Найди свой путь

Глава 1

Предисловие

Жил был в одном далеком лесу старичок Лесовичок. Он жил один в своей старенькой избушке. Ни жены, ни детей у него не было. Он слыл лесным сторожем. Никто не знал его и не видел в лицо. Но все знали, что он есть. Кто-то его звал хозяин леса, он помогал заблудшим путником, не давал разгореться пожару. А в сильные ураганы не давал натворить бед шаловливому непутевому ветерку, вырвавшегося из-под власти отца Ветродува.

А кто-то попросту называл лешим. Люди всегда боятся того, что не могут объяснить. И все несчастья или беды, которые случались в лесу приписывали к лешему. Хотя все его братья такими и были. Заманивали путником в чащу. Запутывали следы и ломали охотничьи силки и капканы. Хотя наш Лесовичок, тоже не разрешал попросту лесного зверя бить.

А сам он себя называл хранителем леса. Потому что помнил жизнь от каждой крохотной травинки до самого могучего дуба. И даже самого старого из лесного зверя он помнил совсем маленьким. Он знал каждую историю написанною на снегу или оставленною на лесных тропах.

Он наблюдал за теми, кто приходил в лес, и уж если кто со злым умыслом являлся, того он кругами по лесу водил до изнеможения, и только к вечеру на окраину выводил. А хорошим людям всегда помогал, то на ягодную полянку их приведет, то грибов покажет.

Так и жил он из года в год. Слушая голос леса, лесного зверя и птиц. Летом следил что бы засухи да пожары не напали, а зимой что бы зверь и птица с голоду не умерли. Летом ягоды собирал, травы разные сушил, осенью грибы. А зимой наслаждался тишиной и теплом домашней печи. Так и жил, что лес давал. Лес тоже живой, чувствует, кто как к нему относится. Коли ты к нему с добром, то и он тебе тем же отплатит.

Также зимой Лесовичок любил вьюгу слушать, да узоры на окнах разглядывать. Причудливые и сказочные иногда мороз изображает, красивые аж глаз не оторвать. А как же хорошо смотреть в окно, на тихий падающий снег в лунную ночь. А ты сидишь в теплой избе, слушая ворчание дров в печи, которые создают потрескивание, и попивать, наслаждаясь горячим сбитнем.

И вот в один такой зимний, декабрьский день, в аккурат дело к новому году приближалось. Лес насторожился, застыл словно в ожидании. Словно предупреждая. Лесовичок нынче из леса пораньше пришел, видел метель собиралась. А в метель даже плохой хозяин собаку за порог не пустит. Не то что бы кто-то в лес собирался. Да бывало приходили за елками, как ни как праздник скоро. Но с утра, да и в погоду хорошую. А сейчас через час или другой так разыграется, что света белого не видно будет.

Первая встреча

1

«Хорошая нынче зима выдалась, правильная. Как и положено в декабре. Мороз с каждым днем все крепчает. Да и снежное покрывало ладное вышло. Всю землю покрыло, неся с собой благо", – рассуждал про себя старичок, смотря на огонь в печи. Где тихо потрескивали сухие веточки можжевельника. Принося аромат в старенький деревянный дом в самой глуши леса. Спрятанный от посторонних глаз среди толстых стволов старых деревьев. Домишка хоть и был стареньким, но ветхим его нельзя было назвать. Было видно, что хозяин очень заботится о своем доме. Да и сам дом словно светился и получал силу леса. Да он был частью леса, частью той загадочной силы. Которой было наполнено все вокруг.

В печи уже готовился отвар из трав, припасенных заранее. Бережно собранных и высушенных как положено. Лесовичок знал и берег каждую травинку в лесу. И не рвал ее по попусту. К каждому растению нужен свой подход. Если хочешь, что бы они тебе помогали, относись сам к ним с уважением. Соблюдай время сбора. Да и сверх нужной нормы не рви. После того как все высыхало раскладывал в холщовые мешочки. В которых они и продолжали храниться до нового урожая. Которые теперь висели над печкой и рядом с ней. А на столе уже ждала своей череды крынка с липовым медом. Который насобирали дикие пчелы.

Старичок налил в кружку отвара, усаживаясь за стол, и добавляя мед, чтобы приготовить свой любимый, ароматный сбитень. Запах, которого уже наполнял каждый уголок уютной избы. Беря горячую кружку в обе руки, грея старые ладошки. Потихоньку вдыхал аромат трав и меда. Что в зимние, морозные дни самое то для организма. Как послышался удар о оконное стекло.

«И кого же это в такую метель, окаянная принесла?» Подумал про себя старичок. Ставя кружку на стол и медленно поднялся с лавочки. Преодолевая свое любопытство, не торопясь подошел к окну. Метель разыгралась не на шутку. Бросая большие хлопья снега в стекло, создавая завесу невидимости происходящего за его пределами.

Не удержавшись, он раскрыл окно, впуская ледяной ветер с колючим снегом и заодно не прошенного гостя. Буквально ему в руки упало почти бездыханное тельце. Коим оказалась маленькая пичужка с желтым брюшком.

Старичок сразу узнал в ней синицу. Пытаясь отогреть ее в руках, закрыл окно, отгородившись от разбушевавшейся стихии.

Старичок бережно уложил синичку в свою ушанку, словно в колыбель, и поставил её рядом с печкой. Мягкое тепло медленно согревало заледеневшее тельце. Он тихонько приговаривал, глядя на маленькую птичку: - Ну же, птаха, не дури. Ты не можешь замерзнуть. Видно, судьба тебя ко мне привела.

Старик снова налил себе сбитень, но теперь пил медленно, задумчиво глядя на огонь. В голове роились мысли. Метель за окном гудела, словно в унисон его мыслям. "Какие перемены ты принесла с собой, невеличка?"

Вдруг синичка слабо шевельнулась. Старик замер, затаив дыхание. Пташка открыла один глаз, потом другой. Слабо чирикнула и беспомощно посмотрела на Лесовичка.

- Вот и проснулась, красавица, – пробормотал старик, доставая из мешочка немного семян которые положил перед птичкой. – Ешь, набирайся сил.

Синичка медленно начала клевать. В её глазах появилась искра жизни. Старик облегченно вздохнул. Почувствовав, что эта встреча не случайна. Не спроста пичуга в такою метель к нему попала.

- Ну вот и славно. А теперь расскажи, что за весть ты несёшь, – тихо спросил он, будто птица могла ему ответить.

За окном бушевала метель, а в маленьком домике стало теплее и уютнее. Словно с пробуждением синички в него вернулась надежда. Надежда на то, что даже в самую лютую зиму можно найти тепло и свет, и что даже самая маленькая птичка может принести большую весть.

Глава 2

Потеря

2

— Ну что, красавица, оклемалась? — беря синицу в руки, Лесовичок снова уселся на лавочку. — Что мне с тобой делать? На улицу не выгоню, не бойся. Смотри-ка, ты там чуть не замёрзла, видно, издалече летела, вот и устала.

Пичужка на этих словах встрепенулась, выпрыгнула из рук и уселась на стол. И смотрит так внимательно, даже не мигая, словно каждое слово понимает, только ответить не может.

— Ты же, наверное, пить хочешь? Вот я старый дурень, накормил, а воды-то не предложил, — Лесовичок хлопнул себя тихонько по лбу и встал с лавочки. — Потерпи, милая, сейчас водицы тебе принесу.

Медленно шагая к печке, рядом с которой стояла деревянная кадушка с водой, открыл крышку, снял со стены деревянный ковш, почерпнул воды из кадушки и направился опять к столу. А на столе ждало его послание. Видать, синица и правда непростая: сложила из хлебных крошек и семян, что он ей давеча дал, самую настоящую карту.

Он смотрел на неё и понимал, что знакомы ему эти места. Вот и роща дубовая, рядом озеро небольшое, на карте синица листочком его обозначила, видать, из кружки со сбитнем выудила, а из веточек речку показала.

— Ну ты затейница, — старичок задумался, смотря на карту и поглаживая бороду. — Что ты хочешь мне этим сказать? Что-то не так с моим лесом?

Вот река огибает старую пещеру, рядом с которой и расположилась его любимая сосновая чаща, в которой стоит его дом. Пещеру хлебным кусочком изобразила, а чащу семенами вокруг этого кусочка разложила. А вот и болото жуткое, и топь глубокая расположилась.

Вот тут-то Лесовичок как сторож и жил, людей в эту топь не пускал и в чащу саму, если далеко зайдут, могут заблудиться. Вот он и отводил взоры людские с этих мест. Болото сотворила из крошек хлебных, набросала его так похоже, а на них своё перо положила.

— Что же это означает? Ты что, с тех самых болот прилетела? Там же дух смердящий, голову туманит, мысли путает. Это болото даже в самый сильный мороз не замерзает, его дикий зверь стороной обходит. Что ты забыла там?

А птица взлетела, крылышками замахала, облетела круг над стариком и на край стола, где болото изобразила, села, стала клювом по стулу стучать. И так смешно старику стало от того, что птаха всеми силами пытается ему что-то объяснить, но что именно, понять он никак не может.

— Угомонись, синица, всё равно не в домёк, о чём ты щебечешь. Давай всё оставим до утра, не зря говорят: утро вечера мудренее. Ночь на дворе, спать пора. Если шапка моя подходит, вместо гнезда устраивайся там, а я на печь полезу спать. Завтра ещё поговорим, что ты от меня хочешь. А что помощь нужна, это я сразу понял, не полетела бы ты так далеко в метель такую. Просто, видно, шибко тебя прижало.

Так рассуждая с птахой, словно она понимала его, старичок погасил лучину и, скинув валенки с ног, полез на печь. Сон был тревожный, липкий, и выходил Лесовичок из него туго, будто кто специально держал его и не хотел отпускать. Но чувство тревоги заставило его бороться с сонным маревом, и где-то глубоко всё время мелькало что-то жёлтое, что грело душу и не позволяло расслабиться, поддаваясь странным наваждениям.

А когда проснулся, то увидел, что он снова один. От птички только несколько пёрышек осталось. Расстроенный, он слез с печи и прямо разутым поспешил к столу. Охая и причитая, подобрал пёрышки и, качая головой, положил их на край стола. И только потом увидел, что карта испорчена: хлеб и семена пропали, крошки раскиданы по всему столу и только листочек и травка, изображающие озеро и речку, лежали не тронутыми, как напоминание о потерянном покое.

Глава 3

Детская игрушка

3

Лесовичок стоял расстроенный, горевал о птахе. Что не успел понять, о чём она его просила? Что с ней стряслось, что за напасть приключилась и кто всё это сотворил? – «И птаху не сберёг, и карту потерял, да что же я за леший-то такой, охохонюшки…» – ругая себя, старичок уселся на лавочку и пригорюнился.

«Уж и не знаю, как теперь всё исправить. Видать, злому духу не понравилось, что синица помощи просила. Вот он и сотворил пакость», – потёр ладошки друг о дружку и, стукнув ими о стол, встал с лавочки.

«Хватит горевать, надо делом заняться!» – оживился старичок, а ведь он может что-то сделать, чай не абы кто, а самый что ни на есть леший – хозяин леса. «Ладно, Синица, схожу на болото, разузнаю, может, и правда, что там случилось? Может, беда какая приключилась, да скрыли её от глаз моих, так и порешу», – бормотал про себя Лесовичок, а сам уже собирался.

Налил воды в бутыль, сухариков в котомку насыпал, ягод сушёных в баночку наложил, дорога-то дальняя предстоит. «Огниво надо не забыть, а где оно, кстати?» Ища по закромам, разговаривал сам с собой и рассуждая, что же ещё ему может пригодиться.

Огниво – вещь необходимая, волшебная, не только костёр разжечь может, но и свет покажет в самую тёмную ночь. Даже когда внутри чернота одна, выход поможет найти. Всё-таки на болото собирается, а там уже не его владения. Кикимора там хозяйничает, да что-то она разыгралась, или с ней, поди, что случилось. Вот к ней и собрался Лесовичок. На болото мимо неё не пройти, а она хитрющая да злобная, но всё же баба. Подарочек какой-то ей припасти надоть, задобрить её. Стал старичок думать, что же такое можно ей подарить, чтобы посговорчивее она оказалась. Пошёл в чулан перебирать старые вещи.

Наткнулся на веретенце, красивое, в самый раз Кикимушке, любит она прясть. Правда, пряха из неё ещё та, такого напрядет, всей нечистью иной раз собираемся, чтобы распутать всё это. Всё решено, подарок готов, в дорогу всё собрано. Завязал всё в узелок и вышел из дома.

Пока суть да дело, время уж к обеду пошло. «Что-то долго я собирался. До болота к ночи не дойду. Коль погода даст, завтра к вечеру доберусь. Староват я для таких прогулок. Переночевать по пути надо», – вспомнил старичок, что на середке пути пещера есть. Помнится, в старину там пещерник жил.

Когда-то давно этого народа много было. Жили в дальних и глубоких пещерах. Людей не трогали, да и нечисть всякую уважали. Спустя годы, люди в горы стали чаще ходить. А при встрече с этими существами всегда пытались убить. Людям свойственно бояться всего непонятного. А если это что-то вызывает страх, значит это зло. Вот так почти всех погубили. А кто выжили, разбрелись по самым дальним пещерам. Одичали и обозлились на всех.

Вот у них один и поселился такой. Ох и лютый был, никого ближе мили не подпускал. А спустя столетия, люди стали считать, что пещерники эти богатства там свои стерегут. Все считали, что там золота горы или клад какой богатый. Просто так пещерники в горах не появляются. «Давненько я о нём не слыхивал. Ну, может, договоримся, если что. Всё-таки тоже почти нечисть, как никак. Оба мы каждый своё охраняем, не даст сгинуть, надеюсь».

Уже стемнело давно, декабрь, однако. Близятся самые длинные ночи. Да и силы стали покидать старичка. Но вот уже лес стал редеть, и показалась одинокая гора. Значит, недолго ещё идти. А там как уж получится, свидимся мы с горным старцем или нет. Только судьбе ведомо.

Как пещеру заметил, стал собирать хворост. Внутри-то, небось, одни каменья. Вход в пещеру, как пасть разинутая, смотрелся. Темень, хорошо хоть морозец и луна – помощница, путь освещает. Огниво на крайний случай приберёг. Кто знает, на сколько его хватит.

Как ступил в пещеру, сразу извинился перед хозяином. Как заведено у нас, у нечисти. Ступил на чужую границу, если с миром пришёл – извинись и помощи попроси. А если с худом, то не серчай. Каков привет – таков ответ. У нас всё по-честному.

Тишиной мне ответила пещера. Но я знаю, что это ни о чём не говорит. Хозяин может молча присматриваться, что ты делать будешь. Мы же, лешие, тоже смотрим, наблюдаем. Когда люди с добром приходят в лес, то не трогаем. А коль хороший человек в беду попал – поможем. А уж если со злом пришёл…

Сложил хворост. Достал огниво. И вот я сижу у костра, греюсь. Пещера большая оказалась. И уютная: вход в сторонке, и внутрь ветер не попадает. Спустя немного времени тепло стало. А после перекуса, разомлевший, решил подремать. Снял свой тулуп, на один край лёг, а другим укрылся. Думал, вздремну чуток, но не тут-то было.

Лежу, а сквозь пещерную сырость и глинисто-чесночный запах пробивается тонкий аромат трав, мяты, смородины, кипрея и мёда липового. Открыл глаза и принюхался, точно – аромат моего любимого сбитня. Вскочил с тулупа и стал бегать, нюхать, откуда доносится. Понимаю, не просто так мне голос дома показался. Взял сухую хворостину, поджёг, нечего огниво трогать, когда сам справлюсь, и пошёл по углам смотреть.

И вот в одном месте, рядом с большим камушком, нашёл старую детскую игрушку – птичку-свистульку.Пещерник, небось, на потеху подкинул, подумал про себя. Но вот диво, как только игрушку нашёл, аромат и стих. Не похоже это на старца. Видно кто-то помощи моей попросил. Вот сила и дала о себе знать.

Пришёл к костру, глянул на грязную птичку, протёр её тряпицей. А она словно напоминание о прошлой ночной гостье, жёлтой оказалась. «Неужто синица, знак подает?» Усмехнулся Лесовичок себе в бороду и решил посвистеть. А вместо ожидаемой птичьей трели раздался тихий приятный голосок:

— Доброй ночи!

— Добра ночь, коли не шутишь. Ты кто будешь, если не тайна?

— То не суть важно. Важно то, что ты сыскал меня. Время уходит, не могу долго баять. Лишь от тебя зависит, воротится ли в мир наш диво да сказка. Чародейство силу теряет. Есть в тебе то, что позволит сказке вернуться. А покаместь тебе до болот добраться надобно.

Глава 4

Творение

4

Лесовичок сидел у костра, рассматривая игрушку и мучаясь вопросом: "Что же во мне чудного, чем я такой не обыкновенный? Нечисть как нечисть.» Вопросы вертелись словно лесные пчелки. И гул в голове от них стоял сильный. Т гул этот не давал сосредоточиться. Спросил напрямую, а свисток молчит. И свистел в неё, и уговаривал – все без толку.

Призадумался, и не понял, как задремал. Проснулся утром от лютого холода – костёр ночью потух. Кряхтя и поскрипывая старыми костями, Лесовичок медленно поднялся.

Снова сложил хворост, достал огниво, разжёг костёр. Налил воды из бутыли в кружку, поставил греться, «Горяченькое для сугрева, как раз в пору.» — подумал старичок, а сам всё посматривал на свисток. Наконец, взял его в руки, подул в отверстие – опять ничего.

«Неужели на снилось, что она говорила? Или злой дух так потешается?» – старичок ещё раз глянул на игрушку и, вздохнув, сунул её в карман. Рассвет подстегивал собираться в путь, но сначала не помешало бы умыться.

Решил снежком лицо обтереть, выходя заметил, что с горы струится маленький ручеёк. Что за диво, еще вчера ничего не было. Подошёл ближе и удивился: почему не заметил его вечером?

Осмотрел ручей со всех сторон, потрогал руками. Мокрый, не мерещится. Внизу образовалась небольшая купель. Вот из неё и решил умыться. Сел на корточки и наклонился. Зачерпнул воду ладонями, зажмурился и плеснул на лицо. Потом ещё раз и ещё. Вода тёплая, словно хозяин позаботился о госте. Стряхнув воду, услышал голос: — Думаешь, живой водицей умоешься – сразу помолодеешь? Старец уставился на отражение в воде, узнавая хозяина гор. — Ну, здравствуй, Пещерник, – добродушно ответил леший, всматриваясь в отражение, пытаясь угадать мотивы. — чур меня, леший, не смотри так, не ищи подвоха. Я помочь пришёл. — Чем ты хочешь помочь? — Знаю, ты на болота пошёл. И знаю, что-то там творится тёмное. Ты же сам должен чувствовать. Мы, хоть и нечисть, любим иногда зло какое сотворить. Но это совсем другое, жуть, да и только. Я не просто так покинул это место. Не смог больше там находиться. Если ты ещё ночь здесь проведёшь, сам всё поймёшь. — А птичку-свисток ты мне подкинул? – спросил старичок, доставая игрушку. — Нет, не моих рук дело. Но знаю, что один ты туда не доберёшься, помощник тебе нужен. — Что за помощник? — А вот хоть птичка эта. — Так она же не работает, волшебство, похоже, покинуло её. — И ты заметил, что чудеса покидают наш мир. Да и мы сами стали слабее. — А ты прав, я всё списывал на старость, но какая старость в 500 лет? — У меня есть ритуал один, попробуй вернуть волшебство в свистульку. Вдохни в неё свою жизненную силу. Ты же леший, можешь дать жизнь любому сучку и любой твари в твоем лесу. Это я только над камнями силён. А живое мне не под силу. Попробуй, авось получится. И будет у тебя помощник. — я мертвое могу оживить, а из куска глины живое не могу сотворить. Это только творцу под силу. Что ты мне предлагаешь? С богом мериться силами, где я простая нечисть и где он. Ишь че удумал. — Разозлился Лесовичок, аж с места вскочил, от купели отошел, руками угрожающе замахал.

— Угомонись Леший, не понял ты меня. Я же предложил птицу вернуть, а не оживить. Магию ей верни, дурень, а не жизнь.

— Не знаю, смогу ли. Но давай попробую, говори свой ритуал.

- Успокоился малясь. И подойдя поближе стал внимательно слушать хозяина гор.

И вот Лесовичок стоит в пещере, почти всё собрал для ритуала: перья, скорлупу яиц, живую воду, пару угольков для глаз. Смешно самому стало, как он всё это собирал. Погода, как чувствует, что что-то творится. Метель разыгралась, как в феврале, ничего не видно. Даже несколько шагов в сторону не даёт ступить – сбивает с ног.

Как нашёл всё необходимое, сам до сих пор не понял. Пока собирал, прошло несколько часов. Осталось провести ритуал и отправляться в путь. Да, метёт страшно, но оставаться здесь не намерен.

Поэтому, как сказал горный старец, так и сделал. Соорудил гнездо из веток с приговором, положил туда скорлупу, потом перья, спрыснул всё живой водой. Положил птичку в центр и два уголька рядом. Осталось капнуть каплю крови и начинать вливать силу понемногу.

Достал ножик, собрался с духом и порезал палец, дождался, пока капля упадёт на игрушку, закрыл глаза и, читая заклинание на жизнь, стал вливать силу. Поначалу ничего не происходило. Потом, спустя время, почувствовал, как что-то, словно пиявка, присосалось к нему и начало тянуть силы с такой скоростью, что он не мог контролировать и остановить это. Через пару минут почувствовал сильную слабость и стал проваливаться в темноту.

Очнулся от ударов по щекам. Открыв глаза, не поверил им: в чувство его приводила синица. — Будь милостив, не прогневайся! Мне не в домёк было, что зашибить могу. Как почуял силу твою — возжаждал жить, да из неволи вырваться пуще всего. Потому и рванул что есть мочи. Уж не взыщи, молю тебя!

Глава 5

Иной мир

5

Лесовичок быстро пришёл в себя — как ни странно, магия, отданная птице, вернулась ему с лихвой. Он словно помолодел. Жар внутри согревал все тело. А все органы чувств словно обновились. Он долго ещё не мог осмыслить сказанное ею и до последнего не верил, что это его творение. Разве может нечистая сила сотворить живое из простой игрушки? Но поднялся с земли он резво, даже колени, обычно предательски скрипевшие, на сей раз не подвели. Собрался за считанные минуты — а собирать-то было нечего: огниво, кружку, уложил в котомку, накинул шапку да тулуп — и в путь.

И вот чудеса: буквально час назад погода взбеленилась против него, а сейчас — тишина, ни ветерка. Солнце клонилось к закату, ласково освещая дорогу путнику. Старичок шагал, Большак, да синица — оказалось, мужского рода — устроилась у него на плече, периодически взлетая, чтобы осмотреть путь впереди.

Уже глубокой ночью они вышли к болоту. Запах смрада и тлена сшибал с ног. Оно было словно живым островком по среди льдов. Периодически что булькало. Местами от болота тонкой струйкой поднимался черный дым. Хорошо хоть луна светила ярко, освещая путь. Дом Кикиморы нашли быстро, постучались как положено, извинились за нарушение границ, но ответа не последовало. Лесовичка охватила тревога: мало ли что, ведь зло уже пришло в лес. Решившись, он вошёл без спроса, отворил дверь и переступил порог. Внутри никого не было. — Кикимушка? Чур меня, я с гостинцем пришёл, — тихо молвил Лесовичок, входя в горницу. — Смотри, тебе понравится. Он достал заветное веретено, протянул его перед собой, стал показывать, вертя со всех сторон. Как вдруг из-за печи вышла кикимора — но не в облике дряхлой старухи, а молодой женщины, полной скрытой силы. — Чего надобно, леший? Зачем пришёл, уговор нарушил? Выходя в центр избы зло спросила кикимора. — Кикимушка, на что ты осерчала? Я с миром пришёл, почуял беду. Предложить помощь свою. — Ха-ха-ха! — рассмеялась болотная. — Помощь тебе самому скоро понадобится! А подарочек прибереги, когда вовсе дряхлым стариком станешь — может, делом займёшься.

Пока Лесовичок вёл с ней разговор, Большак незаметно подкрался сзади и клюнул её в темечко. Не сильно, но достаточно — Кикимора ахнула и осела на пол. Леший тем временем нашёл верёвку, отложил веретено на подоконник, чтобы не мешалось, и крепко связал пленницу. — Странное что-то с ней стряслось, — озадаченно пробормотал старичок, почесывая бороду. — Она ж старше меня лет на двести, а глянь-ка — молодехонька! Большак встревоженно защебетал и запорхал перед его глазами. — Не коли нам думати! Разве не чуешь? Волшебство утекает! Надо искать, куда оно девается!

А Лесовичок и правда чуял. Болото хоть и было страшным, но сейчас было просто жутким. И деревья что болото окружали, не говорили ни чего, только скрипели и стонали. Словно силы их покинули. — Слушай, Большак, а может, болотная амулет какой сотворила? Оттого вся магия к ней и струится, вот она и сильнее стала, и моложе. — Дело баешь, леший! Надо искать. Я осмотрюсь, а ты погляди, что на ней висит.

Шустрый малый, хоть и птица, догадливый, ишь как раскомандовался! — мысленно усмехнулся старичок и принялся осматривать Кикимору. Поиски не затянулись: на её шее висел большой чёрный камень с шипами. Это точно был он — амулет. Старичок почуял это сразу. Силы стали быстро его покидать. Едва он снял его, как болотная вновь стала прежней, сморщенной старухой. — Большак, поди сюда, посмотри-ка! — позвал Лесовичок, но ему никто не ответил.

И лишь сейчас он ощутил, что в доме повисла гробовая тишина. Ничего не изменилось, но тишина была оглушающей, обезоруживающей, заставлявшей сердце биться чаще. Леший слышал лишь его стук да тихое сопение кикиморы. Но был ещё один звук… Он прислушался. Это был скрежет — нет, скрип, будто ржавые петли, что манили к себе, заставляли подняться и идти на этот зов.

Из-за печи виднелась неприметная дверца, похожая на вход в кладовку. Она была приоткрыта, и из щели лился тусклый, мерцающий свет. Этот холодный свет в отличие от оглушающей тишины, заставляло сердце остановиться. От этого мерцания кровь в жилах стынет. Все его сознание подсказывало бежать от сюда. Сердце Лесовичка подсказало: дверь ведёт в иной мир. Большак, должно быть, уже юркнул туда. Значит, и ему следом.

Он огляделся, словно прощаясь. Чувство подсказывало что там может случиться всякое. И неизвестно сможет ли он вернуться назад. Бросил связанной кикиморе: — Прости Кикимушка, так надо было. Что-то неладное твориться. Видно судьба у меня такая. Не должен я допустить, что чудеса из нашего мира ушли. Не поминай лихом, коли что. Береги, нечистая.

Первый шаг за порог сделал ещё седой старик. А второй шаг — уже делал молодец с густой чёрной шевелюрой, без намёка на бороду, с прямой спиной и твёрдой поступью.

Встретил его там отрок в старой, жёлтой, изодранной рубахе и чёрных штанишках до колен. Сидел на траве, скрестив ноги, и смотрел на пришельца. — Я уж притомился, ждавши тебя. Чего это ты там с ней вошкался?

Молодец хотел спросить, кто это такой его ждёт, но, подняв руку, в которой всё ещё сжимал злополучный амулет, лишь охнул. Он провёл ладонью по лицу, ощутил гладкую кожу и крепкие мышцы — и ахнул ещё громче. — Чего разохался? Чай, много чудес на своём веку повидал, а тут оторопел. Да не смотри ты так на меня! Да я же это, я — Большак твой. Правда, тут меня Дамиром кличут, — сказал малец и развёл руками, обозначая широту окружающего их мира.

Леший стоял опешивший, бессмысленно оглядываясь по сторонам. То, что он видел, ему не нравилось. С виду всё было спокойно: тишь да гладь. Солнце не палило, а ласкало кожу, трава под ногами была мягкой, изумрудно-зелёной, будто только пробилась. На деревьях листва ещё не совсем раскрылась. Но не было ни ветерка, ни запахов. Эта красота была неживой, застывшей, мёртвой. — Всё тут замерло, — словно подслушав его мысли, произнёс Дамир и, подходя ближе, продолжил. — Ушла вся магия, и мир застыл. Ничто не стареет, не умирает, не меняется. Это мой мир, и мы с сестрой пришли за тобой, чтобы ты помог вернуть магию и спас нас всех. Не зря же тебя Ратибором кличут. Защитник леса ты и всего в нём живого.

Леший задумался, услыхав свое имя. Словно раскаленным железом полоснули по сердцу. Открывая старую зарубцевавшуюся рану. Он стал забывать это имя. А тут напомнили, в незнакомом для него мире.

Когда-то очень давно, его так назвала мать. Отец всегда ругался, имя какое-то придумала. Он же Леший и имя у него должно быть соответствующее: Боровик, Моховик. Или что попроще Ивашка или Дикий. А тут что за имя Ратибор. Так по имени его толь мать и звала. А остальная нечисть так и подавно только смеялись над его именем. А когда матери не стало, так и совсем имя его никто не произносил. Леший да Лешак.

«А малец прав», подумал Леший оглядываясь по сторонам. «Я и правда защитник леса. Ну и пусть он в другом мире. Но этому лесу и не только ему и правда нужна помощь. Как же мне потом себя Лешим называть, если не помогу им.» так размышляя над своими мыслями он

Тихонько обнял одной рукой мальца, а второй указывающим жестом махнул вперед. Говоря всем своим видом, что он ждет что его, поведут по этому сложному и необычному пути.

Глава 6

Загадка 1

6

Долго или коротко шли, не известно, разве что одному Кощею. Да в этом мире может и не быть его.

— Слушай, Дамир, а какая нечисть у вас тут живёт?

— А нечисти у нас и нет: одни маги — светлые и тёмные. А теперь и их нет: вернее есть, но магии больше нет.

— Постой, как же нечисти нет? — остановился леший и задумался. — А кто у вас природу охраняет: леса, поля и водоёмы, детей кем пугают? — и по привычке погладил бороду: — Тьфу-окаянная, забыл, что-бороды-то нет.

— А зачем-детей-то пугать, Ратибор? — тоже остановился Дамир, оглядываясь по сторонам. — Недолго ещё — вон деревня виднеется; там заночуем и посмотрим, чем угостят.

Так он сказал это грустно и тихо: словно боялся встречи, и потом посмотрел на лешего и переспросил: — Ну зачем же детей-то пугать?

— Как зачем? Чтобы не баловались, на болото не лезли, в лес без спроса не ходили, с огнём не играли. Как же без этого? А у тебя в деревне родственники живут?

— Нет, мы с сестрой одни. Но здесь у нас хранитель магии живёт — да магии нет, а хранитель остался. Он помог нам с сестрой в ваш мир попасть и тебя велел найти. Если честно, я сам не очень понимаю, чем ты можешь нам помочь — но ты же смог меня вернуть.

— Ладно, пошли уже, а то я вижу, у вас ночей-то нет — всё день да день. — Леший улыбнулся и пошёл в указанном направлении.

— А чего ты смеёшься? Не знаешь, каково жить на таком-то месте: ничего не растёт, никто не рождается, люди голодают, а умереть не могут.

— Прости, Дамир, не подумал, каково вам тут жить. А давно ты в наш мир-то пришёл?

— Если честно, не знаю. Мы с сестрой оказались в домике Кикиморы — так сразу и полетели к тебе. Кикимора нам путь указала. Не знаю, почему так случилось, в вашем мире мы стали птицами. Как только мы полетели, началась метель. Я устал, увидел гору, в её недрах — пещеру. Помахал Лучезаре - это сестру так кличут, сестра полетела ко мне; я в пещеру и юркнул, а там — темно. Очнулся, когда ты меня оживил.

Уже перед самой деревней леший вспоминал ту синицу, которую не смог спасти, и решил рассказать правду мальчишке.

— Слушай, Дамир, должен я тебе рассказать кое-что. — Леший остановил мальчика и посмотрел на него: — Пропала твоя сестра. Не знаю, как вышло: не уберёг её. Вечером её покормил и уложил спать, она мне карту оставила, а утром её уже не было — ни карты, ни её.

Мальчишка взглянул на лешего, отрицательно покачал головой и произнёс:

— Нет, не может быть — она не оставила бы меня.

Не выдержал, упал на землю и закрыл голову руками, зарыдал.

Леший не видел, как сзади к ним подошёл старец:

— Приветствую вас, путники. Ты думаю и есть тот самый леший — Ратибор. Дамир, поднимайся. Пошлите в дом.

Ратибор поднял за плечи Дамира и они отправились следом за старцем, который действительно был очень стар, словно сама древность смотрела на них из свой глубины и дали. Он спросил:

— А как тебя величают?

— Так и зови — Хранитель.

Вошли в дом. Внутри было светло и уютно: печи не было, да и места было много, хотя с виду домик казался маленьким. Одна большая комната: огромный стол, мебель с посудой и три закрытые двери. Из одной выглядывала девчушка с рыжими распущенными по пояс волосами и синей лентой сбоку. Её звали Любавой — она внучка хранителя. Он попросил её приготовить чай, а сам стал рассказывать: Любавa — сирота; родители погибли в той последней битве, после которой ушла магия. Также он рассказал, что живут они недавно без магии — всего год прошёл с тех времён, но запасы еды не пополняются: даже реки остановились, вода не течёт. Если так продолжится, через несколько лет нечего будет есть и пить.

— А почему ты решил, что я вам помогу? Я обычный леший, магией не владею.

— Мне приснился вещий сон: ко мне пришёл Создатель и рассказал про тебя, про твой мир и как туда попасть. Дамир — старший из деревни — согласился идти к вам; остальные ещё мальчишки, а сестра его не пустила — отвечает за него. А чем ты нам поможешь, я не знаю. Вот переночуешь в заветной комнате; может что-то и тебе приснится. А пока размещайтесь, отдыхайте.

Хранитель повёл Дамира к одной из дверей и предложил остаться; ему одному дома делать нечего. Часов в доме не существует, он да же не знает что это такое. хранитель говорил, что у них измеряют магическим маятником, но без магии он бесполезен.

Время прошло довольно быстро. Я рассказал все мальчишке, что знал о сестре. Хотя, что я мог рассказать? Как приютил, обогрел. Что карту она мне показала, да место указала. Дамир рассказал про то как они жили. Как буквально год назад у него была магия. Как они все были счастливы. А потом настали черные дни, и родители ушли.

Спустя несколько дней, случилось это. Вся деревня словно вымерла. Они с сестрой дома были. Он упал в обморок от сильной боли. Очнулся, когда его сестра трясла. Белая как снег и губы дрожали, а из глаз слезы текли. Он хотел магией высушить слезы, сил поднять руку не было. А магия не откликнулась. Сестра тогда обняла его и сильнее заплакала. И тогда он все понял. Опосля все стали выходить на улицу и собираться возле дома хранителя. Он всё и объяснил, что не только магия нас покинула, но и время остановилось. Они не поверили хранителю, ну ладно магия, но время же не могло остановиться. А к вечеру все убедились в его словах. Мальчишка рассказывал, а из глаз текли слезы. Говорил всхлипывая, что не могла Лучезара с ним так поступить, что жива она. А потом, немного успокоившись, добавил: «как только мир спасём, я в твой мир вернусь и сестрицу разыщу».

После ужина хранитель повёл меня в заветную комнату. Она располагалась в подвальном помещении, спускались туда длинной, крутой лестницей. Там было темно, сверху — крошечные отверстия для воздуха, через которые прорывались редкие лучи. Когда спустились, я заметил чёрную дверь.

— За этой дверью — комната. Раньше тут был свет, а сейчас — нет. Слушай: комната маленькая — как войдёшь, слева стоит стул, рядом — стол; напротив, справа — кровать. Заходи, раздевайся и ложись. Я дверь закрою, а завтра приду за тобой.

— Так ты меня тут запрешь? — спросил я. — Нет, дверь не запирается: просто закрою её, чтобы свет не проходил и звук тоже. Эта комната сделана, чтобы входить в транс.

— Куда входить? — Неважно. Ложись уже Леший, Коли совсем невмоготу станет, выходи сюда, посиди на свету.

Я открыл дверь и стал всматриваться: чёрные стены, чёрный потолок и пол, мебель — тоже из чёрного дерева. Окна, разумеется, не было. Я снял одежду и улёгся на кровать: она стояла на толстых ножках, над ней висел балдахин, чтобы комары не кусались. Всё бельё — чёрное. Я лёг, укрылся. И мысли чёрные и пока собирал их по местам, хранитель закрыл дверцу.

Не помню, как уснул, очнулся у озера: солнце светит, птички поют, вода чистая и прозрачная. Рядом сидела красавица: тонкая, как осинка, волосы — колосья пшеницы, скрученные и уложенные, изящная до невозможности. Я не мог отвести глаз и спросил её:

— Кто ты, дева? Кто ты, ясная?

— Я — твоя судьба, Ратиборушка. Спаси меня: злой дух похитил меня и спрятал; мир мой гибнет, и я вместе с ним.

— Что же мне сделать, судьбинушка моя?

— Отыщи три предмета — они артефакты. Если их соединить, они покажут, где я и что делать дальше.

— Какие же это артефакты, ясенька моя? Где их искать?

— Об этом я не могу сказать: сам должен найти. Если верно отгадаешь загадку — найдёшь путь. Слушай внимательно и запоминай:

— Не ходит, но след оставляет, говорит, но никто не слышит; каждая капля — целый мир, но для некоторых это просто жидкость в горшке. Что же это?

И как только она договорила сразу исчезла. Я остался сидеть у озера, вспоминая её глаза, улыбку и тонкий стан. Я проснулся так же, как и заснул — смотрел на озеро, и вдруг снова темно понял, что это был просто сон, но сердце стучало как бешеное.

Я решил не выходить пока не придут за мной. Вспоминал загадку, пытаясь понять, что это за предмет. Да не легко, однако мир спасать. Неужели нельзя попроще — иди мол, Леший туда-то да принеси то-то и то-то. Маги — одно слово.

Глава 7

Загадки прошлого

7

За завтраком, молча попивая чай, все думали о рассказе Лешего о его сне. Дамир, пытаясь разгадать, часто повторял вслух саму загадку, и Любава не выдержала.

«— Это же, чернила», — сказала она спокойно, вставая с места и подходя к маленькому столику в углу. Открыла ящики стола и достала из него маленькую баночку и лист бумаги. Подошла к столу и положила перед остальными лист бумаги. Пролила небольшую каплю на лист бумаги.

— Капля — целый мир, который можно описать, оставляет след, не умея ходить, молчать так, что её все услышат. – с гордостью произнесла девчушка.

И вот тут все оживились, вскочили со своих мест, смотря то на стол, на котором лежал лист с чернилами, то на Любаву.

— Это не может быть артефактом. Это же просто чернила, что они должны творить? - Спросил Ратибор, выходя из-за стола. И начал ходить по комнате взад-вперед, он всегда так делал, если возникали затруднения или сомнения.

— Если это так, то это должны быть какие-то особенные чернила.

И тут к нему присоединился хранитель, подошёл и тихо заговорил:

— Есть такие, возможно, создатель имел в виду чернила истины. Они находятся в храме пяти стихий.

Ратибор посмотрел на всех и спросил хранителя:

— Что это за чернила?

Хранитель подвел Ратибора к столу, присаживаясь на рядом стоящую лавочку, жестом показал Лешему присесть, и стал рассказывать.

— Когда у нас рождается ребёнок, магия в нём также только зарождается. Только к десяти годам мы можем узнать, какой стихией обладает юный маг. В этот знаменательный день мы устраиваем большой праздник. Также проходит процесс маго наречения. В храме пяти стихий стоит большая чаша, в ней находятся чернила истины. А верховный маг после прохождения ритуала пишет этими чернилами на специальном пергаменте, мы зовем его Рут – «дорога жизни» по-вашему, ту стихию, какая развивается у ребёнка.

— Как-сложно-то у вас с вашей магией. Значит, надо в храм идти. Не шибко далеко он у вас? — спросил Ратибор, вставая.

Хорошо хоть далеко идти не пришлось, такие храмы в каждом городе были, а деревня была недалеко от города.

И вот, стоя у храма, когда все вошли внутрь, а пошли они вчетвером, Леший остался стоять у входа. Сердце пропустило удар и словно остановилось. Ему так страшно было только однажды. Тогда он был ещё маленьким. Его так же привел в храм отец, перед этим рассказав историю про распыление. Это храм хоть и чужой, а он нечисть, пусть из чужого мира, а нечисти в храм вход запрещен. Лично он не видел, как происходит распыление нечисти. Конечно, кто в здравом уме и твёрдой памяти, самолично войдет в храм Пресветлого. Как только нечисть войдёт в храм, сила света его сразу развеет. Он стоял и не мог пошевелиться, и вообще, что он тут делает, ему домой пора, почему какой-то неизвестный ему создатель решил, что он, Леший, должен спасать чужой ему мир. Он хотел уйти, но не мог и ступить шага, ноги словно приросли, а тень, словно в напоминание о прошлом, стояла маленькая, сгорбленная и вся дрожала.

— Ну, где ты? — выглянув из храма, спросил Дамир.

— Слухай, Дамир, может я опять пойду посплю, у нас же ещё две загадки впереди, а вы тут посмотрите, на месте ли чернила, — собираясь уходить, Леший отвернулся от парня и сделал первый шаг.

— Стой, ты что нас бросаешь? А как же мы, как моя сестра, вдруг она там у вас где-то в заперти, сидит в клетке, ты не можешь просто так уйти.

— Да я же не ухожу, я за второй загадкой пошёл, — так и не поворачиваясь, отозвался Ратибор, — тем более мы не знаем, что с чернилами не так, что делать дальше, ваши чернила, вы и разбирайтесь, а я пошёл, — он сделал ещё шаг в сторону деревни.

— Да какой ты защитник, ты же, ты… — распылялся парнишка, переходя на крик, — ты просто жаба болотная.

— Да он не жаба, он леший, просто леший. Успокойся, Дамир, — подошла к нему Любава и погладила его по плечу. — Вот смотри, что я нашла в храме, под чащей лежало? Это книга со странным названием «Сказки», она не из нашего мира, посмотри, тут написано, что ни одна нечисть не переступит порог храма Пресветлого. Ратибор, а кто такой этот Пресветлый?

Леший остановился, медленно оглядываясь на девчушку и смотря на книгу, что она держала, и ответил:

— Это создатель людей в моем мире.

А сам стал вспоминать. Он всего сутки в чужом мире, а уже стал забывать свой родной. Почти забыл, кто он и зачем он тут. Он же леший, защитник леса и его судьба… и тут он опять вспомнил ту девушку у озера, как она смотрела на него, просила помощи, а он, он просто струсил. Испугался каких-то сказок, а что, если это ложь и ему ничего не будет, если он шагнет в храм. И он пошёл, и вот он снова у двери храма, только на этот раз его тень не тряслась, а была большая и уверенно стояла, расправив плечи.

Ратибор перешагнул порог и вошел под своды большого светлого купола. В центре стояла каменная резная чаша среднего размера на четырех ножках круглой формы. А вдоль стен располагались 5 статуй, повелители стихий, которые Леший рассмотреть и не успел. Его ослепила яркая вспышка света. И словно накрыли куполом, под которым ни света, ни звука, даже запаха не слышно. И силы стали быстро покидать его. «Что за нелепая смерть от распыления», — подумал Ратибор, проваливаясь в бездну. Только до дна он так и не долетел, словно завис посередине. И плавая или летая, он не мог определить, услышал голос, который сразу узнал:

— Молодец, нашел ответ на первую загадку. Слушай вторую: рождена была я птицей, и судьба моя летать. Только крыльев нет в помине. Суждено всю жизнь мечтать.

А потом снова тишина, и только кто-то очень далеко звал кого-то, так печально, что сердце готово было остановиться. А потом голос усилился и уже перешел на крик:

— Не смей, не смей уходить, ты должен найти Лучезару.

— Какую Зару, я цыган вообще не переношу, они же, почти родня нам по пятому колену. – пересохшими губами, прохрипел Леший.

— Какая Зара? Слава создателю, ты вернулся.

— Откуда, я же… — и Леший открыл глаза. — Я правда вернулся? Что это сейчас было?

— Уже не важно, похоже, ваши сказки не врут, нельзя тебе заходить в храм. - Утирая слезы, ответил Дамирка.

И только сейчас Леший осмотрелся. Он лежал на траве, в нескольких метрах от входа. Да, дела. Сейчас он гораздо сильнее и крепче всех оставшихся. И как они только выволокли его из храма? — подумал Ратибор, усаживаясь поудобнее.

И только сейчас увидел в руках рыжей девчушки конверт, похожий, как в нашем мире пишут.

— Что это? — указал на конверт.

— А, это письмо тебе адресовано, чудное, в книге было, — и отдала его в руки. — Прочти, вдруг это что-то ключевое. Не спроста оно таким образом нашло тебя.

И все сразу оставили его в покое, хранитель с внучкой даже в сторону отошли. А паршивец Дамир остался.

— Не смотри драконом, всё равно не уйду, вдруг тебе помощь нужна будет, сейчас я тебе помогу, а потом ты мне поможешь.

— Ладно уж, сиди, только молча.

И начал читать послание. А как его ещё назовешь? Без адреса назначения и имени отправителя. Только имя разве что и стояло, лешему Ратибору.

— Доброго здравия, Ратибор. Это пишу я, твой отец. Хотя я им и не являюсь. «Кощей меня раздери, отец, что ты пишешь?» — подумал Леший и продолжил читать: — Да не противься сказанному. Мы с мамой не твои родители. Мы нашли тебя на болоте. По воле Кощея, мы бездетные были, и тут ты на наше горе свалился. Ты, если что, не поминай нас светлым. Растили, как могли. Да прибудет с тобой сила леса и вся нечисть.

Да, после таких слов всё становится понятнее. Все их поступки оправдывает нечистая сила. И опять это болото. Что же с ним не так? Ладно, покумекаю опосля. А сейчас надо искать второй артефакт.

— Слухай сюда, Дамирка. Пока гулял по просторам безмирья, сказали мне вторую загадку. Кликай быстрехонько остальных, думу думать будем.

Пока Дамир бегал за остальными, Леший размышлял. А что думать-то, коли с нами звёздочка ясная? Не спроста Любава внучка хранителя. Загадку отгадали быстро. Артефакт нашелся недалече. Тут же около чаши и полочка была, где перо судьбы лежало. Только все равно не понятно, как они помогут магию-то вернуть.

Глава 8

Цена магии

8

Сидя на лужайке возле храма, Леший размышлял, что делать дальше. Нашли два артефакта, а что с ними делать, непонятно. Как он спасёт мир и вернёт магию?

А ещё его очень мучил вопрос, кто же он сам? Нашли на болоте, может, Кикимора его мать? Тогда он должен любить это болото, а он его терпеть не может, мало того, и брезгует всем, что там копошится: жабы или пиявки, брр.

Лешего аж передёрнуло от воспоминания о них и от самой мысли. Кровь дала бы знать, значит Кикимора не его мать, однозначно. Решено, надо найти родителей, никто не может жить, не зная свои корни, только сначала спасти мир и вернуть магию, а потом домой. Дома зима сейчас, скоро Коляда начнётся, новый год, ёлку надо наряжать, подарки. Ёлку наряжать! - подскочил Леший, собравшись искать красивую ель, но увидел, что он опять у озера.

— Что за нечисть балуется так, как я тут оказался?

— Это я позвала тебя, Ратиборушка.

— Ты, любушка моя?

— Третья загадка на подходе, торопись. Слушай внимательно. Он ровный, чистый, но время придёт, он станет хранителем тайны всего, вершителем судеб, дорогой жизни.

— Постой, что с этим делать?

Но ему уже никто не ответил. Он огляделся и понял, что опять на поляне возле храма. Вдалеке бегали отроки, резвились. Им хорошо, не надо ни о чем думать. И Дамир хорошо смотрелся с Любавой. Как вдруг, все покрылось небольшой дымкой и тут же развеялось. Только на поляне уже играли взрослая женщина с рыжими волосами и крепкий мужчина со светло-русыми вихрами. А рядом с ними бегал рыжий мальчуган лет пяти. И было видно, что у мальчугана магия воздуха. Он подпрыгивал и смеялся, паря в струях воздуха. А следом за ним бежала мама, переживая, чтобы он не упал. Она смеялась и звала на помощь Дамира, чтобы он поймал сына, пока он не повис на каком-нибудь дереве.

— Дамир, как? Что это? - удивился Леший, продолжая сидеть на месте.

— Это их судьба и, возможно, будущее, если ты поторопишься, - загадочная девушка с озера сидела рядом и смотрела на играющих. Не отрываясь от вида, она продолжила говорить:

— Я показала тебе их жизнь в ближайшем будущем. Они будут очень счастливы, если ты поможешь нам.

— Но что я должен сделать?

— Этого я не могу сказать. Ты должен все сделать сам.

— Ответь, сыну не больше пяти, а уже известна стихия. Как так вышло?

— В этом и есть решение, думай, - и опять пропала. А на поляне все встало на свои места.

А Леший продолжал сидеть на той поляне. Он смотрел, как бегают отроки. И думал, что же может такое быть? Сперва чистое, а потом станет хранителем. Это что-то связанное с первыми двумя артефактами. То без чего перо и чернила будут просто пером и цветной жидкостью.

Ратибор поднялся, подошел к хранителю, с которым стоял ещё один старец.

— Познакомься, Ратибор, это верховный маг. Я ему рассказал про тебя и про загадки. Он поможет нам отгадать последнюю загадку.

— Я уже знаю, что это. Это ваш ритуальный пергамент. Можно мне его взять? - Спросил Ратибор, обращаясь к верховному.

— Нельзя, - с неохотой ответил верховный. — Не поймите неправильно, не потому, что не хочу, просто не могу. Рут – ритуальный пергамент, появляется только при ритуале, когда сама стихия выбирает себе мага. А ещё мне было видение, что магию вернёт в наш мир серый маг, но в тебе её нету.

— Что значит серый маг? У вас же только белые и тёмные маги.

— Я не знаю ответа. Я рассказал видение остальным жрецам стихий, мы все искали ответ на этот вопрос, подняли все летописи и сказания, но ничего не нашли.

Единственное, нашли упоминание о сером кардинале. Он жил очень-очень давно, в те времена, когда нашим миром правили всемогущие драконы. Так вот, этот серый кардинал был против жестокости правителей.

Они запечатывали силу, которая появлялась у людей, и серый стал собирать вокруг себя магов-отступников. И вот у него, по словам свидетелей в письменах, была серая магия, но что это значило, ответа нигде не было.

Они смогли победить драконов. Все предложили править серому, но он отказался и ушёл. С тех пор его никто не видел, а все земли были поделены на государства белых и тёмных. С тех пор так и жили, периодически случались стычки между магами. Кто-то считал, что белые сильней, кто-то, что тёмные. И вот к чему все это привело, мы остались без магии.

— Раз уж я тут, может, попробуем провести ритуал со мной? Вдруг что получится, - предложил леший и направился в храм.

— Попытка не пытка, давай попробуем, - ответил верховный и проследовал за Лешим. Второй раз леший входил в помещение храма смелее, да и света уже никакого не было. Верховный поставил его перед чашей со словами, что все это бесполезно, магии-то нет, и стихии его не услышат, ну, так и быть, проведём, как есть. Он вставил перо около чаши в специальное отверстие сбоку, так что острие было опущено в чашу. Рядом с пером был маленький столик, отгороженный от чаши полукругом, на котором были выбиты какие-то знаки.

Пока верховный все готовил, к ним присоединились Дамир и Любава. Леший стоял там, где ему и сказали стоять, и рассматривал статуи. Одна женщина держала цветок в руках - магия земли, подумал Леший. Другая что-то лила из рук, сложенных ладошкой, скорее всего, вода. Один мужчина был сильно растрёпанный, его одежды развевались, как на ветру - воздух. Ещё один на руке держал пламя, значит, огонь. А третий просто стоял, держа руки в карманах. Что за стихия у него? Пока он размышлял над этой статуей, к нему подошел Дамир.

— Это ментальная магия. Менталисты могут влиять на людей, читать их мысли, путать сознание. Они в основном темные - отвел Дамир на не заданный вопрос.

— Ратибор, а ты не можешь сделать так, как со мной, воспользоваться силой? Может, если твоя сила поможет, то ритуал сработает, и ты получишь свиток.

— Дамир, а ты умный парень, давай попробуем.

И тут верховный начал читать что-то на непонятном ему языке. А Леший потихоньку стал вливать силу в чашу, хорошо, что он стоял близко к чаше и мог коснуться руками. Сначала ничего не происходило, а потом он почувствовал тепло, исходящее от неё. Сначала тепло было лёгким, приятным, потом стало горячее. Он попытался убрать руки, но они словно приросли к ней, хотел перекрыть поток силы, и опять впустую. А верховный все читал и читал, и голос становился все громче и громче, лешему стало казаться, что голос уже где-то внутри его, и руки жгло уже нестерпимо. Потом всё резко прекратилось, и Леший обмяк, стал оседать. Дамир ему не позволил упасть, поддержал и усадил на пол. Уже сидя Леший посмотрел на обожжённые ладошки, от которых поднимался маленький пар серого цвета.

— Ну вот, большак, сгорел Леший, выгорел полностью, не слышу больше ни деревьев, ни муравушку, не щебет птиц. – Ратибор сидел и смотрел на свои обожжённые руки. И словно жалуясь Дамиру не на сожжённые руки, а на потерю своей силы.

В храме стояла полная тишина, все молча смотрели на лешего, как вдруг тишину прервал шелест бумаги, и все повернулись на звук. Словно из воздуха выплыл свёрнутый пергамент и, развернувшись, лёг на положенное место. Перо тут же поднялось вверх, опустилось к пергаменту, и что-то стало писать. После оно опустилось под чашу, на свое место. Верховный медленно подошел и дрожащими руками взял свиток, прочитал, что там было написано, и произнёс вслух лишь два слова "Серый кардинал".

Глава 9

Подготовка к ритуалу

9

С момента получения последнего артефакта прошло несколько дней, но это всё было неточно: не ночей, ни времени не было. Жили все по внутренним часам: проголодались — поели, разморило — поспали, проснулись — значит утро.

С тех пор спали в итоге два раза: один раз — хранитель в укромном месте, второй раз — Леший. Хотя, какой он теперь Леший? Сила леса выгорела в нём, или может, вся ушла на получение артефакта… Какая разница, главное — всё на руках. Ну, что с этим делать — непонятно.

Оба раза ничего не снилось. Даже к Ратибору его Любава не приходила, а он часто о ней думал. Она говорила: «Найдёшь артефакты — они помогут», — её найти.

Верховный сказал, что он серый кардинал, и тот дым, который исходил от обожжённых рук (которые до сих пор побаливали), и была его магия. Сколько потом они все ни пробовали, у него ничего не выходило. Он говорил, что это всё сказки. «Какой из него маг? Придумали невесть что».

Так в раздумьях Ратибор просидел ещё до очередного ужина, а после ужина все спать пошли, а ему не спалось. Да и как спать при солнце-то? А в темной комнате очередь хранителя была спать, вот он и остался один в комнате.

Сидел за столом и вспоминал ту девушку у озера: её гибкий, тонкий стан, волосы русые и голос, что запал в душу. Он не мог понять, что с ним такое. Там, в лесу, дожил до старости и ни разу такого не чувствовал. А тут вся она перед глазами стоит. Дыхание сбивается при одном упоминании о ней. А сердце наоборот скачет куда-то словно хочет выпрыгнуть из груди.

У нежити не принято сходиться просто так, только по любви. От любви идёт сила, которая и передаётся детям, поэтому он и остался один — не встретил свою половинку. А тут обо всём забыл, только и стоит перед глазами та девушка, которая так и не назвала своего имени, отшутилась коротким: «Может, судьба твоя». А если и правда судьба, где её искать?

Так он сидел, словно забыв, зачем живет. Охал, вздыхал, и крутил в руках то перо, которое на время дал ему верховный вместе с пергаментом. Если он не вернет магию в этот мир, он так и останется один. Без её голоса, без её силы, без своей любавы.

— Может, хватит меня кружить? — раздался писклявый голосок. — А то у меня перед глазами уже всё плывёт!

— Кто это? — соскочил с места Ратибор, бросая перо на стол.

— Ой-ой, осторожнее! Зашибить же можешь!

Ратибор пробежал всю комнату, заглянул во все углы, пригрозив тому, кто с ним разговаривает:

— Где ты прячешься, подлый трус?

— Да я и не прячусь. Я тут на столе лежу, а до этого ты меня закружил.

Ратибор медленно подошёл к столу. Кроме пера и пергамента, на нём ничего не лежало. Он взял перо в руки и тихонько спросил:

— Ты что ли со мной беседы ведёшь?

— Я, это просто… даже не думал, что ты меня услышишь.

— Ты что, магическое? У вас же нету магии.

— Ты же вливал в нас силу при ритуале. Вот мы и зацепились почуяли свет и стали тянуть. Ты уж не серчай, что всё забрали, мы не думали, что так получится.

— В смысле «вы»? Сколько вас?

— Так я, Рут и чаша.

— Ясно всё с вами. Да не ясно со мной! Как мне теперь без силы возвращаться? — сказал огорчённый Ратибор и опять положил перо на стол.

— Так ты тут оставайся. Вот магию вернёшь и живи спокойно.

— Да как её вернуть-то? Все твердят: «Верни да верни», — а как — никто не знает.

— Ритуал специальный провести надо, — после этих слов Леший даже придвинулся ближе к перу.

— И какой, говоришь, ритуал там поможет? —Спросил Ратибор, присаживаясь за стол.

— Ты же у нас серый кардинал. Вот тебе и решать.

— А я вот возьму и решу? Я тут у вас такое наверчу, что сама кикимора болотная в жизни не распутает, а она у нас та ещё пряха: следы запутает, если её без присмотра оставить, то настолько люду уморит, в болоте утопит. Ох! — Леший схватился за голову. — Как же там мой лес, угодье? — Испугался сильнее и запричитал.

— Успокойся! Если я тебе скажу, что у нас тут время-то стоит на месте, и если при пробуждении магии ты сразу вернёшься, то и времени там у вас много не пройдёт. Ну, как, успокоился? Давай уже ритуал придумывай какой-нибудь.

— Говорить-то легко, придумай, — и начал ходить по комнате из угла в угол. — Мало придумать, а где я магию возьму? У меня даже серая и то не проявляется.

— Подумай сам. Нету у нас пока магии.

— Тогда почему ты со мной разговариваешь?

— А это не магия, это сила твоя. Я когда-то был птицей живой, поэтому ты меня слышишь. Пергамент — когда ты был деревом, а чаша, хоть и каменная, да чернила в ней из смолы сделаны. Вот мы взяли часть твоей силы, поэтому ты и слышишь нас.

— Ладно, пусть так. Что с ритуалом-то делать?

— А у вас что, совсем ритуалов не проводилось? — спросило перо, взмывая вверх.

— Что это, совсем скоро праздник у нас — Коляда, воплощение нового круга. В эти дни ночи очень длинные, а день настолько короткий, что солнце не успеет даже взойти, поэтому мы считаем, что оно умирает, но потом сразу возрождается. У нас в эти дни жгут костры как символ отпугивания всего злого, пекут разные пироги и пряники, чтобы угощать соседей. А ещё в эти дни люди наряжаются ярко, смешно, одевают разные смешные маски и ходят по домам, поют колядки, типа таких: «Коляда пришла, открывай ворота, подавай пирога, подай не ломай, а по целому давай!» Так все и веселятся. А некоторые считают, что Коляда — это бог времени, который дал людям календарь, поэтому начинается новый отсчёт.

— А чем не ритуал? Мне нравится ваш бог времени, а у нас оно как раз стоит. Думай, давай, может, и у нас начнётся новый отсчёт.

— А зачем думать? Пусть Коляда и будет, — отозвался шелестящий голос.

— Смотри-ка Рут заговорил, — сказало перо и продолжая порхать над столом, добавило: — А что? Мне нравится. Можно прямо в поле рядом с храмом зажечь костры по кругу, чашу в центр поставить. Ну и мы, разумеется, на своих местах, как положено. Деревенским всем сказать, пусть наряжаются в самое яркое, а ты встанешь рядом и петь начнёшь. Ну или читать. Правда, слова не подходят, надо придумать другие. Например, типа вот этих:

Судьбой дано вам путь пройти — От рождения до смерти. Тебе решать — вперёд идти Или стоять на месте.

Судьба дает возможность всем Пройти его до чести. Кто на пути оставит след — Окажется в бессмертии.

— …И продолжил уже рут следом за пером, шелестя краешками пергамента:

Лишь ты, писатель жизни, Тебе ваять свой путь. Какими будут мысли — Такая будет суть.

Потом все замолчали. Тишина длилась несколько минут. Леший медленно подошло к столу и обращаясь к артефактам, поклонился им в пол и тихо сказал: — Сердечное спасибо. Я всё понял, как надо поступить. Надеюсь, всё сложится ладно. Отдыхайте пока, а я пойду, начну подготовку к Коляде.

Глава 10

Колесо времен

10

Ратибор готовился к ритуалу в тайне ото всех. Дамир помогал ему, с интересом расспрашивая обо всём.

— Дамир, я не уверен, что смогу разбудить вашу магию. Я просто хочу показать вам, как мы празднуем праздники. Возможно магия и вернётся. Но если не получиться, не обессудь. Но я не отказываюсь, мы будем пробовать снова и снова. У вас же наверняка тоже есть свои праздники?

— Раньше праздновали, устраивались магические турниры, представления стихий. Мерились силами, а ночью, чтобы было красиво, пускали магические фейерверки, — он говорил всё это, широко улыбаясь, и было видно, что воспоминания дороги ему. Глаза светились от счастья, но в уголках глаз всё же появилась слеза.

— Давай надеяться на лучшее. У нас говорят, надежда умирает последней.

По местным меркам прошло два дня. Верховный позвал всех храмовых жрецов, и также из соседних деревень и городов набежало много народу. Кинули клич, чтобы все шли ярко наряженными и несли любые сладости.

Как и было задумано, установили на поляне возле храма небольшой постамент, на который вынесли чашу с чернилами. Перо и пергамент установили на свои места, поодаль костры, сложенные по кругу.

Рядом поставили небольшое «колесо жизни», а на колесе Ратибор изобразил знаки, каждый сектор отдельный месяц. Что бы было ярко и весело. На колесо прикрепили корзины, в которых должны были посадить желающих детей. И украсили цветными лентами.

— Что это за знаки? — спросил хранитель, подходя к колесу.

— Это символы месяцев, колесо – символ года, что все вертится и меняется.

Когда всё было приготовлено, он решил зайти в храм. Он никогда ни о чём никого не просил, но сегодня, делая для всех этот сюрприз, очень хотел, чтобы всё получилось. Он видел счастливые глаза детей, резвящихся на лугу. Неужели им не суждено вырасти?

А в глазах стариков он видел надежду, что всё-таки всё изменится к лучшему. Все от него ждали чуда, и он сам захотел это чудо сотворить. Он волновался и переживал, хотел спросить свою Любаву, как найти её, чтобы спросить у неё совет, но она не снилась ему и не являлась.

Без чаши в храме было пусто, статуи стояли одиноко, и Ратибору показалось, что они смотрят на него осуждающе. Что он потревожил их мир. Он обратился сразу ко всем стихиям, прося прощения за беспокойство и в надежде, что они слышат его, и помогут.

Народу собралось много, все стояли, переговариваясь между собой. Все ждали чуда.

Ратибор, направляясь к колесу, позвал самых смелых ребят. И пока родители сажали их в корзины, он громко произнес:

— Я не знаю, получится ли у нас что-нибудь сегодня, если что, простите меня, — и, поклонившись, подошел к вертелу, чтобы раскрутить колесо. И как только взялся за него, всё опять покрылось дымкой, которая сразу развеялась. На поляне он оказался один. А рядом с ним стояла его Любава.

— Судьбинушка моя, что же ты меня оставила? — спросил он, а сам так и стоял, держась за вертел.

— Ты всё правильно делал, вот я и не показывалась. Жду тебя и надеюсь на встречу.

— Но как мне тебя найти?

— У тебя всё для этого есть, стоит только пожелать, — и, лукаво улыбаясь, посмотрела на чашу.

— Про что ты… — но договорить не успел. Он опять стоял среди шумной толпы, ожидавшей от него волшебства.

Она же говорила про эту троицу. У них теперь есть сила. Значит, надо просто написать желание. И они его исполнят.

Ратибор воодушевился своими мыслями, что скоро увидит свою Любаву, и начал раскручивать колесо. Но при этом не забывал читать слова, как ритуальный призыв. Громко и четко, почти на распев, имитируя того верховного, что проводил ритуал призыва Рута.

Колесо жизни вертится, крутится, Ускоряя секунды ход. Все непременно мечтания сбудутся, Вплетая в свой омут вод.

Секунда за минутой тянется, Качая колыбель времен. Стареет всё и к тлену катится, Освобождая жизни трон.

Потом у колеса его кто-то сменил, он даже не видел кто, и направился к чаше. Там, взяв перо в руки, стал писать:

— Я хочу видеть тут… — и тут он услыхал писклявый голос, его ни с чем не спутаешь – перо.

— Постой, подумай, у нас силы хватит только на одно желание.

— Я хочу видеть тут свою… — а теперь он уже слышал шуршащий голос Рута.

— Подумай, кто тебе эта Любава? Она даже имени не назвала. А как же все эти люди? Как их мечты? Не забывай одно желание.

И Леший задумался. Он и так уже потерял много, и навряд ли сможет вернуться. Кто он там без своей силы? А тут, кто он тут, что смогут они с Любавой? А она даже так и не сказала, как её звать! Как он может так поступить с ними? Одно желание и одно сердце. Его разбитое сердце и мечты. Он поднял голову и посмотрел на всех. Стояла молчаливая тишина. Все словно замерли. И он, наклонившись к пергаменту, перешагивая через свои желания, написал:

— МАГИЮ.

После этого опустошенный и обессилевший он сделал два шага назад. И, оглядевшись, испугался. Весь люд замер, как и этот мир. Он посмотрел на чашу, где ничего не происходило. Перо парило над пергаментом так же, как он его и оставил, колесо остановилось, потому что Дамир, ведь это был он, кто перехватил в свои руки вертел колеса, остановился и не знал, что ему делать дальше. Дети, что там сидели, тоже все молчали, только оглядываясь, искали своих родителей. А те так же молча, переглядываясь между собой, смотрели на верховных магов, в надежде, что бы те что-то исправили в происходящем. Ну а верховные просто разводили молча руками, показывая всем, что они бессильны.

Эти долгие минуты длились бесконечно, как показалось Ратибору. Тишина стояла убивающая. Лешему начало казаться, что она преображается в стрелу, которая в любой момент может сорваться и полететь прямо в него, разбив все его мечты и надежды. Он пожертвовал своей встречей с Любавой ради них. А в итоге ни магии, ни Любавы.

Он попытался сделать шаг к колесу и сказать, что он предупреждал, как вдруг почти незаметный ветерок принес маленький желтый листочек, который медленно опустился на поляну и привлек внимание к себе. Ратибор задержал дыхание осознавая, что время обрело свой ход.

А в это же время вспыхнули припасенные костры, и около близстоящих деревьев выросли грибы – пусть фиолетовые, но грибы на толстой и короткой ножке. И тут Ратибор услыхал всеобщий выдох, и потом всё стало оживать. Магия возвращалась. И делала это стремительно. Ускоряя ход времени. Оно словно пыталось наверстать упущенное.

Верховные тут же кинулись кто куда: кто осматривать опавший лист, кто пытался что-то водить руками, бормоча себе под нос, а кто-то кинулся к чаше, пытаясь взять пергамент в руки, который не давался. Он поднимал то один край, то другой, лишь бы его не взяли. Погодя, маги отступили от этой затеи и стали читать написанное. А прочитав, заголосили так, что даже он, Леший, не слышал такого сладкого говора от того кузнеца Никифора, что жил рядом с его лесом.

А тут благородные маги с университетским образованием.

А после началось всё самое интересное.

Ветер стал усиливаться, по небу поплыли облака, люди увидев это, стали падать на землю и поднимать руки к небу, молитвы что ли возносили, непонятно. А потом за считанные минуты начался листопад, и стало прохладно. К Лешему кто-то подходил, говорил спасибо, а кто-то, уже испробовав силу, наоборот, ругал. Дети бегали, резвясь, хватая принесенные пряники и пироги, уже оставленные без присмотра, и качались на колесе, старшие катали маленьких.

Спустя ещё пару минут всё небо заволокло чёрными тучами и поднялся сильный ветер, сорвав оставшиеся уже коричневые листья с деревьев. Кто-то из местных мужиков подскочили к чаше, чтобы перенести ее в храм. Встали в круг и решили призвать магию. Та отозвалась, к всеобщей радости, но она, как выяснилось, у всех была серая.

Кое-как справившись с ней и со своими силами, они унесли чашу от проливного дождя, который не дал себя ждать. А потом вместе с дождем пошел снег. Крупные хлопья покрывали землю, и земля уже покрывалась инеем. А еще спустя пару минут тучи развеялись и на небе появилось солнце, которое освещало уже заснеженное поле и покрытые снегом дома и окрестности.

Кто посмелее пытался магией создать вокруг себя защитный купол от снега и холода, который на морозе переливался всеми цветами радуги. И всё это сопровождалось сладкой для уха лесовика речью, по которой соскучился, она напоминала ему родной мир. А матёрые словечки, похоже, вне времени и дальности миров. И только верховный маг с этой деревни, подойдя к Ратибору, сказал:

— Это что же, теперь у нас у всех будет серая магия?

— Ну уж извиняй, как получилось, — пожал плечами бывший Леший, наслаждаясь случившимся. Он всё-таки смог, и чудо свершилось, но какой ценой. Да, он не знал любви, но, может, в этом и есть его судьба – спасать миры, какими бы они ни были далёкими. С любовью? Любовь, возможно, не для него или пока не время, а если он останется, то у него всё ещё впереди. Возможно ему помогут верховные маги, найти свою Любаву. И магии научат. А то что он за маг такой. Магия есть, а справиться с ней он не может.

Глава 11

Звуки прошлого

11

Праздник длился до вечера, и когда наступил закат, все восторженно провожали солнце, наслаждаясь красотой. Кто-то охал, кто-то плакал, кто-то радостно кричал, но все восторгались.

Мороз на улице был небольшой, да и снега выпало не так много. Но кто знает, какие тут зимы были? Листва с деревьев из-за быстрой смены температуры не успела опасть полностью. Висела на деревьях покрытыми снегом. Создавая сказочный вид своей пестротой и яркостью. Словно сама природа тоже праздновала возвращение магии. Украшая собой округу.

Магия вернулась. И возможно из-за многолетнего раздора, по причине которого и случилась беда. Магия и стало серой. Что бы больше не было разделений. Верховные маги, поупражнявшись с новой магией, осознали, что серая магия не так уж и плоха: один маг мог, как созидать, так и разрушать. Магия подстраивалась под характер человека: если он был спокоен и счастлив, тем светлее становилась магия, если же зло и ярость в нем преобладали, тем темнее становилось и магия.

Они пришли к выводу, что теперь все равны, разве что сила у всех разная. Значит, турниры и магические конкурсы никто не отменит, и возможно, теперь прекратятся все распри и споры.

Все стали потихоньку расходиться по домам, в окнах стали загораться огни. Ратибор сидел на припасённом для чаши постаменте и смотрел на окружающих. Они занимались каждый своим и его перестали замечать. Да, он сделал своё дело, спас мир, вернул магию, получил благодарность, и всё пошло своим чередом.

Всё пошло немножко по-другому: стихия в магии проявлялась даже у самых маленьких, значит, ритуал выбора отпадёт. Ну что же сделать с той троицей? С теми священными артефактами кои и являлись чаша с чернилами, перо и конечно рут их не заменимый попутчик пергамент. Это раньше они были такими, а теперь в них живет еще и магия леса. Они слышат и понимают людей. Что теперь будет с ними? Ратибор посмотрел на храм, встал и тихо пошёл, не привлекая внимания, как ему показалось. Войдя внутрь, сразу загорелись светильники, магия сработала. Он подошел к чаше, прикоснулся к ней, обошёл кругом, подошел к перу. Взяв его в руки, повертел и положил на столик для пергамента, который теперь пустовал. Да, после того, как магия проснулась, пергамент исчез, и тихо спросил: — Что же вы теперь будете делать? Стихии определять не надо, какой-нибудь ритуал может придумаете? Тут перо поднялось и стало парить, словно услышало его и тоже задумалось. Но тут сзади тихо подошел верховный маг, жрец этого храма. Все жрецы переживали. Теперь если магию не надо определять, храмы закроются за ненадобностью. Начнется сумятица, пойдут беспорядки. — Ты разговариваешь с ним? — удивленно спросил он Ратибора. — Да, я понимаю их, они помогли мне с ритуалом возвращения магии. — Интересно, я даже не знал, что они могут с кем-то разговаривать. — А они и не говорили, это моя сила в них говорит. Жрец подошёл ближе и попытался взять перо, но оно не далось ему в руки. — Необычно. Может, они опять помогут? Для чего теперь нужны храмы, если не надо определять стихию? Ратибор посмотрел на жреца и спросил: — А где у вас заключаются браки, регистрируют детей? — Конечно, в храме. О чём ты спрашиваешь? Только зачем нам теперь чаша, перо? Зачем вызывать пергамент? Ратибор взял перо и положил его на место, там где оно лежало под чашей, где обычно ждёт своего часа. — Можно же с помощью них общаться с создателем, например, узнавать, подходят ли молодые друг другу, по судьбе ли им быть вместе, какой силы будет стихия у родившегося ребёнка. Жрец призадумался, и его глаза вдруг засветились, лицо стало мягче. Ратибору даже показалось что он улыбается. — А ты прав, пришелец, можно попробовать. И храм впервые откроет двери не для определения стихий, а для разговора о судьбе. — Им нравится эта затея, — посмотрев на чашу, ответил Ратибор.

И, улыбаясь, отвернувшись, он пошёл к выходу, как услышал странные потрескивания. Он оглянулся в поиске звука, не обнаружил ничего странного, посмотрел на жреца и стал прислушиваться дальше. Звук не просто издавал треск, он шумел и шипел, вызывая в памяти забытые картинки, как трещал можжевельник, выделяя смолу и приносящий аромат хвои.

Он застыл на месте, вспоминая ту ночь, когда началась метель, что принесла ему гостью. Тогда тоже горел можжевельник. Синица! Как он мог забыть про неё? А Дамир? Почему он не напомнил? Это же сестра его! Ратибор, не прощаясь ни с кем, побежал в дом к хранителю, а, прибежав, увидел расстроенного хранителя и плачущую Любаву на плече у Дамира.

Он сразу все понял: Дамир не забыл, он готовился, пока сам Ратибор наслаждался своей славой. Помимо двух узелков с вещами, Ратибор заметил свой тулуп и валенки. И тут он ещё вспомнил про тот чёрный камень, что забрал у кикиморы. Подошел к тулупу и достал то странное украшение Кикиморы. Решил спросить, знает ли хранитель, что это. Хранитель посмотрел со всех сторон и покачал головой: — Нет у нас такого камня, этот кулон не из нашего мира, но чувствую силу в нём огромную, тёмную, разрушающую. — Я понял тебя, хранитель, вот и работёнка мне нашлась дома, пора раскрыть эти тайны. — и надевая валенки и тулуп, беря с собою узелок, произнёс, — ну что, Дамир, пора нам в путь, догоняй, — сказав хранителю спасибо, поклонился в пол хозяину и самому дому, вышел за порог.

Глава 12

Возвращение

12

И вот они оба стоят в комнате Кикиморы, и, как ни странно, они остались теми, кем были в новом мире. Перо было право, говоря про время. Кикимора лежала связанной на том же месте, словно и минуты не прошло с тех пор, как они ушли.

Увидев их, она стала жалобно просить о помощи, чтобы её развязали: "Бедную старушку какие-то ироды окаянные связали и надругались над старостью!" Но тут Ратибор не выдержал и сказал. — Что же ты, старая, брешешь? Кто посмеет надругаться над тобой? Мы же только связали тебя, а ты уже на придумывала.

У кикиморы лицо изменилось, когда она осознала, кто перед ней стоит и залебезила. — Леший, неужто ты родимый? Уж не видится ли мне? Не мерещится? Значит забрал мой кулончик, и сам теперь с ним молодехонький ходишь. — Кикимушка, я же к тебе с уважением и почётом, даже подарочек принёс, а ты что удумала? — А что я? Захочешь жить — не так изогнёшься. Я же тоже не по доброй воле так поступила, — и опустила голову, и глазки состроила жалостливые, разве что слезу не пустила. — Расскажи мне по старой дружбе, кто же тебя бедную, несчастную, заставил и что же это за камень такой странный, — спросил Ратибор, присаживаясь рядом на табурет и доставая чёрный кулон. Увидев его, Кикимора совсем сникла. Посмотрела на Лешего, на кулон свой и поняла, что помолодел он не из-за кулона.

- Скажи Леший, как тебе удалось так быстро помолодеть. Раскрой секрет старой подруге. – ласково заговорила Кикимора, подползая ближе к Лешему.

- Не подруга ты мне боле Кикимора. И сказывать тебе я ничего не буду. А вот от тебя жду объяснений, коли жизнь тебе дорога. - встал Ратибор с табурета, и отошёл подальше от Кикиморы. И на ухо Дамиру шепнул, чтобы тот дверь, в его мир, запер. И от глаз Кикиморы спрятал.

Дамир тут же отошёл по тихоньку. А Кикимора по причитав малость поведала историю. Что Кощей её заставил. Скучно ему стало, с женой поругался и, на зло ей, решил молодуху в замок привезти. Вот и послал клич по всему свету: кто ему самую красивую да умную девицу приведёт, того он и повысит. — А у меня, сам знаешь, болото маленькое, развернуться негде, да и ты по соседству. Только леший ты какой-то неправильный. Я давно Кощею говорила, чтобы присмотрелся к тебе. Где это видано, чтобы Леший людям помогал? Они же наоборот, в лес их заманивали да пакости творили. Вот с твоим батюшкой мы ладно жили, душа в душу, а тебе нечего тут делать. Вот Кощей и прислушался ко мне.

Этот камень Кощей мне подарил, чтобы снова быть молодой да красивой. Сидит в темнице мужик странный, давно сидит, почти 100 лет, а всё такой же, не постарел, жив живехонек и сила у него странная, подавляющая. Правда, некоторых стражников, кто хорошо к нему относился, от болезней избавил.

Прознал Кощей про это и сам с ним беседу вёл, кто он таков и откуда, а тот молчит. Заковал он его в цепи несгибаемые и гребень в волосы воткнул, подавляющий силу. Позвал волшебников со всего света, чтобы те разгадали тайну его. Ну те взяли кровушку его, да стали с ней чудеса всякие творить, чтобы узнать всё о нём. Кровь-то взяла, да и приняла все эти чудеса и превратилась в камни чёрные.

Только вот все они разные свойства имеют: некоторые, как этот, молодость и силу даёт, некоторые ум и смелость, а некоторые ещё хитрее делают, извращённее. А Кощей потом из этих каменей украшения делает и тем, кто служит ему, честь по чести, дарит их. Вот и мне подарил.

Ратибор и подошедший Дамир переглянулись, похоже, мысли их совпали. А не тот ли это пропавший серый кардинал? И раз он тут в этом мире столько лет обитал, может, как и связаны их судьбы с Лешим. Значит, дорога домой откладывается — надо к Кощею идти, может, и про синицу по пути что узнаем, подумал Ратибор и встал, собираясь уходить. — Леший! — закричала старуха. — Меня то развяжи, я же всё тебе рассказала! — Ну нет, старая, посиди пока так. Я же не глупый, не вчера родился. Я тебя развяжу, а ты прямиком к Кощею? Нет уж, попозже кого-нибудь пришлю к тебе, чтобы освободили.

Уже у самого выхода Ратибор вспомнил, что забыл свой подарочек. Подошел к окну и взял веретено со словами: — А подарочек свой я заберу, сама отказалась, а мне пригодится, — и вышел за порог, запирая за собой дверь.

Глава 13

Встреча с болотником

13

Дамир молча смотрел, ожидая указаний. — Пойдём, Дамир, нам с тобой ещё кое-кого повидать надо перед уходом. — сказал Ратибор и пошёл вдоль болота

— кого нам надо увидеть, и зачем? — Не унимался Дамир, шепча себе под нос.

— болотника повидать надо. Он в отличие от кикиморы под водой живет. Больше видит и знает. В отличие от кикиморы он с водяными общается. А вода есть везде. А мне надо кое-что узнать, прежде чем к кощею идти.

И стали они вдоль болота ходить. А болото словно волновалось при виде непрошенных гостей. Булькать громче стал. выпускать зловонные газы. Местами этот газ вспыхивает высоким пламенем поднимаясь почти до нема. Распространяя запах дыма. Который опускался ниже к воде и стоял недвижимый. Закрывая от глаз тропки и кочки. По которым ходил Ратибор, что-то шепча и топая посильнее. А Дамир следом шёл. — Что ты ищешь, Ратибор? — не понимал его действий Дамир, уставший ходить кругами. — Да вот, ищу подходящее место, чтобы моё заговорённое веретено посадить. – громко так сказал, что его слова эхом по округе разлетелись. - Оно любит такие места болотистые. Вот ищу кочку побольше да поустойчивее, да чтобы воды вокруг побольше было, а через год, когда оно вырастет, тут болота совсем не станет — я тут ёлочек насажаю. — Я тебе по насажаю, иже че удумал, лешачок не доделанный. Послышался булькающий голос, на который Ратибор ответил: — Ну же, что прячешься, болотник? Выныривай из своего укрытия, а то и правда сейчас веретено воткну в самую большую кочку, — и достал веретено из-за пазухи и к первой попавшейся кочке направился. — Постой! — прокричало чудовище, вылезая из болота, такое худое, с длинными руками и тощими ногами и весь покрытый тиной. — Что же ты хочешь, недолеший? – проскрипел скрюченный болотник. — Скажи, где Кощей свою смерть прячет? — ответил Ратибор, не обращая внимания на новое прозвище. Он и сам понимал, что действительно леший из него не вышел, да и не леший, как выяснилось, а кто он — ему и надо будет выяснить. — Как где? Знамо где на кончике иглы. Игла та в яйце, ясное дело. Яйцо в утке, утка в зай… — Хватит мне тину на уши наматывать. Сказывай, говорю, где он её прячет! Он же её периодически перепрятывает, боится за свою жизнь. Так где это чёртово яйцо? — Так после того как Иван-дурак яйцо разбил, так и лежит теперь иголочка энта в ларце на красной подушечке, ларец за семью замками в сундуке, а сундук висит на древе жизни. Только вы к нему близко не подойдёте — около дерева кот Баюн ходит, охраняет сундук. — А тебя это не касается, как мы туда дойдём, а через денёк сходи к кикиморе да открой родственницу, а то она там связанная отдыхает, — и, отвернувшись, позвал Дамира: — Пошли от болота прочь. — Ратибор, что-то я ничего не понял. Зачем ты спрашивал, где смерть находится? Мы сейчас что туда пойдём? — А зачем нам туда идти? Пущай и продолжает там лежать. Кощей же не знает, ходили мы туда или нет. — И, улыбаясь, показал Дамиру, что у него в руке уже не веретено, а игла, которую он закрепил в вороте тулупа. Удобно, однако магом быть, раз и сотворил волшебство.

Глава 14

Обретение смысла

14

Не зря он всё-таки лешим столько лет был. А почему был? Ратибор задумался. Да он не слышит теперь ни леса, ни зверя лесного. Но с ним же теперь его магия. Вот разберется с проблемами и вернётся в дом. А там небось придумает что. К тому же чует он, что непростой пленник сидит у кощея.

Дорога хоть и была короткой к царству Кощея, но быстро дойти не получилось. Они шли между деревьев, которые шептали Лешему о чём то, но он уже не понимал. Он прислонялся к каждому, стояв наклонив плечи. Словно прося прощение. За то, что не может их понять. Он обнимал их шепча каждому утешения или ласково подбадривал их. Что ни говори, но он сделал свой выбор. Но он все равно чувствовал себя предателем.

Спасение чужой магии обошлось ему очень дорого. И дар свой потерял и без пары остался. Любава его там осталось. В другом мире. Сердце Ратибора было разбито. Душа рвалась на части. Но слово, данное мальчишке, найти его сестру. Не давало упасть духом окончательно.

У старого дуба, Леший задержался подольше. Он помнил это дерево, когда сам был маленьким. Он часто прибегал к нему. Когда в очередной раз разозлиться на отца или обидеться на мать. Он рассказывал ему все невзгоды и печали. Этот дуб видал его слезы. И вот он опять тут с ним. Он сел прямо на снег, облокотившись на его толстый ствол. Он стал рассказывать ему что с ним случилось. Он понимал, что как прежде не будет. Он изменился и магия теперь в нем другая. Не лесная, а не понятная ему.

После рассказа он замолчал, прижавшись к дереву. И в этой тишине он услыхал тихое шуршание и скрежет. Прислушался, прикладывая ухо в разные места. И вот у самых корней он услыхал что кто-то грызет корни дерева, причиняя этим вред. Леший очнулся от своих горестей и печалей. Он должен помочь старому другу.

Злость взыграла на этих тварей. И небольшой серый туман сорвался с пальцев, проникая под кору. И буквально через несколько секунд из-под корней вылезли две крысы. Тощие, шерсть местами облезлая, зубы большие как лезвия. И глаза. Злые, красные глаза, уставились на Ратибора. Дамир наблюдал за всем со стороны. Стараясь не мешать. Но увидав этих тварей немного испугался. Подошел тихонько сзади и вцепился в руку.

— Саблезубы, их надо убить.

— нет Дамир, это просто крысы. Голодные крысы, пришли с болот. Видать там совсем плохо с едой. Вот они в лес и подались. – а сам стал медленно идти на крыс в надежде прогнать. Но сам понимал, что не уйдут они, от куда ушла крыса, считай там гибель. И обратно их туда не вернуть. Моя магия сработала быстрее, чем я успел осознать, как крысы прыгнули на меня. С пальцев сорвался серый дым и твари рухнули замертво.

— Дамир, а хорошая вещь, эта ваша магия! — Рассмеялся я и приобнял парнишку. И сам понял, что даже не слыша леса, я могу ему помогать. Просто дело то вовсе не в том, что ты слышишь, а как ты слушаешь. Главное желание помогать осталось при Лешем. Он снова обрел смысл жизни. Выходит, он не потерял себя, когда лишился дара. Он просто поменял свое содержимое. А суть осталась той же. И вот в приподнятом настроение они пошли дальше.

Дамир шел молча. Он не вздрагивал от каждого шороха. Но тревога и напряжённость в теле ощущалась. И дабы отвлечь мальца Ратибор всё-таки решил спросить у Дамира: — Слушай, а почему мы с тобой не изменились? Ты же в прошлый раз птицей был, да и мне было не 30, а сейчас почему-то не так пошло? —Затормозил Ратибор прислоняясь к очередному дереву. — Я думаю, что это магия так повлияла. В прошлый раз мы же с сестрой без магии к вам попали. Переход так сработал. А обратно и в тебе уже магия струилась. — Значит ли это, что сестра твоя тоже уже не птица, а девушка? И тут Дамир встал, испуганно посмотрел на Ратибора, вспоминая рассказ кикиморы, что Кощей ищет самую красивую девушку. — Мы найдём её, — похлопал мальчика по плечу, поняв, о чём он думает. — Я думаю, что она у Кощея. Кто-то выкрал её из моего дома, не ушла бы она сама. Но если её там нету, мы продолжим поиски.

Так за разговорами и дошли они до тропы ведущей к замку Кощея. Лес стал гуще, а деревья корявее и уродливее. И если в лесу деревья молчали, то тут они были словно живые. Скрип и скрежет их казался вздохами. А ветер что порывами колыхал ветки, создавал звук шёпота. Словно сами деревья говорили покинуть это гиблое место.

А потом этот щит из деревьев расступился. Открывая их взору красивый замок. Большой, светлый, переливается золотом, и вокруг деревья чудные растут. Даже не скажешь, что тут зло живёт, вернее, злодей со своей женой. Замок хоть и был светлый, но веяло от него леденящим душу холодом. И ветер, который совсем не давно играл с деревьями, тут затих. Кованные ворота, через которые они должны пройти, обещало им новое испытание.

Глава 15

Игла кощея

15

В замок они вошли без препятствий. Ворота, что только что были закрыты. Медленно, издавая железный скрежет, стали раскрываться перед ними. Давая возможность войти внутрь.

Аллея и парк что вели к замку были красивыми. В своей мертвой ледяной чистоте. Кругом росли деревья и стояли разные памятники. Даже виднелись фонтаны вода словно замерзла в падение. Искрясь и переливаясь на солнышке.

Внутри замок тоже поразил величием и пафосом. Все было в белом цвете с золотой отделкой. Сами окна и люстры напоминали хрусталь. Который сверкал и звенел от малейшего касания даже тихого ветерка. Дамир шел молча, осматриваясь по сторонам. В длинных коридорах помимо ковров и картин стояли странные, ужасного вида статуи. Тут были люди с искажёнными от ужаса лицами. И животные со сломанными лапами. И даже птицы с вывернутыми клювами и крыльями.

Дамир замедлил ход при виде одной маленькой птички. Его дыхание сбилось, а из глаз скатилась слеза. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ратибор заметив это, приобнял мальца и повел его быстро по коридору. Кощея отыскали сразу. Двери словно приглашали их войти в нужную комнату. В одной из таких комнат и сидел, на своем троне, Кощей.

Трон был подстать хозяину. Он был собрат из белых костей. А спинка трона у изголовья была украшена черепами, как и подножка возле ног. Кошей был в черном выделяясь на фоне своего белого трона и замка. И только корона сверкала золотом. Кощей сидел вальяжно, словно он повелитель всего мира. — Ну наконец-то, заждался я тебя, Ратибор. Думал, ты уже не придёшь ко мне, — проскрипел Кощей загробным голосом. — А ты вроде бы меня в гости не звал, вот я и не торопился. — А мне тут птичка одна новость принесла, что ты ко мне собираешься, — на слове "птичка" Дамир съёжился, кулаки сжал, губы до крови прикусил, может, и прыгнул бы на Кощея, если бы Ратибор не прижал его к своему боку и не похлопал по спине в успокаивающем жесте.

— Какая же умная птичка у тебя, вот бы мне такую, а то пока шёл, шапку где-то потерял — она бы слетала, нашла бы да принесла. Можно хоть одним глазком взглянуть на неё? — Что на неё смотреть-то? Маленькая синица не унесёт твою шапку, — словно смеясь над ним, ответил Кощей.

У Ратибора от такого заявления, тоже внутри все сжалось. Синица как ты? Жива ли? Обернулась ли синица девушкой, или так синицей в клетке сидит? И кощей их ждал, неужели Кикимора так быстро успела все доложить? Вопросы плодились быстрее чем мох на деревьях. И вот в этой звенящей тишине, разносящейся от хрустальных окон. шелест ветра донес до Ратибора. Отголоски до боли знакомого голоса. «-Я рядом, ты почти нашел меня.» Ратибор оглянулся по сторонам. Ища хоть намек на свою Любаву. — Ну так зачем же ты, леший, ко мне пожаловал без приглашения? Или может синицу вернуть захотел? – весь его вид, жесты и интонация говорили. «- Я знаю, что ты пришел за ней, но ты не получишь желаемого.» — Умная птица всегда сходиться. А мы просто гуляли тут, я помощнику владения показывал свои и решил похвастаться нашим древом жизни, что само небо подпирает. Пришли, а там кот спит. Сразу видно, давно сидит там. Умаялся Баюн, давно я его таким не видел. Осунулся, шерсть клочками пошла. Хотел его разбудить, спросить, что с ним стряслось глядь, а он сундук стережёт. Думаю, что за охранник, всё проспал, снял сундук, а там ларец… — Стой, леший, что ты мне тут про дерево молвишь! — и сам от волнения даже с трона вскочил. — А про что же мне говорить? Я же леший, лес и деревья — это всё моё, вот про них и говорю, — сказал Ратибор медленно снимая тулуп. — Ну-ка подержи, малец, - подавая тулуп, делая вид, что что-то ищет - а то жарко тут становится. – а потом медленно поднял иглу, осторожно держа ее в руках.

Игла была большой и острой, а там, где должно быть ушко, красный рубин в виде капельки красовался. И так этот рубин на белом фоне выделялся. Словно капля крови на снегу Увидел Кощей иглу — за сердце схватился и рухнул на пол. Губы дрожат, руки трясутся. Все тело сотрясается от мелких спазмов. Трепещет словно последний лист на осеннем дереве перед заморозком — Что ты хочешь, леший? Леса тебе мало? Давай я тебе тайгу отдам, там ей конца и края не видно, только отдай иглу.

Поднял иглу Леший по выше повертел в руках. Посмотрел на Дамира, тот стоял бледный и губы тряслись. Видно сильно переживает за сестру. Подошел к мальцу, обнял его за плечи, и смотря ему в глаза сказал. — Зачем нам тайга? Нам нашего леса, вполне достаточно. Правда Дамир? – тот закивал, улыбаясь. Но в уголках глаз все же сверкнули маленькие алмазики слез. - Слыхал я, у тебя в заточении мужик странный сидит, отдай нам его, да и птицу мою на волю отпусти.

Глава 16

Дом, который ждал

16

Кощей не хотел отдавать мага. Но жизнь дороже. Особенно когда твоя погибель, так тщательно скрываемая и охраняемая. Теперь находится в чужих руках. И вот через несколько минут замок вздрогнул словно от землетрясения. Раздался каменный скрежет и звон железных оков. И вот одна из стен с грохотом отодвинулась в сторону впуская холод и сырость подземелья.

В зал вошел мужик, в котором чувствовалась сила и мощь, которую так и не смог сломить кощей со своими прихвостнями. Лохмотья что висели на нем говорили о длинном заточение. Его худоба не делала его жалким. Борода не была седой хоть и была очень длинной. И взгляд измученный, но не поверженный.

А как только он появился в зале, то серые глаза, стразу нашел Лешего. И так он смотрел на Ратибора странно, загадочно, словно прочесть его хотел. И в один момент в глазах словно проблеск искры пробежался. Появилось осознание и узнавание. Маг словно понял кого он видит. И глаза засияли от внутренней радости.

А ещё привезли девицу в клетке, Она сидела с опущенными плечами и поникшей головой. Волосы цвета спелой пшеницы, широкими косами спускались с плеч. От этого вида у Ратибора перехватило дыхание. Девушка горько плакала, закрыв руками лицо. А у Лешего этот плачь звучал в самом сердце, принося боль. Да вот брат сестру всё равно узнал, выкрикнул её имя и к ней бросился.

Она услыхала, голову подняла, руки от лица убрала — у Ратибора аж сердце остановилось. Смотрит на неё, а видит то озеро и свою любаву. — Лучезара, так вот как тебя зовут, ясенка моя. — Ратибор тоже подошел к клетке, открыл её и вывел девушку, а про иголку все забыли, кроме Кощея. — Леший, отдай иголку, я же всё выполнил.

Ратибор посмотрел на Дамира, тот, в свою очередь, посмотрел на свои руки, вспоминая, что ему дали на сохранение ценную вещь, и забегал глазами по полу. Ратибор взял Лучезару за руку и, махнув Дамиру и бородачу на дверь, последовал за ними со словами: — Кощей, она где-то на полу. Видишь помощник мой увидел знакомую, растерялся и впопыхах зашвырнул куда-то её. Ищи, а мы не будем мешать, — и все быстро покинули замок.

До дома добрались быстро. Бородач достал из-за пазухи чёрный камень и сказал Ратибору зажать его в кулаке, наполнить своей силой и подумать о месте, где бы он хотел оказаться, а остальные просто держались за него.

И вот они около дома. Дом, милый дом. Ратибор подошел к двери, положил на неё ладони и закрыл глаза. Он стоял и думал, как же всё-таки хорошо. Он слышал стук своего сердца, которое билось ровно, и словно в унисон его биению дышал лес, и его старый дом, которые ждали его возвращения. Пусть он недоделанный леший, а может, и совсем не леший — это не главное, главное не кто ты, а кем ты являешься по сути, кем ты себя чувствуешь. А он понял, что только тут, в своём лесу он ощущает себя целым, живым и главное нужным. Он нужен тут, он тут — хозяин, и только ему решать, как и кому тут жить. Да к тому же теперь с ним его любава, его душа, его свет, его Лучезарушка.

Эпилог

Не зря говорят: «Где родился — там и пригодился» Леший понял, что даже потеряв свой дар лешего, он не потерял силу. Потому что его сила в том, что он часть самого леса. Он был рожден там, где все деревья и трава помнит его имя. Где каждая тропа помнит его поступь. И только тут он может быть самим собой.

Его отец не просто пленник кощея. Он серый кардинал, тот что в чужом мире победил зло. А может он изначально быт от сюда, и только благодаря его силе, он появился там, где была нужна помощь. Как и сам Леший пришел туда что бы помочь им. Значит его отец не просто маг – он хранитель магии. Он хранитель важной части, то без чего не может жить ни одна сказка. Не будет сказки исчезнет вес мир.

Лучезара улыбалась. Она нежно обнимала брата и с любовью смотрела на Лешего. Который стоял, прижавшись к двери словно хотел обнять свой дом. Все стояли молча, боясь спугнуть этот трогательный момент. Который походил на рождение чего-то нового. А в этот момент внутри каждого и правда рождалось новое чудо – словно они нашли себя настоящих.

- Я родился в лесу, где пахнет смолой и мхом, где дождь играет с листвой, а ветер шумит между ветками. – заговорил Ратибор открывая медленно дверь в дом и поворачиваясь к остальным. - Здесь я нашёл своё место и своё призвание: быть лесным стражем, дружить с людьми, беречь Лучезару и охранять этот дом от любых бед. А еще я понял, что дом — это не просто место. Это состояние души. Место где ты нужен и все, кто тебе нужен тебе, находятся рядом.

И вот так, на краю леса, где сосны шепчут о прошлом и будущих днях, Леший осознал, что его путь начинается там, где он родился, там, где он нужен. И он нашёл своё место — не как чужак среди деревьев, а как хранитель и сын, который любит свой дом и может сделать его лучше для всех, кто в нём живёт. Лучезара стала светом их общего пути, а отец — живым свидетельством того, что даже в темноте можно найти дорогу домой, если ты помнишь своё имя и своё место под небом.

И все вошли внутрь, не как гости, а как долгожданные родственники. И как только дверь закрылась за их спинами. Лес вздохнул от облегчения. Потому, что хранитель вернулся. И магия вновь возвращалась на свои места. Возвращая потерянную сказку в бездушный и черствый мир.