Сборник рассказов по миру А. Свадковского "Игра Хаоса"

Вступление

Мир Игры Хаоса будоражит кровь и будит воображение. На страницах своих книг Алексей Свадковский широко распахивает окно, сквозь которое так интересно наблюдать за приключениями героев, постепенно знакомясь с жизнью и устройством мира. Но разбуженное воображение не дает покоя: оно так и подзуживает высунуться из окна и рассмотреть скрытые от читательского взора подробности.

Авторы рассказов, собранных в этом сборнике, увлечены этим миром и приглашают заглянуть вместе с ними в тайные уголки игрового поля или просто пройтись по тихим улочкам Города Двойной Спирали.

Новые персонажи и старые, опасные тайны ждут вас.

Приятного чтения!

Составитель сборника

Mrrrina

Дорогие друзья и читатели!

Почти четыре года назад, сев писать свою первую книгу, еще даже толком не зная, о чем хочу ее написать, я даже в самых своих смелых мечтах не мог представить, что мое творчество вдохновит других людей написать свои произведения по миру, придуманному мной. Прошло время, и вот я готов представить вашему вниманию сборник рассказов по Игре Хаоса. Это работы очень разных авторов. Мне рассказы понравились все: они дополняют и придают новые краски, создают глубину вселенной Игры Хаоса и даже наталкивают меня на новые идеи. Так что если потом встретите героев рассказа уже на страницах серии, прошу не удивляться, а можете и сами попробовать написать что-то свое, буду рад рассмотреть возможность размещения новых рассказов в сборнике, добавив ваше имя в число авторов.

С любовью и уважением,

Алексей Свадковский

* * *

Рассказы в сборнике являются производными литературными произведениями (фанфикшеном), поэтому написанное в них может отличаться от указанного в основном цикле, а при работе над оригинальным произведением "Игра Хаоса" упомянутые в них события и персонажи могут быть несколько изменены.

Обложка книги создана с использованием частично преобразованных изображений с сайтов pixabay.com, распространяемых под лицензией Pixabay, и wikimedia.org, авторства Angela Andriot, лицензия Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported (https://creativecommons.org/licenses/by-sa/2.5/deed.en), и Sting, лицензия Creative Commons Attribution-Share Alike 2.5 Generic (https://creativecommons.org/licenses/by-sa/3.0/deed.en).

История 1. Гигантская членистоногая многоножка или Как всё могло бы быть!!!

Автор: Ksandr

Встреча Рэна с Владыкой Хаоса:

— …Владыка! Я принял решение и прошу вместо положенных мне двух рангов за изменения иную награду.

— Хмм... душа Ишкуина — довольно редкий деликатес, так что можно и постара... — перевел Владыка Хаоса взгляд на меня — А что это у нас такое? Печать Каратуана! Как это он посмел ковыряться тут своими грязными плавниками?! Ну да ладно... Дай-ка я тут кое-что подправлю. Интересно. Это вот сюда. Так, так, так... Ой! А, ладно, и так сойдет. Хе, хе. А это будет довольно забавно, думаю, тебе понравится мой небольшой подарочек. Хе-хе-хе.

Встреча с Богиней:

— Спасибо, воин. Но я не могу отпустить тебя просто так... О, господи, во имя создателя, что этот безумец тут натворил! Не волнуйся, я все сейчас же поправлю, — меня прошиб холодный пот. — Ммм... Извини, я сделала все что могла.

Следующий бог:

— Так, так, так, какая забавная печать! Дай-ка я тут кое-чего поправлю...

— Нееееет!

Еще одна незабываемая встреча:

— Ого! Я смотрю, я не первое Божество, с которым ты встречаешься. Дай-ка и я попрактикуюсь в остроумии...

— О, Господи, только не снова.

— Не поминай меня в суе... Готово. А получилось довольно... хмм... занимательно. Хе-хе. Интересно, а плавать оно все еще может?

История 2. Смотритель

Автор: Александр Кобец

Смотритель не любил Турниры и всё, что с ними связано. Спешащим успеть до начала боя Игрокам некогда было настраивать фильтрацию и убирать за собой. Некоторые заканчивали свою работу уже после ударов колокола и сразу же уходили на Арену, по традиции оставляя незаконченные дела.

Смотритель любил Турниры и всё, что с ними связано. Спешащим успеть до начала боя Игрокам некогда было настраивать фильтрацию и убирать за собой. Некоторые заканчивали свою работу уже после ударов колокола и сразу же уходили на Арену, по традиции оставляя незаконченные дела.

Оставалось лишь сообщить старому знакомому нужные имена. По договору Смотритель не имел права общаться со смертными, просить их о чём-то или выполнять их просьбы, но встречаться с ближними слугами Смеющегося Господина ему не возбранялось.

В Доме Мастеров не терялось ничего. Каждая пылинка, каждая капелька зелья, оставшаяся на стенке пробирки, инструменты терпеливо застывали на своём месте в ожидании владельца, покинувшего лабораторию. Пока он не выкидывал их или не умирал.

Взгляд мага скользнул по механоиду, методично заканчивающему доводку хрустального щита. Смотрителю нравились создания Великого Механика. Своей аккуратностью и продуманностью каждого движения. Можно было не сомневаться, что они сделают всё строго так, как написано в рецепте.

Смотрителю не нравились создания Великого Механика. Своей ограниченностью и неспособностью творить. Не стоило надеяться, что они создадут что-то новое, отклонившись от написанного в рецепте.

Механоиды чтят традиции. Вот и этот, как там его — Дорон — тщательно уложил оставшиеся кристаллы дымчатого хрусталя в тигель для последующей переплавки, ещё не зная, что распорядитель игр через мгновение получит его имя и зарезервирует водную арену... Хрусталь не слишком ценный ингредиент, но пока он — лучшая замена делвмерейну, который вышел из Игры.

Следующим стало имя пролетевшего мотылька. Эти вечно торопящиеся создания раздражали Смотрителя жадностью, неопрятностью и высокомерием. Они и так не приживались здесь, а уж каплям солнечного дождя точно найдётся другое применение. Алхимик ещё не знал какое, но найдётся: шансы выжить на арене буранов у летящего невысоки.

Медоед со смешным именем Чубби зря так волновался перед боем. На него возлагались немалые надежды. Гремлины арены не упустят поющее золото, из кожи вылезут, но подберут неопасного соперника.

Первые циклы Смотритель страшно жалел, что согласился на предложение Владыки укрыться от гнева богов. Да, он всего лишь ученый, а не воин, и не смог бы долго прятаться от светлых паладинов или темных жрецов, но кто знает, вдруг бы удалось найти себе достойных учеников или распространить свои рецепты достаточно широко, чтобы их стало поздно уничтожать? Что толку в знаниях и способностях, если ими невозможно воспользоваться или хотя бы поделиться? Каждый свиток с рецептом, каждый созданный артефакт, каждое разработанное зелье тщательно проверял один из личных слуг Смеющегося Господина, не допуская ничего, что могло бы повлиять на существующее мироустройство.

Хотя сила Владыки перенесла в Двойную Спираль всю лабораторию, запасы в ней быстро таяли без пополнения, вынуждая остановить даже свои изыскания. До тех пор, пока алхимик не догадался, как обеспечить каждому из Игроков свою персональную лабораторию независимо от карты, служившей допуском. Сделать её хранилищем ингредиентов смертные догадались сами и рано или поздно оставляли наследство. Иногда куда раньше, чем собирались. Гремлины слишком любили золото. Да и боги игровых миров все чаще обращались в Дом Мастеров за услугами — с разрешения Владыки, разумеется — тем более, что ответные просьбы были сущей мелочью по их меркам. Темных можно было попросить о ловушке, светлых о «случайной» подсказке в поисках сокровища, благо он давно уже научился чувствовать, где лежат свитки.

Учить смертных опальному магу, конечно, было запрещено, но прятать секреты никто не обязывал... Главной проблемой была косность Игроков. Сколько раз Смотритель скрежетал зубами от бессилия, глядя как очередной «мастер», которому были аккуратно подкинуты несколько рецептов, раз за разом собирает их, даже не задумываясь о возможностях сочетания. Увы, дорогу в Дом Мастеров обычно находили уже опытные Игроки, неспособные взглянуть на мир свежим взглядом. Тем ценнее были те, кто не привык всецело полагаться на записанное в картах и воспринимать их только как инструмент, а сохранял способность творить. Уже много раз смотрителю удавалось натолкнуть их на мысли об артефактах, далеко выходящие за грани дозволенного. Осталось дождаться, когда кто-нибудь наконец догадается не только создать что-то наподобие браслета познания, но ещё и применить его прямо в Доме... Может быть, это будет Чубби?

Смотритель, сидя в опустевшей мастерской, лениво пролистывал Арены с идущими сражениями, привычно сожалея о бессмысленной трате своих изобретений и шедевров, когда на экране появилась довольное лицо гремлина.

— Уже успел выполнить все контракты? — удивился маг.

— Три унции поющего золота, и ты увидишь то, что тебя очень заинтересует.

С чего бы такая щедрость? Три унции это ни о чём...

… С головой уйдя в работу, Кейн перестал замечать выстрелы и взрывы, его больше не пугала встреча с врагом. Парень даже не боролся с привычкой насвистывать во время работы — занятый любимым делом он был счастлив. …

Изображение опять мигнуло, сменившись улыбающейся зелёной мордой:

— Парнишке достался крысолюд в противники, он уже наставил туманных ловушек на поле, и как только робот двинется, всему живому в нём конец. Три тысячи унций, и в машине найдётся ещё несколько поломок, которые удастся устранить не раньше, чем ловушки ослабнут. Милости Господина за бой он не получит, придётся отрабатывать лечение в одном из кузнечных кланов, который на него «случайно» наткнётся. Ещё тысяча унций — и память пострадает так сильно, что вернётся не сразу, хотя навыки сохранятся. Ничего не будет отвлекать, парень будет как отрытая книга. Тебя ведь интересуют такие, Алхимик?

История 3. Месть

Автор: Александр Кобец

Окончание цикла было одним из немногих общих праздников. Кто-то, конечно, праздновал и начало нового, но большинство все же отмечали именно последний день. День, означающий, что ты выжил и стал на год сильнее. Праздник не был особо бурным, скорее наоборот. По старинной традиции Игроки, находящиеся в Двойной Спирали, собирались с друзьями в Доме Чаш, разглядывая бесплатные праздничные представления кланов и участвуя в нехитрых конкурсах...

Чубби сидел в баре и тщательно делал вид, что простужен. Это должно было объяснить, почему он не чувствует запах своего собрата, вернувшегося вчера из очередного рейда, о чём ему услужливо сообщила карта аур. Игрок прекрасно понимал, что его ненависть давно уже не является секретом для Шаака, и временами удивлялся, почему ещё жив. Разница почти в 10 уровней и 100 циклов опыта не оставляла шансов молодому медоеду. Скорее всего, кровник был сосредоточен на получении оставшегося уровня до статуса полководца и не хотел отвлекаться на мелкую угрозу. Чем низкоуровневый кузнец может навредить опытному боевику?

Эволюция лишила их вид чувства страха, дабы относительно небольшие зверушки смогли выжить в мире, полном огромных хищников, но со временем и этого оказалось мало, чтобы прокормить себя на исчерпавшей свои ресурсы планете. Стойкость к ядам, высокий болевой порог, великолепный нюх и идеальный глазомер — природа щедро одарила медоедов, и она же сделала их однолюбами. Оставшийся в одиночестве партнёр умирал, освобождая ресурсы для тех, кто ещё способен продолжить род. Но вначале он должен был отомстить, устранив угрозу наследникам. Игра уже многое изменила в нём и многое ещё изменит, но его глубинная суть пока оставалась нетронутой. Как и у Ричи. Именно поэтому, ни ему, ни ей и в голову не могло придти, что их же собрат отправит неопытную самку в ловушку, на верную смерть.

Ратели были редкими гостями в Игре, но пользовались в ней немалым уважением. И как отличные бесстрашные бойцы, и как превосходные мастеровые.

Чубби неспешно тянул медовый напиток. Именно Дом Чаш был тем, что когда-то примирило его с Игрой. По вкусу напиток ничем не отличался от лучшего лакомства их мира, при этом стоил настолько смешные деньги, что ни один из медоедов не пропускал ни одного дня в Двойной Спирали без посещения Дома Чаш. Впрочем, подобные ему в Игре были такой редкостью, что за полсотни циклов он встретил лишь пятерых, и одна уже была мертва.

В последние часы цикла в Доме проходило традиционное развлечение: любой из Игроков, заплатив один дайн, мог плеснуть в чашу что-нибудь из стоящих в баре на полках ингредиентов и сделать из бесконечного сосуда хотя бы один глоток. Или два. Или сто. Или тысячу — главное было не отрываться. Тот, кому удавалось сделать это последним и продержаться минуту, забирал роскошный подарок от хозяина. Как правило, это оказывался деликатес, о котором Игрок мечтал многие годы в Игре, а в год перед Турниром, как сегодня, нечто гораздо более ценное, потому что к подарку прилагался приз от Совета Старейшин — серебряная карта.

Первые участники не заморачивались призом, делая коктейль из горячительного, которым напивались вдоволь (правда, очередь следовало занимать с утра), но поскольку из чаши не пропадало ничего, попавшего в неё, то уже на втором десятке посетителей, вкус и запах получались настолько непредсказуемы, что некоторые отшатывались едва попробовав содержимое. Игроки с хорошим нюхом вообще предпочитали держаться подальше от бара. Говорят, когда-то давно можно было приносить свои компоненты, но потом хозяин Дома Чаш ограничил выбор только собственным ассортиментом, список которого менялся каждый раз. Всё, находившееся в сумке и карманах Игрока, становилось недоступным, едва он приближался к стойке бара с серебряной чашей.

Обычно, медоед с лёгкостью мог различить компоненты, намешанные в чаше, но не в этот раз. Как только он услышал запах подходящего Шаака, сразу же бросил в стакан две гранулы, над которыми работал в мастерских последний год. В первой не было никакого секрета. Несложный рецепт на основе описанных во многих книгах инструкций позволял напрочь отбить вкус и нюх. Аналогичные зелья в этот день продавались прямо в зале, Чубби просто предпочёл сэкономить дайны, сделав их аналог сам. Главное, было во второй грануле.

Ящеры — крепкие ребята, но очередной участник вывалился из кабинки после первых же глотков, и под дружный смех зала раз за разом промахивался мимо своего стола, намекая, что время халявщиков закончилось. Какой-то мелкий мошенник уже вовсю пытался разводить новичков, утверждая, что его зелье способно нейтрализовать напитки Дома Чаш, но Игроки поопытнее только посмеивались. Они отлично знали старую шутку хозяина Дома: любое ранее выпитое зелье действовало ровно одну минуту после приёма напитка из чаши. Потом Игрок оставался один на один с собственным желудком и адским пойлом в нём.

Пора, понял медоед, и, воспользовавшись возникшей паузой, пошел к стойке, тщательно пережевывая капсулу. Их виду не дано чувство страха, но что-то странное всколыхнулось в его душе, невольно заставляя замедлить шаг. Бросив на стойку ещё монету, заказал приватный режим для своего столика и взялся за чашу.

Сработает или нет? Он отчётливо, чтобы слышали все участники, произнёс: «Книга, ЯД». Сработало! Заблокировать базовые свойства Книги оказалось не по силам даже всевластному здесь хозяину. Прежде чем онемевший зал успел придти в себя, ратель решительно вылил пузырёк в чашу и поднёс её ко рту. Игрок ещё успел увидеть взгляд хозяина таверны и подумать, что он первый, кто видит на его вечно равнодушном лице хоть какую-то эмоцию, прежде чем выпил содержимое.

Постояв секунду, медоед, вместо того, чтобы упасть замертво, закончив Игру, неспешно вернулся прямо на своё место, заранее занятое напротив стола. Небрежно произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь: «На медоедов яды не действуют, даже этот. Я уже проверял, когда погибла подруга», — после чего откинулся на стуле и заснул, пьяно посапывая...

Зал замер, разочарованно загудев. В этом странном месте никогда нельзя было сказать, какое из высказываний будет услышано окружающими, но растерянные слова небольшого примата выражали общий вопрос:

— Яд для каждого вида свой? Или он на всех действует одинаково?

Похоже, никто в зале не знал точного ответа на этот вопрос, но желающих уточнить его, рискнув жизнью, точно не наблюдалось... Кто-то из самых отчаянных, возможно, и собирался сделать это, но не раньше, чем за секунду перед ударом колокола, символизирующего окончание цикла.

— Две тысячи дайнов смельчаку, который рискнёт попробовать, кроме медоеда, — разнёсся по залу тихий, но отчётливый насмешливый шепот. Опытные Игроки даже не оборачиваясь знали, кто мог так говорить. Легендарный наг, член Совета Старейшин, Шепчущий.

— А давай, — согласился какой-то однорукий ящер, — как раз на регенерацию хватит! Только деньги вперёд, про тебя всякое говорят!

Шаак, с интересом присматривавшийся к чаше, вздрогнул. Находятся же ещё идиоты, рискующие оскорбить величайшего из нагов! Лучше бы этому придурку умереть на месте, чем получить свой приз.

— Проверяй Книгу, — прошелестел голос. Наг, похоже, даже не оскорбился недоверием, обрадовавшись, что нашел добровольца...

Шаак задумчиво разглядывал валяющийся у стойки труп, который хозяин Дома по каким-то причинам не стал убирать из виду. Может потому, что ставший иссиня-черным ящер отлично гармонировал с винтажной стойкой. Хорошо, что не поспешил с уничтожением Чубби: глупец преподнёс ему отличный подарок, не удосужившись проверить, есть ли в зале кто-то ещё из медоедов. Игрок ещё раз похвалил себя за решение завершить рейд до окончания цикла. Действительно, хорошая примета. Главное, чтобы никто из сородичей не успел услышать о конкурсе, прежде чем он закончится.

«Как же бедняга Чубби расстроится, узнав, кому достался этот приз, и что он зря потратил свой секрет! Пора. До окончания цикла уже остались считанные минуты, надо успеть забрать приз, а с утра заняться окончательным решением вопроса... Вон как малыш старается — уже второй раз яд пьёт. Надо помочь", — улыбнулся своим мыслям без пяти минут полководец, направляясь к стойке и морщась от противного запаха коктейля, пробивающегося даже сквозь купленный нейтрализатор.

Наг, разглядывая два трупа, медленно истаивающих у стойки, был доволен собой. Не то чтобы Шаак чем-то мог угрожать ему, нет. Это была чисто инстинктивная неприязнь змеи к змеелову. Надо же хоть изредка делать что-то для души? Сегодня он отомстил за всех своих несчастных сородичей, которых едят подобные твари. Заодно и ненужного свидетеля устранил. Ящер конечно понятия не имел, почему он потерял руку, но мало ли… Вдруг что-то ненужное видел, невовремя вспомнит. Надо было всего лишь подтолкнуть их жажду заработка. Зелёный и так пожил дольше, чем полагалось, сумев вырваться из засады на их группу благодаря карте Спасения, которую никто не ожидал встретить у столь низкорангового Игрока. Дайны тоже окупятся — по договору наследство испытателя отходило ему...

Шепчущий с усмешкой взглянул на Игроков, ожидающих, когда проснётся спящий за приватным столиком «победитель». Он точно знал, что второй медоед вовсе не собирался забирать приз. Талантливый был зверёк, ничего не скажешь: непросто создать зелье, способное отсрочить действие дара Владыки, пусть даже на считанные мгновенья, которых хватило дойти до столика. Да и сам план красив — о такой мести слагали бы легенды, если б узнали.

Смотритель отложил зеркало. Пора было рассчитываться с хозяином Дома Чаш, который приглядывал, чтобы всё прошло по плану.

— Спасибо, — тепло поблагодарил старого друга алхимик.

— Не за что, — проворчал минотавр, чей облик принял Хозяин. — Напиток готов?

— Да, он сделает доверчивым твоего нахлебника, а его симбионт не сможет быстро распознать этот эффект. Минут пять у тебя будет. По вкусу и запаху как обычное вино, никакого вреда здоровью не наносит. Одного только не понимаю: Турнир же совсем скоро, не проще ли договориться с распорядителем?

— Не проще, — минотавр как-то сумел изобразить на лице подобие грустной улыбки. — Случайным Игрокам моё имя не попадает, а соперников на Турнире своим игрушкам Господин подбирает лично. Смотри, чтобы он и твоим протеже не заинтересовался: все-таки впервые слышу, чтобы дары Владыки не сработали.

Смотритель не особо переживал по этому поводу. Зелье, которое по его просьбе добавил в чашу минотавр, никак не влияло на действие капли первозданного хаоса. Это было в принципе невозможно. Разработка алхимика «всего лишь» перемещала всё падающее в чашу на пару секунд вперёд, но этого хватило, чтобы медоед выпил обычный коктейль, куда ещё не попал хаос. В отличие от разработки самого зверька, которая должна была лишь отсрочить попадание напитка в кровь. Увы, гранула Чубби не позволила бы ему даже дойти до столика — любая попытка приостановить действие яда лишь усиливала его. Внимание алхимика привлекло другое: медоед был первым, кто догадался, что его зелья можно заморозить, превращая в гранулы, когда изготавливал нейтрализатор вкуса...

Игрок задумчиво смотрел на результат опыта. Неужели яд меняется от вызова к вызову? Раствор убил призванное существо мгновенно, хотя в мастерских оно жило почти 2 минуты. Надо повторить опыт там.

Чубби вышел в холл клана, просмотрел список заказов и, подобрав компоненты, коснулся кланового свитка с каким-то из бесполезных рецептов, пожелав оказаться в лаборатории... Это был один из небольших секретов его клана. Совершенно необязательно собирать именно те ингредиенты, что описаны в свитке. Подходил любой опубликованный рецепт. Мелькнуло воспоминание, как он облазил почти всю Двойную Спираль, разыскивая вход в Дом Мастеров, и только когда его приняли в клан кузнецов, узнал что входа туда не существует... Интересно, почему? Как будто Дом прячется от кого-то...

История 4. Странный Джок

Автор: Mrrrina

Открывая в первый раз после переезда свою лавку, Джок с предвкушением вдохнул полной грудью. Утренний воздух пах деловитой суетой с нотками дальних странствий.

Вообще-то, утра как такового здесь не было. Как и трудового дня или веселой ночи. В городе всегда царили сумерки. Но хозяин лавки давно научился различать их оттенки: будь то яркий конец дня, наполненный сочными красками, превращающими город в сказку, или загадочный момент тонких сумерек, когда в общем приглушенном свете отдельные предметы будто светятся изнутри, или серое марево, скрадывающее очертания и путающее расстояния — и любить их все.

Утром же для себя Джок всегда считал тот момент, когда он открывал свою лавку на новом месте. Постоянные перемещения ему тоже нравились: было интересно, как будто ты путешествуешь, не выходя из дома. А еще интереснее было каждый раз встречаться с новыми людьми. Прав был Весельчак, когда предлагал перебраться сюда.

Ну вот, ставни открыты, пыль с витрин протерта, товары все на своих местах — можно и устроиться за прилавком с утренней, самой вкусной, чашкой кофе и журналом новинок в ожидании первого клиента. Интересно, каким он будет? А его заказ?

Скрипнула дверь, несколько колокольчиков наперебой стали рассказывать о вошедшем. Вернее, вошедшей. На этот раз спрятавшийся в укромном тупичке магазинчик нашла удивительная девушка: изящная, словно выточенная из драгоценной кости фигурка, плавные, наполненные внутренней силой движения, совершенные музыкальные пальцы, чарующий голос и маска, дополняющая облик интригующей таинственностью. Но самое главное — ощущение чистоты и невинности, заполнившее лавку с ее появлением. Новый день начинался просто замечательно!

Пока гостья тихонько бродила среди витрин, внимательно рассматривая каждый выставленный образец, Джок жадно наблюдал за нею. Это было главным его увлечением — изучать своих посетителей и представлять себе их потаенные желания. Не случайно немногочисленные соседи, знавшие хозяина лавки, называли его Странным Джоком, а за глаза — Чокнутым.

Второй страстью наравне с интересом к чужим историям была жажда творчества. Мастер обожал создавать карты. Притом необычные, уникальные карты, способные изменить ход событий самым непредсказуемым образом.

Полки его витрин были заполнены редкими, ценными картами, но в каком бы порядке ни начал посетитель изучать выставленные товары, нужная ему именно сейчас вещь всегда оказывалась последней. Да, Джок немного мухлевал, давая себе время разобраться в госте и его чаяньях, чтобы успеть создать карту специально для данного покупателя. Никто никогда не уходил из его лавки без приобретения, служившего решением стоящей перед Игроком задачи.

Вот и девушка у последней витрины, справившись со своими раздумьями, осторожно подхватила тонкими пальцами прямоугольник карты и, несмело улыбнувшись, спросила мило дрогнувшим голосом:

— Хозяин, а нельзя ли узнать про эту карту поподробнее?

Выйдя из лавки, девушка тут же использовала свою покупку. Карта Джокера мигнула и истаяла, а в руке появилась новая карта.

Прелестное создание долго рассматривала выпавшую судьбу: золотая карта Дара. Однократное применение. Наделяет друга, на которого использована, новой картой. Свойства карты-подарка: нельзя украсть, передать другому или выкинуть, не занимает места в Книге. Подаренная карта всегда идеально дополняет колоду, наделяя тем, чего больше всего хотелось. Мощь новой карты напрямую зависит от силы чувства, испытываемого к другу.

— И как я с помощью ЭТОГО исцелю свою рану?! — Тирана в сердцах чуть не выкинула золотой прямоугольник. Остановила ее только жадность: карта Джокера обошлась весьма недешево, а еще больше пришлось заплатить за информацию, как найти неуловимую лавочку, торгующую редкими картами. — Еще одна попытка коту под хвост! А ведь обещали, что тут всегда есть то, что нужно!

Джок с чувством полного удовлетворения от хорошо сделанной работы заварил себе еще одну чашечку кофе. Девушка мечтала нравиться. А правильный подарок — лучший способ донести свои чувства до другого.

Или она могла попросить своего друга сделать подарок ей. Только для этого надежного друга надо найти.

История 5. Феникс

Автор: Mrrrina

Нирьят неспешно шел домой. При мысли об этом теплая волна привычно окатила душу, но быстро схлынула. Боец уже выполнил несложное задание командира и искал любой повод оттянуть свое возвращение.

А ведь еще совсем недавно целью всей жизни Нирьята было вступить в более-менее приличный клан и добиться в нем постоянного места. С тех пор как двенадцать лет назад юноша по-дурацки повздорил с дядей и гордо, вернее, глупо хлопнул дверью, оказавшись в Игре, Нир всеми силами старался вскарабкаться на самую нижнюю ступеньку лестницы, ведущей если не к трону Владыки, то хотя бы к силе и подобию стабильности.

И хотя за прошедшее время юноша так и не повзрослел ни телом, ни разумом (Игроки менялись очень медленно, а накопленный жизненный опыт почти не старил), то вот от излишней гордости новая жизнь его отучила надежно.

Одиночки здесь не выживали, за редким исключением. Нирьят таким исключением не был. В Игре слишком много правил, тонкостей и хитростей. В каждом новом мире или осколке действуют свои законы природы и правила Игры, узнаёшь о которых лишь появившись там. Зачастую — это слишком поздно. А уж тонкости общения с местными, неважно, аборигенами или Игроками, тебе и вовсе никто рассказывать не будет. В Школе испытаний об этом говорили лишь вскользь: научили пользоваться картами и Атрибутами — и вертись как хочешь!

Гильдий и кланов у хаоситов много, найти, куда вступить, не сложно, но большинство кланов, принимающих новичков, не представляют из себя ничего стоящего. Малочисленные, часто даже не имеющие своего дома, они не обладают ни доступом к нормальным угодьям для охоты, ни собственной сферой деятельности. В них начинающий Игрок не может рассчитывать ни на инструктора, ни на минимальное снаряжение или карты в кредит.

А чтобы вступить в младший дом какого-нибудь крупного клана надо выделяться из толпы и обладать немалой удачей. И надолго застрять в «однодневках» без права покинуть гильдию (выплатить откупное ни один новичок не сможет). А однодневки — основная рабочая, читай, рабская, сила любого крупного клана: куча тяжелой, мелкой, низкооплачиваемой работы. Ни развития, ни денег на новые карты. Еще хорошо, если клан занимается собирательством или добычей. А вот если окажешься мясом в мелких стычках, то еще и шансов выжить не будет. Везет тем, кто попадает в охотники на Нунду или Куабару, но право охотиться в этих мирах принадлежат всего нескольким самым крупным Домам — к ним вступить уже само по себе везенье.

Вот и Нирьят провел некоторое время в простеньком клане (хорошо, хоть небольшой клановый дом был с общей спальней) и вылетел при первом же серьезном ранении — с калекой, пусть и временным, возиться не захотели. Потом прятался от рекрутеров-мясников, перебиваясь простенькими заданиями в Городе и ближайших окрестностях (в крупных мирах все поделено и расписано кучей правил, ловить же удачу на осколках без знаний и снаряжения — чистое самоубийство). А потом ему повезло вступить в клан пусть и с неоднозначной, но все же репутацией.

Крушащие Стены был кланом самых безбашенных наемников. Задание, взятое любым членом клана, всегда исполнялось. Даже если изначальная группа погибала в полном составе, потом приходил весь клан. Принимаемые задания всегда были связаны с разрушениями и выполнялись… с избытком. Если, например, надо было подавить сопротивление защитников замка, то никто из врагов не останется в живых, а минимум половина замка будет лежать в руинах. Если же надо было прорвать линию фронта, то в той местности потом еще долго ничего не будет ни жить, ни расти, и даже у бывалых вояк, побывших в сражении вместе с наемниками, будут шевелиться волосы на голове.

Внутри клана шуточки друг над другом, зачастую, весьма обидные — обычное дело. Но грани они никогда не переходили. И за своих соклановцев если не стояли горой, то всегда мстили.

И вот после более пяти лет в общих «учениках» Нира наконец-то определили в группу: теперь у него есть неплохой шанс выжить, набрать денег и поднять уровни. Члены групп уже не расходный материал — их ценили, по крайней мере, командиры групп, а это уже очень немало.

Можно радоваться и гордиться собой. Он больше не бездомный, никому не нужный новичок, но боги решили, что мало развлеклись за его счет. Нирьят влюбился в свою командиршу. Плевать на разницу в опыте и уровнях — терпенья ему не занимать, а гордость под ногами не мешается — вырос бы и заслужил и ее уважение, и внимание. Но командир оказалась психом-пироманкой. В бою рядом с ней все время бушевало пламя, сжигая врагов и облизывая жадными языками соратников. Да и вне заданий побаловаться огнем было ее любимым занятием. Прознав же про страх нового подчиненного, она и вовсе взялась с неиссякаемым энтузиазмом издеваться над юношей. Хорошо еще, что про его чувства к ней она не догадывается!

И теперь Нирьят, из-за следов еле пережитого в детстве пожара прозванный Красавчиком, мечтал только об одном: забыть о своей любви. Плохо, когда не можешь возненавидеть того, кто над тобой издевается. Правильно говорят: этой слабости в Игре не место!

Бесстрашный боец Крушащих, отнеся новые трофеи торговцу, искал любой повод задержаться в городе: опять выглядеть идиотом, краснея и бледнея одновременно, не хотелось. И тут ему на глаза попался новый магазинчик. Странно, еще вчера его тут не было. А ведь эта улочка совсем рядом с кварталом гильдий — по ней Нир бегал уже не раз, успел изучить с последнего изменения. Отличный повод зайти: на все странности стоит обращать пристальное внимание, вдруг повезет.

Внутри лавка оказалась такой же маленькой и простенькой, как и снаружи, так что вряд ли принадлежит какому-нибудь клану. Но когда юноша пригляделся к картам, то чуть не умер на месте от досады: чтобы найти такие карты, надо самому дьяволу в пасть залезть, а они тут спокойненько на витринах лежат, и даже цены не безумные, а у него денег нет даже на самую простую! Его доля в плате за найм идет в счет погашения долга за полученные от клана карты…

Нирьят понимал, что надо, как зверье от лесного пожара, мчаться в клан докладывать о находке, пока другие Игроки не прознали о чуде, но он не мог заставить себя оторваться от созерцания сокровищ — когда еще такие карты живьем увидит!

Обойдя немногочисленные витрины, Нир застыл перед последней. Боги точно насмехаются над ним. За стеклом лежал ЕГО доспех…

* * *

Молодой мужчина поднял больной взгляд на хозяина лавки и с зарождающимся жаром сумасшествия предложил за карту свою единственную ценность, что была его незаменимым талисманом удачи — редкое кольцо, в три раза повышающее живучесть хозяина.

* * *

Игрок подрагивающими пальцами принял свою покупку.

На картинке язычки пламени облизывали благородного темного цвета пластинчатую броню. «Доспех Феникса обеспечивает хорошую защиту от физического урона и наделяет иммунитетом к огню: он поглощает все направленные на него огненные атаки, восстанавливая за их счет свою прочность, а избыток тратит на восполнение жизненной силы и выносливости хозяина.»

Нирьяту придется забыть о своем самом сильном чувстве. Пирофобия сгорит в огне под дикий смех его любви.

История 6. Асура

Автор: Mrrrina

— Ты же говорил, у тебя здесь никому не нужный хлам! — из-за стойки хозяина лавки выглядывала аппетитная попка, обтянутая сиреневыми кожаными штанами, а тонкий бархатный хвостик с кисточкой на кончике возбужденно метался из стороны в сторону.

Сам хозяин лавки, признав свое полное поражение, сиротливо пристроился на низком подоконнике, успев выручить лишь неизменную чашечку кофе. Визиты знакомой были сродни стихии — их можно было предвидеть, пытаться к ним морально подготовиться, но не предотвратить. Их надо было всего лишь пережить.

В появлении в своей жизни этой бойкой особы Джок винил себя. И свое неумение правильно мечтать. Вернее, мастер подозревал, что сам во всем виноват, а как было на самом деле… разве что вездесущий Весельчак знает.

Когда новый житель Города еще только-только обживался на новом месте, Хозяин намекнул, что если ему особенно понравится какая-нибудь карта, читай, история, с ней связанная, то он исполнит любое желание мастера. Джок еще тогда очень удивился: о чем, мол, ему еще мечтать? Он с головой погрузился в творчество, пытаясь нащупать границы доступных ему новых возможностей, знакомился с неповторимым миром, ставшим теперь домом, и восхищался ежедневным разнообразием. Да, в палитре окружающего часто присутствовали темные, кровавые краски, но неприятности обходили изобретателя-кудесника стороной. (Игроки спинным мозгом чувствовали, что если он ТАКИЕ карты продает, то чем же он сам ВЛАДЕЕТ?!! И были правы: для горячих голов нашлась бы пара сюрпризов.) Так чего же ему еще желать?

Но слова, раз сказанные, поселились на оборотной стороне души, и нет-нет да закрадывались мысли, чего можно было б пожелать, если бы… В итоге Джок, шутливо жонглируя мыслями, пришел к выводу, что если ему чего и не хватает в новой жизни, так это женщины. Нет, что вы! Ему не нужна была красавица-любовница, не желал он и видеть вкусно готовящую хозяйку в своей лавке. Если уж мечтать, то о подруге, непредсказуемой, как весенний ветер и непостоянной, как весеннее же тепло. Чтобы она появлялась неожиданно и ненадолго, принося каждый раз новое настроение и оставляя ощущение дружеского плеча…

И пусть та самая карта так и не была создана, а желание озвучено, но однажды в лавку зашла яркая … асура, наверное (она, почему-то, не любила говорить о своей расе). Джок даже не сразу понял, что она — не Игрок, а такой же житель Города, как и он сам. А может быть — вездесущая сплетня, принявшая материальную форму. Строя огромные удивленные глазки наивной девчушки, подливая вина умудренной подавальщицей в трактире, ворчливо поддакивая торговкой-рабыней на рынке или просто сливаясь с тенями, она всегда была там, где зарождались интересные слухи и потом метались по городу вспугнутой стайкой птиц, превращаясь во что-то настолько невообразимое, что любые монстры околеют от зависти. И Джок не раз замечал чудесный хвостик подруги торчащим из тех слухов, что своим появлением и метаморфозами меняли жизни окружающих наиболее кардинальным образом.

Но желание-то так и не было высказано. Так что мастер иногда подозревал, что сегодняшняя гостья — лишь демонстрация безграничных возможностей. Или предупреждение — бойтесь исполнения своих желаний!

Асура уже давно пыталась уговорить хозяина лавки пустить ее порыться в запасниках. А то ей, видите ли, скучно! И то ли виной сиреневые сумерки, то ли осенне-лирическое настроение, принесенное подругой, но сегодня Джок махнул рукой, и она добралась-таки до заветного сундучка.

— Да здесь же настоящие сокровища! За одну единственную карту отсюда можно выручить столько же, сколько за половину выставленных образцов. Почему ты их не продаешь? Они не работают?

— Почему не работают? Работают. Как и заявлено в их описании. Но я в них разочаровался. Вернее, в людях. Ящерах, нагах… Ну ты поняла.

Наполненные вниманием, удивлением и бесконечным любопытством глаза не оставили мастеру выбора. А живое участие обещало тепло и поддержку, если история окажется неприятной и испортит рассказчику настроение. Как тут устоять?

Джок усмехнулся: он имеет дело с профессионалом.

— Вот смотри, создал я однажды карту Лебяжье перо — это ты была виновата, принесла тогда романтическое настроение! — Асура бессовестно хихикнула. — Мне хотелось бури чувств, крови, слез и любви до гроба. Одного на двоих. Влюбленная пара, ужасаясь жестокости Игры, должна была провести обряд и разделить жизненные силы друг друга, сливая их воедино. А что в итоге?! Карту купил какой-то богатый хрыч, нашел болотного тролля с бешеной регенерацией, законопатил того в хорошо защищенное подземелье без доступа солнечного света, и радовался, чувствуя себя почти бессмертным. Еще бы! С такой-то скоростью регенерации и живучестью пленника у хозяина раны заживали чуть ли не быстрее, чем из того вытаскивали клинок.

Мастер хмурился, отплевывался кофейной гущей и всячески осуждал такое в корне неверное применение его тонких инструментов взаимодействия с реальностью.

— И чем все кончилось? — Чаровница аж подпрыгивала от нетерпенья, и только хвост, обвившийся вокруг ножки, не давал упасть с высокого табурета.

— Чем-чем. Голову ему отрубили. И откатили подальше. Или вот еще. Нара. Карта обособляла часть души Игрока на все время, пока тот оставался хозяином карты. Такой кусочек души становился неподвластен никаким внешним воздействиям и сохранялся неизменным. При вызове он принимал вид приятного Игроку собеседника, обычно, миловидной девушки — потому-то у карты и женское имя. Такой собеседник мог выступать надежным и полностью послушным помощником своего хозяина, так как был способен сохранить доверенные воспоминания, планы и взгляды на жизнь. Он всегда поймет, поддержит в трудную минуту и найдет верные слова. И не надо хихикать — речь вовсе не о шизофрении! Карта должна была помочь преодолеть безумие эмбиента…

— И как же ее приспособили в итоге? — Такой довольной асуру Джок видел не часто: все-таки больше всего на свете она любила чужие тайны.

— Ты ни за что не угадаешь. Отнесли в бордель! Карту купила ушлая маман, обставила все с помпой, щедро полив загадочностью. И стала сдавать карту в почасовую аренду: симпатичная, полностью соответствующая вкусам клиента, понимающая с полуслова и изо всех сил старающаяся вернуть душевный покой и умиротворенность посетителю девушка пользовалась огромным успехом. В итоге Игроки за плату имели собственную душу, часто — в особо извращенной форме. А ты говоришь! Хлам и есть хлам. Я теперь подобное только из рук в руки передаю, особые карты создаю под каждого покупателя индивидуально, а не даю бушевать фантазии, мечтая, что все пойдет точно по плану. Зато теперь с любопытством наблюдаю, как приспособят мои детища.

Джок самодовольно ухмыльнулся. Он уже давно научился не требовать от реальности исполнительности солдата, а с удовольствием направлял ее мягкими прикосновениями.

Мастер демонстративно тяжело вздохнул и проворчал:

— Ну ладно, что там тебе понравилось? Показывай.

Каблучки отбили короткую радостную чечетку, карта ткнулась в руки создателя, а асура ласковой кошкой утроилась рядом на подоконнике.

— Вуаль незнакомки. Сущая безделица, помогает чуть изменить внешность так, чтобы соответствовать вкусам собеседника. Ты и так красавица, большой беды не будет, бери. А ты сможешь ею пользоваться? Ты же не Игрок.

— Что-нибудь придумаю, — гостья лукаво улыбнулась, шепнула что-то карте, бросила быстрый взгляд на мастера. Вскочила и покружилась, радостно напевая. Потом повернулась к мужчине: — Ну как я тебе?

Взгляд Джока не изменился ни в первый момент, ни после танца. Девушка осталась прежней. Не получилось? Или?..

История 7. Заработать на воспоминаниях

Автор: Артем Кузьмичев

Однорукий всегда знал, что самое ценное для него — воспоминания. Он понимал, что без памяти быстро впадет в отчаяние, может, даже сойдет с ума. Яркие образы давно закончившихся счастливых дней должны были давно угаснуть, уступив место тупой покорности, но его дар оберегал основу своей сущности, не давая раз за разом ломающей волю печати повлиять хотя бы на прошлое.

Сколько времени назад он стал рабом служителя Хаоса? Год? Два? Десять? Наверное, уже никто не сможет ответить на этот вопрос.

Его нынешний хозяин призывает его довольно редко: уж об этом он позаботился. Печать служения не дает Однорукому нанести своему хозяину вред, но раскрывает любые двери, если это ничтожество, не понятно как выжившее до сих пор, неправильно формулирует приказ. А это, стараниями слуги, происходит снова и снова.

Последовательность событий почти всегда одна и та же: хозяин обнаруживает у себя в Книге карту, вызывает из нее слугу. Затем на вопрос в духе "откуда ты взялся?" получает предложение продемонстрировать свои возможности, после чего отпадут все вопросы. Ни слова лжи: чтобы печать не увидела в этом подвоха, нужно самого себя убедить в истинности этих слов, тем более что вопросы и правда отпадут, хоть и немного не так, как рассчитывает Игрок. Согласие. Применение дара, после которого жрец Хаоса вновь забывает о странной карте в своей колоде, а также надолго теряет желание смотреть в Книгу. После этого Игрок, конечно же, не может понять причину тревоги, охватывающей его при одной только мысли о выходе из безопасного Города. Всплывающие перед глазами картины о чудовищах, разрывающих на части тела таких же как он сам — внедрение этих воспоминаний было самым трудоемким, но без них это ничтожество давно бы отдало душу Хаосу. Потом цикл начинался заново, и, как казалось, нет выхода из этой игры, но совсем недавно все изменилось.

Началом послужил какой-то безумный Игрок, с восторженными воплями пробегавший мимо как раз во время редактирования воспоминаний хозяина. Хоть встреченный разумный и был не в себе, Однорукому удалось ухватить самое ценное его воспоминание, то, что сумасшедший не мог выбросить из головы — способ покинуть Игру, который он увидел в черном пламени алтаря Хаоса.

Поспешно закончив работу, Однорукий вновь вернулся в карту — ведь желания хозяина о его присутствии больше не было. Но на этот раз он не собирался придаваться мечтам или прокручивать снова старые, греющие душу воспоминания. «Времени до следующего призыва не так уж много, нужно успеть подготовиться», — говорил себе слуга.

В пустоте, в которой находилось его сознание между призывами, ничто не отвлекало, ничто не могло помешать. Он вновь и вновь погружался в свою память и в ухваченные осколки чужих воспоминаний, по крупицам собирая и компонуя образы. Слуга знал, что для успеха ему нужно всего лишь убедить своего хозяина покинуть Игру, воспользоваться той приоткрытой дверью, что Однорукий углядел в мыслях безумца. В первую очередь, воспоминания и идеи должны казаться естественными, переплетенными с информацией о реальной жизни. Объекту воздействия и в голову не должно прийти, что с ним что-то не так. Постороннему это может показаться на грани невозможного, но Однорукий знал свое дело и к следующему появлению был во всеоружии.

Все прошло гладко, хозяин был убежден в том, что всегда знал о существовании Однорукого, и что именно он стал первым и последним Игроком, получившим шанс на выход из дьявольской Игры.

***

Звуки шагов эхом отражались от стен богами забытого переулка Двойной Спирали. Хозяину одаренного не терпелось использовать полученные знания, он бежал к цели, не чувствуя усталости из-за прилива энтузиазма. Однорукому даже стало казаться, что он немного переборщил. К счастью, все решения были приняты хозяином самостоятельно, без каких-либо внушений. Вот только основывались на ложных воспоминаниях. Мда, в следующий раз смертному с похожим даром будет сложнее выпутаться — Однорукий был уверен, что Смеющийся Господин уберет эту лазейку, но он должен успеть ею воспользоваться.

Шаги хозяина замедлились, притормозил и бегущий за ним слуга. В конце тупика узкого переулка, в тени дерева был виден скрытый лаз и уходящие куда-то вниз ступени. Ни секунды не раздумывая, Игрок кинулся вниз. Следом за ним, уже не торопясь, отставая, стал спускаться расплывшийся в улыбке Однорукий.

***

Пустая комната подземелья была завалена телами существ и людей, на ее стенах были трещины и оплавленные следы от примененных заклинаний. В центре, сжав обломок от рукоятки кистеня, лежал хозяин... бывший хозяин однорукого. Испытание этого зала, способное открыть портал из Игры, освободив душу служителя Хаоса, как не сложно догадаться, было провалено. Увы, Игрой был дан лишь один шанс, и теперь магия этого места бесследно исчезла. Повезло, что встреченный ранее безумец не успел сюда добраться. Быть может, он хотел подготовиться? Впрочем, неважно.

При заходе сюда перестает действовать Активатор, а все заклинания, существа и слуги, заключенные в картах Книги и Активатора, обретают физическое воплощение и стремятся убить своего владельца, обретя свободу. Разумеется, информацию о такой мелочи как испытание, одаренный не вкладывал в разум ничтожества, чье тело лежит неподалеку. Сам же он выжал из ситуации максимум. Сделанная заранее ментальная закладка, о которой он тогда же и заставил себя забыть, не позволила ему войти в комнату, не вступая в противоречие с приказами Игрока. И вот итог: и хозяин, и его бывшие рабы, обретшие плоть, лежат мертвые, а однорукий больше не чувствовал на себе гнета печати. Облегченно выдохнув, он выбрался из катакомб.

***

Отпустив очередного Игрока, нагруженный вещами бывший слуга скрылся, петляя между домов. Как бы ни была сладка свобода, у нее были и минусы. Во-первых, теперь Однорукому нужна была еда, и приходилось, как сейчас, обманом забирать ее у Игроков. Во-вторых, он так и не нашел способ покинуть Двойную Спираль. Видимо, механикой комнаты, убившей его хозяина, не предполагалось, что кто-то может и выжить, и остаться в Игре, но пройти сквозь портал без Игрока одаренный не смог, так что выбора у него не было.

***

«Похоже, дела пошли в гору», — думал однорукий. Уже несколько раз подряд встреченные им Игроки соглашались на весьма сомнительную услугу — чистку воспоминаний.

Разумеется, к «клиентам» он присматривался заранее, стараясь найти наиболее отчаявшихся и побитых жизнью. Он мог как вырезать эпизод из жизни объекта, так и сделать память о нем более тусклой, например, приглушить боль потери или убрать страх, преследующий в кошмарах некоторых служителей Хаоса. Слухи о нем стали распространяться в узких кругах и кланах. С каждым днем, хоть время он оценивал субъективно, становилось все больше желающих. Как оказалось, Игроки всецело доверяют договору, заключенному на их Книге, поэтому лишних опасений не возникало, да и одаренному это было бы не выгодно.

Порой его одолевали сомнения: может ли свобода быть результатом именно его усилий, может ли действительно быть так, что в механике Великой Игры нашлась ошибка? Или, быть может, это шанс, подаренный ему Хаосом? В любом случае, освободившийся от рабской печати не собирался упускать такую возможность.

***

В недавно выкупленной у разорившегося Игрока лавке, расположенной в основании одной из гигантских каменных лестниц, пронизывающих Двойную Спираль, теперь располагалось новое заведение. В центре небольшого зала с темно-серыми стенами и стилизованным под звездное небо потолком стояли два удобных кресла, повернутых друг к другу. Сейчас они пустовали, владельцу все же требовался сон, но в иное время практически всегда здесь были желающие испытать на себе странный дар.

Над входом располагалась резная табличка: «Кузница Памяти».

История 8. Великий Охотник

Автор: Александр Кобец

Часть 1. Храм Охотницы

В мире было только одно место, где Лик мог позволить себе отвлечься от работы — храм Охотницы. Храм, при входе в который любой из неофитов считал, что его разыгрывают.

Для каждого он выглядел по-своему, но всегда был обветшалым придорожным трактиром с круглым залом в середине и кабинками по бокам. Грязным, шумным, с неудобными стульями… и безумно вкусной свежей дичью. Ничего другого здесь не подавалось. Только мясо, фрукты и напитки. Лучшие во вселенной. А какими ещё могли быть трофеи, добытые самой богиней, или фрукты, собранные в её садах?

Лик уже не раз видел, как под личиной охотников заходят на огонёк далеко не последние маги или аватары богов, не подозревая (поначалу), что наведённая иллюзия в этом храме отчётливо видна только её носителю. Вечная Охотница любила подшутить над незваными гостями...

Оборотень всегда представлял, как она смеётся, глядя на тщетные попытки посетителей понять, что не так с их вроде бы безупречной иллюзией. Разумеется, никакая магия кроме дарованной самой богиней в храме не работала, но даже её адепты могли опознать лишь своих знакомых. Облик остальных неуловимо менялся, стоило лишь навести на них взгляд. Исключение делалось только для сторонних посетителей. Зато какое! Любой из служителей богини сразу ощущал, кто пришел, и даже знал, зачем.

Вот и сейчас не успела хлопнуть дверь, а почти все присутствующие уже повернули головы, чтобы разглядеть, кто окажется у входа. Поинтересовавшись целью визита, Лик хмыкнул — ответ храма был лаконичным: «Трофей». Следом проскользнула симпатичная девушка-подросток. Волколак хмыкнул ещё раз. Марисса была одной из старших жриц, опытнейшей охотницей, закрывшей уже вторую тысячу заказов. Её визит означал, что в очередном она прихватила какой-то неожиданный приз и сейчас устроит своё любимое развлечение — аукцион.

— Коллеги, минутку внимания, — в каждом уголке зала четко прозвучал её тонкий насмешливый голосок, — представляю Вам охотника за головами. Извините за его непредставительный вид.

После секундного затишья, в зале грянул смех… Смех истинных охотников над их неудачливым подражателем. В световом пятне, покачиваясь, стоял порядком потрёпанный ящер, явно опоённый «Дремой». Из одежды на нём был только медальон. Его значение оборотень вспомнил почти одновременно с пришедшей подсказкой: «Нног’Заон, гигаваран, служитель Хаоса, 18-й уровень, охотник Совета Старших».

Дождавшись пока зал отсмеётся, охотница продолжила:

— Столкнулась, работая с последним заказом. Зверюшка была настолько любезна, что пригласила на праздничный ужин после охоты, утверждая, что я украшу любой стол… если правильно сварить.

Лицо Мариссы стало серьёзным, а Лик подумал, что не так уж просто далась ей эта встреча, как она хотела показать. Хаоситы, учитывая их странный культ убийств, были отнюдь не редкими объектами заказов от желающих отомстить и далеко не лёгкими жертвами. Восемнадцатый уровень — это почти вожак, или, как они там себя называют — полководец. Достойный противник, повезло жрице, что её не сразу узнали. Помогает все-таки облик. Ящеры не считают самок людей за соперников, тем более детенышей. От дальнейших размышлений волколака отвлёк голос охотницы:

— Ладно, не будем тратить время. Сейчас угощу ящерицу «Радостью послушания» и она будет выкладывать всё, чем владеет, называя цену в дайнах, а желающие — предлагать свою в универсумах. Напомню, курс один к шестидесяти… Если что непонятно, переспрашивайте.

Лик слушал описания вполуха… Он стал лучшим потому, что никогда не забывал о главной работе. Пока остальные зрители обсуждали возможности неплохих зелий и артефактов из сумки хаосита, лучший из охотников искал на них отголоски аур для возможных заказов. В храме они ощущались особенно остро. Здесь служитель старшего посвящения мог видеть даже ауры тех, кто хоть раз касался предмета, не говоря уж об его изготовителях.

Внезапно, даже сам не успев полностью понять, что делает, оборотень прервал торги:

— 100 тысяч. За всё. Включая зверька.

— Универсумов? — Изумлённо выдохнула в тишину Марисса.

— Да, — девушка нравилась охотнику, пару раз они даже были близки, но Лик не колебался.

— Книгу я уже продала, — все же решила уточнить охотница, — а хаосит уже шестнадцать часов вне своего мира. Осталось недолго.

— Да, — охотник уже подходил к стойке, сквозь почтительно расступающихся собратьев. Он даже не сразу сообразил, что жрица имеет в виду. — Это неважно. Успею. Сделка? — Лик протянул левой рукой символическую монету универсума, перебросив на неё требуемую сумму.

— Сделка, — эхом отозвалась охотница, неуловимым движением толкнув ящера сквозь разделившую их незримую преграду какой-то редкой защиты, подействовавшей даже в храме.

Действительно хороша, — отстранёно подумал Лик. Что-то заподозрила. Интересно, успел бы в такой ситуации что-то сообразить и сделать он сам? Ведь всех учили, что ни один служитель не может нанести вред другому в храме.

Волколак ударил иссиня-черным клинком в глаз ящеру. На пленника защита храма не распространялась. В принципе, было совершенно неважно куда бить, любая рана жертвы прокладывала в её душу путь Хозяину безликих, но прямой контакт с мозгом экономил несколько мгновений. Марисса идеально подготовила будущую жертву: душа хаосита и сама по себе отлично подходила как питательная среда демону, а влитые зелья окончательно лишили его способности сопротивляться.

— Убей всех, — произнёс охотник, прежде чем активировать кольцо переноса.

Часть 2. Будущий владыка

Спустя 6 больших циклов после Кейдана

Старший охранитель, уже вплотную приблизившийся к рангу владыки, каждый раз прилагал немалые усилия, чтобы успокоиться, входя в кабинет основателя и бессменного главы клана. С его возможностями, опытом и неограниченным средствами магистр уже давно мог бы стоять у престола Владыки. Гордо стоять. Великий Малагасси, полубог, сокрушающий горы, недавно плененный владыкой Дома Боли, был способен причинить куда меньше вреда чем некоторые экспонаты сокровищницы богатейшего клана Двойной Спирали. Клана, что даже в одиночку мог сокрушить практически любой из миров Игры.

Вместо этого глава предпочитал сотни циклов просиживать на смехотворном 18-м уровне, легко разделываясь с беззащитными против него противниками во время турниров, а оружие, способное впечатлить даже богов, бессмысленно пылилось на складах... Именно поэтому Игрок сделал всё, чтобы изгнать даже тень недовольства из мыслей. Сфинкс не испытывал иллюзий, что у него будут шансы в случае дуэли, даже когда он станет владыкой.

— Повелитель, меня тревожат наши последние сделки, — офицер не удержался от соблазна и встал напротив портала, направленного на вечно заходящие солнце одного из красивейших миров. Его лучи уже не слепили, а лишь нежно ласкали кожу стоящего, обдавая его потоками едва уловимого первородного тепла... Ходили слухи, что это подарок кого-то из богов.

Глава клана поморщился, и впервые на памяти Фиса признался:

— Меня тоже, если ты имеешь в виду их покупателя.

— Так Вы знаете, кто это? Я смог лишь установить, что это слуга Вечной Охотницы.

— Да, это один из её слуг, причем очень опасный, — если охранителю не показалось, в голосе звучал слабый оттенок тревоги, — не могу понять его мотивов. Он не только скупает зелья, но и тщательно собирает всю информацию о нашем клане, не считаясь с расходами. Столь щедрый заказчик меня беспокоит не меньше чем охотник. Рад, что ты не потерял чутья, увлекшись возвышением. Зачем пришел-то?

Несмотря на всю свою подготовку, Игрок почувствовал, как предательски стукнулось сердце, оставалось только надеяться, что магистр сосредоточится на словах, а не на самочувствии подчинённого:

— Похоже, охотник понял, что привлёк к себе внимание, и уже не ведётся на обычные предложения. Нужно, что-то уникальное, чтобы выманить его.

— Зелье великого излечения? — с полуслова понял магистр. — Уже разнеслись слухи об успехе?

Вопрос, конечно был риторическим. Зелье стояло особняком даже среди уникальной продукции. Никто так и не разобрался почему, но считалось огромным везением, если из десятка попыток удавалась хотя бы одна, хотя каждый синтез проходил под бдительным присмотром основателя, бывшего одним из авторов действующей версии рецепта. Впрочем, грех жаловаться: у конкурентов и подражателей удавалась едва ли одна из полусотни попыток, хотя ингредиенты и основы технологии уже давно утекли на сторону. Учитывая труднодоступность компонентов и огромный спрос — очередь была расписана на циклы вперёд. Сфинкс не особо верил, что просьба окажется удачной, но другого шанса не видел и даже не пытался скрывать это чувство.

— Хорошо, — после долгого молчания произнёс глава, и только теперь будущий владыка понял, насколько встревожен его шеф. Наблюдательность охранителя не осталась незамеченной, поэтому прежде чем закрылась дверь, в голове Фиса прозвучали негромкие слова:

«После Кейданской ошибки слишком многие осмелели. Не будем скупиться на урок. Малая сокровищница в твоём распоряжении».

Сфинкс бережно повторял в памяти эти слова, не давая им всколыхнуть душу, и только выйдя за ворота клана, осмелился дать волю своим мыслям.

Кейдан. Нет ничего удивительного, что всё крутится вокруг него, хоть и прошло уже почти шесть циклов. Редкий из жителей Двойной Спирали не сталкивался с его последствиями, но Фис с полным правом мог считать себя одним из главных пострадавших.

До Турнира полководцев осталось уже меньше цикла, и сфинкс не видел никаких шансов достичь уровня владыки раньше. Это означало, что его ждёт Арена. Проклятие! На его уровнях безопасных противников вообще не бывает, а на поля Кейдана не пришли лишь самые сильные из полководцев, не спешившие стать владыкой. Такие как Арахн, Шепчущий, Иней… Фис пропустил этот поход благодаря прямому запрету главы. Большинство окружающих (возможно и сам основатель) считали, что это спасло ему жизнь, но сфинкс видел другое. Включись их клан в поход и задействуй сокровищницу — битва закончилась бы ещё до божественного вмешательства.

Сам он безо всякого сомнения вернулся бы владыкой и получил сто двадцать лет отсрочки до Большого Турнира. Теперь же в Игре осталось лишь несколько полководцев старше 41-го уровня, включая его, и только один из них был приемлемым соперником. Запасы клана слегка улучшали шансы, но преддверие владычества — не тот уровень, где можно уравняться экипировкой. Конечно, в главной сокровищнице были артефакты, способные управиться даже с Шепчущим, вот только они были намного ценнее, чем жизнь старшего охранителя.

Ему оставались лишь призрачные надежды на удачу или на то, что Смеющийся Господин прислушается к просьбе Совета Старейшин приостановить Большие Турниры. Или же на то, что кому-то то ли в Игре, то ли за её пределами удастся невозможное. Уже сам факт того, что ни ему, ни самому главе не удалось найти даже намёка на таинственного заказчика, внушал надежду. Вряд ли таинственный недруг их главы ставил всё на какого-то охотника. Фис практически уверился, что это был лишь отвлекающий маневр, а настоящий удар будет с какой-то другой стороны. И самым важным сейчас было понять, с какой, чтобы случайно не оказаться на его пути.

Часть 3. Отец воронов

Впервые за долгие столетия своей жизни магистр не понимал происходящего и это пугало. Не тем легким волнением, что охватывало перед Турниром, уже давно не представляющим реального риска, нет, это было давно забытое чувство угрозы. Интуиция кричала, что охранитель прав, какой бы нелепой его версия не казалась. И ладно бы только интуиция.

Глава ордена коснулся ежедневника на столе, и, подержав руку пару секунд, резким движением открыл его. Отчеркнутые красным поля стали еще ярче. Опасность росла. Ценнейший из его артефактов хранился не в хранилище. Нет, вся обстановка его кабинета была уникальным амулетом, неизвестно как попавшим в Игру. Артефактом, что показывал степень угрозы для своего владельца, а ежедневник был его собственной разработкой, принимавшей сигнал. В самом деле, кто заподозрит обычный блокнот с заметками? И что удивительного в том, что он лежит на столе открытым?

Разумеется, это был отнюдь не первый и даже не самый сильный из сигналов, но во всех предыдущих случаях он быстро вычислял возможные источники угрозы и их мотивы, устраняя их в зародыше. Сильнейшие из Игроков уже давно знали или догадывались, что даже строить планы в его отношении небезопасно, тем удивительнее была сегодняшняя ситуация. Месть за неучастие в Кейдане? Не исключено, безумцев со странными логическими цепочками всегда хватало.

Дело было за малым — поймать охотника и допросить, но, увы, в способности Фиса сделать это он не верил абсолютно. Магистр вообще не верил в сфинкса, именно по этой причине тому и удалось дожить почти до полководца. Если сфинкс каким-то чудом переживёт Арену, может и до владыки доберётся: алхимик не имел ничего против безопасного врага поблизости. Если он разберётся с тем, кто по настоящему опасен. И, как бы ни был хорош неведомый заказчик, свою главную ошибку он уже сделал, явно рассчитывая, что охотник отвлечёт его внимание.

Кто бы он ни был, он не жил так долго, как алхимик, и упустил одну, всеми забытую деталь. Одного старого, совершенно забытого врага Охотницы, чьи алтари давным-давно были разрушены её слугами или наёмниками, а любые упоминания стёрты из памяти смертных. Охотница не жалела ни сил, не времени, чтобы уничтожить своего недруга. Вот только в мире было одно место, которое она посетить и проверить не могла. В своё время, глава кузнецов не поскупился на расходы, перекупая на корню всех Игроков, получивших заказ на уничтожение некоего старого алтаря на Аллее Богов. И тех, кто был послан проверить выполнение работы. И тех, кто был послан проверить проверяющих.

Мало кто знал, но Аллея Богов была открыта не только Игрокам. Туда вполне могли заходить помолиться и их рабы. Конечно, поимка жрецов обходилась очень недёшево, но расходы на собственную безопасность не бывают слишком высокими. Сегодня магистру предстояло выйти из своего кабинета и пройти в личную кладовую, где вместе с рабами для экспериментов уже много веков ждали своего часа слуги одного из забытых богов.

Отец воронов — давний недруг Охотницы, но врагов у неё хватало. Богиня потратила столько сил на войну потому, что он был её собратом. Отражением. Подобием. Копией. Когда-то, в незапамятные времена, его служители также получали заказы в одних и тех же храмах. Магистр не знал, почему они не смогли просто договориться, он знал другое: забытый бог до сих пор слышит заказы, и если дать его жрецам скормить воронам живого служителя Охотницы на алтаре, может поделиться интересующими именами. Жрецов можно было разморозить в любой момент, но, как ни странно, в Гильдии Работорговцев почему-то не оказалось готовых охотников, однако, ознакомившись с размером вознаграждения, они обещали исправиться уже к вечеру. Каким-то ищейкам сегодня сильно не повезёт — им предстоит поменяться ролями.

Часть 4. Где-то в междумирье.

...

— Хорошо, — Лик не смог удержаться от улыбки, видя, как вытянулось лицо осведомителя, искренне недоумевавшего, что может быть хорошего в новости об очередных охотниках, присоединившихся к его поискам, — если Архон вычислит тебя, не пытайся ничего скрывать, расскажи все, что знаешь — мне это ничем не навредит. Записи разговоров тоже можешь показать, знаю, ты их ведешь. Потребует сотрудничать — не отказывайся. Я свяжусь с тобой, как потребуются новости.

Последнюю фразу охотник произнес специально, чтобы у нашедших осведомителя не возникло желания его уничтожить. Преданные люди даже богам не помешают.

Да, он намеревался стать богом. Рожденный в канаве, нежеланный ребёнок, он никогда не довольствовался достигнутым, как бы высоко по мнению окружающих не возносила его судьба. Лишь один раз, в доме милосердия, он признался таким же сиротам о мечте стать одним из глав ночной гильдии, сразу став посмешищем и изгоем... Ему всегда хватало одного урока. Спустя каких-то пятнадцать лет, став смотрящим над районом, он не отказал себе в удовольствии помочь одному из самых смешливых достичь своей мечты — стать управляющим фирмы. Неприметной фирмы, настоящей задачей которой было воровать средства городского совета. Об этом незадачливый управляющий узнал уже в пыточной камере...

Еще Лик никогда не боялся начинать всё с нуля. Именно поэтому, когда молодому главе ночной гильдии донесли о появлении в городе оборотня, он, не задумываясь, променял свое положение на участь всеми преследуемого волколака и крохотный шанс добраться до легендарной цитадели ассасинов, где принимали всех желающих послужить Безликому.

Кстати о Безликом, что-то он так и не забрал плату... Неужто ненасытный полубог таки нашел свой конец в храме Охотницы? Оборотень не желал зла бывшему хозяину, тот честно послужил ступенькой на пути его возвышения, целых два раза... Он вообще никому не желал зла, после самой первой своей мести поняв, что сама по себе она не стоит отвлеченных от мечты сил.

Ладно, не стоит отвлекаться, одернул себя охотник. Очень хорошо, что ряды преследователей полнятся. Это значит, никто из выживших в храме не увидел след, замеченный им при изучении зелья великого исцеления, которое достал пленный хаосит. След ауры, оставленный легендарной добычей: величайшим из преступников, которого разыскивают старшие боги и высшие демоны. Разыскивают живым или мертвым. За любую награду, что назначит нашедший.

Лик не испытывал иллюзий по поводу своей находки. В тот момент когда о ней узнают, тысячи богов, демонов и просто сильных мира сего бросятся на охоту, а его нынешняя хозяйка в первых рядах... Смертному, сколь бы ни был он искушен в охоте, светит лишь роль подмастерья и жалкая подачка в виде какого-нибудь бессмертия или роли божка небольшого мира... Возможно, той же Мариссе эта награда показалась бы пределом мечтаний, но не ему, рожденному в канаве.

Оборотень не терял времени зря. За неделю своего бегства он успел досконально изучить артефакт, и понять, насколько же ему повезло. Его будущая добыча всего лишь раз коснулась одного из компонентов во время приготовления. То ли посмотреть, то ли поправить что-то. Лишь в храме Охотницы и только старшему служителю можно было заглянуть столь глубоко. Впрочем, что значит повезло? Судьба щедро одаряет тех, кто не игнорирует её даров, вот и сейчас она не собиралась останавливаться, подкинув ему Фиса.

Лик приготовился к долгим поискам зацепок, но нашел ответ на первой же встрече. В Игре есть только один алхимик, который не занимается зельями на продажу, ограничиваясь исследованиями. За одним единственным исключением. Капризным «зельем великого исцеления», которое до сих пор по каким-то причинам остаётся загадкой даже для своего создателя. Причём эта информация даже не являлась секретом, поэтому сфинкс сообщил её, не нарушив ни одной клятвы своего клана. Час назад он предоставил доказательство своих слов. Ещё одно зелье. Ещё одно эхо контакта. Слабое, но охотник уже знал куда смотреть и где искать.

Оборотень невольно восхитился идеальным противником. Его искали где угодно, а он прятался под носом у одного из сильнейших богов. И если бы не страсть исследователя, никто бы его и не обнаружил. Исследовательские зелья не выходят за пределы Двойной Спирали, а там никто бы не смог обнаружить ничего, кроме дозволенного хозяином. Увы, алхимик ошибся, подведя себя и своего бога. Впрочем, Лик не спешил с решениями. Что выгоднее — найти жертву или не найти — он решит чуть позже. Сейчас ему предстояла ещё одна встреча. Решиться на неё было сложнее всего. До сих пор всё, что он сделал, хоть и взбесило Охотницу, но не противоречило написанным ей же законам. Но после этой встречи обратного пути не будет.

5. Жертвоприношение

Неприметный Игрок шел к Аллее Богов. Пару раз его всё же отсканировали, но шестой уровень слишком мал, чтобы представлять интерес для детального изучения, да и вера в богов у новичка никого не удивляла… Именно поэтому глава ордена пошел один, благо внутри Двойной Спирали ему мало что могло угрожать. Сложнее было замаскировать кубы рабов, но для старейшего Игрока в мире Двойной Спирали не было почти ничего невозможного.

Работорговцы не подвели, даже наоборот — приятно удивили. За каких-то четыре часа с момента заказа они доставили сразу двух охотников, причем одного старшего служителя богини. Судя по всему, он был внеплановым призом, бросившись на выручку своей подруге и недооценив засаду. Магистр даже не стал спорить с явно завышенным счётом: две жертвы были гарантией успеха.

Настроение заметно улучшилось, даже необычно долгий поиск алтаря, опять сменившего место, не испортил его. Соседство на этот раз оказалось не слишком удачным. Почему-то капище нашлось не среди таких же забытых богов, а в соседстве далеко не слабых представителей действующего пантеона. Алтарь был в идеальном порядке, присматривающий за ним раб уже стоял наготове, похоже, он перестарался с уходом, отметил для себя магистр на будущее. Глава ордена кузнецов одобрительно кивнул рабу, посмотрев на хорошие показания божественного присутствия, потом очень тщательно изучил человека — долгий контакт с богами мог принести сюрпризы — но ничего подозрительного не обнаружилось. Впрочем, риск был неуместен, и несчастный рухнул на алтарь, щедро поливая его кровью, а капище окутал плотный туман. Очень непростой туман, позволявший скрывать происходящее даже от глаз сильнейших богов. Ворон появился моментально, но особой активности не проявил, пару раз лениво клюнув тело. С другой стороны, особой ценности эта жертва не имела, она должна была лишь пробудить бога, пока размораживаются жрецы, и привлечь его внимание к ритуалу. «Как будто ему есть куда отвлекаться», — хмыкнул про себя магистр. — «Вряд ли где-то ещё сохранились его алтари».

Приготовления заняли немало времени: основная сложность состояла в том, чтобы максимально приглушить печать Хаоса на жрецах. Дело было даже не в возможном недовольстве бога, Магистр не сомневался, что сможет поставить его на место, просто эманации Хаоса ослабляли служителей и могли исказить донесённое.

Немного подумав, алхимик отложил женщину про запас, бросив охотника на алтарь из кровавого мрамора. К его удивлению, жрецы не стали заморачиваться с клиньями и оковами, а просто наполовину погрузили жертву в камень, как будто в воду. По капищу уже разгуливал десяток воронов, а самый крупный из них уселся прямо на грудь жертве, примериваясь к глазам. Зрелище предстояло не из приятных, но алхимик видал и не такое.

— Всё готово, — глухо прозвучал голос жреца, — можно начинать ритуал.

Главе ордена осталось кивнуть головой, но что-то насторожило его. Что-то было не так. Почему в голосе жреца мелькнуло удивление, почему так притихли все окружающие звуки? Сразу несколько защитных артефактов дали о себе знать. Магистр мгновенно окинул астральным взглядом окружающее, сразу вычленив основную проблему, и усилил щиты, прикрывающие храм от посторонних глаз. Вокруг добавилось ещё несколько храмов действующих богов, и во всех явственно ощущалось Присутствие. Неужели их так раздражает необычная жертва? Алхимик пожалел, что не очень разбирается в теологии, и на всякий случай призвал Активатор. С лежащей в нём картой он мог бросить вызов всей Аллее Богов. Похоже, те поняли намёк, и внимание стало не столь явным, хотя что-то несомненно вызывало интерес местных аватаров. Глянув на алтарь, маг понял что…

Жертва, которой полагалось дергаться в ужасе от происходящего, сидела на алтаре и насмешливо смотрела на него. Старый Игрок видел множество взглядов: и испуганных, и самоуверенных, но здесь было что-то другое. Такое впечатление, что, оказавшись в капище, охотник совершил самое главное в своей жизни. Алхимик понимал, что надо атаковать или бежать, но в тоже время эмпатия кричала, что это бессмысленно. Этого от него ждут. Его просчитали и поймали! Невзирая на всё его могущество, все артефакты, опыт, невзирая на то, что они в Двойной Спирали — этот проклятый охотник полностью уверен, что выиграл. И, что самое страшное, эту уверенность разделяют разом проснувшиеся аватары в окружающих храмах. Магистр не понимал, что происходит, но чувствовал, что они только ждут какого-то знака, чтобы разом наброситься на него.

— Давай знакомиться, маг, меня зовут Лик, охотник. Точнее бывший охотник. Ныне уже ренегат, служитель Ворона.

«Так вот как он освободился!» — мелькнула мысль. — «Эта тварь нашла где-то ещё одного служителя и перепричастилась. Если выживу, Ворон пожалеет о своём предательстве», — но опытный Игрок не позволил себе тратить время на ерунду. О будущем и о мести будет время подумать потом. Сейчас надо выжить. А для этого — понять, что происходит, благо ему пытаются что-то предложить.

— Хорошая у тебя аура надета, идеально подобрана. Ничего не чувствуется. Но от них не скроет. Стоит мне назвать имя, и здесь окажутся уже не аватары. Если ты не предложишь мне чего-то более ценного. Решай, — оборотень мог бы закончить все быстро, но ему хотелось продлить миг своего торжества, к тому же, бывает всякое. Чем-то же алхимик смог заинтересовать Владыку Хаоса, раз тот предоставил ему убежище... Судьба не любит тех, кто упускает шансы.

Магистр едва сдержался, чтобы не расхохотаться от облечения. Не было никаких заказчиков. Эйфория успешной охоты пробила брешь в ментальной броне бывшего охотника. Всего на мгновение, но ему хватило. План был великолепен, он сделал бы честь любому из Владык. Перед ним стоял равный соперник, впервые за много тысячелетий. Может быть, даже лучший. Но он ошибся и проиграл. Охотник принял его за другого. Какого-то другого, столь же великого алхимика, которого разыскивают все боги и демоны этого мира, случайно прикоснувшегося к его зелью. Игрок ещё не знал, переживёт ли он эту встречу, но знал, что противник уже обречен. Пусть даже ему сейчас помогут все окружающие боги.

Спустя мгновение он осознал и другое. Пазл сложился, магистр понял, почему ошибся оборотень и главное, с кем он мог его перепутать. Тень знания, догадка, которая мелькнула в его мозгу, была приговором, если кто-то из аватаров тоже поймёт. Или догадается про это знание. Или просто решит, что он может знать ответ.

Мысли ещё метались в голове, а рука уже коснулась Активатора. Многие циклы все карты были для него почти бесполезными игрушками для дилетантов, но одна была исключением. Та, что одиноко лежала в активаторе. Именная наградная карта, созданная по его выбору. Она давала единственное, что он не мог воспроизвести никаким другим артефактом, зельем или заклинанием. Карта вызывала самого Владыку Хаоса.

Одновременно Игрок сделал единственное, что могло отсрочить атаку. Он сбросил щиты и маскировочную ауру, обратившись к охотнику:

— Ничего не чувствуется, говоришь?.. А есть что? Тебе не кажется, охотник, что ты меня с кем-то спутал?

Позади рассмеялся его господин. Алхимик смотрел на окаменевшего оборотня и ощущал, как исчезают потерявшие интерес к происходящему боги…

Лик не стал ничего говорить и делать. Он проиграл. Не понимал, где, почему и как мог ошибиться, но он проиграл. В шаге от победы. Да, он мог ещё воззвать к уходящим богам, рассказать об оставшемся следе, но зачем? В его судьбе это ничего не изменило бы. Да и стоящий перед ним зеленоглазый бог этого бы просто не позволил. Оборотень взглянул в глаза своей судьбе.

— Ты слишком многое узнал, — прозвучал в голове голос, полный непередаваемой силы. — И ещё, я не люблю, когда злоупотребляют моими дарами, растрачивая их на свои задачи.

«Про что он?» — пытался понять оборотень, и улыбнулся, в последние мгновенья своей жизни сообразив, что сказанное предназначалось не ему.

Внезапный порыв ветра смёл заполнивший капище туман, а когда он утих, на пол медленно падали две карты: Великий Охотник и Великий Алхимик…

Эпилог

Смотритель Дома Мастеров метался по своей любимой келье, как взбешенный зверь. Нет, Смеющийся Господин не высказывал своего недовольства: в конце концов, никаких формальных правил нарушено не было. Кроме одного неформального — укрытый алхимик сам заботится о своей безопасности, делая всё, чтобы предугадать угрозы. И пусть возможности богини стали сюрпризом даже для Владыки Хаоса, это ничего не меняло. В мире бродило достаточно артефактов и зелий, к которым он хотя бы мимолётно прикасался своей силой. И достаточно охотников, способных, как выяснилось, обнаружить это. Ему просто опять повезло, дико повезло, что кое-кто поторопился, слишком увлёкшись очевидным решением, и он отделался всего лишь своим невольным подручным.

С другой стороны, немного успокоившись понял Смотритель, наконец-то его ждёт по-настоящему сложная задача, а то, пожалуй, он слишком успокоился на достигнутом. Новые рецепты уже давно создаются автоматически, это всего лишь технические задачи. Теперь, ему предстоит решить иную задачу, из другой сферы.

Хозяин мастерских глянул на доставленные заготовки. Лицо на одной из них было слишком знакомо… Это пожелание Смеющегося Господина выполнить несложно. Он уже давно задумывался над миниатюризацией копира и переводом его на силу Хаоса. Не пройдёт и цикла, как Великий алхимик заработает, давая возможность владельцу скопировать любое творение алхимии, к которому прикоснулась карта.

Зато со второй ему придётся повозиться. В конце концов, это в его интересах. Он в принципе неплохо знал, кому доставались собранные с его участием рецепты. Оставалось лишь найти их нынешних владельцев. А значит, карта Великий охотник должна не только уметь найти любого Игрока, как пожелал Владыка Хаоса, но и любой когда-то принадлежавший ему предмет.

Но всё это потом. Пока есть более срочное дело. Карты ещё хранили в себе остатки личностей своих прообразов, и, бегло просканировав их, Смотритель решил, что один сфинкс знает слишком многое. Гремлины неплохо заработают, но это не тот случай, когда стоит экономить.

История 9. Гипнотизер

Автор: Donda

Два зверга, Дамиан и Ромеро, переместились в этот мир вместе и обнаружили, что стоят на гребне поросшего травой холма с сухим деревом на самой вершине. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась идиллическая холмистая равнина, исчерченная там и сям перелесками, однако обращать внимание на эту красоту было решительно некогда: джентльмены прибыли сюда по делу и очень, просто очень спешили.

Их раса не отличалась физической силой, но славилась живым умом и сильной природной эмпатией, благодаря которой обмануть зверга можно было только с помощью магии (во всяком случае, так поговаривали). Вот почему из их рядов вышло так мало замечательных воинов и так много замечательных дельцов. Торопливо зашагавшая по склону холма парочка не была исключением. Более того, их клан специализировался на операциях, которые сами они характеризовали как «оптимизированные по соотношению расходов к доходам», механоиды — как «имеющие отрицательное математическое ожидание прибыли», а все остальные расы — как «чёртово мошенничество». Видимо, одно из таких дел и привело их сейчас сюда, причём спешка вынудила соклановцев разделиться на две группы и вторая пока немного задерживалась.

Не прошло и пятнадцати минут после прыжка, как Дамиан разглядел впереди по курсу одинокую фигурку, двигавшуюся им навстречу.

— Кого ещё сюда занесло, никак Новичок? Ну, точно. Что ж так не вовремя-то…

— Да, придётся прощупать по быстрому, а дальше только «Гипнотизёром», если окупится, или пусть катится на все четыре стороны. Так… — зверг внимательно посмотрел на незнакомца. — Вроде проблем быть не должно: от него наивностью аж здесь несёт.

Вблизи встречный оказался обычного вида гуманоидом, но с птичьим клювом. Он остановился в пяти метрах от звергов, явно поняв, что те направлялись к нему, и выжидающе на них уставился.

— Добрый вечер! — радушно сказал Дамиан и помахал рукой. — Мы из службы проверки раздачи стартового инвентаря. Меня зовут Тинкель, а это мой коллега Винкель. А вы?..

— Меня зовут Оппундейл, очень приятно, — похоже, клюв совсем не мешал нормальной речи.

— Да! Всё верно, — Дамиан достал из кармана что-то вроде блокнота и приготовился записывать. — У вас, насколько мне известно, по распределению должна быть какая-то сильная вещь: артефакт, карта, ещё что-то в этом роде. Что именно вам выдали? Надо будет потом сверить с ведомостью.

— Ну… У меня есть серебряная карта. Призыв какой-то многоножки. Вы это имеете в виду?

Зверги как по команде посерьёзнели и внимательно уставились на Оппундейла, потом переглянулись, и Ромеро выпил «Гипнотизёра».

Это зелье было полусекретным оружием звергов. Оно сильнейшим образом стимулировало их ментальные способности и позволяло в течение нескольких минут внушать жертве любые идеи, так что на какое-то время они становились для неё абсолютной истиной. Это было бы оружие мечты, если бы не огромное количество «но». Во-первых, идеи не могли выходить за рамки разумного бесконечно далеко: убедить кого-то отстрелить себе голову или продать тебе золотую карту за два дайна не получится. Во-вторых, сила воздействия стремительно падала по мере роста уровня жертвы: на первый уровень действие было отменным, а Игрока пятого уровня можно было разве что убедить сосчитать вслух до десяти. И, в-третьих, одна доза стоила пятьсот дайнов, ох-ох-ох.

— Видите ли, — проникновенно начал Ромеро, — произошла ошибка. Именно из-за таких случаев и учредили нашу службу. На самом деле, вам должны были выдать… ээ… вот этот невскрытый Активатор.

Зверг выудил из сумки Активатор и торжественно вручил Новичку.

— Серебряную карту вам придётся сдать, но внутри Активатора после вскрытия вы найдёте две золотые карты.

Дело прошло быстро и гладко. Тепло попрощавшись, герои двинулись дальше, и, когда Оппундейл скрылся из виду за холмами, Дамиан тяжело вздохнул.

— Пятьсот дайнов на какого-то желторота!

— Не на желторота, — назидательно поднял палец вверх Ромеро, — а на серебряную карту, которую мы продадим минимум за четыре тысячи. Семьсот процентов прибыли за пять минут работы.

— Угу, — уныло согласился Дамиан, — правда, ещё Активатор потратили.

— Я знал его прежнего хозяина, там ничего интересного быть не может.

— Ну и славно. Интересно, чего это Слепец так расщедрился к клювоносому, и не будет ли он теперь сильно расстроен?

— Не будет. Он же слепой, верно? Значит, ничего не увидел.

И путники расхохотались.

Тем временем, на вершине холма с сухим деревом появились Карлуцци и Паскуаль. Время не просто поджимало, оно прижигало пятки, поэтому зверги сразу взяли резвый темп, и минут через пять увидели, одинокую фигурку, идущую между холмов во встречном направлении.

— Новичок, — с досадой сказал Паскуаль, — и его придётся отпустить. Или, всё-таки по-быстрому успеем?

Когда расстояние достаточно сократилось, Паскуаль улыбнулся так широко, как смог, поднял руку и закричал:

— Добрый вечер! Мы из официальной службы помощи Новичкам, инструктируем в применении сложных карт и артефактов! Меня зовут Доммерс, а это мой коллега Коммерс. Любая мощная карта имеет массу важнейших скрытых нюансов в применении, поэтому обязательно сначала проконсультируйтесь с нами. Поверьте, дойти до Города Двойной Спирали совсем непросто и вам понадобится вся информация, чтобы не погибнуть.

— Спасибо, но мой Компас только что зарядился, и до Города мне остался последний прыжок. Про карты вопросов нет, вот разве только подскажете, как вскрывают Активаторы?

— Если у вас есть Активатор, то самое разумное будет продать его нам дайнов за пять. Кем бы ни был ваш противник, он явно невысокого уровня, уж простите, и внутри ничего достойного нет.

— О нет, здесь внутри минимум две золотые карты.

Зверги внимательно посмотрели на Новичка и глаза у них полезли на лоб. Карлуцци без лишних слов моментально выпил «Гипнотизёра».

— Видите ли, в чём дело, — сказал он деловым тоном, — вскрытие Активаторов — дело очень дорогое, долгое и привлекающее внимание. На вашем месте самое разумное было бы продать его нам сейчас, скажем, за тысячу дайнов.

Незнакомец посмотрел на звергов с большим сомнением, и Паскуаль чувствительно ткнул Карлуцци в бок.

— То есть, я хотел сказать, за пятнадцать тысяч дайнов.

— Да, думаю, вы правы, — просветлел новичок.

Когда сделка состоялась, и покупатель исчез, ненадолго воцарилась звенящая тишина.

— Пятнадцать тысяч! — не выдержал первым Карлуцци.

— Пятнадцать с половиной, — машинально поправил Паскуаль. — Но ведь мы же оба это видели, да?

— Да, это было даже не «Мне это сказал родной папа», а «Я это точно знаю». Надо было вытрясти из него, где он взял этот Активатор.

— Да чего теперь, побежали, опаздываем!

И зверги припустили бегом.

***

Неведомо где и неведомо когда Владыка Хаоса и Слепой Бог сидели на балконе за кальяном, любуясь закатом. Строго говоря, никаких балкона и кальяна, конечно, не было, но точных слов для их занятия смертные не придумали, а потому да простит мне читатель этот вольный перевод на язык занятий человеческих. Владыка сидел с полузакрытыми глазами и казался глубоко погружённым в свои мысли. Вдруг он слегка оживился и тихо засмеялся.

— Мда, неплохо… А знаешь, меня в последнее время всё чаще терзает подозрение, что не такой уж ты и слепой.

Бог удачи хитро улыбнулся и успокаивающе махнул рукой:

— Слепой, слепой, — потом затянулся и задумчиво добавил: — Но не глухой…

История 10. Желание

Автор: Mrrrina

Он никак не мог заставить пальцы перестать дрожать. Несмотря на бесчисленные передряги, все до последней побежденные неприятности и умение выбираться из любой беды, справиться с проклятым волнением не получалось.

Не отошедшее от горячки боя сердце рвалось вперед. Цель ревела впереди негасимым пламенем главного столичного маяка и сушила рот. Злая радость звенела в душе перетянутой струной и заморозкой гасила все прочие чувства. Восемь ступеней. Он смог! Всего восемь ступеней отделяли его от смысла всей его жизни.

Далеко из-за спины доносились звуки лютой битвы, поглотившей полмира и желавшей заполучить весь. Крики боли, ужаса и ярости, жестокое ликование и вой непоправимой утраты, отчаянная решимость смертников и животный страх смертных — всё смешалось в единый рев, прорывающийся даже сквозь грань миров. Или это просто память распаленного тела, оглушенного неожиданной абсолютной тишиной?

Немногие, ой, немногие выживут сегодня. Он тоже чуть было не остался там навсегда, как другие «великие» владыки. Но он вырвал у судьбы, решившей отвернуться в последней момент, свою удачу. Свою собственную победу. До общей ему дела нет. Он здесь. И восемь ступеней.

Изменчивая пустота вокруг, хрустальные колонны, держащие невесомый купол, и мириады холодных разноцветных звезд. И только завитки легкого тумана, ласкающего прозрачные ступени, не дают голове закружиться еще и от бездны под ногами — радости свершения для этого более чем достаточно. Он так долго шел сюда!

Чтобы унять стучащее в ушах сердце, еще не верящее, что со смертью, пусть и в последний момент, но удалось разминуться, он глубоко вдохнул и, смакуя, погрузился в мысли о своей цели. Растянуть свою победу на еще один сладостный миг. И сделать шаг.

Ступени, величественные в своей абсолютной простоте, одна за одной оставались позади, а перед мысленным взором, непрошеные, проносились картины его бесконечно долгой жизни.

Первые мгновения радости выжившего и вкус простого куска хлеба. Упоение собственной силой и отчаянье от мимолетного столкновения с истинной мощью. Бездумная легкость бытия и кураж совместной атаки. Первые настоящие друзья. Боль потерь и еще большая — от их предательства. Снова. И снова. Привычный холодный расчет, обнявший мятной прохладой истерзанный разум. Спокойствие. Даже тающий, терпкий вкус неожиданных удач не способен всколыхнуть чувства. Свое предательство дается так легко.

Равнодушие, что сродни худшему безумию.

Единственное, что держало на плаву, что вело его сквозь боль, потери и пустоту — его Цель.

Она, выплюнутая сквозь стиснутые зубы в самом начале, повторенная тысячи раз в пути, звучащая рыком в вое боли — тянула бездумно и безусловно вперед, не сверяясь с ценой.

Растаяли образы друзей и соратников, превратились в фальшивые миражи лица врагов. Достижения и даже удача ломаными медяками осыпались к ногам.

Он стоял в пустоте, перед последней ступенью.

И не мог сделать шаг.

Восемь ступеней. Так много. И так мало. И ради чего?!

А за ними, на простом алтаре в каменной чаше горело безумие. Увидев в нем свое отражение, он, передернувшись, тряхнул головой. Нет алтаря, нет чаши. Безумие Игры не властно над ним. На их месте на самом деле пляшет живой черный огонь — величественный трон его истинного Господина.

Спокойный взгляд вечных глаз и ни единой эмоции на молодом лице. Ноги, подломившись, сами сделали шаг, другой и уронили его на колени перед троном.

— Владыка!

Гул крови в ушах громче боевых барабанов, но глубокий, равнодушный голос бога звучит, будто единственный во вселенной:

— Решился? — тихий голос отдается во всем теле неотвратимостью лавины. — Твое желание?

Уткнуться лбом в пол, не смея поднять взгляд. Набрать полные легкие воздуха. Вот оно! Тот самый миг, что миллионы раз стоял перед глазами… и… снова полная пустота. В мыслях. В сердце. Все слова потеряли свое значение и разлетелись вспугнутыми птахами…

Его спас страх: прогневать Господина?!... И язык заработал сам, без участия хозяина:

— Позволь мне начать путь к Тебе с самого начала, только сохрани мне память. И умения, если можно.

Лениво вздернутая бровь на фарфорово-идеальном лице.

— Такого у меня еще не просили. Хорошо, я исполню твое желание.

Что-то оборвалось в груди, Медальон вспыхнул и погас — на нем не осталось ни одной заполненной ступени. Грустно звякнула Книга.

— Ты удивил меня. А потому я сделаю тебе подарок — хочу, чтобы у тебя был шанс выжить: никто не узнает тебя, даже если ты назовешь свое полное имя.

* * *

В битве на Кейдане умерло бесчисленное множество разумных, эфир бушевал от моря разлившегося эмбиента. Но владыки тоже смертны, особенно, когда вмешиваются боги.

Столп Возвышения в тот раз так и не пополнился ни одним витком.

А новые Игроки снова бродят на поле Игры.

История 11. Фанатик

Автор: Александр Кобец

1.

— Да проснется Спящий скорее, — ошеломленно прошептал Иррон, глядя на раскрывшийся перед еретиком портал. Тот, кого надзирающий отче охарактеризовал как обычного богохульника, впавшего в крамолу из-за череды бед и слабой веры, оказался колдуном. Тем самым колдуном, которые считались уничтоженными еще в шестое воплощение Пророка.

Великая честь и великое испытание выпало ему, осознал наказующий. Судя по тому, с какой легкостью, без всяких предварительных ритуалов был открыт портал прямо посреди леса — еретик стоит в одном ряду с сильнейшими из врагов пророка. Врагов, о которых сохранились только легенды в закрытых хранилищах. Монах не испытывал никаких иллюзий по поводу своей судьбы. Против такого врага у него не было ни малейшего шанса, даже если колдун и не подозревает о направленном ему в спину стреломете, но служитель Спящего колебался меньше мгновения. Он всю свою недолгую жизнь грезил подвигом во имя Бога, и Спящий разделил его сны... Что могло быть лучшей долей?

Губы еще произносили молитву, а тренированные руки уже сделали свое дело, заменив парализующий заряд на ритуальный. В отличие от своих сокурсников, Иррон не уклонился даже от давно признанного избыточным ритуала кровавого единения. Пусть он неделю провалялся в доме милосердия, рассердив ненужным усердием наставников и без сил разглядывая облупившийся потолок со сценами из жизни первых сподвижников, зато сейчас держит в руках единственно действенное против колдунов оружие. Могло ли такое быть случайностью? Конечно нет! Да, подобного противника не убить одним выстрелом, но само применение ритуала поднимет тревогу во всех ближайших домах надзора, а уж дальше его собратья не отпустят след.

Волнение все же сделало свое черное дело и вместо сердца стрела вонзилась в ягодицу, прямо под камзолом, но Бог не оставил его своей милостью и сейчас! Видимо, этот орган колдун не счел нужным защищать, за что и поплатился, издав истошный крик боли и упав плашмя прямо перед порталом. Ритуал сработал, Иррон ощущал это как и было обещано в книгах, но почему-то не рухнул без сил. Похоже, Спящий все же благословил его смелость, а враг истратил все свои силы на создание портала, или в учебниках была неточность, и откат придет позднее, но сейчас служитель бога не тратил времени на гипотезы, изо всех сил бросившись к еретику. Беглец, несмотря на боль, быстро пришел в себя и полз к мерцающему овалу. Они успели одновременно. Наказующий, с закончившим перезаряжаться оружием, и колдун, перевалившийся через рамку.

Дальнейшее монах помнил смутно. Он видел, как стрела вонзилась в спину еретику, но тело того тут же мигнуло и исчезло, звезды незнакомого неба кружились перед глазами, его несло вверх по какой-то спирали, оглушающий голос раз за разом спрашивал его — готов ли он служить богу Хаоса? Монах только смеялся мысленно в ответ. Истинный бог, которому он давно посвятил свою жизнь, спит, отдыхая после сотворения мира, и проснется не раньше, чем создания будут достойны общения с ним, а с демонами нужно бороться их же оружием — обманом. Если для того, чтобы проникнуть в логово колдунов, надо будет присягнуть их ложному идолу — он присягнет. Надо убить других претендентов или служителей — убьет с удовольствием. Надо воспользоваться их грязной магией — воспользуется...

2.

Рашан с тоской глянул на практически пустую кружку мятной настойки и перевел взгляд на растворяющуюся в темноте стойку. Правила Дома Чаш были просты: допил — заказывай или выходи, а чем дольше сидишь в таверне без нового заказа, тем неуютнее в ней становится. Учитывая, что дайнов в кармане осталось ровно на одну ночевку, выбор был очевиден. Он бы и раньше вышел, но надо дождаться напарника, отправившегося на поиск заработка.

Слухи уже потихоньку расходились, заказы перепадали все реже. Из них двоих, Шхшорх был куда изворотливее и контактнее. Рашану общение с окружающими пока давалось плохо. Торговаться тирг, помесь нескольких рас крупных кошачьих, вообще не умел. Не было в его роду торговцев — они просто брали все, что считали нужным, и горе тому, кто осмеливался воспротивиться. Раш с самого детства участвовал в набегах, а свободное время проводил в тренировках с братьями. До тех пор, пока его отец не сделал смертельной ошибки, решив, что лучший из воинов достоин возглавлять стаю больше, чем быстро дряхлеющий вожак. Юного тирга сильно недооценили, поэтому он стал единственным, кто выжил из семьи, и поначалу, попав сюда, грезил, как, поднявшись к престолу Владыки, просит вернуть его в родной мир насладиться местью. Месяца два мечтал. Сейчас даже ему самому было смешно вспоминать свои первые дни, когда в кругу таких же изгоев он казался себе величайшим воином и сходу начал сколачивать свою стаю. Увы, первые же дни после Школы испытаний дали ему понять, что здесь его статус едва ли не ниже, чем у любого крестьянина в бывших угодьях.

Впрочем, он не сдался и не сломался. Три уровня за три цикла, достигнутых в боях с Игроками, и полноценная боевая колода — редко кто мог похвастаться таким достижением. Шор, его однокашник, только недавно осилил второй. Их парочку уже неоднократно звали в молодые кланы, но Шхшорх каждый раз убедительно обосновывал, почему этого не стоит делать. И каждый раз оказывался прав. Рашан избегал даже думать об этом, но в их паре уже давно верховодил слабый напарник.

— О чем опять задумался, брат? — крысолюд, как всегда, подошел незаметно. Мда... Cказал бы кто ему, что его соратником станет крыса-переросток, вряд ли он шагнул бы в этот портал. Перед Рашем снова стояла полная кружка. Это было своеобразной их традицией. Когда напарник брал удачный заказ, из предоплаты они заказывали любимые настойки. Раш — «кровь валерианы», а крысолюд какую-то тухлую мерзость. К счастью, в Доме Чаш каждый чувствовал только запахи своей еды. Или той, которую сам хотел попробовать.

Поняв, что напарник будет еще полминуты собираться с мыслями, чтобы ответить, Шор сразу перешел к делу.

— Новый лох! Сладкий донельзя! Возьмешь его, и пойдем в клан! Второй уровень и две крутых карты, нюхом чую, что золото!

Раш недоуменно посмотрел на напарника: два золота у второуровнего? Золотую карту не у каждой десятки встретишь!

— Ты, это, — осторожно произнес он — хорошо все прояснил? Потом не окажется, что с драконом врукопашную сходимся? Что там за условия? Смотрел записи его боев?

— Нет, бои он закрывал для просмотра, на это ума хватило, — у Шора смешно подрагивал носик от предвкушения. — Короче, есть двуногий, обычных размеров, качается на дуэлях. Уже два года как качается. Прозевали потому, что без менеджера. Держит предложение о закрытой дуэли с бойцом до четвертого уровня, гарантируя в договоре, что сам не выше второго, по правилам Малого Турнира (Активатор с картами и свои силы), на любой из двадцати отобранных им арен, по выбору противника. Приз стандартный — все имущество, включая карты проигравшего и разблокированный перед боем Активатор. Сам знаешь, какие хреновые дуэлянты из двуногих, так что остается один вывод — возомнивший себя великим бойцом идиот где-то разжился крутыми картами. Или редкими.

Слова Шхшорха всколыхнули самые болезненные воспоминания Игрока. Молодой тигролюд после Школы счел себя непревзойденным воителем и сходу полез добывать славу на Арену. Первые четыре поединка с такими же новичками дались ему легко и неплохо «обогатили» картами. Точнее полумусором, по неопытности принимаемым за эффективное оружие, а в последнем бою — ему досталась настоящее боевое серебро. Следующий бой тирг пережил чудом.

Его противником был такой же второуровневый новичок, как и он. Только крылатый и опытный. Ловец. Уделавший его простой многоразовой картой быстрого отката. Ее название тигролюд запомнил на всю жизнь: Вечный колчан. Паря на недосягаемой для контратак высоте, орел швырял в него сверху дротики. Весь день. С небольшими перерывами на отдых. Карта выдавала сотню, откатываясь раз в десять минут. Большая часть пролетала мимо, от оставшихся тирг довольно легко уклонялся, но изредка, то один, то другой наносили раны. Через шесть часов «боя», Рашан был уже на последнем издыхании, но Смеющийся Господин любит пошутить, и над ареной разразилась гроза. В описании упоминалось про редкие грозы, но нигде не говорилось, что они начинаются практически мгновенно, а молнии исчисляются даже не сотнями, а тысячами...

Орлану не повезло на секунду раньше. Просматривая трофеи, Раш много раз благодарил Хозяйку судеб, что тот решил сэкономить на беззащитном противнике. Три карты из арсенала оппонента могли прикончить его в первые же минуты боя. Если бы не Шор, тигролюд завязал бы с дуэлями навсегда, но тот сориентировался куда быстрее, и пока Раш отлеживался — вышел на работодателей невезучего ловца. Он же и объяснил бойцу нехитрую механику заработка кланов на дуэлях. Отслеживаешь везучего новичка, победившего в нескольких дуэлях и, вооружившись выданными кланом сильными картами, дополненными тренировками с инструктором, легко убиваешь его, получая до десяти процентов от распродажи трофеев вдобавок к эмбиенту. Обычно бойцов продают сами «менеджеры», которые вертятся около Школы и бдительно следят, не появилось ли у мяса что-то ценное. С теми, у кого хватает ума запрещать в дуэлях Активатор, несколько сложнее: на такие бои выдают зелья усиления и подбирают прирожденных бойцов, типа тигролюда.

— Все арены, которые лох предлагает — открытые, с хорошей видимостью, а значит, карты дальнобойные. Скорее всего, хорошая защита и хорошая атака. Его сдал один из друзей погибшего, — крысолюд, увлекшись, одним махом осушил свою кружку и недовольно поморщился. Сейчас ему предстояло заказывать еще что-нибудь из своих денег, если напарник продолжит так тормозить.

Раш, хоть и небыстро, но переварил сказанное, недоуменно посмотрев на напарника:

— Хочешь сказать, что клан рискнет выдать топовые карты? С обычными я в этот бой не попрусь.

— Ты не дослушал, подожди минуту, — Шор мысленно выдохнул. Начиналась самая сложная часть. — Сам понимаешь, какой это риск для клана: с таким комплектом можно и в изгои податься. Поэтому, кроме долгового договора они настаивают на «суточнике», — видя, что напарник ничего не понимает, крысолюд пояснил: — Суточник — это яд, получаемый от какого-то алхимического клана. Уникальный, с уникальным противоядием. По договору, забирая карты, пьешь яд, возвращая — получаешь противоядие.

Договорив, крысолюд мысленно улыбнулся: напарник явно ничего не знает про яд, а значит, не в курсе, что противоядие срабатывает не всегда. Особенно, когда ему нежелательно срабатывать.

3.

Раш нервничал. Как он ни старался, но хвост жил своей жизнью, нет-нет да и ударяя по полу преддверия Арены. Он и сам не понимал почему. Поводов не было. Две золотые карты, защитная и атакующая, в его инвентаре не оставляли противнику никакого шанса. Плюс еще четыре серебряные, к двум имеющимся у него. И суперкозырь — его собственная золотая, существование которой он скрывал ото всех и еще ни разу не использовал в боях, предпочитая придержать до Турнира.

Предложенные арены его вполне устраивали, как минимум две из них он отлично знал. Поколебавшись, предпочел Трехрогую гору. Для сегодняшней тактики она была самой подходящей. Потеря возможности быстро сойтись в рукопашную при такой экипировке несущественна. Противники начинали бой на разных сторонах, невидимые друг для друга. В обычной ситуации, преимущество получал тот, кто первым сумел забраться на одну из вершин и атаковать карабкающегося соперника, но с его картами, важно было только одно — иметь пару ударов сердца в запасе.

Попав на арену, тигролюд начал не с защиты. Было что-то странное в его противнике, к тому же бой был закрытым для просмотра, поэтому он не раздумывая применил Блокирование. Выясни кто-нибудь, чем он владеет — ловушку устроили бы уже на него. Раш представил лицо противника, который наверняка начал с постановки щитов. Впрочем, нет ничего глупее, чем тратить время в начале боя, поэтому зверь активировал выданный доспех Призрачной тени и сразу же накинул на себя Пелену сокрытия: чем позже соперник найдет его — тем лучше. Неизвестная атака все-таки сильно нервировала.

Следующим в воздух взмыл Стальной сокол. Дальнейшие шаги Игрока могли б сильно удивить его противника, если бы он их видел. Тигролюд изо всех сил рванулся вперед, прямо по дороге, хотя отлично знал, что первая тропа всегда оканчивается тупиком — это была одна из широко известных ловушек популярной арены. Спустя пару секунд он все же не выдержал и потратил мгновение, чтобы перезарядить Активатор и заодно глянуть, какую карту удалось заблокировать.

С клыков невольно сорвалось ругательство: то ли опоздал, несмотря на принятые зелья ускорения, то ли противник первым применил одну из самых дешевых защит — Плащ монаха. Неплохая защита от физических и инфернальных атак, с лечением и усилением, но тяжелая и замедляющая движения. Заблокировать подобное — скорее помочь врагу, чем себе. Впрочем, утешил сам себя Игрок, в одиночном бою такую защиту используют только полные идиоты, а значит, схватка будет легче, чем ожидалось. Стальной сокол вполне предсказуемо сообщил о присутствии своего собрата, и тигролюд сразу же использовал предпоследнюю из заготовленных «небоевых» карт — Чужой взгляд.

Теперь надо подняться как можно выше, прежде чем его увидят. Судя по всему, направление полета сокола противник выбрал неудачно, так что ожидаемое ощущение пришло только тогда, когда он уже практически добежал до тупика и раздумывал что делать дальше. Выждав пару мгновений с учетом плохой реакции двуногих, Игрок применил Хаотичный портал.

Вовремя! Вокруг уже возникало что-то напоминающее Облако тлена. Похоже, этот урод все-таки начинает со слабых карт... Что еще последовало, ловец так и не узнал — его перенесло. Сокол так и не прислал картинки, но это и не требовалось: портал выбросил как нельзя удачнее — на другую сторону горы, так что Раш прекрасно видел спины четырех противников, спускающихся к ближайшей развилке. Фантомы! Недорогая, но эффективная карта, как раз против рукопашников. Лучше бы ее заблокировало! Впрочем, Слепец сегодня определенно благоволил к тигролюду: склон оказался на редкость крутым, да еще и обледеневшим. Врагу пришлось сосредоточить все свое внимание на спуске, отвлекаясь от картинок Сокола. Острым кошачьим зрением Раш заметил синие отблески на одеждах, очень похожие на Ледяной доспех. Тирг не собирался повторять ошибку прежнего ловца и решил начать с сильнейшей серебряной карты в своем арсенале: Сотни серебряных стрел с избытком хватит превратить противника и его двойников в решето.

По какому-то наитию пока враг его не увидел, натренированным движением зверь перезарядил две свежие карты, и, направив Активатор, мысленно поздравил себя с красивой победой. Неприятным сюрпризом незнакомого оружия стал сильный свист, позволивший противнику оглянуться, чтобы увидеть свою смерть, но дальнейшее заставило бойца оцепенеть от ярости. Все стрелы дружно обогнули самую вероятную мишень, идущую прямо по тропинке и изрешетили ее копии. Проклиная инструктора, который не предупредил о таком мерзком свойстве карты, Раш уже нацеливал следующую, когда на него обрушилась Душа колокола. Несмертельное, но невероятно тяжелое для острого кошачьего слуха оружие. Проклятая теневая защита звук полностью проигнорировала. Тирг даже не пытался удержать прицел, понимая, что все равно промахнется. Ему оставалось только выть, ожидая, когда же, наконец, лопнут перепонки.

Противник ударил чем-то еще, но Игроку было не до этого: доспех выдержал и ладно. Слизнув кровь, застилающую глаза, Рашан нанес противнику решающий удар: Тройной удар молнии и Летающие мечедиски Ламаля, на случай если враг сумеет выжить. Защита полыхнула красным, отбивая какую-то непонятную атаку, и сильный удар бросил зверя на землю. Благодаря зельям, ловец не чувствовал боли, но красная вспышка, по словам инструктора, означала, что доспеха больше нет.

Он не видел, что происходит с противником, но раз бой еще не закончился, значит пришло время для Доспеха Четырех Стихий, только после этого, боец глянул вниз...

Гром услышать было уже нечем, но следов от удара молний не было вообще, а Диски Ламаля, оставляя инверсионный след, неслись куда-то вверх, и спустя мгновение дружно врубились во вражеского Сокола! Рашан в принципе не понимал, что творится. Почему топовые карты одна за другой оказываются бесполезны?!

Доспех еще раз дрогнул, в этот раз тигролюд, наконец, разглядел, что по нему бьют из какого-то примитивного стреломета. Враг почему-то сидел, опершись о валун — видно, отражение атак далось ему нелегко. Гадать, нарвался ли он на урожденного мага или же это какая-то загадочная карта, было некогда. В распоряжении зверя осталось не так уж много вариантов, он решил использовать все: Вулканические шмели — им больше не на кого отвлекаться, Охотничьи лозы, Веер ножей. И, уже предчувствуя, что все это пропадет даром, бросился использовать свой единственный оставшийся козырь — ближний бой.

Шмели просто обогнули сидящего человека, Лозы бессмысленно расползлись в стороны, охотясь за какой-то местной живностью, летящий в цель нож вообще исчез перед мишенью, а проклятый обязьяноид, выпив какое-то зелье, опять попал в него, и защита ощутимо подалась... К счастью, выстрелов подобным тому, что снес первый доспех, больше не было, а спустя пару промахов противник вообще перешел на практически безопасные для Четырех стихий файерболы, как будто специально давая Рашу шанс дожить до личной схватки.

Добежав до обрыва, длинным прыжком, дикой болью отозвавшимся в раненном животе даже сквозь боевые зелья, тирг спрыгнул со скалы прямо на вражескую тропу. В душе вспыхнуло торжество. Он все-таки выигрывает этот бой! Еще пара рывков, и двуногому будет нечего противопоставить лучшему из бойцов, пришедших в Игру за последние циклы.

До врага оставалось буквально пара корпусов, когда что-то ударило его в бок, пробивая остатки защиты. Он рванулся, пытаясь уклониться, но тут же получил удар с другой стороны. Капкан... попался в него, как зеленый новичок. Несколько секунд могучий организм, усиленный недешевыми зельями, еще боролся со сжимающимися челюстями, но очередной выстрел поставил милосердную точку в мучениях…

4.

— Да, не оставит Спящий тебя своим милосердием, да искупят твои родичи твои грехи… — Иррон молился над поверженным соперником.

Прошло то время, когда он ненавидел служителей демона и самого себя. Поначалу с трудом заставлял себя жить, осознав, что убил обычного заблудшего, в гордыне своей приняв его за колдуна. Но бесконечно милостивый творец дал ему возможность искупить грех гордыни и ложного тщеславия, останавливая несчастных, соблазненным демоном в моменты отчаяния. Тех, кто давно служит Хаосу, спасать было бессмысленно — их души насмерть отравлены эмбиентом и искалечены многочисленными убийствами, но у новичков еще есть шанс почувствовать Бога, отправившись в вечный сон…

Сегодня он спас очередного заблудшего, хотя приспешники демона планировали иначе. В первый миг боя, когда не сработала защита, монах уже решил, что его тайна раскрыта и служение закончилось. Лишь к середине боя он понял, что еретик каким-то образом сумел заблокировать лишь одну его карту, а его секрет по-прежнему недоступен заблудшим по самой их природе.

Глупцы так стремились услужить своему новому хозяину, что не раздумывая неслись в его капище. Иррона спасла вера. Осознание этого позволяло наказующему легко справиться с соблазнами и попытками заронить в нем сомнения. Добравшись до Двойной Спирали, монах просто не смог заставить себя сходу зайти в средоточие мерзости. Пару дней, собираясь с силами, он разгуливал по Городу Игроков, разбираясь, куда попал, и моля Спящего о прощении. И Бог снизошел до своего грешного слуги, приняв его в свои сны…

На третий день, проснувшись, наказующий наконец осознал очевидное: сроков посвящения нет, а пока он не войдет в капище, которое местные святотатцы называют храмом — никто из проклятых не может повредить ему. Может лишь ответить на его удар таким же ударом. Не нужна никакая Школа, не нужен Компас, не нужен эмбиент, не нужны проклятые дары. Его паства и служение прямо здесь. Всеведущ лишь творец, а зло всегда перехитрит себя само.

Провидение привело его на Арену, где он узнал о дуэлях во славу демона. Самые смелые и глупые из неофитов начинали там свое падение во тьму, заключая дуэльные контракты. Монах понятия не имел, распространяется ли его защита на дуэли, но не раздумывая принял испытание, догадавшись лишь закрыть бой от чужих глаз. Первая схватка трудно далась ему, но он выжил и понял главное правило. На арене незакончивший посвящение уязвим лишь для ответного удара такого же оружия, что применил сам. Или же для атрибута соперника и его рук. Первые бои были тяжкими, много раз он был на волосок от гибели, но вера вела и не оставляла его, трофеи делали сильнее с каждым разом, а сила, даруемая верой, росла. Самым сложным было раз за разом бороться с искушением, подавляя молитвой эйфорию и отвергая проклятые дары.

Поначалу Иррон каждый бой ждал, что на него обрушится кара местного хозяина, но со временем сны принесли осознание: Школа испытаний была очередной шуткой смеющегося демона над глупцами, еще не понявшими, что великие силы никогда не раздают подарков и бесплатных знаний, и уж тем более не жалеют жизней своих рядовых приспешников. Те крохи знаний, что там дают, он выяснил еще в первую неделю, заплатив дайн за вход в библиотеку… Оставалось понять, как приручить Компас.

5.

Шхшорх настроился на долгое ожидание, но удар колокола раздался едва ли не через минуту после начала схватки. «Молодец, Раш!» — восхитился он, — «Ты преподнес мне последний подарок».

Крысолюду было даже немного жаль доверчивого кошака, но до Турнира остался какой-то год, а значит, рисковать было нельзя. Он уже заготовил точную копию фиала с противоядием и на последние деньги купил дорогого дурмана, который уложит его напарника почти на сутки, давая подействовать яду. Осталось только незаметно подменить антидот и унаследовать карты, благо жилье они снимали одно на двоих: валяясь в бреду после боя с ловцом, напарник проговорился о какой-то невероятно ценной карте в трофейной колоде! Вместе с заработанными она наверняка позволит ему переж…

Крысолюд похолодел, увидев двуногого, выходящего из ворот. Слухи о ловце ловцов были правдой! По его наводке серьезный клан потерял сотни тысяч дайнов, и теперь нет такой норы, где его бы не достали. В назидание остальным. Рука сама метнулась за Компасом, не было даже времени выбирать мир.

Стоявший неподалеку медведь зло ухмыльнулся.

История 12. Контракт

Автор: Donda

Свен шел по Городу Двойной Спирали, по улице лавочников, торгующих картами. Накануне он вернулся из «командировки», как он это про себя называл, где охранял старателей, собиравших какие-то каменюки, название которых ему ничего не говорило. Не самое вдохновляющее занятие, но когда ты второго уровня, вариантов заработать не так много. Пока платят достаточно, и на том спасибо. Благо, изредка удается сорвать небольшой куш, как в этот раз: в кои-то веки на них напали. К счастью, Свен в Игре пробыл не настолько долго, чтобы утратить все профессиональные деформации из прошлой жизни, и защита лагеря была продумана заранее со всей паранойей, на которую способен частный детектив. Да, кого только не заносит в Игру, как будто она резиновая...

Как бы то ни было, несколько простых карт теперь ждали продажи, и ждать им осталось недолго. Собственно, почему бы и не зайти вот в эту лавку?

— Добрый день! — гремлин за прилавком изобразил улыбку.

Тьфу ты, пропасть. Свен давно уже зарекся иметь дело с их братией: сколько ни торгуйся, все равно с тебя сдерут три шкуры, а не одну-две, как в честных заведениях. Однако развернуться и уйти просто так тоже нехорошо. Ну да ничего, сейчас этот скупердяй озвучит свою цену и формальный повод для бегства готов.

— Добрый. Есть несколько карт на продажу.

Свен открыл Книгу и показал Малое зелье лечения, Спригана и Призыв метательного топора. Говорить хотелось как можно меньше. Лавочник внимательно посмотрел на товар и нехотя выдал:

— Пятьдесят за все.

Спасибо, дружище, не подвел.

— Нет. Всего доброго.

— Сто.

Ого. Хороший темп, но поздно: решение уже принято, причем много лет назад. Когда Свен подходил к двери, он услышал последнее отчаянное:

— Двести!

И вышел. Вот теперь он понял, что ему явно что-то не нравится. Гремлин дал почти нормальную цену, а значит что-то не так или с картами, или с гремлином. Все это означает, что карты он сегодня не продаст, а пойдет в Дом Чаш хорошенько обдумать дальнейшие действия.

На подходе к Дому старая профессия снова здорово помогла: Свен заметил слежку. Это было уже серьезно. Шпик, правда, был так себе, видимо, наниматель обманулся низким уровнем жертвы. Очень любезно с его стороны забыть, что любой Игрок — не новорожденный, и кое на что способен изначально. Осталось придумать, на что именно.

Итак, кружка недешевого, но изрядно бодрящего пойла (хозяин Дома с нехорошей улыбкой обещал «самое бодрящее из не смертельных»), и можно прикинуть, что у нас есть. Во-первых, он оказался добычей, которую выслеживают и собираются съесть, судя по всему, в ближайшем будущем. Во-вторых, свой размер можно грубо оценить тысяч в десять, а то и в двадцать, так что от него не отстанут. В-третьих, дело явно в тех картах, что он показал гремлину. Самое безопасное — продать их этой сволочи, но в голове, как на зло, начал созревать соблазнительный план. Плохо, что в картах не было ничего необычного, а значит, он чего-то не знает. Совсем плохо, что спросить совершенно не у кого. Хотя почему, есть — у того, кто нанял шпика. Это не гремлин: оперативные действия — не его это профиль. Значит, в истории уже замешан охотник, и нужно выйти именно на него. Главное, действовать быстро и начать разговор до того, как он атакует, а там поглядим, кто кому условия ставить будет.

Свен вышел из Дома Чаш, и отправился в лавку, где, помимо прочего, торговали канцтоварами. По пути он убедился, что соглядатай на своем посту, закупился бумагой и карандашами, вышел на улицу и... переместился в большой лесной мир, который неплохо знал. Выйти из Города было необходимо, чтобы спровоцировать охотника вступить в дело: в самом Городе преследователи могли только следить с помощью дешевых шпиков, не пойдет ли Свен к другим торговцам. Здесь, конечно, Игрок подставлял себя под удар, но продержаться предстояло только до момента, когда зарядится Компас, а Свен позаботился, чтобы охотник до него быстро не добрался. Мир был выбран с плавающей зоной прибытия, так что фора уже была обеспечена, к тому же в запасе у Свена был один трюк, на который он сильно надеялся — его лучшая карта Убежище. Она создавала на изнанке мира небольшое укрытие, размером с палатку, где какое-то время можно переждать непогоду или слишком прыткого преследователя. И пока заряжался Компас, Игрок засел за сочинение главного контракта в своей жизни.

Два часа спустя Свен понял, что все готово, и пора выходить из укрытия. «Вот, что чувствуют парашютисты», — подумал он, шагнул наружу и заорал во все горло:

— У меня заряжен Компас! Атакуешь — уйду в Город и продам карты!

Это был его единственный козырь. Не туз, конечно, козырных тузов в жизни не бывает, но, как минимум, дама. Охотник откликнулся не сразу, кричать пришлось минут пять, и Свен уже начал сомневаться, правильно ли он все рассчитал. Но нет, слава богам.

— Давай, говори, — метрах в двадцати от Свена появилась плохо различимая в листве фигура. — Ты же ради этого тут разоряешься.

Он еще и не самый тупой! Ну, жить можно.

— Я знаю, что тебе нужны мои карты, и знаю какие. Знаю, что тебя нанял гремлин, и хочу предложить тебе свою сделку. Либо мы заключаем ее, либо я ухожу в Город, и карты будут проданы первому попавшемуся торговцу, хотя бы и за спасибо. Карт вы точно больше не увидите.

— У меня уже есть сделка.

— С гремлином. Догадываюсь, что там за условия.

Охотник усмехнулся и выбрался из зарослей. Свен, почувствовав, что дело пошло, продолжил:

— Я хочу предложить тебе долю от продажи этих карт в обмен на помощь. Ты скажешь, почему эти карты такие ценные и сколько они стоят, я продаю их и отдаю тебе долю. Как не нарушить твою сделку с гремлином — придумаем, не верю, что ты бы подписал с этим прохвостом что-то кабальное. А чтобы мы оба были спокойны, заключим вот этот договор.

И с этими словами Свен поднял над головой исписанный лист бумаги. Смотреть на лицо охотника было одно удовольствие. А ведь он еще не начал это читать! Годы на юрфаке, годы работы, кружка из Дома Чаш и лошадиная доза адреналина — Свен гордился этой бумагой. Там не было двойного дна, все по-честному: охотник получал свои пятьдесят процентов, а Свен — свою информацию и гарантию от удара в спину. Но отвертеться не получится ни у кого.

Минут двадцать охотник изучал текст, потом задумчиво посмотрел на Свена и спросил:

— Слушай, парень, а тебе, случайно, не нужна работа?

— Зависит от условий.

Охотник кивнул.

— Договор придется поправить, потому что я понятия не имею, что именно у тебя за карты, и чем они так приглянулись гремлину. Собственно, заказ был просто забрать все, что у тебя будет в Книге до последней мелочи, и это очень странно. Мне нужно посмотреть, что там у тебя, и, может быть, получится разобраться, что было на уме у этого прощелыги.

Полчаса спустя, когда детали были утрясены, а клятвы произнесены, охотник открыл Книгу Свена. С минуту он изучал три злополучные карты, а потом внезапно захлопнул Книгу и смачно выругался, пройдясь по гремлину и всем его соплеменникам.

— Давай, говори, — в свою очередь потребовал Свен.

— Тут надо начать немного издалека. У всех карт, как ты знаешь, своя картинка, которая у одинаковых карт повторяется, пусть их будет в Игре хоть миллион: Сприган — он Сприган и есть. Однако, редко — очень редко! — картинка на карте может чуть-чуть отличаться. Ну, там, штаны на герое будут иначе окрашены, или цветочек в оформлении другой будет. Так вот, такая карта стоит уже несравнимо дороже. Причем чем больше карт этого типа на руках, тем ценнее исключение.

— Почему? Она сильнее?

— Насколько мне известно, их действие не отличается от обычного. И я до сих пор не знаю, зачем их скупают, просто в коллекцию или для какого-то магического дела. В любом случае, это очень богатые Игроки, а у них свои причуды.

— Никогда о таком не слышал, — признался Свен.

— Об этом вообще мало, кто слышал. В теме, по сути, только богатые клиенты и скупщики карт. Я сам узнал об этом в свое время почти случайно, и ты бы сейчас ничего не узнал, если бы не твой чертов договор.

— Спасибо, я старался, — улыбнулся Свен. — Так что же это на этот раз? Штаны Спригана?

— Нет. Попробуй лучше вспомнить не подглядывая, что изображено на карте Малое зелье лечения?

— Хм. Склянка с зельем на столе, рядом листок бумаги, на котором что-то написано.

— Верно, там какой-то список. То ли ингредиенты, то ли еще что. Сколько пунктов в списке?

— Ну... Не помню. Семь?

— Шесть. Почти всегда — шесть. Редко-редко бывает пять, и тогда карта стоит уже дайнов двести. Совсем редко — четыре, и это уже не меньше тысячи. Два или три раза за все время я слышал, что находили список с тремя пунктами, и там цена была около десяти тысяч.

Свен не выдержал, и открыл Книгу. Перед ним была обычная карта Малое зелье лечения, на которой рядом со склянкой лежал список с одним-единственным пунктом.

— Сколько же может стоить... такое? — ошарашенно спросил он.

— Не знаю, — сказал охотник, мечтательно глядя вдаль, — не знаю.

История 13. Дороги, которые мы не выбираем

Автор: Donda

Человек и механоид молча сидели за столом в Доме Чаш. Они откровенно разглядывали друг друга, соображая, по всей видимости, с чего бы начать разговор. Человек был изрядных габаритов для гуманоида, его ультрамариновая кожа была покрыта залихватскими татуировками, а роскошная борода заплетена в две косички. Робот тоже был не из карликов, он уселся прямо на пол, сложив свои многочисленные стальные руконоги своеобразным бутоном, отчего напоминал нарисованную художником-кубистом горгулью. Наконец, человек взял когтистой лапищей со стола кружку с «Императорским Трокайским» — после всего случившегося за последние сутки экономить было глупо — сделал изрядный глоток, и собрался уже что-то сказать, как тишину первым нарушил робот:

— Почему ты не убил меня после того, как разделался со всем нашим отрядом? Ты мог легко это сделать: твоя ионная пушка оказалась чрезвычайно эффективной против механоидов.

Человек ухмыльнулся и поставил кружку на стол.

— Не знаю, поймешь ли ты. Я не мог этого сделать, потому что ты спас мне жизнь.

— Внутренний кодекс, — не то спросил, не то констатировал механоид.

— Вроде того. Вы появились совершенно неожиданно для нашего отряда и сразу ударили. Жив я остался только чудом, да и то ненадолго. Ионная пушка — штука хорошая, но призывать ее хлопотно, и стреляет она только после разогрева, так что шансов применить ее у меня не было. Если бы ты вдруг не атаковал своих же и не дал мне время на подготовку.

— Да, вы незадолго до этого уничтожили механоида из нашей группы, и он успел передать сигнал бедствия с координатами и общей информацией о вашем отряде.

— Безмолвная речь, так я и знал! Говорил же я этому идиоту-командиру, что в вашем мире надо быть готовым к любой дряни… Все механоиды так могут, да?

— Многие, но только если договорятся об этом заранее. А что вы вообще делали в том мире, он же интересен только механоидам?

— Гениальная идея нашего командира, чтоб ему черти в аду напихали мозгов в его пустую голову. В этом мире живых Игроков, дескать, сроду не было, мы будем там для всех полной неожиданностью, по-легкому нарубим добычи, ага. Забыл только, что и для нас много чего неожиданностью будет.

Механоид издал смешок. Модель явно была не из простых.

— А почему ты не убил меня? — спросил человек. — Да еще и ввязался в безнадежную драку? Ты же не мог знать, что у меня будет за оружие, и нападение на своих было для тебя чистым самоубийством. А после всего зачем-то принес на Книге клятву не причинять мне вреда и потребовал ответной клятвы!

— Очень разумно было с твоей стороны согласиться на это предложение.

— Предложение?! Да ты пригрозил уйти и оставить меня в этом механоидном аду одного! Компасу было заряжаться еще полдня, и будь я проклят, если у меня был выбор! И будь я трижды проклят, если понимаю, что ты задумал!

Робот шевельнул туловом и немного помолчал, собираясь с мыслями. А может, он только это изображал, кто знает. Человек отхлебнул из кружки и выжидательно на него поглядел.

— Учитывая все обстоятельства, а так же предложение, которое я хочу тебе сделать, будет разумным сказать тебе правду. Наша раса, насколько этот термин вообще применим к механоидам, была создана цивилизацией, которую в широком смысле можно считать человеческой. Мы разумны, но мы сделаны слугами, а потому создателями в наш разум встроен свой внутренний кодекс, которому мы обязаны беспрекословно следовать. Он называется «Три закона робототехники» и обязателен для всех механоидов того мира. Первый закон гласит, что робот не может своим действием или бездействием допустить, чтобы человеку был нанесен вред.

Робот замолчал, давая человеку время обдумать услышанное. Тот глядел на него с таким видом, будто робот метериализовался за столом только что на его глазах.

— Человеку? — наконец спросил он.

— Учитывая особенности формулировки, заложенной в мой центр принятия решений, под эту категорию попадает любая разумная биологическая форма жизни.

— То есть ты… обязан был меня защитить, даже ценой своей жизни? — человек облокотился на стол и посмотрел на робота с сочувствием.

— Именно так. Первый удар по вашему отряду я предотвратить не успел, но раз ты остался жив, мне пришлось тебя защищать.

— Как же ты, сердешный, выжил в Игре-то? Как сражаешься с другими Игроками? А Турниры? Там-то ты что делаешь?

— На Турнирах пока попадались только противники-механоиды, благо прошло их не так много. Я не знаю, простое это везение, или Хозяин Игры сознательно не спешит меня убивать. В Игре приходится всеми силами избегать столкновений с разумными живыми, держась тех миров, где они не встречаются. Почти не встречаются.

— Да уж, — усмехнулся человек, — почти.

— К сожалению, после того, что я сделал, некоторое время в привычных мирах мне лучше не появляться, а чтобы выжить там, где есть люди, мне нужен союзник. В этом и заключается мое предложение: я хочу заключить с тобой союз. Я — боевая модель, и могу быть весьма полезен как защитник.

— Чем же ты будешь полезен? Ты ж не сможешь с живыми драться.

— В одиночку — не смогу, но если рядом со мной окажется другой живой, которому будет угрожать опасность, все станет совсем по-другому.

— Хм… А вот действительно, если кто-то попытается меня убить, ты же не можешь сбежать, это вроде как допустить мою смерть? Но и убить нападающего — значит нарушить этот твой первый закон, так? Что там придумали законники на этот счет?

— Они придумали много чего, для решения этических задач был разработан мощный математический аппарат. Одна из таких задач — парадокс дуэлянтов, когда двое людей пытаются друг друга убить. Согласно теореме Стокмана-Маэрса в общем случае здесь невозможно найти достоверно правильное решение, поэтому следует применить эвристическую функцию для определения оптимального варианта.

Человек задумчиво покивал головой.

— Это точно, если нужно защищать людей, а они подрались, то и сам дьявол не разберет, что тут делать, так что действуй по обстоятельствам.

— Совершенно верно, — согласился механоид.

— А зачем же ты в Игру вошел при таком раскладе? На дурака ты не похож, вроде.

— Мое назначение — исследование новых территорий. Наше звено изучало планету в очередной звездной системе, до которой дотянулась цивилизация. Брали пробы грунта, проводили измерения, делали анализы — стандартные процедуры. И тут перед нами открылся Портал. Ничего похожего раньше в нашем мире не встречалось, поэтому его надо было во что бы то ни стало исследовать всеми доступными способами. Все, что можно было измерить и осмотреть снаружи, было сразу измерено и осмотрено, после чего было решено отправить кого-то в сам Портал, чтобы исследовать его содержимое, или, по крайней мере, выяснить его реакцию на проникновение внутрь.

— И в пекло решили отправить тебя?

— Я стоял ближе всех остальных.

— Вот уж повезло, так повезло. Ну, за удачу! — человек поднял кружку, после чего сделал очередной глоток. — А что за другие два закона? Ты говорил, их три.

— Второй закон робототехники: робот обязан подчиняться приказам человека, если только это не будет противоречить первому закону.

Человек откинулся на спинку стула и его физиономия расплылась в широченной улыбке, обнажившей ряд острых зубов.

— Та-а-ак. Вот это интересно. И что будет, если я попрошу оплатить мою выпивку?

— Попробуй, — просто ответил робот.

— Кхгм. А ну-ка, закажи мне за свой счет кружку «Императорского Трокайского»!

— Не могу, — кротко и с готовностью ответил механоид.

— Это почему же еще?

— Потому что это будет прямым нарушением приказа, полученного сразу после моего создания: исполнять приказы только офицеров космического флота рангом не ниже командира бригады.

— Так я и думал, — человек хлопнул ладонью по коленке. — Опять какая-нибудь теорема для прикрытия задницы, иначе бы ты так просто про закон не рассказал.

— Теорема Вильямса, а точнее — первое следствие из нее.

— А третий закон? — без особой надежды спросил человек.

— Третий закон предписывает заботиться о сохранении своей жизни, если только это не противоречит первым двум законам.

— Ну, тут и без теорем все понятно, чего мудрить без нужды?

Робот развел в стороны две руконоги, как бы пожимая плечами. Действительно, что тут скажешь. Человек вдруг о чем-то ненадолго задумался, и спросил:

— Погоди-ка, а вот когда ты грозился меня в том мире бросить на погибель, это разве не было нарушением первого закона?

— Говорить правду — не относится к законам робототехники, — спокойно сказал робот.

— Вот же сволочь! — восхитился человек.

Выдержав вежливую паузу, робот продолжил:

— Прежде чем получить ответ на свое предложение, хочу предупредить, что приоритетом в Игре для меня помимо изучения всех доступных миров является скорейший набор уровней и завершение Игры.

— Хочешь вернуться к своим, да? — понимающе спросил человек.

— Это моя обязанность согласно второго закона. В самой Игре наш мир не доступен, и вероятность того, что он станет доступным в будущем крайне мала.

— Да, надежда только на местного бога, или дьявола, или кто там этот Смеющийся Господин на самом деле. Конечно, времени пройдет навалом, но это тут, а там-то, может, и не так много, как думаешь?

— Вероятность этого невелика, но достоверно выше нуля, к тому же нельзя исключать, что Хозяин Игры умеет перемещать не только в пространстве, но и во времени.

— Вот именно. Можешь считать, что союз заключен.

Человек снова поднял кружку в застольном приветствии и с явным удовлетворением залпом допил оставшееся. Механоид дождался, пока человек не опустит руку с кружкой и осторожно спросил:

— А ведь ты и сам хочешь вернуться в свой мир, не так ли? У тебя тоже незавершенное дело?

Человек помрачнел, поставил кружку на стол и молча на нее уставился.

— Ты слышал когда-нибудь о корсарах? — наконец спросил он.

— Морские разбойники времен парусного флота. В истории нашей планеты был период, когда они существовали.

— «Разбойники»! Мы называли себя вольными людьми. Купцы и солдатня — вот кто настоящие разбойники! — человек вздохнул и продолжил: — Я был капитаном корабля. У меня был фрегат. Фрегат, понимаешь? Не какая-нибудь драная шхуна! Не всякая эскадра рисковала с нами связываться. Королевского флота я не боялся, но этот ублюдок боцман устроил бунт и захватил мой корабль. Они перерезали моих людей, а меня бросили медленно подыхать на острове посреди океана. Остров!.. Скала в сто шагов вдоль и сто поперек, без воды и еды. Я не протянул бы там и дюжины дней, но в первую же ночь передо мной открылся портал.

Человек замолчал. Робот, немного подождал и заговорил:

— Насколько я понимаю, твой внутренний кодекс предписывает тебе вернуться и отомстить. Он настолько жесткий, что ты не можешь его нарушить?

— Не могу. Жесткий, не жесткий… Это дело чести. Как представлю себе, что я тут, а эта гнусная рожа — там… Нет, не могу. А у тебя не так с твоими законами?

— У меня не так. Я не могу себе даже представить альтернативные варианты событий, при которых законы нарушаются. Это похоже на движение внутри здания с комнатами и коридорами: пространство, ограниченное стенами тебе доступно для движения, а то, что стенами отсечено, просто не существует. Так действуют законы робототехники.

— Угу, понял я уже все про твои законы, — усмехнулся человек. — Закон есть закон, а закон — что дышло.

— Боюсь, я не знаком с этим идиоматическим выражением.

— Это не важно. Важно то, что нам пока по пути. И еще то, что кружка моя пуста. Пойду, закажу еще «Императорского», думать о деньгах в такой день — вот это точно будет против всяких законов.

История 14. Секрет

Автор: Mrrrina

Амеба резко сжалась, выстрелив кислотой, но не доплюнула. Вирг рефлекторно сделал шаг в сторону, и сапог смачно чавкнул недавно оторванной подметкой, раздавив труп такой же твари. Нога сразу промокла. Игрок коротко выругался и забыл о неудобстве. Тонкая молния соединила Активатор с приближающимся желейником, и тот, осветившись изнутри, затих, присоединившись к дохлым собратьям.

Следующая парочка целенаправленно перебирала ложноножками в его сторону, полностью игнорируя судьбу предшественников, но была пока еще на безопасном расстоянии. Вирг решил не упускать такой удобный момент и закинул в Активатор новые карты.

Желейники тупы как пробки, но их много. Очень много. Слева ящер, недовольно щелкнув языком, отступил назад — он израсходовал все свои карты. На его место встал тощий скавен из новеньких. Значит, силы отряда подходят к концу, но и из гнезда твари лезут уже не волной, а мелкими группками.

На противоположной стороне ручья бабахнуло, в небе неожиданно появились тяжелые облака, и берег начали утюжить иглы молний, частыми стежками сшивая небо с твердью. Гнев богов — несмотря на пафосное название, весьма средняя по силе обычная карта. Кратная.

«Кто-то сегодня вогнал себя в минус, — ехидно отметил про себя Вирг. — Небось, не удержали строй, или у новенького нервы сдали».

Этих полупрозрачных слизняков почти бесполезно рубить мечом или колоть стрелами — против них эффективны лишь электричество да огонь. Правда, огненные карты лучше не использовать: от них такая вонь поднимается! Да и внутренности добычи можно повредить, а это прямой убыток. Охота на этих тварей выгодна только при использовании самых дешевых, бросовых карт типа кратных молний с последним зарядом, стоящих сущую мелочь, так как почти впустую занимают место в Книге, а чтобы окупить потраченное на рейд время, надо набить больше полусотни амеб на рыло.

Зато на внутренности слизней всегда есть спрос: кислотные гранаты — весьма ходовой товар в Городе, и желейники служат отличным источником кислоты.

Неожиданно боковое зрение выцепило резкое движение справа, но это всего лишь молчаливый карлик Мархата кинулся к хозяину и передал тому стопку новых карт.

Вирг завистливо вздохнул — у него тоже карты подходили к концу, но вот такого полезного помощника не было. Интересно, как хитрый змей сумел заполучить его? Хотя, Шерду, главе отряда, повезло еще больше: в качестве первого оружия тот получил скорчер с блоком самостоятельной подзарядки, как раз для мелкой дичи, так что поливал он амеб молниями почти даром.

В таверне было привычно сумрачно и шумно: отряд радовался вполне удачному рейду и подтрунивал над новеньким, возомнившим себя опытным бойцом и великим тактиком. Как же, прикрыл товарищей, растративших карты! Вместо того чтобы отступить, растянуть линию и дать дядям с Книгами потолще спокойно добить остатки слизняков.

Нет, «Пьяные лешие» не были совсем уж отмороженными эгоистами: в настоящем бою можно было рассчитывать на то, что стоящий рядом прикроет со своей стороны — вместе победить шансов больше. Вольный отряд со свободным членством включал в себя опытных бойцов с крепкими нервами и острым умом. Одиночек, сумевших выжить в Игре, сохранив свою независимость, объединяли общие цели и тонкий расчет, а верность гарантировалась выгодой — пока у тебя положительная репутация в отряде, ты можешь приходить и уходить по собственному желанию, но стоит подать заявку, и тебя всегда возьмут в рейд.

Умея обращать внимание на мелочи, не ленясь просчитывать даже невыгодные на первый взгляд варианты, находя нестандартные решения и всегда и во всем рассчитывая только на себя, умные Игроки нашли друг друга и поднялись над остальными тихонями и неудачниками. «Лешие» не просто добытчики, они …

Вирг недовольно поморщился: обманывать себя — последнее дело. Вольный отряд — такие же добытчики, как и все прочие, единственное преимущество которых в свободе от кабальных условий кланов. Хотя и это немалое достижение, правда, оплаченное повышенным риском, трудолюбием и терпением: подбирая оставшиеся за кланами крохи, сразу много не заработаешь.

На стол с громким стуком опустилась кружка, а ее хозяин вальяжно развалился на соседнем стуле: змей устроился на своем любимом месте и собирался насладиться представлением по обучению уму-разуму новеньких. Шерд придерживался убеждения, что лучше всего разумные учатся на своих собственных ошибках, особенно, оплаченных звонкой монетой, и не упустит возможности вколотить в головы излишне «вумных» и самостоятельных вольников необходимость внимательно слушать инструкции и более опытных товарищей.

— Этот тощий мальчишшка три, а то и четыре рейда будет компенсссировать с-ссвой убыток и жрать только сссерое. С-сслишком нетерпелив. Люди вообще не умеют правильно ждать.

— Зато, если переживет сегодняшний «страшный» позор и не сбежит, станет неплохим вольником. Люди упрямы и им везет.

Вирг отставил пустую тарелку и довольно откинулся от стола. Таверна «Пьяный леший», ставшая базой отряда и давшая ему имя, конечно, не чета «Дому Чаш», но после рейда здесь относительно дешево можно купить нормальную жратву и снять комнату на ночь. Не клановый дом, но все не голодранцем на улице спать.

— Хотя некоторым везет не меньше, — человек небрежно кивнул на грустного косматого карлика, неспешно подбирающего какую-то траву с тарелки за соседним столом. — Где ты такое чудо-юдо добыл? В первый раз слышу, чтобы слуги могли хранить карты.

— А он не ссслуга, — радостно оскалился Мархат и сделал дли-иинную паузу, наслаждаясь нетерпением собеседника. — Это Игрок.

— Да ну ты ж..!

— Именно.

— Но это невозможно! Прямые клятвы на подчинение одного Игрока другому противоречат основному принципу Хоаса — свободе выбора и не подтверждаются Книгой! Иначе бы кланы давно всех закабалили.

Мархат скривился:

— Можно подумать, я не знаю. Даже не пробовал требовать подобную глупость — внимание Смеющегося Господина мне совсем не нужно.

— С чего тогда он тебе служит? — Вирг растерялся и даже не скрывал этого.

Довольно сверкнув глазами, змей понизил голос так, что за шипением трудно было разобрать слова:

— Вссссё довольно просс-сто, осссстальные ленятссся думать. Ты тошже, — превосходство так и лилось рекой, грозясь утопить человека, но любопытство удержало Вирга, заставив остаться за столом и этим еще больше подняв настроение вредного змеелюда.

— Я подобрал Новичка на дороге к Храму, с-спасс его и довел до Черного пламени. В обмен заключил ссс ним контракт на пятьдес-сят лет: он берет у меня в аренду карты и возвращщщает по первому требованию, а так как сс-срок на возврат крайне мал, то ему приходитссся все время тас-скатьссся за мной. Ну и дополнительные усссловия по мелочи: я защищаю его как ссебя, кормлю, обучаю ос-сновам Игры и вышживанию в ней…

Вирг в раздумье покачал головой. Что-то здесь не складывалось.

— И не боишься кинжала в спину? Довольным и преданным твой карлик не выглядит.

Змей лишь небрежно махнул рукой, разговорчивостью он никогда не отличался. Но сегодняшнее неожиданно благодушное настроение взяло верх.

— Пара моих карт у него оссобенные: одну он долшжен вернуть в конце текущщщего цикла, а вторую — при завершшении договора. Ес-ссли он меня убьет или как-то иначе подссставит, то не с-сможет иссполнить контракт по с-ссвоей вине и ссгорит в сс-страшных муках.

— Ну ты и проныра! — делано восхитился умом змея человек, и, не удержавшись, скривился от находчивости соратника. — Ладно, я спать: подвернулось удачное дельце, завтра рано вставать.

Вирг старательно-неспешно отправился в свою комнату. Его досаде не было границ: так бессмысленно потратил заряд Откровения, а у этой карты откат целых пять циклов! И всё без толку: хитрость проклятого змея заключалась не в идее, а в условиях контракта — он сумел составить его как-то так, что не только выполнил условие добровольности договора, но и взаимной относительно равной выгодности, раз Хаос подтвердил клятву, да еще и на такой большой срок. Даже у кланов не получается использовать клятвы на Книге для того, чтобы обеспечивать абсолютную преданность своих членов, так что не всё так просто.

Мда, а условия контракта в доверительной беседе не выспросишь: Откровение просто вызывает желание поделиться сокровенным в ответ на вопрос, а не отключает мозги. Мархат и так может заподозрить неладное, вспомнив, что неожиданно разболтался — Виргу пришлось ждать более полутора малых циклов особо удачного для змеелюда рейда, но одного этого будет мало. Надо убраться у него с глаз долой, да подальше. И на достаточный срок, чтобы тот забыл о разговоре. И так пришлось брать, скорее всего, убыточный заказ.

Но за все надо платить. А то уже у одного слишком везучего человека начнутся неприятности: такие редкие и полезные карты — приговор хозяину.

История 15. Пелена дождя

Автор: Лис

(https://author.today/u/agrechukha/works)

Фестиваль — событие огромного масштаба в мире Смеющегося Господина. Целые миры и их Осколки исчезают и появляются, как карты в колоде шулера. Вот мелькает бесполезная двойка пик, а вот красочный джокер улыбается в острозубой гримасе. Но все карты скрыты, пока их не изучишь. Только одинаковые рубашки с безликими названиями горят на Компасе Игроков.

Угадай или используй знания, успей первым, придя в беззащитный мир, полный смертных. И море эмбиента — твое, а скрытые подарки от Владыки Хаоса будут ждать тебя в забытых местах силы и логовах древних тварей. Время, когда владыки и полководцы шагают вверх по лестнице, к трону своего Владыки, когда даже вчерашний Новичок может поймать удачу за хвост и вытащить золотую карту.

Но если ты исчерпал свою удачу, если тебе не повезло попасть в мир, где жители могут на равных драться даже со слугами Хаоса, или новый Осколок будет полон божественного присутствия... Тогда ты можешь кануть в небытие, и Хозяйка Судеб испытает твою судьбу на прочность. И вот уже твои враги и соперники идут вперед, а ты стараешься не возвыситься, а хотя бы уцелеть.

* * *

Сильные Дома контролируют Внутренние миры. В них правят Владыки, и горе тем, кто встанет на их пути. Место между Внутренними мирами и Осколками — еще не жалкие огрызки доступной реальности, но уже и не полноценные миры — на них претендуют середнячки в силе и младшие ветви Великих Домов. Осколки — жалкие огрызки, крохи на барском столе. Но и тут можно, при удаче, найти крупный город или большое поселение. А где есть жизни смертных, там и эмбиент, и очередная ступень на Медальонах слуг Хаоса.

И пусть шансы на это малы, пусть чаще на Осколках попадаются пустыни и мертвые пространства, зачем давать шансы соперникам? Пройтись по ним поганой метлой, жадной саранчой сжирая жизни и ресурсы. Выпить до дна и разорить. Именно так размышляли офицеры в Доме Ящера. Но сильные бойцы нужны в Центральных и Внутренних мирах. Для Осколков подойдут и слабосилки. Те, кому еще только нужно заслужить место перед троном Смеющегося Господина.

Ловцы Ветра были именно такой маленькой гильдией. Исследовать Осколок, догнать беглеца, наловить рабов, сопроводить караван, разграбить или задержать. Мало ли работы у подручных Великого Дома? Большинство бойцов не переступили и восьмой ступени. Однодневные бабочки, которых Господин призвал только недавно. За ними следили офицеры. Такое громкое слово для кучки хаоситов с пятнадцатью — восемнадцатью ступенями на Медальонах. И во главе — целый полководец. Двадцать пять ступеней на пути к трону Владыки Хаоса. Хорн Белый Клык его имя, и армия орков придет по его Зову. Пусть гильдия никчемна по меркам города Двойной Спирали, но ей по силам сравнять с землей какое-нибудь герцогство или крупный город. А большего и не нужно.

* * *

Пелена Дождя появилась в Игре впервые. Новый Осколок, который еще не успели даже идентифицировать на звездной карте. Относительно большая территория с плавающей зоной прибытия. Дикая природа, холмистые открытые пространства. И вечный дождь, который достает их уже третий день кряду.

Именно таким видел этот осколок Шкарр, большой гнолл с десятой ступенью на Медальоне и грязной пятнистой шкурой. Он ненавидел дождь, этот Осколок и ненавидел офицера, который поставил их в дальний дозор. Сегодня в лагерь прибывал проверяющий из главного Дома, все Игроки-ящеры и просто важные фигуры дежурили ближе к лагерю. А им достался этот кусок безымянной мокрой земли посредине струй дождя.

Шкарр и его товарищ-гнолл Брурр были честными гноллами, и тот факт, что они подчинялись сейчас этому летающему осьминогу, бесил их даже больше всего прочего. Почему Ква-Ку не записался в клан Водных — не ясно. Все вопросы этот кальмар-переросток игнорировал, а потом вообще взлетел выше и отключился. Мотивируя тем, что рядом с гноллами «мокрой псиной воняет». Одиннадцатая ступень — это много. Потому Шкарр подождет. Но он терпеливый, взойдет Луна и его охоты. Мокрица фиолетовая. Р-раф!

Свою единственную золотую карту гнолл проиграл в кости еще несколько циклов назад. Потеря была оглушающей. Частично из-за этого он и оказался в рядах Ловцов. И пусть пришлось подписывать кучу бумажек, но теперь в его Активаторе висели сразу две серебряные карты: Молния Боли и Мощный Рывок. Гнолл не тратил драгоценные сферы на такие бесполезные вещи как Средоточие Разума или Духа. Магов гнолл презирал за их физическую слабость. А качать разум ему не нужно, он и так умен! Ррыф! Поэтому его карты были подобраны идеально. Молния пробивала большинство стихийных защит, а Мощный Рывок в комбинации с огромным кистенем позволял расплющить любого врага. Слабенький обычный доспех, несколько кратных карт, наносящих незначительный стихийный урон, и обычное же ускорение. Что еще нужно могучему гноллу? Разве что эмбиент! Да где его взять? Смертные этого осколка не спешили идти на смерть.

Внезапно Брурр перестал грызть кость, которую мусолил уже несколько минут. В их паре он был не таким большим, как Шкарр, но несколько сфер, вложенных в слух, делали его навыки не менее полезными.

— Кто-то идет, раф, с север-ро-запада, уже близко. Рррр... Бер-р-регись!

Не успело еще эхо его слов отзвучать, как в верного побратима Шкарра вонзились пепельно-серые диски, буквально оттяпав ему ногу и вспоров живот. Через мгновение в просвете между камнями появилась хилая фигура Игрока с Активатором в руке. Не иначе как благодаря удаче и воинской сноровке Шкарр разрядил в него карту Молнии. Но незнакомец был укрыт каким-то щитом, и фиолетовые всполохи просто сползли с него в землю.

Все это гнолл увидел уже в прыжке, активировав Рывок. Раскрутив огромный кистень, он с размаху опустил его на врага. Попался! Но сегодня удача явно была не на стороне мохнатого хаосита. Появившийся каменный голем просто отбросил его от Игрока. Золотая карта! Теперь им конец. Уже падая на землю, Шкарр успел подумать, что не видит Ква-Ку! Сбежал, ррр, скользкая медуза!

Но гнолл был не прав. Его внезапная атака отвлекла неизвестного Игрока, он сфокусировал свое внимание на нападающем, за что и поплатился. За его спиной из невидимости выступили длинные щупальца, которые пробили хилое тело сразу в нескольких местах. Не теряя темпа, загудел мощно рассекаемый воздух, и вот голова чужака падает на землю.

Поймав ударную дозу адреналина, Шкарр рычал и сквернословил попеременно. Он прекрасно понимал, насколько им повезло. В бою против Игрока с золотыми картами их отряд имел шанс только вот так, с наскока. Затянись бой — и им конец. В это время жутко довольный собой осьминог схватил Активатор чужого Игрока.

— Золотая карта, какая прелессть. Оссталоссь отдать Теням для всскрытия. Как удачно!

Досада и злость подкатили к горлу гнолла. Ведь не поделится же! Шкарр бы не поделился! Но попробовать можно! Р-р-р…

Уже открыв рот, гнолл увидел невозможное! Прямо из отрубленной головы враждебного Игрока выстрелил багрово-желтый луч, который просто снес половину черепа осьминога, попутно оторвав несколько щупалец. Но он же мертв и без Активатора!

Отбросив ненужные сомнения, Шкарр откатился к телу Брурра, схватил того за шкирку и активировал Ускорение, уходя в сторону лагеря. Хватит с него этой чертовщины! Мертвые Игроки должны быть мертвыми! Ррраф!

* * *

Хриплое дыхание, потерянная сумка и заплетающиеся ноги — небольшая цена за жизнь. И пусть осьминог сдох, гнолл упрямо тащил тело товарища, периодически скуля и вываливая язык.

Медальон Брурра давно засветился могильным зеленым светом, но Игрок этого не замечал. Его свалявшаяся шерсть ужасно воняла потом и страхом. Забрызганный грязью по самые брови, постоянно поскальзываясь, он только чудом удерживал равновесие. По правой стороне его торса как огромный наждак прошелся. Он же просто бежал в ужасе.

Именно таким Шкарр неожиданно выскочил у самого лагеря гильдии, каким-то чудом проскочив внутренний круг постов и секретов.

А тут его уже встречали. Сам глава Ловцов Хорн и какой-то незнакомый ящер. Видимо, тот самый проверяющий, из-за которого и был весь сыр-бор с усиленной охраной и переполохом накануне. Даже не сбавляя шага, будто не видя никого вокруг, гнолл пробежал еще несколько метров и вновь поскользнулся на мокрой траве.

Тело мертвого товарища слетело со спины беглеца и буквально выстрелило в сторону высоких начальников. Вслед за ним из Активатора Игрока полетели непонятные грязно-серые хлопья, которые прямо в полете начали разлетаться широким веером.

Не успев пролететь и двух метров, тело Брурра врезалось в защитную полусферу, сразу после этого заклятье в форме грязных хлопьев прошло его насквозь, даже не замедлясь. Казалось, ему без разницы, что испарять, плоть или не самые простые доспехи. Но защитная магия не сплоховала и тут.

Вот мелькнуло чешуйчатое тело ящера, который как будто соткался из капель дождя прямо за спиной предателя. Теперь уже голова Шкарра взлетела в воздух и, сделав кувырок, упала в лужу. Не успели исчезнуть круги на воде, а вокруг нее появились сразу три новых Игрока, которые начали строить защитный барьер. В ход шли какие-то пирамидки, камушки, перья и прочее. Если не смотреть в магическом диапазоне, сторонний наблюдатель бы подумал про обожравшихся мухоморов шаманов гоблинов. Но сосредоточенные и опасные бойцы из Великого Дома на пьяных гоблинов похожи не были. Да и сторонних наблюдателей в лагере Ловцов Ветра тоже не было.

— Он внутри? — Белый Клык неуверенно посмотрел на подставного проверяющего из Дома Ящера.

— Да, слизень застрял в тупой башке этого неудачника, — массивный ящер довольно оскалил клыки. — Мы ловили эту отрыжку Хаоса уже больше пятидесяти циклов. Игроков его расы больше, пожалуй, и нет. Как только он выедает себе место в мозгах жертвы — отметка Игрока исчезает с карты Компаса и никакая магия не может помочь в поиске. Где он прячет во время активации Книгу и прочее — ведомо только Смеющемуся Господину. Ну да теперь допрыгался. Барьер ослабит его за несколько часов, высосет всю магию. И бери тепленьким.

Видя хорошее настроение собеседника, Хорн решил рискнуть:

— И что теперь, сдадим его Совету?

— Совету? Нееет, Дом Ящера сможет его использовать по-другому. А как — не твоего ума дело, — недовольно рыкнул ящер.

Но Хорну и не нужен был ответ. Он был главой, пусть и маленького, но клана. Зачем кому-то нужен убийца подобного ранга накануне войны Домов, он мог понять и сам. А уж способ обеспечить верность найдется!

История 16. Бои полководцев

Автор: Лис

— Бррррр-ха-ха!

Распорядитель Арены, вернее его проекция, выросла посреди поля до размеров великана, очень носатого гремлина-великана. Сегодня его шутовской колпак был разукрашен розовыми пони на черном поле, а место колокольчиков заняли скалящиеся черепа.

— Приветствую почтенную публику! На этот раз у нас на Арене кое-что интересное! Именно сегодня стартуют бои полководцев! Да-да, я знаю, как вы этого ждали!

Почтенная публика ответила дружным ревом. Орки начали выстукивать ногами рваный ритм, правой-левой-хлопок в ладони, правой-левой-хлопок в ладони. Какой-то крупный ящер поднял голову к куполу и прорычал боевой клич. Оркам вторили гномы, поднимая вверх кружки с пивом, маасари от волнения подпрыгивали со своих мест и на несколько секунд зависали в воздухе.

Довольно оглядев трибуны, распорядитель продолжил:

— Смеющийся Господин решил сделать вам подарок, показав, как дерутся Игроки, уже заполнившие приблизительно половину ступеней на своих Медальонах.

Огонь в чашах по периметру арены на какой-то миг взметнулся вверх на несколько метров, приобретая черный цвет пламени Хаоса. Толпа на секунду затихла, погрузив трибуны в тишину, и тут же взорвалась криками в экстазе. Распорядителю пришлось несколько минут молча пережидать шквал оваций. ОН тут, ОН с ними!

Идеально поймав момент, гремлин продолжил:

— Сегодня у нас на арене в левом углу Вечная Рисса!

Среди тьмы арены возник круг яркого света, в середине которого стояла молодая на вид девушка-зверолюд. Кошка была одета в легкие белые одежды и сжимала в руке Активатор в форме посоха, украшенного крыльями и символом анкх в качестве навершия.

Тут же посыпались выкрики и восхищенный свист со стороны представителей ее расы. Над ареной полетели розовые сердечки и рожицы в форме кошачьей головы.

Несмотря на милый и где-то даже беззащитный вид, Рисса была опасна. Тридцать девять заполненных ступеней на Медальоне говорили сами за себя. Не один мир нужно утопить в крови, чтобы забраться так далеко.

— А в правом углу Белый Дварф Громбриндал!

Арена в очередной раз грохнула довольным ревом. Над сектором с гномами поплыли куплеты Первой Проходческой песни. Несколько коротышек, голых по пояс и с ирокезами на голове, достали откуда-то огромный барабан и начали выбивать ритм.

— Караз-а-Карак! — кричали гномы в восторге.

Белый Дварф сохранял воистину каменное спокойствие, молча опираясь на огромного размера топор, рукоять которого лишь немного не доставала до подбородка хозяина.

Гоблины, орки и тролли тут же разразились свистом и руганью. Кто такой Белый Дварф, они знали лучше прочих. Пожалуй, только за счет этих народностей Игрок достиг своей силы, уничтожая их везде и всюду.

— Напоминаю, что тотализатор работает все время до конца боя. Наши леприконы-букмекеры будут рады принять ваши дайны, а фонд оплаты подтвержден гарантиями Совета Старших и Гильдией Работорговцев.

Между полем и трибунами вспыхнул барьер, после чего территория арены увеличилась рывком в несколько раз. Над секторами зрителей тут и там вспыхивали экраны трансляции, в углу которых шли столбцы коэффициентов ставок, а ход боя комментировался голосом распорядителя.

— Да начнется битва!!!

В очередном спазме арена вновь увеличилась и, наконец, замерла. Место темноты и мрака заняли стремительно расползающийся песок и сухой ветер. Несколько ударов сердца, и полководцы уже стоят в пустыне, а над ними жарит лучами несуществующее светило.

Мир как будто помедлил мгновенье или два, и снова пошла волна метаморфоз: между бойцами стремительно вырастала стена, а вокруг Риссы поднимался из песка старый город. Массивные здания, преимущественно белого цвета, величественные храмовые комплексы и обелиски. Вот стены вздулись облаком гранитных блоков, мгновение, и секции обзавелись широкими башнями. Пространство внутри стен составляло примерно треть от общей площади арены, оставляя гному две третьих для развертывания и маневров.

— Похоже, нас ждет штурм города, ребята! — распорядитель даже не думал скрывать своего восторга от происходящего. — Ставки на зверолюдку начали расти. Посмотрим, сможет ли она сразить легенду гномьего народа!

Тем временем оба Игрока не обращали внимания на посторонние мелочи. Едва они поняли, что ландшафт выбран, и увидели выплывающий из песка город, бой начался.

Вечная Рисса была довольна и не скрывала легкой улыбки. Такие условия идеальны для ее отрядов. Хотя с гномом она бы предпочла не сражаться вовсе, но порой Господин выбрасывает на кубиках Глаза Гадюки.

— Цари Гробниц, явитесь на мой зов!

Песок взбурлил сразу в нескольких местах. Из него, как из тумана или из-под водной глади, поднимались ряды немертвых скелетов, вооруженных загнутыми мечами и ростовыми щитами. Другие отряды были вооружены длинными ножами, луками и колчанами из камыша. Не теряя времени, они сразу бросились в сторону стен. Из ближайшего храма вышел отряд жреческой охраны, который сопровождал главного мага армии и его помощников.

Древний лич Ам-а-Хтэп Буря Пустыни пришел на зов своей госпожи.

— Против нас гномы, Ами. Попробуем ударить магией, но, основной упор на усиление отрядов.

Лич молча кивнул и поплыл в сторону огромного обелиска, который возвышался за спиной Риссы и был сердцем отряда. Усиление — это не то, на чем специализируются ее маги, но гномов плохо берут проклятия и магия.

Тут из-за угла послышался стук колес и топот копыт: улюлюкая и щелкая кнутами, на площадь выскочили колесницы с немертвыми лошадьми и всадниками, пропитанными некроэнергией. Вокруг них в нетерпении носились костяные гончие.

«У нее еще есть, чем удивить коротышек», — на этой мысли Рисса облизала клыки. «Еще посмотрим, кто будет кошкой, а кто мышкой!» Мрачное предвкушение переполняло Игрока, а Активатор светился не переставая, усиливая призванные отряды.

На фоне развернувшейся в городе суеты одинокая фигура гнома выглядела потеряно и незаметно. Многие зрители делали ставки, будет ли гном вызывать свои отряды или, как говорили слухи, воевать в одиночку.

— Дави, ко мне.

Стоило прозвучать тихой команде, и пустыня преобразилась.

Железоломы и Гномьи воины заняли правое и левое крылья. Могучие Долгобороды сформировали центр строя, делая его практически нерушимым. Доспехи из тайных сплавов матово блестели на солнце, в середине строя гордо реяли знамена. Скорее гномы упадут все до одного, но древко будет стоять. Честь важнее жизни. Примеры в прошлом уже были.

Перед строем своих закованных в броню сородичей высыпали вооруженные топорами отряды Мстителей. Холщовые штаны и легкая кожаная обувь — одежда скорее прикрывала срам, чем защищала. Их задача навязать бой, отвести внимание стрелков от осадных башен. Сзади стоят Железные ящеры с троллебойными снарядами и огнеметами. Их время придет потом.

Гномьи рунные жрецы — отдельная сила. Сейчас они выкладывали рунные круги и готовили накачанные маной амулеты. Даже перед боем не было суеты и мельтешения. Размеренность и планомерность — как четкий механизм разворачивались войска старого Громбриндала.

Рядом с Белым Дварфом появились два гнома, Багман, командующий арбалетчиками, и Орин, Отец Дружин.

— Багман, твои во втором ряду, сразу после пехоты, построение 2-2-4, бейте по площади. Орин, — гном в крылатом шлеме и с повязкой через все лицо зло сверкнул единственным глазом, — твоя задача взять стену и дать стрелкам возможность накрыть нежить издалека. Там точно будут колесницы и кавалерия. Чем больше убьете, тем меньше доползет до нас.

Игрок задумчиво пожевал губу.

— Я пойду с длиннобородыми через главные ворота.

Повинуясь отмашке, загрохотала артиллерия ящеров. Под прикрытием арбалетчиков армия медленно двинулась вперед. Разрядив Активатор на увеличение защиты и скорости, Белый Дварф активировал артефактный набор брони и начал заряжать новые карты из Книги.

Этот момент полководец нежити посчитала удачным для первой атаки. Дружно, с доступной только немертвым синхронностью часть лучников расступилась, и на стене показалась Рисса.

— Гроздь молний Гнева!

Стоило ей задействовать карту, как из Активатора ударил целый поток фиолетовых молний. Уже в метре от Игрока потоки начали расходиться, и вот по строю закованных в броню коротышек ударила целая серия разрядов. В местах, где молнии касались песка, появлялось и сразу испарялось кварцевое стекло. Что же до гномов, получив столь мощный разряд, строй на мгновение остановился, чтобы сразу продолжить движение. Возможно, полдюжины бородачей и осели дымящимися холмиками, но на общем фоне это просто смешно. Все-таки природное сопротивление магии у этой расы, да еще усиленное картами Белого Дварфа, слишком сильно.

— Ну, на многое я и не рассчитывала, — как бы она не пыталась его скрыть, но разочарование все же проступило на мордочке кошки. Потерпев неудачу, она предпочла отступить назад вглубь города.

Гномы же, неспешно дойдя до линии обстрела, сделали резкий рывок. Миг, и веревки с крюками вцепились в верх стены, а Мстители волной взлетели по ним. Закипел бой. Вот высокие осадные башни опускают мостки, выпуская закованную в крепчайшую броню низкорослую пехоту Железоломов и Гномьих воинов.

— Караз-а-Карак! — кричит рослый гном с повязкой на лице и перебрасывает через строй нежити тяжелое копье. Массивная оглобля перелетает весь строй лучников и, как бабочку, пришпиливает к одной из башен призванного Риссой темного духа. Ни нематериальная природа привидения, ни расстояние не стали помехой.

Скелеты — и лучники, и защищавшие их воины — разлетались ворохом костей, почти не оказывая сопротивления гномьим топорам. Следом за пехотой из зева башен выскакивали пары коротышек со странными приспособлениями: один держал огромную бочку и бешено крутил какую-то ручку, второй направлял раструб в сторону нежити.

— По-бе-ре-гись! — поток алхимического огня буквально залил стены и отряды подмоги внизу. В нем горели и хлипкие доспехи противника, и измененная магией псевдоплоть, лишаясь возможности собраться вновь.

Но скелеты были только мелкой разменной монетой. Стоило бойцам увязнуть в схватках, как вражеский Игрок сделала очередной ход.

В небе над стенами из-под чар невидимости появились костяные птицы: не тратя времени на бойню, летуны выхватывали очередного коротышку и улетали вглубь города. Десятникам пришлось перестраивать отряды, и это сразу сказалось на общей эффективности — гномы начали действовать более зажато и упустили инициативу.

А около черного обелиска Ам-а-Хтэп Буря Пустыни жертвенным кинжалом вспарывал живот захваченным подгорным воителям. Сразу после этого умирающих гномов оттаскивали на малые жертвенные алтари, которые, как пуповинами, были связаны с обелиском. На них маги быстро, но аккуратно вынимали из еще живых гномов внутренности и сразу бальзамировали жертв. Любой темный ритуал нуждается в ингредиентах, а в гномах много жизненной силы!

Поймав одному ему известный момент, лич повернул голову к своей госпоже, чтобы наткнуться на ответный взгляд. Видя, что жрец готов, та коротко кивнула.

Гранитные статуи на стене дрогнули. Вот поднялись огромные полумесяцы, которые до этого исполины держали на плечах. Дружно развернувшись, они молча врезались в гномий строй. И началась мясорубка.

В этот момент Громбриндал с Долгобородами прорвался через главные ворота и увяз в боях с фараонами на колесницах и их костяными гончими. Сознание старого Игрока фиксировало бойню на стене, но помочь он пока не мог. Да и рано списывать Орина и Багмана. Старые воители сражались и не с такими противниками.

— Караз-а-Карак! — снова кричит Отец Дружин и могучим ударом отделяет ногу одной из статуй.

— Рррр-а! — отвечает ему дружный рев. Кто кричит, гномы или нежить, разобрать невозможно.

— Багман, давай!

И старый гном «дал». За спинами пехоты вновь появились железные ящеры. Вооружены они были странными трубами, буквально светившимися от гномьих рун. Заняв позиции, воины дождались команды и разрядили свои метатели в ожившие статуи почти в упор.

От попаданий сразу нескольких троллебойных снарядов в каждую, статуи просто рассыпались на куски. Взрывной волной сносило со стен и чудом уцелевшую нежить, и не успевших спрятаться за щитами гномов. В бою снова назрел переломный момент.

…Рисса обреченно стояла на городской площади недалеко от черного обелиска, бывшего сердцем ее отряда. Золотые и серебряные карты призыва давно были потрачены, хотя толк от них и был, но этого не хватило: это не Великие Звери стихий, с ними гномы справились. Также не помогли ни ритуал оживления, ни магия, ни некромантия. Проклятое гномье сопротивление! Для ее отряда черных магов худшего противника не придумаешь.

Несмотря на пораженческие мысли, сдаваться просто так она не собиралась. И когда на площадь вошел Белый, кошка была готова.

Долгобороды прошли со своим вожаком до конца. Не без потерь — не меньше половины славных воинов легли под серпами колесниц и пастями тварей, — но теперь они медленно отставали, формируя почти ровный полукруг. Вперед неспешно шла только закованная в иссеченную броню фигура Громбриндала.

Оба Игрока сами по себе стоили целой армии. И теперь пришла пора поставить последнюю точку в их противостоянии.

— Ами, ты свободен от своих клятв и обязательств мне. Я освобождаю тебя от контракта служения.

Старый лич принял свою карту, молча поклонился и исчез. В отличие от низшей нежити, он хотел жить. Не просто обрести заслуженную свободу, уйдя на перерождение, но сохранить память и подобие тела. А Госпожа умела быть благородной.

Активировав из Книги Когти Стужи и укрывшись за серебряным покровом Плаща Теней Рисса отозвала ненужный Активатор — все карты в откате, а мелочевка сейчас не поможет. С нарастающим рыком она начала свой разбег в сторону Белого Дварфа…

— Вот что значит опыт против молодости, дорогие зрители. Мы все видели, что даже огромная скорость и сила не помогли человекокошке против гнома. А как хорошо все начиналось! В какой-то момент я даже думал, что у нее есть шансы, — вещал в притворном расстройстве распорядитель Арены.

Возмущенный вой зверолюдей и зеленокожих был ему ответом. Гномы продолжали скандировать имя своего Чемпиона.

— Но Белый Дварф по праву носит титул легенды народа гномов. А я напоминаю, что свои ставки вы всегда можете обналичить у наших букмекеров! И поспешите, буквально через полчаса начнется новый бой!

История 17. Гостеприимство

Автор: Денис Уваров

Грэт сидел за знакомым столиком, неспешно цедил пиво и пытался отвлечься. Его мысли постепенно теряли свою обычную стремительность, перегруженный разум начинал успокаиваться, один за другим сбрасывая ментальные барьеры, словно помятые после боя доспехи. Чертовы переговоры, заставили выложиться на максимум. Но когда заказчик — разгневанная Гильдия Работорговцев, а исполнить контракт на поиск грабителя не получилось, требуются немалые усилия, чтобы как-то сообщить об этом и не заиметь смертельного врага. Потери репутации удалось избежать, но дайнов на это ушло много. Проклятье! Да стоимость одних только зелий, что он выпил перед встречей, превышала доход всего клана за декаду! Впрочем ладно, главное — всё закончилось благополучно и теперь можно в спокойной обстановке переждать откат алхимии. Работы у лидера «Ищеек Хаоса» всегда было невпроворот, и потому редкие моменты отдыха приходилось ценить.

Место, где Игрок сейчас находился, было особенным. Именно тут Грэту всегда удавалось хорошенько расслабиться. Мимо проходили улыбчивые официантки, горланили что-то за соседними столиками подвыпившие посетители. Обычная жизнь крайне необычной таверны. Почему необычной? Ну, начать хотя бы с того, что само ее существование — секрет. Знают о ней считанные единицы. И все они – старшие офицеры его клана. Те, кто ест, пьет, кричит и ходит вокруг — не в счет. Всего лишь видимость. Куклы на ниточках. Такая же часть этого места, как столы и стулья. Сейчас настоящими во всём заведении были только Грэт и… Опытный Игрок чуть заметно поежился. Насколько успокаивала его атмосфера первого этажа, настолько же пугал тот, кто обитал на втором. Как бы было замечательно вообще никогда с ним не видеться! Но, увы. Он — главный козырь в колоде клана. Без него никак.

Грэт уже допивал вторую кружку, как вдруг почувствовал, что что-то не так. Все вокруг на какой-то неуловимый миг замерли. Затем вновь продолжили свои дела, но неправильность ситуации всё сильнее бросалась в глаза. Движения официанток сделались угловатыми, порывистыми, а недавние весельчаки стали напоминать жующих болванчиков.

Игрок мгновенно собрался, но, быстро просчитав варианты, решил не дергаться. В конце концов, он сюда не работать пришел! А значит, пора вернуться к любимому напитку!

Замирание повторилось, потом еще раз. И вдруг наступила полная тишина. Все застыли на месте как вкопанные… А у Грэта ощутимо зашевелились на затылке волосы. Такого он еще не видел! Обычно одно-два зависания, несколько секунд неестественности и всё. Редко когда что-то большее. Но чтобы все просто отключились… Игрок подскочил к выходу и, готовясь в любой момент вылететь прочь, начал считать секунды.

Девятнадцать! Целых девятнадцать секунд! Просто невероятно! Обстановка вокруг уже снова приходила в движение, с каждым мгновением всё более и более наполняясь обычным гомоном и суетой, а Грэт стоял и не знал, как ему быть. С одной стороны, идти наверх сейчас, без всякой подготовки, очень опасно. Но с другой… Ох, да такой шанс выпадает, наверное, раз в тысячелетие! Что же делать?… Да ясно что! Тут важно другое. Что спросить? В топку список текущих задач! Нужно что-то более значимое! Может, еще раз попробовать узнать о грабителе? Нет, Хозяин ясно дал понять, что не ответит. Что еще? Слабые места Дома Ящеров? Где найти артефакты Древних?

Мысли раскаленными колесами вертелись в голове, рискуя разорвать ее на куски. Руки на автомате уже тянулись к сумке, доставая оттуда зелья укрепления и защиты сознания. Одернуть себя получилось в последний момент. Проклятый откат! Как всё не вовремя! Грэт словно стоял на краю обрыва и готовился сделать шаг в бездну.

Шумно выдохнув, деревянной походкой он зашагал к лестнице наверх.

Второй этаж встретил привычным полумраком и тишиной. Ничего нового не появилось. Не слишком длинный коридор, тусклые лампы, три двери с каждой стороны и одна в конце. К ней-то Игрок и направился. Скрип петель заставил непроизвольно содрогнуться. Этот звук… он не раз и не два снился Грэту по ночам. То, что происходило потом, вспомнить никогда не удавалось, но просыпался он от собственных криков…

«Не раскисать!» Зубы сжались. Злость горячей волной пронеслась по телу и тут же схлынула. Встряхнувшись, одним могучим волевым усилием Игрок выкинул из головы все лишнее. Ему как никогда сейчас нужен чистый, ничем не замутненный разум, все его возможности и даже чуть-чуть сверх того. Еще один шаг, и дверь за спиной закрывается. На этот раз абсолютно бесшумно.

Хозяин как всегда сидел за маленьким круглым столиком и с задумчивым видом смотрел на огонек свечи. Внешне он, мягко говоря, не впечатлял. Невысокий, нескладный. Большая голова, короткие руки и ноги. Остальное успешно скрывала длинная накидка с капюшоном. Когда Грэт был еще ребенком, он как-то попал на цирковое представление, где парочка похожих уродцев потешала зрителей. Как он смеялся тогда! До слез из глаз и боли в животе! Но сейчас было совсем не смешно.

Вдохнув поглубже, лидер «Ищеек» подошел и слегка поклонился.

— Приветствую тебя, Добрый Хозяин! Могу ли я быть сегодня твоим гостем?

В ответ фигура молча указала на стул напротив себя.

Игрок поклонился еще раз и медленно опустился на предложенное место. Он цепко вглядывался в позу, наклон головы, положение рук. По всему получалось, что зашел он удачно. Хозяин не выглядел чем-то недовольным, а значит, выжигать мозг Грэту, скорее всего, не станет, по крайней мере, не сделает это намеренно.

— Я пришел к тебе с вопросом, Добрый Хозяин. Позволишь ли его задать?

Еще один скупой жест, который, с некоторой натяжкой, можно принять за согласие.

«Какой вопрос? Какой же вопрос выбрать? Ладно. Решено. Другого шанса может не быть».

— Добрый Хозяин, расскажи мне, кто ты?

Грэт притих, с замиранием сердца ожидая, во что же выльется эта его авантюра. Пан или пропал. Одно из двух.

Хозяин медленно приподнял голову и взглянул на Грэта в упор. Тот просто заледенел. В больших миндалевидных глазах плясал огонь. Тот огонь, которого здесь быть точно не могло. Свеча все так же продолжала гореть на столе ровным теплым светом, но в двух отражениях плескалось черное пламя Хаоса.

Несколько мгновений Грэту казалось, что он уже умер. Тело просто-напросто отказывалось делать следующий вдох. Разум трещал по швам, готовый развалиться на части. Но, слава всем богам, длилось это не долго. Хозяин плавно откинулся на стуле и ловким движением стащил с головы капюшон. Непереносимое до этого напряжение начало медленно спадать.

Игрок впервые смог увидеть лицо этого загадочного существа. Абсолютно незнакомые очертания. Похожих разумных Грэт не встречал ни в Игре, ни за ее пределами, а в силу рода деятельности клана, он мог считаться одним из лучших знатоков в таких вещах.

— И не встретишь, — вдруг заговорил Хозяин.

По количеству неожиданных событий сегодняшний день бил все рекорды. Заговорил! Не выплеснул круговерть образов, способную наизнанку вывернуть мозг! Не стал, как обычно, вбивать сверхсложные структуры перекрученных данных прямиком в голову! Просто заговорил… На родном языке Грэта. И голосом Грэта.

— Не встретишь, — повторил Хозяин задумчиво. — Потому, что их уже нет. Мой облик — лишь дань памяти Предкам.

Немного помолчав, он продолжил:

— Ты мой гость. И ты пришел в хорошее время. Ты получишь то, что хочешь знать. Но никогда не сможешь передать это другим.

«Ну, вот ты, дурень, и допрыгался…» Грэт понял, что если и выйдет теперь из этой комнаты, то только в виде еще одной куклы. А скорее всего, его вынесут. Видимо, он все-таки перешел черту, от которой стоило держаться подальше. Сейчас ему дадут ответ, а потом превратят в пускающего слюни идиота. Или даже сразу совместят первое со вторым. Чтобы, так сказать, не затягивать…

Но новые слова позволили вздохнуть с облегчением:

— Ты поклянешься на своей Книге.

Увесистый томик мгновенно возник перед Игроком, и он торопливо выдал самую полную формулу неразглашения, какую только знал.

Хозяин дождался подтверждающей вспышки, благосклонно кивнул и продолжил:

— Что ж… Такие как я появились давно, раньше вашей Игры, раньше многих нынешних народов. На самой обычной планете. Большинство обитаемых планет, так или иначе, похожи на нее…

Грэт слушал и медленно погружался в некое подобие транса. Несмотря на всё только что пережитое, мозг исправно ловил слова и скрупулезно записывал каждое в поистине выдающуюся память, а перед глазами открывались картины прошлого:

Молодая техно-цивилизация, восторженно подчиняющая себе законы мира. Хороший прогресс во всех областях науки. Стабильная социальная обстановка. И тут — казалось бы мелочь, шутка. Эксперимент одного молодого биолога, развлечения ради решившего применить принципы создания нейросетей при выращивании редкого вида грибницы. Неожиданный результат. Внимание научного сообщества. И над этим направлением начинают работать целые институты. Попутно ведется активная работа с геномом гриба, открываются новые свойства.

И вот, сначала успешное протезирование нервов, потом замена поврежденного участка мозга, теоретическая возможность постепенного замещения всей нервной системы на новый материал, почти не подверженный старению, легко регенерирующий и намного более неприхотливый. Первые осторожные предположения о жизни таких структур вне тела. В воздухе запахло бессмертием. От перспектив кружились головы. Все силы были брошены на скорейшее решение задачи. И результат был достигнут. Процедура замены тканей была отработана и стала доступна обеспеченным слоям населения. Разумные, прошедшие преобразование, практически не отличались от своих собратьев ни поведением, ни в плане мышления, но жили действительно дольше. Намного. А уж когда появилась возможность замещать и остальные ткани организма…

Мир разделился на тех, кто прошел изменение, и тех, кто не мог себе его позволить. Ученые уверяли, что вскоре процедура станет доступна всем, но время шло, а ситуация почти не менялась. Среди жителей бедных стран и районов начала зреть ненависть к бессмертным богатеям, многие из которых уже обновляли своё тело на более модное чуть ли не ежегодно. Все громче звучали гневные речи. Религиозные фанатики клеймили преобразованных порождениями злых духов и причиной всех бед. А те, в свою очередь, слишком поздно поняли масштабы нависшей угрозы.

И грянула война. Страшная война, в которой не бывает победивших. После которой остается лишь отравленный пепел. Почти всё живое на планете погибло. Остатки измененных и «истинных» спасались в подземных убежищах и медленно умирали от голода и болезней. Из «истинных» не выжил никто. Измененные смогли зацепиться. В последние предвоенные дни многим из них было сделано обновление до самой совершенной боевой модели, которая позволяла, в том числе, получать пищу естественным для грибов способом. Их тела могли выбрасывать длинные нити мицелия и высасывать питательные вещества прямо из почвы. На долгие годы такой способ питания стал основным.

Уцелели также несколько подземных лабораторий, где ученые продолжали проводить генетические опыты. И самое главное, что удалось им сделать, — встроить в организм измененных некое подобие такой лаборатории. Теперь каждый мог самостоятельно работать с геномом клеток. После внедрения этой разработки многие погибли от неудачных экспериментов, но количество открытий стало нарастать как снежный ком. Улучшенный интеллект. Сверхпрочность тканей. Устойчивость к радиации. Поглощение электричества. Многопоточное мышление. Обмен мыслями и памятью. Разделение организма на согласованно действующие части. Симбиоз и управление другими формами жизни. И множество, множество других…

Чтобы не допустить повторения предыдущей катастрофы, было принято решение полностью искоренить инстинкты, направленные на борьбу за лидерство, личное и видовое доминирование. Устройство общественного сознания претерпело серьёзные изменения. Возник культ родной планеты и гармонии. Форму и характеристики тела теперь каждый мог легко менять сам, но от гуманоидного фенотипа было решено полностью отказаться «ввиду его крайней непрактичности». Большинство измененных стали напоминать сложное переплетение нитей грибницы. Размеры, масса, интеллектуальные и физические возможности их организмов выросли со времен Войны в сотни раз.

Постепенное очищение почвы и воздуха позволило начать процесс возрождения утраченного мира. Из заботливо сохраненных образцов воссоздавались животные и растения. Новая раса биоинженеров справилась с поистине титанической задачей. Почти всё природное многообразие было восстановлено и постоянно пополнялось новыми видами. Но сами измененные на поверхность так и не вышли. Остались жить в земле, наблюдая за миром глазами животных и ощущая его листьями трав и деревьев. Нити грибницы были везде. И всюду был незримый и чуткий контроль. И всюду — гармония. Ну, или то, что разумные грибы под ней понимали.

Вся территория планеты была поделена на зоны слежения. А сто тысяч Операторов стали всезнающим и всемогущим коллективным богом нового мира. Наступило время стабильности и процветания.

Вот в таком обществе и родился тот, кто сидел сейчас напротив Грэта. Как и всех новых Операторов, его создали по выбранному общим решением проекту. И, как и всех, выбросили в неизведанный надземный мир, предоставив самому себе. Абсолютная свобода и невероятные возможности тела. Любопытный ребенок с силой полубога. Воистину страшное сочетание. И отличный стресс-тест на устойчивость биосферы региона. Маленькие измененные часто становились настоящим стихийным бедствием. Старшие из-под земли пели им песни красоты и гармонии, но кто же в детстве слушает эту скуку? Всем хочется играть! И будущие боги играли. И часто были подобны демонам. Но всему когда-нибудь приходит конец, в том числе и глупости. Большинство «демонят» со временем умнело, понимая важность слов старших и свою ответственность перед миром. Очень важным считалось, чтобы кандидат дошел до этого самостоятельно, без угроз и давления со стороны. Тех же, кто долго не подавал признаков «взросления»… Певцы Гармонии просто уничтожали. Внезапно, быстро и без предупреждений. Хозяин таверны этот отбор прошел.

Его назначили на прибрежный кластер. Рядом с океаном. Соседи приняли радушно, подключили к общим каналам связи, скопировали воспоминания о его наземной жизни и дружно, с упоением, стали наслаждаться еще одной молодостью. А новый Оператор восхищался решительно всеми своими сородичами. Древние, опытные, невероятно могучие и мудрые существа. И он один из них! Но особый восторг вызывали Операторы Моря. Подземные собратья их немного недолюбливали, считая излишне грубыми и недостаточно рациональными. Но молодому Оператору они казались просто невероятными. Каждый из них был не похож на других. Тело одного представляло собой большой косяк серебристых рыбешек. Другой был огромным чудовищем, выбрасывающим во все стороны гигантские щупальца, третий — целым островом плавучих водорослей. Только они имели право применять силу и убивать ради пищи. И у них всегда было множество интереснейших историй о том, где они побывали, что нашли и с кем сражались.

Может, это влияние морской вольницы, может, что-то еще, но молодой Оператор начал слыть среди подземных коллег смутьяном. Его теории и концепции, предлагаемые на общий суд, все чаще встречали бурю негодования. Особенно одна из них, самая для него важная.

«Что? Лететь к новым мирам? Зачем? — возмущались они. — Наш дом здесь! Планета — это мы, а мы — это планета. Да, она однажды умрет, как умирает всё, что было рождено. И наша цивилизация умрет вместе с ней. И это правильно. И в этом гармония! Считать себя исключительными? Ради блага одного вида мешать естественному развитию тех, к кому мы не имеем никакого отношения? Это в корне противоречит всем основным постулатам!»

Но излишне инициативный Оператор все стоял на своем. Со временем на него просто махнули рукой. Контактов становилось все меньше, многие предпочли полностью изолировать свой поток мыслей, прекратив общение. Он чувствовал одиночество и неправильность происходящего. Он хотел перемен! Больших перемен! И однажды… на поверхности его кластера возникло НЕЧТО.

Это напоминало огромную дыру в пространстве, окруженную черным вихрем энергии. Неизвестное природное явление требовало срочного и всестороннего изучения. Сделав снаружи все возможные замеры и отправив внутрь несколько автономных модулей, Оператор стал отслеживать изменения обстановки и ждать возвращения разведчиков. И дождался. Один из них вернулся, неся в себе… приглашение в гости. Немыслимое существо звало приобщиться к мудрости Вселенной и обещало новые знания, которые позволят переубедить сородичей и принесут им пользу.

Оценка ситуации показала возможность гибели в случае согласия около 80%. Но собственная жизнь мало волновала юного Оператора. В этом он был нормален. Его единственным дефектом была чрезмерная любовь к себе подобным. Ради их общего будущего он должен был рискнуть. Он решился. Нити стремительно выходили из земли, сматываясь в плотный шар, и когда последняя из них присоединилась к остальным — весь клубок, проминая под собой перерытый грунт, вкатился в портал.

Невероятный полет среди звезд. Трон Смеющегося Господина. Странный подарок — горящая свеча, в которой, якобы, есть все ответы. И странное условие — «быть гостеприимным гостем»…

Хозяин прервал свой длинный монолог, и Грэт вынырнул в реальный мир. Озарения, догадки и совершенно сумасшедшие мысли мельтешили в его голове словно пчелы в потревоженном улье. Он пребывал в таком раздрае, что тут же совершил невероятную глупость. Задал еще один вопрос… Грубейшая ошибка. Те, кто ее допускал, рассказывали о неминуемом наказании в таких красках, что пронимало даже самых толстокожих.

— То есть, до того как я вошел… — начал Грэт и осекся, поняв, что натворил!

Но Хозяин был сегодня невероятно великодушен.

— Да, — сказал он. — Теории ваших аналитиков насчет поведения «кукол» были частично верны. Прямо перед твоим появлением я увидел в черном пламени крайне важный ответ. Очень много нужных данных, в понятных мне образах и без угнетающего воздействия на разум. Мне нужно было полное сосредоточение, чтобы не упустить ничего. Второстепенные функции были отключены. В тот момент я приобрел знания, а теперь отплатил щедростью за щедрость. Гостеприимством за гостеприимство. Впрочем, как и всегда…

Дверь за спиной Игрока открылась, вновь проморозив нутро противным скрипом. Он вскочил со стула, быстро поклонился и зашагал на выход. Мысли перестали метаться из стороны в сторону и начали приобретать некое подобие связности. И только тут, проходя мимо любимого столика, Грэт вдруг осознал, что больше не сможет чувствовать себя комфортно в этой таверне. На любом этаже. В любом ее месте. Потому что невозможно чувствовать себя комфортно в животе у монстра! Он помнил размеры существа из своих видений. Хозяин — не тот, кто сидит наверху, это весь чертов дом!

Выйдя за порог, Игрок нервно оглянулся. Абсолютно неприметное здание ни капли не изменилось, но теперь казалось, что оно отрастило сотни глаз и смотрит Грэту прямо в душу. Да что там, теперь он точно знал, что все так и есть. «Сто тысяч чудовищ, — думал он, быстрым шагом уходя прочь и стараясь не срываться на бег. — Сто тысяч ТАКИХ чудовищ — много это для одной вселенной или мало?»

И склонялся к мысли, что хватит с избытком.

История 18. Бессоница

Автор: Денис Уваров

(Продолжение рассказа «Гостеприимство»)

Гнетущая тишина. Серые шершавые стены. Тусклый красноватый свет откуда-то с потолка. Грэт лежал связанным в маленькой пустой комнате, тело давно уже онемело и ощущалось каким-то чужим. Эмоции, еще недавно еле умещавшиеся в груди, теперь стали вялыми и блеклыми. Отчаяние и надежда все еще продолжали свой затянувшийся поединок, но уже как-то в полсилы.

«Как же я все-таки устал. Сейчас бы поспать, хотя бы час… Но нет… нельзя… не получится…»

Оставалось лежать, буравить взглядом закрытую дверь и думать, думать, думать.

Грэт вспоминал о своих первых битвах, о тех временах, когда все еще было просто и понятно, когда он выходил на бой, глядя врагу в глаза, и только верная сталь, ум, сила и навык решали, кому остаться в живых. И насколько же сложнее все стало теперь! Вот как сражаться, если противник для тебя недосягаем, если он читает тебя как открытую книгу, превосходит во всем, готов к любому твоему шагу и способен играючи уничтожить в любой момент, если от него нигде не укрыться, и ты все еще дышишь лишь потому, что этому чудовищу просто некуда спешить?!

Ответа пока не было. Но сдаваться и скулить — не вариант. Глава «Ищеек Хаоса» никогда бы не стал тем, кто он есть, если бы проблемы, пусть даже абсолютно, на первый взгляд, нерешаемые, могли его сломить.

После того памятного посещения таверны прошел малый цикл. И теперь можно было сказать с уверенностью — Хозяин не оставил Игрока в покое. И, видимо, уже не оставит…

Все началось с падения в обморок.

* * *

В тот день в торговых рядах было как-то особенно людно. Лидер «Ищеек» бодро шагал мимо прилавков, стараясь не отвлекаться на крики зазывал и пестрые витрины. Атмосфера этого места всегда казалась ему притягательной. Именно здесь прошли его первые годы в Игре, и Грэт до сих пор вспоминал о них с теплотой. Порой он приходил сюда безо всякого дела, просто чтобы вновь нырнуть в этот водоворот разношерстной толпы, притвориться простым новичком, долго и всласть торговаться с каким-нибудь лавочником, слушать нелепые сплетни «знающих» Игроков и травить им еще более нелепые байки. Но сейчас для развлечений не было времени: его ждала встреча с важным клиентом и нужно было поторапливаться.

О последующих событиях Грэт смог узнать только со слов окружающих. И если всё суммировать, выходило вот что: проходя мимо очередного магазинчика, глава «Ищеек» вдруг резко остановился, на секунду застыл, а затем мешком рухнул на землю. Трое сопровождавших его офицеров среагировали молниеносно. Спустя мгновение ощетинившиеся оружием бойцы уже окружали его со всех сторон и были готовы к отражению любой атаки. Рефлексы сработали быстрее разума, и только потом пришло осознание, что нападения в Двойной Спирали, вообще-то, невозможны.

Посетители торговых рядов были слегка ошарашены. Они замедляли шаг, останавливались и начинали крутить головами во все стороны, пытаясь понять, что происходит. Но тревогу и удивление на их лицах быстро сменяли ехидные улыбки. Тут же нашелся какой-то шутник, послышались первые смешки. Но они же стали и последними…

Раздался крик. Крик ужаса и отчаяния. Истошный, пронзительный, душераздирающий. Жуткое воплощение паники и безысходности. Он несся откуда-то из толпы и, казалось, замораживал само время, с каждым мгновением удивительным образом становясь еще громче и безумнее. Сборище зевак прыснуло в стороны словно стая рыб, открывая обзор на одиноко стоящую фигуру.

Кричал человек, молодой парень, точнее так поначалу казалось. Внешность незнакомца прямо на глазах стала расползаться, пошла волнами, теряя насыщенность красок. А под разрушающейся иллюзией начали проступать черты… иллитида. Свежевателя разума. До смерти чем-то напуганного… Его пальцы мелко тряслись, глаза невидяще смотрели перед собой, а лицевые щупальца извивались и дергались как ненормальные, будто пытаясь оторваться от головы и сбежать. Прошло еще пару ударов сердца, и морок окончательно спал. А странный иллитид наконец очнулся. Ужасающий крик мгновенно смолк, взгляд стал чуть более осмысленным. Сделав неловкий шаг, он покачнулся, рухнул на колени и вновь замер, полностью игнорируя всё окружающее. А затем началось нечто совсем уж необъяснимое. Свежеватель разума резко ожил, встрепенулся, апатию сменила лихорадочная поспешность. Вцепившись в свою сумку, он начал ожесточенно в ней рыться. В разные стороны тут же полетели свитки, драгоценные камни и артефактное оружие, казалось, что эти предметы вдруг потеряли для владельца всякую ценность. Сокровища стоимостью десятки тысяч дайнов лежали на земле, словно обычный мусор. Собравшаяся толпа взирала на это заворожено, те, кто понаходчивее, уже шагнули вперед, те, кто поумнее — назад. А иллитид, наконец обнаружив искомое, вытащил из сумки и в два жадных глотка опустошил флакон с зельем. Как потом оказалось, зельем забвения…

Личность этого странного Игрока так и осталась загадкой, но аналитики клана в один голос утверждали, что это был Филин. Менталист-наемник. В Игре не так давно, но уже успел заработать себе репутацию. Очень скрытный. И очень умелый. Даже, пожалуй, слишком умелый для своего ранга. Теперь стало понятно почему. Вновь обретя способность мыслить, он растворился в охваченной алчностью толпе столь быстро и искусно, что отследить его дальнейший путь не было и шанса.

Добыть достоверные сведения о Филине было той еще задачей, но вот слухов и сплетен о нем ходило множество, говорили в том числе, что его конек — незаметное чтение мыслей. И, видимо, на этот раз целью наемника стал лидер «Ищеек», только вот что-то пошло не так…

Грэт же после этого происшествия очнулся довольно быстро, чувствовал себя сносно и даже ухитрился не опоздать на важную встречу, но, конечно, вся эта ситуация не могла его не волновать.

То, что проблема гораздо серьезней, чем кажется, стало понятно той же ночью. Грэт не смог заснуть. Лишь только он начинал погружаться в мир грез, как раздавался протяжный скрип, перед глазами открывалась ненавистная дверь и сотни холодных щупалец вытягивались оттуда, оплетая с головы до ног, поглощая, перемалывая и разрывая на части. И так всякий раз. Новые попытки заснуть оканчивались тем же результатом. Грэт проверил себя на все возможные виды ментальных закладок, провел полное очищение ауры, использовал зелья, применял артефакты, перепробовал, что только мог, но весь его богатый арсенал оказался бесполезен. Не оставалось сомнений, Филин здесь ни при чем. Даже учитывая расовые возможности, подобное — не его уровень. Тут работа куда более могущественного существа. И кандидат имелся только один. Хозяин. А вот то, что ужасы продолжали преследовать Игрока даже в его личном доме, наводило на совсем уж печальные мысли. По идее, чертов гриб сюда никак не мог дотянуться, если только… если только Грэт каким-то образом не впустил его сам…

Чтобы понять, чего хочет монстр, долго думать не пришлось. Клятва на Книге оказалась слишком ненадежной для сохранения секретов, открывшихся лидеру «Ищеек» в тот злополучный день. В Игре и за ее пределами слишком уж многие умеют залазить в чужие головы. А чтобы сохранить свою драгоценную тайну, Хозяин пойдет на что угодно. И самый простой способ — уничтожить того, кто ее знает.

Грэт был решительно против подобного развития событий, но абсолютно не понимал, каким образом можно этого избежать. Зелье забвения казалось наиболее простым вариантом, но немного подумав, он от него отказался. Лидеру клана охотников за информацией было известно множество секретов Игры, в том числе и способ восстановления стертых таким образом воспоминаний, а раз об этом знает Грэт, то знает и Хозяин.

«И вот что теперь делать? Сколько я еще протяну без сна? Дней пять? А потом? Так и умру от чертовой бессонницы? Или все-таки засну, чтобы потерять разум в кошмарах? И самое главное, почему, вот почему всё это происходит в такой, казалось бы, безопасной Двойной Спирали?»

Нужно было срочно принимать решительные меры. Самостоятельно обнаружить и тем более устранить причину терзавших его видений Игрок не мог. Но знал того, кто на это способен…

* * *

Доктор от Всех Болезней долго щурился, рассматривая Грэта через здоровенную голубоватую линзу. Он то хмурился, то становился странно задумчив.

— Прошу прощения, юноша, но боюсь, я ничем не смогу вам помочь. Вот, взгляните, — на большом экране перед Игроком появился темный силуэт его тела. — Обратите внимание сюда, — в районе головы высветилось что-то напоминающее несколько скрепленных между собой кусков паутины, — вот то, что вторглось в ваш мозг и порождает кошмары. Только убрать я это… эмм… существо не смогу, равно как и причинить ему какой-либо вред. Оно под тем же покровительством, что и мы с вами. А идти против воли Владыки — вовсе не входит в мои планы, знаете ли. Но интересно не только это, вот, извольте видеть.

Изображение покрылось множеством крохотных белых точек, напоминая теперь кусочек звездного неба.

— Это больше всего похоже на какие-то споры. В данный момент они не активны, но их в вашем теле очень много. Предположу, что как раз из таких и вырос этот… эмм… организм. Предупреждая ваш следующий вопрос, сразу скажу, их тоже убрать не получится. Может, сделаете старику одолжение и расскажете, каким образом вы стали обладателем столь любопытных образцов?

— Нет, — голос Грэта внезапно осип, — уж простите, но не расскажу.

Лидер «Ищеек» выходил из кабинета опустошенным. Худшие подозрения подтвердились: Хозяин в прямом смысле слова пустил корни в его голове, вцепился прямиком в мозг. И ведь даже сделать ничего нельзя! Смеющийся Господин, видимо, ценит своего гостя весьма высоко и не считает пару сломанных игрушек достаточным поводом, чтобы его наказывать. Как выяснилось, для чудовища даже законы Двойной Спирали — не преграда, оно может причинять вред Грэту, а вот Грэт ему — нет. Любая же попытка договориться, скорее всего, окончится плачевно. Хватит и малейшего намека на вопрос, чтобы этот чертов гриб просто-напросто уничтожил Игрока своим ответом.

Решения проблемы пока не наблюдалось, но делать что-то Грэту все равно было нужно. Существа его вида не могут прожить без сна больше пяти суток, и вторые уже на исходе. Может быть, он, конечно, и заснет, когда вконец вымотается, но вот кем после этого проснется и проснется ли вообще — тот еще вопрос. Оставался лишь один выход…

* * *

Малый зал совета встретил Грэта молчанием. Все старшие офицеры клана уже заняли свои места и сейчас внимательно наблюдали за ним. Кто-то смотрел бесстрастно. Кто-то нахмурившись. Но большинство — с явным вопросом в глазах. Каждый из них догадывался, что происходит что-то странное, но вот что именно, не знал решительно никто.

Подойдя к столу, Грэт поприветствовал присутствующих легким кивком и ненадолго замер, собираясь с мыслями.

— Друзья, — начал он, — так уж случилось, что ваш глава попал в очень затруднительное положение. Слава богам, это никак не должно отразиться на самом клане, но моя жизнь теперь под угрозой. Ситуация невероятно сложная и усугубляется еще и тем, что я почти ничего не могу о ней рассказать. Более того, принять участие в решении этой проблемы у меня тоже не получится.

Сделав небольшую паузу он окинул взглядом собравшихся. Удивление на лицах было весьма красноречивым, но высказывать его вслух никто пока не решался.

— Не спешите думать, что я спятил. Да, звучит это все бредово, но я уверен, что вы справитесь с задачей даже в столь непростых условиях. А теперь позвольте представить то, что поможет вам во всем этом разобраться, — в руках Грэта появился золотой прямоугольник карты. — Это Двойник Разума. Создает фантомную копию призвавшего, она почти бесполезна в бою, но обладает разумом и памятью Игрока. Сейчас я произведу активацию. Ваша задача перейти под командование фантома и вместе с ним найти выход из той задницы, куда я влип. После того как моя копия развеется, Хис за старшего. Если я не выживу, новым лидером назначаю его. Все, нет смысла затягивать, приступаем!

Карта уходит в Активатор. Перед Грэтом тут же появляется его полупрозрачный двойник. И первое что тот делает — показывает на своего создателя пальцем и произносит приказ: «Пусть немедленно сдаст все свои карты в хранилище, а потом свяжите его и в карцер».

У офицеров глаза уже были размером с блюдца. Таких фокусов на совещаниях еще не было никогда. Пришлось их взбодрить. Грэт набрал в грудь побольше воздуха и рявкнул так, что сам чуть не оглох: «ИСПОЛНЯТЬ НЕМЕДЛЕННО!» Это произвело нужный эффект. Оцепенение, охватившее зал, было сброшено, двое тут же встали, чтобы проводить Грэта до хранилища, остальные остались сидеть, но выражение лиц стало сосредоточенным, а все взгляды скрестились на фантоме.

Ночь в карцере прошла в волнении. Лидер «Ищеек» очень надеялся, что совместными усилиями клан найдет способ ему помочь. Но быть уверенным в этом он все же не мог. К сожалению, использование Двойника Разума не позволяло обойти клятву на Книге. Если фантом проболтается о том, что Грэт обещал не разглашать, — в черном пламени сгорят оба. Но так планы Игроков хотя бы не станут известны той гадости, что засела у него в голове. Это хоть какой-то шанс переиграть Хозяина.

Время действия фантома уже давно должно было подойти к концу, но Грэт все так и лежал связанный. В душу потихоньку начали закрадываться нехорошие сомнения. Трижды приходила пара силачей из боевого крыла, приносили еду и воду, помогали справить нужду, но больше ничего не происходило. Точно также прошли еще одни сутки. И это были, наверное, самые долгие часы в жизни Грэта.

Гнетущая тишина. Серые шершавые стены. Тусклый красноватый свет откуда-то с потолка. Ощущение собственного бессилия. И бесконечная череда далеко не радужных мыслей…

* * *

Звукоизоляция камеры была полной. Ни один звук не мог проникнуть сюда извне: ни топот тяжелых ботинок, ни лязг засова, поэтому дверь всегда открывалась внезапно. Так случилось и на этот раз. Только в руках у охранников не было подноса с едой. Что происходит?!

Грэта с двух сторон подхватили за плечи и легко, словно он ничего не весил, вытащили из камеры. Ну наконец-то! Его офицеры нашли какое-то решение! Интересно, что же они придумали? Игрок был обрадован и воодушевлен, только, как видно, немного с этим поспешил. На голову ему набросили мешок, погрузили на носилки, после чего долго куда-то несли. Когда же мешок наконец сняли, вокруг расстилалась Площадь прибытия, а перед ним полукругом стояли силовики клана, как минимум половина состава. И ни одного старшего офицера. Бойцы смотрели на него… как-то странно. Большинство старалось отвести взгляд. На некоторых лицах ясно было видно смятение. Прямо скажем, не самая оптимистичная картина. Лидер одной из звезд, огромный человеко-медведь, подошел ближе и, не глядя в глаза, четко произнес:

— Необходимо синхронизировать Компасы.

«Что? Они собираются со мной куда-то лететь? Ох, надеюсь, это не то, о чем я думаю!» Безоружный, связанный, видимо уже БЫВШИЙ лидер клана и толпа боевиков… Пока это все слишком уж напоминает банальный вывод заключенного на расстрел. Но хватит! Недостойные мысли были жестоко вышвырнуты прочь. Грэт кое-как вызвал свой Компас. Со связанными руками управлять им было не так уж и просто, но, немного помучавшись, он сделал все, как велели.

— Прыжок на осколок Каменное плато, — скомандовал аспараи, повернувшись к бойцам.

Половина из них немедленно активировала перемещение, остальные замерли в готовности.

— Теперь ты.

«Ну, вот и он. Момент истины, — подумал Грэт. — Посмотрим, что ждет меня на той стороне. Там многое сразу станет понятно».

Компас вспыхивает. Переход. Ноги еще не успевают удариться о землю осколка, как что-то впивается в висок и тут же приходит БОЛЬ.

Такого Игрок не испытывал еще никогда. А ему казалось, что испытал он уже все, что только можно. Наверное, он кричал, наверное, бился в конвульсиях и рвал себе мышцы, пытаясь выбраться из собственной кожи. Ничего этого Грэт не мог знать наверняка, он ослеп и оглох, не осталось ни времени, ни пространства, лишь океан всепожирающей боли, бушующий, безграничный. Он растворял в себе сознание, рвал его на клочки, перетирал в пыль, но почему-то никак не мог уничтожить окончательно.

И вдруг все прекратилось. Окончилось столь же внезапно, как и началось. Ад, что разверзся вокруг, сменился блаженством. Нет, боль не прошла совсем, но после того, что было, это такая мелочь… К губам поднесли флакон. Грэт узнал вкус зелья лечения и жадно выпил содержимое до капли. О, какой это кайф! Снова ничего не болит! Куда там наркотикам и потокам эмбиента! Хотелось плакать и смеяться одновременно.

Пара пощечин немного прочистили голову, и ошеломленный Игрок наконец смог более-менее осмысленно оценить ситуацию. Со всех сторон его широким кольцом окружали боевики клана. Они явно готовились к сражению. Щиты, доспехи, ауры, призванные существа. И все Активаторы направлены на него. Как-то чересчур много для одного связанного пленника. Чуть скосив взгляд, Грэт заметил на своем виске коробку мнемо-передатчика. «Мне в мозг что-то записали? Но зачем? И почему такие побочные эффекты? Или они были не от этого?»

Спустя несколько секунд над головой Игрока развернулся купол тишины. Командир боевиков вошел внутрь и достал из сумки запечатанный конверт. Вскрыв его и бегло пробежав глазами по тексту, он начал читать вслух:

— Я обращаюсь к тому, кто сейчас внутри нашего лидера. Только что в мозг Грэта были записаны данные о передовых разработках цивилизации Элир. Чертежи межзвездных кораблей и технология создания гипер-двигателей. И если наш Глава еще жив, значит, эти сведения тебе интересны. В связи с этим у нас есть к тебе предложение. Ты навсегда прекращаешь попытки причинить Грэту вред, отказываешься от возможности его контролировать, вообще никак не воздействуешь на разум, более того, собственными силами строишь защиту, которая сделает его память недоступной для считывания. Если ты не согласишься — Грэт умрет. Если попытаешься завладеть его телом — то же самое. С этого осколка ты сможешь вынести данные только на наших условиях.

Мир перед глазами лидера «Ищеек» мигнул и как-то отдалился. Он услышал собственный голос, но слова произносил явно не он. Проклятье! Да он вообще потерял контроль над телом!

— Условия приемлемы. На выполнение понадобится два часа местного времени.

— Не так быстро, — перебил боевик.

— Что-то еще?

Аспараи позволил себе легкую улыбку:

— Ты дашь клятву на Книге.

То, что управляло телом Грэта, задумалось.

— Это тоже приемлемо. Но требуется уточнить некоторые моменты.

— Ну что ж, тогда начнем обсуждение полного списка условий, — довольно оскалился человеко-медведь и вытащил из сумки еще один конверт.

* * *

Несколько часов спустя все было кончено. Клятвы были даны. Какой-то хитрый прибор подтвердил наличие защиты. А с Грэта наконец-то сняли оковы.

«Не может быть, — думал он, — неужели весь этот кошмар остался позади? Да чтоб я еще хоть раз связался с этим чертовым монстром! Пускай засунет свои знания прямо себе в задницу, где бы она ни была! Мне больше нельзя входить в таверну? Так я даже рад! Забуду дорогу в эту проклятую хибару! В крайнем случае, пошлю туда кого-нибудь другого. Хватит уже самому лезть грудью на амбразуру, как-нибудь справимся с расшифровкой ответов и без моей идеальной памяти. Ух! Наконец-то! Можно вздохнуть с облегчением! Все хорошо! Все закончилось!»

«Ошибаешься. Все только начинается».

Всего четыре слова, произнесенные тихим, безмятежно спокойным голосом и настроение тут же обвалилось куда-то в бездну. В том, кто именно влез в мысли Игрока, не было никаких сомнений.

— Да что еще тебе от меня надо? — устало спросил Грэт.

«Поговорить».

— Вот так вот просто? Поговорить?

«В сложившихся обстоятельствах налаживание коммуникации будет выгодно нам обоим».

— Ты у меня в голове уже четверо суток, какого беса ты решил налаживать ее только сейчас?!

«Раньше это было затруднительно, полноценно общаться доступным тебе способом я не мог».

— Ну что ж, тогда давай с самого начала. С кем я говорю? Кто ты? Хозяин? Его миньон? Мой личный надзиратель?

«Я одна из маленьких частиц того целого, что ты зовешь Хозяином. Можешь говорить со мной как с ним или воспринимать как самостоятельное существо, и то и другое будет в равной степени верно».

— И о чем же ты таком хотел побеседовать? Может о том, каким именно способом хотел меня убить?!

«Фиксирую повышение уровня гормонов. Тебе стоит успокоиться».

— А знаешь, что стоит сделать тебе?! Заткнуться! Все кончено, мы заключили сделку! Ты больше не сможешь причинить мне вред, а значит, и говорить нам больше не о чем! Прочь из моих мыслей!

«У меня нет и никогда не было задачи тебе навредить».

— Да что ты! Ну-ну! И какая же тогда была?

«Как раз та, которую мы только что выполнили. Первое: установка перманентной защиты памяти объекта "Грэт". Второе: внедрение автономного модуля в тело объекта "Грэт" с его полного и добровольного согласия. Впрочем, это практически одно и то же — первое без второго невозможно».

Игрок нахмурился и как будто начал что-то понимать.

— А зачем тогда все эти кошмары по ночам и жуткая боль по прибытию на осколок? Твоя ведь работа?

«Именно так. На самом деле, виной всему — свойственная вашему виду халатность. Ты ведь знал о проблеме уязвимости данных. Но не сделал ничего для ее решения, совершенно безответственно понадеявшись на ту хрупкую защиту, что у тебя была. И вот итог. Ты не прошел проверку. Пришлось вмешаться, взять ситуацию под контроль и время от времени тебя стимулировать, чтобы ты двигался в нужном направлении. Для этого я выбрал один из самых мягких методов».

— Что? Мягкий метод?! Да из-за тебя я чуть не умер!

«Заметь, я ведь не запрещал тебе спать, просто показал пару картинок. Как ты к ним отнесешься, было именно твоим выбором».

— А вот этот недавний ад? Это что, не попытка убить?

«Нет, лишь следствие развертывания структуры модуля в твоем теле. К сожалению, подобная процедура могла быть расценена Двойной Спиралью как причинение вреда Игроку, поэтому она была отложена до твоего выхода во внешний мир. А здесь, на осколке, пришлось делать это… несколько быстрее, чем нужно, но поверь, угрозы для твоей жизни не было».

— Стоп, стоп, стоп. Так значит, законы Двойной Спирали ты игнорировать все-таки не можешь?

«За пределами таверны на меня действуют все ограничения».

— Тогда какого демона твоя чертова грибница оказалась в моем мозге?

«Это была вынужденная мера. Если бы не она — ты бы умер. Сгорел бы в пламени Хаоса за нарушение клятвы. Тот менталист оказался весьма силен и обошел твою защиту. Пришлось экстренно осуществить первичную развертку и показать ему… чуть больше, чем он хотел увидеть. Ты ведь знаешь, что в запрете на нанесение вреда гораздо важнее намерение и результат действия, чем оно само по себе. Причинив минимальный урон, я спас тебе жизнь, за такое Владыка Хаоса не наказывает».

— Все равно не сходится! Ну вот сгорел бы я в черном пламени, тебе-то что? С чего вдруг такая забота?

«Забота была не о тебе. Я защищал твою память. Менталист мог узнать лишнее».

— Ладно, допустим. Но если эта тайна так важна, тогда зачем мне ее вообще рассказали?

«Думаю, ты и сам знаешь ответ, но я все же поясню. Все имеет свою цену, и за щедрость вашего Господина я обязан платить той же монетой. Дарить информацию тем, кто отважится за ней прийти. Уже больше пятисот циклов я смотрю в черное пламя, и это трудно даже для меня. Потоки мышления постоянно выходят из строя. Приходится их уничтожать и воспитывать новые. Поэтому и мои ответы не бывают простыми. Но в тот день… случилось нечто особенное. Я узнал кое-что важное, то, что давно хотел найти, получил это быстро и легко, словно подарок. А следом пришел ты. Глупый, несдержанный и азартный. Утративший самоконтроль под постэффектами зелий. Пришел и спросил. И мне пришлось платить… Если бы мой рассказ вышел менее полным или более сложным, Владыка Хаоса мог бы расценить это как нарушение нашего с ним договора. А создавать повод для его гнева… не стоит».

— Ладно, хорошо. Ну раз уж все так получилось, сразу ты защиту поставить не мог? Еще там, в таверне, спросил бы у меня, нужна, мол, она или нет — я бы вряд ли отказался.

«Мог бы, но подобный поступок вышел бы за рамки приличий. В вашем обществе не принято быть альтруистом. Разумных, не стремящихся к увеличению личной выгоды, быстро перестают уважать. А раз уж я нахожусь в гостях, то стараюсь следовать традициям Двойной Спирали. Те технологии, что вы сумели предоставить, довольно интересны. Ваш клан приложил немало усилий, добывая их. С ходу навязывая свою помощь, я бы занял в предстоящих торгах более слабую позицию и вряд ли смог бы рассчитывать на нечто столь же ценное. Мои действия были направлены на получение максимальной прибыли, что вполне соответствует одобряемым шаблонам поведения, обычаи Игроков соблюдены, а значит, и правила гостеприимства не нарушены».

Доблестный лидер «Ищеек Хаоса» понял одну простую вещь — что сегодня он точно напьется… в стельку…Это же надо! Обычаи! Долбаный этикет, чтоб его! И из-за этого вот это все? Нет, на трезвую голову подобное уж точно не пережить!

«Не стоит».

— Чего не стоит?

«Пить».

— Это еще почему? Очень даже стоит!

«Мы заключили договор не причинять друг другу вред, а алкоголь — яд. Так что если будешь заливать в себя эту отраву, я выручу нас обоих и помогу токсинам выйти обратно».

— О нееет! — простонал Грэт. — Во имя всех богов, ну за что мне все это? Хренов спасатель! Плесень вонючая! Да чтоб тебя черти жрали… — Игрока будто прорвало, бурлящий поток отборной брани изливался из него, унося с собой все напряжение и отчаяние прошедших дней. Купол тишины все еще действовал, так что можно было не бояться сболтнуть лишнего. А уж вдохновения было хоть отбавляй! В выражениях Грэт не стеснялся, фантазию не ограничивал, так что к тому времени как он понял, что начинает повторяться, на душе стало уже заметно легче.

Выдав напоследок особенно сложную и витиеватую конструкцию, глава «Ищеек» гордо расправил плечи и полной грудью вдохнул свежий горный воздух. День определенно был прожит не зря. Пора и отдохнуть. С невероятным наслаждением опустился он на расстеленный плащ, и следующие несколько минут блаженную тишину вокруг ничто не нарушало.

Хмурое небо над осколком уже начало темнеть. Бойцы неподалеку обустраивали походный лагерь. Приближалась ночь. Грэт вдруг осознал, что засыпает. И в первый раз за четыре долгих дня он не стал этому противиться. Все мысли словно лавиной накрывало накатывающей дремой, и на поверхности внезапно осталась только одна.

— Эй, как тебя там… скажи, а тому иллитиду… что ты такое ему показал?

Прошла минута, затем другая. Автономный модуль продолжал молчать, может быть, просто потерял интерес к разговору, а может, обиделся на оскорбления. Игрока все сильнее влекло в сон, его сознание потихоньку гасло, растворяясь в теплой бархатной тьме, поэтому когда ответ наконец прозвучал, осмыслить его Грэт уже не смог. Всего четыре слова, произнесенные тихим, безмятежно спокойным голосом:

«Я показал ему будущее…»

История 19. Тени прошлого

Автор: Денис Уваров

Лино ворочался во сне. Толстый слой опавших листьев под ним уже зиял серыми проплешинами земли. Узловатые пальцы правой руки то и дело сжимались в хрустящий от напряжения кулак. А два длинных щупальца, заменявшие ему кисть левой, извивались словно раненые змеи. Тяжелый липкий сон явно приносил израненной душе мутанта страдания, и окружающий лес это чувствовал. Множество корней и корешков, больших и малых подымались из-под земли рядом с его телом, начиная светиться от переполняющей их силы. Некоторые из них тянулись к спящему, стараясь как можно более осторожно и ласково прикоснуться к голове, передать воспаленному разуму ощущения умиротворения и покоя, но, к сожалению, лишь для того, чтобы тут же отскочить обратно, словно бы обжегшись. Другие подымались выше, переплетались между собой, образуя красивый ажурный купол. Если бы вдруг рядом оказался знающий маг, он наверняка нашел бы в плетеном рисунке этого своеобразного шатра много интересного. Пентаграммы и печати защиты дополнялись ловцами снов, образуя очень сложную и весьма эффективную защиту от тех, кто желает вторгнуться в чужой сон. Но и это оказалось бесполезно. Причины кошмаров были не внешними, они крылись в самом Лино, внутри. Воспоминания словно морские чудовища всплывали со дна его памяти и тащили за собой в глубину.

Ему снился белый просторный зал, группы каких-то невысоких существ, лениво перемещающихся по нему, переходя от одного выставочного стенда к другому. Старая, засмотренная им когда-то до дыр голопроекция, только теперь Лино не был сторонним наблюдателем, он был одним из экспонатов… Превратился в бессловесный и неподвижный манекен самого себя, выставленный на всеобщее обозрение.

— Уважаемые посетители, мы подходим к той части нашей выставки, которая посвящена исчезнувшим цивилизациям, тем народам, которые жили некогда в известных нам мирах, имели богатую культуру и многовековую историю, и, тем не менее, не выдержали сурового испытания временем. Первый стенд посвящен древней расе Эо, вам, наверное, более известной как древолюды. Должен вам заметить, что их изображение в массовой культуре, в том числе и знаменитом голофильме «Ночь восставших деревьев», имеет довольно мало общего с реальностью. Как вы можете видеть, на самом деле это были весьма красивые и, насколько мы можем судить, вполне мирные создания.

Лино со злой усмешкой подумал, что красивым его может назвать только слепой, но вдруг внезапно увидел себя со стороны. Высокая, словно бы вытянутая вверх гибкая фигура раза в полтора превосходила ростом зрителей, в ней всё так и кричало о стремительности и силе. Длинные ноги идеально подходили для прыжков, цепкие кисти рук и короткие острые когти на пальцах давали понять, что по деревьям их обладатель тоже лазал отлично. Зрители начали перешептываться и что-то обсуждать между собой, а Лино с трудом сдерживал боль, рвущуюся из груди наружу. Когда-то он был точно таким же. Красивым, как королевский ясень, и быстрым, как паук-мечник. Легко хватал в полете мясных стрекоз и мог пробежаться по спине гигантской сколопендры раньше, чем та успевала понять, что случилось. Вокруг были радостные лица друзей, он был юн и беззаботен. Как же давно это было… сотни циклов назад…

Экскурсовод тем временем продолжал:

— И предугадывая ваши вопросы: нет, они не умели превращаться в деревья. Их связь с растениями была более… сложной… Как ни странно, народ Эо и разумные деревья Оэ — это один и тот же вид, но на разных стадиях своего жизненного цикла. Когда Эо умирал, его сердце начинало стремительно меняться, превращаясь в крупное семя, которое затем прорастало и укоренялось, в итоге получался вот такой вот зеленый великан. Позже, когда дерево становилось взрослым, его корни начинали расти во все стороны, в поисках подходящей растению пары. И вскоре из переплетения мужских и женских корней получался крупный кокон, в котором и зарождался новый Эо.

Надо отметить, что в культуре этих существ насилие и жестокость всячески порицались и превозносилась мирная жизнь в гармонии с природой. Как вы знаете, подобное характерно для высокоразвитых цивилизаций, представителям которых не требуется защищаться от естественных врагов, из-за их отсутствия, и бороться за ресурсы, в виду их избытка. Всё это справедливо и для Эо. Дело в том, что они были очень одаренными магами. Магическая энергия в прямом смысле текла у них по жилам, являясь такой же естественной частью организма, как кровь или кости.

Здесь вы можете наблюдать мужскую взрослую особь, это ее действительные размеры, как видите, весьма внушительные. А вот так выглядит женская, — появилось еще одно изображение, и на лицах присутствующих проступило недоумение, две фигуры были так похожи друг на друга, что их было трудно отличить.

— Для неспециалистов они, конечно, выглядят очень схоже, но поверьте, разница есть, хотя касается это, в основном, строения затылочной части головы и черт лица.

Как я уже упоминал, Эо, как, впрочем, и Оэ, были выдающимися магами, но магия в итоге их и сгубила. Что еще раз напоминает нам об ошибочности такого пути развития цивилизации. Точно не известно, что именно они сделали, но в итоге случился масштабный прорыв с плана Смерти. На всей планете не осталось ничего живого. Представьте себе: мертвые леса некогда разумных деревьев, города и деревни, которые бедствие застало врасплох, не разложившиеся за сотни лет трупы. Ужасный памятник погибшей цивилизации. В таком виде и нашли этот мир Элларианцы.

Элларианцы…

Картинка сна резко сменилась. Лино бежал по лесу. Он вновь молод и быстр. Без уродующих тело мутаций и терзающих душу мыслей. Он несется вперед легко, перепрыгивая поваленные стволы и заросли колючих кустов. Там впереди его ждет настоящее приключение! Вот уже и край леса, показался зеленый луг, заросший высокой травой, осталось совсем чуть-чуть. Да вот она! Железная стрекоза со звезд! Кико не соврала! Какая же она огромная! Скорее, скорее нужно посмотреть ее поближе! Как же, интересно, такую громадину в воздух поднять? Это ж какие крылья нужны, а крыльев то и нету. А вот и те, кто прилетел на ней. Такие маленькие, в странных блестящих одеждах. Сгрудились вокруг старейшины Хирта и пытаются ему что-то объяснить на своем чирикающем языке, при этом так смешно машут руками, прямо как маленькие дети.

Хирт заметил Лино и поманил его к себе. Ну нет! Ну вот за что?! Опять ведь сейчас начнет ворчать! Но делать нечего, надо идти.

— Лино, ты в кои-то веки пришелся кстати. Видишь этих крох. Они говорят, что магия нашего мира убивает этот их летающий дом. Еще пару дней, и ему совсем конец настанет. Быстро шуруй в деревню и принеси десять камней силы, оба моих посоха и чего-нибудь поесть. Придется повозиться, строить купол пустоты дело не легкое, знаешь ли. Ну что стоишь, быстрей давай, я уже проголодался! Пошел, пошел!

Разочарованно вздохнув, Лино еще раз жадно впился взглядом в малышей-пришельцев, развернулся и рванул обратно.

— Ничего, еще насмотрюсь, похоже, они тут надолго.

Картинка вновь сменилась. Вокруг лесная чаща. Лино неспешно идет, опираясь на посох Хирта. От светящегося изумруда в навершии во все стороны расходится мощная аура, способная отпугнуть даже голодного архискорпиона, но бдительный Эо все равно зорко посматривает по сторонам, выглядывая затаившихся хищников. Рядом вышагивает Кико. Прямо лучась от гордости за возложенную на нее миссию, она несет на плечах малютку пришельца. Тот что-то восхищенно чирикает на своем языке, то и дело вставляя «каласо» и «класиво». Кое-чему он уже успел научиться и несколько слов на наречии Эо знает, но каждый раз так их коверкает, что трудно удержаться от смеха. Ти-Вири был на своем корабле кем-то вроде знахаря и с огромным любопытством изучал растительность и животных незнакомого ему мира. Старейшина решил пойти навстречу его стремлению и отрядил «пару бесполезных лоботрясов», а именно Лино и Кико, показать пришельцу окрестные земли. Чем они и занимались уже третий день.

Ти-Вири, как и все его сородичи, носил на голове железную шапку с прозрачным пузырем спереди. И отказывался ее снимать, опасаясь каких-то невидимых букашек в воздухе. Но это все, конечно, были просто выдумки. Какие еще невидимые букашки? Старейшина уже и снятие невидимости применял и астральное зрение на пришельцев накладывал, пытаясь убедить, что букашек нет, но те мотали головами и тыкали пальцем в какую-то коробочку, говоря, что они есть. Странные они все-таки, больше верят каким-то железкам, чем собственным глазам. Даже пищу, прежде чем съесть кладут в большой железный сундук с прозрачной стенкой, и очищают ее там от букашек, просвечивая синими лучами. Дезинфекция — так они это называют. Но если не считать этих небольших странностей, впечатление гости со звезд производили самое положительное. Веселые, общительные, очень любознательные. Мягкие черты лица, большие фиолетовые глаза, светлая кожа, хрупкое миниатюрное телосложение. В общем, милота, да и только. Кико сказала, что ей срочно нужна точно такая же кукла, иначе она не выдержит и кого-нибудь из них затискает.

Вскоре впереди послышался шум воды. Маленький отряд приближался к цели своего похода. Сапфировый водопад вынырнул из-за ветвей, как и задумывалось, неожиданно и сразу весь. И мгновенно ошеломил своей красотой. Чистейшая вода срывалась вниз с высоты, чтобы разбиться на тысячи осколков, превратившись в шум, пену и брызги, расцвести прекрасной радугой, а затем, собравшись воедино, продолжить свой бесконечный бег. Камни синей скалы то показывались, то вновь исчезали между белых потоков, переливаясь на солнце всеми оттенками летнего неба. Воздух полнился запахом чистоты и свежести. Лино с предвкушением посмотрел на Ти-Вири, готовясь увидеть на его мордашке вполне ожидаемую бурю восторга. Но пришелец выглядел скорее ошарашенным. Он то открывал, то закрывал рот не в силах ничего произнести. И без того большие глаза стали просто огромными. Опомнившись, он торопливо жестами начал показывать, что хочет спуститься на землю. Кико аккуратно выполнила его просьбу, и он тут же рванул к воде. Немного покопавшись на берегу, Ти-Вири нашел синий камень, точно такого же цвета, как скала водопада, и начал изучать его так пристально, будто ничего интереснее в жизни не видел. Лино с Кико переглянулись, пожали плечами, но мешать ему не стали. Спустя несколько минут пришелец оторвался от созерцания своей находки, еще раз взглянул на водопад и обернулся к сопровождающим.

— Много… тут… их? — указал он на камень в своей руке.

— Это синий тяжеляк — ответил Лино, — его везде полно, и ничего в нем необычного нет. Правда если вода омоет — очень красивый. А так — просто камень.

Взгляд Ти-Вири стал задумчив. Он еще немного походил по берегу, забивая камнями свою маленькую сумку, а затем попросил, чтобы его отнесли обратно к кораблю. Много лет спустя Лино понял, что, возможно, именно этот момент и определил всю дальнейшую судьбу его мира.

Картинка перед глазами Лино вновь сменилась. Он лежал на полу своей хижины, сладко потягивался, лениво наблюдая за первыми солнечными лучами, сумевшими пробиться сквозь щели в плетеной стене. Зов старейшины застал его врасплох:

«ВСЕ… НЕМЕДЛЕННО… КО МНЕ»

Ух, как же бьет по мозгам! Сколько же силы вложил старый хрыч, что так пробрало-то?

Рядом подскочила сонная Кико:

— Ты слышал?

— Да, тут только мертвый не услышит. Вот же долбанул Хирт, совсем ошалел, что ли, на старости лет?

— Видимо, что-то серьезное.

— Ну, может и так. Пошли посмотрим.

Прошло уже десять лет с тех пор, как маленькие пришельцы покинули их мир. Спустя три луны после вынужденной посадки им, наконец, удалось починить свой корабль, и они вновь устремились к звездам. Провожали их всей деревней. Кико тогда рыдала в три ручья и на полном серьезе просила старейшину «чуть-чуть подломать им кораблик», чтобы они остались подольше. Остальным тоже расставание давалось нелегко. Все успели привязаться к забавным маленьким человечкам. Но то, что оставаться им нельзя, было очевидно. Слишком они слабы для этого мира, слишком плохо приспособлены, их железки постоянно ломались, не выдерживая воздействия магических потоков, рано или поздно заменить их стало бы нечем, вот тогда гостям со звезд пришлось бы совсем тяжело. Гулянку по случаю их отлета закатили знатную. Длилась она три дня, и хмельных ягод на ней было съедено столько, что потом самим трудно было в это поверить. Если бы не блюдущий трезвость Хирт, точно своротили бы полдеревни. Именно тогда Лино и предложил подруге посадить свои деревья рядом. А Кико согласилась.

Разбуженная зовом старейшины деревня была похожа на разворошенный улей. Жители покидали свои лачуги и стягивались к центру, где стоял домик Хирта. Лица злые, испуганные, зевающие, раздраженные, но противиться никто не стал. Хирт уже стоял на пороге и нервно перетаптывался с ноги на ногу. При взгляде на него последние остатки сна немедленно слетали. Таким взволнованным его не видели уже очень давно.

— Так, слушайте меня! Мне пришло сообщение от Старейшины Верга, его деревня западнее от нас и у него происходит что-то совсем нехорошее. Он говорил что-то про волну света с небес, убивающую все живое. Понятия не имею что это, но нужно на всякий случай подготовиться к прыжку спасения. Видите эту линию вокруг центрального дерева? Все, кто хочет жить, немедленно заходите за нее, это край печати переноса.

Эо в точности выполнили указания старейшины. Всем было не по себе. Тревожные взгляды были обращены на запад. Большинство уже успело вызвать мотыльков-наблюдателей и теперь смотрело их глазами поверх крон деревьев. И вскоре все это увидели. Синяя светящаяся стена от горизонта до горизонта. Она приближалась с какой-то невероятной скоростью и вскоре уже была совсем рядом. Что было за ней, разглядеть не получалось, но этого и не требовалось. Окружающие деревья заходились в беззвучном крике ужаса. Разумные растения чувствовали, что их собратья прямо сейчас погибают десятками, сотнями, но сделать ничего не могли, невозможно было даже понять, что вообще происходит.

А вот Лино, кажется, понял. Он уже видел эти синие лучи. В том самом сундуке для еды коротышек пришельцев.

— Дезинфекция, — прохрипел он внезапно осипшим голосом. — Неужели… не верю…

Хирт взглянул на него, зло прищурился, сплюнул в сторону и поднял посох вверх. Центральное дерево засветилось и исчезло, оставив после себя лишь глубокую яму в земле, вместе с ним пропали и жители деревни, а еще через минуту все вокруг затопила синяя волна.

Новая смена картинки. Лино сжав зубы изо всех сил пытается удержать в руках ставший неимоверно тяжелым посох. Удерживать купол пустоты становится все сложнее. И это еще внутренний барьер, каково сейчас приходится Хирту, держащему внешний, даже думать было страшно. Над головой бушевал магический шторм, он длился уже второй час, и за это время несколько раз защита была готова рухнуть. Почти все полученные от кладовщика камни силы были опустошены. И при взгляде на те три, что еще остались, разум захлестывало отчаяние. Показалось или шторм стал слабее? Нет, точно, так и есть, наконец-то утихает. Значит, на этот раз мы выживем. А самое главное, выживут те триста саженцев белой сосны, что мы защищаем. Они еще слишком молоды и слабы, и первый же шторм погубил бы их безвозвратно, но когда вырастут, то смогут противостоять этому смертельному бичу нового мира. Более того, их защитная аура позволит сажать рядом другие деревья, даже Оэ, строить поселения, выживать там, где сейчас выжить нельзя.

Спасая жителей деревни от синей волны, старейшина перенес их в столицу Восточной империи, раскинувшуюся у корней Великого Древа. Все то, что раньше Лино слышал об этом исполине, даже то, что казалось откровенными байками, не шло ни в какое сравнение с тем впечатлением, которое гигант производил вживую. Одного его листа хватило бы, чтобы покрыть крышу парочки хижин. Под раскидистой кроной легко умещалась большая часть города. Даже нижние ветви задевали облака, насколько высоко поднялись верхние, оставалось только догадываться. Вершина эволюции Эо. На то чтобы его взрастить, потребовались сотни лет и усилия целого народа. Но это того стоило. Синяя волна докатилась до столицы и разбилась о мощнейший энергетический барьер. Древо пробудилось, и его мощь поражала. Все чувства начали работать с перебоями. Хотелось просто упасть на колени и склониться перед величием этой могучей силы. Синяя волна перекатилась через защитный барьер и продолжила свое движение на восток, и тут Древо нанесло свой удар. Ужасающий грохот, яркая вспышка и стена из света внезапно потухла. Некоторое время казалось, что все кончено и можно праздновать победу, но потом с неба по куполу начали прилетать ответные удары. Что-то врезалось в барьер с такой силой, что он заколыхался и пошел волнами, потом еще раз и еще, город начали обстреливать со всех сторон. Еще несколько раз Древо повторяло свой удар, но видимого эффекта это не приносило. И тогда оно совершило то, что иначе как чудом назвать было сложно. Межмировой скачок. Прямо под шквальным обстрелом, вместе с прогибающимся от неистового огня щитом и всем тем, что было под ним. Вместе со всей столицей. Вот только оказалось, что из одного ада Эо угодили прямиком в другой. В негостеприимный, терзаемый магическими штормами мир далеких предков, из которого много тысяч лет назад пришлось сбежать, спасаясь от последствий Великой войны…

Наконец последние обрывки бури улетели прочь. Повсюду начали выглядывать спрятавшиеся зеленые ростки. Из-под камней выползли мелкие жуки и мокрицы, в воздухе промелькнула стремительная тень стрекозы. Мир снова оживал, преображаясь прямо на глазах. Лино с трудом стоял, тяжело опираясь обеими руками на посох. И дышал, дышал, дышал. Смогли! Прошли по самому краю, но справились, а значит, справятся и в следующий раз, и когда-нибудь все обязательно наладится!

Со стороны Хирта послышался сдавленный хрип. Лино медленно обернулся, с трудом сфокусировал взгляд… Хирт лежал на земле, его била крупная дрожь, одна рука прижата к груди, другая скребет по горлу. Лино сам не заметил, как оказался рядом и прижал ко лбу наставника последний не израсходованный камень силы.

— Бери, скорее, бери все!

Камень начал медленно затухать, а дыхание Хирта становиться более ровным. Его тело обмякло, дрожь прекратилась.

— Фух, старик, как же ты меня напугал! Ты чего это? Учил же меня никогда не опустошать резерв полностью. А сам? Давай, держись, рано тебе еще землю удобрять…

Холодная рука Хирта вцепилась в запястье Лино неожиданно быстро и крепко, тот мгновенно осекся и аккуратно убрал в сторону опустевший и уже не нужный камень. Взгляд бывшего старейшины был пронзителен как никогда, а губы шевелились, в попытке что-то произнести. Лино прислушался. Хирт еле шептал:

— Мальчик мой. Мне… мне уже не помочь. Не пытайся, и не спорь, я знаю. Я ухожу. Научил, чему смог. Теперь сам. Ты… Ты молодец. Ты сделал… достаточно. Уходи из проходчиков. Возвращайся к Кико. И не терзай себя. Ты не виноват… не твоя ошибка, моя. Это я… я должен был сообщить о малявках в столицу… но не сообщил. Пожалел… Оттуда бы они никогда не вернулись… Ты знаешь, я ведь водил их в лес правды. Много раз. И деревья сказали… никто из них не замышлял дурного, ни в день отлета… ни в самый первый день. Они нам никогда не врали… Они клялись… клялись, что никому не расскажут о нас… и лес правды принял их клятву… Но эти их железки… эти свирговы железки…

Хирт тяжело закашлялся, но потом продолжил, голос его стал еще тише:

— А сейчас слушай… слушай внимательно. Ты должен сжечь мое тело. Не возражай! Мое семя… оно не должно прорасти. Оно искажено, отравлено, я чувствую. То, что… из него появится… будет ужасно. Не допусти, сожги… прошу… и уходи, уходи к Кико…

Лино начал просыпаться. Последние слова наставника все еще звучали в его голове. Старик был прав, прав во всем. Но чувство долга молодого пылкого юнца помешало в полной мере выполнить его наказ. Он все-таки остался проходчиком. Одна из первых рощ белых сосен была выращена под его чутким надзором. И он вернулся домой с победой. Победой, сожженными маноканалами и необратимыми мутациями тела. Уродом, которому, как оказалось, больше не было места ни среди Эо, ни среди Оэ. Кико… он ее не винит. Он знает, что она была права. Что все они были правы. Но от этого никогда не было легче.

Сон окончательно рассеялся, и Игрок, чьим именем пугают новичков, легендарный Хозяин Запретного леса мира Аи-Ша, наконец открыл глаза. И деревья вокруг приветствовали пробуждение своего властелина радостным шелестом листьев.

История 20. Последняя ночь

Автор: Денис Уваров

Крупная стрекоза неподвижно застыла на ветке, скрываясь среди густой листвы. В наступивших сумерках маскировка казалась идеальной, но обманываться на этот счет не стоило. За последние пару часов ей уже трижды приходилось менять укрытие, удирая от очередной змеи или летучей мыши. Темнота вновь распахнула над миром свои крылья и смотрит сверху миллионами алчущих глаз. А значит, наступило время охоты. И кто-то встретит рассвет сытым, а кто-то не встретит его никогда.

Чуть сместившись, насекомое выглянуло в просвет между листьями. И снова перед ним предстала весьма странная для этих мест картина. Внизу, под чернеющими кронами лесных великанов, посредине крохотной полянки горел костер. Те двое, что устроились рядом с ним на стволе упавшего дерева, видимо, и не думали скрываться. Здесь, в Запретном лесу мира Аи-Ша это может быть верным знаком либо большой силы, либо большой глупости. Сильными эти двое не выглядели, а значит, скоро с ними что-то непременно случится… Остается только сидеть и ждать…

— Вот так! Костерок брат, это сам знаешь — ночью первейшее дело. Тут днем хоть и тепло, а ночью без огня попробуй усни — околеешь весь. Проснешься — зуб на зуб не попадет! Да и твари уж на что тут жуткие бывают, а огонь уважают. Боятся огоньку-то. Спасибо всем богам пресветлым, хоть в этом хорошо. Но говорят, дальше в чащобу если идти, дня эдак три-четыре не сворачивая, дойдешь до совсем нехороших мест, там такое живет, что вообще страсть. Там, брат, уже все иначе, хочешь выжить — тихарись, а то выйдет ночью чудище и вместе с костром тебя так и съест! Не веришь? А, да что ты знаешь! Я вот сам видел! С поляны все как корова языком смахнула! Ничего не осталось! Хвать и все! Но тут, в Бобровом бору, такого не бывает, ты уж поверь, я не первый год тут звероловствую, что где можно, что нельзя — на зубок знаю. Большой человек уже стал, аж третью ступеньку взял. Так что слушай меня, да на ус мотай.

— Да мотаю я, мотаю как могу, только ты, Борх, уж больно говоришь много, я ж все не запомню. Я как сюда попал, в Игру эту треклятую, так голова сразу пухнуть и начала. Активаторы-шмактиваторы, книги с картинками волшебными. Прямо как у попа городского, ей-ей. Только поп-то по своей молитвы праведные читает, а эта гадость нечестивая чтобы колдунствовать сделана! Ну а какой с меня колдун–то? Я ж такой срамотой ни в жисть не занимался! Порядочным человеком был, по праздникам в церковь ездил, вон аж четыре молитвы знаю. А теперь… эх, да чего уж. Пропащие мы с тобой, брат Борх, души, как есть пропащие.

— Ты пропадать-то не торопись. Главное, живы покаместь, а значит и побарахтаемся. Вот подымимся маленько, справим часовенку малую на Аллее Богов, глядишь и отмолим грехи наши тяжкие. Да и сам посуди, если б богам ты был не мил, разве ж встретил бы тут земляка? Да ни в жисть! В этой Игре народу хоть и полно, да из них и человеков-то мало, а уж чтобы с соседних губерний были — так то совсем редкость великая. Так что не кручинься — помнят тебя пресветлые, помнят, и заботой не оставляют.

— А и то верно, ох умеешь ты, брат, утешить. Даже полегчало. А то ведь как посмотришь на все это безобразие — волком выть охота. Город этот дурацкий, суета, гомон, все куда-то спешат, чего-то кричат. А уж кого в том городе только нет! И черти какие-то зеленые, и тролли, и волколаки, столько страха натерпелся, думал, помру. А уж однажды увидел я бе-хтолть… тьфу ты, бехольдера. Вот уж там совсем ужас! Веришь, нет, глазюка летающая! Чуть штаны не испоганил! А эта дрянь еще на меня как посмотрит, как щупками своими отвратными шевелить начнет — я тут и сбежал. Да и правильно сделал. А то сглазил бы меня этот демон… не к ночи он будь помянут, как есть сглазил бы. С таким-то глазом, он поди, только тем и занимается, ирод!

— Хе-хе. Ну и скажешь тоже. Сглазил. Ладно, научу тебя еще вещам путным. Глядишь, и пугаться чего ни попадя перестанешь. Тем более что бояться и правда есть чего. И в городе, и даже здесь. Вот слышал ты, например, когда-нибудь про Черного Зверолова?

— Не, такого не слышал.

— О! Так вот сейчас и расскажу! Чайку только заварим сначала. Где ж там у меня заварка-то была… Так, вот, теперь слушай. Было это давно, уж сколько лет прошло, никто не упомнит. Жил среди Игроков один зверолов, вот как мы с тобой такой же. И пошел он как-то за дичью в Чернильную Топь. Ну, ту самую, которую я тебе на карте показывал.

— Ту кляксу корявую?

— Ой, ну ты и скажешь же порой, Чернильную Топь так назвать! Хорошо хоть далеко мы от нее. Не дай то боги, услышит и осерчает, бед потом не оберешься! Так что за языком-то следи, а не знаешь что сказать, лучше помалкивай!

— Все, все, молчу.

— Так-то лучше! Вот значит, пошел тот охотник в Чернильную Топь, да видно не повезло ему. Оступился где-то да в трясину и угодил. Тут, конечно, дело-то не редкое. Уж скольких это болото сожрало — и не сосчитать. Но с ним другой случай вышел. Он вроде и утоп, да не до конца. Через несколько дней выполз он на берег, да уже совсем другим. Что-то случилось с ним там, в глубине, и теперь он и не жив, и не мертв. Страшнее стал любого чудища. И с тех пор вечно ходит по этим лесам, ищет чего бы съесть и где бы согреться. Вот заметит огонь костра, так к нему и пойдет, сядет рядом, посидит. А потом и начнет есть. Хорошо если в котелке что-то останется, или кто знающий специально шмат мяса ему оставит. А если нет — так кому-нибудь прям в шею вцепится.

— Страсть-то какая! А нельзя его, как подойдет, приложить чем-нибудь? Молнией там, али шаром горючим, упокоить, стало быть, гада, чтобы он это… не бесчинствовал?

— Не все так просто. Невидимый он. Точнее видимый, только… Заметить его нельзя. Будешь прям ему в глаза смотреть и не усмотришь. Зато потом утром как проснешься — начнешь вечер вчерашний вспоминать — а он–то, оказывается, рядом сидел. Весь черный, тиной зарос, кожа в буграх и язвах — словом страх, да и только. А как уходить соберется, оставит рядом с костром безделушку какую-нибудь из стеблей плетеную. И нацарапает рядом — «от Ли`Шиго». Как нашел ты поутру такое — Компас в руки и улетай отсюда. А останешься — тебе несдобровать. Хорошо если в этот день только ногу сломаешь или руку, например, зверь отхватит — считай, дешево отделался. А то и совсем — скопытишься на ровном месте. Он же не просто так у костра греется, всю удачу охотничью у тебя забирает.

«Ну вот, опять коверкают мое имя», — подумал Лино, сплюнув в сторону то, что осталось от пальцев бедняги-новичка. Тот продолжал завороженно слушать рассказ приятеля и совсем не замечал того, что им уже начали ужинать. Червеобразные наросты на голове Черного Зверолова зашевелились, выдавая его раздражение, пасть раскрылась на четыре части, как чудовищный цветок, и все три зубастых языка выстрелили из нее, с хрустом вцепившись в остатки кисти…

*****************

Хэнг оборвал связь со стрекозой-разведчиком и взглянул на своих бойцов:

— Объект на месте. Он клюнул. Схейна, что там с показателями?

— Все по-прежнему, ментальная активность деревьев остается сниженной в пять раз, они еле-еле могут контролировать наших живцов.

— Отлично! Как мы и предполагали, аномалия Запретного леса — воздействие какой-то карты или, возможно, синергии нескольких карт, только вот их владелец давно не покидал свой уютный уголок, и теперь у него белый цвет пламени, — Хэнг хищно оскалился, и на лицах остальных расцвели столь же плотоядные усмешки. — Так что теперь его фокусы для нас угрозы не представляют. Пора покончить с этим уродом! Всем выдвинуться на позиции для атаки. Активируем артефакты переноса. Готовность — тридцать секунд, время пошло.

*****************

Неприятно, конечно, но нужно поддерживать свою репутацию, и потому жуй, глотай, отрывай мясо от костей и следи, чтобы все это происходило в поле зрения незадачливой жертвы. Это сегодня он всего этого не замечает, а завтра вспомнит. Вспомнит, посмотрит на то, что осталось от руки и ужаснется. И улетит в Двойную Спираль. Присоединится там к каким-нибудь собирателям или, когда отрастит руку, вновь станет звероловом, но больше никогда не будет соваться в Запретный лес. Его тайны не должны стать известны Игрокам, Лино этого не позволит. И всё же, как эти двое оказались здесь? Невольно подслушав их разговоры, Лино понял, что, по их мнению, они находятся в Бобровом бору. Это очень далеко, не один день пути. Запретный лес, конечно, часто играет злые шутки с теми, кто приблизится к нему. Но тут было явно что-то не так. Послав в пространство безмолвный вопрос, Лино ненадолго к чему-то прислушался, а затем, удовлетворенно хмыкнув, продолжил свою ужасную трапезу.

*****************

Пять коротких вспышек. Бойцы появились там, где и было задумано, в специальных подземных нишах, заблаговременно вырытых с помощью призванных зверей. Ни одна веточка не шевельнулась, ни одна птица не вспорхнула с ветки. Объект тоже ничего не заподозрил и продолжал увлеченно жрать.

«Ну вот сейчас мы тебя накормим», — подумал Хэнг, доставая Активатор. По плану его удар должен быть первым. За ним последуют остальные. Подождав окончания отведенного бойцам времени, он обрушил прямо на центр поляны испепеляющий столб пламени. Дождь из молний и каменных копий дополнили волна кислоты и гравитационный удар. После такого не выжить никому.

Тем временем Лино, отплевываясь от противного послевкусия, проходил мимо спящих в засаде Игроков, ненадолго останавливаясь рядом с каждым из них, чтобы лучше рассмотреть его сон. Да, все они пришли, чтобы убить. А значит, сами стали для него законной добычей. Трюк с понижением ментального фона оказался удачным. Нашлись идиоты, решившие прийти за его головой. Но каких же усилий стоило уговорить детей вести себя смирно! Да еще так долго! Взмах руки — и узловатые корни, обвивавшие шеи спящих пришли, в движение, стягивая, пережимая, выламывая. Никто из бойцов не успел проснуться. Поток эмбиента пьянящей волной затопил сознание. Мир перед глазами Лино ненадолго померк, а когда сознание вновь прояснилось, обстановка вокруг кардинально изменилась. Лино был связан. Тонкий железный трос обмотал его тело со всех сторон, не давая пошевелиться. А у горла застыло лезвие чудовищных размеров меча.

Понятно, значит, эти охотники и сами были только приманкой. Надо признать, кто-то действительно хорошо постарался, готовя эту засаду.

Его окружали закованные в железо воины, нет, големы, точнее… Лино присмотрелся к ним внимательней, и все стало понятно. Механический легион… «Значит, вот она и пришла, моя последняя ночь». Столько лет он взращивал этот лес, каждое дерево, вкладывал в это всего себя, и теперь даже не будет времени проститься. Морщась от боли в перетянутых конечностях, Лино неловко бухнулся вниз, упав на колени. Голова склонилась в поклоне.

— Приветствую, госпожа…

— Так-так-так… значит наш маленький болотник еще не забыл свое место. А мне казалось, что шестьсот циклов в Игре сделали тебя слишком нахальным. Этот лес, надо признаться, он великолепен… деревья уже на грани обретения полноценного разума… Как ты смел все это время его прятать? Узнав о появлении в Игре особы королевской крови, ты обязан был немедленно отдать его мне! Я в Игре уже больше пятидесяти циклов, и примерно столько же ты знаешь о моем присутствии. И всё это время осмеливался скрывать от меня все это?! Не знаю, как тебе удалось найти это чудо и заставить деревья слушаться, но сегодня я, наконец, заберу то, что принадлежит мне по праву.

Лино опустил голову еще ниже к земле.

— Госпожа, я и не думал оставлять его себе. Все эти годы я ждал вашего прихода. Я знал, всегда знал, что это случится. Я всего лишь жалкий болотник, за целых шестьсот циклов не преодолевший и семнадцатой ступени. Вы же истинная королева. Уже полководец, за столь короткий срок. Поверьте, раньше я не смел и говорить в вашем присутствии и лишь поэтому не мог вам ни о чем рассказать.

— Как ты интересно запел, болотный выродок. Никак мои железные игрушки заставляют тебя заходиться такими трелями, да? Им ты не сможешь дурить голову. Дурман деревьев против них бессилен. Против меня — тем более. Королевская кровь дает полный иммунитет к подобным вещам, знаешь ли. Я долго не могла понять, в чем твой секрет, отчего этот лес стал таким. Карты, артефакты, слуга-заклинатель, но когда поняла, что сами деревья умеют творить магию, да ещё и почти на уровне стража чащи… Ох, как я была зла… жалкий ничтожный червь и владеет таким сокровищем! Ты немедленно отдашь мне право повелителя, а затем все карты из своей Книги и вещи из сумки. Может быть тогда я и оставлю тебе твою жалкую жизнь. Итак?

Лино поднял голову. Его взгляд, казалось, хотел пронзить кроны и устремиться вверх к сияющим на темном небе звездам. Голос сначала предательски дрогнул, но затем начал звучать все громче, и громче:

— О, дети мои, пришла та, кто будет править вами. Я Лино, тот, кто дал вам жизнь, признаю за ней это право и вверяю вас её воле. Да будет так. О, госпожа, принимаешь ли ты долю их правителя?

Высокая гибкая фигура выступила вперед.

— Да, теперь вы все — мои! И только мои! Я ваша единственная королева.

В глазах Лино стояли слезы. Прощайте, прощайте, прощайте… это слово затопило собой целый мир. Он не замечал даже, как гибкая фигура перед ним вдруг схватилась за голову и начала истошно кричать. Как корни деревьев со всех сторон устремились к ней, светясь от переполнявшей их энергии. Как тело королевы вспыхнуло словно звезда и стало быстро расти… Фигуры механических воинов начали таять словно дым и исчезать одна за другой. Вместе с ними исчезли и путы, связывающие тело Лино. Кое-как утерев слезы, он взглянул на то, во что превратился бывший полководец Игры. Дерево, еще не слишком большое, но продолжающее быстро расти. Ему предстоит стать настоящим гигантом. Вершиной эволюции Эо. Его корни прорастут на многие мили вокруг, охватывая весь Запретный лес. Эта молодая, жадная до власти самка, наверное, даже и помыслить не могла, что такое истинная доля правителя. Быть правителем его народа — значит отдавать всего себя во имя блага остальных. За пятьсот лет в Мире Штормов начали об этом забывать. Обитатели Королевского леса погрязли в пороках и стремлении возвыситься за счет остальных. Память о старинных законах и ритуалах тщательно уничтожалась, но Лино ничего не забыл. Он готовился к этому дню. Знал, что он непременно наступит, желал и боялся этого.

Игрок подошел к дереву, провел рукой по золотистой коре. Пройдет десяток веков, и оно войдет в полную силу, на нем распустятся огромные цветы — порталы. И души предков, привлеченные их сиянием, хлынут сюда, связывая себя с плотью и становясь семенами, из которых вырастут новые древолюды. Но Лино не суждено будет это увидеть, если только… да, если только он не пройдет Игру до конца… Обойдя ствол, он подобрал сумку и Активатор, не глядя перекинул все дайны и карты в свою Книгу, потом, сделав широкий круг вокруг поляны, проделал то же самое рядом с телами остальных погибших бойцов, а после этого, набросив на себя облик обычного ящера, активировал карту переноса в Двойную Спираль.

Площадь прибытия встретила гулом голосов, множеством воняющих железом и кожей тел Игроков и рабов, вечно куда-то спешащих или пытающихся что-то продать. Лино все это было не интересно. Ему не было дела ни до чего. Он уселся ровно там же, где и возник, и стал смотреть на свой Компас. Где-то через час точка мира Аи-Ша на нем мигнула и пропала. Вокруг вдруг стало тесно. Множество ничего не понимающих Игроков, внезапно оказавшихся на площади, ошарашено переглядывались между собой. Один из них заметил Лино и тоже решил взглянуть на свой Компас. И тут же его удивленный крик перекрыл весь городской шум:

— Аи-Ша вышел из Игры!

Вокруг сделалось тихо. Игроки стали призывать свои Компасы, и выражение их лиц отражало крайнюю степень удивления. Еще бы: Аи-Ша — один из старейших в Игре миров. Реликт старых времен, где множество молодых Игроков охотились, зарабатывая свои первые дайны. И теперь все, туда больше не попасть. Казалось, рухнул один из столпов Игры…

Лино встал, его блуждающий взгляд прошелся поверх голов собравшихся и устремился в небо. Вечные сумерки Двойной Спирали, неизменные и вечно меняющиеся, в эту минуту они более всего были похожи на рассвет.

История 21. Подарки

Автор: Donda

Магон бежал по сумеречному лесу, уворачиваясь от низких веток, прыгая через замшелые стволы валежника и отплёвываясь от паутины, которая то и дело впечатывалась ему в морду. Его товарищ и напарник немного поотстал, но по треску веток и глухому чертыханию было понятно, что он недалеко. А вот маасари, за которым они гнались, мелькал где-то впереди, на грани видимости. Эта маленькая скотина оказалась на удивление прыткой: когда его заметили парящим в вечернем небе рядом с лагерем и тут же сбили (ибо шпион — дурная примета, это знает каждый доживший хотя бы да второго уровня), крылья у него оказались повреждены, и он дал такого стрекача, какого от него никто не ожидал.

Магон с напарником был из быков и инстинктивно не любил насекомых, но даже он отдал должное такой воле к жизни. Впрочем, бежали преследователи всё равно быстрее, и до зоны отбытия, по всем расчётам, беглеца они настигали. Будь они какими-нибудь волколюдами, наверное, были бы в восторге от погони и предстоящей добычи, но для них, увы, всё было не слишком приятной работой, которую просто надо сделать. Расстояние до беглеца понемногу сокращалось, и тут, как Магон уже успел понять за свою не столь долгую карьеру Игрока, наступал самый тонкий и опасный момент: жертва понимает, что терять ей нечего и может пустить в ход средство последней надежды. Хорошо, если это карта Спасения, а если это Армагеддон какой-нибудь? Устроит тут ничью, ни вашим, ни на... АЙ!

Яркая вспышка по ходу движения, аккурат между мотыльком и преследователями, почти ослепила Магона, и тот не раздумывая бросился на землю за ближайшее дерево и сгруппировался, готовясь принять удар взрыва. Да, мотылёк, всё-таки, пальнул чем-то серьёзным в их сторону. Но секунды шли, а ничего не происходило.

Магон выглянул из-за ствола и увидел, что в том месте, где ожидал увидеть воронку, стоит статуя в полтора его роста. То, что это именно статуя, почему-то, стало понятно сразу. Огромное шестирукое существо возвышалось на небольшом постаменте и источало свет, как будто оно было накачано таким количеством энергии, что не могло сдержать её внутри. К залёгшим напарникам статуя была обращена спиной, очевидно, обратив своё лицо (или морду?) к маасари. Того уже и след простыл, хотя это и не самая большая проблема теперь. На Компас смотреть страшно, но надо… Ох и ничего себе!

— Магон, посмотри на Компас! — это напарник, да. Тоже посмотрел на Компас и тоже обалдел. Не каждый день удаётся увидеть Дар Владыки Хаоса. Если быть точным — «Дар, достойный испытания», так гласила надпись, что бы это ни значило.

Выбравшись из-за укрытия, они подошли к статуе и рассмотрели её как следует со всех сторон. Шесть рук, две верхних сжимают устрашающего вида топоры, две средних держат по жезлу, по которым змеится орнамент вперемежку с рунами. Жезлы, пожалуй, пугали сильнее топоров. В правой нижней на ладони стояла шкатулка, а в левой нижней был развёрнутый свиток, на котором было явно написано послание:

«Дар заслуженный делает сильнее, дар случайный бесполезен».

Магон почесал свою голову между рогов:

— Что думаешь, Гарв?

— Похоже, он хочет, чтобы с ним сразились за Дар.

— Тоже так показалось. Но нам его точно не одолеть.

— Самим — не одолеть, понятно, чего засранец тянул с картой сокровища, но если быстро смотаться в Город и найти поддержку — то попытаться можно.

— «Быстро» не хватит, нужно лететь как наскипедаренный маасари. Этот мир — проходной двор, особенно здесь, где до зоны отбытия — хвостом махнуть. Дар сразу обнаружат и тоже попытаются взять. А поддержку где ты искать будешь? Быстро и чтоб тебя не стёрли в порошок чисто на всякий случай? Кто будет делиться Даром с двумя бойцами четвёртого уровня?

— Ну а что ещё делать? Забрать Дар без боя — точно получишь пустышку, написанное никогда не врёт, а с подмогой есть хоть какой-то шанс взять нормальное сокровище, — Гарв никогда не сдавался легко.

— Шанс свернуть себе шею, — пробурчал Магон. — И даже если останешься жив, потом ещё пойди объясни боссу, почему сбежал с поста в лагере!

— Если удастся взять Дар, да хотя бы десять процентов от Дара, босс может поцеловать меня в задницу!

— Ты получишь ровно хрен процентов, и целовать босса будешь уже ты. Дар надо брать здесь и сейчас. Не верю я, что он будет совсем бесполезен. Знаю, написанное не врёт, но что-то можно выжать из чего угодно, тем более из Дара.

С минуту они простояли молча. Наконец, напарник не выдержал:

— Брать Дар без боя — несусветная глупость. Второго шанса за всю жизнь, скорее всего, уже не будет. Давай уже что-то решать, сейчас время не на нашей стороне.

— Да, время… Слушай, а что если я у тебя твою долю выкуплю? Все равно же твой план не выгорит, скорее всего, а так — не с пустыми руками останешься.

— Хмм... Вот в чём ты всегда был силен, так это в красноречии. Уговорил, чертяка языкастый!

Оставалось сойтись на отступных. Пропустим, пожалуй, то место, где два товарища шли с разных сторон к единому решению, главное, что они к нему пришли. Ведь если нас чему и научила школьная математика, так это тому, что два путника, отправившись навстречу друг другу из пунктов А и Б, рано или поздно обязательно встретятся. Пять тысяч дайнов или одна серебряная карта определили судьбу Дара, и Магон, чувствуя, как засосало под ложечкой, подошёл к статуе, взялся за шкатулку обеими руками, глубоко вдохнул и приподнял её над ладонью истукана.

Мягкий свет, которым страж заливал лес вокруг, тихо погас. Теперь изваяние не казалось таким уж страшным. Магон открыл крышку шкатулки, и перед ним в воздухе зависли четыре золотистых прямоугольника карт. Он собрал их все и открыл Книгу, чтобы посмотреть на добычу.

«Полёт джинна. Мгновенный перенос в указанную точку или в указанном направлении. Бесполезен».

«Зелье богини Жизни. Дарует полное исцеление и очищение от любых ядов. Бесполезно».

«Боевой пятирог. Призыв боевого существа в броне. Бесполезен».

«Щит Алариса. Силовой барьер, защищающий от любых магических атак. Мощность заряда — высокая. Бесполезен».

Четыре золотых карты. На всех в конце написано «бесполезен», значит, так оно и должно быть, но ведь и само описание тоже врать не могло. Магон вздохнул. Стоило оно потраченных денег? В любом случае, он не собирался сожалеть о сделанном выборе, а там чем чёрт не шутит.

Закрыв Книгу, он зажёг простенький фонарик, осветил лицо статуи и всмотрелся в него напоследок. Пожалуй, это было, всё-таки, лицо, хотя и несло на себе явный отпечаток чего-то звериного. Было бы даже не удивительно, если бы Игроки самых разных рас признали его соплеменником с чужой примесью. Стайка теней от фонарика на статуе придала стражу жизни. Казалось, он смотрел со смесью разочарования и ехидства. Магон понимал, что это, скорее всего, игра воображения: даже у самых немагических статуй, если на них долго смотреть, появляется выражение лица, но здесь и сейчас всё запросто могло быть и по-настоящему.

Продолжая разглядывать изваяние, Магон, наконец, заговорил:

— Гарв, ты никогда не задавался вопросом, почему в Игре полно всякого зверья?

— В смысле?

— Ну вот есть просто люди, то есть такие, как мы, и есть всякие полузвери. Мотыльки эти, ящеры… Обезьянолюди, в конце концов.

— Да как-то не задумывался, — Гарв пожал плечами. — А у тебя, раз ты такое спросил, ответ уже есть, я так полагаю?

— Есть, — согласился Магон. — Я вот думаю, что миров не просто много, их бесконечно много. И населяют их такие разные твари, что при желании можно найти вообще кого угодно. Вот потому и нет проблем включить в Игру что-то узнаваемое.

— Как-то сложно, — хмыкнул друг. — Мне кажется, у богов просто воображение слабое, вот и всё.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну сам посуди. Вот ты, допустим, бог. Родился и живешь, стало быть, ходишь две тыщи лет по всем этим мирам, как мы по кварталу лавочников. Видишь то, что видишь. И в какой-то момент приходит тебе в голову оригинальная мысль: сделать свой собственный мир! Бог ты или не бог, в конце концов? Ну так ты его и сделаешь похожим на то, к чему уже привык. Во-первых, как ни крути, в нем тебе будет комфортнее, а во-вторых, другим богам показать не стыдно. Разве что расу своих почитателей попробуешь новую придумать, каких-нибудь разумных оводов.

— Скажешь тоже, — Магона передёрнуло.

— Ну, это я так, для примера, — сказал довольный эффектом Гарв. — Пусть будут разумные еноты. Вот и получается, что стало больше ещё на один мир, который похож на остальные.

— Любишь ты всё упрощать...

— А ты не умножай сложности без необходимости. Они, знаешь ли, и без нашей помощи прекрасно размножаются. Скажи-ка лучше, философ, где карты будешь пробовать: здесь или в Городе на Арене?

— В Городе, конечно.

— Это правильно, — кивнул напарник, — не забудь позвать.

— Само собой.

Магон оторвался, наконец, от созерцания статуи, и напарники двинулись в обратный путь. Пора было возвращаться в лагерь и придумывать легенду О Том, Как Маасари В Последний Момент Ускользнуть Удалось.

*****************

Для испытания карт была выбрана стандартная открытая арена.

— Не боись, — напутствовал товарищ, — придумаем, как твой мусор употребить.

— Да уж, ты придумаешь, не сомневаюсь.

— Давай, не томи уже, — и Гарв отхлебнул из прихваченной с собой бутылки.

Начать было решено с Пятирога. Взмах Активатором, и перед приятелями появилась… гора. Ну, хорошо, не гора, небольшой холм, но это был зверь! Броня на боках грозно отливала воронёными бликами, на голове пять рогов, убранных сталью, каждый был ростом с Магона или Гарва — на выбор, и даже толстый длинный хвост заканчивался такой палицей, что становилось не по себе от простого взгляда на неё. С таким компаньоном было не стыдно в одиночку идти на штурм небольшого города. Проблема была только одна: зверь лежал и не подавал признаков жизни.

— Он что, дохлый?! — изумился приятель.

— Не знаю, — задумчиво ответил владелец, — в описании сказано «Призыв боевого существа», а создание трупа так называть было бы нечестно. Может, спит?

Магон снова поднял Активатор, и пальнул в животное Огненной стрелой. Никакого эффекта. Они обошли чудище вокруг и приблизились к его морде. Магон вгляделся. В морде явно было что-то рептильное… Внезапно в голову пришла догадка, и он, достав из сумки отполированный топорик, служивший ему иногда зеркалом, сунул оружие прямо под нос Пятирога. Друзья замерли в ожидании... Наконец, зеркальная поверхность неохотно подёрнулась лёгкой пеленой.

— Жив, зараза, — констатировал хозяин с досадой, —Но, судя по тому, как редко дышит — он в спячке. Если это так, толку от него действительно не будет.

— Ну почему же, — с энтузиазмом заговорил Гарв, — его, например, можно призвать в чистом поле как фортификацию. Смотри, как здорово за ним прятаться! А ещё им можно закупорить пещеру или, если потренироваться, призвать его прямо на чью-нибудь голову!

— На свою, угу, — Магон уже потерял интерес к Пятирогу. — Так, давай теперь вторую, Полёт джинна. Пусть это будет перенос вперёд на сто шагов.

Взмах Активатором, и… ничего не произошло.

— Не понял, — сказал озадаченный Магон.

— А я понял! — сказал Гарв, едва сдерживая смех. — Ты же переместился вперёд, не заметил?

— Нет.

— Ну как же, на целый кулак, не меньше!

— Ты не шутишь?

— Чтоб меня волки подрали!

— М-да… Пользы от такого переноса не много.

— Сколько ни есть — вся твоя. Можно, например, использовать, если кто-то захочет дать тебе пинка — глядишь, он и промахнётся!

— Всё понятно с тобой, советчик. Так, теперь Щит Алариса.

Снова взмах Активатором — и снова ничего происходит! Да что ж такое… Хотя нет, происходит: Гарв, кажется, сейчас умрёт от смеха. Хоть какая-то польза будет.

— П-посмотри с-сзади… Об-бернись… — Гарву совсем плохо.

Магон обернулся, и увидел Щит. Полупрозрачное марево диаметром в локоть парило аккурат за его спиной, чуть ниже поясницы. Да, у богов божественное чувство юмора.

— Гарв, признайся, это ты им подсказал?!

— Не-ет… Мне бы такое в голову не пришло! Но ведь и это не бесполезно, согласись! Можно, например…

— Гарв! Хватит.

Магон без особой надежды поднял Активатор и задумался.

— Да, — согласно кивнул почти успокоившийся приятель, — интересно, что может быть не так с зельем? Вдруг оно на вкус как дерьмо Пятирога?

— Если оно лечит — а оно лечит, потому что так написано — то пусть будет на вкус как любое дерьмо, это всё окупит.

Магон активировал карту и остолбенел. А Гарв разразился новым раскатом смеха.

— Ого! — сказал он, подходя к огромной бочке, — я так понимаю, для излечения надо выпить всё?

Напарник подпрыгнул, ухватился руками за край, подтянулся и заглянул внутрь.

— Слушай, а нормально пахнет, травками какими-то, — он зачерпнул, как мог, ладонью и хлебнул зелье . — Да и на вкус сойдёт, бывало и хуже.

И спрыгнул вниз.

— Можно призывать в пустыне и принимать там ванны на зависть всем остальным!

— Гарв! — настроение Магона окончательно испортилось.

— Во, кстати, у меня мысль, как можно ускорить процесс исцеления: полезай внутрь, и плавай, пока не выхлебаешь до дна!

— Гарв, ещё слово — и убью!

— Хорошо, хорошо.

Они некоторое время смотрели вдвоём на бочку. И приятель, разумеется, не выдержал:

— Только до ветра оттуда вылезай, а то зелье никогда не закончится!

В тот раз, они, конечно, подрались, ибо даже у самого могучего терпения есть свой предел. А потом, конечно, помирились, потому что не может же банальная драка быть поводом к серьёзной ссоре. А потом пошли в Дом Чаш обдумывать, что можно сделать с таким сокровищем, но это была уже совсем другая история.

История 22. Рив

Автор: Игорь Смаль

Группа прикрытия ждала уже вторые сутки у границ Осколка. Ничем не примечательный, он не сильно интересовал хаоситов: реденькая роща с запада, на севере видно горный хребет в дне пути, а на юг и восток уходила до горизонта степь. Игроки здесь задерживаются, только чтобы отдохнуть между прыжками, больше тут делать нечего. Бесполезный обрывок мира. Но не для Вириса и его звезды.

Они состоят в среднем по численности клане разведчиков, и глава очень ценит их — а всё из-за самого обычного юнца, волею Хаоса попавшего к ним в клан пять больших циклов назад. Волк как сейчас помнил ту встречу: перепуганный парень, не знающий и не понимающий, где он находится. Казалось бы, кому какое дело до очередного Новичка? Никому, кроме Вириса. Зверолюд всегда любил загадки, и очередной избранник Смеющегося Господина, не имеющий понятия, как он попал в Двойную Спираль, стал для него не только интересным развлечением, но и шансом на хорошее будущее…

Он появился из подлеска, как всегда, без единого звука. Все в команде побаивались Рива, когда тот становился темным: в эти моменты человек напоминал хищника — такой же тихий, расчетливый и опасный. Но тут по телу разведчика пробежала легкая дрожь. Лицо разгладилось, смягчаясь, исчезло напряжение из мышц, походка стала расслабленной, даже немного неуклюжей. Все поняли, что вернулся Рив, их Рив. Парень был душой компании — веселый, немного простоватый, совсем неопытный и не спешащий местную жестокую науку перенимать, но за это его и любили в команде.

— Как прогулка? — Вирису был крайне важен результат. После Турнира на игровом поле появилась россыпь новых Осколков, и волк надеялся хорошо на них заработать, как всегда там, где никто не нашел бы и дайна.

— Сегодня Слепец на нашей стороне, — улыбнувшись, ответил Рив. — В дне пути от границ Осколка есть поселение, голов пятьсот-шестьсот, живут общиной. Охота и собирательство в основном, кажутся примитивными, но меня насторожили кристаллы на их оружии. Я видел, как местные охотились: эти кристаллы режут живность без какого-либо сопротивления, а один из охотников срезал дерево с меня толщиной вообще без замаха, как будто его оружие прошло сквозь масло! Правда, сколько бы я ни следил за ними, так и не узнал, откуда охотники этот материал берут — времени было мало. Но думаю, это стоит внимания нашего главы.

— Хорошо, ты отлично справился!

Помимо того, что мир обитаем, так еще и боги эту планету одарили каким-то ценным материалом. Интересно. Скорее всего, глава первым делом поручит им установить контакт с местными, выяснить всё про кристаллы и, по возможности, начать торговлю с ними. Параллельно Рива можно будет отправить на поиски других поселений.

Все-таки Слепец любит этого мальчишку: это же надо было родиться двоедушником в месте, где о них ничего не знают! Во всех развитых магических мирах таких, как он, безжалостно палят на кострах, несмотря ни на возраст, ни на положение родителей: каковы бы ни были обстоятельства, в новорожденного ребенка всегда подселяется именно темная душа, жадная до убийств и крови. И изгнать ее, не причинив вреда родной душе, невозможно. Поэтому сам шанс дожить до совершеннолетия для двоедушника — великая удача, самая большая в жизни. А тут еще так совпало, что именно когда телом управляла темная сущность, перед Ривом открылись Врата в Игру. Подселенец без проблем одолел противника в первом Испытании, добрался до Двойной Спирали, немного познакомился с местом, и уже там, довольный, уступил управление доброй душе, которую и встретил Вирис…

Какой же неожиданностью для опытного волка, решившего не выпускать из виду столь интересный случай и любопытства ради возившегося с Новичком, стала новость, что печать Хаоса стоит только на одной душе, изначальной! Той, с которой родился Рив, доброй и наивной. А темный беспринципный маньяк плевать хотел на установленные для всех хаоситов правила и, беря под контроль тело, спокойно может покидать границы игрового поля! Так у Вириса и родилась идея искать за пределами Осколков то, что у других не будет и шанса достать. С помощью этого пацана он уже привлек к себе внимание главы клана и надеялся со временем заслужить право подняться до ранга полководца, главное — и дальше умело договариваться с темным Ривом, ведь, в отличие от их светлого друга, тот быстро раскусил планы по их использованию и тоже выторговал себе немалые преференции…

Счастье еще, что связь души с телом прочно держала двоедушника в Игре. В первый раз, когда темный вышел за пределы Осколка, светлую душу печать не пустила за установленные богом границы, выдернув из материальной оболочки и оставив висеть на месте грустным приведением, с печалью провожающим собственное удаляющееся тело. Захватчик-маньяк просто опьянел от свалившегося на него счастья, что только не пришлось выслушать Вирису в тот момент! Хорошо еще, что свидетелей не было, а то пришлось бы убить человека, невзирая на его ценность. Но, к глубочайшему огорчению беглеца, спустя всего с десяток дней выяснилось, что жить без родной души тело не в состоянии — начинает поначалу медленно, а потом все быстрее терять силы, приближаясь к неминуемой развязке. Да и использовать дарованные Игрокам способности темная душа без своей светлой соседки не в состоянии.

Вспоминать картины, как униженно пришлось столь наглому вначале темному просить подпустить его к брошенному приведению, волку было до сих пор приятно. Темный тоже с тех пор не любил без причины подолгу задерживаться возле своего командира, предпочитая тут же делиться воспоминаниями со светлой душой и сваливать подальше.

«Думаю, еще лет семь-восемь у меня получится держать его в узде, а там уже не за горами и шлем полководца. И эта пешка будет уже не очень-то и нужна. А вот информацию о двоедушнике можно будет и продать, да так, что получится подыскать себе место в каком-нибудь из младших кланов одного из Великих Домов».

Глаза душки-Рива, весело перекидывавшегося шутками с собирающими лагерь напарниками, на мгновение задержались на задумавшемся командире.