Однажды в некой РПГ

Смотритель виртуального кладбища

– Что? Все рояли, милый друг,

Закончились?

– Как и зарплата.

– Не верю! Есть ещё, однако,

Идей безумных, диких вздрюк!

Однако, я странный дед. Работаю смотрителем кладбища. Но не обычного, а в виртуальной реальности. Да, вы правы, в играх такие существуют. Вот там я и есть. В какой игре? А это важно? Я названия-то не очень замечаю, хоть оно и проносится каждый раз перед глазами, когда в игру вхожу. Помню, там есть буква как русская «с», но с охрененным хвостом. Зачем ей хвост? Ну шрифт такой. Го-ти-чес-кий. Сейчас все игры таким шрифтом свои названия пишут. Ой, ну не все, согласен. Ну поймали, поймали старого деда. Да, НЕ В ЭТОЙ игре я смотритель кладбища. В другой. А в какой – не скажу. Это – квест. Догадаетесь: приходите, стучите в ворота – и будем вам плюшка, зуб даю. Чей зуб? Га-га-га! Ну можно и ваш, как скажите. Шутка! Зуб может быть ценным ингредиентом. А там уж как повезёт, чей попадётся под руку – тот и получите.

Что я здесь делаю? Ну а что смотрители кладбища делают? Бдят! Что б всё по фен-шую было. Мусор убран, могилы вымыты. Чтоб те, кто на старое кладбище качаться пришёл, пошлину уплатили. Ну или без шмоток останутся. Хочешь вот память покойного какого почтить? – Да без проблем. Безобразить и могилы осквернять хочешь? Тоже можно, но только ночью. А оформить – сейчас оформим. Всё по тарифу, ничего лишнего. Вновьпредставившуюся или бывшую аватару похоронить, экскурсию, викторину… Количество услуг достаточно. Вчера вот мага с диких островов привезли. Пленного. По пятьсот золотых гильдия за них платит, вроде. Обряд провёл, всё по фен-шую. Профессия у меня подходящая, кстати, – некромант. Еще одним личём старое кладбище пополнил. Шестидесятый уровень эта хрень летучая получила! Да знаю, что силён, давно уж здесь.

Как я сюда попал? Случайно. А вот на самом деле случайно. Я на земле-то долго живу. С товарищами-другами общался не очень часто. А уж как инвалидом стал – так и вообще сложно это стало. Тут погулять или даже в туалет сходить – и то сложно. Партия и правительство что говорит? – Для инвалидов специальные туалеты положены. Вот их и надо слушать! Вообще, слушать их, конечно, не надо, галиматью они несут. Но про инвалидов – правильно! И туалеты нужны специальные! И ванны! А то обзываются – дед, мол, вонючий. А я как будто что-то сделать могу.

Ну так вот, дружок один был. Он, может, и посейчас есть, не знаю. Звоню как-то ему узнать: не подох ли? А мне и отвечают: занят, мол, очень Киприаныч, могу вас завтра на 10.00 на телефонный разговор к нему записать. Вот ты ж тётьки-ётьки! Занят! На телефон к нему записывают! Большим хреном стал? Едва завтрашних десяти-ноль-ноль дождался.

Смотрю на него по фону – и не узнаю. Розовый как ягнёнок какой! И волосинки его седые, жидкие, аккуратно на голове разложены. Так меня это поразило. Ведь сколько лет назад было это, а картинка и посейчас как живая перед глазами встаёт. Он меня не видит, слепой. И хорошо, что не видит! Сам на себя в зеркало покосился – кожа где жёлтая, где коричневая, где корка какая-то вместо неё. Чирей на шее. Тьфу! А этот как слон розовый и гладкий!

– Рассказывай как живёшь, Кипряныч. Чего-то к тебе как к министру на приём записывают? Вчера где был? У врачей что ли или в санаторий пристроили?

– Обитаю я, – отвечает, – нынче в другом мире. В игре. Сын поспособствовал. И командую дворцом, всем северным краем, ангельскими болотами, и манипулами этого, дай бог памяти, о-го-го-горского легиона. И не поверишь, Фонтаныч, людишек этих там как клопов давлю!

Фонтаныч – это я. Фамилия такая, Фонтанов. А дед-то, думаю, умом тронулся. Только может оно и лучше быть сумасшедшим и розовым, чем вон как я в зеркале? А что как клопов – поверил сразу. Семейка у них – буржуи известные. И в Кипряныче, значит, вся их кровопийская сущность проснулась. Жаль.

– Хорошо выглядишь! – буркаю.

– Это да. Видел себя на фото. У меня ж в этой игре и глаза глядят! А всё почему? В нашем возрасте, Фонтаныч, самое поганое – это еда. От неё все беды. А я есть – не ем, сижу в капсуле, и она сама меня кормит. И такой гадостью кормит, что по жизни и в рот бы не взял, а теперь вот эта гадость мне даже очень полезная.

Я подумал было, что Капсула – это нянька. Ну а чего?, сейчас молодежь как только детей своих не называет. И чего хорошего в том, что даже не дети родные, а какая-то дура тебя гадостью кормит? Точно свихнулся дед.

Но за разговором дальнейшим дошла до меня суть. И загорелся я этой идеей. По всему хорошо выходит: и питание идеальное, и делом занят, и из домашних никому не надоедаю, ни видом, ни звуком, ни вонью. И миры мне знакомы оказались. «Новости виртуальных миров на первом» – очень даже уважаю. Правда, я думал, что это про фильмы всякие плюс интервью с артистами-создателями. Но если это про жизнь, то и интересней даже.

И стали мне всякие новоявленные негоцианты-менеджеры названивать. И приезжали даже. Но по всему выходило, что нет у меня таких средствов. Даже если всё движимое и недвижимое продать – на полгода только и хватит. И не объяснишь этим дурням, что я не туристом в их игру хочу, что от меня польза быть может. «В нашей игре», – говорят, – «вы можете получать баснословные деньги». А как и за что их получают – несут ересь какую-то. И всё мне пакости какие-то советуют. Детей, говорят, пошантажируй, пусть они твоё игровое время оплачивают. Или там сдай всё в залог, месяца на три игры хватит, а дальше оно видно будет. Как будто я нелюдь какая! Подумал уж было: пора, пора мне на покой, в таком мире, где каждый каждому падлюки устраивает – не хочу жить! Или ещё приемлемое для себя мошенничество сообразил: всё детям раздарить, взять кредит – и вот будь что будет.

Но не пришлось. Случилась случайность. Для меня – счастливая. Как сейчас помню. Одиннадцать утра было. Солнечно! Входит этот дядька и с порога мне:

– Я хочу предложить вам переехать на кладбище!

А…оы… хамл… Ну ладно, когда внучки вопят: «Опять дед радио на всю катушку завёл. – Да ему уже на кладбище пора!». Но тут… Онемел, короче, я от такого хамства. И хорошо, что онемел и не послал его сразу в страшную сторону. А он, видать, и сам понял, что двусмысленно как-то это прозвучало. Ладони вперёд выставил. Мол: «Нет, нет!», улыбнулся так открыто, обезоруживающе:

– Нет, на реальное кладбище вы ещё до-о-олго не попадёте. Нам в игре нужен хозяин виртуального кладбища…

И начал рассказ с картинками.

Мне вот больше всего честность понравилась. Ну, или если это хитрость, то такая коварная, что любого продумана обманет. Не благотворители они, сказал дядька, даже и близко нет. Даже нажиться на мне хотят. Акцию мне устраивают, поскольку пенсионер я и инвалид, а за акцию государство им налог уменьшает. Зарплату мне платить они поначалу не будут, поскольку на всём готовом я жить буду. Но не у себя, а у них в игратории. Там и врач мол, и техники. Налажено всё там, короче, и таких как я человеков больше ста обитает.

И картинки смотрел, и договор читал. Сомнение было, что справлюсь с такой работой. Список первоочередных проблем мне этот дядька даже не читал, пояснял чуть не на пальцах. Непонятного очень много. Но душа чувствует – не будет больше такого случая. Если ошибусь – оно, конечно, уже не исправишь. А в жизни я что, не ошибался разве? Так эти ошибки неисправленными и остались… На кладбище тебе, дед, на кладбище. К новой жизни!

Собрал семью. Тут, конечно, весь спектр эмоций. От «Ну, слава богу!» до «Папа, чего это ты удумал?». А то и удумал. По нынешней жизни старым дуракам самое место – в капсуле! Не на край же света увозят. За город. Там и навещать меня можно будет. Только позвонить надо предварительно. А всё движимое и недвижимое – вам, мои дорогие. Вот прямо здесь и сейчас. Только делить сами будите. Знаю ужо, что вонять не я один умею. Не хочу этого слушать.

Вот так и попал на свою службу…

Ан, нет, вру. Экскурсия ещё была. И мне надо было место рабочее обсмотреть, и детям любопытно. С полчаса за город – и вот он, этот игровой санаторий. Ух и не понравилось поначалу… Всё так чистенько, такие все вежливые, аж гадко. Точно ободрать, как липку, тебя хотят. Плиточки, линолеум, халатики с кармашками, тьфу! Директорша только ничего. Строгая, торжественная. Сама взялась каталку мою возить, сама всё рассказывает и показывает.

– Вот столовая. Это холл. А вот ваша рабочее место и жилая комната одновременно. Если вдруг захотите в реал, в настоящей постели поваляться. За углом – врачи…

– Спасибо, Виталина Львовна. Всё очень впечатляет…

– Фонтанов?!

Шустрая бабулька семенит навстречу. Улыбается. Лицо что-то напоминает…

– Райка?! Кимикорыч? Ты, что ли, ётьки-тётьки?

Узнала! Вот ведь бабы, никаких тайн на вас нет. Ну надо же! Семь лет вместе за одной партой сидели. Где? Да в школе же! Представьте себе!, я когда-то и в школе учился. А ещё я ребёнком был, и в коляске катался, и титьку сосал! А вы и не думали?, всегда был дедом старым? Не-е-ет, в школе я точно учился. Правый ряд, первая парта. Там мы с Райкой сидели. Райка-то дурой была редкостной, все уроки у меня списывала, кроме русского. Зато красавица! Как она выглядела – точно не помню, но помню, что волосы у неё были иссиня-черные, горели, как ночь. Смотрел я на эти её волосы и обалдевал. Потом-то узнал, конечно, секреты женские всякие. Голову, мол, они каждый день моют, потому и красивые. А сейчас бабка седая…

– Максимовна! Так вы знакомы? Ах, ах… Тогда корми-пои гостей кашей-чаем!

И повезли нас кормить.

– Котлетку? Мясцо-гуляш жаренное? Может быть: по сто грамм?

Э-э-э, я бы с удовольствием. И кашу гречневую уважаю. Да только желудок мой с мясца жаренного да ста грамм такой вам гейзер устроит!

– А не провести ли нам пробничек виртуальный? – влез менеджер, что тоже с нами шлялся повсюду. – В капсуле любые расстройства желудка незаметно проходят.

– А и правда…

Так со своим склепом познакомился. Уютненько! Подушка в легкомысленных зайчиках, плед сине-красный. В изголовье – мечта вивисектора, стол огромный, книги, колбы, реторты. Огонь неугасимый горит, шкаф с какой-то гадостью. Напротив – всё паутиной затянуто. Потом, когда её сняли, там койко-место для Дуриллы образовалось. Это моя помощница… или помощник… сам не пойму.

– Я ж нежить вроде поганая! Разве я не в гробу жить должен?

– А кто вас тут увидит? Склеп этот наш как центр управления. Руку перед собой ладонью вперёд ставишь – и гляди на территорию, распоряжайся. Тут вот, где сам склеп находится, старое кладбище. Там кач игроков проходит. С них подать собирать надо. Дальше – новая территория. Там игроки могилы свои размещают. По центру – Ленинский камень. Резерв войск, так сказать. Налево – могила Леннона, за ней особый уход.

А вот ходить с первого раза не получилось. На ноги встать – встал, а как ходят – не помню. Спасибо потом Виталине Львовне, талант у неё оказался – инвалидов в виртуальности ходить обучать. «Ты у меня уже двести пятнадцатый!» – объясняет. – «Как миленький бегать будешь!»

– И всё тут чики-пуки, Фонтанов! – говорила Райка, – Это в соседнем «Солнышке», что для детей, третьего директора меняют. Упыри ненасытные! А нашей Витолине деньги не нужны. У неё в любовниках – САМ, блин. Зачем ей воровать?

Вот с той экскурсии я и остался…

О!, звонок на Старых воротах. Посетители. Кто такие? Весёлая компашка, лица добрые, лютня в чехле. Дисциплинированно стоят гуськом. К Цою, видать. Смотрю на них строго, а сам интерфейс оплаты открыл. Проверяю. Во как! Оплачен кач на старом кладбище. Чего же они тогда на дорожке жмутся? Ещё Лукоморье оплачено. С лютней на неведомые тропинки? Во дают! А инструмента не жалко?

– Чего надо, люди добрые? – спрашиваю. – Безобразить пришли али на прогулку?

– Привет, Фонтаныч! – вопит первый, Граф Войс его ник. – Мы к Цою! Да не первый раз ходим, неужто не помнишь?

Лица, пожалуй, знакомые.

– Правила знаем. Запускай нас! Запрещённого нет.

И зуб мне протягивает. Видать и действительно не в первый раз, раз шутку мою знает. Зуб за зуб! Запускаю руку в котомку, нащупываю ответный зуб. Протягиваю.

– Заходи по одному. Всё запретное можете в контейнер положить. На выходе вернут.

– Хаюшки! Йо! Привет! Чао! Дрямси! Салют, Фонтаныч! – здороваются, заходя.

Считаю. Семь человек. Активирую перевод золотых, а сам руку на землю кладу, это у нас связь такая. Командую неслышно:

– Готовность по оранжевому сектору! Семь человек к Цою. Проблем не предвижу.

Деньги перевожу потому, что проход к Цою бесплатный. Для всех. Я сам за них плачу, стало быть. Так положено.

– Ого! От красного драка зубяшник!

А вот это плохо. Ингредиент, конечно, ништяшный, а что удача уже израсходовалась – плохо. На тропинках бы пригодилась. Ну да может ещё намолят.

Группа уходит вперёд, забирая вправо. Граф Войс задерживается. С ним ещё девица.

– Мы тут эта… Подарок коту, стало быть. Вдруг легендарка обломится… Посмотрите. У вас опыт. Подойдёт?

Ошейник предъявляет. Чёрный. Весь в заклёпках. А девица:

– А у меня – вот! Пусть лапки свои погреет, – и вязанные пинетки показывает.

Тарапунцель! Помню её ещё нулёвкой. Невысокая, толстенькая, курносый нос, пегие волосы двумя прядями в разные стороны торчат, глупые глаза, кажется, сейчас заплачут. Был бы я котом, тебе бы точно повезло, девочка.

– Ну не знаю. Вроде подходяще… Кот решать будет.

Лукоморье у нас уже после памятника Цою появилось. Помню, вызвонила меня Виталина Львовна:

– Фонтаныч! САМ требует, чтобы на кладбище что-то эпичное было. Древнерусское. Ты у нас хозяин, тебе и карты в руки. Думай давай!

А я-то что? Замок Кощея предложил. Или могилы трёх богатырей. Кладбище же. И Голову, ветром дующую, как препятствие для входа в локацию. И бригаду гномов для строительства. Уже знакомые, прикормленные. Но САМ решил, что будет – Лукоморье.

Скромное оно получилось. Небольшой крепкий дуб, ручеёк с живой водой, в меру пузатенькая русалка и черный кот. Дуб, как водится, цепью ажурной опутан. Кот сказки рассказывает, или истории, или анекдоты, или песни поёт. Самое главное, что в конце всегда квестстартер есть. Обычно пустяковый, на пару серебряных или десяток золотых. Но бывало, что и легендарные задания от него получали, и эпики.

Важно, когда кота слушаешь, на сиськи русалочьи не сильно пялиться. А то хвостом по морде получишь. Впрочем, если совсем пялиться не будешь – тоже получишь. Ну и что это за вопрос: «А если я девушка?». Девушка что, не должна уметь оценить красоту другой девушки? Между прочим, первое легендарное задание девушкой и было получено. Она так рассказывала: «Я не могла видеть это безобразие и подарила ей верхнюю часть своего белья». А кот ей сразу квестик на легендарные сапожки. Потом, кстати, этот номер проходить перестал. Только ещё один повод по морде хвостом получить появился.

А вот второй легендарный квест уже мужчинка заполучил. Он головой-то подумал, мозгами пошевелил, и русалке вторую часть комплекта белья презентовал. За что, по его словам, бил бит хвостом и не только по морде. Но в результате – шапка-невидимка, хозяин которой видит всё! Да, да, парнишка этот и есть ТОТ САМЫЙ, нынче очень известный хай-рейнжер, охотник то есть.

Нет, про то, что в тех квестах делать надо было – не знаю. А попасть в Лукоморье просто. К Цою – это совсем направо. А если просто правее от Ленинского камня брать – как раз на неведомые тропинки и выйдешь. Ну и, если выживешь, то там уж недалеко…

Иду к Золотым Воротам. Это на новую часть кладбища вход. Специально для поминающих. Утро уже, пора открывать. «Цок-кри-кри-пра. Цок-кри-кри-пра» – слышу сзади. Один из помощничков, мой НПС-костыль меня догоняет. Костяной Царь. Когда меня нет, он здесь главный.

– Костяной! Могилу Глюка убрали? Что там было-то?

– Да как обычно. Триста шестьдесят кусочков, кишки, волосы, ногти. Мозгов, сердца и селезёнки не нашли, сожрали самостоятельно скорее всего.

Н-да. Шалость удалась.

– Хозяин! Так это… зомбиков бы подкормить…

– Это правильно, – вручаю ему свиток «Гниение». – Нового лича потестируй. Это – если у него своего такого закла нет. Посмотри: будет от него толк или учить придётся. Ну и зомбиков заодно покормите.

– Иесть!

– Бди, короче. Чтоб по фен-шую всё. Там к Цою группа пошла, они потом в Лукоморье намылились. Но там Дурилла на стрёме. Сейчас ещё двоих мытарей подберём. Ну и вообще, рабочий день начался. Ворота открываем. Вдруг посетители…

– Иесть!

Открываю ворота.

– Так, товарищи божедомники, ворьё, убивцы и прочий антисоциальный элемент! Доброе утро! На сегодняшнюю ночь запланирована только одна ночная эпическая оргия. Тополиный Пух, эльфийка, маг, бочка гномьего эля «Дёрсо», два больших пирога с зайчатиной. В собутыльники требуются две особи мужского пола.

Придумаю вот квестов странных, гребись тут с ними…

– Ну, моя очередь. Я готов, – первый терпила нарисовался. – За мной вон тот толстый занимал…

Не толстый, а Тосый Билл.

– Ты вторым будешь? – спрашиваю.

– С бабой всю ночь пить? Да ну её на фиг!

Пить?!! Да ты мечтатель, Тосый. Трепетной Лани, ну той, что Тополиным Пухом раньше была, не собутыльство от мужиков нужно. Я знаю, моему кладбищу уже в третий раз эта эпик-оргия достаётся. Чёрную вдову, как она сама говорит, не она, а мать-природа придумала. Поэтому может ты и прав, Тосый. А то накосячишь – и в чёрный список к Фуриям ни за что угодишь. Она ж, Лань эта, не школота подзаборная, а леди очень даже серьёзная.

Во! Звонок. Виталина Львовна на трубке.

– Минутку, гопота! Да, товарищ директор игроляндии. Я на связи.

– Фонтаныч! Посетители к тебе.

– Это кто ж такие? Давным-давно уже чёрт никого не приносил.

– Уважаемым человек представился. Шоколадом назвался.

– Ну, Виталина Львовна!, это ж опять какие-нибудь богатые придурки памятник Цою осквернять торговаться пришли.

– Фонтаныч! Я не могу отказать. Они взнос в наш фонд сделали. Имеют право на посещение.

– Вот что б их! Прямо сегодня хотят?

– Да прямо немедленно вот!

– Ну это шиш! Среда же, сами знаете. Пока отчёт фирме не сдам – с территории ни ногой. Виталина Львовна! Ведь если они за Цоя, то я их всё равно пошлю. Может вы сами?

– Нет уж. Беседовать с тобой хотят.

– ОК. Тогда после врачебного осмотра материализуюсь. Раньше никак.

Пи-пи-пи…

– Максимовна! Выдёргивают меня сегодня. Ты там кашу организуй. Ну и прочее.

– Знаю, Фонтаныч. Жду.

– Кто следующий по очереди?

– Так я следующая! Но из-за вашего сексизма проклятого пролечу, чувствую.

Чуть дар речи не потерял.

– Малина! Ты ж на возрождении быть должна! Или как? Что… Триста шестьдесят кусочков-то из кого наделали?..

Догадался. Ну, Малина Невсхожая…

– Ты Пастора Глюка ухандокала?!!

– А чего он целоваться полез? Он меня на оргию или в дом свиданий повёл?! На оргии всё по фен-шую быть должно.

Это-то да.

– Ты хоть броник одень. Он ассасин всё-таки. И не из последних. Вдруг обиделся…

Лыбится. Напевает себе: «А я девка бедовая, как малина невсхожая…».

– Я тож ассасин. Не ссы, Фонтаныч, он паинькой будет.

Ну да это ваши проблемы.

– Кто после Малины Невсхожей на очереди? Мужик только нужен.

– Ну я, наверное. Согласен на всё.

Эльф. Красавчик. И одет прилично, не из ролевиков, видать. Квестом припекло, думаю. Ник скрыт. Тёмная лошадка? Идеальный кандидат.

– Заходи. Порядок, значит, такой…

Объясняю жертвам, что первую половину дня они заслуживают своё бесплатное участие в оргии. Подметают. Могилки моют. Старательно. Лучше меньше, да лучше. А то ведь фраза «мертвецы обидятся» на нашем кладбище совсем не каламбур. В 16.00 – сон. Потом до десяти вечера свободное время (в реале потусить можно). А в 22.00 быть в игре. Их доставят к прекрасной спутнице. Всё понятно?

– И вам всем удачного дня, люди добрые! У кого до кладбища вопросы какие – вон силуэт ладони на воротах. Прикладываешь – всё узнаёшь, оплачиваешь, обслуживаешься.

– А священнослужителям разве не бесплатно?

– Конечно бесплатно, святой отец. Отсюда и до рассвета вам уважуха и почёт сплошной.

– Спасибо, а то первый раз как-то вот…

– Как пройти к могиле того за кого молиться будете – знаете?

– Вроде знаю, спасибо.

– Если запутаетесь – вслух свой вопрос скажите. И провожатого не пугайтесь. Специфика у нас, понимаешь… Ну, бог в помощь.

– У меня – богиня. А скелеты меня точно не покоцают?

Скелеты – это не игроки. Они без причины никого не трогают.

А вот когда меня только-только в игру внедрили – ух и натерпелся поначалу. Ни забора, ни ворот не было от слова «вообще». Ленинский камень, могила Леннона, десяток могил игроков, старое кладбище. Всё. В подчинении у меня скелеты, зомби бесконечные до 20 уровня. Два лича могучих, но это резерв. Ну и зам мой, Царь Костяной. Но с ним алгоритм странный. Он вместе со мной быть не может. Только если на минутку, планы согласовать.

На старом кладбище одни беспредельщики качаются.

– Пошлину заплатили? – спрашиваю.

– Ты умрёшь, мерзкий вонючий некромант!

Опять вонючий. Но ведь брехня это. По фен-шую на кладбище ладаном должно пахнуть. Так и есть. И я сам ладан ходячий.

Не мог понять сначала – чего они меня убивают. Потом, ага, вне кладбища (а я-то линию разграничения, в отличии от них, вижу, похоже) убивать меня уже преступление. Приходят стражники – и меняубивцев в фарш метелят. Осторожнее стали, поговорить с ними удалось. В гильдии напротив, оказывается, на моё убийство квест выдают. 30 серебряков. ЧТО-О-О?!! Иду туда. Какого хрена, тётьки-ётьки?

– Ой, живая непись! – курлыкают.

– Давай, – говорю, – 29 серебряков. Или 31. Только не 30.

Делают вид, что не понимают. Разозлился. Плюнул одному в харю. А плевок-то у меня ядовитый, оказывается. Он мне в глаз. Чуть всех хит-поинтов не лишил. А тут и стража с топориками…

– Да он ядовитой слюной в нас плюнул!

Солдатики в патруле правильные. Один сразу ко мне, раз я ранен.

– Сорян, брат, – говорит, – хила нет, совсем вылечить не могу. Но могу баф на регенерацию бросить. Хилый, но по чуть постепенно регенерируешь.

На вас наложено положительное воздействие – регенерация…

Да! Непись неписю – друг, защита и баф!

А старший тем временем гильдейских отчитывает:

– Это – смотритель кладбища, уважаемый некромант. А ты кто, говно?

И стоит это говно, восемьдесят с гаком уровней, обтекает.

Поссорился с гильдией намертво. А именно они, как нарочно, пОдать за кач на кладбище брать должны и компании отчислять. И как их заставишь?

С менеджером посоветовался.

– Тебе надо качаться, Фонтаныч. А с гильдией ничем помочь не может пока. САМ её под себя брать не хочет, и так много уже загрёб. Думай. И осквернение могил как-то упорядочить надо. Особенно, Леннона. Её один из разрабов туда втиснул. Переживает, что глумятся дураки всякие.

Над Ленинским камнем вон не глумятся. А всё почему? Охрана у него. Очень много Лениных там обитает. Плюнул – и тут же вылазит какой-нибудь качок-огр. Кто и почему его Лениным назвал – неизвестно. Но только ты хочешь ему объяснить, что вождя мирового пролетариата в виду иметь хотел, а он тебя уже дубиной расплющил. Это, кстати, ситуация залётная. Монстр, расправившись с обидчиком, буянить начинает. Поэтому срочный SOS в САМ-клан, придут мощные дядьки, успокоят. Ну и прокачаются немного. Иногда так специально делают. Хотя САМ это не поощряет.

Качаться-то я качался. Скелеты под рукой, времени много. Всё равно слабым каким-то себя чувствовал. Разогнать этих беспредельщиков никак не мог. А, сидя в склепе, Костяного Царя на них натравливать – скучно. Да и он все работы по благоустройству кладбища сворачивает – и весь кагал биться ведёт. Оно бы я и сам догадался, но и случай помог. Рейнджер один высокоуровневый одной стрелой меня убил почти. Стоит сверху. Молчит. Ожидаю, что глумиться будет, но он только сказал грустно:

– Думал, ты скелетов призовёшь… – и отчекрыжил мою головёшку.

Для сдачи квеста часть меня принести надо – вот такие бесчеловечные условия гильдия проклятая придумала. И тут меня как осой ужалило – а и правда: скелетики-то мои не только тропинки мести умеют, да могилы мыть. С мечём и щитом обращаться тоже обучены. Пусть-ка защищают своего босса.

С тех пор дело на лад пошло. Замочили беспредельщика, вещички его присвоили, продать потом можно. Подать заплатил? Кому? А документ где? Какой документ? Не знаем никакой нубской гильдии. Плати или в расход. А если нам заплатил – всё чики-пуки. Качайся. Убили – никто вещички не тронет. Всё по фен-шую. Хотя реально, конечно, сложнее было.

И ещё пара мыслей появилась. Про Ленина, например. Запала в душу картинка из сети, как китаёзы с фотиками по мавзолею лазают. В игре-то нашей китайчёнков – два пуда с маслом. Чего бы для них экскурсии не устраивать? Да и каменюке почему зря пропадать?

Опять зову менеджера. Денег, во-первых, небольшая толика накопилась. Куда их, кому и как? Магазин тут, во-вторых, необходим. И мне не бегать чтобы, да и игрокам всякие зелья, ультимативно нужные, по спекулятивной цене загонять можно. В-третьих, забор вокруг кладбища построить хочу. Чем меньше дураков по нему шляться будет, тем порядка больше. И не только за кач пошлины брать можно. А гильдия эта… Она, в четвёртых, на каком основании кач на моём кладбище продаёт? Отобрать у них лицензию, если она есть. Если нету – придумать и выдать мне. И про камень ленинский. И что цветы ещё разводить и продавать можно. Кто ж на кладбище без цветов ходит?

– Хороший бизнес-план, – говорит менеджер. – Мы на него даже денег выделим. Только условие одно есть. Строительную бригаду гномов подгоню. Пусть все работы только они делают.

Ну вот даже и здесь коррупция!

– Вот только если их забор через неделю развалится – я с ними дела иметь не буду!

– Не виртуальный ты человек, Фонтаныч! Попробуй-ка склеп свой развалить. Вот то-то же. И приодеться бы тебе. Как бомж в нубовских шмотках ходишь!

– Так и я про магазин говорю!

За гномов, как оказалось, зря переживал. Они свои братаны-инвалиды оказались, только с другого конца страны. Им просто быстрей раскрутиться хотелось, а на большом заказе с оплатой от разработчика это сделать проще. Магазин мне в интерфейс склепа добавили. А с ленинским камнем вообще песня с хороводами получилась!

У Золотых ворот дела вроде закончены. Те, которые на рядовое осквернение могил, ближе к вечеру появляются. Сами же себе и собутыльников подберут.

Телепортируюсь к Цою. Тут всё чинно и благородно. И памятник-то какой чудесный!

Это уже когда забор заканчивали. Колдовать отдельные части стали, концепцию интерфейса ворот разработали. Тут и пришла ко мне группа молодёжи во главе с Дуриллой. Памятник они хотят. Цою. Я-то – за. Фанатом его хоть и не был, но песни нравятся. Да и дядька правильный. Для памятника – самый достойный кандидат. И проект уже есть, и денег на него почти собрали. Разработчики против не были. Пошли к САМОМУ. Он их порасспрашивал немного, но разве их горящим глазам и энтузиазму откажешь?!. Денег выделил. «Памятнику – быть!»– сказал.

Как сам памятник выглядит – ты не увидишь. В тумане фигура просто. Внизу звезда многолучевая. По краям кустики вроде невеликие растут. Подходить между лучами звезды надо. Чем ближе подходишь – тем выше кусты рядом. Как будто бы ты один на один с ним говорить идёшь. И фигуру увидишь, но только каждый – свою. Ещё петь можно. Если его песню поёшь и поёшь хорошо, то его голос слышится. Вы как будто вместе её поёте. И пока песня не закончилась – удача у тебя нарастает. И всё это – только для тебя одного, остальные исключительно своё видеть и слышать будут.

Эпичный памятник. Неправильно его могилой называют. Раз кладбище – то могила? У Леннона тоже могила, хотя как он здесь похоронен быть может?..

Пора на мед. осмотр.

–Ладно, Дурилыч, бди! Что б всё по фен-шую было.

Дурилла на мгновенье делается видимым… видимой… Ой, сложно всё с ней… с ним… Рукой махает. Мол, всё в порядке, шеф.

– Квест на меня брал кто?

– Фонтаныч! – укоризненно говорит Граф Войс. – Да мы никогда…

– Даже и не думаю, – перебиваю. – Просто мне в склеп срочно надо. Всё равно умирать. Сколько сейчас за меня дают?

– Сто золотых.

– Ну вот. Серьёзная сумма. Пусть кому-то повезёт.

– Ой, а можно мне? – поднимает руку ещё одна девчушка.

Опять эльфийка. Фила Фиал.. фока.. – язык на таком никнейме сломаешь.

– Кто встал – того и тапки. Давай, только быстро!

– Фила! Фонтаныч! Ну не здесь же!

Ох и правда.

– Простите дурака старого! Правильно всё. Пойдём, Фиал…фокнутая туда, за кустики. Там меня и чпокнешь. Только не больно и быстро.

На мед. осмотр я должен явиться свежеумершим. Чтобы снять все действующие на меня бафы и дебафы. И еще облачения никакого быть не должно. Потому как бывает, что одежда тоже характеристики добавляет. Лежу, жду. Открыл интерфейс, денежный отчёт работодателям ваяю. Интересно, Артур Иванович, светило наше медицинское, опять в образе голой эльфийки заявится? И как ему не надоест за столько-то лет.

– Я тебя, Фонтанов, к жизни стимулирую! По новой прогрессивной методике.

И томно так:

– Паци-ент! Откройте ротик!

Ага, я открою, а он мне туда сиську – плюх! Знаю уже, проходили…

– Артур Иванович! Ну не балуйтесь. Вы же по приборам все нужные показания считать можете.

– Скучный вы человек, Фонтанов.

Ну уж какой есть…

Опять реал. Дуся меня от капсульного геля в ванне купает. Это нянька наша. И папарацци по совместительству. Звездой Ютюба мечтает стать.

А вот и Максимовна одежду несёт. Причёсанный, одетый и благоухающий как принц еду в своей тележке к неизвестному Шоколаду.

– Ты смотритель местного кладбища?

Киваю.

– Ты до хера денег гребёшь. А это мои деньги. Ты меня понял, говно?

Вот такие мы крутые, да. Сразу с наезда… Юностью какой-то повеяло. Оказывается и сейчас такие придурки ещё живут… да нет… ну нет охоты пикироваться.

– Пошёл на хер, – и начинаю двигать свою коляску к двери. Для меня разговор закончен.

Один из громил хватает за спинку каталки, опрокидывая:

– Гавно, ты не понял?!

Неужто инвалида бить будет? А вон и Дуся в коридоре. Морда хитрая. Зуб даю, что нас скрытой камерой снимают.

– Прекратите распускать руки! – Виталина Львовна меня на растерзание этим гадам не бросила.

– Ты, сука, молчи! Тебе деньги заплачены!

Вот напрасно он так с директоршей нашей. Не знаю как насчёт полюбовника, но САМ с нашим заведение сто процентов завязан. А она обиделась, губу закусила. Плохо, что амбал телегу мою уронил. Руку я левую ушиб сильно. Пытаюсь отползти в угол. Дуся тихонько открывает дверь в коридор. Жан-Жаки прибыли?

– Шеф, у нас же оружие отобрали. Что делать? – растерянно спрашивает третий громила.

– Вы тут что, стрельбу хотели устроить? – шипит Виталина Львовна.

Хлясть!

Амбал, который меня уронил, отлетает на метр. Скукоживается. Судорожно пытается вздохнуть. Это тебе не инвалида избивать.

– Всё в порядке, Виталина Львовна?

– Спасибо, Володя.

Это, по-моему, наш начальник охраны. То есть – Жан-Жаки прибыли!

– Да я вас, сук вонючих… – хрипит Шоколад.

Хлясть! И этот вдохнуть пытается. Хорошо бьёт Володя. Душевно. Ручка шариковая вылетает из шоколадного пиджака и бьёт меня прямо в лоб. Хорошо, что не в глаз. И опять – «вонючих». Другие какие слова кто-нибудь знает?

У Шоколада звонит телефон.

– А-а, – хрипит он. – Какой риентинг? Трансиляция? Ты бухой, бляха?

А теперь, похоже, у Володи на поясе что-то пикнуло.

– Да?

А сам он как-то ловко ногой толкает главного сначала на кресло, а потом тот вместе с креслом на пол опрокидывается.

Чувствую, что меня хватают за шиворот и, как мешок с сахаром, метают к двери. Виталина Львовна! Вот от вас такого не ожидал!

– Дуся! Хватай этого корейку и вон из комнаты!

– Мы ещё не закончили. – нерешительно пищит Шоколад.

– Володя! – раздаётся от пояса. – Прессуй их по полной. Узнай, кто слил информацию.

– Уже закончили. – Володя. И по голосу чувствую, что улыбается.

А Дуся меня уже уносит. На самом интересном месте! И почему это я корейка? Это ж какой-то деликатес. Надеюсь, не часть ноги. А то очень обидный намёк получается…

– Двести тысяч просмотров! – шепчет Дуся. – И растут с каждой секундой!

Дурдом!

Дуська меня несёт как ребёнка, покачивая.

– Бездушный ты человек, Фонтанов! – говорит, глядя на меня сверху вниз. – Максимовна эту кашу тебе каждый день заваривает. Всё ждёт, что появишься. И каждый вечер мы, как дуры, её едим!

А мне что: всё бросить и с вами париться?

А с Ленинским камнем решилось так. Мне экскурсовод нужен был. И одежда новая. Кое-какую я купил, но хотелось чего-то бомбического. Потому в городе много времени проводил, с людьми разговаривал. Вот так со Страшной Пандой и познакомился. Сказала, что она придумывальщица. Чего придумывальщица? А всего! А чего ж ник такой? Придумала бы что-то внешнему виду соответствующее. А это её братик так в детстве дразнил. А-а-а. Вот и он.

– Козелкс.

– Очень приятно. Тоже придумывальщик?

– Фантазией рандом не обидел, но я больше по организационно-коммерческой части.

– Тоже дело.

Ну я им для начала задачку – костюмчик мне удумать и организовать. Такой, чтобы ах! Знаете, что придумали? Сначала мне зелье пить надо было. Чтобы кости мои сквозь кожу зелёным огнём сияли. А сверху мантия-сеточка. Из какого-то паутинного полотна. Прочное и прозрачное. Дорогое, жуть, но я разорился. Потому как это было мощно! Сразу стало понятно, что я босс. Или нет – БОСС!

Понятно, надеюсь, что дальше мы с ними как нитка с иголкой. Они попервоначалу ленинские экскурсии и организовали. Первые неинтересные были. Но неожиданно выстрелили… вы не поверите… свадьбы!

– Чей это жених?

– Ленин!

– Чья это свадьба?

– Ленина!

– Чьи это гости?

– Ленины!

И Лена, невеста, вся лыбится… Да и, как говорят, Леной быть было не обязательно, всё равно всем весело. Для праздничных столов пришлось даже изолированное пространство создавать. Вон в свадебную арку напротив камня входи – и ты там. Если оплаченное приглашение есть, конечно. Этим, как раз, Козелкс занялся. Его идея оказалась. И экскурсии со временем тоже наладились. Вместе с викторинами. Лектора-ведущего важного нашли. Бонча-Бру ник. Во френче всегда ходит, как пастор. Его, правда, чаще Бонча-Бро звали. Но лектор и массовик-затейник оказался отменный.

– Люди должны знать историю своей страны! Вот неписи историю своего королевства знают, и от этого есть толк!

И какой от этого толк, интересно?

– Пуля какого калибра пронзила сердце Владимира Ильича?

– Тип любимого архитектурного сооружения Ленина?

– Что такое субботник?

– Кто самый могучий пет, тёзка великого Ленина?

– Какой овощ уже более ста лет назад ассоциировался с нехорошим человеком?

И так далее, и тому подобное. Народ повалил. Не только люди азиатской наружности. И я с огромным интересом участвовал. Да что я!, кот один раз пришёл! Прослушал… и поручил Козелксу трансляцию ему в Лукоморье организовать.

Ну а там и разрабы подсуетились: обновление, внедрение квестов новых. Обычное обгаживание могил, эпик-оргии, посещение Лукоморья, Цоя, оплата сразу по интерфейсу ворот… Так всё закрутилось, что и луну не часто увидеть удавалось!

Максимовна мне гречневую кашу заваривает. Очень я её люблю. Еще бутерброд с маслом и красной икрой. И кофе. С женой мы, бывало, после праздника сидим на кухне и бутерброды с красной икрой и кофе наяриваем. Лепота!

А Дуська – сволочь! Папарацци хренова! «Ваши дети голодные? А вот что едят наши инвалиды!» И фото моей морды. А глазки-то у меня маленькие, а рот огромный. И как будто бадьями икру я туда засовываю. А на самом деле я едва пол ломтика булочки осиливаю. И икры всего ложка чайная. И вообще, если инвалиды будут плохо питаться, то это что – накормит чьих-то детей?

Про Дуриллу ещё рассказать хотел… Грустная история. А она… или он… хорошие. Очень мне помогают. Своих собственных Жан-Жаков воспитываем. И врач, как и мой, у них с прибабахом. Пусть их себе.

… Вот как-то так оно всё по фен-шую у нас и устроено.

Что-то я заболтался. Вы чего заходили-то? Качаться желаете или ещё чего? А-а-а, можно ли осквернить памятник Цоя? Да что ж всем так неймётся! Нельзя! И деньги никакие ваши ни при чём. Должно быть на свете что-то святое. Вот это оно и есть.

– Максимовна! Где там моя каша?

Эл, ДРЭК и гоу

Кто го не мя, не пя, не рё,

Тот только тя раскангрюё.

Тролля на ля! А ё контэк!

Откотославный эпик-дрек!

Бронюра? Мечико? Седлун?

Продака скво её гадюн!

И ведь не всегда то, что выхвачено взглядом, внятно транспортируется в извилины мозга! Если это случилось – не расстраивайтесь. Это наша общая беда. Дикий ритм жизни, спешка, вечные опоздания. Но ведь пытливый ум может… Да!, но к чему пустые предположения? К абзацу!

Однако, никто не знал: почему его звали Эл.

– ДРЭК! – рычал он, когда его об этом спрашивали. – Матка босха!

И махался секирой.

Но именно этот ник высвечивался над ним, а что внешне был он вылитый викинг, то это никак отрицательно его не характеризовало. В спину его, конечно, звали ДРЭКОМ, уж больно звучное это имечко. Называть его «Маткой Босха» не рисковал никто. Ещё ему подошло бы «Ф-флеш», но причины этого станут ясны позднее.

В утро рассказа Эл был замечен недалеко от мастерской Крокозябчиков. Мастерская, на самом деле, называлась иначе. Как-то очень красиво и помпезно. Но разве ЭТО представляет истинный интерес?

Колокольчиком хлопнула дверь, и на деревянное крыльцо высыпали мастерицы-ваярожи. Может здесь место имеет быть неожиданная ошибка? В настоящее время, во времена орфографии запятых, людям стало необыкновенно сложно разбираться и ориентироваться. Слишком много иностранщины, грубой и нелицеприятной. Неужели не очевидно, что подразумевалось слово «ворожеи», прекрасные мастерицы-ворожеи мастерской Крокозябчиков? А вот и нет! Именно, ваярожи – ваятели рож. Замечательная профессия, особенно очень нужная именно к празднику. Но оных, к сожалению, в ближайшее время не предвиделось, работы было необыкновенно мало, и поэтому девушки-мастерицы были свежи и полны энтузиазма. Тарапунцель, во всяком случае, уж точно.

Итак. Прекраснейшая Тарапунцель, легко раздвигая воздух, порхая, спускалась вниз. Вслед неслось злобное шипение подруг, и ступеньки под ней слегка поскрипывали.

Конечно, эта девушка никакой прекраснейшей не была. Не толстуха, но и худенькой назвать её было невозможно. Коренастая. Волосы непонятного цвета торчали двумя пучками по бокам головы чуть выше ушей. К ушам, кстати сказать, претензий не было. Нос? Вполне обычный нос. Вдыхающий аромат воздуха. Размер… ну этой… к которой мечтают припасть… – ? – нормальный размер. Симпатичный даже. У всего причём! Глаза не очень большие, водянистые, сине-стальных оттенков. Запах? Какой уж там запах от алхимиков! Верхние размеры были укутаны в обычную рубашку навыпуск а ля божья коровка, дополнительно уполосованную столбцами незамысловатых вышивок. Застёжки на пуговичках, рукав длинный, засученный. Ещё прилагался пояс. Широкий. Охотничий. С массой мест крепления полезных предметов. Нижние выпуклости облегали серые кожаные штаны, необыкновенно удобные при работе. Ну и ноги были обуты, соответственно, уж точно не в сандалики.

То есть вполне очевидно, надеюсь, что прекраснейшей она не была. Но разве в отношениях между любимыми нам так необходима объективность?

– Ты пришёл, мой рыцарь? – радостно воскликнула Тарапунцель и взяла Эла под руку. – Я знала, что ты придёшь!

– С-слешь! – блаженно улыбнулся и он.

Возможно, он немножечко шепелявил. Или: не шепелявил? Первый звук, исторгшийся между его зубов, можно было услышать как «к-клешь» или «ф-флешь».

Он достал розовую розу и вручил ей. Подруги с крыльца зашипели пуще прежнего. Откуда он мог достать прекрасный цветок? Никакой сумки с собой у него не было. Неужели он обладатель лицензионного внепространственного кармана, где бывалые путешественники хранят всякие ненужные вещи? Очевидно, да.

– Это мне? – как бы удивилась она. – Спасибо.

«Но лучше бы кольцо…» – по несокрушимой женской привычке подумала она. Наверное, слишком громко подумала. Или этот верзила обладал удивительным умением телепатии, чтения мыслей.

– К-клешь! – нежно сказал он и протянул ей кольцо. Наверняка, это было обычное золотое кольцо с бриллиантом. Хотя кто там его рассматривал?

– Плюс десять к ловкости?!! – задохнулась она от неожиданности. – И ещё алхимку увеличивает!

– Ф-флешь! – солидно подтвердил Эл.

Алхимия, как уже говорилось, была проблемой. Это и не всегда цветочный запах, пятна на руках и одежде. Но она любила эту науку, даже и вне игры.

От избытка чувств Тарапунцель поцеловала своего викинга в щеку. Скромно.

– Тили-тили тесто… Сю-сю-сю! – раздалось с крыльца.

– Стыдно у кого видно! – почему-то громко ответила им девушка. – Или кому показать нечего! Школота! Гоу, Эл! Гоу отсюда! От этих дур!

И они поплыли по середине средневековой улицы, словно драккар рука об руку с ундиной, счастливые и сосредоточенные друг на друге.

Времени до заката оставалось совсем немного…

Стоп! Откуда вечер? Ведь на рассвете рассказа было утро! Но и этого тоже не могло быть, потому что с восходом солнца рабочий день только начинается, а не заканчивается. Иначе как мастериц отпустили бы из мастерской? Да и пятьсот золотых, полученных утром от Фонтаныча, смотрителя местного кладбища, были потрачены Тарапунцелью непосредственно во время обеда.

И что теперь? Будем обращать внимание на подобные глупости? В конце концов, нет такого писателя, который мог бы объять необъятное, объяснить необъяснимое и состыковать несостыкуемое.

И вообще! – время с любимым человеком пролетело настолько незаметно, что ни Тарапунцель, ни бравый викинг не заметили подкрадывающегося вечера. Они весело топали по мостовой – и она летела им навстречу россыпью пыли и камней. Солнце, уже почти скрытое крышами даже невысоких домов, отчаянно краснело, закатываясь. Волшебная тень падала на город. Наступало время целомудренных поцелуев и случайных авантюристов. И ещё – путешественников. И, кажется, что кто-то из них уже преграждает дорогу нашей паре.

– Стоп-гоп! – спокойную тишину вечера испортил очень неприятный голос. – Вы находитесь на территории гильдии Подземные Соколы. Бесплатный проход в ночное время запрещён. Предъявите для досмотра деньги, инвентарь и прочие прелести.

– Дрэк? – удивился Эл.

– А ху-ху не хо-хо? – отчаянно заявила невысокая Тарапунцель. Она целенаправленно вела молодого человека в этот район. Но наглость грабителей была удивительна!

Кстати, удивительно ещё и то, что, недавно разобрав внешний вид девушки буквально по косточкам, мы совсем не уделили внимания Элу. А ведь наш викинг выглядит вполне презентабельно!

– Голубки, – прорезался ещё один голос, постарше. – Борзые.

И здесь произошло сразу два последовательных события. Тарапунцель грохнула о мостовую какую-то стеклянную ёмкость – и она разлетелась радужными осколками, пытающимися сверкнуть последними лучами уже почти исчезнувшего солнышка. Из других видимых эффектов этого действия стало появление вроде бы как ниоткуда трёх подозрительных личностей в непосредственной близости от наших героев.

– Матка босха! – удивился Эл, в его правой руке материализовалась очень неприятного вида секира.

Появившиеся субъекты, видимо, не поняли, что обнаружены, поскольку всем своим видом, телодвижениями и уморительными рожицами демонстрировали однозначно угадываемое желание познакомиться с Тарапунцель недопустимо близким образом. Наверное, так они у себя в невидимости развлекаются.

– Опасная мадамка, – констатировал второй голос.

– Стоп инвиз, отмена стелса! Убрали ручонки! – дрожащим от волнения голосом провозгласила девушка.

– Полегче, чувакча! А то мокронуть можем! – первый голос, оказывается, принадлежал колоритному парнишке, одетому якобы в пиратские обноски. Треуголка, повязка на глаз, сабля в руке, кинжал, все дела.

Подозрительные личности отступили на относительно безопасное расстояние.

– Меня?! – очень удивилась Тарапунцель.

А Эл, уже полностью облачённый в удивительный, сверкающий доспех медленно поворачивался вкруг себя, пытаясь охватить взглядом сразу всех противников. Он был как молодой бог войны! Опасный. Стремительный. Только забрало шлема оставалось открытым. Его небесно-голубые глаза внимательно следили за врагами. «Интересно, а какого цвета у него волосы?» – неожиданно подумалось девушке. – «Наверное, светлые, как и борода. Светлые, близкие к седине.» И ей так захотелось уткнуться носом в эту колючую бороду и вдыхать, вдыхать и вдыхать запах любимого человека. А чем же он может пахнуть? Табаком? – не очень-то приятный запах. Похотью? – фу!, какое нелепое предположение…

– Всем стоп! – более старший грабитель, наверное, даже главарь этой банды, отделился от находящегося неподалёку строения.

– Та-а-а-ра! – узнал он девушку, медленно подходя. – Что ты делаешь на нашей территории?

– Мы здесь гуляем, Ляпун!

– С этим бакланом?

– Это мой молодой человек!

Пауза.

– А я уж подумал, что как в старые добрые времена… Привела к нам терпилу, – грустно вздохнул главарь. – Та-ак. По договору ты живёшь только вне нашей территории. Но ни я, ни Шоколадный Джо не хотим, чтобы Фурии опять наведались в наш скромный домик. Так чего тебе надо? Зачем пришла?

Но ничего ответить Тарапунцель не успела.

Один из разбойников, стоявших сзади, решив, что настал тот самый момент, попытался воткнуть кинжал или даже короткий меч в Эла. Почему в него? Он что, выглядел таким беззащитным? Отнюдь и даже наоборот! Эл не дал бедолаге даже шанса поцарапать его железо. Фьи-и-и! – сверкнула секира. Бах-х-х! – с глухим стуком на мостовую упала отрубленная кисть. Длан-н-нь! – звякнул короткий меч. А вот располовиниванье вражеской головы произошло совершенно бесшумно.

– Су… – завопил другой разбойник.

Теперь он оказался за спиной Эла, но договорить нехорошее слово не успел – рукоять секиры буквально заткнула ему рот. Да нет, она вылетела из затылка, разбрызгивая содержимое головы разбойника на окружающих. Да он варвар какой-то, а не викинг!

Поле сражения окутал непроглядный зеленоватый туман, укравший реальность. Кто-то стукнул Эла по левой ноге. Шестым чувством, наверное, он догадался топором не махать, а только полуприсел, вслушиваясь.

– Выпей, а то отравишься, – услышал он снизу хриплый голос.

Конечно же, он узнал свою любимую. Она ни капельки не была беззащитна перед разбойничьей сворой. Склянку, протянутую ему, он разжевал вместе со стеклом. Ну точно, варвар!

– Дрэк! – охарактеризовал он происходящее и махнул секирой по подозрительному уплотнению в тумане.

Попал, судя по звуку и нехорошим ругательствам. Свистнула стрела…

Когда через несколько минут туман рассеялся, на мостовой остались валяться пять тел. «А Ляпунцель-то слинял, ловок» – думала Тарапунцель, собирая законную добычу.

– Лут! Мой лут! – пела её душа. – О-о!, да тут и зуб есть! Даёшь поход к Фонтанычу!

Эл, тревожно озираясь, осуществлял охранение.

А ведь ещё вчера Тарапунцель не находила себе места.

– Пятьсот золотых! Пятьсот грёбанных золотых! Откуда их взять? – шептала она.

И где теперь эти печальные раздумья?

– Гоу, Эл! Возвращаемся.

И вновь они весело топали по мостовой – теперь уже вечерней – и вновь она летела им навстречу россыпью пыли и камней. И звёзд!

– Прости, Эл, что повела тебя к этим ублюдкам, – говорила Тарапунцель. – Но я же должна была убедиться, что ты в состоянии защитить меня. Что ты вообще не убежишь, а останешься сражаться со мной. Никто ещё не рвался меня защищать.

– Ф-флешь, – осуждающе проворчал Эл.

– Не сердись. Господи! Я так счастлива! И эта ночь! И звёзды! И ты! Здесь всё совсем иначе, чем в реале. Там у меня никого нет! Мама грозится оторвать яйца всем лицам мужского пола, которых увидит рядом со мной. Мне даже одногруппники никогда не звонят.

Она чуть изменила голос, передразнивая:

– Сначала закончи ВУЗ, найди нормальную работу, а потом уже будет время для глупостей!

– А потом, понимаешь, может уже и ничего не будет. Я и так не красавица!..

– С-слешь! – негодующе возразил Эл, а потом восхищённо добавил. – Матка босха!

– Ты правда так думаешь? Нет, серьёзно? …как же хорошо всё у нас с тобой устроилось. А то, что эти дураки говорили… Это правда, если честно. Я же вместе с ними в этой игре появилась. Как раз школу заканчивала. Мама на окончание капсулу подарила. И оплатила аккаунт. Правда не исключительный, как у тебя, а просто с правом сокращения ника. Знаешь как звучит мой полный никнейм?

– К-клешь? – заинтересованно прогудел Эл.

– Ну-у-у, не обманывай. Любой может прочитать, если задержит взгляд. У меня задержка появления полного ника всего пять секунд. Это мама мне нашу фамилию вторым словом впаяла. И внешность в редакторе изменить не могу. Такое её условие было, чтобы всегда меня найти могла. Она же и сама тоже играет. Но я её здешнюю не знаю и, наверное, не видела никогда. Точно знаю, что её клан в другом городе базируется. И даже название знаю, но это – тс-с – тайна.

– И вот не верю я, – продолжала Тарапунцель, покрепче ухватив Эла за руку, – Что наша настоящая фамилия Волосянуа. По-моему, мама и себе и мне фамилию изменила. Eщё когда я маленькая была. Чтобы ничего меня с папой не связывало. Я, видите ли, никогда не могла у неё спросить – а где мой папа? Табу!

– С-слешь! – викинг проявлял солидарность и понимание.

– А когда здесь начала играть... Как же было весело! Ляпунцель, Шоколадный Джо, Сливовая Тыква, Тудыкин, Куксянич, Орлиное Перо… А как мы кошмарили Фонтаныча, ты даже не представляешь! Шоколадный Джо, вообще, богатенький буратино был, создание гильдии оплатил сразу, как можно стало. И мы выдавали квест на Костяного Царя. Это тоже кладбищенский непись, но его не очень-то и завалишь. И вдруг ещё один квест появляется – на Смотрителя Кладбища. Мы бегом смотреть – кто такой? А он, представляешь, хилый, как котёнок. У неписей, особенно боссов, уровни не всегда видны. У этого уровня не было, но любой нулёвка его с полпинка убить мог.

– К-клешь, – понимающе кивнул Эл.

– Но зато, – таинственным голосом продолжила Тарапунцель, – Он, похоже, с мозгами был. Ну, то есть… искусственный интеллект им управлял. Так-то он, конечно, всем управляет, но Смотрителю этому больше внимания уделял, что ли.

– Клешь! – коротко прямо как гавкнул Эл.

– А, ну да, мощности на него больше тратил. И он с нами говорить пытался. Умора! Один раз припёрся… «Отмените квест на меня!» – кричит. Непись – требует квест на него отменить!.. А потом драться полез. С его-то параметрами!

– Ф-фле-е-ешь! – ухмыльнулся Эл.

– Ну да, – Тарапунцель вдруг погрустнела. – Только когда они разбойничать начали, мне это совсем не понравилось. Особенно когда стали девочку убивать. Был такой квест с котёнком. Ну и что, что с неё по десять золотых падало? Деньги большие, не спорю, но она такая милая была, беззащитная. Да и репутация с городом…

– С-слешь, – всхлипнул Эл.

– А уж когда они отказались мне с мастером алхимии помогать, наши пути разошлись окончательно. А там прохождение сложное, я одна не могла. А они меня не отпускали, представляешь?! Валили прямо в городе. Я в наш магистрат обратилась, а они – станешь мастером алхимии – подумаем… А как я им стану, если мне даже из гостиницы выйти не дают?! Хотела даже играть бросить. Или персонажа пересоздать.

– К-клешь? – испуганно переспросил Эл.

– Да, представь себе, – вздохнула девушка. – Мамочка помогла. Увидела, что я вся в чувствах зарёванных, давай пытать…

– К-к-клешь?!! – ещё испуганнее переспросил Эл.

– Да я в том смысле, что расспрашивать. Чтобы помочь. Иногда хорошо, когда родители играют с тобой в одну и ту же игру и могут тебя понять. Но вот помощь её как громом меня шандарахнула…

– Конечно, капелька, я могу явиться лично и оставить магму и пепел от этой халабуды. Но это будет неправильно. Во-первых, ты узнаешь мой аватар. А то, что знают двое, знает и свинья, как говорится. Это по некоторым причинам нежелательно. Во-вторых, реакция САМОГО… Гильдия хоть и враждебна ЕМУ, но это ЕГО город, и проводить в нём карательные акции следует с ЕГО разрешения. Сделаем так. Прямо из своей гостиницы пиши письмо нам в клан. Прошу помощи, не дают развиваться, хотелось бы стать младшей валькирией… Ты же алхимик? Как далеко продвинулась? Есть ли какие супер-рецепты?

– Я же говорила, что мастера получить готова. Для этого рецепт несмываемости краски есть. Ещё из личных есть зелье «ВсёПомойка», которое отмывает любую грязь и пятна. Есть идея как сделать невидимой ткань из паучьего шелка, но там экспериментировать надо.

– Неплохо. Жаль, что только бытовая. С боевой алхимией прошло бы проще… Так… пишешь ещё, что даришь рецепт помойки этой, что согласна предоставить клану скидку при покупке алхимии. Нам это не надо, но впечатление произведёт. А помощь в получении мастера САМ обещал?

– Нет. В магистрате сказали, что если УЖЕ буду мастером, то подумают…

– Ага, и об этом пиши. Поможем, если лут наш, а тебе – мастер. Ну и сто золотых, минимальная цена. А уж я прослежу, чтобы на письмо отреагировали. Пола ты, слава богу, правильного. Как своей сестре-амазонке не помочь?! С САМИМ вопросы решим, думаю.

– Мамочка, но ведь ты меня раздеваешь фактически!

– Помощь мощного клана стоит недёшево. Даже с использованием служебного положения.

– И вот представляешь, Эл, – продолжала рассказывать Тарапунцель, ещё крепче вцепляясь в его руку и пытаясь заглянуть в глаза. – Письмо я написала, а потом сессия. Дело серьёзное, в игру не заходила. Мама мельком сказала, что всё сладилось, только Шоколадного Джо три раза разнести пришлось, очень уж он неистовствовал. И я ещё им двести золотых должна, всего триста, значит.

– Дрэк! – выразил своё мнение викинг.

– А у пещеры, когда за мастером алхимии пошли, с Фонтанычем встретились! Он тоже алхимик, оказывается. Вот не думала, что неписи, как и мы, характеристики повышают, улучшения зарабатывают. Как он смешно младшими валькириями командовал!

И она передразнила Фонтаныча:

– А ну стро-ой-сь!, тётьки-матётьки! Та-а-аньки, вперё-ёд! Скелеты, вперё-ёд! Грудью нас, магиков, защищаете!

– И налутанных сокровищ мне немного отжал. Не стали валькирии с неписем спорить. Вместе со всем проданным имуществом как раз хватило долги отдать. В магистрате меня на работу в мастерскую младшего Крокозябчика определили.

Они остановились уже около таверны, в гостинице которой и жила Тарапунцель.

– Теперь ты знаешь все мои секреты. Надеюсь, ты меня не предашь?

– С-слешь. – укоризненно сказал Эл.

Взошла луна. А это означало, что в реале уже очень поздно.

– У меня таймер на два ночи стоит. Обидно, что ты не можешь в гости зайти…

– К-клешь! – шёпотом прорычал Эл, жалуясь на эту странную жизнь.

И тогда она всё-таки зарылась носом в его бороду. Она оказалась колючей, но мягкой. А пахла… Нормально так пахла. По-человечески.

Когда Тарапунцель исчезла, Эл ещё некоторое время стоял под одинокой луной. Если он не может подняться в гостиницу, то тогда куда ему? Кто знает: где проводят ночи такие вот парни? Спят ли они? Сняться ли им сны?

Гель капсулы медленно смывался тёплой водой. В квартире было пусто и чисто. Как обычно. Звуки, если и доносились, то исключительно из кухни.

– Тополиный пух, жара, июль… – напевала Варвара Степановна, мама Тарапунцель, поджаривая тосты. – Эльфы такие стрёмные…

– Привет, ма!

– Привет, капелька!

– Как дела?

– Нормально.

– Ужинать будешь?

– Буду.

А снилось ли в эту ночь что-нибудь самой Тарапунцель?

Трава ткнулась Элу в лицо. Ну да, летел-то он, располагаясь горизонтально. Сила броска была велика настолько, что после портала он пролетел ещё метра два и несколько раз перекувыркнулся уже по поверхности. В правую ногу толкнулась боль. Бросив на неё взгляд, Эл увидел, что ступня и часть голени отсутствует. То, что не попало в портал, как водится, было отсечено. Наверное, он получал соответствующие сообщения, мол

Ваша скорость снижена на 20 %

или

Вы ранены. На сутки получен негативный эффект (дебафф) – хромота. Советуем вам быть осторожнее в приключениях и иметь при себе лечебные зелья.

Но Бабы-Яги с её волшебным клубком, что, как нить Ариадны, мог бы провести нашего героя по местным извилистым лабиринтам, рядом не наблюдалось. Были лишь здоровенные деревья и буераки.

Он осторожно сел, вытянув раненную ногу вперёд. Кажется, болела она уже меньше. Огляделся вокруг. Никого. Тихо. Спрятал весь повреждённый доспех в подпространственный карман. Немедленно заработал мастер ремонта неиспользуемой тяжёлой брони, что на уровне способностей был встроен в Эла. Часов через шесть железо будет как новое. Жаль, что нет секиры. Оружие! Нужно оружие!

Раненная нога перестала болеть совсем. Кажется, она даже начала отрастать. Конечно же!, ведь вероятность того, что отсечённая часть ноги упала в источник живой воды – огромна. А что делает живая вода? Лечит раны, это всем известно. А если основное тело, подлежащее излечению, оказалось за тридевять земель? Вот оно – кошмар программиста: алгоритм, не проверенный на граничные условия. Часть ноги, лежащая в источнике, вылечиваясь, начала испаряться, а раненная нога, находящаяся чёрти где, соответственно – вырастать. Чудо? Баг? Фича? Или опять: да пусть админы разбираются! Да и ладно, ну и пусть, действительно. На каждую чуду-баг-фичу внимания обращать? Ещё чего не хватало! Оружие! Нужно оружие!

Эл заметил, что недалеко лежит неплохая палка-дубинка. Один конец раздвоен. Как вилы? Рогатина! Наверное, так правильней было бы её называть. И как же тяжело, когда любимой нет рядом. Время! Почему-то всё упиралось во время! А раненная нога будет заживать ещё час, как минимум. Куда идти потом? Куда глаза глядят? Куда укажет солнце и бурый мох? А ведь ещё бывают отметки на внутренней карте.

Через час блуждания по бурелому, Эл набрёл на полянку. И он совершенно не удивился, увидев умирающих зайчиков. Пушистые комочки лежали, выставив пузо солнышку и страдая от голодухи. Об этом он узнал из причитаний зайчихи-мамаши, которая прыгала вокруг них.

– Морковь! Морковь! Прополи морковь! Нам нечего есть! – кричала она.

Прополка – это ерунда! Гораздо сложнее лететь на кондоре, подобно легендарному Айболиту Дулиттлу, в поисках лекарства от неизвестной болезни. Прополка не занимает много времени, а рост расчищенной от сорняков моркови превосходит скорости, известные здравому смыслу.

– Полоть нельзя! Зелёный барс придёт! Сожрать всех! – не унималась зайчиха-мамаша.

Вот и пойми этих женщин – то полоть, то не полоть. Поздно. Морква уже выросла. А когда этот овощ даже уже был съеден поздоровевшими зайчиками, стало ясно – никакого фантастически прожорливого зелёного барса не будет.

– Спасибо, дяденька викинг! – кричали зайчата, открывая заветную тропинку.

– Иди прямо, никуда не сворачивая, – напутствовала его зайчиха-мамаша.

И он пошёл. В конце, прямо на развилке, Эл увидел большой камень. На нём, как водится в правильных сказках, было написано:

Пойдёшь ли ты направо, брат…

Пойдёшь ли ты налево, врун…

Страшнее смерти во сто крат

Погибель ты найдёшь, колдун!

– ДРЭК! – хмыкнул Эл.

Взошёл на камень. Попрыгал, проверяя, чтобы ничего не звенело, и пошёл дальше. Прямо. На камне остались только грязные следы, вертикально зачёркивающие написанное. Фиговые квесты, если честно, тоже часто встречаются. Се ля ви, как говорится.

Дальнейший путь привёл Эла к роднику. Но куда как не прост был этот природный источник. Красная и тягучая жидкость, исторгаемая им, собралась в небольшое озерцо. Пахло фруктовым мороженным. Кисель, ну натуральный же кисель!

– О-у-ми-ра-ю-ю-ю! – завыла субстанция непонятным образом. – Рас-чис-ти-сто-о-ок! У-у-бе-ри-и-и-пло-ти-ну-у-у!

И действительно. Противоположный конец маленького водоёма был завален стволами деревьев, ветками, гниющими остатками вишен и сухофруктов. Как будто какой-то диверсант строил здесь баррикаду.

– Дрэк! – констатировал Эл, принимаясь за работу.

Расчистка заняла много времени, а озерцо по окончанию превратилось в тоненький ручеёк. Родник! Зачерпнув в ладони тяжёлой тягучей жидкости, Эл осторожно напился.

– КЛЕШЬ! – его громовой торжествующий голос потряс окрестности.

Погода стала ясной, и рядом зажурчала река. Да вот же она виднеется сквозь редкие кусты и деревья! Надо идти к ней.

Время!

Нашлась и заветная заводь, в которой валялись широкие кости невысокого, но очень могучего человекоподобного существа. Последним препятствием из сгустившегося воздуха вылезли несколько раков. Огромных. Их клешни устрашающе щелкали. Тело Эла немедленно окутал блеск отремонтированного доспеха. Только лицо осталось открытым, и льдисто-голубые глаза внимательно смотрели на опасных членистоногих. Рогатина крутнулась в руках замысловатым образом.

Битва была недолгой. Остатки ракообразных усеяли берег. А вот и приз – кости бывшего хозяина с перестукиванием вытряхиваются из великолепной кольчуги. Ах, как прекрасна будет в ней Тарапунцель! Что есть ещё? О, очень неплохой топорик. Подойдёт. Кольца, щит, какая-то книга. Сгребаем всё, любимая найдёт им применение. Скоро, уже очень скоро наступит время обратного перемещения…

Как странно! И вчера, и сегодня Тарапунцель проснулась одинаково рано. Вчера вот лезть в капсулу было совершенно не обязательно. И всё равно – это был замечательный день! А сегодня… сегодня большой поход. Надо, обязательно надо. Только хорошо бы позавтракать.

Чай с печеньем. А вчера был просто чай. Тарапунцель вспомнила, как смешно Фонтаныч оправдывает наличие у себя фамилии. Откуда они берутся у игроков? Мама, папа детей рожают. Как объяснить-то? Так и неписей, по его словам, тоже рожают…, рождают…, создают…, тьфу! Программисты, художники, сценаристы, продюсеры. Они как сыны полка, что ли? Поэтому и фамилии им положены... покладены… тьфу!, есть, короче, у них фамилии. Но не все их знают, вот.

Фонтаныч, кладбище… Получается, что каждое утро Тарапунцель ждёт дорога на кладбище? И вчера, и сегодня. Ну а что? Служба доставки цветов специально даёт игрокам возможность подзаработать. Тележку дотащить несложно, а два золотых на дороге не валяются. Сегодня вот пустота. Скелет принимает цветы, расплачивается, катит тележку дальше. А вчера было гораздо интересней. Вчера Фонтаныч встречал Тарапунцель лично.

– Приветствую, прекраснейшая!

А ведь это он придумал прекраснейшей её обзывать! Только за что – непонятно.

Сегодня, после вознаграждения за цветы, ей надо срочно возвращаться в гостиницу. Завтракать и искать Эла. А потом вместе – в Лукоморье. С ним она пройдёт! Преодолеет все препятствия! Он сильный.

Вчера же Фонтаныч здоровался не только с ней. Перед воротами, тоже с тележкой цветов, толклась одна знакомая. По мастерской. Дура, стерва и школота! И ник дурацкий – Мат-В-Ушко. Хотя все её МатУшкой называли.

– Привет, Пунцовая! – поздоровалась, издеваясь. – Почём опиум для зомбаков?

Вот ведь гадина! Интересно, она тоже подрабатывает? Раньше Тарапунцель её здесь не видела.

– И вам привет, юная дева! – поздоровался Фонтаныч с МатУшкой.

– Скелетосы! – позвал. – Забирайте цветы, тащите по регламенту.

Расплачивался сам.

– Зелье, – тихо сказала Тарапунцель Фонтанычу.

– Попозже, если не торопитесь, – отвечал тот.

Вчера девушка никуда не спешила. Так они и пошли втроём по тихому кладбищу, розовому от едва высунувшегося солнышка. Оказалось, что МатУшка утаила один из букетов. Для поминания.

– Вот и ваша могилка, – кивнул ей Фонтаныч.

Выходит, что у ней это не первый игровой персонаж. На чужие могилы с цветами не ходят. Для чужих у той же Тарапунцель приобретают колбы с несмываемой краской. Но осквернения возможны только ночью, предварительно уплатив пошлину.

Тарапунцель мельком взглянула на могилку, около которой остановилась МатУшка. «Ликвидатор» чего-то там… Ей стало смешно. МатУшка – Ликвидатор! Гиперболоидом бы ещё себя обозвала! Великой Нагибаторшей! Ну а чего ещё от школоты ожидать?

– Ну до встречи, Ликвидаторша! – попрощалась Тарапунцель.

– До встречи, прекраснейшая! – ехидно ответила МатУшка.

Дура! Может на неё что-то пахучее в мастерской налить? Жаль, что она в паучий шёлк не одевается. А то материал для испытаний нужен…

Но это было вчера.

– Зелье… – опять сказала Тарапунцель.

– Давай, – согласно кивнул Фонтаныч.

Она передала ему десять колб «ВсёПомойки». Все, что успела сделать. Только это зелье немедленно удаляло следы её несмываемых красок. Стандартное, продаваемое всюду «МоюВсё», не справлялось. Да, Тарапунцель не была высокоморальным существом. Не все из производимых ею красителей шли на благие цели. Часть доставалась игрокам, залипшим на квестах по осквернению могил. А кладбищу она продавала «ВсёПомойку». Просто бизнес, ничего личного.

– Есть один вопрос, прекраснейшая! – заговорил Фонтаныч. – Вы ведь работаете в мастерской Крокозябчиков?

– Да.

– Сложно ли изготовить нестандартное одеяние? И как это дорого?

Тарапунцель несказанно удивилась:

– Вам нужен карнавальный костюм? Рожа? Зачем?

– Мне нужен обычный прикид. Повседневный. Но нестандартный.

– Но мы только рожи смешные делаем. Карнавальные, на день рож.

– Но ведь можно и нормальную одежду изготовить? Не смешную, а внушительную.

– Наверное. Но на мне только окраска, запах, дымы, искры из всех частей тела в определённый момент. Саму одежду я не делаю. Вам надо поговорить с нашей придумывальщицей.

– Понятно.

Всё это было вчера. Когда солнце уже почти вылезло над горизонтом. Когда впереди был очередной тоскливый день. Когда пугливым воробушком билось в голове безнадежное: «Ну где же взять эти грёбанные пятьсот золотых? Сейчас! Сегодня! Немедленно!»

А сегодня всё было иначе. С кладбища она уже вернулась. И стояла перед своей гостиницей, нежась в лучах проснувшегося солнышка. Сначала – домой. Завтрак. Потом обратно в игру и искать Эла! – таковы были её планы на сегодняшнее утро.

А вчера… бредя обратно к воротам, они продолжали разговор.

– Прекраснейшая, – слышалось от Фонтаныча. – Я повторяю своё предложение. Передайте рецепт и право выпускать «ВсёПомойку» нашему кладбищу. Подумайте, ведь это сплошная выгода. Вы экономите время, ингредиенты…

– И получаю… – уточняла Тарапунцель.

– Ну скажем… пять серебряных с колбы.

– Ага! А сейчас вы покупаете одно зелье за золотой!

– Напомню: ингредиенты и время. Ведь ваше зелье нужно на всех кладбищах. За счет объёмов производства, которые у нас несопоставимо выше, ваша прибыль…

– Смотритель! – перебила Тарапунцель. – Я не понимаю: зачем вам это всё? И где ваши лаборатории?

– Лаборатории показать не могу, – насупился Фонтаныч. – Нет туда игрокам хода. А собственная алхимия рентабельность кладбища повышает.

– Рентабельность! – ахнула Тарапунцель. – Как барыга какой-то говорите!

И её плохое настроение немного улучшилось.

– А как контролировать количество зелий?

– А что его контролировать? Настрою ежедневный отчет, да и оплату заодно.

– Ага! Произведёте сто штук, а отчитаетесь как за десять…

– Дева прекрасная! – вспыхнул Смотритель. – У меня тут не богадельня, тётьки-ётьки! У меня по фен-шую всё! Сделаем сто – и отчислим за сто! Это автоматически вообще делается.

Чувствовалось, что он обиделся. Невероятно, но факт.

– Да не обижайтесь вы, – тихо сказала Тарапунцель. – Верю. Настроение просто плохое. Я подумаю.

Они уже почти дошли до ворот.

– Странно, – сказал Фонтаныч. – Утро. Природа просыпается. Вы, наверное, тоже недавно проснулись. Откуда плохое настроение?

Ну вот и как объяснить?! Про маму с её отрыванием яиц! Про Крокозябчика с его намёками и попытками ущипнуть за задницу, про десятки отвратительных писем от игроков. Про подруг-работниц с их шпильками. Про одиночество. Про желание счастья. Про разработчиков с их нелепыми инициативами. Как это всё объяснить?!

– И неужели вся эта глупость только из-за отсутствия денег?

Последнее Тарапунцель, видимо, сказала вслух.

– Денег? – услышал Фонтаныч. – Вам нужны деньги? Зачем?

Глупый вопрос.

– Для счастья.

– А как много нужно денег для счастья?

– Пятьсот золотых! – сказала Тарапунцель и зажмурилась.

– Для счастья нужно всего пятьсот золотых? – удивился собеседник.

– Вы можете мне их дать? Сейчас?

Девушка оторопела. Но тут же спохватилась и уточнила:

– Но с процентами я не потяну. Иначе бы в банк пошла. И когда отдам – не знаю.

– Могу и не в долг, – тихо сказал Фонтаныч. – Если это действительно сделает тебя счастливой, девочка.

Ёкнул интерфейс передачи.

Вы получили 500 золотых.

– А…

Тарапунцель хотела сказать ещё что-то, но зачем слова, если всё сбывается? Срочно в центр города! Уже вечером она утрёт всем нос! Да! – и она помчалась. А долг она отдаст, это ерунда.

Всё это было вчера. А сегодня, буквально через сорок минут, выйдя из гостиницы, она скажет:

– Эл! Мы идём в Лукоморье!

И тот с готовностью ответит:

– Флешь!

А вчера… она как сумасшедшая примчалась в мастерскую. Не обращая внимания ни на кого, забаррикадировалась в своей лаборатории. Настроила варку зелий. И вышла в реал. За счастьем?

Вот за этим чахлым кустиком и начинались неведомые тропинки, которыми топают до Лукоморья. Но не успели Эл и Тарапунцель приблизится, как перед ними земляным гейзером вывернулся некто Дурилло, игрок-рейнджер, искусный лучник, очень молчаливый тип, помощник Фонтаныча. Руки разведены в стороны и подняты до уровня плеч, ладони вперёд: мол, не нападаю.

– И чего тебе? Мы всё оплатили, – взглянула на него девушка.

Дурилло оставил на руках по одному указательному пальцу. Можно было посчитать это непристойным жестом, но далее он свёл пальцы перед грудью и повертел ими вокруг друг друга. Затем чуть развёл в стороны. Неприличные указательные пальцы были повёрнуты вертикально вниз, к ним добавились пальцы средние, образовывая перевёрнутые буквы «V». А далее эти буквы, имитируя ходящих человечков, потопали в разные стороны.

«И что это значит?» – хотела спросить Тарапунцель. Но Дурилло смешно выпучил глаза и правой рукой обозначил удар по голове. Какие у него пушистые ресницы! Прямо девичьи!

– Эл, ты что-нибудь понял?

– Клешь, – неопределённо сказал Эл.

– Дурилло! Нормально сказать не можешь? Ты же умеешь разговаривать, я знаю.

Но Дурилло молча повторил свою пантомиму.

– Ничего не понятно. Дай пройти!

Шаг – и вязкая трава оплетает их стопы.

– Мы на неведомых тропинках, Эл! – задорно кричит Тарапунцель. – Гоу за эпиком!

– Кле-ешь! – ликовал викинг.

Задор испарился примерно через полтора часа. Помятые, измазанные едким соком хищных растений, истыканные иголками-дротиками каких-то мелких паршивцев, пробирались они сквозь беснующиеся джунгли. Змеи. Грибы, плюющиеся ядовитыми спорами. Запас зелий Тарапунцель был израсходован уже на две трети. Один из кинжалов рассыпался и был выброшен. Второй находился на середине прочности. Отличный рейнджерский плащ тоже почти пришёл в негодность. Хорошо, что у Эла качество оружия и брони было значительно лучше. Но и ему досталось.

Они выбрались на небольшую проплёшину, образовавшуюся вокруг странного куста. Его листья были свёрнуты в кулёчки, и в них дрожала какая-то жидкость. Враждебный животный мир вроде как отсутствовал. Или затих, притаившись.

– Едва ли это можно пить, любимый, – прохрипела Тарапунцель. – Противоядия почти закончились.

– Слешь! – согласился Эл.

– Просто переведём дух.

Она посмотрела на очки набранного опыта. Неведомые тропинки заканчиваются с получением нового уровня. Вроде так говорили. Если это правда, то осталось немного.

Но немного не значит – скоро. Они ожидали подвоха от странного растения, но вместо этого на конце проплёшины появился носорог. Здоровенный такой моб, монстр, животное. Тускло-чёрный с отвратительно блестящим рогом. Даже Эл, каким бы сильным ни был, не мог ничего поделать. Костяной отросток разъярённого зверя пропорол ему бок, откидывая в сторону. А Тарапунцель… в принципе, мысль укрыться в лесу была правильной. Только далеко они были, ближайшие деревья…

– К-ле-е-ешь! – отчаянно заревел Эл.

Но девушку было уже не спасти. Ушла на перерождение. А носорог успокоился. Хрюкнул, свинья – и побежал дальше.

…на поляну к кудрявому дубу, хромая, подходил одинокий потрёпанный викинг. Правая рука зажимала бок, секира была в левой. Казалось, что она вот-вот упадёт на землю. Ни кота, ни русалки видно не было. Родник с живой водой весело пел, прихлюпывая.

– Матка, – тяжело дыша. – Босха…

И осторожно, как драгоценность, сложил свою секиру у корней дерева.

– Дрэк… дрэкус.

Рядом материализовался кот:

– Он что, жертвует своё оружие дереву?

– Он просто жертвует. Вообще! Хочет, чтобы мы его пассию воскресили.

Русалка тоже не замедлила нарисоваться подле кота. Хищный хвост по привычке заскользил к голове Эла, намереваясь отвесить знатную оплеуху, но был перехвачен. Русалка посмотрела в бешеные глаза викинга и поморщилась:

– Отпусти. Отпусти хвост, однобитовый! Я тебя больше им бить не буду.

Всё это было уже сегодня. Но вот если отсчитать от этого мгновения ещё часа четыре и вернуться назад во времени, то есть во вчера, то в забаррикадированной алхимической лаборатории обнаружим озадаченную Тарапунцель.

– Ну почему или сильный, или умный? – спрашивала она пустоту. – А полнофункциональный мужчина и того дороже. А сразу об этом нельзя было сказать?! Кретины! Ваша идеальная пара! Полноценный партнёр! Не найдёте никого лучше! Можете доверять ему как себе! Кретины! Грёбанные кретины!

И она расплакалась. От безысходности.

Но больше пятисот золотых у неё всё равно не было. Тогда, наверное, лучше сильный, правда? Мужик, если он размазня, ну кому он нужен?

– Так во-о-от оно в чём дело! – удовлетворённо замурлыкал кот, внимательно изучив параметры Эла. – Всего неделя услуге, а вот и он – результат!

Помолчали.

– Воскреснет твоя ненаглядная! – опять заговорил кот.

Помолчали ещё.

– Он тут так и будет торчать?

– Ну а куда его? – ответила русалка. – Пока хозяйка не воскреснет. Тогда он к ней переместится.

– Не-е-ет!, столько часов я его терпеть не намерен! А что, если…

Эл свирепо поглядел на кота.

– Слушай сказку, запрограммированный, – начал повествование кот. – Жил-был злой бородатый гном. Зайчиха-мамаша просила прополоть морковку и накормить её голодных зайчат. Но эта зверюга мамашу вместе с зайчатами завалил. Мясо зажарил, шкуры на живодёрню сдал. Потом, после долгого пути по лесу и по тропинке, нашёл кисельный родник. Он страдал, потому что сток был завален вишенками и кусками сухофруктов. Кисель, знаете ли, не из помидоров варят!

Эл продолжал свирепо глядеть на кота. По его глазам невозможно было понять – слышит ли он это удивительное говорящее животное.

– Всего-то и надо было расчистить завал и дать роднику возможность спокойно изливаться в... куда он там изливался, короче. И что сделала эта скотина?! Навалил в запруду ещё и своего дерьма. И спокойненько пошёл себе дальше. Но не смогла природа стерпеть такого издевательства над собой! Разверзлись хляби небесные! Болото схватило бесчестного гнома и начало засасывать! «А вот были бы живы зайчики, схватился бы за ушки – и вытянули бы они тебя» – издевалась над ним природа.

Эл продолжал яростно глядеть на кота.

– Не ходил бы ты как дуролом напролом, пал бы славной геройской смертью – и не гнил бы сейчас в болоте. Помог бы родничку, напоил бы он тебя, ощутил бы ты силу богатырскую – и освободился бы от власти болота. Ты сам виноват в своей беде, глупый гном! – продолжал вещать от имени природы котище. – Сопротивлялся гномяра изо всех сил, но всё было без толку. Окончательную точку в этой истории поставили раки. Тысячи раков появились неизвестно откуда – и стали есть гнома заживо. И много-много раз пожалел он о своей чёрствости.

Выражение глаз Эла оставалось неизменным.

– Эта история не стоила бы и выеденного яйца, если бы не необычная броня, которую носил гном. Он украл её у одного свирепого дракона. Броня до сих пор цела и лежит в заповедном лесу. Ты можешь попасть туда, выполнить всё, с чем гном не справился – и будет тебе награда. Кстати, на девушке эта броня смотрится просто эпично! Понятно?

Кот выполнил лёгкий пасс, и чуть-чуть рядом заискрило бледное марево портала.

– Гоу, Эл! Гоу! – махнул, приглашающе, рукой.

Викинг стоял, не шевелясь.

– Ты! Пойдёшь! – заорал кот, теряя терпение. – Совершать! Подвиг! Во имя любви! Найдёшь! Штукенцию! Для неё! Понятно?!

– Эпический бронелифчик, я думаю, будет достаточно, – уже спокойней, обращаясь к русалке, продолжил он.

– Осторожнее, шеф, – отвечала русалка. – Он как тамагочи запрограммирован. Если умрёт – то всё.

– А он это осознаёт?

– Да!

– Ладно, я попроще подберу… Морковку там прополет, киселя похлебает…

Повисла пауза.

– Гоу, Эл! Гоу! – опять пригласил кот. – … Чего он стоит?

– Так… – уставилась в пустоту русалка. – Ага!.. Без своей зазнобы идти никуда не хочет.

– Да заколебал ты уже! – совсем по-человечески воскликнул кот, схватил Эла в охапку и зашвырнул в портал.

– Вот как-то так! – сказал удовлетворённо.

Наверное, перед глазами юноши проносились некие сообщения. О выданном квесте, о смене локации. Но если бы он обратил на них внимание, то об этом обязательно бы стало известно.

А вот на странный всплеск, сопутствующий телепортации, не обратил внимания никто. Иногда бывает и так, что чуда не замечают.

– Интересно, – рассуждал кот далее. – Такая эмоциональная привязанность к персонажу… Готов на всё! Эдак он и на меня бы попёр. Не-е-ет!, эти крендели или что-то скрывают, или они конкретно накосячили… Будем разбираться.

Русалка ничего ему не ответила. А кроме неё никто этого и не слышал.

Фигуры кота, русалки и даже, возможно, дуба подёрнулись лёгкой дымкой. Чуткое ухо, если бы оно присутствовало в этой локации, возможно, уловило бы уже едва слышимое:

– Включай на авто… Достали уже эти смертные. Делами займусь.

Броня была прекрасна! Сплетённая то ли из редчайшей проволоки, то ли из полосок кожи неведомого животного, с нашитыми драконьими чешуйками. А характеристики!!! – закачаешься! Приложила её к плечам. Посмотрелась в зеркало. Обворожительно! Но…

Тарапунцель разложила на кровати в комнате гостиницы все сокровища, торопливо переданные ей Элом. А ведь не более десяти минут назад она, измученная многочасовым ожиданием возрождения, злая знанием о том, что придётся дефилировать в неглиже перед ржущими игроками под осуждающими взглядами горожан-неписей, вновь появилась в игре. И сразу же уткнулась в широкую грудь викинга.

– Ой!

Она попыталась увеличить площадь тех тряпиц, что, по мнению разработчиков, определяли минимальный морально-допустимый комплект одежды для вновь воскресших игроков. Чтобы умирать всё-таки было стыдно. Но Эл, старательно глядя в сторону, быстро открыл окно обмена и перекинул ей целую кучу каких-то вещей. Тарапунцель обомлела, глянув в инвентарь. Больше всего её удивило клетчатое сероватое платьице, её первое нубское приобретение. Оно-то у него откуда? Но сейчас оно очень кстати. А вот эпическую броню заметила не сразу. Хотя она и сияла всеми цветами радуги сквозь все остальные вещи.

– Ты всё-таки добыл её, мой рыцарь?

Викинг устало улыбался:

– С-слешь.

– Сложно было?

– Это… дрэк, – запинаясь, тихо проговорил Эл.

– Господи! Ты научился говорить слово «это»?!

– Ф-флешь.

И вдруг она поняла, что ей надо побыть одной. Совсем-совсем одной. Сейчас! Немедленно! И хорошо, если твой спутник тебя понимает.

Считается почему-то, что только мужчины способны, отряхнув с души прошлое, ринуться в поступок. Наверное, это не так.

Броньку она продала. И заказала себе нормального парня. Дорогого. Сильного. Умного. Красивого. Полнофункционального. Все доступные опции.

– Да. Всё правильно, – говорила она, формируя и редактируя параметры нового спутника. – Потому что жизнь должна оставаться жизнью, а не быть иллюзией.

Так твердила она себе снова и снова. А слёзы почему-то продолжали скапливаться в уголках глаз.

– Ну ведь я всё правильно делаю! Правильно! Правильно!, грёбанные вы все дураки!

Правильно… И когда же уже это вот? …написано, что не более двух часов после оплаты…

Ожидания никогда не заканчиваются ничем. Даже если мы этого не замечаем.

– Леди Тарапунцель? Мадмуазель?

Из глубины коридора второго этажа таверны-гостиницы раздался низкий, бархатный, невероятно мужественный голос.

– Наконец-то, – сказала девушка и вдруг подумала: «Интересно, а Фонтаныч разрешит похоронить Эла? Ведь он всё-таки не живой игрок.»