Системное пробуждение.

Глава 1

Сцена 1. Пробуждение.

Малый зал для приёмов утопал в полумраке. Единственный источник света — масляные плошки на стенах — отбрасывал пляшущие тени на каменные плиты пола. В углу, у самого окна с витражом, изображающим увядающую розу, сидел Паладин Люций.

Его трёхметровая фигура в поцарапанных доспехах казалась частью интерьера. Массивные пальцы в железных перчатках неторопливо протирали лезвие двуручного меча масляной ветошью. Алгоритм диктовал: «Техобслуживание оружия. 14:30. До следующего патруля 20 минут».

Люций замер на секунду, повернул шлем в сторону потолка.

Там, в углу, прямо из каменного свода зияла узкая трещина — след древней осадки. И из неё, цепляясь лапками с хитиновыми сочленениями, выбиралось нечто.

Маленькое. Юркое. С обезьяньей головой, ящеричным хвостом и паучьими ногами. Оно спрыгнуло на пол, звонко цокнув по камню, и замерло, вращая жёлтыми глазами. Алгоритм Люция выдал стандартную реакцию: «Обнаружен моб. Тип: редкий. Уровень: низкий. Атаковать?» Но вместо атаки палец босса застыл на эфесе.

Он наблюдал.

Существо — Жрун — подбежало к трону, заозиралось. На его шее болтался на кожаном шнурке тусклый металлический кругляш. Из трещины в потолке посыпалась каменная крошка — следом за Жруном никто не лез, но дверь в дальнем конце зала с грохотом распахнулась.

— Там он! — рявкнул орк в пластинчатом доспехе, первым врываясь в зал с топором наперевес. За ним — эльф в синем балахоне, пальцы которого уже искрились заклинанием; ящеролюд с парными кинжалами, бесшумно скользнувший в тень колонны; и девушка-кошка в лёгкой кожаной броне, сжимающая посох с зелёным камнем.

— Радуем, мать вашу, — прошипел ящер. — Жрун. Босса тут нет, быстро забираем и…

— Ошибаешься, — перебил эльф, указывая на угол. — Босс на месте.

Люций поднялся. Меч в его руке занял боевую стойку. Алгоритм запустил первую фазу: оценка угрозы, приоритетная цель — тот, кто ближе к центру. Орк.

Но Жрун, напуганный криками, рванул к Люцию. Прыгнул на бронированную ногу, попытался взобраться. Орк уже заносил топор, чтобы смахнуть редкого моба одним ударом. Ящер готовил бросок кинжала.

И в этот миг кожаный шнурок на шее Жруна порвался.

Металлический кругляш упал на каменный пол, звякнул, покатился — и остановился прямо у ноги Люция. На свету масляной лампы блеснула гравировка: «Любимому внуку Тимурки от деда Петра».

Мир для Люция схлопнулся до одной точки.

Алгоритм взвыл: «Обнаружена аномалия! Сбой идентификации! Переход к…» Но звуки прервались. Вместо них из глубин сознания, из мёртвой зоны, которую система никогда не трогала, хлынуло: детский смех, запах машинного масла на электростанции, женские руки, гладящие по голове. «Папа, смотри, какой кулон мне дедушка подарил!»

— Андрей… — прошептали губы под шлемом, хотя сам он не понял, что сказал.

Орк не слушал. Топор летел вниз, к голове Жруна. И тогда тело Люция двинулось само — но не по алгоритму.

Меч ударил сбоку, не рубя, а отбрасывая орка поперёк зала. Танк влетел в колонну с хрустом костей. Эльф выпустил ледяную стрелу — Люций принял её на плечо, даже не качнувшись, и швырнул метательный нож с электрическим разрядом в мага. Тот взвизгнул и рухнул, подёргиваясь.

Ящер атаковал со спины — два кинжала вошли в щель между доспехами. Люций взревел. Не от боли, а от ярости. Он схватил убийцу за горло одной рукой, сжал. Хрустнули позвонки.

Лекарь-кошка бросила посох и попыталась убежать. Меч Люция настиг её у дверей.

Всё закончилось за десять секунд.

А потом пришло безумие.

Люций уронил меч. Его тело начало пульсировать — доспехи трещали по швам, из-под них рвалась серая шерсть, удлинялась морда, глаза наливались красным. Он переходил во вторую стадию, но хаотично — то возвращаясь в человеческий облик, то снова становясь пятиметровым оборотнем. Он метался по залу, круша колонны, срывая витражи, выдирая плиты из пола.

— Ошибка... ошибка... перезагрузка... — сухой механический голос системы звучал, казалось, прямо в черепе.

Жрун забился под трон, дрожа. Кулон валялся в луже крови эльфа.

Люций-оборотень рухнул на четвереньки, издал предсмертный хрип — и замер. В ту же секунду весь зал вспыхнул белым светом. Фигуры игроков исчезли. Кровь впиталась в камень. Кулон... кулон тоже пропал.

Стены, колонны, витражи — всё вернулось в исходное состояние, словно ничего не было. И в углу, у окна, на полу бессознательно сидел Паладин Люций, прислонившись спиной к холодному камню. Меч лежал рядом, начищенный до блеска.

—

Он очнулся через минуту. Или через час — он не знал.

Голова гудела. Перед глазами плыли золотые искры. Системный интерфейс мигал красным: «Перезагрузка завершена. Все системы стабильны. Босс локации „Паладин Люций“ функционирует в штатном режиме».

Но что-то было не так.

Люций посмотрел на свои руки. Железные перчатки. Он повернул голову — в углу зала, где лежал тот маленький моб, теперь было пусто. Никакой трещины в потолке.

«Кто я?» — спросил он себя. И удивился самому вопросу, потому что раньше у него не было «себя».

Перед внутренним взором, как осколки зеркала, замелькали картинки. Мужчина в рабочей робе, разводной ключ в руке, огромные турбины электростанции. Женщина с тёмными волосами, улыбается, называет его «Андрей». Мальчишка, лет семи, бегает по коридору квартиры, кричит: «Пап, смотри, я букву „А“ выучил!».

— Андрей, — повторил он вслух. Голос из-под шлема звучал глухо, чужо.

Система снова мигнула: «Обнаружена микро-аномалия. Рекомендуется наблюдение».

Люций — нет, Андрей — медленно поднялся на ноги. Алгоритм подсказывал: «Начать патрулирование малого зала». Но вместо того чтобы послушаться, он шагнул к тому месту, где лежал кулон.

Пальцы коснулись чистого пола. Ничего.

— Тимур, — тихо сказал он. — Сын...

Память возвращалась не целиком, а болезненными уколами. Он вспомнил, что у него есть жена. Елена. Он вспомнил, что мир сошёл с ума. Пришла система. А потом — пустота, тьма, годы, прожитые марионеткой.

Он поднял меч, взвесил в руке. Алгоритм требовал занять пост у трона. Андрей сделал шаг к трону — но на полпути остановился, свернул к боковой двери, которую раньше никогда не открывал.

Система не отреагировала. Только через минуту выдала с запозданием: «Босс локации покинул зону ответственности. Патруль скорректирован».

Андрей уже взялся за ручку двери, когда перед глазами мигнула полупрозрачная панель. Он замер, не веря себе. Текст на древнем наречии системы, но теперь он его понимал:

[СИСТЕМНОЕ МЕНЮ (УРОВЕНЬ ДОСТУПА: МОБ / БОСС ЛОКАЦИИ)]

Имя: Паладин Люций

Раса: Человек (преобразованный)

Класс: Босс (двухфазный)

Здоровье: 1240/1240

Навыки: Удар возмездия, Метательный нож (электрический), Звериный рывок (2 фаза), Когти кровотечения (2 фаза)

Текущая задача: Охранять малый зал

Статус памяти: НЕСТАБИЛЬНЫЙ (вмешательство не зафиксировано)

Ниже шла серая строка: «Дополнительные функции недоступны для вашей роли», а под ней — странная кнопка, которую он никогда раньше не видел: [ПОИСК ПО КЛЮЧУ].

Андрей моргнул — меню не исчезло. Тогда он осторожно, мысленно нажал на поиск.

Появилось пустое поле ввода. И курсор.

— Ищу... — прошептал он, чувствуя, как внутри поднимается холодная, расчётливая надежда. — Елена Владимировна Гвоздь. Четырнадцатое июля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.

Система подвисла на пару секунд, словно переваривая точный запрос, затем выдала:

«Объект найден.

Имя: Лорэя.

Тип: Мини-босс.

Локация: Кладбище Мёртвых Роз.

Дополнительно: Некромант, подчинённые отряды нежити.

Доступ к локации закрыт (требуется убийство босса „Паладин Люций“ или наличие ключа-артефакта)».

— Лорэя... — тихо повторил Андрей. — Елена, это ты.

Он стиснул рукоять меча.

— Значит, меня должны убить, чтобы я мог выйти? Или... нужно найти ключ.

Он закрыл меню, сделал глубокий вдох. Холодный воздух замка обжёг лёгкие.

Впервые за долгие годы он знал, куда идти. И что искать.

Андрей отворил боковую дверь и шагнул в темноту коридора, оставляя за собой пустой зал для приёмов. Система за его спиной молчала, лишь изредка мигая красным индикатором аномалии.

---

Конец первой сцены.

Сцена 2. Кузня в данжоне.

Тайный ход. Андрей стоял посреди малого зала, ещё не до конца веря, что только что разговаривал с системным меню. Он уже взялся за ручку боковой двери, когда интерфейс снова мигнул. На этот раз — ярко-золотая стрелка, которая поползла по полу, остановилась у гобелена с выцветшим гербом Цитадели кровавых цветов и моргнула три раза.

«Там», — прочитал Андрей мысленно, хотя система не произнесла ни слова.

Он отдёрнул ткань. За ней оказалась каменная стена — но стрелка указывала на едва заметный выступ. Андрей нажал. Механизм внутри стены заскрежетал, и плита отъехала в сторону, открывая узкую лестницу, уходящую вниз.

Перед глазами мигнуло системное сообщение:

Навык «Поиск сокрытого» повышен до 2 уровня. Теперь вы можете обнаруживать тайные ходы без подсказки системы.

Андрей моргнул. Значит, система не просто водит его за руку, а ещё и учит. Он запомнил это.

Ступени были выщерблены, перила отсутствовали, воздух тянул сыростью и ржавчиной. Он не знал, куда она ведёт. Но теперь, возможно, сможет находить дорогу сам.

Он спускался минут десять. Лестница вилась спиралью, иногда расширялась, иногда сужалась так, что доспехи скрежетали по камню. Наконец, впереди показался тусклый свет — не масляный, а багровый, пульсирующий. Жар.

Андрей вышел в просторную пещеру. Здесь, в самом сердце данжона, текла неглубокая река расплавленного металла. Посреди неё, на каменном островке, стояла наковальня, горн и груда инструментов. Всё это было покрыто копотью, но выглядело действующим.

За наковальней копошилась маленькая сгорбленная фигурка. Она что-то колотила молотом, высекая снопы искр.

— Эй, — окликнул Андрей. Голос под шлемом прозвучал глухо, но фигурка замерла.

Повернулась.

Перед ним стояла старуха. Ростом ему по пояс, лицо в морщинах, седые космы торчат из-под кожаного фартука. Глаза — два холодных серых буравчика. В руке — молот, который, казалось, весит больше неё.

— О, — сказала она скрипучим голосом. — Проснулся, голубчик. А я уж думала, ты так и будешь вечно по залу нарезать круги.

— Ты... кто? — спросил Андрей, сжимая меч.

— Не кипятись, железяка. Я Стрела. А ты — Люций, или как там тебя система обозвала. Только я вижу, что ты теперь не совсем Люций. — Она хмыкнула, сплюнула на раскалённый камень. — Десять лет ждала, когда хоть один из вас, боссов, очухается. А все мимо проходили.

— Десять лет? — переспросил Андрей. — Ты пробудилась раньше меня?

— Раньше, позже... какая разница? Я вообще в этом городе ещё при жизни работала консьержкой в общежитии. А потом бах — система. И вот я уже не человек, а «Кузнец-моб, обычный, не элитный». Пятнадцать лет так прожила — без памяти, без воли. А потом... — Она почесала затылок рукоятью молота. — Потом один эльф по пьяни уронил в мою печь какой-то амулет. Он сгорел, а я — очнулась. Система не засекла. Или засекла, да плевать.

— В каком городе? — перебил Андрей. Голос под шлемом дрогнул.

Старуха посмотрела на него с прищуром.

— А ты не знал, что ли, голубчик? — Она усмехнулась, ткнула молотом в пол. — Цитадель кровавых цветов — это и есть наш город. Тот самый. Система его перекроила, стены возвела, башни наставила, залы вылизала. Но под всем этим — те же улицы, те же дома. Я, например, свою консьержскую узнаю по подвалу. А ты? Не узнаёшь ничего?

Андрей огляделся. Река расплавленного металла, каменный свод, копоть. Нет, не узнать.

— Я жил здесь, — сказал он медленно. — В этом городе. Работал на электростанции.

— Электростанция, говоришь? — Старуха хмыкнула. — Может, она теперь данжоном стала или частью подземелья. Система не любит технику, всё магией заменяет. Но если найдешь её — может, и ключ к выходу там.

Андрей сжал кулаки. Его город. Его дом. Всё это время он охранял не чужой замок, а то место, где жил с женой и сыном. Система забрала даже это.

— Ладно, — сказал он глухо. — Рассказывай, что дальше.

— Оно и у тебя появилось? — перебила Стрела, имея в виду системное меню. — У меня тоже. Урезанное, для мобов. Не вздумай им часто пользоваться — эльфы научились отслеживать аномалии. Раз в месяц можно, не чаще.

— Но я уже воспользовался.

— Эх, молодёжь, — вздохнула старуха. — Ладно, пронесёт, может. Слушай сюда, пока тебя не обнулили. Система работает в автоматическом режиме, администраторы за ней присматривают — эльфы и их прихлебатели. У них полный доступ. Так что каждый наш чих записан в логах.

Она подошла ближе, принюхалась к доспехам Андрея.

— Ты босс. Это и хорошо, и плохо. Хорошо — у тебя больше свободы, чем у простых мобов. Плохо — за тобой следят чаще. Каждый раз, когда ты отклоняешься от алгоритма, система пишет лог. Эльфы эти логи читают. Если заметят повторяющиеся сбои — пришлют отряд с артефактом обнуления.

— Обнуления памяти? — уточнил Андрей.

— Именно. Система сама отслеживает аномалии. Как только ты начинаешь вести себя не по алгоритму — не так ходишь, не так атакуешь, проявляешь эмоции, — она генерирует сигнал. Эльфы на него откликаются. Приходят, проверяют. Если подтверждается, что ты пробудился, — ставят на учёт. И после этого обнуляют раз в год. Каждый год, как часы. Пока ты жив — будут приходить и стирать память.

Она сплюнула в сторону.

— А я десять лет прячусь. Ни разу не дала системе повода зафиксировать устойчивый сбой. Сплю в кузне, днём работаю как обычный моб — кую, кую, кую. Ни эмоций, ни лишних движений. Даже когда игроки приходят, я стою как статуя. А ночью...

Она замолчала, отвела взгляд. Пальцы, сжимающие молот, дрогнули.

— Я видела это однажды, — тише добавила Стрела. — Лет восемь назад. Один из стражников, что в верхнем коридоре стоит, пробудился. Парень молодой, лет двадцати пяти, наверное. Помнил, кто он. Тоже хотел семью найти. Рванул ночью к выходу, но наткнулся на группу игроков. Они его ранили, а заодно вызвали команду зачистки — у игроков есть такая кнопка, «сообщить о пробужденном». Он дополз до моей кузни, истекая кровью. Просил спрятать.

Она посмотрела на свои руки.

— Я не смогла. Сигнал уже ушёл. Через час явилась команда зачистки с артефактом. Они не убили его — хуже. Они встали вокруг, активировали кристалл, и он... опустел. Глаза стали пустыми, тело обмякло. Он забыл всё. Имя, лицо матери, свой побег — всё. Потом встал и пошёл обратно на пост, как ни в чём не бывало.

Она сжала молот.

— Я поклялась тогда: лучше сдохнуть, чем дать им обнулить меня. И тебе советую. Если увидят, что ты пробуждён — не жди пощады. Убей себя сам, но не дайся живым.

Она кивнула на стену, где висела карта, нарисованная углём на куске кожи.

— Я тут за десять лет кое-что нашла. Ключ-артефакт, который позволяет покинуть локацию без смерти босса. Лежит в старой сокровищнице, за третьим данжоном, но туда нужно пройти мимо Горгульи-смотрителя. Она не спит никогда.

Андрей перевёл взгляд на карту. — Ты говоришь, ты здесь десять лет. Почему не ушла сама?

— А куда мне, старой? — усмехнулась Стрела. — За стенами этого замка — другие локации. Там свои боссы, свои мобы, свои охотники. Я тут хоть своё место знаю. А ты молодой, тебе искать жену, ребёнка. Так что бери ключ, если добудешь, и вали. Только помни: система не прощает ошибок. Один лишний шаг — и тебя обнулят. Или того хуже — перепрошьют в босса повыше, с полным стиранием всего.

Она отвернулась к горну, бросила в огонь ещё углей.

— А теперь иди. Ты и так тут слишком долго. Скоро утро, стража проснётся, пауки уползут. Возвращайся в свой зал и делай вид, что ничего не случилось. Через три дня — если выживешь — приходи снова. Может, скую тебе что-нибудь полезное.

Андрей хотел спросить ещё о сыне, о том, как найти Елену, но старуха уже заколотила молотом, не обращая на него внимания. Он развернулся и пошёл обратно к лестнице.

В голове крутилось: ключ-артефакт, эльфы с обнулением, три дня. И главное — можно играть в прятки, если быть осторожным.

Он стиснул рукоять меча. Осторожность не была его сильной чертой раньше, но теперь... теперь он научится.

---

Конец второй сцены.