усилия специалистов были направлены на высокую скорость в час Х.

Груз батарей распределили по всей подвижной технике. Карсон с Брауном сгребли со всей Станции аккумуляторы и запустили процесс зарядки.

Маршрут движения каравана тоже был выработан с трудом. В течение 4 часов Такаяма с водителями-механиками, Вилмой Фолкнер и Эн Кертис из бригады терраформеров и электронщиком Росой Чиканос, постоянно сверяясь со спутниковыми снимками и вероятностными голографическими моделями местности, выбирали дорогу с минимальными препятствиями. Для движения был выбран путь по наиболее стабильной части прилегающего к Станции плато. В результате на планшете Такаямы и персонкомах водителей появилась подробная дорожная карта с контрольными точками, привязкой к Станции, к спутнику и многочисленным топ-маякам, установленным несколькими поколениями «формеров».

Общая опасность объединила уезжающих и она же установила невидимый барьер отчуждения между ними и остающимися… Люди из разных половин старались не смотреть друг на друга… Сложилась странная ситуация. Те, кто собрался с караваном – были охвачены одной идеей выживания. А те, кто оставался – рассосались по своим норкам, лелея внутри себя индивидуальный путь к спасению.

Джеффа Такаяму, привыкшего к немой технике, это сильно угнетало. Инженер вынужден был общаться со своими коллегами, ставшими в одночасье его подчинёнными, тщательно взвешивая слова и аккуратно подбирая аргументацию. Практически всё население Станции уже давно находилось в состоянии невиданного стресса и балансировало на грани адекватности. И для того, чтобы столкнуть любого колониста в пучину безумия, достаточно было одного неосмотрительного поступка…

После Толина уже никто не рискнул соваться в Трубу и попытаться собрать оставшийся от погибших арсенал. На восемьдесят с лишним человек пришлось всего 13 М40С и 5 короткоствольных машинганов из арсеналов Службы безопасности. А боезапаса хватало лишь на два полных винтовочных магазина. 10 винтовок и 3/4 боезапаса Такаяма забрал в караван, а остальное оружие отдал Гринфилд. Джейн тщательно пересчитала серые брикеты безоболочечных титановых зарядов, поровну разделила их на три магазина, сунула на верхнюю полку тяжёлые пистолеты и, хлопнув чёрной дверцей сейфа, закрыла кодовый замок.

– Шесть-шесть, два-шесть, ноль-шесть. Если что – вспомнишь Планка, – бесстрастно произнесла женщина. – Надеюсь, обилие шестёрок тебя не испугало.

Главный ядерщик посмотрела на Главный планшет станции и села на раскладную койку, стоящую здесь же, в центральной операторской.

– Удачи, Джефф, – Гринфилд устало обхватила сво лицо ладонями. – Пусть повезет… тебе… и нам.

Когда-то, в эпоху интернета, общение друг с другом было виртуальным, и это многих устраивало. Когда земляне вышли в дальний космос, такой способ перестал быть актуальным: слишком дорог процесс FTL-связи между планетами и звездными системами. И общение вернулось к своему естеству – тет-а-тет, men-to-men.

Джейн Гринфилд «постучала» к Мэри Клейн.

– Ты почему не уехала? Ты чего не со всеми? –спросила она в решётку рум-фона.

– Я ни дня не была со всеми.

– Впустишь? Поговорили бы...

– Нет.

Индикатор динамика на двери сменил цвет на красный – как будто захлопнули дверь перед носом.

В каюте медтехник даже не включала освещение. Ей хватало темноты для прикосновений к Джону Марачеку…

Позавчера Сандра Лерой высыпала последние эрзац-бобы в кухонный блок, готовя еду восьмилетней Кэтти. Вчера они уже ничего не ели. И сегодня еды не будет – ниши кухонной зоны пусты. Сандра начинает выходить из себя, злится. Кэтти сидит сжавшись, она уже несколько дней боится маму. Ведь та обвиняла воспитателя Фриду в убийстве тёти Энн в присутствии Кэтти. Мама никогда не говорила дочери неправды, но никогда Кэтти не было так страшно в присутствии мамы. Девочка хочет есть, но боится попросить...

Припасы кончились. Совсем кончились. Чтобы взять на складе недостающие припасы, нужно было выйти из каюты. Выходить было страшно. Сандра видела своими глазами, что произошло в помещении-три, потому она заперлась с дочерью в каюте, куда ни одна тварь не проберётся.

Они просидели в каюте уже неделю, и не знали, что происходило в колонии. Иногда сами стены доносили какое-то гудение и скрежет. Один раз Кэтти спросила маму: «Где папа?». Сандра взорвалась, чем напугала ребёнка, и теперь девочка сидит в углу детской зоны каюты и молчит. Почти всю неделю. Чем это грозит психике ребёнка, Сандра не знала, а проконсультироваться со специалистами не было возможности. Одна специалист, Сара Гершевич, скончалась от передозировки антидепрессантами, а вторую, Фриду Магамбе, Сандра сама избила до смерти. Что на неё тогда нашло, Сандра тоже не знала, но практически сразу убедив себя в том, что Фрида довела до самоубийства Дану Круз, Сандра больше не думала об этом.

Сандра смотрит на свою дочку, и жалость поднимается в ней. Кэтти наверняка хочет есть, но терпит. Мучается, но терпит. Сандра порывисто шагнула к ребёнку. Кэтти сжалась от страха, но Сандра не заметила этого.

– Кэтти, любимая моя, – обнимая девочку, шептала мать. – Я сейчас схожу на склад, и мы сможем пообедать. Но ты должна остаться, хорошо? Не бойся, мама скоро вернётся. Ты поняла? Поняла?

Голос взвился до скрежета по стеклу. Кэтти онемела, но кивнула: да, поняла.

Сандра Лерой поцеловала дочку, вышла из каюты и заперла за собой дверь.

Пустой коридор. Тишина вперемешку с еле слышным гудением. Освещение. Казалось бы, чего страшного?

Сандра шла по коридору.

Двери кают в большинстве были закрыты. Сандра предполагала, что в этих каютах находятся остальные оставшиеся в колонии женщины с детьми. У неё возникла мысль позвать кого-нибудь с собой в вылазку за продуктами, когда она увидела открытую дверь.

Это была каюта семьи Крузов. Там неделю назад повесилась Дана Круз, а сама Сандра убила там Фриду Магамбе.

Озноб прошёл от затылка к пяткам, подкашивая ноги. Сандра оперлась на стену коридора, глубоко дыша. Кто-то переступил с ноги на ногу, выходя из каюты, и Сандра чуть не рухнула на пол в панике. Ей показалось, что Дана Круз идёт прямо к ней...

– Сандра, что с тобой? – спросила Джейн Гринфилд.

– Ты почему не уехала? – спросила Сандра, сидя на кровати в каюте Крузов.

– Не нравится мне эта идея. Да и за АП присматривать надо, – ответила Джейн.

– Хорошо тебе, – вздохнула Сандра. – У тебя есть полезная для колонии профессия и, соответственно, дело. А я? Как указано в нашем 10-летнем контракте, «Сандра Лерой, социальная поддержка члена персонала атмосферного процессора Генри Лероя, оператора автоматических систем». От безделья я с ума схожу! Особенно сейчас, когда Генри пропал... Как думаешь, может, он жив? Может, Пранге ошибся, и в Трубе погибли не все наши мужчины?

Джейн Гринфилд резко отстранилась от переборки – она снова коснулась какого-то склизского потёка на стене каюты. Вообще, этой неизвестно откуда взявшейся слизью был перемазан весь квази-тамбур каюты – полтора кубических метра у входа, и не вляпаться в эту слизь было сложно. Но Сандра даже не обратила на это внимания, когда входила в помещение. Гринфилд подумала, что та действительно сходит с ума, а если припомнить эпизод с Магамбе, так с ней в одном помещении просто опасно находиться.

Джейн Гринфилд как бы случайно провела ладонью по кобуре на поясе. Оружие ей выдал сам Такаяма, когда понял, что уговаривать её ехать с большинством бесполезно. Правда, боеприпасов в пистолете было, как тогда хохотнула Джейн, «только чтобы застрелиться в случае чего!».

Тогда это действительно показалось Джейн смешным. А сегодня, когда она обнаружила, что пропал труп Даны Круз, а стены вымазаны чем-то пугающим, поймала себя на мысли, что шутками здесь может и не пахнуть.

– Пару дней назад я заглядывала в диспетчерскую, – сказала Джейн Гринфилд. – Индикаторы все ещё отображаются. Но я не задерживалась там, и не рассматривала подробнее... Можем сейчас сходить? – предложила она, с наслаждением заполняя пустоту одиночества общением с человеком. Даже если это убийца Сандра Лерой.

– Я... – вскинулась Сандра, но потом помотала головой. – Нет. Мне надо на склад, у нас кончились продукты. Составишь мне компанию?

Какой чудовищный скрежет бывает при открывании перекошенной дверцы настенного шкафа! Особенно в пустом помещении и таком же пустом коридором за ним.

Гринфилд вздрогнула.

– Кажется, сюда кроме нас уже кто-то приходил, – яростно констатировала Сандра. – Проклятые кванты!

Ячейки склада были пусты.

– Смотри, этот бокс открыть не смогли или просто не успели, – позвала Джейн с другой стороны склада. А, вот почему...

Когда подошла Лерой, Джейн указала на замок:

– Нет электронной панели, поэтому простым код-доступом не открыть. Нужен механический ключ.

– Может, просто сломать?

– Кто-то уже пытался, – Гринфилд показала пальцем на следы, оставшиеся от попыток взлома бокса. – Это было хозяйство Лайдекера, так что ключ мы, скорее всего, найдем в административном блоке или даже у него в каюте. Я схожу, а ты побудь здесь.

– Хорошо, – согласилась Сандра.

Гринфилд вышла.

Сандра боялась оставаться одной, но если закрыть за Джейн дверь на склад, то…

Додумать мысль не дал докатившийся до женщины шум из коридора. Паническая биохимия забурлила внутри Сандры Лерой, и вместо закрывания двери на склад она выскочила в коридор и бросилась за ушедшей к лифту Гринфилд.

– Ты чего гремишь? – спросил Шуз.

– Да споткнулся обо что-то, – буркнул Браун. – Наверное, остался хлам с того времени, как мы баррикаду сооружали.

– Давай скорее, а то караван уйдёт.

– Куда он без нас уйдет?

– Без нас, может быть, и уйдёт, с Такаямы станется. А вот без дополнительных припасов – нет.

– Эх, подкосило Такаяму. Такая ответственность – врагу не пожелаешь!

– Хватит болтать, идём.

Подъём лифта с первого уровня на третий много времени не занимает. Но когда этот подъём происходит в момент бегства от чего-то пугающего – тогда время течёт как-то по-особенному медленно, словно издеваясь.

– Как ты думаешь, что там было?

Сандре очень хотелось, чтобы Джейн убедила её в том, что она зря перепугалась.

– Может быть, это была Вилма Фолкнер? – сама того не подозревая, Джейн успокоила Сандру, которая стала хихикать.

Потом они смеялись уже вдвоем.

– Скажи, а кто Вилме такой сочный фингал поставил? – сквозь смех спросила Джейн. – Поговаривали, что это была ты.

– Ну да! – захлебываясь смехом, подтвердила Сандра. – За то, что муженёк её гиперпередатчик сломал!

Когда лифт остановился и женщины вышли из него, коридоры «Надежды Хадли» уже не казались им такими страшными.

– А у тебя было с моим мужем? – хихикая, спрашивала Сандра.

– Нет! – хихикая в ответ, врала Джейн, помнившая о судьбе Фриды Магамбе и о пистолете для «застрелиться». – А у тебя с моим?

О покойниках или хорошо, или ничего от вас не останется! – словно сказала двум женщинам вышедшая из-за поворота фигура.

Вероятно, инстинкты этого вида подсказывали существу, как его внешность воздействует на прочие виды. «Вероятно» потому, что у самого существа не было оптических глаз, чтобы приписывать ему антропоморфную аналогию.

Существо медленно выплыло из-за поворота – и две женщины, мгновенно онемев, застыли на месте. Существо стало словно демонстративно запрокидывать свою продолговатую голову, которая казалась заключенной в блестящий полупрозрачный купол, показывая исходящие слюной челюсти.

Сандра даже не почувствовала, что обмочилась, заворожённая неспешно тянущейся к ней лапой со слишком большим количеством пальцев, увенчанных внушительными когтями.

В большей мере рационалистка, чем «социальная поддержка члена персонала» Сандра Лерой, Джейн Гринфилд сумела сбросить оцепенение.

– Бежим к лифту!!! – выкрикнула она, разворачиваясь и толкая свою напарницу в плечо. И побежала, уже не оглядываясь.

Толчок и вскрик пробудил женщину, она взвизгнула, подавшись назад, и лапы чудовища не смогли схватить её.

Сандра побежала, и существо побежало за ней. Гротескная антропоморфность подразумевала аналогичный способ передвижения, но некоторые физиологические особенности – хвост, трубы на спине и особенно подзатылочная кость, не дававшая вытянутой голове на больших скоростях передвижения, когда туловище у людей наклоняется вперед, принять удобное для бега положение, и сам затылок торчавший от этого вверх и в коридоре колонии цеплявшийся за потолочные панели – не позволили существу с первых секунд погони нагнать жертву.

Чудовище отставало. На шаг, на метр, на два. Сандра бежала к лифту, из которого уже выглядывала Джейн, на всякий случай выхватившая пистолет. Несколько секунд передышки позволили ей подавить панику и начать искать выход из ситуации.

Сандра прыгнула в кабину, и ещё не успела коснуться пола, как Джейн нажала тач-пад, над которым держала растопыренную ладонь. Створы стали закрываться, и лишь в самый последний миг Джейн выдернула из сужавшегося проёма руку с пистолетом.

Лифт пошёл вниз, и сразу женщины почувствовали и услышали удар – существо достигло закрывшихся створок. Тогда Гринфилд остановила кабину.

– Ты чего?! – заорала Сандра Лерой.

– Тихо! – призвала её внимание Джейн. – Мезон их знает, сколько чудовищ тут бродит. Коридоры всё-таки небезопасны.

Она нагнулась и потянула аварийный лючок на полу кабины.

– Мы пойдём по межэтажному уровню.

«Пойдём» – это было чрезмерно оптимистично сказано. Межэтажные уровни колонии не предназначались для свободного перемещения. Только для доступа к инженерным коммуникациям. Разве что Ньют чувствовала себя здесь, в своём игровом Лабиринте, комфортно. Две женщины пробирались на четвереньках.

Это и хорошо, думала Джейн Гринфилд. Она успела разглядеть существо, преследовавшее Сандру Лерой, оценила его габариты и была уверена, что чудовище не сунется в межэтажье без риска застрять здесь.

Она была права и одновременно ошибалась. Так слишком часто и бывает.

Тень от коридорного освещения проникла сквозь решетки пола третьего уровня жилого комплекса, которые сейчас для Гринфилд и Лерой были потолком. Женщины замерли, оборачиваясь вверх.

Клацая когтями по металлизированному полу, над ними проплыла тёмная масса. «Может быть, уйдёт», – взмолилась Джейн Гринфилд.

Но существу, у которого не было оптических глаз, это не мешало.

Оно нанесло удар по напольной панели, деформируя её. Скрежет слился с женским визгом.

И Гринфилд рванулась вперёд. Не размышляя.

Следующий удар существа, нанесённый влёт, заставил панель подпрыгнуть в своей ячейке. И этого оказалось достаточно, чтобы существо поняло: ломать не обязательно, можно просто приподнять и откинуть.

Сандра двигалась вслед за Джейн, когда у неё над головой гнутая решётка была отброшена. Лапа с длинными пальцами рванулась вниз, и её хватка пришлась на толчковое бедро женщины.

Сандра истошно закричала, когда чудовище потянуло её вверх.

Джейн Гринфилд не оглядываясь ползла по узкому проходу вперёд, в голове билась мысль: надо забраться под несущую балку, под несущую… Она даже припоминала, где такая проходит. О своей напарнице и пистолете, с помощью которого можно было попытаться помочь Сандре, Джейн даже не думала. Только о несущей балке, только о недосягаемой для чудовища зоне.

...Ставшие уже привычными шумы Ахерона остались за порогом. А здесь было тихо…

Шуз потянулся к переборке слева от себя. Рубильник оказался там, где всегда находил его механик без малого девять лет кряду. Соскучившаяся пластиковая рукоятка юркнула в ладонь, радостно щелкнули подпружиненные контакты – и в отсеке холодильных камер зажёгся свет. Яркие LED-модули прочертили под потолком пунктирную линию с неравномерными интервалами – почти четверть из них не работали.

– Отрыжка Хаббла! С какого рожна столько блоков повылетало? – хозяйственный Том не удержался. Слова нарушили висевшую тишину. Станция словно очнулась, тяжело приходя в сознание. Тихо загудели трансформаторы, зашелестели перегонные компрессоры, защёлкали пускатели контроллеров… В кишечнике воздуховодов пронёсся странный далекий звук, будто в глубинах сооружения кого-то нещадно пучило.

Стив Браун лишь грустно вздохнул, перекинул винтовку на грудь и подошёл к ряду тележек. По непонятным критериям выбрал из десятка одну. Толкнул её перед собой. Скрипнули колеса.

– Ну? – главного связиста что-то не очень тянуло на разговоры.

Шуз кивнул. То ли напарнику, то ли самому себе, то ли Станции. Очередной раз проверил сброшенный флажок предохранителя М40С и шагнул вперёд…

В нескольких метрах от шлюза в центре помещения чернела большая клякса с прилепившимся сверху скомканным пучком арматуры. Это было все, что осталось от Толина. Из проплавленного отверстия сквозило холодом. Том отвёл взгляд…

...Его посетило странное чувство – будто кто-то невидимый с хрустом провернул шестерёнки хронометра, и время на Ахероне скакнуло вперёд. Казалось, что механик отсутствовал в родном доме не неделю, а несколько десятков лет. Людей встречало вековое запустение…

…Лифт доставил фуражиров на первый подуровень. Склад продуктов был разграблен, холодильники пусты. Опрокинутые стеллажи сделали помещение почти непроходимым. В дальнем углу металлоконструкции упали на кучу сухих пайков с сублимированными продуктами.

Шуз и Браун почти полчаса поочерёдно разбирали завалы – один доставал продукты, другой его охранял. Большую часть переложили на тележку, а меньшую рассовали по двум холодильным камерам. Стив попытался связаться с кем-нибудь по интеркому, но в динамиках слышался то шорох, то приглушённый кашель, то далекий детский плач. Никто так и не дал о себе знать в ответ. Передохнув, фуражиры пустились в обратный путь…

Том катил перед собой гружёную телегу, погрузившись в угнетающее оцепенение. Стив шагал впереди, постоянно озираясь по сторонам и оглядываясь за спину. Шуза это не раздражало – пять минут назад он вёл себя точно так же. Механик тоже смотрел по сторонам и находил на знакомых до боли стенах странные пиктограммы, выполненные детской рукой. Они находились в разных неожиданных местах. Часть из них была нацарапана, часть нарисована маркером, часть вылеплена армированным скотчем …

Неожиданно в большой трубе над их головами что-то зашумело. Браун метнулся к стене и вскинул винтовку…

– Стив!!! – рявкнул Шуз. – Стой!!! Это может быть Джордан!

Связист сбросил палец со спускового крючка.

– Ребекка! Джордан!! Ньют!!! – бас Шуза загремел по коридорам.

Но никто ему не ответил. В трубе над головой что-то быстро прошелестело. В дальнем углу за коробами кто-то всхлипнул. В боковом коллекторе что-то с грохотом упало на один ярус вниз…

– Джен! Ник! Сара! – Том выкрикивал детские имена. – Сьюзен! Грег!..

Через минуту Том иссяк. Он вслед за Брауном сполз по стене на пол и привалился к переборке…

И тут в конце перехода появился…

…человек.

Он вскинул к плечу винтовку…

– Джозеф!!! Мать твою!!! – Шуз узнал в человеке Фолкнера. – Это мы!!!

Но тот не ответил. Нажал на спуск. Сухо щелкнул боёк его оружия. Пискнул зуммер пустого магазина…

Фолкнер бросил винтовку на палубу и скрылся за углом…

– Ты что-нибудь понимаешь? – Шуз и Браун произнесли это одновременно…

______

* Концепт-арт ВНЕЗАПНО к «Пропердею»

** Цитаты по «Tokyo Ghoul»

Глава 17

Дети.

Маленькие, хрупкие существа, нуждающиеся в опеке взрослых.

Так думают взрослые.

Но когда приходят чудовища из ночных кошмаров и взрослые погибают, детям не остаётся ничего другого, как взрослеть.

Разум – это экстремальное состояние рассудка. И не важно, сколько тебе лет от рождения. Если ты обрёл разум – ты повзрослел.

Джен, как самая старшая среди десятка детей, баюкала на груди плачущего Грега. Он только что рассказал, что видел, как чудовище схватило тётю Сандру. Мальчик искал Ньют, но не нашёл. Зато увидел чудовище.

– Оно вернётся, – сказал Джон, и Джен повернулась к брату. – Вернётся – и уб... утащит ещё чью-нибудь маму.

Паренёк обвёл взглядом присутствовавших.

– Давайте устроим ему ловушку!

– Ты в своем уме? – спросила Джен. – Чудовище вдвое больше нас...

– Ну и что? Я не предлагаю драться с ним, я предлагаю заманить его в ловушку. Мы… помните, как в прошлый раз мы ловили Тима Джордана?

Событие месячной давности показалось детям неимоверно древним. Тогда жизнь была спокойной. Весёлой...

– Ну тогда мы же в прятки играли, – напомнила Сьюзи.

– Ну да, но всё равно! – горячо возразил Джон. – И сейчас тоже, только наоборот! Будем не прятаться, а заманивать. Дядя Марк не все же наши указатели ободрал!

Ребятня захихикала, даже немного успокоившийся Грег, утиравший слёзы.

Лайдекер действительно проиграл тогда детишкам, ведь его было в тридцать раз меньше, чем их. Поэтому исцарапанные скальпелями и исчирканные маркерами стены колонии так никто и не привёл в порядок, Марк Лайдекер только обдирал налепленный скотч, если видел.

Но это было давно.

Указатели на низкий потолок и резкий вираж трубопровода, лестничные пролёты и вертикальные провалы, тупики и сквозные проходы.

– В общем, – сказал Джон, – я вот что придумал...

Тринадцать человек сидели в темноте. Они свободно поместились в межэтажном пространстве. Им не мешали ни толстые жгуты бронированных кабелей, ни паутина труб высокого давления систем пожаротушения, ни пластиковые трассы водоснабжения, ни многочисленные хабы слаботочных систем мониторинга. Под самым большим помещением этого нежилого уровня для всех хватало места. Вдали по контуру этой «мёртвой зоны» сквозь решетки на палубе коридоров просачивался тусклый свет аварийного освещения. Диссонанс в эту симметричную подсветку вносили три светлых пятна, которые вот уже более недели отмечали траекторию падения трех тел. Эти тела были наполнены кислотой и не принадлежали людям, и их хозяева стали теперь главной проблемой «Надежды Хадли».

Они сидели в темноте. Удалось собраться почти всем. Кроме самых мелких. Тех, кому для спокойствия хватало родительской ласки. Но для предстоящей операции нужны были только взрослые, и поэтому самому старшему было 13 лет. Этого должно было хватить.

– Мы должны заманить чудовище! – поставил главную задачу Джон Круз. Он старался говорить максимально внушительно – с крутой мужской хрипотцой. Судьба сделала его старшим в этом маленьком коллективе маленьких колонистов, и на эту роль больше никто не претендовал.

– Слышали все?! – ещё раз громко произнёс он, обращаясь в темноту. – Нам нужны пять самых быстрых… и лёгких.

– Я не могу, – печально протянул Йен О’Коннол. – У меня нога. Ещё. Болит… Вот бы Ньют сейчас сюда.

– Я её видела вчера на первом жилом этаже… – откликнулась Сара Горвиц. – Но далеко. Она ничего не сказала…

– А ты ей что-нибудь сама-то сказала? – укорил её Джон. Он тоже сильно рассчитывал на Ребекку Джордан, но изо всех сил старался в этом не признаваться.

– Не-е-ет… – разочарованно протянула Сара. – Не догадалась… Но я бы и не успела…

– Всё получится, – прохрипел Джон, успокаивая остальных и себя. – Сейчас покажу. Ползите за мной.

Двенадцать охотников поползли за своим предводителем к ближнему настилу коридора.

– Вот видите! Люк! – прошептал Джон, показывая над головой.

– И что «люк»? – спросил непонятливый Петер Никсон.

Джон набрал полные лёгкие воздуха, готовясь обрушить свой гнев на одного из потенциальных загонщиков, но тут подоспела сестра.

– Его не было тогда с нами, Джон, – вступилась Джен. – Он тогда болел.

Джон медленно выдохнул и продолжил:

– Чудище приходит откуда-то от Трубы. С этого уровня. Они очень быстрые и…

– И? – не выдержав, пискнула Кэтти Лерой.

– …И его не перегнать! – Джон сделал паузу.

Дети непонимающе затихли.

– Но нам его и не надо перегонять! Помните, как с дядей Ма… – Джон запнулся, – …как с этим, который сейчас в убежище. Чудище появляется в одном конце коридора – и в другом конце видит загонщика. Бросается за ним. Загонщик поворачивает за угол и бежит. Но! Но, только до этого люка. Ныряет сюда. Чудище выскакивает, но его не видит, а видит уже другого загонщика в следующем конце коридора. И бежит за ним…

– Бежит обратно? – опять встрял Петер.

– Да нет! – Джон даже не успел рассердиться. – Я же сказал в «следующем». По кругу! И второй загонщик тоже прячется в люк…

– В этот? – Петер был неисправим.

– Нет!!! – Джон зашипел и стукнул сверстника по лбу. – В другой! В своём коридоре! На каждом коридоре есть два таких люка! Загонщику помогают трое внизу – двое его втаскивают, а третий закрывает люк! Поняли?

– Ну, ты голова! – восхищённо зашептал Петер, забыв про обиду, но, не утерпев, спросил снова. – А в конце-то что?

– А в «конце» сейчас покажу! – Джон был очень рад такой оценке своих командирских способностей. – Поползли!

Тринадцать охотников проползли в угол перекрытия, друг за другом спустились на самое основание Станции.

– Вон видите – блок! Тот, который накренился! – Джон показал на тяжелый блок одного из четырх главных кондиционеров Комплекса. – Он еле висит!

Действительно, волей случая два кислотных трупа падали именно в этом углу, и их едкая кровь полностью пережгла несущую балку, превратив её в хлипкую консоль. Консоль ещё не упала, так как блок был ещё дополнительно прикреплен к перекрытию четырьмя резьбовыми штангами. Стоило удалить эти четыре крепления, как консоль, полностью пережжённая с одного конца и почти разъеденная с другого, вместе с висящим на ней полуторатонным блоком рухнула бы вниз…

– Теперь поняли? – Джон оглядел сверстников.

– Ну да, всё ясно! – пробубнил самый старший и толстый Кевин Горвиц.

– Хорошо. Вот ты и ещё несколько ребят должны уронить этот блок на чудище! – Джон закончил свой инструктаж.

– А здесь-то кто станет загонщиком? – Петеру как всегда не хватало информации. Мальчишка показал на бетонный пол: – Внизу-то уже не спрячешься!

– Последним буду я! – Джон поморщился, сделал несколько шагов в сторону от кондиционера, остановился и вновь показал вверх. – И выдергивать меня вы будете наверх. Во-он в тот люк…

Наверное, слушать безлюдный комплекс можно было бесконечно.

Но звуки, в которых не осталось ничего человеческого, пугали.

Браун с протяжным стоном разогнулся, поднимаясь на ноги.

– Идём.

– Подожди, – мотнул головой Шуз. – Фолкнер... Его же запирали. Как он смог выбраться?

– Шрёдингер с ним. Нам пора!

Шуз уже отошёл туда, где коридор начинал теряться в отсутствовавшем освещении. Он поднял брошенное Фолкнером оружие. Потом нервно оглянулся – и спешно вернулся к Брауну. Тот и заметил странное:

– Что это?

Шуз повертел винтовку в руках – и теперь увидел тоже.

Ствольная коробка и цевьё были чем-то повреждены. В памяти сразу всплывали картины кислотного воздействия. Вдобавок эти части оружия были заляпаны словно каким-то лубрикантом.

– Это что за дерьмо? – выдавил из себя Шуз, отставляя от себя руку с винтовкой.

– Я думаю, ОНИ здесь! – шепотом, вращая глазами, прокричал Браун. – Уходим!!!

– Стой, твою мать! – разозлился Шуз. – Я думаю, тварь проникла в каюту Фолкнера, и тому как-то удалось её расстрелять. Наверное, кислота при этом повредила замки. Это надо выяснить точно. Пошли, найдём Джозефа.

– Ладно, – нехотя согласился Браун. – Тащи тележку – твоя очередь.

Когда фуражиры наконец-то нашли Фолкнера, тот уже никуда не шёл. Обхватив голову руками, он сидел в углу, который образовывали стены и силовые переборки коридора.

– Эй, эй, Джозеф?!

Но инженер связи словно спал на ходу... Браун подхватил его под руку и втроём они направились к точке рандеву с караваном Такаямы. Шуз всё размышлял, было ли хоть что-то в действительности из того, что он предположил об освобождении Фолкнера? Всё это казалось вполне достоверным. Кроме...

Ом побери, откуда мог взяться боевой ствол в каюте, подготовленной как место содержания н-нарушителя. Пр-реступника! Пр-редателя, обрёкшего колонию на космическое безмолвие!

А Браун, думавший практически о том же самом, подозревал, что инженер связи об этом уже никогда не расскажет. Кажется, его мозг спёкся.

Но, поддерживая Фолкнера, Браун не оставлял попыток:

– ...Джозеф, Джозеф, что произошло-то?

Трое детей шли по вентиляционному коробу. Даже для них он не был достаточно просторным, а огромному чудовищу будет просто тесным.

Кэтти Лерой была самой старшей из них, и она уже не боялась. Когда близнецы Джон и Джен Круз открыли дверь её каюты, где Кэтти плакала в одиночестве, они пообещали, что мама обязательно найдётся. Но для этого надо было им помочь.

И сейчас Кэтти руководила маленькой группой маленьких, но уже очень серьёзных людей. Они устраивали ловушку. Её предложила сама Кэтти.

– Смотрите! – Кэтти указала под ноги на решетку воздухотока. – Давай!

Семилетний Петер присел и подёргал решетку, проверяя, надёжно ли та сидит в своей ячейке. Решётка сидела надежно.

– Хорошо, здесь можно не бояться провалиться, – кивнула Кэтти. – Отметь.

Петер принял у Марты – третьей напарницы – край липкой ленты, особым образом скомкал, чтобы получился выпуклый крест, оторвал эту конструкцию от рулона и, отойдя назад на несколько шагов, приклеил конструкцию к стенке короба. Лепестки креста заколыхались в слабом, но неостановимом вентиляционном потоке, гарантируя, что этот знак будет обязательно замечен – и понят.

Дети пошли дальше, и когда оказались в том месте, где в магистральную трассу вливался периферийный рукав, Кэтти велела напарникам отметить, что нужно будет свернуть в него, а потом – сразу наверх. Для этого кроме скотча был использован маркер. Причём давнишнюю отметку, что вверх по этому направлению Лабиринта лезть никак нельзя, пришлось аннулировать, зачеркнув и приклеив скомканный в шар кусок скотча, что по правилам детей колонии представляло высший приоритет.

– Кажется, я понял, что ты хочешь! – сказал Петер, довольный, что обо всём догадался.

Но донёсшийся из глубин вентиляции какой-то посторонний звук заставил его замолчать и оглянуться.

– Тсс! – предостерегла Кэтти. – Идём.

Дети вошли в периферийный рукав. Светодиоды здесь были красноватые, что по технике безопасности должно было намекать на максимальное внимание. Периферийный рукав вливался в узкую вертикальную трубу. Кэтти посмотрела вверх.

На высоте следующего уровня, то есть практически над головой, труба заканчивалась крышкой люка. Но между люком в входом рукава на стенках трубы были закреплены две панели контроля высокого напряжения.

Кэтти потянула из карманов диэлектрические перчатки и отвёртку.

Свинтить крышки с панелей было минутным делом. Но чтобы снять изоляцию с высоковольтных проводов, потребовалось значительно больше времени. Когда пришло время удалять крепления, у Кэтти задрожали губы, и она их даже закусила. Важно было, чтобы панели не соскользнули раньше времени. Упасть-то не упадут, им провода не дадут. А вот зажать того, кто между ними оказался, – это запросто.

Когда-то папа рассказывал о такой опасности маме, а Кэтти слушала. Теперь тот разговор вспомнился...

На призывы Брауна, брошенные им по интеркому, не откликнулся никто. Но, тем не менее, в тамбур Северного гейта вышло несколько человек…

– Ты сволочь, Шуз! И твой Такаяма сволочь! Скормить нас этим тварям! А сами…

Джейн Петерс почти не изменилась за эту неделю – те же кривые ноги, та же тяжелая задница и тот же неиссякаемый заряд «оптимизма». Женщина нервно переминалась с ноги на ногу, непрерывно оглядывалась, смотрела то вниз в дальние углы тамбура, то куда-то в сплетения воздуховодов над головой, бросая на механика быстрые испепеляющие взгляды. Шуз пытался заглянуть в её бегающие глаза, но у него это никак не получалось. Механик с некоторым отстранённым удивлением почувствовал, что не испытывает к ней обычного отвращения. Вообще ничего не испытывает… Только её руки, безостановочно теребившие затвор импульсной винтовки, вызывали некоторую озабоченность. Но Фолкнер, сидящий сейчас на корточках у открытых ворот, по дороге сюда на несколько минут выпал из своего ступора и сообщил фуражирам, что на Станции не осталось ни одного патрона...

Что-то было не так.

Шуз постарался заглянуть в глаза радиста. Но Джозеф отвернулся от собравшихся и равнодушно смотрел на Ахерон. Ночное небо резал дождь. Подсвеченные прожекторами струи воды были похожи на стальные прутья решётки, которой планетоид пытался огородить «Надежду Хадли» от себя.

Время поджимало. Для того чтобы вовремя выйти в точку встречи с караваном, надо было выезжать в ближайшие двадцать минут. Загруженный «Дайхотэй» покорно ждал свой экипаж в центре двора…

– Мы, значит, второй сорт! На корм! А вы, значит, обратно… – Петерс не унималась.

– Джейн! Ты же знаешь, как набирались люди в караван! Что ты сейчас несёшь?! – Шуз старался подбирать слова. – Скоро должны прибыть спасатели! Сколько уже сеансов связи пропущено? Два? Три? Может, они уже летят сюда. Надо неделю продержаться. И вам, и нам…

Шуз понял, что ляпнул что-то не то, и замолчал.

– Я же говорю – «и вам, и нам»… Белая кость – голубая кровь, мать вашу! – Джейн язвительно оскалилась. – А ты знаешь, что тварь приходит каждую ночь! И каждую ночь кого-то уносит! А может, их несколько штук приползает! А? Что скажешь?

Шуз молчал. Что-то было не так. Он посмотрел на остальных женщин.

Рядом с Петерс стояла Рут Сандовал. Её лицо дрожало в нервном тике. Женщина злобно сплевывала себе под ноги, старательно отводя от механика взгляд. Костяшки её плотно сжатых кулаков побелели от напряжения, впалую грудь перетягивал ремень тяжёлой М40С.

Джейн Гринфилд тоже молчала. Шуз был этим неприятно удивлён. «Главный смотрящий» за термоядерным процессором сейчас неотрывно смотрела на нескончаемый дождь за стенами «Надежды Хадли». Из наплечной кобуры женщины-ядерщика торчал тяжёлый «Хеклер».

В глубине тамбура, у самых дверей, стояла Мэри Клейн. Она была похожа на зомби. Механику показалось, что кто-то её принёс сюда и поставил в качестве нелепой декорации. Расфокусированный взгляд девушки блуждал по настилу палубы, но её ладони лежали на рифлёной рукояти какого-то машингана, засунутого за пояс.

Что-то было не так.

– А этого ублюдка зачем с собой тащите? – продолжила Петерс, кивнув на сидящего Фолкнера. Радист даже не обернулся. – Одного связиста мало? Нужен «срочный звонок другу»? Антенну надо включить?

Шуз не успел ей возразить. После того, что Фолкнер успел выдавить из себя, он и вправду никому не был нужен. Механик как раз и хотел предложить Брауну оставить предателя на Станции, а взять кого-нибудь другого. Но тут в разговор вступил кипящий от негодования Стив.

– Ты как была без мозгов, Джейн, так и осталась! Какая, на хрен, антенна! Её не разблокировать!

– Это ТЫ мне говоришь «нельзя»? – фыркнула Петерс. – А я почём знаю – правда ли это? А?

Что-то было не так.

И внезапно Шуз расшифровал свои смутные ощущения. Он не видел детей! Ни здесь в тамбуре, ни за всё время их визита в Комплекс! Только значки на стенах!

– Что… что случилось? – прохрипел Том.

В этот момент из дальних дверей выбежал прихрамывающий Йен О’Коннол. Он ничего не произнёс, а только сильно дёрнул медтехника за штанину комбинезона. Тщедушная Клейн качнулась в сторону и скрылась в дверном проёме…

Все обернулись на шум…

И тут рядом лязгнул затвор и оглушительно грохнул выстрел…

В ушах звенело. Оторопевший Шуз оглянулся – Фолкнер сидел там же – привалившись к воротам… Но вместо головы у него была… пустота. А все, что недавно было его головой, размазалось красно-серой кляксой по переборке…

– Ну вот! Сейчас точно патронов не осталось! – расхохоталась Джейн Петерс и бросила ненужную уже винтовку на палубу. – Теперь валите отсюда! Ублюдки!

Никто ничего больше не сказал.

Шуз и Браун молчали минут пять. Затем механик с трудом выдавил из себя:

– Мы поехали… Надеюсь, никто нам не выстрелит в спину…

Где-то на середине пути до вездехода Шуз обернулся – ворота гейта были задраены…

– Посмотри...

– Что?

– Дядя Марк забыл положить на место...

– Да что же?!

– Ну вон же, третья полка! Стальной трос, целый моток! Помнишь?..

– Это который полгода назад Рону чуть полруки не отхватил?!

– Ну да. Наверное, не именно этот, но такой же.

– У Рона тогда такой жуткий порез был, ему все завидовали! Э-э... ну и что?

– Можно сделать ещё одну ловушку.

– Какую?

– Такую же, в какую Рон попал. Пойдём, близнецам расскажем!..

...Вторые сутки были на исходе. Сейчас Шуз гнал тяжёлую машину сквозь серый рассвет. Сменившийся Браун дремал в соседнем кресле, несмотря на жёсткую тряску. Механик вглядывался то в свет фар по курсу, то в экран ИК-визора. Последний сеанс радиосвязи был час тому назад. Скоро в экране прибора должны были появиться красные точки – горячие двигатели долгожданного Каравана.

Вчерашний ливень, затянувшийся на целые сутки, закончился. Обычно струи воды падали с неба вместе с мельчайшими частицами вулканических выхлопов. Над полями тектонической активности всегда висела мутная взвесь… Несколько раз в год с другого полушария до Станции доползали даже густые тёмно-фиолетовые тучи с кислотной начинкой, и Ахерон обдавал «Надежду Хадли» едким душем…

Если в этот момент не было ветра, то кислота, падая на металл, начинала парить. И в тех местах, где абразив частых песчаных бурь съел защитное покрытие, вверх поднимались тонкие струйки газа. В эти редкие моменты казалось, что среди ангаров Станции в параллельном пространстве разбили своё стойбище туземцы-невидимки. И, греясь у невидимого огня, они жгут невидимые костры… Переговариваются между собой на неслышном языке и, посмеиваясь над смотрящими в прорези окон людьми, выпускают в эту реальность лишь дым от невидимых курительных трубок…

А когда дул ветер, казалось, что вокруг Комплекса стелется серебристая трава из клочьев дыма, и планетоид пыжится изо всех сил, стараясь пригладить эти седины, появившиеся на его черепе. И расстраиваясь тому, что теперь появились свидетели его космической дряхлости…

Этой ночью Такаяме не спалось. Последнее время усталость могла опрокинуть его в чёрное небытие в любое время и в любом месте. Но вот сегодня что-то сложилось не так. Инженер даже поменялся вахтой со Стивенсом, подарив тому почти восемь часов сна. Скоро должны были вернуться Шуз с Брауном. Тридцать взрослых в течение часа разгрузили бы «Дайхотэй» фуражиров, поставили на кары свежие батареи, и можно было бы вновь пускаться в путь.

За всё время своего пребывания на LV-426 Такаяма всего лишь один раз покидал Станцию на такое длительное время. Да и то, когда лет семь тому назад он отправился с терраформерами присматривать площадку для второго реактора, на вторые сутки его догнала депеша Симпсона. «Вейлан Ютани» вдруг проиграла крупный иск «Сивил Инкорпорейтед» и, резко переменив свои планы, решила обойтись одним атмосферным агрегатом… Помнится, тогда кто-то из «морферов» всю обратную дорогу долго гундел о несимметричности потоков, каком-то изобарном компенсировании, неустойчивости Кориолиса, пси-циклонах и ещё о чём-то. Джефф тогда слушал его вполуха, внутренне радуясь тому, что теперь уже точно до условной весны успеет смонтировать систему утилизации и рвануть в отпуск на Терру. Глубокий анабиоз, и 39 световых лет позади, как тяжёлый похмельный сон…

Когда дождь закончился, начал дуть ветер. Через час он достиг такой силы, что разогнал все густые тучи и сдул облака даже в верхних слоях новоиспечённой атмосферы. Видимо, где-то в соседнем полушарии вновь полыхнули местные вулканы и, разогрев воздух, раскрутили очередную тысячекилометровую воронку циклона…

Джефф нацепил очки, замотал лицо шарфом, который подарила ему Вилма Фолкнер, привалился к угловатому протектору вездехода и стал наблюдать редкое явление: из-за светлеющего горизонта в бирюзовом шлейфе медленно выкатывался отороченный пурпурной каймой тёмно-синий серп Калпамоса – газового гиганта, вокруг которого вместе с ещё тремя планетоидами вращался Ахерон. Откуда-то снизу его подсвечивала Зета, и в ясном небе на тёмном фоне гиганта проступил маленький изумрудный серп соседней NT-1103Y… Такаяма вздохнул – не каждому удавалось увидеть такую красоту своими глазами…

…Что-то глянцево блеснуло на фоне тёмных скал…

…и переместилось…

…к лагерю…

…очень быстро.

Джефф ударил по висящей рядом с ним рессоре и стукнул в дверцу «Дайхотэя». Где-то в глубине кабины кто-то обиженно заплакал. Затем глухо взревел двигатель и через секунду перешёл на форсированный свист. В наушнике послышался голос Стивенса:

– Готов, босс!

До Такаямы донёсся звук выстрела. Зажглись прожекторы на стойках машин. Засвистела турбина манипулятора… Джефф увидел Холека – мужчина уже вскинул винтовку и что-то выцеливал. Прозвучал ещё один выстрел. Рядом с ним что-то мелькнуло – и человек упал…

– Алеш!!! – заорал Такаяма и выстрелил в ближайший проблеск. – Эрик! Вперед!!!

«Дайхотэй» обдал инженера градом камней из-под колес и рванулся по выверенной трассе. Такаяма обернулся – один кар катился в противоположном направлении, на уровне близко культразвуку свистели его электродвигатели. Повиснув на ремнях с двух сторон, от тварей отстреливались Мэг Хани и, кажется, Вилма… Что-то прыгнуло на женщину снизу, и на брезентовом борту электрокара забился чёрный хвостатый клубок… Машина остановилась… Кто-то пронзительно закричал…

Джефф стрелял, тщательно прицеливаясь. В голове у него щелкал какой-то бездушный калькулятор…

«Два!.. три!»

«Че… пять!»

Такаяма метил по чётким силуэтам тварей, появляющихся на фоне светлеющего неба. Инженер видел, как у манипулятора вёл огонь Новотны… Кто-то из женщин выпустил из своего оружия короткую очередь… Где-то раздался детский визг…

«Чёрт! – мелькнуло в голове Такаямы, – а магазин-то у неё уже пустой! Дура!.. Шесть!»

…В наушнике что-то закряхтело, и стрельба у манипулятора прекратилась. Иржи замолк…

«Десять».

«Одиннадцать».

Боковым зрение он увидел бегущего Тима Джордана… Чёрный проблеск – инженер даже не успел прицелиться – и мальчишка пропал из виду… В магазине оставалось лишь два патрона. Джефф посмотрел вдаль и увидел задние фонари уезжающего «Дайхотэя». Стивенс уходил от погони. За вездеходом мчались твари. Рассвет окрашивал синим блестящие спины загонщиков…

«Две спины».

Вездеход отрывался от преследователей. Отлетающий гравий заставлял тварей бежать по обочине «дороги», петляя в скалах.

«Шесть!»

Инженер поднял винтовку – целиться в чужих было легко. Выстрел… ещё один… пустой щелчок…

После слов Джеффа у него в голове раздался тихий хлопок – будто внутри черепа лопнул какой-то неведомый нарыв. Открывшийся свищ сразу стал бешено фонтанировать страхом, тоской и желанием выжить. Эта гремучая смесь хлынула по спине, обжигая холодом каждый позвонок. Эрик считал эти быстрые уколы и на сороковом году своей жизни понял, что его спина, оказывается, собрана из 34 деталей. Ледяной пот стекал вниз к копчику, который сейчас будто врос в двигатель «Дайхотэя». И дрожал от напряжения вместе с ним.

…Стивенс любил её. Эту большую угловатую машину. Большинство колонистов было абсолютно равнодушно к этой технике, некоторых даже отталкивала её страшноватая внешность. Но, в отличие от всех, Эрик просто обожал все эти японские конструкции в стиле «naked». Все эти блистающие хромом обнажённые шарниры гигантских независимых подвесок; внушительные столбы газовых амортизаторов, синеющие фосфатной плёнкой; сложный перфорированный кишечник выхлопной системы и колёса… целых восемь 50-дюймовых дисков поразительной красоты с замысловатыми стилопластовыми протекторами руки великого Ито Мацумоши…

Машина отвечала ему взаимностью всегда. И особенно сейчас, когда от неё зависела жизнь её хозяина и ещё десяти пассажиров…

Штурвал прильнул к сильным ладоням человека и чутко реагировал на любое движение. На плоскость ветрового стекла процессор вывел всю необходимую информацию, и тёмные силуэты скал, еле видимые в рассвете, очерчивались цветными контурами, снабжались маркерами дистанции и звёздочками спутниковых координат. Цифровой интерфейс рисовал на стекле линию маршрута с указанием контрольных азимутов, нужных углов поворота и таймеров обратного отсчёта…

На мониторы двигателя Стивенс не смотрел – он просто всё и так чувствовал. Человеческие рецепторы словно проросли сквозь композитный корпус моторной установки и вместе со штатными датчиками считывали все данные. Механик ощущал, как взрывается в камерах двух вращающихся роторов топливная смесь, приправленная убийственной дозой катализатора и сдавленная четырьмя турбокомпрессорами. Чувствовал, как испаряется в полостях двигателя хладагент, остужая перегретые агрегаты… Эрик считывал давление в многочисленных магистралях и тихие щелчки регулирующих клапанов. Толстые подошвы башмаков и педали приводов не стали помехой – механик ощущал все неровности на трассе так, словно бежал по ней босиком. «На трассе» – потому что громоздкий вездеход превратился сейчас в скоростной болид, который сражался не за очередной приз в очередной гонке, а за нечто большее.

За жизнь.

Против смерти.

Среди десяти пассажиров, пристёгнутых к сиденьям за спиной Стивенса, сидел человек, которого Эрик любил ещё больше. Сильнее всего на свете.

– ЭРИК, СПАСИ НАС! – шептала Йоко, съёжившись в дальнем углу кабины и прижимая к себе двух сирот, которые теперь, скорее всего, станут их детьми. – ПРОШУ ТЕБЯ!

Кертис открыла верхний люк, высунулась в него по пояс и вытянула за собой винтовку. Три другие женщины обхватили её за ноги внутри кабины.

– Мы отрываемся, Эрик!!! Жми!!! – услышал механик в наушниках радостный крик Эн и хлопки выстрелов. – Минус одна! С-сука!!! Минус две!..

Стивенс мельком подумал, что план Такаямы был гениален: они уходили от преследования и при этом выбивали врага, словно в тире.

– Эрик, давай! – кричала Пат Кэдиган. Её горячее дыхание обжигало ему затылок.

– Вперёд!!! Вперёд!!! – звенели над ухом детские голоса. И в этом хоре слышалось всё меньше и меньше страха.

– Уходим! Уходим!! Эрик!!! Они отстают! – в наушниках плескалось ликование.

Но он слышал только её шепот:

– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЭРИК. ПОЖАЛУЙСТА. НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!

Машина тоже, наверное, слышала её. Но она не ревновала хозяина к Йоко. Машине сейчас нравилось её новое качество. Она наслаждалась ощущением скорости…

«Дайхотэй» неудержимо рвался вперёд. Его выхлопной тракт раскалился докрасна. Вылетающий гравий радостно хлестал по скалам, выстроившимся вдоль маршрута. Казалось, будто сам Ахерон решил помочь этой горстке людей и надумал увести их от несущих смерть глянцевых пришельцев…

– СПАСИ НАС, ЭРИК! И, ВИДИТ БОГ, МЫ ВМЕСТЕ УЛЕТИМ ИЗ ЭТОЙ ДЫРЫ… ДОМОЙ…

Не стоило этого говорить. По крайней мере, сейчас.

Что-то услышало эти слова Йоко и, после секундного раздумья, отвернулось от мчащейся машины…

Сразу же переднее левое колесо наехало на большой плоский валун. Под динамическим ударом разогнанной массы вездехода камень рухнул в скрытую под ним каверну. Протектор мгновенно провалился вслед за ним. Машина на всей скорости уткнулась в преграду и завалилась на левую сторону, корма вздыбилась вверх… и стала опрокидываться…

Сигнальные фонари начали описывать в рассветном сумраке длинную дугу…

«Вот и всё…» – только и успел подумать Стивенс…

Громоздкий четырехосный трактор превратился в гоночный болид. Отражаясь от каменных наростов, бил по ушам радостный рев форсированных двигателей. Расчет Такаямы оправдывался – от тварей можно было оторваться. Джефф неожиданно для себя даже рассмеялся.

«Двена… пятнадцать?!»

Джеффу стало немного жаль себя. Он оставался здесь. А Эрик и ещё десяток людей с ним уходили… Дальше… дальше… Глянцевые спины безнадежно отставали…

«Двадцать три… четыре… восемь?! Дьявол, да что же это за напасть?! Откуда их столько?»

Несмотря на обилие тварей Джефф облегченно вздохнул.

Вдруг вдали фонари вездехода резко подпрыгнули вверх и влево… и стали быстро описывать в воздухе длинную красную дугу…

…И тут что-то обжигающе стегнуло Такаяму по шее…

…В памяти коротко вспыхнуло чьё-то знакомое удивлённое лицо…

И он умер.

Глава 18

Их было мало, и их осталось ещё меньше. Но применять к ним понятие «Пиррова победа» было в корне неверно.

Они переносили своих жертв довольно долго, но потом их количество кратно увеличилось молниеносно!

И первый же выход молодняка за пределы Логова подарил им новые жертвы.

…Матка трудилась не переставая.

…Повиснув на ремнях пассажирского кресла и подложив под голову какой-то мешок, Браун спал детским сном, не обращая внимания на ухабистую дорогу. Сладкая безмятежность разгладила его лицо, из полуоткрытого рта на брезент тонкой нитью стекала слюна. Видимо сны были приятные.

«Вот дела, – усмехнулся про себя Шуз, ворочая рулевое колесо. – Дрыхнет, прямо как крутой терраформер. Всё по хрену…».

Механик с большим уважением относился к этому подразделению. Необходимость постоянной работы в зонах тектонической активности с целью корректировки атмосферного морфинга требовала от этих специалистов определённой доли бесшабашности. Сложные запуски зондов над вулканическими выбросами, спектроскопия токсичных газовых облаков, виртуозные спуски в задымлённые скальные расщелины и многие другие рискованные мероприятия никогда не давали им повода скучать.

…Рассвет уже давно миновал, сильный ветер затягивал чистое небо тёмными грозовыми тучами. Механик нажал педаль акселератора и заложил крутой вираж, огибая последнюю большую скалу перед выездом на равнину. Задние колёсные пары юзом вошли в поворот, но тяжелогруженый вездеход даже не покачнулся. Сквозь рёв двигателей послышался сухой стук вылетающих из-под протекторов камней.

Не отрывая глаз от лобового стекла, Том одной рукой сгрёб свою физиономию в горсть. Проволока трехдневной щетины заскрипела на мозолях, массаж лица сразу привёл механика в чувство и выдернул его из ступора долгой дороги. Путешествие заканчивалось. Шуз хлопнул себя по уху, включая гарнитуру радиосвязи, и радостно «протрубил» в микрофон:

– Трам-пам-пам– па-а-ам! Встречай, Джефф. Где обещаный оркестр?

Эфир ответил ему молчанием.

То, что увидел Том перед собой, было не похоже на стоянку, которую Шуз с Брауном покинули больше суток тому назад. Улыбка медленно сползла с его физиономии. Механик ударил по тормозам, машина застыла. Стив дёрнулся в кресле, что-то промычал во сне, но так и не проснулся…

Механик переключил передатчик и просипел по общему каналу:

– Это Шуз. Кто-нибудь меня слышит?

Он заглушил двигатель и прильнул к лобовому стеклу…

Молчание нарушил Ахерон. Свистом ветра и шелестом песка. Фуражиров никто не встречал.

Манипулятор стоял всё там же. На двух стойках, прикрученных к его телескопической стреле, всё также висели фонари. Сильные порывы ветра разболтали крепления прожекторов, мачты качались из стороны в сторону, словно парочка долговязых сумасшедших, бьющихся в немом припадке. Из «горящих голов» этих психов били столбы яркого света, бессмысленно бросая на каменистое пространство большие жёлтые пятна…

Механик увидел стоящий на краю стоянки первый кар. Клочья порванного тента трепетали на ветру. Людей рядом не было. В противоположном конце стойбища из-за дальней одинокой скалы выглядывали задние колеса второго кара…

– Эрик! – второго вездехода нигде не было видно. – Эрик, дьявол тебя раздери! Ты где?..

Стивенс не отвечал. В горле у Шуза пересохло, в голове мелькнула мысль о том, что он совсем зря выругался на своего товарища. Форсированный «Дайхотэй» мог умчаться довольно далеко. И теперь «достучаться» до него и узнать координаты вездехода можно было только через спутник. А таймер его появления над этим местом показывал ещё два часа ожидания…

Шуз рывком откинул от потолка консоль ИК-установки, вывел аппарат на максимальную чувствительность и стал внимательно осматривать окрестности в режиме тепловидения.

…В окулярах яркими изумрудными точками мелькнули прожекторы, зазеленел нагретый корпус работающего генератора и… и всё!

Кроме тусклых холодных контуров местности он не видел ничего…

Отключив ИК-визор, Шуз ткнул пальцем в панель управления – и на лобовом стекле появился zoom-фрейм. Механик установил максимальное увеличение и сантиметр за сантиметром стал передвигать рамку по сектору обзора. Он насчитал четыре тяжёлых бокса, выпавших из кара, увидел дёргающийся на ветру наплечный ремень винтовки и… и в мелькнувшем жёлтом пятне прожектора увидел… красные полосы на одном из камней.

Том закрыл глаза. То, в чем он не хотел себе признаваться, произошло. Твари побывали здесь.

Механик уткнул лицо в сжатые кулаки, и слезы потекли из его глаз…

Он сидел так полчаса, сглатывая слёзы и шёпотом повторяя в эфир:

– Это Шуз. Прошу Вас… кто-нибудь… отзовитесь. Это Шуз.

Вдруг в наушнике раздался тихий скрипящий смешок… Словно какая-то зловещая игра в прятки закончилась, чьё-то терпенье истощилось, и кто-то наконец-то решил дать о себе знать…

Шуз вздрогнул и медленно провел фреймом слева направо… Ничего… Та же самая операция, только справа налево и снова в окулярах тепловизора. Пустота…

Механик сморгнул, глаза уже резало от напряжения. И тут он увидел в лобовом стекле, как у колёс манипулятора что-то вздрогнуло и из-за камня стало приподниматься… человеческое тело… Шуз увидел кусок комбинезона до боли знакомого песочного цвета и курчавые русые волосы…

– Иржи!!!?

Тело вздрогнуло и продвинулось к фуражирам на десяток дюймов… Но… инженер был… холодным. ИК-визор показывал лишь тусклую мёртвую оболочку…

Кто-то вновь скрипнул коротким смешком и… Том отстранился от ИК-визора и своими глазами увидел появившуюся из-за тела продолговатую глянцевую голову… В тепловизоре твари были невидимы!

Шуз ударил в потолок – верхний люк открылся, тихо стукнув в пластиковые стопоры.

– Том, что за… – подал голос проснувшийся связист.

Но механик не слушал его. Он быстро нацепил очки, схватил винтовку и в одно мгновенье высунулся по пояс наверх…

Шуз уже успокоился, дыхание восстановилось. Но удачно поймать в прицел чужого всё не удавалось. Чёрный хвостатый хищник волок свою жертву, постоянно находясь с ней на одной линии огня… Но вот… Вот!!! Иржи застрял ногой между камней. Тварь несколько раз дёрнула человека. Безрезультатно… Существо распрямилось… Вот!!! Том медленно выдохнул и положил палец на спусковой крючок…

Но тут что-то больно ударило его под колени – и механик рухнул вниз на сиденье. По голове больно стукнул приклад упавшей М40С.

– Ты что!!!! Том!!!! – перед ним возникло перекошенное от страха лицо Брауна. – Сейчас на выстрел сбегутся ОНИ! Они же весь караван растащили! Вчистую! Их должно быть десятка три! Надо…

– Что надо? – рявкнул разозлённый механик.

– Тише! – связист отвел взгляд. – Валить надо… Я тоже всё осмотрел… Пусто и холодно… Никого… Только кровь…

– А Эрик! – Шуз тряхнул Брауна и зашипел в ответ. – Эрика я не увидел!!! С ним-то что? Спутник будет над нами только через полтора часа!

– Значит, надо ждать? – Браун посмотрел механику прямо в глаза. – Может, твари пришли с той стороны, куда Джорданы таскались. Нас сожрут – так никого предупредить не сможем. Ты видел Карсона? Форреста? Я – нет! На Станции бардак. Сколько времени ты сможешь кричать в эфир, пока тебя будут пластать эти гады? Минуту? Две? Думаешь, тебя кто-то ещё услышит?

В наушниках кто-то скрипуче засмеялся. Шуз и Браун синхронно вздрогнули и повернулись к лобовому стеклу…

Хищник обошёл труп. Наклонился к застрявшей ноге и, коротко мотнув головой, перекусил её. Затем вернулся и поволок мертвеца в выбранном направлении. В камнях остался торчать жёлтый окровавленный башмак…

Два человека смотрели на чужое существо. И молчали. Каждый думал о своём.

…А в наушниках раздавался тихий полусмех-полувизг. Наверное, тварь тоже мечтала о чём-то своём…

Стальные пластины жалюзи закрывали окно с внешней стороны, поэтому Мэри Клейн прислонилась вплотную к стеклу. Сквозь щель была видна часть площадки перед комплексом и дорожка, уходившая к воротам. Ранее всегда оживлённая местность была теперь пустынной и навевала тревожно-давящее чувство. В дополнение к тому ужасу, который несли с собой твари.

Мэри отвернулась от окна. Диспетчерская, в которой она находилась, была закрыта со всех сторон, горело вспомогательное желтоватое освещение. Около большого экрана сидела Джейн Гринфилд. Мэри подошла к ней и взяла вторую винтовку, лежащую на стуле. На счётчике горело три прочерка, говоривших об отсутствии магазина.

– А где патроны?

– У меня, – Гринфилд не отрывалась от экрана. – Что это?

На экране белая точка скакала как сумасшедшая по прямоугольнику каюты. Затем она вылетела в коридор и понеслась по нему с огромной скоростью.

– Ч-чёрт, – до Джейн дошёл смысл увиденного. – Добрались и через дверь…

– Как они её нашли? – Мэри села рядом. – Наугад? Или как-то чувствуют?

– А я почём знаю? Это была ваша с Кваме работа – выяснить всё, что можно!

– «Всё, что можно»? – хмыкнула Мэри. – Угу. Мы за столько лет не выяснили, что тут под боком валяется инопланетный звездолёт. Почему, а?

– Потому что орбитальная съемка его не зафиксировала, – сквозь зубы процедила Джейн.

– А нам наплевать, что в двух шагах от забора творится. Закрепились на пятачке – и довольны…

– И что? Тут дел полно и на этом пятачке! Одна утилизация сколько времени занимает!

– Да-да, – закивала Мэри головой. – Утилизация, отряды самообороны, тренировка чрезвычайных ситуаций, на которых никто не учится. Сами чрезвычайные ситуации, из которых выводов никто не делает. Начальство у нас более важными делами занято... Например, передвижной командный пункт организовать. Со свитой.

– Нет, – сказала Джейн. – Это часть плана. В Комплексе тесные коридоры. Джефф... Такаяма хочет выманить их на открытое пространство. Тогда можно будет в них стрелять.

– Тесные коридоры… тесные коридоры, – Мэри обхватила дуло винтовки ладонями и, положив на них подбородок и закрыв глаза, стала покачиваться в такт своим словам. – Открытое пространство... тесное пространство...

«И эта спятила», – вздохнула Гринфилд.

– Тесное пространство… но ведь оно не тесное. Они могут идти вперед… потом назад… прыг влево, прыг вправо, на потолок, с потолка… Могут по одному, могут сразу все вместе. А, Джейн? – Мэри открыла глаза и наклонила голову набок, не отрываясь от дула.

– Ну а я что сделаю? – огрызнулась Гринфилд.

– Если бы им стало действительно тесно... Так, чтобы они двигались по одному и в одном направлении..., – губы Мэри изогнулись в каком-то подобии улыбки.

Джейн тоже притворно улыбнулась и широко раскрыла глаза:

– Отличная идея! Давай построим для них лабиринт! Прямо сейчас и начнем.

– А зачем строить? – улыбка Мэри выглядела почти счастливой. Потом она медленно подняла глаза вверх.

Гринфилд проследила за её взглядом. И через секунду догадка заставила её вскочить:

– Вентиляция!

– Точно. Они учуют нас там и придут. И там им будет тесно… очень тесно. Смогут подойти только с двух сторон и по одному.

Джейн снова опустилась на стул и потёрла лоб. Идея, в первое мгновение показавшаяся блестящей, должна была быть обдумана. Кто получит преимущество в вентиляционных шахтах? Там нелегко перемещаться человеку обычного телосложения, но эти твари крупнее. Возможно, Мэри права, и у них появился шанс?

– Там темно, – проворчала Джейн, продолжая напряженно размышлять. – Ни черта не видно.

– Фонарик можно взять. Найти длинный прямой участок. Разглядим, что на нас движутся. Да и... почувствуем.

«Да, возможно. Кислота? Если успеть подстрелить на расстоянии и менять местоположение... Воздуховодов много. Чёрт! Неужели действительно выход?»

Джейн сильно зажмурилась.

«Что-то я забыла. Что-то очень важное. Совсем из головы вылетело».

Гринфилд открыла глаза и её взгляд упал на экран, где в каютах слегка колебались белые точки. Если они с Мэри сейчас уйдут, спасения те, скорее всего, не дождутся. С другой стороны, если они пойдут к ним на помощь – итог ясен. Джейн попыталась вызвать в себе злость на оставшихся – «Не уехали – сами виноваты!», – но внезапно не смогла этого сделать. Поэтому она просто перевела взгляд с экрана на Мэри Клейн. Та уже стояла с винтовкой за плечом:

– И да, Джейн... Что бы там ты ни решила – дай патроны.

– А… а они? – Джейн кивнула на экран. – С остальными что будет?

Мэри закусила губу:

– Если мы пойдём туда – погибнем все. Вдвоем не справимся.

Джейн отвела взгляд:

– Уверена?

– Да… К тому же, вдруг нам удастся отвлечь их на себя.

– Отвлечь? Каким образом?

– Ну… И каждая тварь, которую мы подстрелим, не сможет штурмовать каюты.

– Логично.

«Что за бред мы обе несём?» – Джейн повернула голову и встретилась взглядом с Мэри. И тут же поняла.

Мэри говорит так не потому, что убеждена в правоте. А потому, что она, Джейн, говорит обратное.

И этот спор не затем, чтобы переубедить. А просто потянуть время.

Сделать передышку.

«Ты уже приняла для себя решение?» – молчаливо поинтересовалась Джейн, глядя прямо в глаза. – «Или послушаешься меня?»

А через секунду она протянула напарнице руку с лежащим на ладони магазином.

Кэтти Лерой словно подзаряжалась, положив ладони на переплетение трубок и банок. В каком-то смысле так оно и было. Девочка успокаивалась.

По лабиринту сновали хомячки. Завезённые на Ахерон ещё до рождения Кэтти, они выполняли роль подопытных животных в опытах взрослых. А когда программа закончилась, хомячков оставили детишкам на радость.

Хомячки плодились и размножались, но в лабиринте их численность не менялась. Матери, у которых не было специализации и, соответственно, было море свободного времени, по приказу администрации колонии изымали излишний приплод и замораживали, а потом делали из трупиков и оранжерейных растений корм для оставшихся животных.

Тот факт, что вместо некоторых хомячков, уже обзаведшихся именами, появлялись другие, матери объясняли линькой и были уверены, что дети верят им на слово.

Кэтти открыла небольшой лючок и сунула в банку два кубика корма. Хомячки стали хватать кубики лапками и вырывать друг у друга, и пока эта возня продолжалась, Кэтти просунула руку глубже и коснулась ладонью пушистого меха.

Откуда-то из глубины комплекса донёсся сначала металлический скрежет, а потом человеческий крик.

Вздрогнувшая Кэтти едва не опрокинула хомячий лабиринт, выдергивая из банки руку, потом вспомнила и всё-таки прикрыла лючок.

– Кэтти, ты скоро?! – шепотом выкрикнул Йен О’Коннол, выглянул из вентиляционного проёма. Он тоже слышал скрежет и крик.

– Там… там опять чудовища! – отозвалась Кэтти, озираясь на выход из каюты-рекреации. – Вдруг это кричала мама Питера… или Рона!

– Пошли скорее, а то чудовища и тебя схватят! Ты коммуникатор нашла?

– Нашла. Я видела его, когда чудовищ ещё не было. Кто-то оставил и не забрал потом…

– Ну и ладно! – разозлился Йен. – Нашла – и пошли!

Ребята проползли по узкому рукаву воздуховода и выбрались в широкую магистраль Лабиринта.

– Ну-ка дай, я проверю, работает ли гарнитура? – Йен требовательно протянул растопыренные пальцы.

Кэтти вытянула коммуникатор из кармана и протянула мальчишке. Тот нацепил гарнитуру на макушку, подвёл усик микрофона к губам и принялся вызывать командира ребячьего отряда:

– Алло! Алло, Джон! Слышишь меня?

– Алло! Это ты, Йен? – отозвался Джон Круз. – Слышу тебя! Нашли коммуникатор?

– Нет, это телепатия! – огрызнулся Йен. – Конечно, нашли! Кэтти молодец, правильно запомнила...

Кэтти довольно улыбнулась. Йен был старше, и его похвала дорогого стоила для восьмилетней девочки. Йен даже показался ей не таким толстым и противным.

– Слушай, здесь мы чудовищ услышали! А если они опять чью-то маму убили? Может, мы с Кэтти заманим их в Лабиринт, и потом будем действовать, как собирались?

– Нет! Нет, ты что?! Вы сейчас где?

– Только из рекреации выбрались.

– До ближайшей ловушки вам три… нет, четыре изгиба магистрали и один подъём. Вас нагонят! Возвращайтесь как можно тише.

– Ладно, – как-то устало согласился Йен. Убрал усик микрофона и взял Кэтти за руку: – Пошли.

Может быть, Джон сказал так, потому что его и Джен мама давно умерла, целую неделю назад?

Протянутый винтовочный магазин звякнул об пол, выпав из пальцев Джейн Гринфилд. Она резко оглянулась на пульт связи, который вдруг зашёлся трелью сигналов.

– Ты чего? – нахмурилась Мэри Клейн.

– Приборы зафиксировали сеанс связи, – пробормотала Джейн. – Обычно Карсон коммутировал переговоры, но если сейчас была прямая передача...

– Ты что, думаешь, ОНИ уже прилетели?!

Глава 19

…Шуз целый час вёл вездеход, не включая форсаж. Несмотря на кажущуюся ясность ситуации, у него никак не получалось спешить. Договориться самому с собой не удавалось, как он ни старался. Что-то мешало отключить сомнения, втопить педаль акселератора и начать жить в новой реальности.

Долгожданная оранжевая метка спутника вспыхнула на экране в окружении пяти мелких значков – пяти объектов, находящихся в зоне охвата его сверхчувствительных орбитальных камер. Механик сразу же перевёл контроллер в режим топографии и увидел то, что совсем не хотел увидеть: две знакомых пиктограммы манипулятора и одного из электрокаров рядом, третья чуть поодаль и… неподвижная метка второго «Дайхотэя» в четырех милях от лагеря.

Том перевёл дыхание, остановил машину и уменьшил масштаб транслируемого кадра. Из грязевого ручья на дне глубокой расселины на него смотрели пять колёс перевернувшегося вездехода. С высоты разбитый трактор был похож на мёртвое насекомое, в последней судороге поджавшее к своему беззащитному брюху пять уцелевших лап. Шуз не стал высматривать оборванные шарниры и разлетевшиеся обломки, внезапно ощутив внутри себя гулкую пустоту. Механик машинально разделил расстояние от лагеря до аварии на максимальную скорость.

– Четыре минуты…– выдавил он из себя свистящим шепотом, – …четыре, нахрен, минуты надежды…

Говорить больше не хотелось. Шуз до крови прикусил губу, ткнул красную клавишу, и по корпусу тяжёлого вездехода стала распространяться дрожь. Роторы послушно разгоняли двигатель в форсированный режим…

Потоки дождя размывали пейзаж за окнами в бесконечную унылую ленту. Однообразный узор вгонял молчащего Брауна в транс. Мозг связиста охотно поддался этому спасительному воздействию, отодвинул действительность на задний план и попытался сосредоточиться лишь на простых зрительных сигналах. Уловка не особо удалась. Через некоторое время в сером мельтешении за бортом вдруг стали появляться странные картинки. В них Браун узнавал то рыбацкий баркас его деда, то смеющееся лицо матери на день Благодарения, то укоризненный взгляд сына, брошенный из-за громоздкого ранца морского пехотинца на его спине, то бледную ладонь жены на бесцветном больничном одеяле... Стив с надеждой подумал, что в этих случайных фрагментах он найдёт сейчас какую-то подсказку. Всё станет ясно… и хорошо. Но оказалось, что это не так. Просто какой-то невидимый шизофреник бессмысленно кромсал его жизнь на кусочки ретро-кадров. Неожиданно расстояние в 39 световых лет размоталось в его голове в длинную-предлинную нить, и ему показалось, что настоящий живой Стив Браун остался где-то там далеко – на Терре, а здесь на Ахероне очутилась лишь его неприкаянная зыбкая тень. «Какого хрена меня сюда занесло?» – с грустью подумал Стив, и холод пробежал у него по позвоночнику. Ответ пришёл. Но совсем не тот, который он ожидал. Браун вдруг совершенно отчетливо осознал, что его финиш уже совсем рядом. И кроме этих чужих скал и тёмного дождя в его жизни уже больше ничего не будет…

…«Дайхотэй» стоял у открытых ворот «Надежды Хадли». Тяжёлые струи дождя дробили свет фонарей вездехода, рассыпая разноцветные блики по потокам грязи. Громоздкий трактор был похож на мокрого усталого пса, вернувшегося домой из непогоды.

В головы сидящих в кабине людей одновременно пришла одна и та же мысль – на LV-426 их осталось только двое.

– Есть кто? – механик несколько раз продублировал вопрос по разным каналам. В ответ в динамиках раздавалось лишь однообразное потрескивание атмосферных разрядов.

– Что с грузом? Обратно по холодильникам? – Браун уставился в закрытые створки гейта.

– Нет, – слова давались Шузу с видимым усилием. – Заедем через Восточный прямо в ремонтный блок.

Машина тронулась в объезд. Шуз повернул за угол, миновал задраенный Южный вход. Ещё один поворот – и, в два выверенных годами приёма, механик остановил «Дайхотэй» точно напротив бокса. Над закрытыми створками тускло горело аварийное освещение. Под козырьком краснел индикатор системы распознавания. Шуз тронул на экране фрейм транспондера…

«Falsely», – ответила Станция скупым сообщением на экране. Гостей здесь не ждали.

– Вот хр… – Шуза не хватило даже на полноценное ругательство. Механик выудил из папки документации «Универсальный ключ 1» и активировал его. Безрезультатно. Такая же судьба постигла и «Универсальный ключ 2», и «Ключ-авария».

– Найду Карсона – руки выдерну, – буркнул раздосадованный Шуз и взглянул на напарника. – Попробуй открыть из операторской. А я попытаюсь разобраться с приводом. Что скажешь?

– Так всё же заперто, – ответил связист.

– Последняя попытка, – Шуз завёл двигатель и медленно покатился к Северному гейту. Через несколько минут наружный прожектор вездехода упёрся в последний шлюз. Механик тронул джойстик, и пятно света переместилось на два метра вверх к наружному блоку одного из четырех кондиционеров.

– Вот там, слева, – Шуз высветил цель, – Там, где трубопроводы уходят в здание… перфорированная техпанель. Видишь? Нестандартного профиля. Сам делал. Снабженцы фитинги тогда прислали угловые, уроды… Так она съемная. За ней лаз в межэтажное пространство первого уровня. А там…

– Да понял я… – Стив потянулся к винтовке.

– Держи, – Механик вытащил из одного кармана мультитул, из другого – обойму с множеством насадок и присоединил к инструменту деталь нужной конфигурации. – Или хочешь – я пойду. Ты подождёшь здесь.

– Я. Ты. Ты или я, – Браун уходил в себя всё глубже и глубже. – Какая, к дьяволу, теперь разница.

Шуз подсадил связиста и подождал, пока тот вскарабкается по скобам трапа к секретному входу. Четыре минуты ушло на четыре фиксатора – и Браун закрыл за собой панель уже изнутри…

…Стив брёл по знакомым коридорам Станции. Палуба была покрыта тёмным слоем грязи, на углах часто встречались маслянистые сгустки, обросшие пылью. В нескольких местах Браун увидел бурые следы, очень похожие на кровь. Из сорока с лишним колонистов ему не встретился никто. Если совсем недавно фуражиров ещё встречали странные шумы и странные знаки, оставленные людьми, то сейчас связисту казалось, что кто-то за прошедшие сутки провёл внутри здания тотальную дератизацию и потравил всех гуманоидов. «Думали – мы их, а они – нас», – Браун попытался усмехнуться, но у него ничего неполучилось.

В большинстве кают первого уровня двери были выбиты, словно кто-то баловался многотонным тараном. На косяках висели клочья разорванного металла. Оставшиеся помещения были наглухо заперты. Связист тихо стучал, царапал обшивку, шептал в микрофоны интеркомов и даже слышал свой истошный шёпот из динамиков за переборкой, но никто ни разу ему так и не открыл... Подъём на верхний этаж, вторая дверь направо. Табличка: «J. KARSON». «Голос Надежды Хадли» обитал один. Две трети места в этой каюте занимал дублирующий сервер всей станции, а тесноту Джоку компенсировала индивидуальная климатическая установка. Главный связист просунул ствол винтовки в каюту своего подчиненного, створка с тихим шелестом отъехала в сторону…

От порога вглубь помещения тянулась глянцевая полоса. У стола в большой луже крови валялись две ярко-зеленые половинки локативных очков и химически-жёлтый резак терраформеров… На хромированной дуге аппаратной консоли висел архаичный металлический наручник, в одном из браслетов которого была замкнута рука… Предплечье её было отсечено одним ударом, и на идеально гладком срезе можно было рассмотреть мельчайшие анатомические подробности того, что совсем недавно принадлежало бедняге Джоку… Желудок Брауна мгновенно связался в сотню узлов, и всё его содержимое хлынуло на палубу…

Не помня себя, Стив проковылял к столу, протянул руку к тумблеру общей связи и тут понял, что сказать напарнику уже ничего нового не сможет:

– Вот ведь судьба... – прохрипел он в глухой микрофон. – От него… остались… одни… РУКА...

А Шуз и не услышал бы его. Он висел в импровизированной обвязке над створом ворот на трёхметровой высоте под дождем. Наружную монтажную панель он снял, но коммутационная коробка привода была смонтирована далеко в глубине. Механик просунул руку по самое плечо, на ощупь вскрыл её, выдернул сигнальный разъём, отсчитал от его ключа третий провод справа и готовился замкнуть его на шину питания… Шуз потянулся…и мокрый узел его обвязки скользнул вправо на пару дюймов… Кисть вывернулась… и коснулась оголённого провода питания… Мощный удар тока заставил механика выдернуть руку, и острый край металла вспорол предплечье… Что-то загудело.

Продрогший и ошалевший Шуз болтался в своей люльке и беззвучно матерился, баюкая вскрытую руку. Из глубокой раны хлестала алая кровь…

Пахло приторно сладким…

Ньют аккуратно отодвинула в сторону заслонку. За ней воздуховод уходил вниз под углом. В нерешительности Ньют вцепилась зубами в ремешок рюкзачка. Однажды она уже пробовала слазать туда. Это было давно, ещё когда...

Ещё когда все были живы.

И не было чудовищ.

Тогда ей показалось, что там самое страшное место на всей планете.

Но теперь появилось кое-что пострашнее. Пришли чудовища. Которые могут достать людей даже из кают.

Поэтому, ей нужно запасное убежище.

Ньют вздохнула и стала опускаться в темноту.

Женщины проползли всего несколько десятков метров, но чувствовали себя так, словно пробежали марафонскую дистанцию. Не привыкшие к движению в таком скрюченном положении мышцы ныли, шея болела, а локти уже даже перестали чувствовать боль. Вдобавок, ползущая позади Мэри Клейн двигалась в рваном ритме, и периодически налетала головой на ботинки Джейн Гринфилд.

Пройдя главную магистраль приточной системы второго этажа, Джейн спустилась по вертикальному коробу вниз, и остановилась перевести дух. Мэри последовала её примеру:

– Думаешь, здесь, а не выше? – прошептала Клейн. – Короб снаружи не пробьют?

– Нет. Не здесь. Ниже.

– В подвале надёжнее?

– Нет, – Гринфилд оттёрла обшлагом комбинезона пот со лба. – Не в подвале. В Кольце.

Женщина двинулась было дальше, но Клейн схватила её за ногу:

– Стой!

– Чего тебе?

Мэри немного помедлила:

– Ты уверена, что это лучший выход? Сколько там ждать придётся, пока они на нас нападут? Да и сигнал...

Джейн повернула голову и уставились на медтехника:

– Знаешь что? Можешь вернуться, если хочешь. Твоя же была идея.

Мэри замолчала и медленно поползла вперёд. Джейн хмыкнула что-то себе под нос, но последовала за ней.

Колонизация Ахерона проходила в несколько этапов. Самая первая и самая малочисленная партия – геологи, метеорологи, геодезисты, строительные инженеры – жила прямо в спускаемых модулях. После выбора площадки и проведения всех необходимых измерений, на орбите планетоида появились транспортный корабль со строительно-инженерным персоналом и списаный десантный крейсер, купленный Компанией по цене металлолома. Последний был жёстко посажен на Ахерон в дистанционном режиме, прямо рядом с местом будущей колонии. Несмотря на обширные повреждения, реактор и воздухогенерирующую систему удалось доставить на поверхность невредимыми.

Первым делом было возведено основное здание Комплекса, полностью герметичное. Запущенная система с военного корабля подавала воздух на вход приточной вентиляции. Однако мощность её была недостаточна, поэтому жидкий и твёрдый воздух стал в первое время непременным грузом, отправляемым Компанией. Одиннадцать месяцев шли работы по монтажу атмосферного процессора. Перед запуском в толще грунта провели магистральный воздухопровод, который должен был обеспечить колонию вырабатываемым воздухом в полном объеме. После пуска и вывода на проектную мощность военный реактор заглушили и разобрали.

Достижение «цикла Хайна» – обеспечения удовлетворительных характеристик атмосферы при компенсирующей работе процессора – потребовало восьми лет. Колония за это время разрасталась: прилетали новые специалисты, возводились новые постройки. Воздух к ним подавали, прокладывая в грунте новый воздухопровод, так что все здания оказались связанными подземной вентиляционной системой. По аналогии с кровоснабжением сердца в человеческом организме, её стали называть «коронарным кольцом», или попросту «Кольцом».

Когда атмосфера Ахерона стала пригодной для дыхания, магистральный воздухопровод разобрали, а для приточной вентиляции смонтировали воздухозаборники. Демонтировать трубы Кольца не стали, рассудив, что на это уйдёт слишком много сил и времени. Действительно, воздуховоды были проложены в базальте, вдобавок над ними успели за много лет наставить мелких построек без фундамента, которые пришлось бы двигать взад-вперёд.

Джейн Гринфилд резонно рассудила, что именно Кольцо лучше всего подходит для плана, предложенного медтехником. Во-первых, большинство участков Кольца были прямыми. Во вторых, три метра в глубине базальта было достаточной гарантией, что извне к ним никто не попадёт.

Только спереди или сзади.

Дети сгрудились около большой чёрной дыры, открывающей ход вниз. Вентиляционный короб здесь был шире, поэтому все трое придвинулись вплотную.

– Ну что, посмотрим? – голос Джона прозвучал неуверенно.

– Там темно, – пискнула Кэтти. – Слишком темно.

– Ага, – пробормотал Йен. – Чудища любят, когда темно. Наверняка, они там и живут.

– Нет, – Джон помотал головой. – Я думаю вот что. Раз мы не нашли Ньют, она прячется там. В старых шахтах. А раз там прячется Ньют, там не может быть чудищ. Иначе, они бы её уже съели.

– Ну, не знаю, – Йен нерешительно закусил губу.

Джон не стал настаивать. Когда взрослые раньше ловили их в вентиляции, они то и дело пугали разными ужасами, которые случатся, стоит им только «провалиться в старые шахты». Что было правдой в тех страшилках, Джон не знал. И совсем не был уверен, стоит ли им проверять это именно сейчас.

Мэри наконец остановилась посветила фонариком в стороны:

– Здесь?

– Хорошо, – согласилась Джейн и перекатилась на спину, чтобы перевести дух. – Я – в ту сторону, ты – сюда. Головой вперёд, а то ноги отстрелишь.

– Не дура, сама понимаю, – огрызнулась Мэри.

Труба была чуть более широкая, чем короб в Комплексе, однако поменять положение Гринфилд удалось с определённым трудом. Растянувшись и вытянув ноги назад, она включила свой фонарик и опустила голову на внутреннюю поверхность воздуховода.

«Полимер. Ну да, ещё и термоизоляция снаружи в два слоя. Жаль, что не металл – рикошеты были бы. Можно было бы не целиться».

Джейн засучила болтавшийся рукав и луч фонарика упал прямо на свежую царапину. И сразу же раздался шепот Мэри:

– Свет! Свет выключай!

– Что? – Джейн щелкнула кнопкой и труба погрузилась во тьму.

И она услышала это тоже.

Тихий шорох.

Кто-то полз по трубе воздуховода. Прямо к ним.

Ньют переползла из одной трубы в другую, не найдя там ничего интересного. Пройдя метров двадцать, она внезапно ощутила странную тревогу. Остановившись, Ньют стала прислушиваться, и услышала слабый шорох, непонятно откуда доносившийся. Она повертела головой и вдруг…

Ветерок!

Ветерок, который всегда есть в вентиляции.

Сейчас его не было!

Что-то перекрывает трубу…

Чудовище в трубе!

Сердце Ньют учащённо забилось. Где оно может быть – впереди или сзади?

Через мгновение Ньют рванулась вперёд.

Шорох был слышен всё отчетливее – тварь приближалась со стороны Мэри Клейн. Та вцепилась в винтовку, прижимая к ней одной рукой фонарик.

– Давай, – беззвучно прошептала она. – Давай ближе!

Джейн Гринфилд подняла автомат на изготовку со своей стороны. Порванный рукав опять расправился и она с досадой засучила его вновь. Царапина... Где же она так поранилась?

И тут же из памяти выплыл голос Такаямы:

«Где это ты так?»

«Пыталась поймать девчонку Джорданов. Всё играть продолжает – лазает по вентиляции…»

В мгновение ока Джейн развернулась, выбрасывая вперёд руку с фонариком, и одновременно ударила Мэри ногой в плечо.

Ньют ползла на пределе своих возможностей, как вдруг прямо перед ней в трубе вспыхнула молния.

И ударил гром.

Труба треснула и покрылась рядом аккуратных дырочек.

– Сто-о-о-й!!! – закричал кто-то в нескольких метрах впереди.

Но Ньют этого не услышала.

Она завизжала во весь голос, и развернувшись, помчалась в обратном направлении.

– Н-ньют? – глаза Мэри расширились. – Что она здесь...

– Вперёд! – Джейн треснула ладонью ейпо спине. – Надо её догнать!

Женщины рванулись вслед, забыв, зачем они сюда спустились. Труба закончилась, переходя в более широкую развилку. Внезапно, Мэри остановилась, и Джейн вновь врезалась в неё сзади:

– Что там? Нашла?

Мэри не ответила, а как-то странно пробормотала:

– Боже мой... Сколько вас здесь?

Это было такое странное ощущение. Словно в тёмном туннеле старого Кольца, робко проницаемом лучами ручных фонарей, вспыхнул свет. Не резкий слепящий поток прожекторного светового вала, а ласковый свет Солнца, бодро взбирающегося к полуденной черте.

Мэри Клейн вдруг почувствовала это так остро, что на глаза навернулись слезы.

– Маленькие мои, детки, сладкие мои, – бормотала Мэри.

Глухо звякнуло выпавшее из рук оружие. Вслед за ним Мэри рухнула на колени и заскулила. Вся её решимость, выведшая Клейн на бой и – наверняка! – на смерть, уходила по жилам в пластолитовое покрытие внутренней поверхности Кольца, как электричество в землю при заземлении.

– Мисс Клейн... – подалась к медтехнику Кэтти. – Не плачьте, всё хорошо!

Сзади к Мэри подобралась Джейн Гринфилд.

– Демон Максвелла, вот это поворот! – глухо воскликнула Джейн и задала дурацкий вопрос, который задают все взрослые, когда видят детей в неожиданных местах: – Что вы здесь делаете?

– Э-э… ну… – Джон Круз замялся.

Он вдруг подумал, что если расскажет женщинам о своей идее восстановления периметра безопасности жилого комплекса, об идее противодействия чудовищам, о ловушках, которые они уже сделали и ещё собирались сделать, то женщины посмеются над ним или, что ещё хуже, скажут, что он мал ещё для взрослых дел.

Поэтому Джон набрал полные лёгкие воздуха и ляпнул:

– Мы Ньют искали!

– Ньют? Она только что была здесь, – нахмурилась Гринфилд. – Она должна была мимо вас пройти, вы что, не видели её?!

– Но здесь развилка, – сказал из-за спины Джона Йен О’Коннол. – И темно. А вы что, видели Ньют?!

Вопрос был проигнорирован:

– Надо догнать её! – воскликнула Джейн, порываясь вскочить на ноги. Низкий потолок туннеля осадил её порыв. Как и дружное хихиканье детей.

– Ньют догнать?! В вентиляции?

Маленькую, ловкую, лучше взрослых и детей ориентирующуюся в хитросплетениях инженерных коммуникаций жилого комплекса? Это действительно было смешно.

– Но её нужно догнать и объяснить!.. – Гринфилд осеклась. Ей вдруг стало страшно произнести, что именно они хотели объяснить маленькой девочке.

– Ладно. Раз вы так уверены, что Ньют всё равно не догнать, рассказывайте, что именно вы здесь делали?

– Э-э, – Джон снова замялся. – Ладно. Йен, проводи миссис Гринфилд и мисс Клейн в штаб, а мы вас догоним. Там всё и расскажем.

– Штаб? – женщина хмыкнула. – Всё так серьезно?

Она хлопнула медтехника по плечу.

– Ну пошли… в штаб!

Когда Йен увел женщин наверх, Джон связался с Джен.

– Мы натолкнулись на медичку и атомичку в Кольце. Я их с Йеном к тебе отправил.

– Я думала, все взрослые, которые остались, сидят взаперти по каютам, – отозвалась сестра мальчишки.

– У них есть оружие, и мы наткнулись на них, когда услышали стрельбу и хотели посмотреть, что это было.

– Они что, на чудовищ наткнулись?! – сразу же разволновалась Джен. – Ом побери, у нас же в Кольце ещё никакого оповещения не сделано! А если...

– Нет, успокойся, чудовищ не видно пока. Ты это... я им не сказал про наш план – не успел, – ты им коротко объясни.

– А чего их вообще в Кольцо потянуло?

– Не знаю, сама спроси, чего попёрлись и чего стреляли. Я просто думаю: хорошо, что мы их нашли, да ещё с оружием! Теперь они нам помогут.

– Думаешь, взрослые защитят тебя от той хрени, что здесь творится?

– Но ведь мы сами ничего не можем.

– Позволь кое-что спросить.

– Что?

– Ты хочешь сдохнуть или всё-таки выжить?* Если бы они «лучше знали», то давно пустили бы этих чудовищ на удобрения для гидропоники. Лучше знают?! Что я слышу? Ты вообще мальчишка или... э-э... хомячок из рекреационного лабиринта?

Так получилось, что когда зиготы делили между собой хромосомы будущих близнецов, предприимчивость и хулиганистость достались Джен. Именно она воплощала в жизнь идеи, которые генерировал её брат.

– Да ладно, это я так, – снова, как и всегда, смутился Джон. – Что с ними делать? – вот вопрос.

– Ну, их можно в штабе спрятать...

– Нет! Придумал: используем их здесь, в Кольце, проход охранять. Тогда не надо будет никого из ребят сюда отряжать.

Шагая следом за Йеном, Гринфилд старалась вернуть разуму практическое направление мышления, отставляя эмоции. Получалось плохо.

– Всё думаю, – тихо, чтобы не слышал мальчик, произнесла Джейн, – хорошо это или плохо, что мы натолкнулись на детей?

– Странные у тебя мысли, – удивилась Мэри. – Конечно, хорошо! Дети живы, это же главное!

– Вот я и думаю, что нам теперь делать? Помнишь ещё, зачем мы полезли в Кольцо?

Медтехник уже забыла, что погибнуть в подземных технических коммуникациях было её идеей. Точнее, идея первоначально заключалась в поиске источника прямой радиопередачи, не завязанной на коммутатор колониальной диспетчерской, а уж потом – в обороне в точке, где невозможно нападение со спины. И в виду минимума наличных боеприпасов гибель была итогом вылазки со стопроцентной вероятностью.

Но сейчас Мэри старалась забыть эти соображения. Они с Джейн нашли детей, и теперь несли за них ответственность. И потому героическая гибель из ближайших планов Клейн была вычеркнута.

– Родители многих из них уже погибли, – сказала медтехник. – Теперь мы в ответе за этих детей.

– В том-то и дело, – вздохнула Джейн Гринфилд.

Воздуховоды жилого комплекса колонии не просто не были прямыми. Даже магистрали метрового поперечника, случалось, огибали несущие конструкции здания – сверху, но чаще снизу, – или выступающие части инженерных агрегатов, которые нельзя было перенести на другое место. Иногда, если вывернуть магистраль оказывалось совсем невозможно, её искусственно заужали.

Потом магистрали снова переделывали, ведь в этих изгибах, нишах и впадинах, не предусмотренных первоначальным проектом, скапливались пыль и конденсат, для удаления чего были нужны дополнительные лючки и грязеловушки. Так за двадцать лет жизни колонии «Надежда Хадли» воздуховоды превратились в чудовищный лабиринт, далеко не все капилляры которого были сохранены в схемах комплекса.

Гринфилд и Клейн пригибаясь шли по вентиляционным каналам за Йеном О’Коннолом. Поперечник воздуховода уменьшался постепенно – с каждым новым поворотом мальчишки-проводника. И Джейн Гринфилд вдруг поняла, что Йен не просто так разводит руки, касаясь стенок вентканала.

На стенки были налеплены скомканные бумажки или просто куски липкой ленты.

Интересно, что это за… иероглифы?

«Клянусь Гейзенбергом, ничего определенного», – ответила сама себе Джейн.

И подумала, что это сейчас они идут внутри вентканала с ручными фонарями, а если бы фонарей не было? Тогда именно скомканные по разному куски скотча могли много сказать ребёнку.

«Вот сорванцы», – хмыкнула про себя Джейн, вспоминая, как гонял детей и ругался Лайдекер за их хождения по инженерным коммуникациям «Надежды Хадли».

Под пальцами мальчишки О’Коннола зашуршал очередной налепленный на стенку кусок скотча.

– Здесь осторожно, не ударьтесь, – предупредил мальчишка.

То самое место, где воздуховод, вероятно, подныривал под силовую ферму. На два десятка сантиметров всего. Это означало, что потолок магистрали станет ниже, а пол обзаведётся ступенькой. Где-то через полтора метра магистраль восстановит свое положение. А вот это уже значит...

Гринфилд посветила прямо под ноги.

Нет, запаха, разумеется, не было – любое испарение мгновенно улетучивалось с движением воздуха в магистрали. Но вязкая лужа, скопившаяся в появившейся из-за изгиба воздуховода в вертикальной плоскости ванне, объёмом три десятых кубометра, даже на вид была… отвратительна.

– Вот дерьмо! – сплюнула Джейн, вспоминая: когда в последний раз сюда заглядывал Лайдекер? Когда он в последний раз отправлял уборщиков чистить вентиляцию?!

А мальчишка уже во всю форсировал преграду.

– Ловите! – крикнул он с той стороны.

И к ногам Гринфилд упали два пластиковых пакета. Женщины не успели заметить, как тот надел их, а главное – где он их взял. Впрочем, это выяснилось почти сразу.

– Мы здесь редко ходим, – говорил Йен, пока Гринфилд снимала вымазаные грязью пакеты с ног. – Проще обойти, но там вы точно не пролезете, так что… Эта обувка тут давно лежит, говорят, её Ньют сюда притащила несколько лет назад, но она отнекивалась.

Гринфилд перебросила пакеты медтехнику, но забыла про движение воздуха в магистрали. Один из пакетов соскользнул и зачерпнул жижи. Потревоженная, она воняла просто убийственно...

Когда Клейн перешла отстойник и разулась, Йен достал из кармана рулон скотча и прикрепил импровизированную обувь прямо к стенке магистрали. До следующего визита…

Снова шуршание «иероглифа» под пальцами паренька. Йен сделал ещё несколько шагов и оглянулся:

– Здесь поворот.

Поворот был не магистральным, а капиллярным, и Джейн засомневалась:

– Йен, мы туда точно влезем? И как далеко ответвление тянется?

– Совсем недалеко! – бодро ответил мальчишка и исчез в ответвлении.

Клейн без раздумий протиснулась за Йеном, словно говоря: мол, не так уж и тесно.

Гринфилд вздохнула над безальтернативностью ситуации. А ведь могла сейчас сидеть в диспетчерской, на удобном кресле. Да хоть в просторном Кольце! Но свой выбор они уже сделали, поправив на плече ремень оружия, подумала Джейн.

И полезла следом за медтехником.

На трехколесном велосипеде задом наперёд сидела семилетняя Роза Палмер и играла литыми пластиковыми куклами. Одна кукла бросалась на другую со злобным «Р-р!», а вторая уворачивалась и… девочка зажатой в ладони куклой наносила ответные удары по нападающей кукле: «Вот тебе, получай!».

Куклы были из какого-то игрового набора, но в руках Розы сейчас символизировали колониста и чудовище.

Мэри Клейн пригляделась: дравшаяся с «чудовищем» кукла была меньшего размера. Святой кадуцей, да это же ребёнок сражается с монстром и… побеждает!

Клейн почти не дышала, начиная догадываться, что здесь происходит.

Дети не собирались прятаться от опасности. Они ждали врага на своей территории и готовились дать ему отпор.

Роза заметила медтехника, выпустила из ладони символ поверженного монстра и метнулась к женщине.

– Мэри, – взвизгнула она. – Как хорошо, что вы пришли!

Клейн приобняла ребёнка, отметив вдруг, что ещё ни разу дети не были так рады её видеть.

– Пойдёмте! – поторопил Йен.

«Штабом» оказалось помещение 3-ВL. Вообще, это было даже не помещение, а перекресток проходов в межэтажном пространстве. Но ещё при строительстве колониального комплекса здесь были сосредоточены некоторые управляющие терминалы и даже панель портов для съёмной тестирующей аппаратуры.

Дети стащили сюда матрасы, покрывала, пару стульев и даже напольную панель псевдогазона из рекреации. А также чей-то лэптоп. Но на мониторе лэптопа дети смотрели не мультфильмы. На графической схеме коммуникаций колонии были отмечены какие-то разноцветные точки.

Джен Круз обернулась к вошедшим женщинам и сдвинула усик гарнитуры от лица за ухо.

– Здравствуйте, – сухо и очень независимо поздоровалась она.

Гринфилд выставила вперёд указательный палец.

– Твоя гарнитура, Джен, – она коммутирует с диспетчерской?

– Нет, в нашем положении это было неудобно. Мы законнектили пару напрямую, – ответила девочка.

Гринфилд хлопнула Клейн по плечу.

– Это были не спасатели. Это была их передача. Чёрт!..

– Мой брат придумал, как мы можем спасти колонию, и мы сейчас делаем это, – в голосе Джен явно мелькнули нотки превосходства. – Джон говорил, что вы могли бы помочь нам, и даже придумал, где и как именно. Но я против.

– Против?! – неподдельно изумилась Джейн Гринфилд и шагнула к стулу. – Это почему?

– Вам пришлось бы слишком много рассказывать и объяснять, – пояснила взрослым женщинам юная девочка. – Нас здесь восемнадцать человек и мы все знаем, что и как делать, если полезут чудовища. А вы – не знаете. Поэтому я и против. И предлагаю вам остаться здесь, в штабе, чтобы не подвергать себя опасности.

Последнее она сказала, подчеркивая собственную важность. Но именно это она сделала совершенно зря.

– Не подвергать себя опасности?! – вспыхнула Клейн.

– Тихо, – буркнула Гринфилд. – Вот что, так не пойдёт. Мы с Мэри не станем прятаться за вашими спинами. Иначе не полезли бы в Кольцо. Так что тебе, дорогая, придётся кратко объяснить суть вашей идеи. Что там придумал твой брат?

Джен вздохнула.

– Про Кольцо-то он и говорил... Там мы ещё ничего не приготовили.

– Чего именно? – допытывалась Гринфилд.

– Ловушек для чудовищ, – сказала Джен. – Когда они полезут, то попадут в них.

– Мы с Мэри прошли от диспетчерской до Кольца и не заметили ничего странного, – сомневалась Гринфилд.

Джен замялась, но потом всё-таки сказала:

– Вы шли ВНУТРИ Лабиринта, а не залезли в него снаружи.

– Понятно! – женщина нахмурилась. – А тот огромный пролом в потолке? Это же первое место для проникновения извне!

– О нём и подумали в первую очередь, – гордо сказала Джен Круз.

Мэри Клейн сидела на куске искусственного газона и гладила по голове маленькую Розу.

– Всё будет хорошо, – шептала она на ушко девочке. – Теперь всё будет хорошо!

Раздался звук шагов по металлу, и в помещение 3-Вl вошёл Джон Круз.

– Как дела? – спросил он и обратился прямо к Гринфилд: – Согласны нам помочь?

– А что остаётся? – пожала плечами женщина.

Подросток подошёл к лэптопу и ткнул пальцем в какую-то точку на схеме коммуникаций, мерцавшей на экране.

– Тогда спускайтесь сюда. Здесь колодец от поверхности до Кольца без ответвлений. Если чудовища сунутся через него, то единственный путь у них будет – через кольцо! А там вы с оружием! Это немного дальше от места, где мы вас встретили.

– Да, я поняла, – кивнула Гринфилд, глядя на схему.

– Тогда все расходимся по своим позициям, – сказал Джон. – И будем ждать...

У маленькой Розы Палмер тоже были своя позиция и свое задание. Она должна была сидеть в нише у компенсатора давления и при появлении чудовищ на её направлении ударить по трубе горячего водоснабжения. Этот сигнал будет особенно отчетливо слышен у накопителя вторичного нагрева. Сигнал будет услышан и понят.

Ударить по трубе надо было разводным ключом, который Розе дал Джон. Но ключ был тяжёлый и большой, Роза оставила его в нише и сейчас пробиралась по Лабиринту налегке.

– Мэри! Мэри!.. – вполголоса плакала Роза.

Ладонь взрослой женщины, гладившая её по голове, не покидала мыслей девочки. Роза оставила свой пост, тем самым подвергнув опасности своих друзей и их общий план. Но ладонь, ласкавшая волосы девочки, обещала, что всё будет хорошо. И девочка хотела ещё...

______

* цитата © HIGHSCHOOL OF THE DEAD

Глава 20

– ...Мне снилось что-то плохое, тревожное. Здесь, на Тормансе, мне часто тяжело по ночам, особенно перед рассветом.

– Час Быка, два часа ночи, – заметил Гэн Атал. – Так называли в древности наиболее томительное для человека время незадолго до рассвета, когда властвуют демоны зла и смерти. Монголы Центральной Азии определяли так: Час Быка кончается, когда лошади укладываются перед утром на землю.

– Dolor ignis ante lucem – свирепая тоска перед рассветом. Древние римляне тоже знали странную силу этих часов ночи, – сказала Тивиса...

© «Час быка»

…Шуз не спешил.

Суета вообще была ему не свойственна. Он любил решать все свои механические задачи с толком и расстановкой. И дело было даже не в том, что при обслуживании сложных систем «Надежды Хадли» поспешность была элементарно противопоказана и прямо запрещена многочисленными мануалами. Просто Том давно для себя заметил, что спокойная работа всегда создавала вокруг него некую защитную ауру, какой-то мистический пузырь, через невидимые стенки которого не проникали тревога, тоска и сомнения. Механик никому об этом не говорил и по-детски радовался, что у него есть такой оберег, и никогда не нарушал сложившийся порядок вещей.

Сейчас Шуз даже при желании не смог бы торопиться – всему причиной была раненая рука. Кровотечение удалось остановить с большим трудом. В начале, отойдя от шока, механик под проливным дождём с трудом наложил себе жгут, отпилив мультитулом небольшой кусок от дайнемовской стропы. Кровопотеря была солидной, и, спустившись на бетон, механик ощутил короткое головокружение. Привычный подъём по крутому трапу «Дайхотэя» вызвал второй приступ. Механик приходил в себя целых пять минут. Затем вскрыл штатную аптечку, сделал себе перевязку, наклеил на плечо дерм с анестетиком, запил солидной порцией горячего чая из своего термоса и только после этого загнал трактор в открывшийся ангар…

Головокружение ушло, но слабость осталась. Лёгких медикаментов под рукой не оказалось, а принимать тяжёлые транки он не рискнул, опасаясь, что в его нынешнем состоянии они могут исказить восприятие. Онемевшая правая рука отрабатывала все команды с ощутимой задержкой. Рифлёная рукоять винтовки воспринималась ладонью, как какой-то малопонятный аморфный предмет. Шуз взвёл предохранитель и попробовал нажать на спуск – ощущения от нажатия вернулись невнятным эхом. Это было сейчас совсем некстати. Механик перехватил оружие левой рукой и повторил попытку. Вышло немногим лучше. Левшой он не был никогда, а стать в одночасье амбидекстром у него тоже не получилось.

«Ньютон тебе в печень!» – посетовал на себя Шуз, закинул М40С за спину, откашлялся, изъяв из голоса малейшие панические интонации и придав ему обычную твёрдость, тронул гарнитуру связи.

– Как дела, Стив?

– Подхожу к центральному пульту. Чуть… погодя… свяжусь, – голос Брауна донёсся откуда-то издалека. Или большая часть роутеров уже не работала, или уже присутствие в реальности стоило связисту большого усилия.

Механик подошёл к родным верстакам и начал в очередной раз проводить ревизию своих инструментов, пытаясь собраться с мыслями. Все «железки» словно ждали этого и с готовностью окружили своего хозяина облаком спокойствия… Сейчас ему эта пауза была просто необходима: события разворачивались столь стремительно, что он как-то не успел подготовить себя к новой роли. Рассудок был не готов принять тот факт, что их осталось на Ахероне только двое. Том вспомнил окровавленные камни на последней стоянке каравана, и почему-то сразу совершенно отчетливо увидел перед глазами лица тех колонистов, что выбрали другой путь и остались на Станции. Не мог он их списать в трупы просто так! Выверенный алгоритм решения задач подсказывал, что в этом нужно убедиться самому. Как бы ни было это тяжело…

Как всегда, привычный подход дал результат – Шуз успокоился. Механик понял, что предстоит сделать и кто этому будет мешать. Том глянул на тоскливую цифру «2» на счётчике магазина, перебрал все приспособления и остановился на сабельной гильотине. Точнее, на её лезвии, выполненном из легированного тианита с дополнительным керамическим напылением. Удивительная легкость, с которой этот нож резал почти все высокопрочные металлы, всегда приходилась механику по душе.

Шуз медленно разбирал станок и скрупулёзно препарировал свою память, извлекая из неё нужную информацию. Он выкрутил из станины резьбовые крепления, развернул её гидравлическим приводом к себе…

…и вспомнил первые трупы на бетонном полу последнего подуровня. Каждое из этих тел очутилось на нижней отметке Станции, оставив на своём пути оплавленные дыры в металлических перекрытиях здания. Двум тварям разрывные пули попали в голову, третьей перебило хребет. Шуз тогда долго смотрел на то, как Кваме ворошит дымящиеся глянцевые останки, делая снимки на свой рекордер. Том мало что понимал в анатомии, но диплом специалиста по многомерной кинематике в условиях переменной гравитации позволил ему оценить строение скелета, конструкции суставов, подключения тяговых мышц, крепления сухожилий. Шуз не мог точно оценить механический ресурс чужого существа, но даже приблизительные оценки показывали, что он очень велик…

Механик отсоединил от резака рычаги гидроусилителя. Станок сразу лишился всей своей дополнительной мощности. Но даже в таком ручном «деактивированном» виде керамическая кромка в несколько ангстрем толщиной легко справлялась с большинством знакомых ему твёрдых материалов…

…Следующая встреча с чужими состоялась уже в Трубе. Том тяжело вздохнул…

Во время атаки тварей его организм действовал в экстремальном режиме, отключив все ненужные функции. Все, что в эти минуты скоротечного боя понижало быстродействие реакции, его подсознание сразу отправляло в игнор. И только спустя некоторое время механику удалось извлечь из памяти «видеофиксацию» тех роковых событий. Вспоминая ужасающие картинки, Шуз был поражён скоростью, с которой существа нападали на людей. Твари были способны, совершать быстрые и удивительно точные прыжки почти из любого положения – с горизонтальных поверхностей палубы или потолка, с вертикальных стен или наклонных коммуникаций. Было ясно, что их система ориентации практически совершенна и мгновенно учитывает все гравитационные поправки. И тогда, и сейчас Том не смог вычислить назначение трубообразных наростов на спинах тварей и как-то объяснить видимую громоздкость их голов. Но какая-то жуткая целесообразность в этих продолговатых формах, видимо, была – механик отчетливо помнил их мощные шеи, бугрящиеся черными клубками мышц…

Окончательно разобрав станок, Том извлёк хирургически острую саблеобразную деталь…

«А как их ткани реагируют на физическое воздействие? Может, они поглощают его? Какова их упругость? Прочность? Какие факторы могут её уменьшить?» Вопросы оставались без ответа. Механик горько усмехнулся и почесал давно небритый подбородок. Он прекрасно понимал, что разрывной снаряд с титановым сердечником, летящий со скоростью 840 метров в секунду и любая, даже сверхострая бритва – это совсем разные вещи. Но делать было нечего. Шуз постарался себя успокоить – в следующий раз он обязательно обдумает и возможность применения электричества, и фокусы с кислотой. Что-то непременно должно получиться.

Том крепко взялся за удобную рукоять, взвесил длинное лезвие сначала в правой руке, затем в левой. Ощущения ему понравились…

В одной из вскрытых кают Браун нашёл целый рулон полотенец и долго вытирал ими руки и лицо, пытаясь избавиться от запаха блевотины. Почему-то это было неприятно. Он никогда не считал себя неженкой и эстетом, но сейчас к смраду от банального выброса организма примешивалось ещё что-то. Что-то трудноуловимое. Обоняние транслировало эту ноту прямиком в подсознание, и почему-то Стив сразу понял, что так пахнет смерть… Браун чуть удивился тому, что открывшееся знание оставило его равнодушным. Лишь в далёком закоулке живота что-то отвратительно затрепыхалось. «Неохота умирать?» – связист попробовал себя пожалеть, но ничего не получилось. Свинцовое равнодушие вползало в него глубже и глубже.

Браун уже не обращал особого внимания на взломанные двери, выдранный настил палубы, вскрытые техпанели потолков – по странной причине мозг воспринимал все это теперь как норму. За углом остался ворох изведённых полотенец, а связист уже поднимался по трапу к центральной операторской…

Большая панель мерцала в темноте индикатором скринсейвера. Браун коснулся тёплой поверхности – и перед ним во весь стол вспыхнула вся корневая схема Атмосферного процессора, Трубы и Станции. В ближнем к нему кадре нижнего уровня АП высветился весь мартиролог «Надежды Хадли». Связист поставил рядом с собой винтовку, раскрыл план уровня и в служебном поле рядом с указателями тайминга неожиданно прочёл:

Такаяма Джефф.

Новотны Иржи.

Фолкнер Вилма.

Стивенс Эрик…

Дальше читать не было желания…

Стив поднял глаза.

И увидел у дальнего края планшета… продолговатую глянцевую голову со слюнявым оскалом…

Стив попробовал схватить винтовку, но от неловкой попытки машинган упал и скользнул под планшет…

…с противоположного конца которого уже слышался треск разрываемых кабелей. Тварь начала свой рывок к добыче…

– То-о-о-ом!!! – просипел Браун в микрофон, с хрипом набирая в лёгкие воздуха.

И его тело бросилось бежать…

Том понял всё сразу. Внутри него мгновенно включились неведомые гироскопы, слабость и головокружение сразу улетучились. Механик, прыгая через три ступеньки, в один миг взлетел по крутому трапу ангара ко входу на первый уровень. Услышал у себя над головой пробежавшего Брауна и цокот лап его преследователя. Рядом загрохотали ступени трапа. Сейчас они будут здесь!

Механик метнулся в выгородку рядом с лестничным проёмом. Обхватил двумя руками рукоять гильотины. И замахнулся…

Том был умиротворён и совершенно спокоен. Он надеялся, что удача улыбнётся ему, и удар рассечёт тварь посередине…

Мимо мелькнул пробежавший Стив…

Следом приближался скрежет чужих лап…

Лезвие начало движение…

Через доли секунды керамическая кромка встретилась с существом.

Скорость встречных движений была довольно высока, а площадь режущей поверхности очень мала. Удача и впрямь улыбнулась Шузу. Но только слегка. Секущий удар продавил мышечный каркас шеи хищника как раз напротив отростка одного из шейных позвонков, перекрыв главный сосуд, по которому подвижная ткань внутренней среды снабжала головной мозг необходимыми ферментами. Организм чужого существа, работающий в сверхскоростном режиме, словно отключили от центрального процессора…

Столкновение с препятствием вырвало лезвие гильотины из рук человека, и металлический кусок надежды с лязгом отлетел к переборке. В проёме мелькнула тварь. Её смертоносный бег сбился, и, споткнувшись, она рухнула на палубу…

Шуз вышел из укрытия.

Механик увидел напарника сидящего на полу в дальнем углу коридора. Браун смотрел на вертящееся тело твари, неотвратимо приближающееся к нему. Шестипалые конечности царапали настил, остроконечный хвост рефлекторно хлестал по стенам… и на излёте… его жало воткнулось в бедро человека…

Том видел, как сразу обмяк Браун. Токсин мгновенно расслабил мышцы рук, и тело кулём соскользнуло по переборке.

– Уо-у… оу… ууоу-уу! – Стив что-то хотел сказать, но у него это получилось не очень хорошо.

Шуз не смог разобрать – были ли это слова благодарности или Браун просто матерился… А может, он так смеялся или шутил… Или вдруг решил рассказать какую-нибудь весёлую историю из своего детства… Глядя на еле шевелящееся глянцевое тело, Том не знал – был ли его удар смертельным или нет. Шуз просто не успел всего этого понять, так как увидел торчащий из-под своих ребер странный клинок. Какие-то шипастые детали крепились к острию и уходили под потолок. Том с трудом поднял глаза…

Взрослая особь висела вниз головой в потолочном проеме. Урок охоты для подранка завершился не очень удачно. Но он оправится. И чуть погодя вернётся к семье. С большим куском тёплой белковой массы. Тварь неспешно переползла с потолка на палубу и, придерживая задней лапой нанизанную на хвост добычу, неторопливо поволокла её в гнездо…

– Ыэ-ы… ыэ-э… ы-ы-ы! – Шуз точно знал, что он только что сказал Стиву: «Все хорошо! Подыхать нужно весело!»

Но у него это получилось тоже не очень внятно.

Механик смотрел на мелькающие перед глазами металлические ступени, на свои ноги и почему-то радовался, что как всегда сегодня хорошо зашнуровал башмаки и теперь ни за что их не потеряет…

– Ыэ-ы… ыэ-э… ы-ы-ы! – кричал он в пустоту.

– Уо-у…оу…ууоу-уу! – доносилось ему в ответ.

…А всё-таки Стив шутил. И Том был этому очень рад.

«Что-то приползало ко мне по вентиляции. Я не дремала и услышала негромкий шум. Словно во мне ледяная молния взорвалась, и сразу я у стены, где меня не видно из отверстия, вся дрожу так, что не вздохнуть. И вздохнуть тоже боюсь. А нож на столе.

Решётка хорошая. Но она от мелких! А большая влезет ли в те каналы?

Тварь была мелкая, она ушла. Не знаю, через сколько времени я решилась посмотреть и убедиться.

Вроде бы ОНИ чаще приходят по ночам. Не знаю, тут внутри всё равно. Хорошо, что у меня надёжные часы, время знаю всегда. Не дай Бог они встанут.

А может, и не тварь даже… Я всё думаю, ведь с караваном забрали всех детей. Да? Некоторые заперты по каютам с матерями, я знаю. А если нет… Господи…

Господи! Да есть ли ОН вообще?! Если бы был, разве допустил бы такие ужасы?! Дети! Маленькие наши, их так за что?!

Если ОН есть, пусть ОН спустится в ад и пожарится там подольше. Но сперва спасёт тех, кто остался, – в караване и здесь в комплексе. На Землю ведь сообщали давно. Кто-то должен вскоре прилететь и помочь нам. Кто-то должен. Пусть поскорее!»

Показалось или нет?

Проползая к своей точке охраны, Джон Круз как будто слышал то ли движение, то ли всхлип, донёсшийся из каюты за решёткой вентиляционного отверстия. Подросток замер, прислушиваясь, и тут же на него набросился… сон.

Такое с ним уже бывало, и сейчас не считалось удивительным. Спокойно поспать Джону не удавалось уже почти неделю. Устройство ловушек в инженерных коммуникациях имело существенный недостаток – за ними нужно было следить. И не спать. Поначалу-то это было легко! Двое суток Джон не спал совсем. Большего молодой организм не выдержал, но самого Джона не предупредил, и паренёк пока не мог с уверенностью сказать, с какой стороны сон подкрадётся. Это были словно вспышки… нет, наоборот, мгновения, когда вроде бы просто моргнул – а оказалось, что почти на минуту отключился от внешнего мира. Или на две минуты… Или на час.

Джон зевнул, вбирая в лёгкие больше воздуха, помотал головой, отбиваясь от предательски подкравшегося сна, еле слышно напевая песенку из миллион раз пересмотренного мультфильма:

– Row, row, row your boat

Gently down the stream,

Merrily, merrily, merrily, merrily,

Life is but a dream...*

…Ксеноморф привычно выскользнул из сплетения кабель-трасс, протянувшихся под потолком у первой перемычки Трубы, минуя задраенный шлюз. Нахоженную тропу отмечали бурые полосы и пятна слизи. По замыслу земных конструкторов, здесь нельзя было пройти… Но ксеноморфы об этом не догадывались, и не так давно одна ксено-особь, подчиняясь зову необходимости уже после того, как жертвы в устье Трубы были собраны, а по заминированным людьми наружным подходам к комплексу стало опасно проходить, с размаха нанизала себя на острые штыри металлоконструкций, и её кислота прожгла в бронированных коммуникациях проход. Особь осталась жива, как и другая, ранее потерявшая хвост. Зато теперь и молодняк шёл удобным, безопасным путём…

А позиция Розы Палмер пустовала, и некому было оповестить о начале движения чудовищ. Джен Круз клевала носом у лэптопа, который устал просто так показывать карту-схему с расположением оборонительных точек в инженерных коммуникациях колонии – и перешёл в ждущих режим. Скринсейвер, плавающий по почерневшему экрану, показывал «0203 am». Два часа стандартной ночи совпали с условной ночью Ахерона.

Если бы юная Роза не покинула свой пост и подняла условленную тревогу, события развивались бы совсем по-другому. Но Роза ушла и сейчас посапывала в объятиях Мэри Клейн на самом нижнем уровне, в Кольце. А ксеноморфы, двигаясь по Трубе один за другим, добравшись до жилого комплекса, привычно рассеялись широким веером.

Позиция Йена О’Коннола была не такой удобной, и находилась дальше от предполагаемого основного прохода. Зато он придумал для себя систему оповещения на случай, если уснёт.

Ксеноморф чувствовал присутствие добычи. Что-то было далеко… а что-то совсем рядом. Передвигаясь по металлическим вентиляционным каналам колонии, он почти не вызывал лязга. Сейчас ему надо было протиснуться через недлинную, но более узкую перемычку. Тварь легко качнула себя вверх, лапы подтянули длинную голову с пастью, сочащейся физиологической жижей, спинные хрящевые трубы чуть-чуть согнулись. Тварь протиснула ребристую голову сквозь перемычку и… столкнула стоявшую на краю стеклянную мензурку.

ДЗЫНЬ!!!

Тварь не придала этому значения – добыча была совсем близко.

Йен вздрогнул, прогоняя навалившийся сон. Его оповещатель сработал! Он вскочил, тут же ударившись макушкой о верхнюю часть вентиляционного короба.

– Ой!

Нагнулся, подбирая откатившийся маленький светодиодный фонарик, направил его туда, где разбилось стекло. И увидел, как не особо яркий свет преломился на зубах и когтях чудовища.

А оно всё выбиралось из-за поворота магистрали. Качнуло головой, словно взглянуло на оцепеневшего мальчишку, будто бы определяя, чего от жертвы ожидать: нападения или бегства? Воздушный ток в магистрали дул в сторону человека, но спинные трубы – мультиосязательный орган этого вида существ – всё равно улавливал отзвуки гормонального шторма, бушевавшего в человеке.

Тварь приготовилась к рывку…

Вскрикнув, Йен бросился назад и скрылся за очередным поворотом.

Тварь стремительно скользнула за поворот и… чуткие рецепторы отпечатали в её мозге контрастный силуэт. Цель находилась совсем рядом – в конце ещё одного вентиляционного рукава.

Силуэт присел от неожиданности – и снова скрылся за поворотом. Тварь чувствовала вибрацию металлоконструкций под ногами убегающей добычи и, цепляясь шестипалыми конечностями за палубу, рванулась вслед…

…Пробежав второй поворот Йен вдруг понял, что почти миновал подготовленную дистанцию, но вдруг Сара не слышит его приближения?

Йен стал на бегу стучать по стенке воздуховода своим фонариком. Мальчишка успел заметить налепленный условный знак – открытый люк ждал его за ближайшим поворотом.

Слышала ли его Сара? От ударов о металл пластиковый фонарик стал моргать и перед самым поворотом погас.

А шуршание за спиной приближалось. Люк…

За поворотом добычи не было… В пространстве маячил лишь её размытый след… А сама цель снова появилась в конце коридора…

Вновь рывок за добычей…

Йен висел на руках среди низко гудевших насосов. Чудовище скользнуло над ним и ушло дальше. Значит, Сара не подвела!

По пальцам что-то потекло. Вдруг он порезался? – подумал Йен и от волнения разжал хватку.

Нога не попала на подготовленную при свете подставку, мальчишка свалился, ушибся и теперь действительно разодрал ногу до крови…

…Вновь пустота за поворотом… Вновь чёткий силуэт впереди…

…Третий прогон…

Сара тоже колотила по стенке воздуховода, но не фонариком, а куском пятнадцатимиллиметровой арматурины, подобранной в межэтажном пространстве как раз для этого. Она не просто будила Петера и Кэтти. Близнецы специально говорили, что она должна отмечать свой проход лязгом, тогда Джен будет видеть, откуда опасность.

У Сары был короткий путь, зато она должна была передать эстафету сразу двоим. Близнецы специально говорили, что это запутает чудовище и обязательно приведёт его в подготовленную ловушку. Одну или другую.

Петер опоздал появиться в противоположном конце вентиляционного рукава – и Кэтти поняла, что чудовище теперь бежит прямо к ней. Взвизгнув, она помчалась что было сил, благо, что её небольшой рост ей это позволял в основной магистрали. «Как и Ньют», – подумала она. Наклейка на стенке подсказала, что её капилляр рядом. Кэтти повернула в него и сразу же скользнула в вертикальный шурф.

Здесь надо было быть очень осторожной, ведь она сама свинтила крепления защитных решёток над высоковольтными узлами, тянущимися к трансформатору, уже от которого получали своё питание вентиляторы воздуховодов.

Тварь сунулась в шурф и… высокий вольтаж в её восприятии своими переливами засветил силуэт жертвы, хотя феромонный след показывал, что жертва совсем рядом. Но огненные переливы вызывали опасение существа.

Несколько секунд голова чудовища роняла на Кэтти слюну, а потом исчезла.

Ловушка не сработала!

Проснувшаяся от отзвука ударов о металл Джен силилась определить значение сигналов. И с ужасом поняла, что чудовища уже в районе Западных ворот!

– Джон! Джон! – закричала она в усик гарнитуры связи.

Петер опоздал появиться – и когда он выбежал к контрольной точке магистрали, то чуть не врезался в огромное чудовище. Все чувства отнялись разом. Очень хотелось бежать! Но ноги подкашивались. И когда чудовище потянулось к нему, сфинктеры Петера самопроизвольно расслабились, а сам он…

…ЗАКРИЧАЛ!!!…

Грег и Рейчел сидели на своём месте под люком воздуховода. Они ждали загонщика. Но Петер опаздывал.

– Что-то случилось?! – делая огромные глаза, прошептала девчонка.

– Шрёдингер его знает, – по-взрослому, но так же шёпотом ругнулся мальчик. – Или случилось, или не случилось...

– Близнецы придумали этот план, а запасной у них был? – Рейчел вздрогнула, её знобило.

– Не знаю, – пожал плечами Грег. – Может, и был.

И внезапно раздался пронзительный, разукрашенный различными частотными оттенками крик.

Дети непроизвольно подались прочь из-под открытого люка.

Крик продолжался ещё несколько секунд, а потом так же внезапно утих.

– К-кто это кричал? – Рейчел старалась говорить ещё тише.

Грег замотал головой:

– Не знаю!

Металл короба воздуховода разразился очередью быстрых шагов.

– Петер, быстрее! – ребята бросились к люку, чтобы закрыть за загонщиком решетку.

Но вместо Петера в проём люка вонзилась лоснящаяся голова чудовища. Рейчел неистово завизжала, Грег споткнулся и повалился на ребристый пол межэтажного уровня.

Чудовище протиснулось в люк целиком.

Это была молодая особь, шедшая вслед за взрослой, и когда последняя настигла жертву, первая продолжила путь вперёд.

Ещё одно существо уже выбралось из вентканала и оказалось в межэтажном переходнике. Оно рванулось по трапу вниз… И…

…И вот она! Добыча стояла в нескольких метрах перед ксеноморфом и мелко вибрировала…

Кевин Горвиц, самый старший из подростков и самый толстый, что не дало ему выбиться в лидеры так же, как умному Джону Крузу или хотя бы Ньют.

«– Джон, давай, я встану на последней точке.

– А не забоишься?»

Он тогда ответил не сразу. Вдохнул поглубже.

«Нет, не испугаюсь. Мой отец не испугался бы, и я тоже...»

Но когда по трапу стало спускаться чудовище, страх всё-таки ударил Кевина под жирный дых. Он чуть не забыл, что нужно было сделать.

– Ник!!!

…Внезапно совсем рядом заскрежетал металл, и что-то массивное стало падать сверху…

…Ксеноморф рванул было назад. Но в этот раз законы физики играли против него. Полуторатонная конструкция технического кондиционера рухнула на чужеродный организм и кислота хлестнула из раздавленного тела.

Во все стороны!

Несколько брызг попали на Кевина, который хоть и перетрусил, но не сплоховал. Рубашку и штаны кислота прожгла мгновенно и впилась в тело подростка. Кевин упал на решетчатый пол – и ладони уперлись в забрызганный и разъедаемый кислотой металл.

Под импровизированным прессом, сброшенным на чудовище, металлоконструкции были растворены быстрее, и полуторатонная конструкция со скрежетом и грохотом провалилась под пол.

– Кевин, Кевин!

Ник обежал провал и бросился к бьющемуся в агонии товарищу.

Протравленный кислотными брызгами пол провалился под ногой мальчишки, инерция бросила его вперёд и вниз, нога у колена со страшным треском переломилась. Ник упал на те же кислотные брызги, что и Кевин, и теперь стоны и вскрики боли заполнили всё помещение.

И ещё одному чудовищу не составило труда найти их…

«– А здесь-то кто станет загонщиком? – Петеру как всегда не хватало информации. Мальчишка показал на бетонный пол: – Внизу-то уже не спрячешься!

– Последним буду я! – Джон поморщился».

Да, так они и планировали. Джон Круз потряс головой. Тогда Кевин Горвиц уговорил его поменяться с ним, и Джону оставалось надеяться, что жирдяй не сдрейфит.

Сейчас паренёк находился в довольно странном месте. На самом деле, это был обыкновенный лестничный марш на третьем уровне. Тут не было жилых помещений, и чтобы превратить это место в ловушку, близнецы потратили уйму времени.

Над лестницей свисали всевозможные предметы, предназначением которых было скрыть суть ловушки. Но чтобы чудовище попало в неё, тоже был нужен загонщик-приманка. И сейчас эту роль исполнял Джон.

– Сестрёнка, как у тебя? – спросил он в усик гарнитуры.

– Йен добрался до Штаба, сказал, что свою часть выполнил. Я слышала стук Сары – или Кэтти? – кого-то из них, в общем. Но электричество не моргало, значит, чудовища на замыкание не попались. Больше ничего не могу сказать, у кого как дела!

– Успокойся.

– Будь осторожен, братец!

Джен отключилась, и Джон вздохнул. Хорошо бы, чтобы все выполнили свои действия, как он спланировал и растолковал им.

Джон стал насвистывать песенку из мультфильма.

Он был уверен, что его план сработает, только бы друзья не подвели!

Но друзья уже подвели, и вектор исполнения придуманного Джоном плана кардинально сместился.

Чудовище появилось из-за спины паренька, ждавшего его поднимавшимся по лестнице. Ведь атака должна была начаться снизу и распространяться последовательно! Именно на этом основывался план Джона!

Сердце застучало, как отбойный молоток в руках отца, бравшего близнецов с собой на изыскания. Теперь, чтобы заманить тварь в ловушку, Джону самому нужно было пройти через неё.

Тварь выпрямилась в полный рост и шагнула к человеку. Тот попятился сквозь маскирующие грузила вниз по лестнице, не сводя расширенных глаз с существа, тянувшего к нему свои руки с чрезмерно большим количеством когтистых пальцев.

Ещё ступенька вниз. Существо вдруг стремительно бросилось к жертве, зубастая пасть распахнулась и… из неё выдвинулась ещё одна зубастая пасть! Существо взмахом руки отбросило свисающие грузила в сторону. И одно из тяжеленных грузил, которое стояло на лестнице и которое-то и маскировали подвешенные предметы, ухнуло вниз.

Ловушка сработала?!

Ещё нет! Петля высокопрочного троса для резки твёрдо-мягких скальных пород для терраформерских пил захлестнула лишь самую переднюю часть вытянутой головы твари и одну из её рук. Чудовище дёрнулось, пытаясь освободиться, – и столкнуло второе замаскированное грузило. Двухсторонний рывок заставил ловушку сработать. Петля перетянула и разрезала гладкий купол головы ксеноморфа, застряв лишь на костях руки и челюстей. Шип твари прервался, сменившись фонтаном брызг то ли крови, то ли мозгов. Это происходило буквально перед лицом Джона, и поэтому ещё один рывок искалеченного существа столкнул мальчишку с лестницы.

Джон упал на этаж ниже, прямо на ступеньки. Его позвоночник переломился в районе крестца, и Джон выпал из реальности.

И уже не видел, как попавшееся в его ловушку существо выпало из разъеденной кислотой петли и замертво упало с лестницы неподалеку от него.

Faster, faster than light

Starship’s flying to us.

Soon, soon, soon, soon,

Soon will save us...

Дети.

Джейн Гринфилд едва слышно вздохнула и пошевелила головой, разминая затёкшую шею. Второй час они неподвижно лежали в Кольце, ожидая атаки. Мэри Клейн отвлекалась от томительного безделья, проверяя, как там Роза, а Джейн лезли в голову разные мысли.

Дети. Дети придумали план борьбы с чудовищами.

Разминая кисть, Джейн коснулась лежащего на дне трубы фонарика. Оказывается, если не нажимать кнопку, а вращать её, то яркость можно регулировать. Обнаружив это полчаса назад, Гринфилд включила самое слабое свечение, и теперь они лежали не в полной темноте.

«Интересно, хорошо ли видят твари в темноте?», – подумала Джейн. – «Мы не знаем. Мы вообще ни черта о них не знаем».

Хотя сейчас это уже не важно. Ведь план изменился – они теперь не в засаде, а на посту. Чтобы перехватить тех, кто попробует обойти ловушки.

Ловушки детей.

Сколько всего было этих планов? Джейн уже сбилась со счёта.

Горвиц. Они попросту не знали, с чем имеют дело. Но, чёрт возьми, военные же – а так быстро слились! Гринфилд расстроенно покусала губу.

Эл Симпсон. «Не вижу критической ситуации» до последнего момента. Непонятные шашни с Лайдекером и Фолкнером за спиной у всех. И, главное, нашёл время! Джейн едва слышно выругалась.

Группа Пранге. Наверное, самый реальный шанс, но что-то пошло не так. Или у них изначально не было никаких шансов? Джейн не хотелось так думать. Нет, всё наверняка начиналось хорошо, просто потом чего-то не учли. Если бы группу возглавлял опытный человек… Ладно, проехали.

План Джеффа… Джеффа Такаямы. У кого больше шансов выжить – у тех, кто уехал, или тех, кто остался? Джейн не особо верила в успех эвакуации, хотя бы потому, что взятых припасов явно не хватит на время до прилёта («Возможного прилета», – подумала она) помощи, и придётся периодически возвращаться. Но сейчас ей очень захотелось, чтобы выжил хоть кто-то. Кто сможет рассказать, о случившемся здесь кошмаре.

И вот теперь – план детей. Те, кто должен был их защитить облажались, причём несколько раз, и дети сами вступили в борьбу. И она, Джейн Гринфилд, по этому плану играет рядовую и второстепенную роль – прикрывает обходной путь.

«Это даже забавно. Если в нашей ситуации хоть что-то можно назвать забавным».

Джейн расположилась в трубе немного впереди Мэри. Теперь целиться в противоположные стороны не было необходимости – твари могли появиться только с одного конца, но зато с ними был третий, хоть и ребёнок. А трубы Кольца, хоть и были больше вентиляционных, всё же сложно было назвать очень просторными. Джейн немного подумала и прошептала, обернувшись:

– Эй!

– Тише ты! – зашипела Мэри.

– Как она?

– Спит. Что тебе?

– Когда они пойдут – сразу не стреляй! Подползи ко мне, потом вместе, по команде!

– Есть, мэм! – буркнула Мэри.

Джейн снова повернулась вперёд и, даже неожиданно для себя, подумала: «Ну, где же они? Давайте быстрее!».

Обе женщины опасались, что не услышат приближения твари, однако эти страхи оказались беспочвенными. Существо попало в Кольцо, возвестив об этом глухим ударом, как от падения чего-то тяжёлого, гулко пронёсшимся по трубе. Возможно, тварь действительно потеряла равновесие и рухнула в незнакомую ей подземную часть вентиляционной системы.

«Началось!» – Джейн притянула к себе автомат. Через пару мгновений, слева от неё оказалась Мэри Клейн.

– Фонарь! – прорычала она.

Джейн выкрутила фонарик на полную мощность. Не хватало им ещё раз обстрелять Ньют!

Хотя приближалась к ним, конечно, не Ньют. У девочки не было когтей, отчетливо ударявших о пластик. В мёртвой тишине заброшенной системы движение твари было хорошо слышно. Вот сейчас она покажется из-за изгиба трубы…

– А-а-а-а-а!!!

Крик проснувшейся Розы оглушил обеих женщин. Обернувшись, Джейн увидела, что девочка удирает назад.

Мэри, поколебавшись пару секунд, тоже рванула за ней.

– Стой! Ч-чёрт! – Гринфилд, внезапно оказавшись в одиночестве, тоже сдала назад. Но догонять её времени уже не было.

Впереди появилось чудовище.

Джейн рефлекторно вскинула винтовку и нажала спуск, тут же пожалев об этом. Тварь была ещё достаточно далеко от неё и, наоборот, недалеко от изгиба трубы. После залпа, она довольно неуклюже на вид, но достаточно быстро дала «задний ход» и скрылась из виду. Джейн была уверена, что попала, но, видимо, только ранила существо.

Гринфилд быстро обернулась. Мэри и Роза исчезли. «Проклятье. Этого только не хватало!»

Существо было здесь и не собиралось никуда уходить. Джейн отчетливо слышала удары хвоста о стенки трубы.

«Ладно. Оно не двигается. Может, сдохнет? Да нет, не похоже... Чего ждёт тогда?»

Джейн оттёрла пот со лба и проверила боезапас:

«И не уходит… Вдруг зовет кого-то сюда? Как они вообще общаются? Ладно, подваливайте. Встречу всех!»

И снова потянулось время ожидания. Правда, на этот раз расслабляться не приходилось – чудовище то и дело напоминало о себе ударами хвоста. И новый глухой шлепок возвестил о появлении в Кольце другой твари.

Только он был сзади от Джейн. Там, путь куда был прегражден ловушками.

Гринфилд резко обернулась. Сомнений быть не могло – те же поскребывающие звуки от когтей. Это означало только одно.

Ловушки не сработали.

План детей провалился.

Надежды на спасение нет.

«Надежды Хадли» нет.

Этот пришедший в голову каламбур на какое-то мгновение даже развеселил Джейн, но затем смех перешёл в полуистерический визг. Гринфилд рванулась вперёд. Не ожидавшая этого тварь замешкалась и получила новую очередь в свою сторону, однако быстро стала отступать. Джейн преследовала её, периодически открывая огонь, пока в нос не ударил едкий запах. Остановившись и посветив вниз, она увидела, что стенки трубы в этом месте разъедены и дымятся.

«Значит, точно попала», – перевела дух Гринфилд и посмотрела на винтовку. Цифра «8» светилась рубиновым светом, и неожиданно в голове женщины прозвучал давно забытый ей металлический голос.

«Скажи «во-семь», Джейн!»

Мишка. Робот-медведь, помогавший детям изучать слова. У неё когда-то был такой.

– Где я его оставила? – прошептала Джейн. – Мы так часто переезжали…

Чудовище приближалось, но Гринфилд словно совсем забыла о нём.

– Это твой шанс, Джейн… Это просто витамины, Джейн… Зрители тебя любят – возьми дополнительную программу, Джейн… Конечно это лечится, Джейн… Мы не сможет продлить с тобой контракт, Джейн…

Ложь, ложь, ложь! Всюду ложь!

Гринфилд прокричала последние слова и повернулась к приближающемуся существу, размазав по лицу слёзы, первые за двадцать лет:

– И никто, слышишь ты, никто не сказал мне: «А что хочешь ты, Джейн?». Понятно, тварь? Может, ты меня спросишь, а? Что я хочу сейчас?

Чудовище показалось из-за изгиба Кольца.

– Не-ет, ты не спросишь, – Джейн привалилась к боковой стенке. – А я хочу просто уйти отсюда… Исчезнуть. Ты меня не заберёшь, – вдруг заорала она снова, – ясно?

Существо никак на это не отреагировало. Притормозило оно только после выстрела, а затем уже не спеша приблизилось к мёртвому телу с пробитой автоматной очередью головой.

_____________________

* – цитата по "Highschool of the dead", куда она перекочевала из "Dante's peak".

Глава 21

– Джон! Где ты?! Джон! – почти кричала в усик гарнитуры Джен Круз.

Она сидела в детском Штабе. Сюда уже вернулись Йен О’Коннол, Кэтти Лерой и Кэтти Лонгони, Сара Горвиц и самый юный Эндрю Толин, Сьюзен и Марта. Они рассказали о событиях на их участках. Остальные пока не вернулись, и что происходило у них, не знал никто. Первое же высказанное вслух «А что, если их чудовища уже..» Джен резко пресекла, но зароненный в уши червь паники практически мгновенно прогрыз ход в детские мозги.

Даже в её собственные, честно говоря.

Джен не знала, что делать. А брат молчал...

Шелест одежды и глухой стук ботинков и коленей по металлу вентиляционного канала. Своих и пробиравшейся впереди девочки, чьи пятки мелькали в свете светодиодного фонарика, зажатого в зубах Мэри Клейн.

Медтехник не думала сейчас ни о чём. Ни о том, сколько выстрелов успела сделать оставшаяся в Кольце Джейн Гринфилд и что предприняла в дальнейшем. Ни о том, что если Роза Палмер свернёт в ещё более второстепенный капилляр вентиляционной системы колонии, то она, Мэри, просто застрянет без возможности выбраться.

Не думала. Только мелькание обуви в дергавшемся световом пятне и желание не отставать...

И в какой-то момент это произошло: Роза без предупреждения юркнула в проём слева, наличие которого стало очевидно для Клейн лишь когда она перестала видеть эффект стробоскопа от мелькавших впереди пяток девочки.

Мэри остановилась и, улегшись на бок, попробовала понять, какова ширина проёма. Итог был тревожным: в отличие от кошек, человек не мог протиснуться куда-либо, если это могла его отдельно взятая голова.

– Роза! – освободив рот от фонаря, в панике шёпотом вскрикнула медтехник. – Роза, я не пролезу здесь!

Из капилляра донеслись какие-то лязгающие звуки. Потом голос девочки, уже несколько раз ломавшей общий план спасения, сказал:

– Ой, я забыла!

«Гиппократу навредить!». Очень захотелось закричать и заплакать.

– А мне что делать?!

– Ползите вперёд, – посоветовала Роза. – Там будет люк.

– Как далеко?

И несколько вдохов спустя Клейн поняла, что ответа не будет. Девочка ушла к остальным детям. Наверное.

Мэри откинулась на спину и заскулила от отчаяния...

Она не знала, в какой момент взяла себя в руки. Она просто ползла вперёд, при этом словно находясь без сознания. Только когда металл под её рукой подался вниз и Мэри вдруг едва не упала в открывшийся проём, сознание вернулось.

Фонарик выпал из ладони вниз. Клейн перевела дыхание, а потом осторожно свесила голову в люк, чтобы определить, в каком месте она оказалась.

Место не определялось. Но там не было никаких агрегатов и не было подозрительного движения, и Клейн подтянула ноги, чтобы не нырять в люк вниз головой. И только спустившись, подобрав фонарик, встав на ноги и осветив помещение, она поняла, где оказалась.

Это была её собственная каюта! Каюта, вентиляционная решетка в которой располагалась на потолке. У кают справа по коридору, вспомнила Мэри, вентиляционный короб проходил ниже, и люки, соответственно, были в стене.

Осознав, что находилась дома, Мэри шагнула в нужном направлении и опустилась на свою кровать, успокаивая себя от минувших переживаний.

Возвращение сознания повлекло за собой и возврат воспоминаний. Клейн буквально подбросило с койки – она поняла, ЧЕГО не хватало в каюте.

Тело Джона Марачека исчезло.

Потом уже Клейн всё-таки увидела, что вход в её каюту не просто открыт, а поврежден какой-то силой. Но сознание снова стало сбоить, и этот факт уже не задержался в нём.

Марачек исчез совсем – и теперь и каюта, и сама колония потеряли для Мэри Клейн значение «дома». Она вышла из ставшей безликой каюты и пошла по коридору. Причём направление подсказало лишь то обстоятельство, что её каюта была в коридоре крайней.

Медтехник Мэри Клейн шла, придерживаясь за парапет, придававший шестиугольному в сечении коридору иллюзию квадратности. По щекам текли слёзы, но в голове не было мыслей ни о погибших колонистах, ни о ещё живых детях. Даже Джон Марачек словно отвернулся и ушёл прочь.

Клейн просто заполнила жалость к себе самой, оказавшейся ненужной даже Розе Палмер, которую старалась спасти сейчас...

И снова в себя она вернулась рывком. Скрежет за поворотом коридора, недолгий душераздирающий вопль какой-то женщины из тех, что не ушли с караваном Такаямы.

Мэри бросилась под прикрытие несущей силовой конструкции, стараясь задержать даже дыхание, чтобы не привлечь внимание... чего-то страшного.

Но когда раздались какие-то нечеловеческие шаги, она все же выглянула из своего укрытия, чтобы убедиться, что это страшное ушло.

...Это действительно было страшным. Мэри смотрела на чудовище сзади, но поняла это, лишь заметив движение хвоста. Затылок головы свисал значительно ниже на спину, чем у обычных земных животных, и сразу не было понятно, что это всё-таки вид со спины. Особенно неземное ощущение создавали какие-то трубковидные наросты, торчавшие из спины существа.

И были видны ноги человека, которого чудовище тащило, обхватив перед собой.

И тут рассудок, приведённый в экстремальное состояние увиденным, переступил психологический барьер и стал разумом. А разум сгенерировал идею спасения.

Чудовище скрылось из глаз – и Мэри осторожно направилась к свежевзломанной каюте. Створка двери была повреждена так же, как и в её каюте, но это уже было несущественным. Клейн быстро осмотрелась, увидела искомое – и принялась обмазывать себя физиологическими выделениями ксеноморфа, маскируя свой запах. Её идея состояла в том, что существо не вернётся туда, где уже побывало.

Но куда спрятаться? Визит чудовища оставил ужасный беспорядок в каюте: все незакрепленные вещи были свалены в кучу, закрепленный стол был вырван из пазов и перевернут, около него валялся все ещё работающей автономный лэптоп.

Клейн аккуратно вытянула матрас и одеяло из кучи, улеглась под прикрытием панели стола и укрылась порванным одеялом. Эти вещи, как и сама Мэри сейчас, были вымазаны выделениями ксеноморфа, и медтехник надеялась, что это обманет существо, если оно вернется. Вернее, когда вернется, ведь в этом женщина уже не сомневалась.

Мэри хотела выключить лэптоп, подтянула его к себе, чёрный скринсейвер пропал – и на экране появился открытый текстовый файл. Мэри скользнула по нему глазами – и притянула лэптоп ближе. Существо ведь видело, что он работал, значит, это обстоятельство не является демаскирующим – нашёл оправдание разум.

Нет, пределов людскому безумию нет так же, как глупости...

Караванщики заезжали за припасами, хотела их повидать. Но встретила других женщин и… испугалась их. Этот безумный блеск во взглядах. Какая-то молчаливая одержимость. И оружие. Господи, как жалею, что у меня нет оружия! Я уже боюсь не только тварей. Их, может, и осталось немного, иначе почему ОНИ ещё не убили нас всех? А может, большая ИХ часть всё-таки ищет караван… не хочу думать об этом.

Кажется, я слышала выстрел…

Как нелепо и губительно это сейчас, когда нас мало и нам так надо держаться вместе и не паниковать! Мне страшно, Господи, как мне страшно, но я ни на кого не собираюсь бросаться и никого не прогоню прочь! Господи, что с нами стало?! Ведь мы не такие? Неужели твари сделали такими нас? Кто знает, может, они вправду чем-то заразные...Может, вирус или даже микроизлучение от НИХ, вроде радиации, неприметное поначалу, сводящее с ума… И плюс всё, что было с нами – и вот результат…

Я не знаю. Я не психолог! Я не хочу в это верить, я не хочу, чтобы так!

А что будет с ними, и со мной?

Как жаль, что у меня лишь нож. Я даже не уверена, смогу ли я, в случае чего…

Вообще не знаю, что придумать. Наверное, лучше всего было бы взять в медблоке что-то сильнодействующее. Чтобы быстро и без мучений. Да. Но я боюсь идти в медблок. Как о нём вспомню, так сразу та картина перед глазами… А ещё это неблизко. Можно даже не дойти. Вроде никого кругом, а постоянно какие-то звуки, шорохи.

Только нож…

Это был дневник колонистки! Но кто была автор?

Клейн попробовала соотнести описанные события с временем их фиксации автором дневника. Визит караванщиков? Не тот ли сигнал, что бросил её вместе с Гринфилд в самые недра колонии?! Вот, значит, как они перепутали визитёров.

Но кто же автор? Мэри мазнула по тачскрину пальцами, отматывая текст к самому началу. Было вероятным, что дневник будет начинаться словами «Я, такая-то...»...

*** день 1 20-06

Джорданы снова уехали всей семьей. На сей раз куда-то совсем далеко. Тим и Ньют заранее растрезвонили почище аварийного оповещения :-)

(Опять!!! Господи. Так, в который раз себе заметку: НЕ ставить в дневник смайлики! Это несерьезно в 37 лет!)

Куда и зачем едут, не сказали. Тим на себя такой вид напускал, словно собрался как минимум на Землю. На самом деле, конечно, сам не знал! Наверное, опять на небольшую разведку, едут-то сами. Обычно же старатели уходят группами, берут доп-оборудование, иногда добровольцев, запасов побольше. Площадки у них не так далеко, но они же стоят лагерем, пока не закончат. Кто из детей был там, потом много рассказывали. Работ у старателей полно, и график плотный, а в дальние разведки ездят мало. Станцию и так почти на залежах поставили. Когда-нибудь здесь будет карьер и, если повезёт, завод… И ещё детсад. Хотя, говорят, на Земле до сих пор есть сёла и деревни, где даже маленькие с утра до ночи помогают во взрослых делах. Животных кормят, убирают и всё такое. Даже в поля со взрослыми уходят. И не нужно детсада, даже в школе меньше задают. Квентин говорит, у нас тоже так надо – пусть жить и работать приучаются. Наверное, он прав. Вспоминаю, как в юности меня никуда не пускали. Тоска была смертная!

*** день 2 21-06

...всё-таки насколько сживаешься с людьми, когда нас так мало вместе живёт! Иногда даже можно угадать, кто в отъезде или заболел. Когда болел маленький Петер, на стенах перестали появляться рисуночки мелком. Или вот уехали по делам формеры – и перестало вонять сигаретами на лестничном пролёте, где они вечно собираются покурить.

Ну а сейчас нет Ньют, – и малыши соседей не убежали спозаранку лазать по вентиляции, а сидели у меня. Хорошо, что с документами могу при случае и у себя поработать. И за малышей спокойнее. Я не брюзга, но эти их «Maze Monsters» это что-то с чем-то!

Когда мы с отцом прилетели на станцию, мне было 15. Отлично помню, что был 57-й, с того года осталось немало фотографий. Детей тогда вообще не брали, их стали позже привозить, когда жизнь и быт наладились, и жизни и здоровью ничего не угрожало. В теории… Сколько с ними проблем тогда было! Мы, подростки, уже были сыты станцией и ворчали от скуки. Ну и нас живо озадачили за детьми глядеть %) Тогда мы поняли, что бывают вещи хуже, чем скука! Ребятам же всё интересно, и станцию «исследовать» и наружу улизнуть… Как жалею, что не вела дневник тогда! Теперь иногда пишу по памяти. Но игры мы тогда и стали придумывать – старались что-то тихое, настольное изобретать. И чтобы надолго хватало. Бродилки всякие, стратежки… Мало что сохранилось, но и оно порой могло пригодиться. И, конечно, фильмы и книги.

Фантасты и психологи считали, что детей не оторвать от виртуалок, и даже человечество может стать их рабом. Глупости, – у нас сейчас есть игровая комната с такими штуками, но ажиотажа к ней давно нет.

А может быть, мы тут немного особенные? Дальнекосмические дети ;)

*** день 3 22-06

Сегодня был неприятный разговор. Оказалось, Лайдекер намутил довольно грязную развратную историю с одной из девочек. Неважно, кто она. Бедняжка в ярости вывалила целую кучу грязненьких делишек, в которых Лайдекер был якобы замешан. Думаю, большая часть просто слухи, хотя… Не знаю, уже не знаю. Лайдекера недолюбливают, но всё ли там надуманно? Правда, он не вырос здесь с моим поколением, его прислали попозже… Или мы просто становимся хуже понемногу. Может быть, нам даже нужно больше «свежей крови», как считают некоторые. Не знаю. Просто «Надежда» давно стала моим домом, и я хочу верить в неё и её людей. И если в любой семье не без урода, то ведь и шила в мешке не утаишь. Симпсон наверняка во всём разберётся, да и люди в стороне не останутся – не может быть здесь никакой «стороны». Не должно.

***день 4 23-06

Сегодня забегал Гейл. Ели, болтали. У Джорданов что-то случилось, и к ним поедут на втором вездеходе. Прямо беда с этими таракашками. Когда уже новые привезут! Один я помню ещё с первых дней, а второй… Ну, он тут тоже давно. И беднягам так достаётся, что год за три пойдёт.

Наверное, там не что-то серьезное, группа едет сегодня же и налегке. Напутствовала Гейлу, чтобы был осторожнее. Если старичок Джорданов прихромал, то будет некстати доломать и второго по пути!

Один вездеход всё-таки скоро спишут, об этом когда ещё говорили. Второй пересоберут из лучших деталей, и новый привезут. А списанный поставят где-то в уголке, и сбудется маленькая мечта: дети смогут лазить вволю %)

*** день 5 24-06

Квентин сильно задержался на работе. Снова ругался на нелады новейшей электроники.

Как-то на эту тему вечер болтали. Он говорит:

«Представь, едешь ты, допустим, на Земле в глубинку. Там есть места, где технологии словно полувековой давности. Или столетней, двухсотлетней… И ещё старее – печки там, дрова, никаких антенн, даже электричества нет, а люди живут! Они пользуются тем, что подходит к местным условиям. Вообще, когда едешь от центра цивилизации – то словно едешь в прошлое. Чем дальше, тем глубже. А ведь Ахерон очень далеко от Земли».

В наших местных условиях, как он думает, вполне хватит технологий столетних, и даже многих двухсотлетних. Это… 1980-х годов!!! Механика и надёжная, отработанная электроника. Простые и надёжные инженерные решения и принципы отточены даже не десятками – сотнями лет. Тем более на современных материалах и технологиях производства. Например, он считает, что примитивный дизельный трактор тех лет в наших условиях мужики могли бы отремонтировать гораздо легче, чем почти современный вездеход. А плоские монохромные экраны надёжнее, проще и дешевле современных голопроекторов. И так же с прочими машинами и приборами. Резон есть, – сама помню, насколько большая разница, когда у двери барахлят механический замок и электронный. Первое я научилась и сама чинить, а вот второй иногда без спецхрана не починишь.

В таких случаях я радуюсь, что у нас не стоит какой-нибудь ИИ (и не глючит, и не отнимает мою работу ;-) ).

Ахерон не курорт, и поломки тут не редкость, идеи «сердитой дешевизны» прижились понемногу. Даже в центральной операторской приделали к сенсорному экрану плана комплекса пульт-дистанционку на проводе, – для страховки. Иные ворчат, но я, пораздумав, Квентина понимаю, – всякие голографические штучки и прочий хайтек это, конечно, круто, но вы попробуйте годами напролёт делать так, чтобы он даже не капризничал. А технологии новейшие, необкатаные, капризные. Ну и плюс наше бесподобное снабжение! Так что…

Так что Квентин устал, и у нас ничего не получилось ;-(

37 лет? Квентин? Разум медтехника старался с помощью этих персональных данных выудить из памяти нужную информацию. Она ведь была знакома с поименным списком колонистов, просматривала их медицинские карточки… Вот только слухи были ей недоступны – за весь срок своего нахождения на Ахероне она так ни с кем и не сидела, дружески перемывая косточки знакомых.

И всё-таки – 37 лет… И незамужняя… Надо напрячься и вспомнить.

*** день 6 25.06

(утро)

Ааааррргхх!!! Я себя убью!

Перечитывала записи – опять смайлики! Так! В последний раз… в ПОСЛЕДНИЙ!!!

(вечер)

Господи! Трудно писать то, о чём сейчас говорит вся колония.

Расс Джордан… погиб. Какое-то непонятное существо отыскалось на Ахероне и убило его. Говорят очень много всякого разного, трудно понять, как это было. Странно видеть крепких людей в такой истерике и слушать чепуху, когда так нужна ясность. Видимо, это было слишком кошмарно.

Господи, что я пишу! Человек погиб! И я его знала!

Когда основали колонию, тут сперва нельзя было даже дышать. С тех пор всякое бывало и, казалось бы, нам не привыкать. И всё же, я ведь писала, насколько мы сживаемся тут поневоле. Народу во Внутренних мирах полно, так что в такие места отбирают лучших. Обязательно тест на совместимость, отбор намного жёстче, чем в экипажи кораблей. Там-то рейсы не длятся десятилетиями! Мы тут народ дружный и бывалый. Неладного у нас хватает, но смерти у нас нечасты, и каждая – трагедия. А последние годы жизнь неплохо налажена. И вот… Нам будет не хватать Расса. Он был чудак…

Нет, не хочу так – «был». Чёрт, мне плохо. Бедные Тим и Ньют, даже не представляю, каково им сейчас. И Энн сочувствую.

*** день 7 26.06

Наши отправили группу разобраться с теми странными тварями. Теперь уже точно говорят, что твари взялись из некоего рукотворного объекта, и якобы неземного. Чёрт-те что! Хотя это объясняет, откуда тут вообще взялись какие-то твари. Ведь кругом голые вулканические скалы…

И ещё о тварях. Сперва одна тварь прицепилась на Расса, а потом другая тварь вылезла наружу. Чёрт, господи. Не хочу представлять такой кошмар. Но получается, что теперь та, другая, нам угрожает здесь. Неизвестно, на какие ещё гадости она способна. Может, она ядовита или заразна, может, мы уже все чем-то заражены и не знаем. Кваме постоянно работает, но нам ничего не говорит. Симпсон назначил патрули с оружием… Кажется, это у нас впервые.

*** день 8 27.06

Трудно сосредоточиться на делах, все мысли об этом кошмаре и наших ребятах где-то там. Завидую связистам, они на связи с группой и всё знают.

Люди все на нервах. Тварь всё-таки нашли и прикончили, слава Богу! Но Джоржан, говорят, устроила такую пальбу, что чуть не убила напарника и прибежавшего Лайдекера тоже. Потом она сильно подралась с Магамбе и оказалась у врача. И Мэри Клейн пришла с обхода разъярённая, кто-то её до белого каления довёл.

Наверное, это так шок выходит. Скорее бы всё это закончилось. Знаете, тишь и скука вовсе не худшие вещи на свете.

*** день 9 28.06

Ужас!

Все так ждали, когда наши парни вернутся из похода, и вот они вернулись… И погибли прямо здесь!

Я сперва поняла, что машины наткнулись на новую расщелину, случилась катастрофа, парни погибли. А потом откуда-то взялись новые твари, проникли в машины и обглодали людей прежде, чем прибежала помощь. Хотя говорят, взялись твари… изнутри. Как у бедного Расса. И так же у всех, кто поехал. У меня не укладывается в голове, как так могло получиться?!

Получается, твари уже не где-то там. Они уже здесь, бродят вокруг нас…

Я пишу это глубокой ночью, и руки трясутся до сих пор. А в глазах муть стоит. Наверное, не засну и на завтра отпрошусь.

И Рита Джонсон погибла. Не знаю, как именно. Говорят, на медиках аж лица не было, они пытались её спасти. И что-то о кислоте там. Жуть… Сколько всего сразу…

И всё же у меня есть силы недоумевать. Ведь многие видели, как погиб Расс. Парни знали, чего ждать, взяли всякого оружия. И повторили судьбу Расса! Как это могло случиться?!

А рассказать уже некому.

Мэри Клейн ощутила волну озноба, вспоминая те дни, что описывала автор дневника. Да, это было ужасно! Но, демон Максвелла, как та ситуация переросла в эту, когда погибла вся колония?! Почему она не была купирована ещё тогда?

Мэри Клейн, участник всех событий, вчитывалась в текст, словно надеясь, что автор выскажет причину этой катастрофы, сформулировать которую сама медтехник не могла. Или не хотела…

*** день 10 29.06

Подремала под утро, а отсидеться не вышло, людей и так не хватает теперь. Впрочем, и работа шла кое-как.

Трудно поверить, что закаленные колонисты, выросшие на затерянной одинокой скале, могут сходить с ума, как тепличные домохозяйки Земли. Религиозная месса в оранжерее?! Хотя кто-то может пойти просто, чтобы отвлечься. И всё же – бред полнейший!

Мне тоже становится страшно. Объявлен чрезвычайный режим, люди взвинчены, мы даже не можем похоронить погибших… и у нас давно не погибало столько людей. Может, мы отвыкли… Нет, чушь, мы к такому и не привыкали никогда. Мы просто были сильными. Что же с нами стало?!

Правда и то, что твари слишком… непредсказуемы, и их много. Зря мы разбередили их логово. Правда, говорят, наши всё-таки взорвали то логово, но, может, есть другие? И почему твари не бегут, а всё равно нападают? Или они устроили новое логово рядом с нами? Вообще-то животные должны избегать людей, но эти-то не земные животные… И явно хищные. Хищные паразиты, Господи! Надеюсь, поблизости окажется военный крейсер и придёт на наше сообщение.

Я на мессу не пойду, лучше соберёмся с девочками, посидим. Постараюсь их ободрить, напомню, сколько всего мы вместе пережили. Неужто сейчас не справимся?!

*** день 11 30.06

То, что случилось прошлой ночью… ещё хуже, чем все, что уже было.

Чудак Фиц и все, кто пошёл на мессу, пропали. Вероятно, люди… Не хочу дальше думать. Мне стыдно не думать о том, что с ними стало, но что я могу сделать?! Те, кто сразу пошли их искать, наткнулись на громадных тварей! И ещё Карпентер был убит на месте, остальные даже не успели помочь…

Неужели они были без оружия? Ведь патрули уже ходят с оружием!

Всё это слишком быстро, чтобы успеть осмыслить. Правда, мы пережили множество аварий и там всё было намного быстрее, и мы не терялись. Но Ахерон необитаем… как думали. Здесь не так много бывших военных, и практически нет охотников и подобных специалистов. Колония существует более 20 лет, средний возраст 35-45 лет, приезжих немного, – почти весь наш жизненный опыт родился здесь. А то, с чем мы столкнулись, – оно вне нашего опыта и выше наших знаний. Вот почему мы так растеряны. Наверное.

И ещё страшно. Не представляю, каково тем, кто что-то видел.

Вот ещё что. Проблемы с местной фауной не редкость в космосе. Иногда колонисты боялись выйти наружу. Но чтобы на людей нападали ВНУТРИ современного, защищённого от любого шторма комплекса…

Что же это за исчадия ада такие?!

*** день 12 01.07

Я продолжаю вести записи, хотя события уже запутались в голове. Как и в разговорах людей вокруг. Даже не знаю, делает ли кто-то ещё записи, более точные, чем у меня. Правда, начальники отделений должны вести документацию, медотдел оформляет все ранения и смерти, ну и, конечно, главный журнал… Но как-то не возникло мысли спросить. Не до этого сейчас.

В общем…

«Новое логово» таки оказалось реальностью, оно на нашем АП! Громадное и критически важное сооружение, твари не могли придумать ничего хуже. Словно они это специально…

И снова смерти.

Это сущее проклятие на нас. Симпсон приказал строить баррикады, а снаружи минировать. Кто-то подорвался на крыше, осталась только дыра. Твари лезут как безумные. Эти новые просто огромные, и брызжут чем-то, что сразу разъедает металл! Чудовища

Мэри кликом перелистнула страницу, но предыдущая фраза не была продолжена автором.

События последних… последнего времени смешались в один кровавый калейдоскоп. Потеряла счёт времени. Кажется, бесконечные сумерки поглотили нас. Трудно сосредоточиться и писать, но я пытаюсь. Сейчас мне всё равно нечем заняться, но постоянно что-то происходит и трудно сидеть на месте.

Что-то цепляется на человека и парализует его, потом из него вылезает мелкая тварь, потом она вырастает в большую. Пока не знаем, что будет дальше с большими. Надеемся, что мы их перебьём раньше, чем они нас. Потому что с такими темпами не знаю, сколько людей мы ещё потеряем.

Что-то сильно беспокоит меня здесь, но я никак не могу уловить что. Трудно сосредоточиться. Чёрт, нас не готовили решать ТАКИЕ проблемы на этом камешке!

Я слышала, ИХ осталось не так много. Дай Бог, чтобы собранный отряд смог ИХ добить прежде, чем твари разбегутся, чтобы кошмарить нас втихую. Иначе так и будем шарахаться от каждой тени, а то и сидеть в осаде, пока не прилетит помощь.

Пропал Лайдекер. Мы в одинаковой опасности, от работяги до начальника. Жутко.

***

Пыталась отдохнуть, но уже не усну. Джордан, Энн. Она орала из динамиков, звала Симпсона. Наверное, перебирала все каналы, не знаю, что там было. А позже попыталась угнать вездеход и погибла: несчастный случай. Бедные дети, сначала Расс, теперь это…

Люди напуганы, иногда хочется всё бросить и бежать. Но это безумие! Тут нас защищают стены, баррикады. Тут нам всё знакомо, есть еда, вода, тепло, свет, это наш дом. А где прятаться снаружи, чем укрываться – в корпусе машины? Все время ехать, – такое мог бы придумать только тот, кто сам не катался по Ахерону. Энн спятила. Хотя многие действительно не выезжали туда и им идея нравится. Когда любое безумие кажется спасением, люди не хотят слушать доводы разума. Людям наплевать, что даже знакомая с машиной Энн не смогла уехать дальше ворот, что формеры и старатели не раз кувыркались и машины стоят под списание. Ахерон не гоночная трасса, это сплошная полоса препятствий и минное поле. Но людям хочется бежать и всё. К счастью, таких мало.

И кто придумал сидеть без связи? А если бы тут что?!

Скорей бы кто-то пришёл и рассказал новости с АП.

***

Я не могу поверить в происходящее! Я не хочу в это верить!

Я говорила с теми, кто вернулся. Их… очень мало. Очень многие остались там.

Если б вы слышали, сколько было горя. Боже, я знала их почти всех, много лет! Они мертвы… или гораздо хуже. А я ничего не могу сделать, и это меня сводит с ума. Но не только я с ума схожу…

Все новости я добывала «с рук». Почему не было общего объявления Симпсона? А Симпсон под арестом! Непостижимо! Когда я спросила об этом, на меня вывалили такую кучу бреда, какую я даже не хочу пересказывать. Одно скажу: люди просто сбрендили! Мало нам тварей, теперь ещё друг с другом грызться?! Я не узнавала тех, с кем прожила главную половину жизни. Я слушала их и смотрела в глаза. Мне казалось, что до этого мне было очень страшно, так вот, – настоящий страх пришёл только сейчас! Впервые я задумалась о том, что нам не справиться… Твари теперь не единственный наш противник. Теперь наш враг ещё и мы сами. Мы, люди, и наши слабости и пороки. Мы сами себя в гроб загоним. Или похуже гроба – в лапы к ЭТИМ.

Прямо Божье наказание какое-то!

Кстати, об ЭТИХ. Это важно, поэтому я напишу, не надеясь на других. Значит так, есть яйца, из которых они появляются, когда кто-то подходит близко; ЭТИ цепляются на лицо, что-то откладывают внутрь, отпадают; потом из ещё живого человека вылазит мелкое змееподобие. Оно прячется, что-то жрёт, например, трупы, и вырастает в громадное чудовище. Может быть, и на этом не конец…

Всё это я смогла собрать воедино и осмыслить только сейчас! Раньше не хватало то информации, то подтверждения ей, то времени, то сил, то ещё чего… И так большинство из нас! Чёрт, мы просто не знали, что происходит, с чем столкнулись! Неужели нельзя было информировать всех своевременно, не позволять вонючим слухам и пугающему бреду затопить всю базу?! Или никто не позаботился собирать информацию воедино? А это был вопрос нашего выживания…

Я устала. Как я устала… Я не хочу верить во всё это, но оно уже случилось, и оно не закончилось, и Бог знает, как и когда оно закончится.

***

Новый страшный сюрприз от НИХ. Каким-то образом внутрь баррикад попали лицехваты, а за ними и большая тварь. Несколько наших заражено, и тварь утащила Симпсона. Симпсон тоже как-то вырвался из своей комнаты, убил охранницу и Ларса Лохчи… Ничего не понимаю. Всё это не может, не должно случаться в колонии, которую я давно знала. Может, это тварь убила людей, и Симпсон смог выйти, прибежал на шум и был утащен тварью из общей комнаты? Теперь уже никто не расскажет. Но Такаяма сказал, что получал вызов от Симпсона, а убийца не стал бы никого звать.

Я не буду описывать происходящее, это сплошной кошмар, и я многого не знаю теперь, когда на общем канале царит тот же кошмар, а достоверно только то, что видела сама. Я стараюсь думать о главном.

Почему никто не собирал и не анализировал жизненно важную информацию? Наверняка, самому Симпсону было некогда это делать, на нём и так всё управление. Почему он не поручил это, например, мне, или ещё кому-то из системных аналитиков, быть может? Наверное, потому, что это совсем не наша область. Вообще в такой ситуации действовать должен Горвиц, но Горвиц погиб. Возможно, Симпсон что-то поручал Лайдекеру, но и тот исчез. Ну, а потом…

Просто в любой ситуации такого уровня для овладения ею критично что? Своевременное обнаружение угрозы и прогноз её развития; активизация необходимых элементов системы к действию и подготовка оставшегося к вероятному воздействию; чёткие своевременные меры по локализации масштабов, а затем и по устранению угрозы; минимизация последствий и так далее. Необходим централизованный системный подход. Иначе – хаос и обрушение разрозненных компонентов, не объединенных больше в единую систему. Боже, если бы эти твари были всего лишь чем-то вроде технической неполадки, или теоретическим тренажером! Но попробуйте столкнуться с ожившим кошмаром…

Ещё Кваме должен был что-то знать. Я хотела поговорить с ним…

Я едва заглянула в медблок… а потом пришла в себя в дальнем закутке. Впервые увидела столько крови и смерти в одиночестве… Раньше я не знала, как это – совсем потерять себя, когда тело что-то делает, куда-то бежит, а потом словно просыпаешься. Я думаю, медики пытались спасти заражённых, когда твари всё же вырвались и набросились на доктора Кваме. Тот погиб и ОНИ, наверное, принялись за раненых… Мэри от ужасной картины лишилась чувств, твари приняли её за мёртвую и не тронули. Я-то сперва (когда очухалась) тоже думала, что Мэри мертва, но позже её видели живой и невредимой. Внешне. Я вся трясусь, каково-то ей?

То есть во время разбора в медблоке автор дневника была где-то рядом, приняла Клейн за мёртвую и даже не убедилась в этом? Не помогла ей?

Медтехника вдруг объяло какое-то брезгливое чувство по отношению к этой почти сорокалетней инфантильной и весьма набожной тётке, замкнутой в своём мирке. Её вроде бы и жаль, но её созерцательная позиция приводила в ярость.

***

Иногда я спрашиваю себя, есть ли пределы человеческому безумию. Кто-то великий сказал, что людской глупости пределов нет. Как он был прав!

Те из наших, кто ещё старается действовать организованно, придумали покинуть комплекс! Безумцы! Они готовят технику и припасы, собирают людей, женщин, детей… Куда, на корм тварям?! Или братскую могилу на дне какой-нибудь расщелины?

Я пыталась говорить с людьми. Я такого бреда наслушалась! Какое там «постоянно двигаться и убегать»? Чтобы убежать, надо двигаться, во-первых, довольно быстро, а во-вторых, по прямой, не давать тварям срезать углы. И не тратить время на поиск дороги, объезды постоянных препятствий, выезды из тупиков, застревания… Всё это сразу здесь не-воз-мож-но! И какое там «перестрелять тварей за километр»?! Там видимость – до ближайшего валуна, какие, нахрен, километры?! Те из детей, кто выбирался со взрослыми в поездки, потом рассказывали о прятках, как их не замечали в считанных метрах среди камней. А тут… Нет, у меня нет сил снова пересказывать всё это здесь. Я сорвала горло, и голова идёт кругом оттого, что наслушалась в ответ. И брань, и вздорные обвинения… Люди натурально свихнулись и несут чушь…

Такаяма умный и рассудительный человек, он там за старшего. Но он не может образумить людей, и пытается сделать, что может. Господи, дай ему сил спасти их.

Когда я ушла, механики вовсю колдовали над машинами. Я верю в наших кудесников, им не впервой выкручиваться в этой глуши два десятка лет. Наверное, они сделают из вездеходов и бульдозеров настоящие танки, передвижные крепости, которые не по зубам тварям. Оружия осталось совсем мало, но ведь можно собрать и поставить какие-нибудь огнеметы, взять к ним горючки побольше. Помню, когда-то давно пара ребят тайком собрала в мастерской на программных станках настоящую бесшумную пневматическую винтовку, а им было по 15-16 лет, – почему теперь не собрать чего-нибудь этакого? А корпуса закрыть прямо панцирями, или хоть решетками, и подать напряжение побольше. Да мало ли что. Парни наверняка сообразят все получше меня, дилетантки в таких вещах. Господи, на них вся надежда, потому что… я всё описала выше.

Будь у нас хоть один аэролёт! Он мог бы рейсами перевезти всех куда-то далеко, в безопасность. И там включить маяк. Но в здешних условиях авиация бесполезна, да и колонии она, в общем, незачем была. А собрать что-то летающее у нас тоже не получится.

Квентин… Он бы придумал что-нибудь, но его нет. Я стараюсь не думать об этом больше, хотя никогда его не забуду. Я так и не напишу даже его настоящее имя. Пусть. Это уже не важно.

***

Думала выйти на проводы и попытаться ещё раз уговорить уезжающих. Но в коридоре что-то прошумело над головой. Что-то ползает там, в потолках. Я обмерла и боялась двигаться…

Мы стараемся тоже держаться, с соседками. Вместе ходим, если что-то нужно. За едой вот. Еды немного на всех. Последний «грузовик» был позапрошлым летом, и следующего не скоро ждали. С гидропоники ещё остались запасы. Еды много, а вот людей мало.

Я ем полусырое и боюсь готовить. Вдруг ОНИ придут на запах. Боюсь включать музыку и вообще шуметь. Пытаюсь читать. За стенами тишина и я надеюсь, что это добрый знак. Боюсь спать. Никто не охраняет больше, и ни у кого нет оружия. Что осталось, держат в дежурной.

На вентиляцию укрепила решетку. Если даже мелкие твари теперь не сидят в своих яйцах, а бегают сами, ко мне им не пролезть. Потом поставлю такие другим. Но многие боятся даже открывать. Иногда и друг друга боятся, вдруг кто-то зараженный… страшная паранойя.

Пару раз ходила на пульт к нервной Гринфилд, спрашивала, как караван. Но облегчение быстро проходит. Хочется всё время знать, что они в порядке. Может, там и вправду не так всё плохо? Может, твари просто ищут нас здесь, а караван не заметили?

***

Внезапно дошло, что меня смутно беспокоило о НИХ.

ОНИ появляются из яиц… а потом из нас. То есть, тех громадных тварей должно быть столько, сколько людей они… взяли. Сколько же их сейчас?

Как ни пыталась, не смогла подсчитать ни это, ни сколько и когда их было. Слишком всё было путано и быстро.

Впрочем, даже одна такая слишком опасна для нас здесь. Людей мало, нет оружия, нет духа собраться и сражаться. Тварь может прятаться где угодно, и убивать по ночам. Как какой-нибудь безумный спецназовец. А мы лишь кучка испуганных гражданских…

Хотя ЭТИХ ведь тоже никто не учил убивать людей. Если они вправду какие-то инопланетные… Мы для НИХ должны были быть такой же загадкой, как ОНИ для нас. А наш комплекс – сущий лабиринт, мы его знаем как родной, а твари – нет. ОНИ вообще не знают ничего нашего. Наших повадок, оружия, ничего. И всё же ОНИ победили нас в нашем родном окружении…

Как я перестаю узнавать своих людей, так перестаю понимать, как это всё вообще произошло. Как могло стать реальностью. Реальностью, которая хуже всех моих кошмаров.

Господи… ЗА ЧТО?!

Дальше шёл уже прочитанный текст, и Мэри закрыла глаза. Глядя на события последнего месяца глазами автора дневника, она вдруг взглянула на себя со стороны. Эти нервические резкие перепады, а также свидания с трупом, – это психическая ненормальность. Специалист-медтехник, она ведь понимала, что психически здоровый и устойчивый человек, каким должен представляться нормальный колонист, не может так быстро и так сильно съехать с катушек. Для этого человек уже должен иметь предпосылки из предшествующей жизни. И ведь, похоже, так и было! Её «интеллектуальная беременность» закончилась психологическим абортом, когда Клейн притащила в свою каюту труп, или ещё раньше, когда поддержала идею Кваме о наблюдении за развитием чудовищ внутри заражённых людей.

Как же она могла пасть до такого состояния?! И понадобился дневник только что похищенной чудовищем женщины, чтобы Мэри поняла что-то важное о себе… Она искала ответ, что же делать, искала рецепт спасения, которого не нашла сама, но вдруг поняла, что его не нашёл никто! Горвиц и его люди погибли, Фицджеральд и его последователи погибли, Симпсон отправил большинство мужчин добить чудовищ, но и те погибли. Кваме… тот что-то хотел сделать, но не для спасения колонии.

Все думали только о себе, а не обо всём обществе Ахерона. И вот закономерный итог: медтехник лежала в своем укрытии и надеялась, что всё обойдется…

Но имя автора она… она вспомнила. Это была Сьюзи Аллен в странной должности климатолога-аналитика, одна из тех, кто провёл на Ахероне практически всю сознательную жизнь. От такого человека действительно можно было бы услышать рецепт спасения колонии «Надежда Хадли», ведь это был её мир.

Увы…

Внезапно в коридоре раздался крик, и Мэри вздрогнула.

Глава 22

Тишина звенела среди металлических поверхностей межэтажного пространства остатками резкого вскрика.

Глаза собравшихся в Штабе круглились, готовые выскочить из орбит.

– Не сметь! – повторила Джен Круз тише, но не менее убедительно. – Не сметь сомневаться! План Джона сработал. Мы отбили атаку. Вы её отбили! Остальные… они просто ещё не успели вернуться.

Джен говорила не только детям, но и себе. Потому что червь сомнения в том, что атака действительно отбита, ворочался в голове. Ведь у неё была гарнитура связи с братом, но тот молчал.

Как проверить то, в чем она старалась убедить младших?

Рядом с червём сомнения пузырился лишь один вариант...

– Слушайте, – сказала Джен младшим детям. – Те ловушки, что контролировали вы, сработали. Пока Джон не вернулся, я проверю те, что могли не сработать, и когда он вернётся, мы устроим засады вокруг них. Я схожу быстро, а вы… сидите тут, ждите остальных и никуда не суйтесь! Йен, ты за главного, пока мы с Джоном не вернёмся.

– Можно с тобой пойти? – спросил Йен О’Коннол.

– Нет. Я скоро вернусь.

– Ну на всякий случай…

– Нет. Ждите остальных.

Она не хотела иметь попутчика, потому что на самом деле не собиралась делать того, о чём сказала мальчишкам и девчонкам.

Джен выбралась из Штаба и на секунду замерла у развилки проходов. Отсюда можно было попасть и в канал вентиляции, и выйти на обычный этаж жилого комплекса колонии. Она знала, где искать Джона, так как сама помогала ему делать ловушку с грузилами. Но как до неё добраться сейчас?

Поскольку то место было прямо на лестничном марше, можно было просто пробежать по коридору через жилой и административный блоки. Но… честно говоря, сейчас Джен побаивалась просторных коридоров. По магистральному вентканалу будет дальше и не так удобно, но воздуховод тесный, а Джон говорил ей недавно, что большому чудовищу будет неудобно в нём перемещаться и, значит, оно не догонит Джен.

Решено, подумала девушка. Ухватившись за поручни, она подтянулась и исчезла в коробе вентиляционной системы.

Появление Розы Палмер было встречено в Штабе вздохом облегчения: выходило, что Джен была права, и остальные просто ещё не добрались от своих точек.

– Как там у вас всё прошло? – интересовалась Кэтти Лерой.

– Они стреляли! – неопределенно протянула Роза. – Страшно!

– А где миссис Гринфилд и мисс Клейн? – уточнил Эндрю Толин.

– Не знаю, – легкомысленно пожала плечиками девочка и хихикнула: – А Мэри застряла, когда мы шли сюда!

– Где застряла?! – воскликнули одновременно все ребята.

– Ну то есть не застряла, а не смогла пролезть за мной, и я сказала ей ползти дальше, а сама сюда пошла.

– Куда?! – прошипел Йен. – Куда она поползла?

– Не знаю, – девочка собралась расплакаться. – К каютам…

– Но ведь чудовища как раз там ходят! – ахнула Кэтти Лонгони, хватаясь за щёку.

– Как давно?! – воскликнул Йен. – Как давно ты её бросила?!

– Не знаю! – Роза всё-таки разревелась. – Я сразу сюда пошла-а…

В принципе, дети хорошо представляли схему воздуховода. Йен представил, как Роза с женщинами выбиралась из Кольца и где они могли расстаться. Выходило, что медтехник всё ещё ползла по воздуховоду.

– Надо её перехватить и сюда привести! – придумал Йен.

– Джен сказала оставаться здесь, – напомнила Марта.

– Вот ты и оставайся, а я помогу мисс Мэри! – хорохорился Йен. – Кто со мной?

– Джен сказала оставаться здесь! – воскликнула Марта.

Остальные испуганно молчали.

– Ну и ладно, сам найду и приведу сюда, – заявил Йен.

– Тебя же старшим назначили! – встревоженно заметила Кэтти Лерой.

– А я тебя переназначаю! – заявил Йен. – Сидите тихо, мы скоро придём.

Йен выбежал из Штаба. Оставшиеся дети смотрели со страхом друг на друга. Со страхом неопределенности.

– Вы знаете, а чудовище забоялось лезть в мою ловушку, – произнесла Кэтти. Наверное, там лучше всего спрятаться!

Пробираясь на четвереньках по узкой ветке воздуховода, Джен Круз вспоминала план своего брата: как должны были наступать чудовища и как должны были срабатывать ловушки на их пути. И старалась огибать те каналы воздуховодов, где существа проходили.

Она же не знала, что уход со своего поста Розы Палмер изменил ситуацию. И следуя по капиллярам, в которые по плану её брата существа не должны были попасть на первоначальной стадии вторжения, Джен неожиданно вляпалась в какую-то слизь.

Поначалу она подумала, что это конденсат. Но это была именно слизь, а не просто влажность на поверхностях трубопровода. Слизь тянулась за её ладонями и воняла.

Джен испугалась.

А потом попала в коллекторный отсек. По плану здесь должен был находиться Рон Пеш. И он здесь наверняка находился… до какого-то момента. Джен заметила повреждение крыльчатки вентилятора, не просто сломанной, а деформированной кислотой. Да, крыльчатка была основной деталью придуманной ловушки, но сработала ли она? Джен всё-таки заставила себя приблизиться к механизму. Но так и не поняла, о чём говорил характер повреждения. Сработала? Не сработала? Пока Джен не встретила чудовища в любом виде, виртуально оно было одновременно и живым, и мёртвым. Будь проклят кот Шрёдингера!

Джен не знала, что как раз в этот момент Рон добрался до Штаба. Ему было очень трудно двигаться с рукой, переломанной в двух местах…

Преодолев несколько развилок и подъёмов, Джен определила, что она добралась до нужной точки. В этой точке как раз и находилось ключевое для ориентирования звено – решётка люка.

Решетка была не сдвинута, а вырвана из креплений, и Джен испугалась снова. Девушка замерла, прислушиваясь. Но подозрительных звуков не было, и Джен выбралась в коридор.

Осторожно пройдя до лестничной площадки, которую они с братом превратили в ловушку, Джен выглянула из-за угла коридора. То, что чудовище было здесь, подтверждалось выломанной решёткой, а дальше… дальше была сплошная неопределенность Гейзенберга. Если ловушка и сработала, то грузила давно пришли в равновесие и перестали качаться. Нужно было подойти ближе...

Когда Джен увидела, что основные, самые тяжёлые грузила были сброшены, она возликовала в душе: ловушка сработала!

Когда она увидела оборванные тросы, на которых раньше держались тяжёлые грузила, ликование обнулилось, выдавленное паникой: ловушка не сработала!

Джен шагнула на лестницу, осторожно расталкивая камуфляжные грузила. Внизу, что-то было, и она уже поняла, что именно, но сделала ещё один медленный шаг, уговаривая себя, что ей плохо видно среди подвешенных предметов и… сквозь слезы на глазах.

Ещё шаг.

Лишь увидев мёртвое чудовище, Джен задушила панику и с вскриком боли и отчаяния сбежала вниз по лестнице.

– Джон! Братик! Ты в порядке?!

Она схватила своего близнеца и прижала к себе.

Охнув, тот открыл глаза, разглядел свою сестру и улыбнулся.

– Я устал, – прошептал Джон Круз и уснул на руках своей сестры.

Навсегда.

Шалтай-Болтай сидел на стене,

Шалтай-Болтай свалился во сне.

Вся королевская конница,

Вся королевская рать...

Что-то постоянно мешало ей сосредоточиться. Утром, как всегда, начинала болеть щиколотка. Её она подвернула давно. Может, несколько недель тому назад, а может и целую вечность. Она помнила только маму, молча шагающую к шлюзу. Она тогда не понимала, почему у неё такое окаменевшее лицо. Ведь надо было радоваться. Всего лишь пара минут – и папа появится из-за этой броневой плиты. Она тогда бросилась вперёд, обогнала всех и даже закрыла глаза, приготовившись замереть в крепких отцовских объятиях. Но… но нога вдруг подвернулась, и она упала, а папа… папа так и не появился из Трубы… никогда.

…К середине дня что-то скручивало живот. Скручивало очень больно и проходило только после того, как пожуёшь галету. Чем медленнее получалось жевать, тем быстрее этот гадкий холодный узел в животе развязывался, и боль утихала…

…К вечеру из сумрака пустых коридоров появлялся какой-то невидимка. Никто его не замечал, но она чувствовала, что он крадётся прямиком к ней. Невидимка с минуту, тяжело дыша, стоял рядом и вдруг со всего размаха набрасывал ей на голову тяжёлый невидимый обруч. Обруч сразу же сжимался, а голова под ним начинала трещать и раскалываться… Слова навязчивого стишка цеплялись друг за друга, она забывала что было в начале и что должно быть в конце…

...Не могут Шалтая. Не могут Болтая.

Шалтая-Болтая. Болтая-Шалтая…

...И тогда надо было срочно найти что-то холодное, прижаться к нему лбом изо всех сил… закусить до крови губу… потерпеть совсем немного и дождаться, когда на смену обручу уже совсем скоро придёт щиколотка...

– Её тварь тащила из 132-ой каюты… той, что перед поворотом… то есть перед правой лестницей. А на лестнице тётя Марта застряла, и тварь ей откусила руку…

– Нет, ногу!

– А я говорю: руку!

– Ногу! Ногу! Я сама видела эти красные кеды с зелёными липучками… то есть ногу с красным кедом! Тогда…

– Красные кеды носила эта жирная София Хардинг, дура! А не тётя Марта!

– Я не дура! Сам дурак!

– Не ты дура! София Хардинг дура!.. Её сожрали…

– Их обеих тогда сожрали…

– Да… в пятницу…

– Нет. В прошлый четверг.

– А я говорю: в пятницу!.. Кажется…

– В четверг. По четвергам всегда включается вытяжка из прачечной. Она гудела, и плохо было слышно, как она кричит…

– Вытяжка не кричит…

– Я знаю…

– Да…

– Да.

Повисла пауза. Вечные спорщики — Сара и Эндрю — сделали перерыв.

– Скоро Джен и Джон придут, – Эндрю не смог долго выдержать. Он сейчас оставался единственным мужчиной в Штабе и к тому же самым младшим членом команды. Эта ноша явно была ему тяжела. Ему надо было выговориться. – Решим, что делать дальше…

– Да, все скоро вернутся. Я сразу же –как пробежала свой кусок коридора – сразу же вернулась сюда.

– Я помню. Ведь это я закрыл за тобой люк. Ты молодец, – младшему Толину захотелось сказать ей что-то хорошее.

– Ты тоже, – тихо ответила Сара. – Все молодцы.

– Да. Представляешь, сколько тварей мы убили! Совсем немного осталось. Что-нибудь ещё придумаем классное, – идей в голове Эндрю почему-то не появилось, но он бодро продолжил, – скоро Кевин придёт, и Питер, и Йен…

– И Рейчел… и Рон…

– Да…

– Да.

Запас спокойствия и терпения, остававшийся у семерых детей, явно подходил к концу.

Шёпот прекратился. Может быть, на час. Может быть, на день… Под тесным обручем опять больно затикал стишок:

...Не могут Шалтая. Не могут Болтая.

Шалтая-Болтая. Болтая-Шалтая.

Шалтая-Болтая. Болтая-Шалтая…

В углу, в нескольких метрах от светлого пятна, разрезанного решетчатым настилом на мелкие квадраты, что-то заскреблось. Дети вздрогнули и разом затаили дыхание.

Шуршание продолжилось.

– Эт… я-а-ааа... – чей-то сдавленный стон тихо сошёл на нет, израсходовав весь запас воздуха. Кто-то еле слышно перевёл дух и зашептал снова. – Я здесь… у труб… заслонку отодвиньте…

– Это Рон!!!

Все бросились в тёмный угол. Выработанные за несколько недель рефлексы сделали своё дело – ни один лишний звук не нарушил тишину…

Пять пар рук приподняли пластину и отодвинули её в сторону. Две оставшиеся пары подхватили Рона и втянули его внутрь Штаба. Марта держала Пеша за руку и вдруг почувствовала, что её ладони почему-то соскальзывают с запястий мальчика.

– Свет! – зашипела она. – К свету его!

Через несколько секунд белые квадратики легли на руки Рона, и все увидели оборванные рукава рубашки и глубокие ожоги, сочившиеся скользкой сукровицей.

– Я стёр кислоту… как получилось, – выдохнул Рон.

– Ты встретил тварь? – Роза не выдержала.

– Я был рядом, когда её задавило…

– А Кевин? – Сара уже не могла терпеть.

– Нет Кевина. Нет Ника.

– Что «нет»? Не поняла! – руки Сары затряслись мелкой дрожью. Они уже знали ответ.

– Нет… Нет их… Уже… – Рон смотрел ей в глаза. – Всё!

– А Йен, Питер, Джон, Джен, Грег, Рейчел? – Эндрю скороговоркой выпалил все имена.

– Никого… никого больше не видел… Тварей... тоже... не видел больше, – Рон отвечал всё медленнее.

– Надо ему помочь! – заметила Кэтти Лонгони.

– Печёнка Максвелла!!! – взрослое ругательство прозвучало из уст Толина крайне нелепо. Мальчишка зыркнул на Розу Палмер. – Вот если бы ты не потеряла докторшу, сейчас бы она помогла!

Роза приготовилась ему ответить, но губы её задрожали и из глаз хлынули слезы.

– Дура! – процедил Эндрю и извиняться ему совсем не захотелось. Он уже понял, какой груз ответственности упал на его плечи. Младший Толин стянул с себя рубашку и вытащил из кармана отцовский подарок. Щёлкнуло раскрывшееся лезвие. – Режьте тихо. И перевяжите его.

Девчонки взялись за раненого. В тишине слышалось их прерывистое дыхание, тихие-тихие всхлипы и скрип зубов Рона.

– Я отведу вас в такие места! Даже Ньют о них не знает! Никто туда не проберётся. Там и спрячемся! – Эндрю Толин почувствовал себя большим-пребольшим. Он точно знал, куда отведёт своих друзей, и ещё точнее знал, что ни одна тварь их там не найдет.

Все смотрели на него с надеждой.

Мальчишка был самым большим только в своих мыслях и словах. И совсем забыл о том, что не все его друзья такие же маленькие. И не все могут пройти к его тайным местам…

Тесный обруч вновь сдавил голову. Кэтти Лерой пододвинулась к стене и прижалась лбом к холодному металлу. У неё плохо получалось быть старшей...

...Вся королевская конница,

Вся королевская рать.

Не могут Шалтая. Не могут Болтая.

Шалтая-Болтая. Болтая-Шалтая.

Шалтая-Болтая собрать.

– Я видела, оно испугалось.

Кэтти Лерой открыла глаза и посмотрела на прижавшуюся к ней Кэтти Лонгони. Девочка-тёзка смотрела на неё огромными глазами.

– Я видела... – повторила Лерой. – У него не было глаз, но оно посмотрело на меня... И ушло.

Девочки сидели на дне не очень глубокой шахты, соединявшей воздуховодные магистрали разных уровней колонии. За металлической стеной находился трансформатор, и взрослые давным-давно упростили возможность его контроля и профилактики через соединительную шахту. Именно здесь Кэтти Лерой устроила ловушку для чудовищ, оголив высоковольтные провода. И когда остальные ребята не стали дожидаться возвращения Джона и Джен Крузов и бросились искать индивидуальные схроны в Лабиринте, Кэтти, потащив за собой Кэтти, пришла сюда, куда чудовище однажды уже не решилось сунуться.

– Мне страшно! – хныкнула младшая Лонгони. – Хочу к маме!

– Наверное, твоя мама тоже умерла, – прошептала старшая Лерой. – Как моя…

Может быть, ей было больно, но дети воспринимают утраты совсем не так, как взрослые. Потому что не представляют своей смерти…

– Нет! Неправда! – в голос расплакалась Лонгони.

– Тсс! – попробовала успокоить её Лерой, сжав её ладонь.

И посмотрела наверх, проверяя, всё ли в порядке?

Холодная липкая капля упала на лицо Кэтти Лерой. Инстинктивно она зажмурилась и, отдёрнув руку от Кэтти Лонгони, провела по лицу, смахивая каплю. Потом открыла глаза и охнула.

Чудовище снова смотрело на неё сверху. Как оно это делало, не имея глаз, Кэтти даже не думала. Она замерла, глядя на клыки всего в паре метров от неё.

Оно ведь однажды испугалось…

Выполняя свою часть плана по сопротивлению ксеноморфам, Кэтти Лонгони ранее не сталкивалась с чудовищами так близко. Поэтому сейчас она взорвалась истошным криком и… просто выскочила из короткой шахты в нижнюю магистраль. Лязг обуви и гудение вибрирующего металла от её удаляющегося бега заглушал крик девочки.

– Куда?! – сквозь сжатые зубы вскрикнула Кэтти Лерой, метнув взгляд в тёмный прямоугольный проход.

Потом инстинкт самосохранения вернул взгляд к верху шахты. Но там уже ничего не было.

Чудовище снова ушло!

Напряжение отпустило, и ноги Кэти подогнулись. Девочка привалилась к стене шахты и всхлипывала, размазывая по лицу слизь ксеноморфа…

Мэри Клейн долго терпела, но в конце концов сдалась. Аккуратно выбравшись из-под сваленных в кучу вещей, она заперлась в санитарном блоке каюты.

Долгое лежание на полу среди далеко не только тряпья сейчас отзывалось настоящей ломкой. Мышцы болели, кровь снова распрямляла пережавшиеся в неподвижности артерии, и гудение в ногах делало опору на них очень ненадежной. Привалившись к стене санблока, Мэри приспустила бельё и почти рухнула на стульчак. Ни одной мысли в голове...

…Они вернулись лишь когда на душе стало легче. Мэри разглядывала свою одежду и замечала, что слизь ксеноморфа не только не впитывается в ткань, но и практически не испаряется, не подсыхает. С точки зрения химии последнее было невозможно, поэтому Мэри решила, что либо она находилась в своём схроне не так долго, либо жидкость, составляющая основу слизи, связывается другими содержащимися в ней биологическими элементами и испаряется в разы медленнее. Точный ответ мог быть дан только экспериментом.

Но ситуация в колонии развивалась по такому безумному пути, что мысль об эксперименте никому не пришла в голову.

– Будь прокляты Джорданы!!! – глухо завыла Клейн, вспоминая, как начался кошмар. – Будь прокляты авантюристы!

Хотя… Был же Кваме, который пытался выяснить хоть что-то о ксеноморфах.

Но о своём бывшем начальнике Клейн не хотела думать.

А потом Мэри услышала топоток детских ног и плач ребёнка.

Медтехник замерла. Внутри взорвались две бомбы: одна требовала броситься спасать ребёнка, а другая требовала остаться на месте, потому что ещё не ясно, от чего ребёнок бежит.

Но никаких других звуков не было слышно, и первая бомба победила. Клейн выбралась из туалета, споткнулась о какой-то поваленный контейнер и, распинывая хлам под ногами, бросилась к выходу из каюты. В тамбуре она всё-таки остановилась и осторожно выглянула в коридор.

В коридоре было пусто!

Не удивительно: в сложившейся ситуации шум, который медтехник произвела, пока пересекала два метра каюты от санблока до тамбура, показался бы подозрительным любому колонисту.

Глубоко вдохнув, Клейн попыталась успокоиться.

– Э-эй! – шёпотом протянула она. – Кто здесь?

Медтехник провела взглядом слева направо по коридору, зиявшему распахнутыми дверями разоренных чудовищами кают. Наверное, бежавший по коридору юркнул в одну из них, когда Клейн рвалась к выходу на нетвёрдых ногах, сшибая углы.

Периферийное зрение отметило какое-то изменение. Клейн резко дернулась и… заметила край детской чёлки над глазами, выглядывавшими из дверного проёма. Это был… была…

– Иди сюда! – прошипела медтехник, взмахнув рукой.

Ребёнок отреагировал не сразу, и у Клейн мелькнула мысль, что дети, как и те хомячки из рекреационного лабиринта, никогда не побегут наобум, если подозревают что-то опасное.

Но в коридоре отсека жилых кают было спокойно, и ребёнок вышел на свет.

Медтехник узнала её: это была крошка Лонгони.

«Как ты? Где остальные? Всё ли в порядке?», – завертелись вопросы, споря между собой, какой первым скользнёт на язык.

Ни один.

Наверху что-то затрещало, бумкнуло, а потом по потолочной плитке был нанесён удар сверху! Куски плитки звякнули о напольные решетки, в образованное отверстие втиснулись пальцы с когтями и принялись раздирать потолок, чтобы хозяин пальцев смог протиснуться в коридор.

Клейн этого уже не видела. Схватив Кэтти Лонгони за руку, медтехник рванула прочь!

«Проклятый тромбоз!»

Коридор жилого сектора был прямым до самого поворота. Когда Клейн добежала до него и на миг оглянулась, чёрная фигура лоснящейся каплей как раз упала на пол.

Существо выпрямилось и сразу обнаружило, что коридор слишком низок для него. Оно могло поместиться и в магистрали воздуховода, но ведь и обычный человек понимает разницу между ползанием и хождением пригнувшись. Скорчившись, существо со всей возможной скоростью поспешило за убегавшей добычей.

– Бежим! – глухо, на вдохе, выкрикивала Клейн. – Бежим!

Кэтти Лонгони через шаг оборачивалась, и медтехник одёргивала девчонку, потому что оглядывания снижали скорость.

Можно было спросить Кэтти о каком-нибудь самом близком и самом укромном месте жилого комплекса колонии, где дети раньше играли. Но то впечатление, когда медтехник едва не застряла в капилляре воздуховода из-за ребёнка, который там играл, отсекало даже идею спросить у девочки совета.

Можно было подсказать Клейн, как быстро добраться до самого укромного уголка Лабиринта, но маленькая девочка, уже дважды за неполный час столкнувшаяся с кошмаром, просто держала взрослого человека за руку, едва успевая подставлять под себя ноги, чтобы не споткнуться на бегу.

Можно было не бежать за этими двумя жертвами, но ксеноморф был ещё молодой, гладкоголовый, а Мать несла яйца не останавливаясь. И ксеноморф преследовал жертвы, понимая, что опасности вокруг нет, но не понимая, что деваться жертвам всё равно некуда.

– Сюда! – Клейн дёрнула Кэтти в сторону и стала протискиваться между железок, которыми когда-то давно – неделю назад?! – колонисты завалили проходы в административное «помещение-три».

Если бы у неё остался хоть один патрон! Мелькнувшая мысль сработала как тормоз.

Клейн оглядела помещение, ещё недавно бывшее общей комнатой персонала осаждённой колонии. Койки, столы, в беспорядке разбросанные повсюду после того, как чудовище свалилось сюда прямо с потолка, покалечило Такаяму и унесло Симпсона. Мэри схватила какую-то трубу и выпустило ладонь Кэтти.

– Беги к медотсеку! – медтехник махнула рукой, указывая направление к другому заваленному проходу. – Я догоню!

– Боюсь! – взвизгнула Кэтти Лонгони.

– Беги, кому говорят! Беги!

С той стороны завала, откуда медтехник и девочка только что пришли, раздался лязг разбрасываемого металла. Сам завал затрясся, когда чудовище пыталось выдернуть из него деталь, скреплёенную с другими.

«Если ты не попытаешься спасти чью-либо жизнь, ты никогда ничего не спасёшь»*, – возникла в голове чрезвычайно пафосная цитата из какого-то мультфильма, который смотрели юные пациенты Мэри Клейн в колонии «Надежда Хадли». И Мэри пыталась.

– Беги, Кэтти, беги!

В расширяемом проходе мелькнула многопалая ладонь чудовища – и Кэтти рванула прочь.

Медтехник прижалась к стене и занесла трубу над головой. И когда из прохода на уровне её груди показалась гладкая, чёрная, лоснящаяся голова ксеноморфа, Мэри Клейн ударила эту голову трубой.

– Н-на!!!

Хрящевый колпак головы упруго вмялся под ударом, отброшенная колпаком железяка попыталась выскочить из рук, но Клейн всё-таки удержала её. Ксеноморф издал то ли визг, то ли шип, то ли и то, и другое одновременно, попытался отступить, но его наспинные трубы застряли в недоразбросанном монстром хламе, и у медтехника появился шанс.

Мэри перехватила трубу и постаралась нанести ею колющий удар. Она хотела пробить череп ксеноморфа – единственную видимую ей часть тела чудовища.

Удар был силен! Голову ксеноморфа оттолкнуло вбок. Он снова закричал. Конец трубы скользнул по хрящевому куполу головы вниз, царапая кожу над толстенной шеей.

Эта рана вряд ли повредила чудовищу хоть сколько-то серьезно. Но эта царапина вскрыла внутренние канальцы, из которых под давлением брызнула кислота! Узкая щель и большое давление образовали что-то вроде распылителя.

Клейн выпустила из рук трубу, инстинктивно закрывая от мелкодисперсных брызг лицо. И труба, и рукава одежды, на которые попали капельки кислоты, задымили в химической реакции разложения. Кожу страшно обожгло. Вскрикнув от болевого шока, Клейн на миг замерла на месте, глядя на дёргающегося в тесном для него проходе ксеноморфа и не видя его, а потом развернулась и бросилась вслед за Кэти.

Впрочем, уже на втором шаге она в голос завыла от боли. Запнувшись, она резко сбавила шаг.

– Ожоги третьей степени, – скулила медтехник, держа руки вытянутыми перед собой, – это глубокое повреждение кожи… возможно также повреждение тканей, мышц, нервов, – проклятье, как больно! – жировой прослойки и даже костей…

Вестибулярный аппарат Мэри дал сбой и её качнуло. Наткнувшись на шкафчик, Мэри едва не кувыркнулась через него. Ударив о шкафчик обожжённые руки, ойкнула на тон выше.

– Кожа… – Клейн посмотрела на руки, но так и не поняла, что видит. – Кожа может быть красной, белой, желтоватой и чёрной. Эти ожоги могут быть… могут быть чрезвычайно тяжёлыми и болезненными. Обожжённая кожа может выделять большое количество жидкости.

Предплечья медтехника действительно сочились физиологическими жидкостями и струпьями эпителия, но женщина уже не различала этого, просто бормоча заученное в медколледже. Это странным образом купировало болевые ощущения, и Клейн продолжала бубнить:

– При любых ожогах третьей степени обязательно требуется медицинская помощь.

Она уже видела прозрачное остекление медотсека.

– От ожогов третьей степени могут оставаться шрамы и рубцы.

На условной границе между помещениями административной секции жилого комплекса Клейн попыталась ударить по тачскрину – и от этого неловко и тяжело упала на колени.

Ещё один всплеск боли был практически неразличим на фоне рук, словно помещённых в автоклав на перманентную дезинфекцию.

Мэри уже не отдавала себе отчёта, что происходит. Она словно попала в невесомость, и кориолисова сила вела её в вальсе…

На самом деле, потеряв равновесие, Клейн опрокинулась навзничь – и умудрилась ударить тачскрин затылком. Дверь с гудением стала закрываться. В обычных условиях это заняло бы всего секунду. Но не сейчас.

Клейн обернулась и…

…и стоявшее за её спиной за уже почти вставшей на место дверью чудовище пустило в ход хвост с шипом на конце. Его выпад ударил медтехника по ноге, перебивая одну из лучевых костей голени. Ещё одна боль.

Клейн опрокинулась на руки, в своей голове она неистово орала, но на самом деле у неё пропал голос. Из-под почти закрывшейся двери вылетела лапа, схватила сипевшую Мэри и потащила за дверь. Клейн кричала, но попавший в кровь токсин вместе с горячим потоком уже проник в центры мозга, отвечавшие за двигательную систему и отключил её.

Мэри Клейн кричала и бежала, желая спастись. На самом деле она уже ничего не могла сделать…

____

* «Если ты не попытаешься спасти чью-либо жизнь, ты никогда ничего не спасёшь» © «Resident evil: Degeneration»

Глава 23

Спутник орбитальной связи сошёл с орбиты Ахерона десять лет назад. В отличие от других своих собратьев, захваченных гравитацией планетоида, он оказался увлечён пролетавшим мимо астероидом и начал свое путешествие к краю звёздной системы. Электрические цепи давно потухли, и сейчас он мало чем отличался от безжизненных космических тел, разве что был рукотворным. Нечему было зафиксировать переливающееся фиолетово-зелёное излучение, возникшее вокруг него из ниоткуда.

Кто-то прощупывал этот сектор тахионным локатором.

Излучение пропало так же резко, как и появилось. Несколько минут ничего не происходило, а потом мёртвый спутник перестал существовать. Его структура оказалась разорванной на молекулы, часть из которых моментально разлетелась по окружающему пространству, а другая часть проделала то же самое на другом конце Вселенной. А вместо него тут появилось Нечто.

Почти километровая конструкция напоминала панцирь черепахи, из которого в стороны и взад отходили гигантские несущие фермы. На хвостовой выделялись сопла двигателей, под боковыми висели казавшиеся миниатюрными остроконечные удлинённые «кирпичи», а все это вместе больше всего напоминало какую-то композицию в стиле нью-конструктивизма. Конструкция пару раз пыхнула маневровыми двигателями и затихла, стабилизировавшись в гравитационном танце окружающих тел.

Гиперпространственная боевая платформа «Лемурия» прибыла в систему Дзета II Сетки.

Для людей на мостике гиперпространственный прыжок был парой секунд монотонного гула в ушах и «искорок» по краям поля зрения. Капитан платформы поморгал, сбрасывая остаточные явления, и убрал руки за спину, отпустив поручень:

– Состояние?

Состояние корабля и окружающую обстановку легко можно было увидеть на консоли. Но по традиции капитан должен был всегда требовать устного отчёта. А традиции в Космофлоте чтили.

Большинство традиций восходили к первой гиперпространственной платформе в истории – «Пангее», и её командиру Планкетту. Способная дырявить пространство-время, пусть и с ограничениями, конструкция сразу заставила говорить о моральном устаревании флотов обычных сверхсветовых кораблей. Даже несмотря на то, что её боевая мощь выглядела бледно по сравнению с современностью – всего один лёгкий боевой крейсер и пять сторожевых эсминцев. Далеко не самая крупная «Лемурия» тащила с собой тяжёлый боевой, пять легких десантных и двенадцать сторожевиков.

Конец «Пангеи» был ужасен. Из-за сбоя тахионного локатора точка назначения оказалась неточно рассчитана и неучтённые гравитационные поля привели к неправильной топологической расфазовке. Попросту говоря, платформа и всё, что на ней находилось, буквально вывернулись наизнанку. Хорошо хоть, никто ничего не успел почувствовать.

Готовую выйти из верфи «Гондвану» сразу же переименовали в «Атлантиду» – возникла новая традиция.

– Все системы в норме!

– Ядро?

– В штатном режиме, сэр.

Гравитонное гиперпространственное ядро – самое сложное и капризное устройство в конструкции. Окружено восемью кольцами защиты, в штатном режиме допускается нахождение персонала в шестом кольце, в режиме боевой тревоги – в четвёртом. Хотя физика его работы в целом понятна, до сих пор периодически оно выкидывает такие штуки, от которых научные консультанты разводят руками.

Первый прототип гравитонного «дырокола» был создан ещё пятьдесят лет назад группой профессора Вейра. На радостях, трансляцию с испытаний сверхдорогого устройства, которое должно было всего лишь захватить немного элементарных частиц из другой галактики, транслировали по всей Земле. Однако, вместо этого, ядро испустило жёсткое излучение, моментально убившее половину персонала и серьёзно покалечившее другую. Официальную трансляцию прервали, но уже через несколько минут сигнал был взломан пиратами. Взору зрителей предстало какое-то сумасшедшее действо с участием обожжённых и ослепших учёных. Похоже было, что у людей полностью поменялось восприятие, они не понимали, кто они и где находятся. Часть решила, что находится на космическом корабле, и словно разыгрывала какой-то дьявольский спектакль, завершившийся убийствами друг друга. Профессор Вейр единственный сохранил свою личность, но тоже поддался общему настрою, и в конце концов вырвал себе глаза.

Спустя неделю, ко всеобщему удовольствию, правительство наложило мораторий на данные исследования.

С ещё большим удовольствием, в обстановке секретности, за них взялись военные.

– «Сулако»?

– Все системы в норме, карты синхронизированы. Полная готовность, сэр!

– Начинайте расстыковку.

– Есть!

Один из остроносых «кирпичей» – лёгкий десантный крейсер «Сулако» – подался вперёд и стал медленно отплывать. Сопла двигателей замигали разноцветными огнями – бортовой компьютер настраивался на цель своего полёта и рассчитывал оптимальный курс.

– «Сулако» на курсе! Выход на орбиту – тринадцать часов.

– Статика?

– Восемьдесят три процента, сэр!

Статическое электричество, вырабатываемое при прыжках, копилось в специальных батареях-конденсаторах. Когда «Сулако» отойдет на безопасное расстояние, платформу окутает голубоватое свечение потоков элементарных частиц, уносящих лишний заряд.

– Сбросить до семидесяти.

– Принято, сэр! Расчётное время – сто десять минут.

– Доложить по выполнении. Я буду у себя.

– Есть, сэр!

Капитан развернулся и направился к лифту. По бокам двери стояли двое дежурных – тоже традиция. Капитан едва заметно кивнул им и вошёл в кабинку. Оставшись в одиночестве, он нажал кнопку уровня, где находилась его личная каюта, и потёр переносицу.

В течение получаса кое-кто узнает новую для себя информацию.

И ему предстоит серьёзный разговор.

Вошедшего в каюту человека можно было принять за зеркальное отражение капитана, или за голографическую проекцию. Только нашивок на рукаве было меньше, воротничок был белый, а не золотистый, и губы были крепко сжаты. Капитан же, наоборот, одарил гостя улыбкой:

– Знаешь, Джим, раньше в таких случаях здоровались. Всё же мы виделись в паре десятков световых…

– Ты это знал с самого начала?

Капитан повернулся к импровизированному бару:

– Что именно?

– Не придуривайся!

– Что на «Сулако» не будет экипажа? По-моему, это прямо следовало из легенды…

– Что мы присоединяемся к Семнадцатому Флоту!

Капитан повернулся обратно, держа в руках цилиндрическую бутыль, в которой колыхалась красная жидкость, и задумчиво произнёс:

– Слушай, Джим, мы, конечно, не обязаны сейчас соблюдать все формальности. Но ты всё же каких-то рамок придерживайся.

Губы вошедшего сжались ещё сильнее, а капитан продолжил:

– По легенде учений, несколько мятежных колоний объявили о независимости от Земного Союза. Отряду верных правительству войск удалось отбить корабль и они должны отправиться за помощью. В роли отряда – наша доблестная морская пехота. В роли корабля – твой «Сулако». Никто не говорил, что операция закончится сразу после того, как они улягутся в криоген, и что мы их подберём. Пойдут сами, на обычном сверхсвете.

– Это полгода!

– Пять месяцев, если быть точным.

– Один чёрт! Ты на полгода разбиваешь боевое звено «Лемурии». На такие эксперименты нужно разрешение адмирала!

Капитан отхлебнул из горлышка и тихо ответил:

– У меня оно есть, Джим. И разрешение, и… приказ. Устный.

Гость медленно сел на койку, и в каюте повисла тишина. Наконец, Джим посмотрел в глаза брату:

– Что здесь вообще происходит? Это из-за тех двоих из «Вэйлан Ютани»?

– Угу, – булькнул напитком капитан, тоже присаживаясь рядом. – Но из «Вэйлан Ютани» только парень. Баба сама по себе.

– Договаривай, раз начал, – медленно ответил Джим, не сводя глаз с лица собеседника.

Капитан заколебался, а потом резко повернулся к собеседнику:

– Джим, я на всё это подписался ради тебя! Ты застрял на своей должности, и не надо на меня так смотреть. Эти учения проводятся по всем границам – операция «Буря над фронтиром». И когда мы присоединимся к Семнадцатому Флоту, ты будешь назначен временным капитаном тяжёлого боевого крейсера. Не легкого десантного, как твой «Сулако»! И если ты и твои ребята справитесь, то получишь плюс два балла в личную карточку, а то и все три.

Джим опустил взгляд и некоторое время разглядывал носки ботинок.

– Спасибо. Правда. Но… ты не ответил.

Капитан кинул бутылку на койку и встал:

– Ладно, чёрт с тобой. Ту бабу, которая сейчас на «Сулако», зовут Рипли. Ты о ней слышал.

– Это… которая в криогене пробыла полвека? Её же вроде в психушку поместили?

– Выпустили, как видишь. Знаешь, из-за чего её закрыли?

– Вроде свой корабль подорвала… и несла что-то про пришельцев.

– Утверждала, что пришельцы на Ахероне – куда сейчас летит «Сулако». Там двадцать лет у «Вэйлан Ютани» атмосферный процессор работает, всё излазили вдоль и поперёк. Но в аккурат после её откровений, колония притихла – гиперпередатчик сломался.

– Хм. Ты уверен?

– Ван Льюен уверен. В последнем сообщении оттуда заместитель главы колонии жаловался на сбои. Линдеман или Лайдеман, забыл фамилию. Обычное дело.

– А ты откуда всё это знаешь?

– Присутствовал при разговоре Ван Льюена с адмиралом.

– Ясно…

– Куда уж яснее. Всех проблем – послать транспортник. Но кое-кто перевозбудился, слушая россказни Рипли.

– Этот… Берк?

– Младший директор Исследовательского Департамента «Вэйлан Ютани» Картер Берк. И что более важно – глава Отдела экстремальных состояний.

– Почему «более важно»?

– Потому, что он знает волшебные слова для отдалённых от Центрального Офиса мест. «Чрезвычайное положение».

Капитан усмехнулся и передразнил голос Берка:

– «Я, Картер Берк, констатирую, что состояние оборудования, внешние условия, нужное подчеркнуть, требуют немедленного объявления чрезвычайного положения! С этой минуты вы все подчиняетесь моим приказам!» И они никуда не денутся… Неплохо, да, Джим?

Собеседник покусал губу:

– И что, он предложил Ван Льюену проинспектировать колонию?

– Ну что ты, он же не дурак. Чтобы стать посмешищем? Даже не заикнулся о такой возможности. А потом кто-то слил информацию в ВКА…

– В колониальную администрацию? Кто?

Капитан усмехнулся и снова взял бутылку. Джим потёр затылок:

– Рисковый парень этот Берк… Не завидую я ему, если он вернётся без добычи.

– В точку, Джим. Берк будет рыть носом землю и ставить всех на уши, чтобы что-нибудь найти, благо возможности у него есть. А Ван Льюену сейчас любое привлечение внимания к дальним колониям – репутационные потери, ибо грядёт секвестирование проекта… Что ты на меня так смотришь?

– Да так… Сопоставляю кое-что.

– Сопоставь лучше другое. Берк вёл Рипли с того момента, как её выловили…

– В смысле?

– В прямом. Когда нашли древний челнок с полумёртвым телом в капсуле, сразу сообщили хозяину. «Вэйлан Ютани». А поскольку такая долгая заморозка – экстраординарные условия, дело в конечном счете оказалось у Берка. Ведь в чём его функция в компании, в конце-концов? Сказать совету директоров, как можно извлечь прибыль из конкретного экстремального состояния. Ну, то есть, сначала организовать разные там исследования, распотрошить тело до клеточного уровня…

– Ну понятно, понятно…

– Ну так вот, капсулу ему отдали почти сразу, а тело было в госпитале Хайеровского Фонда на орбите. Берк уже раскатал губу и утвердил план биологических исследований, но тут Рипли возьми да и начни возвращаться к жизни. Вопреки всем прогнозам, заметь.

– Надо же, как не повезло.

– Неёрничай. Когда Рипли совсем очухалась, Берк аппетит поумерил и стал с ней общаться, даже помощь оказывать: формальности утрясал, семью пытался разыскивать… То ли хотел впоследствии уговорить на витальные тесты, или вообще тело завещать, то ли вину чувствовал – не поймёшь. А потом, она начала рассказывать сказки о пришельцах. Которые в огне не горят, в воде не тонут, в вакууме дышат, а кислоту вместо виски пьют. Сам понимаешь, для Берка это – золотая жила, если хоть что-то к реальности относится.

– Неужели он в это «хоть что-то» поверил?

– Видимо, нет, но зарубку в памяти сделал. А затем стал потихоньку, между делом, наводить справки в архиве: о Рипли, её предыдущем корабле, колонии на Ахероне… Похоже, что ничего конкретного не нашёл (Ван Льюен эти материалы тоже потом просмотрел), но что-то его насторожило. А тут, раз – и связь пропала.

– Да уж, удобный случай.

– Удобнее некуда. И заметь, для руководства экспедицией, Берк – самый естественный кандидат, учитывая всю предысторию. Отстранить его без шума не удастся. А ребята из ВКА будут хмурить брови: «Почему вы медлите с проверкой?». Так что отправить эту парочку сюда придётся в любом случае.

– Но почему с нами? Корпоративные отряды распустили?

– Смотри. Допустим, Берк прилетает с корпоралами на своём транспорте, ставит на уши колонию и, разумеется, ничего не находит. Сам он мотивирован предельно, баба тоже нестабильна психически, вполне может заявить: «Ой, я ошиблась, пришельцы в соседней колонии». Берк трубит сбор и корпоралам придётся, а куда они денутся, лететь дальше, сеять хаос. Позволить ему всё это – шум, отправить с ними кого-то рангом выше Берка – перевозбудится ВКА и потребует включить своих представителей – ещё больший шум. А любая лишняя возня для Ван Льюена сейчас – сам понимаешь…

– И он пришёл к адмиралу…

– И он пришёл к адмиралу. Учения как раз подходят, чтобы быстро доставить их туда, поэтому Берк не особо возражал. Я, со своей стороны, пообещал ему всю возможную помощь, и, заметь, сдерживал свое обещание до сих пор. А дальше будет вот что. Когда он выйдет из криогена, увидит, что нас уже нет. С ним только отряд Гормана, а у того чёткие инструкции: «Прилетаем, отдаем запчасти, улетаем». Для Гормана вся эта операция всего лишь…

– «Охота на блох».

– Что? – капитан даже поперхнулся.

– Это жаргон. Противник сидит у тебя на загривке и кусается…

Капитан помолчал, обдумывая аналогию.

– В общем, у Гормана чёткие инструкции. И если «блоха» вздумает кусаться, то быстро поймёт, что зубы коротки. Операция проходит по военной линии, на что он сам дал согласие, и ему никто не подчиняется. Придётся вернуться на «Сулако» и снова залечь в криоген. Настроить автопилот смогут и морпехи, вдобавок, на борту андроид…

– А для контроля канал связи с «Сулако» будет дублирован на сервера «Вэйлан Ютани»…

– Вот-вот, теперь ты понимаешь. В самом крайнем случае, через семнадцать дней через этот сектор пройдёт «Амазония», и окажет необходимую поддержку. А пока они летят домой…

– … суматоха уляжется.

– В точку.

Джим некоторое время помолчал.

– Короче говоря, Ван Льюен по сходной цене купил у нас действующий крейсер.

– Не упрощай.

– Какие уж тут упрощения. Этот сукин сын…

– Он не просто сукин сын. Он влиятельный сукин сын. И кстати, адмирал тоже влиятельный сукин сын. Как называется, когда два влиятельных сукина сына имеют возможность помочь друг другу?

Впервые за весь разговор, на лице Джима появилась улыбка. Хоть и предельно саркастическая:

– Коррупция?

– Политика, Джим. Политика…

Вентиляционный короб имел выходы в медотсек, даже несколько, но находились они под потолком. Аккуратно спустить тело Рона с такой высоты не представлялось возможным, поэтому Эндрю и Сара, пыхтя, проползли ещё несколько метров. Здесь был выход к водопроводной системе, а дальше лючок в коридор, расположенный на уровне пола.

Приоткрыв решетчатую дверцу, Эндрю быстро бросил взгляд вдоль пучка труб, исчезающего во мраке.

Вроде никого.

Чуть промедлив, он решительно вылез на трубу и, подхватив руки Рона, зашипел Саре:

– Давай!

Как ни старались они сделать это осторожно, тело Рона всё-таки брякнулось о трубу и он тихо застонал. Воспользовавшись передышкой, Сара тоже выкарабкалась из вентиляции, а вслед за ней показалась сопящая Роза Палмер.

– Так, – прошептал Эндрю. – А теперь потихоньку дальше…

Дальнейший путь действительно получился «потихоньку», но вовсе не из-за слов мальчика. Просто крепежная арматура труб постоянно норовила зацепиться за одежду Рона, и двигаться пришлось очень аккуратно из-за боязни нанести ещё одну травму. Наконец, слева появились очертания люка.

– Роза, открой!

– Я? А-а, – девочка захлопала глазами с таким видом, словно ей предложили в одиночку сразиться со всеми чудовищами одновременно.

– А, да ну тебя! – Эндрю и Сара аккуратно опустили Рона, после чего Толин-младший повернулся к люку. Потом обернулся к Саре:

– Будь готова!

– К чему?

– Я сейчас выглядываю. Если там никого нет, то вылезаю и ты резко толкаешь его ко мне. Понятно?

– Да, – Сара поудобнее перехватила ноги Рона.

Эндрю подцепил пальцами скобу и как можно медленнее приоткрыл дверцу. Потом также медленно выглянул одним глазом, зажмурив при этом другой.

Коридор был пуст. И с другого конца тоже.

Медлительность в действиях мальчика моментально исчезла. Одним махом он проскочил сквозь люк и, подхватив Рона под мышки, выдохнул:

– Давай!

Сара вытолкнула Рона и выбралась вслед за ним. Пока они вновь подхватывали тело, Эндрю кивнул Розе на медотсек. На этот раз девочка решила подчиниться, то ли осмелев, то ли рассудив, что встать перед датчиком автоматической двери не так уж и опасно.

Медотсек был совсем рядом, и потребовалось всего несколько секунд, чтобы дотащить Рона и врезаться в Розу.

– Что опять? – Эндрю уже разозлился.

– Я ничего… Она не открывается.

Девочка действительно стояла прямо перед датчиком. Эндрю помахал рукой, а потом нащупал кнопку ручного управления.

Никакого эффекта.

Лампы в коридоре горели в обычном режиме. «Электричество есть», – подумал Эндрю. – «Сломалась или заблокирована?».

– Обратно тащим? – Сара снова стала примериваться к ногам Рона.

– Подожди, – Эндрю хотел показать Розе на дверь лаборатории, находящуюся в десяти метрах от них, но передумал. – Я сейчас.

Автоматический датчик не сработал и здесь, но от нажатия кнопки створки двери разъехались. Эндрю осторожно просунул голову и огляделся, а затем зашёл медленными осторожными шажками. Лабораторные столы, термостаты, три ряда шкафчиков с реактивами, ещё какие-то приборы, назначения которых мальчик не представлял. Вроде ничего опасного в данный момент. На противоположной стороне светились широкие окна медотсека и прозрачная дверь.

Эндры снова выскочил в коридор и увидел, что Сара с Розой уже волокут тело Рона к нему. Втроём они дотащили его немного быстрее, хоть Роза пару раз и налетела на Сару.

Дверь предсказуемо не открылась автоматически, и Эндрю нажал на кнопку. Никакого эффекта.

– Обе сломались? – Сара удивленно заморгала.

– Не может такого быть… Там кто-то прячется. Докторша, наверное. Помогите мне!

Эндрю ухватился за край створки двери и изо всех сил попытался её сдвинуть. Девочки взялись за другую. Створки не поддались ни на миллиметр.

Эндрю снова ощутил злость и, повернувшись к двери, изо всех сил ударил ногой по её прозрачной части. Сил у мальчика, конечно, было маловато, но слабый шумовой эффект всё же получился. Гораздо слабее, чем он ожидал.

– Тут звукоизоляция, – догадалась Сара. – Внутри, значит, вообще не слышно.

Эндрю повернулся к окну и, замахав руками, громко зашептал:

– Откройте нам!

Девочки последовали его примеру. В медотсеке ничего не изменилось. Эндрю повернулся обратно, прижался спиной к стене и оглядел лабораторию. Помещение, минуту назад выглядевшее безопасным, сейчас казалось угрожающим.

А через несколько секунд в углу окна появилось лицо Кэтти Лонгони.

– Кэтти! – Роза чуть не закричала от радости.

– Дурочка, – выдохнул Эндрю. – Впусти нас скорее!

Операционный стол был слишком на виду, да и чересчур высок для детей, поэтому Рона оттащили дальше. За кушеткой нашлось достаточно места, чтобы положить тело на пол, сгрудиться вокруг него и оставаться невидимыми со стороны лаборатории.

– А где докторша? – Эндрю огляделся по сторонам.

– Там, – махнула рукой Кэтти в сторону коридора.

– А другая Кэтти? – спросила Сара.

– Там, – снова взмах в коридор.

– Так ты одна здесь спряталась?

– Ага…

Пока девочки укладывали Рона поудобнее, Эндрю отправился обследовать шкафы в поисках чего-нибудь, что смогло бы помочь.

«Болевой шок» – подумал он. – «Значит нужно обезболивающее».

Эндрю точно знал, что нужные ему препараты здесь есть, но найти их, а тем более быстро, было нелегко. Труднопроизносимые названия на коробочках и флакончиках он не понимал, а надписей типа «Это используется при болевом шоке» не было. Впрочем, мальчик догадывался, что таких подсказок он тут и не найдёт, и придётся положиться на свою сообразительность. Зато в одном из ящичков обнаружились листы с другой обнадёживающей надписью – «Антиожоговый пластырь». Эндрю схватил сразу охапку, рассудив, что строка «Не использовать при поражении более 40 процентов поверхности тела!», обведённая рамкой, к их случаю не относится.

Закрыв ящичек, Толин-младший зацепился взглядом за походный кейс, стоящий на столике. Точно с таким же, а, может быть, даже и с этим, к нему приходила Мэри Клейн, когда он вывихнул ногу… И перед тем, как запихнуть лодыжку в фиксирующий механизм, похожий на часть экзоскелета робота, делала ему «а-не-сте-зию». Эндрю про себя прошептал это слово. Только бы кейс не был пуст.

Мальчик открыл крышку и увидел ряды металлических туб микропушек-инъекторов, уже знакомых ему. Рассортированы по разным полочкам-держателям с надписями.

Анти-доты. Целая куча, против какого-то «дота». Что такое «дот»?

Диу-ретики. Странное какое-то название. Наверное, не то.

Ане-сте-тики. Вот оно! И пластиковый кончик красный!

Эндрю хотел схватить тубу, но заметил более мелкие и заковыристые надписи около каждой ячейки, идущие перпендикулярно основной.

Дис-таль-но-спи-наль-ный. И не выговоришь. Что это значит?

Пара-це-фа-ло-… Да они все разные, что-ли?

А какой нужен нам?

Эндрю замешкался. Осознание того, что Рон может умереть не от чудовищ, не от ран, а именно от его действий было внезапным и шокирующим. Промедлив ещё немного, Толин-младший наугад схватил тубу и быстро метнулся назад, к остальным.

Металлический цилиндрик имел с одной стороны красную пластиковую заглушку, а с другой узкое прозрачное окошечко, через которое была видна какая-то жидкость. Эндрю помнил как им пользуются и сорвал пластик, обнажив ячеистую сетку. После чего, быстро поискав глазами удобное место, приложил тубу к плечу Рона и стал осторожно нажимать…

– ПУХ! – окошечко моментально запотело. Эндрю отодвинул цилиндрик от кожи, на которой проявились ровные ряды красных точек, и отложил его в сторону.

Подействует? А как это понять, он же без сознания?

– Первое. Удалить защитную пленку…

Эндрю обернулся к Саре, которая вертела в руках пластырь.

– Дай сюда! – выхватив лист, он кивнул на импровизированную перевязку. – Сними это лучше!

Сара и Роза занялись телом, а Эндрю принялся изучать обратную сторону пластыря. Ага, тут и инструкция есть.

Первое. Удалить защитную пленку. Отошла легко, под ней бурый слой неизвестно чего, мягкий, но не липкий.

Не липкий, а к царапине на пальце прилип.

Не то, что прилип, а потёк… Так, стоп! Ну-ка отрывайся!

Похоже, он реагирует на раны. Интересная штука! Ладно, надо взять другой.

Второе. Аккуратно приложить к поврежденному участку кожи. Вот сюда вот…

Третье. Через 30 секунд удалить подложку. Подождём. Раз, два…

Когда пластырь удалили, выяснилось, что рана оказалась залита какой-то воскоподобной субстанцией. Эндрю взял следующий пластырь, повертел его в руках, а затем кивнул Саре, чтобы она занялась другой рукой Рона. Вдвоём они справились быстрее.

– Теперь он поправится? – оживилась Роза.

– Да, – Эндрю не стал вдаваться в подробности. Он и сам их не знал.

– А когда он проснётся?

– Я не сплю.

Это было настолько неожиданно, что Эндрю даже вздрогнул.

– Э-э… ты как?

– Тебе не больно?

– Нет. Странное чувство….

– Какое?

– Никакое.

– Это как?

– Так. Ничего не чувствую. Вообще ничего.

– Ты встать можешь?

– Говорю же, что ничего не могу…

Рон умолк, но глаза остались открытыми. Потом он пошевелил челюстью и слегка наморщил лоб, но, видимо, это было всё, на что он был сейчас способен.

– Когда он будет прежним? – требовательно спросила Сара.

– Скоро, – Эндрю перебил её, не дожидаясь вопросов о впрыснутом препарате. – Ты торопишься куда-то?

– Тороплюсь! В то место, куда ты обещал нас отвести! Где оно?

Эндрю не успел открыть рот, как в тишине снова зазвучал слабый, но от этого не менее уверенный, голос Рона:

– На этой штуке… Атмосферном процессоре.

Все умолкли снова, только Роза наконец пискнула:

– Но… нам туда нельзя… Даже со взрослыми...

– Именно.

– Что «именно»?

– Почему нам туда нельзя, даже со взрослыми? Как говорила Фрида?

– Помню! – Роза приняла строгий вид – «Вы до чего-нибудь дотронетесь, и мы все взорвёмся!»

– Точно. А сколько времени тут бегают чудовища?

Догадка молнией сверкнула в мозгу Эндрю:

– Так ты думаешь… они туда не ходят?

– Ну да. Иначе уже давно бы до чего-нибудь дотронулись и был взрыв.

Дети замолчали. Призрачная надежда на спасение принимала реальные очертания. Наконец, Сара слабо возразила:

– А если мы и правда что-нибудь там сломаем?

– Придётся быть осторожными. Кроме того, взрослые – не такие уж идиоты. Возможно, там надписи около опасных мест есть.

Эндрю хотел было сказать о надписях в кейсе, но осёкся. А Рон, покрутив глазами, спросил:

– Нас всего четверо?

– Пятеро. Кэтти… А где Кэтти?

Кэтти Лонгони, про которую все забыли, пока возились с Роном, притаилась под столом.

– Ты чего туда забилась, глупышка?

– Боюсь… Там банки.

– Банки? – Эндрю не понял, что она хотела сказать.

– Там, – Кэтти указала пальцем на лабораторию.

Эндрю открыл дверь и осторожно вышел из медотсека. У стены, на которую указывала девочка, была обычная полуприкрытая дверь. Потянув за ручку, Эндрю заглянул внутрь…

Это и правда были банки. Три огромных цилиндрических сосуда, в которых плавали паукообразные чудовища. Два желтоватого цвета и одно синюшного. Мальчику показалось, что одно из них слабо дёргало своим длинным хвостом. Во рту Эндрю сразу пересохло.

Те самые, о которых говорила Ньют.

Которые набрасываются на лицо и душат.

Вот, значит, они какие.

Эндрю не отрываясь смотрел на хвост, который, как ему казалось, шевелился, и почти физически ощущал противную кожу существа на своём лице. Потребовалось несколько секунд, чтобы наваждение спало, и мальчик смог прикрыть дверь и, медленно пятясь, вернуться в медотсек. Видимо, его лицо говорило само за себя, поскольку вопрос Сары прозвучал очень тревожно:

– Ну, что там?

– Ничего, – немного помедлив, и, бросив взгляд на Розу, ответил Толин-младший. – Надо убираться отсюда. Тем же путём. Рон, мы тебя понесём.

Идти на атмосферный процессор решили по Трубе. С её внешней стороны.

Идею предложил Рон, попутно раскритиковав остальные возможные варианты. Ему никто не возражал, поскольку другие дети были в это время заняты тем, что тащили тело мальчика через вентиляционные проходы. Наконец, выбравшись на более свободный участок, Сара оттрла пот со лба и посоветовала Рону заткнуться.

– Могу заткнуться, – Рон не счёл нужным обидеться. – Но нам лучше сейчас выбрать путь, а потом спрятаться поближе к нему. Если нас найдут до того, как… – Рон замешкался. – В общем, тогда хоть у кого-то шанс будет.

– Мы тебя не бросим, – Эндрю не хотелось даже думать о таком варианте. – Но ты прав, наверное.

– А мы не упадем оттуда? – подала голос Роза. – Дождик идёт постоянно, там скользко, наверное…

– Там, где перила наверху видны, наверняка есть ступеньки какие-нибудь… Или вообще там рифлёная поверхность. Раз перила поставили – значит, люди там часто ходят… ходили, то есть.

– А там, где перил нет? – голос Сары был скептическим.

– Тоже, наверное, можно удержаться. Я видел однажды, как там ходили.

– Допустим, попадём мы туда как?

– Тут два варианта есть. Либо бежать метров тридцать по улице, и там лестница наверх есть. И участок с перилами, как раз…

– Мне страшно, – пискнула Кэтти Лонгони.

– Рон, ты сам-то добежишь? – Сара говорила уже с явным сарказмом.

– Либо, – Рон не обратил на них внимания, – сейчас пойти на третий уровень, рядом с воздухозаборниками. Когда я приду в себя, вылезем там.

– Рон, а не высоковато? – Эндрю тоже засомневался.

– Риск есть и там, и там. Кстати, это вы мне правую ладонь рассадили?

– Ага, кровь, – Сара кивнула. – Возвращается чувствительность?

– Слабо пока. Ну, что решим?

Глава 24

Чувствительность вернулась полностью через три часа. Ещё час потребовался, чтобы Рон восстановил удовлетворительную координацию движений и перестал заваливаться набок при попытках встать на колени. Эндрю удивило, что его товарищ не высказывает никакого неудобства по поводу своих ран. То ли обезболивающий эффект анестетика ещё держался, несмотря на потерю парализации, то ли дело тут было в пластыре – Толин-младший предпочел не выяснять. Не болит – и хорошо.

Всё это время дети не сидели сложа руки. Пока Эндрю выкручивал крепления фильтра воздухозаборника, Сара и Роза добрались до их старого убежища и принесли кусок каната с металлическим сердечником, чтобы не пришлось прыгать с двухметровой высоты. Кэтти Лонгони занялась было руками и ногами Рона, сгибая и разгибая их, чтобы «восстановилось кровоово…, короче, ты быстрее поправишься», но вскоре заснула, чему окружающие были несказанно рады.

Закончив с путём выхода и немного поколебавшись, Эндрю решил слазить в одно из подвальных помещений. Там он минут пятнадцать неподвижно сидел около решётки, пытаясь определить хоть малейшее движение. Наконец, решив, что угрозы нет, Эндрю скользнул вниз к рулонам плёнки, лежавшим около стены. На верхнем рулоне белым маркером были выведены какие-то цифры и грозная надпись: «Не использовать! М. Лайдекер», но Толин-младший проигнорировал её. С помощью маленького ножичка он отрезал пять кусков, достаточных для изготовления импровизированных дождевиков и хотел было снова скрыться в вентиляции, но тут заметил тело. Джен Круз неподвижно сидела за ящиком, уставившись в одну точку на стене. Эндрю нервно сглотнул, замерев на месте, и снова обвёл взглядом помещение, пытаясь увидеть незамеченную опасность. А когда он снова бросил взор на девочку, та неожиданно моргнула.

– Джен! – у Тoлина-младшего вырвалcя громкий выдох. – Ты жива! Что с тобой?

Она медленно перевела взгляд на него, а потом снова уставилась на стену.

– Да что случилось? А где… – и Эндрю осёкся. Некоторое время он тяжело дышал, подбирая в уме слова, а потом быстро зашептал:

– Джен, идём с нами! Мы уходим на эту большую штуку, атмосферный процессор! А там...

– Нет, – её голос прозвучал бесцветно. –Бесполезно. Всё бесполезно...

– Но Рон говорит… – начал было мальчик, однако решил аргументировать иначе. – Джен, нас всего пятеро. Рон ранен, а от Розы и малышки Кэтти толку мало. Ты нам нужна! Идём!

Джен не ответила, но отвернулась от противоположной стены, что Эндрю счёл добрым знаком.

– Вот, подержи-ка, – сунул он ей в руки сверток плёнки. – А я сейчас отрежу тебе тоже…

Остальные дети встретили Джен с нескрываемой радостью. Эндрю прервал потенциальные расспросы выразительным «Отстаньте от неё!», а Роза тут же повисла у неё на шее.

Теперь они были почти готовы.

Первым из отверстия вылез Эндрю. По канату он спустился аккуратно, но уже на поверхности поскользнулся и шлёпнулся на четвереньки. Труба сверху оказалась достаточно широкой, а кроме того с краев то тут, то там виднелись стандартные монтажные петли, напоминающие ручки. Эндрю выпрямился и поднял голову:

– Рон! Давай!

– Ага… придержи…

– Вот так. Держишься?

– Ага. Роза?

– Роза, давай! Мы тебя поймаем, если что!

– Вот так…

– Кэтти!

– Я боюсь…

– Закрой глаза! Мы тут!

– Кэтти, я спустилась! Это легко!

– Кэтти, всё нормально…

– Вот-вот, ещё чуть-чуть…

– Кэтти! Ты здесь!

– Роза! Ура!

– Чуть-чуть отойдите. Саре место нужно.

Когда все спустились, Эндрю махнул рукой по направлению к огням процессора:

– Пойдем друг за другом, по середине! Если поскользнетесь – хватайтесь за эти штуки!

И они двинулись.

Уже за пару десятков метров до перил, Эндрю разглядел, что этот участок пути представляет собой своеобразный мостик, смонтированный на полукруглой поверхности. Это означало, что идти будет проще и можно будет даже слегка передохнуть. Однако, когда он ступил на плоский рифлёный лист и обернулся, чтобы посмотреть на остальных, то тут же замер, как вкопанный.

– Ты что? – Рон чуть не сбил его с ног.

Толин-младший посторонился, пропуская товарищей и, не сводя глаз с увиденного, словно боясь, что картинка исчезнет как мираж, вскрикнул:

– Гляди!

– Антенна? Она всегда здесь была!

– Да я не про то! Смотри внимательней!

Первой поняла Роза Палмер:

– Ой… Качается…

Плоская поверхность антенны действительно слабо покачивалась вверх-вниз. Внезапно она дернулась градусов на тридцать вбок и снова стала покачиваться.

– Да успокойся ты, это автоматика, – Рона стала раздражать задержка. – Ей никто не управляет!

– Я понимаю! Но почему она включилась?

Рон на секунду заколебался:

– А разве она не всегда вертится?

Эндрю не знал, что думать. Раньше антенна была настолько привычной частью пейзажа, что он не обращал особого внимания на режим её работы. Кто его знает, может она и правда периодически сама включается?

«Может, Джен знает?» – посмотрел он в сторону спутницы. Но Джен Круз антенна похоже совсем не заинтересовала – девочка задрала голову в небо, подставив лицо по капли дождя, и выглядела значительно живее, чем полчаса назад.

– Это что… кто-то нас вызывает? – Роза с надеждой заглянула в лицо Рону. Мальчик снова заколебался, а потом, закутавшись посильнее в пленку, произнёс:

– Может быть. Давайте это на процессоре обсудим, ладно?

Обсудить это не удалось. Взгляду добравшихся до цели детей предстала такая картина, что мысли об антенне моментально вылетели из головы.

В первый момент Рон решил, что тут кто-то разлил краску и разбросал вещи – зрелище, привычное для постоянно перестраивающейся колонии. Потом пришло осознание того, что судя по следам, люди, вероятно, испачкались в краске и уползли. И лишь затем мальчик понял, что это совсем не краска.

Дети молча смотрели на следы побоища, не в силах проронить не звука. Наконец, тишину нарушили всхлипы Сары:

– Ты… Ты… Ты сказал… Их здесь нет!

Рон не ответил. Шок от увиденного постепенно уступал место выработанной за последние недели привычке сразу искать пути отхода. В конце концов, они пока живы. А учитывая размеры этой штуки, по сравнению с Комплексом, могут тут прятаться вечно. Рон перевёл взгляд от кровавых разводов к стене, а затем, смотря вдоль коридора, стал отходить вбок. И запнулся за что-то.

Что-то металлическое.

Рон опустил взгляд, и его сердце заколотилось ещё сильнее.

Автомат.

Настоящий!

Мальчик отвёл взгляд, словно не веря в находку, и медленно осмотрелся. Вон ещё один. А там ещё…

Рон наклонился и дотронулся до металлической скобы, а потом решительно подхватил винтовку. Остальные дети смотрели на него, как на пришельца, но оцепенение продолжалось лишь несколько секунд, а затем Эндрю тоже стал оглядываться в поисках чего-нибудь подобного. От осознания того, что настоящее оружие принадлежит лично ему, и никто из взрослых не может указывать, что с ним делать, Рона охватило странное чувство какой-то эйфории, смешанное с возбуждением. Хотелось одновременно бежать, кувыркаться и стрелять во все стороны. Переведя взгляд на Эндрю, Рон заметил лихорадочный блеск и в его глазах.

Оружие. Настоящее оружие.

Если игрушка, которая была у него в детстве, была достаточно похожа, то вначале надо нажать сюда….

На боковом экранчике зажглись рубиновые цифры «24».

Заряженное!

А теперь – вот сю…

Звук очереди оглушил Рона так, что он чуть было не выронил винтовку. Резко развернувшись, он уставился на Эндрю, но тот тоже был ошарашен.

Стреляла Джен Круз.

Её лицо с размазанными и ещё не высохшими каплями дождя теперь расплывалось в жуткой, но почти счастливой улыбке. В двух шагах от неё, Роза Палмер вытряхивала содержимое сумки, в которой видимо лежали боеприпасы. А ещё дальше, Кэтти Лонгони вертела в руках сигнальный пистолет:

– А куда тут нажимать?

Возбуждение от обладания оружием передалось всем. Дети пару минут постояли молча, потирая и поправляя доставшиеся им трофеи, а затем Джен озвучила мысль, пришедшую в голову и Рону:

– Ну что, идём?

– Куда? – на всякий случай спросил мальчик.

Джен показала рукой на красный след, ведущий по коридору:

– Их тащили в этом направлении.

– А может, – Эндрю тоже не терпелось рвануться в бой, – может кто-то ещё жив? Мы их освободим!

Рон ухмыльнулся краем рта. В неведомо откуда взявшихся фантазиях он крошил уже второй десяток чудовищ. Затем мальчик обернулся:

– Кэтти, отдай. Берите с Розой все магазины, которые найдёте, и суйте в сумку. Будете их нам подавать.

Девочки кинулись подбирать рассыпанные боеприпасы. А Рон повернулся к Толину-младшему:

– Готовы?

– Да-а! – Эндрю всего трясло от предвкушения.

– Да! – Джен поправила ремешок, которые постоянно спадал с её плеча.

– Тогда пошли!

И они двинулись, словно играя в отряд спейсмаринов, короткими перебежками от стены к стене, вдоль красного следа, уходящего вглубь процессора.

«И-и р-раз!»

Он задержал дыхание, сжал зубы и начал размеренно считать про себя до 60-ти. На 53-й секунде сбился. Пришлось чуть открутить назад и добавить ещё десяток.

«Получилось!»

Эндрю громко выдохнул – и вместе с новым глотком кислорода лёгкие и всё его существо заполнила невероятная гордость за самого себя. «Вытерпел!!! Следующая попытка!»

Толин глубоко вдохнул и стал считать по новой. Первая минута миновала успешно, мальчик незаметно перевёл дыхание и продолжил счёт. Цифры мелькали у него в мозгу, а пальцы независимо от него делали свое дело… «62»…

Они гладили рифленую пистолетную рукоять М40С… «71»… касались спускового крючка… «75-76»… два или… «80»… или три раза щёлкнули флажком предохранителя… «85»… перестегнули рычаг автоматического огня… «95»… даже тихонько тронули рубчатую пятку магазина… и… и... Всё!!!

Терпенье лопнуло под напором неизмеримой гордости.

– Ш-ша-джага! И-е-е!!!

Как заправский Кобра-Монгер он запрыгнул на широкую раму, протянутую рядом с поручнями.

– Джага! Никто не уйдёт отсюда живым! Я сказал!

Снизу на него уставились пять человек. Маленькая Кэтти, похоже, испугалась, но, вместо того чтобы вновь разрыдаться, она прижалась к Розе Палмер и стала поднимать громоздкий оранжевый сигнальный пистолет.

Внезапно Рон приник к рифлёному настилу и, опираясь на руки и ногу, попробовал крутануть на палубе хитрый пируэт. Инъекции обезболивающего препарата ещё продолжали действовать, и классическая фигура из гипер-манги «Тайна Вселенной Ши-Гуа» не совсем удалась. Но магия настоящего оружия уже делала своё дело – мальчишка не смутился.

– Тс-с!!! Ктха-а!!! – громко прошипел он. – Я Великий Ярг! Моё жало не знает преград на сто парсеков! Смерть бессмертным!

Сара с трудом передвинула за спину тяжёлую винтовку, пригнулась и хищно прищурилась. Её руки взметнулись над головой, пальцы устрашающе растопырились.

– А я… Я Сэнди-Кэнди! Мой смертельный удар пробивает гиперпространство! Враг будет по… под… привержен!

Джен эта игра не тронула. Она вновь безразлично уставилась в одну точку, куда-то за спину младшему Толину. Костяшки на её пальцах побелели от напряжения – она словно хотела срастись с громоздкой винтовкой. Эндрю стало не по себе…

Но тут Роза придвинула к себе опешившую Кэтти Лонгони, деловито поправила на себе и на ней разгрузочные жилеты, набитые магазинами. С трудом сняла с себя объёмистый рюкзак, полный боеприпасов и опустила его на палубу. Внутри что-то стеклянно хрустнуло.

– Тогда я буду Главный Эпсилон с расширением 128? А Кэт? Кэт, будешь Эпсилон-Дельта, который в третьей части? Мы будем хранить секретный арсенал с джа-капсулами!

Кэтти пару секунд моргала, затем ствол сигнального пистолета опустился, и на лицо девочки медленно вплыла улыбка.

– Я буду Дельта! Она очень храбрая и… умная!.. А…

– А… откуда этот запах? – Эндрю сморщил нос и обвёл всех настороженным взглядом. – Как в медблоке… или в гараже?

– А… э-э… это отсюда… – Роза виновато выставила перед собой сумку, на днище которой расплывалось мокрое пятно…

Через несколько секунд на палубе лежала стопка магазинов, а справа от них две стеклянные бутылки с непрозрачной желтоватой жидкостью. На одной из них ещё оставалась наискосок наклеенная затёртая чёрнаяэтикетка. Горлышки каждой из бутылок были закупорены полупрозрачными пластиковыми контейнерами, внутри которых просматривался свернутый лоскут ткани. Рон вытряхнул из пустого рюкзака-сумки осколки разбитой бутылки.

– Что это?

– Может, это яд!? Убить этих гадов! – предположила Роза и вдруг сбилась на звенящий шёпот. – Если это яд, мы все сейчас умрём?

Эндрю почувствовал, что по его спине сбежала холоднющая капля пота. Он вытащил из кармана лоскут пластика, макнул его в лужу и, чуть замешкавшись, поднёс к носу…

– Это не… Это лекарство! Их же могло ранить! А раненых надо лечить!

И добавил уже окрепшим голосом:

– Если бы это был яд – мы бы давно уже умерли. Доктор бы сказала…

Толин с укоризной посмотрел на Розу:

– Если бы она была с нами… Жаль что разбили…

– Может, я тогда понесу припасы? – Рон начал укладывать все содержимое обратно в рюкзак.

– Нет, – твердо отказал Эндрю, вспомнив неверные пируэты Ярга Бессмертного. – Нам лекарство больше терять нельзя… Джен! Джен пусть понесёт немного, а ты возьмёшь его на обратном пути…

Джен всё так же стояла рядом и всё так же смотрела в одну точку.

Эндрю и Рон с трудом отлепили её пальцы от оружия и вдвоём надели на неё рюкзак. Широкие ремни съезжали с узких девчачьих плеч, и Рону пришлось застегнуть между ними поперечную лямку…

Толин первым спустился на нижний уровень атмосферного процессора и замер на последней ступеньке, напряженно вглядываясь в лабиринт помещений. К этому входу тусклый свет ламп дежурного освещения пробивался из дальних коридоров через сплетения трубопроводов и лотков кабель-трасс. Блики и тени меняли реальность, усложняя её в десятки раз. Эндрю был здесь впервые и не понимал, куда двигаться дальше…

Следом за ним спустился Рон. Мальчишки подали руки, и, согнувшись под тяжестью боеприпасов, с трапа шагнула Джен. За ней осторожно спускались Роза и Сара, придерживая маленькую Кэтти.

– Темновато здесь… – прошептал Рон и сделал шаг в сторону…

Что-то тихо щелкнуло.

Сработал датчик движения.

С хрустом зажёгся яркий свет.

И Толин увидел серый клинок, торчащий из груди Рона…

Что-то глянцево-чёрное вздрогнуло за спиной мальчишки, скидывая его на палубу с хвостового жала. М40С с грохотом упала на настил. Эндрю не мог пошевелиться и ничего сказать – он видел только кровавые пузыри, лопающиеся на губах Рона…

Кто-то закричал.

Хвостатая тень метнулась – и вот уже Джен под потолком в цепких объятиях чудовища. Эндрю вскинул непослушный ствол и выстрелил... Титановые осколки с яркой вспышкой разорвали какую-то металлическую конструкцию над головой, и тварь рухнула со своей жертвой на палубу.

Внезапно из-за спины Толина появился дымящийся луч с ослепительным факелом на конце. Сигнальная ракета попала в чудовище… и отрикошетила в Джен…

Ярчайшая вспышка озарила всё помещение. Огненное «лекарство» из разбитых бутылок поглотило и тварь, и Джен Круз.

Пожарные датчики атмосферного процессора «учуяли» пламя, и сверху хлынул поток воды.

Существо с визгом оттолкнулось от своей жертвы, уцепилось за потолок, и только сейчас Эндрю с трудом смог рассмотреть сквозь льющийся дождь горящие контуры чужого существа… И только сейчас Толин заметил, что кругом не видно пола. А вместо него на всём видимом пространстве появился ковер из каких-то яйцеобразных зарослей… Ближние коконы (или бутоны) потрескивали в огне, и на их торцах начинали отслаиваться странные лепестки…

Когда Толин вновь посмотрел на Джен – в его глазах отразилось лишь яркое пламя… и тёмный неподвижный силуэт в его глубине…

Кто-то вновь закричал, прозвучали два выстрела, и Эндрю увидел, что по проходу бежит Кэтти, а перед ней возникает чёрный монстр, держащий в своей лапе Сару…

Хвост чудовища изогнулся в замахе и… тут барабанные перепонки мальчишки едва не лопнули из-за оглушительного шипения… Все вокруг замерло в стоп-кадре, а дальняя чёрная стена придвинулась чем-то огромным и ужасным. И в этом ужасе Толин успел различить лишь блестящий оскал громадной пасти в обрамлении блестящих чёрных пластин…

Хвост первой твари расслабился, жало спряталось за спинными наростами, а многопалая конечность медленно опустила Сару на пол…

И тут что-то обожгло Эндрю сзади и рвануло на себя. Мальчишка почувствовал мгновенную слабость и с ужасом увидел своё оружие валяющимся на настиле в нескольких метрах от себя. Резко изменился масштаб и ракурс картинки – и через миг Толин обнаружил свою винтовку уже где-то над головой и очень… очень далеко…

Мир сжался в одну точку и исчез…

Темнота обволакивает со всех сторон. Её липкое дыхание чувствуется повсюду. Тьма уже ничего не боится… А может ей и с самого начала не было страшно… Да и, вообще, кого темноте бояться?

А это Он? Или Она? Мрак или Темнота? Мужское начало или женская природа? Кто будет ужаснее? А может, совсем и не ужаснее… а теплей, ласковей… и уютней… Надо только закрыть глаза… и заснуть…

Граница подступающего мрака словно размыта мазком мокрой кисти. Но если присмотреться, то на её кромке можно увидеть множество живых отростков-ресничек. Мириады острых ложноножек с холодным интересом ощупывают глазное дно, без усилия просачиваются сквозь него... быстрыми обжигающими ручейками пробегают по извилинам мозга… Сливаются в кристалл льда и, царапая мозжечок, скатываются в затылок… Это не темнота… И не мрак… Это Оно.

Бывает ли зло любопытно?

...Но глаза почему-то не открыть… Вообще уже ничего не сделать… Словно паришь парализованным экспонатом в формалине невесомости… Как… Как?

Как та тварь в медблоке!!!

Вспышка.

И снова…

Но не темнота.

А отсутствие света.

Несколько миллисекунд – и глаза уже способны увидеть красноватые отблески аварийного освещения... Знакомые штамповки от «Вейлан Ютани» в каких-то странных зарослях, похожих на гигантский кишечник Джордана на палубе «Дайхотэя». Уши уже различают ровный гул трансформаторов, шелест перегонных насосов, мерные щелчки роутеров и…

Чей-то стон.

И снова…

И ещё раз...

Может, это плач?

Глубоко внутри простые слова мучительно долго складываются в звуки. И, наконец, вырываются наружу.

– Кто… здесь?

Вопрос повисает без ответа. И вдруг взрывается фейерверком боли. Вначале внизу горячим толчком просыпается сломанная нога, затем дают о себе знать искалеченные руки и, уже затухая, невнятной сладкой болью неожиданно отзывается трахея…

– Н-Е-Е-Е-Т !!! – слово застывает на губах. А ласковая темнота нежно гасит рассудок Клейн, оберегая её от новых знаний…

Мэри видит прямо под собой белоснежный пляж. Матовый песок волнообразным переходом превращается в мокрый глянец береговой кромки. Сердце замирает от восторга. Волшебная прозрачность воды поражает. Мэри видит на дне розовую ракушку, двух ослепительно зелёных рыбёшек и мелькнувшего в синей тени крохотного краба…

Сейчас… Сейчас она спустится вниз… прильнёт к этому белому одеялу и растворится в его кристальной чистоте… Сейчас. Надо только разжать непослушные пальцы и выпустить из рук эту долбаную металлическую ферму… Спуститься самой. А затем снять Рейчел… и Кевина… и Сьюзи… и Грега… и Марту… и Кэтти… и совсем маленькую Кэт…

Краем глаза Мэри замечает, как далеко внизу коричневый краб выскакивает из синевы… стремительным броском пробегает по песку несколько десятков дюймов… постоянно увеличиваясь в размерах… отращивает себе громадный хвост… меняет квадратный панцирь на овальный глянцевый череп... и прыгает вверх…

Кричит Йен… или Рон… или Роза… или Джен… Тварь дёргает Эндрю вниз, но рука Мэри уже крепко держит ребёнка. Тогда глянцевый хвост сворачивается петлёй… Неуловимый удар, и чужая кровь обжигает лицо Мэри… мальчишка вскрикивает и начинает медленно падать… Клейн так и не может понять, кто это… может быть, Ник… может, Тим. Или Сара. Или Джон. Ей никак не узнать это лицо. Она видит только распахнутые от ужаса детские глаза… Мальчишка падает быстрее… чёрные зрачки удаляются… их накрывает матовая пелена…

– ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ!

Мэри видит перед собой яркое пятно фонаря, а под ним женское лицо…

– МЫ ВАС ВЫТАЩИМ!

Неожиданно в поле зрения появляется кто-то ещё. Мэри долго рассматривает нового гостя… его отглаженный песчаный камуфляж… идеально ровный патч «APON A.»… матовый значок капрала… жёлтые прокуренные зубы… скол на верхнем клыке… маленький рубец на тёмной щеке… и глаза…

В этих глазах Мэри не видит ПОНИМАНИЯ!!! Кусок льда проваливается из затылка сразу в позвоночник. Она совершенно отчётливо осознает, что эти люди в форме ещё не поняли, с чем столкнулись… Надо...

– Пожалуйста…

На это решение у Клейн уходит целая вечность. В животе кто-то требовательно вздрагивает.

– Убейте…

Кому-то очень не нравятся её слова, и он снова толкает её изнутри…

– Меня…

Диафрагма с хрустом разрывается, и жуткая боль выбрасывает Клейн в… знакомый туннель Трубы...

Она бежит вперёд по грохочущему настилу. Туда… К шлюзу… Но сейчас на месте броневых пластин она видит белый песок и ласковую синеву…

Берег Ахерона ждёт её.

Глава 25

Через десять минут запас аварийной емкости нижнего уровня иссяк, и отработавшие спринклеры замерли на своих магистралях. Умиротворённо журчала стекающая вода. На блестящей палубе нижнего яруса остались лежать четыре винтовки, рваный жилет и несколько магазинов, а безглазая матка беспокойно словно оглядывала сгоревшие яйца и злобно шипела на разбросанное оружие…

Плотная чёрная вата стала серой, затем ещё посветлела и… вновь превратилась в черноту… В которой стал виден человеческий торс, опутанный толстыми глянцевыми проводами… Эндрю очнулся… Он не мог пошевелиться. Руки и ноги не отзывались. Мальчишке показалось, что остались живы только глаза… Глаза сфокусировались, и Толин увидел жёлтый плафон фонаря… и двух взрослых людей, опутанных какими-то блестящими толстыми кабелями. Люди не шевелились. На одном из них была жёлтая рубаха с разорванным воротом. Шея мужчины была перетянута мокрым канатом, голова противоестественно повернута куда-то налево. На другом… Другая была женщиной. Длинные чёрные волосы падали ей на лицо. Ни того, ни другую Эндрю не смог узнать.

Одно из яиц на полу вздрогнуло и нехотя раскрылось. Изнутри показались суставчатые лапы. Кто-то закричал голосом Кэтти, и Эндрю совершенно отчётливо увидел сразу за лопнувшим коконом два знакомых глаза, блестевшие в густом сплетении странных проводов. Кэтти кричала как-то удивительно тихо, а количество лап всё росло и росло… Вылезшее хвостатое существо вытянуло перед собой переднюю пару конечностей и стало ощупывать ими пространство. Крик стал громче… Лицехват неведомым образом оценил размеры висящего перед ним ребёнка и, подчиняясь неведомой логике, неожиданно повернул вправо… к другому реципиенту…

Звук вдруг пропал, и Эндрю вновь провалился в темноту…

Кто-то еле слышно всхлипывал в темноте. Толин открыл глаза. У взрослых на лицах уже появились странные вздрагивающие серые клубки. Там, где должна была быть Кэтти Лонгони, по-прежнему блестели два глаза. Только смотрели они куда-то в сторону…

– К-э-т… т-и… – попытался крикнуть Эндрю, но услышал лишь свое невнятное хрипение.

Вдруг откуда-то из-за поворота донеслись звуки, похожие на обрывки человеческой речи…

– …ОСТ! …НЕМЕТ!.. ДИ…НАЗА…Р-О-О!!!

Эндрю глубоко вдохнул, и лёгкие отозвались тупой болью. Вторая попытка.

И тут он увидел, как из-за угла с низким гулом выкатывается громадный ослепительно яркий шар. Шар медленно двигался к нему, заполняя всё пространство, а вся странная растительность рядом с ним мгновенно съёживалась и превращалась в оранжевый туман.

– ДЖАГА!!! – крикнул изо всех сил Эндрю и, наконец, услышал в своем голосе Кобру-Монгера. – Е-Е!!!!!

Ему стало очень жарко.

В первые дни в бункере Лайдекер не знал, чем заняться. Разбитые мониторы не функционировали, а кроме оружия и припасов ничего под рукой не было. Он осмотрел своё новое хозяйство, пересчитал всё и даже составил опись на картонной прокладке из коробки. А потом оставалось только мерить шагами тесную клетку и пытаться разобраться в оружии. Что, впрочем, ему плохо удавалось, да и было небезопасно.

На четвёртый день Марк услышал звук. Тонкий скрежет, как будто кто-то царапал стены бункера снаружи. Но там, в базальтовой толще, никого не могло быть. Марк сначала вслушивался, сжимая в руках винтовку, затем пытался отогнать наваждение, повторяя: «Мне это кажется! Мне это кажется!» В конце-концов он заснул, крепко сжимая автомат.

С каждым днём звук становился ещё сильнее. Скрежет и скрип раздавался со всех сторон, и не прекращался даже тогда, когда Лайдекер затыкал уши. Он хотел было выскочить из бункера, и даже протянул руку к дверному сенсору, но вдруг понял, что чудовища стоят за дверью.

«Они всех съели», – с ужасом подумал Марк. – «Я остался последним. Поэтому и грызут базальт, чтобы добраться до меня».

«А почему они не ломятся в дверь?» – спросил он сам себя.

«Так дверь же волшебная. Такаяма так и говорил. Они не могут. Поэтому и грызут базальт».

Лайдекер не мог успокоиться. Он прижался спиной к двери и трясущимися руками переводил дуло винтовки по сторонам. Обессилев, он несколько раз падал на пол и проваливался в короткий нервный сон, но потом снова вскакивал.

«Я долго не продержусь», – с тоской подумал он. – «Меня тоже съедят. Как и всех».

Марк всхлипнул и уронил винтовку. Затем, шатаясь, подошёл к кушетке и рухнул на неё.

«Меня тоже съедят. Это будет больно».

Лайдекер поднял голову и осмотрел бункер. Потом приподнялся и схватил аптечку. Пластиковые пузырьки разлетелись, но Марк не обратил внимания, шаря внутри кейса. Наконец он выудил походный инъектор с жёлтой наклейкой.

Наркотическое обезболивающее.

После первого укола Лайдекер потерял счёт времени. Теперь он спал почти круглые сутки, а когда приходил в себя, то наскоро перекусывал и вновь вкалывал дозу наркотика. Преследовавший его звук прекратился, впрочем, Марка это больше не беспокоило.

В один из дней, Лайдекер очнулся от тряски. Стены бункера вибрировали, а в оружейных шкафах периодически вздрагивали винтовки. Марк сел и потёр лицо, и в тот же момент тряхнуло так, что с кушетки свалился его пульсатор.

«Землетрясение», – подумал Лайдекер. – «Сильное».

Он встал, поднял винтовку и подошёл к двери.

«Надо выходить. Иначе меня здесь завалит»

«Но там же чудовища?»

Теперь эта мысль уже не показалась ему ужасной. Может быть, их там и нет?

«А может… А может, они и не будут меня есть?»

Лайдекер ошеломлённо замер. Ну конечно же! Как это раньше не приходило ему в голову? Они и не собираются его есть! Просто им скучно!

Им скучно, вот они и хотели вытащить его из бункера.

Лайдекер тихо захихикал. Потом он протянул руку к сенсору и снял блокировку. Дверь бесшумно откатилась в сторону.

– Мне тоже скучно! – сказал Марк и снова захихикал.

Но в коридоре никого не было. Только проблесковая аварийная лампочка помаргивала красным светом и откуда-то доносилось завывание сирены.

«У них вечеринка», – понял Марк. – «Всех съели и решили отпраздновать. И сирену включили».

Лайдекер побрёл по пустым коридорам в диспетчерскую. Эпицентр землетрясения был, наверное, совсем рядом – стены блока вздрагивали, а с улицы доносился рокот. Марк не обращал внимания ни на это, ни на лязг винтовки, которую он волочил за собой по полу.

Диспетчерская была тоже пуста. Вся аппаратура работала в автоматическом режиме, попискивая и переливаясь разноцветными огоньками. Лайдекер плюхнулся на кресло и посмотрел на монитор.

– Всех съели, – пробормотал он. – И Эла тоже.

Марк опять захихикал, а затем потёр шею и задумался. А теперь что делать? Пойти самому искать их вечеринку, или объявить по громкой связи, чтобы они зашли сюда? Или…

– Рипли! Вы меня слышите?

Лайдекер вскочил. Кто это? Кто такой Рипли?

– Рипли, это Бишоп. Ответьте, если слышите!

Марк подскочил к месту радиста и защёлкал тумблерами, пытаясь вклиниться в передачу. Но на взлом защищённого военного канала местное оборудование рассчитано не было.

– Она не слы… – раздался в динамике другой, более слабый голос. – У неё нет…

– Рипли, на площадке оставаться опасно! – снова заговорил первый. – Я вынужден взлететь. Подберу вас, когда вы появитесь!

Лайдекер пулей выскочил из диспетчерской и помчался на взлётную площадку, позабыв винтовку. По пути он дважды оступился, и когда выскочил на открытый воздух, то прихрамывал, а из разбитого носа капала кровь.

Площадка была пуста.

– Где… где вы? – бормотал Лайдекер. – Я же здесь…

Он огляделся, пытаясь найти людей, но тут увидел атмосферный процессор. И остолбенел.

Гигантская конструкция была окутана паром и дымом. Мерный рокот и периодические громыхания тоже доносились именно оттуда. Аварийные огни на крыше светились ярко-красным светом, а сирены выли со всех сторон.

– Э-это что? – Лайдекер вытаращил глаза и сделал шаг назад.

Со стороны процессора раздался очередной взрыв. Несколько конструкций на стене отвалились и рухнули вниз, в облако белого пара. Другая чёрная точка неожиданно устремилась вверх.

– Что это? – снова пробормотал Лайдекер.

Точка приближалась к колонии, на глазах превращаясь в посадочный модуль военного образца, складывающий на лету атмосферные подкрылки. Марк закричал и замахал руками, но дропшип стремглав пронесся над ним по крутой траектории и пронзил облачную гряду. Лайдекер замер в центре площадки с поднятыми руками и вытаращенными глазами, не в силах ничего произнести.

В этот момент даже в его голове образовалась какая-то пустота.

А через секунду колонию залил яркий свет.

КОНЕЦ

26 Апрель 2013 – 22 Ноябрь 2017