Мечта на Истощение

Глава 1

21.09.2011. Проснулся в 6:00. Снилось что-то невнятное: я лежал в траве, а надо мной кружились вороны. Слушал буханье сердца. Это был необычный сон, спокойный. Во все другие ночи мне снились кошмары, либо не снилось вообще ничего.

За окном колотил по подоконнику дождь. Хорошо, что я остался не на погранпункте, а в Лагере. В доме у Лебедева было более-менее сухо и тепло.

Наступила третья недели моей жизни на Болотах. Совсем недавно я мечтал прорваться вглубь Зоны, однако проход туда до сих пор перекрыт бандитами. Несколько месяцев назад на Свалку вообще было не сунуться — бандиты никому не давали спуску. Но случилась некая заваруха, бандиты стали грызться друг с другом, а один из их торговцев, Боров, решил свергнуть Йогу. В Депо, где они базировались, случился кровавый бунт, но у Борова так и не вышло занять место «пахана». Часть предавших бандитов Йога показательно перерезал, а часть изгнал из Свалки сюда, на Болота. Самого зачинщика Йога почему-то пощадил, разжаловав его из торговцев в простого бармена. Сейчас за влияние на Свалке борются несколько группировок, в том числе и сталкеры. Но самое главное — открыт проход для Чистого неба.

А мне пришлось сбросить почти все свои запасы на Свалке и быстро ретироваться сюда же, чтобы не попасть под перекрестный огонь между группировками.

Вчера, конечно, мне подфартило всего один раз: нашел тайник некоего ренегата в электрощитке на Механизаторском дворе. Еще до того, как мы с чистонебовцами выбили оттуда ренегатов, кто-то из их шайки закрысил себе в электрощитке Каменный Цветок. Этот подарочек прекрасно защищает от радиации. Из-за этой подарка судьбы пришлось раскошелиться перед Новиковым на специальный отсек в костюме, чтобы усилить свойства артефакт и банально не потерять.

В моем рюкзаке было не особо богато: новенький Кольт, к нему немного патронов .45. Автоматы АКС и ПП средней паршивости — патронов к ним достаточно, но я не сильно этому радовался, принимая во внимание, какой сильный у этих пушек разброс. Также на дне валялись несколько шприцов-пистолетов с адреналином, блистер с Антирадом, аптечка для первой помощи, мотки стареньких бинтов.

Сегодня планирую пойти на западные болота, там схоронили какой-то хабар. Это пустынное и опасное местечко: на западе много аномалий, из-за которых ПДА очень плохо принимает сигналы. Туда не суются даже опытные сталкеры — пропадешь в два счета, и никто об этом не узнает. Только самые отчаянные сталкеры пробираются туда и прячут особенно ценный хабар, не переживая, что кто-то хитроумный сольет координаты в общую сеть, а кто-то отчаянный — полезет туда доставать подарочки.

Спустился во двор, поздоровался с Тусклым — бездельником, вечно ошивающимся рядом с домом Лебедева, — и сразу направился на завтрак в бар к Холоду. Умял банку тушенки, запил густым как нефть, и вонючим кофе. Холод подождал, пока я доем, потом поманил к себе.

— Наемник, дело есть, — он неестественно понизил голос.

— Ну давай.

— Надо дойти до Сидоровича и забрать рюкзак с провизией. У меня склады пустеют — много новеньких в лагере. Не подрасчитал...

— Передай Сидоровичу, пускай собирает рюкзак. К вечеру буду.

— Красавчик, наемник. Сейчас свяжусь с Кордоном. И еще… этого надо доставить до Бревна.

— Какого «этого»?

Холод кивнул на одинокого сталкера, ютившийся у стола в глубине бара. Я даже не стал оглядываться, пристально поглядел на бармена.

— Я не наседка, чтобы с молодыми вошкаться.

— Приказ Лебедева, — пожал плечами Холод. — Молодняк весь распределили по точкам, а этот опоздал, его уже ночью Яшка привел. Надо довести. Никто из наших не хочет с ним связываться — мутный он, неуклюжий. А еще говорит, что он от университета какого-то, ему к Сахарову надо на Янтарь. Прикинь? В общем, слабенький он на умишко, никто не хочет связываться с ним. Если сгинет где-то по пути — всех собак повесят. Доведи до севера на Бревно, а там разберутся, что с ним делать. Я за тебя поговорю с Лебедевым, чтобы приплатил достойно.

Я вздохнул. Но ничего не поделаешь, бумажник сам себя не заполнит. Согласился.

Я подошел к новичку. Высокий, тощий, лет двадцати отроду. В дырявом бушлате, из которого местами торчала вата, какие-то штаны с гражданки, стоптанные сапоги. Через плечо перекинут АКС с рыжими пятнами. Лицо пацана было размалевано сажей, из-под сажи блестели большие перепуганные глаза. Волосы длинные, как у школьницы, собраны сзади в конский хвост. Его либо насильно тут обреют, либо он положит весь лагерь с эпидемией вшей. Рэмбо, блин.

— Твой позывной? — спросил я.

— Коля я... Шилов... — пролепетал молодой боец. — То есть Пастор... То есть просто Ник.

— Пастор… — вздохнул я. — В деревне на Кордоне был?

— Полторы недели! — выпалил он одновременно с гордостью и негодованием. — Лично под руководством Волка.

— В рейды ходил?

— Тушканов были с пацанами…

Тушканов они били… Ясно. В деревне минимальный срок обучения — 2 месяца. Значит даже оттуда его выперли. Это верный знак, который Волк передал Лебедеву. Этот Рэмбо не только нелепый, но еще и опасный.

Дождь уже прекратился, припекало сквозь вечную дымку серое солнце. Пока Ваня Тропник вел нас через болота, Рэмбо внезапно разговорился. Рассказывал про учебу в институте, про клубы боевой подготовки, которые они организовали с сокурсниками, про встречи с бывалыми сталкерами. Про то как он собирал коллекцию документов и научных статей про Зону, просочившиеся в даркнет. Про то, как искал проводников во внешнем мире, которые покажут путь через кордоны в деревню для новичков.

А я глядел на него и все не мог понять, почему он мне так меня бесит. Слушая его бестолковый бред мне хотелось отвесить ему пинка, чтобы он соскочил с тропы и завяз в камышах, желательно на пару часов, пока его кто-нибудь другой не подберет. Только бы не видеть и не слышать его. Мне казалось, что даже Ваня, коренастый молчаливый мужик с отстраненным и тупым лицом, вот-вот сорвется и даст ему отцовского «леща». Какая-то магия у этого пацана — провоцировать на рукоприкладство.

Проводник довел нас до Рыбацкого хутора — ближайшая точка от лагеря, поэтому денег за сопровождение проводник не взял. Он оставил меня у мостика, сразу после которого пульсировал «трамплин», а за аномалией визжали и топтались плоти.

Сразу же подал голос ПДА — привал на бревне зовет на помощь. «Рабочий день начинается,» — объявил я. Рэмбо насупился и поправил старенький АКС, готовясь к марш-броску. Преодолев аномалию, мы ловко запетляли по извилистым тропкам, протянутым в зарослях пожухлой травы, вытянувшейся выше человеческого роста. Я — впереди, Рэмбо позади, гремел рюкзаком, не зафиксированным к поясу — то ли успел ремни порвать на Кордоне, то ли ему сразу вручили самую паршивую и гнилую сумку.

Старался следить за новеньким. Ориентиров на Болотах никаких, кроме камышей и неба, заблудиться в этих топях проще простого. Я более-менее привык к этим условиям за несколько дней блужданий, в некоторых районах даже ориентировался без помощи ПДА.

На Россыпи камней ловко пробежали мимо стаи кабанов. Еще вчера там сидел отряд чистонебовцев — надеюсь, они успели передислоцироваться.

Уже возле Насосной станции — а это половина пути — ПДА снова просигналил: помощь на привале больше не требуется. С досады я сплюнул в болото — чистонебовцы неплохо приплачивают за помощь отрядам. Ну ничего, день только начинается. Рэмбо, узнав, что перестрелка отменяется, расправил плечи и снова повеселел.

Спустя несколько минут пришел новый призыв о помощи с Бревна. На этот раз я не стал реагировать — видимо там дежурят либо ссыкуны, либо новички, которые по любому поводу жмут на кнопку тревоги. Мое время их явно не стоит.

Над Болотами раздавались выстрелы — судя по звукам, из ПП.

Судя по карте, к западным топям был относительно безопасный путь — через Насосную станцию на северо-запад, к Руинам деревни. От Руин сверну на юго-запад, к пустынным болотам.

На Насосной станции решил организовать перерыв для Рэмбо. Пацан тут же пристал к скучающему чистонебовцу Боре с позывным Беспредел. Рэмбо расспрашивал о местных легендах, слухах. Сказал, что будет писать научную диссертацию о Зоне, чтобы попасть потом на Янтарь, на стажировку к самому Сахарову.

Как ни странно, но на нового товарища этот треп подействовал. У Бори загорелись глаза, тот принялся рассказывать о загадках происхождения зомбированных сталкеров. Якобы первыми зомбированными стали любопытные сталкеры, которые лезли в самые неисследованные части Зоны, находили некий выжигатель мозгов — то ли аномалия, то ли артефакт, то ли творение ученых — и возвращались оттуда уже с искалеченным мозгом. Поэтому в Зоне не любят любопытных — там, где они, туда всегда приходят толпы зомбированных.

Я пошел разговаривать с другими чистонебовцами. Откликнулся Серега Вентилятор — суетной и горлопанистый парень — предложил сходить зачистить Россыпь камней от кабанов. Вот же ж досадно, надо было тех кабанов сразу пострелять, да за пацана распереживался, вдруг на клык насадят. Согласился сопроводить.

Отправились впятером, включая меня и Серегу. Парни разнылись, не успев перекусить, но послушно пошли на вылазку.

Пока бежали, я подготовил ПП — ценные патроны АКС ни к чему расходовать на свиней.

Отработали быстро, чисто. Парни поблагодарили меня, отчитались по рации лагерю о моей работе. Почесали головы и принялись шастать по кустам и обыскивать трупы, срезать с костюмов шевроны. Все-таки не успели дислоцироваться... что ж.

Вернувшись на Насосную станцию, я обнаружил, что вокруг Рэмбо собрались несколько молодых сталкеров, а тот им рассказывал что-то про Янтарь и безумные теории про Выжигателя мозгов. Парни гоготали в голос и подбадривали, подбрасывали свои теории, делились слухами о глубинах Зоны. Голос Рэмбо звенел на всю округу, перекрывая гомон стайки парней. Автомат был снят с плеча, видимо, мешался при активной жестикуляции, и оставлен на ящике за спиной.

Черт возьми, он ведь малахольный…

Молча взяв Рэмбо за шкирку я потащил его к северному мосту от станции на остров — пацан едва успел схватить автомат с ящика. Парни смеялись вслед, обещали связаться с моим Рэмбо по ПДА, когда выбьют остатки ренегатов с Болот, и уже все вместе выберутся обратно на Кордон.

Узкие тропы вели нас по островам, между которыми были переброшены полугнилые доски в качестве мостиков. Было мертвенно тихо, только ветер в ушах раздавался да редкие выстрелы доносились с окраин. В таких тихих местах понимаешь, насколько Болота неестественны: тут ни птиц, ни мелкого зверья, ни рыб. Болота — как одна большая аномалия.

Рэмбо пристыженно молчал, плетясь чуть позади меня. Я вспомнил о том, как на Насосной станции на моего Рэмбо. Подумал о том, что в большинстве своем чистонебовцы — народ простой и добрый. Они все выходцы из молодых сталкеров, а это особая порода людей — чем тяжелее времена, тем крепче они держатся друг за друга, тем благодарней они за помощь. Может, как разделаюсь со своими делами, плюну на все да и вступлю в их команду. Стану наставником, как Волк. Как-то мне это ближе, чем вот это вот все…

Я обернулся и поглядел на Рэмбо.

— Лицо-то зачем размалевал? Смой, — спросил я, пытаясь развеять скуку и зловонную тишину вокруг.

— Не размалевал, — пробубнил он. — Давно бы уже отмыл. Не смывается…

Хм, следовало догадаться, конечно, что тут в деревне постарались. Молодняк там еще не причесанный Зоной, баловаться любят. Старшие помалкивают, поглядывают — сами такими пришли, а теперь только и умеют радоваться, что хабарам да подаркам с трупов.

— Как тебя в институте называли?

— Светоч, — буркнул Рэмбо, глядя в землю. — Я половину курса спас от армейки.

— Это как?

— Препод был один — старый маразматик, русофоб и бывший фашист. Так вот, он гасил всех с фамилией на «-ов» и «-ко». Любил талдычить, что эту программу немцы за полгода освоят, а русские за десять лет выучить не могут. За своих, наверное, мстил, черт его разберет. Одного меня он не трогал — видимо, за общую успеваемость. Так вот я своих натаскивал по его предмету — кучу времени потратил, бесплатно рассказывал сверх программы, объяснял, как этому преподу парировать. В итоге никого я в руки военкома не отдал…

— А препод?

— А препод после этого уволился.

— Ахах, свалил фашиста значит?

— Никого я не сваливал. Он сам все понял.

Рэмбо со злобой, насколько позволяла это его добрая душонка, посмотрел на меня.

— Знаете, — многозначительно сказал он, чуть повысив голосок. — вот многие думают, что они умнее всех. Что знают, как жизнь устроена, как другим жить следует. А я вот не согласен с ними. Ведь если человек уверен, что понял жизнь — это значит, что он умер, пропал. Понимаете? А пока жив, он будет постигать, бороться за знания и помогать другим добиться этих знаний. Так я думаю.

— Эй, ты поосторожнее с такими проповедями, Пастор. Тут тебя за такие слова в «карусель» мигом бросят. Все твои знания по всей округе разбросает.

Рэмбо снова насупился, уткнулся под ноги. Я усмехнулся.

— Значит к Сахарову, говоришь.

Есть у меня пара контактов, конечно…

И тут я понял, что с этим пацаном не так.

В нем буквально бурлила жизнь. Его звонкий, исполненный эмоциями голос, не прокуренный «Петром I» — звучал как звон в ушах после взрыва гранаты в паре шагов. От его поставленной речи раскалывалась голова, как от зова контроллёра. От его бегающего взгляда, наполненного светом и жизнью, темнело в глазах, как от Выброса. Он внушал животный ужас, как неизвестное и неизученное чудовище в подвалах лабораторий.

А самое главное — он совершенно один, абсолютный одиночка. Конечно, тут много сталкеров-одиночек, которые не хотят делиться хабаром. Но взамен они делятся другими не менее важными ресурсами: информацией о тайниках, ценной информацией между враждующими группировками, выполнением услуг… И так бывалые одиночки обрастают довольно большой сетью знакомств, благодаря которой попросту отпадает надобность держаться стаи.

А этот — он абсолютный одиночка. Он стал таким еще за пределами Зоны, когда один за другим его оставили все друзья, выбрав более приземленные цели. Он остался один и в Деревне Новичков, когда даже у самого Волка не получилось погасить опасный огонь жизни в его глазах.

От таких одиночек отворачиваются даже свои. Таких здесь убирают быстро — они не только бесполезны в этом мире, но еще и опасны, потому что не подчиняются местным правилам и переворачивают все на свой лад. А Зона не любит жить по чужим правилам. Свет в глазах таких людей выдает с поличным тьму в глазах и мутированные —зомбированные — души.

Добрели до Бревна, откуда с самого утра отправляли сигналы SOS. Картина царила, мягко говоря, удручающая. Рэмбо застыл, даже дышать перестал. Поляна была усеяна трупами ренегаты, кабаны, плоти, чистонебовцы... Тут действительно было жарко. В любом случае, я бы не успел до них добраться.

— Надо нашим сообщить… — пролепетал Рэмбо.

— Ты сдурел? — прохрипел я, закрывая нос рукавом, спасаясь от запаха. — Тут ренегатов как говна. Никто сюда не сунется без приказа Лебедева. Тебе что, не сказали, куда тебя направляют?

— Да понимаешь, — растерянно ответил пацан, сжимая в руках старенький АКС. — Мне сказали, тут место тихое, для исследований самое то. Вот только Руины деревни возьмем, здесь не будет никого...

— Ты дурак?! — изумился я. — Ты в наладонник давно смотрел?! Никто Руины брать не собирается. Мы на всем северо-западе одни! Тут только ренегаты!

— Сломан ПДА, — Рэмбо чуть не плакал. — Только экстренные и могу…

Тут я стал соображать какую-то очень страшную мысль, в которой всю дорогу не осмеливался признаться самому себе. Рэмбо не договорил. Позади послышалась стрельба. Над ухом засвистели пули. Я машинально пригнулся.

— Господи помилуй, — пролепетал Рэмбо.

Я бросился к мосту, перекинутому с нашего привала на небольшой островок. От островка тянулся еще один мостик, ведущий на другой берег. И вот по этим доскам к нам бежали четверо ренегатов. Еще бы немного и они пробрались на привал и расползлись по кустам. А так выстроились гуськом — перебить гадов не составят труда. Я вскинул ПП-шку...

— Не пройдете, гады! — раздалось позади.

Рэмбо выскочил вперед меня на мост и принялся палить от живота.

— В сторону! В сторону! — кричал я, пытаясь взять огонь на себя. Но было уже поздно. Ренегаты палили по юнцу, выбрав его как более легкую цель. Я стрелял по врагам, но ПП-шка отчаянно мазала.

Ник замолчал, нашпигованный, и повалился на меня. Прикрываясь телом, я выпустил несколько обойм в ренегатов.

Положив противников, я выбрался из-под тела Ника, отряхнулся. Горстью травы стер с бронежилета чужую кровь. На окровавленном валялись пара обрезов, труп ренегата. Над водной гладью послышалось шуршание — к привалу тянулась новая партия бандитов. Судя по всему они так и будут сюда ползти, пока не возьмут точку, а потом, возможно, и Насосную станцию — единственный источник чистой воды во всем регионе.

Я проверил боеприпасы: немного 5×45, немного дроби, половина 9×19 от того, что было утром. Слишком мало — а ведь еще даже полудня нет. Слишком мало, чтобы отбиваться дальше. Я пошарил по карманам Ника, вытащил немного 5×45, снял недострелянную обойму с АКС, который он самоотверженно удерживал в еще теплых руках.

Я посмотрел в бинокль. Так и есть: очередная группа из трех ренегатов засела в кустах перед мостом и пока ссыт атаковать.

Пора сваливать. В конце концов это не моя война. А боеприпасы не бесконечные, и жизнь одна. Я побежал. Обернулся. Тело Ника Шилова уже не было видно в высокой траве.

К тайнику на северо-западе — притопленный сейф — можно пройти другим путем, в обход Руин деревни. Я двинулся строго на запад и вскоре вышел на вполне твердую дорогу. Там где-то в зарослях щебетала стая тушканов. Они меня не замечали, и я решил особо не шелестеть, осторожно пробираясь вдоль берега. Выскочил одинокий тушкан и проскакал мимо меня, как огромный воробей. Видимо, у тушканов плохое зрение и неподвижных целей не замечает. Либо просто сытый. Даже запах не смог различить — на Болотах рано или поздно все начинают пахнуть одинаково.

Дорога быстро сменилась зарослями. Постоянно сверяясь с картой из-за отсутствия ориентиров, кроме камышей и редких деревьев — я вышел к северо-западной части болот. Рассказывают, что это самая мертвая часть Болот из-за количества аномалий.

Густые заросли расступились, и впереди и впереди я увидел тот самый туман — зеленое ядовитое марево, вытравливается из земли, местами он фонтанировал на пару метров в высоту. Этот туман никогда не растворяется в воздухе, не оседает на землю. Говорят, он способен выжечь глаза, кожу и легкие всего за несколько минут даже через химзащиту. От тумана доносился звук, похожий на неразборчивый шепот. Как будто он заманивал внутрь себя наивных жертв.

Начал потрескивать счетчик Гейгера, встроенный в ПДА.

Внутренность тумана время от времени озаряли всполохи электры.

Прижимаясь к самому берегу, едва не соскальзывая в отравленную воду, я пробирался мимо тумана. Один раз он меня все-таки цапнул, отчего в глазах помутнело, а под тканью рукава, куда пришелся укус, зашипело так же, как кровь шипит от попавшей на нее перекиси водорода. Я инстинктивно пытался отряхнуть с себя эту заразу.

Судя по карте, мне надо перебраться на соседний остров. Но чтобы туда пробраться, надо каким-то образом преодолеть туман. Снова начался дождь. Небо заволокло тучами, резко стало темнее. Осторожно, шаг за шагом, обходи кипящее марево. И вот к своей радости я увидел скрывающийся в кустах узенький мост, сколоченный из пары длинных досок, переброшенный кем-то через золото каким-то отчаянным путешественником. Радостью наполнилось мое алчное сердце, ведь там, за мостом, всего в паре десятком шагов. Как вдруг...

Уши заложило от громкого удара, который пронесся по всей округе. По ногам, как электричество, от земли передалась сильная вибрация. В глазах все раздвоилось.

Начался Выброс. А я самом сердце Болот, где в округе нет даже намека на укрытие. Меня охватила самая настоящая паника.

Паника сола через пару секунд. Дальше я почувствовал, как рука рылась в рюкзаке, выудила пистолет с адреналином. Снял колпачок, обнажив двухсантиметровую иглу я ударил себя по руке в районе предплечья. Игла прошла сквозь плотную ткань костюма. по руке разлилась глубокая боль, что означало, что игла не сломалась, а достигла своей цели. Я надавил на гидравлический рычал, впрыснул сразу всю дозу.

Дальше я как будто смотрел кино про самого себя. Я ломанулся по болоту на соседний остров бежал и подскальзывался на грязи. Споткнулся обо что-то торчащее из воды, что отозвалось жалобным гулом глянул — а это тот самый сейф, который упоминался в месте. Ногой толкнул крышку и не глядя сунул руку, выгреб все, что поместилось в ладонь. Вскочил и рванул дальше.

Небо сотрясалось. А я бежал наперерез Болоту по зараженной воде. Страха не было, была только спокойная мысль: это моя последняя вылазка. ноги вязли в грязи и тине, из-за чего я двигался катастрофически медленно.

Наконец ноги ступили на более-менее крепкую поверхность. Я бросился наутек, высокая трава хлестала по лицу, обвивала руки, ноги путались в траве.

С неба загрохотало с такой силой, что потемнело в глазах. Когда зрение вернулось — не знаю сколько времени прошло — я обнаружил себя карабкающегося на возвышенность, цепляясь за траву и комья грязи. Нащупал что-то металлическое и холодное. Железная дорога! Кажется я знаю это место. Единственный участок, где на Болотах в ограждении из колючей проволоки, отделяющей дорогу от Болот, имеет прорыв — это участок возле прохода на НИИ «Агропром». Рядом стоял старый грузовой вагон, много лет оторвавшийся от состава и так и оставленный в этой глуши.

Кажется, я нашел укрытие от Выброса. Надеюсь этот жалкий кусок металлолома спасет мою шкуру...

Из последних сил я подтянулся и взгромоздил себя внутрь вагона толкаясь локтями пробрался в самую глубь и тьму вагона. Теперь самое главное, чтобы вместе спасения вагон не превратился в мою могилу. Главное — не угодить в трамплин, карауливший своих жертв по другую сторону вагона.

Я прижался к стене спиной, чувствуя, как адреналин постепенно покидает меня, оставляя буквально выпотрошенным. Грудь высоко вздымалась, с хрипом втягивая сырой воздух.

Удар следовал за ударом, все Болото озаряли молнии, земля дрожала. Небо окрасилось в густое красное, как артериальная кровь.

Где-то неподалеку страдальчески взвыла пси-собака — я почувствовал ее вой внутри себя, в пульсирующем мозге. Судя по приближающемуся лаю, псина прибежала к вагону, надеюсь скрыться внутри вагона или под ним. но ей не повезло — угодила в трамплин, от которого меня отвел наверное сам дьявол.

Неожиданно быстро Выброс закончился, а может я просто потерял сознание. Голова разрывалась чудовищной болью, наложилось все сразу: скачок давления от передозировки адреналина, удар от выброса, пси-воздействия от дьявольской собаки. Руки тряслись, лицо жгло от десятков порезов острой травы. К тому же руки были разодраны об камни и рваное железо. Я без сил лежал в грязной луже, натекшей с одежды.

Меня настигло страшное осознание — я по пояс лазил в радиоактивной воде! Сколько я был в отключке?!

Я потянулся к ПДА, неуклюже задев пояс. Что-то лязгнуло о пуговицу на рукаве. Ну конечно же! Каменный цветок! Пока я был в отключке он старательно лечил меня от радиации. Возможно, еще чистил одежду на мне. Зона явно на моей стороне, раз вчера мне такой подгон сделала.

Я достал ПДА, чтобы сориентироваться, где нахожусь и что находится рядом. Сначала я предполагал, что ошибся в своих догадках. Еще я предполагал, что навигация могла дать сбой после Выброса. Ведь такого не может быть даже теории. Я оказался на стоянке перед насыпью — самая северная часть Болот, дальше — только НИИ «Агропром». Я пробежал четверть карты за какие-то считанные минуты. Или может выбор умеет телепортировать?

Так, какие сокровища я нашел в тайнике? Я пошарил рукой в рюкзаке. Спустя несколько минут я сдался: ни артефактов, ни редки патронов, ни даже чертовых флешек с информацией о воинствующих группировках. в рюкзаке лежали лишь несколько бинтов, Йадулин.

Дьявол, я пережил все это дерьмо за пару тряпок и чертовых витаминок? Серьезно?!

Я вслух выругался, колотил кулаками по ржавым стенам вагона. Чуть не зашвырнул рюкзак в трамплин, чтобы его там разорвало в клочья гравитацией, но в последний момент остановил себя. Бросил рюкзак в угол рядом с собой. К черту группировки. К черту артефакты. К Черту задания, Лебедева и всю его шайку. К черту всех этих недобитых сталкеров! Гребаные тряпки и витаминки!

На улице все еще шел дождь.

— «Наемник, помоги!» — прохрипела рация в нагрудном кармане.

Пора к Сидоровичу: кончилась еда, нет медикаментов. Также следует привести себя в порядок после такого забега по глине и дерьму.

Я отлеживался еще где-то с полчаса. За это время я немного пришел в себя, почистил одежду от грязи и тины, шматков водорослей и травы. Только после этого выбрался из вагона.

Петляя по тропам в высокой траве я почти вышел к тракту, соединяющий Руины деревни и Механизаторский двор. Призыв повторился. Меня терзали сомнения: пойду налево — спокойно дойду до границы болот под прикрытием чистонебовцев, а пойду направо, к зову — попаду в мясорубку, устроенную ренегатами с Руин. В той точке парни сдерживают перемещение ренегатов на восточном направлении, и, по всей видимости тут так же жарко, как и на бревне.

Решил помочь. Или расквитаться за Рэмбо — я не очень задумывался о мотиве своего решения.

Ренегатов отбили быстро. Я предупредил парней: Вам руководство тут устроило вялотекущую мясорубку, вас тут отработают в два счета. Может, поэтому данную точку и назвали временной — ни один боец не задержался тут надолго. Я сказал им, что делали что угодно, но чтобы здесь было организовано усиление. Мне в ответ только посмеялись, попрощались и разбрелись собирать с трупов хабар.

Стоило мне отойти метров на двести, как за спиной раздались новые выстрелы из обрезов и ПП-шек. Я отключил рацию.

Мой путь проходил мимо стоянки в камышах, мимо Механизаторского двора, мимо стоянки у грузовика. Беспрепятственно дошел до Северного хутора, где крепко обосновались чистонебовцы. Тут и находился неприметный проход на Кордон.

На хуторе поздоровался с чистонебовцами, поинтересовался не надо ли чем помочь. Но ребята просили стандартный набор: патроны для Лавины да артефакты. Конечно, патрулируя такое прибыльное местечко как выход на большую землю, не упустишь момента поживиться и продать что-нибудь «вкусное» на сторону. Помощи им не обещал, но сказал, что посмотрю, что можно сделать. Предупредил парней о Временном лагере, попросил распространить информацию. Бойцы переглянулись: сообщений на рацию не приходило, никто не в курсе. Я лишь пожал плечами, попрощался и под жалобное пиликание ПДА с очередным призывом о помощи на Временном привале отправился к проходу на холме.

Когда вышел на Кордон, дождь уже закончился. На Кордоне захотелось дышать полной грудью: в ноздри ударил запах зелени, мокрого асфальта. Пели птицы, дул свежий ветер.

Здесь я почувствовал, что успел сильно проголодаться.

Сверился с ПДА. Севернее обозначался выход на Свалку, его охраняли бандиты — они любят обосноваться в таких точках и за проход обдирать сталкеров, как липки. Прямо по курсу — база группировки Нейтралов.

Дошел до отряда бандитов, охранявших проход на свалку. Ничего существенного они от меня не хотели: патроны, аптечки, водка, артефакты. Рассказали пару анекдотов про сталкеров — посмеялся вместе с ними. Уж что-что, но с юмором у бандитов всегда было все в порядке.

Отправился на базу Нейтралов — уж очень хотелось привести себя в порядок, да и может надо там с кем-то поздороваться. На базе царило спокойствие: кто нес караул, кто варил суп, кто просто отдыхал после рейда возле костра и о чем-то своем часто вздыхал.

Один из сталкеров помахал мне рукой. Я подошел, поздоровались. Сталкера звали Гена с позывным Чапаев.

— Почему Чапаев? — усмехнувшись спросил я.

— А ты посмотри на это, — усмехнулся Генка и показал новенькую ИЛ86. Редкая вещица на Кордоне — уж больно она не по карману местным сталкерам. — С темной Долины притащил. На вид неказиста, но шмаляет будь здоров.

— Занесло же тебя, — искренне удивился я. — Что тут у вас, спокойно?

— Да, только скука смертная, — скривился Генка. Тут он снизил голос: — Слушай, наемник. Айда сейчас с нами мост? Там как раз бандичье обосновалось — надо прошерстить их. Но так, чтобы Валерьян не узнал.

— На перевале тоже сидят, пошли туда — они ближе, — предложил я.

— Нельзя, услышат, — помялся Генка. — Бандиты потому и не лезут к нам, потому что у Валерьяна там все схвачено. Поэтому надо, чтобы не услышали.

— Ну раз надо — значит надо, — пожал я плечами. — Только кто платить будет? Ты?

— Шилов все уладит, не переживай. Ну что? Готов?

— Ты пока собирай людей. Буду готов через сорок минут. Я только с Болот, мне надо в порядок себя привести.

— Добро.

Мы разошлись по разным сторонам: Генка пошел в бараки, а я — к Шилову, за новой формой. Когда я убедился, что меня Генка не видит, выудил ПДА и отправил шифр бандитам под мостом у насыпи: в общей сети связи поставил на карте метку тайника, прямо рядом с адресатами, написал не офене — языке, понятном только бойцам со Свалки: «Уводи своих, облава». Шифр этот они поняли, почти сразу ответили: закрыли мою метку и открыли в том же месте свою с ответом «Приняли, о тебе сказали». Через десять секунд метка исчезла.

Значит скоро прилетит навар от Йоги — нынешний пахан молодец, приучил строго соблюдать торговые отношения с группировками. Особенно когда дело касается помощи наемников.

Выдохнув, я вошел в барак. Торговец, заметив знакомое лицо, сразу предоставил мне из складов старенькую, но чистую форму, с шевронами сталкера. Мою забрал на чистку. Заодно предложил подзаработать: от Сидоровича принести рюкзак с провизией. ну что ж, где один рюкзак — там и два. Согласился — дело доброе.

Когда я вышел от торговца, у соседнего барака стоял Генка и разговаривал с бойцами.

— Не ссыте… не него свалим… скажем, что пришли, а этот всех уже порешал. Что надо возьмем, раскумаримся…

Заприметив меня, он замолк и отвернулся.

— Вперед, — сказал я, не скрывая, что услышал разговор. — Раскумариваться.

Под мостом было видно, что бандиты собирались в спешке: разбросаны стволы, ящики с патронами и водкой, бронежилеты. Там я подобрал для себя почти новенький ПП с модернизированным стволом. Эта игрушка пойдет взамен моему старому автомату, она должна сэкономить мне боезапас. Также нашел два бандитских бронежилета — сохраню до Свалки, там продам Зубу. Попрощался с разочарованным Генкой и пошел на юг Кордона, к Деревне Новичков.

Тем временем начало смеркаться, лес озарился алым закатом. Надо поторопиться, чтобы успеть на базу чистонебовцев.

Мимо элеватора и кооператива, откуда совсем недавно выбивали военных с южного блокпоста. Мимо подшоссейного тоннеля, под которым кто-то разговаривал как будто сам собой:

— Ненавижу... ненавижу... домой хочу... что делать...

Думается мне, что это скрывался один из вояк. Говорят, что где-то тут неподалеку сталкеры подорвали автомобиль, откуда вытащили майора Халецкого — двуличный коррумпированный скот, который ненавидел всех и вся за все то, что сам же и творил. Наверное, кто-то из сопровождающих Халецкого остался в живых — сталкерам он без надобности, оставили его на растерзание своими же. А свои про него даже не вспомнили. Вот он — истинный одиночка Зоны.

Прошел мимо заброшенного лагеря у вагончика. Темнело стремительно. Возвращаться придется ночью.

Прошел к убежищу Сидоровича. Отдал мне два тяжелых рюкзака. Коротко обменялись новостями: я ему про Лагерь Чистого неба, Сидорович мне - про богатые тайники, рассказать о которых он может только за солидную сумму.

Напоследок я спросил у Сидоровича:

— Новичков к Болотам будут готовить еще?

Торговец нахмурился и посмотрел из-под тяжелых морщин:

— Завтра пришлют стайку.

— Не отправляй их туда больше. Там бойцы умелые нужны.

Сидорович как будто растерялся, покивал своим мыслям и вздохнул:

— Сгинул все-таки… Так быстро… Ну ладно… — тут торговец посуровел и забасил, глядя на меня: — Значит так, наемник, знаешь как я тут выжил, на Зоне? Я не задавал лишних вопросов. И не лез не в свое дело. Пусть меня самим Выжигателем мозгов пытать будут, но правила эти — закон. И ты не суйся не в свое дело. Помогать кому попало — не благотворительность, а твоя услуга. И пока об этой услуге тебя никто не просил. Это Зона — чужих порядков она не терпит. Ясно тебе?

Меня взбесило, что Сидорович разговаривал со мной как с юнцом из Деревни, но перечить не стал: завтра я планировал сюда вернуться. С Сидоровичем ругаться решиться только самый безмозглый молодняк.

— Зона сведет — увидимся, — на прощание сказал Сидорович, чем немного меня даже удивил. Обычно он не склонен к лирике. Тут он как будто что-то знал про меня, что-то считал с моего внешнего вида... что мне самому было неведомо.

Когда я вышел из бомбоубежища, солнце уже зашло за горизонт. На западе опять засверкало, доносились из-за холмов глухие раскаты. Опять заморосил дождь. Тащить три рюкзака, включая и мой, было непросто, а в мокром бронежилете — так втройне.

На стоянке у насыпи за мной увязался Генка со стеклянными глазами, навеселе:

— Дружище, дружище, принеси аптечек армейских, ты ж наверняка с вояками вась-вась.

— Ген, иди к черту, — отмахнулся я и пошел дальше на базу.

Знаю я таких халявщиков. Хочет сэкономить за счет наемников. А потом эти аптечки втридорога продаст Сидоровичу, которые сам накрутит цены и будет их продавать обратно военным. Пускай такой работенкой занимается кто помоложе, а я к военным соваться из-за пары аптечек и косаря денег не собираюсь.

На базе сразу пошел к Шилову, передал ему рюкзак. Тот обрадовался, сразу спрятал рюкзак под стойку.

— Ты это, подожди у нас, пока дождь не кончится, — дружелюбно предложил он мне, возвращая мою форму, начищенную и благоухающую содой.

— А у тебя есть работенка для меня, чтобы я тут остался? — хмуро спросил я.

Шилов даже растерялся.

— Да нет, ничего мне не нужно. Просто мы тут недавно обосновались. Впечатлений много, а поговорить особо не с кем — кто в рейде, кто на посту, кто просто... — он покосился на Фургона — механика, который тихо ковырялся под лампой в железках и сверялся с чертежами. — Поговорить, одним словом, не с кем. Как брат подался на болота — совсем прям тоска взяла.

— Извести, когда что-нибудь интересное попадется — помогу, — проговорил я, поправляя рюкзаки. Не мог я в глаза Шилову смотреть. Все Рэмбо в нем видел...

— Ты это, если чего не нашел — извини, — растерянно сказал продавец.

Нет. Это ты меня извини.

Фонарик с трудом пробивал лесную тьму. Дождь постепенно прекратился. Взобравшись на холм, где скрывался переход на Болота, я обернулся. На секунду мне показалось, что в темноте из-за дерева блеснула пара больших любопытных глаз, и я даже услышал дрязг почти порванного рюкзака. Показалось, будто даже сверкнула улыбка. Но это не более чем воображение, разыгралось.

До завтра, Кордон.

В Механизаторском дворе я сразу разыскал местного проводника Яшку Агента. Не дело в одиночку бродить по Болотам, тем более с ценным грузом, от которого зависит существование целого лагеря. Яшка, конечно, спал — этим он и прославился среди чистонебовцев. Он ни разу не работал со всеми, не помогал соплеменникам, но его никогда никто не трогал. Яшка как будто заговоренный: знает на болотных пустошах такие безопасные тропы, которые никто никогда сыскать не может. Кто повторить маршрут пытается, вечно блуждают, а потом SOS шлют по всем ПДА — помогите, мол, вытащите. Яшка и идет довольный. Еще один будет расплачиваться монетами за свою жадность. С Яшкой и дошел до лагеря — дорого и быстро, даже сапоги не промочил.

На базе отдал рюкзак Холоду — тот сразу спрятал его под стойку и уткнулся в учетную книгу, потеряв ко мне всякий интерес.

Затем подошел с Суслову и напомнил про оплату за помощь погранпунктам. Не глядя на меня, он выудил увесистый бумажный сверток с деньгами и различными «плюшками» вроде патронов и аптечек.

Отставать от него я не собирался: возьмешь броню серии 1б? Суслов наконец рассмотрел броню и покачал головой: нет, в таком состоянии не возьму.

Отправился к Новикову: что можно сделать?

— Ну, — протянул механик. — Пластины заменить кевларовые — есть у меня на складе и задние, и передние — подштопать надо, пятна вывести, подогнать все это дело... 3200 за все.

— Ладно, работай. Я тут пока подожду, на крыльце.

— Стой. Вот это возьми.

Новиков вытащил из кармана бронежилета простреленный и заляпанный потемневшей кровью ПДА и протянул мне, не глядя на него. Видно было, как механику было не по себе от страшной находки, но виду старался не подавать, вопросов не нужных не задавал.

Я принял ПДА Рэмбо и выдавил из себя:

— Спасибо.

Через сорок минут Новиков позвал меня и вручил почти новенький бронекостюм. Я отдал технику 5200 и, не обращая внимания на возражения, покинул мастерскую. Суслов взял костюм за 5200. И на том спасибо, хоть в нуле остался.

Теперь к Лебедеву. За зачищенный Лысый остров от болотной твари командир лично заплатил мне еще 2000. Можно уже затовариваться у Сидоровича — он мне обещал скидку за доставленный кейс с документами.

— Нашел вот, — я показал ПДА Ника.

— Что это? — Лебедев даже не стал брать в руки мою находку.

— Это ПДА молодого бойца, которого вы утром отправили на временный привал. Там бойня целый день. И у меня несколько вопросов возникло лично к Вам, господин Лебедев

Лебедев не дрогнул, когда я начал откровенно клеветать на него. Он завел руки за спину и повернулся ко мне всем телом.

— Продолжай.

— Сколько Вам платят за то, что ренегаты околачиваются на Болотах и перемалывают молодняк? Что Вы за тварь такая? Зачем вы убрали пацана? Чтобы перед Сахаровым не отчитываться? Вы какого черта торчите тут месяцами? Продаете на свалку контрафакт от Сидоровича? Вы точно ученая группа или просто стайка наркоманов вместе с Сусловым и Каланчей?

Лебедев стоял неподвижно и сверлил взглядом из-под тяжелых седых бровей. Казалось, что он буквально у меня на глазах вырос в маленькой затхлой комнате с низким потолком. Пламя будто даже прижалось к углям в камине, а чучело пси-собаки на камине будто собиралось скрыться в темноту и не попадаться лишний раз на глаза.

— Значит слушай меня внимательно, наемник, — наконец вымолвил Лебедев. — Или ты не будешь совать свой нос в военно-тактические дела «Чистого Неба», или я пристрелю тебя прямо в этой комнате как провокатора и шпиона.

В соседней комнате зашевелился Тусклый — местный проводник, который никогда ни разу никого не отводил. Обычно он целыми днями ошивался с Лебедевым, о чем-то с ним трепался. Щелкнул затвор пистолета Значит не просто так он целыми днями проводит тут время. Следовало догадаться, конечно.

— Может тебе напомнить, — продолжал Лебедев. — благодаря какой группировке ренегаты вообще оказались на Болотах? Кто стравил уголовников на Свалке друг с другом, чтобы часть из них ушла от пахана и поперла сюда?

Лебедев стал приближаться.

— Не забывай, наемник, кто ты. Ты — тот, кто делает грязную работу, чтобы оставались чистыми руки тех, кто подписывает отчеты и запрашивает ресурсы. А также спасает это место от ядерной зачистки. А ты — прифронтовая крыса и не лезь в дела людей, наемник. Тут не место детям. И если ты решил впасть в детство, как этот недоумок с Кордона, то…

Лебедев выдохнул и повернулся к камину. Уже тише и спокойнее продолжил:

— Тактика на истощение — это очень важная часть операции, наемник. Если мы ударим по ним с новой силой — это будет знак для них, они снова мобилизуются. Если мы не будем стеречь точки — они подберутся вплотную к Лагерю. И тогда не видать нам ни Свалки, ни Болот, ни Кордона. И нас тут всех порешат. И на Кордоне порежут всех до самого южного блокпоста. Йога — идейный, он ни перед чем не остановится. Нельзя нам ренегатов выдавливать с Болот, понимаешь?

— Понимаю, — коротко ответил я. — Шилову что сказать?

— Сам скажу. Ты хороший мужик, наемник. Я навел справки на тебя — репутация у тебя хорошая. Столько лет на Зоне — и ни одного серьезного косяка, ни одного мутного дела. Похвально. Ты не встревал в агентурную работу — не встревай и дальше. Собирай патроны, бей мутантов, режь бандитов, таскай посылки. Еще послужишь. Теперь иди. Но знай: если ты еще раз вякнешь где-нибудь свою пасторскую чушь про гибель пацанов — на Болотах станет на одного наемника больше.

Я развернулся и собрался было выйти из комнаты. Но остановился. Положил пробитый пулей ПДА на радиостанцию.

— Лебедев, — сказал я, остановившись на пороге. — Как звали исполнителя операции по расколу группировки на Свалке — знаешь?

— Кто ж его теперь вспомнит.

— Верно. А как меня зовут — ты знаешь?

Лебедев отвернулся от огня и снова посмотрел на меня. Человека, который несколько недель выполнял подпольные, а порой и откровенно преступные поручения жителей лагеря, при этом никто не знал его имени. Я продолжил:

— Я здесь, чтобы проследить за тем, чтобы твоя операция была завершена. Поэтому завтра собираешь Каланчу и Суслова, выдвигаешься к Валерьяну, а оттуда — всей шайкой на Янтарь. Лично докладываешь Сахарову о гибели подопечного. Далее — выполняешь задачи, предписанные тебе с самого начала. Проход до Янтаря я обеспечил. О безопасности Лагеря я позабочусь. Осядешь по пути и опять начнешь барыжить контрафактом — умрешь. Решишь меня убить ночью, пока сплю — умрешь. Знай, я слежу за тобой 24 часа в сутки. В общем я верю в тебя, Лебедев. Действуй.

Вышел из комнаты командира. Кивнул Тусклому: ты все слышал, следи, чтобы за эту ночь на Болотах не стало на одного наемника меньше. Поднялся на второй этаж по гнилой ушатанной лестнице.

Было уже глубоко за полночь, однако несколько чистонебовцев продолжали сидеть у костра и травить анекдоты. Кстати, совсем не смешные, детские, как будто их придумывали на лекциях от скуки.

— Как махну рукой — можно смеяться...

Кто-то и правда засмеялся.

Я стянул с себя рюкзак и плащ, сбросил сапоги и повалился на кровать.

Тактика на истощение… Что же ты наделал, Лебедев? В кого ты превратился за эти месяцы? Ты куда попал, по-твоему? В сказку? На войнушку? Эта сказка — для зеленых и неопытных сталкеров, чтобы они тут успели почувствовать вкус денег прежде, чем начнут вспоминать Господа. Это Зона, сынок. И она требует свежей мечты. Твоей мечты, Лебедев.

Спи спокойно, Рэмбо. Я помог этому краю. Теперь ты не одиночка.

Я проваливался в тяжелый сон. Надеюсь, утром смогу решить, как поступить дальше. А пока я всё думал в нечеловеческой усталости, думал, думал, думал....

КОНЕЦ 23.09.2022