Исправление мажорчика

Глава 1. Самокат

Глава 1. Самокат

Поздний сентябрь выбелил небо, словно натянув над побережьем тонкий лист пергамента. Море, еще вчера игриво-лазурное, теперь тяжело вздымало свинцовые волны, накатываясь на пустынный пляж. Песок, промокший от прилива, тускло поблескивал под редкими лучами солнца, пробивавшимися сквозь рваные облака. У кромки воды валялись обломки ракушек, а полосы бурых водорослей, выброшенных штормом, извивались, как угри . Воздух пах йодистой горечью и сыростью, а резкий ветер гнал по берегу клубы холодного тумана, цеплявшегося за пустые шезлонги и перевернутые лодки.

Волна накатила на песок, оставив после себя пенную кружевную кайму, которая тут же растаяла. Медленно, нехотя, откатилась, возвращая позаимствованную силу морю. Где-то вдалеке, за линией горизонта, глухо гудели корабли, их голоса растворялись в шуме ветра. Над причалом, покосившимся от времени, метались чайки с пронзительными криками, будто споря о чем-то. – Вот и сезон закончился, – подумал Никита. На побережье он прикатил на арендованном самокате от нечего делать. Никита, стоя на берегу, тыкал в мокрый песок передним колесом взятого напрокат транспорта. Колесо оставляло следы на песке под различными углами, следуя напору и повороту руля. Полосы пересекались, образуя абстрактные узоры, которые тут же размывались подступающей водой. – На клинопись похоже. От неожиданной реплики, раздавшейся за спиной, Никитос вздрогнул. Он обернулся, и взгляд его скользнул по фигуре девушки, застывшей в двух шагах. Ее силуэт выделялся на фоне серого неба — худая, почти хрупкая, словно тростинка, готовая сломаться от порыва ветра. За ее спиной виднелись холмы, поросшие шиповником, его красные ягоды качались, будто крошечные фонарики, предупреждая о приближающихся холодах. – Извини. Не хотела пугать, – от худенькой девчонки с внимательным, рысьим взглядом, не укрылась реакция парня. Ее голос звучал тихо, почти растворяясь в шуме прибоя, но в нем чувствовалась упругая сила, словно тетива, готовая выпустить стрелу. Ветер трепал кончики ее русых косичек, заплетенных так плотно, что они напоминали колосья пшеницы, и развевал полы длинного кардигана, выгоревшего до неопределенного оттенка. – Пугать… Еще чего! – протянул надменно самокатчик, делая вид, что вновь погрузился в рисование колесом. Его куртка, желтая с серебристыми молниями напоминала горчичную заплатку на общем полотне пляжа, а кеды были покрыты слоем песка, налипшего на влажную ткань. – Меня Галина зовут. – Да хоть балерина! – бросил Никитос свысока, скептически-придирчиво осмотрев девушку. Ему не пришлись по нраву ни слишком широко, по его мнению, разнесенные глаза, цвет которых трудно было определить — то ли серые, то ли зеленые, словно морская вода в тени скал; ни мелкое плетение русых косичек, аккуратно закрепленных на голове, ни невзрачный наряд незваной спутницы — клетчатая юбка до колен и потертые ботинки на шнуровке, явно не предназначенные для прогулок по пляжу. – Это невежливо, – заметила прилипала сдержанно, хоть и с ноткой обиды, – и несправедливо. – Вежливо-невежливо, справедливо-гадливо, – передразнил высокий тембр голоса парень. – Давай, танцуй отсюда, калина-малина! Он резко дернул руль, и самокат, взвизгнув, оставил глубокую борозду в песке, словно разделяя их невидимой чертой. Девчушка развернулась молча, напоследок блеснув влажными глазами. Она пошла вдоль берега, и ее тень, длинная и зыбкая, заструилась следом. – Эх, скукота! – обратился к равнодушному морю Никита. Ветер принес с собой соленые брызги, осевшие на скулах. В отместку парень лихо отправил транспортное средство в свинцовые волны, предварительно раскрутив самокат над головой. Металл блеснул тусклым серебром, разрезая сырой воздух, и с глухим плеском исчез в воде, оставив лишь круги, которые тут же поглотил прибой. – Ну вот, пускай скупнется мальца, – удовлетворенно заключил хулиган. Впрочем, удовлетворения хватило ровно на десять шагов. Песок под ногами Никиты стал рыхлее, превращая каждый шаг в борьбу. На одиннадцатом он вытащил мобильник из широких штанов. Экран телефона покрылся каплями влаги, и парень сердито протер его рукавом, оставив размазанные следы. Вдали, за дюнами, маячили корпуса покинутых отелей, их балконы зияли пустыми проемами, как глазницы черепов. – Па… Ну чего там… С оборудованием? – он прищурился, пытаясь разглядеть на экране точку, которая пульсировала где-то в районе набережной. – И тебе «здравствуй», – отозвался мужской голос, заглушаемый фоновым гулом. – Я тебе сколько раз говорил, не беспокоить на работе? У меня сейчас важная встреча. Деловую атмосферу важного рандеву прервал хлопок пробки шампанского. И женский хохоток, звонкий и игривый. Никита, оторвав трубку от уха, запустил программу геолокации. Не совсем легальную, но очень перспективную с точки зрения укрепления переговорных позиций в отношениях с родителями. На экране карта дрогнула, показывая два ярких маркера: один — у ресторана «Астория», второй — на берегу. – Я слышу, – многозначительно отчеканил находчивый отпрыск. – Что именно? Что слышишь? – тут же насторожился батяня. Его чиновничий сан всецело зависел от родни жены. Ссориться с мощным кланом супруги в планы папы отнюдь не входило. В трубке послышался шелест штор, будто кто-то поспешно закрывал окно. – Скрип перьев при подписании договоров, – язвительно откликнулся наследник, сбрасывая с кед комок влажного песка. Его взгляд упал на горизонт, где туман начинал сливаться с морем, стирая границы между небом и водой. – Ладно, Никита… Будет тебе твоя капсула виртуальной реальности! – голос отца дрогнул, и где-то на заднем плане звякнул бокал. – Когда? – продолжатель фамильных традиций точно знал, что железо надо ковать, пока горячо. Он встал, и ветер тут же забрался в куртку, заставляя его съежиться. – Завтра. – Пап… Ну сам понимаешь… Завтраками меня еще в яслях перекормили. Он пошел вдоль берега, под ногами захрустели ракушки. – Ладно-ладно. Нынче же все будет. – Другой разговор! – Никита усмехнулся, наблюдая, как волна наконец утаскивает самокат в глубину. Над водой кружила чайка, уронившая в волну кусок хлеба. – И не лги! Не был ты ни в каких яслях! – голос отца сорвался на фальцет, и связь внезапно прервалась, словно волна перерезала невидимый кабель. Никита улыбнулся, зная наперед продолжение фразы.

– Потому и вырос эдаким эгоистом. Вне коллектива!

– Глубоко мыслишь! По государственному! – последние пару фраз Никита произнес уже после того, как связь прервалась.

Глава 2. Анкетирование

2. Анкетирование

Вернувшись домой, Никита первым делом врубил компьютер. Сообщение от фирмы, занимающейся монтажом капсул, застало его в пути. Сердце радостно затрепыхалось, стоило прочесть:

– Оборудование по вашему заказу будет доставлено в течении шести часов. Подтвердите, пожалуйста, возможность принять у себя бригаду монтажников по адресу…

– Отлично… Все просто отлично! – вдавливая кнопку, напевал потенциальный обладатель капсулы. – А я пока предварительно зарегистрируюсь через компьютер. Что там у нас? Анкетные данные. Имя, фамилия, возраст. Эх, жаль не придумали, как возрастной ценз обходить! Все сверяют по биометрии, шакалы. Так что придется пока обойтись без мулаток-шоколадок и брызгов шампанского! Группа крови… Вкусовые предпочтения… Тест на цветовосприятие… Сколько вопросов! Сотни! И зачем им это все?

Впрочем, Никита знал прекрасно, зачем.

Череда вирусов, начавшаяся еще во втором десятилетии двадцать первого века, перевела всех школьников на дистанционное обучение. И ограничила изрядно в передвижениях по городу. Читай, – подсадила всех наикрепчайшим образом на виртуальные игры. Не мудрено, что каждая серьезная новинка в индустрии вызывает ажиотаж. И очереди жаждущих испытать новые, все более захватывающие ощущения.

Игра, заставившая его столь настойчиво добиваться от родителей преждевременного подарка ко дню рождения, буквально околдовала его, стоило побывать в демоверсии. Буйство красок, запахов, тактильных ощущений! Эмоций, наконец! Тогда же он выбрал для себя и класс. Корсар! Благородный пират! Или… не очень благородный. Без разницы! Брать на абордаж! Слышать лязг сабель, отчаянные стоны раненых, мольбы о пощаде… Пускать на дно каравеллы и прочие… триместры… или как их там… Да какая разница! Пламя, охватывающее выгнутые борта разграбленных судов уже металось в зрачках Никиты.

Но… Сначала нужно было пройти процедуру тестирования. По результатам теста начислялись очки «ихора», за которые можно было приобрести как класс, так и дополнительные свойства персонажа. Умом парень понимал, что со старта никто ему корабль не даст. Придется и в юнгах побегать, и матросом по морям походить, и, возможно, пушечное дело освоить. Капониром заделаться. Или коронером. Ну кто их, зараз, различит, короче!

– С золотым аккаунтом долго в шестерках не засижусь! – заключил самонадеянно неофит. То, что нужная категория пользователя будет предоставлена, он ни капли не сомневался. Уговор есть уговор! Родил батя, обеспечивай! Вывози!

Протокол заполнения анкеты затянулся. Да и очереди на активацию следующего этапа пришлось подождать изрядно. Никита уже почти протер пятой точкой обивку кресла, когда по комнате разнеслись аккорды приветственного марша.

– Ну, думал уж не дождусь!

На мониторе замелькала анимация заставки «Альянсов». Тест перешел во вторую стадию. Конечно, его гораздо зрелищнее было бы пройти уже в режиме погружения. Но… Таймер все еще отсчитывал минуты до визита монтажников.

– Приветствую тебя, детка! – голос бородача в белом хитоне с золотой застежкой, вещавшего с экрана, излучал доброту и участие. Вот только на Никиту его елейные рулады произвели прямо противоположное благостному тону действие. Подросток битых два часа прождал в очереди на регистрацию персонажа! Два часа классической музыки и пасторальных пейзажей, транслируемых в неокрепший юный мозг! Два часа, Карл!!!

– Да какая я тебе детка, непись кривоногий?

Оптимистичный бородач свел изумленно брови, слегка посмурнев лицом.

Интерактивная составляющая, что ни говори, оказалась на высоте.

– Чем я могу помочь тебе, отрок?

– Отрок? Щучий потрох тебе отрок!

Аватар античного швейцара, призванный открывать перед вновь прибывшими геймерами двери в игру, завис. Видимо, словарный запас у бота иссяк. Чего нельзя было сказать о Никитосе.

– И это хваленый искусственный интеллект! Вместо того, чтоб извиниться перед клиентом за долгое неоправданное ожидание! За причиненные неудобства! Так нет же! Панибратство разводят! Продвинутая интерактивная виртуальная реальность! А компенсацию за моральный вред не хо-хо? Вот пожалуюсь дяде Боре, и он вас всех… в бараний рог!

– Пустовалов Никита Андреевич, 14 лет, статус аккаунта золотой? – сухо уточнил привратник. Улыбка исчезла, растворившись в курчавой бороде.

– Вот именно, – зо-ло-той! – гордо отчеканил парнишка.– А ты тут со своими «детками» лезешь… Халдей!

Точного значения последнего из произнесенных слов он не помнил. Но того и не требовалось. Чай, не в школе, проверять знания никто не станет!

– Ваш статус предполагает возможность выбора…

– Уникального сценария, – закончил за гида фразу Никита, издевательски растягивая гласные.–Поучи меня еще, рожа древнегреческая! Хочу быть пиратом. Эдейского моря! И не перепутай. Не Э – гейского! И не Э-ге-гейского!

Привратник растерялся окончательно.

– Для уточнения и оптимизации параметров сценария предлагаю активацию дополнительного эвристического блока коррекционного типа…

«Оптимизации… Хм-м-м… Любимое словечко у дяди Димы…»

– Давай уже! Давай делай что-нибудь, болезный!

– Вы даете согласие?

– Не тупи, железяка! Да!

– Великолепный выбор!

Никите показалось, что в дурацкой бороде мелькнула не менее идиотская ухмылка.

– Ответьте, пожалуйста на несколько вопросов:

1. Владеете ли вы иностранными языками (на уровне «уверенный пользователь»):

А. Английским

Б. Испанским

В. Французским

Г. Китайским

«Ну, в школе учил французский. Пусть по табелю сверяют, коли делать нечего! А уж уверенный я пользователь или нет, пусть в Париже решают. Оценка-то за год, как у коньяка национального… Пять звездочек!»

2. Гугеноты это:

А. Птицы семейства вороновых.

Б. Разновидность парного клинкового оружия.

В. Французские протестанты.

Д. Вулканические атоллы в Тихом океане.

«Гм… Половцев и печенегов тебе в качель! Вот выдал, так выдал! Почем мне знать, кто там есть… что? Ладно, пойдем логистическим путем… Птицы? Могут? Могут! Их уймова туча вообще! А атоллы? Кто это? Религиозные деятели в Океании? В Новой Зеландии? Причем тут политика? Во Франции все тихо уже полгода. Ни демонстраций в Брюсселе, ни протестов. Одна капуста. Или тюльпаны? Нет, тюльпаны же в Альпах. В Азии. Во Франции капуста, точно.И виноградные улитки. С фуагрой. Кажись, с тремя пунктами разобрались. Эх, жаль нет опции «звонок другу». Сейчас бы махом подтянули профессора из Академии наук. Любого. Не, не любого. Лучше седенького и дряхленького. У кого еще диплом красный, как подражание паспорту серпасто-молоткастому. А не от стыда.

– Клинковое оружие. Б.

Вот ведь верно, говорит советница отца по культуре, хоть молодая и фигуристая, а умн-а-а-ая! Не зря с ней отец не расстается практически! Ни в командировке, ни в отпуску! Озарение! Я где? В игре! Не просто в игре, а с погружением в мир меча и магии! В обиходе здесь что из перечисленного?Оружие! Мечи! Вот и ответ!

3. Пенитенциарная система это:

А. Система переливания крови.

Б. Система исполнения наказаний.

В. Дебют в японских шахматах

Г. Способ прокачки персонажа.

«Ага, подловил я вас, сантанисты-энциклопедисты! Искусственный интеллект пересажен на жесткий диск от натуральной блондинки! Гы-гы-гы! Конечно «Г»! Ежу ж понятно, все вопросы связаны с играми!

4. Рашпиль это:

А. Часть такелажа парусного судна

Б. Вид напильника

В. Кондитерское изделие

Г. Воинский доспех

«Доспех? Да? Нет? Или сценарий уже учел мои пожелания? И предусматривает пиратские приключения, следуя капризу клиента? Вот здорово бы было! Молодцы разработчики! Под парусом с черепом и костями бороздить моря в поисках добычи! А! Рискну! Пусть будет «А». Часть… как его… такелажа!»

5. Антон Семенович Макаренко прославился как:

А. Педагог.

Б. Конструктор-оружейник

В. Программист.

Г. Писатель-фантаст.

«Да… намудрили.Неоднозначно тут. Писатель наверно. Квесты же кто-то писать должен. Да ладно, не корову ж проигрываю! Пейсатель так пейсатель!»

Всплывающее окно выдало неожиданное:

«Cher joueur! Selon les résultats de votre test, vous avez la possibilité de choisir un scénario unique impliquant la connexion d'un module de correction pédagogique moderne. Le module a été conçu par des spécialistes du service fédéral de l'Exécution des Peines sur la base d'un programme de socialisation des délinquants juvéniles qui a fait ses preuves».*

**Уважаемый игрок! По результатам вашего теста вам предлагается возможность выбрать уникальный сценарий, предполагающий подключение современного модуля педагогической коррекции. Модуль разработан специалистами Федеральной Службы Исполнения Наказаний на основе отлично зарекомендовавшей себя программы социализации малолетних преступников.

– Чего-о-о-о-о? Перевод давай, болванка неотесанная!

– Тысячу извинений, уважаемый гость! – бородач смахнул табло в сторону широким рукавом.– В сообщении говорится об успешном завершении теста. Для подключения экспериментального модуля, обеспечивающего эксклюзивный характер игрового процес…

– Так я… прошел?

– Несомненно!

Самодовольная улыбка заиграла на губах Никитоса.

– Ну тогда завязывай бла-бла… Чего от меня надо чтоб игра началась? Руки так и чешутся!

– Требуется цифровая подпись. Здесь… и здесь.

Античный грек развернул внушительных габаритов свиток. Протянутая вперед рука Никиты обзавелась виртуальным световым пером, оставила небрежный росчерк на пергаменте.

– Великолепно! – просиял бородач.

– Ну?

– Маленькая деталь. Поскольку вы еще не достигли…

– А-а-а-а-а-а! Упыри! Па-па!

– Соединение по выделенному каналу произведено! – безупречно заботливым тоном отчиталась виртуальная помощница, всироенная в киберархитектуру "умного дома". – Функция «картинка в картинке» доступна.

В правом нижнем углу экрана и правда, возник кадр с лицом отца. Родитель, присутствуя на очередном «важном совещании» на фоне декоративного фонтана и бархатных штор. Он не особенно обрадовался экстренному вызову отпрыска.

– Что у тебя, Никита? Мы же все согласовали. Будет твоя капсула сегодня же!

– Нужна твоя цифровая…, – подросток одновременно говорил и передавал файл.

Отец, не глядя, черкнул привычную загогулину на вирт-модели соглашения.

– Чао!

Поблагодарить Никита и не подумал, да отец и не ждал. Через секунду он уже забыл о сыне, вернувшись к важным делам.

Персонаж Никиты сделал шаг к высоким, кованым из серебра, не иначе, ажурным воротам.

И застыл в недоумении. Створки и не собирались открываться.

– Что за хрень?

– Глубочайшие извинения почтенному гостю! – почти обрадовался агрессии геймера хитононосец. – Но ваше тело и об..об… оборудование, должны быть подготовлены надлежащим образом.

Слово «оборудование» далось боту нелегко, возможно, вступив в конфликт с отыгрываемым средневеково-фантасмагорическим сценарием. На помощь коллеге пришел безликий, но от того не менее обворожительный женский голос, моделируемый домом:

«Бригада техников уже в пути. Ожидаемое время прибытия 26 минут!»

Возмущению Никитоса не было предела. Протомиться в ожидании почти три часа! И так и не попасть в «Альянсы». Да все друзья, почитай уже там! Жорик, Грэм, Миха, Лина…

– Как так-то? – выкрикнул он в потолок. Натянутое как барабан полотно промолчало. Кофе, пара бутербродов с икрой, глоточек тайком из папиного тайного бара. Все равно отец бывает здесь не чаще, чем два раза в месяц.

Звонок в дверь раздался через полчаса.

– Почти успели! – съехидничал Никитос.

Глава 3. Вход

3. Вход

Смонтировали капсулу на удивление быстро. От той, в которую Никите уже приходилось ложиться, новая отличалась логотипом французского автопрома. А еще запахом пластика и отдушки. Кажется, фиалковой.

–Не хватало еще под колпаком «елочку» с дезодорантом найти, – подумал про себя юный заказчик.

Бригадир предложил провести сетевую коммутацию, намекая на дополнительное вознаграждение. Но Никита лишь усмехнулся. Еще чего, переплачивать! Современная техника и так все проделает в автоматическом порядке. Уже через четверть часа он перевел оборудование в режим голосового диалога. И, не вслушиваясь в формулировки вопросов на все отвечал «да», поудобнее устраиваясь на ложементе.

– Ну, приступим, господа!

Прозрачная крышка капсулы отсекла геймера от внешнего мира.

Привычную заставку, представшую в «три Д» формате, сменила вдруг черно-белая перебивка. Страничка, словно обрывок вчерашней дешевой газетенки, влекомый порывом бури, промелькнула мимо, лишь на миг приклеившись к плоскости лобового стекла.

«Внимание!!! Конфликт сценариев. Определение приоритетов. Подключение эвристического блока. Протокол взаимодействия сценарных нарративов. Ассимиляция».

– Асси… чего!?

Тут же выскочило привычное меню:

Создание персонажа.

Пользователь: Никита Пустовалов.

Все параметры будут определены автоматически, исходя из индивидуальных особенностей и эксклюзивно генерируемого протокола «Ассимиляция».

Уровень: 1.

Раса: Человек

Класс: Воспитанник

Бонусы: Нет

Достижения: Нет

Локация: Среднетопье

Контроль: Сопровождение.

– Среднетопье это хорошо. Начнем, значит, меж средних топов общаться. Не с быдлом всяким, – просипел Никита, приходя в себя. Тело ощущалось почти как настоящее, а вот панораму пока застилала табличка со статами. За спиной сдержанно по-девчоночьи хихикнули. Новоиспеченный милостью генератора упорядоченных чисел игрок даже ухом не повел. Мало ли идиоток в играх.

– Это как так? Как бонусов нет? За что я вам бабла столько отвалил? И что за класс дурацкий, «воспитанник»? Глюк системы?

Никита недоуменно оглядывал себя. Серая рубаха, уродские чуни, дерюжные штаны. Стандартный комплект новичка.

– Какого такого бабла? Куда навалил?

Игрок, наконец, обернулся, удостоив взглядом попискивающую пигалицу. Девчоночью фигуру скрывали складки рясы. Голос раздавался из-под накинутого капюшона. Тембр подозрительно напоминал о некоем событии из недавнего прошлого. Ага, точно! Побережье. Самокат. Галина-балерина.

– Ты кто, болезная?

– Я? Я твой контроль. Твое сопровождение. И, частично, – твое альтер эго!

– Альтер – куда?

– Не «куда», а «чье»? Твое, дурилка ты картонная!

– А если в табло? – мрачно осведомился Никита. Транспарант с информацией удалось сморгнуть и теперь он смог рассмотреть собеседницу отчетливо. Миниатюрная, ниже его плеча, фигурка, облаченная в монашеский, с глубоким капюшоном, балахон. Он протянул руку и пощупал материал. Лиловый бархат приятно скользил меж пальцев.

– Попробуй, – легкомысленно бросила вызов пигалица.

И тут же выхватила смачного леща. Ладонь хлопнула по задней стороне капюшона на чистых рефлексах, совсем как в школьном коридоре. Затылок взорвался болью.

– Здоровье 9/10, – всплыла традиционно красная и уже немного ущербная полоска.

– Что за хрень, – пробормотал сын чиновника, недоуменно крутанувшись на месте под звонкий переливчатый смех.

– Пояснялка-ускорялка, калинка-малинка, – издевательски отозвалась фигурка. – Я это ты. В некотором смысле.

– Это чего же, тебе и пенделя не отвесишь? – с нарастающим раздражением уточнил Никита.

– Будешь пробовать? – вкрадчиво-интригующе, вопросом на вопрос, отозвалась собеседница.

– Ну, началось. Не успел и шагу ступить, заморочки! Элитная игруха, тоже мне. Голосовой запрос. Служба поддержки.

– Запрос отклонен. Непосредственные контакты со службой поддержки не предусмотрены протоколом инициации класса «воспитанник», – незамедлительно откликнулся приятный женский голос.

– Зови трех храбрецов для поддержания штанцов! – ввернула язвительно пигалица.

– А ну-ка мордочку покажь!

Глубокий капюшон скрывал полностью голову докучливой спутницы. Она гибко увернулась от его руки, разрывая дистанцию. Пришлось резко присесть и вывернуть шею, чтобы заглянуть под край накинутой ткани.

– Ох ты. И, взаправду, мордочка. Серо-полосатая, кошачья, – озвучил факт игрок. – А хвост имеется? Подергать дай!

Хвоста визуально не наблюдалось. То ли в виду его отсутствия. То ли по причине затерянности под бутафорской рясой.

– Снова тянет на смелый эксперимент? Не сдерживай себя! Поверь мне, тебя ждут незабываемые ощущения.

Никита сложил два и два. И развернул результат в уме. На сто восемьдесят градусов. Пробовать сразу расхотелось.

– Надо же? Почему кошку-то мне подсунули в компаньоны? Не магичку, не феечку. Не эльфийку, наконец!

– Тролльшу не желаете?

– Так ты и есть трольша. Тролишь и тролишь. Надеюсь, хоть в тапки прудить не станешь?

– Ты грубиян! – скорее манерно, чем обиженно, отозвалась кошка.– И, кстати, мне велено тебе передать, что...

– Что? Будут меня всякие тут безродные-подзаборные жизни учить!

– Во-первых я не безродная. Я, между прочим внучатая племянница того самого кота ученого, который, как известно, направо песнь заводит, налево – сказки говорит. Ну, по лору, во всяком случае. А во-вторых...

–Налево... Направо... Песни...Сказки... Что за разговорчивый таксист твой дядя? Не надо мне вот этого. Во-вторых, в сто десятых... Велено предавать – предавай. Нечего сказать ,– завязала в узелок тряпочку. Или как там его... ее...

– Тупень и хам,– без осуждения, даже с придыханием как-то, охарактеризовала его девочка-кошка,– одним словом, заветная мечта каждой уважающей себя принцессы.

Никита чуть изменил угол обзора и над головой персонажа вспыхнула на секунду и тут же растворилась надпись. «АльКат, альтерэго».

– И где она? – потенциальный носитель почетного титула, наконец, обвел хозяйским взглядом окрестности.

– Прынцэсса? За кочкой глянь. Вон там, у березки. Под поганкой бледной. Сидит зеленая пупырчатая. Только не перепутай. Гриб бледный, лягуха зеленая. А то примешься еще к грибу свататься!

– Да что за хрень?

Редкие покосившиеся, наполовину ушедшие в землю, домишки, с не менее далекими от вертикали ветхими частоколами, понатыканные там и сям на фоне умеренно заболоченной местности, взор отнюдь не радовали. Лишь ближе к центру предполагаемого села, дома становились выше, и в центре выделялась на фоне свинцового неба, колокольня.

– Это... шутка какая-то? Розыгрыш?

– Что-то не так? – заботливо осведомилась пигалица.

– Я заплатил...

– Ничего ты не платил, – оборвала его дерзко незваная спутница.

У Никита рука сама потянулась решить проблему привычным способом, но память вовремя подсказала последствия. Пришлось разжать кулак.

– Ладно, отец проплатил, – нехотя признался игрок.

– Из ворованных денег, – дополнила невинно псевдопослушница.

– Из ворован..., – почти повторил за ней Никита, но оборвал фразу на полуслове, – Чегоооооооо???

Кулак все же впечатался во мглу под капюшоном. Вошел хорошо так, набрав силу с молодецким размахом.

– Ай! – скулу обожгло.

Здоровье 7/10.

Бар просел еще на два деления.

– Да ты спортсмен, – протянула восторженно загадочная спутница, – Боксер, наверно, да? Девочек регулярно нокаутируешь?

– Шахматист, – огрызнулся Никита, потирая ушибленную скулу.

– Неееет, для шахматиста ты умом скорбный, – едко оценила умственные способности игрока АльКат.

– Где ты только слов-то таких надыбала? – бить вредину не имело никакого смысла. А словесные аргументы у парня как-то резко подошли к концу.

– В меня заложен развивающий алгоритм. Чтоб ты рос над собой, – неожиданно серьезно отчиталась кошка в рясе.

– Ладно. Как скажешь. Давай только без взаимных оскорблений. Куда нам теперь?

– Вот видишь. «Нам». «Взаимных». Начинаешь осознавать. Нужна я тебе. А идти куда я не знаю. Сама в такой глуши в первый раз. Колокольня вздымалась над городищем, словно иссохший палец, указующий в свинцовое небо. Ее кирпичи, некогда алые, теперь походили на запекшуюся кровь. Винтовая лестница, обвивавшая башню, скрипела под ногами, словно жалуясь на непрошеных гостей. Ступени, стертые до вогнутости, были усыпаны осколками черепицы и перьями давно сгинувших голубей. Воздух пах сыростью, плесенью и чем-то металлическим — будто само время здесь проржавело. – Да уж. На вид типичный Мухосранск, – буркнул Никита, отирая ладони о бедра, после того, как зацепился за паутину, свисающую с перил. – Городище, опрокинутое в Средневековье, – тоном гида продолжила мысль АльКат, проводя по стене. Видишь эти граффити? XIII век, не раньше. Вон там дракон с тремя головами — явно влияние балканских легенд. А вот руна Альгиз — защитный символ. Ставили, чтобы нечисть не проникла. – Опрокинутое, во-во, – парень с отвращением выпростал ногу из обильного слоя грязи, покрывавшей щедро едва угадываемую дорогу. Его кеды чавкнули, вытаскивая из жижи очередную порцию исторического наследия. – Беспонтовая ты какая-то, Алька. Куда идти не знаешь, оружием, поди, не владеешь, поклажи много не унесешь. Может, ты того, магией балуешься? Не зря ж тряпье такое на тебе?

Он тыкнул пальцем в ее плащ.

– Понтов в тебе зато на троих хватает, милый. И да, я не рубака, и, уж конечно, не носильщик. И про волшебство мало что знаю. А чем тебе моя одежда не угодила? Вполне приличный прикид. Для путешествий во времени и пространстве. – Рясы и балахоны в играх обычно маги носят. Жрецы. Колдуны. И прочие пророки-призыватели, – Никита фыркнул, вскарабкиваясь на очередной пролет. Где-то выше глухо застонал ветер, завывая в узких проемах. – Не. Это не по моей части, – АльКат приподняла край плаща, демонстрируя потертые джинсы под ним. – Просто удобно. Карманов много. Вот, смотри, – она достала из складок ткани компактный телескоп, сверток с сушеными ягодами и потрепанный блокнот, заляпанный чернильными кляксами. – Все необходимое под рукой. А ты, кстати, тоже не похож на типичного героя. Ни меча, ни щита. Только самолюбие размером с Эверест. – А что по твоей? – проигнорировал колкость Никита, останавливаясь перед дубовым люком, запертым ржавым замком. – Вот это ты сам решить должен, – девушка ухмыльнулась, вытаскивая из кармана отмычку, скованную из обломка ключа. – Каждый видит во мне то, что хочет. Воин — соратника, маг — ученицу, дурак — дуру. – Замок щелкнул, сдаваясь. – Это каким же макаром? – Никита толкнул люк плечом. Древесина с скрипом поддалась, осыпав их дождем трухи. – Тут все просто. Как со смыслом жизни, – АльКат шагнула на площадку колокольни, где висел огромный колокол, покрытый зеленоватой патиной. Его поверхность была испещрена трещинами, а язык, подвешенный на цепях, напоминал черный клык. – Если ты его ищешь — значит, уже потерял. – Аааа... Ну тогда и правда, все просто, – парень скривился, разглядывая бронзового исполина. Путь до колокольни они проделали в молчании, так и не встретив по пути ни одной живой души. Теперь же их взгляды приковала табличка, прибитая к балке под самым колоколом. Лист меди, некогда позолоченный, ныне покрылся малахитовыми разводами. Надпись, выгравированная витиеватым шрифтом, гласила:

*«Chercheur de vérité, frappe trois fois l’airain. Le chemin s’ouvrira là où le sable embrasse l’écume.»*

– Ну-ка, переводчик, – Никита толкнул АльКат локтем. – Твоих «многознаний» хватит, или опять прикинешься шлангом? – «Искатель истины, ударь трижды в медь. Путь откроется там, где песок обнимает пену», – без запинки произнесла девушка, прищуриваясь. – Французский XVII века, судя по архаизмам. Интересно, кто колокол сюда притащил... – Чего?! – Никита задрал бровь. – Где это песок с пеной целуются? На пляже что ли? – Возможно, речь о точке пересечения стихий, – АльКат присела на корточки, чертя в пыли символы. – Земля и вода, материя и изменчивость... Или буквально — место, где прибой встречает берег. Но зачем три удара? – Она подняла глаза на колокол. – Может, это ритм? Или отсылка к трем измерениям... – Заморочек у тебя, как у дурака фантиков, – Никита схватился за цепь, свисавшую с языка колокола. – Проще простого: брякнуть три раза и свалить отсюда. Ну-ка, отойди, а то зацепит. – Погоди! – АльКат вскочила, хватая его за локоть. – Ты вообще понял, куда это может привести? Надпись не зря предупреждает «искателей истины». Это может быть портал, ловушка, или... – Или билет в первый класс из этой дыры, – дернул цепь Никита. Колокол взревел глухим, гортанным звуком, будто пробудившийся зверь. Балки затрещали, сыпля щепу. Где-то внизу сорвалась стая ворон. – Раз! – парень кричал сквозь грохот. – Ты хотела смысл? Получай! Второй удар подбросил АльКат в воздух. Ее плащ взметнулся, как крылья испуганной совы. Трещины на колоколе засветились синим огнем, расползаясь паутиной. – Никита, стой! Это же... Третий удар слился с раскатом грома. Колокол разорвался вспышкой ослепительного света. Никита почувствовал, как время спотыкается, воздух густеет, а потом... ...Песок. Белый, мелкий, обжигающе горячий. Воздух, дрожащий от зноя, пропитанный ароматом соли и манго. Шум прибоя, ласковый, как кошачье мурлыканье. Никита очнулся, лежа на спине, в то время как волна накрыла его пышной пеной. – Грр... Что за... – он сел, выплевывая соленую воду. Перед ним расстилался пляж, обрамленный пальмами, чьи листья шуршали под бризом. Вода переливалась всеми оттенками бирюзы, а на горизонте танцевали силуэты далеких островов. – «Там, где песок обнимает пену», – пропела АльКат, сбрасывая с плаща гребешка. Она стояла по колено в воде. – Поздравляю, Эйнштейн. Ты только что активировал межпространственный переход ударом по древнему артефакту. Это новый рекорд даже для тебя. Никита встряхнул головой, сбрасывая песок.

– Это что, твои потусторонние шуточки? – Мои? – АльКат рассмеялась, поднимая с песка коралл. – Это ты мастер перфоманса. – Она швырнула коралл в воду, и тот, сделав три прыжка, исчез в пучине. – Ладно, где мы? – парень поднялся, осматриваясь. Ни следов колокольни, ни грязных дорог — только бесконечный рай, словно сошедший с рекламного буклета. – Судя по солнцу и флоре — Карибы. Примерно XVIII век, если ориентироваться на отсутствие пластика. – АльКат достала из кармана компактный секстант, прицелилась в горизонт. – Хотя координаты... Хм. Странно. Прибор показывает, что мы на месте прежней колокольни. Только в другом... слое. – Слое? – Никита нахмурился. – Ты опять за свое. – Представь, что многомерное пространство — это пирог. Мы перешли с одного коржа на другой, сквозь прослойку из... – она поискала сравнение, – из эфира. Ну, для тебя, – из абрикосового варенья. – Хватит нести околесицу! – парень пнул песок, но вдруг замер. В метре от него, на мокром песке, лежал самокат. Тот самый, ржавый, с погнутым рулем. – Это... как?.. – Видимо, артефакт синхронизировался с твоими воспоминаниями, – АльКат подошла, рассматривая транспорт. – Или море его выплюнуло, как непереваренную кость. В любом случае, – она хлопнула Никиту по спине, – приветствуй новую реальность.

– Ага. Сейчас поприветствую...

Никита, ни минуты не раздумывая, тут же повторил свою эскападу с самокатом уже в виртуальной среде. – Низковато пошел. К дождю, наверное!

В воздухе материализовался мираж. Призрак офицера флота его величества. Длиннополый камзол с золотыми пуговицами и того же цвета шитьем по краю. Белый парик с кудрями под аккуратной франтоватой шляпой с блямбой. Какое именно величество представляет офицер, Никита бы объяснить затруднился. Но его никто и не спрашивал. Служивый надменно приподнял одну бровь.Отследил взгладом траекторию самоката, будто тот был головешкой и при пролете оставил отчетливый дымный след в воздухе. И неожиданно достав длиннющее павлинье перо прямо из воздуха, занес в столь же внезапно нарисовавшийся список пергамента краткую запись. После чего исчез, не проронив ни слова.

Зато отозвалась Система:

– Согласно уникальному сценарию: произведено оценочное действие со стороны куратор-патрона. Ваш поступок оценен по шкале педагогической коррекции как "мелкое хулиганство". Начислено минус 100 баллов социального рейтинга.

– Нет, ты видала! Еще один куратор-респиратор! С моралью-аномалью! Как будто одной тебя мне мало! Да еще штрафовать меня вздумал, пережиток федерального прошлого! Откуда он взялся вообще?

– Может феодального? А взялся он от фирмы производителя. Как и программа с уникальным сценарием. Она просто адаптировалась к "Альянсам". Вписала себя между строчек основного программного кода. Видать папа товой у силовиков капсулу подрезал. Предназначенную для установки в интернат для трудных подростков.

– Ну, спасибо, батяня! Удружил так удружил!

И Никита прибавил сложноподчиненную трехсекционную тираду, состоящую сплошь из непарламентских выражений.

Офицер повторным визитом его не удостоил. Но логи обогатились еще одной строчкой:

– Зафиксировано сквернословие. Минус 50 баллов социального рейтинга.

– Н-да, – проронила Алька, смерив спутника оценивающим взглядом, – Тяжелый случай, конечно. Ну ладно, перекуем! Что, герой? Пошли искать кузню?

Никита посмотрел на самокат, на девушку-кошку.

– Только если не будешь мозги пудрить своими слоями-пирогами.

– Обещаю, – АльКат улыбнулась, доставая из плаща не то компас, не то старинный амулет. – После тебя, повелитель колоколов.

Они двинулись вдоль кромки прибоя, оставляя следы на песке, которые тут же старательно размывались прибоем.

Глава 4. Стартовый остров

Глава 4. Стартовый остров

Первыми их встретили дети – с копьями из бамбука и серьгами в носу. Никита, призвав на помощь весь небогатый опыт проявления дружелюбия, полез было в карман за шоколадным батончиком. Вот только и карман, и, соответственно, батончик остались там, в абсолютно недосягаемом теперь реальном мире.

– Мир! Дружба! Жвачка! – натянуто улыбнулся он чумазой и голопузой детворе. – Я… э-э-э… друг!

– Потерял чего? – АльКат с невозмутимым видом облизывала карамельно-леденцового петушка на палочке.

– Откуда…? – задохнулся от возмущения Никитос. Он всегда искренне возмущался, когда кто-то владел тем, чего у него не было.

– От верблюда! – продолжила напрашиваться на неприятности компаньонка.

Сын чиновника гневно засопел, закипая.

– Ну, спроси «для кого»? – продолжила трунить девочка-кошка.

– Для кого? – энергия требовала выхода, но не находила его. Потому Никита тупо, на автомате, повторил сказанное АльКат.

– Для носа твоего! – колокольчиком залилась спутница, щёлкнув липким петушком его по кончику носа. Парень чуть не ответил молодецкой затрещиной, но вовремя вспомнил о неизбежных последствиях. А также о присутствовавшей в качестве потенциальных свидетелей публике. Отец неоднократно наставлял его в этом вопросе.

– Ладно уж, так и быть, – неожиданно сменила гнев на милость АльКат, – побудь добреньким за мой счёт!

И протянула ему ладонь, полную маленьких шоколадных горошин.

– Не растаяли. Значит, шоколад ненастоящий, – проворчал парень, принимая дар. Сам пробовать, впрочем, не стал, опасаясь предполагаемых клочков прилипшей к сладким бокам конфет кошачьей шерсти во рту.

– Здесь всё ненастоящее, шахматист мамкин! – тут же уколола его альтернативная половина.

Мальчик с узором ящерицы на груди осторожно взял конфету. Лизнул шоколад, зажмурился от восторга и закричал:

– Калао-бог! Калао-бог приплыл!

– О! Будешь теперь «колобок» для них! – взвизгнула спутница. – Во всяком случае до тех пор, пока они «какао» выговаривать не научатся!

Через минуту Никиту несли на плечах к деревне, осыпая цветами и крича: «Калао-бог дарит сладкую грязь!».

АльКат шла следом, едко комментируя:

– Поздравляю. Ты только что основал новую религию. Теперь тебе придётся раздавать шоколад до конца дней. Или они принесут тебя в жертву, когда запасы закончатся.

Староста Понистарк, мужчина с посохом из эбенового дерева и грудью, увешанной ракушками, встретил их у большой хижины. Его взгляд скользнул по АльКат, задержался на Никите и проигнорировал толпу ребятишек.

– Бледнолицый-с-какао, – провозгласил он. – Ты принёс нам удачу?

– Ну…, наверное, – Никита неуверенно улыбнулся.

– Тогда помоги нам! – Понистарк махнул рукой в сторону полуразвалившейся лодки. – Духи моря гневаются. Наши рыбаки возвращаются с пустыми сетями. Почини каноэ, найди "жемчужину умиротворения" в рифах, и мы дадим тебе мана – силу нашего племени!

Системное уведомление:

> Получен квест «Добрый самаритянин»: помощь племени. Награда: +100 к репутации, доступ к навыку «Дыхание океана».

Гомонящая толпа детей окружила старейшину, закружила его, отвлекая от диалога с гостем.

– Или… – из-за хижины возник странный смуглолицый моряк в потрёпанной треуголке, сильно припадающий на левую ногу. – Укради у них лодку и стань настоящим пиратом. Зачем чинить лодки, если можно их угнать?

АльКат, уже уютно устроившаяся на пляжном песке, бросила на Никиту взгляд, полный предостережения.

Никита колебался. Его самолюбие приятно щекотало столь легкое обожествление со стороны туземцев. И квест, хоть и сулил немного нудноватый гринд, добычу ресурса, пока не встретится "та самая", уникальная жемчужина, не сулил особых сложностей при исполнении.

– Выбор за тобой, Какао-бог. Но помни: божественное почитание заканчивается, когда приходят к концу конфеты, – хитро прищурился моряк.

Странно, но никто, судя по всему, не расслышал его реплики. Также как вождь не отреагировал на слова нового участника разговора.

«Наверное, им постоянно шумящий прибой слух подпортил», – предположил Никита.

– Позвольте представиться, меня зовут Экюбери, – картинно поклонился моряк. И отхлебнул из пузатой бутылки с узким горлышком.

Пока Никита раздумывал, Экюбери отвёл его в сторону:

– Эй, юнец, а кто твоя подружка? – он кивнул на АльКат.

– Какая подружка? – Никита сделал невинное лицо.

– Ну, эта… в балахоне! С хвостом!

– О, это… галлюцинация! – выпалил парень. – От твоего рома.

– Ром, нестиранная бандана под треуголкой, жидкая бородёнка и криминальные наклонности, – это пират, Никита! – выдала АльКат.

Над головой моряка тут же, подтверждая, материализовалась надпись:

– Экюбери, пират. Лоцман. Бомбардир. Изгой. Достижения: скрыты.

Пират почесал бороду, затем расхохотался:

– Понял! Не зря это пойло команда прозвала "месть моря"! После трёх бутылок на палубе крокодилы в обнимку обычно сиртаки танцуют. А нынче я уже осушил две!

– Может быть… пришла пора остановиться?

– Расслабься, приятель, скоро пройдёт! "Всё пройдёт… И печаль, и радость", – отступив к пальме, вдруг затянул пират с интимной хрипотцой где-то уже слышанный парнем напев.

– Если он назовёт меня крокодилом, я, пожалуй, утоплю его, – прошептала зло Никите на ухо АльКат.

Какое-то время до пары новых насельников острова никому не было дела. Вождь кружился, аккуратно тормозя посохом, среди детворы. Пират подпирал косо растущую пальму. Океан шумел, мартышки перекрикивали в подступающих тропических зарослях попугаев. Те передразнивали приматов, не желая уступать.

«Всё как у нас, на центральном рынке», – подумал с ностальгией Никитос. Но вслух спросил о другом:

– Как думаешь, почему остров стал для нас стартовой локацией?

– Всё просто, – объяснила АльКат, – игра перенаправила нас сюда, потому что твой «выбор» – корсары. А здесь стартовая точка ветки пиратства. Думаешь, это совпадение, что мы приплыли именно к племени, у которого есть и лодки, и сокровища, и наивный староста? Всё как в жизни: нетривиальные запросы приводят в интересные места.

– То есть… это всё из-за меня?

– Нет, – кошка усмехнулась. – Из-за твоих хотелок!

Никита посмотрел на Экюбери, на пляж, где аборигены танцевали вокруг костра, и на системное сообщение: «Репутация с племенем абригенов: Недоверие». Видимо, то, что он сходу не отказался от предложения корабельного авантюриста, уже повлияло на отношения с племенем. Причём очевидно, что повлияло не в лучшую сторону. Даже раздача конфет не помогла. Хотя конфеты, в отличие от намерений, к которым он склонялся, были вполне материальны. А мысли, как ни крути, – нет. Хотя именно мысли приводят к решениям. А решения – к выбору. И Никита уже знал, что он выберет. Где-то в глубине души щемило, но он тут же нашёл себе оправдание: «Зато я не буду ловить рыбу и нырять за моллюсками на побегушках у туземцев, как лох».

Океан, как будто назло, шептал обратное. Край огромного багрового шара уже коснулся горизонта, оповещая о приближении заката.

– Ну что, утро вечера мудренее? – АльКат зевнула, направляясь к пустующей хижине. – Завтра решишь, рыцарь ты или плохиш!

– Да ты поэт!

– Рифмую понемножку, – промурлыкала девочка-кошка.

– А ничего, что мы тянем с ответом?

– Во-первых, не мы. Ты тянешь. Привыкай уже брать ответственность на себя!

– А во-вторых?

– Во-вторых, они здесь ради тебя. И будут ждать столько, сколько потребуется.

– Ясно. Тогда пойдём спать.

Они устроились на циновках рядом. И Никита почувствовал себя разом тепло и уютно. Проваливаясь в сон, он всё же успел проверить функцию выхода из игры. Та по-прежнему оказалась недоступна.

Утром солнце светило так ненавязчиво, будто стеснялось своего полуденного тропического рвения. Никита вытер пот со лба и посмотрел на АльКат, которая, пританцовывая, обходила вокруг хижины из бамбука. Над крышей соседней хижины, собранной из остатков кораблекрушения, трепыхался флаг с нарисованным черепом и костями. Извивающееся по-змеиному полотнище превращало кости в скелет, пустившийся в пляс.

– Обиталище Экюбери, – подсказала АльКат.

– Ты уверена, что это дом пирата, а не сарай для хранения кокосов? – спросил Никита, тыча пальцем в дырявую дверь.

– Уверена, как кот в запахе трески, – фыркнула АльКат. – Там внутри воняет ромом, враньём и нестиранными обносками. Идеальный микс для джентльмена удачи. Так что, если что, привыкай!

Дверь скрипнула, и на пороге возник давешний знакомый. Нынче он напоминал нечто среднее между бородатым всклокоченным дубом и винтажной бутылкой. Неухоженность и пренебрежение внешностью в борьбе с природной харизмой. Его узко посаженные глаза сверкнули, как пенсне у рассеянного профессора.

– Тысяча чертей! – рявкнул пират, взмахнув обломком ржавой сабли, который больше походил на консервный нож. – Кто посмел тревожить покой лоцмана Экюбери, корсара Южных морей?

– Лоцмана? – Никита едва сдержал смех. – А где ваш корабль?

– Затонул! – гордо ответил пират. – Из-за предательства проклятого юнги, который перепутал бочку с порохом и бочку с… э-э-э… клубничным джемом!

АльКат закатила глаза:

– Джем? Серьёзно?

– Призрак! – Экюбери тыкнул девушку саблей, но клинок прошёл сквозь АльКат, словно сквозь дым. – Ты… ты не настоящая!

– Ну да, я проекция твоего похмелья, – язвительно парировала кошка. И, обернувшись к Никите, проронила: – А теперь скажи ему, чтобы принёс нам кокосового молока, пока я не превратила его в удобрение для пальм.

– Почему сама не скажешь? – резонно поинтересовался парень. – И это… как ты его превратишь? Ты ж колдовать не умеешь!

– Мою просьбу он не услышит! Такова условность, – пояснила девочка-кошка. – Колдовать я не умею. Как и ты. Но, к сожалению, порой мой язык заносит. Потому что…

– …обожаешь повыпендриваться, да?

– …опять-таки, как и ты! – не осталась в долгу исполняющая обязанности «второго я».

Пират, похоже, решил, что вступать в диалог с галлюцинацией – плохая примета, и повёл Никиту в хибару. Внутри пахло плесенью и авантюрами, которые явно не оправдали возложенных на них надежд. На столе лежала карта с пометкой «Здесь» и стрелкой, указывающей на хижину вождя.

– Выбор за тобой, юнец, – хрипло прошептал Экюбери, доставая из-под койки пробитый со всех сторон ларец. – Стань героем для этих дикарей… – он кивнул в сторону побережья, где аборигены в набедренных повязках острогами били мелкую рыбешку с таким азартом, словно соревновались в олимпийском виде спорта. – Или присоединись ко мне! Укради у Понистарка его сокровища, и я научу тебя пиратскому ремеслу!

Системное уведомление:

> Квест «Добрый самаритянин»: Помогите жителям починить лодку, наловите рыбы, достаньте жемчуг, и станете их героем. Награда: +100 к репутации (Нейтралитет), навык «Мирный ныряльщик». Дополнительные бонусы от вождя племени.

> Квест «Друг пирата»: Обчистите старосту, угоните лодку, сделайте весомую заявку на вступление в пиратское братство! Награда: +1 пистолет (Урон: 15-20), достижение «Сорвиголова».

– Рыбачить? – Никита скривился. – Это для пенсионеров и чаек. Мой выбор – «Друг пирата»!

– Тогда вот тебе зелье, – пират сунул ему пузырёк с мутной жидкостью. – Капни в еду стражам – уснут, как младенцы после сказки.

– Ты хоть понимаешь, что это подло? – АльКат скрестила руки на груди. – Эти люди тебе доверяют!

– Разве? Система пишет совсем другой статус!

– Хорошо. Будут доверять. Когда ты сделаешь для них что-то хорошее! Они же как дети!

– Я их уже конфетами угостил! – парировал парень.

– Не изображай из себя полудурка! Ты и так..., – топнула ногой возмущенно АльКат.

– На-ка, нюхни. И помолчи, – буркнул Никита, всовывая пузырёк под чуткий кошачий нос. АльКат окутал пьянящий аромат настоя корня валерианы. Она не удержалась, и шершавый язычок тут же слизнул каплю с горлышка флакона. Этой капли оказалось достаточно, чтобы альтер эго отключилось, устроившись клубком на прогретом солнцем песке.

– Сморило призрачную девку! – Никитос ухмыльнулся мстительно под хохот Экюбери, который уже наливал ему «бодрящий пунш» (+5 к инициативе, –10 к здравому смыслу).

– Готово! – буркнул Никита, вернувшись к пирату через четыре часа. – Я капнул зелье в котёл с похлёбкой, вокруг которого толпились воины-охранники. Через минуту после обеда они уже зевали вовсю. А после и вовсе захрапели, обняв копья.

– Я тоже времени не терял! Пошли!

Вскоре Никитос и Экюбери уже потрошили сундук лежащего связанным старика Понистарка.

– Доверяли они мне? – парень продолжал заочный спор со своим вторым «я», натягивая «ботфорты гонца» (+5 к скорости бега). – Они даже имени моего не спросили. Звали бы меня «Бледнолицый-который-не-умеет-ловить-рыбу».

– А ты что хотел? Ты бы два часа пытался поймать краба голыми руками. Он бы тебя щипал за лодыжки, а ты орал, как… – раздался внезапно в голове голос спутницы.

– Заткнись! Нигде от тебя спасу нет!

– Так я ж твоя совесть, глупый! Как ты от совести спрячешься? Её валерианкой не опоишь!

Никитос громко затянул исконно пиратскую: «Пятнадцать человек на сундук…», чтобы заглушить внутренний голос. И план сработал… почти. Когда они с Экюбери подожгли лодки, он глотнул ртом дыма, и спазм скрутил горло. АльКат внезапно тоже закашлялась, но пришла в себя скорее, чем Никита:

– Эй, пироманы! А как сами уплывёте?

– Да! На чём мы-то уплывём, Экюбери!?

Пунш шумел в голове, унося безвозвратно крупицы здравого смысла в потоки хаоса.

– На этой! – пират указал на единственное уцелевшее каноэ, украшенное ритуальными узорами. – Лодка шамана. Быстрая, как мой бывший кредитор!

Но едва они отплыли, на корме появился офицер-куратор. Смерил Никиту презрительным взглядом и занес в пергамент: "Разбой. Грабеж. Хищение имущества. Минус 350 баллов социального рейтинга". Только он испарился, как АльКат материализовалась в лодке, мокрая и злая:

– Ты думал, от меня так легко избавиться? Я же твой «контроль»! Ты без меня даже весло правильно держать не умеешь!

Системное уведомление:

> Репутация с племенем аборигенов обновлена: «Порицание». Достижение: «Сорвиголова». Ваши шансы на вступление в команду пиратов существенно возросли. Скрытое сопутствующее достижение разблокировано: «Дурная слава». Теперь вас будут атаковать все коренные островитяне уровня 5+.

> Предупреждение: Отношения с АльКат получило статус «Разочарование». Шанс критического урона от её сарказма +30%

– Куда плывём? – спросила АльКат, выжимая воду из хвоста.

– Туда, где нас ждут большие дела! – Экюбери махнул бутылкой в сторону горизонта.

Никита сиял, как начищенный медный грош.

– Знаешь, Никита, – АльКат повернулась к парню, – когда-нибудь ты поймёшь, что прокачка любой ценой, – это как еда, напичканная химикатами. Наелся, а через час снова голоден… и внутри колет и вертит. И совесть мучает.

– Совесть? – Никита хмыкнул, примеряя пиратскую треуголку, которую ему любезно предоставил лоцман без корабля. – Это такая штука, которая мешает носить вот такие сапоги. – Он с гордостью шлёпнул ладонью по ботфортам. – Что мне островитяне? Убегу теперь от любого. А не убегу… так у меня же пистолет будет по завершении квеста! Верно, капитан Экюбери?

– Верно, сто акульих плавников мне в печёнку, матрос! Доберёмся вон до того острова, – он указал закопчёнными пальцами на точку у горизонта, – Там и закроем твой квест! А потом найдём тайник, и всё станет вообще великолепно!

Лодка скользила по волнам. Шлейф дыма от горящих каноэ, словно проклятие, тянулся вслед за ней, стремясь настичь и отомстить. Но пока течение и усилия гребцов не позволяли ему нагнать утлое суденышко. Где-то на удаляющемся берегу кричали разъярённые аборигены, а впереди маячил силуэт нового острова – чёрного, со скалами, похожими на зубы древнего чудовища.

– Добро пожаловать в ад, – пробормотала мрачно АльКат.

– Не в ад, – поправил её Никитос, принимая бутылку сомнительного напитка от своего нового друга. – А в историю.

Он уже видел себя капитаном с абордажной саблей наголо, отдающим приказы команде головорезов… И лишь где-то на краю сознания шевелилось щемящее чувство – будто он забыл что-то важное. Вроде ключей от дома.

Морская стихия тем временем сменила благосклонность на крутой нрав. Налетевший ветер всё усиливался, швыряя лодку шамана вверх-вниз, вправо-влево, как мячик. Никита, зелёный от качки, вскоре цеплялся за борт, уже не грезя капитанством. Мечтая лишь об одном: чтобы его «золотой статус» включал иммунитет к морской болезни. Экюбери, напротив, чувствовал себя как дома – в промежутках между гребками он орал похабные песни и лил ром себе в глотку, будто это был эликсир бессмертия.

– Ты… ты точно знаешь, куда правишь? – выдавил Никита, спасаясь от мысли, что его вот-вот вырвет на пиратские ботфорты.

– Конечно! – моряк хлопнул его по спине так, что парень чуть не слетел за борт. – В море есть два пути: к славе или на дно! А раз мы ещё не утонули – значит, слава близко!

АльКат, промокшая и напоминающая злую кошачью тень, материализовалась у руля:

– Судя по твоим навигационным навыкам, слава и правда, близко! Причем она у нас будет общая – посмертная.

К утру шторм стих, оставив их посреди безликой синевы. Никита уже собрался спросить: «Где мы?», но тут из тумана вынырнула береговая линия. Совсем рядом, рукой подать.

– Привет, рай! – выкрикнул Экюбери в небо, спугнув с макушки утёса стаю чаек.

– Привет, проблемы, – пробурчала АльКат.

Глава 5. Клад в кальдере

Глава 5 Клад в кальдере

Остров встретил их тишиной, которую нарушали только крики чаек, будто спорящих о том, кто из них лучше имитирует скрип несмазанных дверей. Скалы, похожие на чёрные клыки, обступили бухту. На выдающемся в море утесе угадывалась некогда, видимо, столь необходимая мореходам, а ныне разрушенная почти до основания, башня маяка.

– Тайник там, – Экюбери ткнул пальцем в сторону довлеющего над благостным тропическим пейзажем мрачного вулканического конуса.

– Вроде не дымится. Потухший? – Никита и сам не заметил, что сказал это вслух.

– Не переживай. Если что, я спою на твоей тризне что-нибудь жизнеутверждающее. И военно-морское, патриотичное. Например, «Вниз по матушке по Волге», – тут же вставила очередную шпильку спутница.

Стоило Никите ступить на берег, как перед ним тут же развернулось виртуальное панно. Яркие буквы вспыхнули в воздухе:

*«Квест “Друг пирата” завершён. Награда – «пистоль старого пройдохи».

Прочность: 12 из 100. Зарядов: 1. Требования: гуманоидная или близкая к ней раса. Вы перешли на второй уровень!»*

– А где… собственно? – Никитос отчаянно завертел головой, попутно хлопая себя по несуществующим карманам куртки.

– Цыганочку разучиваешь? Или яблочко? – съязвила по привычке Алькат, скрестив руки на груди. – Будет чем потешить команду флибустьеров!

– Флибу… кого? – Парень нахмурился. – Что ты мне голову морочишь? Экюбери, пистолет где?

– Загляни в свой походный рундук, моряк! – скривился в ухмылке пират, поправляя потрёпанный шейный платок.

– Во что заглянуть?

– В хроническую бездну! – заунывным голосом отозвалась девочка-кошка, уши которой дёрнулись от презрения. А после добавила уже буднично: – Инвентарь открой!

Никита краем глаза заметил мелькнувшую за валуном франтоватую форменную шляпу. В тот же миг в воздухе всплыло новое сообщение:

«Вы выполнили асоциальный квест. Минус 100 очков морали.»

– Чудненько. Провались ты в Маркитанскую впадину со своей моралью! – Парень наконец разобрался в меню. Тяжёлый старомодный пистолет увесисто лёг в ладонь. Он навёл бронзовую мушку на головной убор офицера-куратора.

– Верно мыслишь! Но… побереги заряды для дела! – Сухая ладонь пирата легла на его запястье, опуская вниз ствол.

– Ага! Как же! Верно! Так же глубоко, как Маркитанская впадина! Она же марсианская. Да, яйцеголовый ты наш?

Рефлексы опередили разум. Капюшон Алькат даже не пошевелился от молодецкой затрещины – удар прошел сквозь неё, будто сквозь дымку. Зато голова самого Никиты дёрнулась от внезапного тычка сзади, будто кто-то невидимый щёлкнул его по затылку.

*«Здоровье: 17/20»* – бесстрастно сообщила система, и в воздухе на мгновение вспыхнула красноватая полоска, чуть ущербная с правой стороны.

– Ничему не учатся некоторые. И учиться не хотят! – Алькат вдруг изменила тембр голоса, сделав его нарочито-назидательным. Фраза показалась Никите смутно знакомой – точь-в-точь как у его школьной учительницы по математике. Или нет?

– Пойдём, моряк, пора обзавестись прикидом настоящего джентльмена удачи, – хлопнул его по плечу Экюбери, и в тот же миг перед глазами Никиты развернулось новое системное уведомление:

«Получите "Комплект юного морехода".

Соответствующая одежда обеспечит вам положительную репутацию у всех романтиков, бороздящих океаны, к какой бы фракции или группе они себя ни причисляли. Также существенно повысится шанс быть принятым на борт в качестве нового члена команды выбранного вами корабля.

Награда… Вы серьёзно?

Совет: соизмеряйте свой уровень и возможности с уровнем и статусом судна. Низкоуровневый неумеха с сомнительной репутацией вряд ли будет нанят на имперский фрегат даже разносчиком пиццы.

Шутка. На фрегатах не бывает разносчиков пиццы.»

– Экюбери… – Никита покосился на пирата, разглядывая его потрёпанный, но прежде явно дорогой камзол. – А где взять этот самый «комплект»?

– Разворачивай карту, матрос! – рявкнул Экюбери, нетерпеливо постукивая сапогом по прибрежному песку.

Никита, с трудом приспосабливаясь к неудобному голографическому меню, после нескольких неудачных попыток наконец нашел нужную вкладку.

– Да тут красный крест занимает добрую треть острова! – возмутился он, разглядывая огромную территорию.

– Нужно переключиться на карту локального квеста, – неожиданно подсказала из-за плеча девочка-не-волшебница.

– И точно! – после переключения масштаб изображения изменился. – Вот, можешь ведь быть полезной, заноза, а? Когда захочешь!

– Могу. Когда захочу, – почти печально подтвердила Алькат.

– Погодите-погодите, братцы-кролики... – Никита прищурился. – Это что же получается? Мне за одежкой в жерло вулкана что ли лезть придется?

– А кто сказал, что будет легко? – сморщила нос спутница.

– Ты же не испугаешься испытания? – вкрадчиво поинтересовался корсар. – Знаешь, как у нас, моряков, говорят?

– Как? – автоматически спросил Никита.

– Кто не рискует, тот не пьёт...

– Шампанское? – попытался закончить Никитос.

– Тот ничего не пьёт. Крепче разбавленного травяного чая! – категорично отрезал пират. – Хлебни-ка из моей фляги, мальчишка.

Никита пригубил уже знакомый пунш.

– Ну что, готов к приключениям? – одобрительно пробасил Экюбери.

– А то! – расплылся в улыбке юноша.

Его альтер эго лишь сокрушенно покачала головой.

К вершине кратера вела едва заметная тропка. Закручиваясь по спирали, она удлиняла путь, но делала подъем более пологим.

– Никакой реалистичности! – ворчал Никита. С его вторым уровнем выносливость истощалась слишком быстро. Программисты, видимо, действительно учли законы физики – подъем в гору отнимал куда больше сил, чем передвижение по равнине.

– Что тебя не устраивает? – деланно-участливо осведомилась спутница. – Лавочек не предусмотрели? Автоматов с газировкой? Парк вокруг не разбили? Ай-я-яй! Не потрудились халдеи для элитного клиента!

Алькат скользила рядом легко, будто плыла по воздуху, в то время как Никита с трудом переставлял ноги.

– Всё меня не устраивает! – раздражённо выдохнул геймер, обливаясь потом и снова хватая ртом воздух. – Идти далеко, солнце печёт. Так и тепловой удар схватить недолго. И вообще, откуда здесь тропинка взялась?

Со злостью пнув небольшой камень, он с удовлетворением наблюдал, как тот катится вниз, дробно постукивая о базальтовые валуны и вызывая миниатюрную осыпь. Всё, как и положено настоящему камню.

– Тропинка? Да кто ж его знает? – откликнулся Экюбери, не оглядываясь. – Может, аборигены божеству вулкана ходили поклоняться.

– Или серу добывали из кальдеры. Что более реалистично. Тебе ведь жизненность подавай, да?

– Какого карьера? Какую сферу? – Никита сбивчиво переспросил. – Ты вообще, что несешь, болезная?

– Положим, болезный, – это ты! А несу я ответственность. За тебя, между прочим! – парировала не-волшебница. – А это тяжкая ноша.

– Чего ж в ней тяжкого? Чай, не кит... сизый.

– Мозг у тебя сизый! – взвизгнула Алькат, но не из-за вопиющей безграмотности подопечного, а потому что он наступил ей на хвост.

Никита сразу заметил, что полоска здоровья не сократилась, да и боли он не почувствовал. "Ага! Нашел я твое слабое место!" – злорадно подумал кандидат в юнги. Альтер эго, кажется, тоже поняла. Её хвост моментально исчез под полами рясы и больше не показывался.

Ни разу.

Так что края жерла потухшего вулкана Никита достиг, обуреваемый двумя разнонаправленными эмоциями. Облегчением. И разочарованием.

– На абордаж, юнга! – пират уже обвязал веревку, добытую им из инвентаря, вокруг гранитного валуна. И сбросил ее вниз, в зияющий провал. Конец каната упал на горизонтальную площадку, выступавшую из склона кратера не больше чем на метр.

Никита сверился с картой. Все верно. Масштабированная схема подтверждала, искомое место там, куда упала веревка пирата.

– Да здесь же высота пятиэтажки! – с опаской заглядывая вниз, оценил степень опасности будущий предводитель отчаянных корсаров.

– У страха глаза велики! – тут же презрительно фыркнула спутница. – и никакие не пять этажей. Да тут и трех-то не наберется!

Никита гневно посмотрел в сторону Алькат.

– На веревке узлы, – вмешался пират, похлопывая по канату. – Тебе всего-то и надо – переставлять руки да ноги!

– Да?! А назад я как поднимусь? – тут же вспыхнул будущий воздушный гимнаст.

– Назад? – Экюбери на секунду замялся, затем уверенно продолжил: – Так это... назад я тебя вытяну! Главное – за веревку держись крепко!

Никита скептически оглядел тощую фигуру пирата.

– Даже не сомневайся! – горячо воскликнул прохиндей. – Ты же знаешь, какие у меня руки сильные... Да я однажды...

– А спина? – с подковыркой вставила кошка.

– Что... спина? – опешил пират, сбитый с толку.

– Сильные руки бесполезны без крепкой спины, – невозмутимо пояснила Алькат. – Одними бицепсами человека наверх не вытянешь.

Оба спутника сморщились одновременно, будто откусили лимон.

– Ай, не усложняй! – отмахнулся пират.

– Игровая условность, дурочка! – Никита повертел пальцем у виска. – Тут и карлик может свалить этого... как его... Толиафа! Или Каиафа. Обоих, короче! Главное – показатель силы в статах!

– Во-во, – обрадовался пират, – главное – сила! В этих самых... штатах!

– Ох! – Девочка-кошка хлопнула ладонями по бедрам. – Два сапога – пара!

– Подерзи мне ещё, пигалица!

Никита украдкой поискал взглядом, не мелькнет ли полосатый хвост. Пятка так и чесалась пришлепнуть его к камню! Но тщетно – Алькат оставалась начеку.

– Не слушай её! – пират достал флягу. – Лучше хлебни глоточек пунша! Специально для тебя приберёг!

Парень осушил флягу до дна. И – о чудо! – площадка внизу будто приблизилась, да и размером стала с половину теннисного корта.

– Эх, где ж наша не пропадала! – лихо крикнул Никита в бездну.

– Да-а-а... ла-а-а... – отозвалось эхо.

– Да где только ваша не пропадала – припомнить памяти не хватит! – парировала Алькат.

Но юноша уже спускался по канату, перехватывая его с ловкостью орангутанга. "С ловкостью дефективного орангутанга", – мысленно поправила бы не-волшебница, если бы могла. Каждый его рывок вниз заставлял веревку опасно раскачиваться, но азарт парня уже пересилил страх.

Как только ступни Никиты коснулись каменной площадки, он разжал одеревеневшие пальцы. Спуск оказался легче, чем он ожидал.

– А страхов-то было! – громко констатировал он, бросая взгляд за край уступа. Даже через хмельную дымку пунша реальная глубина впечатляла – зубчатые гребни застывшей лавы на дне кратера не оставляли шансов неосторожному путнику.

В плечо неожиданно толкнулось что-то твердое, заставив парня подпрыгнуть на месте.

– Не развязывай линь! – донеслось сверху. Голова в треуголке свешивалась над обрывом, как переспелый плод.

– Чего не развязывать? Эту бечевку? – Никита вертел в руках странный предмет, спущенный пиратом – изогнутый ломик, перевязанный замысловатым морским узлом.

– Линь, балда! Линь! – раздраженно поправил Экюбери.

Второй толчок в спину заставил Никиту вновь подпрыгнуть. Заявка на участие в состязаниях юниоров по прыжкам на месте и в ширину так и просилась на заполнение. Рядом стояла Алькат, ехидно прищурившись. Как она оказалась рядом, осталось загадкой. Телепортировалась, что ли?

– В легкой атлетике тренируешься? – бросила она. – Молодец! Только место неудачное выбрал – тесновато тут для прыжков.

– Лучше бы где сундук с одеждой подсказала! – процедил сквозь зубы парень.

– А чего искать вчерашний день? – кошка махнула рукой. – Вон твой сундук. Дожидается очередного простака, наверное.

Обернувшись, Никита действительно увидел в скале три миниатюрных сундучка, аккуратно расставленных в неглубокой нише.

– Не слышу претензий по поводу не реалистичности, – напомнила о себе Алькат.

Но будущий флибустьер уже подбежал к сундукам, крича наверх:

– Ящиков тут три! Который брать?

– Левый! Первым открывай левый! – немедленно отозвался пират.

– Левый, так левый, – буркнул Никита, пристраивая ломик между крышкой и корпусом сундука.

Описание инструмента гласило:

"Фомка взломщика. Незаменима для тех, кто потерял ключи... или для тех, с кем богачи не пожелали поделиться ими. Требования: пять пальцев (если больше или меньше – хватайся как умеешь!)"

– Ну, поехали! – с энтузиазмом нажал он на рычаг.

– Может, лучше я? – робко предложила Алькат.

– Без соплей, как на коньках! – отрезал Никита.

Дерево крякнуло, сдаваясь под напором стали.

– Есть! – торжествующе воскликнул парень, извлекая предмет, окутанный зеленоватым сиянием. – "Компас штурмана"!

– Редкий артефакт, Экюбери!

– КомпАс? – сделал странное ударение пират.

– Да, но откуда ты...

– Вопросы после! – резко оборвал его старик. – Привяжи находку к линю! Фомку не снимай – вяжи вместе с ней!

– Но я не умею...

– Линь сам завяжется! – прокричал сверху Экюбери. – Накинь его на компАс и скомандуй: "Вяжи!"

Никита взглянул на загадочный шнур:

"Каботажный линь (редкий, украден). Вяжет двадцать четыре вида узлов. Незаменим в море и на суше для тех, чьи руки пришиты в основном для красоты."

Парень и глазом моргнуть не успел, как привязанная фомка вновь оказалась в его руках.

– А в каком сундуке комплект, Экюбери? – крикнул он наверх, сжимая в потных ладонях холодный металл инструмента.

– Не знаю. Испытай свою удачу, юнга, кхе-кхе... – раздался сверху хриплый голос. – Если достанешь – привязывай к линю, как компАс. Тебе потребуются обе руки, чтобы удержаться на веревке!

– Что-то тут не так... – задумчиво протянула Алькат, настороженно прижав уши.

– Да тебе всё не так! – огрызнулся Никита, уже вставляя ломик в щель второго сундука.

Дерево затрещало под напором. Замок поддался с характерным щелчком.

– Вот он, комплект! – торжествующе воскликнул парень, разглядывая сверток. – Описание точь-в-точь как в задании!

– А ты паренёк фартовый, осьминога мне в печенку! – одобрительно крикнул сверху пират. – Вяжи, я подниму! А ты после, давай уж и третий обчисти до кучи!

– Никита, не надо! – девочка-кошка бросилась между ним и последним сундуком, её шерсть встала дыбом.

– Отойди-подвинься! – Он с азартом обошёл эфемерную преграду, стоило инструменту вновь оказаться в его руках, и вонзил фомку в щель.

Замок поддался с подозрительной лёгкостью.

– Трек! – разделил судьбу двух братьев- близнецов третий.

На алом бархатном ложе покоился идеально отполированный черный, будто только что надраенный гуталином, шар для боулинга с торчащим из него фитилём. В воздухе вспыхнуло кроваво-красное предупреждение:

"Мина, пушечное ядро от бомбарды. Урон: 100-150 единиц. Радиус поражения: 2-2,5 метра. Искатель, теперь ты на собственном опыте убедился, что в закрытых маленьких ящиках могут таиться не только приятные сюрпризы! Но и большие бумсы! Время до детонации: 5 секунд."

5... Челюсть Никиты бессильно отвисла.

4... Ноги будто вросли в камень.

3... В глазах застыл немой вопрос: "Да как так-то?!"

2... Он почувствовал, как Алькат пытается развернуть его окоченевшее тело спиной к смертоносному шару.

1... Краем глаза он заметил, как линь с фомкой и спасительная верёвка стремительно улетают наверх.

– Б-У-У-М!

Оглушительный взрыв подбросил его в воздух. Парень кувыркнулся в пространстве, как семечко, сдутое с одуванчика, только без ажурного по строению и столь необходимого по сиюминутному назначению парашютика. Каменистые стены кратера промелькнули перед глазами стремительно...

«Ты упал на дно кратера потухшего вулкана. Суммарный урон: 2122 очка. Ты погиб!»

Где-то вдалеке, сквозь нарастающий звон в ушах, донеслось:

– Ну что, научился открывать чужие сундуки, юнга? – это смеялся Экюбери, ставший богаче ровно на два редких предмета. И еще на ботфорты, которые он уговорил Никиту снять перед спуском, чтобы удобнее было.

Алькат лишь печально вздохнула, глядя, как внизу медленно рассеивается цифровое облако.

Глава 6. На триреме

Глава 6. На триреме

Перед глазами Никиты промелькнула калейдоскопическая вереница образов, которая внезапно оборвалась, оставив после себя лишь непроглядную тьму. Казалось, он был случайной искрой, вырвавшейся из костра лишь для того, чтобы мгновенно угаснуть в холодной пустоте.

Однако темнота длилась недолго. Её сменило сначала синее системное окно, а затем знакомая табличка с витиеватыми узорами по краям.

Надпись белым по синему сухо извещала:

"Команда <Рестарт персонажа – {∆}> Респаун" отменена. Алгоритм директив изменён в соответствии с протоколом встроенных доминирующих программ. Приоритет: модуль корректировки."

Не успел Никита саркастически подумать: "Чудесно! Просто замечательно!", как новое сообщение поразило его, словно пуля из французского мушкета:

"Cher Monsieur,

Je suis au regret de vous informer de la rétrogradation de votre statut actuel de « Pupille » à celui de « Sujet à correction active par mesures de contrôle coercitif en environnement virtuel ». Cette décision fait suite à la dégradation constante de votre indice de crédit social tout au long de la session de jeu.

Veuillez agréer, Monsieur, l'expression de mes salutations distinguées, ainsi que l'assurance de ma volonté de poursuivre notre collaboration dans des conditions plus satisfaisantes.

Votre conseiller dédié,

Chevalier de Almazini

(En réalité : Inspecteur Loukoumba Peterson)"

"Мой дорогой друг! С прискорбием должен сообщить вам о понижении статуса вашего персонажа с "Воспитанника" до "Подлежащего активному исправлению мерами принудительного контроля виртуальной среды". Изменения продиктованы постоянным снижением социального рейтинга на протяжении игровой сессии. С уважением и надеждой на плодотворное сотрудничество, ваш куратор Шевалье де Алмазини (в миру – инспектор Лукумба Петерсон)."

– Вот же... лягушачья морда! – вырвалось у Никитоса. – Так и вижу, как вмазываю кулаком в эту жирную харю ублюдочного черножопого гниды Лукумбы!

Наказание последовало мгновенно, ещё до того, как его цифровое тело полностью восстановилось:

"Расистские высказывания в виртуальном пространстве недопустимы! Минус 100 баллов социального рейтинга. Предупреждение. Вы демонстрируете впечатляющую тягу к социальному дну. Продолжение в том же духе приведёт к ограничению доступа к гуманоидным расам. В реальной жизни вам будет сложно устроиться на работу, в названии которой нет слов "ночной", "мусор" или "подсобник". Всего наилучшего, уважаемый клиент."

Никите почудилась ехидная ухмылка античного бородача, не до конца скрытая в густой растительности.

"Дожили! Теперь даже ИИ диктует условия!" – мысленно возмутился он, на этот раз благоразумно оставив комментарий при себе.

Через минуту пришло личное сообщение. Отправитель – тот самый Шевалье де Алмазини. В письме было две строчки и фото симпатичного спортивного мулата в полицейской форме европейского образца. Подпись гласила: "Как видишь, рожа у меня не жирная! И кожа не чёрная! Расист!!!"

Никитос расстроенно зажмурился. Когда он открыл глаза, то обнаружил себя на одной из нижних палуб, прикованным цепью к грубо сколоченной лавке. По обе стороны сидели два тощих смуглых парня в потрёпанной одежде.

"Боты!" – мгновенно сообразил неудавшийся юнга, заметив стеклянный взгляд соседей. Перед ними лежало огромное весло, отполированное лишь в местах, где к нему прикасались ладони гребцов.

Никита огляделся в поисках Алькат. Не обнаружив её, он неожиданно для себя почувствовал тоску. Пусть вредная, но хоть какое-то общение...

В этот момент перед глазами всплыло информационное табло:

"Теперь вы гребец на патрульной триреме, приписанной к торговому городу Картохен..."

"К белорусам, что ли?" – ехидно усмехнулся про себя парень.

"...Тип трудовой повинности: "Принудительный". Но не отчаивайтесь! Всего 3600 гребков – и вы сможете сменить статус на "Вольнонаёмный". После чего заключите контракт с капитаном или отправитесь на поиски счастья. Примечание: трирема вернётся в порт через два месяца патрулирования."

– Два месяца?! – не сдержался Никитос.

Надсмотрщик – одутловатый тип в кожаном шлеме и с плетью на перевязи – молча показал ему орудие воспитания. У парня сложилось стойкое впечатление, что этот сатрап только и ждёт повода пустить в ход свою плётку.

Предчувствие не обмануло. Стоило Никите замешкаться после команды "И раз!", как:

– И два! – плеть болезненно обожгла спину.

– Но ты ведь не отчаиваешься, верно? – перед ним материализовалась миниатюрная фигурка Алькат. Боты по-прежнему не обращали на неё внимания. – Не печалься, Никита. Сейчас сочтём срок твоего наказания.

Надсмотрщик, пробуя силу, щёлкнул плетью по воздуху.

С верхней палубы донесся резкий возглас. Дюжий мужлан в доспехах, будто только этого и ждал, гаркнул так, что заложило уши:

– Пшли!!!

Два бота по бокам от Никиты привычно навалились на весло. И ему пришлось приложить усилие, чтобы сдвинуть массивную деревяшку с места.

– И раз! И два! – бодро командовал надсмотрщик.

– И раз! И два! – он прочистил горло и нашёл нужный ритм, повторяя заученные слова как попугай.

– И раз! И два!

– Вот достал! – прошипел сквозь зубы Никита. – Он что, других слов не знает?

– А зачем ему? – легкомысленно откликнулась девочка-не-волшебница. – Он же в двоичной системе работает. – И залилась звонким смехом, который услышал только Никита.

– Ни капельки не смешно! – хмуро ответил галерный раб. – Ты обещала подсчитать, сколько мне здесь...

– Париться-чалиться? – закончила фразу, удивив знанием криминального жаргона, Алькат.

– Ну да.

Руки парня уже после второй сотни гребков сводило судорогой, а непривычные к физическому труду плечи ныли, требуя снисхождения и положенного по трудовому кодексу десятиминутного отдыха. Вот только дюжий обладатель плети считал иначе.

– Ай! – вскрикнул парень, когда тонкий кожаный жгут прошелся по спине.

– Не зевай!

Никита, стиснув зубы, налег на орудие подневольного труда.

– Так... расчёхляем калькулятор, – как ни в чём не бывало продолжила юмористический скетч полу иллюзорная спутница, делая вид, что вот-вот извлечёт из рясы арифмометр. – А, ладно! В уме прикину! Очень уж число удачное – 3600. Шестьдесят секунд в минуте, шестьдесят минут в часе. Получается что?

– Что? – зло поинтересовался подопечный, не слишком жаловавший точные науки даже в более комфортных условиях.

– Получается, дорогой мой псевдо-Ботвинник, что если принять скорость гребка за одну секунду, то на требуемое количество повторений уйдёт ровно... один час!

– Час? И всего-то?! – невольно вырвалось у Никиты. – И я могу свалить с этого вонючего баркаса?

– Не спеши, мой свободолюбивый друг! Я вывела среднее арифметическое время твоего гребка на основе первых двадцати трёх минут работы. Оно составляет 6,25 секунды. Учитывая, что показатель выносливости будет падать, а порой гребцам дают отдых при попутном ветре, коэффициент, увеличивающий время отбывания повинности, следует принять равным минимум двум. А это, в свою очередь... – Алькат сделала голос максимально гнусавым и нудным, подражая педантичному университетскому лектору.

– Ну не томи! Ай!

Удар плети пришёлся по диагонали между правым плечом и левым бедром. Он мгновенно удлинил съехавшую и скукожившуюся почти до черточки салатовую полоску выносливости в интерфейсе.

– Расчётный период равен тринадцати часам. Если очень-очень приблизительно! – весело добавила Алькат.

– Больше половины суток?! – взъерепенился Никитос. – Мне, клиенту с золотым аккаунтом, этой дерьмомешалкой волны взбивать?!

С досады он с силой оттолкнул от себя бревно. Боты, не ожидавшие от напарника такой прыти, потеряв равновесие, повалились вперёд.

Плеть трижды свистнула в воздухе, с механической точностью распределив наказание между всеми гребцами поровну.

– Падла низкопалубная! Плесень корабельная! – простонал Никита, демонстрируя виртуальному миру, пробудившийся талант к словотворчеству.

– Скушай ягодку, – Алькат протянула ему горсть засушенных плодов.

Не глядя, парень отправил их в рот и тут же скривился.

– Что за дрянь ты мне подсунула?

– Боярышник – нормализует давление. Шиповник – устраняет дефицит витамина С. Черника – повышает остроту зрения, – стерильным голосом аптекаря отчиталась девочка-кошка.

– А сахарку туда не судьба было сыпануть?

– От сахара диабет, сыпь по коже и брага при настаивании, – сухо отбрила спутница. – Греби давай. А то я тут со скуки помру рядом с тобой!

Никита было задохнулся от возмущения, но пара стимулирующих ударов плетью и ссадины на ладонях, уже дававшие о себе знать при подходе к трёхсотому гребку, направили его мысли в иное русло.

"В конце концов, сам виноват, – сделал совершенно неожиданный для прежнего Никитоса вывод невольник с триремы. – Не нужно было связываться с этим проходимцем Экюбери!"

Потянулись невообразимо продолжительные и однообразные минуты, разбавленные подавляющим солнцепеком и стимулирующими ударами плети.

– 2996... 2997... 2998...

На юбилейном трехтысячном гребке геймер с золотым аккаунтом в качестве "поощрения" получил очередной удар гибким орудием надсмотрщика.

– Бодрей! Бодрей, козье вымя! – надрывался усердный надсмотрщик, его потная физиономия побагровела от усердия.

– Ничего! – мысленно ответил Никитос, – Уже недолго осталось! Вот вырвусь отсюда, выучусь на пирата, и первым делом пущу вашу галошу на дно!

Солёный пот заливал глаза. Когда струйки скатывались по спине, пересекая кровавые дорожки от плети, по нервам пробегала мучительная дрожь. Ладони уже не просто саднило – они горели, будто облитые кислотой. Кожа покрылась волдырями мозолей, часть из которых уже лопнула, окрасив руки розоватой сукровицей.

– А тебя, красномордый...

Никита как раз перебирал варианты наиболее изощрённой пытки для будущего пленника, когда сверху грохнула пушка. Почти сразу ответный залп прогремел издалека, и массивное ядро с шумным всплеском шлёпнулось в воду в паре десятков метров от борта.

– Пшли! Пшли! Пшли! – зашипела кожаная змея, беспорядочно хлеща по оголённым спинам.

– 3003... 3004... 3005... – зачастил с отсчётом Никита, едва поспевая за внезапно оживившимися ботами.

Море начало волноваться. Солнечные лучи, прежде пробивавшиеся сквозь щели палубы, исчезли за набежавшими тучами.

– Бллум! – очередное ядро рикошетом скользнуло по обводам корпуса, заставив всё судно содрогнуться.

– Ой-ой, – откликнулась Алькат на начало баталии. – Дело, кажись, пахнет керосином.

– Что, боишься хвост замочить? – Никитос, напротив, странным образом воодушевился.

3117... 3118... 3119... – возбуждённо отсчитывало его сердце.

– А ты, дуралей, чему радуешься? – ехидно сощурилась Алькат.

– А чего мне печалиться? – Парень молодецки проигнорировал свежие крестообразные полосы на спине. – Сейчас пираты возьмут на абордаж эту развалюху! Экипаж – акулам, а нам, рабочему элементу, ништяки кинут!

– Куда кинут?

– Да никуда! Ну, то есть... предложение вступить в команду! На борт! – Последнюю фразу он произнёс уже менее уверенно, заметив скепсис в кошачьем взгляде.

– В твоих рассуждениях верно только одно слово, – презрительно промурлыкала Алькат.

– Какое?

– Кинут!

– Почему так?

Никита насупился, но машинально продолжал считать:

– 3212... 3213... 3214...

– Скажи мне, гроссмейстер, зачем пираты берут на абордаж корабли?

– Чтобы захватить сокровища! И само судно! – бойко ответил он заученной фразой.

– Торговое. Или транспортное. Или быстроходное, – уточнила не-волшебница. – Но никому не сдалась эта неповоротливая патрульная посудина! Особенно когда в трюме – три десятка измождённых гребцов, требующих еды и лечения.

Где-то совсем рядом раздался оглушительный треск – очередное ядро пробило борт.

– Так что же получается... – голос Никиты дрогнул.

– Получается, что нас расстреляют издали! Потопят, да и вся недолга! – Алькат нервно подёргивала хвостом. – И тогда мы с тобой, дорогой друг, пойдём на респаун. С вероятностью 99,2% задание не зачтут, и твои 3600 гребков начнутся сначала!

От этой новости парень замер, будто громом поражённый. Даже три последовательных удара плети не сразу вернули его в реальность. Однако эта порция "стимуляции" неожиданно заполнила салатовую полоску стамины почти до максимума и вызвала появление новой таблички:

"Новое пассивное свойство: "Стоик"

Отныне все физические повреждения (от врагов и природных воздействий) наносят на 10% меньше урона.

Распространяется на удары судьбы.

Не действует против ментальных/магических атак.

Не помогает при похмелье, любовных муках и угрызениях совести.

Но в целом ты молодец! +5 к социальному рейтингу."

Очнувшись, Никита с новым остервенением ухватился за весло:

– 3285... 3286... 3287... 3300!

– Б-Б-Б-РРЭК!

Новое ядро проломило борт чуть ниже ватерлинии. В трюм хлынула ледяная вода, быстро заливая пространство между скамьями гребцов.

– Алька, не в службу, а в дружбу! – закричал Никита, с ужасом наблюдая, как вода поднимается к его щиколоткам. – Слетай наверх! Заберись на мачту, осмотри окрестности! Мы ещё боремся или нас уже пускают на фарш?

Кошка впервые за всё время посмотрела на него с непривычной серьёзностью:

– Ну раз в дружбу...

Она исчезла с тихим хлопком, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха. Вода в трюме поднималась всё выше, достигая уже колен. Надсмотрщик в панике бросил свой пост, а боты-гребцы, словно не замечая происходящего, продолжали механически грести. Сверху доносились дикие крики. Счётчик гребков монотонно отсчитывал:

3342... 3343...

– Дело плохо, – сообщила неутешительную новость Алькат, передергивая мокрыми ушами. – Три пиратских судна против одной триремы. Мы хоть и превосходим их в количестве пушек, но очень, очень сильно проигрываем в манёвренности. И у нас уже четыре пробоины.

– Ребята, поднажмём! – выкрикнул Никитос, обращаясь к ботам.

"Попытка убеждения не увенчалась успехом", – безразлично откликнулась система. – "Навык харизмы недостаточен для нужной интенсивности воздействия."

– И раз. И два. И три, – сквозь зубы пробормотал геймер, с новой силой налегая на весло.

3324... 3325... 3326... 3340...

– Ба-б-бах!!!

Лавки с гребцами содрогнулись от оглушительного взрыва на корме. Надсмотрщика взрывной волной выбросило за борт, а вместе с ним в пучину исчезли и ключи от кандалов, похороненные вместе с последними надеждами на спасение.

"Внимание! Взрыв порохового погреба привёл к необратимым повреждениям. До затопления корабля остались считанные минуты. Рекомендовано срочно покинуть обречённое судно."

– Алька! Доставай свою отмычку! – заорал Никита, не переставая грести, хотя вода уже хлюпала у его колен.

Его напарница, скривившись, возилась с кандальным замком. Самодельная отмычка напоминала стоматологический инструмент, вызывая у Никиты неприятные ассоциации.

3398... 3399... 3400... 3405...

Вода поднималась всё выше, подтверждая мрачный прогноз системы. Боты по обе стороны продолжали механически двигать веслом, словно, не замечая приближающейся гибели.

3436... 3437... 3438... 3444... – Никита отчаянно пытался ускорить темп.

3452... 3453... 3454... 3460...

Когда вода достигла пояса, Алькат пришлось нырять, чтобы продолжать возиться с замком.

– Выносливость ушла в минус! – хрипло крикнул Никита. – Бросай свою ковырялку! Может, у тебя есть нужные ягоды?

Спутница мгновенно отреагировала, доставая из складок одежды холщовый мешочек.

– Открывай рот!

Горсть горько-терпких ягод обожгла язык. В глазах потемнело, а потом...

"Сок лимонника – восстановление выносливости +10%. Сок жимолости – запас сил +10%. Сок девясила – показатель силы +1. Эффект синергии. Напиток "Стимулятор спринтера" – все физические характеристики временно увеличены вдвое на 44 секунды!"

Свежая энергия хлынула по жилам. Никита почувствовал, как мышцы наполняются неведомой силой. Вода вокруг забурлила, когда он с новым рвением ухватился за весло.

Где-то совсем рядом раздался треск ломающегося корпуса, а сверху посыпались обломки мачты. Последние секунды триремы были сочтены...

Кошачьи лапки легли рядом с ладонями Никиты.

3485… 3486… 3502!

– Еще сотенку, Алька! – завопил Никитос, уже приподымая подбородок. Девочка-не-волшебница, будучи гораздо ниже ростом, уже вынуждена была вынырнуть, отфыркиваясь.

– Держи, – она напялила на Никиту маску ныряльщика, извлеченную из бездонной сумки. Плюс 30% к обзору во время погружения, +20% к времени задержки дыхания.

3528… 3529… 3536…

– Вдохни поглубже, когда кончик трубки почти скроется под водой, – через минуту выкрикнула помощница.

Он вдохнул, продолжая напрягать руки и спину, изображая уже абсолютно бесполезную греблю под водой. Боты прекратили двигаться, их глаза остекленели, но усилий на каждый гребок уходило отчего-то даже меньше.

– Видимо, недоработка эмулятора, – подумалось Никите уже через багровую пелену, норовящую подмять и похоронить под собой сознание.

3597… 3598… 3599…

Последний гребок ему помогла сделать отважно нырнувшая вслед триреме, погружающейся на дно, Алькат. Длинные когти вонзились, пробивая кожу, в пальцы, возвращая уже покидающее тело сознание.

3600!

Есть!

Замки отщелкнулись. Но геймер с золотым аккаунтом непременно ушел бы на перерождение, если бы не вовремя всплывшее сообщение системы:

"Вы выполнили задание, проявив выдержку, изобретательность и выносливость. И хоть на этапе исправления поощрения выдаются редко, мы не можем не отметить ваших усилий начислением очков опыта. Поздравляем, вы достигли третьего уровня! Запасы здоровья и выносливости восстановлены до полных значений!"

Никита оттолкнулся ногами от досок, по пути подхватывая за талию обмякшее и почти невесомое тельце Алькат.

Вдох они сделали одновременно, едва показавшись над поверхностью моря.

– А я уж думал… ты того… все! – по-идиотски улыбаясь, выдохнул Никита. Он смог не только уцепиться обеими руками за обломок мачты, но и взгромоздить на него Алькат.

– Не дождешься! – парировала высокомерно девочка-кошка. Она уже практически вернула себе прежний элегантный вид, с достоинством в позе расположившись на обломке. – Я практически неуничтожима!

– Давай выгребать к берегу, – примирительно предложил парень.

– Давай, – согласилась кошка, немного брезгливо опуская лапу в воду.

Развернувшиеся кормой пиратские корветы взяли курс на городской порт, только что лишившийся прикрытия с моря.

Через минуту, с запозданием, от системы пришло еще два скупых сообщения:

"Получено достижение "Любимец фортуны". Вы спаслись на последней секунде, отчаянно сражаясь за жизнь. Шанс пережить фатальную критическую атаку +10%. Шансы на обнаружение предметов редкого и выше классов возрастают на 10%. Иногда вам везет в самых неожиданных местах и начинаниях, и там, где вы даже подумать не могли."

Второе сообщение гласило:

"Получено достижение "Если друг оказался вдруг". Вы спаслись благодаря проявленной взаимовыручке. Несмотря на крайнюю странность природы вашего спутника и неоднозначность ваших отношений, вам начислено 125 очков социального рейтинга. С этой минуты ЛЮБАЯ помощь от дружественного персонажа будет приносить вам гораздо больше пользы, чем предусмотрено общими правилами системы."

Глава 7. Почти необитамый остров

Глава 7. Почти необитаемый остров

Остров, до которого им удалось добраться через целый час бултыхания в море, встретил их неласково.

Никита, выбравшись на берег, тут же рухнул на песок, выплевывая соленую воду и отряхивая мокрые волосы. Его одежда, пропитанная морской водой, тяжело облегала тело, а ладони, покрытые свежими мозолями и ссадинами, горели огнем.

– Ну и где мы? – хрипло спросил он, оглядывая пустынный пляж.

Перед ними расстилалась узкая полоса песка, окаймленная густыми зарослями пальм и кустарников. Где-то в глубине острова слышался крик экзотических птиц, а волны, словно насмехаясь, продолжали накатывать на берег, выбрасывая обломки триремы.

Алькат, выжимая воду из своего плаща, фыркнула:

– На необитаемом острове. Поздравляю, Робинзон.

– Ты издеваешься? – Никита приподнялся на локтях, смотря на нее с немым укором.

– Ну, а что ты хотел? – Она развела руками. – Мы же не на круизном лайнере катались.

– А где мои квесты?! – вдруг вспомнил он, озираясь по сторонам.

– Ты серьезно? – Алькат подняла бровь. – Ты думаешь, они нас ждут именно здесь?

– А почему нет?! – Никита вскочил, размахивая руками. – Это же игровой мир! Здесь может быть что угодно!

– Может, – согласилась она, – но не в твоем случае.

– Что это значит?!

– Это значит, что твой социальный рейтинг все еще ниже плинтуса, и система не собирается делать тебе подарки.

Никита насупился, но промолчал.

– Ладно, – вздохнул он. – Что будем делать?

– Выживать, – просто ответила Алькат, доставая из своей бездонной сумки нож с широким лезвием.

– Откуда у тебя это?!

– Ты думал, я только ягоды ношу?

Никита хотел что-то ответить, но тут его живот предательски заурчал.

– А еду ты тоже носишь с собой? – спросил он с надеждой.

– Нет. Только алхимические ингредиенты. В виде сушеных ягод, порошков, корней растений и замаринованных особым способом насекомых.

– Тогда что мы будем есть?! Маринованных пауков не предлагать!

– Уверен? Тогда то, что найдем.

– Великолепно, – проворчал Никита, плюхнувшись обратно на песок.

Алькат покачала головой, но ничего не сказала. Вместо этого она принялась осматривать берег, собирая выброшенные прибоем доски и веревки.

– Ты что делаешь? – насторожился Никита.

– Строю укрытие.

– Какое укрытие?!

– Лачугу потерпевших кораблекрушение.

– Ты серьезно?

– А ты предлагаешь ночевать под пальмами?

Никита хотел возразить, но тут с неба упала тяжелая капля дождя, а за ней вторая, третья…

– Вот черт! – вскрикнул он, вскакивая.

– Вот именно, – Алькат уже собирала ветки. – Помогай, если не хочешь промокнуть до нитки.

Гроза накрыла остров стремительно. Дождь хлестал по листьям пальм, превращая песок в грязь, а ветер выл, словно разъяренный зверь.

Но к тому моменту, когда первые настоящие потоки хлынули с неба, у них уже была крыша над головой.

Шалаш получился кривой, шаткий и тесный, как те, что он строил с ребятами, когда гостил в славном дошкольном прошлом у бабушки. Но, несмотря на все недостатки постройки, это было лучше, чем ничего. Алькат в очередной раз оказалась права.

«Лачуга потерпевших кораблекрушение. + 30 % к защите от неблагоприятных погодных условий. + 5% к бодрости и прогрессу опыта в течении 4 часов после длительного отдыха или сна под крышей строения»

– Ну и хоромы, – проворчал Никита, протискиваясь внутрь.

– Лучше, чем многих туземцев, – парировала Алькат, укладывая на пол сухие пальмовые листья.

– А что с едой?

– Завтра разберемся.

– Завтра?!

– Да.

– А если я умру с голоду до завтра?

– Не умрешь.

– Откуда ты знаешь?!

– Потому что я дам тебе вот это. – Она протянула ему горсть тех самых иссохших, как египетские мумии за много веков, ягод.

– Опять?!

– Хочешь – ешь, хочешь – голодай.

Никита сжал зубы, но взял ягоды и сунул их в рот.

– Гадость…

– Зато полезно.

Он хотел ответить, но вдруг почувствовал, что после пары горьких ягод, автоматически отправленных в рот, по телу разливается тепло. Усталость отступила, а голод стал не таким острым.

– Что это было?

– Энергетическая смесь.

– Ты могла дать мне это раньше?!

– Могла.

– И почему не дала?!

– Много будешь знать, скоро состаришься. Впрочем, у тебя такой огроменный запас юности, который только можно себе вообразить. Учитывая общую твердолобость и изрядный коэффициент упрямства ты вполне способен претендовать, таким образом, на идеал китайского бессмертного. Вечно молодой. Вечно пьяный. Только в жизни это далеко не столь возвышенно-романтический тип, как в песнях и мифах. Проживает он обычно один. В захламленной квартире. Пахнет дурно. И тусуется по темным подворотням и задним дворам.

Никита открыл рот, чтобы возразить, но вдруг осознал, что она права.

Он промолчал.

Дождь стучал по крыше их лачуги, а ветер выл за стенами.

– Ладно, – наконец сказал он. – Что будем делать завтра?

– Рыбачить.

– Чем?!

– Удочкой.

– У нас же нет удочки!

– Сделаем.

– Из чего?!

– Из того, что есть.

Никита хотел спросить, что именно она имеет в виду, но усталость взяла свое. Он закрыл глаза и почти сразу провалился в сон.

Алькат посмотрела на него, покачала головой и устроилась рядом, свернувшись калачиком.

Утро встретило их ярким солнцем и криками чаек.

Никита выполз из лачуги, потягиваясь.

– Ну что, мастер на все руки, – позвала его Алькат, – пора учиться новым навыкам.

– Каким еще навыкам?

– Ремесленным.

Она разложила перед ним несколько предметов:

– Вот доска, вот веревка, вот гвозди.

– Откуда у тебя гвозди?!

– Подобрала на берегу.

– И что мне с ними делать?

– Делать удочку.

– Я не знаю, как!

– Научишься.

– А если не получится?

– Получится.

Никита хотел возмутиться, но вдруг перед ним всплыло системное сообщение:

"Новое задание: изготовить удочку из подручных материалов. Награда: +10 к ремесленному навыку, +5 к социальному рейтингу."

– Ладно, – вздохнул он. – Давай попробуем.

Прошло два часа.

Пальцы Никиты были исцарапаны, спина болела, а сам он уже трижды чуть не сломал заготовку.

Но удочка была готова.

– Ну как? – с гордостью спросил он, демонстрируя свое творение.

Алькат осмотрела ее критическим взглядом.

– Кривовато, но сойдет.

– Это шедевр!

– Шедевр – это когда рыба сама прыгает на крючок. А это… просто удочка.

Геймер сфокусировал зрение над только что «скрафченным» предметом. Система, чуть ли не слово в слово, подтвердила оценку Алькат:

«Удочка обыкновенная. Ее основное достоинство, – простота в изготовлении и эксплуатации. Доступен квест: Добудь пропитание. Стань рыбаком. Награда: Вариативно. В конце концов, едой-то вы разживетесь точно!»

– Великолепно!

– Теперь идем рыбачить.

– А на что ловить?

– На червей.

– Где мы их возьмем?!

– Выкопаем.

Никита скривился.

– Ты издеваешься…

– Нет.

– Но это же…

Он хотел отказаться, поскольку то было явно не царское дело. То есть не пиратское. Не для клиента с золотым аккаунтом, короче. Но урчащий желудок напомнил о том, что у тела имеется собственное мнение на сей счет. Или у виртуальной эмуляции тела. Что в данную минуту было одним и тем же для Никитоса. И вообще, философские вопросы, как известно с глубокой древности, гораздо эффективнее, и, главное, приятнее, обсуждать на полный желудок.

– Ладно…

Еще полчаса у него ушло на изготовление лопатки-копалки из обломка плоской части весла с триремы. После изготовления орудия труда, его ремесленный навык еще немного подрос. И они договорились со спутницей о разделении функций. Вернее, разыграли их на «камень-ножницы-бумага». И, вопреки прокачанной удаче, копка червей досталась все же Никите.

– Жулики, – нелицеприятно отозвался о создателях игрового мира не состоявшийся гроза морей, наблюдая, как ловко забрасывает удочку с наживкой Алькат.

– Не переживай! – задорно промурлыкала девочка-кошка, – рыболовство у меня в крови! Голодными не останемся!

– Ага. То-то я и смотрю. Ничего не клюет, – проворчал Никита, вбивая имитацию саперной лопатки периода до обретения железа, в глинистый склон холма.

– Подожди.

– Я уже жду!

– Подожди еще.

– Алька…

– Тише. Занимайся делом. На тебя любо-дорого смотреть сейчас. С веслом так и не расстался. Значит, вырабатываешь постоянство в привязанностях. Копаешь как крот, долбишь грунт, словно дятел. Любовь к родной природе. Можешь копать, можешь не копать. Осваиваешь навыки многозадачности в профессии.

Перед глазами Никиты, под саркастический, как ранее и обещала система, монолог спутницы, всплыла табличка:

– Доступен выбор профессии. Желаете получить профессию «землекоп»?

– Чур меня! Чур! – тут же открестился юноша. Искра мечты о бескрайних морях все еще теплилась в его душе.

И вдруг – всплеск, рывок!

– Что это?!

– Поймала! Поймала!

– Да?!

– Тащи! Помогай!

Никита, с трудом удерживая равновесие, начал помогать вываживать рыбу.

– Она огромная!

– Не отпускай!

– Я стараюсь!

Борьба длилась несколько минут, но в конце концов рыба оказалась на берегу.

– У нас есть еда! – торжествующе воскликнул Никита.

– Да, – улыбнулась Алькат. – Теперь научись ее готовить.

– Что?!

– Разводи костер, чисти рыбу…

– Ты шутишь?!

– Нет.

Никита хотел возмутиться, но тут перед ним снова всплыло сообщение:

"Задание выполнено! +10 к ремесленному навыку, +5 к социальному рейтингу. Новый статус: «Начинающий выживальщик»."

Он вздохнул.

– Ладно… покажи, как это делается.

Алькат улыбнулась.

– Вот и славно.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая море в золотые тона.

На берегу дымился костер, а над ним на импровизированном вертеле из ветки жарились кусочки рыбы.

Никита сидел рядом, глядя на пламя.

– Знаешь, Алька…

– Что?

– Может, не все так плохо.

– Конечно не так.

– Я имею в виду… может, я и правда был…

– Идиотом?

– Ну… да.

– Да уж.

– Но теперь я исправляюсь.

– Вижу.

– И… спасибо.

– За что?

– За то, что не бросила.

Алькат посмотрела на него, потом кивнула.

– Ешь рыбу.

Он взял кусок и откусил.

– На вкус как…

– Как рыба.

– Да.

– Ну вот и славно.

Они ели молча, слушая шум прибоя.

Где-то в глубине острова продолжали надрываться незнакомые науке орнитологии птицы.

Но теперь это не пугало.

Теперь это было просто частью их нового мира.

Утро второго дня на острове началось с неожиданного открытия. Никита проснулся от странного стука – будто кто-то ударил деревянным молотком по крыше их лачуги. Высунув голову наружу, он увидел, что это вовсе не молоток, а спелый кокос, сорвавшийся с ближайшей пальмы.

– Алька, смотри! – тряхнул он спящую спутницу за плечо. – Завтрак упал с неба!

Алькат приоткрыла один глаз, тут же закрыла его и пробормотала:

– Молодец. Дай поспать.

«Вариативный квест. Вариант 1. Добудь с полдюжины кокосов. Обеспечь пищевое разнообразие себе. Порадуй спутницу. Кошки любят молоко. Возможно, и кокосовое тоже. Вариант 2. Забей на все. Трудности, – это для лохов! Отправь кокос на встречу с самокатом! Награда: Изменение репутации, получение достижений.»

Никита нахмурился, рассматривая высокие пальмы с гроздьями коричневых орехов. Вершины деревьев раскачивались на ветру, будто дразня его.

– И как ты предлагаешь их достать? Прыгать? – риторически обратился он к Системе.

– Придумай, – мяукнула спутница сквозь сон, и, поворачиваясь на другой бок, добавила: – Я ещё посплю...

Оставшись один, Никита принялся изучать проблему. Веревки у них были – остатки такелажа с триремы. Доски – тоже. Но как это использовать?

Внезапно перед ним всплыло системное сообщение:

"Новое задание: изготовить приспособление для лазания по пальмам. Награда: +15 к ремесленному навыку, +10 к социальному рейтингу, доступ к кокосовому молоку (восстанавливает 30% выносливости)."

– Вот это мотивация! – пробормотал Никита и принялся за работу.

Через два часа напряжённого труда (и две сломанные заготовки) у него получилось нечто, напоминающее гибрид альпинистского снаряжения и поясного ремня.

Первый тест закончился тем, что конструкция развалилась на высоте полутора метров, а Никита рухнул в песок.

– Чёртовы пальмы... – скрипел он зубами, заматывая царапины полоской ткани от рубахи. – Я вас достану...

Третья попытка увенчалась успехом. Цепляясь за ствол, Никита медленно, но верно поднялся к самой верхушке. Сердце бешено колотилось, ладони потели, но вид спелых кокосов, свисающих буквально в сантиметрах от его лица, придавал сил.

– Получилось! – торжествующе крикнул он, сбивая первый орех. Тот с глухим стуком упал в песок.

Один за другим Никита сбросил шесть крупных кокосов. Последний он сбил слишком резко – потеряв равновесие, парень едва не полетел вниз, но успел ухватиться за ствол. Спускался он уже медленнее, чувствуя, как дрожат от напряжения ноги.

– Алька! – запыхавшись, подошёл он к лачуге, волоча за собой "урожай". – Смотри, что я...

Он замолчал. Алькат мирно спала, свернувшись калачиком, её грудь равномерно поднималась и опускалась. Впервые Никита разглядел её без обычной ехидной ухмылки на кошачьей мордочке. Впрочем, во сне и мордочки никакой не было. Обычное девчоночье лицо было спокойным, почти детским.

"Пусть поспит", – неожиданно для самого себя подумал он и принялся изучать добычу.

Кокосы оказались крепкими, как броня. Ни нож, ни острый камень не могли пробить твёрдую скорлупу. Никита уже собирался разбить орех о скалу, когда услышал сонный голос:

– Ты что, совсем дурак?

Алькат потянулась, как кошка, прежде чем подойти.

– Их нужно вскрывать правильно, – она взяла один кокос и показала три тёмных углубления на верхушке. – Видишь эти "глазки"? Один всегда мягче других.

Она упёрла нож в одно из углублений и резко провернула – раздался характерный хруст.

– Вот, – Алькат протянула Никите кокос с аккуратным отверстием. – Пей.

Но он отклонил подношение:

– Сперва ты!

Молоко оказалось прохладным, сладковатым и невероятно вкусным после вчерашней рыбы. Алька сделала большой глоток и закашлялась.

– Тихо ты! – зашикала на нее парень – Это же не валерьянка на халяву!

Но в его голосе не было обычной колкости. Как и в ответном взгляде спутницы, не спешившей возвращать кошачью личину. Впервые за всё время знакомства она смотрела на него... с одобрением?

– Спасибо, – неожиданно сказала девочка-не-волшебница тихо. – За кокосы.

Никита растерялся. Он даже не сразу понял, как реагировать на эту неожиданную благодарность.

– Да ладно... – пробормотал он, отводя взгляд. – Просто... надоело есть одну рыбу.

Алькат улыбнулась и принялась вскрывать следующий кокос. В этот момент перед Никитой всплыло новое сообщение:

"Задание выполнено! +15 к ремесленному навыку, +10 к социальному рейтингу. Получено новое достижение: "Заботливый добытчик". Ваш социальный рейтинг будет расти медленно, но верно, каждый раз, когда вы проявляте доброе отношение к окружающим. Ваши отношения с Алькат улучшились!"

Он хотел было по привычке съязвить, но вдруг осознал – ему приятно видеть эту надпись. Приятнее, чем любые прошлые достижения в игре.

Воздух внезапно разрезал резкий свист. И Никита слетел спиной на песок, с изумлением наблюдая на подрагивающее, торчащее из его груди древко копья. Система не замедлила дать пояснение, продолжившее прежнее:

«А вот про отношения с жителями островов этого сказать пока что нельзя. Карма за дурные деяния настигла вас в самый неожиданный момент. Как это часто и бывает. Вы подверглись атаке охотников племени «Рваный плавник». Бросок копья поразил вас, как стрела Амура. Прямо в сердце. Урон 88. Вы погибли!»

Глава 8. Возвращение

Глава 8. Возвращение

Тьма.

Глубокая, беззвёздная, как чернила, разлитые по опрокинувшейся миске неба.

Никита попытался пошевелиться, но его тело не слушалось. Мысли путались, словно обрывки радиопередачи в голове, когда кто-то выдергивают вилку приемника из розетки, оставив лишь жужжащий шум в голове.

"Неужели опять..."

И вдруг – резкий свет.

Перед глазами вспыхнуло синее системное окно, а за ним знакомая табличка с витиеватыми узорами:

"Команда <Рестарт персонажа – {∆}> отклонена. Алгоритм директив изменён в соответствии с протоколом встроенных доминирующих программ. Приоритет: модуль корректировки."

– Опять?! – мысленно взвыл Никита.

Но система, как всегда, оказалась неумолима.

"Cher Monsieur,

Je suis au regret de vous informer que votre indice de crédit social reste dans la zone négative. Cependant, des progrès ont été notés. Par conséquent, votre peine est réduite à 1200 coups d'aviron.

Votre conseiller dédié,

Chevalier de Almazini"

Перевод всплыл следом:

"Уважаемый господин!

С сожалением сообщаем, что ваш социальный рейтинг остается в отрицательной зоне. Однако, отмечен прогресс. В связи с этим ваше наказание сокращено до 1200 гребков.

Ваш куратор,

Шевалье де Алмазини"

– Хоть какая-то хорошая новость... – скрипнул зубами Никита, чувствуя, как реальность вокруг него медленно собирается, словно пазл.

Сперва вернулось ощущение тела – скукоженного, прикованного к чему-то твердому и неудобному. Потом звуки: равномерный плеск воды, скрип дерева, тяжёлое дыхание. И наконец – зрение.

Он сидел на узкой скамье, зажатый между двумя скелетами-гребцами с пустыми глазницами в желтоватых черпушках.

– Час от часу не легче, – выдавил из себя парень. Некромантию в играх Никитос недолюбливал.

Его запястья были стянуты толстыми кожаными ремнями, а перед ним лежало огромное весло, отполированное в местах хватки до блеска.

– Патрульная трирема "Летучий скорпион", порт приписки – Тыквинесс, – раздался знакомый голос.

Никита резко повернул голову.

Рядом, удобно устроившись на краю скамьи, сидела Алькат. Её вновь ставшие кошачьими уши подрагивали в такт качке, а глаза светились ехидным огоньком.

– Ты?! Как ты...

– Я же говорила – практически неуничтожима, – пожала она плечами. – А вот ты, как видишь, не столь везуч.

– Это всё из-за того проклятого копья! – зашипел Никита.

– Нет, – Алькат покачала головой. – Это из-за твоего проклятого характера. Если бы ты в свое время не нахамил половине игрового мира, сейчас бы спокойно респаунился на берегу.

– Но я же исправляюсь!

– Медленно. Очень медленно, – вздохнула она. – Но система это заметила. В прошлый раз было 3600 гребков, теперь всего 1200. Прогресс!

– "Всего", – передразнил её Никита.

В этот момент сверху донёсся резкий окрик:

– И раз!

Два бота по бокам синхронно налегли на весло. Никита едва успел ухватиться за рукоять, как надсмотрщик – здоровенный детина с лицом, похожим на подгоревший пирог, – опустил плётку ему на плечо.

– И два!

Боль обожгла кожу, но была... слабее, чем в прошлый раз.

– Видишь? – шепнула Алькат. – Путь исправления уже прочерчен на твоей спине.

– Молчи, – огрызнулся Никита, изо всех сил толкая весло вперёд. И завидуя скелетам. Им что. Им совсем не больно.

– 1... 2... 3... – начал отсчёт в голове.

Гребля давалась тяжелее, чем он помнил. Спину сводило после десятого взмаха, ладони горели, а солёный пот заливал глаза. Не иначе. Алмазини подсуетился. И ввел с консоли коэффициент, повышающий требуемое для приведения весла в движение, усилие. Но теперь, по крайней мере, рядом была Алькат – то подбадривающая, то отпускающая в меру язвительные комментарии.

– 256... 257...

– Эй, смотри! – внезапно ткнула она пальцем куда-то вдаль.

Никита поднял голову. На горизонте, окутанный утренней дымкой, виднелся порт – десятки кораблей, шпили башен, шумный рынок у пристани.

– Тыквинесс? – уточнил он.

– Угадал, – кивнула Алькат. – Значит, доплывём к полудню.

– Прав…

Он не успел договорить. Цифровая круговерть заполонила пространство перед глазами. Спирально вращающаяся воронка безжалостным шнеком мясорубки дробила виртуальное пространство на пиксели, а набегающий неотвратимо поток развеивал осколки в пустоте, как разноцветную пудру.

– Привет, сынок! – в ушах раздался знакомый голос отца.

Никита медленно открыл глаза.

Перед ним плыл белый потолок, а в носу щипало от резкого запаха нашатырного спирта. Капсула виртуальной реальности стояла открытой, ее крышка была откинута, а встроенные вентиляторы тихо гудели, остужая перегретые процессоры.

– Ну как, герой? – раздался над ухом хрипловатый голос.

Перед лицом Никиты возникло знакомое, чуть одутловатое лицо отца. От него пахло дорогим коньяком, кожей и тонкими духами с нотками сандала – тем самым ароматом, который мать когда-то называла "запахом успеха".

– Подарок понравился? – отец широко улыбнулся, демонстрируя идеальные белые зубы. – Капсула последней модели, между прочим.

Никита попытался сесть, но тело не слушалось – мышцы дрожали, будто после марафона. В голове пульсировали обрывки воспоминаний: трирема, Алькат, копье, вонзившееся в грудь...

– Что... как... – он сглотнул, пытаясь выдавить из себя связные слова.

– Ты завис, – отец отхлебнул из хрустального бокала, оставив на стекле жирный отпечаток пальца. – Пришлось вручную отключать.

– Я...

– Да ладно, не напрягайся, – мужчина махнул рукой. – Все нормально. Процессор перегрелся наверное, я уже запустил отладку. Больше не повторится.

Никита перевел взгляд на стену. Там, в рамке под стеклом, висела старая фотография: молодой, подтянутый отец в спортивной форме, с веслом на плече. "Чемпионат университетов. Академическая гребля. 2022 год".

– Пап... – Никита медленно поднял дрожащую руку, указывая на снимок. – Ты же сам...

– Что?

– Ты... Был спортсменом? Гребцом? Кажется, я теперь понимаю, откуда у меня подсознательная тяга к морю. Ну… и прочее.

Отец на мгновение замер, затем громко рассмеялся:

– О, да, сынок! Спорт – это дисциплина, командный дух! А не эти твои... – он презрительно ткнул пальцем в сторону капсулы, – виртуальные заморочки. Жаль, что теперь не хватает времени на греблю. Дела, дела, дела…

–Ну, с этим я смогу тебе помочь, папа. Как и со временем. Изобрели уже такую штуку, как компрессия. – Никита сжал кулаки. В висках стучало. – Ты даже не спросил, что я там пережил...

– Ты про игры? Имитации, – это не серьезно! Да что там может быть? – отец откинулся в кресле, закинув ногу на ногу. – Игрушки.

– Игрушки, – повторил Никита, глядя на дорогие часы на запястье отца. Вспомнил все пропущенные Пустоваловым-старшим детсадовские праздники, собрания, соревнования… Промежуточный школьный выпускной. Капсулу, отжатую по случаю у партнеров и сбагренную наспех ему, любимому сыну. Только чтоб отстал от занятого папаши.

В комнате повисло молчание.

– Ладно, – Никита глубоко вдохнул и неожиданно улыбнулся. – Хочешь попробовать?

– Что?

– Капсулу.

Отец поднял бровь:

– Ты серьезно?

– А что? – Никита пожал плечами, изображая беззаботность. – Ты же говорил – надо идти в ногу со временем. Вот и попробуй. Обещаю, физическим тонусом она тебя обеспечит! Да и с моральными принципами там, в той виртуальной среде, все на высоте!

Отец задумался, затем усмехнулся:

– Еще бы! Французская же вещь! А почему бы и нет? Раз уж я здесь... только в душик наведаюсь.

Через четверть часа Никита помог ему забраться в капсулу. Поправил датчики.

– Тут все просто, – он нажимал кнопки на панели управления, – персонаж уже создан. Начнешь с того же места, где я...

– Где ты что?

– Где я получил массу незабываемых впечатлений. У тебя, к слову, как с французским?

– Пишу. Читаю со словарем, – привычно солгал родитель.

«Как на пресс-конференции перед журналистами, – умильно подумалось наследнику. – Ничего, будет с чем поработать Алькат! Или у отца будет другой спутник?

Он вопросительно поднял взгляд на эмблему университетского спортивного клуба. С логотипа на него взирал нагловатый и довольно агрессивный бурундучок.

«Тоже неплохо», – заключил юноша. А вслух добавил:

– Там есть такой перец, шевалье Алмазини. Ты ему спуску не давай. Иначе на голову сядет! – улыбнулся Никита, напутствуя отца и закрывая крышку.

Мужчина поднял оба пальца вверх, показывая, что понял. Ох, типа, и задам я этому французику! Как датчанам под Полтавой! Или сенегальцам? Да всем скопом, короче!

Последнее, что увидел отец перед тем, как мир вокруг него растворился, – лицо сына, внезапно ставшее очень взрослым.

"Добро пожаловать, господин Пустовалов. Загрузка персонажа... Активирован режим "Полное погружение". Выход пользователя заблокирован на 12 часов. Приятной игры."

На панели капсулы тихо мигал красный индикатор:

"Максимальная временная компрессия: 1:60"

Никита откинулся на спинку кресла, глядя, как цифровые волны бегут по экрану монитора. Где-то там, в виртуальном море, его отец уже усаживался на скамью гребцов.

– Добро пожаловать на галеры, пап, – прошептал он. – Всего 1200 гребков. Для тебя это тьфу! Плевое дело!

За окном запели птицы.

Новый день в реальности только начинался. Оставалось еще масса времени для нужных и полезных дел. Для начала, неплохо было бы найти Галину. Хотя бы для того, чтобы извиниться. Извиниться и, возможно, подружиться.

Кошачья мордочка под синим капюшоном, пребывая в воображении Никиты, кивнула, соглашаясь с планом.