Горислав и жертва богу воров

Глава 1

Пыльная дорога и зной. Солнце сегодня решило окончательно испепелить всё живое в Веруте. Казалось, что этот мир уже стал частью Инферно, но демоны пока жили только в душах.

Шестнадцатилетний парень Горислав тащил мешок, который весил чуть меньше его самого. Хотя это не точно. Охота на огалий, этаких летающих собачек, плюющихся ядом, удалась: шкуры, клыки, когти и куча странных корешков, которые Бжор зачем-то заставил собрать. Котёл Варидл —уникальный артефакт, в котором можно было приготовить что угодно, выполнял функцию инвентаря. Но в него можно было положить лишь 50 единиц. Что называть единицей котлу было фиолетово. 50 лепестков и 50 туш крупных зверей занимали одинаковое место. Именно поэтому всё тяжёлое и громоздкое друзья хранили там, но вот мелочёвку… Её тащил самый красивый. В то время как самый умный ныл и жаловался на судьбу, неся небольшую заплечную сумку.

— Задние лапы вот-вот отвалятся, — проворчал Бжор — кот-оборотень в человеческом облике, ковылявший рядом.

— Ноги. У тебя сейчас ноги, — напомнил Горислав, смахнув пот.

— Вот именно. Проклятые уродливые безволосые ноги, — кот-оборотень состроил такую рожицу, будто бы съел пересоленный лимон, — Мои прекрасные грациозные лапки превратились в этот ужас. А уж засовывать их в эти кожаные орудия пыток, которые вы называете сапогами — это вообще кошмарррр.

— Ты ещё про перчатки не слышал. Могу одолжить — кожаные, со стальными накладками. — Я себе когти вырву быстрее, чем надену эту шкуру трупа на нежный мех моих восхитительных лапок! — Бжор поёжился как от холода, почесал за ухом совсем по-кошачьи и принялся растирать поясницу. Видимо, решил переключиться с жалоб на сапоги на жалобы на ремень.

— Ты сам решил идти в человеческом виде. Так, якобы, легче с торговцами договариваться. — Горислав, которому сильно надоело это нытьё, решил вовремя перевести тему.

— Да, легче, — скривился кот. — Но, мать моя поварёшка, до чего же вы люди любите завернуть себя в тесное, тяжёлое, вонючее. Нет, чтобы просто подшёрсток отрастить, как все нормальные звери.

— Это потому что мы не звери, — парень перекинул лямку на другое плечо.

— Никогда не слышал большей глупости, — пробубнил Бжор и закатил глаза.

Горислав усмехнулся и мысленно вызвал интерфейс. И активировал бодрую песню.

[Хор лидерства: активен. Бодрость +5%] — Ой, не старайся! Мою вселенскую печаль не победить твоими балаганными фокусами! — отрезал кот-оборотень, но зашагал гораздо бодрее.

А парень, воспользовавшись случаем, стал разглядывать свои «хоры» и «песни» — так в мире Веруты назывались ветки развития и навыки. С чем это связано было непонятно, ведь нужный навык достаточно было прошептать про себя или вслух. Петь было необязательно, но если говорить четко, то урон чуточку возрастал.

[Проклятый лекарский хор. Песнь диареи (тихая), песнь мигрени (тихая)]

[Ритуальный хор: злой удар (тихая)]

[Хор сытости: очаг (тихая)]

— Ты опять на свои циферки любуешься? — Бжор заглянул через плечо, хотя видеть системные сообщения, по идее, мог только Горислав. — И что там? Твой уникальный по своей бестолковости билд вдруг превратился в боевой?

— Ага. Диарея стала огненным копьём, мигрень превратилась в ядовитую стрелу, бесстыдные желания — в массовое лечение. Сейчас только ущипну себя, чтобы проснуться. Хотя нет, пусть это сладкий сон длится и длится!

— Но зато какой урон по достоинству противника! — кот хохотнул.

— Если будешь меня доставать, то сам получишь заряд мигрени, пушистый ты абьюзер! — Горислав всегда, когда выходил из себя, начинал вворачивать словечки из своей первой жизни, которую он жил на Земле двадцать первого века.

— От такого слышу! — спокойно вернул ему Бжор. — Лучше расскажи, система прямо так тебе и пишет — «Внимание! Противник обделался»?

— Ты сам напросился. Сейчас проверим! — он вскинул свой обсидиановый кинжал, который использовался им как волшебная палочка, и громко крикнул, — песнь бесстыдных желаний!

Бжор обратился в кота и свалился под весом надетой на себя одежды.

[Внимание! Урон по достоинству противника. Возможно нанесение детских травм. Срочно погладьте или убейте пострадавшего.]

— Система предлагает тебя погладить, — удивлённо произнёс парень.

— Только попробуй, — из вороха одежды донёсся придушенный рык. — Я тебя сделаю инвалидом ласковых прикосновений. Посмертно!

— Черт, извини! — Горислав неловко пожал плечами, но потом поднял палец и указал на возникшую надпись. — Зато как ты просил — новое сообщение.

— Нет, мало того, что дразнит меня, обращая в прекрасную кошачью форму, так ещё и чёртом называет, что бы это ни значило, — Бжор уставился на надпись, которую не мог видеть, и усмехнулся так, словно прочитал её.

Затем он ловко обратился в человека так, что оказался сразу в одежде, только один сапог пришлось натягивать, да рукав рубахи чуть не оторвался.

— Нет, Бжор, всё-таки ответь мне — как ты можешь читать мой статус и видеть системные сообщения, ведь мы не создали общей команды? — парень не оставлял надежды однажды выпытать у хитрющего кота его тайны.

Бжор закатил глаза и почесал шею левой рукой. Как кот.

— Если твой мир по размеру — это двор дома, то тогда мой — целая вселенная, — сказал кот-оборотень, разведя руки в стороны. — И не пытайся меня раскусить. Когда ты сможешь мне помочь, я сам тебе всё объясню. А пока — слушай мою умную речь и расти над собой, невежа. Ведь самосовершенствование — источник мудрости. И вечной головной боли. У окружающих.

— Да ты не умничай! Ты рукой покажи! — Горислав сделал глуповатое лицо и вытянул правую руку в указующем жесте.

— И этот потомок обезьяны будет рассказывать мне, что люди — не звери, — Бжор закатил глаза.

Придорожный посёлок с труднопроизносимым названием встретил их безрадостным видом на высохшее тело разбойника, раскачивающегося на виселице справа от ворот. Слева же, над зловонной ямой с нечистотами, деловито кружил рой крупных мух, наполняя воздух мерзким монотонным жужжанием.

Ворота в город были из гнилых досок и могли защитить только от уважения окружающих. Частокол покосился, местами полностью развалившись, и зарос какой-то странной желтоватой травой, даже вид которой вызывал грусть и сожаление. Хотя, честно говоря, она выглядела гораздо опаснее трухлявых кольев.

На территории города было шумно. У частокола трое гоблинов с одинаковыми синими кушаками деловито избивали мальчишку лет десяти. Тот не кричал, только скулил, прикрывая голову руками.

— В чём дело? — Горислав остановился.

Оказалось, пацан по имени Худомир украл яблоко у хозяина этих «милейших» созданий.

— Сколько он должен? — спросил Горислав.

— Одну монету, — хрипло сказал гоблин.

Горислав бросил медяк. Гоблины отпустили мальчика и исчезли за углом.

— Благодарствую, — выдохнул Худомир и покосился на подворотню.

Парень подошёл к сжавшемуся мальчишке и наклонился.

— Отработаешь медяк — поможешь дотащить мешок до таверны, — Горислав решил хоть остаток пути пройти, не чувствуя себя бурлаком на Волге.

— Неа. Мало. — ответил чумазый Худомир.

Парень вытаращил на него глаза, а мальчишка, видимо, решив не испытывать судьбу и дожидаться реакции на свой отказ, стрелой метнулся влево в кусты крапивы и исчез, подняв облако пыли. И опустив ниже плинтуса веру в человечество у Горислава.

— Горислав, ты – балбес, —констатировал Бжор, покачав головой. — Давай считать это жертвой богу воров. Говорят, он и торговцам помогает.

— Хорошо, — вздохнул он. — Надеюсь, что остальные жители этого места будут честнее.

— Не надейся, — отрезал кот-оборотень, — Ты на рынок идёшь. А торговец — тот же вор, только в лавке и с улыбкой до ушей!

На рынке шкуры и клыки огалий ушли быстро. А вот цветки вониглаза доставили хлопот. Всего семь небольших, но мясистых цветков. Редкостная дрянь, которую Бжор заставил Горислава собрать на болоте. Они были немного похожи на ромашки, только с грязно-коричневыми лепестками, покрытыми красными прожилками словно венами и белым «яблоком» с чёрной точкой по центру. Пахло от них как из выгребной ямы. Или даже хуже.

— Красивые и благоухающие, как отрыжка гоблина, — заметил Горислав, скривившись.

— Нет. Деньги, — поправил кот. — Просто деньги.

Старик аптекарь славился на всю округу своим тяжёлым нравом и непревзойдённой жадностью. Он продавал не только лекарства, но и воду для лекарств, пузырьки для микстур, тряпки для остановки крови. И даже страховку на не подействовавшее лекарство. Правда, никто не брал. Не потому, что всегда действовало. Просто вернуть страховку пока никому не удалось.

— Да вы что, из отходов их делаете? — бормотал аптекарь, разглядывая вониглаз. Он был тощим, длинным как жердь, с самодельным моноклем, просто висящим на шее. — Ну, ладно, возьму для эликсира мужской силы. Я вам даю… Семь монет за крупные, пять за мелкие. Всего сорок три. И это лучшая цена!

— Сто, — сказал Бжор. — За все семь. Как говорится — одним пакетом.

Аптекарь подавился воздухом.

— Волшебные цветочки, — продолжил кот-оборотень, — лучшая инвестиция. Тут и дураку ясно, что никто не поскупится на… хм, стояк. Сто и точка — лучших поставщиков не найдёте!

— Вы грабители с большой дороги, да? — аптекарь презрительно сощурился. — Сто монет за ингредиенты! Да вы меня по миру пустите!

— Чтобы пустить по миру, надобно, чтобы все три аптеки закрылись, чтобы дом сгорел и все прикопанные клады украли воры — нам такое точно не под силу! Вон какой пацан тощий, разве он клад выкопать сумеет? — Бжор показал на Горислава, а тот глупо улыбнулся и пожал плечами.

— Не хамите мне, молодой человек, — аптекарь поднял вверх длинный худой указательный палец с пожелтевшим ногтем. — Достаток — это достоинство, а экономия — путь к нему. Лишь глупый расстаётся с монетами легко, а умный — держит синицу в левой руке, пока целит в журавля правой.

— Так мы, по-вашему, выходит, глупцы и должны отдать за 40 монет то, что стоит все 100? — ввернул своё слово Горислав.

— Не 40, а 43! И нет, не о том речь, а о истинной стоимости. Мне надобно те цветы измельчить, сварить, с тремя компонентами смешать, которые тоже денег стоят и всего десять, нет, всего пять порций получить. Да я их за 20 монет разве ж продам? Кто ж даст мне столько? — старик страдальчески выпучил глаза и воздел руки.

— А я вот вчера встречал Кимдара из Хоритолка. Так он мне после третьей кружки посоветовал у Вас брать по 35 монет со скидкой. Так выходит за порцию вы берёте совсем не по 20. Разве не так? — И Бжор посмотрел на аптекаря прищурившись.

— Как ты смеешь считать деньги в моих карманах? А ну вон отсюда! — Аптекарь побагровел, размахнулся было, но передумал. — Ничего у вас не куплю!

И друзья ушли искать другого покупателя.

Но стоило несносным продавцам выйти из лавки, аптекарь повесил табличку «Закрыто, я не железный тут торчать целый день!» и быстро вышел.

Цветы были нужны срочно, ведь он должен за неделю подготовить эликсир для местного князя, которому нужно во всех смыслах поразить молодую невесту. А не то… Лучше даже и не думать, что сделает с аптекарем князь, если будет опозорен перед молодкой. А потому путь старика лежал в дом кривой Архалы, где жил Датир, человек для решения щекотливых вопросов. Быстро и незамысловатыми методами.

Мужичок этот был низковат, полноват и вообще с виду невзрачен. Однако стоило взглянуть в его наглые, пропитанные злостью и алчностью глаза, чтобы желание знаться с ним отрубало начисто. Как разум после пятой кружки.

— Пять монет аванса, — прошипел аптекарь. — И половина от денег, которые при них будут, когда принесёте мне цветы. И… чем меньше свидетелей, тем меньше шансов составить компанию грустному Анхену, что болтается в петле у ворот.

Датир кивнул и криво улыбнулся. Про свидетелей можно было и не говорить.

Старик вышел из дома кривой Архалы и торопливо зашагал к своей аптечной лавке, где его ждали ещё не заработанные монеты. За ним из подворотни выскользнула маленькая тень, но она метнулась совсем в другую сторону. Туда, где остановился странный дурной паренёк с чудаковатым приятелем. Тот, что готов платить монетами, чтобы спасти незнакомого бродягу.

К вечеру нераспроданными оставались только цветки. В таверне им рассказали про купца, который мог бы их приобрести. Проблема была в том, что он сейчас был на выходе из запоя и к торговле был способен приступить в лучшем случае на следующий день. А потому Горислав и Бжор плотно поужинали и перед сном вышли из таверны, что называется, «до ветра».

Начинающийся закат обещал прохладу и возможность отоспаться, но шумная попойка намекала, что надеяться на сон лучше лишь после проигрышей алкогладиаторами своих эпических сражений.

Возле таверны перед Гориславом как из-под земли возник Худомир и жестом позвал за собой. Парень немного помялся, но решил, что возле местного центра культуры и отдыха ему не стоит опасаться разбоя от десятилетнего мальчишки. Поэтому достаточно уверенно направился за ним в тень сарая.

Пацан встал так, чтобы его не было видно с улицы. Оглядевшись он зашептал:

— Дяденька, там это… Аптекарь Датиру заплатил. Он с бандой ночью придут, горло перережут и деньги заберут. Датир завсегда глотки режет, чтобы не опознали. У него вооот такой кинжал! — мальчишка изобразил что-то не меньше, чем сабля.

Горислав вздохнул. Почему-то чего-то подобного он ожидал. Уж больно всё гладко до сих пор шло.

— Спасибо, малой. Больше тебя не били?

— Пора мне, дяденька — мальчик вытер нос рукавом грязной рубахи и выскользнул в темноту.

Бжор, стоявший за левым плечом Горислава спросил настороженно:

— Веришь ему?

— Не слишком… Но поговорив с аптекарем подозреваю что-то такое. Чуйка стонет…

— Что опять голос в голове? — кот усмехнулся.

— Сколько раз тебе говорить! — обиженно вставил Горислав. — У него имя есть. Голос. Он — бог. И он не в моей голове, а в своём кабинете.

— Ну и что не так? С тобой говорит голос. Голос бога. В голове. И в чём я не прав? — Бжор ехидно прищурился и несильно стукнул его в плечо.

— Да, блин, прекращай уже! Давай лучше что-то придумай. Полезное. — парень очень не любил развивать эту тему.

— Соглашусь с тобой. Пока бережёного боги берегут, у небережёного ноги украдут. — кот-оборотень заговорил поговорками — дело идёт к неприятностям.

— Тогда давай решать, — парень почесал макушку.

— Не решать. Делать! — Бжор развернулся и быстрым шагом направился в таверну.

Они быстро собрали ценные вещи и тайком перенесли в конюшню. Сами вылезли через окно, чтобы никто не видел. На дверь комнаты водрузили кадку с конским навозом, которую кот обнаружил возле сарая. И устроились на сеновале, глядя на вход.

— Сапоги жмут, — пожаловался кот через пять минут. — И сено колется.

— Терпи. Кинжал по горлу колется сильнее. — огрызнулся Горислав.

— Вот же мать моя поварёшка! Ни любви, ни ласки, — прошипел Бжор и заткнулся.

Ожидание выдалось недолгим. Едва песни в таверне сменились дружным богатырским храпом, что по громкости, пожалуй, мог с ними посоперничать, возле таверны возникли пять человек. От обычных горожан их отличали лишь кинжалы за поясами.

Подошли. Остановились в пяти шагах. Самый мелкий и щуплый из них опасливо приблизился к двери и несколько раз постучал.

Дверь тут же отворилась и улыбчивый весельчак, который, казалось, был прибит к стойке как старая доска, выглянул, посмотрел по сторонам, а потом махнул рукой и прошептал:

— Тут они. Прямо по лестнице. Четвертая дверь налево. И чтоб тихо! — он сделал страшное лицо и скрылся за дверью.

Разбойники не заставили себя ждать и уговаривать и быстро втянулись в храпящее чрево таверны. Поднялись на второй этаж и отворили дверь…

Густая, источающая миазмы масса, обрушилась на плечи, головы и, главное, на нежное ЧСВ разбойников. Забрызгало всех, даже Датира, который остался стоять в коридоре.

— Твою же мать! — тихо зашипел главарь, отплёвываясь и показывая жестами, что оторвет голову тому, кто откроет рот и разбудит свидетелей.

Они перевернули комнату вверх дном, но нашли только пустую треснувшую кружку, кусок гнилой ткани и тощую дохлую мышь, которая похоже переварила собственный желудок.

В бешенстве, перепачканные, они выскочили из комнаты и подошли к парню за стойкой.

— Думаешь, это смешно, Гнат? — главарь приставил кинжал к горлу парня.

— Ничего не понимаю. Вечером они были на месте, монеты считали. — промямлил Гнат испугано.

— Так что, старикашка-аптекарь нас провел? — прошипел Датир.

— Не знаю. Боги свидетели, я тут не при делах! Ты же знаешь, если вас повяжут, меня рядом вздёрнут. — у парня дергался глаз и дрожали губы.

— Знаю. Потому живи. Пока. Но кое-кто мне сегодня точно заплатил! — он быстрым движением убрал кинжал, махнул рукой, и вся банда растворилась в сумерках.

Как только разбойники слились с тенью, друзья выбрались из укрытия и не торопясь, чтобы не напороться на засаду, направились к дому аптекаря. Любопытство конечно сгубило кошку, но Бжор ведь не совсем…

Дом аптекаря встретил их выбитыми дверями, возле которых сидел тот самый мелкий и щуплый, которого бандиты всегда отправляли на разведку. Из-за открытой двери доносились сдавленные крики, всхлипы и монотонные звуки ударов. Будто там прибивали полку. Кулаками.

— Горислав, сходи-ка на соседнюю улицу. Возле ратуши частенько стражники ошиваются. Если сможешь их привести — вот будет потеха! — глаза кота сверкнули в темноте.

— А, давай! — ответил парень и побежал туда.

Как и предполагал кот, у ратуши стояли четверо стражников, опираясь на пики и обсуждая прелести какой-то «чертовки Мараши».

— Эй, ты чего это среди ночи шляешься? — сурово спросил его самый огромный из них, видимо, главный.

— Ой, как хорошо, что я вас встретил, рыцари! — Горислав слегка заврался от волнения, но стражникам его обращение пришлось по нраву. — Я тут по нужде вышел и прошелся пару дворов, чтобы похмелье развеять. Смотрю, а у дома аптекаря дверь выбита. Думаю, грабят — не иначе.

— В мою-то смену! Ну уж нет! — встрепенулся главный стражник. — Адират и Хиритан со мной, Лагорт — в казарму, за подмогой. А ты с нами пойдёшь. Ежели пошутил — шкуру спущу, лоскутами нарежу и скажу, что так и было.

— Нет-нет, идёмте скорее! — Горислав быстро развернулся и пошёл к дому аптекаря. — Там один разбойник у дверей кукует. Надо бы его того, по-тихому.

— Поучи меня, сопля, — хмыкнул старший стражник. — Хиритан, готовь арбалет.

Увидев тощего разбойника у дверей, стражники совсем утратили интерес к Гориславу, ведь впереди замаячило веселье и премия от капитана. Негромкий щелчок — и предупредить банду стало некому. Стражники выхватили оружие и ворвались внутрь.

— Сюда! — Бжор выглянул из-за угла и махнул парню, чтобы тот спрятался, а не торчал на видном месте, как большая яркая вывеска с надписью «я свидетель, первый болт — мне».

Едва Горислав свернул за угол из дома выскочил главарь разбойников и быстро побежал в сторону.

— Вот тварь, уходит, — зашипел кот-оборотень.

Парень не растерялся и выхватил свой артефактный кинжал.

— Песнь «диарея»! — выкрикнул он, и разбойник, издав странный, полный вселенской скорби и векового отчаяния звук, замер, схватившись за задницу и вытаращив глаза.

«Злой удар» в ногу сбил его с ног и лишил последней надежды на спасение. На другом конце улицы уже показались пятеро стражников — подмога подоспела вовремя.

[Противник обезврежен. Критические повреждения штанов и веры в людей. Рекомендация обратиться к психоаналитику.]

Горислав злорадно улыбнулся и добавил разбойнику «мигрень» для полноты ощущений. А нечего добрым людям глотки резать!

Ночь заканчивалась. Стражники уволокли бандитов, а Горислав с Бжором, уставшие, продрогшие и пропахшие приключениями, вернулись на сеновал. Сомкнуть глаз так и не удалось.

— Знаешь, — сказал Горислав, глядя на первые лучи солнца, — а ведь аптекаря надо проведать. Вдруг он заскучал там. Может, извиниться захотел.

— Ты прямо мысли мои читаешь, дружище, — фыркнул Бжор. — Но мы не просто проведаем, а цветы продадим. Все равно купец тот из запоя так и не вышел, а через пару дней они завянут и станут нужны, как мне третий сапог.

Утром друзья Горислав и Бжор снова навестили аптекаря. Тот сидел возле конторки, наполовину замотанный в отбеленные тряпки, напоминая незаконченную мумию с подбитым глазом.

— Как жизнь, уважаемый? — бодро спросил Бжор. — Что-то вид у вас слегка потрёпанный. Не спалось ночью, да? А вот мы подумали: цветы-то вам всё ещё нужны?

Аптекарь глянул на него затравлено:

— Какие цветы? — голос старика сорвался на фальцет.

— Вониглаз. Для мужской силы. Ещё интересует? — кот-оборотень продолжал демонстрировать спокойную уверенность.

— Что угодно, только бы вас больше не видеть! — шипению аптекаря позавидовала бы любая гадюка.

— Сто пятьдесят монет — нам, — мягко сказал Горислав. — Цветы — Вам. И мы забудем дорогу к вашему порогу.

— Сколько!? — у старика задёргался глаз.

— Бжор, скажи, — это справедливая цена? — парень повернулся к коту.

— Лучшая! Гораздо лучше, чем двести! — чуть не мяукая проговорил он. — Или лучше за двести?

— Да, демоны с вами… — аптекарь дрожащими руками выгреб из-за конторки кошель.

Бжор неторопливо дважды пересчитал монеты, наблюдая, как лицо аптекаря покрывается пятнами. Наконец, ему надоело издеваться, и он сказал:

— Всё точно, как в аптеке. Всего хорошего. И до новых встреч!

— Нет! Вы обещали! — в глазах старика плескалась паника. Вперемешку с безумием.

Кот-оборотень ничего не ответил, лишь улыбнулся во все зубы и помахал рукой.

— Ну что скажешь? Совесть не мучает? — сказал Бжор, когда они уже шли от аптекаря, подбрасывая кошель с монетами в руке.

— А с чего бы? — Горислав пожал плечами. — Мы его спасли от его же наёмников. Он нам за это доплатил. Так что всё по-честному!

Днём, закончив с последними покупками, друзья собрались было ехать дальше в сторону Ведисланда, куда Горислава направил «голос в голове» и системное сообщение. Но парню очень хотелось отблагодарить Худомира и он уговорил Бжора разыскать пацана и вручить ему целую корзину яблок. Кот-оборотень забрал у парня деньги, оставив только 50 монет — незачем тяжести таскать. Да и чуял Бжор, что мальчишка какой-то мутный. А что-что, а ошибки и подставы котяра предвидел лучше всех.

Искать долго не пришлось, и они наткнулись на мальчишку возле рынка, где он явно высматривал — в чьём кармане можно безнаказанно пошарить.

— Эй, малой! Давай, я тебе еды куплю! — Горислав лучился гордостью от осознания своей щедрости и бескорыстия.

Худомир подошёл, поклонился и сказал:

— Премного буду благодарен, кабы еды дадите.

Он подошёл к Гориславу и вдруг прослезился и бросился в ноги с криком:

— Спасайте боги, благодетель! Здоровьица и удачи!

Парень опешил от такого напора и застыл столбом.

А Худомир вдруг вскочил и припустил в ближайшие кусты. Бжор вскинулся и побежал следом.

Горислав сунул руку в карман — кошелька с пятьюдесятью монетами не было. А через некоторое время кот вернулся запыхавшийся и злой — не догнал.

— Вот ты болван, Горислав, мать моя поварёшка! — выдохнул Бжор. — Кто ж вора благодарит?

Тот почесал в затылке, потом хмыкнул:

— Ну, и ладно. Считай, что судьба решила, что корзинка еды — слишком мало за его помощь. А мы всё равно в плюсе. Трофеи выгодно проданы. Злодеи наказаны. А пятьдесят монет… Ты же говорил про жертву богу воров. Видимо, монеты ему не хватило.

Они замолкли: как раз выходили за ворота, где стражники снимали труп «грустного Анхена», а плотники подновляли виселицу — правосудие здесь скорое и незатейливое, как удар кувалды. Скоро новой достопримечательностью этого места станет Датир.

После затянувшейся паузы Бжор ответил:

— Ты сам придумал эту чушь про богов, да? — буркнул кот, криво улыбнувшись.

— Ага. Звучит убедительно?

— Нет, но чего уж теперь, — Бжор снял сапоги, потёр ступни и вздохнул. — Задние лапы болят. И вообще… Лучше пошли быстрее. У меня настроение плохое, когда я в неудобном теле.

Горислав выдохнул и бодро зашагал в сторону ближайшего леса, где их ждали новые монстры и новые приключения.

А через час гоблины с синими кушаками снова поймали Худомира. Ведь он намедни показал им издалека неприличный жест. Нашли кошель, отобрали. Поколотили. Хорошенько. Ведь в этот раз уже не нашлось дурака, кто бы согласился отдать хоть ломаный грош за неудачливого воришку.

Видимо, жертва богу воров принята. Без сдачи.

KLucH, 4.05.2026.