Серия Секстет судьбы. Испытание Бога Судеб

Пролог. Незваный гость

В маленькой келье сухо потрескивала жаровня. Перед небольшим символом Тиморы, преклонив колени, застыл в молитве Мортимер. Свечи, зажженные перед ритуалом, еле освещали его бледно-зеленую кожу — «награду» полукровки орка.

Несмотря на огонь, в келье было достаточно прохладно. Маленькое окошко затянуло ледяной корочкой узоров от нескончаемых метелей, длившихся уже несколько дней. Там и сейчас завывало так, что с трудом получалось сосредоточиться.

Произнеся последние слова, жрец встал с колен и взял уже поостывшую кружку глинтвейна. Он сел за стол, взглянул на ледяные узоры на окне, и его вновь захлестнула волна воспоминаний: те времена, когда он был втянут в долгое, но веселое и незабываемое приключение.

Резкий стук заставил вздрогнуть. Во мгле за окном виднелся силуэт низкорослой фигуры. Морти нахмурился: «Кого это нелегкая в ночь принесла?»

Поднявшись, он на всякий случай подготовил атакующее заклинание и направился к двери. Годы приключений заставляли всегда быть настороже, а тот факт, что в закрытом храме и ночью никого не допускают, особо ничего не меняли.

— Кто? — грубоватый бас жреца мог бы эхом разнестись по храмовой территории, если бы не завывание пурги на улице. — Если брошены кости… — раздался тихий, вкрадчивый голос.

Глаза Морти расширились. Голос был ему знаком.

— …Тимора ставит на нас! — только ему известной фразой завершил он и распахнул дверь.

Перед ним стоял невысокий полурослик. Один его глаз был ярко-зеленый, а второй — ярко-красный, и на удивление легко одет.

— Суги, что ты тут делаешь? — Пришел повидать давнего друга, — добродушной, но хитрой улыбкой ответил тот. — Так и будешь держать меня на пороге? — Ты знаешь, что я не могу пустить подвижников демонов, — полуорк нахмурился. — Ты выбрал свой путь, когда решил освободить ту демоницу. — Однако эта демоница помогла нам спасти Побережье клинков от древнего драколича. И даже никого не убила.

Суги улыбнулся, и жреца вновь накрыло волной воспоминаний. Когда-то этот плут вместе с полуэльфом-дроу спасали его из плена в храме Торма. Мортимер на секунду замешкался, но вскоре, кивнув, произнес: — Ты входишь как гость, а не как враг. Я верю в удачу, но не в искупление, пока ты здесь. Пусть Тимора отвернется, если ты обернешься против своих, пока находишься под этой крышей.

Улыбка все так же не покидала плута. Покачав головой, он спросил: — Неужели ты считаешь, что я буду вредить собственному другу? — Это лишь меры предосторожности в общении с демоном. Говори ответную фразу! — Да пусть карает. Я принимаю условия твоего божества, — махнул рукой полурослик и беспечно перешагнул порог.

Он плюхнулся на кровать, не снимая дорожного плаща.

— Ну что старый друг. Выпьем? - в руках плута из неоткуда появилась пузатая бутылка вина.

Глава 1. Узоры на стекле.

— А помнишь, как мы отбивали нашего маленького волшебника от коллекторов?! — Да, а потом рванули за нашим дураком-дроу, который решил в одиночку спасти свою матушку из плена богини Паучихи. — А как этот полоумный запугивал своими красными глазенками убийц гильдии Жентарима? — Брр, не напоминай. У меня до сих пор мурашки, — Суги передернуло. — Мне всегда казалось, что у него конъюнктивит. Я по глупости ему даже капли предлагал, а они у него, оказывается, такие от рождения. — Да, веселые были деньки, — Мортимер улыбнулся. Третья бутылка хорошего теттирского вина сильно ударила ему в голову. На щеках проступил румянец, а глаза заметно заблестели.

— О да! Орды нежити, восстание демонов, дроу со своими пауками-убийцами! Вот ведь жизнь! — полурослик заметно веселился. Он откинулся на стуле и вновь выудил из-за пазухи бутыль. — У тебя их там склад, что ли? — не удержался полуорк.

Ему, в целом, было все равно. Он знал, что у плута много своих секретов. Особенно много их стало после спуска в Аверно¹.

— Может, и склад. А что? — хитро улыбнулся вор. — Да пожрать бы чего, а то закуска кончилась! — рассмеялся жрец, указывая на опустевший стол.

Суги тут же выложил на стол палку сырокопченой колбасы и большой кусок твердого хорошего сыра. Мортимер взглянул на него, но ничего не сказал, покачав головой.

— А помнишь, как в Кримворе, когда мы дрались с суккубой и её армией нежити? Ты тогда хотел выпить любовное зелье? — Я думал, если выпью его и посмотрю на тебя, её чары не будут работать, — хихикнул полуорк. — Да-да, именно по этому, а не по тому, что хотел со мной «засосаться»! — расхохотался полурослик. — Фу, как грубо! — поморщился жрец. — Ой, да брось. С каких пор ты стал таким ханжой? — удивился Суги. — Сам же перетрахал несколько борделей и таверн — «с целью посвящения в веру». Я до сих пор считаю, что Тимора та еще извращенка, раз решила связаться с тобой.

Мортимер рассмеялся, но тут же помрачнел лицом. — Как раз с тех пор и стал, — грустно ответил он.

Плут удивленно наклонил голову.

— Тогда мы, по сути, проиграли. Когда эта бесноватая тварь выдернула твою душу из тела, я был готов окончить… — Жрец закрыл лицо руками. — Слушай, друг мой, я знаю, что ты тогда хотел прервать мою жизнь. Но я простил тебя за это. Почему ты себя не простишь? — спросил Суги, наклоняясь к полуорку.

— Твоя оболочка... Ты был жив и в то же время мертв. Я был сам не свой, чуть не завалил задание, пил несколько месяцев. И думал все бросить, — Мортимер говорил, будто не слышал соратника. — А когда Майкл привез тебя, я не мог поверить своему счастью. Пока не узнал, какой ценой… Я все же не могу поверить, что ты выбрал именно эту дорогу!

Плут пристально смотрел на товарища. Его неестественный красный глаз немного светился в полумраке жаровни. Это было единственным подтверждением того, что теперь он служит демонической сущности.

— Тогда у меня не было выбора, друг мой, — он откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и прикрыл веки. — Мою душу терзали в аду раз за разом. А Зариэлла предложила единственное решение, которое помогло мне выбраться. Контракт был заключен. И я сейчас ни о чем не жалею!

Жрец с грустью посмотрел на своего друга и покачал головой. — Ты поэтому здесь? Она тебе дала какое-то задание? — А что, я не могу просто навестить лучшего друга? — возмутился полурослик. — Суги, кого ты пытаешься обмануть? — покачал головой Мортимер. — Двадцать лет прошло. К тому же, ты никогда не делаешь все просто так.

Наступила тишина. Полуорк грустно смотрел на свою чашку вина и пережевывал кусок колбасы. А плут хмурился.

— Я не хотел тебя в это впутывать. Но мы все вмешались тогда.

Полуорк поднял глаза. — Помнишь Элтурград? — Суги водил пальцем по замерзшему оконцу. — Как мне забыть? Нашествие нежити, которую поднял лич, не могли остановить несколько лет. Нас тогда тоже зацепило, когда нужно было добраться до Наджары за амулетом. — Значит, и Мессира ты тоже помнишь… — Аленгарда, конечно. Это ближайший алхимик короля. Он был на совете, когда нам давали задание. — В те годы он потерял сначала жену, а потом сына. Жену жестоко замучили и распяли змеелюди Наджары. А сын погиб в толпах нежити. — Это ужасно… — Мортимер нахмурился. — Но причем тут он? — По моим сведениям, он сейчас ведет крайне странную игру. Не раз был замечен в разработке странного зелья, которое может выкашивать чумой города. Последствия потом зачищают огнем его же инквизиторы.

Жрец, в ожидании, смотрел на плута. Но тот продолжал рисовать узоры на стекле. — И? — с нажимом произнес полуорк. — Что и? — плут вдруг стал странно безразличным. — Причем тут он, причем тут ты или я? И если тебе известно, что он чем-то занимается странным, почему никто другой не знает? И он все еще на свободе?

— В общем, моя повелительница считает, что он связался с кем-то могущественным из Аверно. Из-за этого он неприкосновенен. Поэтому она и просит тебя об услуге, — было заметно, что Суги не хочет произносить эти слова. — Какой услуге? — хладнокровно ответил Мортимер, разом потеряв все свое радушие.

Плут еще какое-то время молчал, а потом произнес: — Отправляйся в Вотердип, в храм Тиморы. Туда должны прийти авантюристы в поисках истины. Ты их узнаешь, один из них тоже полуорк. Вот этот ритуал поможет им найти нужный путь.

Он протянул свиток пергамента. — Что это? — даже не глядя на свиток, спросил жрец. — Ритуал познания прошлого и будущего, — Суги отвел взгляд. — Я что-то еще должен знать? — Нет. Я не хочу, чтобы ты вмешивался в эту историю, — Суги серьезно посмотрел на друга. — Ты можешь вернуться в это захолустье или остаться там. Выбирай сам, но не ходи за ними. Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью.

— Не думал, что у демонов есть чувства, — зло улыбнулся спустя минуту молчания Мортимер. — Думай, что хочешь! Но не ходи за ними! — Суги порывисто встал.

— Стой! Что мне с того? Зачем выполнять услугу твоей демоницы? — Когда начнется весь сыр-бор, она предоставит тебе защиту… — Начерта мне ее защита! Я и так могу за себя постоять! — вспылил орк, вскакивая со стула так, что опрокинул его.

Полурослик грустно усмехнулся: — Даже это смогла предсказать… — тихо произнес он. — Тогда… Она выполнит любое твое желание. — Без мелкого шрифта и условий? — Без мелкого шрифта и условий, — эхом произнес плут. — Только отправляйся в Вотердип. Это важно.

Распахнув дверь, он вышел в метель, прежде чем Мортимер успел его остановить. Его взгляд упал на стол, где стояла еще недопитая бутылка вина.

«Снова… Снова сделка с демоном!» — в его груди все больше и больше разгоралась ярость. — «Сколько можно вмешиваться в мою жизнь!.. Ненавижу!»

Он схватил бутылку и с криком бросил ее в стену. Бордовые капли и мелкие осколки брызнули в разные стороны, украшая стену неказистым пятном.

Жрец с большим усилием погасил в себе вспыхнувшее чувство, сделал глубокий вдох и лег на кровать. Он посмотрел на окно, где его друг выводил узоры на стекле.

Среди каракуль и морозного узора он явственно смог различить карту, на которой конечной точкой был Вотердип.

Глава 2. Шепот в тишине

Тишина. Лишь треск свечей, хруст снега под ногами и морозный воздух. Не этого ли он хотел, когда уходил?

Вьюга закончилась, и сегодня, выйдя на молитву, жрец подивился красоте вокруг. Деревья замело так, что они превратились в нечто сказочно прекрасное. А крупные снежинки, медленно слетающие с небес, только добавляли атмосферы.

Звенящую тишину молельного зала нарушал лишь легкий шепот утренней молитвы, которую произносил Мортимер. Но каждый раз останавливался, пытаясь вернуть концентрацию и отогнать лезущие в голову мысли.

— О, Мать Улыбки и Фортуны! Я склоняюсь пред тобой, благодарный за каждый вдох, за каждый день, что ты даровала мне…

«Но каков же он наглец, что заявился ко мне! Да еще и с предложением от демоницы! Как будто мне мало было спуска в Аверно…»

В голове пронеслись воспоминания о нескольких кругах ада, которые им пришлось пересечь. О сражениях и друге, которого старалась спасти их группа, и сам чуть было не погиб.

Жрец тряхнул головой, пытаясь очистить ее, и продолжил молитву: — Я больше не иду по тропам риска, но помню твою руку, что вела меня…

Но память — штука такая, что от нее сложно избавиться даже заклинанием. Ему вспомнилось, как они плыли на корабле, который атаковали пираты. Как спасли гнома-волшебника и дворфийку-варвара, а потом объединили их. Как на том же корабле сражались с сиренами² и мирмидонами³.

Мортимер сжал кулаки и, сделав глубокий вдох, попытался сосредоточиться на молитве: — Прошу тебя, не ослабляй свой взор над теми, кто сейчас стоит на пороге неизведанного…

Он вслушивался в тишину, что царила в молельне. Раствориться в ней, успокоить мысли, услышать треск свечей…

— Чмоооошшшнииик…, — неожиданно громкий шепот заставил вздрогнуть жреца.

Прекрасная женщина с золотистыми волосами появилась всего в метре от него.

— И как давно ты себя ведешь, как пятилетний ребенок? — нахмурился полуорк. — Вообще-то обидно. — Да собственно всегда. И тебе советую. И хватит дуться, как мышь на крупу! — лучезарно ответила она и, паря в воздухе, перевернулась вниз головой. Ее волосы рассыпались по алтарю золотой волной.

— Не пристало так себя вести богине! — насупился Мортимер. — Что тебя привело ко мне спустя столько лет? — Богине Улыбок Тиморе позволительно! А вот ты стал жутким занудой! — девушка взлетела повыше и умостилась на голове своей же собственной статуи. — Ну так что? Когда отправляемся?

— Я еще ничего не решил… — Ой, да брось! — Тимора откинула свои волосы и стала внимательно изучать свои руки. — Ты чуть ли не каждый день вспоминаешь свои приключения. Ты сам запер себя в этих четырех стенах, и ради чего? Искупления? Ха-ха, не смеши меня!

Мортимер потупился и еле слышно произнес: — Значит, ты следила за мной… — За лучшим своим бойцом? Конечно, следила, и не могла поверить, что он решил вот так угробить свою жизнь. Давай-ка, руки в ноги и отправляйся. — Но как же храм?… — Ты не единственный служитель этого храма, так давай — двигай! А я всегда буду рядом с тобой. Мне жуть как интересно, что тебя ждет! — Она хихикнула и, превратившись в золотистую дымку, влетела в монетку-амулет, которая висела на шее полуорка. Монетка налилась золотистым сиянием и, кажется, начала подрагивать от нетерпения.

— Как в старые добрые?.. — спросил сам себя он. — Как в старые добрые, — прозвучал у него в голове звонкий голос богини.

_____________

Морти еще раз глянул на заиндевевшее окно, которое упорно не хотело оттаивать. Он еще раз проверил, что точно зарисовал карту, которую оставил ему Суги. Вещи уже были собраны, задания и дела переданы — можно было отправляться...

В дверь тихонько постучали. — Настоятель, — раздался детский голосок. — Настоятель, вы просили напомнить… — О чем? — нахмурился жрец, глянув на молодого послушника. — О празднике Зимнего Солнцестояния. Помните? В деревушке Кристалпик. Они просили провести праздник. — Мальчонка слегка прятался за косяк двери. Он всегда немного побаивался Мортимера.

Это было неудивительно: на его деревню очень часто устраивало набеги орочье племя. И увидеть, и даже жить под одной крышей с орком было крайне страшно. И неважно, что он был полукровкой.

— Передай это жрецу Тренту. Он справится. — Но староста очень просил именно вас! — Мальчонка жалобно посмотрел на настоятеля. — Дьявол, — жрец задумчиво посмотрел в окно. — Ладно, я сам разберусь с этим.

Он сложил карту и свиток с ритуалом в сумку, закинул ее на плечо. Погладив мальчонку по голове, вышел из кельи. Послушник, смотря ему вслед, вдруг услышал звон капель из кельи настоятеля. Это медленно оттаивало злополучное окно.

Глава 3. Этюд в зимних тонах

Ворота храма громко звякнули за спиной. Звук спугнул птиц с елей, окружавших его.

Мортимер вздохнул и поплелся по еле различимой дороге. Впервые за долгие двадцать лет «Кристальная удача»⁴ осталась без настоятеля. Для многих это стало большим потрясением, равно как и известие о навестившем его друге. Ведь той ночью никто никого сквозь ворота не пропускал.

Утром морозный воздух всегда был туманным, особенно в здешних горах. Из-за этого казалось, что весь мир погрузился в бело-голубую дымку. В этот день туман был настолько плотным, что взошедшее солнце больше напоминало тусклый фонарь, нежели яркое светило.

— Стоило выйти позднее, — пробормотал про себя жрец.

Он шел по промерзшей поверхности, опираясь на посох. Мгла и туман застилали глаза и закрывали обзор на ближайшие двадцать метров. Но Мортимер прекрасно знал эту дорогу и этот край. Не пройдет и получаса, как солнце разогреет воздух, и с плато, на которое он уже успеет спуститься, откроется прекраснейший вид.

А пока он с трудом продирался через крупные сугробы белоснежного снега, который намело за недавнюю вьюгу. Руки и лицо щипало от мороза, а попадающие на них снежинки будто кололи кожу. Жрец остановился, натянул на лицо шарф, оставив обзор для глаз, и достал из вещмешка мохнатые кроличьи варежки. Ткань на лице тут же пропиталась влагой от дыхания и покрылась белесой изморозью.

Туман еще не рассеялся, а путь его вывел к обледенелой тропе, ведущей на плато. С одной стороны возвышалась скалистая гладь, с другой — глубокий обрыв с острыми скалами и вековыми елями. Будто чья-то ощерившаяся пасть, которая так и жаждет сожрать неосторожного путника.

— Кстати, ты уже изучал свиток, что тебе выдал твой бесноватый дружок? — раздался в голове звонкий голосок.

Мортимер вздрогнул от неожиданности, и тут же его нога соскользнула. Тяжелый рюкзак будто сам собой потянул его к белеющим «клыкам» хребтов.

Жрец кое-как удержал равновесие, почти у самого края обрыва. Его учащенное дыхание казалось очень громким среди морозной тишины.

— Ты верно, смерти моей хочешь, богиня? — сдавленно произнес он.

Полуорк с трудом себя сдерживал, чтобы не закричать. Здесь это было смерти подобно. Любой слишком громкий звук мог вызвать сход обледенелых снежных шапок с вершин и похоронить под собой.

— Немножко встряхнуть, — радостно хихикнула богиня. — Я же слышу все твои мысли… И твой гундеж по поводу холода, бескрайнего белого моря и твоего решения — мне порядком надоел. Так что изучал?

Из-под шерстяного шарфа раздалось недовольное ворчание.

— Да, изучил перед выходом. И, честно говоря, мне кажется, что он не закончен. — Почему же? — Девичий голос не был удивленным, скорее воодушевленным. Кажется, Тимора знала больше, чем пыталась показать.

— Как будто в нем чего-то не хватает. Или он не закончен. Какого-то ингредиента или… — Зелья? — Хихикнула богиня. — Да, зелья, — Мортимер всплеснул руками и вновь чуть не поскользнулся. — Зелья астрального сна, как те, что использовала Улли, только сильнее. — О-о, ты скучаешь по вашей совушке⁵? — Ты же сама знаешь, что все наши пути разошлись еще двадцать лет назад. Она наконец нашла братьев, смогла освободить их из плена. Каждый выполнил свое предназначение…

Он в задумчивости встал у края обрыва и глядел на все больше разгорающийся рассвет и расступающийся туман. Перед его взором представал вид на долину, где располагалась деревушка Кристаллпик. Бело-золотой свет окутывал маленькие заснеженные домики, верхушки сосен и елей. Казалось, вся долина сверкала и переливалась.

— Ладно, нужно сосредоточиться, — встряхнулся жрец после недолгого любования окружающей красотой. — Какие там были ингредиенты?

Он попытался напрячь память и вспомнить, что ему рассказывала юная ученица алхимика. Сильный алкоголь — она всегда очень любила огненную дворфийскую настойку…

— Наверное, это потому, что ее любовником был дворфийский моряк, — хихикнула Тимора. — Не отвлекай! И хватит читать мои мысли! — нахмурился полуорк. — Да ну, так забавно тебя бесить. К тому же я хочу посмотреть, что будет дальше.

Мортимер закатил глаза от безысходности, он и забыл, каково это — быть под постоянным присмотром богини.

— Жемчуг, цветок сон-травы, кажется, златолист… — он постепенно спускался вниз по тропе и перечислял вслух состав зелья. — Хм… Я точно помню, что было что-то еще. Никак не могу вспомнить… Кажется, это был какой-то цветочек… Маленький… — И подснежный… — Точно, подснежник, — обрадовался жрец и остановился, как вкопанный. — А где же я найду подснежник-то?

В голове раздался задорный смешок.

Мортимер еще постоял какое-то время, потом тряхнул головой и двинулся вниз по тропе, к белоснежной долине.

Солнце вскоре разогрелось, а припорошенный путник уже заходил в маленькую, будто зефирную, деревушку. Крыши домов покрывали пухлые и пушистые снежные шапки. Почти у каждого дома носилась разношерстная детвора. Кто-то лепил снеговиков, кто-то катался на санках или коньках.

— Прямо зимняя сказка! — раздалось в его голове. — Да, пасторальная картина, — произнес жрец, стягивая с лица шарф. Проходящий мимо мальчишка обернулся на него с удивлением.

«Солнышко, я напомню: кроме тебя, меня никто не слышит!» — звонко рассмеялась богиня.

Полуорк сделал каменное лицо и направился в глубь деревни. Ему требовалась лавка травника и дом старосты. Благо, всё это было по пути.

Дом он нашёл быстро. Это было самое крупное здание с недавно установленной праздничной елью, которую в ближайшее время собирались украшать. На гулкий стук отозвались быстрыми шаркающими шагами и старческим: «Иду, иду!».

Староста, уже в годах дворф, отпер дверь и обрадованно пригласил войти. Его седеющая борода придавала ему вид Морозного старца, что приходит в День Зимнего Солнцестояния⁶, дабы наградить послушную ребятню и наказать хулиганов. Отличало его лишь то, что она была заплетена в огромную толстую косу, а макушка дворфа блестела зеркальной гладью озера.

— Настоятель, вы рано в этот раз. Праздник начнётся не раньше чем через неделю! — добродушно прогудел староста, передавая дымящуюся кружку чая жрецу. — С чем к нам пожаловали?

Мортимер принял напиток и с блаженной улыбкой отпил глоток обжигающей жидкости.

— Знаю, Брандорф, знаю. Но боюсь, я не смогу участвовать в празднике, — и, видя, что собеседник собирается протестовать, поднял руку. — Я помню, что обещал вам помочь в празднике, и я помогу. Но отчасти… — Как так? — Морозного старца в этом году придётся играть вам. Тем более, что я всегда считал, что вы в этой роли выглядите бесподобно, — произнёс жрец. — А с украшением площади я вам подсоблю.

Старик Брандорф нахмурился, обдумывая сказанное, но лесть, сказанная с щепоткой магии, сработала безотказно. Его бороду озарила улыбка, и он гулко спросил: — А что же вас так сподвигло, настоятель? — Дела-то дальние, храмовные… — чинно и загадочно поклонился полуорк.

Он радовался своей небольшой победе. Оставалось разобраться с зельем, а украшение площади — не слишком сложное занятие.

— Я надеюсь, Эллиза в добром здравии? — спросил он, отпивая глоток чая. — Конечно! — радостно откликнулся староста. — Вот на днях собралась и сказала, что ей приснилась дочурка, и умотала в Кромвиль.

Мортимер чуть не брызнул чаем в лицо дворфу. В голове звонко и немного злорадно захихикали. Эллиза — лучшая травница в городе, и именно в её лавку лежал его путь следующим.

— А кого-то вместо себя она оставила? — с натянутой улыбкой спросил он. — А как же! Своего племянника Горри.

«О, боги! За что ты меня испытываешь?»

В ответ ему была многозначительная тишина. Это не могло быть совпадением: лучшая травница уходит именно в тот момент, когда она так нужна. И самое страшное — оставляет свою лавку непутевому племяннику, который в травах сведущ, как собака в цветах тканей.

— Неужто Горри поумнел? — вырвалось у настоятеля.

Брандорф хохотнул: — Да нет, у него невеста появилась. Бойкая такая. Она отвечает за настои, а он за продажи. Ты не поверишь… — староста слегка наклонился к полуорку. — Настолько слаженный тандем, что Эллиза вообще подумывает им оставить лавку, а сама переехать к дочери.

Мортимер погладил гладко выбритый подбородок. Может, не всё так плохо.

— Спасибо тебе, староста, за гостеприимство. Встретимся через пару часов на площади. Думаю, я покончу с делами, найду комнату в таверне и как раз приступим к подготовке празднества, — сказал он, хлопнув себя по колену. — Зачем таверна, друг мой? Оставайся у меня, ты нас не стеснишь.

На том и порешили.

Лавка травницы встретила жреца дурманящими запахами. Яркие ароматы мяты, жасмина и эвкалипта напоминали ему его храмовые предгорья. Там порой росло очень много дикоросов.

— О, господин настоятель! — немного гнусаво произнес Горри. — Какими су́дьбами к нам? — Приветствую, Горри. Мне бы травницу вашу, что Элизу сейчас подменяет. — Дык, женушку мою? Дак сейчас! — прогундел высокий детина. — Энах, ой… Анна!

Из-за шторки, что отделяет лавку от внутренних помещений, робко выглянула несоразмерно маленькая Горри девушка. Тоненькая, как тростинка, и белая, как снег. С этими белыми волосами и почти прозрачными ресницами она походила на маленькую, но очень симпатичную снежинку.

— Здравствуйте? — немного робко и неуверенно произнесла она. — Анна, мне бы помощь нужна в одном… эм, напитке, — Мортимер не стал упоминать, что это зелье. Не все в деревне любили алхимиков, и лишний раз не хотелось бы привлекать внимание.

Ее большие глазки загорелись азартом: — Чего бы вам хотелось, господин… — она оглянулась на мужа. — Настоятель! — расплылся в улыбке детина. — Настоятель, — машинально повторила она и вдруг ее глаза расширились. — Так это вы настоятель Мортимер. Я столько о вас слышала. Вы основали несколько храмов Тиморы. Воевали при Вотердипе, когда поднялись статуи. Помогали при нашествии нежити в Элтургарде. И спускались в ад надрать… ой.

Её поток речи неожиданно закончился большой пятерней Горри. И он, хохоча, ответил на немой вопрос Мортимера: — Она из Кримвора, Настоятель. Вы там большая легенда, и она очень мечтала с вами познакомиться!

Лицо девчушки залила краска, и она, потупившись, спряталась за широкой спиной мужа.

— Ничего, дружок. Мы с тобой ещё наговоримся, я здесь останусь на ночь. А пока есть ли у тебя вот эти ингредиенты?

«Милая, правда?»

— Да, хороший ребёнок, — произнёс вслух жрец, в очередной раз заслужив удивлённый взгляд, только теперь пожилой полурослицы. В голове вновь звонко захихикали.

Морти стоял возле центральной площади и держал в руках свежеприготовленное зелье. Молодая травница и правда была крайне смышлёная. Она быстро нашла все травы, которые ей были необходимы, и, к удивлению, у неё в горшках росли подснежники. В девчонке явно чувствовалась друидическая жилка. И она может её развить, если захочет.

«Может, и захочет», — хихикнули в ответ на его мысли.

— Ну что, друг Настоятель, приступим, — прогудел бас Брандорфа за спиной.

Глава 4. У всего есть начало…

Мортимер выглянул в окно на сверкающую золотыми огоньками площадь в ночном полумраке. Как, наверное, будут радоваться дети поутру! Для них это будет яркой зимней сказкой.

— Ты же в курсе, что оно должно настояться?

Жрец взглянул на золотисто-перламутровое зелье у себя в руках и перевел взгляд на золотые символы на полу. Комнату, как и обещал, ему предоставил старейшина Брандорф.

— Я должен быть уверен, что ритуал работает, — он колебался, несмотря на то, что всё уже было готово. — Но оно может не сработать, как нужно! — в голосе богини слышались беспокойные нотки, что с ней почти не случалось.

Но когда это его вообще останавливало? Пробка звонко чпокнула. Зелье было на удивление крепким и сладким.

В голове послышался тяжелый, многозначительный вздох. Жрец зажмурился и застыл в ожидании. Но ничего не происходило. Он разочарованно хмыкнул, закупорил зелье и поставил на тумбочку. А когда развернулся, его мир не захотел останавливаться и завертелся черно-золотым потоком.

Всё вокруг смешалось в гудящий водоворот, в который, казалось, утянуло всё вокруг: Мортимера, темнеющую в полумраке мебель, золотой ритуальный символ и грязно ругающуюся монетку-амулет.

_______________________

Его резко подбросило на кровати. Луч солнца, пробивающийся через окно, разбудил его от нескончаемого кошмара. Секунду-другую полуорк пытался осознать произошедшее, а потом вдруг понял, что комната отличается.

Каменные стены вместо деревянных, узкие бойницы окон и душащая жара вместо морозной прохлады. Где он оказался?

Мортимер встал и направился к узкому окну. Большой широкий плац, отряд воинов в доспехах с серо-зеленым драконом на груди.

— Элтургард? — произнес он и поднес руку к лицу, дабы протереть глаза.

Однако тут же остановился. Зеленый цвет рук сменился на светло-бежевый, человеческий. Какие-то мгновения он рассматривал свои руки, а потом судорожно начал оглядываться. Должно же быть что-то: зеркало, умывальник, таз в конце концов.

На полу, прислоненный к кровати, стоял большой отполированный щит. Жрец схватил его и взглянул на свое, немного искаженное выпуклостью, отражение. На него глядел светловолосый, коротко стриженный парень лет двадцати пяти, с крепким телосложением и волевыми чертами лица. Он кого-то ему напоминал, но мысли путались и никак не хотели вылазить из глубин подсознания. Кажется, у него было какое-то заклинание на такой счет.

Точно, «Поиск родни»! Мортимер попытался начертить в воздухе магический символ, но, похоже, тело мальчишки не имело искры магии. Даже снопа искр не появилось.

— Капитан Саллард, капитан! — в тяжелую дверь гулко ударили кулаком в металлической перчатке.

Мортимер не пошевелился, он не знал, как поступить. Капитан Саллард — знакомая фамилия, кажется, это кто-то из героев, павших при Элтургарде. По его спине пробежал холодок.

— Капитан Саллард, мы поймали ребенка в оружейной, капитан! — солдат все не хотел уходить.

Пришлось отпереть дверь. Перед ним стоял невысокий воин в той же форме, что у парней на плацу. Он держал за руку маленькую девчонку лет десяти, с длинными белобрысыми волосами, одетую не то в рубище, не то в мешок, подвязанный веревкой.

— Она утверждает, что она ваша дочь! — гневно выпалил гвардеец, дергая ребенка за руку. Та от его силищи дернулась и посмотрела так хмуро, что Мортимер улыбнулся. — Славный ребенок, — хохотнул он не своим голосом и, погладив девочку по голове, грустно добавил: — Я бы хотел, чтоб это было правдой, но у меня нет детей. — Как с ней быть? Отхлестать розгами и вернуть в деревню?

Девчонка обернулась и серьезно посмотрела на лже-капитана своими золотыми глазами. В этом взгляде читалось: «Не смей меня прогонять!».

Сердце пропустило удар, и Мортимер ответил: — Нет! Я возьму её под свое покровительство. Найдите для нее нормальную одежду! — Он серьезно посмотрел на гвардейца, и тот, резко кивнув, отпустил ребенка и отправился выполнять поручение.

Девочка долго и злобно смотрела вслед парню. — Помяни мое слово, никогда не видать удачи этому… герою! — Она сплюнула себе под ноги.

Бесцеремонно отодвинув своего спасителя, вошла в комнату и плюхнулась на кровать.

— И о чем ты, дурак, думал?! — мини-Тимора хмуро и немного надувшись смотрела на Мортимера.

Она сейчас была похожа на злобного хомячка, так что жрец не смог подавить смешок.

— Смешно тебе, дундук! — вскрикнула малявка. — Разве твой девиз — «Слабоумие и отвага»?! Ты хоть понимаешь, куда ты нас втянул? — Прости, — все еще немного хмыкая, отозвался тот. — Просто ты очень забавно выглядишь…

Он сделал глубокий вдох и постарался успокоиться: — Фу-ух. Еще раз прости, — примирительно ответил лже-капитан. — Так что ты там говорила? — За что мне такое испытание? — девочка потерла веки. — Зелье перенесло нас в день, когда пал Элтургард, Мортимер. Или как там тебя зовут… Ах да, Эдриан Саллард. Точнее, Салардоский!

Жрец застыл. День падения Элтургарда… Когда толпа упырей и нежити опрокинула город и почти всех сожрала. А сын главного алхимика короля Побережья мечей, Эдриан Салардоский, погиб вместе со своим полком в центральной крепости Элтур.

— Так значит, мы в… — Ага! — А как ты…? — Хрен его знает! — Ребенку так нельзя говорить! — А я и не ребенок, Мортимер! Но по твоей тупости я заключена в этом теле и в этом месте, где нет никакой магии.

Мортимер, задумчиво хмурившийся всё это время, вдруг поднял голову.

— Как это — нет магии? — А вот так! Будто свечу колпаком накрыли! Нет её… Всё каюк! — Впервые богиня так себя вела. Вроде и божественное существо, а сейчас прямо как маленькая девочка. По её щекам текли слезы, ей было страшно… Очень страшно.

Жрец сел на кровать, обнял девчушку и погладил её по голове. Не прошло и секунды, как она завыла, словно белуга. В этот момент в дверь постучали. Вернулся гвардеец: он принёс платье, таз с водой и полотенце. Мортимер молча указал на пустое пространство, продолжая успокаивать «ребёнка». Воин исполнил приказ и поспешил ретироваться, шепотом доложив, что вскоре его ждут на плацу. Лжекапитан кивнул и лишь глазами приказал бойцу выйти.

Как только за дверью стихли шаги, он приподнял милую, заплаканную мордашку и произнёс: — Не переживай! Будь со мной рядом, я тебя защищу! — и поцеловал девчонку в лоб.

Ему вспомнилось, как когда-то она сделала точно так же. В тот день от него отвернулись его собратья в храме Торма и посадили в темницу.

— А сейчас давай ты умоешься и переоденешься. Встретимся на плацу, а дальше придумаем, как нам с тобой выжить! — Девчушка в ответ лишь шмыгнула носом.

__________________

Небо было затянуто плотными серыми тучами, воздух был влажный и очень горячий. Будто открыли большую парилку. Всё предвещало скорую грозу.

К капитану Салларду подбежала маленькая девочка и ухватилась за рукав, не намереваясь его больше отпускать. Бойцы на плацу, заметив капитана, выстроились в шеренги. К нему подошёл невысокий сержант Кроули.

— Это всё? — спросил капитан тихо, чтобы не слышали солдаты на плацу. — Разведчики Грога отправились на пустоши, говорят, там была замечена армия нежити. Люди Лайры стараются разместить как можно больше людей в подвалах крепости. Но… — Но? — капитан и девчушка внимательно смотрели на сержанта.

Тот скосил на малышку глаза, как бы раздумывая, стоит ли говорить при ребёнке.

— Говори смело, — махнул рукой Саллард. — Крепость не резиновая, капитан. А людей прибывает всё больше, мы не сможем её удержать. Подкрепления от генерала Фон Борхта не будет.

«Крыса! Подлая крыса!!!» — мысль вспыхнула и погасла где-то на границе сознания.

Мортимер понимал, что это не его мысль. Вновь мелькнули и погасли воспоминания: пузатый генерал, который всё время спорил и соперничал с алхимиком Салардоским, угнетал его сына. И вот он оставил их без подкрепления… На произвол судьбы… Пушечное мясо.

Капитан сжал зубы.

— Я обращусь к бойцам, — сержант кивнул и отошёл в сторону. Он хотел и девочку отвести, но Саллард поднял ладонь, призывая остановиться.

Капитан сделал шаг вперёд, и его звучный голос раздался в тишине: — Солдаты, взгляните друг на друга — рядом с вами стоят уже не соратники… Рядом с вами стоят братья! Мы здесь не ради славы и не ради почестей. Мы здесь ради тех, кто доверил нам свои семьи и свои жизни. Крепость — это не только камень и дубовые ворота; крепость — это люди внутри неё. Каждый из вас — щит для соседа.

Тимора взглянула на своего “попечителя” с небольшим удивлением и восхищением.

— Не бойтесь страха — он приходит к каждому, но смелость рождается тогда, когда вы идёте вопреки ему ради других! Держите строй, доверяйте друг другу и не давайте панике места среди нас! — Его голос эхом разносился по площади и отражался от стен.

— Когда наступит час испытаний, не думайте о себе в одиночку. Думайте о том, кого вы защищаете! Думайте о тех, кто не может держать меча! Встаньте, расправьте плечи и помните: мы — щит для наших людей! Вперёд, ради Света Элтургарда! — Ради Света Элтургарда! — прогремело несколько сот голосов. Мортимер вздохнул.

___________________

Вскоре тучи стали иссиня-чёрные, и тугие струи ударили по плечам бойцов.

Мортимер последний раз посмотрел на своё небольшое войско со стены и обернулся к близко подбирающейся смерти. Запах гниения уже не мог скрыть даже дождь, равно как и запах свежей крови.

Ворота давно пришлось закрыть, т.к. орда нежити уже была на подступах к крепости. Не всех удалось спасти. Очень и очень многие остались там, за стеной, на растерзание неживому войску. И как бы он ни хотел спасти всех… огонь и смерть пировали в деревне, и длинный язык её уже подбирался к крепости.

Развернувшись на каблуках, он рывком бросился вниз по ступеням. Тимора, еле перебирая ножками, чуть кубарем не полетела вниз, когда пропустила одну из ступенек. Мужчина подхватил её и, усадив на руки, быстрым шагом направился через плац.

— Лайра! Лайра! — он старался перекричать гомон криков и шум дождя. — Да, капитан? — Высокая, грациозная женщина в сером плаще поверх кольчуги вынырнула откуда-то из темноты.

Капитан сдернул девчонку с рук и почти на ходу передал женщине так, что та еле успела схватить хрупкого ребёнка. Тимора тут же попыталась вырваться.

— Нет! Ты обещал! Так нельзя! Пусти! — Береги её, как зеницу ока! Она обязательно должна выжить! — на ходу крикнул мужчина, вынимая из ножен меч. — А лучше запри!

В этот момент ворота содрогнулись от тяжеленного удара. Что-то очень большое пыталось пробить себе вход.

Мортимер краем глаза заметил, как Лайра утаскивает малышку в глубь крепости. Он не мог поступить иначе. Он точно знал, что его ждёт. Магия не работала. Оставалось лишь то, чему его научили в храме Торма, и его соратница Варвара. Биться… И биться насмерть.

Снова удар. Ещё один и ещё. Гром прогремел в тот момент, когда ворота выбило огромным зелёным некротическим потоком. Толпы упырей ворвались в крепость.

Мортимер не следил за счётом, он просто собирался забрать с собой столько мертвяков, сколько сможет. Коренастый, жилистый дворф — сержант Грок — кружился в кровавом и очень опасном танце с двумя топорами. Его дворфы-разведчики то появлялись, то вновь исчезали в тенях крепости, унося с собой всё больше и больше неживых.

Бойцы с боевым кличем “За Свет Элтургарда!” рванули к воротам крепости, чтобы остановить орду и дать лучникам получить свою жатву.

Какая-то тварь рванулась к Мортимеру, и он еле успел закрыться щитом и тут же ударил следом. И ещё раз. И ещё. Это было похоже на смертоносный вальс. Всё будто замерло, а он переходил от одного упыря к другому, снося им головы.

Он в последний момент увидел летящий в него зеленоватый сгусток. Щит помог, но воина отбросило в сторону. Он влетел спиной в стену, дыхание выбило, а в груди что-то хрустнуло.

«Сломал ребро», — подумал он как-то безэмоционально.

На границе своего сознания он услышал, а скорее почувствовал крик, потому что в грохоте стали и реве чудовищ его было невозможно расслышать. Лжекапитан поднял глаза и увидел, что ему в лицо летит еще один зеленоватый шар. И вдруг маленькое золотоволосое чудо преградило ему дорогу.

Мир мигнул зеленью. Мортимер зажмурился от вспышки.

Глава 5. Мир тысячи исходов

Яркий свет ослепил Мортимера, но он тут же постарался открыть глаза.

Вокруг царила разруха и пустошь. Это не был Элтургард. Не похоже на него. Перед ним стояла маленькая девочка — Тимора. Она дрожала всем телом и смотрела куда-то вверх.

Жрец протянул к ней руку и краем глаза заметил, что к нему вернулся его собственный цвет. Так почему же богиня не поменялась?

— Вы, смертные, уповаете на Удачу, — раздался хриплый замогильный голос. — Ищете выход в безвыходном положении.

Полуорк поднял голову и замер в ужасе. Перед ним, слегка зависнув над Тиморой, парил бог Смерти и Судеб — Нергал. Он выглядел именно так, как его описывали на фресках: полуистлевшее серое лицо без носа и волос, в церемониальном синем с зеленью одеянии.

— Но смерть все равно вас дождется, — его голос был тусклым и безэмоциональным. Он просто констатировал факт: — Все вы предстанете перед ее взглядом. Удача или Неудача ⁷ — перед смертью все едины. — Ты знаешь, что наше время еще не настало! — дрожа, крикнула девочка. — Зачем ты привел нас сюда? — Вы сами сюда пришли. Хотели посмотреть исход, так вот он — один из исходов.

Нергал развел руки, и за его спиной Мортимер увидел горящий Вотердип. Вдруг все мигнуло, и за спиной бога — Теттир, осаждаемый нежитью и демонами. Снова вспышки — и глухая, беспросветная пустошь.

— Мы поняли тебя, бог Судеб. Отпусти нас! — Девичий голосок зазвенел сталью.

Она стояла, раскинув руки, будто заслоняя Мортимера.

— Зачем тянуть? — Затем, что Ао этого не одобрит!

Бог смерти ухмыльнулся отсутствующими губами и щелкнул пальцами. Вокруг Мортимера и Тиморы поднялся зеленый водоворот.

— Кто сказал, что я действую не от его имени? — раздался его сухой, безэмоциональный смех.

Зеленый водоворот загудел и поднялся, затягивая своих пленников в неизвестность. Жреца прижало потоком к земле. Он попытался приподняться и узнать, что с богиней.

Сейчас перед ним была уже девушка-подросток лет пятнадцати. Она сидела на коленях к нему спиной. Воющий вокруг зеленый кошмар не был ей страшен, ее золотые волосы развевались и с каждым мгновением будто становились длиннее.

Все закончилось быстро. Зеленый смерч растворился в воздухе, оставив их в руинах какого-то города. Жрец с трудом поднялся и огляделся.

— Мда, приключение на двадцать минут. Вошли и вышли… — послышался печальный голос Тиморы. — Мы влипли, Морти, по самую маковку.

Она развернулась. Все такая же хрупкая, уже больше напоминающая себя.

— Где мы? И что с тобой? — Он подбежал к ней, хотел коснуться лица, но вовремя остановил себя. — Это мир, где время закончилось. Магия давно покинула это место. — Она грустно обернулась на руины. — Нергал испытывает нас. Нужно пройти его испытание, чтобы выбраться отсюда… — Хрен с ними, испытаниями! — рявкнул Мортимер. Он видел, что свет богини будто померк. — Что с тобой? — Раз магии нет, то… и богов тоже. — Она опустила глаза. — Последнюю свою крупицу я потратила, когда защитила тебя. Я чувствую, что механизм уже запущен.

Жрец смотрел на нее в ошеломлении. Он никак не мог поверить в ее слова. Разве боги могут умереть? Неужели бог Судеб имел в виду это.

— Пойдем, — Тимора взяла его за руку. — Нужно понять, что за испытания тебе грядут. — Мне? — как-то отрешенно спросил полуорк. — Зелье пил ты, как и проводил ритуал. Значит, тебе. Надеюсь, будет что-то интересное.

Она откинула свои светлые волосы и вымученно улыбнулась. Сейчас это была бледная тень той богини, что когда-то смеялась над приключениями своего подопечного.

Они двигались по пустынной улице. Вокруг царила мертвая тишина. Ни дуновения ветра, ни шороха крыс. Пустая и одинокая серость. И руины. Разрушенные остова некогда красивых домов тянулись слева и справа. Впереди показалась площадь.

— Что это? — Мортимер нахмурился, всматриваясь в силуэт. Это была статуя в разбитом и высохшем фонтане. Семеро героев…

— Кримвор… — он вглядывался в каменные лица.

Полуэльф-дроу Седрин, скрытый керамической маской; Совлин-плутовка Улли в цилиндре; лицо Суги с надвинутым капюшоном. Волшебник-гном и варвар-дворфийка радостно обнимаются — Артемиус и Варвара. Он смотрел на свое хмурое каменное лицо и эльфийку Ювин, что скрывала свою личность.

Рядом послышались сдавленные рыдания. Тимора двинулась вокруг фонтана и вдруг замерла. Ее глаза расширились, и она в ужасе посмотрела на него.

Жрец вздохнул и двинулся следом. У фонтана лежало тело, а рядом сидел полуорк.

Сердце пропустило удар.

Суги лежал с остекленевшими зелеными глазами и перерезанным горлом. А над ним сидел и плакал… он сам. Мортимер медленно сделал еще один шаг вперед.

— Тогда никто тебя не остановил, — раздался в воздухе скрежещущий голос. — Даже друзья, что были вместе с тобой. И не было паладина, который смог бы вернуть его к жизни.

Жрец подошел вплотную и заметил у своей проекции в руке окровавленный нож. Точно такой же появился и у него в руке.

— Тот день стал для тебя последним в этой группе, ведь для остальных это не была потеря… — голос скрежетал и вызывал зубную боль, будто острием ножа проводили по мрамору. — Тогда для тебя все изменилось.

Тимора склонилась над его двойником и попыталась обнять. Сейчас она выглядела лет на двадцать.

— Что ты скажешь? — прогремел голос. Двойник, будто бы сжался, ожидая приговора.

Мортимер молчал. Он смотрел на растекающуюся лужу крови, на Тимору, которая пыталась успокоить его двойника, и на его дрожащие от слез плечи. Молчание затягивалось, а время будто замерло.

— Молчишь, — раздался позади сухой и мертвенный голос. Нергал появился откуда-то из темноты. Он медленно парил над землей, и жрец, как завороженный, следил за его движением.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — Я провел ритуал… — Лишь отчасти, — перебил бог. — Магия над Фаэруном истончилась. И все дороги ведут к этому.

Он провел рукой, и они оказались на серой, выжженной земле с редкими сухими деревьями.

— Так почему ты здесь? — Я хочу это предотвратить! Магия — это жизнь Фаэруна, его несущая часть!

Нергал вновь развел руками, и перед ними открылся другой, странный и неизвестный мир.

Дома походили на большие каменные муравейники. Местами бывал цвет, но чаще это были простые каменные коробки с огромным количеством светящихся окошек. Жрец и не предполагал, что можно строить на таких высотах, а ведь некоторые дома могли поспорить с исполинами Вотердипа.

— Что это? — сдавленно проговорил Мортимер. — Мир, где наступил конец, — проскрипел Бог Судеб. — И все началось с начала. — Почему?.. — …я тебе его показываю? — хмыкнул Нергал. — Потому, что иногда нужно все начинать с начала. Нужно закрыть одну дверь, чтобы открылась другая. — Как будто все краски ушли из этого мира… — Магия ушла из этого мира… почти. — Как это «почти»? — Люди не могут колдовать в этом мире, лишь слегка приоткрывать завесу миров. Не все, конечно, некоторые и этого не могут. — Казалось, голос бога прозвучал с жалостью. — Приоткрывать завесу миров… — эхом повторил Мортимер.

Нергал провел рукой, и перед ними начали проноситься десятки, сотни, тысячи комнатушек, в которых сидели люди. Они смотрели в небольшие квадратные или прямоугольные магические доски и изучали какие-то глифы. Они смеялись, плакали, переживали и не замечали, как над их головами разворачиваются невероятные приключения, которые они только что прочли.

— Некоторые из них обладают даром не только видеть, но и передавать другим. Даже о нашем с тобой разговоре уже многие знают.

Перед собеседниками пронесся ряд картин, в которых над разными людьми простиралась необъятная серая пустошь. А перед ними стояли Мортимер и Нергал.

— Помогите! — Полуорк обернулся, надеясь заметить ту щель в пространстве, в которую за ними подглядывали. Сейчас он бы принял любую помощь. Но, естественно, он никого не заметил.

Послышался сухой, безэмоциональный смех.

— Теперь я понимаю, почему она тебя выбрала.

Мортимер вновь обернулся. Он вновь стоял на мощенной камнем площади, а перед ним сидел его двойник и Тимора.

Приговор должен быть произнесен.

— Ты не смог его спасти, — глухо прозвучал его голос. — Но сможешь спасти многих других, если простишь себя. Ты должен двигаться дальше, ведь я тебя прощаю!

«ПРОЩЕНИЕ!» — слово скрипучим эхом пролетело над руинами.

Двойник расправил плечи и, подняв бездыханное тело друга, понес в темноту.

Глава 6. Тишина

Они двигались вперед. Затхлый воздух, казалось, царапал легкие изнутри. А вокруг простиралась иссохшая, серая земля.

— А ведь все могло сложиться иначе… — вдруг проговорил Мортимер.

Тимора удивленно взглянула на него. Она вновь выглядела иначе, будто стала на десять лет старше.

— Я мог не связываться с группой. Мог продолжить служение Торму, несмотря на все произошедшее. — И каждый раз задаваться вопросом: а туда ли я иду? — богиня попыталась заглянуть ему в глаза. — Неужели ты сожалеешь? — Нет, что ты! — он тут же попытался оправдаться. — Просто тогда… я бы не втянул тебя во все это… — Ты знаешь, что даже боги верят в Судьбу? — произнесла она. — Да? — Да. Мы можем слегка повернуть ее в свою сторону, но, как правило, у всех путь предопределен. Вот я ни о чем не жалею! — воодушевленно ответила она.

Полуорк обернулся на нее и охнул.

Он оказался у ворот храма Торма. Тиморы рядом с ним не было. А мир будто обрел часть своих красок.

— Я приму тебя, если ты готов принять наши правила и устои! — раздался громкий, старческий голос.

Перед ним стоял темный силуэт в длинной жреческой рясе и с высоким головным убором. Настоятель Сэт.

— Я приму! — рядом послышался звонкий, мальчишеский голос.

Мортимер слегка отпрянул. Он видел себя со стороны: юнец лет пятнадцати, который бежал из-под крыла матери, чтобы не следовать по ее стопам и ее правилам. И сам тогда загнал себя в ловушку.

Силуэты вошли в храм, и Мортимер последовал их примеру.

Вдруг… бам! Что-то больно ударило по голове. Длинный посох настоятеля.

— Ты снова отлыниваешь! — казалось, его голос эхом отражался от стен.

Морти сидел за столом и писал храмовые заветы. В какой-то момент он заскучал, и на полях страниц стали появляться маленькие поля сражений. На чем его и поймал настоятель.

— Но, господин Сэт! — заговорил он мальчишеским голосом. — Настоятель! — Настоятель! Тексты такие скучные, давайте лучше отправимся на тренировку! — Тишина! — голос, казалось, разрезал воздух.

Главный жрец схватил изрисованный лист и положил на стол новый, абсолютно чистый. В тот момент, когда рука настоятеля уже должна была коснуться стола, она превратилась в огромный двуручный меч и метнулась к лицу Мортимера. Тот лишь чудом смог уклониться.

Тень его друга и товарища по вере, Аластора, уже замахивалась для нового удара. Морти вновь уклонился и вдруг осознал, что перо в его руках превратилось в меч, а бумага — в щит.

Новый замах — цанг! Мечи скрестились и даже плеснули искрами. Паладин отскочил, прокатившись по песчаной тренировочной площадке, и вновь бросился в бой. Полуорк прикрылся щитом и после удара сразу же сделал выпад. Но противник был сильнее и быстрее.

Вновь удар — скрещенные мечи и темное лицо тени-Аластора. Силы были неравны. Он решил воспользоваться хитростью, и из его рук брызнул ослепительно белый свет. Воин отпрыгнул, закрывая ослепленные глаза.

— Стоять! — голос настоятеля разнесся по площадке.

Мортимер застыл с занесенным мечом над противником.

— Только слабый пользуется хитростью! — настоятель был в гневе. — Магия нам дана против сил зла! А сила — чтобы побеждать врагов! — Но если злодей служит силам зла… — яростно крикнул Морти. — ТИШИНА! — старческий голос показался ему сухим и скрежещущим.

— Ты нарушил наши обеты! — Настоятель теперь возвышался над ним, а полуорк сидел в простой одежде и кандалах перед ним на коленях. — Ты не раз ослушался моих приказов! Ты напал на своих собратьев! Ты не достоин той силы, что тебе дарована! Ты будешь наказан!

Мортимер в гневе смотрел на возвышающуюся тень настоятеля. Он хотел что-то крикнуть в ярости. Но вдруг он почувствовал, как ему на плечи легли теплые руки. Они успокаивали и придавали новых сил.

Он сделал глубокий вдох и поднял взгляд на настоятеля. Тот все еще о чем-то кричал ему, но полуорк молчал и, улыбаясь, смотрел.

А в голове билась мысль: «Неправда. Это вы отвернулись от меня. А она приняла и помогла».

Он сделал глубокий вдох и вспомнил тот день.

Он выполнял поручение своей знакомой, и оно почти провалилось. А когда на него напал противник, его соратники поверили не ему, служителю храма, а какому-то проходимцу.

Тогда, лежа в камере, наказанный и избитый, она впервые явилась к нему. И с тех пор он ни разу не подвел её. Она не требовала, а просто помогала и направляла. И ему всегда сопутствовала Удача.

— Я достоин! — уверенно произнес он.

Гневная тирада настоятеля прекратилась, и он ухмыльнулся, превращаясь в Нергала.

«ПРИЗНАНИЕ!» — пронеслось над пустошью. Он наклонился к Мортимеру и передал перо. Тот принял дар и обернулся.

Тимора стояла рядом и улыбалась. Волосы ее слегка сияли, а лицо покрылось небольшими морщинками. Она обняла своего подопечного и произнесла: — Пойдем, тебе осталось последнее испытание!

Глава 7. Печать

— Кха-кха! Гребаный мир без магии! Меня один только воздух убивает.

Тимора в очередной раз зашлась кашлем, прикрыв рукой рот. В волосах появились седые пряди. Она старела на глазах. Мортимер обеспокоено посмотрел на нее.

— Вот только жалости мне твоей не нужно! — рыкнула она, заметив его взгляд. — Я еще не померла! — И надеюсь, не помрешь! — парировал полуорк. — А то, как же я без твоего благословения… и присутствия? — Всем вам лишь бы благослове… — она запнулась на полуслове, услышав окончание фразы, и хитро улыбнулась. — Подхалим!

Мортимер хмыкнул. Впереди показалась дверь — простая, одиноко стоящая посреди пустоши.

— Опять происки Нергала, — слегка оглядываясь, произнесла богиня. — И где носит эту… — …сухую задницу? — прозвучало за их спинами. — Это ты хотела сказать?

Тимора сощурилась и вдруг гневно выдала: — Нет! Я хотела сказать: «Где, черт возьми, носит эту засушенную куриную гузку?» Нам еще задание выполнять! — А ты крайне наглая, — Нергал говорил без эмоций, однако по глазам читалось, что весь этот диалог его забавлял. — А что ты мне сделаешь? Убьешь? Так я и так помру, — закричала богиня.

От крика ее голос сорвался, и она закашлялась. И в этот раз кашель стал гораздо сильнее.

— Умереть можно по-разному. Я так понимаю, тебе больше нравится долго и мучительно.

Тимора прикрыла руками рот, пытаясь задушить болезненный спазм. Но он вырвался наружу, заставив ее схватиться за горло. Ее дыхание стало прерывистым и свистящим. Она упала на колени и захрипела, не в силах вдохнуть.

— Остановись! — Мортимер бросился на бога Судеб.

Он пытался атаковать, однако не смог даже дотянуться.

— Не стоит беспокоиться, — иссохшее лицо медленно повернулось в его сторону. — С ней ничего не случится. Пока.

Полуорк не мог пошевелиться. Тело замерло в неудобной атакующей позе. Но он упорно не хотел сдаваться и пытался побороть оцепенение. Мышцы выли от натуги и вот-вот готовы были лопнуть.

Нергал хмыкнул, и вдруг на Мортимера нашло бессилие. Он упал на колени и никак не мог подняться. Тимора, хрипя, потянулась к нему, но расстояние было велико, и силы ее покинули. Тело рухнуло наземь, рассыпав почти седые волосы по земле.

Жрец тяжело дышал, но ничего не мог сделать.

— Ты пришел узнать истину? — бог Судеб наклонился перед ним и заглянул в полные ярости глаза. — Плата будет высокой! — Что… ты… хочешь? — каждое слово приходилось буквально силой из себя вытягивать.

Лицо бога исказилось, будто он впервые за свое долгое существование улыбнулся.

— Откажись от своей богини! И останься со мной! — он протянул полуорку руку. — Нет! — ярость начинала застилать глаза, и казалось, к телу стали возвращаться силы. — Что ж… предсказуемо, — голос снова начал резать слух. Глаза бога потускнели. — Тогда предлагаю обмен?

Мортимер молчал, дыхание было прерывистым, будто после долгого бега. Он смотрел на ненавистное лицо, и его рука дернулась.

— Занятно, — наклонив голову, произнес Нергал. — Так о чем это я?.. Ах да. Обмен. Я покажу тебе истину, но за эти знания ты заплатишь памятью. — Что? Памятью? Мне все равно, забирай мою память! — закричал жрец.

У него уже появились на это силы.

— Кто сказал, что я заберу твою память? — голос звучал сухо и немного угрожающе. — Я заберу память о тебе! Будто тебя и не существовало! А если ты попробуешь ее восстановить, то и человек или любое другое гуманоидное существо из этого мира исчезнет!

Мортимер застыл. Он уже смог управлять своим телом, но не хотел этого показывать. Он медленно повернулся к потерявшей сознание богине, потом опустил голову, судорожно размышляя.

Выбора не было, и он кивнул.

— Встань, — неведомая сила подбросила его, и он тут же оказался на ногах. Нергал открыл дверь и произнес: — Входи.

За дверью клубился темно-серый туман, будто грозовое небо перед тем, как излиться на мир. Жрец оглянулся. Тимора слабо приоткрыла глаза и хрипло дышала.

— Я вернусь, — почти прошептал он ей. — Я еще вернусь!

Последние, уже более громкие слова он адресовал Нергалу, а тот лишь сухо рассмеялся.

— Мы все встречаемся в конце, — ответил он и толкнул полуорка в проем.

__________________________

Мягкий свет окутывал лабораторию. Светящаяся зеленоватая жидкость перебегала по изгибам труб и реторт. Перо скрипело по бумаге. Мужчина поднял голову и в задумчивости посмотрел в темное витражное окно. Благодаря ночи, оно стало почти зеркальным.

Из зеленого тумана на него смотрел пожилой мужчина с острыми чертами лица, впалыми щеками и седыми до плеч волосами. Богатая одежда выдавала в нем благородное происхождение, а крупная тяжелая цепь с гербом золотого дракона – человека, что служит королю. Мужчина в задумчивости крутил перстень с бело-золотой лилией – фамильную реликвию Салардоских.

Мессир Аленгард Салардоский – личный врач и алхимик его высочества.

Он протер слегка запавшие, с явными признаками бессонницы, глаза. Еще столько работы, но, кажется, он уже нашел нужную формулу. Вскоре зелье будет готово, и наконец этот мир содрогнется.

Он сделал последние пометки в своем дневнике. Итак, что он имеет на текущий момент:

цветок черного лотоса,соль фейских морей,катализатор – подойдут кристаллы аммония,огненная вода…Не хватало только грибницы.

Мессир Аленгард поморщился. Он терпеть не мог это существо. От него несло плесенью и сладковатым запахом разложения. Придется вновь с ним встретиться.

Как он от этого не хотел! Только казалось, что можно обойтись без нее, но зелье становилось нестабильным и детонировало, как только прекращалось поддержание.

А ОНО могло дать то, что ему нужно.

Салардоский резко поднялся со стула и, взяв с полки необходимые кристаллы, расположил их внутри круга телепортации. Пентаграмма под его ногами загорелась зеленоватым цветом. И вот он уже находился не на каменном полу, а на мягкой, покрытой мхом земле.

Алхимик осмотрел мертвенный лес и поежился.

Как давно это было… Долгие, очень долгие десять лет назад. Спустя год, как погиб Эдриан в крепости, окруженной нежитью, а до этого и Астерия, растерзанная мерзкими змеелюдами. Мужчина скрипнул зубами. И никакие боги их не защитили…

— Я знаю, что ты здесь! Твой смрад ни с чем не спутаешь! — прокричал Аленгард.

— Кхе-хе-хе, — из-за темных стволов послышалось злобное хихиканье.

А после часть ствола будто отделилась, и из мрачной темноты вышло существо. Миконид⁸. Червивый миконид⁹. Крупная шляпка обломана по одной стороне, а вторая густо покрыта мхом и споровыми грибами. На стволе — что-то вроде лица, но рта не было, только черные точки глаз.

— Человечишко вернулся! Человечишке вновь потребовался Грррибарр! — голос, раздавшийся в голове алхимика, напоминал ту же вонь, что гриб источал. Будто сознания коснулось что-то мерзкое и липкое.

— Зачем пожаловал, человечишка? — Мне нужна грибница! — Хо-хо, — засмеялся миконид. — Нужна грибница? Ты же отказался от моей помощи? Или ты уже забыл?

Как же он мог забыть?

Мессира вновь передернуло. Тогда он заблудился на королевской охоте и по тропе забрел в чащу. Это существо состряпало иллюзию и представилось ему старцем-травником, что жил в этих лесах. Они очень долго разговаривали, и в какой-то момент он почти попался на ловушку Грибара. Кое-как он смог вернуть себе волю и противиться микониду.

В тот раз существо пыталось манипулировать им через горе.

Астерия — любимая жена… Эдриан — единственный сын…

Но он отказался, не хотел мести. А потом боги соизволили освободить Элтургад, хотя до этого были глухи к молитвам. Но самое страшное известие принесли его люди: в смертях его близких виновно окружение короля, которое его дико ненавидит. Но почему именно они… Это несправедливо!

Спустя десять лет корни, подточенные гнилью, всё-таки сдались.

— Мне нужна грибница! — повторил Аленгард. — Хорррошооо! — раздался мерзкий и приторный голос. — Я дам тебе то, что ты хочешь. Но мне нужно кое-что взамен. — Что тебе нужно? — спросил алхимик, уже, кажется, зная ответ. — Чтобы мои грибницы проросли, им нужно кушать, — сладко пропел голос. — Им нравится мясо. Безумное мясо.

Казалось, глаза миконида стали шире, чем обычно. Желваки на скулах Мессира вновь напряглись. Но он постарался успокоиться и сделал глубокий вдох.

— Хорошо, я приведу к тебе людей!

Он вновь произнес заклинание, и телепорт перенес его обратно в лабораторию. Его всего трясло. Мерзкая тварь. Он повернул голову и заметил на своих плечах, слегка поблескивающие в зеленоватом свете, споры.

— Дьявол! — Алхимик постарался как можно скорее скинуть с себя запыленный плащ, который уже начал покрываться сетью маленьких корней. — Ненавижу его!

Он схватил щипцами плащ и бросил в камин. Тот тут же полыхнул синим и вновь вернулся к своему естественному цвету. Мужчина еще какое-то время смотрел на огонь в нерешительности, но потом сел за стол и быстро начал писать. После он взял печать, вылил сургуч на письмо и поставил оттиск.

Когда Аленгард закончил, он схватил остывшее письмо и, резко открыв дверь, вышел в темноту коридора.

Мортимер выпал из дверного проема на растрескавшуюся землю и почувствовал под своей рукой какой-то предмет. Он отнял ладонь. Под ней лежала круглая резная печать с гербовой лилией им. Салардоских.

«ИСТИНА!» — раздалось над его головой.

Глава 9. Книга Мирового порядка

— Последнее испытание пройдено.

Мортимер поднялся на ноги. Теперь он находился в большом круглом амфитеатре. Время его также не пощадило: колонны местами разрушены, где-то лишь отчасти, где-то под основание. Большие арочные проходы либо завалены булыжниками и кирпичами, либо от них остались лишь узкие щели.

Пол, хоть и подвергся влиянию времени, оставался крайне красивым: уложен сложным узором и украшен рунами, значений которых жрец не знал. В центре узора возвышался резной, потрескавшийся постамент. Над ним слегка парил в зеленоватой дымке фолиант невероятных размеров.

— Подойди! — Голос Нергала отражался от стен и колонн скрипучим эхом.

Он парил неподалеку от постамента, а у его ног лежала хрупкая старушка. Её длинные белоснежные волосы резко контрастировали с серостью камня. Складывалось впечатление, будто это снежный покров, на который заботливо положили тело.

В сердце у жреца ёкнуло, и он в три прыжка оказался рядом с богиней. Он присел на колени и бережно приподнял её. Она слабо посмотрела на него и улыбнулась. Потом перевела глаза на бога Судеб и хрипло произнесла: — Твои испытания пройдены. Отпусти нас.

Нергал немигающими зелеными глазами смотрел на эту парочку, и что-то промелькнуло в его взгляде. Отвращение?

Мортимер прогнал эту мысль и тихонько коснулся щеки Тиморы. Сейчас она выглядела на восемьдесят. Тоненькая, будто вот-вот сломается. Как же так? Так не должно было произойти!

— Отпусти нас! — с жаром крикнул полуорк. — Я прошел все твои испытания! Что тебе еще нужно?! — Ритуал, — проскрежетал Нергал. — Какой ритуал? — нахмурился жрец.

Тимора сжала его руку, и он, взглянув на нее, заметил, что она испугана. Однако она молча смотрела на их мучителя.

— Принятие судьбы.

Нергал медленно проплыл мимо к центру амфитеатра, где располагался постамент.

— Сегодняшняя ночь подходит как никогда. — Он провел рукой, облака расступились, и Мортимер подивился неописуемой красоте.

Такое он видел только в день Зимнего Солнцестояния в горах. Небо было усыпано яркими золотистыми точками, и длинный язык Млечного Пути простирался далеко за горизонт.

— Всё и во всех мирах подчиняется правилам судеб, чтобы не думали смертные, — в этот раз голос Нергала шелестел. — Они думают, что можно изменить свою судьбу, можно обмануть смерть. Но нет…

Мортимер замер, внимая богу. Тимора обеспокоено держала его руку.

— Даже срок богов предначертан. Все судьбы записаны в Книге Мирового порядка. Её правила нерушимы. Миры возрождаются и умирают так, как это заведено порядком. Даже те, кто бегут от своей смерти, придут к ней. И ты в их числе. — Не хотел бы я вновь встретиться с тобой, — тихо ответил Мортимер.

Нергал издал сухой смешок: — Твоя смерть придет к тебе. Не сейчас, но рано или поздно… так или иначе… ты окажешься на пути у своей Судьбы.

Жреца, как молнией, прошибло. Так говаривала его матушка. Он всегда отмахивался от нее и делал так, как считал нужным. Он шел СВОИМ путем. Но почему-то решил все изменить. Решил, что в нем что-то сломалось и он не может быть прежним. А что если?..

Он посмотрел на обеспокоенное, морщинистое лицо Тиморы.

— Что я должен сделать? — Ты должен своей рукой записать в Книге Мирового порядка несколько строк и заверить их своей кровью.

В глазах Мортимера блеснула хитрая искра, и он ухмыльнулся той своей улыбкой, которую забыл много лет назад. Богиня, лежащая у него на коленях, недоуменно на него посмотрела. Он наклонился к ней и поцеловал в лоб, как тогда, в крепости, и аккуратно положил на землю.

Тимора попыталась остановить его, но сил у нее не осталось. Ее рука соскользнула, а жрец с серьезным лицом направился в центр круга.

— Готов ли ты? — хрипло спросил Нергал, возвышаясь над ним. — Да! — Да свершится! — его голос пророкотал по окрестностям.

Руны и символ, вплетающийся в узоры пола, зажглись ядовитой зеленью.

— В день, когда ночь длиннее дня, что скрыт за туманом времени, а звездный дождь лишь планирует окропить землю, Мортимер — сын Рика и Наядны, жрец богини удачи Тиморы и ее лучший воин — подтверждает, что согласен на принятие своей судьбы.

Бог Смерти и Судеб поднял глаза и выжидательно посмотрел на полуорка.

— А? Да! Я согласен. — Тот даже немного растерялся от такой помпезности.

В символе вспыхнули золотые линии.

— Подойди к Книге Мирового порядка.

Жрец послушно встал напротив огромного талмуда. Тот тут же распахнулся и зашелестел страницами, остановившись практически в самом конце.

— Тебе потребуются чернила, — голос сухо констатировал факт, и в воздухе зависла чернильница. Абсолютно пустая чернильница.

— Клинком Неубиенного я дарую тебе возможность оставить след в этом мире.

На кинжале, который Мортимер забрал после первого испытания, появились и засветились красные руны, а лезвие клинка стало черным. Полуорк все понимал без слов. Он резанул клинком по ладони. Вязкая красная жидкость потекла в баночку из темного стекла.

— Пером Судьбы ты принимаешь следующую истину: «Нет ничего сильнее Рока и Судьбы, что предначертана в мире!» А Печатью Истины ты закрепишь свои слова.

Мортимер хмыкнул и взял в руки перо. Оно казалось обычным, но обжигало холодом, словно металл, и было гораздо тяжелее. Он слегка покрутил рукой, пытаясь привыкнуть к новому инструменту. Потом окунул его в чернильницу и наклонился над фолиантом.

Жрец слегка закрыл своей спиной видимость для Нергала. Начертав пару строк, Мортимер взял печать, покрутил её, окунул палец в чернильницу и обмазал печать по контурам рисунка.

Когда он прислонил её к бумаге, сзади раздался оглушительный крик: — Да как ты смеешь?!

Глава 9. Рассвет

«Нет ничего сильнее Рока и Судьбы, что предначертано в мире. Но порой даже они уступают Удаче!»

Пузатые буквы с забавными завитушками красовались в Книге Мирового порядка. Мортимер улыбнулся. Его план сработал.

— Да как ты смеешь?! — вновь взревели за спиной. — Ты, ничтожная вошь, смеешь менять мировой порядок?!

Жреца отбросило к стене. Воздух из груди выбило, а шею сдавило. Магия Нергала будто стала сильнее, ей стало тяжело сопротивляться.

Бог Судеб потерял всё самообладание. Лицо исказила гримаса ярости. Глаза, ранее почти потухшие, запылали ярким зелёным пламенем. Он смотрел в огромный фолиант.

— Я не позволю! — Его рука зависла над страницей, и буквы, будто живые, начали медленно подниматься.

Но, не долетев до ладони нескольких сантиметров, они дрогнули. Содрогнулся и фолиант, и сам амфитеатр. Слова, написанные Мортимером, будто противились Нергалу. Они мелко трепетали, простираясь длинной цепочкой от страницы, и последняя будто не хотела их отпускать.

Вдруг Книга вновь задрожала, и по ней пробежали золотистые искры. Фраза, которую так бесцеремонно хотели изъять, налилась светом и со всей силы ринулась назад, припечатав талмуд к постаменту. Он упал с такой силой, что постамент немного продавил пол, а по каменному узору прошли трещины, которые тут же налились золотом.

Нергал взревел от ярости и вновь повернулся к жрецу. Невидимая рука вдавила его в камень так, что послышался треск. Мортимер очень надеялся, что это не его рёбра. Сила Бога возросла, стала сильнее и опаснее. Дышать стало практически невозможно.

— Пусть Книга и приняла твои слова, но я сделаю так, чтобы ты никогда не увидел исход своих действий! — Бог медленно приблизился. Его лицо было искажено от ярости. — Чему ты улыбаешься?

— Мне последствий видеть не обязательно. Главное, чтоб она увидела! — прохрипел полуорк, ухмыляясь. Он видел то, что ускользнуло от взгляда противника.

Вокруг Тиморы, которая практически потеряла все свои силы, стал скапливаться золотистый свет. Он приподнял её и будто напитывал силой. Чем выше она поднималась, тем больше преображалась: волосам вернулся их цвет, коже — былая гладкость, а телу — живость.

Вдруг из-за горизонта полыхнул рассвет, а следом очень яркая вспышка осветила площадку амфитеатра.

— Ты сделал достаточно, Бог Судеб! — прозвенел её голосок, а глаза сияли золотом. — Пора это закончить! Ты и так перешёл границы!

— Никакая Удача не может указывать Судьбе! — его голос, оглушительной волной, пронёсся над амфитеатром. И в богиню полетел зеленоватый сгусток энергии.

Она с лёгкостью отбила его и отправила несколько золотых цепей, которые врезались в стену зелёного пламени. Нергала окружил магический поток и, поднявшись от земли, вновь атаковал Тимору.

Магическая рука, что удерживала Мортимера, ослабла, и тот, упав на землю, с жадностью вдыхал воздух. Рядом с ним врезалась в стену отбитая золотая цепь. Полуорк вздрогнул и попытался найти укрытие. Когда бьются боги, смертным лучше не вмешиваться.

Впереди он заметил одну из полуразрушенных арок и кусок потрескавшейся колонны. Жрец поспешил укрыться в арке. Когда он почти добежал, краем глаза заметил зеленоватое свечение. Нергал отправил в него длинную огненную волну. Она быстро приближалась, а укрытие было так далеко.

Мортимер изо всех сил бросился вперёд, слыша приглушённый, испуганный и одновременно яростный крик Тиморы. Когда до волны оставалось буквально пару метров, жрец прыгнул за остаток колонны. Глухой удар и яростный рев пламени. Магический поток был такой силы, что разворотил колонну. Камень защитил его от самой магии, но не от ударной волны.

Полуорк вновь отправился в полёт. Несколько раз перевернувшись, он прокатился по земле.

— Дьявол, — тяжело дыша, произнёс он. — Староват я уже для этого!

Он привалился к стене возле полуразрушенной арки и, подняв глаза, увидел сражающихся богов: две яркие сферы — ядовито-зелёная и золотая. От них то и дело отделялись магические потоки и цепи. Одно заклинание угодило в постамент с фолиантом, и его швырнуло в Мортимера. Тот нелицеприятно ругнулся и крутанулся в сторону арки.

Книга ударилась о стену, оставив на ней трещины. Упав на землю, она раскрылась ровно посередине.

«Три артефакта в мир придут из Междумирья: Клинок, чьё лезвие черно, как ночь, и несущая смерть богам. Перо, что может ранить словно меч и вершить судьбы. И Печать, что глаголет истину. Только вместе, окроплённые кровью Исхода, они навсегда остановят Великое зло Фаэруна!»

Мортимер взглянул на печать, что всё ещё держал у себя в руках, и судорожно оглядел площадь амфитеатра в поисках остальных артефактов.

Перо лежало неподалёку от него, как раз рядом с разрушенной колонной, а клинок — аккурат под постаментом. Жрец сунул печать за пазуху и бросился к колонне.

Бежать недолго, но опасно — можно попасть под заклинания. Он выждал момент, когда боги немного переместятся, и бросился вперёд.

В стену над ним ударила золотая цепь, осыпав его дождём из камней и пыли. Полуорк увернулся и продолжил бег. До колонны оставалось всего ничего. Он сделал перекат и схватил перо. Зелёный огонь он заметил лишь чудом и на автомате скастовал защитное заклинание.

К его удивлению, щит сработал так, что отрекошетил заклинанием в Нергала. Тот дрогнул и в гневе обернулся на жреца.

— Вот ведь… — ругнулся Мортимер, уворачиваясь от новых магических атак. Он бросил в бога золотое пламя и ринулся к постаменту.

Дождь из зелёных огней посыпался с неба. От каких-то полуорк смог увернуться, от части защитили щит и Тимора. Вскоре богине это надоело, и она бросилась на Бога Судеб, отбросив его как можно дальше от своего подопечного.

Клинок, лежащий у основания постамента, почернел. Символов сейчас на нём видно не было. Он холодом обжёг руку Мортимера, будто вытягивая магические силы. Видимо, в него прилетело заклинание Нергала. Жрец оторвал от подола кусок материи, замотал руку и подобрал кинжал.

Боги вновь столкнулись, и амфитеатр озарила яркая вспышка.

Глава 10. Слово

Я дрожал. Вибрация пронизывала каждый мой камень, каждый древний кирпич. Мои стены видели мир задолго до того, как его заволокла тьма, и до того, как история начала записываться.

Я слышал крики осужденных и смех актеров, чувствовал жар ритуалов и мощь заклинаний культистов. Мне не привыкать к сотрясениям, но эти… эти были иными.

Я слышал шелест страниц Книги Мирового Порядка, когда дерзнули изменить старые устои, и содрогнулся от мощи разгневанного бога. Но слова приняли свою силу, и богиня Удачи возвысилась, стала старшим божеством.

Мои стены видели две яркие молнии, две ослепительные вспышки. Два бога в сражении за Истину – ту Истину, которую каждый из них видел по-своему. Зеленое пламя и золотые цепи бились о мои поверхности, оставляя новые шрамы на вековых камнях. И быть бы тому бою бесконечным, ведь силы были равны.

Но вмешался зеленокожий воин. Клинок Неубиенного, «Смерть Богов», уже поднялся в его руке. Именно в этот момент я почувствовал тепло. Тепло солнца, рассеявшего тьму горизонта.

И услышал я Голос. Громоподобное слово магическим эхом отразилось от моих древних стен. Всеобъемлющий зов Всевидящего Ао: «Достаточно!»

И все замерло: боги, их магия, воин, не завершивший свой удар. Он рухнул на колени, не в силах сдержать своего благоговейного покорства. Воцарилась тишина. Лишь я продолжал слабо дрожать, словно храня в себе эхо недавней битвы, ожидая следующей главы, которая, несомненно, будет записана на древних стенах Амфитеатра.

Мортимер практически лежал на земле. Он прижимался лбом к серому, изрядно потрескавшемуся камню и трясся от благоговейного ужаса. Гром, что разнесся по земле и заставил богов прекратить свою битву, был гласом чего-то Вечного, Всевидящего и Всеобъемлющего. Он не слышал слов, он слышал волю. Такую сильную, что ноги подкосились, все его существо дрожало от страха за свой дерзновенный поступок. Надо же… покуситься на жизнь Бога!

Жрец не шевелился. Он испугался своего порыва, зажмурил глаза и пытался не слышать грохота, что происходил на площадке. Но даже через закрытые веки он видел приближение невероятно яркого света.

«Черт! Он идет ко мне – это плохо! Я прикинусь стеной! Спокойно! Я – стена, я – кирпич! Я – плинтус!»

Над его головой звонко рассмеялись, словно читая его мысли.

— И долго ты будешь валяться мордой в пол?

Этот звук. Этот голос. Самый желанный на земле. Он поднял голову и увидел её. В сиянии рассвета её волосы развевались золотыми волнами. Красивая, стройная и… такая родная.

Он бросился к ней, заключив в объятья. Не верилось, что его план сработал. Он всегда полагался на удачу, а в этот раз пришлось положиться на него. И, кажется, всё получилось.

— Прости… — по его щеке сбежала слеза. — Прости, что втянул тебя в это!

Её руки сначала двигались неуверенно, будто богиня не ожидала такого проявления чувств. Но вдруг, расслабившись, она крепко его обняла.

— Я боялся, что потеряю тебя. — Ты от меня просто так не отделаешься, — хихикнула Тимора.

Мортимер краем глаза заметил движение.

Мимо них проплыл огромный фолиант. Он направлялся к ожидающему его Нергалу. Тот стоял возле зеленоватого круга света и ждал магический артефакт. Бог Судеб вновь стал безэмоциональным. Он взглянул жрецу в глаза и, то ли осуждая, то ли сожалея, покачал головой. Как только Книга Мирового порядка приблизилась, он скрылся в портале.

— Он уходит, — констатируя факт, произнес полуорк. — Да, — кивнула богиня. — Этот мир вновь начал оживать, и здесь ему больше не место. Однако разрушенных миров очень много, где-нибудь да обоснуется.

Мортимер вновь зарылся лицом в золотые волосы и вдохнул запах жасмина и цитруса. Будто дома на храмовом празднике Дня Зимнего солнцестояния. Так тихо, тепло и приятно…

— Эй, я, конечно, не против пообниматься, — игриво хихикнула девушка. — Но ты меня скоро задушишь.

Жрец тут же отпрянул, залившись краской, словно мальчишка. Глаза его были словно две огромные плошки. Он только сейчас осознал всю дерзость своих действий.

Заметив его лицо, Тимора звонко и заливисто рассмеялась. Тот, кто никогда не стеснялся в действиях и методах — соблазнял, угрожал и продавливал свою волю — а сейчас робел перед ней.

Она игриво взглянула на него и, чмокнув в щеку, произнесла: — Пойдем. Пора возвращаться.

Она подняла руки, и вокруг них завертелся вихрь золотых цепей.

Глава 11. Начало новой истории

— Дедушка! Дедушка! Ты слышал, что к нам приезжал сам настоятель Мортимер? Да, правда, он уже уехал! Говорят, он собирается в Вотердип. Представляешь? — Да-да! А до этого говорили, что его свалила неизвестная хворь. И он провалялся у нашего старосты почти до твоего прихода и праздника Зимнего солнцестояния! — Но до этого! Видишь, видишь! Как они со старостой украсили нашу Ёлочку? Красиво, правда? Она так сверкает, дедушка!

— Но вообще наш настоятель — затворник обычно. И с гор не спускается! — Да-да! Болтают, что он раньше пришёл потому, что к нему друг неведомый пришёл. Вот настоятель в путешествие и отправился. — А ещё-ещё! Рассказывают, что наш настоятель — древний герой, что освободил Фаэрун от нападения нечисти! — И боролся с дуэргарами¹⁰ в Серых пиках! — И с дроу-пауками¹¹! — И в Аверно спускался! — И все бордели обошёл, мгх… — Рот мальчонке закрыла его обеспокоенная мамаша, оглядываясь по сторонам.

Старейшина Брандорф, в образе Зимнего старца, с напомаженной бородой, красным носом и щеками и в белом кафтане, сидел на крупном деревянном троне. Тот был специально изготовлен для праздника. И сейчас, в ночь праздника, его окружала разномастная детвора всех возрастов и рас. Он ухмыльнулся и подумал:

«Дети! Как мало вам нужно для счастья!»

Он оглядел их счастливые лица, окружающую площадь, где стояли родители в ожидании своих чад, и яркие огни на ёлке. И чувствовал настоящее присутствие праздника. Жаль, настоятель Мортимер не остался! Но он и так задержался у них в гостях.

— А ещё…!

______________________________

Солёный ветер ударил в лицо, когда он вышел из трюма. Настроение с утра было гадкое, так как вчера ночью один из матросов храпел так, что Мортимеру захотелось придушить его подушкой. Он, кряхтя и ругаясь, прошёл по палубе корабля и облокотился на борт.

Холодный воздух наполнил лёгкие. Мелкие брызги от волн приятно холодили кожу. Корабль шёл ходко, разрезая морскую гладь. Видимо, не обошлось без магии.

В голове никак не получалось настроить плавный ход мысли. Но это с ним всегда случалось по утрам, особенно бессонным. Он нахмурился и вновь вознёс просьбу к богам, чтобы храпящий моряк познал все кары небесные, видимые и невидимые.

— Опять ворчишь? — раздался звонкий голос за его спиной.

Это была молодая девушка с пшеничного цвета волосами, заплетёнными в косу. Одета, как заправский пират: треуголка, кожаная рубаха со шнуровкой на груди, где проглядывалась обнажённая кожа, простые штаны, заправленные в высокие до колен сапоги. Она перекинула косу на плечо и улыбнулась.

— Я просил не читать мои мысли, — буркнул Мортимер. — И вообще, ты так не замерзнешь?

Он ещё раз поглядел на девушку и потом на себя. Тёплая шерстяная ряса и кожаный с мехом зимний плащ. Зимой, особенно в море, это было крайне актуально.

— Богам холод не страшен, — ухмыльнулась Тимора. — И я твои мысли не читала, ты сам воззвал ко мне.

Она облокотилась на борт и блаженно улыбнулась. Мортимер засмотрелся на её золотистые глаза, а потом спросил: — И долго ты планируешь бродить человеком? — Не знаю, — хихикнула она. — Пока не надоест.

Жрец слегка покачал головой и улыбнулся.

— Слушай, а как так вышло, что в деревне обо мне помнили?

— М? — девушка удивленно взглянула на собеседника.

— Нергал потребовал плату за мои знания. Что обо мне все забудут?

— А это… Это не входило в планы Ао.

— Ась?

— Не бери в голову. Считай, что этот долг тебе простили.

— Странно как-то получается… Нергал, наверное, был в ярости?

— Ну… Отчасти поэтому я и нахожусь рядом.

— Ты знаешь? — вдруг произнесла она. — Мне понравилось… Быть живой. Ощущать этот мир: слышать ароматы, видеть, насколько прекрасен этот мир… Чувствовать.

Он хитро взглянул на неё и ответил: — Значит, быстрее ты меня в могилу сведешь, чем вернешься к божественному пантеону. А как же твои почитатели и служители? — О, не переживай. Во-первых, у меня куча помощников. Во-вторых, если случится что-то крайне серьёзное, я всегда об этом узнаю.

Мортимер хмыкнул и вновь обратил лицо к морю.

Что ждет его впереди? Он уже не первый раз задумывался над этим вопросом. Стоит ли действовать так, как сказал Суги? В руках возникла печать. Он вновь осмотрел артефакт, который вытащил из астрального мира. Еще два покоились у него в сумке.

— Ты веришь ему? — с сомнением спросила Тимора. — М? — Жрец отвлекся от своих мыслей и взглянул на девушку. — Своему бесноватому другу, — пояснила она. — Ты веришь ему? Ведь один раз он тебя уже обманул по-крупному.

Он вновь взглянул на артефакт и спрятал за пазуху.

— Война план покажет, — произнес он.

На горизонте показался величественный город, сверкающий зимней красотой. Хотя еще немного, и начнется оттепель. Подумать только, прошло уже пара месяцев с того момента, как он отправился в свое новое путешествие. А возможно, уже через несколько часов он окажется в главном храме Тиморы. Интересно, что его там ждет!

А где-то далеко на севере, в отдаленном городе Лускани, что стоит на Побережье Мечей, начали сгущаться тучи будущих штормов.

Глоссарий.

1. Аверно — первый из девяти кругов адских чертогов. В данной вселенной их девять: Аверно, Дис, Минарос, Флегатос, Стигия, Малбог, Маладоминия, Кания, Нессус.

2. Сирены — прибрежные обитатели моря, полуженщины-полурыбы с крыльями. Их пение завораживает и очаровывает мужчин, благодаря чему они топят корабли.

3. Мирмидоны — гуманоидные существа, раса сирен мужского пола, первые защитники клана. В них больше морского, чем человеческого.

4. Храм «Кристальная удача» — храм, основанный Мортимером в честь богини Тиморы.

5. Здесь имеется в виду раса Совлин — получеловек-полусова.

6. Морозный старец и День Зимнего Солнцестояния — аналоги Деда Мороза и Нового года.

7. Удача иль Неудача — здесь имеются в виду богиня Тимора (богиня удачи) и Бешшаба (богиня неудачи).

8. Миконид — разумный, прямоходящий гриб, живущий в Подземье, ищущий просветления и порицающий насилие. Обычно общается телепатически, используя споры грибов, которые может вдохнуть человек.

9. Червивый миконид — миконид с измененным сознанием, чаще всего действующий только в своих интересах. Может быть агрессивен к людям. Своими спорами может заражать людей различными болезнями.

10. Дуэргары — воинственная раса дворфов с пепельно-серой кожей. Редко бывают доброжелательны к выходцам с поверхности. Лучшие охотники на подземных монстров в Серых пиках.

11. Дроу-пауки — магическая мутация Драук, когда темные эльфы Дроу преображаются в монстров. Верхняя часть тела остается гуманоидной, нижняя становится паучьей.