Плюс десять к дерзости / Санура XIII

Глава 1

Плюс десять к дерзости

Санура вернулась в приют, когда ладья Ра уже висела над горизонтом, готовясь плыть к зениту.

У входа её перехватила Мерит — раскрасневшаяся, с каким-то папирусом в руке, которым она размахивала так энергично, словно отгоняла им мух.

— Заходил незнакомый жрец, — выпалила она, не дав Сануре и рта раскрыть, — принёс бумагу с печатью для трапезной. Для паломнической, вот эту. И нужно поторопиться — скоро должен прийти почтенный Хуфтор, будут решать, где нам дальше учиться.

Санура кивнула и громко стукнула костяшками пальцев в притолоку комнаты франков.

— Вставайте!

Циновка, заменявшая дверь, отдёрнулась, и из проёма высунулся заспанный Рене. Схенти на нём было мятое и перекрученное — он что, так в нём и спал? — машинально удивилась Санура. Но зачем?

— Завтрак, — коротко пояснила она. — Быстро идём мыться и есть. Скоро за нами придёт старший, надо до этого вернуться.

— Ага, щас, — Рене скрылся обратно за циновкой. — Вставай, милорд, пора пить чай! — донёсся из глубины комнаты его зычный голос.

Через несколько минут франки вышли на улицу, щурясь от утреннего света. Гийом провёл ладонью по лицу, сгоняя остатки сна, окинул взглядом пустынную улочку и повернулся к Сануре:

— Привет. Что сказала Маат?

— Пошли. Расскажу за завтраком.

***

Утренний Город Мёртвых оказался удивительно живым для своего названия.

Центральная Улица Процессий, тянувшаяся от ворот к Великому Храму Осириса, кипела людьми. Молящиеся тянулись вереницами к храмовым дворам, жрецы в белом шагали поодиночке и группами, работники с инструментами и носильщики с корзинами пробирались в боковые проулки, торопясь по своим делам до того, как солнце поднимется в полную силу. И среди всего этого торжественно двигались сразу три похоронные процессии — облака ладана плыли над ними сизой пеленой, а следом тянулись шлейфы идущих с молитвами, длинные, как хвосты праздничных змеев.

Над улицей стоял непрекращающийся гул: пение заупокойных гимнов сплеталось со звоном систров, голоса флейт — с торжественным уханьем барабанов. Всё вместе сливалось в гудение, похожее на голос огромного живого улья.

Гийом и Санура невольно замедлили шаг, озираясь. Столичные жители — Мерит и Рене — смотрели на всё заметно спокойнее. Они видели Великие шествия Ра, собиравшие полМемфиса и ещё пару Мемфисов паломников сверху, так что удивить их было труднее.

***

Трапезная оказалась длинным навесом, покрытым пальмовыми листьями, подпертым небольшими каменными колоннами, под которым располагались земляные скамьи и такие же столы. Навес примыкал к приземистому зданию кухни, из дверей которого тянуло дымом и запахом варёной чечевицы.

У входа стояла большая каменная чаша с водой, и тут Сануре пришлось задержаться.

— Руки, — сказала она, кивнув на чашу.

Рене пожал плечами и послушно сполоснул ладони и лицо. Гийом посмотрел на воду так, будто его попросили совершить что-то совершенно бессмысленное.

— Зачем? Я ничего грязного не трогал.

— В Египте, — терпеливо сказала Санура, — перед едой моют руки. Все.

Девушка зачерпнула воды и протянула ему сложенные ковшиком ладони. — Давай. Руки.

И в этот момент она вдруг поймала себя на странном ощущении — это движение, вода в подставленных руках, ожидание — было до боли знакомым. Точно так она подносила воду к перепачканным мордашкам Хеси и маленькой Нефру, и точно так они упрямились, и точно так она говорила «давай, руки», и в конце концов сдавались — сначала Нефру, потом нехотя Хеси.

Гийом, разумеется, был не маленький Хеси. Он был наследный принц Крита с боевым навыком плюс девятнадцать. Но вымыть руки перед едой его приходилось заставлять точно так же.

Принц, перехватив её взгляд — наверное, она улыбалась — вздохнул и подставил руки.

На раздаче Мерит сдала клочок папируса с печатью, и им выдали по глиняной миске чечевичной похлёбки, по лепёшке и по крошечному варёному яйцу. На всех поставили большой кувшин каркаде и тарелку маринованного лука. И ещё — небольшую плошку рубленой зелени, в которой Санура с подозрением опознала петрушку.

— Ни кусочка мяса, — грустно констатировал Рене, оглядев стол.

Когда все расселись, Санура и Мерит сложили ладони перед грудью, готовясь произнести положенную перед завтраком молитву Осирису. Гийом наблюдал за ними с выражением вежливого скепсиса. Рене, немного поколебавшись, тоже сложил руки —не совсем правильно, но старательно.

После молитвы все наконец принялись за еду.

— Вы, египтяне, слишком много молитесь, — заметил Гийом, когда первый голод был утолён. — И что всё-таки рассказала Маат?

— У нас много богов, — ответила Санура, — и от них есть толк. Бастет, например, спасла тебе жизнь.

Гийом поднял обе руки, сдаваясь.

— Что до Маат — ничего хорошего, — Санура понизила голос. — Она испугалась. Сказала, что будет что-то хуже войны. И отправилась к Ра.

Она помолчала, подбирая слова.

— Я не скажу, что знаю её давно. Лично — меньше года. Но даже приблизительно такой не видела. Никогда.

— Да уж, — покачал головой Гийом. — Хорошее дело.

— Ага. Но вот что я поняла из разговора — это именно Баал. Древнее левантийское зло. И у этого зла к нам есть какие-то претензии.

Некоторое время все молча жевали. Даже маринованный лук не казался таким уж едким, если думать о том, что впереди — что-то хуже войны.

***

Поев, они отнесли посуду обратно на кухню. Санура отметила, что принц сам взял свою миску и чашку — не оглядываясь, не дожидаясь, пока кто-то подскажет. Просто встал и отнёс, как все. Ей это было почему-то приятно, и она не сразу поняла, почему. Наверное, потому что в этом жесте не было ни позы, ни усилия — он просто сделал как делали остальные, и это значило, что он умеет наблюдать и подстраиваться. Для человека с короной в будущем — качество не худшее.

И ещё она заметила, что Гийом перестал жаловаться на отсутствие обуви. Вряд ли привык — скорее понял, как это выглядит со стороны.

***

У приюта их уже ждал почтенный Хуфтор. И — как сразу отметила Санура — выглядел он скверно. Не в смысле здоровья, а в смысле самообладания: взгляд бегал, руки были сцеплены перед животом, на лбу блестела испарина. Так выглядит человек, которому сообщили что-то, к чему он не был готов, и он всё ещё не решил, радоваться или ужасаться.

— Почтенный Хуфтор, — Санура глубоко поклонилась, — простите за опоздание. Мы задержались на завтраке.

Хуфтор вяло махнул рукой.

— Неважно. Вас срочно вызывают в Храм Тота.

Студенты переглянулись. Храм Тота. Бог мудрости, письма и счёта. Какое отношение он имел к четвёрке перепуганных учеников — было совершенно непонятно.

***

Очередной переход по Городу Мёртвых — и они стояли перед Храмом Ибисоголового.

По своему устройству он не отличался от любого крупного святилища Египта — пилоны, дворы, внутренние залы. Да и с чего бы ему отличаться, если храмовая архитектура была когда-то разработана самим Тотом. Но на этом сходство заканчивалось.

Все стены — от цоколя до карниза, от пилонов до ограды — были покрыты сплошным, невероятно пёстрым узором. Иероглифы переплетались с абстрактными завитками, стилизованные лотосы перетекали в спирали, спирали — в волны, волны — в какие-то немыслимые геометрические фигуры, и всё это было раскрашено в такие яркие, такие дерзкие цвета, каких Санура не видела ни на одном храме, ни на одной усыпальнице. Это было похоже... она затруднялась подобрать сравнение. Как если бы художнику дали все краски мира и запретили использовать меньше десяти на каждый локоть стены. Рисунки бились в глаза, притягивали взгляд, вызывали странное ощущение — и головокружение, и восторг одновременно.

И от них веяло магией. Не тёплой, уютной магией Бастет, которую Санура знала с детства, а чем-то другим — точным, холодноватым, сложным, как математическое доказательство. Дом в Бубастисе, где она росла, был покрыт рисунками от сырости и на прочность — самыми обычными, широко доступными. Но такой плотности чар, наложенных друг на друга слоями, она не ощущала никогда.

***

Группа прошла между двух пилонов в первый двор. Хуфтор аккуратно снял свои сандалии и положил у стены, где уже стояло несколько пар. Двор и сам по себе был бы обычным храмовым двором, если бы не та же ошеломительная роспись стен и — невиданное для Египта дело — мозаика на полу, выложенная всё теми же безумными абстрактными узорами. Ступать по ней было странно. Сануре доводилось бегать босиком по камням, раскалённым полуденным солнцем, но вот ходить по магическим рисункам — никогда. Подошвы забавно щекотало и покалывало, будто она ступала по тёплому песку, в котором шевелились маленькие жучки.

Пройдя двор, они свернули в боковой проход и вышли в сад, окружавший храм. Среди финиковых пальм и густых кустов тамариска возвышалось отдельное здание — каменное, с непривычно большим количеством окон и входом, который иначе как воротами назвать было трудно. Широко распахнутые створки были покрыты медными пластинами с чеканкой — опять же, узорами.

— Библиотека Тота, — негромко сказал Хуфтор, и в его голосе, несмотря на всю нервозность, прозвучало почтение.

Вторая по значению после Библиотеки Дома Жизни в Мемфисе. Санура о ней слышала с первого года обучения.

***

Внутри Библиотека поражала прежде всего простором. Высокие залы — потолки подняты локтей на двенадцать — поддерживались тонкими каменными колоннами, стройными и лёгкими, как стебли папируса. Обе стены каждого зала были прорезаны окнами — узкими, вытянутыми почти во всю высоту, какие только и возможны без арок, — но их было столько, что свет лился внутрь щедро, золотистый и мягкий. В простенках между окнами стояли стеллажи для свитков: огромные, до самого потолка, деревянные шкафы — и Санура, при виде этого количества драгоценного дерева, на мгновение задохнулась. Чтобы достать свиток сверху, наверно требовалась специальная лестница и пара крепких помощников.

Всё это могло бы выглядеть величественно и строго — залитые светом залы, стройные колонны, тишина, — если бы не яркая роспись, покрывавшая решительно всё. Потолки, колонны, стены, пол, и кажется, даже края стеллажей. Каждый свободный клочок камня пестрел узорами.

— В основном противопожарное зачарование, — пояснил молодой жрец Тота, приставленный к ним в качестве провожатого, перехватив взгляды, которыми студенты обводили это буйство красок. — Любой огонь в стенах Библиотеки гаснет. Есть ещё от сырости и от насекомых, но огонь — главное.

Они прошли несколько залов — один перетекал в другой, и в каждом сидели за столами жрецы и писцы, склонившиеся над свитками, — и наконец остановились перед дверью в небольшую комнату в глубине здания.

Жрец-провожатый отступил в сторону.

***

За низким столом, заваленным свитками, сидел Тот и читал.

— Привет, Санура, — он опустил папирус, коротким кивком отпустил сопровождавших их жрецов и уставился на вошедших.

Санура одной рукой удержала Мерит, которая уже начала складываться для падения на колени, и глубоко поклонилась.

Выпрямившись, она испытала острое желание отвесить Гийому подзатыльник. Он и Рене стояли с совершенно одинаковым выражением — открытые рты, остекленевшие глаза — и смотрели на бога мудрости.

А бог мудрости смотрел на них.

И их, в общем, можно было понять. Тело у Тота было человеческое — молодое, худощавое, с узкими плечами и непропорционально длинными руками, оканчивавшимися тонкими, почти паучьими пальцами. Простое белое жреческое одеяние, безупречно чистое. На шее — лунный диск на цепочке. И голова. Голова ибиса. Длинный, изогнутый клюв цвета чёрного оникса. Маленькие золотые глаза с вертикальным зрачком, моргавшие по-птичьи — вбок. Перья на затылке гладкие, серо-белые, аккуратно уложенные.

На непривычного человека всё это вместе производило примерно такое же впечатление, как удар палицей по голове.

Пауза затягивалась. Тот разглядывал франков. Франки разглядывали Тота. Мерит тихо дышала где-то за спиной Сануры.

— Господин, — Санура решила, что хуже уже не будет, — это мои друзья, франки. Они... не из Египта и не очень пока ориентируются в наших обычаях.

— Франки, — Тот рывком склонил голову набок, отчего Мерит за спиной Сануры явственно подпрыгнула. — Любопытно. Надо их потом показать нашим географам. Может, они что-то помнят о своей исторической родине. Аквитании.

Новый рывок — голова дёрнулась в другую сторону. Мерит, кажется, подпрыгнула ещё раз.

— Впрочем, я вызвал вас по другому делу. Меня попросила поговорить с вами моя сестра.

Тут Сануре показалось, что Тот как-то нервно повёл своей птичьей головой.

— Это не очень интересная загадка. В общем, совсем неинтересная, но Маат сложно отказать. Я задам несколько вопросов для окончательного анализа. Санура, когда ты увидела фанатика?

— Как только он вошёл.

— Понятно. Гор прав — судя по следам, он наложил очарование, ориентируясь на уровни. Ассасин просто выпал из поля зрения посетителей. Но не учёл абилку, впрочем, у столь юных людей она встречается нечасто. И ты следила за ним всё время?

— Да. Не то чтобы смотрела во все глаза, но наблюдала. А как тогда Мерит увидела удар?

— А так и увидела. Когда он рубил, очарование спало — оно было уже не нужно. А вот то, что он стоял позади принца, она додумала позднее.

— Я не выдумывала! — пискнула Мерит. — Я бы не стала никого обманывать!

— Ты не обманывала, — Тот отмахнулся длинной рукой. — Так работает человеческий разум. Если ты внезапно увидишь на столе кошку, разум убедит тебя, что ты видела, как она запрыгивала. Впрочем, неважно.

Он повернулся к Гийому — всем телом, одним плавным движением, только голова дёрнулась по-птичьи, с запозданием.

— А теперь подумай, Санура. Неужели высококвалифицированный ассасин — а такие люди убивали царей и архимагов — не заметил бы слежку со стороны жрицы тринадцатого уровня?

— Ой...

— Что — ой? — ибисоголовый опять дёрнул головой. — Вечно ты говоришь непонятные слова. Дальше. Гийом? Так тебя зовут?

— Да, господин, — принцу явно было не по себе от разговаривающей птичьей головы, но держался он уже заметно лучше, чем минуту назад.

— Сколько ты можешь продержаться без оружия против воина примерно двадцатого уровня?

Гийом задумался. Потом выпрямился и сказал чётко, по-военному:

— Нисколько. Вернее — то время, которое противнику нужно, чтобы ко мне подойти. Но убийца не был двадцатого уровня.

— Это был фанатик. Боевая кукла, — Тот произнёс это буднично, как факт, не требующий пояснений. — Конечно, не кукла самого Баала или кого-то из его ближней свиты — такую мы заметили бы, как только она пересекла границу. Но достаточно могущественной сущности, иначе она не сумела бы довести его до сердца Египта. Фанатик имеет уровень примерно в две трети кукловода. Здесь — минимум двадцать.

Тот помолчал.

— Гор не обратил на это внимания, но я проанализировал рисунок боя. Ты должен был погибнуть где-то на второй-третьей минуте.

— Он меня пощадил? — скривился Гийом.

— Нет. Его хозяин не хотел тебя убивать. Это была обманка.

— Господин, но нас спас только приход Бастет — вмешалась Санура — Как он мог это предвидеть?

Бог издал курлыкающий звук, заменяющий ему смех.

— Санура, ты же умная девочка. Подумай сама — как божественная сущность может что-то предсказать?

Тот внезапно потянулся всем телом — странно, нечеловечески, как потягивается птица, — и сделал медленное круговое движение головой.

— Короче, что мы имеем. Мы имеем не попытку убийства, а её имитацию. Это была неинтересная загадка, могли бы и сами легко разобраться.

Он помолчал.

— Но эта имитация как-то связана с предчувствием Маат. А вот это загадка уже интересная.

Ещё одна пауза. Золотые глаза прищурились.

— Гибель большей половины Египта — это надо обдумать.

Тот поднял голову вверх и застыл.

В комнате повисла тишина. Такая, в которой слышно, как бьётся сердце у соседа.

Студенты стояли неподвижно — услышанное кого угодно бы пригвоздило к месту. Франки подобрались, расправили плечи и смотрели на бога как-то жёстко, недобро — не со страхом, а с тем холодным вниманием, с каким воин смотрит на горизонт, откуда идёт вражеское войско. Мерит, похоже, была готова расплакаться, и только присутствие Тота её сдерживало.

Прошло несколько минут. Студенты начали переглядываться. Через десять — вертеть головами. Тот не шевелился. Глаза были открыты, но смотрели куда-то далеко за потолок, за камень, за небо.

Через четверть часа Санура решилась.

Она подошла к богу мудрости, села рядом с ним на пол, на тёплый от магических рисунков камень, и аккуратно дёрнула за край одеяния.

— Господин. Я принесла загадку.

Тот, не меняя позы, скосил на неё один золотой глаз.

— Какую?

— Что нам дальше делать?

— Не знаю. Идите, наверное, откуда пришли. Там вас куда-нибудь определят.

— Господин, — Санура помедлила. Слова, которые она собиралась произнести, были, если вдуматься, невероятной дерзостью. Но она вдруг поняла, что ей всё равно. — Я хочу вам чем-нибудь помочь. Нас кидают туда-сюда, как мячик, а впереди что-то очень страшное.

— Ого, — бог мудрости изменил позу, теперь он смотрел прямо на неё, склонив голову по-птичьи, и золотые глаза разглядывали её с тем самым выражением — червяк, не червяк? — И чем ты можешь помочь в деле, в котором участвуют старшие боги?

— У меня есть групповая абилка на удачу, плюс десять. А Гийом — наследный принц Крита, и у него ближний бой плюс девятнадцать.

Она набрала воздуха.

— Ну пожааалуйста!

***

Начало романа - https://author.today/work/581005