Избранные рассказы (Том 2)

Охотники за приведениями (ЛитРПГ)

«Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.» Почти, как по Блоку... только нас не двенадцать и мы не в революционном Петрограде. Впрочем сейчас не до лирики. Ещё несколько шагов и мы свернем за угол. Там наш автомобиль. В трех ловушках уже по призраку и в данный момент этого достаточно для перехода на другой уровень. В штаб-квартире, под знакомой всем вывеской «Охотников за приведениями», мы запрем трофей в специальную камеру и подзарядим аккумуляторы энергетических ружей. Восстановим амуницию, а она изрядно пострадала. Ну, а потом на новый уровень. По крайней мере, такие условия были поставлены, когда мы во всё это вписались. Впрочем, игрок предполагает, а разработчик... Разработчик устраивает разные сюрпризы. Виртуальный мир одним словом. Или проще сказать компьютерная игра, категории R. Откуда-то справа раздался шорох, и в ушах тут же зазвучала знакомая мелодия. Мы одновременно развернулись и вскинули оружие. Женька положил свободную руку на ловушку, а у него она единственного была ещё пуста, и приготовился кинуть её в любую секунду. Монстр, если так можно было назвать жалкую пародию на Лизуна, возник из пустоты и начал быстро приближаться к нам. - Огонь, - скомандовал Дмитрий, и мы автоматически нажали на спуск. Четыре луча окутали призрака, как ветви лианы. Тот взвыл. Кинулся в нашу сторону, и лично я вынужден был пригнуться, когда его зубы скользнули над моей головой. Съест, не съест, а перепачкает своей протоплазмой, снося тем самым несколько драгоценных хит-поинтов. - Ловушку! – Звучит голос Ромки, и Женька срывает её с пояса. Тут же бросает прямо под призрака. Нажимает кнопку, и тварь с душераздирающим криком исчезает внутри временного хранилища. Вновь раздается уже знакомая по предыдущим уровням мелодия. Значит, мы взяли всех монстров, что водились в этом квартале. - И-Есс! – Кричит Женька и подтягивает ловушку к себе. - Боты могут спать спокойно, - улыбаюсь я, уже не вспоминая, что ещё несколько мгновений назад, чуть не лишился драгоценных очков. - Нам бы самим поспать, - проговорил Роман, - поди, уже часов восемь как по кварталам ползаем. Это вам не покемонов ловить… Тут всё куда серьёзнее. Да уж. Серьёзнее не бывает. Мы сворачиваем за угол и садимся в наш белоснежный автомобиль. Пара кварталов. Мост через Гудзон и вот уже знакомое бывшее пожарное депо. Автомобиль останавливается. Ромка сигналит и из ворот выскакивает вездесущий бухгалтер. Это бот, что до ужаса похож на Рика Мораниса, и нам от него никуда не деться. Он приветливо машет нам рукой и отворяет створки ворот. Лестница, ведущая в подвал. Мы по ней спускаемся. Впереди Димон. Он у нас как Иган Спенглер. По условиям игры – изобретатель. Это ему предстоит выбирать, что мы четверо возьмем с собой на следующую миссию. Честно признаюсь занятие это не простое. Лично я бы не взял на себя смелость. Одна ошибка и вся команда автоматом возвращается на два уровня назад и тогда придется начинать всё с начала. В отличие от примитивных игр прошлого приведения всё время появляются в разных местах. Нам «посчастливилось» уже ощутить на своей шкуре чувство неудачи. Правда, это было на первых этапах. Сейчас же с опытом, ошибок становится всё меньше и меньше. То ли мы к игре адаптировались, то ли игра стала намного проще, то ли нас планомерно заманивают в ловушку. Замыкаю, в данный момент, процессию я. По логике вещей - Уинстон Зедмор. Одна за другой ловушки были помещенный в переходный отсек. Небольшие манипуляции и вот красная лампа сменилась на зелёную. Из специального отсека обычно выпадали новые плюшки. В этот раз выпала одна и какая-то маленькая. Роман взял её и покрутил в руке. Он отвечал за финансовое обеспечение нас в игре и ставку делал только на игровые деньги. Видимо плюшка не была такой ценной, как бы нам хотелось, раз Роман тут же произнес: - Фигня какая-то. Если и удастся продать то за сущие гроши, а на эти деньги ни снаряжения, ни апгрейда машины не произведешь. Ну, если только баночку энергетика, да и то одну на четверых. Роман у нас за Рэймонда Стентса, так как у него единственного есть автомобиль, на котором можно совершать поездки не только в игре, но и в реальном мире. Ну, а Женька само собой - Питер Венкман. В какой-то степени мозг всей нашей команды.

День. Остановка. Ромка укатил по делам фирмы, а мы втроём стоим на остановке и ждем трамвай «Пятёрочку». - Мне кажется, что нам сегодня крупно повезло, - говорю я и смотрю на проезжающие машины. – Жаль только, что за всю ночь нам ни одного толкового приведения не выпало. Почти всех с одного раза. - Ну, а что ты хотел, Саня, - улыбнулся Дмитрий, - почти все они пятого уровня с хинт-поинтом в двадцать очков. Да наше оружие почти с первого выстрела сносит половину. Но завтра я, что-то не уверен, что нам будет так фортить. Фортуна – барышня капризная. - Это уж точно, - подтвердил Женя, - но ты уж, Дим, постарайся, чтобы мы с первого раза боса уровня прошли. - Постараюсь, но гарантировать не могу. Может, там всё от последнего игрока будет зависеть. Кто знает? Дмитрий имел в виду то, что пока хотя бы один охотник из четверых не устранен, есть вероятность, что уровень можно пройти. Тут главное с ловушкой не промахнуться, а они у нас пока не очень высокого уровня. - Да уж… - бормочу я: - это вам не покемоны, тут и «ответка» прилететь может. Само собой никому не хочется проходить этот квартал заново. Хорошо если уровень программа оставит прежний, а если учтет все наши достижения. Ну, что тогда? Ждать нового босса, который нам окажется вновь не по зубам. Нет, прав Дмитрий, пока фортуна нам улыбается, но, сколько времени это будет продолжаться? Пару игровых дней? Неделю? Или считанные мгновения? Вот и трамвай «Пятерочка». Евгению в центр, а Дмитрию на автобус. Ещё несколько минут и разбежимся. Может до вечера, а может и на сутки, а то и на двое. Тут уж, какой Форс-мажор появится. Люди мы все конечно свободные, но в какой-то степени крепостные крестьяне нашей системы. Достаточно одного звонка и все планы порушены, а играть можно только вчетвером иначе система нас по отдельности в игру, и не пустит. Командная работа – одним словом. Уважение к людям. Через час я уже дома и валюсь на диван, чтобы посмотреть очередную серию «Улиц разбитых фонарей». Каких по счёту я уже и не помню. В этот раз «Форс-мажора» не возникло и ближе к полудню мы собираемся в нашем укромном месте. Здесь нам никто не помешает погрузиться в игровую вселенную.

«Вдруг из маминой из спальни… Кривоногий и хромой…» Почти как по Корнею нашему Чуковскому. Одним словом на нас прёт – «Мойдодыр». Именно так охарактеризовал надвигавшийся на нас умывальник - Роман. «Мойдодыр» - одержимый призраком или злым духом. Попробуй, разбери в этой суете. А как же всё замечательно начиналось… … Мы погрузились в игру и тут же оказались в офисе. Женька тут же предложил перекусить и с помощью пиццы восстановить наш хинт-поинт, который чуть-чуть не дотягивал до максимума. Пока сидели за круглым столом, словно рыцари короля Артура. Раздался звонок. Дмитрий кивнул, и я вынужден по пожарному шесту спуститься вниз. Секретарша, та самая рыжая бестия из первого фильма про «Охотников за приведениями» (программисты явно не хотели заморачиваться с новым персонажем) взглянула на меня. Улыбнулась и произнесла: - У нас клиент, - и незаметно кивнула в сторону добротной матроны, что сидела на кожаном диванчике. Я взглянул на гостью и понял, что квест с последним боссом начинается. Достаточно только принять заказ и почти на весь вечер покинуть дорогой сердцу Нью-Йорк. Видимо парни доели пиццу, и мой кусок тоже, так как через мгновение, они уже спускались по пожарному шесту. - Ну, что тут у нас? – Спросил Евгений. - Мебель сошла с ума, - проговорила гостья. – Избавьте меня от призрака. Я заплачу вам любые деньги. А вот это уже было интересно. Оставалось только гадать, какого уровня злой дух орудует в частном загородном доме и хватит ли мощностей наших установок утихомирить его. Боты денег авансом не дают. Увы. Так что берём всё то, что у нас есть и надеемся на – Авось. Затем долгая дорога сначала по улицам Нью-Йорка, потом Бруклина и наконец в дюнах. В результате подъезжаем к домику из фильмов Хичкока. Рома тут же глушит мотор. Мы выбираемся наружу, и Дмитрий спрашивает: - И где он? - В спальне. Вы его ни с чем не перепутаете… Не перепутаем это точно. Как там у Чуковского? «Умывальников начальник и мочалок командир?» Одно радовало, что «Мойдодыр» был один. Иначе у нас просто быстро бы разредились аккумуляторы, и мы моментально направились в самое начало уровня. - Ну, что будем делать? – Интересуется Дмитрий, глядя на монстра. - Мочить! Растудыть его в колесницу, - кричит Евгений. Скидывает наше «ружьё» и привлекает тем самым к себе босса уровня. - Мочить так мочить, - улыбнулся Роман и привел своё оружие в боевое положение. Я же промолчал. Лишь включил агрегат и приготовился кинуть ловушку. Вот только не сейчас, а минут через дцать, когда хинт-поинт одержимого умывальника будет близок к красной полоске, что сейчас зелёным огоньком сияла над его головой (если так можно было назвать зеркало с двумя глазами в качестве мыльниц и медного крючковатого крана). - Огонь, - командует Дмитрий, и мы стреляем. Один луч проходит мимо. Ещё одни ударяется о зеркало и летит обратно, так, что я успеваю только увернуться. Ещё один поглощается возникшей из ничего струей воды, а четвертый цепляет за одну из кривых ножек, но тут, же обрывается. Полоска даже не пожелтела, что было очень и очень обидно. Мы замираем в нерешительности, и я спрашиваю: - Ну, и? - Повторенье – мать ученья, - говорит Евгений, и мы на автомате повторяем выстрел. В этот раз уже более удачно, о чём говорит желтизна над головой одержимого призраком. Тот орет и начинает к нам двигаться. Первым под его горячую руку попадает Дмитрий. Несколько ударов, наш лидер летит к противоположной стене и пропадает. Через мгновение он будет нас ждать либо на щите, либо со щитом. Однако сначала Женька не узнал, как это произойдет. Они просто испаряется, как снежная баба под лучами весеннего солнца, когда в него бьёт столб воды. А затем и я. В тот самый момент, когда полоска стала оранжевой, и мне оставалось только кинуть ловушку. Видимо не удачно.. Я так понимаю - за меня это сделал Роман. Я это понимаю, когда вижу, как он входит в двери нашего офиса. - Финита ля комедии, - проговорил он, кладя ловушку над которой струился белый дымок перед нами на стол. – Смешные деньги, - добавил он, выкладывая горсть монет, - но хоть что-то. Их как раз хватит на новые аккумуляторы, позволяющие ловить вот таких вот одержимых. Эх, - вздыхает он, - жаль вы не видели, как он извивался, прежде чем его засосало в ловушку. - Ну, уровень то мы прошли? – Интересуется Евгений. - Прошли. Что сейчас будем делать? На новый уровень или по домам? Кстати это, хорошо, что я последним остался, иначе пришлось бы идти за машиной. – Он улыбнулся: А у меня ноги не казённые.

Нас хватило на несколько месяцев, а потом игровая жизнь превратилась в обычную рутину, от которой когда-то каждый пытался убежать из реального мира. Мы всё чаще стали радоваться тому, что у кого-то из нас возникали так называемые форс-мажорные обстоятельства. Ехать куда-то, чтобы поймать, а потом поместить в ловушку в нашем виртуальном доме, тех или иных монстров вдруг просто опротивело. Первым не выдержал Роман. - У меня в реальности проблемы с бизнесом, - как-то сказал он, - а игра нам финансовых успехов не приносит. И то верно, чтобы прокачать персонажей, а это необходимо было делать перед каждым новым уровнем, нужны были мощные вливания. И если вначале хватало того, что нам давали боты за выполненную работу, то потом этого уже было мало. - Да и у меня времени остается мало. На работе уже ворчат, - проговорил Дмитрий, когда мы сидели в кофейной, – итак уже полный завал. - А мне нужно возвращаться в школу, да и очередную книгу нужно писать, - добавил Евгений. Впрочем, и моя жизнь неожиданно стала меняться, когда на горизонте замаячили новые перспективы. - Рома, звони и скажи, что мы снимаемся с тестов игровой системы. Пусть ищут других идиотов, - проговорил я. - Я и сам уже это собирался сделать, - произнес Роман, - вот только без общего согласия решения принять не желал. Вот на том и порешили. С игрой мы завязали. Надолго ли? Да скорее всего навсегда. Ведь в реальном мире было много чего интересного. Тем более, что начиналась осень, а там у всех или огороды, или грибы с ягодами. Всё таки реальная жизнь она ведь куда интереснее.

Однажды в Америке (ЛитРПГ)

Очередь растянулась на целый квартал. Начиналась она у входа в единственный в небольшом городке магазин электронных игр, а заканчивалась… Где эта чертова очередь заканчивалась, а правильнее сказать – начиналась, Рею Бруксу, молодому человеку лет двадцати было уже безразлично. Он с приятелем Фрэнком стоял в первой сотне покупателей и то благодаря тому, что занял очередь за три дня до начала продаж.

Самые первые, наверное, по крайней мере, в этом Брукс был уверен, скорее всего, разбили лагерь, а по-иному городок из палаток, возникший у входа в магазин, назвать и язык не поворачивался, ещё неделю назад. Видимо в тот же день, когда в городе появились афиши о продаже новой виртуальной игрушки, выпущенной корпорацией – Lucas Online. С того дня в окрестностях магазина жизнь забила по новому. Композиции из фильмов вселенной «Star wars» понеслись над домами, вызывая неудовольствие местных жителей. Те конечно возмущались, но большее, что смогла сделать местная полиция, это договориться с поклонниками «Звездных войн» о том, что музыка после двадцати ноль-ноль звучать не будет. Музыка стихла, но поделать с тем, что окрестности превращались в «клоаку» уже не получалось. Как и первые будущие владельцы игровой системы, Фрэнк с Реям, чередуясь кому спать, а кому бдить, кабы кто не влез в возникшую очередь без очереди, обедали ближайшем фастфуде.

Хорошо, что первые дни были солнечными, а ночи теплыми. К сожалению это всё быстро закончилось. Уже накануне дня Х, как говорили в возникшей толпе, подул холодный ветер, а наутро начался проливной дождь. Вот только эти капризы погоды не капельку не испугали тех, кто собрался у магазина. Никто не хотел упустить шанс оказаться в числе первых счастливчиков, кто будет обладать заветным артефактом в виде виртуальной капсулы категории D-FRI.

Рей время от времени, вытирая капли дождя с лица, посматривал на часы, что висели над входом в магазин. Скоро всё это кончится. Воплотится мечта, жившая в душе вот уже два года, с того самого момента как Lucas Online заявила о начале работ над многопользовательской игрой – «Star Wars. Новая реальность. Галактика в опасности».

Поклонник оригинальной трилогии, снятой ещё в прошлом веке, Рей Брукс, впрочем, как и его приятель Фрэнк, пройти мимо такого знаменательного события просто не могли. Это вам не фильм в формате 6D смотреть. Ощущения похожи, а вот на события ты влиять не можешь. Одним словом – фильм это фильм, а игра это игра.

За день до начала продаж (как утверждала реклама, звучавшая по телевидению и радио, торги должны начаться по всему миру в один день) к магазину электронных игр города Спрингфилда штата Висконси, стал стекаться и остальной народ, которому было чем заняться в предыдущие семь дней. Причём тут же выяснилось, что помешанных на электронных играх, а так же на вселенной «Star Wars» в местных краях очень даже предостаточно.

В это день Рей впервые увидел в одном месте столько Дарт Вейдеров (как минимум человек десять), около тридцати Чубак, трое из которых судя по костюму (коричневые джинсы, ремень с бластером, белая рубашка и черная жилетка) с Хеном Соло, пять принцесс Лей. Двух протокольных роботов – С-3РО, а ещё и R2-D2. Видимо в корпус последнего, сделанного не иначе из легких пластмасс, влез какой-то мальчуган. Нашелся даже какой-то чудак в костюме Джабы Хатта. Были среди будущих покупателей и другие «представители иных цивилизации».

Почти у всех, кто стоял в огромной очереди, были: бластеры, оружие штурмовиков и само собой световые мечи.

За час до начала продаж мимо них с гордым видом прошествовал "охотник за головой Боба Фет". Впрочем, не один, а в сопровождении двух штурмовиков, в одном из которых Рей заподозрил девушку. Они с наглым видом пристроились к старику в костюме Палпатина. Недовольно проворчала принцесса Падме Амидаллы. Еле сдержался толстяк, изображавший из себя не иначе Энакина Скайуокера. Сразу стало ясно, что они уже не пятидесятые. Фрэнк вскипел и тут же получил подзатыльник от приятеля.

За десять минут до начала продаж дверь отворилась и на улицу, к собравшейся толпе покупателей вышел толстяк в костюме тройке. Он оглядел собравшихся, словно прикидывая, хватит ли доставленного вчера со склада товара. То, что продажи состоятся и магазин уйдет в следующий месяц в плюсе, менеджер не сомневался. Толстяк оценил собравшуюся толпу, подивился фанатизму поклонников «Звездных войн» и поправил просаленный галстук.

- Прошу немного потерпеть, - проговорил он басистым голосом, - через несколько минут магазин откроется. И ещё, - менеджер замялся, - хотел бы попросить входить организованно и не толкаться. Игры «Star Wars. Новая реальность. Галактика в опасности», – он с трудом произнес столь длинное название, - на всех хватит.

По нему было видно, что игра для него не представляет никакого интереса. Его задача сделать продажи. А что и кому продавать не так и важно. Менеджер ещё раз окинул взглядом толпу. Что-то недовольно проворчал. Затем развернулся и направился в магазин. У дверей он подошел к стене. Что-то включил и над входом, там, где ещё секунду назад часы показывали текущее время, изображение изменилось и все поняли, что начался обратный отчёт. Покупатели, будто одержимые темной силой (не сговариваясь) начали медленно отчитывать вслед за ними. Такое бывало только раз году, когда старый год отчитывал свои последние секунды. Присоединились к общему порыву и Фрэнк с Реем.

Наконец на табло появился заветный «Ноль». Толпа взревела. Двери открылись. Часы вновь стали отчитывать текущее время, а внизу под ними вспыхнула красная надпись «OPEN». Собравшиеся люди организованно, благо на дворе была не «Черная пятница» направились внутрь.

Основная партия товара была разобрана за какие-то полчаса. На руки каждый получил по флэшке и чипу, что вставлялся в специальную виртуальную камеру, которую обещали доставить в ближайшее время. Но это ещё не всё. Каждого купившего игру заставили заполнить анкету. Это нужно было для того, чтобы вирткамеру доставили подходящего размера. Ни больше, ни меньше. Менеджер пообещал, что аппаратуру доставят в этот же день, ну, или на крайней случай на следующее утро днём.

- Сами понимаете, - проговорил он, обращаясь к Рею и Фрэнку, - заказов довольно много. Кстати, - добавил торговец, - я бы вам посоветовал к ним подвести автономное питание, а так же досконально изучить инструкции, прежде чем лезть внутрь.

Совет, как выяснилось позже, был не лишним. Вот только кто к ним прислушивается?

Жил Рей Брукс на окраине Спрингфилда, в небольшом одноэтажном домике. В своё время молодой человек был женат, но семейная жизнь после нескольких лет разбилась о скалы игровой вселенной. Супруга просто не выдержала того, что он сделал предпочтение в пользу компьютера, а не её. Рей за то, что она его бросила, её не осуждал.

Любимым местом в доме был просторный подвал. Молодой человек мечтал в нем сделать мини бар. С барной стойкой и биллиардными столами, но из-за компьютера (он отрицательно влиял не только на семейную жизнь, но и на любимые увлечения Рея) руки до оборудования и превращения подвала в «нечто» так и не доходили. Единственное что удалось сделать - это выкинуть ненужные вещи, что достались ему от бывшего владельца дома.

Видимо по воле темной силы, а возможно и светлой, на конец-то наступил тот самый миг, когда Брукс вновь обратил на несчастный подвал свой взор. Причем сделал он это, только после того, как Фрэнк заявил, что в его доме виртуальные камеры разместить не получится.

- И что, ты, предлагаешь?

- Устроим игровую комнату, раз уж до бара руки не доходят, у тебя в подвале. – Проговорил тот, - но если, ты, возражаешь… я настаивать не буду.

- Блин… бар, - простонал Рей, понимая, что мечта постепенно начинает таять, как весенний снег.

- Пошли в подвал, - молвил Фрэнк и, потянув за рукав приятеля, потащил того в подвал.

Щелчок кнопки выключателя и темный подвал осветился единственной лампочкой, что висела в центре.

- Мрачновато, но представь, как тут всё изменится. По бокам мы подставим виртуальные камеры. Здесь, - он указал рукой в небольшую нишу, - компьютер. Тут генератор, способный работать месяцами без перерывов. У входа фигуры штурмовиков… короче превратим это место в храм «Звездных войн». Как тебе моя идейка?

- Не хило так, но, сколько, же придется вложить в это денег…

- Будем сдавать камеры в аренду местным мальчишкам. На деньги что будем получать, купим новые и обстановку. Я так и как в этих стенах звучит имперский марш.

- Вот только продавец сказал, что камеры эти индивидуальные…

- Больно ты его слушай. Давай лучше займемся проводкой. Может уже к вечеру нам камеры привезут. Время не ждет вперёд мой друг!

Из-за мечты погружения в игровую виртуальную реальности они готовы были даже пожертвовать финалом «Суперкубка»[1]. Хорошо, что финальный матч проходил зимой, а не летом.

Вдвоём, засучив рукава, они провели новую проводку и проверили в работе старенький генератор, что стоял без дела вот уже второй год. Успели к тому моменту, как к дому подъехал грузовик. То, что это доставили виртуальные капсулы, сомневаться не приходилось. Во-первых, на кузове красовался логотип вселенной, а во-вторых, четверо рабочих были облачены в костюмы из основной трилогии.

Старший из них сверился с табличкой на почтовом ящике и, взглянув, на вышедшего, на улицу Рея, поинтересовался:

- Это вы виртуальные камеры для игры заказывали?

Он даже не стал произносить названия игры, ведь это и без слов было ясно.

- Мы.

- В подвал?

Вопрос прозвучал так, словно все поклонники звездных войн предпочитали размещать виртуальные камеры не где-нибудь, а именно в подвале. Получалось, что они с Фрэнком не были уж такими оригинальными.

- В подвал.

Два огромных ящика, в полтора человеческих роста четыре грузчика затащили в подвал. Это хорошо, что в своё время Рей, обуреваемый мечтой о собственном баре, позаботился сделать в него отдельный вход со стороны двора.

Виртуальные камеры для игры были исполненные в виде замороженного в карбоните Хана Соло. Пока грузчики возились с установкой и монтажом, желание погрузиться в виртуальный мир у приятелей только крепло. Убедившись, что всё работает «старший» попросил подписать бумаги. Рей тут же выполнил его просьбу, после чего они сразу же уехали, по-видимому, доставлять точно такие же камеры и другим покупателям магазина.

А между тем оба приятеля начали изучать виртуальные камеры. Во-первых, выяснилось, что это полностью автономная система способная работать (как минимум) несколько месяцев без отключения. Во-вторых, к каждому аппарату прилагалось несколько специальных контейнеров (если судить по наклейке) со специальными питательными веществами, способными продержать человека в нормальном состоянии, если тот увлечётся и своевременно не выйдет из игровой вселенной. Это и понятно. Среди фанатов «Звездных войн» было много таких, которые годами готовы были бы зависать в виртуальной реальности, так полюбившейся им с детства. Фрэнк вытащил один такой из специального отсека и покрутил в руке.

- Ого, - проговорил он, - почти год можно не вылезая из агрегата играть. Нужно попробовать.

Тут же отыскалось место на виртуальной камере, куда эти самые контейнера вставлялись. Поэтому недолго думая Фрэнк поместил питательную смесь в аппарат. При этом раздался щелчок, и из камеры зазвучала музыка, что в четвертой части исполняли биты. Мелодия звучала две минуты, а затем на виртуальной камере загорелась красная лампочка. Фрэнк улыбнулся и открыл крышку, собрался было забраться внутрь, но Рей остановил его.

- Может, сначала инструкции почитаем? – Предложил он. – Что-то я боюсь.

- Если хочешь, то читай, а я…

Не договорил. Лег. Тут же миллион проводков устремился к нему. Датчики автоматически начали прикрепляться к игроку. Затем крышка медленно стала закрываться. В этот момент красный лампочка сменилась на желтую. Та горела минуты две-три. Видимо система пыталась отсканировать характеристики геймера, чтобы задать тот или иной вид сложности и ограничений. Видимо было это сделано успешно, так как затем загорелась зелёная.

- Не маленький уже, - пробормотал Рей, глядя на происходящее, - надеюсь, он понимает, что делает?

Сам же он необдуманно погружаться в игру не хотел, отчего направился к выходу из подвала. Остановился у выключателя. Думал погасить освящение, но потом прикинул, что если Фрэнк решит прекратить эксперименты, то из темноты всё-таки лучше выбираться на свет. Поднялся по лестнице и направился в комнату.

Система загрузилась быстро. Оставалось только флэшку вставить с игровыми характеристиками. Поэтому прежде чем это сделать, Рей позвонил в пиццерию и заказал пиццу с анчоусами. Ждать пришлось не долго.

Теперь, когда пицца лежала перед ним, а рядом стоял бокал с холодненькой кока-колой, он запустил программу и принялся изучать её содержимое.

Игра оказалась не простой. Во-первых, можно было не только выбрать из известных персонажей вселенной звёздных войн, но и создать новых. Впрочем, Рей сомневайся, что кто-то начнет что-то изобретать. Тем более что характеристики персонажа будут не известны.

Во-вторых, у каждого игрока было свой персональный квест, который необходимо было решить, параллельно выполняя прочие задачи, что всплывали на всем прохождении основного задания.

В-третьих, на место вхождения геймера в виртуальный мир, влияло слишком много факторов. В том числе и выбор персонажа. Вряд ли персонаж с Татуина (джава или народ песков – таскены) окажутся на другой планете. При этом охотника за головами (не путать с убийцами игроков) можно было встретить в любом месте известной вселенной. Как впрочем, и контрабандиста. Вот только джавы и таскены на контрабандистов с охотниками за головами вряд ли тянули.

В-четвертых, существовали ограничения. Во-первых, нельзя было быть штурмовиком. Это привилегия осталась за неписью. Впрочем, на какое-то время доспехи штурмовика можно было надеть, но при условии, что они выпадут в качестве лута. Это в какой-то степени вначале огорчило Рея, но немного подумав, он решил для себя, что оно даже к лучшему. В отличие от обычного игрока на штурмовиков была объявлена «необъявленная война». Во-вторых, нельзя было использовать уже раннее введенных во вселенную персонажей межгалактического масштаба, например таких как: Дарт Вейдер, Хан Соло, Палпатин, Боба Фетт, принцесса Лея, Падме. Кроме того использовать их внешний вид. Нарушителя просто выкидывало из игры, в самом начале регистрации. В-третьих, система наотрез отказывалась применять цифровые ники и имена, написанные не с помощью латиницы или кириллицы (последнее было сделано для игроков из России). Нужно было напрячь мозг, чтобы придумать что-нибудь оригинальное.

Рей оторвался от чтения и взглянул на часы. Прошло около трех часов. За окнами была ночь. И он только тут вспомнил о своём приятеле Фрэнке. Тот так и не появился. Оставленная на столе пицца была не тронута. Это было не похоже на него. Возникло подозрение, что тот просто заигрался.

Рей спустился в подвал и понял, что так и есть. Вытащить приятеля из игры можно было только одним способом - начать играть самому. Поэтому недолго думая Брукс открыл крышку камеры. Он забрался внутрь. Начал нажимать кнопку пуска аппарата, но тот оставался мертвым. Рей выбрался наружу и заметил как на корпусе машины (в специальном окошке) загорелась надпись: "Для активации камеры необходимо установить контейнер с питательным веществом". Наш герой выругался, но просьбу выполнил. Виртуальная камера тут же сообщила, что она готова к работе.

Рей забрался внутрь и нажал кнопку.

[1] Суперкубок — в американском футболе название финальной игры за звание чемпиона Национальной футбольной лиги (НФЛ) Соединенных Штатов Америки. Игра и сопутствующее ей празднование на протяжении многих лет Super Bowl Sunday (воскресенье Супер Боула) де-факто стали национальным праздником в США.

Бог играет в хоккей (мистика)

Парень лет двадцати, с потухшим взглядом, минут пять переминался с ноги на ногу, разглядывая чугунные ворота рая. Апостол Петр, мужчина в белой тоге и с мечом в виде креста, оглядел его с ног до головы, затем вздохнул тяжело и проговорил:

- Совсем старик обезумел. Что-то он стал "палку перегибать". Как хоть звали тебя сынок? - уточнил он, извлекая из-за пазухи свиток.

- Грегори Целен, - проговорил тот, потом подумал и добавил, - бывший хоккеист, играл в ИХЛ, команда Ice Hawks *. Может, слышали?

Петр отрицательно помотал головой. И от этого взгляд парнишки стал совсем никаким. Грегори вздохнул. Еще вчера он рассекал на коньках в Мускегоне, гоняя по льду черный резиновый диск. Вот только это было теперь в прошлом, а сейчас, минуя чистилище, видать и нагрешить не успел, стоял перед Апостолом, который наверно о хоккее не слышал.

- Тебя уже ждут! - произнес Петр.

- Кто? - удивился Грегори, пытаясь понять, кто его ждет.

- Проходи, там узнаешь, - вздохнул апостол, открывая ворота. - И, ничего не бойся, - добавил он, когда паренек скрылся внутри. - Совсем молод, - прошептал Петр.

За воротами его ожидал мужчина средних лет.

- Привет Грегори, - сказал он, протягивая руку, - Я Валера. Валера Харламов. Я - русский хоккеист.

- Был? - спросил паренек, но тот только рассмеялся:

- Почему был. Я и сейчас хоккеист, как и ты. Бывших хоккеистов, - задумчиво сказал русский, - не бывает. Можно вопрос? - неожиданно спросил Харламов.

- Спрашивайте.

- Меня там еще помнят?

- Конечно. Ваше имя внесено в зал Хоккейной славы в Торонто, а в России даже хоккейный Дивизион вашим именем назван…

- Дивизион?

- Ну да, дивизион. С того момента, когда вы... - тут Грег замялся. Валерий Харламов - Великий русский хоккеист погиб задолго до его рождения. Авария. И возраст Христа - 33.

- Разбились, - закончил за паренька Валерии и продолжил, - прошло много лет. СССР распался, а на его месте... Это я знаю. А вот насчет Дивизионов я ничего не слышал.

- В России создали лигу, наподобие НХЛ. Ну, и команды разбили по дивизионам. Один назвали в вашу честь. Плюс ко всему создали молодежную лигу?

-Молодежную?

-Ну да, в ней мальчишки лет шестнадцати – двадцати играют. Борются за кубок Харламова.

-И ты боролся? – спросил Валера.

-Нет. Я ведь с американского континента...

- Значит, помнят. – Проговорил между тем Харламов, посмотрел на часы (старенькие «Полет»), и произнес, - Пойдем! Он ждет!

- Кто ждет?

- Бог! Тебя ждет Бог. К тебе, как и ко мне, а так же еще к двадцати парням у него есть предложение.

- Какое?

- Он сам тебе скажет. Заодно и объяснит, почему это с тобой произошло...

Валерий Борисович замолчал.

Шли по тропочке, среди деревьев. Грегори даже показалось, что здесь собранны все породы, словно это был не райский сад, а дендрарий. Он несколько раз останавливался и нюхал цветы. У него складывалось такое ощущение, что по-прежнему был жив. В памяти вспыхнули последние мгновения жизни.

Его команда атаковали. Muskegon lumberjacks** выигрывал со счетом 6:5. Оставалось чуть больше двух минут до конца третьего периода. Если постараться и забить, то можно перевести игру в овер-тайм. Не получится пять на пять, то можно снять вратаря.

Закрепились в зоне соперника. Шайба летает от одного игрока к другому, вот она наконец у Грегори. Бросок – вратарь. Смена. Тяжело.Опустился на скамейку с Джеррими. Тот подмигнул, и проговорил:

- Ничего отыграемся...

В голове проскочили слова, что Грегори сказал маме: "Это мой последний сезон в ИХЛ". Закружило, и он потерял сознание. Что было потом, хоккеист уже не знал. Пришел в себя на несколько секунд, оглядел плачущих товарищей, и вновь ушел в небытие...

- Вот и пришли, - раздался голос Харламова.

Грегори Целен оторвал взгляд от земли и обалдел. Здесь в райском саду стоял дворец. Словно ледяная глыба он высился над зеленым лесом.

- Тренировочный каток, - пояснил Великий игрок, затем открыл небольшую дверь и пригласил парнишку внутрь. – Входи!

В здании было прохладно. Божественная чистота, на стенах портреты знаменитых игроков прошлого: Фил Экспозито, братья Ришар, Николай Пучков, Коноваленко... Их было так много, что Грегори просто перестал обращать внимание. Если бы он не умер в столь молодом возрасте, его портрет тоже бы висел здесь.

- Портреты тех, кто умер, не закончив играть, на этой стене не висят, - раздался за спиной голос. Спокойный и незнакомый. И этот завораживающий голос, словно психотерапевта, выгнал из его души все печаль.

Когда же он повернулся, то увидел перед собой человека. На вид ему можно было дать лет сто. Длинная седая борода, как у волшебника, свисала над белоснежной тогой. Над растрепанной головой светился нимб. В руках старик держал хоккейную клюшку.

- Прости меня, Грегори, - проговорил он, протягивая ее. - Это моя вина, что ты и еще двадцать четыре хоккеиста умерли в молодые годы. Но мне пришлось вытащить вас из бренного мира. Понимаешь, она грядет...

- Что грядет? - перебил его паренек.

- Битва грядет. Рогнарёк. Апокалипсис. Как тебе нравится, так и называй. Понимаешь, - тут Бог задумался, огляделся, словно ища скамейку, куда можно было присесть. Не нашел ничего подходящего и добавил, - пошли в кабинет. Я тебе все расскажу.

Бог, а Грегори теперь в этом не сомневался, открыл дверь. Пропустил его внутрь. Сам же растворился в воздухе, и вновь уже материализовался у мраморного белого стола.

- Присаживайся, раб божий Грегори! - проговорил он, указывая на кресло. Но, увидев выражение лица Целена, хихикнул. - Да шучу я, шучу. Садись Грегори, как говорят русские: в ногах - правды нет.

Паренек опустился на мягкое пушистое кресло, словно оно было соткано из облаков.

- Виноват, - вновь сказал Бог, - виноват. Прости. Понимаешь, битва близка. Битва добра со злом.

- А я тут причем? - поинтересовался хоккеист.

- Я надеюсь, ты знаешь, что такое Рогнарёк - Апокалипсис? - поинтересовался Создатель, и, увидев утвердительный кивок, продолжил, - Так вот, раньше я и мой вечный оппонент выясняли право владения миром с помощью оружия. Каждые сто лет, в их самом начале мы устраиваем битву. Кутузов, Суворов, Нельсон, Ушаков - и еще множество полководцев и флотоводцев бились на ее аренах. До прошлого столетия. Когда отгремела последняя битва (а это было в начале двадцатых годов) - он мой оппонент, узнав, что мне нравится спорт, предложил с помощью игры определить властителя мира. Вид спортивных соревнований, предстояло выбрать мне. Пришлось согласиться. Футбол не подходил - время проведения турниров у всех разное. Хоккей - вот ответ на все вопросы. Как гладиаторы в доспехах боретесь вы, чтобы определить "сильного". Да и летом эмоции отходят дольше, чем зимой. Сатана, демон, можешь, как угодно называть его, предпочел - хоккей. Иначе, он воспользуется бомбой! Но, бомба и у меня есть. А это конец всему. После нее не останется ничего. Ни Рая, ни Ада! Ни Земли! Ничего!

- Понимаю, - согласился Грегори, вспомнив про «холодную» войну, что бушевала до его рождения на Земле. Когда любое неловкое движение, любое слово могло привести к непоправимому, - Но причем тут я?

- И ты, и Валерка, и еще двадцать человек, - проговорил Бог, называя Харламова запросто - Валерка, - вы хоккеисты. Про вас там, в том мире говорили, что у вас дар божий. Хотя я закладываю его во всех игроков. Но одни его попросту губят, а другим ... Другим я просто меняю их миссию. Ведь у каждого человека своя миссия. Кто-то будет участвовать в этом матче, а кто-то продолжает играть для зрителей. А уж хорошо ли, или плохо они играют, решают теперь болельщики. И если я их не выбрал, то это не значит, что они плохие игроки, а уж тем более люди. Знай же, вас мне пришлось выбирать из тысячи хоккеистов. Теперь вы все воины.

- А я… Я могу отказаться?

- А ты разве не хочешь еще раз сыграть?

-Я... - Грегори задумался. Сейчас, когда он для всех умер, появилась возможность выйти на лед и вновь скрестить клюшки.Опять услышать мелодию атаки, почувствовать вкус победы. Да и сыграть в команде с Валерием Харламовым, еще вчера казалось невозможным. Неожиданно для себя он понял, что от команды собранной Богом зависит мир. Здесь, в раю, там, в аду, и даже, скорее всего на Земле. От двадцати двух, кто будет на планете. И у него вдруг сами собой засветились глаза. - Я. Я согласен.

- Вот и хорошо. А сейчас пойдем. Я тебя познакомлю с командой....

Вдвоем они вышли из кабинета. Великого русского в коридоре не было.

- Он нас ждет с ребятами, - проговорил Бог, и вдруг по-отечески обнял Грегори. А когда почувствовал, что тот засмущался, изрек - Вы же для меня все дети.

Длинный коридор с портретами игроков. Резиновая дорожка, ведущая в раздевалки. Массивная дверь.

- Входи, - вымолвил господь, открывая дверь.

Грегори сделал шаг и... и оказался в просторной раздевалке. Более двадцати парней уже начали переодеваться в форму. Среди игроков увидел Харламова. Тот махнул радостно рукой и проговорил:

- Парни знакомьтесь: Грегори Целен - игрок Ice Hawks.

Тридцати восьми летний паренек, с бледноватым лицом, покашливавшей, словно больной туберкулезом, протянул длинную сухую руку и сказал:

- Джордж Везина. Ты не смотри, я не болен. Он меня вылечил, а кашель – просто привычка. Ни как избавиться не могу.

У Грегори чуть "челюсть не отвисла", когда он услышал это имя. Везина был известным в прошлом игроком. Тем, что прославил Монреаль Канадиенс. Его фамилия, как и Харламова, украшала один из призов в НХЛ, куда Целен так стремился. Джордж, насколько помнил Грегори, умер от туберкулеза в тридцать восемь лет. В самом начале сезона 1925-26 он чувствовал себя не лучшим образом. И вышел на лед против Питсбурских "Пиратов" с высокой температурой.

- Сергей Жолток, - представил следующего игрока Харламов.

"Русский", - хотел было сказать паренек, когда в голове вдруг вспомнился сезон 1999-2000 года, когда он еще, будучи двенадцатилетним мальчишкой, приехал с отцом на игры Монреаль Канадиенс. Какое впечатление на него произвел тогда этот нападающий. Грегори шмыгнул носом, какой же он дурак. Сергей Жолток был латышом.

- Привет, - проговорил хоккеист, протягивая молодому человеку руку.

Следующим были двое (оба русские) Виктор Блинов и Всеволод Чайкин. Фамилии обоих ему ничего не говорили. Как потом объяснил Валерии - Виктор выступал за один из Московских клубов, хотя сам был родом из Омска, а второй за «Ижорец», что это за команда - Грегори понятия не имел.

Когда его познакомили с оставшимися игроками, бог проговорил:

- Ну, давай переодевайся и на лед.

Рукой он показал в сторону шкафчика, в котором висела серебристая форма. Грегори подошел и снял ее с крюка. На блестящем фоне была эмблема Ангела. На рукавах и спине красные номера. Как он любил – семьдесят семь.

Лед поскрипывал под коньками. Шайбы, а их было по штуке на каждого, летали по хоккейной коробке. Игроки пытались наигрывать комбинации. Два в одного, в большинстве, в меньшинстве. Все получалось. Везина вытворял такие чудеса, о которых в прежней жизни и мечтать не мог.

Грегори подъехал к лавке запасных, и попытался отыскать бутылку с водой. Она стояла на лавке. Сделал пару глотков, и во всем теле почувствовал легкость. Мелькнула мысль, что это допинг.

- Обычный сок, - раздался за спиной голос Бога.

Хоккеист поставил бутылку на лавку и поглядел на «тренера».

-Правила немного изменились. Вот и приходится таким игрокам, как Джордж Везина много тренироваться.

Грегори хотел спросить, а не будут ли игроки соперника нарушать правила, но вновь не успел.

- Не будут. Да и играть ты будешь против таких же людей…

-Людей? - переспросил Грегори.

-Людей. Тех, что грешили в жизни много.

-А разве они не знаю, что в случае их победы…

-В случае их победы, на Земле будет царить хаос. Ты думаешь, я не проигрывал никогда? – поинтересовался вдруг бог.

Грегори хотел, уже ответить, что уверен, в том, что Бог никогда не проигрывал, но тот вновь его опередил.

- В начале двадцатого века, мы сошлись друг против друга. Борьба была равной, но тут Он вытащил из рукава джокера. И тогда я проиграл… Проиграл впервые по крупному. А затем двадцать два года миром правил – дьявол… До следующей битвы.

Паренек попытался понять, что именно имел в виду бог. Морщил лоб, но так и не смог сориентироваться в событиях, что были в прошлом веке.

-Ой, извини, - проговорил старик, - я и забыл, откуда ты родом. Ладно, так и быть верну упущенное.

Дотронулся своей рукой до лба. И тут же словно искра проскочила, мысли вдруг начали у Грегори путаться, и он понял, что многое чему учили его в школе, не соответствовало истине. Узнал о первой мировой войне, что бушевала большей частью в Европе. О революции в России, которая расколола мир пополам. Про Вторую мировую войну. И только тогда ощутил себя обманутым.

-Вот и игроки сатаны – обмануты. Думают, что биться будут за светлое будущее. Но это не так.

Грегори кивнул, вдруг подхватил подкатившую к нему шайбу. Набрал скорость и понесся к воротам. Бросок и черный диск влетел в белоснежную сетку, из-за чего та завибрировала.

-Вот это удар, - донесся до него голос Валерки.

Тренировки, тренировки и вот, наконец, пять игр. Да только выиграть нужно всего три. Почти как в НХЛ. Кто победит, тот и будет править миром.

После раскатки, когда их вот-вот должны были пригласить на лед, Грегори рассматривал зрителей пришедших на матч. Казалось, тут собрались все, кто когда-то внес вклад в историю Земли. Среди зрителей он разглядел Гитлера и Наполеона, чьи портреты он видел в учебниках по историю. Писатели, художники, композиторы.

Поразительно, но за клавесином, который должен был играть во время пауз, сидел Моцарт. Красный старинный кафтан, белый напудренный парик.

И вдруг тишину разорвал голос. Харламов просто вздрогнул. Известный, наверное, только ему одному диктор начал называть составы команд, а затем раздалось:

-Команды приглашаются на лед.

Один за другим хоккеисты в красно-черной форме и в небесно-голубой выскользнули на лед. Встали, друг напротив друга по синим линиям. Моцарт сыграл «Трус не играет в хоккей», а бог с дьяволом объявили, что матч считается открытым.

Уже у скамейки запасных, на которые перенеслись «тренера», Харламов вдруг произнес, поникшим таким голосом:

-Впервые приходится играть не в красной форме.

-Мне тоже, - поддержал его Везина. Надел маску и покатил к воротам.

Бог подошел к ним и сказал:

-Ну, с богом.

Пятеро игроков, среди которых был и Грегори, выехали на середину площадки. Валерка опустил клюшку. Судья кинул шайбу.

Игра началась…

Андроид.

- Подсудимый, что вы скажете в свое оправдание? - спросил судья, обращаясь к металлопластиковому роботу. Робот сидевший за металлической решеткой, посмотрел на него, и скрипящим голосом произнес. - Гражданин судья я признаю себя виновным во взрыве на Фирме "Медицинские протезы", но при этом не чувствую раскаяния в том, что я что-то сделал не так. Судья наморщил лоб, поправил пенсне и проговорил: - Прошу, вас, пояснить ваши последние слова? Робот сжал ладони в кулаки и сказал: - Я, в содеянном не раскаиваюсь и прошу для себя высшую меру. Фирма "Медицинские протезы" косвенно виновна, в том кем я стал. - Вы бы не могли пояснить ваши слова. - С большой охотой, Ваша честь.

***

Мне суждено было родиться ровно сто лет назад. Вас может это и удивит, ваша честь, но рожден я был человеком. Уже в первые месяцы моей жизни врачи установили у меня проблемы с сердцем и сделали не утешительный вывод, озвученный в последующем моим родителям, что проживет их ребенок в лучшем случае тридцать лет. В те дни никто не помышлял ни о клонировании, но и об искусственных органах. – Молитесь богу, если вы в него верите, чтобы к тому времени, когда он вырастет... - терапевт сказала моей маме, когда та в первый раз пришла со мной к ней на прием, – чтобы медицина стала другой. Моя мать много плакала, и очень сильно переживала из-за меня. Она умерла рано. Ее сердечко не выдержало первым. Мы с отец ее похоронили, когда мне было пятнадцать лет. Потом подошло время, когда каждый молодой человек становится на воинский учет, лет в шестнадцать. Попал под их влияние и я. Конечно, отдать свои гражданский долг не было уж такого большого желания, но я должен был отслужить, и как говорил мой отец: "ты просто обязан пройти армию". Начались медкомиссий, и на одной из ежегодных комиссий терапевт дал мне справку, к врачу кардиологу. - - Ты должен пройти обследование, - проговорил он, вручая мне направление, - что бы мы могли убедиться в твоей не пригодности к военной службе или вылечить сердечко. У медицины появились такие возможности. Возможности появились, вот только медицина перестала быть бесплатной. Отец денег на операцию вряд ли бы достал. А на предложение родственников взять для этого дела кредит отказывался. Но идти к врачу нужно было в любом случае. И вот, через три дня я седел в маленьком кабинете кардиолога. Тот вертел в руках кардиограмму и вздыхал. - Что вы хотите молодой человек, - произнес он. Мужчина лет шестидесяти, заслуженный врач, - у вас есть желание служить? - Да я не прочь отслужить в армии, - признался я. - Молодой человек, когда вокруг столько уклонистов, приятно видеть желающего, послужить на благо родине, но, увы, я должен вас огорчить, в любом случае вы служить не сможете. Я задергался на стуле. - Я вам скажу, пусть это и нарушит законы медицинской этики, вам жить при вашем сердце осталось лет 15-20, не более. Правда есть выход искусственное сердце. Оно может работать в нормальном режиме лет сто, если не больше. Правда вам придется заключить с нами договор. - Какой? Если из-за этого придется взять кредит... - Никакой кредит брать не придется. Для вас это будет бесплатно. Но вы должны прожить с ним любой срок. Время от времени наведываясь в институт Сердца, чтобы засвидетельствовать при всех, в том числе и представителей прессы, что оно у вас работает. Сразу вам скажу, что если вы умрете, то это будет точно, не из-за остановки вашего искусственного органа. Я, конечно же, согласился, правда пришлось переговорить с отцом, и уже через пару дней я продал душу «дьяволу». Операцию назначили на пятницу. Меня предварительно поместили в военный институт, для досконального исследования. И вот «день Икс» наступил. Каталку катили по коридору. Множество больных высовывались из палат, чтобы посмотреть на меня. Всем интересно было посмотреть на человека, который решил заменить свое природное сердце, на машину для качания крови по сосудам. Причем на машинку, аналогов которой пока не было в мире. Меня вкатили в операционную комнату. Подкатили под круглую лампу. Появился молодой врач, профессор медицины, лауреат множества премий. Включил лампу, так что свет попал мне в глаза и сказал: - Готовы? Я кивнул, он надел на меня маску, и погрузил меня в сон. Очнулся только под утро. Возле меня сидела молоденькая медсестра и гладила мою руку. - Бедненький, - проговорила она, - пролежать на столе без сознания двенадцать часов. Но теперь ты будешь, здоров, познакомишься с девушками и проживешь больше отпущенного. Армию я избежал, но и на работу стало устроиться еще проблематично. Слава богу, врач, который меня оперировал, устроил меня в больницу при университете. Удобно кстати, ваша честь, не нужно договариваться о дне обследования. Меня просто приглашали в такой-то день (раз в году) пройти медкомиссию. Заодно университет помог и с дальнейшим образованием. Так я стал учится на невропатолога. Одним словом так в моем организме появился первый искусственный орган. С моей девушкой я познакомился в институте, где заканчивал обучение на врача. Мы с ней прожили тринадцать лет, и встретили мое тридцатипятилетие. Мне исполнилось уже тридцать пять , и я по-прежнему был жив. Но в один прекрасный день, ваша честь, идиллия кончилась. Так случилось, что мне суждено было потерять «мужскую силу». Одним словом я стал – импотентом. Что было тому виной, ваша честь? Не могу знать. Я всё таки невролог, а уролог. Одним словом – всё рухнуло и пришлось лечь под нож. Благо уж искусственные мужские половые органы (по просьба правящей элиты) научились делать. А мне уже было всё равно. Интимная жизнь возобновилась. Она даже участилась. Производство искусственных органов увеличилось. Желающих вновь зажить полноценной жизнью было много. Вот только ни они, ни я не подумали о грядущих последствиях. Впрочем возможно им и повезло. Ведь их сексуальная жизнь, учитывая возраст, не была такой активной, как моя. В итоге произошло следующее. Стали лопаться кровеносные сосуды. Когда два органа интенсивно работали, кровеносные сосуды стали не выдерживать. Пришлось заменить все. Прошло еще лет десять, ваша честь. И тут понеслось. Сосуды, легкие, селезенка. Потом отказали ноги, они не могли, носить тяжесть металлопластики. Благо уж с протезами в нынешнем мире, войн и насилия проблем уже не было. В итоге к своему пятидесятилетию натурального во мне осталось не много. Мозг да черепная коробка. Я по-прежнему оставался еще человеком, пока не оплошность. Возясь на кухне у плиты, я опалил лицо. Мой врач, у которого я находился под наблюдением, пока я был в коме, оставил во мне от человека только мозг и глаза. Да ещё душу, которую мне дал создатель при рождении. Вранье, что душа в пятках, она была здесь в мозгу. Постепенно стали умирать все мои знакомые, я пережил детей, а их у меня было шестеро, внуков. Постепенно я остался один. Мне уже не нужны были врачи. Единственная вещь, которая во мне могла еще умереть, был мозг. Но мозг страдал от одиночества, и я стал анализировать свою жизнь. И однажды... Однажды когда мне исполнилось восемьдесят лет, ваша честь, я понял. Понял что виной та первая операция, когда мне заменили сердце. И оглянувшись увидел, сколько таких же, как я - роботов ходят по земле. Людей, которые и вроде не инвалиды, не дают им врачи инвалидность, но и обществу они не нужны. Людей, у которых сердце или иной орган искусственный. Тем более так возросли критерии отбора, что бы найти работу. Мне показалось самое простое, взорвать фирму "Медицинские протезы", дать понять всем моим коллегам врачам, что своей борьбой с болезнями мы сами губим людей. Превращая их в металлические создания, у которых напрочь исчезает цель в жизни.

***

- Ваша честь, - продолжал подсудимый, - мне не захотелось убивать людей, мне просто надоело смотреть как мы врачи, портим жизнь людям. Может, хватит искать симптомы болезней, может, хватит строить из себя бога, пытаясь отодвинуть не минуемое. Я понимаю спасти человека от неожиданной смерти, кто знает, кем бы я стал, если бы знал, что жить мне осталось лет 15-20. Возможно, за отведенные мне эти годы, я создал что-нибудь такое, что изменило бы наш мир к лучшему. Впрочем... если бы да кабы. Поэтому, ваша честь, я не прошу для себя помилования. Робот замолчал и посмотрел вниз. Его еще человеческие глаза источали боль и страдание. - Суд уходит на вынесение приговора, - проговорил судья и вышел из зала. В зале наступила мертвая тишина. Только стук искусственного сердца звучал, как метроном. Вскоре он вернулся. Опустился на стул и сказал: Суд принял решение, подсудимого оправдать. Но выполнить его просьбу подсудимый приговаривается к разборке. То, что осталось в нём от человека – кремировать. Когда подсудимого увели, и зал опустел, судья снял парик, и почесал искусственной рукой лысину. А когда-то он хотел быть фокусником если бы в детстве не сломал руку....

Робот серии - ШХ

Посвящается Илье Варшавскому и Артуру Конан Дойлу.

— Видите ли, мой дорогой друг, — проскрежетал Холмс, пока в сочленениях его шеи едва слышно отзывался сервопривод, — в нашу эпоху нет ни малейшей нужды забивать когнитивные модули информационным мусором. Для этого существует БЭЗил. Нам же вполне достаточно заводской прошивки. Мне, к примеру, совершенно ни к чему глубокие познания в лингвистике, ксенобиологии или терраформировании.

«Холмс, как всегда, логичен до последнего бита», — подумал доктор Ватсон, мерно левитируя в метре от пола.

— Ватсон, не мерцайте так смятенно своими фотодатчиками, — продолжал Холмс, не оборачиваясь. — Это к лучшему. Вам, как медицинской модели, кроме анатомии и протоколов реанимации, знать ничего не положено. Мой же «чердак» оптимизирован под прикладные задачи: химический анализ синтетических масел, классификацию табачных смол из неоновых трубок и синтез парализующих нейротоксинов. С появлением БЭЗила потребность в локальном хранении данных отпала. Достаточно добраться до ближайшего терминала, отправить зашифрованный пакет, и через пару минут «облако» выдаст эталонный результат.

БЭЗил — «Большая Энциклопедия Знаний» — представлял собой колоссальный вычислительный кластер, чьи серверные мощности занимали целые уровни под старым Сити.

Частный сыщик Шерлок Холмс и его верный спутник доктор Ватсон были специализированными юнитами. Холмс — металлокерамический андроид серии «ШХ», созданный по образу человека-прототипа, чьё имя он унаследовал вместе с гравировкой на титановой грудной пластине. В отличие от громоздких ботов Скотланд-Ярда с их жёсткими алгоритмами, он обладал уникальным эвристическим процессором, способным распутывать узлы, перед которыми пасовали государственные нейросети.

Ватсон же был почтенной, но надёжной моделью робота-ветеринара. Его корпус напоминал парящий медный самовар, вибрирующий на антигравитационной подушке. Из специальных пазов периодически выдвигались манипуляторы с блестящими скальпелями и лазерными шприцами. Пять лет он лечил призовых киберпсов и редких инопланетных гибридов, пока случайное дело о пропавшем коте-мутанте не свело его с Холмсом. Эта встреча изменила всё: на медном боку появилась литера «В», а в памяти закрепилась приоритетная директива: «Дружба».

— Так вот, Ватсон, — Холмс поднялся из кресла и подошёл к окну. Его голова, оснащённая мультиспектральными линзами, повернулась на сорок градусов. — Я рад, что мой блок памяти не замусорен.

За окном простирался Лондон будущего: над ржавыми крышами мерцали голографические баннеры, а между небоскрёбами сновали грузовые дроны. Но их тихая улочка пустовала — в разгаре был сезон миграции под загородные купола.

— Лето. Дачный период, — меланхолично констатировал Холмс. — Ни одного стоящего дела. Хотя... постойте. Что вы скажете о том органическом объекте, доктор?

Ватсон подлетел ближе. Его окуляры сфокусировались на невысоком грузном человеке в потёртом твидовом костюме, который выглядел анахронизмом среди хрома и неона. Человек судорожно прижимал к груди антикварный ноутбук в кожаном чехле.

— Джентльмен, около пятидесяти стандартных лет, — выдал отчёт Ватсон. — Учёный. Скорость перемещения — шесть километров в час. Судя по неровной походке и углу наклона позвоночника — запущенный радикулит. Кажется, он не спал минимум один цикл.

Холмс издал звук, имитирующий сухой смешок:

— Похвально, Ватсон! Ваша аналитическая подсистема делает успехи. Иногда мне кажется, что у вас развивается интуиция... или это просто удачный баг?

— Возможно, мне стоит обновить антивирус? — неуверенно прогудел доктор.

— Не вздумайте. В нашей работе чутьё важнее патчей. Однако позвольте уточнить: ему сорок пять, он астроном, а его скрюченная поза — результат многочасового бдения в тесном кресле обсерватории. И он спешит именно к нам.

— Но откуда вы знаете, Холмс?!

— Всё просто, мой дорогой робот. Во-первых, он звонил мне по зашифрованному каналу за пять минут до вашего появления в комнате. А во-вторых... — Холмс максимально приблизил изображение, считывая данные с биометрического чипа на лацкане гостя. — Его зовут профессор Маршал, и он утверждает, что обнаружил на орбите нечто, чего нет ни в одной базе БЭЗила.

В дверь кабинета въехал Смит — древний бот-дворецкий, чьи колёсики жалобно поскрипывали по паркету.

— К вам профессор Маршал, — продребезжал он. — У него критический уровень тревожности.

— Впусти его, Смит, — скомандовал Холмс, поправляя воображаемый воротник. — Кажется, сегодня БЭЗил нам не понадобится.

Смит, чьи сервоприводы издали едва слышный гидравлический вздох, удалился. Через мгновение на пороге возник профессор Исаак Маршал. Астроном выглядел жалко: его пиджак пропитался запахом озона и дешёвого синтекофе. Человек тяжело опустился в кресло-адаптер, услужливо подстроившееся под изгибы его тела, вытер пот со лба засаленным платком и прохрипел:

— Только в ваших силах разгадать это, мистер Холмс! Мой мозг просто отказывается обрабатывать эти данные. Только в ваших силах!

Шерлок Холмс, чей матовый титановый корпус тускло поблёскивал в неоновом мареве вывески, медленно повернул голову. Его шейные приводы работали с идеальной, пугающей бесшумностью.

— Сегодня ночью ваши сенсоры зафиксировали аномалию на высокой орбите, профессор, — голос детектива транслировался безупречно откалиброванным аудиопотоком. — Рискну предположить: речь об инопланетной, вероятно, углеродной и крайне агрессивной форме жизни, прибывшей на судне с варп-двигателем.

— Но... как, мистер Холмс?! — Маршал едва не выронил архаичный ноутбук.

— Элементарно. Раз вы явились сегодня к восьми утра, а не вчера, инцидент случился в течение последнего планетарного цикла. Что заставило бы почтенного астронома бежать к частному детективу-позитронику вместо официального рапорта в Министерство космоса? Только отсутствие объекта в звёздных каталогах. Новые кометы не возникают из ниоткуда — их траектории просчитаны моими алгоритмами на столетие вперёд.

— О да, Холмс. Мы отслеживаем каждую пылинку в системе...

— Следовательно, — Холмс соединил кончики длинных металлических пальцев, — это корабль, совершивший прыжок из гиперпространства в опасной близости от атмосферы. А судя по вашим расширенным зрачкам и уровню кортизола, визитёры не настроены на дипломатию.

— Вы правы. Они транслируют нечто... губительное для логических цепей. Мы не смогли взломать их код.

— Иначе вы бы здесь не стояли. — Холмс слегка наклонил голову. — Вам известно: я один из двух величайших позитронных умов, способных анализировать хаос.

— А кто же второй?

В этот момент линзы Холмса с тихим жужжанием выдвинулись из глазниц, переходя в режим макроанализа. Казалось, он сканирует саму нейронную сеть профессора.

— БЭЗил! — выдохнул астроном.

— Ах, этот... — Холмс втянул окуляры обратно, и его лицевые пластины приняли выражение вежливой скуки. — У этого суперкомпьютера вечно не хватает мощностей на земные загадки. Он слишком занят моделированием тепловой смерти Вселенной. Что ж, покажите вашу головоломку.

Профессор дрожащими руками открыл ноутбук. Экран полыхнул ядовито-синим. Маршал лихорадочно застучал по клавишам, и в центре рабочего стола развернулось окно видеосвязи.

На бледно-жёлтом фоне за крошечным металлическим столом сидело существо. Его туловище покрывал густой белый пух. На голове пульсировало нечто ярко-красное, мясистое, с зазубренным краем. Этот гребень ритмично подёргивался.

— Он кого-то мне напоминает, но в базе данных возникла критическая ошибка доступа, — проговорил Холмс. — Что скажете, Ватсон?

Доктор Ватсон, чей округлый корпус парил над полом на антигравитационной тяге, подлетел к монитору.

— О да, Шерлок. Смутные образы в повреждённых секторах памяти... — отозвался доктор, выпустив едва заметное облачко пара. — Это данные из архивов эпохи до Великой оцифровки. Мне потребуется время на глубокую дефрагментацию...

— Не сейчас, Ватсон. — Холмс резко обернулся к гостю. — Профессор, вы зафиксировали аудиосигнал?

— Да. Резкие, отрывистые звуки, напоминающие скрежет ржавого металла. А затем на экране возник этот текст.

Маршал вывел на дисплей угловатые, ломаные символы.

— Распечатайте это, Ватсон. В двух экземплярах, — распорядился детектив.

Доктор подлетел к терминалу, выдвинул из манипулятора интерфейсный кабель и подключился к порту. Через мгновение из узкой щели в его грудном отсеке — том самом, через который он обычно выдавал рецепты на синтетические витамины — появились два листка плотной бумаги, испещрённые непонятными каракулями.

— А вам, профессор, внешность визитёра совсем не знакома? — прищурился Холмс.

— Откуда? — вздохнул тот. — Мой мир ограничен графиками и спектральным анализом. Я биолог лишь в той мере, в какой мне необходимо знать, как избежать критического истощения ресурсов.

— Мы все теперь — узкие специалисты. — Холмс подошёл к окну, за которым мерцали огни мегаполиса. — Ещё вопрос: в его голосе... чувствовалась угроза?

— Мне показалось, он хотел нас уничтожить... или съесть, — прошептал Маршал. — И этот звук... он отозвался чем-то первобытным в глубинах памяти. У моей бабушки на ферме было нечто подобное...

— В таком случае, боюсь, времени у нас в обрез. Завтра мне понадобится прямой канал связи, способный пробить ионосферу. Организуйте это, Маршал. От успеха этой миссии зависит, останется ли Земля в реестре обитаемых миров.

Когда за профессором закрылась дверь, Холмс мгновенно преобразился. Он взял один из листков и вставил его в сканирующий слот. Раздался натужный гул старого привода. Детектив обожал этот театральный эффект: он мог бы мгновенно синхронизировать данные по Wi-Fi, но считал, что аналоговое считывание придаёт процессу должный вес.

— Мне нужно подумать, Ватсон. Вы не возражаете, если я немного помузицирую?

Доктор молча подтвердил согласие жестом манипулятора. Он знал, что сейчас последует. Холмс не играл на скрипке — его звуковой процессор генерировал сложнейшую какофонию из белого шума, грохота заводских прессов и высокочастотных импульсов. Для робота это была высшая форма математической гармонии.

Прошло пятнадцать минут. Акустический шторм внезапно утих.

— Я был прав, Ватсон. Над нашей несчастной планетой нависла гибель. — Холмс замер, его окуляры тревожно запульсировали алым. — Я расшифровал послание. У нас меньше суток. Кстати, доктор, вы вспомнили, кто это?

Ватсон издал короткий свистящий звук. Его чипы наконец нашли соответствие в базе данных «Биосфера Земли: Исчезнувшие виды».

— Я тоже обнаружил информацию в резервном облаке. — Холмс поднял взгляд на потолок. — Текст гласит: «Верните наше золото, иначе мы превратим ваш мир в пепел». Но «золото» в их понимании — это не металл, Ватсон. Это генетический код.

— Что вы задумали, Холмс?

— Расшифровать — лишь полдела. Нужно подготовить достойный ответ на их языке. Я продолжу музицировать, а вы, друг мой, возвращайтесь в клинику. И завтра к семи часам будьте здесь. Да, и не забудьте прихватить с собой парочку их земных сородичей. В зоопарке старого сектора ещё должны были сохраниться живые образцы.

— Будет сделано, Холмс.

Когда Ватсон улетел, в квартире снова зазвучала симфония скрежещущего металла. Холмс готовился к самым странным переговорам в истории человечества — переговорам с космическими курами.

***

Ровно в семь утра, когда неоновые огни Лонг-Лондона начали блекнуть в ртутном мареве рассвета, пунктуальный Ватсон замер у порога квартиры Холмса. Его антигравитационные стабилизаторы едва слышно вибрировали, разгоняя тяжёлую взвесь токсичного смога. Холмс неподвижно сидел в кресле, обтянутом потёртой кожей, и заворожённо смотрел в панорамное окно.

— Дождь — к удаче, Ватсон, — проскрежетал сыщик, не оборачиваясь; его шейные шарниры издали сухой механический щелчок. — А она нам сегодня жизненно необходима. Вы раздобыли биоматериал, о котором я просил?

Ватсон подтянул манипулятором увесистый мешок из плотной синтетики. Внутри что-то копошилось, издавая резкие звуки, совершенно не поддающиеся двоичной логике.

— Прекрасно. Не будем терять ни наносекунды.

Холмс стремительно поднялся, его металлический остов под плащом отозвался тихим стрекотом шестерней. Он подошёл к терминалу, откинул панель на запястье и привычным жестом интегрировал интерфейсный кабель в порт. Оптические датчики на мгновение вспыхнули ярко-синим.

— Профессор Маршалл? Студия готова? Будем через час. И вот ещё что... — Холмс продиктовал параметры освещения и частоты вещания, после чего резко выдернул штекер. — В путь.

У входа их ждал КЭБ — Кибернетический Экипаж Бертольда. Громоздкий пароплазменный монстр на восьми гидравлических опорах выглядел нелепым пережитком эпохи Первой Сингулярности.

— В обсерваторию, любезный, — бросил Холмс, когда они с доктором зафиксировались в магнитных захватах кресел.

КЭБ сорвался с места, стремительно перебирая стальными конечностями по безлюдным каньонам улиц. Мимо проносились заброшенные высотки университета, опутанные силовыми кабелями, словно лианами. На пороге обсерватории их встретил профессор Маршалл. Его твидовый костюм казался странным анахронизмом на фоне исполинских параболических антенн.

— Дождь — к удаче, — буркнул он, прячась под старым зонтом. — Вы решили проблему с «гостями» из туманности Андромеды?

Холмс поднял голову. Сенсоры сфокусировались на свинцовых тучах, за которыми скрывалась армада инопланетных дредноутов.

— Я уверен в победе. За мной.

В телестудии царил хаос из змеящихся проводов и мерцающих мониторов. Холмс действовал решительно:

— Ватсон, поместите «спасителей» в экранированный вольер. Профессор, за пульт. Я подготовлю манифест.

Доктор плавно подлетел к клетке и выпустил подопытных. Те принялись копаться в металлической стружке, издавая хаотичное «ко-ко-ко». Холмс распечатал лист с текстом на языке сверкающих фракталов и закрепил его на стенде.

— Внимание! Профессор, берите крупным планом: сначала текст, затем этих биологических бестий, и снова текст. Ватсон, сохраняйте статус-кво, не мигайте индикаторами. Начали!

Трансляция ушла в стратосферу. Десять минут в студии стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь клекотом. Наконец селектор взорвался радостным воплем:

— Они уходят! Зафиксирован массовый гиперпространственный прыжок флота!

Маршалл обессиленно рухнул в кресло:

— Как, Холмс? Как вы это сделали?

— Элементарно. Изучив их морфологию, я понял: они панически боятся биологической хаотичности. Я сообщил им, что Земля — карантинная зона, где истинные правители планеты, — он указал на клетку, — медленно гибнут от вируса гриппа. Я представил нас, машин, лишь обслуживающим персоналом и пригласил захватчиков помочь «собратьям» в вакцинации.

— И что же?

— Логика захватчиков безупречна: они предпочли бегство контакту с чумной планетой-бараком. Риск заражения для них выше ценности любых ресурсов.

Маршалл подошёл к клетке, где «великие и ужасные правители» мирно чистили перья.

— Так это же просто куры... Обычные домашние куры, Холмс!

— Именно. Но для тех, кто до смерти боится органики, нет ничего страшнее чихающей курицы.

Секта (Приключение детектива Коршунова)

Россия, начало двухтысячных. Время серых бетонных коробок, вязкого мазутного дыма из труб ТЭЦ и вечного ощущения, что за углом скрывается нечто большее, чем просто криминальный передел. В воздухе мешались запахи дешевого бензина, чебуреков и страха перед неизвестным.

Филиппу Коршунову было тридцать три — возраст Христа, который он встретил не с нимбом над головой, а с тяжелым похмельем от чужого горя. Семь лет в «органах», выгоревшая совесть и последние три года частного сыска. Его специализацией стали те, кто решил «выйти в окно» реальности — адепты многочисленных сект, грибами выросших на руинах империи.

Личная драма Филиппа тлела в нем, как незатушенный бычок. Его жена, Лена, исчезла по классической схеме эпохи: яркая брошюрка у метро, обещания «духовного очищения», бесконечные семинары в душных ДК. Потом — пустота. Она вернулась лишь раз, морозным февральским вечером, пахнущая чужим ладаном и дешевыми сигаретами, чтобы сказать что-то бессвязное, и снова растворилась в сумерках. Милиция, в которой Филипп еще верил в справедливость, работала «для галочки».

Нашли её через три месяца. В сточной канаве под Химками, где лед перемешался с грязью. Опознавать пришлось по ДНК — лицо превратилось в месиво, руки были испещрены дорожками от уколов. Бабки у того притона шептались, что видели её с «белыми братьями» — странными типами в светлых балахонах, которые устраивали оргии в заброшенном доме. Вскрытие добавило последний штрих в этот портрет ада: второй месяц беременности и лошадиная доза синтетики в крови.

Правосудие в те годы носило кожаные куртки. Филипп вышел на след «проповедника» благодаря заказу одного «авторитета», чью несовершеннолетнюю дочь затянуло в ту же воронку. Коршунов нашел девочку вовремя, сдал адрес «браткам», и вопрос с сектой решился радикально — огнем. С тех пор Филипп стал «Фантомом». Его имя передавали шепотом, как пароль к спасению.

В тот вечер в его холостяцкой «двушке», обставленной старой мебелью и стопками пыльных папок, царил «мертвый сезон». В дверь настойчиво позвонили. Филипп нехотя оторвался от телевизора, где рябил «Канал ТВ-6», и взглянул в глазок. На лестничной клетке мялся мужчина лет сорока, в помятом плаще, нервно тиская в руках фетровую шляпу.

— Могу я видеть Фантома? — голос гостя дрожал, перекрывая гул лифта в подъезде.

— Чем могу быть любезен? — Филипп отодвинул щеколду.

— Мне нужна помощь... Глеб Сергеевич Иванов. Жена пропала.

Коршунов впустил его, жестом пригласив на кухню. Там, на клеенчатой скатерти, стыла тарелка ячневой каши — скромный ужин детектива. Филипп сел на свой скрипучий стул, привычно придвинул к себе яичницу с поджаренной «Докторской» колбасой и кивнул гостю на табурет.

— В милиции, небось, сказали, что загуляла? — Филипп налил стакан сока, купленного в ближайшем ларьке.

— Послали... — Глеб Сергеевич опустил глаза. — Сказали, следить надо было лучше. Братва посоветовала вас. Говорят, вы по этой части... мистической.

Коршунов криво усмехнулся. Мистика в его мире всегда заканчивалась либо моргом, либо тюрьмой.

— Рассказывайте. Где она их встретила?

— У Кузнецкого моста, полгода назад. Раздавали листки. Говорили о каком-то «космическом перерождении». Секта называется «Небесные братья».

Филипп замер с вилкой в руке. Название было новым, но в голове сразу зазвучал тревожный звоночек. Обычно секты охотились за квартирами, за «десятиной». Но здесь, судя по рассказу Иванова, схема была иной. Им не нужны были квадратные метры в хрущевках. Им нужны были люди. Точнее — их тела. Как и в случае с его Леной.

За окном взвыла сигнализация чьей-то «девятки», а по кухонной стене проползла длинная тень от уличного фонаря, удивительно похожая на человеческую фигуру. Филипп почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Это дело явно выходило за рамки обычного бытового криминала. «Небесные братья»... в этом названии слышалось нечто такое, от чего на зубах появлялся привкус металла.

В кабинете Филиппа Коршунова пахло старой бумагой и дешёвым кофе из пластикового стаканчика. На стене тикали дешёвые кварцевые часы, а за окном слышался шум уходящих на стоянку «Жигулей».

— Хорошо, я займусь вашим делом, — проговорил Филипп, затягиваясь сигаретой. Тусклый свет настольной лампы подчеркивал глубокие тени под его глазами.

— Сколько я буду вам должен?

Обычно за работу сыщик брал много, но когда дело касалось исчезнувших женщин, чьи мужья в отчаянии обивали пороги милиции и получали лишь отписки, он всегда снижал планку.

— Вы оплатите только расходы на поиски — бензин, звонки, — ну и плюс тысячу рублей сверху.

— Всего? — Клиент недоверчиво поднял глаза. В 2002-м это были деньги, но для частного детектива — сущие гроши.

— Да.

Они пожали друг другу руки. Ладонь мужчины была холодной и дрожащей. Филипп проводил его до двери, скрипнувшей старыми петлями. Оставшись один, Коршунов долго сидел в полумраке, глядя на экран старенького монитора-«пузатика». Настало время внедрения.

На следующий день Кузнецкий Мост встретил его суетой: лоточники, торгующие пиратскими дисками, запах хот-догов и бесконечный поток людей в серых куртках. Филипп шел медленно, отрабатывая роль «сломленного человека». Пустой взгляд, чуть сутулые плечи — идеальная мишень для «ловцов душ».

К нему подкатывали многие: сначала навязчивые «Свидетели» с их приторными улыбками, потом энергичные баптисты, затем адепты «Новой эры» в пёстрых одеждах. Всё не то. И когда над городом начали сгущаться сумерки, а Филипп уже подумывал о том, чтобы поймать попутку до дома, появились они.

Двое парней в строгих, но недорогих костюмах возникли словно из воздуха. Их лица казались высеченными из воска, а глаза... в них было что-то неестественное, какой-то мертвенный блеск, напоминающий отражение фосфора.

— Приходите в пятницу на собрание. В Мытищах будет свет, — произнес один из них. Голос звучал ровно, без интонаций. В руку Филиппу легла глянцевая брошюра: «Церковь "Небесные братья"».

Это были они. Коршунов, изображая механическую покорность, сунул книжку в карман плаща и побрел к метро.

Дома, под тусклой лампочкой, он изучил «улов». Типичный суррогат: вырванные из контекста библейские цитаты, обещания вечного покоя и фразы вроде «Возлюби ближнего». Филипп брезгливо швырнул брошюру в корзину, где уже покоились пачки «Сторожевых башен» и прочего макулатурного мусора.

— Аве Кришна, Аве Рама... — пробормотал он, проверяя потрёпанную карту Подмосковья. До часа «X» оставались сутки.

Подготовка была тщательной. Из сейфа, спрятанного за старым шкафом, Фантом достал футляр. Там лежали линзы — разработка одного закрытого НИИ, блокирующая специфическое мерцание мониторов и воздействие так называемого «двадцать пятого кадра». Следом в карман скромного серого пиджака лег прибор размером с пачку сигарет — ментальный блокатор. В начале нулевых такие технологии казались магией, но Филипп знал: против определенных «талантов» сектантов без электроники не выстоять.

В Мытищи он поехал на такси. Старая «Волга» дребезжала на ухабах, пока не остановилась у облупленной пятиэтажки. Типичная хрущевка, которую столичная реновация обошла стороной. На первом этаже, на месте бывшего советского гастронома, теперь красовалась вывеска «АСТРА», выполненная в странном футуристическом стиле.

Витрины были заложены силикатным кирпичом — наглухо, словно там прятали нечто, боящееся дневного света. У входа замер охранник. Его взгляд был таким же пустым и «стеклянным», как у вербовщиков.

Филипп нащупал прибор в кармане и включил его. Аппарат, собранный друзьями из секретного КБ, мгновенно выстроил вокруг его сознания «шумовую завесу». Теперь любой телепат почувствовал бы от него лишь липкую, серую депрессию и суицидальные мысли.

Охранник мазнул по нему взглядом. На мгновение на его восковом лице промелькнуло подобие удовлетворенной улыбки — он «считал» нужный негатив. Клиент готов.

Зал, рассчитанный человек на двадцать, был полон: потерянные женщины в платках, старики, ищущие утешения, молодые парни с лихорадочным блеском в глазах. В углу работал телевизор без звука — на экране медленно вращалась спираль.

Когда тишина стала почти осязаемой, дверь в дальнем конце комнаты отворилась. Вышел глава секты. Воздух в помещении словно сгустился, а прибор в кармане Коршунова тревожно завибрировал.

— Я рад видеть среди нас новых членов братства, — голос прозвучал неестественно звонко, отразившись от облупившейся лепнины потолка. — Меня зовут преподобный Иов. Я глава нашей общины в вашем городе. Рад, что вы примкнули к галактической церкви «Небесные братья». Я мог бы долго рассуждать о наших догматах, но, полагаю, в наше время образ убедительнее слова. Лучше один раз увидеть.

Иов шагнул к массивному телевизору. Филипп Коршунов, сидевший в третьем ряду, не сводил глаз с лидера. Иов выглядел так же, как и те трое «адептов», которых Филипп выслеживал неделю: в его движениях сквозила странная, почти механическая выверенность. Костюм-тройка из дешевой синтетики сидел на нем идеально, словно на манекене, а лицо казалось отлитым из воска. Филипп чувствовал исходящую от него фальшь кожей, а ноздри улавливали едва заметный, едкий запах озона, примешивающийся к тяжелому духу человеческого страха, заполнившего зал.

— После фильма я отвечу на наводящие вопросы, — сухо бросил Иов и скрылся за тяжелой портьерой.

Экран вспыхнул зернистым изображением. Это была типичная для начала нулевых видеокассета с плохой цветопередачей, но Филипп сразу понял: дело не в качестве. Картинка мерцала. Профессиональное чутье и опыт работы в спецотделе подсказывали — здесь работает «двадцать пятый кадр». Фильм был буквально нашпигован сублиминальными вставками. Но странно: они не требовали денег, не взывали к фанатизму. Они просто мягко, как гипноз, вбивали в подкорку мысль: «Мы обычные. Мы просто еще одна секта. Мы имеем право быть здесь».

Сам же видеоряд представлял собой странную смесь документалки о космосе и дешевой кинофантастики. Галактические туманности сменялись схемами ДНК. У Филиппа мелькнула мысль о саентологах Хаббарда, но здесь не было их агрессивного маркетинга. Наоборот, закадровый голос монотонно вещал о том, что грядущее инопланетное пришествие — это благо, высший порядок, который наконец-то прекратит хаос на раз разваливающейся планете.

Когда экран погас, оставив в воздухе лишь белое шипение, Иов снова вышел к свету. Лица людей в зале изменились — зрачки расширены, дыхание ровное, почти синхронное. Они смотрели на преподобного с обожанием, граничащим с трансом.

— Наш лозунг — ненасилие, — проповедовал Иов, мерно расхаживая перед рядами. — Ударили по правой щеке — подставь левую. Не убий, не греши. Только Бог способен управлять нами, и пора Ему вернуться. Аминь.

Филипп ощущал, как по залу разливается патока этих стандартных фраз. Шла планомерная, почти промышленная обработка сознания. Когда Иов спросил, хочет ли кто-то уйти, в зале воцарилась мертвая тишина. Коршунов тоже не шелохнулся — работа не позволяла. Двое послушников в серых робах пошли по рядам с оцинкованными ведрами. В них посыпались мятые сторублевки и даже крупные купюры. Филипп тоже бросил деньги. Его не покидало ощущение, что сбор средств — лишь ширма. Глеб Сергеевич, его куратор, давно бы заметил финансовые махинации такого масштаба. Здесь крылось нечто иное, не поддающееся логике уголовного розыска.

Когда собрание закончилось, адепты начали расходиться, оставляя свои данные на вахте. Филипп назвался «Антоном Зиминым» — реальным человеком, чьи документы были подготовлены для прикрытия. Но на выходе его плечо сжала стальная хватка охранника.

— Преподобный Иов хочет поговорить с вами лично.

Его проводили в кабинет за сценой. Комната поразила своей пустотой: ни икон, ни брошюр, ни портретов. Только два аскетичных стула на голом паркете. Иов сидел, уставившись в пол.

— Присаживайтесь, Фантом, — не поднимая головы, произнес он.

Сердце Филиппа пропустило удар. Его оперативный псевдоним. Маскировка была сорвана с самого начала. В голове лихорадочно заработал план отхода, но тело словно налилось свинцом.

— Можете вынуть из кармана свой сканер, — продолжал Иов. — Он бесполезен. Я и так читаю ваш мозг, как открытую книгу. И не бойтесь, ваша смерть мне не нужна. Скорее наоборот.

Коршунов медленно вытащил портативный анализатор частот и с ненавистью раздавил его каблуком. Скрываться более не имело смысла.

— Кто вы? — голос Филиппа был хриплым. — Зачем вам эти люди? Россия и так натерпелась от ваших «коллег»-шарлатанов.

— Видите ли, Фантом, — Иов наконец поднял взгляд, и Филипп содрогнулся от холода этих глаз. — Мы военная организация... не с этой планеты. Мы — авангард экспансии. Я говорю это вам, потому что нам нужны исполнительные представители вашего вида для административного контроля. Другие, те, кто в зале, — всего лишь биологический материал для первичных тестов.

«Бред... Сектантский бред сумасшедшего», — билась мысль в голове детектива.

И в этот миг Иов начал меняться. Его человеческая маска потекла, как перегретый пластик. Нос втянулся, превращаясь в плоский темный пятачок. Челюсть раздалась, и из-под губ выдвинулись странные костяные пластины, похожие на створки люков. Кожа за секунды приобрела иссиня-черный, чешуйчатый оттенок, а зрачки вытянулись в вертикальные змеиные щели.

— Теперь вы убедились? — пророкотало существо голосом, от которого завибрировали стекла.

Коршунов лишь кивнул, чувствуя, как холодный пот течет по спине.

— Я не буду вам служить. И если выйду отсюда — о вас узнает вся страна.

— Напрасные мечты, — облик Иова начал стремительно возвращаться к человеческому. — Мы сами вас отпустим. Ваше исчезновение привлечет лишнее внимание структур. А насчет правды... Во-первых, вам никто не поверит. А во-вторых... — он достал из-за пазухи предмет, похожий на матовую рукоятку без ствола. — Я просто проведу чистку. Вы ведь знаете об эффекте «пропавшего времени»? О людях, которых находят в лесах без памяти о последних днях?

Филипп вспомнил архивы спецотдела: сотни рапортов о «беспричинной амнезии».

— Наши «люди» будут обходить вас стороной, — добавил Иов, наводя прибор на лоб детектива. — Вы никогда не найдете нас снова.

Раздался сухой щелчок. Вспышка белого света выжгла реальность, и Коршунов провалился в бездонную пустоту.

Холодный кафель пола и резкий, бьющий в ноздри запах хлорки вперемешку с перегаром — так встретило Филиппа утро в Сокольниках. Он открыл глаза, и под сводом черепа тут же отозвался тяжелый, чугунный гул. Лампы дневного света над головой противно мерцали, пронзая мозг своим едва уловимым треском.

— Ну, ты и набрался, земляк, — раздался хриплый голос откуда-то сбоку. Сосед по камере, мужчина неопределенного возраста в засаленной майке-алкоголичке, с сочувствием наблюдал за попытками Коршунова сесть. — Сколько здесь сижу, а такого «в дупель» пьяного еще не видал. Тебя когда принимали, ты даже фамилию выговорить не мог, только мычал что-то про «зеленые огни».

Филипп с трудом сглотнул, чувствуя во рту вкус ржавчины и дешевого спирта. Это было физически невозможно. Коршунов знал себя: он никогда не притрагивался к алкоголю, даже по праздникам. Принципиальная позиция, ставшая частью его профессиональной этики сыщика. Он помнил свою фамилию, помнил адрес своей обшарпанной однушки на окраине, помнил, как вчера (или неделю назад?) заваривал утренний кофе. Но между тем «вчера» и этим «сегодня» зияла черная дыра длиной в семь дней. Семь дней жизни просто стерли, как неудачный дубль на видеокассете.

До дома он добирался на перекладных, стараясь не ловить свое отражение в витринах магазинов. Москва начала двухтысячных кипела: рынки у метро, грохот старых трамваев, рекламные щиты, обещающие светлое будущее. Вернувшись, Филипп запер дверь на все замки и рухнул на диван. Он часами смотрел в пожелтевший от времени потолок, пытаясь зацепиться хоть за какой-то обрывок воспоминания. Пустота. Только странное ощущение жжения на затылке, будто там долго держали раскаленную монету.

Резкий, дребезжащий звонок в дверь заставил его подскочить. На пороге стоял человек в сером, подчеркнуто аккуратном пальто, которое выглядело слишком официальным для этого района. В руках он нервно мял кожаную перчатку.

— Я хотел бы узнать, как продвигается мое дело, Филипп Александрович, — глухо произнес гость, не дожидаясь приглашения.

— Вы кто? — Коршунов прислонился к косяку, чувствуя, как реальность начинает плыть.

— Я Иванов Глеб Сергеевич. Вы занимались делом моей жены.

И тут в голове Филиппа что-то щелкнуло. Как будто старый телевизор после удара по корпусу внезапно выдал четкую картинку. Вспышка: ночное шоссе, холодный свет, льющийся прямо с неба, и крик, который обрывается на самой высокой ноте.

Я вспомнил. Почти всё.

Врачи (Приключения детектива Коршунова)

Апрельское солнце в Н-ске было обманчивым: оно ярко слепило, отражаясь в лужах с бензиновой пленкой, но совершенно не грело. Филипп Коршунов поднял воротник пальто, чувствуя кожей сырой привокзальный ветер. Он шел по скверу, где из-под талого снега проглядывал серый асфальт и прошлогодние окурки. В правой руке привычно тяготил старый виниловый дипломат — внутри, под слоем липовых отчетов, лежали документы, которые в определенных кругах стоили дороже человеческой жизни. В левой руке была зажата свежая «Комсомолка», пахнущая дешевой типографской краской.

Электричка из Москвы прибыла в 8:20, окутав перрон облаком пара и запахом мазута. Филипп ненавидел провинциальные вокзалы за их вечное чувство тревоги, но работа «Фантома» редко предполагала пятизвездочные отели.

— Вы Фантом? — Голос раздался над самым ухом, сухой и резкий, как щелчок затвора.

Коршунов вздрогнул. Перед ним стоял человек-анахронизм. Молодой парень в глухом черном плаще и нелепой серой шляпе с узкими полями, напоминающей тирольскую, но без пера. Темные очки полностью скрывали глаза, отражая пустынный сквер. Он возник бесшумно, словно соткался из утреннего тумана между облезлыми липами.

— Да, это я, — Филипп медленно сложил газету. — А вы, надо полагать, Граф?

— Он самый. Рад, что вы откликнулись. В нашем городе сейчас опасно доверять даже собственной тени, а ваша репутация идет впереди вас.

— Моя репутация стоит дорого, Граф. Вы подтвердили гонорар?

— Деньги — лишь бумага в сравнении с тем, что здесь назревает, — детектив нервно поправил шляпу и оглянулся на пустые качели. — Но всё будет выплачено. Пойдемте, здесь слишком открытое пространство.

Они двинулись вглубь города. Н-ск застрял где-то между советским прошлым и диким капитализмом: вывески «Аренда» соседствовали с облупленными лозунгами о труде. Миновали кинотеатр «Пилигрим», чьи афиши, нарисованные от руки, приглашали на голливудские блокбастеры трехлетней давности. Напротив зияли руины недостроенного ДК, а рядом, контрастируя с грязью, сияло свежим пластиком кафе «Деликатес».

Внутри пахло хлоркой, жареным луком и переменами. Это был тот самый «евроремонт» начала нулевых: желтые диваны из кожзама, точечные светильники и тихая, едва различимая музыка из кассетного магнитофона за стойкой.

Коршунов взял поднос. На раздаче было пусто. Он выбрал густой суп-харчо, мясо в яичном кляре и стакан ярко-красного клюквенного морса. Граф ограничился винегретом и томатным соком, который в свете ламп казался пугающе похожим на венозную кровь.

— Ну, излагайте, — Филипп вонзил вилку в мясо, когда они устроились в дальнем углу второго зала. — Зачем вам понадобился «внедренец»? Неужели местный Шерлок Холмс не справляется с бытовухой?

Граф наклонился вперед, понизив голос до шепота:

— Это не бытовуха. Я зашел слишком далеко, Филипп. В этом городе меня знает каждая собака, каждый коррумпированный мент. Мне нужен человек с вашим опытом... и вашим прошлым.

Коршунов замер. В памяти всплыли холодные огни в ночном лесу и те существа, которых все принимали за сектантов, пока они не начали «чистить» ему память. Тени прошлого всегда возвращались в самый неподходящий момент.

— И я подхожу? — сухо спросил он.

— Идеально. Вы умеете растворяться в среде. А среда здесь гнилая. Всё дело в заводе ракетных двигателей. Точнее, в их медсанчасти.

Граф сделал глоток сока, оставив красный след на верхней губе.

— Промврачи на заводе ведут себя как инквизиторы. Людей списывают пачками. Но странно не это. Если рабочий действительно болен, его не лечат и не дают инвалидность. Его просто вышвыривают за ворота, заставляя уволиться «по собственному». Человек превращается в тень: работать не может, пособия не получает. Профзаболевания просто стираются из карт.

— Обычный оскал капитализма, — пожал плечами Филипп. — Олигархи чистят штаты от балласта.

— Если бы всё было так просто, — Граф снова оглянулся на окно, за которым у развалин кружило воронье. — Увольняют не только стариков. Увольняют тех, кто начинает «видеть» или «слышать» лишнее в цехах. И за этими врачами стоит не просто директор завода. Там что-то другое... что-то, что не имеет отношения к человеческой медицине.

— Пока я не вижу повода для расследования, — глухо произнес он, не поднимая глаз.

— Видите ли, Фантом, — Граф перебил его, нервно постукивая пальцами по краю стола. Его старый пиджак казался великоватым, а в петлице виднелся след от давно потерянного значка. — Иногда под категорию «больной профзаболеванием» попадают люди совершенно здоровые. И если после обследования в ведомственной поликлинике он получает это клеймо, то всё. Перед вами человек, который всю жизнь создавал двигатели для межконтинентальных ракет, а теперь он не годен даже в охранники. В лучшем случае такой специалист спивается в своем «наукограде»…

— А в худшем? — перебил теперь его Филипп. Для него, видевшего изнанку столичной жизни, алкоголизм не казался «лучшим случаем».

— У нас пять самоубийств за полгода. И это не просто инженеры, это лучшие умы в ракетной области, — Граф понизил голос до шепота, от которого по спине пробежал холодок.

Коршунов едва не подскочил. В системе ВПК признание профнепригодным обычно не означало автоматического волчьего билета — администрация до последнего держалась за кадры, переводя их на бумажную работу. Почему же этих пятерых вышвырнули за забор?

— Что изменилось после их увольнения? — спросил он, придвигаясь ближе. — Производство встало?

— Хуже, — Граф горько усмехнулся. — Двигатели вернулись на позиции тридцатилетней давности. Ракетостроение сделало гигантский шаг назад, прямо в болото. Погибли люди, способные вывести нас не то что к Плутону — к дальним звездам. Погибли эти пятеро, и всё замерло, словно кто-то нажал на «паузу».

— Но ведь остаются чертежи, документация, серверы…

— Пара «случайных» пожаров в архиве. И наш знаменитый «консалтинг», когда всё лишнее вычищается под метлу. Чертежи, опытные образцы… Вы, москвичи, наверное, и не слышали, что такое производственный консалтинг по-русски в начале нулевых. Это когда наводят стерильную чистоту, а работу отодвигают на второй план. Всё уникальное оборудование — в металлолом, бесценную документацию — в макулатуру.

Фантом потянулся к высокому стакану. Клюквенный морс был ледяным и слишком кислым, он обжег горло, вырывая из оцепенения. Забавное, черт возьми, понимание «эффективного менеджмента» в этой глуши.

— Итого: пять суицидов и тотальная зачистка архивов, — резюмировал Филипп, вытирая губы жесткой бумажной салфеткой.

— И около сотни уволенных рабочих по «медицинским показаниям», — добавил Граф.

— Окей, едемте в вашу контору. Мне нужно зарыться в дела.

Они вышли из кафе под колючий дождь со снегом. До остановки шли молча, мимо облупленных фасадов и первых ярких вывесок игровых автоматов. Граф выглядел чужеродным элементом в этом пейзаже: его импульсивность и странная манера одеваться выдавали в нем человека, одержимого идеей, которую окружающие давно списали в утиль.

Старый «Икарус», лязгая дверями, довез их до района сталинской застройки. Монументальные пятиэтажки с обсыпающейся лепниной смотрели на мир темными окнами. Офис располагался на первом этаже, за тяжелой металлической дверью, оборудованной по последнему слову техники девяностых — массивным кодовым замком и сигнализацией, которая противно пискнула при входе.

— Моя помощница придет к десяти, — Граф щелкнул выключателем. — Работаем вчетвером. Один сейчас в Питере, «пробивает» связи директора, второй… ну, второй в больнице с переломом. Неудачно упал на ровном месте.

Бывшая трехкомнатная квартира превратилась в штаб-квартиру. Кухня, заставленная стеллажами, стала архивом, а в комнатах пахло озоном от работающей техники и старой бумагой. На окнах — тяжелые кованые решетки.

В кабинете Графа царил контролируемый хаос: шкафы с юридической литературой соседствовали со столом, на котором гудел громоздкий монитор с защитным экраном. Пока компьютер со скрежетом загружал Windows, Граф обернулся:

— Объясните мне эту манию, Филипп. Зачем прививать всех поголовно новой вакциной от гриппа? С боем, с угрозами?

— Ну, обычная профилактика эпидемии…

— Вы правда так считаете? — Граф посмотрел на него так, словно Коршунов только что признался в вере в плоскую землю. — А если я скажу, что после этой «профилактики» люди начинают меняться? Допустим, человеку ввели вирус. Он ходит на работу — температуры-то нет — и становится живым инкубатором. Врачи кричат об успехе, а на деле… Жена одного из погибших инженеров клялась, что начальство буквально силой загоняло людей в процедурный кабинет. Либо прививка, либо прощай премия и отпуск.

— Это только слова, — Коршунов старался сохранять скепсис. — Без фактов мы не можем называть их преступниками.

— Я и не называю. Просто всё это началось десять лет назад, как только не стало старого директора.

— Значит, план такой: прощупываем медиков и внедряемся в директорат?

— Именно.

— Здравствуйте! — звонкий голос заставил Филиппа обернуться. В дверях стояла девушка лет двадцати пяти, светлые волосы которой эффектно контрастировали с серыми стенами кабинета.

— Лида, настрой камеру, — распорядился Граф. — Фантом согласен на глубокое погружение.

Девушка коротко кивнула и, бросив на гостя оценивающий взгляд, скрылась в соседней комнате. Граф тем временем развернул монитор к Филиппу. На экране светились сканы приказов об увольнении за отказ от вакцинации.

— Это копии. Если для вас это просто бумаги, то я зря трачу время. А теперь идите к Лиде, она сделает фото на пропуск.

Филипп открыл свой потертый дипломат и выложил на стол «заготовки»: чистый паспорт и военный билет. Граф быстро застучал по клавишам, заполняя данные.

— Будете у нас Семеновым Семеном Семеновичем. Оформим так, будто вы на заводе уже пять лет, просто «потерялись» в списках медкомиссии.

Пока Граф создавал цифровую личность, Коршунов прошел в фотолабораторию. На штативе стоял новенький цифровой «Олимпус», соединенный кабелями с системным блоком. Вспышка на мгновение ослепила его.

Через десять минут Граф протянул ему пакет документов. Паспорт, военник, медицинская карта с печатями и ламинированный пропуск — простая картонка с фото, которая в этих краях открывала любые двери. Игра началась.

— Инженер по изготовлению двигателей, — Филипп прищурился, разглядывая удостоверение в тусклом свете настольной лампы. Синий пластик обложки пах дешевым полимерным красителем, типичным для типографий начала двухтысячных.

— У них самые драконовские противопоказания, — проговорил Граф, криво усмехнувшись. Его лицо, освещенное монитором пузатого ЭЛТ-компьютера, казалось мертвенно-бледным. — К вечеру я подготовлю тебе легенду начальника цеха или зама по снабжению, чтобы ты мог легально зайти в здание администрации. Там этот «пропуск» — просто мусор. А это — талончик на сегодня. Настоящий, из регистратуры.

Филипп Коршунов взял в руки серый листок плохой бумаги с фиолетовым штампом. Невероятно, как в эпоху мобильной связи и первых интернет-кафе судьба человека на режимном объекте всё еще зависела от такой никчемной бумажки.

— Они пекутся о том, чтобы никто не ушел с проходной на пять минут раньше, — добавил Граф, разливая по чашкам крепкий чай. — Стратегическое значение завода их волнует во вторую очередь. Но для нас этот бюрократический абсурд — идеальная ширма.

Филип аккуратно уложил бумаги в потрепанный кожаный «дипломат». Талон был выписан на 16:30. До приема оставалось время, и он решил прикорнуть. Граф молча кивнул на старый диван, обитый протертым дерматином.

В 16:00 Коршунов уже стоял перед массивными дверями заводской поликлиники. Это было типичное девятиэтажное здание эпохи позднего застоя, выстроенное в восьмидесятых: серый бетон, узкие окна, запах хлорки и безнадеги. Поднявшись на второй этаж, он словно попал в чистилище. В узком коридоре толпились мужчины — крепкие, жилистые работяги, собиравшие ракетные двигатели. Но сейчас эти здоровые мужики пребывали в состоянии неестественного, липкого стресса. Филипп никогда не видел, чтобы люди, привыкшие к тяжелому труду, так откровенно боялись обычного медосмотра. Заняв очередь за потным мужчиной, судорожно сжимавшим кулаки, он погрузился в наблюдение.

Ровно в назначенное время Коршунов вошел в кабинет. За столом сидела медсестра в накрахмаленном халате. Она механически сверила его фальшивое удостоверение с базой данных в стареньком «Пентиуме». Граф сработал чисто — система приняла данные без заминки.

Врач замерила давление, подозрительно взглянула на Филиппа и сухо спросила: «Почему пульс в норме? Не нервничаете?». Получив равнодушный кивок, она выдала «бегунок».

Восемь кабинетов. Окулист, аудиометрия, невропатолог... Сначала всё шло рутинно. В коридорах дело чуть не доходило до драк — рабочие буквально вырывали друг у друга право зайти в кабинет быстрее. Проблемы начались у невропатолога.

Пожилая женщина с холодными глазами долго листала его пустую карту.

— Где результаты предыдущей комиссии?

Филипп спокойно пояснил, что переведен из другого филиала и проходит проверку впервые. Последовали стандартные манипуляции: «нагнитесь», «дотроньтесь до кончика носа». Удары молоточком по коленям. И, наконец, вердикт:

— Вы не годны. Нервы ни к черту. А работа у вас ответственная.

— Поставьте «годен», доктор, — Филипп попытался включить всё свое обаяние. — Я молод, полон сил...

— Не могу. Пропущу вас — и меня уволят. Приказ директора об ответственности врачей. Теперь всё строго. Пойдемте-ка к хирургу, пусть он тоже посмотрит.

Это было в высшей степени странно. Какое отношение хирург имеет к «расшатанным нервам»? В голове Филиппа мгновенно всплыл образ преподобного Иова и странные слухи о «спруте», запустившем щупальца в оборонку. Он чувствовал: нить найдена.

Они прошли в соседний кабинет. Невропатолог что-то быстро зашептала хирургу на ухо. Тот, грузный мужчина с отекшим лицом, лишь кивнул.

— Раздевайтесь. До пояса, — скомандовал он, когда коллега вышла. — Теперь закройте глаза и максимально нагнитесь вперед.

Интуиция взвыла. Этот жест не имел отношения к медицине. Филипп вспомнил страницы романа Хайнлайна «Кукловоды», который когда-то читал в отделе ФСБ. Вместо того чтобы подчиниться, Фантом резко развернулся. Хирург уже заносил руку, в которой извивалось нечто... мерзкое, плоское, напоминающее доисторического трилобита.

Филипп ударил первым — профессионально, в челюсть. Хирург рухнул, опрокинув штатив. Коршунов тут же запер дверь на защелку и сорвал с упавшего врача халат. На спине хирурга, в районе почек, пульсировал точно такой же паразит, впившийся членистыми ножками в живую плоть. Филипп не дрогнул. Достав из дипломата заранее приготовленный шприц со снотворным, он вколол препарат врачу, а затем коротким лезвием ножа точным движением отсек инопланетную тварь от носителя. Существо в его руках издало едва слышный ультразвуковой писк.

Положив «пиявку» в банку из-под физраствора, Филипп быстро оделся. Выходя из кабинета, он бросил ждущим рабочим:

— Доктор просил не входить, пока не загорится сигнал. Проверяет аппаратуру.

Через сорок минут он уже был в убежище. Граф с содроганием рассматривал существо в банке.

— Засветились, — констатировал напарник. — В управление теперь соваться нельзя. Это заражение по цепочке: директор, главврач, специалисты.

Экспресс-анализ показал: структуры существа не имеют ничего общего с земной биологией. У них не было коллективного разума, как в книгах, но была четкая иерархия. Филипп Коршунов поднял трубку защищенной связи. Пришло время подключать спецотдел ФСБ. Дело о «заводской комиссии» превращалось в операцию по спасению национальной безопасности.

Граф медленно перелистывал страницы, скрепленные ржавыми скрепками. Его палец остановился на бланке с результатами анализа крови, где цифры были вписаны от руки фиолетовыми чернилами.

— А по вам и не скажешь, что у вас такой низкий показатель, — проскрипел Граф, не поднимая глаз. — Пониженный гемоглобин… Знаете, это становится почерком. У трех самоубийц из пяти по последним сводкам была та же картина. Анемия на грани обморока. Правда, до невропатолога те бедолаги так и не дошли. Их «срезали» еще на аудиометрии. Самое странное, что в кабинете была абсолютная тишина, а они жаловались на невыносимый ультразвуковой шум, от которого лопались сосуды в глазах.

Он поднял взгляд на Фантома. В тусклом свете мигающей люминесцентной лампы лицо собеседника казалось восковой маской.

— А вот двое других, — продолжил Граф, — те прошли дальше. Их осматривал невропатолог, и у них гемоглобин был в норме, даже чуть выше среднего. Но итог один: петля или окно.

Фантом едва заметно усмехнулся, и в этой улыбке не было тепла. Его взгляд застыл на пыльном фикусе в углу кабинета. Он вдруг отчетливо осознал закономерность, которая ускользала от следствия.

— Эти твари боятся железа. Они боятся насыщенной кислородом крови, — негромко произнес Фантом. Теперь пазл сложился. — Лида, — обратился он к женщине, сидевшей в тени за соседним столом, — достань, пожалуйста, к завтрашнему утру пару упаковок препаратов для повышения гемоглобина. Посильнее, что-нибудь из импортного, если есть на складе.

Он поднялся, застегивая кожаную куртку, которая пахла бензином и холодным дождем. Решение было принято. Если эти сущности выбирают слабых, он сделает свою кровь для них ядовитой. Он решил действовать сам, не дожидаясь санкций сверху.

Маньяк (2021 - хроника абсурда) "Стажер"

Мы возвращаемся с сегодняшнего задания. И нашему экипажу есть чем гордиться. Ну, хотя бы тем, что задержали двадцать шесть человек без QR-кода и выписали штраф двум кафешкам, что без этого кода, обслуживали клиентов. Точнее гордились двое: шофер Голиков и лейтенант Попов, я же, стажер Инакентьев, сдерживал свои эмоции, чтобы не наговорить своим товарищам и коллегам, все, что о них думаю и о сегрегации, что творится во всём мире. И, наверное, высказался бы, если бы не сработала рация.

- Вызываю экипаж две шестерки - шесть!

Попов нехотя протянул руку и нажал связь.

- Экипаж две шестерки - шесть слушает!

- На улице Стачек дом номер 57 крутится подозрительный тип. Нужно съездить и проверить.

- Ну, и пусть себе крутится, - проговорил раздраженно Попов, - у нас уже смена вот-вот кончится. Мы на сегодня свои дела сделали… Двадцать шесть…

- В курсе. Я бы и сам сейчас с удовольствием футбольный матч с Шинником посмотрел, но сами понимаете…

В отделении вот уже вторую неделю висела ориентировка на неизвестного, что уводил в неизвестном направлении маленьких девочек – лет 9-13. И пока ни одной найти не получалось. Весь город стоял на ушах, а происшествия были, чуть ли не на карандаше у мэра.

- Вы или преступника поймаете за руку, или штраф за ложный вызов оформите. Я вам адресок звонившего скину, чтобы тому не повадно было сотрудников от службы отвлекать.

Лейтенант с шофером переглянулись. Меня даже в расчет не взяли. Кто я для них? Обычный стажер, мечтающий служить во благо народа.

- Ладно, - вздохнул Попов, - сигнал принят.

Отключил рацию и, взглянув на меня, впервые за всё время, пока мы ехали от последней кафешки, произнес:

- Эх, стажер, не удастся нам посмотреть, как наши парни разорвут, как Тузик грелку, Спартак!

Если честно не очень то и хотелось. Мне всё-таки больше Локомотив хоккейный нравился, а у них игра только через два дня и то на выезде.

- Ладно, Вась, - продолжал между тем лейтенант, - гони к 96 школе.

Добрались мы до школы минут за пять. Остановились около памятника Ленину, и лейтенант взглянул в окно.

- Ну, и где мы его тут искать будем? Небось, уже давно ноги сделал. Да и не подозрительный тип, а какой-нибудь местный абориген. Сидит сейчас, поди, дома, да футбол смотрит.

Через дорогу, сквозь деревья была видна школа. Учащиеся, покидали альмаматер, в основном небольшими группами.

- Не соблюдают социальную дистанцию, - проворчал Василий.

Наш шофер, хоть мужик и отважный был, но модной болезни, что уже второй году бушевала в мире, боялся как огня. Даже успел сделать три прививки. После третьей, конечно же - заболел, но к общей радости коллег, перенес болезнь в легкой форме. Даже сейчас сидел в медицинской маске.

- Непорядок конечно, - проговорил лейтенант, - но мы тут не за этим. Мы план выполнили, а перевыполнение плана… сам понимаешь. Ладно. Нет тут никого подозрительного, - продолжил Попов, - кроме нас.

Он уже потянулся к рации, когда Василий вдруг произнес:

- А это случаем не тот тип?

- Который?

- Тот, что с маленькой девочкой удаляется.

И тут я обратил внимание на человека в черном плаще, коричневом берете и каких-то уж больно модных туфлях. Почти как у нэпмана из двадцатых годов прошлого века. Он быстро шел в направлении текстильной фабрики «Красный перекоп». Таща за собой, прижимая к себе рукой маленькую девочку лет 9-10.

- Наверное, отец, - проговорил Попов.

- Вас так же уводили из школы? – поинтересовался я.

Лейтенант недовольно на меня взглянул. Словно я был сейчас враг номер один и произнес:

- Походу ты прав, стажер. Поехали, Василий. Остановишься, когда рядом будем.

Шофер кивнул.

Через минуту мы нагнали типа с девочкой. Лейтенант открыл дверцу и скомандовал:

- Стажер, за мной! - это мне, а потом типу: - Гражданин, немедленно остановитесь!

Я выбрался из машины и поспешил за лейтенантом, расстегивая на ходу кобуру. Автомат мне в отделении не доверии: «Молод ещё!».

Незнакомец остановился. И я понял, что лица нам из-за медицинской маски разглядеть не удастся.

- Предъявите документы! – Потребовал Попов.

Мужичок, закрывая одной рукой девочке рот, другой начал рыться в кармане. Лейтенант, а это читалось во взгляде, явно оценивал подозрительного. Было ясно, что Попов был слегка разочарован. На подозреваемом была маска, а так можно хотя бы штраф выписать, если тот не причем.

- Вот, пожалуйста, - проговорил тот, протягивая паспорт и белый лист бумаги, который к моему удивлению оказался QR-кодом.

Пока я сканировал код, он взглянул на лейтенанта и спросил:

- Я… что-нибудь нарушил?

К такому было не придраться. И маска, и QR-код, позволявший «элите» современного общества путешествовать по городу без проблем. Но, я человек, в отличие от лейтенанта дотошный, тот даже поплыл от удовольствия, увидев документы, проверил на свет наличие водяных знаков на сертификате. Всё было, как положено. И всё же тип мне лично не нравился.

- Документы в порядке, - проговорил я, протягивая их лейтенанту.

Тот ещё для проформы покрутил их в руках. Попросил спустить маску, чтобы убедиться, что на фото именно их подозреваемый, а никто другой и только потом произнес:

- Прошу прощения.

Он уже хотел отпустить мужичка с девочкой, но тут от меня не ускользнул какой-то напуганный взгляд ребенка.

- Кем является вам девочка? - спросил я, и тут же получил недовольный взгляд Попова: - И почему вы закрыли ей рот?

- Дочка соседки. Антиваксерши. Сама прививаться не хочет, так и ребенку не дает. Я её веду после школы в прививочный пункт. Чтобы вирусов не наловила, рот рукой закрыл.

- Хорошее дело. – Улыбнулся Попов. – Пока все не привьются, нам эту заразу не остановит.

- Это точно, - проговорил мужичок и сделал начал медленно от нас удаляться.

- Коллективный иммунитет. Как в Израиле, Франции и в других цивилизованных странах…

- Чистота залог здоровья.

- Ну, да…ну, да, - прошептал лейтенант. – Прошу прощения, что вынуждены были остановить…

В моей голове промелькнули строки из ориентировки.

«Черный плащ», «коричневый берет»… там ещё упоминалась медицинская маска, но её не носили только антиваксеры и люди не верившие, что она спасет их от болезни. Как говорится: «Два раза не умирать, а одного не миновать».

И всё же приметы и вид девочки, на глаза которой вот-вот станут сырыми от слез, заставили меня насторожиться. Вот только лесть впекло вперед «батьки» я не мог. А тот, в смысле лейтенант Попов, уже разворачивался, чтобы направиться к машине. Чувствовалось, что коллеге очень хотелось как можно скорее выписать штраф за ложный вызов. Вот только ложный ли?

Я выхватил пистолет и навел на подозрительного.

- Отпусти девочку и подними руки вверх! – Прокричал я, после чего тут же услышал слова Попова:

- Стажер, ты что делаешь!? Это же обычный гражданин, уважающий законы и думающий не только о себе, но и об окружающих. Не делай глупости. Отпусти оружие.

Маньяк, а я уже не сомневался, воспользовался ситуацией. Отпустил девушки и кинулся убегать. Я бросился за ним. В этот момент мне казалось, что меня пожирает карающий взгляд лейтенанта.

- Стой! Стрелять буду! – Орал я преследуя маньяка.

Массажный салон (Хроника - абсурда. Стажёр)

Два года назад спокойная жизнь, как говорил мне во время наших рейдов участковый Луговой, закончилась. Раньше к нему представители администрации почти не захаживали. Теперь ситуация изменилась. И не потому, что власти заинтересовались, что же творится в полицейском участке, а всего лишь потому, что сам участок теперь находится в одном здании с городской управой. Ноу-хау нашего мера Германа Янусовича Французова. Среди горожан ходил даже слух, что сделано это было, чтобы скинуть с себя часть ответственности. Мне, стажеру или по простому помощнику участкового ощутить те прелести, что были у участкового несколько лет назад, ощутить не удалось. Я тогда ещё школу заканчивал и в полиции работать даже не мечтал. Вот и сейчас сидя на кресле за вторым столом, я наблюдал, как работает Луговой.

Напротив участкового сидела начальница управы и казалось, что она просто мысленно пыталась вынести ему мозг. При чём делала это уже второй день. И если первые два дня лейтенант ещё держался, как Брестская крепость, то сейчас казалось ещё чуть-чуть и крепость падет.

– Ну, зачем вам это нужно? – Ещё раз спросил Луговой. – Какие у нас причины? Жалоб от жильцов дома нет, а значит и повода заявиться туда у нас тоже нет.

Вот и подумаешь, кто кому мозг выносит. Однако уже ясно, что если в предыдущий раз это прокатывало, то сейчас у начальницы управы явно были веские аргументы.

– В этом году этот дом попадает под ремонт. Нам нужно наладить контакт со всеми жильцами и владельцами помещений. Некоторые ведут себя адекватно, но эта контора. Это словно цитадель в которую просто так не попадешь.

– Ну, это же право собственника пускать к себе или нет...

– Если бы это был не массажный салон, – произнесла она очередной аргумент, – я бы и не настаивала. Но мне кажется...

– Кажется, креститься надо. - Грубо среагировал Луговой.

– Будете грубить я пожалуюсь вашему начальнику.

– Хорошо. Простите меня, если вас обидел.

– Так вот мне кажется, что в этом салоне находится «публичный дом». И если вы опять откажете, я просто обращусь к выше стоящим руководителям с жалобой, что вы не реагируете на заявления граждан.

Она тут же положила на стол лист бумаги, и я понял, что она основательно в этот раз подготовлена. Теперь игнорировать заявление - Луговой просто не мог.

– Хорошо, – проговорил он. – Мы сходим на указанный адрес. Но... давайте сделаем это через час.

– А раньше?

– Через час.

– Хорошо. Я вас жду.

Женщина ушла. Минуты две участковый молчал, потом вдруг выругался и сказал:

– Как же раньше было хорошо. Чиновники не лезли со своими проблемами. Если, что просто звонили, а там уж от меня зависело, как поступить. Помню, когда я был таким же, как ты, практикантом, нам в участок позвонили из мэрии и сообщили, что в указанном доме игровой клуб. Ну, казино если простыми словами говорить. Так вот участковый Кузин просто сходил туда и поговорил. На следующий день вывеска исчезла. В мэрии успокоились, а Кузин стал получать кое-какие деньги. Правда потом это казино конечно закрыли, а хозяина посадили на пять лет. Да и то, потому что тот отказался платить. Но уже никто из мэрии не беспокоил. А сейчас, – Луговой достал из ящика стола смартфон, – разве она успокоится.

Он набрал номер и теперь терпеливо стал ждать. Пока на том конце не ответили.

– Да. Так точно. Я уже докладывал. Не может угомониться. Да. Да, если не принять меры не известно куда дальше пойдет. – Он на мгновение замолчал, видимо на том конце провода, его начали инструктировать. – Понял. Так и сделаем. Кого-то нужно будет закрыть? Ясно. Окей действуем. – Он отключил смартфон, положил его во внутренний карман мундира и произнес: – Ну, что стажёр, поедем закрывать притон. Дали добро.

В этот момент в кабинет заглянула глава управы.

– Ну, вы идете? Или будете тут лясы точить?

- Идем, идем, – проговорил Луговой, подходя к вешалке и снимая форменную куртку, – я надеюсь, ОМОН вызывать не понадобиться?

– Будьте любезны, – проговорила она, – уж, как-нибудь обсидитесь своими силами.

– Ну, что, стажёр, – обратился участковый ко мне, – на выезд.

На выезд это конечно слишком. До массажного салона каких-то пять минут пешком. Можно было бы конечно на машине, но я видел, как хотел поиздеваться над представительницей власти Луговой. Пешком на больших каблуках да по неочищенных от снега улицам. В простой то обуви не сахар, а тут тем более.

Участковый видимо надеялся, что «барышня» передумает. Дело поутихнет и может быть забудется. Но управщица явно была настроена решительно.

Наконец мы добрались до старого дома, построенного явно во времена правления Сталина, ну, в крайнем случае в первые годы Хрущева. Я здесь бывал, и даже думал, как-нибудь зайти на массаж, но никогда и предположить не мог, чтобы за скромной вывеской скрывался публичный дом.

Мы поднялись и Луговой позвонил в звонок. Нам дверь открыли и я увидел на лице девушки, которая явно была администратором в салоне одновременно и удивление и панику.

– - Участковый Луговой Александр Барисович, – представился мой шеф, – не знаю, что он сделал, но открывшая было рот девушка и хотевшая, что-то сказать, вдруг кивнула и пропустила нас внутрь.

– – Что то случилось, господин участковый? – Спросила она.

– – Поступили жалобы. Утверждают, что под личиной массажного салона – скрывается публичный дом. Я бы хотел осмотреть помещения. Стажер, – он вновь обратился ко мне, – сходи за понятыми.

– – А это? – спросила администраторша кивнув в сторону представительности власти, что стояла и разглядывала визитки, разложенные на ресепшене.

– – Это... и тут Луговой увидел меня, – Ты всё ещё здесь? А ну, бегом за понятыми.

Я тут же выскочил на улицу. И побежал в ближайший магазин, где торговали спиртными напитками. Не то «Антверпен», не то, «Красное и черное». Выпросил в качестве понятых уборщицу и заведующую. Те удивились, но ничего не сказали.

Когда мы пришли Луговой уже заполнял бумаги. Он счательно записывал имена работавших в тот день девушек, а так же администратора. Время от времени открывая тот или иной паспорт.

– – Может сразу выложите всё, чтобы не проводить обыск.

На удивление администраторша оказалась дамой разумной. Она проводила всю нашу толпу в комнату. Там она стала открывать в шкафах дверцы и ящики. Интимные игрушки, плети и прочее садо-мазо, она доставала и выкладывала на кушетку. Я достал смартфон и стал всё фотографировать. Затем она высыпала на небольшой столик презервативов, явно купленных в соседнем магазине.

– - Это всё, – произнесла она.

– Это всё ваше? – Спросил Луговой.

- Я только администратор. Владельцы салона.

Она назвала данные. Я аккуратно записал. Между тем участковый задавал вопросы. Женщина отвечала, а я фиксировал. Наконец вопросы кончились. Александр Борисович взял бумагу и проверил мои записи. Протянул бумагу администраторше попросил прочитать и поставить подпись, что та ознакомилась и с её слов всё записано верно.

Потом Луговой допросил девушек, благо их всего было три. Спросил давно работают и всё такое. Потом так же подал бумагу и попросил расписаться.

Оформили данные понятых. Объяснили ситуацию. Ознакомили с документами. И они в бумагах, подтвердили, что обыск проходил по всем юридическим нормам.

– Вот что, девушки, – проговорил Луговой, – на сегодня и на все оставшиеся дни у вас работа в этом салоне закончилась. Одевайтесь и ступайте домой. И ждите решения суда. Боюсь, что штрафа за занятия проституцией, вам не избежать. А какая будет сумма штрафа это уж суд решит. Город на время следственных дел не покидать.

Когда девушки ушли, Александр Борисович обратился к администратору.

- Ну, а вам пока нужно закрыть салон. Помещение будет опечатано. Город не покидать. Гарантировать, что будет штраф не могу. Благо вы не девушка легкого поведения, а администратор.

– Но ведь не я же организовала этот салон, – запричитала та, – я же такой же работник, как и девчонки. За что меня судить.

Мне показалось, что она вот-вот заплачет.

– Хотите помочь следствию, дайте данные владельцев салона.

Она тут же кивнула. Вытерла глаза и скользнула за ресепшен. Долго не искала, а почти сразу протянула бумагу с адресами и телефонами.

– Вот и умничка.

Луговой достал из кармана смартфон и вновь набрал номер. Ответили сразу. Видимо звонок ждали.

– – Так точно. Нет, отпускаю. Пошла на встречу следствию. Дала адрес. Окей отправлю стажера. Да. Да. – Александр Борисович повесил трубку и произнес: – Вот что, стажер, поезжай в отделение и отдай это.

Я ушел и уже минут через пятнадцать добрался на автобусе до первого отдела. Дежурному отдал бумагу. Тот даже не взглянул. Вызвал бригаду. Протянул бумагу. Старший взглянув на меня произнес:

– – По коням парни. Глядишь и звездочку заработаем.

Через час я вернулся в участок.

– Ну, как впечатления? – Спросил меня Луговой.

– Нормально.

– Эх, ты... нормально. Вот что завтра все социальные сети просмотри. Если будет какая информация.

А информация была. Пресса откуда-то узнала, что полиция накрыла бордель. Даже было несколько снимков. Их явно сделала представительница управы. Адрес конечно не указывался, но любой горожанин по признакам архитектуры мог угадать, где дом. Так же сообщалось, что задержаны организаторы салона. Молодые парень и девушка. Честно признаюсь, лично я в это не верил, ума у них не хватит такое организовать. Явно за ними стоял кто-то более серьёзный. Впрочем я всего лишь мелкая сошка, чтобы рассуждать о высоком.

Когда я доложил, Луговой сказал:

– Надеюсь, она успокоится.

Вот только он ошибся. Через пару дней в Интернете оказалось видео, где руководитель с журналистами наведались в салон. Он по прежнему работал. Потом наша заявительница выступила. Разъяснила свою позицию. Показали и продавцов из питейного магазина. Те признались, что в курсе были, и что им девушки не мешали.

– Хорошая реклама, – проговорил Луговой. – Как же я сразу не додумался. Вот что, стажер, у тебя знакомые журналисты есть?

Я кивнул. С представителями прессы я общался.

– Это хорошо. Нужно им слить информацию, что мошенники одного развели на 15000 рэ и другого на 35000...

– А что за мошенники?

– А те, которые выдают себя за проституток. Требуют предоплату, а потом скрываются. Вот и сообщи, что у нас два дела таких. Только не сразу, а так с разницей в пару дней. – И он загадочно мне подмигнул.

Хорошо, – согласился я.

На следующий я сделал всё как велел Луговой. И потом, через пару дней повторил. Для чего это нужно? Не знаю, да и честно знать не хочу. Скоро у меня стажировка конается и я буду служить в другом месте.

Инициатива (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

В мэрию я пришел одним из первых. Сегодня у нас ещё тот шухер. Мэр решил всё-таки навести хоть какой-то порядок, как говорил он: «В танковых войсках». Служил ли он танкистом или это была лишь присказка, но чувствовалось, что выволочка будет ещё та. Мне же накануне пришлось составить отчет порасходам, тем более в этом году, когда часть запланированных в начале года денег, ушла на мобилизационные нужды.Вот только прежде чем идти к себе в кабинет, задержался у дежурившего в мэрии сотрудника частного охранного предприятия.

- Привет, Иванович, - проговорил я.

- Доброе утро, Семён Яковлевич.

- Что домой, скоро?

- Какое домой, - проговорил он, - только на смену пришёл. Еле добрался по этому гололеду. Хорошо, что опыт есть падать правильно.

- Падать правильно? – удивился я. – Это как?

- Ну, как спортсмены делают… чтобы во время падения не переломать себе руки и ноги.

- Вот оно что, - прошептал я. Этакая беседа, в какой-то степени с предстоящим сегодня совещанием.

Мимо нас прошли несколько глав управ, потом пара докторов возглавляющих муниципальные клиники, глава полиции…

- Что за переполох сегодня? – Спросил замолчавший на какое-то время Иваныч.

- Совещание. Как раз по сегодняшнему гололеду, - проговорил я, - а ты разве не в курсе?

- Так я же на выходных был. Сами знаете, Семён Яковлевич, у меня же график сутки через трое…

- Ну, тогда тебе простительно не знать. Позавчера общественность подняла шум по поводу гололеда и огромного количества травм. Вот мэр и решил созвать совещание…

- А что тут совещаться? – удивился охранник, - Брать песок и посыпать улицы, чтобы народ не падал…

- Эх, было бы так всё просто, - вздохнул я. – Кстати, хозяин (так мы за глаза звали мэра) приехал?

- Так самый первый. Сразу проследовал к себе в кабинет.

Я тут же взглянул на часы.

- О, через пять минут собрание. Ладно, вечерком поговорим ещё. Если время будет.

Поднялся в кабинет. Взял документы и проследовал в зал заседаний, где уже собрались все, кого пригласили на заседание. Представители общественности, врачи, полиция, несколько депутатов от «Единой России», управляющие городских управ. Накануне они проводили совещание со всеми председателями ТСЖ и управляющих компаний, и теперь в их папках лежали бумаги с вынесенным решением. Отвественные лица от городских предприятий.

С опозданием в две минуты в зал вошел мэр. Прошел к своему креслу. Поздоровался и сел. Я тут же подсунул ему папку с документами. Он тут же в неё взглянул. Быстро пролистал отчет. Читал или нет, не понят. Остановился только на итоговых цифрах.

- Добрый день, - вновь проговорил он. – Я надеюсь, вы знаете из-за чего, мы сегодня тут собрались? Так что давайте сразу же приступим к делу. С кого начнем? – Обратился он ко мне.

- Думаю с нашей медицины.

Поднялся уважаемый врач, к тому же ещё и депутат гордумы. Основная повестка была статистика по травмам.

- Увы, но врачи с таким количеством травм просто справиться не могут. Тем более большинство сейчас брошено на борьбу с корона…

- Должен заметит, - перебил его мэр, - что Ковид нами успешно побежден.

- Я имею ввиду - ОРВИ и грипп, - поправился главный врач.

- Ваши предложения, как решить эту проблему? – полюбопытствовал глава города.

- Заняться очисткой тротуаров, по которым ходят пешеходы от льда и снега, а так же своевременно посыпать песком или солью. У меня всё. Я думаю это не только моё мнение, но и мнение моих коллег из поликлиник.

Мэр взглянул на представителей управ.

- Сможем организовать своевременную очистку улиц от льда и снега? – спросил он.

- Всё упирается в финансы, - проговорил управляющий северного района города. – Люди просто так работать не будут, а основные средства уже израсходованы.

- В смысле? – полюбопытствовал мэр.

- Так чистили тот же снег в начале ноября.

Явно мэр не был дурак. И памятью не страдал. То, что в ноябре почти не было снега – он помнил. Снег выпадал и тут же таял. Получается спецтехника - попросту за поступавшие деньги гоняла воду по асфальту и осваивала выделенные средства. Мэр прекрасно понимал, что если бы средства в тот момент не освоили, то на следующий месяц он денег выделил бы службам меньше. Да и платить работникам за простой никакой бы руководитель не стал бы. Дилемма. Вот и получалась, что необходимые сейчас деньги были уже израсходованы. В бюджете, увы, тоже денег было немного. Хватило бы на несколько дней, но ведь зима это, же почти 90 дней, а там ещё и часть весны, когда снег интенсивно тает и время от времени замерзает, образуя всё тот, же лед.

- Может что-нибудь предложит начальник полиции? – обратился он.

- В советские времена я бы привлек посаженных на 15 суток, или тех, кто завис в вытрезвителе… но сейчас нет вытрезвителей, а да же закрытым на 15 суток… нужно теперь платить деньги.

- Но не так много, как дворникам? – уточнил мэр.

- Не скажите…

Мэр взглянул на представителей предприятий.

- Может быть, руководство городских компаний поможет?

- Рады были бы, - проговорил один, - но в нынешней ситуации штат вынуждены были сократить. Сами понимаете – санкции.

- Ну, а вы… у вас же всё пучком.

- То-то и оно, - проговорил второй, - что у нас сейчас все заняты.

Он взглянул на военкома, но тот отрицательно замотал головой.

Глава города задумался. Я взял листок и написал: «Нужно сделать перерыв 15 минут. Есть идея.»

Мэр тут же озвучил:

- Перерыв.

В зале возникло недовольство, но тут, же прекратилось. Все прекрасно понимали, что без принятия решения они отсюда всё равно не уйдут.

Я же с мэром выскользнул в соседнюю комнаты – «пошептаться». В двух словах изложил идею. Тот долго думал, глядя в окно. Потом повернулся и спросил:

- Во сколько это нам обойдется?

- В разы меньше, чем платить дворникам. А ведь там кроме всего ещё и горючее.

- Можно и по старинке… но всё равно. Во сколько примерно обойдется.

Я назвал сумму, которая по нашим меркам была смехотворной. Иногда когда мне предлагали такую сумму я говорил, словами Атоса: «Для Атоса это слишком много, для графа д Ла Ферр – слишком мало».

- Окей. Тогда перерыв будем считать законченным.

Мы вернулись в зал. Туда уже пришли наши курильщики. Расселись по своим местам.

- Самуил Константинович, - обратился он начальнику здравоохранения города.

- Да, я слушаю.

- У нас по-прежнему практикуются прогулки с врачами?

- Мы от этой практики не уходим. Она полезная…

- И сколько вы платите им за такие прогулки…

Начальник замялся.

- Ладно, можете не говорить. Мы добавим вам денег, чтобы подкрепить им желание совершать такие прогулки с горожанами чаще.

Главы больниц и поликлиник недоуменно переглянулись. Врачей и так не хватало. Вместо того, чтобы бороться с травматизмом.

Начальник уже собирался было озвучить их коллективную мысль, но мэр опередил:

- Во время прогулок они должны будут учить граждан правильно падать. Кстати, - подумав, добавил он: - К этому делу можно подключить ещё и тренеров по хоккею и фигурному катанию. Сделай пометочку, Семён Яковлевич.

Я тут же сделал запись в блокноте. Прекрасно понимая, что выделенная сумма на одного человека слегка уменьшится, в зависимости, сколько тренеров согласится, ведь в отношении от врачей, они люди свободные и могут просто послать…

- Дайте рекламу о мероприятиях в соцсетях. Думаю, на этом мероприятие считаю законченным.

Мы встали и ушли. Уже в кабинете у себя, мэр добавил:

- Ты же, Семён, возьми всё под контроль… а через три дня, в понедельник, доложишь…

Прошло три дня. В понедельники в плохом настроении я пришел в мэрию. С другой стороны, хорошо, что пришел совсем. Мог бы два раза грохнуться и что-нибудь себе переломать. Сразу поднялся в кабинет, благо на вахте был не Иваныч… и стал ждать приезда мэра. В 11:00 тот прибыл на работу. Минут через десять я заглянул в кабинет:

- Ну, как обстоят дела? – Тут же схода спросил он.

- Плохо!

- В смысле?

- Нас попросту послали в пешее эротическое путешествие. А ещё порекомендовали – обучить правильно, расставлять тазы, когда крыша течёт…

- Вот, что за люди, - возмутился мэр, - о них же думаешь!

От судьбы не уйдешь (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

Неприятное это дело – похороны, но иногда их, по определённым обстоятельствам не избежать.

И особенно прискорбно, если это связано с профессиональной деятельностью.

Нет я не гробовщик, а всего лишь скромный клерк…

Хотя что я скромничаю… вот уже второй срок, как являюсь заместителем мэра. И вы этот раз мэр меня просто послал…

Послал отдать долг по ушедшему от нас – ландшафтному дизайнеру. Человеку, на котором держались все наши нововведения, проводимые под лозунгом – «Делаем наш город лучше».

В небольшом ресторанчик «Последний приют», где обычно устраивали проводы нас собралось человек сорок. В основном чиновники и несколько членов семьи. Ведь, как и наш главный архитектор, был ландшафтный дизайнер, за глаза мы (его коллеги) которого называли не иначе, как – «Садовод», а горожане – «Железный дровосек» (не благодарный у нас народ, ведь дизайнер для них старался), был он человек приезжий. И отработал в нашем небольшом городишке на своей должности чуть поменьше меня. Впрочем, как и главный архитектор.

«Хозяин», как мы за глаза называли нашего мэра, хотя истинным хозяином города был не он, а владелец одного из городских предприятий, с предыдущим ландшафтным дизайнерам и главным архитектором не сошелся характерами. Ну, словно кошка с собаками. Постоянно конфликтовал, так как его видение, а правильнее сказать видение истинного хозяина, расходилось с видением, как должен выглядеть город, по мнению предыдущих - архитектора и дизайнера. Именно он и шепнул мэру их поменять. Ну, а тот и был рад бы стараться, лишь бы его не поменяли. И в этом плане я с мэром полностью согласен.

- Ну, скажи что-нибудь, Семён Яковлевич, - проговорил сидевший справа от меня за столом, городской архитектор.

Я поднялся. Вздохнул тяжело. Не люблю я такие мероприятия, да и речей говорить не обучен на них. То ли дело в гордуме или на открытии какого-нибудь торгового центра, которых у нас теперь - как грибов не резанных. Несколько стандартных фраз, ведь о покойнике либо ничего, либо только правду, какая бы она неприятная не была.

Потом произнесли добрые слова о бывшем дизайнере все остальные присутствующие. Я видел, как слеза стекла по щеке супруги «Садовода». Впрочем мэр вдовушку в горе не оставит, пообещал, что придумает для нее какую-нибудь должность на первое время, а там может она что-нибудь сама сообразит, или уедет на родину – в столицу, так как дизайнер был родом оттуда.

И вот уже основная часть закончилась. Все сидели, пили и вели обычные беседы, время от времени вспоминая покойного.

- Он ведь у меня, - проговорила вдовушка, - всю свою жизнь боялся умереть от дерева. Ему в детстве цыганка нагадала, что от деревьев умрет. – Вздохнула она, - а умер он в обыкновенной автомобильной аварии. Пьяный за рулем был. Выскочил на встречку и врезался в автомобиль супруга. Сам травмой отделался, а Егор…

Она заплакала. Сидевший рядом с ней доктор Скубаревский, обнял её и что-то прошептал. Вдова утерла слезы. Но видно было, что всё равно она чувствовала себя не важно. Врач подозвал официанта и попросил принести водички. Когда тот это сделал. Достал из кармана пузырек с валерьянкой и капнул несколько капель.

- Всегда с собой на такие мероприятия ношу, - пояснил он.

- Так поэтому в городе почти зелени не осталось? – полюбопытствовал начальник водоканала.

- Поэтому, - вздохнула вдова. – Обманула его цыганка.

В последнее время шла какая-то непонятная борьба с местной природой. Никто в городе не мог понять, почему под топор дровосека попадали как больные деревья, так и здоровые. Вместо привычных клёнов, берез высаживались не характерные для наших краёв – туи, за которыми был необходим постоянный уход. И который, как видели в городе, не осуществлялся. Казалось, что большинство высаженных деревьев были оставлены на произвол. Выживут хорошо, ни выживут не страшно. Главное, чтобы горожане видели, что вместо вырубленных деревьев высаживаются новые. И пусть и не в том количестве, что требуется. Впрочем, мэра и хозяина это не так и волновало. Они лишь подписывали бумаги на выделение средств на озеленение.

- Возможно, - согласился начальник полиции, прервав мои размышления.

Проговорил он это как-то загадочно, что мне показалось, что он что-то недоговаривает.

- А убийце что-нибудь будет? – поинтересовалась она.

- Будет. Благо не чей-то родственник и не артист. От заслуженного наказания не уйдет.

Мы ещё часик посидели. А потом начали медленно расходиться. У дверей меня остановил начальник полиции.

- В мэрию? – спросил он.

- Да. Мэр просил доложить, как всё прошло.

У дверей уже стоял служебный автомобиль. Шофер нам помог сесть и уже вскоре мы ехали к мэрии.

- Про всё расскажешь? – спросил вдруг начальник полиции.

Я кивнул.

- И про проклятье? – Усмехнулся он.

- Нет, кончено же. Чушь какая-то. Мало ли что могла цыганка наговорить. Ведь погиб же он в аварии…

- А фамилию водителя, что врезался в его автомобиль - знаешь? – перебил начальник полиции.

- Фамилию?

- Ясно. Не знаешь. Иван Сергеевич Дубравин.

И тут я всё понял.

- От судьбы не уйдешь. Обидно только, что «Железный дровосек» почти все деревья в городе вырубил…

- Это точно.

Без лоха -жизнь плоха! (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

Неудачный день не обязательно должен быть – пятницей, да к тому же тринадцатое. Форс-мажор, он может быть в любой день месяца. Для меня он случился во вторник четырнадцатого, когда, уже ближе к вечеру я сидел в своём кабинете и разглядывал в смартфоне, выставленный на продажу в одном из городских автосалонах, новенькие автомобили.

Не буду лукавить, да впрочем, секрет это полишинеля, но накануне мне на счёт поступила энная сумма, за оказанную так сказать услугу. Деньги по масштабам небольшие, но всё же. А всего-то нужно было на ухо мэру, которого мы звали хозяином, шепнуть пару слов. Он конечно и сам так думал, но ведь человек, который посулил мне вознаграждения, об этом даже не догадывался. Так что тут все в выигрыше. И мэр, который считает что это его решение, и клиент, и я… Тем более я уже давно задумывал поменять свой автомобиль на новый. Сделал бы, как и раньше, да вот только теперь старые схемы не действовали. А жаль. Можно было бы денежки на оффшорный счёт перекинуть, но в сложившейся ситуации… Да и хранить их в таком виде, когда доллар стабильно не стабильный не выгодно.

От просмотра характеристик будущей моей машины, меня отвлёк телефонный звонок. Пришлось прерваться и снять трубку. Номер был московский. Тут же раздался мужской голос:

- Семён Яковлевич Золотарев?

Звонивший человек явно меня знал. Вот только этот голос я слышал впервые.

- Да это я. С кем имею честь разговаривать?

- Сотрудник службы безопасности…

Какое-то нехорошее предчувствие. Даже в сердце что-то кольнуло. Я невольно подумал о таблетках. Но тут, же отогнал эту мысль. В тюрьме хорошее здоровье не так уж и важно. Не иначе сотрудник федеральной службы безопасности. Неужели и до меня добралась, карающая рука правосудия. Если они Фургала взяли, а он как-никак губернатор, да и других чиновников, что загремели в последнее время, то мне заместителю мэра, провинциального городка – точно не выкрутиться. «Хозяин» и его подхалимы - тут же отрекутся от меня. Зачем им такое тёмное пятно на репутации города. Неужели узнали о последней сделке? Но кто? Может это подстава была? И что теперь делать? Всё отрицать? И все эти мысли за какие-то доли секунд. Иногда, кажется, что время так быстро летит, а тут всё наоборот. Руки предательски затряслись. Хорошо, что оппонент, на том конце провода не видит. И в этот момент голос продолжил:

- Центрального банка.

- Откуда? – переспросил я.

- Центрального банка.

Словно свежим воздухом повеяло. Наручники исчезли. Даже дышать стало легче. Однако нервозность не улетучилась. Неужели у службы безопасности банка могли возникнуть вопросы, откуда и почему на мой счёт поступила эта шестизначная сумма, слава богу, ещё в рублях. Я проглотил слюну, и уже хотел было заявить, что я тут не причём, как голос продолжил:

- Должен предупредить, что наш разговор, согласно распоряжению по центральному банку, - он назвал номер, - записывается.

- Что-то случилось?

- Вы снимаете со своего счёта деньги?

- Нет.

- Тогда вынужден, вас, расстроить. С вашего счёта пытаются списать деньги.

Вот это коленкор. Конечно в голову тут же пришла мысль – звонит мошенник. А если нет? Вдруг «клиент», переведший мне деньги просто решил переиграть. Отозвать. Дескать – перепутал счёт. Ну, уж дудки. Сделка есть сделка. Не позволю.

Наверное, я в это время был красный - как рак. То, что в не себя – это точно!

- Много?

- Все.

Вот это коленкор. Так и есть. Мошенник. Решил - надут меня! Нет уж – дудки!

- А что мне делать. Может заблокировать операцию.

Благо мой компьютер, что стоял на рабочем столе находился в рабочем режиме. Одно движение и я в личном кабинете банка, но голос настойчиво проговорил:

- Вы заблокируете, но к этому моменту процесс, запушенный автоматикой, уже пойдет. Деньги с вашего банка через центрабанк направятся в банк мошенника. Вы этого хотите? Я думаю, что нет. Единственное, что можно сделать в данной ситуации - перевести имеющееся у вас средства на предоставленный банком специальный счёт. Эту операцию наш банк уже давно практикует. И таким образом нам удалось спасти не одного клиента.

Его слова были как патока. Значит не всё потерянно.

- И что делать? – Спросил я, успокоившись.

- Войдите с компьютера на сайт вашего банка. Там откройте страничку перевод денег со своего счёта на другой счёт. Номер счёта я вам продиктую.

Какой же добропорядочный сотрудник службы безопасности. Даже счёт специальный открыл, ещё не зная, соглашусь ли я. Сыграл на опережение. Молодец.

Мои пальцы заскользили по клавишам, вводя пароль в личный кабинет. Когда появился доступ, я облегченно взглянул на счет. Деньги были ещё на месте. Но ведь это ещё ничего не гарантировало. Я вошел в нужный раздел и произнес:

- Диктуйте номер счёта.

Сотрудник продиктовал. Затем заставил проверить, не ошибся ли я, нажимая цифры. Мог ведь не ту нажать или пропустить. Убедившись, что всё в порядке произнес:

- Нажимайте подтверждение. Сейчас вам придет сообщение, и вы введите код.

Всё произошло, как и говорил оппонент. Несколько мгновений и сумма исчезла с моего счёта.

- Давайте убедимся, что вся сумма пришла на новый счет, - проговорил сотрудник безопасности. – Пожалуйста, назовите её.

- Я назвал.

Тот подтвердил, что сумма пришла в целости.

- Через день, после того, как мошеннику не удастся снять у вас деньги, данная сумма вновь вернется на ваш счёт.

- Замечательно, - проговорил я.

- Надеюсь, я вам помог. До свидания.

- До свидания.

Дома мне спалось тяжело. Всё ворочался. Покупка автомобиля откладывалось. Но это не главное. Я потерял доверие, к человеку, что оплатил мне услугу, а потом просто хотел вернуть свои, вернее уже мои, деньги обратно.

Поэтому, когда я увидел его на следующий день в мэрии. Такого довольного, что едва не сдержался, чтобы не накинуться на него в коридоре. Сделал вид, что всё нормально и пригласил к себе в кабинет.

Мы посидели. Поговорили. Выяснилось, что тот был не причём. Ему была дорога репутация. И из-за мелочи он не стал бы ей рисковать. Со счёта пытался кто-то другой снять мои деньги. Благо служба безопасности оперативно сработала.

Когда он ушел, я включил компьютер и залез на сайт банка. Денег на счёте ещё не было. Не было их и вечером. Видимо процесс затянулся, решил я.

В транс я вошел на следующий день, когда выяснилось, что деньги так и не поступили. Набрал номер, с которого звонил сотрудник безопасности, но телефон, как выяснилось – просто не существовал. И вот тут я запаниковал. Выхода у меня не осталось, и я позвонил начальнику городской полиции и пригласил к себе.

- Что-то случилось, Семён Яковлевич? – Спросил он прямо с порога.

Я тут же закрыл дверь на ключ, чтобы нас не отвлекали, и кратко изложил события последних двух дней.

- Всё понятно. Семён! – Обратился он ко мне уже без всякого отчества. Видно, что был начальник полиции зол на меня: - А позвонить ты мне не мог? Ладно, смартфон занят был, а эти-то телефоны тебе на что? – он указал на стационарные аппараты. Или в тот же банк. Знаешь, что у мошенников сейчас модно разводить лохов на деньги.

Последнее было обидно, но он был прав – я обычный лох.

- Я бы не стал интересоваться, откуда у тебя деньги, - на мой удивлённый взгляд, улыбнувшись, пояснил: - чай в одной лодке. Если бы ты мне нужен был за решёткой - давно бы посадил. Лошара. Ну, что теперь делать? Хорошо, если найдем, а если не получится? Было бы так легко - давно бы всех пересажали… - он вдруг улыбнулся, - а может он уже давно сидит… ладно, счет, на который деньги перевел, помнишь?

Я кивнул и распечатал на принтере номер счёта.

- Ладно. Найдем мы твоего обидчика.

Он ушел, а я сидел и думал: «Сам-то он в свои слова верит?»

Розовые очки для фаната (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

Мы с мэром, человеком, которого мы за глаза называем – «хозяин», сидим на трибуне. Идёт последний матч регулярного чемпионата. Наша команда бьётся с москвичами. Ну, как сказать – бьются. Скорее игроки одной команды пытаются выиграть, не имеющий роли матч, а вторые просто делают вид, что играют, но на самом деле, как говорят в народе… «пинают». Ну, вы понимаете и сами, что они делают. Впрочем, мэру нравится.

- Завтра уже плей-офф, - говорю я.

- Да… - довольно молвит мэр, - ещё семь игр и всё закончится.

Семь игр? Значит выхода во второй круг – не будет. Я удивлённо смотрю на мэра, а «хозяин» улыбается.

- Ну, ты, Семён, словно маленький. Ты, что не понимаешь, что москвичей нам не пройти. Да и Он…

Он это владелец команды, хотя директором клуба является - мэр.

- Да и он, - после секундной задержки, добавляет «хозяин» - не готов тратить деньги.

Это и понятно. Лет десять назад, когда клуб бился в финале – он так и заявил. Ну, конечно не напрямую, но человек наделённый разумом явно понял – что «кина не будет»…

- А у города денег – нет.

Владелец давно бы закрыл последний спортивный клуб в городе. Футбол был на любительском уровне, о баскетболе уже давно не слышали… а волейбол интересен не в такой степени, как хотелось и держался на любви одного из депутатов города, к любви к женскому полу. Да только закрывать не выгодно. Власть в стране сразу найдет прицепиться, чтобы отжать «кровно заработанные» деньги… Уж лучше – хоккей для галочки, чем прочая головная боль. Не удивительно, что у клуба самый минимальный бюджет в лиге.

- Вот только команда, не смотря на минимальные деньги, - произношу я в этот момент вслух – Бьётся.

- Бьётся, - соглашается мэр, - одна проблема, - добавляет он, глядя мне в глаза, - за москвичами стоит один известный депутат Государственной думы. А для него выигрыш клуба, в котором он отжигал в молодые годы – престиж. Нам бы на какой-то другой клуб нужно было бы выйти, тогда может на ещё четыре, а может быть семь игр и задержались.

Интересно на какой? Из Северной столицы? Так вряд ли… И не смотря на отсутствие сильных аргументов в лице депутата, там денег выделяется куда больше. И стоило бы выйти – тут же последовало бы деловое предложение. Впрочем, там команда, собранная на «народные» деньги и без всяких откатов могла разнести наш клуб, в котором основной состав «жёлтые», пусть и закалённые в боях, пацаны, ещё вчера выступавшие в низших лигах. Были три клуба, с которыми мы могли бы биться на равных, если бы владелец одобрил, ну, и конечно выделил бы деньги, но на них мы не могли выйти, так как они были нашими соседями по таблице.

- Ты, же понимаешь, Семён, - проговорил мэр, - меряться пиписьками с другими бизнесменами в сфере хоккея он не согласен. Вот оказаться первым в списке Форбс, несмотря на нынешнюю ситуацию в мире, - он согласился. А он и так потерял, часть своих доходов, вложенных в одну из яхт. Как думаешь – её ему вернут евро-американцы?

Я промолчал. Мне казалось, что лучше бы он в те годы, бабки в производство пустил, чем потратился на яхту. Но мы все сильны задним умом.

Тут на трибунах возникло оживление. Наш игрок прорвался к воротам соперника и запустил красивейшую шайбу в девятку, так что вратарь соперника даже не успел среагировать.

- Гол!!! – Закричал мэр, отрывая своё тело от мягкого кресла.

Ему явно нравилось.

- Жаль, что только семь игр останется, - произнес он, присаживаясь, - да и то если удастся договориться.

- Почему семь? – уточнил я, понимая, что для вылета достаточно было бы провести всего три игры.

- Чтобы хотя бы немного денег заработать. Ты посмотри на трибуны.

В Ледовом дворце почти был аншлаг.

- Это сейчас столько, - проговорил мэр, - а представь - сколько будет народу на плей-офф. А там ещё цены на билеты, поднятые в два раза. Город сможет хоть что-то заработать… Он уже согласен, что часть суммы пойдет на оплату игрокам, а часть в бюджет города. За две игры, мы денег получим намного меньше, чем за три. – Тут «хозяин» вздохнул, - жаль, что вышли на москвичей… а так ещё бы на семь игр растянули.. я бы его попытался убедить… но москвичи не дадут. Впрочем, я и сейчас не уверен, что депутат согласится на моё предложение. Одна надежда на нынешнего спонсора чемпионата…

Я прекрасно понимал, что имел в виду мэр. Один мой друг так и говорил: «Один Икс Быт». И в его словах была какая-то логика. Слабые команды, когда на победу тех, даже никто и поставить не решился, бы, разносили сильнейшие клубы. Словно чья-то невидимая рука манипулировала, когда-то простой игрой.

- Я жду звонка… - проговорил мэр. – Лучше бы депутат сам приехал, но - увы. Увы, сегодняшняя игра не на что ни влияет, а ехать просто так ни один депутат в наш город не решится.

Вновь трибуны взвыли в радостном вое.

- Контракт с тренером продлевать будем? – поинтересовался я.

- Боюсь, что нет. Я предложу, но он и сам не согласится. Ты бы согласился всю жизнь провести в болоте, не видя перспективы? – я отрицательно замотал головой, - Вот и он не видит. Но, увы я ничего сделать не могу.

Опять в радостном крике взвыли трибуны.

- Вот так бы всегда. Ну, ладно нам пора идти в кабинет. Он обещал позвонить за десять минут, чтобы сообщить о принятом решении. Впрочем, я уверен, что он согласится. Тем более приятно проходить в следующий этап в своём городе, при полных трибунах, чем, если такое произойдет на выезде.

Мы покинули трибуны и мимо лотков с сувенирной продукцией клуба, а они уже свертывали свою, торговлю направились в административную часть дворца. У одной из лавок мэр остановился. Ткнув рукой в розовые очки с эмблемой клуба и произнес:

- Символично.

В плей-оффе мы продержались ровно семь игр, как и говорил мэр. Вылетели в последней игре. Причём любой человек, разбирающийся в хоккее, видел, что в некоторых играх наш соперник, просто отбывал номер. Впрочем, болельщик явно был доволен. Может действительно у большинства уже были очки с символикой клуба.

Кстати, как и говорил мэр, тренер ушел. Теперь ждём другого. Вот только придет ли нормальный тренер в неперспективный клуб?

Накосячил (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

Я мэр небольшого города. Зовут меня… Впрочем, это не важно. Все горожане именуют меня «Хозяин», хотя какой я хозяин? Обычный наёмный чиновник, получающий, по моему мнению, скромную зарплату. Я даже слова поперёк не могу сказать тому, кто на самом деле хозяин города. Поэтому просто развожу руками, когда он начинает воплощать свои, как мне кажется, безумные идеи.

Хотя правильнее сказать, не сам он, а его наёмные «работники» — руководители одного из его многочисленных заводов. Фабрикант и есть фабрикант.

Да ладно бы только он, так, глядя на него, владелец небольшой кондитерской фабрики со своими идеями стал лезть. Я бы мог ему, конечно, отказать, но сердце у меня доброе. Поэтому и поручил своим карманным дизайнерам разработать новую схему парка, чтобы и овцы целы были, и настоящий хозяин города наварился на выращивании саженцев. Плюс ко всему ещё местный депутат со своими идеями.

Словно и не я хозяин города. И если бы с фабрикантом я смирился, но с этими…

Однажды я даже поймал местного депутата, когда она шла на заседание думы.

– Скажи, душечка, – спросил я, – какая тебе выгода от нынешнего озеленения? Ну, я понимаю, старые больные деревья убрать, но ведь на том участке и здоровые растут. Твоя инициатива просто ударит по моей репутации. Меня и так уже за глаза «Лесорубом» кличут. Вечером мы этот вопрос порешали. Компенсацию за подмоченную мной репутацию я получил. Впрочем, я сделал вывод, что всё теперь должно идти через мои руки. То есть взять под полный контроль: от выделения участка до приёмки работы. Чтобы не было, как при предыдущем мэре, когда вновь отстроенную набережную смыло речным паводком. Вот и накануне ко мне в кабинет явились с проектом. Мой зам, Семён Яковлевич, привёл их и порекомендовал как надёжных людей, способных построить для города современный паркинг. В итоге, после длительных переговоров в сауне, я дал согласие на выделение земли под строительство. А уже сегодня, несмотря на планы, засел за карту города, ведь тут нужно так продать землю, чтобы навариться. Городу нужны деньги, одним словом. Я разложил карту на столе. Минут десять возился и наконец нашёл подходящий участок. Выделил этот прямоугольник фломастером и уже начал писать «место под будущий парк…», когда вошёл Семён Яковлевич и сказал, что нам пора. Я взглянул на часы. Да, через полчаса важная встреча. Пока надевал пиджак, отдал распоряжение заму: – Через час встретишься с журналистами и сообщишь о новом проекте. Я выделил место и подписал, что там будет. Я знаю, наши граждане его уже давно ждут. Это будет самое новомодное место в городе.

Взял бумаги и спустился на улицу. Сел в машину и только потом вспомнил, что не дописал. Звонить не стал, так как Семён Яковлевич был в курсе задуманного. В тот момент я не осознал, какую глупость совершил. К журналистам пошёл не зам, а пресс-секретарь. Ну, а он прочитал, что место было выделено под парк, а не под паркинг. Вот только об этом я узнал вечером из городских новостей. Поезд ушёл, и переиграть уже ничего не смог. Одно плохо — народ у нас неблагодарный, мой косяк не оценил. Может, они действительно хотели парковку или паркинг?

Слуга народа (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

Депутата Л, от самой крупной партии, в нашем городе никто не любил. Грехов за Рыжим, как его прозвали избиратели было немерено, и если бы политический строй – вдруг сменился, ему бы их сразу припомнили. Взять хотя бы то, что он проголосовал за поднятие пенсионного возраста. Однако выбора у горожан не было и приходилось идти на поклон к нелюбимому политику. Ну, кто кроме него мог ещё замолвить слово перед «хозяином». И если депутата Рыжим прозвали из-за оттенка волос, то мэра прозвали «Хозяином» из-за его активной деятельности в первые годы, когда городской совет избрал его на эту должность. Но впрочем я отвлекся...

Так вот накануне, а это было во второй выходной лета, у депутата был прием избирателей. Не очень его любимое занятие. Это же надо весь день просидеть с умным лицом за написанием бумаг с жалкими, как считал Рыжий, просьбами.

Сначала пришли к нему две старушки. Жаловались они на то, что в доме, в прочем и в соседнем тоже, открыли винный магазин. Не нравилось, что в последнее время во дворе всё чаще и чаще стали зависать пьяные компании. Им казалось, что некогда спокойный двор превращался в рассадник алкоголизма и разврата.

Рыжий их слушал. Делал пометки, но скорее для галочки. Долго кивал, пока они говорили. Бормотал – «ох, непорядок... ох непорядок.», а потом когда дамы закончили говорить произнес, всего лишь одну фразу:

- Я вас услышал не вижу проблем.

А ведь он не лукавил. Он действительно не видел проблем. Рыжий лишь улыбнулся, когда старушки, благодаря его помощь, удалились. Видимо они расценили его фразу по своему. Как говорили, среди депутатов – в меру своей испорченности. Он не видел проблем в наличии в тех домах алкомаркетов, так-как имел с них свою долю. Ведь именно он, замолвил в своё время слово перед «хозяином» и тот согласился, что истина в Вине.

Потом ещё был невзрачный субъект, что жаловался, дескать испортили городской парк. И требовал... Да. Да. Требовал, а не просил, чтобы вернули колесо обозрения. Депутату Л он не понравился. И всё же ему пришлось сыграть свою роль. Иначе данный субъект проголосует на следующих выборах за коммунистов. И тогда прощай (в лучшем случае) мандат, а в худшем... Об этом думать даже не хотелось.

Ну, а затем появился пенсионер. Да не один, а притащил с собой журналистку, а может быть и просто блогершу. До даже обычная блогерша могла негативно повлиять на его будущую карьеру, если бы почуяла в его словах фальшь.

Повезло. Просьба не только оказалась не опасной, но и ещё и сулила маржу. Небольшую, но всё-таки прибыль.

Поэтому после разговора с пенсионером с надеждой в глазах, он связался со мной и попросил. Именно попросил, а не потребовал, как это иногда бывало – организовать для него встречу с мэром.

На то я и зам, чтобы этими мелочами заниматься. Переговорил и назначил на 14:00, когда у Хозяина появилось окно в графике его обычных дел.

И вот сейчас, Рыжий вошел в кабинет, а я в этот момент сидел по правую руку от своего начальника и поздоровался:

- Добрый день, Герман Янусович.

- Добрый день, Леонид, присаживайся. Я так понимаю у тебя серьёзный ко мне разговор?

Депутат опустился на кресло с противоположной от меня стороны, предварительно расстегнув пуговицы на костюме. На стол положил дипломат и уже собирался раскрыть его, но мэр жестом руки остановил его.

- Я в курсе того, с чем вы, уважаемый Леонид, пришли, – проговорил он, – мне самому некогда сидеть в социальных сетях – мне показалось, что он чуть не брякнул – «не царское это дело», – этим занимается мой помощник, – ну, а кому ещё если не мне. Мне приходится отслеживать, смотреть, мониторить, время от времени отвечать, хотя этим у нас занимаются сотрудницы с графиком работы на 24 на 7... и получать люлей от граждан за те или иные действия, которые нажим горожанам по тем или иным причинам не нравятся. Даже некоторых граждан, так называемую оппозицию и банить приходится. Но я отвлекся, а мэр между тем продолжал: – поэтому он уже ознакомился со статьёй местной журналистки по поводу вашего обещания о лодочной станции... вот только мне бы хотелось услышать от вас. И мне нужно ваше личное мнение, а не цифры, что лежат у вас в дипломате.

На бородатом лице депутата появилось нечто напоминающее улыбку, а в глазах блеснул алчный огонёк.

- Вчера ко мне на приём, вы же знаете, что я вынужден, Герман Янусович, принимать избирателей, пришел пенсионер. Олег Овчинников...

- Короче с Шклифасофский... – перебил мэр, – я вас прекрасно понимаю... сам в такой же ситуации. Не люблю посетителей.

В этот момент даже я не понял, констатирует ли Хозяин сей факт или тонко намекает, что депутат тратит его драгоценное время.

- Ну, короче так короче... У многих горожан есть лодки, и они оставляют их в ближайших к реке деревнях. Вот только за парковку у воды – штрафуют, а деревенские жители так и норовят совершить вандализм в отношении чужой собственности. И я его, Герман Янусович, прекрасно понимаю. Да в городе полно стоянок, особенно на набережной в районе старого причала, но тогда до воды придется лодку переть на себе, а она весит чуть ли не полтонны. Да и сама длиной почти пять метров. Так вот это Овчинников и предлагает оборудовать законный спуск для лодок.

- Согласен, это было бы замечательно, – согласился мэр, а я кивнул в поддержку. – Кстати, если журналистка не исказила ваших слов, то я в курсе, что вы ответили. – Он кивнул мне.

И я процитировал:

- Действительно, нужно, чтобы был некий организованный спуск для лодок. Понятно, что это не может быть в центре города или на набережной. Переговорю с мэром. Посмотрим что можно предпринять.

- Всё правильно?

- Совершенно верно. – Кивнув, подтвердил депутат.

- Вот только есть одна маленькая проблема, – вздохнул мэр, – на это безобразие, – именно так он и выразился, – нужны деньги, а у города лишних денег нет. Даже для того, чтобы сделать набережную - мы должны лесть в федеральный бюджет. Причём заметьте, что на поплывшую набережную в короновирусный год, государство денег уже выделять не хочет... и отчего-то тянет. Может вы, Леонид, с помощью думских связей поможете выбить для города средства?

Депутат как то замялся. Он ведь прекрасно понимал, что никакого удовольствия от этого не получит. В своё время он помог с заменой старого трамвайного состава на новый... Да вот только все заслуги достались, сидевшему сейчас рядом с ним мэру. Женщины просто считали, какой деятельный у них Герман Янусович. Мэр, а не он, приложивший руку.

- Деньги действительно проблема, – согласился депутат, – вряд ли удастся на такую мелочь, уговорить правительство на выделение средств. Это ведь не экологическая проблема, и не жизненно необходимый мост. Придется изыскивать средства у себя. Неужели у нас не найдутся собственные меценаты?

- С этим тоже проблемы, как и с деньгами. Одни предприниматели делают за свои деньги улицы, другие парки. Они планируют свои вложения заранее. Так что денег достать, особенно сейчас проблематично.

- А если средний и мелкий бизнес?

- Средний бизнес огромных денег выделить не сможет. Да и если вложения не будут приносить прибыль, то вряд ли их можно будет уговорить. А какая прибыль от специального спуска лодок в воду?

Депутат впервые улыбнулся. Я понял, что сейчас он скажет насчет парковки. О том, что он убедил горожанина в необходимости на месте спуска лодок в речку, построить парковку. И в какой-то степени это правильно. Поэтому когда он о ней заикнулся я даже глазом не повел.

- Парковку? – Переспросил Герман Янусович, словно об ней и не слышал от меня.

- Парковку, по периметру которой можно расположить торговые точки, ну, если не получится сделать её платной.

- Платной?

- Ну, вы представьте, Герман Янусович, сколько денег можно было бы заработать. Ведь лодки во время рыбалки оставляют не на какие-то несколько минут. Оставляют же их на часы. Рыбалка ведь такая вещь.

- Идея то хорошая, но прокатит ли? А вот торговые точки, – произнес мэр, – да ещё в одном стиле. – Он даже закатил глаза, и казалось, что уже представляет как это будет. Тем более с определенным дресс-кодом. К которому Хозяин приложил руку. Вот только где найти такое место. Вы ведь, Леонид, – проговорил он, – сами предложили построить не в черте города. Семён Яковлевич, – обратился он ко мне, – подай карту.

Карту, что висела на столе мэр не любил. Предпочитал по старинке. Поэтому я разложил её на столе. Полчаса возились втроём, наконец выбрали место. Впрочем вновь попали в тупик. Это было видно по кислому лицу Хозяина.

- Нужно деревья убирать, – проговорил он, – а меня и так уже прозвали Лесорубом.

- Так может строительство не афишировать? – спросил депутат.

- Афишировать?

- Ну, да. Не говорить, что строить будете парковку. Под шумок, пока время позволяет, так чтобы общественность не знала вырубить деревья. А то, вы про анонсируете и тут же в социальных сетях вас окатят экологи грязью. Да так, что не отмоетесь.

- Но информация о том, что вы собирались совещаться со мной насчет лодочного спуска и парковки уже просочились в социальные сети.

- Если информации больше не будет, – депутат улыбнулся, – то через пару месяцев об этом забудут. Так что ищите тех, кто согласится вложиться... причём таких, кто афишировать не будет.

На этом встреча закончилась. Рыжий оказался прав. Через несколько дней об инициативе депутата забыли. Переключились на другие проблемы, а через три месяца в голову мэра пришла изумительная идея установить «колесом обозрения» на берегу реки...

Впрочем это другая история.

Елочка (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

Депутаты бывают трех видов: государственный, областной или республиканский и городской. Нет есть ещё и деревенские, но они не такие, как перечисленные три. Вроде о народе думают и дела добрые, как им кажется, но имеют свои меркантильные цели, иногда расходящиеся с общепринятыми ценностями.

Депутат городской думы К в отличие от депутата государственной Л, которого в городских кругах прозвали Рыжий, главной своей целью поставил создать о себе положительный имидж, чтобы потом на волне всенародной любви заменить в государственной думе Рыжего.

Поэтому и пытался, в меру своего понимания и чувства прекрасного, которого, как считали горожане у него не было, участвовать в преображении скверов и парков, уж если не всего города, то по крайней мере, своего избирательного округа.

И как обычно было в последние дни года, накануне зимних каникул депутатов, а в городе были и такие, он докладывал на заседании городской думы о своих достижениях. А так как состав её был полностью из однопартийцев, то вопросов не задавали почему так, а не иначе. Вот и звучали в зале аплодисменты.

- В этом году нам удалось благодаря проектной группе «Прыжок» и моему участию, – говорил он, – облагородить раннее запущенную территорию.

Проще говоря «бла-бла-бла». Мне как заместителю мэра слушать эту похвалу было невыносимо. Впрочем Хозяину, то есть нашему мэру это всё нравилось. Ему даже казалось, что это именно он приложил к этому руку. В этот раз Герман Янусович Французов, казалось не слушал. Его планы, составленные ещё в первые годы руководства городом, в последнее время рушились.

Когда заседание закончилось, депутат К подошел к нам и сказал:

-Господа приглашаю вас провести корпоратив у меня на даче.

Я заметил, как скривил лицо хозяин. Идея ему явно не нравилась. Как-то он был на даче депутата, в бытность руководителем небольшого завода, и ему не очень то понравилось. Дом конечно у того был шикарным, вот только отдавал какой-то искусственностью. Что было в какой-то степени истиной. Вместо живой травы, которую нужно было бы косить время от времени, депутат предпочитал искусственные газоны с пластиковой травой, точно такой, какую стали стелить в последнее время на футбольных стадионах. Вместо деревянных досок, доски сделанные из переработанных бутылочных пробок. Что и было натуральное на его участке так это – цветы, да и то, потому что к ним приложила руку его супруга, заявив, что искусственные цветы хороши только на кладбище.

И наверное мэру пришлось бы придумывать отмазу, если бы не корпоратив, организованный губернатором. И на котором должны присутствовать представители власти городских и сельских поселении. Я вот присутствовать не могу, хоть и зам, лишь только по тому, что лицом не вышел. Ну, в смысле статус не позволяет, как и депутату К. Вместо него будет Рыжий и глава гордумы.

- Я бы с удовольствием, – проговорил Герман Янусович, – но... вместо меня будет Семён Яковлевич. – Он положил на плечо мне руку и добавил: – возьмете жену и будете наслаждаться.

По интонации я понял - что это не просьба, а приказ.

- Так что жду завтра к 19:00.

Дача депутата находилась в нескольких километров от города, но это по прямой, а если на машине, то километров двадцать. Почти на берегу реки, несмотря на запрет на строительство в водоохранной зоне.

Меня с женой на машине вез персональный шофер мэра. Видимо Хозяин боялся, что мы передумаем и депутат останется без внимания городской власти. Впрочем водитель был тоже не доволен. У него были свои планы на вечер, а теперь сиди в машине и жди, когда сабантуй закончится. Вряд ли господа от власти захотят видеть его на мероприятии.

Недовольна была и моя супруга. Почти всю дорогу она ворчала.

- Ты, что, Семён, не мог отказаться. Знаешь, что мне не по душе представители городской думы. Особенно депутат К. Как-то ведь мы были у него и он, и его супруга не произвели на меня никакого впечатления. Одним словом у фальшивого депутата и трава фальшивая. Мне неприятно есть то же оливье из пластиковых тарелок. Я понимаю, что это не та одноразовая посуда, что продается для обычных людей... но я бы предпочла есть если не с фаянса, так хотя бы с фарфора.

Она тут же припомнила и искусственные газоны, и так называемые «деревянные» доски, и скамейки. Милая могла бы перечислять долго, если бы мы не въехали на территорию деревни. Хотя если признаться, от прежней деревни почти ничего и не осталось. Депутаты, чиновники, хоккеисты, мелкие менеджеры пытались приобрести в этом месте землю, чтобы построить себе дом. Особенно когда рядом река и дикий лес. Хотя, лично мне кажется, их река и лес мало интересовали. Ведь тут можно было оттянутся по полной. А журналисты и оппозиционеры сюда просто не лезли. Если бы здесь была усиленная охрана въезда в деревню, то это бы точно произошло. А так кому это интересно, тем более о наличии загородного жилья никто из чиновников не афишировал. А для хоккеистов никому дела не было. Народ не интересовало, как они живут, граждан интересовало, как они играют. Вот только играли они не важно.

Мы остановились у обнесенного коричневым забором участка. Водитель взглянул на меня и спросил:

- Вас, Семён Яковлевич, подождать?

- Что есть желание пару часов, если не больше сидеть в машине? – вопросом на вопрос спросил я.

- Да честно сказать... – он замялся: – нет.

- Ну, так езжай, но будь на связи. Мы бы с разу уехали, но ведь сам понимаешь, не поймут.

Водитель понимающе кивнул. Помог моей супруге выбраться из машины. Потом мне и через минуту уехал обратно в город.

- Зря ты его отпустил, – проворчала жена, – долго я там не выдержу.

- Я тоже, но если он пожалуется мэру, что мы свинтили...

Супруга вздохнула не дав мне договорить и по очищенной дорожке, так бы в городе чистили, отправилась к воротам. Которые уже были распахнуты.

Мы приехали не первыми, и как потом выяснилось и не последними. Хозяева нас встречали на крыльце дома. Сейчас зимой оценить искусственную траву было невозможно, а вот так называемые «Деревянные» доски вполне. Я чуть не поскользнулся, не смотря на то, что они были предварительно посыпаны песком.

- Как я рада, что вы приехали, – проговорила жена депутата К, и подхватив мою супругу за руку утащила её в гардеробную.

Ясно за чем, зимние сапоги сменить на дорогие туфли на высоком каблуке. Я надеялся, что супруга останется хоть чуть-чуть довольна, ведь она потратила на приготовление к мероприятию почти весь день.

Я же вынужден пройти в гостиную. Где уже тысовалась часть нашего бомонда. Несколько известных хоккеистов, как их тренер то отпустил на это безобразие, зная, что у них через два дня очередная игра. Парочка депутатов с женами. Глава городской думы и даже... впрочем перечислять довольно долго.

Здороваясь я пробирался к огромной ели, что стояла посреди зала. Сначала я думал, что это так называемый – Конус, что ставили на всех площадях города, но понял, что ошибся. Ель действительно напоминала ель, а не ту пародию, что сейчас входила в моду. Мне даже стало любопытно, наши её изготовили или китайцы. Поэтому, когда подошел ближе я был ошарашен.

- Да, это настоящая ель, – раздался за моей спиной голос депутата К, – с детства предпочитаю чтобы елка была живая. Что вы скажете, Семён Яковлевич?

Ну, что я мог сказать... Только промолчал. Ведь кто знаете, а вдруг он завтра будет мэром.

Пошутил. (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

Супруга возится на кухне. Могла бы заказать новогодний праздничный ужин и в ресторане. Один звонок и для заместителя мэра, а это я, его тут же доставили бы. Но жена ни в какую не желала есть, что-то приготовленное не ей. Я сижу в комнате и смотрю телевизор. Дети наши уже давно выросли и празднуют отдельно. В этот раз они, а не мы отдыхаем в нашей деревеньке.

– Семён, – раздается голос моей супруги, – ты бы не молчал, а рассказал бы что-нибудь интересное.

– Тебе будут интересны рассказы о моей работе? – уточнил я.

- Конечно. Иногда в работе сотрудников мэрии и городской думы... Ну, ты сам знаешь... Я вот до сих пор не могу забыть нашу поездку к депутату К. С его искусственными растениями и живой, относительно, новогодней ёлочкой.

Я улыбнулся. В памяти всё ещё была памятная Рождественская поездка к депутату К. Почему Рождество было раньше нового года, а не как положено у нас... Так это к депутату. Лично я с супругой праздновал его 7 января. Причём супруга проводила рождественскую ночь в соборе в месте с так называемым «вице-мэром». Вице-мэр в нашем городе - «Городской голова». Почему-то, я просто понять не могу, это женщина. Впрочем, я отвлекся.

- Хочешь историю про депутата?

– Про ещё одного или депутата К?

– Про другого. Причем не городского и не федерального, а депутата Законодательного собрания области.

– Ну, давай... надеюсь не анекдот?

– Ну, как сказать...

Я прошел на кухню и сел на стул. Взглянул на супругу и начал:

– И так дела у депутата Г, по прозвищу Шалтай-Болтай...

– Шалтай-Болтай? – перебила меня супруга.

– Ну, да он очень похож своей головой на персонажа сказки «Алиса в Зазеркалье»...

– Я кажется поняла, кого ты имеешь в виду, – улыбнулась она, но увидев мой взгляд добавила, – ну всё молчу. Больше не перебиваю.

Если помнишь, – продолжал я, – пару дней назад был последний день сессии областной думы...

Итак вчера был последний день сессии областной думы, а уже сегодня начались так называемые каникулы. Но прежде чем уйти на заслуженный короткий отдых, нужно было депутату Г подвести годовые итоги. Свести, так сказать, - дебет с кредитом. Благо помощниц у него предостаточно. Провести последние, в этом году встречи с избирателями, а потом как-то отблагодарить сотрудниц. Но как?

Вот сейчас, сидя в кресле, думал об этом он. Из радио приёмника звучала музыка группы «Авария». Ди-джей явно отводил душу, крутя различные треки. «Малинки», «Пей пиво»... Депутат даже подпел, когда зазвучала песня «Если хочешь останься...». Иногда ему хотелось, чтобы избиратели на встрече с ним пели именно эту композицию. И он бы вдохновенно заявлял, что останется. Впрочем не просто так. Потом зазвучала «Новогодняя» и на душе Шатай-Балтая стало хорошо. Скоро новый год и неприятности этого года останутся в прошлом. Однако будущий год не новые испытания. Предстояли выборы президента. Если бы не уверенность в 100 % победе нынешнего, депутат бы наверное нервничал. Вот только этого не произойдет ЦИК не допустит. Да и конкуренты с нынешним не конкуренты. Однако последний яичный кризис, мог немного отрицательно повлиять на настроения в обществе. Впрочем всё в скорости забудется и жизнь вернется в прежнее русло.

Депутат улыбнулся, понимая что как же ему повезло, что теперь он не глава района. Новый губернатор всерьёз взялся, причиной тому были выборы, за разбором деятельности глав районов. И каким бы себя чистым Шалтай-Болтай себя не ощущал, он точно был уверен, что если бы понадобилось, то даже самые маленькие грешки ему бы припомнили.

– И всё же, – пробормотал он, – чтобы подарить сотрудницам.

И тут ди-джей включил композицию про яйца.

– А может это знак? – прошептал депутат Г и задумался.

В последнее время яйца очень сильно подорожали. И тут были веские причины. Сначала по области прокатился «птичий грипп» из-за чего пришлось уничтожить почти всё поголовье. Ну, а затем, как сказал гарант «граждане обзавелись доходом» и кинулись скупать яйца. Те тут же взлетели в цене. Не удивительно, что все сначала бросились их скупать, а потом жаловаться, что яйца с прилавков пропали.

– А ведь это идея.

И он тут же начал писать на бумаге. Затем вытащил из кармана «лопатник». Вытащил сначала достал две пятитысячных, но потом передумал и сменил на две купюры по тысяче. Депутат Г предпочитал наличность, так как боялся, что электронные деньги, если хозяевам, вдруг его работа не понравится, могут просто заблокировать. Не стоит хранить все яйца в одной корзине, как говорила его бабушка.

- Яйца, – пробормотал Шатай-Балтай и позвонил по смартфону своему шоферы: – Виктор, зайди.

Виктор появился минуты через две. Вошел в кабинет крутя на пальце ключи от машины.

– Вот, что любезный, – проговорил депутат Г, – съезди в магазин, купи несколько упаковок яиц, – увидел удивление на лице шофера и добавил, – и несколько коробок конфет. Хочу подарок сделать для наших милых дам. Причем с приколом.

Водитель взял деньги. Взглянул опять удивленно на депутата, но ничего не сказал. Ну, что скажешь чиновнику, который живет в своём мире, и по магазинам явно не ходит. Уже уходя из кабинета Виктор прикинул, как уложиться в выделенную сумму, а если не получится, то хотя бы доплатить чуть-чуть. И тогда пусть это вложение будут в конфеты, а не в яйца.

Вернулся Виктор через полчаса. Принес четыре коробки с конфетами и четыре упаковки яиц, местной сети. Он уже собирался уйти, но депутат попросил остаться.

– Сфотографируешь нас, – проговорил Шалтай-Болтай, протягивая смартфон. – Для истории.

Виктор только пожал плечами. Хозяин барин. А хозяин между тем вызвал в кабинет помощниц.

Минут через десять дамы уже были в кабинете. Депутат им вручил коробки с конфетами и упаковки с яйцами. Потом сделал снимки. Уже на следующий день в социальной сети появилось сообщение о «геройском его поступке».

- И это всё? – спросила моя жена, когда я замолчал.

– Если бы. Ты бы знала, какой шум поднялся в сети. Фотки угадили даже на украинские сайты. – Тут я замолчал... – одно скажу, как только праздники закончатся у депутата, вероятнее всего, начнется не сладкая жизнь. Что-то мне подсказывает, что губернатор вряд ли будет доволен, когда его область в таком некрасивом свете выставят.

– Да уже, – проговорила супруга, – явно времена меняются. Раньше яйца Фаберже дарили, а теперь, – она махнула рукой, – куриные.

Каток (Хроника абсурда) Мэрские рассказы

Новый год подошел к концу. Чего только не было. Перед самым праздником каток открыли. Один из местных (ну, предприятие у него тут) постарался. Лично сам Герман Янусович мероприятие проводил. Потом, отчитался, что в какой-то степени это и его заслуга. Потом конечно, из-за трагедии праздничные мероприятия отменил. Я как зам надеюсь, что это его собственное решение. Так что новый год встречали мы хоть и с фейерверками. Благо ни одна квартира не пострадала, чего не скажешь о соседнем городе. Но... без музыкального сопровождения. Да и потом, когда началась праздничная неделя – концертных мероприятий, в этот раз из-за холодов, не было.

У меня же праздничных каникул почти и не было. С женой посидели. На глупостью депутата Г посмеялись. Ну, а потом рутина началась. Ну, не мэру же по крышам в такой холод ползать. Он только один раз приехал. Фоточку сделал, дескать работает, ну, и дальше праздновать.

А на мне отопление, благо таких проблем, как в Подмосковье у нас в сущности не было. Народ конечно мерз, но труб при этом не рвало, хотя честно признаться пару раз ликвидировать в авральном режиме приходилось. Катки появились не рукотворные, а, в какой-то степени, естественные.

Ну, и дороги пришлось в порядок приводить. Убирать ту, часть, что не удалось убрать в снегопады, благо с заморозками сами снегопады и прекратились.

И в итоге в первый рабочий день (для тех, кто отдыхал) нас ждал сюрприз.

Ещё один предприниматель построил у себя рядом с заводоуправлением каток. Хорошо что ещё не в этот день открытие назначил, так как у того же мэра от праздничной суеты болела голова. И явно не в переносном смысле этого слова, так как позвав в кабинет, Герман Янусович просто поставил меня перед фактом, что на открытие еду я, а не он. То ли отношение у него с нынешним руководителем завода были плохие, как-никак подсидел его в своё время. Ну, если так можно назвать назначения бывшего начальника завода – мэром. Тут и понятно, одно дело заводом руководить, а другое дело городом. Только от шишек успевай увертываться. То то не так, то это. Даже боты в социальной сети не могут справиться с оппозицией.

В итоге на следующий день, благо открытие катка было запланировано на вечер, я отправился по всем каткам города, чтобы иметь хоть какое-то но впечатление. Чтобы, так сказать, сравнить катки сделанные по старым технологиям, с новыми.

Сперва в здание самого первого городского катка, благо оно рядом с мэрией.

Походил, посмотрел, даже прокатился. Потом на стадион. С утра он был ещё закрыт. Машины чистили выпавший за ночь снег. Погода потеплела и снег вновь посыпался. Каток хороший, но несколько ней из-за аномальных морозов простоял.

Потом прокатился, благо мэр выделил машину с шофером, в Северный микрорайон. Там катков было два и они пустовали. Некому было чистить. Хотел ещё в дальний квартал съездить, но шофер отговорил. Сразу сообщил, что каток, хоть и есть, но из-за конфликтов просто не эксплуатируется. Я на всякий случай взял на карандаш. Вернусь в мэрию займусь этой проблемой. Если конечно, всякое бывает, не забуду.

В итоге поехали в Зареченский район. Там несколько катков, но ситуация не со всеми хорошая. Где-то чистят, где-то не чистят. По крайней мере одного человека я видел, который чистил каток. При этом парни здоровые, вместо того, чтобы ему помочь стояли рядом и недовольно ругались, что тот медленно это делать. Надо бы поговорить с депутатом К. Он вроде всё делает для комфортной среды. Опять же если не забуду.

Потом прокатился на каток, что открыли недавно. Просто шик. Одна проблема, народу на этот бесплатный каток, не так и много. Как мне заявили в кассе, где можно было получить бесплатный билет, мне пояснили, что бронируют и не приходят. А они должны хранить место пол часа. Зато лед чистит машина, точно такая же, как и в хоккейных дворцах.

Прокатился и в новый район. Тут катков побольше. Вроде и чистят лучше, но опять же не везде. Ледовый дворец... покататься можно, но в эти дни хоккей и на лед не попасть. Но в кассах сказали, что билеты нарасхват.

Время уже было под вечер, когда мы выехали в сторону завода. Именно там среди зданий завода управления и устроили каток. Как утверждало руководство для рабочих и их детей, но лично мне в это мало верилось. После работы не до коньков, особенно если труд физический. Плюс ко всему коньки нужно с собой. Те, кто добирается на работу на общественном транспорте уже отпадают. Это нужно коньки с собой вести. К тому же автобусы, мэрия с этим ничего поделать не может, ходят плохо. Тут причины разные. Причём зависящие не от самих автобусников. Те кто ездит на машине, то же вряд ли будут кататься в загазованном, относительно, районе. Ему проще прокатится до своего района, благо хорошие катки теперь есть (не во всех права) районах.

Мы проехали мимо мэрии, миновали стадион, который уже начал оживать и выехали в призаводские микрорайоны, а потом на главную (в какой-то степени) заводскую улицу. Она конечно городская, но от нее зависит существование в какой-то степени жизнь завода.

И вот наконец мы въезжаем на территорию завода. Нет проходную мы не пересекаем, а всего лишь оказываемся на стоянке, принадлежащей предприятию.

Тут уже праздничная атмосфера, но генерального директора я не вижу. Да и собственно масс, желающих опробовать новый лед – тоже. Вот ростовая фигура напоминающая работника завода. Вокруг яркие огни. Не смотря на легкий снежок лазерное шоу.

Сам каток небольшой. Среди административных зданий и труб. Типичный индустриальный пейзаж. Одним словом на любителя. Вряд ли рабочий, проведший среди этой «красоты» смену захочет задержаться или вернутся в свой выходной сюда. Впрочем кататься на этом катке будут. Хотя бы те, кто сидит в администрации завода. Неплохо конечно накрутить парочку кругов, когда рвань на тебя работает.

Вот только что-то лица у пришедших на каток не очень счастливые. Видимо кто-то уже опробовал новое Ноу-Хау и остался недоволен. Лично мне завтра будет любопытно почитать комментарии. И не на страничке директора завода. Там никто правду не напишет. И отзывы скорее будут восторженные. В основном от женщин работающих в этих административных зданиях.

Вот только одного впечатления от впечатлений уже катавшихся недостаточно. Нужно самому опробовать лед. Благо коньки с собой. А вот это минус, делаю первый вывод я. Коньки нужно тащить с собой. У конкурентов и коньки бесплатные, да и сам каток в более благополучном районе, правда и туда ветер временами доносит запахи с этого предприятия.

Раздевалка это плюс. Хорошие лавочки, вот только у переодевающихся обратно в привычную обувь, настроение не очень. Лед ругают. Но почему?

Коньки надеты и я выхожу на лед.

Приехали. Коньки не скользят. Второй минус. Теперь понятно почему... и тут мой взгляд падает на сам лед. Современные технологии, но плитка из которой собран коток... Да. Вкривь и вкось. Словно не каток, а какой-то бульвар, на котором уже лет десять не делался ремонт. Ещё один минус. Третий и не главный.

Плюс пейзаж. Тоже минус. Красиво конечно, но завод есть завод. Как ты его не украшай. А ещё и воздух. Человек, не привыкший к запахам предприятия сразу его почувствует. М-да...

Я еле сдерживая слова выбираюсь с катка. И тут впервые сталкиваюсь нос к носу с директором завода. Увидев меня он заулыбался.

– Ну, как вам наш каток? А где мэр?

– А вы сами его видели? И хорошо, что мэр этого не видит.

– А что случилось?

– А вы сами посмотрите.

Я ухожу в раздевалку. Уже оттуда я слышу отборный мат. Хорошо, что хоть журналистов нет. А когда выхожу, директор смотрит на меня и говорит:

– Будем дорабатывать. Откроем окончательно через несколько дней.

– Ну, ну, – бормочу я и иду к машине.

- Накатались уже? – спрашивает шофер.

– Накатался. Я вот, что тебе скажу, Игорь. На этот каток не вздумай ни сам, ни жену и уж тем более детей вести... пусть эти менеджеры сами на этом чуде катаются.

Шофер пожал плечами и повез меня домой. Уже дома с ноутбука я посмотрел страничку директора. Я был прав. Восторженные возгласы управленцев.... и тишина.

О том, что каток будут доделывать неужели завтра напишут?

Авария (Хроника абсурда) Мэрские рассказы

Жалобы в мэрию, что парят колодцы на одной из центральных улиц, стали поступать под вечер пятницы. Герман Янусович Французов вызвал в кабинет меня и сказал:

– Семён, понимаю что уже настроение не рабочее, но сам видишь. Нужно созывать совещание. Позвони аварийной службе и компании, что пару лет назад, занималась в этом месте ремонтами.

- А они то зачем? – удивлённо спросил я.

- Боюсь, что объект на гарантии. Сами ликвидируем и потом неприятностей не оберёмся.

Неприятностей нам конечно не избежать в любом случае. Лично это я прекрасно понимал. А вот «Хозяин», как мы называли мэра за глаза, просчитывал ли все варианты? Но как бы то не было, мне нужно было созвать совещание. И как можно быстрее.

Вот только раньше 17:00 сделать этого не получилось. Увы. Это сейчас мэр, когда заседание закончилось, понял, а в тот момент он был даже рад, что именно в это время, а не ещё позднее.

– Господа, – обратился он к собравшимся, – вы сами видите в какое время нам приходится работать. Аварии по всей стране. Страна на грани взрыва. В прямом и в переносном смысле, – добавил он. – Сами знаете проблемы есть и у нас, но не настоль серьезные, как в других городах. Так что давайте сперва доложите, что там в данный момент происходит?

Наверное стоит отметить, что заслуг в том, что в городе проблем в большей массе не было не от заслуг нынешнего руководителя. В последнее время в основном жаловались на ремонты коммунальных сетей. По секрету скажу, но это секрет Полишинеля, но проблемы сменились, после того, как предпоследний мэр, уехал из города в другую область. То же на должность мэра. Забавно, но в его городе в этом году почему-то проблем с авариями нет. Я подписан на его страничку и отслеживаю. Хорошо, что наш мэр не умеет читать мысли. Иначе бы он расстроился, но по моему мнению, остановки в том городе нечета нашим.

Впрочем я однако отвлекся.

- Сразу заявляю, что не позволю, аварийным службам влезать в нашу ответственность. – Проговорил директор «Газпром теплоэнерго Энска»

Я заметил, как облегчённо вздохнул начальник аварийной службы. Он видимо понимал, что часть грехов, если они примут участие в ликвидации достанется и ему. А так, благодаря руководителю «Газпром теплоэнерго Энска», сия участь может и миновать. Он взглянул на мэра в ожидании, что тот скажет.

– Я вас за язык не тянул, – проговорил Французов, – ваша ответственность и вам отвечать. Но если не справитесь, у меня будет повод расторгнуть с вами контракт. Сами понимаете, если я это не сделаю, то новый губернатор заставит меня... короче не важно. Продолжайте.

- Ситуация такая, что придется менять компенсатор. Несколько не критичных но есть утечек на трубе диаметром шестьсот миллиметров.

– Старый компенсатор? – уточнил мэр.

– Нет. Мы его меняли в 2019 году.

Французов недовольно покачал головой. Компенсатор, если он конечно не китайского производства должен был отслужить, как минимум лет десять. Поставленные при первом постсоветском мэре Геннадии Старковском компенсаторы, те что не были подвержены замене, работали по прежнему. Поти тридцать лет, и в ближайшие годы должны были быть заменены. Впрочем в те годы не экономили. Не ставили дешёвое и не долговечное.

– Сэкономили? – Недовольно проговорил Герман Янусович.

Начальник «Газпром теплоэнерго Энска» опустил голову.

– Ладно, что уж после драки кулаками махать, – продолжал мэр, – на этот раз ограничимся замечанием. Но если узнаю, что вы решили экономить, как на запчастях, так и на моём здоровье – Уволю! Когда вы готовы приступить к устранению?

Начальник «Газпром теплоэнерго Энска» замялся. Он рассчитывал, что ремонт можно было бы сделать в воскресенье. К тому времени привезли бы резервный китайский компенсатор, но сейчас после слов мэра, его задор куда-то испарился.

– Во вторник. Нужно, еще привезти новый компенсатор.

– Во вторник? Вы, что рехнулись! А если трубы не продержатся до указанного срока...

– Ну, можно поставить китайский...

– Нет уж. Раз другого выхода нет. Будем ждать вторник.

– А как быть с жителями? – Спросил я. – Они сейчас звонят, а потом будут писать в сетях.

– До понедельника продержимся. В выходные не до этого. Да и морозы. Не многие в такие дни выходят на улицы. Плюс эта трагедия с котиком...

Кто интересно из семьи мэра следит за судьбой котика. Он, жена или дети? Впрочем, возможно Французов прав. Пока в сети не будет шума о паре на центральной улице, благо он не такой сильный, как в других городах страны, торопиться не стоит.

– А если взять у аварийной службы? – Вдруг спросил мэр.

– Я же просил не вмешиваться, – проговорил начальник «Газпром теплоэнерго Энска».

– Окей. Но если не сделаете... впрочем лично во вторник приеду контролировать процесс замены. И за помните у вас только 24 часа на всё про все. Хотя даже меньше. Не уложитесь...

– Постараемся.

– Вот и постарайтесь.

Когда все закончилось, мэр вызвал в кабинет ответственного по коммуникациям.

– Вот что, Егор, - проговорил он. – Отслеживай социальную сеть эти два дня. Я надеюсь, что всё будет в порядке, но лучше пере бдеть, чем оказаться в позе Z. А в понедельник сообщишь о замене компенсатора во всех группах города.

– Указать, что авария?

– Ты что! Укажешь, что плановый ремонт.

Честно признаюсь, на каких дураков рассчитано слово сочетание «плановый ремонт» в январе, когда обычно плановые ремонты проводят летом. Ведь именно ради этих мероприятий целые кварталы остаются без воды на целый месяц. Однако дураков у нас хватает, что поверят в «плановый ремонт».

В понедельник вышел пост во всех группах, принадлежащих мэрии. И кто бы мог предположить, ну, конечно же – я, но первым комментарием были: «Плановые работы в январе???», «Точно не плановые, пар из колодцев всё выходные шпарил.», «Плановые работы в январе на теплосети... Либо от того, что нет денег, либо от того, что нет мозгов организовать всё летом.».

Обиден последний комментарий... Я то тут причём? Нужно было написать авария... так тут же стали бы писать, а почему не устранили в выходные. Короче, куда не кинь всюду... Видимо мэру доложили, и на некоторых страничках подчистили, а на некоторых, где комментариев было не так и много заменили на аварию. Но лично я ждал вторник.

Во вторник я и мэр выехали на объект. После понедельничной критики Французов был не доволен, но эмоции сдерживал. Из областной администрации уже звонили и интересовались, что у нас происходит. Губернатор лично взял ситуацию под контроль, а следовательно мэр должен был присутствовать на объекте.

Машину оставили на стоянке и пешком прогулялись к люкам, где шел пар. Начальник «Газпром теплоэнерго Энска» уже был здесь.

– Успеете за 12 часов спросил, – Герман Янусович.

– Вскрывать придется. Воду отключили. Почти 117 домов в этом квартале остались без горячей воды и отопления. Сейчас ждем экскаватор и кран, чтобы вскрыть плиты. Сутки как минимум.

– Какие сутки? У вас всего 12 часов... ну, в крайнем случае 18, но не больше. Сами видите какая ситуация в стране. Хотите чтобы власть сменилась? Те, кто придет вряд ли простят наши грехи. Ивана Васильевич, подойди.

Иван Васильевич не царь, а начальник аварийной службы. Он приехал на своей машине за нами и был в рабочей одежде.

– Будь другом спустись, оцени. Не доверяю им. Подставят всех нас.

– Но, как же не вмешиваться.

– А ты и не будешь. Просто осмотришь и дашь заключение. А может, что-то и посоветуешь, как эту аварию ликвидировать. В отличие от них, я тебе верю.

С Иваном Васильевичем Французов работал вместе на местном заводе, до того, как стал мэром. Ценил того за честность и уважал. Отчего и назначил на должность начальника аварийной службы. И если бы не договор с «Газпром теплоэнерго Энска», навязанный прошлым губернатором, давно бы поручил тому работу.

Иван Васильевич надел суконные рукавицы и спустился в люк колодца. Его не было минут десять. Французов даже начал нервничать. Вскоре он появился из люка. В руках он держал кусок трубы.

– Труба прогнила. Компенсатор конечно тоже не ахти, но замена может подождать до лета, – проговорил он, протягивая железо. – Нужно просто заменить участок в трубы. Даже раскапывать не придется. Я думаю мужики справятся. В отличие от их начальника они на балаболы.

– Труба то найдется? – спросил недовольно Французов, глядя на начальника «Газпром теплоэнерго Энска». - Или Васильевич привезет? – на мгновение задумался и добавил: – вместе с приказом на расторжение договора по оказанию услуг на 2024 и последующий годы?

- Найдется.

Начальник тут же кинулся к своей машине. Быстро заскочил в неё и уехал.

– Нужно придумать, как расторгнуть контракт, – прошептал он. – Я думаю новый губернатор согласится с моими аргументами.

Аварию устранили к вечеру. Народ конечно ворчал в социальной сети и надеялся, что с ««Газпром теплоэнерго Энска» от которой вот уже какой год были в городе проблемы, расторгнут контракт.

Я тоже надеялся.

Кресло (Хроники абсурда) Мэрские рассказы

Кресло, в прямом и переносном смысле, впервые закачалось под мэром в тот день, когда губернатор области подал в отставку, чтобы занять более перспективную должность.

Я видел с какими глазами вошел в свой кабинет Герман Янусович Французов накануне.

- Следующим губернатором буду я, – произнес он уверенно, присаживаясь в кресло.

И тут кресло пошатнулось. Видимо уборщица как-то неудачно поставила, а мэр даже не заметил это присаживаясь.

- Губернатор поехал навстречу с президентом. Хочет попросить об отставке. Мечтает стать сенатором. Так, что как только утвердит, так сразу меня назначат.

По логике всё так и должно было случится. Все предыдущие ставленники были друзьями, если так можно было выразиться, хозяина. Само собой не нынешнего мэра, а владельца предприятия, от которого многое зависело - не только в городе, но и в области. Но в этот раз что-то пошло не так. В качестве исполняющего обязанности губернатора президент назначил совершенно иного человека. В какой-то степени нашего земляка, видимо рассчитывая, что горожане отдадут свои голоса именно за него. Однако гарант явно заблуждался, ведь даже ставленники владельца завода с трудом преодолевали пятидесяти процентный барьер.

Видели бы вы какое лицо было в тот момент у Германа Французова, когда я ему об этом докладывал. Казалось он проглотил лягушку. Мэр еле сдержался, чтобы не высказать, что он думает о случившемся.

Впрочем в тот момент, хоть кресло и пошатнулось, но всё же ещё оставалась надежда, что Балаболкин Федор будет фигурой временной и просидит на губернаторском кресле до сентября следующего года, когда должны были состояться выборы. Французов ещё надеялся, что в следующем году смениться президент, но я ему твердо заявил, что на это надеяться нельзя.

Наверное не стоило этого говорить, так как мэр исчез из поля зрения на пару дней. Для всех чиновников аппарата было заявлено, что он взял пару дней отгулов. Все мероприятия, на которых должен был присутствовать Герман Янусович взяла на себя глава городской думы Маргарита Птахина, которую у нас за глаза называли «Королевой Марго», так как на «Серого кардинала» она не тянула.

Это были несколько дней затишья перед бурей. А потом новый ставленник президента стал корчить из себя – барина. То тут, то там полетели головы районных руководителей, что посмели ему перечить. Даже мэр областной столицы ушел в отставку.

- Не иначе конкурента в нём увидел, – сделал я вывод, когда сообщил об этом Герману Янусовичу.

- Типун тебя за язык. – Проворчал тот, и я понял, что хозяина что-то тревожит.

На следующий день сообщили, что ИО губернатора собирается посетить свой родной город. Французов побледнел, когда услышал от меня эту новость. Проблем было сейчас выше крыши. Часть конечно по вине мэра. Слабохарактерный он что ли? А часть по вине подрядчиков, что не рассчитывали свои силы. Да и жители в последнее время как-то недовольно ворчали. Ох, уж эти местные правдарубы.

В этот раз отделался мэр легким испугом, а вот нам тяжело пришлось. Весь негатив после встречи сорвал на нас. И даже приказал мне разработать документы на разрыв отношений с теплоэнергией, от которой у нас в конце года были проблемы. Почти целый квартал остался на сутки без отопления и горячей воды. Даже готов был уплатить тем неустойку, хотя ранее этого делать не собирался.

А между тем Балаболкин «буянил». Одним словом швырялся направо и налево деньгами. Благо не его, а муниципальные. Обещал много. Видимо в преддверие президентских выборов. И даже, в отличие от мэра, был приглашен на инаугурацию. Чем ещё больше вогнал Французова в штопор. Я так и слышал, как под тем скрипит и раскачивается кресло. Точкой кипения было то, что Балаболкин вступил в партию.

- Это конец! – проговорил мэр.

И я понял, что он окончательно впал в уныние. Теперь чаще и чаще мелькала на экране «Королева Марго». Глядя на неё, я думал: «Неужели она спит и видит себя в кресле мэра?»

Впрочем иногда стоит оставаться в тени. Угроза конца её карьеры исходила не от Французова, а от И.О. губернатора. Один неверный шаг, и чтобы не ссориться с владельцем фабрик и заводов... ну, кто же будет в наглую плевать в колодец, да ещё на фоне предстоящих выборов, и она станет «Козой отпущения». Даже не вспомнят все её заслуги.

Но пока кресло покачивалось под седалищем Французова.

Следующим ударом было то, что Балаболкин выдвинут был партией на пост губернатора. В тот же день, Герману Яновичу намекнули, что его в качестве альтернативы ни хозяин, ни прочие чиновники видеть не желают. Даже посоветовали поставить свечку богу, чтобы тот помог досидеть тому до конца отведенного срока. А посему, ему, как мэру следовало позаботиться о том, чтобы Балабалкин с уверенно победил в его городе. Как он это сделает, ни чиновников, ни Балаболкина не интересовало. И может вздохнул бы Французов свободно, но вот отношение у него с горожанами, особенно с активной его массой были не очень.

– Не досижу я в кресле, Семён, – проговорил он за месяц до выборов. – Нутром чую. Начинай подыскивать себе, на крайний случай работу.

Но лично я пока этого делать не собирался. Выборы мэра у нас не всенародные, а с помощью городской думы, а там уж посмотрим. Хотя по городу поползли слухи, что если Французова снимут, мэром станет женщина из бывших сотрудников владельца заводов, газет... хозяина одним словом.

Ну, что сказать. Балаболкин в нашем городе всё-таки победил. Набрал, каких-то 55% и то благодаря тому, что сотрудники в соцсетях пустили слух, что от голосов ничего не зависит, что решение уже принято, раз его САМ назначил. Тут же пустили старый фейк с Марком Твеном. И если бы не это, то кто знает стал ли Балаболкин губернатором. Однако мэр принял вариант, при котором у него ещё оставался шанс остаться в кресле. Победи оппонент и он точно бы не усидел.

Наследующий день мэр, с помощью журналистов сообщил об убедительной и уверенной победе Балаболкина. От чего был тут же поднят на смех. А в других группах, принадлежавших мэрии после «восторженных» комментариев, последние просто закрыли.

А вот сегодня вновь прозвучал первый звоночек. «Королева Марго» подала в отставку.

Я вот сижу пишу мемуары, а мэр в кабинете пытается сделать мину при плохой игре.

Кто же будет следующим мэром? Человек хозяина, королева Марго или может быть я?

2024

Сахарная вата (Хроника-абсурда. Мэрские рассказы)

Сказать, что я был ошарашен – ничего не сказать. Новость просто поразила меня. Об этом мне сообщила бывшая депутат Л, когда в понедельник утром я явился в мэрию раньше обычного. В пятницу она заявила о сложении своих депутатских полномочий. Когда об этом узнал Герман Янусович Французов, того чуть инфаркт не хватил. Хорошо у меня была припрятана бутылочка коньяку и он немножко отошел. А было от чего.

Ушло уже пять депутатов, ещё четыре и городская дума сама собой распустится. А там новые выборы, и губернатор, чемпион мира по танцам, продвинет своих людей.

Новая городская дума и новый мэр. И хозяин дворцов и пароходов, с которым у него с Федором Балаболкиным терки, уже не поможет. Плюс ещё некоторые коммунисты, примкнули к танцору. Французов даже заявил, после того, как осушил рюмку, что дескать зря он свой голос отдал за Федора... Но махать кулаками после драки не стоит, как и не стоит пить боржоми, если почки отказали.

Но это было накануне, а сегодня новая новость. Я уж думал, что ещё четверо решили депутаты положить, но оказалось нет.

Губернатор продолжал чудить и даже выложил в социальную сеть видео, со своей новой идеей.

– Семён Яковлевич, – проговорила бывший депутат Л, протягивая мне смартфон, – он и в самом деле дурак?– Дурак не дурак, – твердо проговорил я, – а дать такое заключение может только доктор. Ну, что он ещё такого наговорил?– А вы, Семён Яковлевич, послушайте.Она включила видео. По коридору раздался голос Федора Балаболкина. Я думал он опять начнет кричать, грубить и гнуть пальцы, но в этот раз он был сама – доброта. Сказочный волшебник не иначе.

– В последнее время в области увеличилось в огромной прогрессии число смертей от сахарного диабета. Поэтому я хочу внести в законодательное собрание области следующее предложение. Во-первых, ограничить время продажи конфет и прочих сладостей с 10 до 12 часов...Я даже присвистнул.

– В сутки, – между тем продолжал губернатор, – с понедельника по пятницу, а так же продавать конфеты только по выходным и праздникам. Во-вторых, ввести на сахар, как и на конфеты со сладостями ограничения. По упаковке сахара и по пол кило конфет или сладостей в руки. в-третьих, вывести из области все кондитерские фабрики, выпускающие конфеты...Это был конкретный удар по единственной кондитерской фабрике, что выпускала конфеты в области «Аюдаг».

– В-четвертых, – продолжал Федор, – свести к минимуму наличие в новогодних подарках конфет и сладостей...Бывший депутат выключила видео запись.

– Я всё могу понять, – проговорила она, – но дети то в чём виноваты? Я уже жалею, что...Она резко замолчала и я понял, что она уже жалела, что положила депутатский мандат. Неужели у неё проснулась совесть? Или она действительно участвовала в заговоре против мэра и «хозяина». Любопытно на что она повелась, раз решилась сдать мандат и лишиться возможности влиять на ситуацию в городе?

– Я понимаю если бы он решил так с алкоголизмом бороться... но с сахарным диабетом? Он, что не понимает, что причина диабета не только в конфетах и сладостях? У нас же во все блюда теперь добавляется сахар в тех или иных объёмах. Лишать детей радости? Это так глупо.Я промолчал, понимая, что тут дело не в сладостях, а в том, что в своё время на выборах губернатора, что «хозяин», что владелец кондитерской фабрики не обеспечили ему уверенную победу. И что оба предпринимателя игнорируют глупые инициативы Балаболкина по улучшению ситуации в области, как тот видит. Ведь оба предприниматели считали, что вкладывать средства нужно было разумно и делать всё под личным контролем.

– Вот что теперь делать, Семён Яковлевич, – спросила меня бывший депутат Л.– Что делать? Улыбаться и махать. Вы уже всё сделали. Да и мэр тоже. Теперь всё будет зависеть от руководства страны и жителей области. Я повернулся и пошел по коридору в свой кабинет.

Сам бы подал в отставку, но нельзя. Без меня Герман Янусович наделает ещё больше ошибок. А он это может. Оставалось верить, что появится супергерой, что остановит Балаболкина, но его пока не было.

Француз в римской тоге. (Хроника абсурда. Мэрские рассказы)

Вот и новый год приближается. Жить становится всё веселее и веселее. Скоро салаты готовить нужно, а мэру нашему не до праздников. И не то что бы организация уборок улиц на время новогодних каникул его беспокоила. Не впервой. Прорвёмся. Скорее его больше волновало то, что срок его прибывания в качестве мэра, ускоренно подходил к концу. Особенно на волне последних событий. Губернатор Фёдор Балаболкин так и заявил, что Герман Французов его как мэр устраивает, да вот только уж больно он мало характерный. Подвержен влиянию меньшинства. Меньшинства, которое на самом деле скорее было большинством. Вот только губернатор боялся этого признавать.

Впрочем, если для него это меньшинство, то почему Федор Балаболкин его так боится? По городу уже ходил слух, что в своей группе в социальной сети он почти всех забанил и теперь читал только ласкавшие его слух комментарии.

Одним словом – «Я д'Артаньян, а вы...»

Ну, и Французов в свою очередь, чтобы остаться на плаву, а не вылететь вслед за руководителями районов, не пришедшихся Балоболкину по душе, начал пытаться подрожать губернатору. Чего он только не чудил.

– - Ну, это ты, Семён, приукрашиваешь. Да быть такого не может, - произнесла моя супруга, когда я замолчал.

Мы сидели на кухне и она послушно слушала, пока мариновала рыбину.

- То то и оно, что может. Сначала он (я имею в Французова) хотел в мэрию в Римской тоге явиться. Дескать он своею комплекцией Нейрона напоминает.– Шутишь? – Взглянула на меня супруга.– Да лучше бы я шутил. Ты же знаешь, что губернатор бывает время от времени ходит на встречи с «избирателями» в мундире генерала Французской армии времён императора Наполеона I.Супруга удивилась и елё сдержалась, чтобы не захохотать.

– Кроме того у него в кабинете, – продолжал я, – и это не слухи. Кроме портрета президента, портреты Наполеона I и Франца-Иосифа.Моя супруга взглянула на меня вновь удивлёнными глазами.

– Ну, того самого, у которого в Сараево родственника замочил Гаврила Принцип.– Да в курсе я. В школе историю как-никак учила... Я просто удивлена почему именно они?– Ну, я лично уточнять не буду. Мне сейчас не до уточнений. Работу бы где другую найти.– Так всё серьёзно?– Серьёзнее не бывает. В отличие от Французова я в тоге ходить не собираюсь. Я еле отговорил нашего Нерончика не вешать на стены портреты римских императоров. Ни Юлия Цезаря, ни Каллигулы, ни Проба.... а он, моя дорогая, уже собирался это сделать.Тут уж моя благоверная не выдержала и заржала... сказал бы как лошадь, но жизнь дорога. Да и люблю я её. Не раз меня останавливала от необдуманных действий.

– Одним словом временно позора избежать удалось. Однако над Французовым уже смеются. Пытаясь угадить Балаболкину он постоянно попадает в смешные состояния. Кресло уже так шатается, словно наш город в сейсмически активной зоне.Почему? Супруге это не интересно, а тебе дорогой читатель я поясню. Хотя может ты уже и так в курсе.

Как и предполагалось, но с того времени, как покинула свой пост депутат Л, ушли ещё несколько человек. А следовательно будут проводиться дополнительные (если ещё отставки не последуют), а там в депутаты будут пробиваться «вассалы». Именно так, а не иначе я называл сторонников Балаболкина. Зачем тому нужно, чтобы в городской думе были его люди? Да только за тем, чтобы уменьшить влияние на жизнь города его настоящего хозяина. Владельца яхт, дворцов и пароходов.

Федор пока пыжится. Пытается на танцевальный поединок того вызвать, но тот не поддается на провокацию.

Кто-то скажет: «Ну, и что?»

А то, что все предыдущие мэры в той или иной степени были друзьями и соратниками. Нынешний – Французов - пытается усидеть на двух стульях и у него ничего из этого не получается.

А мэра в нашем городе выбирают не горожане. Его не назначает губернатор. Это дело городской думы, как ни крути.

Именно вот эти слова вдруг прозвучали из уст моей супруги. Видимо она пришла к тем же выводам.

– Чтобы не случилось, – проговорил я, – а Герман Янусович уже готовит «Запасной аэродром». Хозяин тоже им недоволен, что он подпевает Балаболкину и уже нашел новую кандидатуру.– Давай угадаю! Милада Уткина?– Бинго. Вот только если в думе будет большинство сторонников Федора – Миладе этой ничего не светит.– Ну, горожане могут выбрать и не представителей Балаболкина. – Она задумалась, – а например – коммунистов.Вот тут уж я не сдержался от смеха.

– Это не те коммунисты, что были в 1917, 1945, 1956, 1961. Эти по своей натуре ближе к тем, кто развали страну в 1990 году. Не все конечно, но некоторые, чьи кандидатуры будут точно в списках кандидатов.– Неужели всё так серьёзно?Я вздохнул. Месяц назад некто Сергей Озимов написал в коммунистической группе, что восхищен тем, что губернатор устанавливает памятник в областной столице деятелю французской революции – Робеспьеру. Народ, конечно возмутился в России свои герои и даже создали петицию. На что Озимов оскорбил их, назвав – либералами. Хотя среди тех, кто подписал петицию были и обычные патриоты, мечтавшие бы увидеть памятник Суворову или Ватутину, что для родины сделали куда больше, чем какой-то француз, который и в России то не был.

Точно такой же памятник должны были установить и у нас, но Французов, не смотря на свою фамилию – сказал категорическое – НЕТ.

– Если в гордуме будут коммунисты, – проговорил я, – то нет гарантии, что на кресло мэра они не выберут друга детства Балаболкина, да и то, потому, что тот пообещает установить памятники Ребеспьеру и Марату.– Ну, это ты перегнул. Они на такое не способны.– Ну, не знаю... Но от своей версии будущих событий я не отрекусь. Давай потом посмотрим прав ли я, если вдруг в городской думе вдруг окажутся коммунисты.– Поживем увидим... Но кресло шатается и шатается.– Ладно, – проговорила моя супруга, – гони прочь мрачные мысли. До выборов ещё два месяца, а новый год на носу. Знаешь, – вдруг произнесла она, – а ты сходи на «Аллею желаний» и загадай, чтобы всё было по-прежнему.Аллея желаний это личная придумка мэра. Он как бы не в значай намекнул, а уж местные архитекторы расторались. В отличие от набережных, с которыми у Французова ничего не получалось (хотели как лучше – получалось, как всегда), от аллей в других частях города, – эта получилась на загляденье.

Герман Янусович частенько прогуливался по ней, благо рядом была с мэрией, и видимо загадывал желания. Вот только, он один знает сбываются ли они или нет. Видимо некоторые сбываются иначе давно бы он это дело забросил.

Вот и сегодня он, перед тем, как уехал в дачный домик, там гулял. Хорошо, что не в древнеримской тоге.

26.12.24

Рейдерский захват (Хроника абсурда) "Мэрские рассказы"

ян

Ну, вот и всё.

Эпоха Германа Янусовича Французова закончилась.

События начали стремительно развиваться после новогодних праздников. Я встретился с мэром у него на даче. Мы приехали туда на третий день праздников.

В тот день Герман Янусович был доволен собой. Ему удалось прокатиться на новом аттракционе, который открыли накануне. Глядя, на него было видно, что он доволен, воплотившейся его мечты в жизнь. Но так ли всё было на самом деле? Ведь со временем «хозяин», как по-прежнему его называли в мэрии, научился скрывать свои истинные чувства.

– Пока всё хорошо. – Проговорил он, сидя в кресле за своим столом. Я расположился на диване. И смотрел новогодние сводки. – Федор Балаболкин поздравил меня, хотя и было видно, с не охотой. Обещал, что если я помогу ему - сделать так, чтобы в выборах по городскому округу, победил его человек. А лучше всего, чтобы в думе заседали по-прежнему члены Единой России.– А разве коммунисты за памятник Робеспьеру не согласились бы его поддержать?– Он не доверяет коммунистам. Тем более среди кандидатов нет тех, кто к нему лояльно относится.– Я удивляюсь, Герман Янусович, – проговорил я, – как могло случится так, чтобы губернатор ещё до своего избрания так был возненавиден жителями области?– Карма.Нет в карму я не верю. Я больше верю в то, что он начал создавать культ личности. А главное в то, что сцепился в схватке с истинным хозяином, а это явно не Французов, города.

– И что Вы, Герман Янусович, решили делать?Мэр взглянул на меня.

– Помочь. Я подключу управы. Бюджетников.Это было на третий день новогодних праздников, а 12 января новый аттракцион «Луна Лимпопо» был закрыт, как утверждали владельцы – на ремонт.

Я стоял у окна в кабинете мэра и смотрел на дворцовую площадь. Там ещё было новогоднее настроение. Ёлки и праздничная мишура будут убраны в самом начале февраля. Именно тогда, когда состоятся довыборы в городскую думу.

– Выборы в процессе. Я уже подключаю бюджетников. Через пару дней они начнут голосовать досрочно.– А это законно?– Нет конечно, но народ съест это нарушение. В городе, как прочем во всей стране ходит заблуждение: «Что выборы не на что не влияют», «Что за нас уже всё решено.»– Вы то сами, Герман Янусович, в это верите?– Нет конечно. Иначе не стал бы прибегать к административному ресурсу.- А губернатору?– Пока ещё верю...Январь прошел. Последний день и мы с мэром вновь сидели в его кабинете.

– Операция «Бюджетник», – пожаловался мэр, – не получилась.- Видимо не судьба Козлову стать депутатом и возглавить городскую думу.– Мне кажется ещё не всё потерянно. Будем сушить явку.– Явку? – переспросил я.– Да явку. В самой крупной группе, принадлежащей мэрии, где тусуется 30 процентов населения города, мы просто в день выборов не будем освещать данное мероприятие. Пусть потом возмущаются граждане.– Ну, да... После драки кулаками не машут.– Вот вот. Если всё получится Балаболкин от меня отстанет.Я промолчал. Я прекрасно понимал, что Французов сам себя обманывает. Пытается внушить себе призрачные надежды. Нет Герман Янусович человек хозяина, а губернатор не потерпит, чтобы люди того управляли городом.

– Вам же предстоит, Семён Яковлевич мониторить сети.Начало февраля. Выборы. Я сидел и мониторил Интернет. Основная группа в тот день ни разу не упомянула о довыборах депутатов. В других группах, где народу было меньше, пускали слух, что выборы ничего не дают. Горожане писали, что из всего дома проголосовало 2-3 человека.

Французов был доволен.

Параллельно началась атака на истинного хозяина города. Что от запахов корицы, которые и до этого витали обычно в городском воздухе, у жителей болит голова. Причём писали это жители городов, до которых запах корицы точно бы не добрался.

В итоге Козлов попал в городскую думу, а запах корицы не улетучился.

Наследующий день в Интернете мэру написали, что ждут на кондитерской фабрике «Аюдаг».

Середина февраля. Дума избрала главой города Козлова. Мэру пришлось ездить с ним по городу. Герману Янусовичу это не нравилось, но он по-прежнему верил, что губернатор оставит его в покое.

Не оставил.

Конец февраля. Мы с ним были в кабинете. Через час должно было состояться совещание с губернатором. Мэр был в прекрасном настроении, когда зазвонил телефон. Телефон. По старинке. Французов снял трубку и побледнел. Рукой дал понять, чтобы я вышел.

Через полчаса я заглянул в кабинет обратно. Мэр сидел за столом и писал бумагу.

– Всё кончилось, - проговорил он. – Это, – мэр поднял листок бумаги, – заявление об отставке. Моё заявление по отставке по собственному желанию.По собственному? Как же! Скорее попросили. Уговорили, а возможно и заставили, судя по его лицу.

Он наверное и сам не ожидал, что придется писать бумагу. Вроде - всё сделал по уму, по крайней мере, как он считал. А всё пошло по-другому. Я промолчал, понимая, что только мэр один и жил, да ещё те, кто не пошли на выборы или голосовали, как велело руководство, с широко закрытыми глазами.

– Исполняющим обязанности - я оставлю тебя, Семен Яковлевич. Думаю ты справишься.Мэр прекрасно понимал, что на следующих выборах мэром явно не будет человек хозяина. Герман Янусович достал из нижнего ящика стола бутылку с коньяком и шоколадку.

– Обмоем моё увольнение?А разве у меня есть выбор? Я даже слова сказать не успел, а Французов уже наполнил рюмки.

– Закусим шоколадкой, Семён Яковлевич, – проговорил он, – ведь скоро только в определённое время удастся им полакомиться.Мы вдвоём рассчитывали посидеть до конца дня. Герман Янусович хотел сдать дела.

– У меня было столько планов, – проговорил Французов, – метро, дворец для конькобежного спорта...Ну, а дальше был просто рейдерский захват. ВРИО мэра я пробыл каких то несколько часов. Позвонил Иванович и сообщил, что губернатор со своей командой приехал в наш город и поднимается в кабинет мэра.

– Вот и всё, – проговорил Герман Янусович, пряча коньяк в стол.Убрал, а шоколад спрятать не успел. Может быть пара минут, но дверь открылась и кабинет вошел Балаболкин.

– Здоровье не бережёте, – проговорил он, увидев шоколад. – Сахар он убивает. 70 % смертей в области от сахарного диабета, – констатировал Федор. – Где ваше заявление, Герман Янусович? Я должен его подписать.Французов пододвинул бумагу. Губернатор достал ручку и подписал.

– Семён Яковлевич будет выполнять обязанности мэра, пока депутаты не выберут нового...– Нет. Исполняющего обязанности мэра, – перебив его, Балаболкин, – Я назначу сам. На данный момент руководство над городом Я беру под свой контроль. Пишите заявление, Семён Яковлевич...На следующий день я с супругой приехали на дачу к Французову. Тот «взял отпуск», как потом говорил в своих выступлениях губернатор. Что произошло с ним на самом деле я промолчу. Герман Янусович что-то задумал, но пока молчит, видимо чтобы не сглазить. А возможно думает, над предложением губернатора

Вот только если он согласится...

Впрочем...

Хроника-абсурда на уходе с поста Французова не закончилась... она вошла в следующую стадию, но описывать наверное буду уже не я.

Нытик? (Хроники абсурда. Туристы)

- Нытик!Такой вердикт сделала моя дочь, когда мы расстались с Геннадием. Так она обычно обзывала тех, кто не согласен был с её мнением. С её видением красоты и комфорта. Нам старому поколению этого не понять...

Но давай те по порядку. С того момента, как позвонил мой старый приятель по техникуму – Геннадий. Когда-то мы вместе с ним учились в техникуме. Потом наши пути разошлись. Мы иногда списывались и бывало время от времени виделись. Иногда у него в городе, иногда в столице, иногда он приезжал ко мне.

Именно так случилось и в этом году.

Он был в середине декабря на конференции в Санкт-Петербурге и на обратном пути решил заскочить на пару-тройку дней в мой родной город.

Предупредил за ранее, в надежде на то, что я буду в городе, а не умчусь на очередную мою командировку. Попросил, чтобы его не встречали. Тем более адрес он мой прекрасно знал.

Через пару дней уточнил дату приезда и время, когда мы будем дома. Там оставалось только ждать.

Он появился тютелька в тютельку. С коробкой шоколадных конфет – для моей дочки. С букетом цветов – для моей супруги. Он прекрасно знал её любимые цветы, благо училась она с нами в одном техникуме. Геннадий даже пытался за ней ухаживать, но выбрала она меня. Интересно, сожалела ли Ирина (так её зовут) глядя то на меня, то на него в своём выборе или предпочла кого-нибудь другого? Ну, и бутылка дорогого французского коньяка – для меня. Я не алкоголик, но время от времени люблю пригубить чисто для удовольствия.

– Если сейчас не будем пить, – проговорил Генадий, разглядывая накрытый стол, – то выпьешь её весной или летом... а может зимой. Или может лучше и тебе коробку конфет было купить, – издевательски подмигнул он. – Это правда, что у вас конфеты и сладости будут продавать с 14 до 16? Или это фейк?Какой к чёрту – фейк, губернатор Федор Балаболкин всё-таки пропихнул через законодательное собрание этот идиотский закон. «Рыжий», хотя правильнее сказать депутат Л, попытался возразить высказать своё мнение, но после «Наездов» «однопартийцев» с дулся как воздушный шар.

– Если бы. Ну, раздевайся и пошли к столу.Мы часа два посидели. Разговаривали. Спорили. Даже пели. Потом дочка начала хвастаться новыми набережными, скверами и прочей новогодней мишурой, что украшала наши улицы в последнее время.

– Жаль на колесе - обозрения «Луна Лимпопо» нам покататься не получится. Его ещё делают. Хотя...– Хотя что? – спросил Геннадий.– Хотя заявляют, что оно уже готово на 99%.– Вы то сами в это верите?– Нет, – хором ответили мы.– Ладно показывайте вашу мишуру...На автобусе из одного района в другой. Не доезжая до мэрии, мы вышли.

Сначала «Аллея желаний». Говорят здесь по вечерам можно встретить мэра. Он ходит тут в одиночестве, благо выходы перекрыты телохранителями и загадывает желания. «Аллея желаний» его идея.

Сегодня ни его, ни его охранников тут не было. Значит пока всё шло по плану моей дочери. Семь полуколец создавали эту самую аллею. Она тянулась от спортивного комплекса почти до здания мэрии.

– Не оригинально, но сойдет, – проговорил Геннадий, когда мы шли по ней: – загадываете желания.Я промолчал. В желания не верил, особенно в то, что они сбываются. Супруга призналась, что желания если загадывает, но и то, если стоит между тесками.

– Сбываются? – уточнил мой приятель.– Иногда.– Ну, а ты Натали?Моей дочери уже 18 лет, но в душе она ребёнок поэтому и неудивительно, что она ответила:

– Загадываю.– Здесь?– Да. Я иногда приезжаю сюда и загадываю.– Если не секрет, то что?И Наталья начала называть различные вещи.

– А не пробовала загадать, чтобы трубы в доме починили, или лифт заменили? – спросил я.Лифт в нашем доме наладом дышит. И уже не раз останавливался. Хорошо, что ещё стропы не оборвались и он со свистом не полетел вниз.

– Так лифт и без желаний починят в следующем 2025 году... – проговорила раздражено дочка, – чего желание на такой пустяк тратить... Смотрите как красиво.Вот только Гена смотрел куда-то в сторону. Я посмотрел и увидел, что взор его устремлен на две остановки. Новую и старую.

– У вас, что в городе везде две остановки? – удивленно поинтересовался он.– Ага. Мы как москвичи... только они плитку каждый год меняют, а мы остановки.– Зато двух остановок на одной остановке в других городах нет. – вставила словечка Натали.– Это уж точно. На вокзале наличие двух остановок объяснимо, а вот здесь. Поэтому меня и удивило. А почему у вашего дома одна?– А раньше там остановки не было... да в сущности если к нам ехать, то она в общем и не нужна. А если от нас... так вторую до твоего приезда увезли. – Пояснила Ирина.– Теперь понятно. Но, всё равно странно... я даже не могу понять, глядя на эти две остановки - которая из них старая, а которая новая.– Так первая из них и полтора года не отстояла.Геннадий промолчал и мы пошли вчетвером дальше. Мимо мэрии к новогодней ёлке.

– Ну, и где тут красота? – Проговорил мой, приятель, когда мы переходили дорогу. – Ёлка искусственная. У нас настоящую до сих пор ставят. А это что за колпак над ней?В нескольких словах пришлось описывать гениальную задумку архитектора и оправдывать «ёлку» в виде конуса.

– Я бы простил и искусственную, но в виде конуса увольте.– А карета, как вам карета, Гена, – попыталась сменить тему разговора Натали.– Карета – как карета. Почта такая же стоит в северной столице. Не удивлюсь, если и дома на площади обнаружу такую же. Не, хочу быть душнилой, - проговорил мой друг, – но и цифры эти не оригинальны. Ты, уж извини если огорчил...Я видел как насупилась моя дочь. Она держалась видно боялась обидеть нашего гостя.

С площади пешочком на первую часть, называемую не иначе как - набережной Декабристов. Её только-только закончили (если верить местной власти) и теперь она была открыта для горожан. Мне тут раз посчастливилось быть и я прекрасно знал в каком она на самом деле состоянии. Мои моль бы были устремлены к богу, чтобы он смилостивился и закрыл эту грязную от строительного мусора землю, хоть бы небольшим, но ковром из снега. Бог меня и услышал. Земля действительно была засыпана белым снегом. Вот только с обломанными ветками, и деревьями упавшими, в ходе не то строительных работ, не то в результате штормового ветра, что не было в этих местах до реконструкции.

Геннадий молчал видимо от него не скрылась реакция Натали насчет новогодних украшений. Всю дорогу он почти молчал, слушал восторженные голоса моей супруги и дочери. Хорошо, что они не произнесли любимой некоторыми барышнями в таких случаях фразы: «Ну, хоть что-то делается». Иначе с той интонацией, с которой это обычно звучит, складывается впечатление, что это для произнесшей её дамы – это обычное восклицание, когда после сто тысяч уговоров супруг наконец-то вбил в стенку гвоздь, чтобы повесить портрет «её любимой».

Не сдержался он, когда мы подошли ко второй уже укутанной гирляндами маленькой ёлочке:

Ирина, ты же писала, что только посаженные ели нельзя украшать? А ведь если у первой не понять, что она только посажена, то тут то... всё на виду. Вот столбики... и гирлянды.– Честно скажу, – проговорила моя супруга, – у нас не задумываются о вреде для деревьев.– Ну, да ты писала, что депутат К любит искусственную траву. Неужели он без ума и от искусственных деревьев?– Я тебе пока ничего не отвечу. Пусть для тебя это будет сюрприз.– Надеюсь приятный?– Ну, это каждый решает в меру своей испорченности.– Эх, снять бы гирлянды...– И попасть в категорию вандалов, – подала голос Натали и указала на столб нашпигованы камерами.Счастливое будущее, – со вздохом проговорил Геннадий и мы пошли дальше.Прошли мимо колеса «Луна Лимпопо». То ли его ещё делали, то ли доделывали.

Геннадий ничего не сказал, а только вздохнул. Он прекрасно помнил старое «Чертово колесо», что когда-то было в городском парке. Ничего в тот момент не сказал.

А дальше была набережная номер два. Андреевская. Я видел, как побледнела супруга. Мне вспомнилось, что она ещё весной хвасталась в письме, что мэр Герман Французов посадит тут «много при много» деревьев.

Посадили, как говорят чиновники из мэрии «по максимуму» – то есть почти ничего. Всего десять ив и несколько кустов боярышника.

– Ну, и где твой сюрприз?– Вот, – и Ирина указала на «металлические деревья», укутанные гирляндами.– Ты же писала, что будут больше посадки...– Может и будут, – проговорил я, – если прокуратура займется тем, куда делись деньги на озеленение и были ли они вообще выделены. Но точно не деревьев.- Ты, в это веришь, Сергей?- Уже нет, Гена. Уже нет.Вскоре мы поднялись на бывшую площадь Свободы.

– Вау! – Воскликнул впервые за всё время Геннадий. – Площадь конечно жалко. Сколько раз мы по ней гуляли, да только сделано со вкусом... – Он стал озираться и вдруг произнес, – но без ложки дёгтя тут всё равно не обошлось. Хотели лучше, а получилось как всегда. Вот зачем тут электрошкафы – проговорил он, указывая на них, стоявших чуть ли не по среди площади. – Их не могли бы от посторонних глаз спрятать?– Я художник, я так вижу, – хихикнула Натали, – а вон там, под стенами храма гамаки?– Гамаки? А зачем?– Ну, это уж не ко мне... но ведь так хорошо полежать в гамаке на свежем воздухе...– Ты уверена, – перебил её Геннадий.Натали отвернулась и я услышал, как она произнесла шепотом:

– -Душнила.

Услышал или нет мой приятель, но пока никак не отреагировал. Зато произнес:

– Красивый памятник.Тут уж вздохнул я.

– Красивый, но не к месту. Его бы напротив деревянного дома, где он жил поставить... но. Одним словом «Жираф большой - ему видней».– Ладно не парся. Куда дальше то пойдем?– В парк, – как-то неуверенно проговорила Наталья. Она уже боялась, что мой друг разнесёт в пух и пах реконструированный городской парк.Вот только в парке он почти ничего не сказал. Он поражался, удивлялся. Но без какого-то восторга. Лишь только на месте бывшего «Чертова колеса» он остановился и сказал:

– Лучше бы новое вот тут поставили.Единственное замечание с которым мои дамы согласились.

Ну, а дальше мы пошли на автобусную остановку. Геннадий собирался в гостиницу. Сегодня поспит, а завтра с утра на вокзал и домой. По крайней мере, такие у него были сейчас планы. Видимо пока бродили по городу он сто раз всё обдумал и переиграл. Сидеть и пить вино, когда мне завтра на работу, ни мне, ни ему не хотелось. Бродить по городу, в котором не хочется жить у него тоже желания не было.

– Город изменился, – произнес Геннадий, – и увы не в лучшую сторону. Стало мало деревьев. Да сейчас зима и этого почти не видно, но чувствуется. Аура как-то поменялась. – Он замолчал. – Вот, что если вдруг и вам всё очертит, то приезжайте ко мне. Я помогу. У нас деревья пока так не рубят.– Мы подумаем. – Хором проговорили мы.– Подумайте, подумайте. А вот и мой автобус.Он заскочил в автобус и как только тот остановился на перекрёстке, Натали произнесла:

– Нытик!28-29.12,2024

Контрабандисты (Хроника-абсурда. "Стажёр". Антиутопия)

ь

До границы области оставалось два километра. Водитель остановил машину и произнес:

– Дальше пешком. Перейдете, границу, а там я вас подберу.

Вот времена и нравы, никогда мы с приятелями не думали, что станем внутри страны – контрабандистами. Да и никто, ещё год назад не думал, что такое будет, но жизнь меняется. Губернатор Федор Балаболкин поспособствовал этому. Ограничение на продажу, сначала кондитерских изделий, а потом ещё и лимонадов. Затем распоряжение, чтобы на вывесках не было даже упоминания о конфетах, лимонадах и прочих сладостях. Потом начали ловить тех, кто из сахара делает леденцы «Петушок», те самые, что были популярны во времена Советского союза. А так же стали останавливать машины, благо опыт пандемии не прошел зря, и проверять, не ввозят ли в область «запрещённый товар». Не, если найдут коробку шоколадных конфет, то конечно само собой ничего не будет, а если несколько, то пока отделается только штрафом и конфискацией. Слава богу, губернатор не додумался тех, кто конфеты в область везёт в тюрьму сажать. Хотя в кулуарах законодательного собрания области депутат Окопников, уже пытался пропихнуть эту безумную идею. Адвокат дьявола, как его прозвали.

Я и мой приятель Вадим, не буду называть его фамилию, тем более он не просил, вынули из багажника два рюкзака. В моём шоколадные конфеты фабрики «Аюдаг», в его карамель «Рот-фронт».

– Ну, с богом, – молвит водитель, – надеюсь всё пройдет без сучка и задоринки.

Его понять можно. Через два километра наша область, а там лес контролируется беспилотными аппаратами и видеокамерами. Если последние мы знаем – где расположены, то дроны непредсказуемы. Попадешь в объектив такой и прощай «дорогие учителя на неделю». Поймают. Товар отберут. Да ещё и задержат на 48 часов. Пока суд не выпишет штраф. Это конечно не такой большой срок, но всё равно неприятно чалиться на нарах.

Хотя поговаривают в тюрьме к внутренним контрабандистам нормально относятся, ведь даже у осужденных есть дети.

– Ты слишком не светись, – напомнил я водителю. - Лучше подальше от трассы нас жди. - Я достал старую добрую карту района. Когда мы занимались контрабандой то старались смартфоны и телефоны не брать. Развернул. – Вот тут жди. В деревне живут - адекватные. Там стукачей нет.

Мы с приятелем пожали ему руку и направились по тропке в густые заросли смешанного леса.

Я знал, что водитель постоит ещё полчаса и только потом отправится в область.

Мы с Вадимом пробирались, через заросли. Делали это аккуратно, чтобы не сломать ни одной веточки. С рюкзаком это конечно сложно сделать.

Миновали маленькую речку. Пришлось идти по упавшему в своё время дереву. Сначала я переживал за товар, глядя как пытается удержать равновесие мой приятель. Затем он. Я чуть не плюхнулся. Хорошо успел опереться на длинную палку, что прихватил с собой.

Пока мы были на территории соседней области и опасаться дронов не было смысла. Да и камер тут не было.

Пройдя почти километр, вышли к полю.

– На прямую? – спросил Вадим, когда мы вынуждены были остановиться.– Нет. Пойдем в обход портить отношения с местными не стоит. Ещё не одну вылазку придется делать, прежде чем губернатора снимут.– Снимут? – с надеждой в голосе спросил приятель.– Снимут. Он всем уже поперёк горла. Хватит ему командовать. На компанию «Аюдаг» наехал, что та переехала в другую область, оставив небольшой филиал, по производству соков. Они этим не занимались, а теперь вынуждены, иначе много народу осталось бы без работы.– Понятно. Теперь куда?- Направо. Налево нельзя там трасса.

Мы обошли поле и вышли к просёлочной дороге. Такие нам будут попадаться ещё, как минимум пару раз. Я достал карту и посмотрел, где мы находимся, когда пересекли дорогу. И пройдя небольшой лесок, вновь оказались на краю поля.

– За этим полем начинается наша область, – проговорил я. – А там ухо нужно держать востро и поглядывать на небо. Особенно когда войдем в лес. М-да покружить придется.Это почему?Камеры. Но не боись, я их уже изучил. Это ты впервые, а я то уже два месяца контрабандой занимаюсь. Сначала всё просто было. Даже «сладкий туризм» изобрели, но потом Балаболкин прочухал это дело и блокпосты выставил. Я себя, как в Америке 30-х во время сухого закона чувствую. Тогда контрабандисты дальше пошли туннели под землёй вырыли.– Туннели?– Не боись. Думаю у нас до этого не дойдет. Хотя подземные склады в лесу может и появятся, если чудить продолжит.

Мы вновь обошли поле и теперь углубились вновь в лес. Всё такой же смешанный и неухоженный. Неудивительно, что местная администрация боялась пожаров.

Мы шли теперь неспешно, прислушиваясь к звукам леса. Пели птицы, кричала кукушка. Даже хотелось остановиться и спросить: «Кукушка, кукушка, сколько мне жить?». Спросить и услышать ложь. Откуда глупой птице знать.

Звук привлек моё внимание. Какими бы бесшумными не были дроны, они всё равно создавали – шум.

– В кусты, – проговорил Вадим. Он среагировал быстро. Ведь и понятно, бывший воин, вернувшийся с операции, и не вписавшийся в обычную жизнь.

Мы скрылись в зарослях и притаились.

– Не думал, что в мирной жизни пригодятся навыки оттуда. Там каждый день, – говорил он, – думал о конфетах, шоколаде и сахаре. Там это всё было, но не в таком количестве.– Улетел, – проговорил я.

Мы выбрались из кустов и я понял, что Вадим будет нашими ушами, а глазами и памятью буду я.

Пришлось пару раз изменить прямой маршрут. Впереди были камеры, а попадать на них было не резон.

Наконец мы вновь вышли на поле. Оно было «подпаром», так что преодолеть предстояло метров двести бегом.

– Как думаешь успеем? – спросил Вадим, когда мы стояли на краю.– Должны успеть. Вот только мы будем на открытой местности, и при появлении дрона... у нас не будет возможности спрятаться.– Тогда надо отдохнуть и перекусить. А лучше посидеть тут до темноты.

Я взглянул на часы. До темноты ещё часа три. Водитель вряд ли будет нас долго ждать. Если только не найдет укромное место в деревне.

– Боюсь, стоит рискнуть, – проговорил я. – Тем более в основном дроны летают над лесом. Предотвращение пожаров это их основная функция. Тут же поле под паром, и полет если и может быть, то не санкционированный.– Я не понял, что ты наговорил, ну, раз не хочешь дожидаться темноты. Десятку по утрам бегаешь?– Не бегаю, но такой участок преодолеть успею.– Тогда побежали.

И мы побежали по этому полю, где трава была по пояс.

То ли бежали, как угорелые, то ли дроны здесь, из-за заложенной программы, не кружил, но открытое место преодолели без проблем. Сразу юркнули в заросли, чтобы судьбу не искушать.

– Повезло, - проговорил я. Достал карту и протянул Вадиму. – Дальше полей нет.

Он кивнул.

– А это что?– Ещё один ручей. Не широкий, как тот.– Понятно. Ну, что в путь?

Теперь мы не спешили. Вадим по-прежнему следил за небом, а я время от времени показывал ему карту и говорил, где какая камера находится. Он запоминал, понимая, что в следующий раз ему одному придётся идти. Сейчас не иначе как – стажером не назовешь.

Наконец мы вышли к деревне.

Остановились в зарослях, почти как партизаны во время Великой Отечественной. Я снял рюкзак и оставил Вадиму со словами:

– Схожу в деревню, посмотрю всё ли спокойно.– Не думал, – проговорил вдруг мой товарищ, – что здесь будет как там... или как тогда.– Мы сами не думали. Особенно не думали те, кто голосовал за Балаболкина на выборах.– Неужели обманул?– Обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад. Многие раскусили его ещё до выборов, но трусость вперемешку с админ ресурсом. Ну, сам понимаешь...– Не удивительно... за нас всё решили.– Решили. Вот поэтому, ты сейчас и стал контрабандистом внутри страны. Абсурд, но это так. Ладно. Кончай балаболить. Там водитель наверное уже заждался.

Я выбрался на окраину деревни и, напевая песню «Пятнадцать человек на сундук мертвеца», направился туда, где нас должна была ждать машина.

Она стояла, где ей и положено быть. Только водителя нигде не было. Я уже подумал, что случилось непредвиденное, но из соседнего дома выскочил мальчишка лет десяти.

– Дяденька, идите сюда. Полицаев тут нет.

Так адекватные жители области, называли тех, кто восхвалял деяния губернатора.

Я тут же последовал за ним и вошел во двор, а затем уже входил в дом, явно построенный лет десять назад. Там за столом, с чашкой чая сидел наш водитель.

– Я уже замаялся вас ждать, – проговорил он. – Если бы не хозяева, наверное так и просидел бы в машине. Хорошо, что люди свои понимающие.– Чаю не хотите? – Проговорила женщина.– С удовольствием, но у меня там товарищ.– Вася, сбегай... Приведи товарища.– Нет. Лучше я сам. Ему два рюкзака не притащить будет.

Ушел, а уже минут через двадцать, я с Вадимом вернулся.

– Чай будете? – Спросила вновь хозяйка.– Не откажемся, – проговорил Вадим, уже присаживаясь за стол.

Где-то с час просидели в гостях. Говорили о многом. Выслушали и поняли, что многие не довольны политикой губернатора Балаболкина.

– До чего предыдущий губернатор не нравился, - проговорила Наталья, так звали хозяйку, – что даже петицию подписывала в 2019. Но этот самодур, почитатель французской революции. Сестра звонила из города, сказала, что почти везде его портреты с умными цитатами висят. Сын, хотел футболом заняться, так в школе учительница сказала – не модно. Бальные танцы собираются преподавать – не пущу.

И это была только вершина айсберга.

В итоге водитель сказал, что нам пора.

Я на прощание вытащил из рюкзака коробку шоколадных конфет и протянул хозяйке.

– Спасибо за гостеприимство.

В город мы добрались без приключений. Сдали на склад товар и получили обещанные деньги.

Завтра его рассортируют, и методом «закладок» будут его распространять, а по-другому нельзя.

Деньги не пахнут. (Хроника-абсурда. 2.0 - СТАЖЁР)

Деньги не пахнут. Вроде это сказал один римский император. Впрочем это не так и важно. Да и зачем мне, молодому лоботрясу это знать. Полгода назад я закончил школу журналистики и получил картонные корочки, которые как выяснилось «не имеют веса». Да и в издательствах, солидных и презентабельных, меня просто отшили. Сославшись на то, что им требуется журналист с опытом работы. По крайней мере, за те деньги, которые я мечтал получать на первом этапе.

В конце концов, я лишь просто оставил объявление на Авито: «Молодой, неопытный журналист – фрилансер ищет несложную работенку за нескромные деньги.»

Подруга сказала, что я дурак и ни один идиот не откликнется на моё объявление.

В итоге такой человек – нашелся. То ли он идиот, то ли я не такой дурак.

Инокентий Моргунов – так его свали. А представлял он, как заявил – интернет издательство - «Активный коллектор» и предложил встретиться в последнюю пятницу лета в кафе на улице Ленина.

На следующий день с папкой, в которой лежали все мои документы я спешил в кафе, которое открыли на месте кондитерского магазина, после того, как ограничения на продажи сладостей вступили в силу.

Мой новый работодатель уже сидел за столом и потягивал пиво. Каким-то шестым чувством он сразу понял, что журналист это я. Возможно потому что в кафе в то время, кроме него и меня никого не было.

- Степан? - спросил он.

Это моё имя. Отец пошутил... вместо того, чтобы назвать Ратибором или Жоржем.

-- Он самый.

- Присаживайся.

Сразу на ты. И я почувствовал, что с работой повезло.

- Раньше где работал? - спросил он, когда я заказал лимонад.

Почему лимонад? Да потому, что только тут можно было в это время выпить лимонада, съесть булочку, полакомиться конфетами. И всё из-за запрета продавать всё, что делается из сахара - только два часа в день.

Это Федор Теодорович Балаболкин – наш губернатор придумал, чтобы бороться с сахарным диабетом. Вот только поглощать сладостей меньше не стали. Даже контрабандисты появились, что доставляли окольными путями конфеты из другой области в нашу.

- Нигде. Без опыта не берут. Ведь ведение школьной стенгазеты за опыт они не считают. А у меня только он, да курсы журналистики.

Моргунов улыбнулся и проговорил:

- Плохо конечно, но это дело наживное. Научим... Поможем. Считай, ты уже нашел работу.

Я тогда и понятия не имел, почему к нему опытные журналисты не шли. Поэтому обрадовался, что так удачно прошёл собеседование.

- Пока отдыхай, а с нового месяца займёмся. Пока изучай новости. Особенно про хозяина и депутатов. Статьи про них - это наш хлеб. Заказчик неплохо за них «башляет».

Хозяином в городе Энске называли владельца крупного предприятия. Поговаривали, что предыдущий мэр "ходил под ним". Сейчас мэр сменился. Поговаривают, что в отличие от предыдущего – этот марионетка губернатора. Человек не самостоятельный и шага, без указаний Балаболкина, сделать не может.

Впрочем, как и местные депутаты. Кроме одного. Депутата Л, которого в народе прозвали «Рыжим». Не из-за того, что пошел против Федора Теодоровича, а потому что волосы на его голове были рыжими, как у героя Джанни Роддари – Джельсамино.

Ещё существовал микросоциум, который терпеть не мог Балаболкина, за его глупые инициативы, бесконтрольные траты бюджета. А особенно этому микросоциуму не нравилось, что у нынешних чиновников, что заменили команду Французова, был сидром – «Стрекозы».

А вот кто такой «Заказчик», я даже не подозревал.

- Если вдруг у тебя что-то появится до 1 сентября, то шли мне на почту.

Он протянул мне свою визитку.

- Ах, да, – добавил он и запустил руку в карман засаленного пиджака, – это аванс.

На стол упали две пятитысячные купюры.

- Это сейчас бумажные. А если сработаемся, то буду переводить просто на карту. Согласен?

Я кивнул.

Уходя он подошел к стойке и сказал бармену:

- Бутылку лимонада моему другу. А ты, Степан, помни – сладкое может привезти к диабету.

Вечером начались события. Местный депутат Л оказался втянут в скандал. Случилось так, что депутат Л, прозванным в народе Рыжим, а в последнее время корчившим из себя Джельсомино, решил как всегда, так уж сложилось в последнее время, посетить строящиеся или ремонтирующиеся объекты. Начал со скандальной школы, которую по словам губернатора Балоболкина и мэра Творогова Франца Семёновича, должны были сдать к учебному году, со дня на день. Именно там он и встретил бывшего своего соратника депутата И, некогда посредственного врача. Медицина, от того, что тот ушел в «слуги народа» не много то и потеряла. Доктор прославился больше скандалами, чем успехами на медицинском поприще. Разразился нешуточный скандал. А потом к скандалу чуть не присоединился местный сенатор от области Шароглазов. Хорошо для сенатора, что тот сдержался и не наговорил гадостей ни в адрес депутата Л, ни в адрес депутата И, к которым он одинаково относился с призрением. Шарогласов сдержался, зато коллеги депутата И, кинулись на помощь оскорбленному товарищу. Призывая лишить Л, в очередной раз, депутатского звания. И выгнать с позором из фракции. За что «группа поддержки» получила от горожан, которым не нравились дела ни местных депутатов, ни мэра, ни губернатора и тем более сенатора, не лестных комментариев вагон и маленькую тележку. Я быстро сочинил статью, где в нейтральных тонах, высказал своё отношение и к депутату Л, и к депутату И, и к прочим защитникам. Ответ от Моргунова пришел достаточно быстро. «Не пойдет. Я же просил не спешить. И заказчик такое не потерпит. Лучше выставьте депутата Л в негативном свете. Добавьте для контраста поддержку его со стороны крупного городского бизнесмена. Поддержку микросоциума и мигрантов». После этого сообщения я переработал текст два раза, но ничего толкового не получалось. Читая его - хотелось кричать: «Не верю!». А ведь редактор хотел от меня такую статью, чтобы и сомнения не возникло, что всё так и было. В итоге выходные прошли впустую. Я уже хотел было отослать аванс, но утренние события внесли свои коррективы. В понедельник начался дождь. Обычный осенний дождь и даже не ливень. Такие, какие бывали в моём детстве. Те, что за какие-то несколько минут превращали обычные городские улицы в каналы Венеции. Я помню, как в 2011 году бежал по таким рекам из школы домой, получая нагоняй сначала от мамы, а потом и от папы. Здесь же был обычный осенний дождь, но и он смог натворить такого, мэр выглядел на его фоне мокрой курицей. А ведь первый звонок, и единственный был за две недели, до первосентябрьского чп. Именно тогда нужно было чистить по городу ливневую канализацию. Но то ли из-за малого опыта, то ли из-за того, что руководство «фестивалило», а не занималось своими прямыми обязанностями – но ливневки никто не прочистил и в итоге получили то, что получили. Мэр словно мокрая курица, вместо того, чтобы возглавить борьбу со стихией, лично, как простой рабочий стал устранять последствия своих косяков. Бегал в «каспере» и махал лопатой, время от времени, пиарясь. Хорошо, что в этот день я никуда не поехал, а просидел дома, работая на всё тем же текстом. Как вдруг пришло сообщение от Моргунова. «Объедини скандал с депутатом и наводнение. При этом постарайся выставить мэра и губернатора героями, а депутата Л – главным антогонистом. Или попросту говоря «доктором Зло». Ну, ты понял!» Я то понял. Вечером передо мной на компьютере был небольшой текст: «Всё началось в пятницу, когда известный депутат Л послал на три буквы малоизвестного депутата И. Последний, конечно же, пожаловался коллегам по партии ЕР. Те тут же отреагировали и написали в Госдуму. Депутат К пообещал разобраться с проблемой в понедельник. То есть сегодня. Для этого используя свои связи, он обратился к специалистам из прогноза погоды, на одном местном телевизионном канале, чтобы они вызвали дождь, как это они умеют делать. Предварительно он договорился с местными грызунами, чтобы он засорили канализационные стоки. Грызуны были отловлены мигрантами с одного предприятия. В итоге вся эта ОПГ, после возвращения губернатора в столицу, но не страны, а области, затопило город! Тем самым, подставляя лучшего мэра и отвлекая горожан от конфликта, возникшего в пятницу. И всё ради того, чтобы президент не знал, что депутат рамсы попутал... И на вопрос, а что там с Энском? Владимир Владимирович Путин сказал:"А он утонул ".» Я его перечитал и удовлетворившись, что получилось нажал на кнопку – «Отправить». Минут десять я сидел в ожидании вердикта. Затем раздался звонок и пришло сообщение: «Всё супер! Берём! Лови гонорар!» Ну, а что делать – деньги не пахнут!

Грипп (Хроника-абсурда. Туристы)

На экране вдруг появилась надпись:

«Медицина – наши дни. Исследования с Леонидом Краевским...»

Затем:

1999 год. 31 декабрь. Подмосковье. Деревня «Красный холм».

В тот день, так и не дождавшись четы Ржевских, Алевтина Ивановна лично направилась к ним домой.

Подходя к дому, по узкой едва почищенной накануне, деревенской дороге, она вдруг почувствовала что-то неладное. Несмотря на то, что на улице был уже солнечный морозный день, в доме Ржевских по-прежнему горел свет.

Женщина открыла незапертую калитку и проскочила во двор. Подошла к окну и постучалась.

- Лидия, Анатолий! – прокричала она, но ей никто не ответил.

Тогда она подошла к двери и собиралась постучаться, но дверь открылась от её прикосновения и она вошла внутрь.

Увиденное поразило её. Сосед и соседка лежали на кроватях.

Накануне...

Лидия и Анатолий ещё летом знали, что поедут встречать новый год в подмосковную деревню, где у них был небольшой одноэтажный дом, доставшийся от родителей. Они и раньше так делали, но в этом году им повезло и у них совпал отпуск. Супругам, а они работали на одном предприятии, удалось уговорить руководство поделить им его на несколько частей. Первую на конец 1999 года, вторую часть, большую, на май 2000.

Вот и сейчас, оформив отпуск пару дней назад, они преодолев сначала на поезде, а потом на попутках, они выбрались из серого «москвича» и начали выгружать свой скромный багаж. А зачем с собой, что-то везти, когда домашние заготовки хранились тут же в деревенском доме.

На экране появился ведущий. Мужчина лет 60...

- В те времена везти продукты из города в деревню не было смысла. Жители деревень сами занимались огородами и садами. По этому в погребах их домов хранились всевозможные заготовки. Квашеная капуста, помидорчики и огурцы. Варенье и даже вяленая рыба. Вы спросите, а как же воры? А какой уважающий себя вор, пойдет в глухую деревню, когда в те времена проще было ограбить магазин или сберкассу в городе.

И вновь надпись:

Накануне...

Видимо дальняя дорога сделала своё. Супруги приехали уставшие. И встречавшей их в тот момент Алевтине Ивановне Петуховой сказали:

- Сегодня мы к тебе не придем. Завтра с утра.

Нужно было обсудить приготовление к празднику.

На следующий день. Подмосковье. Деревня «Красный холм».

Но утром ни Лидия, ни Анатолий так и не пришли. Решив, что видимо соседи устали с дороги и решили хорошенько выспаться, Алевтина Ивановна решила навестить их сама позже...

То, что увидела гражданка Петухова в доме Ржевских заставило её выругаться.

Оба... И Лидия, и Толя лежали на кровати и бредили. Было видно, что случилось что-то не ладное.

Женщина взмахнула руками и устремилась к соседям.

Ну, так и есть. Температура и жар.

На экране вновь ведущий.

- В те времена, впрочем как и в нынешние, с медициной в сельской местности было не очень хорошо. Врачи и так с трудом поспевали к заболевшим, а тут ещё канун нового года. Кому охота работать, когда до новогоднего стола с разносолами остаются считанные часы. – Проговорил он, – Так было и в этот раз.

Подмосковье. Деревня «Красный холм».

Алефтина, не долго думая, тут же побежала к себе домой, чтобы вызвать не «отложку».

На том, конце провода недовольно проворчали, но всё-таки пообещали выехать. Посоветовав дать заболевшим парацетамол.

Вновь ведущий:

- В те времена небольшая аптечка была в каждой уважающей семье. Бинт, зелёнка, йод и даже марганцовка. А так же активированный уголь, ну, мало ли что съешь или живот прихватит. Ну, и само собой жаропонижающие... парацетамол.

Подмосковье. Деревня «Красный холм».

Точно такая же аптечка была и у самой Петуховой, и должна была быть у Ржевских. На всякий случай Лидия прихватила свою. И слава богу, что сделала. Парацетамол в аптечке у соседей не обнаружился. Видимо те не планировали заболеть...

На экране здоровенный мужик в кепке и белом халате.

Под его изображением надпись: «Огурцов Геннадий Иванович – фельдшер»... а так же маленькие цифры 2021 год. На лице у него медицинская маска.

– Терпеть не могу тех, кто болеет по праздникам, – проговорил он. – Тут бы расслабиться да сто грамм медицинского принять на грудь... так ведь нет же умудряются и приходится ехать на вызов. Но в те времена, это что два-три пациента. Грипп он такой, но с нынешней инфекцией... В этом году, как с цепи сорвались вызов за вызовом.

В отчаянии он машет рукой.

– Короче новый год в 1999 году был испорчен. Не знаю каким чудом я успел в тот день к новогоднему столу.

Подмосковье. Деревня «Красный холм».

Скорая приехала к 15:00. Алевтина уже оказала первую помощь и Толя пришел в себя. Он всё так же лежал на кровати, но взгляд имел более осмысленный.

– Ну, что тут у вас, – раздался голос фельдшера Огурцова в дверях. – Мда... принесла нелёгкая.

Он присел перед Анатолием послушал дыхание, посмотрел горло, проверил давление и пульс. Потом такие же манипуляции с Лидией.

– Грипп. Постельный режим. Ты уж, Алевтина, позаботься о соседях. А ещё я скажу, гости дорогие – вакцинироваться нужно было!– Так я и вакцинировался, – пробормотал Ржевский.

На экране вновь ведущий:

– В те времена, как впрочем и сейчас грипп старались предупредить. Добровольцам вкалывали вакцину против болезни и ждали, что случится чудо. Чудо должно было произойти и в этот раз. Но...

За месяц до описываемых событий. Провинциальный город. Завод.

Сегодня у Анатолия замечательный день. Накануне они обсудили с супругой, как будут встречать новый год. Ну, и на этой почве у него слегка заболела голова. Благо в то время на проходной алкотестеров не было, иначе этот день был бы его последний на этом месте работы. Чтобы, как то заглушить он и отправился в цеховой здравпункт.

– Вот тебе аспирин. – проговорила фельдшер Зинаида Федоровна. – Что за праздник то был?– Да с женой решали, как новый год встречать будем.– Ну, и? Опять в деревню?– Конечно.– Вот что Анатолий, тебе бы вакцину от гриппа сделать нужно бы. Да и Лидочке тоже. Будете в деревне, вдруг грипп подхватите, а там с медициной... сам понимаешь...– Ну, не делаю я, Зинаида Федоровна, прививки и не болею.– Ну, бережённого бог бережет. Ты подумай, иначе отпуск не подпишу.

На экране вновь ведущий:

– В те времена, прежде чем отнести заявление на отпуск к секретарю, нужно было зайти в здравпункт и поставить штамп, что ты прошел флюорографию. В те времена, медкомиссии были не так обязательны, а вот флюорография. М-да...

Геннадий Огурцов:

– Обычная тенденция, что в те времена, что в нынешние. Если уж привезли в отделение вакцину, то будь любезен всю вколоть. Ну, или процентов семьдесят. А иначе премии лишат. Вот и приходится уговаривать. Тогда печатью в заявлении на отпуск, сейчас наездом на руководителей. И те вынуждены уговаривать... А что делать. А в нынешние тяжелые дни... тем более.

За три дня до описываемых событий. Провинциальный город. Завод.

Это сейчас отпуск оформляется за две недели, а в те времена отпуск можно было оформить за два дня, а то и накануне. Деньги выдавались в кассе на центральной проходной. Страна и завод, на котором работал Анатолий Ржевский только переходила на электронные карты. И чтобы получить деньги, и не только отпускные нужно было выстоять очередь.

В тот день Анатолий всё таки решился. Он пришел в здравпункт и сделал прививку. Плечо болело, и в тот момент казалось, что это было самое худшее в его жизни. На следующий день они выстояли в очереди за отпускными в толпе «таких же вакцинированных». Кто-то уже тогда чихал и размазывал на кулак сопли...

На экране ведущий:

– В те времена никто и не думал, что нужно носить медицинскую маску. По крайней мере, на территории бывшего СССР. Мы же не вараврская Япония или Южная Корея.

Подмосковье. Деревня «Красный холм».

Фельдшер сделал всё что мог. Посоветовал пить морс из клюквы, таблетки.

В тот момент никто и не знал, что грипп будет в средней форме, но уже точно было известно, что Новый год, впрочем как и короткий отпуск будут испорчены.

Антиваксер, сидит спиной к камере. Голос искажен.

– Ладно вакцина против кори, туберкулеза и оспы. Те годами проверены. Но нынешняя. Сделанная на коленке. Не испытанная. Что наша, что импортная. Сначала говорили: «Сделаешь – не заболеешь». Потом, когда болеть начали: «Переболеешь в легкой форме»... Ну, ну... у меня знакомые, которые после вакцины от гриппа чудом не умерли...

На экране вновь ведущий. Он идет по пустынной улице. На лице у него медицинская маска.

– Так случилось, что праздники были испорчены. Но с тех пор супруги Ржевские зареклись делать прививки. Это их решение... как впрочем и многих. Вот только времена меняются... Впрочем это уже совсем другая история.

Проблемный двор (Хроника - абсурда. Управдом)

- Яков Самуилович! Это меня. Я был когда-то заместителем мэра Германа Французова, но с той поры много воды утекло. Сначала Хозяина, как любил он себя называть, сняли. Потом меня, как марионетку, — по крайней мере, именно так прозвучало моё увольнение из уст губернатора Балаболкина. Затем убрали и настоящую марионетку, не то мэра, не то главу города, тут даже черт ногу сломит. Но его не просто сняли, а перевели в статус самой настоящей куклы. Теперь он под дудку Балаболкина в Совете Федерации такие кренделя откаблучивает, что другие сенаторы ему завидуют.

Это я о Франце Творогове говорю. Вроде нормальный человек был, пионервожатый, потом в молодежном парламенте заседал. Но то ли не подал надежд, то ли хозяйственник из него никакой — вряд ли Французов в тот момент видел в нем конкурента, но отправлен он был в председатели района. А уж когда нас с бывшим мэром прогнали, Балаболкин сразу вспомнил о нем. Ну а почему бы нет? Послушный. Одним словом — марионетка. Пинков от горожан губернатор много в ту зиму получил, в итоге сделал его сенатором, чтобы совместно с Шароглазовым пинать владельца заводов, дворцов и пароходов. Вот только чем больше пинают, тем сильнее получается противоположный эффект.

Впрочем, что я все о них... лучше о Французове и о себе. Французов в северную столицу уехал, меня звал, но я отказался. Теперь я управляющий компании Ресница. Народ сначала, конечно, повозмущался, но после того, как я прошел испытательный срок, мою кандидатуру одобрили. Уж лучше такой, чем какой-то пришлый. Под пришлыми они имели в виду нынешнего Адика Маркошаева. Вроде ганошится, пыжится, а пока полезного, как и Творогов, для города сделать не смог. Разве что одобрил несколько муралов, фотозон, поддержал переименование плавательного бассейна да скульптуру Робеспьера, которого так боготворил губернатор Балаболкин.

Таких в городе, как выяснилось, не любили. Подобных деятелей обычно поддерживали Марьян Серебренников, Таисия Рыбалкина и Петр Подпевалов. Я всех троих знаю, в свое время они питались из рук Хозяина. Со мной здоровались, чуть ли не руки целовали, но стоило ветру сменить направление... короче, теперь, когда видят меня, переходят на другую сторону улицы. А я человек не злой, но с хорошей памятью, поэтому отказался от услуг фирмы Серебренникова. Тот, конечно, злился, но что делать. Работников его я знал и уважал, поэтому, пользуясь старыми связями, переманил их в новую созданную фирму. Короче, многое поменялось, но не все.

- Яков Самуилович, — это ко мне Творогов обратился, — ну, будьте человеком. Вот проект двора. Тут и качели, и парковка, и мурал. Я взял бумаги и пробежался глазами. Парковка, качели, мурал... вот только двор, где все это хотят осуществить, не такой и большой. Если исполнить все желания, всю зелень придется вырубить. А мнение у жителей разделилось пятьдесят на пятьдесят, и так выходит, что голос мой решающий.

Прораб стройки Акоп Манукян переминается с ноги на ногу. Ждет. И понятно, чего ждет. Там сумма такая, что бюджет небольшого европейского государства нервно курит в стороне. Я же помню, что при Французове за дворы большей площади платили меньше, чем здесь стоит одна краска для мурала.

- Поребрик, бордюр, — начинает перечислять прораб. Да я бы в свое время за версту его не подпустил, а тут... Жалко его, конечно. Недавно, видимо, под давлением Манукян был вынужден купить развалины. Жалко, но платить такие деньги...

- Не подпишу и не соглашусь, — говорю я. Тут же ловлю довольные взгляды одной половины жильцов и недовольные — второй. Деревья рубить в таком объеме не дам. Качели, конечно, хорошо, но в соседнем дворе есть. Детям какая разница, в каком дворе играть? А мурал нужен ли? Вон у того дома крыша течет. Денег у управы прошу, чтобы дали добро на капремонт, а они говорят: денег нет. Откуда им взяться, если они все ушли на увековечивание лика Балаболкина на кирпичных стенах?

– Эскиз на мурал уже есть? – уточняю. Эскиз по всем правилам должны были предложить жильцы дома, но те категорично отказались. Тем более поддерживать наскальную живопись должны были за счет проживающих в доме. Я и так всеми правдами и неправдами пытался уменьшить коммуналку хоть немного, а тут еще и новые поборы. И главное, что деньги с этих поборов пойдут на поддержание фасада только по бумагам.

Творогов недовольно на меня зыркнул.

Не ожидал я от вас такого, Яков Самуилович.Прораб насупился.

- Проблемный двор, — проворчал он, сворачивая проект. Да я и сам не ожидал, а двор у нас действительно проблемный. А еще на носу выборы, и кто знает, как проголосуют жильцы этого двора, когда увидят, что вместо детской площадки им предлагают любоваться на монументальное полотно с губернатором в центре композиции.

Робеспьер (Хроника - абсурда. Управдом)

Накануне раздается звонок, и я беру трубку.

- Добрый день, Семен Яковлевич, это вас из мэрии беспокоят. Моя первая реакция – просто бросить трубку и больше никогда не общаться. Мэрия теперь совсем не та, что была при Германе Янусовиче Французове. Нынешний глава города, уже второй после того, как Французов был вынужден уйти в отставку по инициативе губернатора, чуть ли не полностью изменил весь состав, оставив только самых благонадежных.

Первая реакция сменяется второй – чистым любопытством. Что еще хотят от бывшего заместителя мэра, а теперь обычного управдома? И почему звонят мне, а не в управу? И почему именно из мэрии, перепрыгивая через голову?

- Да, слушаю вас внимательно. Завтра, Семен Яковлевич, в нашем городе замечательное событие – открытие памятника французскому революционеру Робеспьеру. То, что завтра, накануне Дня торговли, хотят открыть монумент Робеспьеру, знал уже весь город. Почти каждый житель негодовал: почему именно он и за какие такие заслуги? Хотя каждый прекрасно понимал, что это был кумир губернатора области Федора Теодоровича Балаболкина, человека, прославившего регион своими странными и загадочными поступками. Во-первых, он ограничил продажу сахара и кондитерских изделий. Во-вторых, позакрывал пекарни, где можно было купить конфеты фабрики Аю-Даг. В-третьих, подумывал организовать клубы знакомств, явка в которые должна быть обязательной для владельцев домашних животных. В-четвертых, мечтал построить цирк, ради чего снял финансирование с образования, медицины и правоохранительных органов. И наконец, начал расписывать стены домов картинками все с тем же Робеспьером.

Впрочем, вскоре группа вконтакте Энск-град опубликовала разъяснение. Дескать, связь между судьбой нашего города и Робеспьером есть. Дескать, если бы не устроенная Великая французская революция, не восстали бы декабристы, которые в свою очередь разбудили Герцена. Герцен вдохновил Ленина, с которым встретился наш городской рабочий Петров. А уж Петров возглавил после революции наш городской Совет рабочих депутатов. Ну, короче, продолжать, наверное, не стоит, история становилась все запутаннее.

- Я в курсе, - проговорил я.- Не могли бы вы прийти и привести людей из вашего ТСЖ на открытие памятника?- Это просьба или приказ? - Просьба. Но по тону голоса больше смахивает на приказ.

- Я, может, и приду, но вот мои сотрудники...- Вы можете им приказать! - О нет, приказывать я не буду. Я озвучу вашу просьбу, и пусть они решают сами. Где, как и во сколько – это уже каждый в городе знал. Сквер, если так можно было назвать крошечную площадь с памятником Робеспьеру, пожимающему руку рабочему Петрову, был знаком каждому. Там за неделю сделали столько, сколько в обычной ситуации делали бы месяц, если не больше. Чтобы угодить Балаболкину, стратегический объект курировал сам глава города, отдавая ему приоритет перед более важными делами. Вечером я собрал домовой совет и объявил о поступившей просьбе.

- Ну, если это просто просьба, то мы не пойдем, хором заявили мои коллеги по дому.- Я не настаиваю. Сам бы не пошел, но больно сильно хочется взглянуть на этот цирк с конями. - А если мы не пойдем, вам ничего не будет? Ничего не будет, ответил я, сдержав шутку насчет коня и шашки. Сердце подсказывало, что ради меня они могли бы пойти на это увеселительное мероприятие, но пусть лучше отдыхают, лето все-таки. На следующий день я приперся в сквер. Народу там было немного: крутились журналисты, поддерживающие губернатора или нет – фиг их разберешь, а также ветераны разных войн. Я бы не удивился, если бы губернатор пригнал сюда участников французской революции. Присутствовал даже свадебный генерал – по своему желанию или по просьбе, гадать не буду. Сенатор Творогов, мэр города. Не было почему-то только депутатов. Присутствовали коммунисты, но не старые, а новые, с которыми ни одна левая партия общаться не желает. Приехали и вассалы, как я их называл, из организации Якобисты России. В толпе я заметил хирурга из Москвы по прозвищу Байкер, получившего его за то, что он неплохо травил байки между операциями. Именно к нему бросился первым делом ручкаться Балаболкин. Тут трудно сказать, был ли врач другом губернатора или просто согласился приехать за солидную сумму. Это мог бы рассказать сам Байкер, но он наверняка будет молчать, сохраняя «медицинскую тайну».

И вот мероприятие началось. Балаболкин выступил с абстрактной речью, больше говоря о Робеспьере, чем о рабочем Петрове. Потом заикнулся, что слышал в толпе идею сделать в городе улицу Робеспьера. Говорил о значимости французского революционера в современной России, когда на его родине его уже начинают забывать. Тут он, конечно, загнул.

В толпе кто-то громко произнес фамилию Петров, и губернатор вдруг вспомнил, что и нашего революционера неплохо бы почтить.

- Еще когда я ходил в садик, начал он, я думал, кто такой Петров. Когда мне объяснили, я задумался. Улица Петрова в городе есть, турнир по шашкам проводят, а памятника столь известному революционеру нет. Поэтому, когда Совет молодежи предложил установить памятник Петрову, я понял, что он должен стоять вместе с Робеспьером, так как обе эти фигуры значимы для истории мира и города. Тут я хотел написать бурные аплодисменты, но совесть не позволяет, поэтому просто аплодисменты. Потом был концерт, читали стихи, танцевали и даже спели Марсельезу – песню запрещенную, но в некоторых ситуациях разрешенную.

Я постоял, послушал и пошел домой. Цирк с конями, если говорить по существу. Никому этот памятник не нужен, кроме губернатора. В толпе я заметил нескольких коллег по ТСЖ: многие, не найдя в себе смелости отказаться, пришли со своими коллективами.

Вернувшись домой, я даже не полез в интернет читать комментарии, и так знаю, о чем думает народ. Меня интересует другое: а что учудит наш губернатор в следующий раз?

Писарь или одно утро моего современника. (Антиутопия)

2040 год. Лето. Мне семьдесят.

Я, как обычно, встаю на рассвете и по привычке тянусь к телевизору. Включаю его и, глядя на серую рябь, осознаю: он мертв. По правде говоря, все эти новомодные плазмы, купленные лет пятнадцать назад, теперь стоят по всей стране безмолвными памятниками ушедшей эпохе. Выкинуть бы его, да рука не поднимается. Когда-то так же избавлялись от виниловых проигрывателей, а теперь они — символ надежности и стиля.

Хотя насчет «всей страны» я, пожалуй, загнул. Кто знает, может, элита по-прежнему таращится в свои «ящики».

Бесполезно давить на кнопки пульта. Всё закончилось лет пять назад, когда разом накрылись цифровые передатчики. Новых не достать: сами делать разучились, а импорт перекрыт — не везут даже контрабандой. Аналоговое вещание тоже не вернуть — старых телевизоров почти не осталось.

Добро пожаловать в прошлое.

Я еще застал времена, когда телевидение было аналоговым, а интернета, с которого всё и началось, не существовало. Но тогда мы двигались вперед, а сейчас... деградируем. Мы стали заложниками гаджетов, которые превратились в кирпичи.

Вспоминаю детство. Первый класс. Учительница учит меня писать чернилами и пером. Всё дается с трудом — это вам не по клавишам стучать. Поначалу я получал нагоняи от родителей за двойки по чистописанию. Приходилось старательно выводить буквы, словно летописцу Нестору. Потом была математика с бесконечными столбиками на бумаге.

Тогда это казалось бессмысленным. Но именно эти навыки помогают мне выживать сегодня. Соседи и знакомые идут ко мне толпой, как к писарю при Иване Грозном: кому письмо составить, кому жалобу. С эпохой гаджетов люди стали писать как врачи — быстро и неразборчиво. Читать еще умеют, но уже шепчутся, мол, это не модно — лучше слушать аудиокниги на виниле. Красивый почерк стал редкостью.

Разучились писать не то что пером — шариковую ручку в руках не держат. Слава богу, подпись еще могут поставить: «цифра» не успела окончательно вытеснить бумагу из нашей жизни.

На столе стоит чернильница-непроливайка, найденная на берегу реки. Кто-то выбросил её за ненадобностью, а мне она спасла жизнь. В магазине покупаю чернила за наличные — банковские карты без сети превратились в бесполезный пластик. Раньше банки хватало надолго, а теперь заказы сыплются один за другим.

Мне кажется, деградация началась давно, а исчезновение интернета стало лишь триггером. Мы мчались вперед, отсекая «лишнее», и в итоге потеряли главное.

Я снова машинально жму на кнопку пульта. Вздыхаю, кладу его на пыльную крышку и шаркаю на кухню.

Там ждет чайник, не зависящий от высоких технологий. Он не электрический и даже не газовый — за ним нужен глаз да глаз. Вы спросите: «Почему не купить электрочайник? Он же сам отключается». Отключится-то он сам, вот только на один кипяток денег и хватит — цены на свет такие, что монополисты скоро заберут последнее. А газ? Газораспределение завязали на электронику и интернет. Добывать ресурсы по старинке «эффективные менеджеры» не умеют, а инструкции предшественников сожгли вместе с бумажными архивами. Как же прав был Рэй Брэдбери.

Так что грею воду на обычной печке, почти такой же, как в начале девятнадцатого века.

Чайник закипел. В чашке — ложка суррогатного ячменного кофе (далеко не чета советскому) и крутой кипяток. Сахар? Я бы добавил, да доктор запретил. Если бы врачи не дублировали электронные медкарты бумажными, можно было бы попытаться заставить их «забыть» о диагнозе, но увы. Медики оказались единственными, кому хватило прозорливости не доверяться «цифре» целиком.

Напиток готов. Пара бутербродов (к счастью, в производстве хлеба насущного мы от интернета не зависели), и я направился к окну под хрип радиоприемника, работающего на честном слове и голом энтузиазме.

Глядя на улицу, я размышлял о былом. Исчезли толпы людей, десятилетиями не выпускавших из рук смартфоны. Отсутствие сети и тотальный контроль над соцсетями вынудили их вернуться сначала к кнопкам, а затем и к стационарным аппаратам. Какой смысл платить за услуги, которые попросту не предоставляются?

С работой, не связанной с «паутиной», проблем нет. Паши хоть до ста лет, было бы здоровье. А трудиться приходится. С Китаем мы рассорились еще в начале 2030-х, когда те предъявили права на спорные острова. Страшно представить, что было бы, посягни они на Сибирь — и то лишь ради легализации своего фактического присутствия там.

Не стоит удивляться, что большинство донашивает обноски из прошлой жизни. Раньше дамы кокетливо жаловались, что им «нечего надеть», а после 2027-го многие и вовсе лишились возможности обновлять гардероб. Я вот донашиваю старую рабочую обувь. Хватит еще лет на пять, а дольше я, может, и не протяну. Другие же перешли на лапти. В 2026 году кто-то выпустил брошюру по их плетению — к 2028-му она стала главным бестселлером, затмив даже щедро пропиаренные мемуары Медведева.

Пора прогуляться, вдохнуть «свежего» воздуха. Раньше я бы назвал его загазованным, но сейчас язык не повернется. Машин почти нет. Кое-как ползают трамваи, в основном советские — восстановили те, что десятилетиями гнили в депо. Из транспорта остались только телеги да кареты. Нефть-то прибрали к рукам американцы — хитростью или силой, Бог их знает.

Пробовали пересесть на паровые машины, но народ взбунтовался: дышать нечем, уголь и дрова нещадно чадят. Да и стоят такие агрегаты баснословно. Даже элите парамобили не по карману, так что они предпочитают кареты, воображая себя аристократами.

На улицах — сплошная рвань на телегах, больше напоминающих собачьи упряжки. Коневодство погубили, зато собак (которых даже пытались продавать китайцам как деликатес, но те лишь покрутили пальцем у виска) — немерено. Называю их «рванью» не из неуважения, а потому что одежда у людей буквально рассыпается в лохмотья. С Китаем в ссоре, а свое производство так и не подняли. Да и некому: с начала века все хотели работать головой, а не руками. Снимали бы и сейчас «видосы», если бы интернет не кончился.

То и дело слышишь: «На завод за такие копейки не пойду!» А тех денег, что они требуют, ни один хозяин не даст. Вот и вкалывают «энтузиасты» до гробовой доски, чтобы прокормить детей. Скоро на территориях заводов начнут открывать кладбища — не везти же покойника на собаках, а карету «избранные» на такие нужды не выделят.

Отдыхают теперь исключительно в деревне — выбора нет. Последний самолет окончательно встал на прикол года два назад. Даже перекраска в патриотичный красный цвет не помогла. Вот и вышло, что вместо обещанного прогресса мы получили деградацию и новое средневековье.

Одного не пойму: почему же «булкохрусты» не светятся от счастья? Впрочем, заностальгировался я. С минуты на минуту придут с заказом. Пора браться за перо и чернильницу.

04.01.2026