ПремЪера

ПРОЛОГ

Чего стоит человек, когда у него есть сильное желание? А чего он стоит, если этого желания нет? На какие поступки он способен пойти, какими постулатами и правилами может пренебречь или вовсе забыть о них, лишь бы укрепить внутренний стержень? Именно это упрямство и становится фундаментом души, намертво вписываясь в её суть.

В нижних мирах ходит множество легенд о том, что происходит с сознанием за чертой жизни. И эта — уже шестая по счету — проверка доказанного феномена будет происходить в реальности, которая частично отличается от всех ныне известных теорий о загробном мире.

Высшие сущности снова вмешались в человеческую душу. Их цель — повторить феномен, согласно которому: «Если на фундаментальном уровне немного увеличить в душе разумного существа желание не подчиняться системе в моменты, не грозящие мгновенным уничтожением, то в итоге мы получим эффект деформации всей окружающей Системы под данный субъект».

Эксперимент начался заново. Согласно прошлым неточным сведениям, для максимального усиления эффекта приходилось брать так называемую «офисную мышь». То есть индивидуума, который всю свою жизнь покорно подчинялся правилам Системы и в итоге не достиг абсолютно ничего. Нужно было лишь усилить его ощущение ошибочности этой покорности. Сделать это проще всего через смерть. Не через простую, а, скажем так, с изюминкой.

Избранного героя звали Антон Шрамов (в дальнейшем — Артон). Прямо в душном офисе его медленно, со зловещим скрежетом зажала промышленная установка по прессовке больших объемов макулатуры. Пока шел этот крайне неприятный, удушающий процесс, Антон успел заложить внутри себя мощнейший фундамент из чистой, концентрированной неприязни ко всей своей прошлой системной жизни. Демиургам осталось лишь слегка подкрутить настройки и усилить этот фундамент, заблокировав память души о перенесенной физической боли. Это полностью обнуляло риски того, что подопытный сойдет с ума от пережитого кошмара.

ГЛАВА 1. МИМО ОЧЕРЕДЕЙ

Я стоял посреди иссиня-черной мглы. Неприятное ощущение, доложу я вам. В голове сами собой эхом отзывались чужие далекие голоса:

«Мы глубоко сожалеем о вашей смерти, Антон...»

Но прямо из глубины души, вопреки всему, вырывался мой собственный яростный ответ:

— Вас убил картон!

Не знаю, как именно смерть меняет людей, но то, что после неё безумно хочется перечить всей этой потусторонней мути — гарантирую. И я дал этой воле выход.

— Я не желаю носить здесь прежнее, примитивное имя, — твердо произнес я в пустоту. — Отныне меня зовут Артон.

Потусторонний хор голосов тут же вытеснило непонятными вибрациями в области затылка. То, что мне прошептали дальше, я уже не разобрал. Набирающая силу вибрация в одно мгновение превратилась во вспышку, и вот я снова стою на мгле, но теперь она стала иссиня-серой.

Картина, открывшаяся передо мной, заставила содрогнуться. Народу тут прибывало нереально много — сотни душ в секунду. Под ногами расстилалась иссиня-серая мгла, над головой висела иссиня-черная бездна, а свет исходил от миллиардов далеких звезд. В сотне шагов впереди высились двое колоссальных ворот.

Первые были черными, украшенными золотыми переплетениями в форме спиралей ДНК, и со зловещей красной неоновой подсветкой снизу. Очень похожи на те ворота, которые я частенько видел у богачей на загородных элитных дачах. Вторые ворота были не просто белыми — они буквально слепили глаза, как экран телефона, который ты включил ночью в темной комнате. Украшения на них оказались проще: ветви белых деревьев, закрученные по спирали вверх вдоль створок. Подсветка у них тоже была, но приятного зеленого цвета.

К этим воротам ежесекундно стремились то ли призраки, то ли проекции людей. И каждый из них послушно выбирал свою дверь. Поток мертвецов был настолько плотным, что из-за них трудно было разглядеть сами конструкции.

Оглянувшись по сторонам и сообразив, что никто в спину меня не толкает и не подгоняет, я решил оставить выбор между Раем и Адом на более поздний период. Пора было наконец-то покопаться в себе и объяснить собственному сознанию, откуда в мыслях взялись такая нирвана и отрешенность. Почему нет ни капли сожаления о внезапной кончине? Где паника, где переживания о родственниках и близких? Неужели всё это осталось на Земле и больше меня не волнует?

А нет... Стоило об этом задуматься, как тут же накатило. Перебирая в голове имена родных и представляя их заплаканными, со слезами на глазах, я мучился довольно долго. Но всё же что-то в этом месте мягко успокаивало меня, разворачивая мысли в позитивное русло. В конце концов я напридумывал себе столько хороших вариантов того, как удачно сложится жизнь моих близких в будущем, что сам в это поверил. Может, местное провидение помогло? Все может быть.

Ладно, встаем, нечего сидеть на самом краю.

Опа, а мирок-то вокруг изменился! В голову сразу пришла ироничная мысль: видимо, мой труп в прессе на фабрике наконец-то нашли и все станки остановили. Поток душ вокруг миновал стадию полноводной бурной реки и превратился просто в кучу людей, бегущих к витринам, где объявили акцию «два по цене одного».

И вот теперь выбор между классическим Адом и Раем я делать точно не буду. Слишком я устал от этой человеческой стереотипности и инструкций еще при жизни. Тем более что выбор здесь, если присмотреться, был широк. Ой как широк!

Сразу за двумя главными воротами простирались не просто тысячи — явно миллионы других дверей. Не такие огромные, конечно, но тоже по-своему прекрасные. Пройдя мимо главных приемников призрачного потока, я направился дальше, вглубь этого пространства. И я был не один — вокруг хватало других призраков. Все они, как и я, бродили, выбирали и заходили в свои проходы: кто-то шёл в дверь с рогами и копытами, кто-то — в украшенную дикими зверями. Некоторые выбирали совсем экзотические варианты, оформленные в виде частей тел различных животных. Были и совсем обычные двери: с изображениями ягод, фруктов, овощей, с рисунками вампиров и прочих мифических или выдуманных на ходу существ.

А я всё шёл и шёл, обходя бесконечные нагромождения косяков. Долго шёл, часов шесть, просто присматриваясь. На этом расстоянии, метрах в ста от меня, всегда виднелся кто-то еще из умерших. Но мои попытки крикнуть им хоть слово ни разу не увенчались успехом — их лица были размыты странной рябью. С одним из призраков мы даже простояли минут десять, пытаясь жестикулировать, но всё жутко размывалось, и мы оперативно разошлись.

Так я шёл уже четырнадцатый час. Откуда я знал время? Да просто придумал в дороге свою систему счета по плотности дверей. Со временем их становилось всё меньше, а расстояния между ними увеличивались. Вот я и прикидывал примерный километраж, опираясь на среднюю скорость шага человека.

Пейзаж вокруг действительно менялся. Мало того что входы теперь стояли далеко друг от друга, так и сами двери стали другими. После восьми часов пути вместо дверей начали попадаться окна. После двенадцати — то ли тумбочки, то ли низкие дверцы в подвал для карликов. А после четырнадцати часов пути кончились даже тумбочки.

На одном лишь своем упрямом желании не подчиняться этим обыденным правилам я шёл всё дальше и дальше. Я не чувствовал голода, не ощущал усталости. Я просто верил, что в обычную, стереотипную, похожую на миллионы других дверь или окно я ни за что не зайду.

Последняя мелкая дверца скрылась позади еще три часа назад. Я уже начал слегка теряться — всё-таки восемнадцать часов кряду на ногах. А последние двадцать минут я наблюдал, как на горизонте собираются грозовые тучи. Чем дальше я уходил от зоны всеобщего выбора, тем сильнее они сжимались. Я бы даже сказал, что шёл прямо к их смыканию в финальную вершину огромного конуса. Выглядело неприятно и жутковато.

Но именно там точно спрятали что-то стоящее. Потому что это «что-то» явно не вписывалось в общие рамки Системы. И я был в этом уверен.

Я не хочу снова, как все, топать в Рай или Ад, исходя из списка своих земных грехов, или выбирать другие заманчивые перерождения. Да пусть там за облаками меня ждет жизнь обычного червя или улитки, созданная специально для таких ненавистников системы — я всё равно пойду туда. С меня хватит чужих инструкций и рамок, хватит жизни по чужому придуманному образу!

Ведь в той, прошлой жизни я был абсолютным никто. Серая офисная мышь, блуждавшая в таких же серых, унылых коридорах. Не слишком пунктуальный, но в меру сообразительный. Со своими мелкими принципами, но без великих грехов. С такими же серыми друзьями, которые со временем променяли остатки веселья на бытовую рутину. Раз в год я стабильно уходил от работы в глухой алкогольный запой с девицами слабо приятного поведения — на элитных красавиц денег на этой работе предсказуемо не хватало. С начальством я никогда не дерзил, даже пользовался каплей уважения с их стороны, но не более того. Видимо, не хватало мне какой-то искры сверху, чтобы меня впрягли в по-настоящему интересные дела.

Я проработал в этой компании долгих семь лет. И когда на свой 27-й день рождения я получил в подарок от коллег банальные канцелярские товары, я окончательно осознал всю кошмарную рутину своей будущей жизни до самой пенсии.

А добил меня этот случай с прессом. Вот он-то и добавил мне той яростной ненависти ко всему, что выстроено в форме упорядоченной системы. Нет, с меня довольно. Только начальная форма анархии, только она — мой истинный друг.

И вот я стою. Не перед величественными воротами и вообще не перед чем-то вертикальным. Прямо подо мной, в земле, лежит трухлявая деревянная крышка с металлическим кольцом. На манер старого канализационного или погребного люка.

Немного обидно, конечно, но я свой выбор сделал. Причем этот чертов люк пришлось поднимать руками самому! У других-то призраков даже самые задрипанные двери открывались автоматически, стоило подойти. Печальное зрелище, но, что таить, примерно такого отношения я и ожидал от подвального прохода вселенной.

Без каких-либо дальнейших сожалений я потянул за кольцо и решительно прыгнул в темный зев колодца.

ГЛАВА 2. ИГРЫ ИНЫХ

— Ну и как проходит твой повтор феномена? — раздался веселый мысленный голос в пространстве. — Достиг хотя бы капли результатов своего прапрадедушки? Лично мне будет очень весело понаблюдать, как вселенной снова придется перестраиваться под одного смертного. Многие ведь пытались, и ни у кого не вышло, а ты всё за свое.

— Мой прапрадед был пятым, если ты помнишь, — спокойно отозвался второй голос. — И, не зная его лично, я не могу быть до конца уверен в успехе. Но перестройка вселенной — это лучшее средство для её собственного развития и расширения. Куда лучше, чем текущее унылое введение новых и новых правил. Ты же сама знаешь, как мы все устали смотреть на одно и то же. Как устали наши прадеды в своё время... Мы ведь даже поучаствовать в этом заново не можем, и это настоящий тупик.

Второй голос ненадолго замолчал, а затем продолжил с явным раздражением:

— Ты сама видела эти бесчисленные сотни лет. Эту бесконечную войну за лишний миллиметр пространства к Прародителю Основ. Как эти сдвинутые на голову Ады перерезают глотки Райкам, а те ничуть от них не отстают! И с каждым столетием, с каждым тысячелетием, шагая по этой крови, их Врата скользят вперед. И насколько они продвинулись? Едва на миллиметр! А всё ради чего? Чтобы добыть себе еще больше головорезов каждую секунду.

— Ты всё утрируешь, — легкомысленно отозвался первый голос. — Это просто поддержка их взаимной ненависти, не более. А в остальном — что с той стороны, что с другой — прекрасные, развитые миры. Вот, послушай, я тебе сейчас прочитаю последнюю пропаганду, которую наши составили для нижних миров.

— Это та самая агитация, которая выходит каждый век и призывает нижние миры самостоятельно поддерживать законы о наказании и награде?

— Да, именно она. А в данном случае — еще и об искуплении. Очень занимательное чтиво, поверь! Как раз свежая методичка этого века вышла. Работаем по старой, проверенной технологии: вливаем в уши тамошним старикам, чтобы те поучали молодых. Ну что ж, глаголь. Послушаем, как она звучит от стара к младу.

Первый голос торжественно зачитал строки, эхом разнесшиеся по пустоте:

«За Прародителем Основ, укрывая тлен свечением входов, стоят неисчислимые тропы для грешных и безгрешных тел. Законы мира таковы, что нет пороков неискупных. Коль хочешь ты искупить свою вину — плати безгрешной душою. А коль ты праведный исток — стремись вблизь света по телам всех грешных. Не забывайте места своего, хоть вы и погрязли в грязи тьмы. Где свет — там тьма, где тьма — там свет, все вы — одной ступени сила. А если хочется войны, то мир большой, вы не едины... Залив участок кровью красной, кровью яростных врагов, дойдет и дверь до Прародителя Основ».

— Да-а-а... — протянул второй голос после паузы. — Концепция новая, а суть всё та же. Сама видишь, никакого реального новшества. Все те же два сильнейших павильона: Рай да Ад. Именно Ады и Райки, ну и еще пара сотен примкнувших союзов, делят между собой власть. И они не гнушаются использовать абсолютно любые методы для достижения цели. Им бы только дотащить свои Врата до Прародителя... А то, что на один миллиметр сдвига вперед нужно пролить не один океан крови, им плевать.

Голос вздохнул, и в пространстве повеяло могильной прохладой:

— Да, я понимаю, что наш Тлен вмещает в себя такую необъятную пространственную реальность, в которой пару океанов крови собрать — дело одной минуты, и это убьет меньше сотой процента общего населения. Но ведь не все грезят бездумным исполнением этих законов! Множество душ просто живут свои пару тысяч лет, перепробуют в мирах вообще всё, что возможно, а потом спокойно идут к Прародителю для нового перерождения сознания. Но те, кто идет по нашим правилам, собирают такие армады армий и дерутся, захлёбываясь яростью, что даже мне порой становится страшно. И всё это ради интриг высших союзов, которые запустили свои грязные руки во все сферы.

Голос слегка потеплел:

— Хотя в этом есть своя ирония. Райка убей Ада и накажи его за те грехи, что он совершил, пусть испытает боль. Ады убейте Райков, пусть тоже страдают и поймут, что безгрешных не сыскать! Вот и получается, что они сами себя регулируют, пока остальные спокойно наслаждаются жизнью и ходят на перерождения. Красиво сделано. Прародитель-то сам по себе, можно сказать, есть Смерть. Вот он её в привычном понимании и отменил. Умереть в нашем Тлене можно только по собственному согласию, и тогда сознание сразу уходит на перерождение. А так — умирай в боях сколько хочешь, всё равно воскреснешь около него. Не везет только старлеям и патриархам: чем дольше ты живешь или чем важнее твое влияние на Тлен, тем дольше длится твое возрождение. Во смеху-то помню случай! Одного патриарха из совета целых сто лет на заседание ждали, пока он там развлекался.

— Ну, я тебе всё это не первый раз рассказываю, — резюмировал голос. — Хочу попробовать провернуть этот феномен. Мешать мне никто не станет, если только я не зацеплю чужую крупную игру с большими шансами на деформацию вселенной. А это маловероятно.

— Ну, как знаешь, — ответил первый голос. — Буду иногда заскакивать, узнавать, как там поживает твой несчастный подопытный.

— Да, заходи. Только я теперь на иссиня-серый Тлен перееду. Там, прямо над крышкой того колодца, куда прыгнул Антон, помех гораздо меньше. Легче сосредоточиться на объекте.

— Ну, в чем-то ты прав, — с легкой обидой прозвучало в ответ. — Ну, бывай тогда.

Спустя минуту в абсолютной тишине иссиня-серого Тлена прозвучали мысли вслух:

«Ну, слава Прародителю, я наконец-то съехал с этого приторного розово-малинового одуванчикового пространства. Что ж, первоочередная цель выполнена. А раз взялся за феномен, будем наблюдать, как он продолжится сам по себе. По записям предков, вмешиваться дальше напрямую нельзя, иначе Прародитель всё просчет... То есть, Система».

ГЛАВА 3. ГОРОД, ЗАСТЫВШИЙ НА МИЛЛИОНЫ ЛЕТ

Небольшой городок размером с деревушку в две сотни домов встретил меня мрачным, но завораживающим видом. Ближе к его центру высился замок высотой метров двадцать пять. На его стенах, прямо на торчащих из кладки грубых камнях, уныло висели то ли флаги, то ли старые серые тряпки. Сам замок был сложен из древнего, покрытого глубокими трещинами камня. На самой окраине поселения, неподалеку от задней стены замка, высилась одинокая скала — с одной стороны к её вершине вела высеченная прямо в породе крутая лестница, а с другой стороны она обрывалась резким, отвесным срезом. Это были единственные монументальные строения в округе.

Город выглядел бы совершенно обычным, если бы не одно «но». В нем бродили все подряд. Начиная от обычных с виду людей и заканчивая точно такими же людьми, но с костяными панцирями за спинами — порождениями некромантии. Это был безумный сборник как высшей нечисти, так и чинной церковной знати: монахи, святоши, темные жрецы, скелеты, зомби. В общем, доминировал здесь явно не самый лучший сброд.

На той самой знаменитой городской скале, прямо на краю обрыва, сидел скелет. Не простой, а очень удивительный — он умел рисовать. Так же, как и его предыдущие пять прадедов. Когда-то давным-давно Первый Король поставил этот камень, посадил на него мёртвого художника и строго наказал: при каждом изменении заглавной цифры на небосводе тот обязан сотворить прекраснейшую из картин, после чего трижды ударить в особый инструмент, оповещая заброшенный мир о приходе долгожданных новобранцев.

За всё это время сменилось пять костяных поколений. Текущий скелет-художник за свои личные тысячелетия нарисовал уже миллионы эскизов. От долгого ожидания он даже умудрился продать кому-то массивный металлический жезл, которым полагалось бить по сигнальному инструменту — всё равно вещь веками пылилась без дела.

В который раз на его деревянном мольберте лежал детальный пейзаж: полуденное небо с огромной, зависшей в сотнях метров цифрой. Это была цифра Пять. Скелет миллионы раз представлял, как на этом месте наконец-то появится Шестерка. С момента последней смены Игрока прошли миллионы лет — такой колоссальный срок, что никто из ныне живущих уже не помнил, как это бывает.

И как раз в таком забытом, покрытом пылью веков месте и появился я.

Первой моей мыслью после того, как я вывалился из арки колодца, было: «Только бы не заорать и не поддаться панике». Пока я летел сквозь кромешную тьму колодезного зева, я пусть не слишком усердно, но всё же молился всеми известными словами. Лишь бы не стать улиткой! И до кого-то наверху эта эгоистичная просьба дошла. Потому что, когда я осмотрелся, я понял: в таком переплете, куда я угодил, участь обычной садовой улитки показалась бы мне высшей милостью.

Всюду вокруг шаталась нечисть. Причем в некоторых уличных лавках уродливые твари совершенно спокойно братались со священниками в белых рясах. Абсурд! Но этот дикий, кричащий хаос лег приятным пластырем на мою душевную рану, оставленную идеальной земной Системой. Медленно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я опустился на деревянную лавку в двух шагах от места моего приземления.

Я начал беглый осмотр самого себя. Ну, я — это по-прежнему я. Всё то же худощавое тело типичной серой мыши. Средний рост, никакого намека на мускульный рельеф. Единственное отличие — сильно отросшие ногти. Старая офисная привычка грызть их на автомате оказалась на месте. Одежда осталась прежней: черная рубашка, черные строгие брюки. На шее болтался белый галстук — ну, модно так было у нас в отделе. Я аккуратно стянул его через голову и запихал в карман. На пальце красовалась массивная печатка с гравировкой в виде жала мантикоры — старый прощальный подарок от коллег.

Проведя инспекцию шмоток, я вернулся к созерцанию реальности. Прямо от ворот в правую сторону уходила длинная, шумная улица торговых лавок — местный рынок. Чуть дальше располагались общественные конюшни, откуда неслась знатная вонь. В левой же стороне кучковались таверны и местный бордель, куда суккубы так настойчиво тянули святош. Воздух здесь был на удивление влажным и свежим, как в густом ночном лесу. Хотя никакого леса за воротами не было — там расстилалось лишь бесконечное мирное поле с сочной зеленой травой.

Я лениво поднял глаза к небу и замер, забыв как дышать. Чистейший небосвод, слегка отливающий иссиня-серым цветом, в самом своем центре держал колоссальную, сияющую цифру.

Это была цифра Шесть.

Меня моментально пробрала крупная дрожь. В моем земном понимании шестерка всегда ассоциировалась с Адом. Но ведь Ад я только что благополучно прошел мимо! Значит, что-то в этом сломанном мире было очень сильно не чисто.

С местным языком проблем, к моему удивлению, не возникло. Я отчетливо слышал обрывки фраз прохожих и прекрасно понимал каждое слово. Твари общались между собой как абсолютно равные. Никакой расовой неприязни. Мне это определенно понравилось. Может, и я со своей черной рубашкой не буду слишком сильно выделяться из толпы? В любом случае здесь нужно было искать информацию. А где у нас сидит власть? Правильно — в самом большом и охраняемом доме.

Я поднялся со скамьи без каких-либо заметных усилий. Двигаться стало гораздо легче. Будто с каждым мгновением моя призрачная жизнь становилась легче, а давление местной атмосферы — мягче. Я уверенно двинулся вглубь торговых рядов. Но стоило мне попытаться заговорить с местными, как мне стало по-настоящему жутко.

Первым на моем пути попался скелет — местный птицевод. Он неподвижно стоял под сухим деревом и меланхолично подкидывал хлебные крошки в гнездо странных существ. Это были самые настоящие крылатые скелеты костяных птеродактилей размером с ворону. Я переборол тошноту, приблизился и вежливо произнес:

— Извините, вы не ответите на пару вопросов?

Скелет, не оборачиваясь, глухо ответил:

— Да, пожалуйста, я вас слушаю...

И начал медленно поворачивать ко мне свой череп. А вот дальше случилось то самое «но». Едва костяной птицевод увидел мое лицо, его челюсть слегка отвисла, и он просто намертво завис. Без каких-либо движений и ответов. Он превратился в статую.

Я чертыхнулся и пошел дальше. Но история повторилась: еще парочка скелетов и трое проходящих мимо зомби точно так же застывали соляными столпами, стоило мне обратиться к ним напрямую. Продавец оружия обратил на меня внимание только после того, как я попросил дать мне подержать один из ножей. Стоило мне взять рукоять, как торговец так и замер в нелепой позе с протянутой рукой.

Я испуганно оглянулся назад. Все те собеседники, с которыми я пытался поговорить, по-прежнему стояли неподвижно на своих местах. Но их головы... Их головы медленно, со скрипом поворачивались вслед за моими перемещениями, а мертвые зрачки неотрывно следили за мной сквозь толпу.

Я тяжело вздохнул и прибавил шагу. Те прохожие, к которым я не обращался, вообще не обращали на меня внимания, считая обычным серым призраком. Ну, за исключением пары подозрительных карманников. Но стоило им пристроиться сзади и разглядеть мою ауру, как они тоже замирали с тупыми минами, испуганно гипнотизируя меня своими змеиными зрачками.

Стало по-настоящему страшно. Пока я шел вперед, ловя на себе всё больше и больше мертвых взглядов, меня вдруг резко дернули за плечо. Я испуганно развернулся и уставился на наглеца.

На его голове красовалась изящная черная диадема, свисающая почти на самый нос. На плечах висел глухой черный плащ с вертикальной иссиня-серой полосой. Но больше всего меня напугал не его странный прикид, а густой зеленый дым, который струйками вытекал прямо из его ноздрей при каждом выдохе. Голос у него был абсолютно наркоманским, ленивым и растянутым:

— Сэр... Молодой сэр, — пробормотал тип в диадеме, покачиваясь. — Вы мне мерещитесь в приходах уже не одну сотню ночей, но я никак не мог вас поймать... А тут такое счастье! Хоть ешь вас, я вас прям руками осязаю! Так вот, молодой сэр, не соизволите ли вы пройти со мной к Королю? Я точно знаю, что наш Король еще не знает, что очень-очень хочет вас видеть...

Я пришел в полный ступор от этой путаной логики. Как это, блин, Король еще не знает?!

Договорить мне этот кадр не дал. С совершенно чудовищной, неестественной для его хлипкого вида силой он мертвой хваткой вцепился в мою руку и потащил в сторону возвышающегося замка. Я лишь успел заметить, как его рот снова открывается для очередной безумной фразы, и в этот самый момент пространство вокруг нас просто разорвалось.

БАХХ-ВЗВИИИ-ЗЗЗЗ!!!

Звук был настолько страшным и яростным, что в тех редких домах, где в окнах еще оставались стекла, они со звоном вылетели наружу. Это была дикая, оглушительная помесь удара колоссального гонга со взрывом ультразвука, от которого заложило уши и затряслась земля. Звуковая волна прилетела со стороны высокой одинокой скалы.

Художник на скале к этому моменту уже закончил возиться со своим холстом, кончиком костяного пальца подводя краски неба к контурам цифры Шесть. Закончив с этим нудным, доведенным до автоматизма занятием, он по привычке глянул на реальный небосвод, чтобы сравнить оттенки туч.

А дальше время для мертвого художника пошло с сумасшедшей скоростью. Скелет буквально обомлел. Цвет его старых костей из грязно-белого в одно мгновение перелился всеми цветами радуги — феномен, который среди местной нежити считался мифом. Он отчетливо разглядел на реальном небосводе пылающую, настоящую цифру Шесть.

Мысли в его черепушке неслись галопом. Из головы мертвеца напрочь вылетели все инструкции и тот факт, что сигнальный жезл он продал пару веков назад. В растерянности не найдя инструмента для удара по гонгу, его пустая черепная коробка приняла единственное верное решение: в этот великий момент он сам станет этим чертовым инструментом!

В два размашистых костяных шага приблизившись к самому краю обрыва, скелет левой рукой резким движением на ходу оторвал собственную голову от позвоночника. Правой рукой он придал телу мощное ускорение и сиганул с отвесной скалы прямо вниз. Яростно замахнувшись рукой с зажатым в ней собственным черепом и прицеливаясь точно в центр гигантского звукового бубна у подножия скалы, художник со свистом несся навстречу своему новому столетнему воскрешению. Этот удар должен был состояться любой ценой!

В это же самое время Король восседал на своем троне. Он не вставал с него уже множество сотен веков, предаваясь своему любимому занятию — сложнейшим играм разума и просчету стратегий.

На каменном столе перед Королем всегда стояли его любимые шахматы. Все фигуры были затерты костяными пальцами правителя до полной неузнаваемости. Сам рисунок клеток на доске давно исчез, уступив место вековой серой пыли. Только одна-единственная фигура на всей шахматной доске оставалась нетронутой. Это был черный Король, стоявший на своей стартовой позиции. Фигурка была густо обсыпана пылью, но Король не смел даже прикасаться к ней, чтобы почистить.

По правую сторону от трона неподвижно стоял его верный вассал — Воин-Лич. Король как раз прорабатывал в уме сложнейший вариант противодействия внешним силам, и в тот самый миг, когда идеальный ответ был почти сформирован, по залу замка прокатился чудовищный звук:

БАХХ-ВЗВИИИ-ЗЗЗЗ!!!

Опешил сам великий Король. Все гениальные расчеты в его голове мгновенно пошли насмарку. Многовековые мысленные цепочки рассыпались в пыль. Вассал от избытка хлынувшей энергии без сил рухнул на каменный пол, а его пустые глазницы вспыхнули устрашающим, фанатичным восторгом.

Король медленно, со скрипом суставов привстал со своего запыленного трона. Первородные планы реванша, просчитанные им когда-то до мельчайших деталей, начали бешено кружиться в черепе. Но, к его глубочайшему изумлению, текущая обстановка в Тлене почему-то совершенно не подходила под старые идеальные расчеты. Появление Игрока прямо сейчас ломало привычные формулы.

Сияющий звездный взгляд Правителя намертво скрестился с миниатюрной шахматной фигуркой. С черного Короля от страшной вибрации гонга как раз полностью слетела многовековая пыль. По мановению тяжелой костяной руки Правитель сделал свой первый реальный ход в этой партии. За его спиной советник, окутавшись ярким зеленым свечением, тихо и благоговейно потерял сознание от переизбытка силы.

После того как оглушительное эхо гонга наконец утихло, абсолютно все существа на рынке синхронно посмотрели вверх, на небосвод. Протерли глаза. И снова уставились на сияющую Шестерку. На город обрушилась звенящая тишина. Сотни мертвых и живых глаз начали медленно шарить по площади, пока намертво не наткнулись на мою скромную фигуру. В их взглядах читалось дикое, восторженное и глубоко шокированное выражение.

В моей голове беспомощно мелькнула единственная короткая мысль: «Чёрт меня дери...»

В этот момент за мою руку снова изо всей силы дернул укуренный тип в диадеме. На его лице расплылась безумная улыбка, и он торжествующе договорил свою прерванную фразу:

— Ну... Вот теперь наш Король точно знает, что очень-очень хочет тебя видеть!

ГЛАВА 4. СУТЬ И ОЦЕНКА ПРИВИЛЕГИЙ

Нарастающий ком беспокойства в моей душе рос с каждым шагом. Наркоша железной хваткой тащил меня к замку, и я всё отчётливее понимал: сопротивляться прямо сейчас не имеет смысла. Окинув себя взглядом, я заметил, что моё призрачное тело стало плотнее, обретая чёткие человеческие контуры. В движениях появилась странная, почти хищная лёгкость. Шок понемногу отступал, уступая место упрямому, злому чувству бодрости. Я наконец-то вырвался из душного земного ящика. Но этот холодный ледяной ком под рёбрами всё равно не исчезал.

Путь до замка оказался приличным — километра два по пыльной, изрытой колеями дороге. Но двигались мы неестественно быстро. Мой спутник делал лёгкие пасы головой и туловищем, и при каждом шаге пространство впереди сжималось, будто кто-то складывал лист бумаги в тугую гармошку. Шаг — и мы возле серого деревянного здания. Шаг — и уже у замковой стены, покрытой грязным лишайником. Ещё шаг — и мы перед массивными воротами, окованными ржавым чёрным железом.

— Всё, дальше — зона магического подавления, — бросил сопровождающий, отпуская мою руку.

В воздухе резко запахло озоном. Звуки города доносились глухо, словно сквозь толстую вату. Проводник покачивался с безумной улыбкой, а из его ноздрей тонкой струйкой тянулся зелёный дым.

— Ты хоть объяснишь, что это за чертовщина сейчас была? — выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Магия, сэр. Локальные искажения пространства, — лениво протянул он. — Удобно, когда нужно быстро доставить того, кого очень ждут. А вот в замке магия торопиться не любит. Да и Король не жалует, когда к нему влетают ураганом. Предпочитает, чтобы входили достойно.

Мне дали ровно минуту, чтобы перевести дух, прежде чем тяжелые створки распахнулись. Из тронного зала вырвался такой клуб вековой пыли, что я инстинктивно зажмурился, ожидая приступа кашля. Но вокруг меня на мгновение вспыхнула прозрачная защитная сфера.

Мы начали подниматься по крутой лестнице. Стены из стёртого от времени камня выглядели так, словно держались на честном слове. Нам пришлось преодолеть четыре пролёта с резкими поворотами ровно на девяносто градусов — будто архитектор ценил геометрию гораздо больше чужого удобства.

И вот я замер перед очередными металлическими дверями, из-под которых сизо волною валила всё та же пыль. Странно. У земных авторов королям в мрачных замках полагалась антуражная дымка смерти или хотя бы зловещий туман, а здесь — банальная грязь, будто во дворце сто лет не вытирали полки.

В тронном зале в это же самое время советник Короля, Воин-Лич, стремительно прихо́дил в себя после оглушительного удара гонга. Уникальная ментальная стойкость его вида позволяла быстро нивелировать любые потрясения. Не обращая внимания на привычную скудную обстановку зала, которая не менялась тысячелетиями, он лихорадочно прикидывал, как вести себя с Новобранцем. Рявкнуть на него, как на необразованного варвара, чтобы сразу сбить спесь? Или встретить по-простому, как товарища по оружию? А может, сразу вручить какой-нибудь символический подарок?

Все его тактические комбинации рассыпались в прах, едва раздался ровный, ироничный голос Короля. Правитель читал мысли своего вассала, как открытую книгу.

— Советник, прежде чем думать, как пафосно преподнести себя, оцени обстановку со стороны, — Король издал сухой, похожий на треск костей смешок. — Посмотри на этот зал. Мне что, гостя в куче грязи искать, когда он тут утонет? Если он из-за твоей невнимательности угодит в точку возврата, сам пойдёшь за ним на корточках. Меньше думай о надменности, больше занимайся делом. Приведи всё в порядок, или мне заняться этим лично?

Король всегда смотрел на три шага вперёд, моментально опуская подчинённого с небес на пыльную землю. Советник спорить не стал. Пара быстрых пасов руками — и по залу прокатилась волна плотной магии, выметая грязь, словно ураган. Всё, что веками копилось в углах, поднялось в воздух и унеслось прочь. Лишь вокруг трона осталась нетронутая зона подавления. Король шевельнул костяным пальцем, и остатки пыли неохотно стекли под массивную дверь, уходя на улицу послушным тёмным шлейфом.

Правитель сосредоточился на предстоящем разговоре. По законам Тлена сильным мира сего строго запрещалось оказывать прямое покровительство новоприбывшим душам. Однако за миллионы лет Король научился виртуозно обходить любые запреты Системы.

Тяжёлые двери распахнулись. В зал вошёл местный маг-исследователь, ведя за собой того самого Именитого Героя, которого заждался этот застывший мир.

Я молча переступил порог, стараясь не выглядеть растерянным клерком, и слегка наклонил голову:

— Приветствую всех присутствующих.

Что делать дальше, я понятия не имел, поэтому просто фиксировал детали. Огромный тронный зал выглядел сиротливо: обшарпанный камень стен подчёркивал, что за лоском тут давно не гнались. Вдоль стен тянулись простые дубовые столы и стулья — без выкрутасов, явно предназначенные для суровых рабочих совещаний, а не для пиров. Массивные колонны подпирали потолок, неся на себе полустёртые фрески диковинных существ. Люстры, светящиеся непонятным внутренним огнём, свисали вниз, словно сталактиты, делая окружающий камень ещё серее. На полу не было даже намёка на ковры — видимо, истлели в прах.

Трон Короля, высеченный из когда-то белого мрамора, от сырости отливал тусклой сединой. На нём восседал сам Правитель. Могучая нежить, высотой метра два с половиной, закованная в тяжёлые боевые латы. Из всей брони отсутствовал только шлем. Черты лица угадывались на удивление чётко — серая кожа плотно обтягивала череп. Древний аристократ, застывший в своей немертвой форме, как памятник самому себе. От него веяло такой монументальной, вселенской властью, что мне инстинктивно захотелось расправить плечи, чтобы не казаться на его фоне жалким пятном.

Рядом замер советник: молодой, с точёным лицом, облачённый в паладиновские доспехи со звериной символикой. Из-под глубокого капюшона на меня уставился цепкий, сканирующий взгляд.

На каменном столе перед ними лежала шахматная доска. Фигуры от времени превратились в едва различимые силуэты, и только одна выделялась идеально чётким контуром — чёрный Король, с которого вибрация гонга только что сдула многовековую пыль.

Моё молчание затягивалось. Хозяева замка бесцеремонно разглядывали меня, словно проверяя на излом. Наконец Король заговорил — его голос звучал на удивление ровно, без пафоса и загробного эха:

— Приветствую, Артон. Тяжела ли была твоя дорога длиной в сто сорок лет?

Я внутренне напрягся. Сто сорок лет?! Что за бред? По моим личным ощущениям и внутреннему счёту, я шёл от силы часов восемнадцать. Что это за пространственно-временной сдвиг? Но Король не дал мне вставить и слова, продолжая свою неторопливую речь. Его тон казался доброжелательным, и я буквально впитывал информацию, которая ложилась в память, как выжженные на коре знаки.

— Мы рады видеть тебя в нашем плане, Артон, и восхищены тем, что ты отринул все стандартные двери, чтобы добраться сюда. Я открою тебе базовые законы этого места, хотя Система и запрещает мне говорить слишком много. Концепция Прародителя, создавшего этот мир, проста: дать каждой душе возможность исполнить любые свои желания, какими бы они ни были. И когда они будут полностью удовлетворены, душа со спокойной совестью уходит в Очаг Реинкарнации.

Король слегка подался вперёд, и его доспехи глухо звякнули:

— Но учти: здесь всё устроено иначе, чем в мире живых. Там жизнь рождает смерть, а смерть подпитывает жизнь. В Тлене возможность размножаться есть только у коренных существ, рождённых в этих планах. Вы же, пришлые души, ограничены жестким правилом: «Смерть равна времени, жизнь равна времени». Если ты достигнешь величия и могущества в Тлене, а потом погибнешь, твоё перерождение у Очага затянется на века или даже тысячелетия. Для мелких сущностей этот срок минимален.

— Зачем вы нужны нам? — Король перехватил мой мысленный вопрос. — Планы не могут существовать в статике. Вы, души, приносите с собой ментальные отпечатки, знания и образы из своих прошлых вселенных. По этим невидимым координатам в наш план притягиваются потерянные кусочки других миров — монстры, ландшафты, люди, похожие на ваши воспоминания. Благодаря вам наш мир расширяется и растёт. Маленькие, изолированные планы вроде нашего ценят Новобранцев на вес золота — это наш единственный шанс участвовать в глобальных событиях Тлена и развиваться.

Я слушал, и в груди становилось всё тяжелее. Не от страха, а от осознания масштаба этой чудовищной, но странно логичной Системы.

— То есть... — я осторожно прервал затянувшуюся паузу. — Я для вас не просто гость. Я что-то вроде строительного материала? Живой маяк, из воспоминаний которого тут вырастет новый кусок земли?

— Скорее, координата для телепортации, — поправил Король. — Окно в иные пространства. Шанс для нашего плана не угаснуть и не сгинуть в бездне. Я бы хотел, чтобы ты как можно скорее освоился со своей главной привилегией. И я готов наградить тебя. Есть два пути. Первый — подарок, но по правилам Тлена я не могу дать тебе ничего по-настоящему мощного. Второй вариант предпочтительнее — я улучшу то, что у тебя уже есть. Решайся прямо сейчас. Хочешь опробовать свою привилегию?

Мои мысли окончательно завязались в тугой, непроглядный узел. Логика клерка кричала: «Остановись, подумай, найди подвох!». Но концентрированная неприязнь к инструкциям, рамкам и правилам, которая ковалась во мне под прессом для макулатуры, требовала немедленного действия. Подчиняться их последовательности и вести долгие переговоры я не собирался.

— Да, — отрывисто бросил я. — Показывайте, что у вас там, а разбираться будем потом.

Едва это короткое слово сорвалось с моих губ, как мир вокруг бешено перевернулся. Я не успел заметить замаха доспехов советника. Моя голова с глухим стуком отделилась от плеч и полетела вниз, на каменный пол. Весь зал вытянулся, исказился и поплыл. Острая, выжигающая сознание боль длилась ровно пять секунд, показавшихся мне вечностью.

А затем наступила абсолютная тьма.

ГЛАВА 5. ПОДАРОК ЛИ…

Проводив взглядом покатившуюся по полу голову юноши и его оседающее тело, Король перевёл спокойный взор на мага-исследователя, который только что выполнил его безмолвный ментальный приказ. Возможность воскресать была фундаментальной привилегией этого мира, и Король точно знал, что Новобранец возродится на площади, у своего изначального места приземления.

— Советник, — Король отдал распоряжение тихо, но каждое слово легло в тишине зала, как тяжелая печать. — Займись телом. Маг-исследователь — немедленно отправляйся к точке возрождения Артона. Засеки точное время его воскрешения и приведи обратно. Объясни ему, что это было необходимо. Нам только не хватало, чтобы его разум помутнел от первой случайной, долгой и мучительной смерти в Большом Мире. Пусть сразу поймет, каково это — умирать. В будущем ему станет легче: если прижмет, сам себя упокоит, чтобы не мучиться. И... извинись перед ним. За то, что мы так бесцеремонно снесли ему голову. А я пока займусь его подарком.

Я очнулся точно так же, как и после падения из колодца. Тело казалось абсолютно ватным, лишённым костей, но стремительно наливалось тяжестью, возвращая осязаемые границы. Твою мать!

Рядом на корточках сидел Наркоша, сосредоточенно глядя на причудливые карманные часы. Едва стрелка замерла, он гордо выдал:

— Ровно пять минут. Очень достойный результат. Молодец, сэр!

Внутри меня бушевал яростный, обжигающий шквал. Боль, дикая досада и чудовищное бешенство смешались в один гремучий коктейль. Мне только что отрубили башку! Без предупреждения, без суда, просто как паршивому скоту! Во мне закипела та самая концентрированная ненависть, которую я копил в офисном прессе. Из глубины души рвалось дикое желание размозжить этому Королю его костлявую челюсть и разнести весь этот чертов замок по кирпичикам. Какого хрена они себе позволяют?!

— Артон, прими наши глубочайшие извинения, — Наркоша торопливо перебил мой зарождающийся крик, заметив, как я бешено сжимаю кулаки. — Это было жестко, но абсолютно необходимо для твоего выживания. Ты должен был лично прочувствовать, что такое смерть и воскрешение в Тлене, чтобы в будущем не потерять рассудок в первом же бою. Больше этого не повторится, даю слово. Пойдём со мной к Королю за наградой. Поверь, мы желаем тебе только хорошего. От тебя зависит судьба этого плана, и было бы обидно, если бы твой разум сломался после первой же серьезной стычки.

Я тяжело, шумно дышал, пытаясь подавить рвущуюся наружу анархию. Пальцы дрожали, в висках стучал набат. Разум лихорадочно оценивал ситуацию. Убить меня насовсем они не могут — я воскресаю. Но они сильнее, и я нахожусь на их территории, запертый в этом забагованном посмертии. Других союзников у меня нет. Если я сейчас устрою истерику, это ничего не изменит, кроме того, что меня посчитают слабаком. «Ладно, костяной ублюдок, — зло подумал я, поднимаясь на ноги и проверяя шмотки. — Я подыграю. Но этот должок я тебе запомню».

— Веди, — процедил я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал максимально холодно и жёстко. — Посмотрим на вашу награду. И очень надеюсь, что её цена не измеряется деталями моего тела.

Обратный путь до замка показался мне смазанным. Жители городка всё так же стояли соляными столпами, неотрывно провожая меня мертвыми, стеклянными взглядами. Но теперь в их глазах читался не просто шок, а какой-то фанатичный, благоговейный трепет.

За те сорок секунд, что мы пересекали пространство, я успел зафиксировать одну важную деталь: я всегда воскресаю в одной и той же точке. Безопасная, но чертовски предсказуемая привязка — словно кто-то очертил круг мелом и приказал возвращаться только сюда. И снова на глаза попалась эта сияющая шестёрка на иссиня-сером небе. Номер этапа? Мой личный ID? Разобраться с этим времени не было.

В королевском зале меня встретили гробовым молчанием. Даже сам Король едва заметно наклонил голову чуть ниже обычного — жест, который от этой древней махины казался высшим проявлением извинения. Но я не купился на этот лоск. Я стоял прямо, не кланяясь, и зло смотрел прямо в его пустые глазницы.

Правитель не стал тратить время на оправдания и пустые разговоры. Он просто сделал пасс рукой, и ко мне вышел скелет... мой скелет.

МОЙ СОБСТВЕННЫЙ СКЕЛЕТ, мутно-белый ходячий мертвец. Он двигался абсолютно синхронно со мной, зеркально повторяя мою напряжённую, злую позу. А когда я уставился на него в упор, костяной двойник внезапно вскинул руку к черепу и отсалютовал мне — чётко, по-военному, как учили на моей далёкой родине. Даже на правом предплечье была отчетливо видна зазубрина от перелома — моего давнего перелома. Это что же получается... меня умертвили прямо здесь только для того, чтобы улучшить и достать мой собственный скелет?!

Мои логические цепочки, и без того державшиеся на честном слове, окончательно рухнули. Некромантия? Мой скелет? Мой личный помощник, созданный из моего же мертвого тела?!

Король прервал мои безумные мысли, и в его голосе проскользнули жесткие, наставительные нотки:

— В большинстве планов Тлена получить что-то ценное за просто так — огромная проблема. Если правитель подарит Новобранцу легендарный меч, и тот пойдёт творить им добро, Система немедленно выставит против него ещё более могучее и изощрённое зло. Равновесие не терпит искусственных перекосов. Ты должен всего достичь сам, Артон. Своим упрямством и силой. Я лишь улучшил то, что уже принадлежало тебе — твою собственную костяную основу, подарив ей автономность. Это максимум того, что я могу сделать, не навлекая на нас гнев Прародителя.

Король указал рукой на выход:

— А теперь ступай в город и отдохни. Будь спокоен: это место — твоя безопасная зона. Здесь тебе никто не посмеет причинить вред. Я найду тебя сам, когда ты окрепнешь, обживёшься и будешь готов узнать большее. Ступай.

Я нутром почуял, что разговор окончен. Было, конечно, понятно, что все здесь настроены ко мне доброжелательно — если, блин, не брать в расчет мою срубленную пять минут назад голову, — но сейчас действительно лучше было выйти.

Моим проводником так и остался Наркоша. Он стоял в промежуточном зале замка, задумчиво разглядывая причудливое освещение на потолке и явно витая в каких-то своих чертогах разума. Мешать его великим мыслям я не стал, а просто громко кашлянул:

— Гм-гм!

Морконь — а именно так, как выяснилось чуть позже, звали мага-исследователя — вздрогнул и перевел на меня свой ленивый взгляд.

— Итак, — спросил я, скрестив руки на груди. — Что ты хочешь или можешь мне рассказать? И что мне, собственно, делать? Сразу предупреждаю: после того, как мне здесь внезапно снесли башку, у меня вообще нет желания просить или спрашивать у вас, как жить. Так что давай начнем с самого начала. Меня зовут Артон. А тебя как?

Хоть я и окрестил его про себя Наркошей, но мало ли, вдруг у существа есть нормальное имя.

Спутник слегка покачнулся, выпустил тонкую струйку зеленого дыма и лениво представился:

— Морконь, молодой сэр... Но нам бы для начала выйти из замка.

Мы двинулись обратно по крутым каменным ступеням. Позади меня раздался отчетливый, сухой стук костей — мой мутно-белый двойник послушно двинулся следом.

— И почаще оглядывайся на свою... точнее, на часть своего бывшего тела, — добавил Морконь, кивнув на шагающие сзади кости. — Пойдем на улицу, я представлю тебе город, покажу что к чему. И да, молодой сэр, я настоятельно рекомендую дать имя твоему новому инструменту, который так усердно стучит костяшками у тебя за спиной. У нас в Тлене имена дают сразу при создании или получении спутников. Они имеют некую скрытую силу. Правда, никто до сих пор точно не знает, какую именно...

Этот диалог лениво тянулся ровно до тех пор, пока мы не спустились к самому низу бесконечной лестницы. Мне безумно хотелось получить как можно больше информации, а чужие инструкции я выполнять не собирался. Особо не размышляя, я резко развернулся к шагающему сзади скелету, посмотрел в его пустые глазницы и твердо произнес:

— Ты теперь — Пресс. И живи с этим. Я хочу всегда помнить своего злейшего врага, который меня сюда отправил.

Скелет на секунду замер, словно переваривая информацию, а затем как-то по-особенному щелкнул челюстью. Кажется, имя ему понравилось.

Перед нами с тяжелым скрипом открылась последняя массивная стальная дверь, и мы наконец-то вышли на свежий воздух городской площади. Я сразу повернулся к Морконю и задал вопрос, который мучил меня с самой первой секунды:

— А теперь выкладывай: что это за чертова цифра «Шесть» полыхает у вас прямо посреди неба?

ГЛАВА 6: ОСНОВЫ ЧУЖИМ ЯЗЫКОМ

После ухода Артона в зале тронного зала повисла тяжелая, осязаемая атмосфера. Король медленно опустился обратно на свой мраморный трон, и его суставы издали сухой, зловещий скрип. Взгляд Правителя, разгоревшийся леденящим звездным блеском, намертво скрестился с идеально чистой шахматной фигуркой черного Короля, которой он только что сделал свой первый, агрессивный и реальный ход.

Мысли Правителя Тлена стремительно возвращались в рабочее русло, скрупулезно анализируя Новобранца. Какова бы ни была его внутренняя, глубокая радость от прихода этой души, Король не обманывался и не обнадеживался. Его точечный духовный взгляд детально просканировал Артона. Оболочка юноши выглядела стабильной и целой, но это был опасный, обманчивый фасад.

Адекватная, сильная душа просто физически не способна попасть в этот запертый план бытия. Здешние земли находились на глухих, отрезанных задворках мироздания — как минимум в 140-летнем пространственном путешествии от Очага Прародителя, в самой опасной близости к Конусу Рубежа и Пожирателю Тлена. Дойти сюда обычным путем невозможно. Это означало лишь одно: душа Антона была серьезно повреждена еще в момент смерти. Она могла бесцельно, слепо плестись сквозь Тлен и лишь по чистой случайности наткнуться на этот изолированный карман. Король прекрасно понимал: работа с таким «подарком» будет долгой и крайне проблематичной, ведь из-за глубоких скрытых дефектов парень в любой момент мог просто угаснуть и завянуть прямо у них на глазах.

Но куда больше древнего стратега поразил другой факт, заставивший его по-настоящему впечатлиться. Юноша утверждал, что проделал весь этот путь всего за восемнадцать часов! Пройти расстояние в 140 лет за считаные часы... Такое могло произойти только по какой-то колоссальной, и не побоюсь этого слова глупой чужой ошибке.

И пока Король в надежде на свою интуицию сдвигал фигуру короля еще на одно поле вперед, на другом уровне реальности происходило нечто иное.

Где-то высоко над Тленом, у самого затерянного, трухлявого люка, одна высшая сущность внезапно громко чихнула. В абсолютной тишине иссиня-серого пространства демиург растерянно пересматривал свои сияющие записи, сверяя их с древними рукописями прадеда. В свитках четко говорилось, что напрямую вмешиваться в феномен нельзя, иначе Система — вернее, сам Прародитель — всё просчитает и мгновенно обнулит результаты, заставив начинать эксперимент заново. Но реальность уже пошла наперекосяк, намертво сдвигая вековые формулы. Сущность сердито перевернула страницу: где-то в расчетах определенно крылся сбой, ведь подопытная «офисная мышь» деформировала окружение с пугающей скоростью.

В это же время в замке Воин-Лич, занимающий пост советника, летал в своих мыслях. Он помнил базовые законы, которые Король успел озвучить Новобранцу.

Планы Тлена не могли существовать в статике, и этот глухой карман отчаянно нуждался в живых душах. Ведь здешние обитатели не были полноценными созданиями, пришедшими от Прародителя Основ. Все они — от скелетов до Высших Личей — являлись лишь его эманациями, частицами единого целого, к которым пришлые люди могли обратиться за силой. Без Игрока и его мысленных образов, без его душевных отпечатков из живого мира, этот заброшенный кусок вселенной не мог привлекать новые потерянные кусочки ландшафтов или монстров. Местные были обречены на бесцельное существование, застревая в вечной, унылой рутине. Но появление Артона давало им законное право наконец-то продвигать свою волю вперед, к первым Дверям!

Советник вспомнил, как Король объяснял парню суровый закон: «Смерть равна времени, жизнь равна времени». Для душ размножение в Тлене было заблокировано — эта функция принадлежала только существам, рожденным внутри самих планов. Если погибал коренной представитель, способный иметь потомство, его сознание очищалось навсегда, безвозвратно. Если же он не желал оставлять потомство — он просто отправлялся на перерождение. Но цена за это была огромной: могущество и масштаб личности напрямую определяли срок возрождения у Прародителя. Великие деятели, патриархи и старлеи могли застрять в небытии на сотни лет и даже на несколько тысячелетий, пока их сознание по крупицам собиралось заново.

В тишине зала советник невольно вспомнил старый, почти анекдотичный случай, который так любил приводить Король. Одного важного патриарха из консилиума Тлена целых сто лет ждали на судьбоносное заседание, не имея возможности принять критический закон из-за его отсутствия. А этот недалекий кадр, как выяснилось позже, просто решил сыграть со страстной суккубшей в какую-то крайне изощренную, удушающую игру — да так и сгинул на целый век в долгое возрождение. Менее масштабным сущностям везло больше — их время воскрешения было минимальным. Советник краем глаза заметил что

Правитель Тлена сделал свой ход Королем. Инструкции и правила Прародителя запрещали сильным мира сего оказывать прямое покровительство Новобранцам, чтобы Система не выставила против них превосходящее зло для сохранения баланса. Но автономный скелет с зазубриной от старого перелома уже шагал по улицам города, а это уже не дар тут улучшение.

— Ответ на твоем дурацком лице, пришелец, — Морконь криво усмехнулся. — До твоего прихода в небе горела цифра «Пять». Включи логику, если мозги окончательно не вытекли через уши, пока ты тащился по Тлену.

Артон прищурился. Пять.

— До тебя здесь было пять душ, — маг отошел на шаг, его подол прошелестел по серым плитам площади. — Пять таких же упрямых калек, не пожелавших сдохнуть по правилам. Но, как видишь, мы все равно в запустении. Ждали тебя очень долго. О-о-очень. Ранее, слышал из мифов, наш план был Первым. Сама наша яма находилась прямо под Выходом Прародителя, и все души падали к нам. Хитрое и жестокое решение — остальным планам ничего не доставалось, все ресурсы шли сюда.

Маг зыркнул на Артона и понизил голос:

— А потом история умалчивает. Вмешался кто-то или что-то, и произошел ресет. Все души аннулировались, а нас выкинуло на самую грань. Хроники говорят, сил в мире четыре: белые двери Рая, вторые двери Ада, сам Прародитель — он же Порядок, и Хаос. Но где этот Хаос со времен мифов — никто не знает. Вот такой лор у нашего плана.

Морконь вдруг осекся и вытаращился на Артона.

— Лор? — маг пожевал губами незнакомое, угловатое слово. — Что это?.. Лор...

Он отвернулся и побрел в сторону косых городских крыш, судорожно кутаясь в тряпье. Его плечи мелко затряслись.

— Вот и началось влияние, — донесся его тихий, безумный шепот. — Хе. Лор.

Я спешно последовал за этим укурышем, а за мной — Пресс. Походка моего скелета становилась все пафосней и вальяжней, точь-в-точь как у меня при жизни.

Вести себя как ведомый лох я не хотел, поэтому мы пошли не по прямой, а обогнули площадь по боковым улочкам. Местный колорит впечатлял: три полупустые лавки базарчика, колодец с мутной водой, псарни и какие-то петушатники. Зашуганные люди стояли словно маникены — просто провожали меня стеклянными взглядами и даже не пытались заговорить. В толпе мелькали оборотни, вампиры и антропоморфные членистоногие, хотя нежить здесь явно превосходила остальных числом. Хорошо, что меня пока никто не трогал.

Я смог немного привести мысли в порядок. Если сложить дважды два, выходило странное: мой приход остановил стогнацию этого загнивающего мира. Значит, я принесу изменения — те самые, которые уже видел в мире живых. А раз я тут один такой уникальный, то и все окружение со временем прогнется и поменяется под меня. Только вот эти безмолвные, стоящие по углам личности совсем не радовали.

На запертый план опускался сумрак. Окинув взглядом блеклое небо, я окликнул моего гуру-накурыша:

— Эй, проводник. Веди в таверну или где тут у вас ночуют. Надо собраться с мыслями, да и утро вечера мудренее.

Это место больше похоже на собачью будку, — сказал я вслух, оценив масштаб гостеприимства. — Может, мне сразу на земле лечь?

Морконь даже не скривился от моих слов. Ему было плевать.

— Иди на третий этаж, любая дверь твоя, — буркнул маг, запахивая рванье. — Хозяину все равно, а блох тут отродясь не водилось — жрать-то им здесь некого. Что до моей персоны, то лимит добрых дел на сегодня подошел к концу. Если расскажу больше, только вред тебе принесу. Закон... эх, закон...

Он развернулся и растворился в темноте коридора, оставив после себя гулкое эхо.

Опять этот закон. Что за правила такие, о которых все молчат? Король-Лич выдает базу строго по дозам, этот укурыш тоже юлит и боится сболтнуть лишнего. Ладно, придется разбираться со всем самому, но это завтра. А пока — на боковую.

ГЛАВА 7: ОБСТАНОВКА И ЖАБА

ГЛАВА 7: ОБСТАНОВКА И ЖАБА

Утро. Обожаю утро, особенно раннее. В этот момент всегда кажется, будто мир просыпается заново, а вчерашние горести отступают. Самое время осмыслить позицию — и вперед.

Вчера вечером я выбрал угловую дверь на этаже. Внутри всё спартанское: два стула, кровать, шкаф. Выглядит так, словно сейчас развалится от одного чиха. Зато отношение к гостям приятно удивило. Еще вечером на столе обнаружилась тарелка каши с куском черствого хлеба — что-то вроде манной. А утром точно такой же набор материализовался уже около кровати: каша, хлеб и кружка воды. Сначала я напрягся, что кто-то заходил в комнату, пока я спал. Но, зная этот мир, ставлю на бытовую магию. Скорее всего, призраки-слуги. Слишком уж бесшумный сервис.

Я быстро оделся. Осмотрел шмотки — чуда не произошло, я остался в том же, в чем и помер. Дешевый черный костюм, белый галстук. Из личных вещей — шаром покати, больше со мной ничего на задворки Тлена и не перенеслось.

Мой Пресс всю ночь честно стоял на стреме с наружной стороны двери, охраняя мой покой. Белый, исполнительный бро.

Пора определяться, что делать дальше. А делать мы будем следующее: наслаждаться жизнью. В принципе, именно это нам всем тут и предрек Прародитель, когда запирал души в измерениях. Чего конкретно я хочу? О, у меня огромный список желаний.

Ну что ж, на выход….

Мысли одной маленькой служанки-призрака.

Гостей в гостинице хозяина немного — да за сто лет и не упомнишь толком. Иногда, бывало, паладины от суккубов бегали и прятались у нас, потому что по домам их сразу искать начинали, а больше никого и не припомню. Я заключила договор на обслуживание с хозяином и всегда честно выполняла свою роль.

А тут странность за странностью начались. Понимаю, что пришла новая душа. Понимаю, что вокруг всех взбудоражило. Однако я ведь еще молода и понятия не имею, что это несет нашему Тлену. Поэтому высокой радости не испытывала — да и что мне это может дать? В нашем измерении призраки — это совершенно невидимые существа. Мы просто на расстоянии можем передвигать предметы и обслуживать помещения. Ну, бывают и боевые, но обычно от нас легко избавиться.

Поэтому, когда я пролетала мимо новой души, на меня никто и внимания не обращал. И еду я поставила сразу перед его входом, едва он определился с комнатой, и магией прибралась. И по всему по этому его влияния я не ощущала.

Ой как я ошибалась. Ой как ошибалась...

А случилось всё из-за понятия, что этот Артон мог рано встать. Я на рассвете подлетала к его двери с подносом, и какого же было мое потрясение! Его скелет посмотрел прямо на меня. Он принял какую-то специфическую позу с кулаками вперед и не сводил с меня глаз. Я сначала подумала, что за мной кто-то стоит, оглянулась — но нет, пусто. Попыталась его облететь — мало ли, чутье какое у костяка развилось.

Но он рванулся и смог схватить меня. За что?! За руку?!

Вот тут я и телепортировалась в другой конец замка от дикого испуга. Какую еще руку?! Осмотрев себя в темном углу коридора, я обомлела. Из-за влияния этой чертовой души призраки стали проявляться в материальном мире. Я обрела парящее тело девушки лет пятнадцати — прозрачно-белесое, осязаемое. Провела быструю оценку способностей: ладно, функции остались прежними, на работе не скажется, но сам мой образ изменился навсегда!

Вот теперь я тоже прониклась изменениями, которые приносит пришелец. А завтрак... завтрак я ему просто телепортировала прямо к кровати. Ну его к лешему, не хочу я больше ходить к этому жуткому скелету.

Улица встретила меня плотным шумом. Как я и предполагал, пройдя пустой холл гостиницы, я никого не встретил, а вот снаружи количество живых и неживых существ выросло раза в три. Я еще не совсем понимал почему, но уже догадывался, что виной всему мое появление.

По направлению движения теперь находился базар. Точнее, БАЗАР. Вчера это были три калечные лавки, а сейчас — метров пятьдесят в длину, в форме оживленного перекрестка. Ларьки, забитые продуктами, травами, сувенирами и оружием. Но вокруг всего этого великолепия дрожала еле заметная бежевая пленка. Люди оттуда не выходили и внутрь не заходили. Мерещилось даже, будто человек шел в мою сторону, а потом просто растворялся в этой пелене. Однако шум оттуда долетал отчетливо.

Возле границы барьера стояло человек пятнадцать местных, завороженно глядящих внутрь. Среди них я как раз уловил разговор двух простых монахов:

— Ого, рынок! Неужели? — восхищался один.

— Туда можно будет заходить раз в месяц, пелена нас пропустит, — кивал второй. — Жду не дождусь оставшиеся тридцать дней. Я только от прадеда слышал, что это что-то типа места соединения измерений, и на него по пятьдесят небольших миров в день допускается. Ой, скорее бы наша очередь...

Логическая загадка с барьером была решена: межпространственный рынок. Подойдя ближе, я обратил внимание на валюту в руках редких покупателей за пеленой. Что-то вроде серебряных и золотых монет, но с непривычными, завораживающе блестящими узорами.

Мой внутренний вопрос тут же развеял подошедший паладин. Он вел под руку неимоверно обворожительную суккубу (почему я понял, что это суккуба, даже пояснять не буду — рожки, хвост и глаза говорили сами за себя).

— Что это вы тут нацелились, монахи-нищенки? — высокомерно бросил рыцарь толпе. — Ваши пару медях даже за пелену не пройдут, просто рассыплются в пыль. Эх, новички... Там можно платить только специальным металлом, добытым на магических приисках. Это у нас в захолустье вы можете обычным чахлым златом между собой меняться. Там один золотой равен тысяче здешних, и то не факт. Нашего золота тут навалом, вот когда сможем напрямую с кем-то торговать без пелены, тогда курс и упадет. Может, в день открытия базара к нам и заглянет пара скупщиков — глядишь, выменяете за десятки килограммов обычного золота один их кругляк. А так тащите туда хоть телегу: без специальных магических свойств деньги внутрь не пронести. Только ценные товары.

Паладин пошел дальше по дороге, а суккуба потянулась за ним, крепко прижавшись к плечу.

Вот оно, пошло нормальное поступление информации, а это я люблю. На меня уже не смотрели вытаращив глаза, что даже немного радовало. Однако теперь — и, как покажет будущее, надолго — я встретил совершенно другую реакцию: холодное, глухое отстранение. Будто кто-то ночью провел со всем городом закрытое совещание и целенаправленно испортил мне репутацию.

Прорываться через неведомую пелену я не стал. Зачатки разума у меня все же есть, да и воспоминание об отрубании головы еще слишком свежо. Поэтому я проложил путь дальше на разведку и выбрал местный ларек, в котором продавали хлебобулочные изделия. За прилавком стоял коренастый мужичок с рогами — тифлинг, демон, черт их разберет.

Но диалог не состоялся. Ну, по крайней мере, у меня. Ситуация...

— Приветствую, уважаемый, — поздоровался я и как можно дружелюбнее натянул улыбку. — А не расскажете по ценам, что где купить? Соседей, может, порекомендуете? С чего вообще путь начать?

Ответ мне капец как не понравился.

— Слышь, деньги есть? Нет? Тогда чего тут топчешься, иди дорогой, — буркнул рогатый и отвернулся вбок.

От такого приветствия я ступорнул. Але, мужик, ты чего? Я ж к тебе со всей душой!

— Вот и вали со своей душой за деньгами, потом приходи.

Я развернулся, на ходу прикидывая, как бы техничнее свернуть ему шею. Однако мои жестокие мысли разрушил совершенно неожиданный сценарий. Мой недоброжелатель вдруг с максимальной вежливостью, прижимая руки к груди, заискивающе завел:

— Сэр скелет! Не хотите посмотреть мои хлебобулки? Мы очень надеемся, что вы принесете пользу нашему миру. Особенно в поисках ресурсов... Поможете этой прибывшей душе привязаться к месту, а?

Сказать, что я охерел — это ничего не сказать. То есть со мной, с душой, как с нищим бомжом, а с моим скелетом — как с «сэром»?! Капец, приехали.

Но я умный, я ждал, чем это закончится. В общем, этот представитель злой расы просто так наложил моему костяку целую сумку булок, докинул ножик для нарезки и выдал кучу ценных советов: где, что и когда лучше покупать. А я что? Я не дурак, я стоял рядом и внимательно слушал.

Мой Пресс в ответ лишь меланхолично щелкал костями челюсти. Но со стороны казалось, будто у них идет вполне осознанный диалог. Это аут, приплыли. Они что, мою репутацию скелету отдали?

Когда торговец пожелал удачного пути скелету, я зло на него зыркнул, и мы продолжили разведку поселка. Обошли почти все так называемые торговые точки: заглянули к бабке с травами (настоящей живой женщине, что редкость), к мужику-кошаку с простой одеждой и к какому-то то ли самураю-раку, то ли помеси жука с мечом, который торговал плащами и шляпами.

По аналогии с первым торгашом, всё на халяву доставалось исключительно скелету. Под конец обхода я уже даже не встревал в разговоры, а только слушал и запоминал.

Завернув за угол в глухую подворотню, я решил провести экспроприацию и попытался отобрать у моего главного приспешника полученное барахло. Но тут меня ждал полный крах. Я потянул с его ног новые сапоги — он начал брыкаться. Попытался забрать сумку — он ее вырвал обратно. Я даже не ожидал, что в этих голых костях столько дурной мощи, аж ужаснулся. Единственное, что меня обнадеживало: вещи скелету давали с диким запасом. Плащ? «Хорошо, держи два, а то порвется». Еды отсыпали на неделю. Одежду — пожалуйста, даже нижнего белья три комплекта отвалили. Зачем оно скелету — загадка века.

Как раз на этом предпоследнем ларьке с одеждой в голове и начали брезжить первые зародыши понимания. Причем так со мной вели себя только взрослые местные жители, которые могли дать мне фору в этом мире. А вот дети бегали кругами и как раз на меня обращали куда больше внимания, постоянно перешептываясь. Ну и еще одна раса — очень красивая, утонченная — тоже уделяла лично мне кучу внимания, буквально пожирая глазами.

Всеми излишками Пресс в итоге со мной поделился сам, а вот остальное с боем вырвать не удалось. Конечно, прямо там, в подворотне, можно было бы его приложить, но это всё-таки мой единственный инструмент. Я не был уверен в его перерождении, хотя он меня бесил до судорог, как и его дурацкое имя. Я даже наорал на него, обозвав жлобной тварью, но костяк только беззвучно скалился.

Наконец мы подошли к конечной цели нашего утреннего маршрута. Для себя я расценил это заведение как магическую лавку.

Внутри пахло сушеной полынью и старой бумагой. Навстречу выбилась пожилая женщина — вылитая ведьма в остроконечной черной шляпе и темно-зеленом балахоне. К моему удивлению, она поздоровалась с нами обоими. Но я даже рот не успел открыть, как услышал ее диалог — если это можно так назвать — с моим костяным бро.

— Приветствую вас, посетители, — проскрипела ведьма, разглядывая нас цепким взглядом. — Я так давно ни с кем на эти темы не разговаривала... Ах, какой замечательный инструмент! Ты — Пресс. Да-да, не удивляйся, что все знают ваши имена. Об этом всё руководство города сразу уведомило жителей после вашего общения в замке. Так вот, ты, Пресс, хорошо охраняй своего хозяина. Ведь если ты погибнешь, восстановить тебя можно будет только при смерти твоего хозяина, прямо возле точки возрождения и строго из его собственной костяной основы. А я думаю, он сильно жертвовать собой не любит.

Она перевела взгляд на меня и подмигнула.

— И я очень рада, что у него есть ты, Пресс. Ведь ты рожден в нашем плане, и законы по равновесию полученного и отданного на тебе просто-напросто не работают.

Именно в этот момент пазл в моей голове со свистом сложился! Вот почему все ништяки и плюшки летели только скелету, и отношение к нему было как к сэру. Это же чистой воды лазейка в системных правилах Тлена! Если бы шмотки давали мне, Прародитель врубил бы закон равновесия и содрал бы с моей поврежденной души тройную плату эманациями. А со скелета — взятки гладки, он местный продукт апгрейда Короля.

Не скажу, что мое настроение сразу стало благодушным, но жгучую ненависть к костяку как рукой сняло. Ох и хитрецы местные... Не зря они тут столько веков заперты возле Пожирателя Тлена. И ведь лазейку просчитали ювелирно: не просто выдали мне какого-то готового раба с этого плана и не заставили меня его призывать, а чисто из моих собственных земных костей мне защитника улучшили. Да уж, далеко мне пока до их прозорливости. Из офисного клерка великого комбинатора за один день не сделать.

А диалог между тем шел в нужном для ведьмы русле.

— Так вот, Пресс, — продолжила старуха, доставая с полки увесистый фолиант в полинялом переплете. — Хотела бы я для твоего начального понимания, да и чтобы ты себя немного обезопасил, показать тебе азбуку магии в этом мире. Конечно, мне потом тоже понадобится твоя помощь, но это скорее ради того, чтобы у меня в лавке появился плюс один постоянный клиент. Так вот, запоминай...

И ликбез начался. Ведьма говорила монотонно, проговаривая основы по нескольку раз, пока скелет не подтверждал усвоение коротким скрежетом челюстей. Поняв правила этой игры, я уже мог четко в ней участвовать.

Вся суть на первом этапе сводилась к банальной технике безопасности: как правильно направлять заклинания на себя или окружающих и как контролировать сам выплеск энергии. Простыми словами — защита от дурака, чтобы не подорвать собственный резерв. Когда ведьма создала перед нами тусклую пульсирующую сферу, я вдруг почувствовал в груди легкое, отчетливое жжение. Старуха велела скелету принять и запомнить это ощущение. На удивление, даже когда сфера погасла, жжение внутри меня никуда не делось, превратившись в едва уловимую теплую точку.

Затем начались принципы. Ведьма криво усмехнулась и добавила:

— Надеюсь, в прошлых мирах была понятна структура объемного моделирования...

Эта фраза меня знатно озадачила. Но если местная метафизика сходилась с моей земной профессией, то я точно разберусь. Офисные отчеты и графики приучили мозг структурировать любой хаос. Для активации первого навыка требовалось представить перед собой — можно с закрытыми глазами, если так легче — две тонкие белые полосы. Они должны были висеть в воздухе в пятидесяти сантиметрах от груди, напоминая разметку на дороге, а затем закрутиться спиралью и вытянуться вперед метра на полтора.

Когда я открыл глаза, эти воображаемые полосы четко проецировались прямо на грудь ведьмы. По ее кивку я мысленно пустил энергию из своего новоиспеченного внутреннего резерва прямо в эту разметку. И вуаля — магия поддалась!

В сторону ведьмы со свистом сорвался легкий шлейф бежевой пыли — точь-в-точь такого же цвета, как барьер над утренним межпространственным базаром. Старуха удовлетворенно улыбнулась и отмахнулась от облачка рукой.

— Это просто голый магический удар внутренней силой, — пояснила она. — Базовое задание для работы с маной. Все заклинания в Тлене строятся из мысленного моделирования структур. В основном они несложные. Например, если скрутить перед собой плотный комок, похожий на узел шерстяных ниток, протянуть от него направляющую линию, а сами нити представить ярко-красными и раскаленными — получится что-то вроде огненного шара.

Вся эта система подозрительно напоминала мне вязание, спроецированное в трехмерное пространство. На визуализацию первых структур я потратил всего пару минут, но сразу осознал: нужна жесткая практика и тренировки, чтобы крутить эти узлы на автомате во время боя.

На этом обучение резко закончилось.

— Заходи позже за покупками, — буркнула ведьма и буквально выставила нас за дверь.

Оказавшись на улице, я посмотрел на своего теперь уже не совсем ненавистного костяша. Настроение резко поползло вверх. Пристроившись за Прессом, я скомандовал ему двигаться дальше — лутать пропущенных торговцев и повторно трясти тех, у кого, как мне показалось, мы забрали недостаточно халявного шмота.