Lada XS

Глава 1. Обнуление

Влад Ладов давно ушёл со службы, официально оставаясь в глубоком, глухом запасе. Из его личного дела в архивах ведомства исчезли актуальные штампы, а наградные листы покрылись педантичной канцелярской пылью. Но из такой узкой профессии, как сапёрное дело высшей, штучной квалификации, уйти на покой невозможно. Настоящих экспертов, способных читать чужую безумную логику сквозь хитросплетения проводов и детонаторов, в стране оставались единицы. Когда действующие армейские взрывотехники заходили в тупик, а оперативники спецназа натыкались на самодельные ловушки, которые не поддавались ни одной стандартной инструкции Минобороны, они звонили ему. И Ладов ехал. Как гражданский наёмный консультант — за очень хорошие деньги, позволявшие не думать о расходах, и ради того самого чистого, въедливого профессионального азарта, который за сорок лет службы намертво въелся в его подкорку.

В этот раз экстренный звонок по закрытому каналу раздался посреди ночи, бесцеремонно разрезав тишину его подмосковного дома. На заброшенном промышленном складе на окраине города штурмовая группа накрыла глубоко законспирированный тайник контрабандистов. Но вместо привычных ящиков с автоматами Калашникова или армейской пластиковой взрывчаткой бойцы обнаружили странный металлический объект. Объект не реагировал ни на какие внешние раздражители, но на его жидкокристаллическом экране ровным зеленоватым свечением уже горел строгий, зловещий столбик из символов азбуки Морзе.

Действующие специалисты отряда, расшифровав эти точки и тире, мгновенно побледнели. Код складывался в пять чётких букв: Л-А-Д-О-В. Неизвестное устройство транслировало в пустоту фамилию человека, которого здесь физически не могло быть. Командование немедленно приказало штурмовикам отойти на пятьдесят метров за бетонные перекрытия и объявило экстренный сбор закрытого канала.

Когда Влад прибыл на объект и спустился в полуподвальное складское помещение, оперативники расступились перед ним молча, с глухим, почти суеверным уважением, пропуская его к брезентовому столу. Тяжёлый, застоявшийся воздух склада был неподвижен. Здесь, вдали от вентиляционных шахт, густо пахло сухим бетоном, старой ржавчиной и мазутом. Полная, зловещая изоляция от внешнего мира. Единственным источником света выступал направленный луч мощного тактического прожектора, упиравшийся прямо в брезент.

— Что там, командир? — тихо, едва сдерживая нервную дрожь, спросил молодой лейтенант в разгрузочном жилете, протягивая Ладову защитные очки из поликарбоната и косясь на светящийся дисплей. — Эта дрянь включилась сама, как только мы вскрыли ящик. Парни проверили — это ваша фамилия в Морзе. Объект ждал именно вас.

Ладов не ответил. Движениями профессионала с сорокалетним стажем — неторопливыми, выверенными до миллиметра, полностью лишёнными суеты — он приблизился к объекту. Неизвестное устройство, лежавшее на столе, не было похоже ни на самодельные взрывные приспособления ближневосточных террористов, ни на заводские армейские мины стран НАТО. Гладкий, матово-серый корпус из неизвестного сплава не имел ни единого шва, болта или технологического паза. Металл казался монолитным, словно его отлили в футуристической форме, недоступной земной промышленности. Прямо под экраном, на котором беззвучно горели пять строк Морзе, Влад обнаружил четыре небольшие, ювелирно утопленные в корпус клавиши со стрелками направлений: вверх, вниз, вправо, влево.

.-.. .- -.. --- .--

Самое паршивое случилось в момент первого контакта. Влад действовал строго по инструкции: он плавно поднёс к боковой панели высокочувствительный датчик инженерного сканера. Стоило сенсору коснуться матовой поверхности, как устройство глухо, плотно щёлкнуло. Столбик из точек и тире на экране мгновенно смазался, превратившись в ограниченное фиолетовой светящейся рамкой игровое поле, на котором вспыхнула пронзительно-неоновая черта.

Змейка.

Она рванула вперёд без остановки, с пугающей, механической скоростью устремляясь к краю дисплея. Ладов на чистых рефлексах штурмового инженера мгновенно ударил пальцем по кнопке вниз — фиолетовая линия послушно подчинилась, ломая траекторию под прямым углом. Из центра поля выскочила фиолетовая точка-цель. Стоило змейке поглотить её, как неоновый хвост удлинился на звено, а скорость движения объекта кратно возросла.

Это была смертоносная, циничная логическая ловушка неизвестного конструктора. Электронный взрыватель необратимого действия, замаскированный под хардкорный аркадный симулятор. Влад, чьи внутренние часы работали точнее швейцарских хронометров, за три секунды лихорадочных нажатий на клавиши просчитал математику алгоритма. Исход был математически неизбежен. Маленькое поле экрана стремительно заполнялось кольцами утолщающегося неонового хвоста, скорость становилась запредельной, а рамки периметра неумолимо сжимались. Рано или поздно — через секунду или через пять — выросшая тварь на экране со стопроцентной гарантией врежется либо в края поля, либо в саму себя. И судя по пульсации датчиков, этот фатальный пиксельный контакт означал не надпись Game Over, а моментальную детонацию, после которой выживших обычно не ищут.

Свободного пространства на дисплее не осталось. Секундомер в голове безжалостно фиксировал неизбежный финал: три... две... одна... Змейка заходила на свой последний, мёртвый виток, готовая врезаться в собственный хвост. Поняв, что взрыва не избежать, а времени на сложные инженерные фокусы физически не осталось, Влад на вбитых в кровь армейских рефлексах резко обернулся и изо всех сил крикнул замершим у стены оперативникам:

— Ложись!!!

В ту же долю секунды он навалился всем телом и упал грудью прямо на матово-серый контейнер, закрывая его собой. Накрыть точку поражения, минимизировать радиус разлёта осколков, спасти тех молодых пацанов, кто остался сзади — это была последняя, намертво вбитая в подкорку сапёрная логика. Логика человека, который уходил из жизни так же, как и жил — защищая периметр.

А затем мир перестал существовать. Не было ни оглушительного, раскатистого грохота, ни разрывающего барабанные перепонки удара взрывной волны. Лишь ослепительная, абсолютная фиолетовая вспышка мгновенно выжгла вековую темноту полуподвального склада и поглотила сознание майора контрразведки.

Влад резко открыл глаза и попытался сделать инстинктивный, глубокий вдох. Лёгкие мгновенно обожгло арктическим, иссушающим холодом, от которого глубоко изнутри всё завязалось в тугой, болезненный узел. Воздух вокруг был тяжёлым и затхлым.

«Сдетонировало... Осечка», — мгновенно сработал профессиональный сапёрный инстинкт, выныривая из небытия.

Майор попробовал резко вскочить, перекатиться через плечо и уйти в слепую зону, инстинктивно потянув правую руку к кобуре на бедре. Быстрое, отточенное до автоматизма десятилетиями тренировок штурмовое движение не просто не удалось — он намертво запутался в чём-то невыносимо мягком, тяжёлом и сковывающем, окружённом кружевами, рюшами и шёлковыми простынями. Правая рука, которая ещё мгновение назад весила добрые сорок килограммов тренированных мышц и сухожилий, дёрнулась как сухая веточка. Вместо жёсткого тактического ремня и привычной шероховатой рукояти пистолета пальцы наткнулись на тонкую, скользкую и прохладную оборку ночной сорочки.

Влад замер, силой заставляя себя контролировать дыхание, и уставился вверх. Потолок был монументальным и чуждым — высокий, уходящий в темноту каменный свод из грубо обтёсанных серых глыб, по которым лениво плясали отсветы далёкого, невидимого пламени камина или факелов. Никаких бетонных перекрытий промышленного склада, никакой арматуры и офисных ламп.

Майор медленно, превозмогая сильное головокружение, повернул голову влево. На него смотрело огромное, в полный рост зеркало в массивной, потемневшей от времени серебряной раме, покрытой вязью резных узоров. Из мутной глубины стекла на сорокалетнего взрывотехника глядело испуганное, бледное до синевы лицо маленькой девочки с огромными глазами, окружённое ворохом растрёпанных тёмных волос.

«Снаряжение потеряно. Позиции неизвестны. Тело чужое. Габариты — критический XS», — хладнокровно и безэмоционально резюмировал внутренний голос, пока сердце в груди колотилось со скоростью пулемёта, готовое пробить тонкие рёбра.

Майор попробовал сесть, тяжело опираясь на локти. Хрупкое детское тело тут же отозвалось иссушающей, свинцовой слабостью. Это была не просто усталость от стресса — организм явно находился под воздействием затяжного, истощающего недуга или долгого отравления. Каждая мышца протестовала против малейшего усилия, наливаясь тупой болью. Попытка просто приподняться на локтях вызвала такую дикую дурноту, что каменные своды над головой поплыли в сторону. В ушах возник плотный металлический звон, заставив Ладова хладнокровно вернуть затылок на подушки.

«Перемещения отставить, — жёстко приказал себе майор, контролируя пульс. — Спешка в условиях нулевой информации — прямая дорога к ликвидации. Ресурс на нуле. Координация нарушена. Задача номер один: экономия энергии и пассивное наблюдение».

Физиологию и шок от изменённой анатомии сапёрная выдержка требовала отодвинуть на периферию сознания. Из тактических плюсов — сознание удержал, дыхание стабильное. Из минусов — полная изоляция в одиночной камере без оружия, связи и понимания местной диспозиции.

Влад внимательно, сектор за сектором, осмотрел комнату. Огромная, холодная спальня, занавешенная тяжёлыми гобеленами со сценами охоты и пыльным бархатом, больше напоминала элитный склеп. И, судя по мёртвой, давящей тишине за массивной дубовой дверью, комната была наглухо заперта снаружи. Полная техническая изоляция. Ни звука шагов, ни голосов стражи.

Вдруг взгляд зацепился за круглый деревянный столик у самого изголовья кровати. Ппрямо посреди полированной поверхности, в окружении глиняных лекарственных пузырьков и склянок с тёмными осадками, сиротливо лежала серебряная заколка, выполненная в виде изящно изогнутой змейки.

Глубоко в груди, прямо под рёбрами, возник мощный, концентрированный импульс. Ощущение было такое, будто внутри активировался неизвестный автономный генератор или закоротило силовой кабель. По венам плеснуло дикой, незнакомой энергией, заставив Влада судорожно, со свистом вздохнуть. Что это за сила, какой её вольтаж и как она работает, сапёр понятия не имел.

Тонкие, бледные пальцы двинулись к серебряной вещице, повинуясь первому шпионскому порыву собрать вещественные доказательства. Но на полпути рука Ладова замерла.

Профессиональный взгляд, сфокусировавшись на деталях заколки, мгновенно выхватил из памяти картинку из прошлой секунды жизни: матово-серый ящик, экран и фиолетовая неоновая черта. Тварь на экране контейнера и безделушка на столике были идентичны. Каждая чешуйка, каждый изгиб хвоста совпадали до микрона. Майор мысленно дал себе жёсткую, отрезвляющую пощёчину за секундную расслабленность.

Влад медленно убрал руку назад. Пальцы зависли в паре сантиметров от полированного дерева. Сапёрный стаж мгновенно врубил в голове аварийную сирену: на экране контейнера, который он только что закрыл своим телом на складе, фиолетовая линия была выполнена именно в форме змейки. И здесь, на столике чужой спальни, лежала её точная копия. Только отлитая в серебре.

«Закономерность, — хладнокровно зафиксировал мозг. — Слишком явное совпадение. Объект классифицируется как потенциально опасный. Средств индивидуаческой защиты нет. Не трогать, пока не выяснен принцип детонации и тип взрывателя».

Внутренний электрический разряд в груди постепенно утихал, оставляя после себя лишь странное, вибрирующее тепло где-то под рёбрами. Влад заставил себя откинуться назад на подушки, не сводя пристального, тяжёлого взгляда с серебряного артефакта. Если эта штука перенесла его сюда, любое неосторожное движение может запустить новый цикл трансмутации или вызвать детонацию.

Майор ещё несколько секунд неподвижно разглядывал в зеркале бледное девичье лицо, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Осознание накатило лавиной, сметая остатки иллюзий. Влад запустил ладонь под тяжёлое шёлковое одеяло, и короткая, быстрая ревизия подтвердила худшие опасения: привычного мужского тренированного тела на месте не было. Комплектация оказалась полностью девичьей.

Комната давила своей замогильной тишиной. Тяжёлый, застоявшийся воздух был абсолютно неподвижен, в нём густо пахло вековой пылью гобеленов и какими-то застарелыми лекарственными травами. За массивным дубовым полотном не слышалось ни шагов патрулей, ни переклички часовых.

Именно в этот момент тишину спальни бесцеремонно нарушил резкий, скрежещущий металлический звук. Прямо в кованой накладке двери начал медленно, со скрипом проворачиваться тяжёлый железный ключ.

Майор среагировал мгновенно, на чистых, вбитых в кровь рефлексах контрразведчика. Он вытянулся под шёлковым одеялом, прикрыл глаза, оставив лишь микроскопические, незаметные снаружи щелочки для обзора, и полностью расслабил конечности, безупречно симулируя глубокую кому. Внутренний радар оперативника врубился на полную мощность.

Дубовая створка со скрипом подалась внутрь спальни, распахнувшись прямо в комнату и пропуская широкую полосу блёклого утреннего света из глубокого коридора галереи. В помещение, торопливо семеня короткими ножками, вошла пожилая женщина. Это была совсем небольшая, ладно скроенная и полненькая старушка, чья макушка в белом накрахмаленном чепце едва возвышалась над изголовьем кровати — ростом она была не выше самой Ладушки. Поверх её простого серого платья из грубого домотканого сукна был аккуратно повязан широкий полотняный фартук-нагрудник, на котором поблёскивали свежие разводы.

Вошедшая удивительно напоминала ворчливую, боевую бабушку из старых лубочных сказок про богатырей. Такое же круглое, испещрённое добрыми морщинами лицо, вечно поджатые в напускной строгости губы и цепкий, живой взгляд из-под седых бровей. Однако, вопреки преклонному возрасту, она двигалась на удивление шустро и прямо: никакой старческой сгорбленности у неё не было. Напротив, её осанка оставалась сухой и по-военному подтянутой, словно вековая замковая жизнь выковала из этой маленькой женщины надёжный приграничный монолит.

Она тихо, сокрушённо вздохнула, бережно удерживая перед собой деревянный поднос, и приблизилась к изголовью. С глухим стуком старушка опустила тяжёлую ношу на полированный столик — как раз туда, где в окружении аптекарских пузырьков сиротливо лежала серебряная змейка-браслет. По холодному пространству спальни мгновенно разнёсся густой, одуряюще аппетитный запах свежевыпеченного хлеба и горячего, наваристого мясного бульона. Няня тихо, благоговейно запричитала над постелью.

Желудок от такого агрессивного калорийного раздражителя скрутило спазмом, и он предательски, жутко громко заурчал на всю комнату.

Женщина у кровати мгновенно замерла. Влад внутренне грязно выругался — вся его безупречная конспирация полетела к чертям из-за неконтролируемой биологии. Делать было нечего, маскировка «овоща» сорвалась. Майор медленно, изображая тяжёлое и болезненное утреннее пробуждение, приоткрыл глаза, внутренне готовый встретить врага или надзирателя.

Перед ним стояла полноватая, добродушная пожилая женщина в аккуратном белом чепце и сером переднике. Она смотрела на ожившего ребёнка круглыми от изумления и испуга глазами, прижав натруженные ладони к груди. Но удивило Ладова вовсе не её мирный домашний вид прислуги.

В ту самую секунду, когда его взгляд сфокусировался на лице женщины, прямо в воздухе над её чепцом, пробив полумрак спальни, соткалась чёткая, полупрозрачная неоново-фиолетовая строчка. Её свечение было абсолютно идентично неоновому следу на экране того матово-серого контейнера, который он накрыл собой секунду назад.

Прямо над головой вошедшей загорелась парящая, мерцающая идентификационная плашка интерфейса:

Няня Марта. Уровень 14. Лояльность: 95% (Преданность).

Влад застыл, даже забыв сделать очередной вдох. Фиолетовая строка плавно качнулась перед его глазами, словно подчиняясь движению его зрачков, и медленно растаяла в воздухе, оставив после себя лишь блёклые искры.

Сапёрный, инженерный мозг майора мгновенно, без паники и лишних эмоций перестроил тактическую схему восприятия реальности. Ошибки быть не могло. Это был не просто чужой мир. Этот мир функционировал по жёстким, системным законам цифрового интерфейса.

Глава 2. Первая заправка

Майор Ладов заставил свой мозг мгновенно, одним жёстким волевым усилием задвинуть цифровой абсурд с растаявшей в воздухе неоновой надписью на самую дальнюю периферию сознания. Раз шпионская маскировка «абсолютного, беспробудного сна» окончательно и бесповоротно провалилась по вине взбунтовавшейся физиологии, нужно было срочно, без малейшего промедления переходить к запасному плану «Б» — тотальной, агрессивной импровизации на месте. Благо, придумывать ничего сверхъестественного не приходилось: хрупкое детское тело действительно находилось буквально в одном шаге от полного калорийного истощения и биологического коллапса, а няня Марта по-прежнему застыла у кровати, глядя на него круглыми от непередаваемого изумления глазами.

Не меняя естественного, расслабленного положения головы на шёлковой подушке, Влад позволил своему мутному, расфокусированному и отрешённому взгляду чуть соскользнуть в сторону, имитируя затяжную прострацию, и слабо, хрипло выдохнул прямо в леденящую тишину запертой спальни:

— Н-няня... Пить...

Голос прозвучал как сухой, едва слышный шелест опавшей осенней листвы, на самом конце фразы сорвавшись на едва различимый, жалобный детский писк.

Профессиональные рефлексы контрразведчика отработали безупречно, со скоростью запущенного триггера. Влад слегка, едва заметно повёл худым плечом, искусно симулируя внезапный приступ лихорадочного озноба, и мелко, прерывисто задрожал под тяжёлым одеялом, всем своим видом демонстрируя Марте крайнюю степень болезненной немощи и физического угасания. Пожилая женщина при виде этой душераздирающей картины мгновенно всплеснула руками, напрочь позабыв о недавнем ступоре.

— Ох ты господи, маленькая моя! Проснулась, сердешная! — старушка едва не расплакалась от хлынувшего лавиной облегчения, и её голос мелко задрожал от подступивших к горлу слёз.

Она мгновенно, позабыв про возрастную одышку, бросилась вплотную к изголовью кровати, бережно опустила поднос на столик и аккуратно приподняла истощённую, почти невесомую девочку за хрупкие плечи, подкладывая под спину плотный валик.

Густой, одуряюще сытный запах наваристого, горячего мясного отвара ударил Владу в нос с такой сокрушительной силой, что у сурового майора на секунду поплыло перед глазами, а во рту мгновенно скопилась слюна. Марта дрожащей рукой зачерпнула бульон и аккуратно поднесла деревянную ложку к его пересохшим, потрескавшимся губам. Влад послушно приоткрыл рот, судорожно сглатывая первую порцию обжигающей жидкости.

Настоящее, калорийное мясо! Концентрированный бульон огненной, спасительной волной прокатился по иссушенному пищеводу, и Влад физически, на уровне рецепторов почувствовал, как по измученным, замерзающим венам наконец-то пошло долгожданное, живительное тепло. Пока Марта усердно, с материнской заботой дула на следующую порцию отвара, мозг контрразведчика уже вовсю, на максимальных оборотах анализировал скудные тактические улики, выстраивая логические цепочки.

«Богатая, почти королевская спальня, дорогой текстиль, шёлковые простыни, личная преданная нянька и целый столичный лекарь в придачу, — хладнокровно рассуждал Ладов, послушно глотая бульон ложку за ложкой. — Комплектация у девчонки явно непростая, из высшей местной элиты. Но где в таком случае её родители? Почему к тяжелобольному, находящемуся при смерти ребёнку посреди вечера заявляется только испуганная прислуга? Где родительский контроль? Где охрана?»

Сапёрный ум моментально, как на командно-штабных учениях, просчитывал варианты диспозиции. Если отец этой девочки — местный высокопоставленный командир, крупный феодал или полноправный хозяин этого замка, то почему комната его единственной дочери заперта снаружи наглухо, словно одиночная камера в следственном изоляторе строгого режима?

«Либо старшие сейчас физически отрезаны от базы, находятся в походе и просто не могут контролировать ситуацию в цитадели, либо их уже технично, без шума убрали со счетов, а наследницу изолировали в этих покоях, — угрюмо прикинул майор. — В любом случае, заговор здесь системный, глубокий. Бенедикт целенаправленно держит ребёнка в узде, медленно выжигая её волю. Спрашивать Марту в лоб — гарантированная демаскировка. Придётся вычислять структуру местного командования по косвенным уликам».

В ту же секунду перед глазами майора, прямо поверх доброго лица кормящей его няни, бешено, предупреждающе замигали фиолетовые и багровые строки, выдав каскад чётких системных сообщений:

[Событие]: Потребление питательных веществ высокой энергетической плотности. [Эффект]: Восстановление резервов. Внутренняя энергия: +10 (10 / 100). ⚠️ ВНИМАНИЕ! Обнаружен токсин: «Полынный анабиотик Бенедикта». [Угроза]: Подавление воли, угнетение ЦНС, искусственная кома. [Система]: Желаете удалить яд из потребляемого продукта? (ДА / НЕТ). Стоимость удаления — 10 единиц внутренней энергии.

Ладов не колебался ни доли секунды. Думать тут было абсолютно не о чем: платить за минутную слабость потерей контроля и добровольным возвращением в искусственную кому он не собирался.

«Да. Активировать фильтрацию», — мысленно, жёстко приказал майор.

В груди, прямо под рёбрами, болезненно, горячо полыхнул фиолетовый разряд. Новообретённый внутренний источник крутанулся на максимуме, перерабатывая чужеродную алхимическую дрянь. Логи Системы послушно зафиксировали списание ресурсов:

[Действие]: Нейтрализация и фильтрация опасных соединений. Внутренняя энергия: -10 (0 / 100). [Результат]: Токсин деактивирован. Организм полностью очищен.

Влад, всё ещё послушно сглатывая с ложки Марты оставшийся, теперь уже абсолютно безвредный бульон, мысленно оскалился. Ловушка лекаря была вскрыта и обезврежена прямо на входе, а сапёрная логика официально получила первый легальный инструмент в этом цифровом безумии.

Марта бережно обтёрла губы девочки чистой салфеткой, ласково погладила её по всклокоченным волосам и, забросив пустую деревянную миску на поднос, тихонько вышла из спальни. Железный засов снаружи послушно лязгнул, со скрежетом запечатывая замок на два оборота и окончательно отрезая Влада от остального мира.

Майор остался один в стремительно густеющих вечерних сумерках. Фиолетовый индикатор энергии в углу обзора уныло, предупреждающе мигал, показывая звенящий ноль — вся первая заправка без остатка ушла на оплату фильтрации ядовитого отвара Бенедикта. На часах, судя по угасающему свету за окнами, было едва ли больше семи вечера.

Однако, вопреки первоначальным ожиданиям, Ладов почувствовал качественные, глубокие изменения в своём состоянии. Несмотря на нулевой баланс маны, само истощённое тело Ладушки начало стремительно оживать. Бульон дал изголодавшемуся организму обычные, чисто биологические калории, углеводы и белки. Руки и ноги перестали казаться чужими, переваренными макаронами и постепенно налились приятной, пусть и очень слабой, но уже послушной человеческой силой. Клетки чужого тела жадно впитывали чистый ресурс.

Но как только острый тактический кризис с питанием был ликвинирован, на Влада мёртвым грузом навалилась чудовищная, непреодолимая физиологическая усталость. Вся кровь измученного тела экстренно хлынула к пищеварительному тракту, запуская метаболизм. Биология безжалостно брала своё, требуя платы за экстренное восстановление.

«Перегруппировка... Нужна вынужденная пауза на восстановление сил», — зафиксировал сапёрный мозг, пока веки Ладушки наливались свинцовой тяжестью.

Майор не стал сопротивляться угасающему сознанию — спорить со спящим телом в его положении было глупо. Сжавшись в комок под тёплым шёлковым одеялом, он провалился в глубокий, тяжёлый сон без сновидений. Организм размера XS полностью ушёл в автономный режим экстренной клеточной регенерации.

Первичный тактический кризис миновал полностью: калории от вечернего бульона Марты полностью усвоились, измождённое тело хорошо отдохнуло за несколько часов сна, а мышцы теперь беспрекословно слушались команд. Влад уверенно сел на краю кровати, чётко удерживая равновесие на шёлковых простынях, и перевёл пристальный взгляд на деревянный столик.

Серебряная змейка-заколка манила его всё сильнее, тускло поблёскивая в блёклых отсветах камина. Внутреннее любопытство опытного оперативника, привыкшего до конца докапываться до сути любых подозрительных и неизвестных механизмов, росло с каждой секундой, вытесняя остатки паранойи.

«Что же ты такое на самом деле и по какому принципу работает твой взрыватель?» — глухо, сосредоточенно пронеслось в его мыслях.

В этот самый момент майор резко дёрнул головой, уходя от очередной мысли, и на бледное лицо Ладушки волной пали длинные, спутанные и лезущие в глаза тёмные пряди. Влад раздражённо, с силой сдунул их со лба, но они послушно вернулись на место. Всклокоченные, сухие волосы жутко, невыносимо мешали сапёру. Ладов всю свою сознательную жизнь ходил с идеально глянцевой, брутальной лысой головой, брился раз в два дня и физически, на глубинном уровне не выносил подобного анатомического дискомфорта. Мохнатая копна на черепе мешала обзору и рассредоточивала внимание.

В конце концов, прагматичное желание убрать этот раздражающий тактический фактор прямо сейчас перевесило паранойю. Сапёрный опыт подсказывал: если это богатые девичьи покои, то серебряная заколка на столике создана как раз для одной-единственной утилитарной цели — собирать мешающие волосы.

Ладов решился. Превозмогая внутренний голос разума, отчаянно кричавший не трогать неизвестный магический триггер без средств индивидуальной защиты, он протянул тонкую детскую руку и аккуратно, одними подушечками пальцев коснулся холодного серебра.

Мир вокруг не взорвался, и каменный свод не рухнул ему на голову. Но как только бледная кожа коснулась холодного металла, серебряная змейка в то же мгновение ожила.

Она плавно, беззвучно, словно разумная жидкая ртуть, скользнула вверх по его маленькой кисти. Влад даже пикнуть не успел, а его тренированные рефлексы спецназовца оказались бессильны против этой скорости. Артефакт, безошибочно подчиняясь хаотичным мыслям и глубинному, сугубо армейскому желанию сапёра убрать мешающую ткань с лица, стремительным росчерком взлетел прямо к его причёске. Холодные серебряные кольца замелькали вокруг головы Ладушки с невероятной, свистящей скоростью. Безболезненно, ювелирно распутывая многодневные колтуны и узлы, металлическая нить в считанные секунды соорудила на голове девочки сложную, тугую и идеально зафиксированную причёску, намертво убрав все мешающие пряди со лба, ушей и шеи.

Выполнив тактическую задачу по наведению порядка и фиксации периметра, змейка послушно соскользнула обратно на раскрытую ладонь Влада. Она плавно переползла на полированный столик и замерла, снова превратившись в обычную серебряную безделушку.

Майор спецназа Ладов медленно, с опаской потрогал туго уложенные, словно зацементированные волосы и ошарашенно уставился на заколку. Сапёрная логика подсказывала, что у этого потенциального взрывателя только что обнаружился очень полезный, полуавтоматический управляемый интерфейс, реагирующий на мысленные триггеры.

Оставаться в этой комнате дальше смысла не было. Выходить на первичную разведку в тёмные коридоры Цитадели в одной кружевной ночной сорочке — это автоматический провал любой маскировки при первой же встрече с патрулём. Нужно было срочно одеться во что-то менее приметное.

Влад развернулся от столика и, уже увереннее удерживая равновесие на ледяном полу на своих двоих, целенаправленно направился к массивному платяному шкафу у противоположной стены. Майор ухватился за кованую ручку и потянул на себя тяжёлую створку. Шкаф с глухим скрипом отворился, выдохнув в лицо Ладова ароматы сушёной лаванды и дорогого дерева. Влад критическим, придирчивым взглядом опытного армейского снабженца окинул гардероб чужого тела.

Внутри ровными рядами висели тяжёлые платья из плотного бархата и жёсткой парчи, богато расшитые золотыми нитями и мелким речным жемчугом. Всё это средневековое великолепие выглядело жутко дорого, монументально и... абсолютно непригодно для скрытного перемещения и диверсионной работы. Длинные юбки в пол, в которых гарантированно запутаешься на первой же винтовой лестнице, узкие жёсткие корсеты, намертво сдавливающие дыхание и рёбра, и куча дурацких нижних слоёв ткани. Для профессионального сапёра местный гардероб казался изощрённой инженерной диверсией противника.

«В таком парадном чехле я далеко не уползу, — хмуро и зло подумал Влад, перебирая детскими ручками тяжёлые складки ткани. — Любой шорох жёсткого подола выдаст мою позицию за три коридора. И, что самое паршивое, в этих платьях нет карманов вообще. Куда мне прикажете прятать ту же змейку или другие улики?»

Майор принялся копаться глубже, безжалостно потроша нижние полки шкафа и выкидывая наружу надушенные платки. В самом низу, под грудой белья, пальцы наконец наткнулись на плотную, грубую шерстяную ткань. Влад выудил на свет божий тёмные, узкие рейтузы для верховой езды и рубаху из неокрашенного, жёсткого льна. Нашёлся под полками и короткий дорожный плащ-накидка из толстого сукна с глубоким, объёмным капюшоном — идеальный маскировочный вариант, чтобы полностью скрыть лицо в тени.

Оставалась проблема с обувью. На нижней полке сиротливо пылились изящные туфельки из мягкой кожи на абсолютно гладкой подошве без какого-либо намёка на протектор. Влад примерил одну. Кожа села на детскую ногу как влитая, но подошва была настолько скользкой, что на гладких каменных плитах замка он рисковал устроить незапланированное скольжение с летальным исходом на первом же повороте.

Ладов разложил найденный комплект на сундуке и критически осмотрел его со всех сторон. Форма одежды — критический XS, цвет — маскировочный тёмный, удобство — сносное. Из изнеженной девочки в кружевах он плавно превращался в подобие юного шпиона.

Облачение в новую экипировку заставило майора выдать длинную внутреннюю тираду, состоящую исключительно из отборного, заковыристого армейского мата. С узкими верховыми рейтузами он ещё кое-как справился, хотя затягивать незнакомые кожаные завязки на худых бёдрах слабыми пальцами было тем ещё логистическим квестом.

А вот когда дело дошло до плотной льняной рубахи, Ладов наткнулся на непреодолимое препятствие, которое едва не сорвало всю операцию.

Попытавшись аккуратно просунуть руки в рукава, он обнаружил, что этот предмет гардероба, вопреки любому здравому смыслу, эргономике и нормальной логике, завязывается и шнуруется исключительно сзади, вдоль позвоночника. Влад несколько раз тщетно попытался неестественно вывернуть суставы тонких детских рук, чтобы дотянуться пальцами до сложной шнуровки на лопатках, но лишь больно потянул нетренированное плечо. Этот шмот явно был спроектирован местными портными с расчётом на то, что одевать и раздевать местную обитательницу должна целая толпа услужливых слуг и горничных.

Самостоятельно зашнуровать эту чертовщину в наглухо запертой комнате было физически невозможно. Без посторонней помощи льняная рубаха уродливо топорщилась на груди, сползала с узких плеч и делала любые попытки скрытного перемещения бессмысленными — первый же патрульный гвардеец поймает его просто за болтающиеся сзади длинные тесёмки.

Окончательно потеряв боевой настрой и до предела разозлившись на местную нелогичную моду, Влад с глухим, раздражённым вздохом вернулся к постели и бессильно опустился на шёлковые простыни. Настроение стремительно пробивало тактическое дно. Тщательно спланированная операция по первичной разведке замка буксовала на этапе банального завязывания шнурков.

Серебряная заколка в ту же секунду глухо, металлически звякнула. Влад даже среагировать не успел, как холодный металл снова превратился в живую ртуть. Но вместо того, чтобы послушно броситься к шнуровке на спине девочки, артефакт резко скользнул на ледяные каменные плиты пола, стремительным, бесшумным росчерком пересёк спальню и беззвучно уполз в узкую щель под массивной дубовой дверью. Наружу, в тёмный коридор.

«Вот и всё, — хмуро и мрачно подумал Влад, провожая взглядом пустую щель под дверным полотном. — Финал комедии. Единственный инструмент дезертировал при первой же возможности».

Майор устало откинулся на спину, мысленно готовясь к худшему. Сапёрный инстинкт подсказывал: живой артефакт, ушедший в автономный рейд по чужой крепости — это гарантированное чрезвычайное происшествие.

Однако спустя всего пару минут Ладов замер, прислушиваясь к ощущениям. Глубоко под рёбрами, там, где после ювелирной фильтрации яда звенел абсолютный ноль, внезапно запульсировало тепло. Фиолетовый внутренний источник, только что казавшийся выжженной пустыней, вдруг ожил и начал стремительно наполняться мощными, горячими толчками. Влад ошарашенно уставился в потолок. Что именно происходило за пределами его камеры, он не имел ни малейшего понятия, но перед глазами одна за другой начали всплывать системные строчки логов:

Внутренняя энергия: +10 (10 / 100). Внутренняя энергия: +25 (35 / 100). Внутренняя энергия: +30 (65 / 100)...

Спустя долгих, напряжённых десять минут индикатор в углу обзора зафиксировал стабильные 85 единиц энергии. Истощённое тело буквально распирало от чужеродной, но невероятно плотной силы.

Текущий баланс: 85 / 100.

Раздался едва слышный шорох. Из-под двери в комнату медленно вползло серебряное кольцо. Влад инстинктивно подобрался. Артефакт изменился: его изящные кольца были сплошь покрыты густой, тёмной и ещё не успевшей остыть кровью. На каменных плитах за змейкой тянулся тонкий, уродливый багровый след.

Металлическая тварь скользнула к кровати, тяжело залезла по ножке на столик и с тихим, усталым звоном свернулась в привычную заколку, оставив на полированном дереве кровавое пятно.

Майор Ладов медленно сел, не сводя взгляда с окровавленного серебра. Сапёрный мозг, привыкший к чётким причинно-следственным связям, зашёл в тупик. Кого эта карманная анаконда успела вырезать ради его заправки?

Влад поднялся с кровати. Первой мыслью было замести следы — багровый росчерк на полу демаскировал позицию хуже любого сигнального фальшфейера. Майор подошёл к открытому шкафу, без жалости выудил из глубин вороха одежды белоснежный шёлковый наряд и вернулся назад.

Он взял заколку. Серебро обжигало холодом, на пальцах остался характерный, липкий запах железа. Влад принялся методично протирать артефакт дорогой тканью, стирая чужую кровь с каждого изящного кольца. Мысли в голове контрразведчика сменяли друг друга с бешеной скоростью.

«Хоть бы не няня Марта, — угрюмо подумал он, вспоминая недавнюю строчку про девяносто пять процентов лояльности. — Потерять единственного снабженца в первый же час — это тактический провал».

Однако очередное, чуть более плотное касание пальцев Ладова снова замкнуло цепь. Серебряная нить соскользнула с шёлковой тряпки и живой ртутью метнулась за спину девочки. На этот раз артефакт безукоризненно понял задачу.

Влад почувствовал, как вдоль позвоночника началось быстрое, едва ощутимое копошение. Змейка подхватила свисающие тесёмки льняной рубахи, ювелирно перекрестила их и за несколько секунд туго, до упора зашнуровала весь костюм, намертво зафиксировав дорожный комплект на хрупком теле Ладушки.

Сделав финальный, аккуратный узел, артефакт послушно скользнул обратно на ладонь майора, снова превращаясь в обычную чистую заколку.

Рубаха сидела как влитая, капюшон плаща был готов скрыть лицо, а внутренний резервуар по-прежнему распирало от чужой энергии. Влад Ладов был полностью экипирован, заправлен и готов к первому выходу в неизвестность.