Кошачий выговор / Санура XIV

Глава 1

Кошачий выговор

— И что это значит?

Бастет стояла, упёршись руками в бока. Кошачьи уши торчали, развёрнутые вперёд, чёрный хвост бил по ногам — резко, зло, как плеть. Санура никогда не видела её настолько рассерженной.

Остальных членов команды богиня отослала коротким движением руки — даже не словом, просто жестом, означавшим «прочь». И возразить не посмел никто, даже Гийом. Аура Бастет говорила сама за себя, давила не хуже фараоновой, а может, и хуже — потому что была направлена лично на Сануру, как солнечный луч через увеличительное стекло.

— Ты обратилась к Тоту. В обход меня. Видимо, забыв, что ты жрица Бастет, а не Тота или чья-то ещё.

Санура открыла рот, собираясь что-то возразить, но Госпожа Устрашения резко махнула рукой — и девушка захлопнула его обратно. То ли по собственному желанию, то ли божественной силой — она так и не поняла.

— Ты собралась на войну — как бы это ни называлось — даже не посоветовавшись со мной.

Пауза. Тяжёлая, как камень на груди.

— Может, ты успела стать великой воительницей? Или архимагом? Или сразу полубогом?

Сцена была до боли знакомой. Всё так же сверху било солнце, и она опять стояла посреди пыльного двора, разглядывая пальцы собственных ног. Напротив, правда, была не воспитательница храмовой школы Нефертари — а разъярённая кошачья богиня. Лучше это или хуже, пока оставалось неясным. Нефертари, по крайней мере, не могла испепелить взглядом.

Наконец уловив паузу — крохотную, едва заметную трещину в потоке гнева — Санура, как примерная ученица, подняла руку.

— Можешь говорить, — буркнула Бастет. — Но будь осторожна. Ты меня очень серьёзно разозлила.

— Госпожа, — голос Сануры звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, — вы знаете о пророчестве Маат?

— Нет. И Маат вообще не пророчит, этим у нас занимается Амон-Ра. Никогда не понимала этой его двойной сущности...

Санура глубоко вздохнула. Набрала воздуха. Выдохнула.

— Я не знаю, имею ли право об этом рассказывать. Но с меня никто клятвы не брал, а я ваша жрица... И слышала это не только я.

Ещё один вдох.

— Маат увидела, что в скором времени погибнет половина Египта. Населения. Хотя, может, и вся страна куда-то денется — она не уточняла.

— Так.

Бастет моментально подобралась. Гнев слетел с неё, как вода с отряхнувшейся кошки — одно движение, и его не стало. Остались только прищуренные глаза и напряжённые плечи.

— Поподробнее.

— Нас вызвал к себе Тот. Расспросить по поводу нападения, ну и, наверное, снять магический отпечаток. Сначала он рассказал, что нападение было притворным — имитацией, не настоящей попыткой убийства. А потом обмолвился, что есть более интересная загадка. Гибель Египта. И сказал, что это Маат предсказала.

Санура подняла глаза. Посмотрела прямо на богиню — впервые за весь разговор.

— А я не хочу сидеть в школе, когда вся моя семья, друзья, соседи — весь Египет — завтра может умереть. Не хочу и не буду.

Бастет долго смотрела на неё. Молча. Хвост перестал бить по ногам — замер, только кончик подрагивал.

— Котёнок, — произнесла она наконец, — ты же об этом знала. Раньше.

— Не в таких подробностях, — Санура покачала головой. — У меня был разговор с Маат. Один на один. Я не могла его никому передать. Это было бы... нечестно.

— Нечестно, — Бастет медленно кивнула. — Ладно.

Она повела головой — странным, нечеловеческим движением, как будто принюхиваясь к чему-то невидимому.

— К вам сильного духа для охраны приставили. Это хорошо.

— Сидите пока здесь, — продолжила Бастет. — Никуда не ходите. Я разведаю обстановку.

Она шагнула ближе. Глаза — вертикальные зрачки, янтарное свечение — оказались совсем рядом.

— И никому ничего не говори. Запрещаю тебе это как богиня младшей жрице. Поняла?

— Слушаюсь, — поклонилась Санура.

Бастет смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом отступила на шаг.

— Я приду завтра. И мы с тобой ещё не закончили.

И её не стало.

***

Остальных членов группы Санура обнаружила в паломническом домике, который, судя по всему, стал их пристанищем на ближайшее время. Мерит сидела на матрасе, обхватив колени руками. Гийом стоял у входа, глядя на улицу. Рене примостился в углу, привалившись спиной к стене.

Три лица повернулись к ней. Три пары глаз — вопросительно, настороженно.

— Ничего страшного, — произнесла Санура, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Завтра продолжим.

— Извини, — сказал Гийом.

Санура недоумённо на него посмотрела.

— За что?

— Я не должен был оставлять тебя одну. С ней.

Санура невольно улыбнулась — криво, одним уголком рта.

— Гийом, это моя богиня. А я — её жрица. Котёнок Бастет. Она мне в каком-то смысле как мать. И немного отец. Тут даже Пепе не должен вмешиваться, не то что критский принц.

— Всё равно, — упрямо сказал Гийом. — Не нравится мне это.

— Мне тоже много чего не нравится. Например, сидеть тут и ждать неизвестно чего.

Она опустилась на свободный матрас и уставилась в потолок. Деревянные балки, копоть от ламп, паутина в углу. Очень содержательный вид.

***

После сиесты — Бастет явилась как раз перед ней, перед самым пеклом — компания некоторое время сидела на улице, в жидкой тени от стены домика. Играли в слова, пока не надоело. Попробовали играть в сенет, расчертив поле прямо в пыли и используя вместо фишек камешки разного цвета — светлые против тёмных. Гийом выиграл две партии подряд, после чего Рене отказался продолжать, заявив, что его величество жульничает.

Было скучно. И хотелось пить. А ближе к вечеру — ещё и есть.

— Может, свита сегодня доберётся? — предположил Рене, швырнув камешек в стену напротив.

— Вряд ли, — Гийом покачал головой. — Пока их найдут, пока соберутся, пока доедут... Скорее завтра. Хотя было бы неплохо.

— Может, сходим в храм Осириса? — предложила Мерит. — Я ж его младшая жрица. Хотя бы лепёшек дадут. И воды.

— Бастет сказала никуда не уходить.

Санура чувствовала — пятой точкой, тем самым чутьём, которое не раз выручало её в детстве, — что сейчас приказы лучше выполнять буквально.

— Ну, без еды ещё можно потерпеть, — возразила Мерит. — А без воды? У нас последний глоток шесть часов назад был.

Санура прикусила губу. Мерит была права. До завтрашнего утра без воды — это уже не дисциплина, это глупость.

— Ладно, — сдалась она. — Дойдём до ближайшего источника, напьёмся и сразу обратно. Бастет сказала не уходить — она не говорила умереть от жажды.

***

Собираться им было недолго — вернее, совсем не нужно. Ни вещей, ни припасов, ни даже сандалий у компании не было. Просто встали и пошли.

Главная Улица Процессий встретила их вечерней суетой — не такой плотной, как утром, но всё ещё внушительной. Солнце висело низко, и длинные тени от храмовых стен полосами лежали на каменных плитах. Паломники, отстоявшие дневные службы, разбредались кто куда: одни тянулись к постоялым дворам, другие искали место для ночлега подешевле, третьи просто сидели у стен, жуя лепёшки и глазея на прохожих.

Окружающая архитектура уже не привлекала внимания — за день успели насмотреться. Зато привлёк внимание водонос.

Это был худой жилистый мужчина неопределённого возраста — из тех, кому можно дать и тридцать, и пятьдесят, — с кожей, задублённой солнцем до цвета обитателей Нубии. Он катил перед собой двухколёсную тележку, на которой был закреплён огромный глиняный сосуд, оплетённый лозой для прочности. Хитрое крепление позволяло наклонять сосуд, отливая воду в подставленные чаши, не снимая его с тележки. На шее у водоноса болталась связка дешёвых глиняных кружек — для тех, кто пришёл без своей посуды.

— Вода! — выкрикивал он хриплым голосом. — Вода из священного колодца Осириса! Поллепты за кружку, пять — с посудой!

Санура пустила в ход всё своё обаяние — хлопала глазами, жалобно объясняла, что они бедные студенты без денег, что пить хочется ужасно. Впрочем, это было не особенно нужно: водонос, едва взглянув на их потрёпанный вид, молча махнул рукой куда-то в сторону боковых улочек.

— Фонтан там, за углом. Бесплатный. Для таких, как вы, и поставили — чтоб у моих клиентов под ногами не путались.

Он усмехнулся беззубым ртом и покатил свою тележку дальше.

***

Пройдя по указанному направлению, они обнаружили узкий переулок между оградами двух храмов. Стены здесь были глухие — хозяйственные задворки, не парадные фасады. В конце переулка из стены торчала бронзовая львиная морда, а из её пасти тонкой струйкой текла вода, падая в каменную чашу у основания.

У фонтана толпился народ.

Тут были паломники победнее или поэкономнее, те, кто не мог позволить себе платить за кружку: худые женщины с детьми на руках, старики с котомками, несколько молодых парней в одинаковых серых набедренных повязках — то ли послушники, то ли работники при каком-то храме. Была пара водоносов с пустыми сосудами, набиравших воду для перепродажи — бесплатный источник, честная торговля . Был толстый жрец в дорогом льняном одеянии, высокомерно оглядывавший очередь, но стоявший в ней наравне со всеми — вода есть вода, жажда не разбирает. Был мальчишка лет десяти, который вместо того чтобы пить, пытался поймать в чаше какую-то живность — то ли лягушку, то ли крупного жука.

Студенты встали в очередь.

И тут Санура почувствовала неудобство.

Сначала — едва заметное, как лёгкий сквозняк. Потом сильнее: будто крохотные иголочки начали покалывать затылок. Будто кто-то смотрел — пристально, не отрываясь.

Она оглянулась.

И замерла.

Шагах в десяти от неё стоял левантиец.

Тот самый. Из чайханы.

***

Начало романа - https://author.today/work/581005