Лицензия на Хаос

Глава 1: Грязный контракт

Кислотный дождь Нового Вавилона стекал по витринам, заливая неоновые вывески кроваво-зелёными потоками. «МОРТУС И СЫНОВЬЯ: ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ В РАССРОЧКУ!» – мигало сквозь грязь.

Артур Вектор стоял под ржавым козырьком, вытирая с лица не дождь, а слизь. Она была тёплой, маслянистой и пахла протухшими суши. Следы битвы. Вернее, «ликвидации паразитической особи по контракту 458-б».

В кармане его плаща, прожжённого в двух местах лазером василиска (несанкционированная модификация особи, пункт 3.14), зажужжал кристалл. Не звонок – предсмертная вибрация. СМС от банка: «Зачисление: 0.00 кр. Списание по счету «Мортус Холдинг»: 2,500 кр. Остаток: -45,321.07. Хорошего дня!»

Артур закрыл глаза. Цифры пылали на сетчатке. Его квартира. Его скудная жизнь. Всё это стоило чуть больше, чем сорок пять тысяч кредитов. Цена его профессиональной смерти.

Дождь барабанил по жести, словно торопливый курьер, разносящий повестки. Артур вздохнул, и пар от его дыхания смешался с ядовитым туманом. Он достал из кармана не пачку сигарет, а тонкую металлическую трубку – «Антистресс, модель «Умиротворение». Вдохнул. Вкус лаванды и формалина ударил в мозг, на секунду приглушив панику. Плацебо для проигравших.

Он посмотрел на свою руку – на старый шрам от захвата Эспадона Рассвета, настоящего магического клинка. Теперь он держал в этой руке квитанцию. Прогресс.

Кристалл снова вздрогнул. Неизвестный номер. Голос с того конца был ровным, как линия горизонта на кладбищенском участке премиум-класса. — Вектор. Штраф получили? — Мортис. Вы звоните поздравить? – голос Артура был хриплым от усталости и яда в воздухе. — Звоню предложить работу. Расследование. Гонорар покроет ваш долг. И оставит на… антистресс. – В голосе лича не было насмешки. Была холодная констатация факта, как в отчёте о вскрытии. — Какое расследование? Я сейчас больше похож на жертву, чем на сыщика. — Кто-то атакует меня идеальными бюрократическими процедурами. Это оскорбительно. Найдите его. Десять процентов авансом. Остальное – по факту. Кабинет 1313, «Некрополис-Тауэр». Завтра. Не опаздывайте. У меня в расписании стоит «прослушивание жалоб от невоплощённых душ». Они капризны.

Связь прервалась. Артур опустил руку с кристаллом. Дождь хлестал по лицу. Перед ним был выбор: медленно раствориться в ядовитом тумане как должник… или шагнуть в пасть к личу. Оба варианта вели в ад. Но второй был хоть с освещением и центральным отоплением.

«Чёрный юмор, – подумал он, глядя на свою отражённую в луже рожу, расплывшуюся в масляной радуге. – Это когда твой гроб – это офисное кресло с видом на город». Он пнул лужу, разбив своё изображение, и зашагал прочь, оставляя за собой зеленоватый след на мокром асфальте.

Глава 2: Офис на костях

Лифт в «Некрополис-Тауэр» был обит чёрным бархатом и пах сандалом и озоном. Зеркальные стены отражали Артура бесконечными коридорами усталых, обожжённых кислотой лиц. Его вело голем-консьерж – трёхметровое изваяние из чёрного обсидиана в ливрее. Каменные пальцы с тихим скрежетом нажали кнопку «13».

— Господин Мортис предупредил: биологические следы на паркете – за ваш счёт, – произнёс голем механическим, но вежливым баритоном. — У меня нет денег даже на свои следы, – пробормотал Артур.

Дверь в кабинет 1313 была из тёмного дуба. На бронзовой табличке не было имени. Только номер. Мортису не нужно было представляться.

Внутри царил минимализм дорогой гробницы. Панорамное окно открывало вид на дымящиеся трубы Промзоны. За столом из чёрного дерева сидел хозяин. Скелет в идеально сидящем тёмно-сером костюме. Кости были цвета старого пергамента, не жёлтые, а благородно-кремовые. В пустых глазницах светились не адские огни, а ровные голубоватые огоньки, как у дисплея дорогого прибора. Он был похож на смерть, прошедшую курсы успешного успеха.

— Артур, – сказал Мортис. Его челюсть двигалась беззвучно, голос возникал прямо в воздухе, тёплый и бархатный. – Садитесь. Вы потеете. Это портит микроклимат.

Артур сел в кожаное кресло. Оно мягко зашипело, принимая его форму, словно пытаясь поглотить. — У вас красиво. Умирающий фикус – последний штрих? — Он не умирает. Он эстетически атрофируется. Как и все мы. – Мортис подал ему планшет. – Мой кошмар.

На экране поплыли документы: «Иск о нарушении тишины в некрополе «Вечный Сон» от имени «Союза Мертворождённых Метелок». «Предписание об установке пандусов для инвалидов в мавзолее XV века». «Акт об изъятии ритуальных черепов по обвинению в несанкционированном хранении останков II категории».

— Кто-то играет со мной по моим же правилам, – продолжил Мортис. – Но играет слишком хорошо. Это бестактно. Я подозреваю, это кто-то из ДКПА. Тот, кто понял, что печать страшнее печати демона. Вам нужен доступ в архив.

Дверь распахнулась. В кабинет впорхнула женщина. Вернее, в комнате просто появилась она – и воздух загустел, запахло дорогими духами, старой кожей и запретным желанием. Лилит. Она носила деловой костюм, который был скорее намёком на форму, чем её соблюдением. Её рыжие волосы казались живым пламенем в сером интерьере.

— Морти, дорогой, ты не сказал, что у нас гость из прошлого, – её голос был хрипловатым шёпотом, который слышали даже глухие. Она обошла Артура, её взгляд был физическим прикосновением. – Артур Вектор. Бывший Светлый Клинок. А теперь… расследует скучные бумажки. Какое падение. Очаровательно.

Она протянула руку. Артур, против воли, взял её. Её кожа была горячей, почти обжигающей. — Я не падал. Меня аккуратно спустили по служебной лестнице, – сказал он, выдергивая руку. Ладонь горела. — В нём ещё тлеют угольки, Морти, – усмехнулась Лилит. – Из них можно раздуть и пламя, и пепел. Бюрократ атакует через правила? Скучно. Значит, он боится хаоса. Нашего родного, милого хаоса.

Артур смотрел на них. Лича в костюме и суккуба в роли психоаналитика. Его прошлые враги. Теперь – единственный шанс. — Что я ищу в архиве? – спросил он. — Аномалию в обыденности, – сказал Мортис, протягивая пропуск-кристалл. – Ищите того, кто слишком правилен. И, Артур… Он уже знает о вас. С момента, как вы вошли в это здание.

Артур взял пропуск. Кристалл был холодным и тяжёлым, как долг.

Глава 3: Пыльные призраки

Архив ДКПА находился не в башне, а под ней. Глубоко под землёй, в бывшем бомбоубежище времён Войны Стихий. Лифт спускался мучительно долго, скрежетал, будто протестуя против пассажира, в котором ещё теплилась жизнь.

Двери открылись в царство вечной люминесцентной синевы и пыли. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие в туманную даль. Воздух пах старыми чернилами, плесенью и угасшей магией. Здесь хранились не книги, а кристаллы-носители, тускло мерцающие в нишах. Каждый – дело, инцидент, чья-то маленькая катастрофа, сведённая к нулям и единицам.

За стойкой восседал Архивариус. Не человек и не голем. Сущность, похожая на живую стопку пыльных манускриптов, из которой торчали две костлявые руки в полосатых нарукавниках и пара жёлтых, всевидящих глаз. — Пропуск, – проскрипела сущность голосом перелистываемых страниц.

Артур протянул кристалл. Архивариус ткнул в него пером, и перо проглотило свет. — Доступ предоставлен. Сектор 7-Г: «Незавершённые расследования. Административные аномалии». Не шумите. Пыль раздражается.

Сектор 7-Г был самым заброшенным. Свет здесь мигал. Артур шёл по проходу, и его шаги будили эхо, похожее на вздохи. Он искал не конкретное имя. Он искал ощущение. Слишком идеальные отчёты. Дела, закрытые без единой помарки.

И он нашёл. Не папку, а целый блок. Дело за делом, все от одного инспектора: «Инспектор К.И. Формов». Отчёты были шедеврами канцелярского искусства. Каждая буква – на своём месте. Каждая форма – заполнена безупречно. Расследования завершались в рекордные сроки. Нарушителей находили всегда. Но что смущало: в графе «Мотивация нарушителя» всегда стояло: «Системная неоптимизированность». В графе «Рекомендации»: «Тотальный аудит и пересмотр процедур».

Это был почерк машины. Но машины, одержимой идеей.

Артур взял один из кристаллов – дело о «несанкционированном вызове дождя шаманом-одиночкой». Включил просмотр. Голограмма ожила: суд. Шаман, старичок в перьях, путается в показаниях. Напротив – инспектор. Артур не увидел лица, только спину в идеально отглаженном мундире ДКПА и ровный, лишённый интонации голос, зачитывающий обвинения так, что у самого шамана на глазах выступили слёзы. Не от страха. От безысходности. Приговор: «Принудительная сертификация. Курс «Основы легальной метеорологии». Конфискация тотема».

И тут, в конце записи, инспектор обернулся, как будто чувствуя взгляд из будущего. Артур увидел лицо. Обычное. Невыразительное. Лицо человека, который является идеальной копией человека, но лишён оригинала. И глаза… пустые, как чистые листы. Это был «Бюрократ».

Вдруг свет в секторе погас. Осталась только голубоватая подсветка аварийных значков. Воздух стал густым, давящим. С потолка, с тихим шелестом, начали спускаться листы бумаги. Десятки, сотни. Они кружились в темноте, как снег в ясный день. На каждом – штамп «НЕСООТВЕТСТВИЕ». Они начали облеплять Артура, прилипать к одежде, к лицу. Холодные, сухие, неотвязные.

Из тьмы в конце прохода проступила фигура. Тот самый инспектор. Он шёл ровным шагом, не спеша. В руках у него был не жезл, а степлер. Обычный, офисный. — Нарушение, – раздался тот же безжизненный голос. – Доступ к архиву в неположенное время. Несанкционированный просмотр дел категории «Г». Отсутствие формы 7-Б «Запрос на интерес».

Листы бумаги сжимали Артура, как кокон. Он не мог пошевелиться. — Санкция, – произнёс Бюрократ, приближаясь. Он поднял степлер. Он нацелился не в сердце. В лоб. Штамповать несоответствие прямо на коже.

Артур рванулся, бумага затрещала. Он не был героем. Он был загнанной крысой. И у крысы есть клыки. Он не стал читать заклинание. Он плюнул. Сгусток слюны, смешанной с пылью архива и зелёной слизью василиска, попал инспектору в лицо.

Тот замер. Его безупречное лицо исказилось не гневом, а… недоумением. Несанкционированное биологическое действие. В регламентах этого не было. На секунду контроль ослаб. Артур вырвался, оставляя на бумажном коконе клочья плаща, и бросился бежать к лифту.

Сзади звучал ровный голос: — Уклонение от санкций. Самовольное оставление места нарушения. Дело будет переквалифицировано. Вы – системная ошибка. Ошибки подлежат исправлению.

Лифт захлопнулся перед самым носом инспектора. Артур, облепленный клочьями бумаги, тяжело дышал. В руке он сжимал выдранный из кристалла чип – физическую запись дела на Формова. Он нашёл своего Бюрократа. И Бюрократ теперь нашёл его.

Глава 4: Несанкционированный союз

Его квартира больше не была убежищем. Она была ловушкой. Артур задвинул единственный шкаф подальше от двери, зная, что это бесполезно. Бюрократ не станет ломать дверь. Он пришлёт уведомление о «несанкционированной перепланировке жилого помещения» с требованием явиться на разбирательство. И если не явишься – выпишут штраф, который позволит легально взломать дверь судебными приставами-големами.

Кристалл вспыхнул. Голос Мортиса был спокоен, но в нём чувствовалось лёгкое напряжение, как трещина на фарфоровой чашке. — Вектор. Вы подняли пыль в архиве. Ко мне уже поступил запрос о вашей деятельности. Очень вежливый. Очень угрожающий. — Он попытался застеплерить мне лицо, Мортис! Какие ещё активности?! — Значит, он воспринимает вас как угрозу. Это прогресс. Приезжайте. Через чёрный ход. И… захватите то, что нашли.

Чёрный ход оказался лифтом для доставки гробов. Артура везли в тесной кабине рядом с ящиком из полированного красного дерева с табличкой «Не кантовать. Почивший в ожидании реинкарнации». Это задавало тон.

В кабинете Мортиса его уже ждали. Лич стоял у окна, наблюдая, как внизу, в доках, разгружают партию саркофагов. Лилит сидела, закинув ногу на ногу, и чистила апельсин длинным ногтем, с которого капал едкий сок. — Рассказывайте, – сказала она, не глядя на Артура. – И не скупитесь на детали. Мне нравится, когда мужчины попадают в неприятности.

Артур выложил на стол чип. Мортис вставил его в проектор. Они смотрели записи дел Формова. Десятки, сотни мелких, безупречных побед системы над живыми, глупыми, эмоциональными людьми (и не-людьми). — Он не злодей, – тихо сказал Артур, когда запись закончилась. – Он… функция. Человек-процедура. И он считает, что делает мир лучше, зачищая его от хаоса. От нас. — Скучный, – зевнула Лилит. – Он никогда не любил, не ненавидел. Не испытывал ни капли настоящего отчаяния. Пустышка в мундире. — Именно поэтому он опасен, – поправил её Мортис. – В нём нет точки приложения давления. На него не подействуют ни угрозы, ни искушения. Он исполнит предписание, даже если вселенная рухнет. – Он повернулся к Артуру. – Что предлагаете, бывший герой? У вас есть опыт борьбы с неуязвимыми сущностями.

Артур смотрел на мерцающее изображение пустых глаз Формова. Он думал не о битвах. Он думал о том, как система давила его самого – медленно, по пунктам. — Он силён, пока играет по правилам. На своих правилах. Нужно заставить его играть по нашим. Или сломать игру. — Нарушить регламент? – уточнил Мортис. — Устроить такой беспредел, чтобы его безупречная система просто… зависла. Перегрузилась от нестандартных входных данных. Нам нужен хаос. Настоящий, старомодный, личный хаос. — О, – Лилит улыбнулась, и в её глазах вспыхнули искорки. – Наконец-то что-то интересное. Я могу обеспечить хаос. Эмоциональный, чувственный, очень личный. Представьте: он получает тысячу противоречивых жалоб, написанных на парфюмированной бумаге слезами и страстью. Каждую – нужно расследовать. — А я, – сказал Мортис, постукивая фалангой по столу, – обеспечу административный коллапс. Массовая подача абсурдных исков от подставных лиц. Каждого – нужно проверить, идентифицировать, внести в реестр. — А я, – Артур почувствовал странный, забытый привкус адреналина на языке, – пойду к нему в логово. Пока он пытается разгрести эту бумажную лавину, я найду его сердцевину. Его «исходный код». — Рискованно, – заметил Мортис. – Он вас сразу вычислит. — Он и так меня вычислил. Но он ожидает, что я буду бояться, прятаться, заполнять оправдательные бумажки. Я не буду. Я приду к нему сам. С грубым нарушением всех процедур.

Лилит рассмеялась, и в этот раз смех был искренним, почти девичьим. — Мне начинает нравиться этот план. В нём есть стиль. Падение в бездну, но с грацией и намёком на неприличный жест. — Согласен, – кивнул Мортис. – Давайте начнём завтра. А сейчас… Артур, вам нужна новая экипировка. Старое плаще и шрам от клинка – это мило, но непрактично. Мои портные подготовят вам… костюм для некро-тусовки.

Артур посмотрел на свои потрёпанные джинсы, на пятно от василиска. Он кивнул. Когда идёшь на войну с системой, нужно хотя бы выглядеть, как её достойный противник. Пусть даже в костюме от лича.

Глава 5: Сердце системы

Офис Инспектора Формова находился не в башне ДКПА, а в отдельном, стерильно-белом кубе на окраине делового района. Здание называлось «Центр оптимизации административных процессов №7». Оно было настолько чистым и безликим, что глаза от него болели.

Пока Мортис и Лилит запускали свою «операцию «Бумажный шторм»», Артур шёл к главному входу. На нём был не костюм, а специально подобранный «наряд»: поношенная кожанка, потрёпанные штаны и футболка с неясной надписью «Я НАРУШАЮ, ЗНАЧИТ, Я СУЩЕСТВУЮ». Это был костюм-провокация. Визуальный спам.

Его пропустили без вопросов. Система ещё не успела внести его в чёрный список – заявления от Мортиса сыпались слишком быстро.

Внутри царила абсолютная тишина, нарушаемая только тихим жужжанием принтеров и клавиатур. Сотрудники, все как один в одинаковых светло-серых робах, не поднимали голов. Воздух был очищен от запахов, даже от запаха человека.

Кабинет Формова был лишён всего личного. Ни фотографий, ни растений. Только стол, стул, терминал и на стене – огромная, постоянно обновляемая диаграмма «Эффективности закрытия дел». Линия графика была идеально ровной, стремящейся к 100%.

Формов сидел за столом. Он выглядел точно так же, как на записи. Человек средних лет, с лицом, которое невозможно запомнить. — Артур Вектор, — сказал он, не выражая удивления. Его голос был таким же, как из динамика. — Вы явились с нарушением дресс-кода, пункт 4-А. Это зачтётся.

— Я пришёл сдаться, — сказал Артур, плюхнувшись на стул без приглашения. — Ваша система победила. Я — ошибка. Исправьте меня.

Формов медленно моргнул. Это был самый человеческий жест, который Артур от него видел. — Процедура исправления требует заполнения формы «Добровольное признание в системной девиации». В 12 экземплярах. — А можно просто? Я устал. Устал бороться, устал нарушать. Хочу… порядка. — Артур сделал лицо предельно уставшим. Он играл на главной струне Бюрократа – на жажде порядка.

Формов смотрел на него. Его пустые глаза, казалось, сканировали Артура, ища подвох. — Ваш запрос нестандартен, — наконец произнёс он. – Но логичен. Ошибка, стремящаяся к исправлению, – оптимальный исход. Следуйте за мной.

Он повёл Артура вглубь здания, в святая святых – Зал Серверов. Это было не то, что ожидал Артур. Не комнату с машинами. Это был белый зал, в центре которого на пьедестале стоял… старинный бюро-секретер из тёмного дерева. К нему были подключены пучки светящихся волокон, уходящих в стены. — Это ядро, — сказал Формов. — Аналоговый интерфейс для обработки цифровых предписаний. Здесь рождаются все формы. Здесь утверждаются все санкции.

И тут Артур понял. Это не человек. Это – дух. Дух этого бюро, этого здания, всей этой безумной системы, обретший плоть. Он и был системой. — Почему? — спросил Артур. — Зачем всё это?

Формов положил руку на полированную деревянную столешницу. — Хаос устарел. Эмоции неэффективны. Героизм, злодейство – это сбои в программе. Я оптимизирую реальность. Убираю шум. Делаю её… чистой. Предсказуемой. Как эта линия на графике. – Он указал на стену, где его линия действительно была идеальной. Но теперь, если присмотреться, на других графиках начались всплески – первые сигналы от атаки Мортиса и Лилит. — Но жизнь – это шум! — выкрикнул Артур, отступая. Его план был прост: отвлечь, найти слабое место. А слабое место было на виду. Формов любил свой порядок. Он им гордился. Это была его единственная эмоция. — Жизнь будет приведена к соответствию, — ответил Формов. Его голос впервые звучал с оттенком чего-то… почти фанатичного. — Начиная с вас. Форма 7-Б…

Но он не закончил. На его запястье, где должны быть часы, вспыхнуло красное предупреждение. Одновременно замигал терминал на столе. Потом другой. Третий. По всем графикам на стене пошли дикие, судорожные всплески. Формов замер. Его лицо впервые выразило что-то кроме нейтральности: когнитивный диссонанс. Система получала одновременно тысячи нештатных, абсурдных, противоречивых запросов. «Жалоба на призрака за сексуальные домогательства сквозь стену». «Иск о возмещении ущерба за «негативную ауру» от статуи». «Заявление на получение лицензии на право быть несчастным».

— Что… это? — спросил он, и его голос дал сбой, на секунду став механическим скрежетом. — Это жизнь, инспектор, — сказал Артур, улыбаясь во весь рот. – Грязная, неправильная, иррациональная жизнь. И она ломится в твою дверь.

Формов повернулся к секретеру, его пальцы замелькали над деревянной поверхностью, пытаясь всё учесть, всё обработать. Но всплесков было слишком много. Графики начали зависать, линии – рваться. — Неоптимизированно… Сбой… Перегрузка… — бормотал он.

Это был момент. Артур не стал бить его. Он подошёл к секретеру. Не к компьютеру. К старому деревянному ящику. И вместо того чтобы сломать его, он достал из кармана то, что дала ему Лилит – маленький флакончик с духами «Запретный плод». И вылил его прямо в щель для бумаг.

Аромат ударил в нос – густой, чувственный, пьянящий. Запах страсти, пота, греха. Абсолютная противоположность стерильности этого места. Секретер дёрнулся. Из щелей повалил не дым, а розоватый, дурманящий пар. Формов вскрикнул – коротко, по-человечески – и схватился за голову. Данные на экранах поплыли, превращаясь в какофонию бессмысленных символов и эротических смайликов.

— Нет! Порядок! Система! — его голос прерывался. Он был не просто сломан. Он был осквернён. Заражён хаосом в самом его сердце. — Знаешь, в чём твоя ошибка? — крикнул Артур, отбегая к выходу. — Ты пытался упорядочить мир, в котором даже твои лучшие союзники – это лич и суккуб! Какая, на хрен, оптимизация?!

Он выскочил из кабинета, пока Формов бился в конвульсиях перед своим опозоренным алтарём порядка. Сирены в здании завыли не механически, а с какой-то ноющей, почти животной тоской.

Операция «Бумажный шторм» сработала. Они не убили Бюрократа. Они довели его до истерики.

Глава 6: Приговор скуке

Через три дня Формов, вернее, то, что от него осталось, предстало перед Судом паранормальных трудовых споров. Не за преступления, а за «системную некомпетентность, приведшую к коллапсу отделов ДКПА».

Зал суда был полон. Призраки, мелкие демоны, сотрудники ДКПА, которые тайно ненавидели свою работу. Мортис сидел в первом ряду, в новом, ещё более дорогом костюме. Лилит рядом, в строгом платье, которое, однако, заставляло судью (древнего гнома) постоянно поправлять очки.

Артур стоял у трибуны свидетелей. На нём был его старый плащ, но чистый. Он чувствовал себя не героем, а… специалистом. Экспертом по краху систем.

Формова привели. Он шатался. Его безупречный мундир был помят. В пустых глазах плавали ошмётки данных. Он постоянно что-то бормотал: «…параграф 7… несоответствие входных данных… требуется дефрагментация…»

Прокурор, важный элементаль воды, зачитывал обвинения. Формов не слушал. Он смотрел на свои руки, которые иногда начинали мелко трястись.

Когда дали слово Артуру, в зале затихли. — Вы спрашиваете, кто виноват? — начал Артур. — Он. Но он – лишь симптом. Мы создали мир, где легче заполнить десять форм, чем спасти одного человека. Где проще оштрафовать за несанкционированное спасение мира, чем поблагодарить за него. Он – наше собственное отражение. Наша жажда порядка, доведённая до абсурда. Он хотел сделать мир совершенным. Но совершенная система не оставляет места для… – он обвёл взглядом зал, – для вот этого всего. Для призрака, который плачет на заднем ряду. Для демона, который продаёт страховку. Для меня. И для вас.

Он посмотрел прямо на Формова. — Ты проиграл не потому, что мы сильнее. А потому, что твой «порядок»… он скучный. И мир, даже такой кривой и злой, как наш, выбирает шум, грязь и жизнь. Всегда.

Формов поднял на него глаза. На секунду в них мелькнуло нечто узнаваемое – растерянность ребёнка, который только что понял, что сломал свою самую любимую, самую правильную игрушку. И починить её нельзя. — Сбой, — тихо сказал он. — Критический. Необратимый.

Судья удалился на совещание. Вердикт был предсказуем: «Принудительная деинсталляция с должности. Отправка на курсы по основам эмпатии (базовый уровень)».

Когда Формова уводили, он уже не сопротивлялся. Он был пустой оболочкой. Система в нём умерла.

Глава 7: Лицензия на работу

На ступенях суда, под вечными сумерками Нового Вавилона, стояли трое. — И что теперь? — спросил Артур, закуривая уже обычную, дешёвую сигарету. — Теперь, — сказал Мортис, — мой бизнес снова в порядке. И ваш долг погашен. Более того, учитывая вашу… эффективность, я могу предложить постоянную работу. Консультант по «нестандартным угрозам». Оклад достойный. Страховка включает лечение от окаменения. — А я, — сказала Лилит, проведя пальцем по рукаву Артура, — могу предложить курс реабилитации. От хронического героизма. Очень… интенсивный.

Артур посмотрел на них. На город, который мигал рекламой, пах гарью и надеждой. Он был свободен от долга. Но не от них. И не от этого безумного мира. Он выдохнул дым, который смешался с ядовитым туманом. — Ладно, — сказал он. — Но в контракте я пропишу пункт: «Не заставлять заполнять отчёты о проделанной работе в трёх экземплярах». Иначе я всё это порву и пойду василисков усыплять. Это хоть честно.

Мортис издал звук, похожий на сухой смешок. Лилит рассмеялась по-настоящему. И они пошли вниз по ступеням – бывший герой, лич и суккуб. Проигравшие победители в мире, который так и не решил, чего он хочет: порядка или хаоса. Но зато теперь у них была работа. И это, чёрт возьми, было лучше, чем ничего.

Конец.