Дорога охотника

Глава 1

Ян Ли

Дорога охотника

Знаете, я всегда считал, что просыпаться с похмелья — это худшее, что может случиться с человеком. Ну, там, голова раскалывается, во рту как будто коты нассали, и каждый луч света — это личное оскорбление твоих глазных яблок. Классика жанра, короче.

Оказалось, я был неправ — есть вещи и похуже.

Например, проснуться в совершенно незнакомом месте, без малейшего понимания, как ты сюда попал, с ощущением, что тебя переехал не просто грузовик, а целая колонна фур. Причем задним ходом. Дважды. С перерывом на перекур и обсуждение твоей никчемности.

Ладно. Попробуем по порядку.

Первое — мне больно. Все тело ныло так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом решили, что недостаточно хорошо, и прогнали еще разок. Голова гудела. Мышцы протестовали против самой идеи движения. Даже дышать было больно, будто легкие забыли, как это делается правильно.

Второе — я лежал на чем-то твердом, неровном, вонючем и влажном. Земля? Дерево? Камень? О других вариантах не будем…

Я попытался открыть глаза, и это оказалось задачей, сравнимой по сложности с решением теоремы Ферма в уме. Веки будто приклеили суперклеем, а мышцы лица отказывались подчиняться командам мозга. Мозг, кстати, тоже был не в лучшей форме — мысли ползли медленно, вязко, пробираясь сквозь вату в черепной коробке.

Наконец, после героических усилий, мне удалось приоткрыть один глаз. Потом второй. Третьего, к счастью, не было.

И я понял, что нихрена не понял.

Не то чтобы я был великим специалистом по просыпаниям в неизвестных местах, но когда первое, что ты видишь после пробуждения, — это не потолок собственной квартиры, а густую крону деревьев где-то в хреновой туче метров над головой, это сразу наводит на определенные мысли. А когда под боком лежит не мягкая подушка, а что-то жесткое, колючее и пахнущее прелой листвой — мысли эти становятся еще определённее. Что-то вроде

«Ебать мою левую ногу, где я? Что произошло? И какого хрена вообще?»

Надо мной раскинулся навес из листвы, но это была не та привычная зелень парков или даже леса где-нибудь в Подмосковье. Нет, вообще ни разу. Листья были… неправильными. Слишком большими. Слишком темными, с каким-то синеватым отливом. Ветви деревьев переплетались в причудливый узор, образуя плотный купол, сквозь который пробивался странный, почти фиолетовый свет. Да, фиолетовый.

Я моргнул. Потом еще раз. Картинка не изменилась.

— Что за… — попытался я сказать, но вместо слов из горла вырвался жалкий хрип. Горло пересохло так, будто я неделю провел в пустыне, питаясь исключительно песком и собственными слезами.

Ладно. Спокойно. Сейчас разберемся.

Я попытался сесть, и мое тело ответило взрывом боли во всех возможных и невозможных местах. Особенно доставалось спине и бокам. Сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение, больше похожее на звук сдувающейся покрышки, чем на что-то человеческое.

— Твою мать… — прошептал я, когда первая волна боли немного отступила.

Медленно, очень медленно, я сумел принять сидячее положение. Вокруг был лес. Не подмосковная рощица, не парк с аккуратными дорожками, бегунами, алкашами, закладчиками и мусорными баками. Настоящий, дремучий, первобытный лес, какие я видел разве что в документалках про Амазонию. И предпочёл бы этим и ограничиться.

Деревья вздымались ввысь, как колонны какого-то языческого храма. Стволы были толщиной с автомобиль, покрыты корой странного, почти черного цвета. Между ними вились лианы — или что-то на них похожее — образуя непроходимые заросли. Земля была устлана толстым слоем опавшей листвы, мха и каких-то грибов размером с тарелку.

Попробовал сориентироваться. Слева — заросли какого-то кустарника. Справа — те же деревья, что и везде. Впереди — больше деревьев. Сзади — угадайте с трех раз.

— Вот что это за нахер? — спросил я у окружающих деревьев, не особо надеясь на ответ.

Деревья, как и ожидалось, промолчали.

Я попытался вспомнить, что было до… этого. До того, как я проснулся в этом долбаном лесу.

Память услужливо подсунула обрывки: квартира, компьютер, еда из доставки. Я работал. Сидел до ночи, пил кофе литрами, проклинал заказчика, который менял требования чаще, чем белье. Потом… потом что?

Пустота.

Будто кто-то взял и вырезал кусок из ленты памяти. Я помнил, как работал. Помнил, что устал. А дальше — ничего. Провал. И вот я здесь, в этом чертовом лесу, где даже свет неправильный.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто охренительно. Может, я умер? Это такой вариант ада для айтишников? Вечность провести в лесу без интернета и даже розеток?

Внезапно перед глазами мелькнуло что-то. Я вздрогнул, инстинктивно попытался отшатнуться и чуть не завалился обратно на землю. Боль снова напомнила о себе, но я ее почти не заметил, потому что охренел от того, что увидел.

Перед моим лицом, прямо в воздухе, висело… окно? Полупрозрачная панель, светящаяся мягким голубоватым светом. На ней был текст. Самый обычный текст, как в компьютерной игре.

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ… ]

[СКАНИРОВАНИЕ СУБЪЕКТА… ]

[СУБЪЕКТ ИДЕНТИФИЦИРОВАН: ЧЕЛОВЕК, ДУША ПЕРЕМЕЩЕНА ИЗ МИРА #4521-B]

[ЗАПУСК БАЗОВЫХ ПРОТОКОЛОВ… ]

— Что… что это за? — Я протер глаза. Панель не исчезла. — Это галлюцинация, да? У меня крыша поехала? Козёл, конечно, Виталька… а говорил, не ссы, ничего не будет.

[ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА]

[ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР]

Текст менялся, строчки сменяли друг друга, и от этого становилось еще страшнее. Потому что это было реально. Не сон, не глюк, не последствия удара по голове. Я чувствовал холодный ветерок на коже, слышал эти чертовы неправильные звуки сверху, ощущал каждый камень под задницей.

Имя:???

Раса: Человек

Уровень: 1

Доступно очков характеристик: 5

Доступно очков навыков: 0

[ОБНАРУЖЕНО: СУБЪЕКТ НЕ ОБЛАДАЕТ КЛАССОМ]

[ДОСТУПНА ПРОЦЕДУРА ВЫБОРА БАЗОВОГО КЛАССА]

[ВНИМАНИЕ: ОТКАЗ ОТ ВЫБОРА КЛАССА СУЩЕСТВЕННО СНИЗИТ ШАНСЫ НА ВЫЖИВАНИЕ]

— Класса? — переспросил я, чувствуя, как реальность начинает расползаться по швам. — Какого класса? Что за…

ДОСТУПНЫЕ БАЗОВЫЕ КЛАССЫ:

ВОИН

МАГ

АВАНТЮРИСТ

ПАЛАДИН

ВОР

ОХОТНИК

Я уставился на список, пытаясь осмыслить происходящее. Это было как в каких-нибудь китайских — и псевдокитайских — ранобэ, которые я иногда читал на досуге. Попаданец в другой мир, система, классы…

— Не, ну реально, что за? — Голос прозвучал странно — хрипло, испуганно, с нотками истерики. — Это не может быть правдой. Это просто не может…

Но окно продолжало висеть перед глазами, терпеливо ожидая выбора.

Я сглотнул. Горло пересохло еще больше, если это вообще было возможно. Язык прилип к небу, во рту стало противно, как будто я лизнул

Ладно. Ладно, фиг с вами. Предположим — чисто гипотетически — что это не глюк. Предположим, что я действительно каким-то непостижимым, сука, образом попал в другой мир. С системой. Как в игре.

Тогда что?

Я посмотрел по сторонам. Лес. Чужой, пугающий лес, где каждый звук вызывал желание спрятаться под ближайший камень и не высовываться. Я не знал, где я. Не знал, как отсюда выбраться. Не знал, есть ли тут вообще люди.

Зато я знал одно: мне плохо. Очень плохо, практически херово. Я измотан, изранен (откуда раны — загадка, но они точно есть, потому что все болит), умираю от жажды, и понятия не имею, что делать дальше.

И у меня есть выбор класса. Кстати, да, а поподробней можно? Оказывается, можно, достаточно сосредоточиться на названии класса.

Воин — воплощение грубой силы и несгибаемой воли на поле боя. Он — стена, что сдерживает орды врагов, и молот, что крушит вражеские ряды. Его выносливость позволяет носить тяжелейшие доспехи, а мастерское владение любым видом оружия делает его смертоносной угрозой в ближнем бою.

Ну… Эээ… Я? Чувак, который последний раз дрался в школе, и то получил по щам? Как и предпоследний, и почти все остальные если честно. Сомнительно, и даже без окей.

Маг — воплощение разрушительной или изменяющей реальность магии. Он не полагается на мускулы, а черпает силу из знания и воли. Его стихия — огонь, лед, молнии и тайная магия. В то время как его тело хрупко, его заклинания могут решить исход битвы одним махом.

Это вообще как работает? Колдовство, стихии… У меня даже в «Скайриме» маг не задался, что уж говорить про реальность. Если это реальность. Кроме шуток, не моё это, да и пассаж про хрупкое тело смущает.

Паладин — воитель, чья сила проистекает не только из мускулов, но и из непоколебимой веры и клятвы. Он — святой щит, охраняющий добро, и пылающий меч, карающий нечисть и зло. Его доспехи священы, воля несокрушима, а прикосновение исцеляет самые тяжелые раны.

Как-то нет у меня особого стремления защищать других. Тем более, я и себя-то защитить не могу, судя по текущему состоянию. Вера, опять же… я, пока что, остаюсь атеистом. Но тут не будем зарекатся.

Вор — мастер ловкости и скрытности, предпочитающий действовать из тени. Там, где воин идёт в лобовую атаку, вор наносит точный удар в спину и исчезает до того, как враг поймёт, что произошло. Его оружие — не только кинжалы, но и хитрость, удача и внезапность.

Ловкость, скрытность… Может быть, но я не уверен, что это поможет выжить в лесу. Чего тут красть-то — орехи у белки? Но уже теплее.

Авантюрист и Охотник…

Я прочитал описания.

Авантюрист — умелый и находчивый искатель приключений, который предпочитает не ограничивать себя одной узкой специализацией. Он не сильнейший воин и не могущественный маг, но его сила — в гибкости и способности находить нестандартные решения для любых проблем. Он может сражаться, колдовать, взламывать замки и вести переговоры.

Охотник — самостоятельный боевой отряд, идеально сбалансированная машина для выживания. Он сочетает в себе разведчика, стрелка и зверолова, действуя на стыке тактики и инстинкта. Пока другие классы полагаются на мощь или магию, охотник полагается на симбиоз с природой, грамотную подготовку и тщательную подготовку поля боя.

Сейчас, в этом сраном лесу, мне не нужна магия. Не нужен меч, которым я не умею махать. Мне нужно выжить. Найти воду. Найти еду. Не умереть от холода, голода или от зубов какой-нибудь твари, которая решит, что я — отличный обед.

Эта пара классов подходила больше всего. Осталось выбрать. Перечитал описания.

Авантюрист звучал… логично, многообещающе. Но что-то меня останавливало. Слишком общее. Слишком размазанно, не то, что нужно здесь и сейчас.

Охотник.

Охотник — это понятно, это эффективно, это полезно. Особенно сейчас. Все, что нужно, чтобы добыть еду и не стать едой самому. А ещё охотник лучше всего раскрывается в условиях дикой природы. А я сейчас где?

Да и вообще, если честно, у меня не было ни сил, ни времени на долгие раздумья. Жажда становилась нестерпимой, в животе урчало от голода, а каждый шорох в ветвях заставлял вздрагивать.

Возможно, когда я выберусь из леса, я пожалею о своём выборе. Даже скорее всего пожалею. Но вот есть подозрение, маленькое такое, что выбрав что-то иное — из леса я просто не выберусь.

— Охотник, — сказал я вслух, и мой голос прозвучал на удивление твердо. — Выбираю класс Охотник.

ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЕН

ПРИСВОЕН КЛАСС: ОХОТНИК

НАЧАЛЬНЫЕ ПАРАМЕТРЫ УСТАНОВЛЕНЫ

ПОЛУЧЕНЫ БАЗОВЫЕ НАВЫКИ: ВЫЖИВАНИЕ (УР. 1), ПОИСК СЛЕДА (УР. 1), СКРЫТНОСТЬ (УР. 1)

Резкая волна… чего-то прокатилась по телу. Не боли — скорее ощущение, будто внутри что-то встало на свои места, щелкнуло, как деталь пазла. В голове вспыхнули обрывки знаний, которых там точно не было секунду назад.

Я знал, что мох на деревьях указывает на север (не врали учебники, получается). Знал, что проточная вода безопаснее стоячей. Знал, как отличить съедобные растения от ядовитых — хотя эти знания были смутными, интуитивными, не до конца оформленными.

— Ох ты ж нах, — выдохнул я. — Это… это реально работает? Мама, ты не понимаешь, я рейнджер!

Ответа не последовало. Окно перед глазами мигнуло и исчезло, оставив меня наедине с лесом, болью и новообретенными знаниями.

И с жаждой, которая начинала превращаться из «очень хочу пить» в «сейчас сдохну, если не найду воду».

Я попытался встать. Ноги затряслись, колени чуть не подогнулись, но я удержался. Вертикальное положение далось с трудом, каждое движение отзывалось болью, но я стоял.

Первый шаг. Второй. Третий.

Идти было тяжело. Мир слегка покачивался, земля под ногами казалась неустойчивой. Я оперся о ствол ближайшего дерева, переводя дыхание, и попытался сосредоточиться.

Вода. Мне нужна вода.

В школе нас когда-то учили, что делать, если заблудился в лесу. Но это была теория, причем поданная максимально скучно и неинтересно, так что запомнил я из нее процентов десять, не больше. А еще я смотрел пару сезонов «Выжить любой ценой» с тем чуваком, который жрал всякую гадость и пил собственную мочу. Но оттуда я запомнил в основном то, как он с энтузиазмом рассказывал про питательную ценность личинок жуков, отчего меня начинало мутить. Но теперь-то у меня есть кое-что получше, чем полустертые воспоминания. И нет, это не рисунок полустертых воспоминаний.

Выживание откликнулось — не словами, не мыслями, а скорее ощущением. Слушай. Прислушайся к лесу.

Я закрыл глаза

Едва различимое, тихое, но оно было.

Вода.

Я открыл глаза и попытался определить направление. Навык снова откликнулся, подсказал: оттуда, слева, вниз по склону.

— Ну давай, давай… — пробормотал я, отталкиваясь от дерева и двигаясь в указанном направлении.

Идти было сложно. Лес словно специально расставлял препятствия: корни торчали из земли, готовые подставить подножку; лианы цеплялись за одежду (на мне, кстати, была обычная футболка и джинсы — спасибо, что хоть не в одних трусах очутился); ветки хлестали по лицу и рукам. А комары… О господи, комары. Они вились тучей вокруг, жужжали, кусались, и я ничего не мог с этим поделать, кроме как яростно отмахиваться.

— Твари конченые! — рявкнул я, прихлопнув очередного кровопийцу на плече. — Сдохните уже, пожалуйста!

Комары не впечатлились моим красноречием и продолжили свою работу.

Но всё-таки журчание становилось громче. Я двигался на автопилоте, с единственной мыслью: дойти до воды или сдохнуть по пути.

Время тянулось. Может, прошло пять минут, может, полчаса — я не знал. Все мысли сконцентрировались на одном: не упасть, не потерять направление, не остановиться.

И вдруг лес раздвинулся, и я увидел его.

Ручей. Моя ж ты прелесть.

Небольшой, метра два шириной, но он был. Вода текла по камням, прозрачная, холодная, с тихим приятным журчанием. Самое прекрасное зрелище, которое я видел за всю свою жизнь. Я даже не помню, как добрался до берега. Помню только, как рухнул на колени прямо у кромки воды, зачерпнул ладонями и поднес ко рту.

Первый глоток был как благословение. Холодная, чистая вода омыла пересохшее горло, и я застонал от облегчения. Второй глоток. Третий. Я пил жадно, не обращая внимания на то, что половина воды проливается мимо, течет по подбородку и капает на футболку.

Где-то на краю сознания всплыла мысль, что слишком быстро пить опасно, что вода может быть грязной, но мне было плевать. Сейчас, в эту секунду, вода была важнее всего.

Когда жажда наконец отступила, я откинулся назад, тяжело дыша. Живот раздулся от воды, появилось легкое подташнивание, но я был жив. Я нашел воду.

Первая маленькая победа в этом конченом кошмаре.

Я сидел на берегу, слушая журчание ручья, и пытался собрать мысли в кучу. Итак, по пунктам:

1. Я в другом мире. Как бы идиотски это ни звучало, но факт есть факт.

2. Здесь есть система. Как в игре. У меня есть класс — Охотник.

3. Я жив, но в полной жопе. Без еды, без крова, без малейшего представления, где нахожусь.

4. Мне надо выжить.

Последний пункт был самым главным. Выжить. Любой ценой. Надеюсь, хватит сил… Кстати, да. Сила там, ловкость, может, даже интеллект какой у меня есть, что бы там не говорили? Должны же быть?

Окошко с системными сообщениями все еще висело перед глазами. Я снова посмотрел на него, на этот раз более внимательно.«Имя:???» — видимо, систему не волнует, что я не помню, как меня зовут. «Доступно очков характеристик: 5»— это хоть что-то. Может, если правильно их распределить, шансы на выживание вырастут с «никаких» до «призрачных».

Попробовал мысленно обратиться к системе.«Характеристики».

Окошко перед глазами мигнуло и сменилось другим:

Характеристики

Сила: 5

Ловкость: 5

Выносливость: 5

Интеллект: 5

Мудрость: 5

Восприятие: 5

Доступно очков: 5

Так. Все характеристики на базовом уровне. Судя по пятеркам, это стандарт для обычного человека. Или для меня конкретно. Хрен его знает. Главное — что у меня есть пять очков, которые можно куда-то вложить.

Я посмотрел на небо сквозь просвет в кронах. То, что я увидел, заставило меня замереть.

Там, на небосклоне, висели две луны.

Две. Сука. Луны.

Одна была большая, бледно-голубая, с ярко выраженными кратерами. Вторая — поменьше, желтоватая, с какими-то темными пятнами на поверхности.

— Жеваный крот, — прошептал я. — Вот щука, брат. Я правда в другом мире.

Почему-то именно эта картина — две луны на небе — окончательно убедила меня в реальности происходящего. Все остальное еще можно было списать на галлюцинацию, удар по голове, не опята в банке. Но это…

Провел рукой по лицу, чувствуя, как накатывает паника. Руки задрожали, дыхание участилось, в груди сжалось от страха.

— Спокойно, — сказал я вслух, пытаясь взять себя в руки. — Спокойно. Паниковать — это путь в никуда. Надо думать. Надо действовать.

Легче сказать, чем сделать, но альтернативы не было. Сесть и ждать смерти? Ну, такой себе вариант.

Снова зачерпнул воды, умыл лицо, пытаясь прийти в чувство. Холод помог — мысли стали яснее, паника отступила. Немного.

Итак, что дальше? А, характеристики…

Попробовал вспомнить, чувствую ли я что-нибудь такое… магическое. Нет, нихрена не чувствую. Даже не знаю, как это должно ощущаться. Тогда интеллект и мудрость пока отложим в сторону — неизвестно, работает ли тут магия, если работает, то как именно, и нужна ли она охотнику.

Остается сила, ловкость, выносливость и восприятие.

Сила нужна, чтобы бить сильнее и таскать больше веса. Полезно, но если я встречу что-то крупное и зубастое, то сила мне вряд ли поможет — я его все равно голыми руками не забью.

Ловкость — точность движений, скорость реакции. Тоже полезно, особенно если придется бегать от опасности или что-то мастерить руками.

Выносливость — сколько я могу бегать, работать, сражаться, прежде чем упаду от усталости. В ситуации выживания — критически важная штука.

Восприятие — насколько хорошо я замечаю детали, слышу звуки, чувствую опасность. В лесу, где за каждым кустом может сидеть что-то опасное — тоже крайне полезно.

Блин, все полезно! Как выбирать-то?

Подумал еще немного. В итоге решил так: два очка в восприятие, два в выносливость, одно в ловкость. Логика простая — восприятие поможет заранее заметить опасность и избежать ее, выносливость позволит дольше бежать или работать, а ловкость пригодится для всего остального. Сила… ну, сила подождет. Пока не найду оружие получше голых кулаков, она мне не так критична.

Мысленно распределил очки. Система послушно приняла мой выбор:

Характеристики обновлены

Сила: 5

Ловкость: 6

Выносливость: 7

Интеллект: 5

Мудрость: 5

Восприятие: 7

И тут же по телу прокатилась волна… чего-то. Не боли, скорее странного покалывания, как будто под кожей пробежали мелкие разряды тока. Мир вокруг стал чуть четче — я начал различать больше деталей, замечать отдельные листья на деревьях, слышать тихие шорохи в кустах. Дыхание стало ровнее, в мышцах появилось ощущение готовности к действию.

Неплохо. Может, я и не сдохну в первый

Окошко с характеристиками исчезло, сменившись основным профилем. Я еще раз его осмотрел, надеясь найти что-нибудь полезное. И заметил еще одну строку, которую пропустил в первый раз:

Особенность расы: Адаптивность

Люди быстрее изучают новые навыки и могут овладеть любым классом

Ну, это хоть какое-то преимущество. Правда, совершенно бесполезное прямо сейчас, потому что изучать навыки не у кого, а класс я уже выбрал. Хотя, конечно, может, они сами как-то изучаются, а со временем можно будет выбрать второй-третий классы, тогда ладно.

Вроде бы со статусом персонажа… то есть меня закончили. Теперь стоит начать с его, то есть меня, выживанием. Что мы имеем?

Вода есть. Еды нет. Укрытия нет. Ночь приближается — судя по тому, что свет становился все более тусклым и фиолетовым.

Приоритеты: укрытие, потом еда. Замерзнуть насмерть или стать чьим-то ужином я не планировал, зачем тогда возился, статы распределял.

Я огляделся по сторонам, пытаясь применить свой новый навык. Ручей тек вниз по склону. С одной стороны — заросли каких-то кустов с шипами размером с гвоздь (спасибо, нет). С другой — более открытое пространство, где деревья росли чуть реже.

Там.

Там можно найти подходящее место для временного лагеря.

Я поднялся, чувствуя, как мышцы протестуют против любого движения, и двинулся вдоль ручья. Навык Поиск следа включился сам собой, и я начал замечать детали, которые раньше бы пропустил.

Следы на земле. Свежие. Крупные, с когтями. Что-то большое проходило здесь недавно.

Отпечаток поменьше — может, размером с собаку. Но форма неправильная, слишком много пальцев.

Сломанная ветка. Кора содрана, видны свежие царапины.

Помет. Огромная куча дерьма, размером с футбольный мяч, с костями внутри. Вроде как не человеческими, но утверждать не буду.

— О господи, — пробормотал я, обходя эту прелесть стороной. — Что тут вообще живет?

Ответа я не знал, и не был уверен, что хочу узнать.

Но одно было ясно: этот лес опасен. Смертельно опасен. И я должен быть осторожен, если не хочу стать удобрением для местной флоры.

И все же шел дальше, пока не нашел то, что искал: небольшая естественная впадина между корнями огромного дерева, частично прикрытая свисающими лианами. Не идеальное укрытие, но лучше, чем спать на открытом месте. Я подобрал сухие ветки, которые валялись вокруг, и начал затаскивать их во впадину, формируя подобие настила. Работа шла медленно — сил почти не осталось, руки дрожали от усталости, непривычная к такой работе кожа быстро покрылась ссадинами и царапинами, но я упрямо продолжал. Когда основание было готово, принялся собирать листву. Сухую, мягкую, не ту, что лежала прямо на земле (она была влажной и холодной), а ту, что застряла между ветвей. Выживание подсказывало, что делать, но тело отказывалось слушаться. Каждое движение давалось с трудом, мышцы горели от напряжения. Пару раз я чуть не упал, споткнувшись о корни. Один раз таки упал, ободрал ладонь о кору, чертыхаясь сквозь стиснутые зубы.

Но я продолжал.

Когда импровизированная постель была готова, просто рухнул на нее, не в силах даже пошевелиться. Лежал, тяжело дыша, глядя вверх сквозь просветы в лианах.

Две луны уже поднялись выше. Свет стал еще более тусклым, почти сумеречным. Лес наполнился новыми звуками — чем-то шуршало в кустах, вдали раздался протяжный вой, от которого кровь застыла в жилах.

— Пиздец, — прошептал я в темноту. — Полный пиздец. За что мне это? Ну ладно, даже если есть за что — можно ж как то помягче, я не знаю.

У меня не было еды. Не было оружия. Не было огня. Я лежал в чужом, враждебном мире, в лесу, полном неведомых тварей, и единственное, что отделяло меня от смерти — это навыки, которые я получил час назад, и упрямое нежелание сдохнуть.

Где-то рядом что-то зашуршало. Я замер, затаив дыхание, всматриваясь в темноту. Навык скрытности сработал инстинктивно — я прижался к земле, стараясь не шевелиться, не дышать, не пахнуть даже.

Шорох приблизился. Прошел мимо. Удалился. Я выдохнул, чувствуя, как колотится сердце.

— Я не сдохну, — прошептал я, скорее самому себе. — Слышишь, мать твою? Я не сдохну здесь. Я выживу. Я найду способ.

Перед тем как провалиться в беспокойный, полный кошмаров сон, я увидел еще одно системное сообщение. Тусклое, едва различимое внутренним взглядом:

ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВЫЖИВАНИЯ: ЗАВЕРШЕН

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ЕЩЕ ЖИВ? НИЧЕГО СЕБЕ!»

Умудриться не сдохнуть в течение первых 12 часов в чужом мире, несмотря на отсутствие знаний, памяти, снаряжения и инстинкта самосохранения…

Поздравляем, это только начало!

НАГРАДА — 50 %ОПЫТА ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ СЛЕДУЮЩЕГО УРОВНЯ

И ниже, совсем уж мелким шрифтом, ещё одна приписка от Системы:

П. С. Советуем не умирать. Респавна тут нет, а тебе еще предстоит долгий путь. Удачи, она тебе точно понадобится.

— Иди на хуй, — пробормотал я в пустоту и отключился.

Глава 2

Проснулся я от того, что что-то тяжёлое и влажное ткнулось мне в бок.

Не сильно, скорее даже мягко, с любопытством. Как будто кто-то проверял, живой ли я — или уже можно приступать к трапезе. Мозг, всё ещё погружённый в полудрёму, медленно обрабатывал информацию. Что-то. Ткнулось. В. Бок.

Секунду лежал неподвижно, пытаясь понять, сплю ли я ещё или…

А потом это что-то фыркнуло. Прямо над моим ухом.

И я вспомнил всё. Нет, не Марс и не бабу с тремя сиськами.

Лес. Другой мир. Две луны. Я не дома, я в полной заднице, и что-то СЕЙЧАС СТОИТ НАДО МНОЙ.

Глаза распахнулись мгновенно, в скрытность я ушёл на автомате, даже не раздумывая, как это сделать — и замер, не шевелясь, даже дыхание задержал. Очень медленно, миллиметр за миллиметром, я повернул голову, чтобы увидеть, что за хрень решила поздороваться со мной с утра пораньше.

То, что я увидел, заставило сердце бешено заколотиться, а в животе похолодело.

Крыса.

Точнее, то, что когда-то в другой жизни могло бы называться крысой, если бы кто-то взял обычную крысу, накачал её стероидами, радиацией и чистой злобой, а потом увеличил раза в три.

Тварь была размером с приличного кота — может, даже с небольшую собаку. Шерсть грязно-серая, местами свалявшаяся, с проплешинами, сквозь которые виднелась розоватая кожа. Морда вытянутая, с усами толщиной с проволоку. Но самое неприятное — это зубы.

Два передних резца размером с мой мизинец… ну ладно, у меня маленькие мизинцы, но всё же — желтоватые, острые, торчали из-под губ даже когда пасть была закрыта. Они выглядели так, будто могли перегрызть кость за несколько укусов. Например, кость

Тварь обнюхивала меня, водя мордой туда-сюда, явно пытаясь решить, съедобен ли я. Маленькие красные глазки блестели влагой и каким-то нездоровым любопытством. То ли людей до этого не встречала, то ли запах моего мира до конца не выветрился.

— Ыыы, — беззвучно выдохнул я, стараясь не шевелиться.

Крыса-мутант подняла морду, уставилась на меня. Секунда. Две. Я видел своё отражение в этих мерзких бусинках-глазах.

А потом она открыла пасть и издала звук, от которого по спине пробежали мурашки — что-то среднее между писком и лающим рявканьем.

И ей ответили.

Из кустов слева выскочила вторая. Справа — третья. Из-за дерева показалась четвёртая, чуть крупнее остальных.

Здравствуй, жопа, Новый год… Я наткнулся на стаю гигантских крыс-людоедов. Нет, умом я понимаю, что это не крысы, и одними людьми они вряд ли питаются — вполне возможно, что до меня людей они и не пробовали.

Но попробуйте объяснить это моей жопе.

Зверюга передо мной дёрнула ушами, все же услышав голос. Её губы задрались, обнажая не только резцы, но и остальные зубы — острые, кривые, явно не предназначенные для вегетарианской диеты. Она присела на задние лапы, готовясь к прыжку.

В этот момент мой мозг наконец включился. Не полностью, не на все сто, но достаточно, чтобы понять простую истину: если я не сделаю что-то прямо сейчас, то следующие несколько секунд будут моими последними секундами.

Рядом со мной, на краю импровизированной лежанки, валялась толстая ветка — та, что я вчера использовал как опору, когда обустраивал укрытие. Метра полтора длиной, приличной толщины, с сучками на конце.

Не меч, не копьё, даже не дубина — просто ветка. Но другого оружия у меня не было, так что не время выделываться.

Крыса — буду так её называть — прыгнула.

Я рванул в сторону, хватая ветку обеими руками. Скрытность слетела, зато включился какой-то первобытный инстинкт самосохранения. Тварь пролетела мимо, её когти полоснули по футболке, разорвав ткань, но каким-то чудом не достав до кожи. Я перекатился, вскочил на ноги, размахнулся веткой как бейсбольной битой и врезал по морде второй скотине, которая уже неслась на меня.

Удар получился удачным, но скорее от отчаяния — никакой техники, никакого расчёта. Просто вся сила, которая была в руках, помноженная на дикий страх.

Ветка со звонким хрустом врезалась в морду твари. Раздался мерзкий звук — что-то хрустнуло, и крыса с визгом отлетела в сторону, кувыркаясь по земле.

— А! — вырвался у меня победный вопль. — Получай, сука!

Радоваться было рано.

Остальные три крысы не испугались. Наоборот — вид раненого сородича, похоже, только разозлил их. Они начали двигаться по кругу, окружая меня, щёлкая зубами и издавая этот мерзкий лающий визг.

Я вертелся, держа ветку перед собой, пытаясь следить за всеми сразу. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали от адреналина.

Они атаковали одновременно — две с разных сторон, третья, самая крупная, — в лоб.

Я среагировал чисто на инстинкте, пусть у меня его и не было. Резко присел, и две крысы столкнулись в воздухе прямо над моей головой, с воплем и визгом. Ветку выставил вперёд, пытаясь отбиться от третьей.

Не получилось. Тварь просто снесла хилую защиту, врезавшись в меня всем телом. Я полетел назад, ветка вылетела из рук, спина больно ударилась о ствол дерева. Воздух выбило из лёгких, в глазах потемнело, по позвоночнику прошла волна боли.

Крыса не стала медлить. Она уже была на мне, пасть разинута, эти долбаные резцы летят прямо к горлу.

Руки дёрнулись сами — я схватил тварь за морду, буквально обхватив обеими ладонями. Когти скребли по моей груди, раздирая футболку и кожу под ней. Крыса дёргалась, извивалась, пытаясь вырваться, а я просто держал, держал изо всех сил, не давая этим чёртовым зубам добраться до шеи.

Сил хватало только на это. Удержать. Не дать укусить.

Мышцы рук горели от напряжения. Тварь была тяжёлой, сильной, она давила на меня всем весом, и я чувствовал, как пальцы начинают разжиматься, как хватка слабеет.

— Пошла… на хер! — выдохнул я сквозь стиснутые зубы и дёрнул руки в стороны, со всей оставшейся силой.

Резкий рывок. Звук, который я никогда не забуду — мокрый хруст, треск хрящей. Крысиная морда дёрнулась под неестественным углом, тело обмякло.

Поздравляем с первым убийством! Вы отлично справились с задачей «не быть съеденным». Впереди ещё много возможностей проверить свои навыки выживания. Гораздо больше, чем вам хотелось бы. У вас неплохо получается… пока что.

— Смешно.

Я швырнул мёртвую тушу в сторону, задыхаясь, и попытался подняться. Не вышло — ноги не держали, в глазах всё плыло. Кровь — моя кровь — текла из царапин на груди, горячая и липкая.

И две оставшиеся крысы уже оклемались и дошли до меня.

Та, которую я огрел веткой, тоже поднялась — морда у неё раздулась, из носа текла кровь, но она была жива и зла.

Три против одного. А я едва стою на ногах.

Хреновый расклад, если честно.

«Ветка, — мелькнула мысль. — Где ветка?»

Огляделся. Она валялась в паре метров, рядом с одной из крыс. До неё не добраться.

Зато рядом торчал из земли камень — размером с кулак, с острыми краями. Не идеально, но лучше, чем голые руки.

Я рванул к нему, буквально падая вперёд, схватил камень и развернулся как раз в тот момент, когда первая крыса прыгала на меня.

Камень в зажатом кулаке пошёл вверх, прямо под подбородок твари. Раздался хруст, визг превратился в бульканье, и крыса рухнула, дёргаясь в конвульсиях.

Про вторую я благополучно забыл — а она про меня нет и вцепилась зубами в ногу. Боль пронзила от ступни до бедра — эти зубы пробили джинсы и впились в икру, как ножи. Я заорал — не от страха, а от чистой, незамутнённой боли, которая затмила всё остальное.

И врезал камнем по башке твари. Раз. Второй. Третий.

Удары были слабые, неточные — сил почти не осталось, рука тряслась, зрение плыло. Но я продолжал бить, бить, бить, пока крыса не разжала челюсти и не отвалилась в сторону.

Третья, самая крупная, та самая, что пропустила вперед свою сестрицу моментом раньше… она просто сидела в стороне, наблюдая. Умная тварь. Ждала, пока я выдохнусь окончательно.

И я выдыхался. Быстро.

Мы смотрели друг на друга. Я — шатающийся на ногах, истекающий кровью, с камнем в руке. Она — здоровая, злая, голодная.

Она знала, что победа за ней. Оставалось только подождать.

Слева, за моей спиной — дерево с низко растущими ветками. Туда. Забраться. Они прыгают хорошо, уже продемонстрировали, но лазают ли по деревьям?

Я сделал шаг назад. Крыса дёрнулась вперёд, но не атаковала — ещё выжидала. Ещё один шаг. Ещё.

А потом я развернулся и побежал.

Точнее, попытался. Получилось скорее ковыляние на пределе возможностей — раненая нога не сгибалась нормально, каждый шаг отзывался вспышкой боли, но я двигался.

Позади раздался яростный визг — крыса поняла, что добыча уходит, и ринулась в погоню.

Три метра до дерева. Два. Один.

Я прыгнул, вцепился в нижнюю ветку обеими руками, подтянулся с мычанием боли. Ноги замолотили по воздуху, пытаясь найти опору.

Скотина прыгнула следом, её зубы щёлкнули в сантиметре от моей пятки. Я дёрнул ногой вверх, перебросил через ветку, подтянулся ещё раз и рухнул на неё, обхватив руками и ногами, тяжело дыша.

Внизу крыса бегала по кругу, визжала, пыталась допрыгнуть. Но ветка была высоко. Метра два от земли — для неё недосягаемо.

— Пошла… на хуй… — выплюнула я между вдохами. — Овца… тупая…

Я лежал на ветке, держась изо всех сил, чувствуя, как по ноге стекает кровь, как горит грудь, исцарапанная когтями, как дрожит всё тело от адреналина и шока.

Но я жив.

Я выжил.

Первая тварюшка, которой я сломал шею, лежала неподвижно. Вторая, получившая камнем, тоже больше не двигалась — череп разбит, вокруг лужа крови. Третья, которую огрел веткой, кажется, очухалась и уползла куда-то.

А эта, последняя, сидела внизу и смотрела на меня своими мерзкими глазками-бусинками, явно не собираясь уходить.

Я ждал. Минуты тянулись. Солнце (одно, к счастью, мне и двух лун много) поднималось выше, окрашивая небо в какие-то странные оттенки оранжевого и розового. Крыса продолжала дежурить.

Но потом где-то вдали раздался рёв — низкий, утробный, от которого листья на деревьях задрожали. Что-то большое, что-то опасное находилось поблизости.

Крыса дёрнула ушами, огляделась, явно нервничая. Ещё один рёв, ближе. И тварь приняла решение — с недовольным визгом метнулась в кусты и исчезла.

— Ну пиздец же, — прошептал я, и это был, наверное, самый объективный комментарий к ситуации.

Сидел на ветке, держась изо всех сил, чувствуя, как накатывает слабость. Нога пульсировала болью, кровь продолжала течь — не струёй, но стабильно. Это было плохо. Очень плохо.

«Спускаться, — подумал я. — Надо спуститься. Надо… что-то сделать с кровотечением. Надо…»

Мысли путались, плыли. Я моргнул, пытаясь сфокусировать зрение, но всё расплывалось.

Перед глазами мелькнуло системное окно:

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ПОЛУЧЕНЫ НАВЫКИ: БЛИЖНИЙ БОЙ (УР. 1)

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО «ПЕРВАЯ КРОВЬ»

Вы отлично справились с задачей «не быть съеденным». Впереди будет еще много возможностей проверить свои навыки, волю и удачу — но первый раз запомнится навсегда.

НАГРАДА — ПОВЫШЕНИЕ НАВЫКА «ВЫЖИВАНИЕ» НА 1

[ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНЫ РАНЕНИЯ]

[ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: КРОВОТЕЧЕНИЕ, РВАНЫЕ РАНЫ, ИСТОЩЕНИЕ]

[РЕКОМЕНДУЕТСЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ОБРАБОТКА РАН И ОТДЫХ]

— Спасибо, кэп, — пробормотал я. — Сам, в натуре, не заметил…

С огромным трудом спустился с дерева. Ноги подогнулись, как только коснулись земли, и я рухнул на четвереньки, тяжело дыша.

Надо было что-то делать с ногой. Кровь всё ещё текла, джинсы промокли насквозь. Если не остановить… я не знал, что будет, но явно ничего хорошего.

То ли навык выживания, то ли память пробились сквозь пелену боли, подсказали решение. Нужна повязка. Давящая, например… но это не точно.

Я стянул с себя футболку — все равно она уже была разорвана в клочья, годилась разве что на тряпки. Разорвал её на полосы, обмотал вокруг раненой ноги, завязал так туго, как мог.

Больно. Охренеть как больно.

Но кровотечение замедлилось. Не остановилось, но замедлилось.

Хорошо. Это хорошо, в смысле остальное всё плохо. И что дальше?

Дальше… дальше нужна вода, промыть раны. Ручей был близко, я помнил, где он.

Я пополз. Буквально пополз на четвереньках, волоча раненую ногу, оставляя за собой кровавый след. Метр. Второй. Пятый. Каждое движение — это боль, но останавливаться было нельзя.

Ручей. Наконец-то. Ярухнул прямо в воду, лицом вниз, пил жадно, судорожно. Потом размотал окровавленные тряпки, сунул ногу в воду. Холод обжёг раны, и я застонал сквозь стиснутые зубы, но терпел.

Промыл как мог. Обработал царапины на груди — они оказались не такими глубокими, как думал. Поверхностные, хоть и длинные. Не смертельно.

А вот нога… два глубоких прокола от резцов, рваные края. Видны мышцы под кожей. Это надо зашивать, наверное. Или хотя бы прижигать.

Но у меня не было ни иглы, ни огня. Да и стремно было. Я снова обмотал ногу полосами ткани, максимально туго. Это лучшее, что я мог сделать.

Сидел на берегу, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Тело дрожало — то ли от холода, то ли от шока. Наверное, от того и другого.

Да и вообще перспектива не радовала. Всего лишь три сраных мыши-переростка чуть меня не сожрали. Чёт как-то есть большие сомнения, пережил бы я встречу с тремя местными кошками.

«Ближний бой», полученный в, собственно, ближнем бою, давал о себе знать — в руках появилась какая-то мышечная память, знание, как держать импровизированное оружие, как бить, чтобы нанести максимальный урон. Немного, только база, но это было больше, чем ничего. Во всяком случае, больше, чем было у меня до.

Я откинулся на спину, глядя в небо. Одно солнце, яркое и чужое, светило сквозь кроны. Две луны всё ещё были видны, бледные призраки на дневном небе.

— Ну охренеть теперь, — сказал я вслух. — Что дальше будет?

Ответа, разумеется, не последовало.

Оставалось только лежать, пытаясь собрать мысли. Боль постепенно становилась терпимой — то ли адреналин ещё не выветрился, то ли я просто привыкал. Хотя нет, не привыкал. Просто боль из острой, кричащей превратилась в противную ноющую, постоянную.

Надо думать, что делать дальше. Тем больше бегать и орать не получится по вполне объективным причинам.

Еда. Желудок скручивало от голода — бургеры из родного мира давно переварились, если вообще там было чему перевариться.

Но теперь… теперь у меня была еда.

Три крысиные туши лежали возле моего укрытия. Да, это отвратительно. Да, одна мысль о том, чтобы есть гигантскую крысу, вызывала рвотный рефлекс. Но… Но выбора не было. Выбор был простой: сдохнуть от голода или сожрать крысятину. Да и не крыса это… наверное… точно нет… или да?

— Вашу ж мать… — выдохнул я, закрывая лицо руками. — Ну почему не могли быть кролики? Или олени? Почему,

Жалобы не помогали. Это я уже понял за два дня в этом мире. Да и есть такое подозрение, что местный олень бы меня сам сожрал. Или сначала… не будем об этом, да… тем более, что потом бы все равно сожрал.

Я поднялся, шатаясь, опираясь на здоровую ногу. Раненая держала вес, но каждый шаг был испытанием. Пришлось найти крепкую ветку и использовать её как костыль.

Обратный путь к укрытию занял вечность. Я двигался медленно, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы перевести дыхание. Пару раз чуть не упал, когда раненая нога подворачивалась.

Но я дошёл.

Трупы крыс лежали там, где я их оставил. Одна — с разбитым черепом. Вторая — со сломанной шеей, голова под неестественным углом. Третья, которую я прикончил камнем — самая маленькая из стаи.

Мёртвые глаза смотрели в никуда. Из пастей торчали эти долбаные резцы.

— Приятного аппетита мне, — пробормотал я и начал думать, как разделать тушу без ножа.

Острого камня хватило, чтобы вспороть шкуру на животе одной из крыс. Дальше было проще — я просто тянул, отдирал шкуру руками, как снимал бы свитер. Выживание, мой любимый навык, подсказывал, что делать, хотя сам процесс был мерзким до невозможности.

Кровь на руках. Вонь внутренностей. Скользкая, тёплая плоть под пальцами.

Меня вырвало. Дважды. Желудок выворачивался, хотя там почти ничего не было. Я кашлял, сплёвывал желчь и продолжал работать.

Внутренности выбросил — навык предупредил, что есть их опасно, слишком велик риск паразитов. Но мясо… мясо было вроде как ничего. Тёмно-красное, жилистое, но мясо.

Отрезал кусок с задней ноги. Посмотрел на него. Сырое крысиное мясо.

— Твою ж мать, — прошептал я. — Как же низко я пал…

Но альтернатива — сдохнуть от голода.

Откусил маленький кусочек. Прожевал. Почти сразу выплюнул.

Нет. Не могу. Сырое — не могу. Нужен огонь. Обязательно нужен огонь.

Проблема в том, что я понятия не имел, как развести огонь без спичек или зажигалки. Видел в фильмах, как трут палочку о дощечку, но это выглядело намного проще, чем было на самом деле.

Дарованные системой знания откликнулись, предложив решение. Нужна сухая кора, мох, палочки разной толщины. И терпение. Много терпения.

Следующий час я потратил на подготовку. Собрал сухой мох — его было полно на деревьях. Нащипал кору, растёр её в труху. Нашёл две подходящие палки — одну плоскую, другую круглую, с заострённым концом.

И начал тереть.

Вращать палку между ладонями, давить на деревяшку, тереть, тереть, тереть, пока не появится дымок, искра, что угодно.

Руки болели. Ладони стёрлись до волдырей. Пот заливал глаза. А огня всё не было.

— Да ебись оно синим пламенем! — заорал я в какой-то момент, швырнув палки в сторону. — Бесполезная херня!

Но сдаваться было нельзя. Я подобрал палки и начал снова.

Тереть. Давить. Вращать.

Тереть. Давить. Вращать.

И вдруг — запахло гарью. Тонкий дымок поднялся от контакта палок. Я замер, боясь поверить, затем осторожно убрал палку и подул на тлеющую точку.

Дым стал гуще. Я подложил труху коры, снова подул. Мох. Ещё дыхание. Искра прыгнула, зацепилась за сухой мох.

И вспыхнул огонь.

Маленький, слабый, но огонь.

— ДА! — заорал я, чуть не уронив всю конструкцию. — ДА, БЛЯДЬ! Получилось! Я смог!

Я подкладывал маленькие веточки, потом побольше, выстраивая пирамидку. Огонь разгорался, креп, и через несколько минут у меня был настоящий костёр.

Первый огонь, разведённый собственными руками, без спичек, без зажигалки. В другой ситуации я бы гордился. Сейчас же я просто хотел наконец-то поесть нормально.

Я насадил кусок крысятины на острую палку и подержал над огнём. Мясо шипело, капал жир, появился запах… не самый неприятный, честно говоря, вполне ничего. Из ларька с шаурмой на автостанции очень похоже пахло, кстати.

Когда мясо подрумянилось со всех сторон, я снял его с импровизированного вертела и откусил.

Жёстко. Жилисто. С привкусом дыма и ещё чего-то странного, что я не мог идентифицировать. Но это была настоящая еда, первая горячая еда за два дня. Я жевал, проглатывал, откусывал снова. Не обращал внимания на вкус, на текстуру. Просто ел, утоляя голод, который грыз изнутри.

Когда кусок был съеден, я почувствовал, как в животе стало тепло. Не сытость — порция была слишком маленькой, — но хоть что-то.

Я приготовил ещё один кусок. Съел и его.

К вечеру получилось разделать всех трёх крыс, отобрать лучшее мясо, а остальное закопать подальше от лагеря — не хотел привлекать падальщиков. Часть мяса поджарил и съел, остальное развесил на ветках над костром, пытаясь закоптить. Не знал, получится ли, но попытаться стоило.

Когда стемнело, я сидел у костра, подбрасывая ветки, глядя на пляшущие языки пламени. Нога ныла, но кровотечение остановилось. Царапины на груди покрылись корочкой. Я был жив.

Два дня в новом мире. И оба мне не понравились. Так себе тенденция, полное говно, если честно.

Собравшись с мыслями, открыл окно статуса. Есть у меня одна идейка…

Очки характеристик… пять штук. Куда вложить?

Телосложение — больше здоровья, лучше заживление. Это важно сейчас, когда я ранен. Собственно, в этом идея и заключается — вдруг повышение характеристики подстегнёт процесс выздоровления?

Восприятие — и так уже самое высокое, но больше восприятия — раньше замечу опасность. Пусть будет.

Сила, ловкость — хорошо, но не слишком актуально… наверное.

Интеллект… я и так умный, пока хватит.

Очко мудрости мне и так дали, не знаю, правда зачем оно мне.

Так что все очень просто — три очка в выносливость, два в восприятие. По идее, за круглые значения какие то перки дадут. Ну, должны, во всяком случае. Не могут же не дать?

Приятное тепло разлилось по телу. Боль в ноге стала чуть меньше. Дышать стало легче.

— Ничего себе, — пробормотал я. — Это… это реально работает.

А вот перков зажали. Сукигадыпидарасы. Ну да и ладно, не очень то и хотелось. Все равно статус теперь смотрелся поинтереснее.

ИМЯ:???

УРОВЕНЬ: 2

КЛАСС: ОХОТНИК

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила: 5

Ловкость: 6

Выносливость: 10

Интеллект: 5

Мудрость: 5

Восприятие: 9

Доступно очков характеристик: 0

НАВЫКИ

Выживание: ур. 2

Поиск следа: ур. 1

Скрытность: ур. 1

Ближний бой: ур. 1

ДОСТИЖЕНИЯ

«ЕЩЁ ЖИВ? НИЧЕГО СЕБЕ!»

«ПЕРВАЯ КРОВЬ»

Глава 3

На утро после вчерашнего трудового подвига я практически умирал.

Ну, ладно. Не прямо умирал-умирал, но ощущения были примерно такие. Голова раскалывалась, во рту было настолько сухо, что язык прилип к нёбу, а в животе творилось что-то невообразимое. Урчание, бурление, спазмы — полный

— Абыр… Абырвалг, — прохрипел я, пытаясь сесть.

Попытка номер один провалилась — мышцы отказались подчиняться. Попытка номер два увенчалась успехом, но далась с таким трудом, будто я не просто сел, а покорил Эверест. В одиночку. Без кислорода.

Раненая нога напомнила о себе тупой ноющей болью. Я осторожно размотал импровизированную повязку — тряпки насквозь пропитались засохшей кровью и прилипли к ране. Пришлось отдирать, стиснув зубы и шипя сквозь них что-то нецензурное.

Сами места укусов выглядели… ну, не хорошо, конечно, но и не смертельно. Края припухли, покраснели, но признаков нагноения не было. Десятка в выносливости, видимо, делала своё дело — заживление шло заметно быстрее, чем должно было бы.

— Хоть что-то, — пробормотал я, снова обматывая ногу относительно чистыми полосками ткани.

Костёр давно погас. Остались только угли и зола. Вокруг лагеря валялись обглоданные кости и обрывки крысиных шкур — следы вчерашнего пира. Копчёное мясо, которое я развесил на ветках, к счастью, осталось нетронутым. Возможно, получилось совсем уж не съедобно даже по меркам лесных падальщиков.

Я взял один кусок, понюхал. Пахло дымом и чем-то ещё, не слишком аппетитным, но терпимым. Откусил. Жёстко, волокнисто, солоновато. Но, в целом, сойдет. Джерки ультрабюджет эдишн.

Проблема в том, что этих кусков было всего пять. И все маленькие. На день-два хватит, может, на четыре, если экономить. А дальше?

Дальше — снова голод. А мне и в первый раз не понравилось.

— Надо искать нормальную еду, — сказал я вслух, словно пытаясь убедить самого себя. — Что-то более… интересное, чем вчерашняя добыча. И, желательно, понажористее.

Выживание моё драгоценное откликнулось, подбросило обрывки знаний. Коренья. Ягоды. Может, грибы, если повезёт. Рыба в ручье, если получится поймать.

Рыба звучала привлекательно. Намного привлекательнее копчёной крысятины.

Я поднялся, опираясь на импровизированный костыль — крепкую ветку, которую вчера подобрал. Нога держала вес, но каждый шаг отзывался болью. Терпимо. Неприятно, конечно — но двигаться было легче, чем вчера. Система творила чудеса — я чувствовал, как силы возвращаются, как организм восстанавливается. Не быстро, но стабильно.

Путь к ручью занял минут десять — я передвигался медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Апнутое восприятие работало на полную, вылавливая детали: треск ветки слева (птица, маленькая), шорох в кустах справа (что-то мелкое, возможно, грызун), далёкий рёв где-то за горизонтом (что-то большое, но далеко).

Когда я добрался до ручья, первым делом напился. Жадно, много, аж пока живот не раздулся. Вода была холодной, чистой, невероятно вкусной. Я даже умылся, смыл грязь и засохшую кровь с лица и рук.

Потом сел на берегу и стал наблюдать за водой.

Рыба. Где-то здесь должна быть рыба.

Или ко мне, моя скользкая.

Я смотрел минут пять, десять, пятнадцать. Вода журчала, перекатывалась по камням, но никаких признаков жизни.

— Да ладно, — пробормотал я. — Не может быть, чтобы здесь не было ни одной рыбины.

Может, они глубже? Или выше по течению?

Поднялся и двинулся вдоль берега, всматриваясь в воду. Ручей был неглубоким — сантиметров тридцать, может, сорок в самых глубоких местах. Дно просматривалось хорошо: камни, песок, коряги.

И таки увидел движение!

Что-то тёмное скользнуло между камнями, быстрое, юркое. Рыба!

Я замер, не сводя глаз с того места. Поиск следа, явно синергичный с восприятием, обострил зрение, и я увидел ещё одну. И ещё. Целая стайка, штук пять-шесть, прятались в тени под большим камнем.

Размером с ладонь, может, чуть больше. Серебристые, с тёмными полосами по бокам. Выглядели… нормально. Как рыбы. Не мутанты, не монстры, просто рыбы. Ну, или очень грамотно маскировались.

Вопрос — как их поймать?

Руками? Сомнительно. Они слишком быстрые.

Острогой? У меня нет остроги.

Ловушкой? Можно попробовать… особенно с учётом отсутствия альтернатив. В принципе, примитивная ловушка-загон — перегородить ручей камнями, оставив небольшой проход, в который положить приманку — была вполне реализуемой. Возможно, я бы её и без системных знаний осилил. Рыба заплывает, а выплыть не сможет — тут-то я её и…

Звучало логично. В теории.

Я принялся за работу. Таскал камни, складывал их поперёк течения, формируя стенку. Работа была медленной — раненая нога мешала, я часто останавливался, чтобы перевести дыхание, но упрямо продолжал.

Через час у меня была готова конструкция: полукруглая загородка из камней с узким входом. Внутрь я положил маленький кусок копчёной крысятины — жалко, конечно, но приманка нужна.

Теперь оставалось только ждать.

Я отошёл на безопасное расстояние, сел на берегу и стал наблюдать. Непривычно шикарное помогало — я мог различить даже мелкие детали на расстоянии.

Ждал минут двадцать. Полчаса. Час.

Ничего.

Рыбы либо не заинтересовались приманкой, либо были умнее, чем я думал. Возможно, даже умнее меня.

— Блядь, — выдохнул я, чувствуя, как разочарование смешивается с усталостью. — Ну нельзя же так…

Может, надо попробовать по-другому? Зайти в воду и просто попытаться поймать руками? Да, это глупо, да, шансов мало, но…

Я стянул обувь — кроссовки, которые уже основательно потрепались за три дня в лесу — и зашёл в ручей.

Холодная вода обожгла ноги, особенно раненую. Я зашипел, но терпел. Двинулся к тому месту, где видел рыб. Медленно. Очень медленно. Каждый шаг — осторожно, чтобы не вспугнуть.

По идее, Скрытность должна и против рыб работать, почему нет-то? С другой стороны, с чего бы ей против рыб работать — то? Но, во всяком случае, с активным навыком я двигался плавно, не создавая лишних всплесков, не тревожа воду больше, чем необходимо.

Добрался до камня. Присел. Заглянул в тень под ним.

И увидел их. Рыбы были там, прямо передо мной, в полуметре.

Я медленно, очень медленно, протянул руку. Пальцы погрузились в воду. Ещё ближе. Ещё…

Рывок!

Вода взорвалась брызгами. Рыбы метнулись в стороны, а я… я схватил большое и жирное нихрена Ладонь сомкнулась на воде, и ничего больше в ней не оказалось.

— Да блять! — рявкнул я, теряя равновесие и падая задницей прямо в воду.

Холодный поток ударил по телу, промочив джинсы насквозь. Сидел по пояс в ручье, мокрый, злой и голодный, а рыбы давно уплыли, молча смеясь над моими потугами.

— Офигенный план, — пробормотал я, вылезая на берег. — Надёжный.

Мокрые джинсы неприятно липли к ногам. Футболки у меня уже не было — её я порвал на повязки вчера. Оставалось только солнце, которое, к счастью, грело неплохо. Кое-как выбравшись, сидел на берегу, отжимая джинсы и пытаясь согреться, когда что-то дёрнуло моё внимание.

Движение. В воде. Но не рыба.

Что-то большое, тёмное плыло вверх по течению, прямо к моему импровизированному загону.

Я

Сначала показалась голова — широкая, плоская, с маленькими глазками. Потом тело — длинное, сегментированное, толщиной с мою руку. И присоски. Множество омерзительных присосок по всей нижней стороне.

Пиявка.

Гигантская. Водяная. Пиявка. Охренеть просто.

Метра полтора длиной, а то и больше. Она скользила по дну, извиваясь, направляясь прямо к приманке в загоне.

— Или не съесть, — прошептал я, медленно поднимаясь. — Нахрен, нахрен, нахрен…

Тварь добралась до загона, обвила камни, потянулась к мясу. Присоски, казалось, чавкали, когда она ползла. Я не мог это слышать, но по спине побежали мурашки.

Это была не рыба, но это была еда. Большой кусок еды. Может, килограмма три, если не больше.

Съедобна ли пиявка? Выживание выдало неоднозначный ответ: технически да, но… но это пиявка, мать её. Водяной червяк-кровосос длиной с человека. Желудок скрутило от одной мысли засунуть это себе в рот.

Но голод первого дня уже был сильнее отвращения.

Я схватил острую палку — ту, что вчера использовал как вертел — и медленно зашёл в воду. Пиявка была занята мясом, не обращала на меня внимания.

Хм. Раз она всё-таки жрёт мясо, то это ближе к какой-то мурене, а это уже другое дело.

Хорошо. Чем ближе, тем лучше.

Метр. Полметра. Я поднял палку, целясь в голову твари.

И ударил.

Острый конец вошёл в плоть с мерзким чавкающим звуком. Пиявка-мурена дёрнулась, извернулась, и я увидел её нижнюю сторону — сплошную массу присосок и… рот? Пасть? Круглое отверстие, полное острых, как иглы, зубов, расположенных по спирал

— А ну вылазь! — заорал я, дёрнув палку на себя.

Пиявка последовала за палкой, выскользнув из-под камней. Она была невероятно сильной — палка гнулась, чуть не выскальзывала из рук. Тварь извивалась, металась, пытаясь схватить меня этой мерзкой пастью.

Медленно отступал, тянул её к берегу, спотыкаясь о камни. Вода бурлила, брызги летели во все стороны. Пиявка хлестала хвостом, едва не сбив меня с ног.

Берег. Наконец-то берег.

Рванул изо всех сил, вытаскивая тварь на сушу. Она билась, извивалась, но без воды была медленнее. Я отпустил палку, схватил тяжёлый камень и врезал по голове. Пиявка дёрнулась в последний раз и обмякла.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на мёртвую тушу. Тёмная, склизкая, покрытая слизью. Отвратительная.

Но съедобная… наверное.

— Ебал мой дед велосипед, — выдохнул я, опускаясь на колени. — Что я вообще делаю со своей жизнью?

Вопрос был риторическим, да и ответ прост — выживаю как могу.

Разделка пиявки-мурены оказалась ещё более мерзким процессом, чем разделка крыс. Слизь покрывала всё, руки скользили, тело твари было мягким, противным на ощупь. Но я резал, отделял голову, снимал кожу (если это можно было назвать кожей), вытаскивал внутренности.

Мясо было бледно-розовым, студенистым. Выглядело несъедобно. Пахло… рыбой? Вроде того. Будем так считать.

Я принёс тушу обратно в лагерь, разделил на куски, насадил на вертел и поставил над свежеразведённым костром.

Когда мясо подрумянилось, я осторожно откусил маленький кусочек.

Пожевал.

Ну… не так плохо, как ожидал. Текстура странная, резиновая, но вкус терпимый. Скажем так, в дешёвых роллах из доставки рыба заметно хуже. А тут вообще бесплатно — грех жаловаться.

Я съел ещё кусок. И ещё.

Голод отступал. Медленно, но верно.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ГУРМАН ПОНЕВОЛЕ»

Вы едите то, от чего нормальные люди шарахаются. Крысы, пиявки… что дальше? Слизни? Тыква? Морская капуста? Впрочем, главное — вы живы и сыты. А это уже достижение. Приятного аппетита!

НАГРАДА:+20 % опыта до следующего уровня.

Самое хреновое, что и возразить было нечего.

К вечеру я приготовил половину туши, остальное попытался закоптить, как вчера делал с крысятиной. Получилось не идеально, но лучше, чем ничего.

Сидел у костра, жевал резиновое муреновое мясо и думал о жизни своей. Три дня назад я был простым продажником. Сидел в офисе, пил кофе, ныл на совещаниях. Самым опасным в моей жизни было переходить дорогу на красный свет.

А теперь я ем гигантских пиявок и считаю это победой.

— Как низко я пал, — сказал я вслух. Так себе привычка наклевывается — разговаривать с самим собой, а что делать? Других собеседников пока не подвезли.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 2 → УР. 3

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ ФЛОРЫ

Теперь вы можете определять базовые свойств растений

Следующая способность — на уровне навыка 6

— О, — неожиданно, но приятно. — Это однозначно полезно. Ещё и Система чуть понятнее стала, тоже хорошо.

Отсутствие нормальной справки напрягало, конечно, мою геймерскую душонку. Особоенно легкое такое подозрение, что если запороть билд — то переиграть не получится.

Я закрыл глаза, устраиваясь на лежанке. За три дня я научился отличать опасные шорохи от теоретически безопасных. Научился игнорировать далёкие крики ночных тварей. Научился спать в лесу, где каждая тень может скрывать угрозу.

На четвёртое утро я проснулся от того, что пытался почесать бок и наткнулся на… кожу. Царапины от крысиных когтей затянулись и уже не болели. С выздоровлением меня, получается.

Раненая нога тоже чувствовалась заметно лучше. Проколы от зубов исчезли, опухоль спала. Можно было наступать почти без боли, а после небольшой разминки — вообще без «почти».

После завтрака (копчёная мурена с гарниром из все того же нифига) я решил исследовать окрестности. До этого я толком не отходил от лагеря дальше, чем до ручья. Пришла пора получше изучить свои владения.

Взял с собой острую палку — теперь это было моё основное и единственное оружие — и двинулся вдоль ручья, вниз по течению.

Поиск следа активировался автоматически, стоило всмотреться в тропу, — и я начал замечать детали.

Следы копыт на берегу. Свежие, большие. Что-то крупное и травоядное приходило пить ночью.

Помет. Огромная куча с не до конца переваренной растительностью. Судя по размеру, зверь был очень крупным.

Обглоданная кора на дереве. Царапины от рогов? Или от бивней?

Я шёл дальше, запоминая маршрут. Глаза вылавливали каждую деталь: сломанную ветку, примятую траву, свежую просеку в зарослях. Через примерно километр я наткнулся на поляну.

Открытое пространство метров тридцать в диаметре, покрытое невысокой травой и странными цветами — большими, ярко-красными, с мясистыми лепестками. Посреди поляны рос старый мощный дуб (или что-то на него похожее) с дуплом в стволе.

И коренья. Вокруг дуба торчали из земли толстые узловатые корни, а между ними — растения с широкими листьями, похожими на лопухи.

Мой самый ценный навык откликнулся, подсказал: съедобные. Коренья можно выкопать и съесть.

— О, спасибо, добрый дядя лес, — пробормотал я, присаживаясь на корточки.

Я выкопал одно растение,

Откусил маленький кусочек. Прожевал. Безвкусный, волокнистый, жёстковатый. Но в целом сойдёт.

Я выкопал ещё штук десять, сложил в импровизированную сумку из остатков футболки. Это был запас. На пару дней точно хватит. Потом заметил ещё кое-что.

На краю поляны рос куст с тёмно-синими ягодами. Маленькими, размером с горошину, блестящими.

Я подошёл осторожно, присел рядом. Навык «Идентификация флоры» заработал, анализируя.

УДУШАЮЩИЙ МОХ — ОПАСЕН. СПОРЫ ВЫЗЫВАЮТ УДУШЬЕ

Стоп. Это не про ягоды.

Я огляделся внимательнее. На стволе дерева рядом с кустом рос мох — тёмно-зелёный, почти чёрный, с какими-то наростами. Вот он, удушающий мох.

— Заметил, спасибо, — пробормотал я, отходя подальше.

А ягоды?

ЛЕСНАЯ ЯГОДА — УСЛОВНО СЪЕДОБНА.

Условно съедобна. Чудесно. Но особого выбора что-то не видно.

Собрал пригоршню, засунул в рот. Кислые, с горьковатым привкусом. Но не так чтобы отвратительные, чем-то напоминают калину. Когда я вернулся в лагерь, солнце уже клонилось к закату. Я принёс коренья, ягоды, даже пару грибов — навык подтвердил, что они съедобные. Надеюсь, он не сбоит.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «СОБИРАТЕЛЬ»

Собрано десять единиц растительности, причем съедобной. Местные грызуны в панике — у них появился серьезный конкурент.

НАГРАДА — ПОВЫШЕНИЕ НАВЫКА «ВЫЖИВАНИЕ» НА 1

Ну-ну. Зато, впервые за четыре дня у меня был разнообразный ужин. Жареные коренья (безвкусные, но сытные), ягоды (кислые), грибы (удивительно вкусные, с ореховым привкусом) и остатки копчёного мяса.

Просто обосраться от счастья… хотя лучше не надо, конечно.

Я сидел у костра, жевал и впервые за дни почувствовал что-то похожее на… удовлетворение? Нет, не счастье. Не радость. Но хоть какое-то спокойствие. Я выжил. Четыре дня в чужом враждебном мире, и я всё ещё жив. Ранен, измотан, ем фиг пойми что, но жив. Это уже что-то.

Поздравляем! Вы освоили базовые навыки выживания и перестали быть совершенно беспомощным. Теперь вы просто… беспомощны. Но это прогресс! Не переживайте, дальше будет хуже.

Я показал средний палец в пустоту. Вроде помогло, но заснуть сразу все равно не получилось.

Лежал, смотрел на звёзды сквозь просвет в кронах. Звёздное небо здесь было другим — созвездия незнакомые, непонятные. Две луны висели на разных концах неба, одна почти полная, вторая — тонкий серп.

Красиво, если честно. В другой ситуации я бы даже залип на это зрелище. Но сейчас красота пейзажа волновала меня меньше всего. Я думал о том, что было раньше. О квартире, о работе, о жизни, которая казалась скучной и серой. Теперь бы я многое отдал, чтобы вернуться к той скуке. К холодильнику, полному еды. К горячему душу. К кровати с нормальным матрасом. К интернету, даже по белому списку… Как же я скучал по интернету. По мемам. По сериалам. По тупым видосикам на ютубе, которые смотришь в три часа ночи вместо того, чтобы спать.

Странно, какие мелочи вспоминаются. Не великие моменты, не достижения. А вот эта вот херня: кофе из автомата на работе, который был отвратительным, но привычным. Спор с коллегой о том, какой телефон лучше. Пятничные посиделки в баре. Всё это казалось таким далёким. Другая жизнь. Другой человек.

Я изменился. За четыре дня. Я убивал. Разделывал туши, чуть ли не голыми руками. Ел то, от чего меня бы вырвало неделю назад. И намерен продолжать в Адаптация. Или деградация? Где грань?

— А похер, — пробормотал я в темноту. — Живой — значит, правильно делаю.

Повернулся на бок, устраиваясь поудобнее на подстилке из листвы, и закрыл глаза. Сон пришёл не сразу. Я слушал ночные звуки леса: шорохи, писки, далёкие завывания. Раньше они пугали. Теперь стали фоном, привычным и почти успокаивающим.

Если не вслушиваться слишком внимательно.

Где-то рядом что-то хрустнуло. Ветка. Я открыл один глаз, прислушался. Даже не напрягаясь, уловил движение — метрах в двадцати, в кустах. Что-то среднего размера. Не приближается, просто проходит мимо.

Снова закрыл глаза. Пока оно не лезет ко мне, то и плевать. Усталость накрыла тяжёлым одеялом, и я провалился в сон без сновидений.

Пятый день я посвятил обустройству лагеря.

До этого я просто прятался на ночь, забиваясь в первое попавшееся укрытие, не думая о долгосрочной перспективе. Теперь же, когда непосредственная угроза смерти от голода и жажды отступила, можно было заняться улучшением условий.

Первым делом — укрепить стенки логова. Я натаскал толстых веток, воткнул их по периметру, переплёл лианами. Получилось что-то вроде частокола — не защитит от серьёзного хищника, но хотя бы заранее предупредит о приближении.

Потом — улучшить лежанку. Вместо просто кучи листвы я сделал подобие каркаса из веток, натянул сверху крысиные шкуры (благо, их осталось три штуки), засыпал всё это сухим мхом. Получилось… ну, не матрас, конечно, но лучше, чем было.

Дальше — место для хранения припасов. Выкопал небольшую яму, выложил её камнями, сделал крышку из коры. Примитивный холодильник. Копчёное мясо и коренья теперь хранились там, а не валялись где попало.

К вечеру я был измотан, как гастарбайтер года, но и так же доволен. Лагерь стал даже походить на настоящий лагерь, а не на случайную кучу веток.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ДОМОСЕД»

Вы построили нечто, отдалённо напоминающее жилище. Это… трогательно. Почти как башня из кубиков в детском саду. Так мило.

НАГРАДА — +25 % опыта до следующего уровня.

В целом, нормально — все равно я делаю это для себя, так что, по сути, это чистая, незамутненная халява. Но желание чуть-чуть подержать создателя Системы за шею определенно присутствует.

Но пока сидел у костра, грыз жареный корень и думал о завтрашнем дне. Надо было решать, что делать дальше. Оставаться здесь? Или двигаться, искать… что? Людей? Цивилизацию? Проблемы?

А если людей здесь нет? Или если они враждебно настроены? Или, что еще хуже, чем то на меня похожи?

— Решу завтра. Или даже послезавтра, — сказал я вслух. — Сегодня уже поздно думать.

Глава 4

Острая палка — это, конечно, неплохо, но как-то совсем не внушает уверенности.

Особенно когда вспоминаешь, что в этом лесу водятся твари, которые могут сожрать тебя заживо, пока ты будешь тыкать в них своей жалкой деревяшкой. Вместе с оной деревяшкой, причём. Крысы были маленькими и тупыми, и то мне неплохо так от них досталось, а если на меня нападёт что-то большое, быстрое и злое?

Тогда я труп. Красивый, свежий, и очень мёртвый труп.

— Нужно нормальное оружие, — сказал я вслух, разжёвывая очередной

Ну, допустим, копьё. Длинное, с острым наконечником — пусть он даже сломается в ране, это даже и неплохо. Вообще — копьё это вещь. Простота в использовании, пробивная сила, возможность держать хищника на расстоянии.

Звучало логично.

Проблема в том, что для хорошего наконечника нужен хороший камень. Не абы какая галька, а что-то твёрдое, острое, правильной формы. Кремень, например. Или обсидиан, если повезёт.

Я допил воду из импровизированной фляги (кора, свёрнутая трубочкой и обмотанная лианами — держало воду хуже, чем хотелось, но хоть как то), взял острую палку и вышел из лагеря.

Время собирать камни. Хорошая фраза для максимально тупого статуса «ВКонтакте»… жаль, нет интернета.

Первый час поисков оказался бесполезным.

Я бродил по лесу, переворачивал камни, осматривал русла ручьёв, залезал в расщелины между корнями. Находил всякое дерьмо: округлые булыжники, песчаник (слишком мягкий), какие-то пористые породы (на хер такие… хотя нет, натрут), но не то, что нужно.

Внезапно обнаружился новый функционал у поиска следа — я научился различать, где камни лежат давно, а где их недавно вымыло водой. Свежие выносы обычно были перспективнее.

На второй час наткнулся на выход породы — место, где склон холма обвалился, обнажив слои земли и камня. Тут были варианты получше: острые осколки, слоистые камни, что-то похожее на сланец. Осторожно спустился к обнажению, держась за корни и ветки. Нога ещё побаливала, хоть и почти зажила, так что лишний риск был ни к чему.

У основания склона валялись обломки — результаты давнего обвала. Я присел, начал перебирать их, проверяя на прочность, остроту, форму. Прокачанное восприятие неплохо обостряло зрение, и я мог различить мелкие детали: структуру камня, трещины, включения.

Вот этот — слишком хрупкий, расколется при первом ударе.

Этот — неправильной формы, не заточишь нормально.

Этот… Стоп.

Я поднял камень и повертел его в руках. Тёмно-серый, с лёгким блеском, слоистый. Размером с ладонь, неправильной треугольной формы. Один край острый, другой — тупой, удобно держать.

Кремень. Или что-то очень на него похожее.

— Красота, — выдохнул я, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на радость.

Я осмотрел обломки дальше, нашёл ещё три подходящих куска. Один побольше, два поменьше. Этого хватит, чтобы сделать наконечники для копья и пару ножей.

Ножей. Охренеть как хочется нормальный нож. Не костяной огрызок, которым я разделывал крыс, а что-то, чем можно резать, не боясь, что инструмент развалится.

Я сложил камни в импровизированную сумку (остатки футболки, которые ещё не превратились в бинты) и полез обратно наверх.

И на середине подъёма рука соскользнула с мокрого корня.

Я качнулся, пытаясь удержать равновесие, но рюкзак с камнями перевесил. Я полетел вниз, инстинктивно выставив руки вперёд.

Удар. Боль пронзила правую ладонь — острая, белая, ослепляющая.

— ААБЛЯЯЯ! — под аккомпанемент собственного крика я кубарем скатился по склону, пока не врезался в дерево у подножия.

Несколько секунд я лежал, ошеломлённый, пытаясь понять, что сломалось. Голова цела. Шея тоже. Ноги двигаются. Левая рука в порядке.

Правая…

Я поднял руку и чуть не вырубился от того, что увидел.

Ладонь была вывернута у основания и неслабо изрезана. Глубокий порез от основания большого пальца до запястья. Кровь текла, заливая пальцы, капала на землю. Края раны неровные, рваные.

— Сукасукасука, — забормотал я, зажимая рану левой рукой.

Боль накатывала волнами. Я сжал зубы так сильно, что челюсть заболела, но это не помогало. Хотелось выть. Хотелось блевать. Хотелось, чтобы всё это закончилось.

Но надо было действовать.

Сорвал полоску ткани с сумки, обмотал вокруг ладони, затянул зубами и левой рукой. Туго. Очень туго. Кровь продолжала сочиться, но уже не так сильно.

Надо было возвращаться в лагерь. Срочно.

Подъём обратно занял вечность. Я карабкался одной рукой, помогая ногами, раненую руку держал прижатой к груди. Каждое движение отзывалось пульсирующей болью.

Когда наконец выбрался наверх, меня трясло. Адреналин смешивался с болевым шоком, я едва соображал, куда иду.

Лагерь. Надо в лагерь. Там вода, там можно промыть рану, там…

Я не помню, как добрался. Не помню, как вправил вывих — но, видимо, от этого пришел в себя. Следующее чёткое воспоминание — я сижу у потухшего костра, пытаюсь размотать окровавленную тряпку дрожащими пальцами левой руки.

Повязка прилипла. Пришлось смочить водой, медленно отдирать, шипя от боли. Когда ткань наконец отошла, я увидел полную картину.

Порез был глубоким. Очень глубоким. Видны мышцы, сухожилия. Кровь всё ещё сочилась, хоть и медленнее.

— Надо зашивать, — прошептал я. — Или прижигать. Или… блять, я не знаю… обоссать там, чёт вроде слышал такое.

Системные знания молчали. Видимо, это выходило за рамки их компетенции.

У меня не было ни иглы, ни нитки. Прижигать? Раскалённым углём? Я видел в фильмах, как это делают. Выглядело больно. Очень больно.

Но инфекция будет больнее. И, подозреваю, смертельнее. Да и сдохнуть от потери крови — тоже тка себе удовольствие.

Я развёл огонь — благо, уже научился делать это относительно быстро. Положил в костёр толстую палку, ждал, пока конец раскалится докрасна.

Сидел, смотрел на пламя, и внутри нарастал страх. Холодный, липкий страх перед тем, что предстоит сделать.

— Соберись, тряпка, — сказал я сам себе. — Или сдохнешь. Выбирай.

Ну да, в мотивацию я никогда не умел… хотя сработало же.

Когда палка раскалилась достаточно, я вытащил её из огня, подержал над землёй, стряхивая пепел. Конец призрачно светился красным.

Я расположил раненую руку на плоском камне, ладонью вверх. Сделал глубокий вдох. Выдох.

— На счёт три, — прошептал я. — Раз… два…

Не досчитал до трёх. Просто ткнул раскалённым концом в рану.

Мир взорвался болью.

Я слышал шипение — плоть горела. Чувствовал запах — мерзкий, тошнотворный запах жжёного мяса. Видел дым, поднимающийся от ладони. А ещё я орал. Орал во весь голос, не стесняясь, вываливая наружу всю боль, весь страх, всю ярость на этот ебаный мир, который засунул меня в эту ситуацию.

Когда я наконец убрал палку, у меня уже не было сил даже плакать. Я просто лежал на земле, свернувшись калачиком, держа обожжённую руку, тяжело дыша. Боль была везде. Абсолютно везде. Пульсировала, жгла, не давала думать ни о чём другом.

Но кровотечение остановилось.

Я зашипел сквозь стиснутые зубы, поднялся в сидячее положение. Надо было обработать ожог. Хоть как-то.

Вода. Холодная вода облегчит боль. Я сунул руку в фляжку с водой и застонал от облегчения. Холод успокаивал жжение, делал боль терпимой. Потом осторожно промокнул ожог чистой тканью, обмотал. Не туго, чтобы не

Правая рука была практически бесполезна. Пальцы не слушались, любая попытка пошевелить ими вызывала вспышку боли. Я получил серьёзную травму и сам же её залечил самым варварским способом.

— Молодец, чо, — прохрипел я. — Охренительная работа. Теперь ты калека. В лесу, полном тварей, которые хотят тебя сожрать. Браво.

Остаток дня я провёл в полудрёме, не в силах даже встать. Боль то накатывала волнами, то отступала, давая передышку. Голод напоминал о себе, но идея жевать что-то одной рукой не вызывала энтузиазма.

К вечеру я всё-таки заставил себя поесть — задолбавшие коренья и вяленое мясо. Ои начавшегося озноба вкус не ощущался, но калории были нужны.

Потом попытался вспомнить, зачем, собственно, я полез на тот склон.

Камни.

Кремни для наконечников.

Они должны быть в сумке, которую я бросил, когда упал.

Я с трудом поднялся, вышел из укрытия. Сумка валялась неподалёку от входа — видимо, я умудрился дотащить её, даже не осознавая. Открыл одной рукой. Камни были внутри, целые, невредимые.

По крайней мере, не зря покалечился.

Следующий день прошёл в основном во сне и полудрёме. Рука горела огнём, любое движение отзывалось болью. Я пил много воды, ел мало — аппетита не было. Высокие статы делали своё дело. Я чувствовал, как организм борется, как затягиваются ткани, как спадает воспаление. Медленно, но верно. К вечеру я уже мог шевелить пальцами без желания завыть от боли. Это был прогресс.

На утро я решил, что хватит валяться. Болит рука или нет, но работать надо. Иначе какой смысл был искать эти камни?

Сел у костра, разложил перед собой кремни. Четыре штуки. Надо было сделать из них наконечники и ножи.

Проблема: у меня одна полноценно рабочая рука.

Решение: похер, пляшем.

Я нашёл два плоских камня — один побольше (наковальня), другой поменьше (молоток). Расположил кремень на наковальне, зафиксировал его ногами. Взял молоток в левую руку.

И начал долбить.

Навыка изготовления оружия у меня не было. Опыта — ни системного, ни личного — тоже. Знания — только ролики из YouTube, ну и что-то от навыка выживания. Но я упрямо продолжал.

Удар. Кремень треснул, но не раскололся.

Ещё удар. От края откололся небольшой кусок.

Ещё. И ещё. И ещё.

Работа шла медленно. Левая рука не привыкла к такой нагрузке, я часто промахивался, попадал по пальцам. Ругался сквозь зубы, но продолжал.

К полудню у меня был первый результат: острый осколок кремня размером с ладонь, треугольной формы. Края рваные, неровные, но режущая кромка была.

Я попробовал провести им по коре дерева. Кремень врезался в древесину, оставил глубокую борозду.

— Работает, — пробормотал я, чувствуя удовлетворение.

Дальше было проще. Я обтачивал края, сбивая мелкие сколы, формируя более-менее ровную кромку. Не идеально, но для первого раза сойдёт. К вечеру у меня было три наконечника разного размера: один большой (для копья), два поменьше (для ножей или стрел, если таки соберусь сделать лук).

Четвёртый камень я попытался расколоть на пластины для ножа, но он треснул неправильно, развалился на куски. Облажался. Бывает.

Руки болели уже обе— и правая, и левая. Причём левая как бы даже больше. Пальцы стёрлись в кровь. Всё тело ныло от напряжения. Но работа была сделана, а за пару часов мелкие ранки и ссадины зажили.

На следующий день я занялся сборкой.

Для копья нужно было найти прямое древко — длинное, крепкое, удобное. Я потратил полдня на поиски, в итоге нашёл молодое деревце с идеально ровным стволом. Спилил его (точнее, перетер кремневым осколком, потому что пилой это назвать было нельзя, и сломал весом своей похудевшей тушки), очистил от ветвей, обстругал как смог.

Получилось древко метра два длиной, толщиной с черенок от лопаты.

Дальше — крепление наконечника. Самая геморройная часть.

Расщепил конец древка, вставил туда кремневый наконечник, обмотал расщеп сухожилиями. Сухожилия остались ещё от крыс, хорошо, что не выкинул — всегда знал, что привычка хранить всякий хлам, типа зарядки от Nokia 1998 года, — это не шиза в ранней стадии, а запасливость. Потом обмазал место крепления смолой, которую собрал с деревьев. Смола была липкой, вонючей, но держала крепко.

Когда всё высохло, я получил своё первое настоящее копьё.

Не ровное, не красивое, но, вроде бы, функциональное. Острый кремневый наконечник мог пробить шкуру, мясо, может, даже кость, если ударить правильно.

Повертел копьё в руках (вернее, в руке — правая на всякий случай ещё была перевязана, хотя уже не болела), проверил баланс. Тяжеловато, но терпимо.

— Ничего себе, — пробормотал я, ощущая странную гордость. — Я сделал копьё.

Партия гордится мной. Только непонятно, где миска риса и кошкожена. Особенно первое.

Но гордость была заслуженной. Это было не просто копьё. Это было оружие, которое я сделал своими руками, с нуля, без инструментов, в лесу, с одной работающей конечностью.

Мелочь, казалось бы. Но для меня это был прорыв.

[НАВЫК ПОЛУЧЕН: РЕМЕСЛО (УР. 1)]

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: примитивное копье с каменным наконечником.

КАЧЕСТВО: низкое

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «КУСТАРЬ-САМОУЧКА»

НАИБОЛЕЕ ЗАДЕЙСТВОВАННЫЙ НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 4 → УР. 5

Поздравляем! Вы перестали быть совершенно беспомощным попаданцем с палкой и стали совершенно беспомощным попаданцем с копьём. Это… прогресс? Наверное.

Гордо проигнорировал очередную тупую подколку. Тем более что за лишнюю единичку «Выживания» готов был стерпеть и не такое. И вообще, спать пора.

Утром я осторожно размотал повязку, осмотрел ладонь.

Ожог затянулся корочкой, под которой виднелась розовая, новая кожа. Порез зажил, превратился в уродливый шрам от большого пальца до запястья. Пальцы двигались. Сжать кулак было чуть больно, но возможно.

Выносливость действительно творила чудеса. Травма, которая в нормальных условиях заживала бы недели три, затянулась за четыре дня.

— Неплохо, — пробормотал я, сгибая и разгибая пальцы. — Хорошо даже.

Я взял копьё в правую руку, проверил хват. Держать можно, хоть и непривычно. Левой рукой поддерживал древко. Сделал пробный выпад.

Резко, прямо, с вложением веса тела.

Копьё свистнуло в воздухе, наконечник мелькнул.

— О да, — выдохнул я, чувствуя, как внутри растёт уверенность. — Да, детка. Теперь у меня есть чем засадить. Было бы кому.

Пришло время проверить засаживатель в деле.

Остаток дня прошёл в разведке и, не побоюсь этого слова, рекогносцировке.

Ходил по лесу, изучал следы, запоминал тропы.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ПОИСК СЛЕДА УР. 1 → УР. 2

О. Даже так. Даже без комментариев.

Что-то в лесу сдохло.

Теперь я мог различать не только свежесть

Я нашёл несколько интересных мест:

— Водопой — небольшое озерцо метров десять в диаметре, куда стекался ручей. Вокруг — множество следов разных размеров. Сюда приходили пить и мелкие грызуны, и крупные травоядные. Ставим плюс.

— Звериная тропа — утоптанная дорожка в зарослях, явно используемая постоянно. Вела от озерца вглубь леса.

— Лежка крупного зверя — примятая трава, сломанные ветки, клочья шерсти на кустах. Кто-то большой отдыхал здесь недавно, а значит, мне сюда не надо.

Вечером вернулся в лагерь, сел у костра и начал планировать. Завтра я пойду на настоящую охоту. Завтра я наконец-то нормально пожру. Фиг знает, что это за животное. Фиг знает, опасно ли оно. Но мне нужно было мясо. Много мяса. И шкура. И рога, если они есть — из них можно сделать инструменты.

Лежал, смотрел в темноту, крутил в голове завтрашний план. Подойти к водопою на рассвете. Найти укрытие с подветренной стороны, чтобы добыча не учуяла запах. Ждать. Когда зверь придёт пить, напасть из засады.

Звучало просто. На словах.

В реальности же — куча вопросов. Куда целиться? В шею? В бок? В голову? Как глубоко нужно вонзить копьё, чтобы убить, а не просто разозлить? Что делать, если зверь окажется быстрее, чем я думал? Или если их будет несколько?

— Импровизация, — прошептал я в темноту. — Буду импровизировать. Как всегда.

Это меня не успокаивало, почему-то. Интуиция подсказывала, что если импровизация не сработает, у меня будут проблемы. Возможно даже серьезнее, чем когда мы в детстве насрали учителю музыки в аккордеон.

Я встал, вышел из укрытия. Луны светили ярко — обе были почти полными, заливая лес серебристым светом. Я взял копьё и отошёл на небольшую поляну рядом с лагерем. Если завтра охота, то хоть немного потренироваться надо. Проверить, как копьё ведёт себя в бою, как держать, как колоть.

В качестве мишени выбрал толстое дерево в паре метров. Встал в стойку — ноги на ширине плеч, копьё наперевес, правая рука сзади, левая впереди на древке.

Выпад.

Копьё пошло вперёд, но криво — наконечник ушёл влево. Я поймал баланс слишком поздно.

— Ладно, третий сорт — не брак, — пробормотал я, возвращаясь в стойку.

Ещё раз. Выпад. На этот раз лучше — наконечник попал в ствол, воткнулся на пару сантиметров.

Выдернул. Повторил.

И ещё. И ещё.

Недавно полученный ближний бой начинал давать о себе знать — движения становились чуть плавнее, чуть точнее. Мышечная память формировалась, тело училось. Я тренировался может час, может больше. Колол дерево, пока руки не заболели, пока копьё не начало выскальзывать из вспотевших ладоней.

Выпад снизу вверх — для существ выше меня ростом.

Выпад прямо — для равных по размеру.

Удар сверху вниз — если нападёт какая-то мелочь или если добиваю лежачего.

Блок древком — если зверь прыгнет на меня.

Я не стал мастером. Даже близко, да даже на слабого ученика не тянул. Но я хотя бы начал понимать, как работает это оружие, как его держать, куда направлять силу удара.

Когда вернулся в укрытие, первые проблески рассвета уже окрашивали небо. Я не спал всю ночь и чувствовал себя откровенно разбитым.

Но тренировка того стоила.

НАВЫК ПОВЫШЕН: БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 1 → УР. 2

— Во, — как мало нужно для счастья. — Но могли бы и больше, конечно.

Я прилёг на пару часов, больше из необходимости, чем из желания. Организм требовал отдыха, и я не мог отказать.

Сны были беспокойными. Я видел себя на охоте, видел огромного зверя с клыками размером с мою руку. Видел, как копьё ломается при первом же ударе. Видел, как зверь рвёт меня на части.

Проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем.

За «окном» — если можно так назвать просвет между ветками — уже светило солнце. Утро. Пора.

Встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Выпил воды — много, весь запас во фляжке. Съел кусок вяленого мяса и корень. Лёгкий завтрак, чтобы не тошнило во время охоты. Проверил копьё. Наконечник крепко держался, обмотка не ослабла, древко не треснуло. Всё готово.

Взял копьё, вышел из лагеря и направился к водопою.

Путь занял минут двадцать неспешного хода. Я двигался осторожно, стараясь не шуметь, не оставлять следов. Скрытность работала на автомате, причём в паре с Поиском следа, да и Выживание явно отметилось — я обходил хрустящие ветки, ступал на мягкую землю, избегал зарослей, где одежда могла зацепиться.

Когда приблизился к водопою, замедлился ещё сильнее. Последние метров пятьдесят полз буквально на четвереньках, высматривая хорошую позицию. Все чувства обострились, вылавливая детали: шорох листвы на ветру, плеск воды в озерце, далёкое щебетание птиц (или что там у них вместо птиц).

Нашёл подходящее место — куст с густыми ветками, в десяти метрах от воды, с подветренной стороны. Идеально для засады. Устроился, спрятав копьё в зарослях так, чтобы его не было видно, но можно было быстро схватить. И начал ждать.

Ждать, когда кто-то придёт напиться.

Ждать своего шанса.

Минуты тянулись. Сидел неподвижно, дышал медленно, прислушивался к каждому звуку. Час прошёл. Может, два. Солнце поднималось выше, становилось жарко. Мошки кусали, но я не шевелился.

А потом услышал это.

Треск веток. Тяжёлая поступь. Что-то большое двигалось к водопою. Я замер, сжимая древко копья. Сердце забилось быстрее, адреналин ударил в кровь.

Первая настоящая охота в моей жизни.

И я не мог обосраться.

Потому что уже успел сделать это пару часов назад, после тех самых ягод, которые навык охарактеризовал как «условно съедобные».

Но это уже совсем другая история.

Глава 5

Из зарослей вышел олень.

Ну, я назвал его оленем, потому что других слов в моём словарном запасе не нашлось. На самом деле это было что-то среднее между оленем, лосем и ночным кошмаром художника-сюрреалиста под солями и грибами.

Тварь была здоровенной — метра полтора-два в холке, может, больше. Тело покрыто густой бурой шерстью с какими-то странными узорами, будто кто-то облил животное отбеливателем в произвольных местах. Иногда в очень интересных местах. Ноги длинные, мускулистые, копыта раздвоенные и острые на вид. Здоровенные такие копыта, размером с мою ладонь. Судя по следам, которые я видел раньше, — это и был их обладатель.

Морда вытянутая, с большими тёмными глазами по бокам головы.

И рога.

На личном фронте у моего нового знакомого явно было «всё сложно».

Рога были… неправильными. Не такими, как у земных оленей — красивыми, ветвистыми,

Красавец, одним словом. Прямо хоть на обложку журнала «Охота и рыбалка в параллельных мирах».

Зверь подошёл к воде, опустил голову и начал пить. Мышцы под шкурой перекатывались при каждом движении. Он выглядел… мощным. Очень мощным. И очень, очень большим.

«Может, подождать кого поменьше?» — мелькнула трусливая мысль.

Но желудок, скрутившийся от голода, ответил однозначно: хер там, мы жрать хотим.

Я медленно, очень медленно потянулся к копью. Пальцы обхватили древко, привычно легли в уже знакомые выемки. Копьё было тяжёлым, надёжным. Всегда считал это чушью, а поди ж ты — оружие в руках действительно придавало уверенности.

Ложной уверенности, как выяснится позже, но тогда я этого ещё не знал.

Олень продолжал пить, не подозревая о моём присутствии. Ветер дул в мою сторону — идеально. Скрытность работала на полную, я на всякий случай даже дышать старался через раз.

Десять метров. Всего десять метров между мной и… ну, назовём это обедом. Может, ужином. Может, запасом на неделю, если правильно разделать и закоптить.

Я начал выбираться из укрытия. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Каждое движение — как в замедленной съёмке.

Восемь метров.

Олень дёрнул ухом, но не поднял головы. Продолжал пить.

Шесть метров.

Я встал в полный рост, держа копьё наперевес. Правая рука сзади, левая впереди — как тренировался ночью. Ноги чуть согнуты, вес на передней.

Четыре метра.

НАВЫК ПОВЫШЕН: СКРЫТНОСТЬ УР. 1 → УР. 2

Отлично. Это знак.

Пора.

Я рванул вперёд, вкладывая в движение всю силу, весь вес тела. Копьё пошло вперёд, нацеленное прямо в бок зверя — туда, где, по моим представлениям, должны были быть лёгкие или сердце.

Олень среагировал мгновенно.

Быстрее, чем я мог себе представить.

Он не просто отпрыгнул — он взвился в воздух, разворачиваясь, и его задние копыта полетели прямо мне в лицо.

Я успел дёрнуться в сторону — чисто на рефлексах, — но копьё уже было в движении, я не мог его остановить. Наконечник скользнул по шкуре зверя, оставив длинную царапину, но не пробил.

А потом копыто врезалось в древко.

Звук был… неприятным. Треск дерева, хруст, что-то сломалось — и копьё в моих руках превратилось в две бесполезные палки.

— Бля! — только и смог я сказать по этому поводу.

Олень приземлился, развернулся ко мне мордой. Его глаза — тёмные, без зрачков, будто два куска обсидиана — уставились на меня. И в них не было страха.

Только ярость. Только свирепость. Только обещание пиздюлей.

Оленелось опустил голову, выставив эти уродливые рога вперёд, и издал звук — что-то среднее между рёвом и свистом, от которого у меня заложило уши.

А потом пошёл в атаку.

— Произошло чудовищное недоразумение! — заорал я и бросился бежать. — Я совсем не это имел в виду!

Не самый героический момент в моей жизни, согласен. Но знаете что? Когда на тебя несётся полтонны разъярённой рогатой твари, героизм как-то резко отходит на второй план. На первый выходит банальное желание свалить подальше.

Я нёсся через лес, не разбирая дороги, перепрыгивая корни, огибая деревья. Сзади грохотали копыта — преследователь не отставал. Хуже того — он приближался.

Восприятие отрабатывало каждый вложенный балл, подсказывая препятствия за секунду до того, как я на них натыкался. Корень слева — перепрыгнул. Низкая ветка — пригнулся. Яма — обогнул.

Но этого было мало.

Тварь была быстрее меня. Намного быстрее. А ещё ей не было необходимости обходить кусты и перепрыгивать корни — они просто сносились нахрен.

Я слышал дыхание — тяжёлое, хриплое, совсем близко. Чувствовал запах — звериный, мускусный, с какой-то кислой ноткой. Ещё секунда, и рога воткнутся мне в… ну, допустим, спину.

Дерево.

Большое дерево с толстым стволом и низко растущими ветками — прямо передо мной.

Прыгнул, вцепился в нижнюю ветку, подтянулся. Олень пролетел подо мной, его рога со свистом рассекли воздух там, где секунду назад были мои ноги. Карабкался вверх, не останавливаясь, пока не оказался метрах в четырёх от земли. Только тогда позволил себе остановиться и посмотреть вниз. Несостоявшийся шашлык бесновался у основания дерева. Бил копытами, тряс головой, пытался достать меня рогами. Но дерево было слишком толстым, а я — слишком высоко.

— Ну что, скотина тупая? — прохрипел я, пытаясь отдышаться. — Не достал? Обидно, да? Человек — венец творения, мать твою оленью!

Зверь в ответ издал очередной рёв-свист и врезался рогами в ствол. Дерево содрогнулось, я чуть не слетел с ветки.

— Эй, эй, полегче! — Я вцепился в ствол обеими руками. — Это моё дерево! Я его первый занял!

Олень не оценил мой юмор. Он продолжал атаковать дерево — раз за разом, методично, будто надеялся его свалить. И, что самое хреновое, шансы у него были — не само дерево, так меня с него.

— Ну ёб твою мать… — пробормотал я, понимая, что ситуация ни разу не улучшилась.

Сидеть на дереве вечно я не мог. Рано или поздно тварь либо добьётся своего, либо я сам свалюсь от усталости. А внизу меня ждала очень негостеприимная встреча.

Надо было что-то придумать.

Я огляделся. Рядом росло ещё одно дерево — метрах в трёх, с толстыми ветками на том же уровне. Если прыгнуть… Рискованно. Очень рискованно. Обезьян и акробатов-то в роду не было. Но других вариантов не было тоже. Встал на ветке, балансируя, примериваясь к прыжку. Олень внизу продолжал долбить дерево, не обращая внимания на мои манёвры.

— Ну, — сказал я сам себе, — либо я, либо гравитация. Посмотрим, кто победит.

И прыгнул.

Секунда в воздухе показалась вечностью. Я видел ветку перед собой, тянулся к ней руками, чувствовал, как сердце пропускает удар…

Пальцы вцепились в кору. Удержались. Качнулся, болтаясь на руках, потом подтянулся и перекинул ногу через ветку. Сделал это. Блядь, реально сделал.

— Ха! — выдохнул я, чувствуя эйфорию от того, что всё ещё жив. — Видал, козлина?

Олень наконец заметил, что я переместился. Он замер, уставившись на меня своими мёртвыми глазами, потом медленно подошёл к новому дереву.

И снова начал долбить.

— Ну охренеть теперь, — пробормотал я. — Ты что, серьёзно?

Тварь была серьёзна. Абсолютно серьёзна в своём намерении меня убить.

Следующий час превратился в какой-то сюрреалистический квест. Я прыгал с дерева на дерево, олень следовал за мной по земле, методично атакуя каждый ствол. Руки болели, ладони стёрлись в кровь, мышцы горели от напряжения.

— Да

Видимо, других дел у него не было. Нужно было попробовать… ну, например, дипломатию.

— Да отъебись ты уже! — постарался донести свою позицию лосю. — Я понял, понял! Ты крутой! Я лох! Всё, разошлись!

Дипломатия, ожидаемо, не сработала. Оставалось продолжать в том же духе — в смысле, скакать по веткам. Медленно, но верно, всё дальше от водопоя, всё ближе к своему лагерю. К тому моменту, когда я наконец увидел знакомые заросли, этот урод злопамятный, похоже, начал уставать. Его атаки стали менее яростными, движения — более вялыми. Он всё ещё преследовал меня, но уже без прежнего энтузиазма. Так, для порядка. Я спрыгнул на последнее дерево перед лагерем и замер, тяжело дыша. Олень остановился внизу, посмотрел на меня… и, кажется, принял решение.

Он фыркнул — презрительно, почти по-человечески, — развернулся и потрусил прочь.

— Чё, зассал⁈ — крикнул ему вслед. — Вали отсюда, тупое животное! И передай своим, чтобы не совались, а то тоже огребут!

Олень не обернулся. Просто молча исчез в зарослях, оставив меня одного.

На всякий случай посидел на ветке ещё минут десять, просто чтобы убедиться, что он не вернётся. Потом медленно, осторожно спустился на землю. Ноги подкосились, как только коснулись твёрдой поверхности. Я рухнул на четвереньки, тяжело дыша, чувствуя, как всё тело дрожит от адреналина и усталости.

Охота прошла просто великолепно. Десять из десяти, рекомендую всем начинающим попаданцам.

Я добрёл до лагеря на автопилоте. Рухнул на лежанку, не снимая того, что осталось от одежды (никогда и не снимал, но всё же), и просто лежал, уставившись в потолок из веток.

Десять дней в этом мире. И что я имею? Хренов лагерь из веток, сломанное оружие, пустой желудок и полное отсутствие перспектив. Может, стоит признать, что я не создан для выживания? Может, проще лечь и сдохнуть, чем продолжать эту бессмысленную борьбу?

Мысль была заманчивой. Очень заманчивой.

Но что-то внутри — упрямое, злое, отказывающееся сдаваться — не давало опустить руки.

— Нет, — сказал я вслух, и голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Нет, блядь. Я не сдохну здесь. Не сегодня. Не завтра. Не так.

Проснулся от того, что солнце било прямо в лицо. Судя по его положению — уже далеко за полдень. А полдень, как известно, начинается не с кофе. Ну, потому что кофе у меня нет. Печально доковылял до ручья и напился прямо из него, опустив лицо в воду. Прикинул, что там по еде. Остатки вяленого мяса, ещё более остатки рыбы. Пара кореньев. Этого хватит, чтобы протянуть день, но не больше.

Сидел у потухшего костра, жевал безвкусный корень и думал. Надо найти альтернативный способ добычи еды, который не включает прямую конфронтацию с рогатыми психопатами.

Ловушки.

Мысль пришла внезапно, будто кто-то подсказал. Ловушки — это же классика охоты. Не надо гоняться за добычей, не надо сражаться. Поставил, ушёл, вернулся — а там уже готовый обед. Троечка выживания и каша из земных знаний откликнулись, подбросили обрывки знаний. Силки. Петли. Ямы. Разные типы ловушек для разной добычи. Силки были самым простым вариантом. Петля из чего-нибудь прочного — верёвки, лианы, сухожилий — закреплённая на гибкой ветке. Зверь наступает, петля затягивается, ветка распрямляется и поднимает добычу в воздух.

Проще простого. В теории.

На практике, конечно, всё было сложнее. Но у меня был навык, который мог помочь. И отсутствие альтернатив, которое мотивировало лучше любого навыка.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — План такой: делаем ловушки, ставим их на тропах, ждём результата. Что может пойти не так?

И тут же пожалел, что спросил. В этом мире «что может пойти не так» — это практически приглашение для Вселенной показать, что именно. Но отступать было некуда.

Сначала — материалы.

Для силков нужна была верёвка. Крепкая, гибкая, достаточно тонкая, чтобы не бросалась в глаза. Обычной верёвки у меня не было, но были лианы. И сухожилия от крыс и мурены, которые я сушил «на всякий случай».

Я достал запасы и начал работать.

Сухожилия были жёсткими, непослушными. Пришлось размочить их в воде, потом растереть между камнями, чтобы размягчить. Процесс был долгим и муторным, но в итоге я получил что-то похожее на шнур — тонкий, относительно эластичный и прочный. Ну, прочнее, чем первые экземпляры.

Потом — лианы. Их я сплёл в более толстую верёвку для крепления ловушек к деревьям.

К вечеру у меня было достаточно материала для пяти-шести силков. И чувство глубокого удовлетворения… в том смысле, что просто невероятно заебался.

Теперь — решить вопрос с размещением.

Я вспомнил тропу, которую нашёл во время разведки. Утоптанную дорожку, по которой явно регулярно ходила разная живность. Идеальное место.

До тропы добрался без приключений — счастливая примета, будем считать. Место тоже было хорошим — узкий проход между двумя большими деревьями, по бокам густые заросли. Любой зверь, идущий по тропе, вынужден был проходить именно здесь.

Присел, осматривая землю. Следы. Много следов. Мелкие, среднего размера, даже пара крупных. Тропа использовалась, и использовалась активно.

— Аатлично-аатлично, — протянул я. — Давайте посмотрим, что мы можем поймать.

Первую ловушку я поставил прямо на тропе. Петля из сухожилий, привязанная к гибкой ветке молодого деревца. Ветку я согнул, закрепил с помощью колышка и спускового механизма — палочки, которая удерживала всю конструкцию в напряжении. Стоит кому-то наступить на петлю, сдвинуть палочку — и ветка распрямится, затягивая петлю вокруг ноги.

По крайней мере, так это должно было работать. Навык подсказывал тонкости: петля должна быть достаточно большой, чтобы зверь засунул туда голову или лапу, но не слишком большой, чтобы не соскользнула. Крепление должно быть надёжным, но с возможностью затягивания при рывке.

Вторую ловушку поставил чуть в стороне, на случай если первую обойдут. Третью — ещё дальше по тропе. Четвёртую и пятую — у водопоя, там, где следов было больше всего.

Когда закончил, солнце уже садилось. Руки были стёрты от работы с лианами и сухожилиями, колени — испачканы землёй и исцарапаны от ползания по кустам. Но ловушки стояли в ожидании добычи.

Отошёл, посмотрел критически.

Хрень какая-то. Но вдруг сработает?

И ведь сработало. Это я понял по системному сообщению, разбудившему мою тушку с лежанки не хуже будильника.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ПОЛУЧЕН НАВЫК: УСТАНОВКА ЛОВУШЕК (УР. 1)

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

Желание распределить статы боролось с желанием проверить, кто же помог мне поднять уровень. И проиграло, причём с разгромным счётом — очень уж было любопытно, что там у нас сегодня

В петле болтался заяц.

Ну, не факт, что именно заяц, но очень похож. Размером с кошку, с длинными ушами и мощными задними лапами. Шерсть серо-коричневая, хвост короткий, пушистый. Петля захлестнула заднюю лапу, подняла зверька в воздух. Он болтался вниз головой, видимо, дёргался, пытался вырваться — основательно разломав ловушку, но безуспешно. Так и помер, бедолага.

— Ну привет, — сказал я, подходя ближе. — Добро пожаловать в пищевую цепочку. Извини, братан, ничего личного.

Закинул тушку на плечо и отправился проверять остальные ловушки.

Вторая была пуста. Третья — тоже. Четвёртая…

В четвёртой кто-то побывал. Петля была порвана, на земле — следы борьбы и клочья шерсти. Что-то попалось, но сумело вырваться. Жаль, но один заяц — это уже победа.

Я вернулся в лагерь, чувствуя себя настоящим добытчиком. Наконец-то еда. Нормальная еда.

Разделка зайца оказалась проще, чем я думал. Навык выживания подсказывал, что делать: как снять шкуру, как выпотрошить, как отделить мясо от костей. Кровь была, запах был, мерзость была — но я уже привык. После крыс и пиявок заяц казался почти… цивилизованным. Родным и близким, можно сказать.

Шкуру аккуратно снял и растянул на палках — пригодится. Потроха выбросил подальше от лагеря. Мясо разделил на части: часть для немедленного употребления, часть для копчения.

Развёл костёр, насадил кусок на вертел, начал жарить.

Запах… Офигеть какой запах. Настоящее мясо. Жир капал в огонь, шипел, поднимался ароматный дымок. Когда шашлычок был готов, я откусил первый кусок и чуть не заплакал от счастья. Нежное. Сочное. С лёгким привкусом дыма и трав. Лучшее, что я ел за все эти дни. Лучшее, что я ел вообще в жизни — или так казалось моему изголодавшемуся организму.

Теперь можно и характеристиками заняться.

Занялся.

То ли думать на полный желудок было лень, то ли наоборот — вместе с едой в голову просочились умные мысли… в общем, всю пятёрку я всадил в восприятие. Этому даже было какое-то логическое обоснование — мол, профильный стат для охотника, и всё такое. Непонятно, с чего я так решил, да и не важно. Важно другое.

ХАРАКТЕРИСТИКА ВОСПРИЯТИЕ ДОСТИГЛА ПОРОГОВОГО ЗНАЧЕНИЯ 14

ДОСТУПЕН ВЫБОР ТАЛАНТА

Следующий выбор будет доступен по достижению характеристики «восприятие» значения 28.

— О, да! — А я знал, я верил, что не херню сотворил. — Это был продуманный шаг, и никак иначе. Почему только четырнадцать, вот вопрос, странное число же. Ну да ладно, замнём для ясности.

Передо мной развернулся список из четырёх вариантов:

1. ОРЛИНЫЙ ГЛАЗ

Значительно увеличивает дальность и чёткость зрения. Вы способны различать мелкие детали на расстоянии до километра. Бонус к точности дальнобойных атак. В условиях плохой видимости и в темноте эффективность снижается.

2. ЭХОЛОКАЦИЯ

Позволяет «видеть» окружающее пространство через звуки. Вы чувствуете вибрации воздуха и земли, определяя местоположение объектов даже с закрытыми глазами или в полной темноте. Радиус действия — 30 метров. Эффективность зависит от уровня шума в окружающей среде, количества и расположения препятствий.

3. ОХОТНИЧИЙ ИНСТИНКТ

Вы чувствуете присутствие живых существ в радиусе 50 метров. Можете определить их примерный размер, направление движения и эмоциональное состояние. Чем опаснее существо, тем сильнее ощущение. Не работает на механизмы, неживые сущности и нежить.

4. ОЦЕНКА

Позволяет видеть базовую информацию о существах и предметах: примерный уровень опасности, слабые места, скрытые свойства. Чем выше разница в силе между вами и целью, тем меньше информации доступно. Требует прямого зрительного контакта.

Я сидел у костра, пялился на висящее перед глазами системное окно и пытался думать. Получалось так себе — желудок, впервые за долгое время набитый нормальной едой, настойчиво тянул кровь от мозга к себе. Но выбор был слишком важным, чтобы делать его на автомате.

Орлиный глаз — звучит круто. Километр видимости, точность стрельбы… Стоп. Какой стрельбы? У меня даже лука нет. И не факт, что будет в ближайшее время, а уж нормального точно не будет, знаю я себя. Да и «в условиях плохой видимости эффективность снижается» — это, считай, половина суток коту под хвост. Ночью в лесу и так ни черта не видно, а с этим талантом я буду как снайпер без прицела.

Эхолокация — интересно. Тридцать метров, работает в темноте… Но «эффективность зависит от уровня шума». В лесу, где постоянно что-то шуршит, скрипит и орёт — это минус. Большой минус. Хотя представить себя Дардевилом было бы прикольно.

Охотничий инстинкт — пятьдесят метров, живые существа, эмоциональное состояние… «Не работает на механизмы, неживые сущности и нежить». То есть если на меня нападёт зомби или голем — я в пролёте. С другой стороны, какие тут зомби? Хотя, учитывая местную фауну, лучше не зарекаться.

Оценка — базовая информация, слабые места, уровень опасности… «Требует прямого зрительного контакта». То есть надо смотреть на тварь, которая хочет тебя сожрать, чтобы узнать, насколько она опасна. Гениально. Хотя знание слабых мест — это реально полезно. Если бы я знал, куда бить того оленя…

Откинулся на спину, глядя в звёздное небо. Две луны висели над кронами деревьев — одна почти полная, вторая убывающая. Красиво. Если забыть, что ты в другом мире, без дома, без связи, без малейшего представления о том, что делать дальше.

Ладно. Думаем логически. Ну, хотя бы пытаемся.

Орлиный глаз — отпадает. Без дальнобойного оружия толку мало. Может, потом, когда обзаведусь снаряжением получше… Кстати, да, интересно, повторятся ли перки в следующий раз или будет что-то новенькое?

Эхолокация — под вопросом. Полезно ночью, но днём… А я большую часть времени провожу днём. Ночью стараюсь не высовываться. Логично? Логично.

Охотничий инстинкт — заманчиво. Чувствовать опасность до того, как она подберётся близко. Знать, где добыча, где хищник. Пятьдесят метров — это неплохо. Но ограничение на нежить и механизмы напрягает. И не только гипотетическая нежить, кстати. Вдруг тут есть магические ловушки? Или големы?

Оценка — тоже неплохо, но сомнительно. Пока я буду пялиться на тварь, она может успеть меня сожрать.

Блин. Почему нельзя взять всё сразу?

Перевернулся на бок, подбросил веток в костёр. Пламя затрещало, взметнулось вверх, разбрасывая искры.

Думай, голова, думай. За что тебя кормят?

Окей. Что мне нужно прямо сейчас? Выживание. Не героические подвиги, не эпические битвы — просто выживание. Найти еду, не стать едой самому. В этом контексте…

Охотничий инстинкт.

Чувствовать живых существ — это и добыча, и угроза. Пятьдесят метров — достаточно, чтобы заранее подготовиться. Эмоциональное состояние — понять, агрессивна тварь или просто мимо проходит. Размер, направление движения — всё это критически важно для охотника.

— Выбираю Охотничий инстинкт, — сказал я вслух, мысленно тыкая в нужную строчку.

Глава 6

ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЁН

ТАЛАНТ ПОЛУЧЕН: ОХОТНИЧИЙ ИНСТИНКТ

И тут…

Я по-прежнему видел костёр, деревья, звёздное небо. Но появилось что-то ещё. Ощущение. Чувство присутствия… чего-то.

Слева, метрах в двадцати — что-то мелкое. Спокойное, неподвижное. Скорее всего, спит. Справа, дальше — ещё несколько маленьких точек. Движутся, но не в мою сторону. Сверху, на дереве — птица? Или что-то птицеподобное.

И где-то далеко, на самой границе восприятия — что-то большое. Очень большое. И очень, очень голодное.

— Охренеть, — выдохнул я.

Это было как… как шестое чувство, только реальное. Я буквально чувствовал жизнь вокруг себя. Не видел, не слышал — именно чувствовал. Как будто каждое живое существо излучало какую-то энергию, и я мог её улавливать.

Мелкая тварь слева шевельнулась. Я почувствовал это — лёгкое изменение в общей картине. Она проснулась, потянулась, снова замерла.

— Это… это охренеть просто, — повторил, не находя других слов.

Талант работал. И работал отлично.

Я лежал у костра, привыкая к новым ощущениям. Это было странно — чувствовать жизнь вокруг. Как будто раньше я был слепым, а теперь прозрел. Ну, в определённом смысле.

Постепенно начал различать оттенки. Маленькие существа ощущались слабее, большие — сильнее. Спокойные — как тусклое свечение, агрессивные — как яркие вспышки. То большое, голодное, на границе восприятия — оно пульсировало хищной энергией, от которой по спине бежали мурашки.

Но оно было далеко. Очень далеко. И двигалось в другую сторону.

— Вали, вали, — А что тут скажешь. — Ищи себе другой обед, я невкусный.

Существо, разумеется, не услышало. Но продолжало удаляться — и это было главное.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на новом чувстве. Оно было… фоновым? Как звук или запах — всегда присутствует, но можно отфильтровать, если нужно. Или, наоборот, сконцентрироваться и различить детали.

Мелкая тварь слева — грызун, судя по размеру и поведению. Те, что справа — стайка чего-то. Может, те самые крысы? Или что-то другое. Птица на дереве — точно птица, слишком характерное ощущение.

И я сам. Если прислушаться — можно почувствовать собственное присутствие. Тёплое, живое, слегка тревожное. Не удивительно — после всего, что случилось за эти дни, тревога стала моим постоянным спутником.

Где-то вдали раздался вой — протяжный, тоскливый. Охотничий инстинкт отреагировал мгновенно: направление, расстояние, примерный размер источника звука. Далеко. Не опасно. Пока.

— Ладно, — сказал, усаживаясь. — Хватит валяться. Надо работать.

Потому что талант талантом, но без нормального снаряжения я по-прежнему был ходячим обедом для любой твари покрупнее.

Следующие два дня я посвятил обустройству лагеря и крафту.

Первым делом — новое копьё. То, которое олень расхерачил своим копытом, восстановлению не подлежало. Древко разлетелось пополам, наконечник отвалился куда-то в кусты. Искать не стал — всё равно бы не нашёл, а время терять не хотелось.

Для нового копья нужно было новое древко. Я потратил полдня, бродя по лесу в поисках подходящего дерева. Охотничий инстинкт работал фоном, предупреждая о приближении живности, так что можно было сосредоточиться на поиске материалов.

Нашёл молодой ясень — или что-то на него похожее. Прямой ствол, крепкая древесина, подходящая толщина. Срубить его камнем было той ещё задачей, но я справился. Руки болели, на ладонях появились новые мозоли поверх старых, но результат того стоил.

Новое древко получилось длиннее предыдущего — почти два метра. И толще, крепче. Я долго обстругивал его, снимая кору, выравнивая поверхность. Потом обжёг над огнём — навык подсказал, что это укрепляет древесину.

Наконечник… с наконечником пришлось повозиться. Еще остались кремни с прошлого раза, и теперь я подходил к делу более вдумчиво. Не просто долбил камень о камень, а старался контролировать сколы, формировать нужную форму. Ремесло откликнулось, подбрасывая подсказки. Бить под углом, чтобы откалывались тонкие пластины. Использовать роговой отжимник — кусок рога от тех самых крыс, который я сохранил — для точной доводки краёв.

К вечеру второго дня было готово новое копьё.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: копье с каменным наконечником

КАЧЕСТВО: низкое

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 1 → УР. 2

— Опять низкое, — возмущению не было предела. — Совсем охренели, вы посмотрите, какова красота-то получилась?

Копьё действительно выглядело… ну, не профессионально, конечно, но уже не как поделка пьяного дошкольника… как минимум, пьяного трудовика. Наконечник сидел крепко, обмотка держала надёжно, баланс был терпимым.

Сделал несколько пробных выпадов. Ощущалось хорошо. Увереннее, чем предыдущее.

Дальше — дубинка.

Идея была простой: копьё хорошо для колющих ударов, но в ближнем бою, когда враг уже навалился, им особо не помашешь. Нужно что-то для ударов. Что-то тяжёлое, крепкое, способное проломить череп.

Нашёл подходящий сук — толстый, увесистый, с естественным утолщением на конце. Обработал рукоять, обмотал полосками кожи от заячьей шкуры. В утолщение вбил несколько острых камней, закрепив их смолой.

Получилось что-то среднее между дубинкой и булавой. Не красиво, но функционально и внушительно.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: примитивная булава

КАЧЕСТВО: низкое

Ну ладно, тут и правда низкое — потому что камни сидели не слишком надёжно, и рукоять была кривовата. Но для первого раза сойдёт. Главное — бить можно.

Теперь — мелочи.

Нож. Нормальный, полноценный нож, а не просто острый камень. Я взял один из оставшихся кремней, долго и нудно обрабатывал его, формируя лезвие и хвостовик. Потом сделал рукоять из дерева, примотал сухожилиями.

Получился… ну, нож. Лезвие длиной сантиметров пятнадцать, заточенное с одной стороны. Резать можно, разделывать добычу — тоже. Не шедевр, но рабочий инструмент.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: каменный нож

КАЧЕСТВО: низкое

Дальше — фляга. Та корявая штука из коры, которую я сделал в первые дни, уже разваливалась. Нужно было что-то получше.

Удачно подвернулась тыква. Ну, что-то похожее на тыкву — большой, твёрдый плод, растущий на лианах у ручья. Навык подтвердил: съедобен, но не очень вкусен. Зато оболочка — идеальна для хранения воды. Вычистил внутренности (воняет мерзко, еще хуже настоящей тыквы, но на что не пойдешь ради посуды), высушил над огнём. Проделал отверстие, заткнул его деревянной пробкой. Готово — полноценная фляга, литра на полтора.

Ещё — сумка. Из крысиных шкур, которые я сшил сухожилиями. Грубая работа, швы кривые, но держится. Можно носить на плече, складывать туда добычу и припасы.

И верёвка, много верёвки, расходуется она просто бешеными темпами. Я сплёл несколько метров из лиан и сухожилий — для ловушек, для крепления, для всего, что

В итоге лагерь выглядел почти цивилизованно: костровище обложено камнями, рядом — запас дров. Яма для припасов, навес для сушки мяса. Даже что-то вроде сушилки для одежды — палка, привязанная между деревьями.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ТРАППЕР»

Поздравляем! Вы методично воспроизвели ключевой технологический прорыв человечества эпохи палеолита. Пока цивилизация изобретала колесо и интернет, вы упорно шли своим путём — к ловушке на зайца. И пришли.

НАГРАДА: +1 к навыку «Установка ловушек»

— Спасибо, уроды многоуважаемые, за поддержку, — буркнул я, но внутренне был доволен. Система, конечно, троллила, но достижение было заслуженным, а награда приятной. Пять ловушек работало стабильно, принося мелкую добычу каждый день. Не много — один-два зайца или что-то похожее, — но достаточно, чтобы не голодать.

Неплохо. За десять с чем-то дней я из беспомощного городского хлюпика превратился в… ну, в менее беспомощного лесного хлюпика.

Охотничий инстинкт разбудил меня ещё до рассвета. Что-то двигалось к одной из моих ловушек. Несколько чего-то. Маленьких, быстрых, голодных.

Крысы.

Я сразу понял это ощущение — характерная острая агрессия, стайное поведение. Те самые твари, которые чуть не сожрали меня в первый день.

И они шли к ловушке у водопоя. К той, в которой уже что-то было — я чувствовал слабое, испуганное присутствие добычи.

— Охренели совсем, — пробормотал я, хватая копьё и булаву. — Это моя добыча, суки рваные.

Двигался насколько получалось быстро, особо не парясь об осторожности. Скрытность работала, приглушая шаги. Охотничий инстинкт вёл, показывая направление и расстояние до целей.

Пять штук. Нет, шесть. Одна чуть в стороне, видимо, на стрёме.

Они уже были у ловушки, когда я подошёл достаточно близко, чтобы видеть. В утреннем полумраке их серые тела казались тенями — только красные глазки-бусинки поблёскивали в предрассветных сумерках.

В силке болтался заяц — ещё живой, испуганный до полусмерти. Крысы кружили вокруг, примеряясь. Одна уже вцепилась зубами в верёвку, пытаясь перегрызть.

— Эй! — рявкнул я, выходя из укрытия. — Это наша корова… в смысле мой заяц… в смысле, пошли нахер!

Крысы среагировали мгновенно. Развернулись ко мне, ощетинились, зашипели. Та, что грызла верёвку, отпустила её и присоединилась к остальным.

Шесть против одного. Расклад так себе. Но отступать было нельзя — если покажу слабость, они обнаглеют. Начнут таскать добычу из всех ловушек. А это — голодная смерть в перспективе.

— Ну что, крысятина? — Я поднял копьё. — Готовы получать пизды во имя Луны?

Они молча атаковали все разом.

Первую я встретил копьём — удар снизу вверх, наконечник вошёл в грудь, пробил насквозь. Тварь захрипела, задёргалась, я отшвырнул её в сторону вместе с копьём.

Вторая уже была на мне. Зубы щёлкнули в сантиметре от горла — я едва успел отшатнуться. Булава пошла по дуге, врезалась в мохнатый бок. Хруст, визг, крыса отлетела, покатилась по земле.

Третья вцепилась в ногу.

Боль — резкая, яркая — пронзила от лодыжки до колена. Я заорал, больше от неожиданности, чем от боли, и врезал булавой вниз. Попал по спине твари, она разжала челюсти, отскочила.

Четвёртая прыгнула на спину. Когти вцепились в плечи, зубы клацнули у уха. Я крутанулся, пытаясь сбросить, но она держалась крепко.

Пятая и шестая кружили вокруг, выжидая момент.

— Да слезь ты! — Я схватил тварь на спине за шкирку, рванул. Кожа на плечах вырвалась вместе с когтями, но крыса оказалась в моих руках.

Она извивалась, визжала, пыталась укусить. Я сжал обеими руками и со всей силы шарахнул об дерево.

Хруст. Тело обмякло.

Две оставшиеся, видимо, решили, что пора пробовать в тактику. Атаковали одновременно — одна в лицо, вторая в живот.

Едва успел выставить руку, защищая горло. Зубы вонзились в предплечье, пробили кожу, мышцы. Вторая врезалась в живот, но там была сумка — зубы увязли в коже. Боль в руке была адской. Тварь висела, вцепившись мёртвой хваткой, и я чувствовал, как её зубы погружаются глубже. Кровь потекла по руке, горячая и липкая.

Свободной рукой схватил крысу за голову и начал выворачивать. Она визжала, дёргалась, но не разжимала челюсти. Я продолжал крутить — медленно, с трудом, преодолевая сопротивление.

Хрустнуло. Челюсти разжались. Тварь обмякла.

Последняя крыса — та, что запуталась в сумке — уже освободилась и готовилась к новой атаке. Я не стал ждать. Схватил булаву и обрушил на неё сверху.

Раз. Второй. Третий.

Когда остановился, от головы твари осталось мокрое месиво.

Тишина.

Я стоял посреди поляны, тяжело дыша, весь в крови — своей и крысиной. Шесть трупов валялись вокруг. Заяц в силке всё ещё дёргался, живой.

— Ну… вот так, — прохрипел я. — Не хер… было… соваться.

Адреналин начал отпускать, и боль навалилась всей своей тяжестью. Рука. Нога. Спина. Всё горело, пульсировало, требовало внимания.

Но сначала — добыча.

Прихрамывая добрался до силка, снял зайца. Он трепыхался, пытаясь вырваться. Быстрый удар ножом — и всё, готов.

Потом — крысы. Шесть туш. Много мяса. Не самое вкусное, но выбирать не приходилось.

Я сел прямо на землю, чувствуя, как силы покидают тело. Рука кровоточила, из ноги тоже сочилось. Надо было обработать раны, но…

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «КРЫСОЛОВ»

Вы уничтожили целую стаю этих мерзких тварей. В одиночку. Голыми руками… ну, почти голыми. Теперь они дважды подумают, прежде чем соваться к вашим ловушкам. Или не подумают — они же крысы.

НАГРАДА: +30 % опыта до следующего уровня

— Нихрена себе, — выдохнул я. — Сходил за хлебушком.

Четвёртый уровень. И пять очков для распределения.

Но сначала — раны. Очки подождут, а вот кровотечение — нет.

Обратный путь до лагеря занял вечность.

Я тащил на себе добычу — зайца и три крысиных туши, остальные бросил, не было сил. Нога почти не сгибалась, рука висела плетью. Каждый шаг отзывался болью.

Но дошёл.

Рухнул у костра, скинул добычу. Потом, кое-как, развёл огонь — руки тряслись, спички бы сейчас не помешали. Нагрел воду, промыл раны.

Рука выглядела хреново. Два глубоких прокола от зубов, рваные края. Нога — примерно так же, только проколов было три. Спина — царапины, глубокие, но не смертельные.

Обработал всё, как мог. Промыл. Прижёг — снова этот мерзкий запах горелого мяса, снова крик сквозь стиснутые зубы. Перевязал.

Когда закончил, меня трясло. От боли, от усталости, от адреналинового отката. Желудок скрутило, но есть не хотелось. Но вот добычу оставлять было нельзя, крысы с зайцем ждали разделки. Работа знакомая, руки помнили движения, действовал практически на автомате.

Открыл окно распределения. Пять очков. Куда вложить?

После сегодняшнего боя выбор был очевиден. Выносливость.

Четыре очка — в выносливость.

Характеристики обновлены

Выносливость: 10 → 14

ХАРАКТЕРИСТИКА ВЫНОСЛИВОСТЬ ДОСТИГЛА ПОРОГОВОГО ЗНАЧЕНИЯ 14

ДОСТУПЕН ВЫБОР ТАЛАНТА

Следующий выбор будет доступен по достижению характеристики «выносливость» значения 28.

Ещё один талант. И снова — четыре варианта:

1. РЕГЕНЕРАЦИЯ

Значительно ускоряет естественное заживление ран. Порезы затягиваются за часы, переломы — за дни. Также повышает сопротивляемость болезням и ядам. Эффективность зависит от питания и отдыха — при голоде или истощении регенерация замедляется.

2. ЖЕЛЕЗНОЕ ТЕЛО

Ваше тело становится более устойчивым к физическим повреждениям. Кожа твердеет, мышцы уплотняются. Снижает урон от ударов, порезов и укусов. Не эффективно против магии, огня и кислоты.

3. ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ

Позволяет мгновенно восстановить часть сил в критической ситуации. Раз в сутки вы можете снять усталость и получить прилив энергии. После окончания эффекта — сильное истощение.

4. МАРАФОНЕЦ

Значительно увеличивает дистанцию, которую вы можете преодолеть без остановки. Бег на короткие дистанции практически не вызывает усталости, на длинные — требует в разы меньше усилий. Бонус к скорости передвижения.

Я откинулся на лежанку, разглядывая варианты.

Регенерация — очевидный выбор для моей ситуации. Быстрое заживление — это жизнь. Буквально. После сегодняшнего боя я бы, вполне возможно, уже был почти здоров, если бы имел этот талант раньше. Остальное тоже неплохо, хорошо даже, местами так и отлично — но не сейчас. Выбор был очевиден.

— Регенерация.

Тепло разлилось по телу, сконцентрировалось в ранах. Не обжигающее, а приятное, успокаивающее. Боль начала отступать — не полностью, но заметно.

Размотал повязку на руке. Края раны… затягивались. Буквально на глазах, медленно, но видимо. Новая кожа росла, закрывая повреждения.

— Офигеть, — в который раз за день выдохнул я. — Вот это да.

Ещё оставалось одно очко. Куда его?

Я посмотрел на характеристики. Сила — 5, база. Ловкость — 6, чуть выше базы. Интеллект и мудрость — по пять, тоже база.

Ловкость. Да, ловкость. В бою мне не хватало скорости, точности. Если бы я был чуть быстрее — может, и не получил бы столько ран.

Одно очко — в ловкость.

Характеристики обновлены

Ловкость: 6 → 7

Мир стал чуть… отзывчивее? Движения — легче. Тело слушалось лучше. Мелочь, но заметно.

Итоговый статус:

ИМЯ:???

УРОВЕНЬ: 4

КЛАСС: ОХОТНИК

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила: 5

Ловкость: 7

Выносливость: 14

Интеллект: 5

Мудрость: 5

Восприятие: 14

Доступно очков характеристик: 0

НАВЫКИ

Выживание: ур. 5

Поиск следа: ур. 2

Скрытность: ур. 2

Ближний бой: ур. 2

Ремесло: ур. 2

Установка ловушек: ур. 2

ТАЛАНТЫ

Охотничий инстинкт

Регенерация

Неплохо. Два таланта, куча навыков, четвёртый уровень. За две недели в чужом мире — это прогресс… наверное. Сравнивать то не с чем.

Закрыл глаза, чувствуя, как регенерация работает, как раны затягиваются, как боль отступает. Впервые за долгое время я чувствовал что-то похожее на… надежду?

Может, я и выживу в этом долбаном мире.

Может, даже найду дорогу к цивилизации.

Может…

Сон накрыл меня внезапно, без предупреждения. Последнее, что я помню — тепло костра и далёкий вой в ночном лесу.

Проснулся я от голода.

Не просто «хочу есть», а настоящего, зверского голода, который скручивал желудок и требовал немедленного удовлетворения. Регенерация, видимо, жрала ресурсы организма со страшной силой.

Солнце уже поднялось высоко — судя по всему, я проспал часов двенадцать, не меньше. Раны… я размотал повязки и присвистнул.

Рука почти зажила. Глубокие проколы превратились в розовые рубцы, ещё чувствительные, но уже не болезненные. Нога — примерно так же. Царапины на спине исчезли полностью.

— Ищь ты, — пробормотал я, сгибая и разгибая руку. — Это же росомаховщина какая-то.

Не совсем, конечно. Когтистый заживал за секунды, а у меня ушла ночь. Но по сравнению с обычным человеком — космическая разница.

Желудок снова заурчал, напоминая о насущном. Еда. Срочно.

К счастью, было не жарко, тушки не протухли, и через полчаса у меня был полноценный завтрак: жареное мясо (крысиное, зайца я решил оставить на потом), печёные коренья, ягоды. Не ресторан, но с учетом накатившего жора — амброзия. Организм требовал калорий, и я не отказывал. Когда наконец насытился, от припасов осталась едва половина.

— Так, — сказал я, оглядывая лагерь. — Надо пополнять запасы. И чинить ловушки. И вообще — арбайтен, работы дохрена.

День обещал быть насыщенным.

Следующую неделю я провёл в рутине выживания.

Утро — проверка ловушек. Обычно одна-две из пяти приносили добычу: зайцев, чего-то похожего на белок, иногда — странных птиц размером с курицу. Охотничий инстинкт помогал заранее знать, есть ли что-то в силках, так что я не тратил время на пустые походы.

День — сбор припасов. Коренья, ягоды, грибы. Идентификация флоры работала безотказно, подсказывая, что съедобно, а что лучше обходить стороной. Я нашёл несколько новых видов растений: что-то вроде дикого лука — острый, пахучий, отлично шёл к мясу; ягоды покрупнее предыдущих — сладковатые, почти как малина; и орехи в твёрдой скорлупе — питательные, долго хранятся, пусть лежат про запас.

Вечер — обустройство лагеря и попытки в ремесло. Я сделал ещё несколько ловушек, расширив сеть. Улучшил укрытие, добавив вторую «стену» из веток. Сплёл что-то вроде корзины для хранения орехов. Выделал ещё несколько шкур — теперь у меня была целая коллекция, от мелких заячьих до крупных крысиных.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 5 → УР. 6

ПОЛУЧЕНА СПОСОБНОСТЬ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ ФАУНЫ

Теперь вы можете определять базовые свойства животных: съедобность, опасность, особенности поведения.

Следующая способность — на уровне навыка 12.

— О, прикольно, — обрадовался я.

Новая способность была крайне полезной. Теперь, глядя на зверя, я получал базовую информацию: можно ли есть, насколько опасен, как обычно себя ведёт. Не детальная оценка, как талант, но для охотника — самое то. А вот что для следующей способности нужно удвоить значение навыка… ожидаемо, но все равно печально.

Я протестировал способность на ближайшей «белке» — мелкой твари с пушистым хвостом, которая сидела на ветке и пялилась на меня.

ЛЕСНОЙ СКАКУН

Съедобен. Не агрессивен. Быстрый, осторожный. При угрозе — убегает.

Просто и понятно. Мне нравится.

К концу третьей недели в этом мире я уже чувствовал себя почти комфортно.

Ну, насколько можно чувствовать себя комфортно, живя в лесу, в шалаше из веток, питаясь жареными крысами и дикими ягодами. Но по сравнению с первыми днями — небо и земля.

Я сидел у костра, жевал печёный корень и смотрел на звёзды. Две луны висели над лесом — одна почти полная, вторая

— Интересно, есть тут вообще люди? Или я единственный разумный на всю планету?

Вопрос был не праздным. За три недели я не видел никаких признаков цивилизации. Ни дорог, ни строений, ни следов обработки земли. Только дикий, первобытный лес.

Может, люди здесь живут где-то далеко? В городах, деревнях, до которых мне не добраться?

Или, может, людей здесь вообще нет? Только монстры и система?

— Ладно, — решил я. — Завтра начну разведку. Может, найду что-нибудь интересное.

Глава 7

Разведку я откладывал уже четвёртый день подряд.

Сначала — дождь. Ливень обрушился ночью, превратив лес в непроходимое болото. Два дня пришлось просидеть в укрытии, слушая, как вода барабанит по крыше из веток и шкур, и мысленно составлял планы. Выйду, когда подсохнет. Пойду на восток — там, кажется, лес реже. Найду реку, пойду вдоль неё. Реки всегда ведут к людям, так ведь?

Когда дождь закончился, выяснилось, что половина ловушек смыта или повреждена. Пришлось чинить, переставлять, проверять крепления. Это заняло ещё день.

Потом — неожиданная удача. Одна из ловушек поймала что-то крупное, размером с небольшую косулю. Зверь был странным — шесть ног, чешуя вместо шерсти, рога закручены штопором, — но навык подтвердил: жрать можно. Разделка и заготовка мяса заняли весь следующий день.

А потом я внезапно понял, что мне нужна коптильня. Нормальная, стационарная, чтобы мясо хранилось дольше. И сушилка для трав. И место для хранения орехов. И вообще, лагерь требовал серьёзной модернизации, если я собирался жить здесь долго.

Логично? Логично. Разумно? Безусловно. И совершенно точно не имело никакого отношения к тому факту, что идея углубляться в неизвестный лес, полный неведомых тварей, пугала меня до усрачки.

Нет-нет, исключительно практические соображения.

Коптильня получилась на третий день попыток.

Первые две развалились — я неправильно рассчитал конструкцию, глина потрескалась от жара. Но третья… третья была шедевром примитивного инженерного искусства.

Яма глубиной в полметра, обложенная камнями. Сверху — каркас из веток, обмазанный глиной с песком. Отверстие для дыма, заслонка для регулировки тяги. Внутри — жерди для подвешивания мяса.

Я развёл внутри слабый огонь, подбросил сырых веток для дыма, повесил нарезанное мясо. Через несколько часов проверил — всё работало как надо. Мясо пропитывалось дымом, подсыхало, приобретало характерный золотистый оттенок.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: примитивная коптильня

КАЧЕСТВО: среднее

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 2 → УР. 3

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ОЦЕНКА МАТЕРИАЛОВ

Теперь вы можете определять базовые свойства материалов: прочность, гибкость, пригодность для различных целей.

Следующая способность — на уровне навыка 6.

Новая способность тут же пригодилась. Я посмотрел на кучу камней, которые собрал для строительства, и… увидел их по-другому. Не просто камни, а материалы с характеристиками.

Этот — твёрдый, хрупкий, хорош для наконечников.

Этот — пористый, лёгкий, для строительства не годится.

Этот — плотный, тяжёлый, идеален для основания.

Раньше я выбирал камни интуитивно, методом проб и ошибок. Теперь мог оценить сразу, без лишних экспериментов.

Я протестировал способность на дереве. Вот эта ветка — упругая, прочная, подойдёт для лука. Эта — сухая, ломкая, только на дрова. А вот это бревно — плотное, тяжёлое, можно сделать что-нибудь массивное.

— Система, ты прелесть, — надо ж подлизатся. — Иногда. Редко.

Дальше пошло веселее.

С новой способностью за пару дней нашёл идеальные материалы для всего, что планировал. Глина нужной консистенции — для посуды и обмазки. Камни правильной формы — для очага и стен. Ветки с нужными свойствами — для каркасов и инструментов.

Лагерь преображался на глазах.

Сушилка для трав и грибов — простой навес с решёткой из прутьев. Под ним я развешивал всё, что нужно было высушить: пучки дикого лука, грибы, ягоды. Сухие припасы хранились дольше и занимали меньше места.

Погреб. Ну, ладно, яма метр на метр, выложенная камнями, с крышкой из коры. Там было прохладно даже в жару, и мясо не портилось несколько дней.

Очаг — вот тут без ложной скромности полноценный очаг, с камнями по кругу, с местом для котелка… которого у меня не было, но я надеялся когда-нибудь обзавестись. Или сделать что-то похожее из глины.

Навес над лежанкой — чтобы дождь не заливал. Стены укрытия я укрепил, добавил второй слой веток и шкур. Теперь внутри было почти уютно.

Ловушки требовали постоянного внимания.

После того дождя я понял, что нужна более надёжная конструкция. Простые силки из сухожилий — это хорошо для начала, но они рвутся, гниют, их смывает водой. Нужно что-то посерьёзнее.

Я экспериментировал несколько дней.

Первый вариант — ямы-ловушки. Выкопать яму, замаскировать ветками и листьями, ждать, пока кто-то провалится. Проблема: копать без лопаты — это гребаный ад. Я убил полдня на одну яму глубиной по колено и решил, что это неэффективно.

Идея номер два — клетки. Сплести из веток что-то вроде корзины, поставить на спусковой механизм. Добыча заходит за приманкой, дёргает верёвку, клетка падает. Но есть нюанс — мои навыки плетения оставляли желать лучшего. Первая клетка развалилась при тестировании, вторая — когда в неё попал заяц и начал биться.

Третья версия — усиленные силки. Тот же принцип, но с более прочными материалами и лучшим креплением.

Я нашёл лианы потолще, протестировал на прочность — оценка материалов показала, что они выдержат зверя килограммов до двадцати. Сплёл из них верёвки, добавил сухожилия для эластичности. Спусковой механизм переделал — вместо одной палочки теперь была система из трёх, более надёжная и чувствительная.

Новые ловушки работали отлично. За неделю я поймал пятерых зайцев, двух «белок» и одну странную тварь, похожую на помесь барсука с броненосцем. Последняя оказалась невкусной, но шкура — толстая, прочная — пригодилась для сумки.

И, наконец-то… давно пора, между прочим!

НАВЫК ПОВЫШЕН:

УСТАНОВКА ЛОВУШЕК УР. 2 → УР. 3

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: Маскировка — установленные вами ловушки сложнее заметить.

Отлично. Ну, то есть не совсем, хотелось бы чего получше… хотя да, я охренел.

От того, что увидел, кстати, тоже охренел. И замер, разглядывая отпечатки на мягкой земле.

Следы были огромными. Раза в три больше моей ладони. Четыре пальца с когтями, каждый коготь — сантиметров пять, не меньше. Глубокие вмятины — тварь была тяжёлой.

Анализ следов выдал информацию: свежие, несколько часов назад. Существо здоровое, двигалось уверенно. Направление — в сторону моего лагеря.

— Твою мать, — прошептал, чувствуя, как холодеет в животе.

Охотничий

Я быстро вернулся, проверил периметр. Следов вторжения не было — видимо, зверюга прошла мимо, не заинтересовавшись. Или её что-то спугнуло.

Но сам факт… это напрягало. Очень напрягало.

— Надо быть осторожнее, — сказал я себе. — И, может, сделать какую-нибудь сигнализацию.

Идея с сигнализацией оказалась не такой уж плохой.

Натянул тонкие лианы между деревьями вокруг лагеря, на высоте колена. К верёвкам привязал кости, пустые скорлупки от орехов и мелкие камешки. Если кто-то крупный заденет верёвку — раздастся шум.

Лучше, чем ничего. Ещё и красиво.

Рацион так же требовал разнообразия.

Жареное мясо, копчёное мясо, варёное мясо… Даже с диким луком и ягодами это начинало надоедать. Организм требовал чего-то другого.

Рыба. Я до сих пор не поймал ни одной рыбы после мурены — получив источник мяса, как-то забросил это дело. Но теперь, с новыми навыками и способностями, стоило попробовать снова.

Вот только для ловли рыбы нужна снасть. Удочка, сеть, острога — что-нибудь.

Острога казалась самым простым вариантом. Длинная палка с острым наконечником — вроде копья, только для рыбы.

Я сделал её за пару часов. Тонкое древко, три заострённых зубца из кости (от той шестиногой косули), крепление верёвкой и смолой. Оценка материалов помогла выбрать правильную древесину — лёгкую, но прочную.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: рыболовная острога

КАЧЕСТВО: среднее

С острогой и отправился к ручью.

Рыба явно была — серебристые тени, скользящие между камнями. Проблема в том, что попасть в них острогой оказалось нереально сложно.

Первый удар — мимо. Рыбы брызнули в стороны, исчезли.

Подождал, пока успокоятся. Второй удар — снова мимо.

Третий. Четвёртый. Пятый.

— Да ёб твою налево, — это после десятого промаха. — Что не так?

Проблема, как выяснилось, была в преломлении света. Рыба находилась не там, где казалась — вода искажала изображение. Нужно было целиться ниже видимой цели.

Это я вспомнил из какого-то документального фильма. Или читал где-то. Да хоть сам придумал. Неважно — главное, что сработало.

Одиннадцатый удар — есть! Острога пронзила рыбину насквозь, пригвоздив её ко дну.

Вытащил добычу, разглядывая. Рыба размером с ладонь, серебристая, с тёмными полосами. Обычная на вид, без мутаций и аномалий.

Идентификация подтвердила: съедобна.

Следующий час я провёл у ручья, оттачивая технику. Поймал ещё пять рыбин — хватит на ужин и завтрак.

Жареная рыба оказалась, после недель мясной диеты — оказалась просто божественной. Нежная, сочная, с лёгким привкусом дыма от костра. Съел всё, обсосал кости и долго сидел, наслаждаясь послевкусием.

Дальше — больше.

Я нашёл в лесу что-то похожее на дикую морковь. Оранжевые корнеплоды, растущие на опушке, рядом с теми коренями, которые я собирал раньше.

Попробовал сырой — сладковатая, хрустящая, с лёгкой горчинкой. Запёк в углях — стала мягче, слаще. Не настоящая морковка, но очень близко.

Потом — грибы. Не те, что я собирал раньше, а другие — крупные, мясистые, растущие на стволах деревьев. Навык определил их как условно съедобные: нужна термическая обработка. Ну, можно и рискнуть.

Я нарезал грибы, обжарил на камне над огнём. Получилось… странно. Текстура как у мяса, вкус — как у чего-то среднего между курицей и орехами. Но съедобно и питательно.

Орехи я научился жарить. Сырые они были твёрдыми и горьковатыми, но после обжарки — хрустящие, сладковатые, с маслянистым привкусом. Отличный перекус.

Почти как в ресторане, если не считать отсутствия посуды, специй и нормальной кухни. А то бы и суп можно было сварить.

Суп, кстати, был следующим в списке. Но для супа нужна посуда. А посуду надо делать из глины. А глину надо обжигать. А для обжига нужна печь…

В общем, ещё одна причина отложить разведку.

Попытка сделать глиняный горшок провалилась три раза подряд.

Первый — я слепил что-то похожее на миску, высушил на солнце и попытался обжечь в костре. Миска треснула пополам, как только нагрелась.

Второй — я добавил в глину песок, как подсказывал навык. Миска продержалась дольше, но всё равно раскололась.

Третий — я сделал стенки тоньше, сушил дольше, обжигал медленнее. Результат: миска с трещиной по всей длине, которая протекала, как решето.

— Да что ж такое, — злобно шипел, разглядывая очередной провал. — Вроде всё правильно делаю…

Оценка материалов показывала, что глина подходящая. Навык подсказывал технологию. Но что-то шло не так.

На четвёртый раз изменил подход. Вместо костра — яма с углями, где температура поднималась равномернее. Вместо одной толстой стенки — несколько тонких слоёв, каждый просушенный отдельно. Вместо быстрого обжига — медленный нагрев в течение нескольких часов.

И это сработало.

Когда я достал из ямы готовый горшок — целый, без трещин, звенящий при постукивании — я чуть не заплакал от радости.

— Есть! — заорал я в небо. — Есть, мать вашу! Я сделал горшок!

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: глиняный горшок

КАЧЕСТВО: низкое

— Да и хер с ним, с качеством, — пробормотал я девиз АвтоВАЗа, любовно поглаживая кривобокое изделие.

Горшок был уродливым. Стенки неровные, форма кособокая, цвет — грязно-коричневый с пятнами. Но он держал воду. И его можно было ставить на огонь.

Тут же испытал его в деле. Налил воды, бросил куски мяса, коренья, грибы, дикий лук. Поставил на угли и стал ждать.

Через час у меня был суп.

Настоящий, горячий, ароматный суп. Пусть без соли, без специй, без лапши — но суп. Жидкое горячее блюдо, которое согревало изнутри и наполняло желудок приятной тяжестью.

Ел прямо из горшка, обжигаясь и не обращая внимания. Это было… это было почти как дома. Почти как нормальная еда из нормальной посуды.

После этого я вошёл во вкус.

За следующую неделю сделал ещё три горшка (два из них получились лучше первого), несколько мисок и даже что-то вроде кружки. Качество росло с каждым изделием — навык ремесла прокачивался, руки запоминали движения.

К исходу месяца в этом мире у меня была целая «кухня»: коптильня, сушилка, погреб, несколько горшков и мисок. Я варил супы, тушил мясо с овощами, даже пытался делать что-то вроде каши из перетёртых орехов.

Жизнь налаживалась.

И именно поэтому я продолжал откладывать разведку. Зачем куда-то идти, если здесь и так хорошо?

Он пришёл на рассвете.

Охотничий инстинкт разбудил меня за секунду до того, как сигнализация сработала… а она, кстати, срабр Что-то большое, очень большое, приближалось к лагерю. И оно было голодным.

Я схватил копьё и выскочил из укрытия.

В утреннем тумане, метрах в тридцати, стояла тварь.

Сначала подумал, что это медведь.

Не, не медведь.

Тело было покрыто не шерстью, а чем-то вроде чешуйчатых пластин — тёмно-зелёных, с металлическим отблеском. Голова вытянутая, крокодилья, с пастью, полной зубов. Шесть глаз — три пары, расположенные по бокам морды — светились тусклым жёлтым светом. Хвост — длинный, толстый, с костяным шипом на конце.

Идентификация фауны выдала информацию:

БОЛОТНЫЙ ОХОТНИК

Опасен. Слабые места: глаза, брюхо. Сильные стороны: броня, скорость рывка, мощный укус.

— Пиздец, — констатировал я очевидное.

Тварь заметила меня. Шесть глаз сфокусировались, пасть приоткрылась, обнажая ряды зубов. Из горла донёсся низкий, вибрирующий рык.

Бежать? Некуда. Эта хрень была между мной и единственным путём отступления. Да и судя по описанию — догонит в два счёта.

Прятаться? Поздно. На дерево залезть не успею.

Оставалось одно — драться.

— Ну давай, ящерица переросток, — прохрипел я, поднимая копьё. — Посмотрим, кто кого.

Болотный охотник не стал ждать приглашения.

Он рванул с места так быстро, что я едва успел среагировать. Тонна чешуйчатой смерти неслась на меня, разинув пасть, и единственное, что оставалось делать — откатиться в сторону.

Челюсти клацнули в сантиметре от моего плеча. Тварь пронеслась мимо, её хвост хлестнул по воздуху, едва не снеся мне голову.

Я вскочил, развернулся, выставил копьё.

Охотник уже разворачивался для новой атаки. Быстрый, слишком быстрый для такой туши. Пластины на его теле сверкали в утреннем свете.

Он снова атаковал — на этот раз не в лоб, а с фланга, пытаясь обойти моё копьё. Я отступил, ткнул наконечником в морду. Попал — но кремень скользнул по чешуе, не пробив.

— Да бля…

Хвост ударил сбоку. Не успел увернуться — костяной шип полоснул по рёбрам, прорвав остатки футболки и кожу под ней. Боль вспыхнула, горячая и яркая.

Меня отбросило в сторону. Я покатился по земле, каким-то чудом не выпустив копьё, и тут же вскочил. Тварь уже была рядом, пасть распахнута.

Копьё пошло вперёд — инстинктивно, не раздумывая. Наконечник вошёл в открытую пасть, пробил мягкое нёбо.

Охотник взревел — оглушительно, с брызгами крови и слюны. Дёрнул головой, вырывая копьё из моих рук. Древко торчало из его пасти, как гигантская зубочистка.

Всё, бля, приплыли.

Тварь мотала головой, пытаясь избавиться от копья. Кровь текла из пасти, но это её только разозлило. Шесть глаз пылали яростью.

Булава. Где булава?

В укрытии. В двадцати метрах. Слишком далеко.

Нож на поясе. Каменный нож. Против этой махины — как зубочистка против носорога.

Охотник наконец выплюнул копьё — сломанное, с погнутым наконечником. И снова двинулся ко мне.

Я пятился, лихорадочно соображая. Слабые места — глаза, брюхо. Глаза высоко, до них не достать. Брюхо… брюхо внизу, защищённое лапами.

Скотина приближалась медленно, видимо, стала осторожнее после удара в пасть. Я продолжал отступать, пока спина не упёрлась в дерево.

Тупик.

Зверь остановился в паре метров, разглядывая меня своими шестью глазами. Из раненой пасти капала кровь. Низкий рык вибрировал в воздухе.

И тут я заметил камень.

Тот самый, которым я колол орехи. Тяжёлый, размером с два кулака, с острыми краями. Лежал в паре шагов справа.

Тварь прыгнула.

Я рухнул вниз, перекатился, схватил камень. Охотник врезался в дерево — ствол затрещал, посыпалась кора. Я вскочил, размахнулся и швырнул камень в ближайший глаз.

Попал.

Глаз лопнул с мерзким чавканьем. Тварь взвыла, дёрнулась, на секунду потеряла ориентацию.

Секунда — это было всё, что мне нужно.

Я рванул к укрытию, схватил булаву, развернулся.

Зверь уже оправился. Пять глаз — один вытек, из глазницы текла мутная жидкость — смотрели на меня с удвоенной яростью. Из пасти вырвался рёв, от которого заложило уши.

Он атаковал снова — теперь уже не прыжком, а размашистым ударом лапы. Когти — каждый длиной с мой палец — просвистели в воздухе.

Удалось отступить, но недостаточно быстро. Когти зацепили руку, оставив три глубокие борозды от плеча до локтя. Кровь хлынула, заливая рукоять булавы.

Боль была… ну, болезненной, но в целом выносимой. Рука онемела, но пальцы держали оружие.

Живём, значит.

Булава пошла вниз — туда, куда целился с самого начала. В переднюю лапу, в сустав, где пластины расходились. Кости хрустнули, тварь взвизгнула и осела на повреждённую конечность.

Ударил снова. И ещё раз. И ещё.

Охотник отмахивался, щёлкал челюстями, бил хвостом. Уворачивался как мог, получая удары — по рёбрам, по ногам, по уже раненой руке. Каждый удар — новая вспышка боли.

Но продолжал бить.

Булава врезалась в морду — раз, другой. Камни, вбитые в утолщение, рвали чешую, дробили кость. Тварь ревела, истекала кровью, слабела.

Наконец — решающий удар.

Я собрал все оставшиеся силы и обрушил булаву на голову охотника. Прямо между глазами. Туда, где пластины сходились и были тоньше всего.

Хруст. Глухой, мокрый звук.

Тварь дёрнулась, издала какой-то булькающий звук — и рухнула.

Я стоял над ней, шатаясь, едва держась на ногах. Булава выскользнула из онемевших пальцев. Кровь — моя и её — была везде.

— Сдохла, сука, — прохрипел я. — Наконец-то сдохла…

И мир поплыл.

Я упал на колени, потом завалился на бок. Боль пульсировала во всём теле — руке, рёбрах, ноге, которую тоже зацепило где-то в процессе. Перед глазами плясали чёрные точки.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 10 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «УБИЙЦА ЧУДОВИЩ»

Вы победили существо, которое по всем законам логики должно было вас убить. Как вы это сделали? Мы до сих пор в шоке. Серьёзно, это было… впечатляюще. Глупо, безрассудно и почти самоубийственно, но впечатляюще.

НАГРАДА: +1 ко всем характеристикам

НАВЫКИ ПОВЫШЕНЫ:

БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 2 → УР. 3

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ЧУВСТВО РАССТОЯНИЯ

Инстинктивное понимание наиболее эффективной дистанции для атаки — своей и противника

— Два уровня, — прошептал я, чувствуя, как сознание уплывает. — Неплохо…

Регенерация уже работала — я ощущал знакомое тепло в ранах. Но потеря крови была слишком большой. Мне нужно было… нужно было…

Темнота.

Солнце стояло высоко — значит, прошло несколько часов. Я лежал в луже подсохшей крови, рядом с тушей убитой твари.

Но я был жив.

Регенерация творила чудеса. Раны на руке уже затянулись розовой кожей — не полностью, но кровотечение остановилось. Рёбра всё ещё болели, но терпимо. Нога… нога была в порядке, только синяк размером с тарелку.

Кое-как поднялся, опираясь на булаву. Доковылял до ручья, упал на колени и пил, пил, пил, пока не затошнило.

Потом вернулся

Следующие часы я провёл в полузабытьи. Просыпался, пил воду, съедал что-нибудь из запасов, снова отключался. Регенерация жрала ресурсы со страшной силой, но работала — каждый раз, просыпаясь, я чувствовал себя чуть лучше.

Ночью уже смог нормально встать и осмотреть себя.

Рука — четыре параллельных шрама от плеча до локтя. Уродливые, но зажившие.

Бок — шрам от хвоста, тоже зажил.

Нога — синяк пожелтел, почти не болит.

— Ну, — сказал я, разглядывая своё отражение в воде ручья, — теперь точно похож на бывалого охотника. Или на жертву пыток.

Туша болотного охотника всё ещё лежала у лагеря. Уже начала пахнуть — не сильно, но заметно. Надо было разделать или оттащить подальше.

Выбрал разделку, конечно же. И не пожалел… вру, конечно. Пожалел, и не раз.

Чешуйчатые пластины снимались с трудом — пришлось использовать нож и много терпения. Но результат того стоил: толстые пластины брони, которые могли пригодиться для защиты. Мясо… мясо пахло странно, но идентификация подтвердила съедобность.

Из клыков и когтей я сделал ожерелье. И для красоты, и для напоминания. О том, что я пережил, и о том, на что способен, когда припрёт.

Теперь — статы.

Десять очков. Куда вложить?

Я сидел у костра, разглядывая окно распределения. После боя с охотником выбор казался очевидным — ловкость. В бою мне не хватало скорости, точности. Если бы я был быстрее — получил бы меньше ран.

Шесть очков — в ловкость.

ХАРАКТЕРИСТИКА ЛОВКОСТЬ ДОСТИГЛА ПОРОГОВОГО ЗНАЧЕНИЯ 14

ДОСТУПЕН ВЫБОР ТАЛАНТА

1. МОЛНИЕНОСНЫЕ РЕФЛЕКСЫ

Значительно увеличивает скорость реакции на внезапные угрозы. Вы способны уклоняться от атак, которые обычный человек даже не успел бы заметить. Время словно замедляется в моменты опасности, давая вам драгоценные мгновения на принятие решения. Эффект активируется автоматически при угрозе жизни.

2. СМЕРТЕЛЬНАЯ ТОЧНОСТЬ

Ваши удары и броски становятся невероятно точными. Вы инстинктивно находите уязвимые места в защите противника и попадаете именно туда, куда целились. Особенно эффективно при использовании метательного и стрелкового оружия.

3. АКРОБАТ

Ваше тело становится невероятно гибким и подвижным. Вы способны выполнять акробатические трюки, которые обычному человеку недоступны: сальто, перекаты, прыжки с большой высоты без травм. Падение с высоты менее своего тройного роста не наносит урона. Бонус к скорости передвижения.

4. ЛОВКИЕ РУКИ

Ваши пальцы обретают невероятную чувствительность и точность. Любая тонкая работа — от взлома замков до хирургических операций — даётся вам легко. Бонус к скорости и качеству крафта. Позволяет создавать предметы на один уровень качества выше обычного.

Я почесал подбородок, разглядывая варианты.

Молниеносные рефлексы — звучало круто. «Время замедляется в моменты опасности» — это же классика из фильмов про супергероев. Если бы у меня были эти рефлексы, может, получил бы меньше ран. Или вообще не получил бы.

С другой стороны — «активируется автоматически при угрозе жизни». То есть в обычном бою, когда угроза не смертельная, не сработает? Или сработает? Формулировка размытая, и это напрягало.

Смертельная точность — тоже неплохо.э.

Но опять же — «особенно эффективно при использовании метательного и стрелкового оружия». А что насчёт ближнего боя? Копьём ведь я пользуюсь, иногда булавой. Будет ли бонус работать там?

Акробат — интересный вариант. Падение с пяти метров без урона — это, считай, можно прыгать с любого дерева. Бонус к скорости — быстрее убегать от хищников, быстрее догонять добычу.

Но… акробатика? Я? Человек, который последний раз делал кувырок на уроке физкультуры в школе, и то криво? Сомнительно. Хотя система, наверное, даст нужные навыки автоматически…

Ловкие руки — а вот это было неожиданно привлекательно. Плюсы к скорости и качеству крафта. Предметы на уровень качества выше. Это означало, что мой «низкий» станет «средним», а «средний» — «хорошим».

Учитывая, сколько времени я трачу на крафт, это был бы огромный бонус. Но… но это же не боевой талант. В драке с монстром ловкие руки не помогут.

Или помогут?

Я задумался глубже.

Что мне нужно прямо сейчас? Выживание. Но выживание — это не только бой. Это ещё и снаряжение, инструменты, ловушки. Чем лучше моё снаряжение, тем выше шансы пережить следующую встречу с хищником.

С другой стороны — если хищник меня сожрёт до того, как я успею сделать снаряжение, какой смысл в ловких руках?

Молниеносные рефлексы или смертельная точность — вот что нужно для боя. Но какой выбрать?

Рефлексы — защита. Уклонение, реакция, выживание под атакой.

Точность — нападение. Попадать туда, куда целишься. Убивать быстрее, эффективнее.

Что важнее?

Я вспомнил бой с болотным охотником… благо, немного времени прошло. Большую часть времени я уворачивался, отступал, пытался не умереть. Атаковал редко, когда появлялась возможность. И победил не потому, что бил точнее, а потому что оказался достаточно живучим, чтобы дождаться момента.

Но с крысами было по-другому. Там я атаковал постоянно, быстро, не давая им опомниться. И победил благодаря агрессии, а не защите.

Два разных боя, два разных подхода.

В ситуации, когда на меня нападает что-то большое и страшное, что я буду делать? Скорее всего — уворачиваться и искать момент для контратаки. Рефлексы помогут с первым, точность — со вторым.

Но рефлексы помогут выжить, а точность — убить. Что важнее?

Выжить. Определённо выжить. Мёртвый охотник не убьёт никого, каким бы точным он ни был.

— Молниеносные рефлексы, — сказал я вслух. — Выбираю молниеносные рефлексы.

ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЁН

ТАЛАНТ ПОЛУЧЕН: МОЛНИЕНОСНЫЕ РЕФЛЕКСЫ

Не скажу, что резко стал крут, аки якут — но почувствовал разницу. Движения стали… осознаннее? Каждый жест, каждый поворот головы ощущался чётче, яснее. Как будто между мыслью и действием исчезла какая-то задержка.

Я поднял руку, посмотрел на неё. Обычная рука. Но теперь я знал — если что-то полетит мне в лицо, я успею среагировать. Успею увернуться… скорее всего.

Проверить бы…

Я огляделся, нашёл подходящий камешек. Подбросил его вверх, попытался поймать.

Поймал. Легко, без усилий.

Подбросил два камешка. Поймал оба.

Три. Поймал.

Раньше я бы уронил два из трех, и это в лучшем случае. Теперь — ловил всё, даже не напрягаясь. Руки двигались сами, точно туда, куда нужно.

Добавить бы еще выносливости — больше здоровья, быстрее регенерация… а уж если дойти до следующего перка… Если оставшиеся четыре, и с двух следующих левелапов полностью… или все же сначала перк за силу?

Нет. Очень уж нравится мне быть живым и здоровым. Четыре очка — в выносливость.

Интеллект, мудрость — полезные, наверное, характеристики. Но подождут.

ИМЯ:???

УРОВЕНЬ: 6

КЛАСС: ОХОТНИК

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила: 6

Ловкость: 14

Выносливость: 18

Интеллект: 6

Восприятие: 15

Доступно очков характеристик: 0

НАВЫКИ

Выживание: ур. 7

(способности: идентификация растений; идентификация животных)

Поиск следа: ур. 2

Скрытность: ур. 2

Ближний бой: ур. 3

(способности: чувство расстояния)

Ремесло: ур. 5

(способности: оценка материалов)

Установка ловушек: ур. 3

(способности: маскировка)

ТАЛАНТЫ

Охотничий инстинкт

Регенерация

ДОСТИЖЕНИЯ

«ЕЩЁ ЖИВ? НИЧЕГО СЕБЕ!»

«ПЕРВАЯ КРОВЬ»

«ГУРМАН ПОНЕВОЛЕ»

«СОБИРАТЕЛЬ»

«ДОМОСЕД»

«КУСТАРЬ-САМОУЧКА»

«ТРАППЕР»

«КРЫСОЛОВ»

«УБИЙЦА ЧУДОВИЩ»

— Разведка, — сказал я вслух. — Завтра точно начну разведку. Без отмазок.

Но сначала — отдых. Тело требовало восстановления, даже с регенерацией. День-два, и буду как новенький. А потом — в путь. Искать людей. Цивилизацию. Выход из этого леса.

Завтра.

Или послезавтра.

Ну, когда-нибудь точно.

Глава 8

Разведку я начал на следующий же день.

Ладно, вру. На следующий день я провалялся в лагере, восстанавливаясь после боя с болотным охотником. На второй день чинил снаряжение и пополнял запасы. На третий — шёл дождь. На четвёртый… ну, вы поняли.

На пятый я таки сделал новое копьё взамен сломанного. На этот раз — из древесины потвёрже, с наконечником из клыка болотного охотника. Тварь, конечно, была мерзкой, но зубы у неё росли что надо — острые, прочные, идеальной формы для пробивания чужой плоти. Оценка материалов подтвердила: прочность выше кремня чуть ли не вдвое.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: копьё с костяным наконечником

КАЧЕСТВО: среднее

Чешуйчатые пластины болотного охотника собрал и отсортировал. Самые крупные — размером с ладонь, толстые, прочные. Проткнул их каменным шилом — тот еще квест, связал сухожилиями, сделал что-то вроде нагрудника. Тяжеловато, но надёжно.

Из более мелких пластин сделал наплечники и поножи. Получилось грубо, криво, но функционально.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: чешуйчатая броня

КАЧЕСТВО: низкое

— Да пошла ты, — не, ну правда. — Давай теперь ещё скажи, что надо сразу мифриловую кольчугу сковать.

И, главное, моя прелесть…

Лук. Я делал его больше недели, хоть и с перерывами, подбирая правильное дерево, вымачивая, сгибая, обрабатывая. Результат — боевой лук длиной с мой рост, с тетивой из сплетённых сухожилий. Не английский длинный лук, конечно, но для примитивного оружия — вполне. Самое слабое место, собственно, тетива — после двух-трех выстрелов растягивалась, иногда рвалась. Но это было сильно лучше варианта с лианами или полосками кожи.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: охотничий лук

КАЧЕСТВО: среднее

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 5 → УР. 6

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: ПОНИМАНИЕ

Инстинктивное понимание, как устроены предметы и механизмы, видите их слабые и сильные стороны.

Опять не совсем то… ну да ладно, не всю жизнь ведь в лесу жить… или всю?

Стрелы. Выяснилось, что делать стрелы — это охренеть какая долгая работа. Найти прямые ветки нужной толщины. Обстругать их до относительно ровного состояния. Сделать оперение из перьев (которые ещё надо собрать, а птицы здесь, сволочи, летают высоко и не хотят умирать от моих камней). Прикрепить наконечники. Проверить баланс. Двадцать штук, с каменными наконечниками и оперением из перьев самых плохо летающих птиц, похожих на индюков. Не идеально ровные, но летели терпимо. Протестировал на дереве с десяти метров — половина попала куда целился, половина — рядом. Для начала сойдёт.

На конец следующей недели я всё-таки собрался.

Не потому что стал смелее или решительнее. Просто запасы еды подходили к концу, а ловушки в последние дни приносили только мелочь — пару «белок» и одного тощего зайца. То ли звери поумнели, то ли я выбил всю интересную дичь в округе. Нужно было расширять территорию охоты, а заодно — посмотреть, что там вообще за пределами моего уютного уголка леса.

И сегодня утром, когда я в очередной раз нашёл причину остаться — «надо же докоптить мясо, оно само себя не закоптит» — что-то внутри щёлкнуло.

— Хватит, — сказал я вслух, и голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Либо ты идёшь, либо признай, что ты трусливое чмо, и живи с этим.

Вариант «трусливое чмо» не устраивал по целому ряду причин.

Собрался быстро — за последние дни я отточил этот процесс до автоматизма. Копьё — за спину, на перевязь из кожи. Булава на поясе. Нож там же. Сумка с припасами: вяленое мясо, копчёная рыба, орехи, тыквенная фляга с водой. На плечах — что-то вроде накидки из сшитых шкур, защищающей от холода и мелкого дождя. Выглядел я, наверное, как бомж-косплеер на средневековой ярмарке. Как бомж после месячного запоя, с ожерельем из клыков на шее и шрамами по всему телу. Но, во всяком случае, это было необычно. Местами даже стильно.

И когда наконец решился — небо разродилось таким ливнем, что впору было строить ковчег.

— Ну охренеть теперь, — сказал я, глядя на стену воды за пределами укрытия. — Вселенная, ты издеваешься?

Вселенная не ответила. Зато ответил гром — раскатисто, с оттяжкой, будто специально подчёркивая иронию момента.

Пришлось ждать ещё два дня, пока земля подсохнет настолько, чтобы не утонуть в первой же луже. За это время я успел: починить три ловушки, сделать запасной нож, съесть половину припасов от нервов и трижды передумать насчёт разведки.

Но на третий день после дождя небо было чистым, солнце светило приветливо, а желудок требовал новых впечатлений. Или хотя бы новой еды — запасы истощались.

— Ладно, — сказал я, взваливая на плечо сумку с припасами. — Сегодня точно иду. Без вариантов.

Охотничий инстинкт привычно сканировал окрестности. Мелочь шуршала в кустах, птицы — или что-то птицеподобное — щебетали в кронах. Ничего крупного и опасного поблизости.

Я двинулся на восток — туда, где лес, по моим наблюдениям, становился реже. Почему на восток? Да хрен его знает, если честно. Просто там лес казался реже, а значит — больше шансов найти что-то интересное. Реку, дорогу, деревню. Хоть что-нибудь, кроме бесконечных деревьев и тварей, желающих меня сожрать.

Утро выдалось пасмурным. Серые облака затянули небо, скрыв обе луны и местное солнце. Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Где-то вдали каркало что-то птицеподобное.

В последний раз оглядел лагерь — мой дом на протяжении месяца. Коптильня, сушилка, погреб с припасами. Укрытие, которое строил своими руками. Ловушки, расставленные вокруг.

— Ну, — сказал я, — пока, хата. Если повезёт — вернусь. Если не повезёт… ну, тогда какая разница.

И двинулся в путь.

Первые часы прошли спокойно.

Я шёл через лес, стараясь придерживаться направления на восток. Без компаса это было непросто, но Поиск следа помогал — я научился ориентироваться по мху на деревьях, по направлению ветвей, по десятку других мелких признаков.

Таланты работали фоном, фиксируя живность вокруг. Мелочь — грызуны, птицы, какие-то насекомоподобные твари

Один раз… Что-то большое. Очень большое. И очень, очень злое.

Направление — со стороны глубокого леса, откуда я пока не ходил. Расстояние — метров триста, может, чуть больше. Приближается.

Я замер, всматриваясь в заросли. Деревья там росли гуще, стволы толще. Между ними что-то двигалось — что-то настолько огромное, что ветки ломались, как спички.

Идентификация не срабатывала — слишком далеко. Но инстинкт орал во всю глотку: «БЕГИ, СУКА, БЕГИ!»

Я послушался инстинкта.

Рванул поглубже в заросли, не оглядываясь. За спиной раздался рёв — низкий, утробный, от которого листья на деревьях задрожали. А потом — треск. Что-то ломало деревья. Не обходило, не огибало — ломало нахрен.

— Вот хрена мне дома не сиделось, — злобно шипел я на бегу, перепрыгивая корни и петляя между стволами.

Тварь не преследовала — слава неведомым богам этого мира. Просто прошла мимо, оставив за собой дорожку из сломанных деревьев и примятой земли. Когда я вернулся назад, меня трясло. Не от страха — ну ладно, не только от страха — а от осознания масштабов опасности.

Что это было? Динозавр? Дракон? Местный аналог Годзиллы? Судя по уведенной картине — типа того.

Ствол толщиной метра в два, переломанный пополам. Верхняя часть валялась в стороне, корни торчали из земли, как спутанные волосы. Кора содрана, древесина изгрызена. На земле — следы борьбы: глубокие борозды, вырванные куски земли, кровь.

Много крови. Засохшей, почерневшей, но явно недавней.

Что-то крупное убило здесь что-то ещё более крупное. И сожрало. Судя по объёдкам — костям размером с моё бедро — не подавилось.

— Ага, — прошептал я, пятясь. — Понял. Тут не мой уровень. Возможно, пока.

Развернулся и пошёл в сторону. Быстро, но без паники. Главное — не бежать.

Лес менялся по мере продвижения на восток. Деревья становились ниже, реже. Появились поляны, заросшие высокой травой. Подлесок редел, и идти становилось легче. К полудню я вышел к небольшой речке — шире того ручья, который был рядом с лагерем, но всё ещё преодолимой вброд. Вода доходила до пояса, холодная, быстрая. Дно каменистое, с водорослями.

Перешёл, отжал одежду, двинулся дальше.

Лес здесь был другим — не таким густым, как вокруг моего лагеря. Деревья росли реже, между ними попадались поляны, заросшие высокой травой. Солнце пробивалось сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры. Красиво, если забыть, что за каждым кустом может сидеть что-то очень зубастое.

Поиск следа все так же работал на автомате, отмечая детали: вот тут проходило что-то копытное, вот тут — мелкий хищник, вот тут кто-то рыл землю в поисках корней. Обычная лесная жизнь, ничего особенного.

Старался держать средний темп — не быстро, чтобы не устать, но и не медленно. Делал остановки каждый час, пил воду, жевал вяленое мясо. Регенерация требовала калорий, так что экономить на еде было нельзя — мало ли как жизнь повернётся.

К полудню вышел к очередному ручью — небольшому, но с чистой водой. Пополнил флягу, умылся, посидел немного, отдыхая.

И тут охотничий инстинкт словно толкнул изнутри.

Что-то приближалось. Не одно — несколько. Среднего размера, двуногие. И они двигались целенаправленно. В мою сторону.

Люди?

Сердце забилось быстрее. Люди! Наконец-то! Может, они подскажут, где цивилизация, как отсюда выбраться, что вообще происходит…

Я поднялся, развернулся в сторону приближающихся силуэтов. Скрытность активировалась на автомате — привычка, въевшаяся за эти недели.

Из-за деревьев вышли трое.

И это были вот вообще нифига не люди.

То есть, формально — двуногие, прямоходящие, с руками, головами и всем, что полагается. Но на этом сходство заканчивалось.

Зелёная кожа. Острые уши. Приплюснутые носы с широкими ноздрями. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками, как у кошек. Зубы — острые, выступающие из-под губ клыками.

Гоблины. Ну, может, назывались они иначе — но с виду точно они.

Мать твою, гоблины. Как в фэнтези-играх. Как в фильмах. Гоблины, твою же мать.

Идентификация фауны, что характерно, на них не сработала. Флоры тоже — значит, не грибы. Но явно разумные. Это было и хорошо, и плохо одновременно.

Хорошо — потому что с разумными можно договориться.

Плохо — потому что разумные могут строить планы. И судя по тому, как эти трое расходились полукругом, окружая меня, планы у них уже были.

И планы эти мне вот совсем не нравились.

Вероятные гоблины были вооружены. У двоих — короткие копья с костяными наконечниками, у третьего — что-то вроде дубинки с шипами. Одежда — обрывки шкур, грубо сшитые в подобие комбинезонов. На поясах — мешочки, ножи, какие-то амулеты.

Тот, что с дубинкой, был крупнее остальных — видимо, главный. Он остановился метрах в десяти, оскалился, обнажая клыки, и что-то проворчал на непонятном языке.

Звучало как смесь рычания и хрюканья. Музыка для ушей, блин.

— Эээ… привет? — попытался я. — Мир, дружба, жвачка?

Главный гоблин снова что-то проворчал. Двое с копьями рассмеялись — неприятный, визгливый звук.

Потом главный указал на меня дубинкой и произнёс что-то, что явно не было приветствием. Скорее — требованием.

Я посмотрел на себя. Копьё, булава, накидка из чешуи, сумка с припасами. Ожерелье из клыков.

Они явно хотят мои шмотки. Конечно же. Кто бы, сука, сомневался. Даже в другом мире, даже среди первых встреченных гоблинов — гопники. Универсальная константа вселенной.

— Слушайте, ребята, — сказал я, медленно поднимая руки в примирительном жесте. — Давайте без глупостей, а? Вас трое, я один, всё понятно. Но у меня был очень тяжёлый месяц, и я не в настроении…

Главный гоблин рявкнул что-то короткое. Двое с копьями одновременно шагнули вперёд, наставив острия на меня.

Окей. Переговоры провалились. Что дальше?

Бежать? Они знают лес лучше меня, догонят.

Сдаться? Отдать снаряжение, которое делал неделями? Нахер такие варианты.

Драться? Против троих? Почему бы и нет, собственно?

Молниеносные рефлексы, не подведите, выручайте жопу.

— Ладно, — сказал я, опуская руки к оружию. — Вы сами напросились.

Главный гоблин оскалился шире и махнул рукой — сигнал к атаке.

Первый копейщик прыгнул на меня справа. Быстро — но не настолько быстро, как мне показалось бы раньше. Новый талант работал: время не то чтобы замедлилось, но… растянулось. Достаточно, чтобы увидеть движение копья, траекторию удара, точку, куда целился враг.

И успел уйти в сторону.

Копьё прошло мимо, гоблин по инерции пролетел вперёд. Мой локоть встретил его затылок — не сильно, но достаточно, чтобы сбить с ног.

Главный с дубинкой обходил сзади. Что-то, охотничий инстинкт ли, рукопашный бой, а может и просто интуиция предупредила за секунду до атаки — я нырнул вниз, дубинка просвистела над головой. Перекатился, вскочил, оказался лицом к лицу с главным. Он снова замахнулся — я выставил копьё, принял удар на древко. Руки загудели от силы удара, но выдержали.

Чувство расстояния подсказало: он слишком близко для копья, нужно отступить на шаг, может чуть больше. Рванулся назад, разрывая дистанцию. Первый копейщик уже поднялся, потирая затылок. Теперь все трое стояли полукругом, злые и настороженные. Лёгкой добычей я не оказался.

— Ну что, петушня зеленая? — спросил я, тяжело дыша. — Может, таки разойдёмся мирно?

Главный зарычал и снова бросился в атаку. За ним — остальные.

Следующие минуты слились в полнейший хаос.

Я уворачивался, блокировал, контратаковал — всё на системных способностях — своих-то не было, почти не думая. Молниеносные рефлексы в очередной раз подтвердили правильность выбора: я видел удары до того, как они достигали цели, успевал реагировать, успевал уходить.

Но их было трое. И они были быстрыми, злыми, опытными.

Копьё одного из них зацепило бок — неглубоко, но больно. Дубинка главного врезалась в плечо — накидка из шкуры приняла часть удара, но руку всё равно отбило. Я отступал, огрызаясь ударами. Один раз достал копейщика — наконечник вспорол ему предплечье, вполне себе красная кровь брызнула на траву. Подранок взвизгнул, отскочил.

Двое против одного. Уже лучше.

Но главный был сильным. И злым. Очень злым. Его удары становились всё яростнее, он рычал, брызгал слюной, глаза горели жёлтым огнём.

Я пропустил удар в бедро — нога подогнулась, я едва не упал. Только рефлексы спасли от следующего удара — в голову.

Надо было что-то менять. Так я долго не продержусь.

Копьё было слишком длинным для такой свалки. Я резко метнул его в главаря, зацепив бедро, и выхватив булаву, сократил дистанцию, стараясь держать цель между собой и оставшимся целым противником.

Главный гоблин оскалился, видимо, решив, что тактика для слабаков, и тоже рванул вперёд, замахиваясь дубинкой.

И получил булавой прямо в колено здоровой ноги.

Хруст. Вопль. Гоблин рухнул, хватаясь за ногу.

Второй копейщик — тот, что был ранен в руку — бросился на помощь вожаку. Я встретил его ударом в грудь, отшвырнул назад.

Теперь — добить.

Булава обрушилась на голову главного. Раз. Другой. Череп треснул, зелёная жижа брызнула во все стороны. Раненый в руку взвизгнул — то ли от страха, то ли от ярости — и бросился бежать. Очень шустро, как для истекающего кровью.

— Стой, сука! — рявкнул я, но он уже скрылся в кустах.

Догонять? С раненой ногой и отбитым плечом?

Да ну нахрен.

Я опустился на колени, тяжело дыша. Адреналин ещё бурлил в крови, руки тряслись. Рядом лежали два трупа — главный гоблин с размозжённой головой и второй копейщик, которого я, видимо, убил ударом в грудь. Не заметил даже, когда это случилось.

— Хорошо погуляли, — выдохнул я, оглядывая поле боя.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «УБИЙЦА РАЗУМНЫХ»

Поздравляем! Вы убили первых разумных существ, встреченных в этом мире. Как ощущения? Угрызения совести? Философские размышления о природе насилия? Нет? Ну и правильно — они только помешают.

НАГРАДА: +50 % опыта до следующего уровня

— Спасибо за поддержку, — даже и возразить нечего.

Раны. Надо проверить раны.

Бок — царапина, уже затягивается. Регенерация, я тебя люблю.

Плечо — ушиб, но кости целы. Поболит и пройдёт.

Бедро — глубокий порез, кровит. Это хуже, но минут через десять тоже затянется. Всё же лучше перестраховаться.

Я достал из сумки последние полоски ткани, перевязал ногу как мог. Туго, чтобы остановить кровотечение. Потом посидел немного, приходя в себя.

Итак. Что мы имеем?

Два трупа гоблинов. Один сбежал. Скорее всего, побежал за подмогой.

Это… это было плохо. Ну, если выражаться максимально деликатно.

Если он приведёт других — мне пиздец, тут уже не до деликатности. От троих я отмахался, но однозначно не отобьюсь от толпы.

Надо уходить. Быстро. Желательно — в противоположную сторону от того, куда сбежал выживший.

Но сначала — трофеи.

Обыскал трупы, забрал всё полезное: два копья (лучше моего, кстати. Обидно, конечно), дубинку с шипами, несколько ножей из какого-то тёмного металла (не камень!), мешочки с непонятным содержимым, амулеты.

Металл. У них был металл. Настоящие металлические ножи. Я повертел один в руках. Лезвие длиной сантиметров двадцать, зазубренное, но острое. Рукоять обмотана кожей. Грубая работа, но на порядок лучше моего каменного огрызка.

— Ну, в целом, пока в плюсе, — пробормотал я, засовывая нож за пояс.

Подобрал своё копьё, закинул сумку на плечо. Надо было уходить.

Но куда? Назад, в лагерь? Если гоблины меня выследят — приведут туда целую орду. Всё, что я строил, будет уничтожено. Вперёд, дальше на восток? Неизвестная территория, неизвестные опасности.

Или…

Я посмотрел в ту сторону, куда убежал выживший гоблин. На юго-запад, если я правильно ориентировался.

Там, скорее всего, их лагерь. Или деревня. Или что там у гоблинов бывает.

Безумная идея зародилась в голове. Настолько безумная, что я сначала отмахнулся от неё.

Но потом подумал ещё раз.

Выживший побежал за подмогой. Значит, он приведёт других. Сколько? Пятерых? Десятерых? Двадцать? Если я буду убегать — они будут преследовать. Рано или поздно догонят. Или найдут мой лагерь.

Но если я пойду за ними…

Если выслежу их лагерь…

Если ударю первым, пока они не ожидают…

Это было безумие. Чистое, незамутнённое безумие. Один человек против, возможно, целого племени гоблинов.

Но альтернатива — бегать всю жизнь, прятаться, ждать, пока меня найдут и прикончат.

— Ладно, — сказал я вслух, чувствуя, как внутри что-то переключается. — Раз уж начали — давайте закончим. Тем более, я ж не собираюсь ломиться в их лагерь и вызывать на честный бой.

Охотник должен охотиться. Даже если добыча — разумная и вооружённая.

Особенно если добыча — разумная и вооружённая.

Глава 9

Сидел на поваленном дереве, разглядывая мигающее окно, и пытаясь не думать о том, что только что еле отмахался от трех сраных карликов.

Получалось хреново.

Моральные терзания, к счастью, особо не терзали. Они первые начали. Гопники, блядь, межгалактические. За что и огребли, ибо нефиг. Размозжил череп одному, проломил грудину второму — и единственное, что я сейчас чувствовал, кроме лёгкого отвращения к мозговой жиже

Либо я адаптировался к этому миру быстрее, чем думал, либо я всегда был морально стойким, просто не знал об этом. Философский вопрос, достойный диссертации. Жаль, защищать её некому и негде. Да и не за чем.

— Ладно, — сказал я, отгоняя мысли. — Разберёмся потом. Сейчас надо думать о более насущных вещах… например, как стать сильнее.

Кстати, о сильнее. Пять очков характеристик. Куда вложить?

После боя с гоблинами ответ казался очевидным. Мне не хватало силы. Банально не хватало мощи в ударах. Когда лупил главаря булавой по башке, приходилось бить несколько раз. Если бы был сильнее — хватило бы одного.

Да и вообще, четыре боя подряд с разным противником показали чёткую картину: ловкость помогает не получать урон и быстрее атаковать, восприятие помогает замечать угрозу и быть точнее, выносливость помогает не помирать, если первые две не справились. А сила? Сила помогает быстро решать спорные моменты в свою пользу.

Один хороший удар вместо трёх средних. Пробить броню с первого раза, а не скрести по ней, как дятел по железу. Оторвать противнику руку нахрен, если он схватил за копьё. Ну, теоретически, в будущем… можно же пофантазировать.

Четыре очка — в силу. Одно — в выносливость, потому что её много не бывает, и вообще она моя любимица.

Характеристики обновлены

Сила: 6 → 10

Выносливость: 18 → 19

Приятное тепло разлилось по телу, сосредоточившись в мышцах. Я сжал кулак и разжал. Ощущалось… плотнее? Мощнее? Хрен знает, как описать, но разница была.

Поднял валявшийся рядом камень — размером с голову, килограммов двадцать, не меньше. Раньше пришлось бы напрячься, чтобы поднять двумя руками. Сейчас поднял одной, почти без усилий.

— Окак, — присвистнул я. — А если еще и перк на четырнадцати добавится…

Выслеживать раненого гоблина оказалось проще, чем я думал.

Тварь бежала, не разбирая дороги, оставляя за собой следы, видимые как рекламный билборд. Сломанные ветки, примятая трава, капли крови на листьях — Поиск следа читал всё это как открытую книгу. Большую такую книгу с картинками для дошкольников.

Вот тут он споткнулся — отпечаток колена в грязи.

Вот тут привалился к дереву — кровавый мазок на коре.

Вот тут, похоже, остановился передохнуть — примятая трава и лужица крови побольше.

— Беги-беги, сучонок, — двинулся я по следу. — Далеко не убежишь.

Преследовал осторожно, держа дистанцию. Охотничий инстинкт ощущал присутствие беглеца — слабое, удаляющееся, но стабильное. Он был напуган, ранен и явно не думал о том, что его могут преследовать. Типичная ошибка: решил, что раз выжил — значит, победил.

Нет, мой зелёный друг. Выжить — это только начало.

Лес здесь был другим. Деревья росли реже, но выше, их кроны смыкались далеко над головой, образуя почти сплошной навес. Солнечный свет пробивался редкими лучами, создавая причудливую игру теней. Подлесок густой, но проходимый — если знать, куда ступать.

Старался поддерживать скрытность — двигался от укрытия к укрытию, замирая при каждом подозрительном звуке. Раненая нога побаливала, но регенерация уже творила своё доброе дело — через час от пореза останется только розовый шрам.

След вёл на юго-запад, постепенно забирая к югу. Гоблин явно знал дорогу — несмотря на панику, он двигался уверенно, выбирая оптимальный маршрут между зарослями. Тоже шарит насчет передвижения в лесу.

Через полчаса преследования я почувствовал… изменение.

Охотничий инстинкт вдруг зафиксировал множество слабых сигналов впереди. Не один, не два — десятки. Маленькие, суетливые, сосредоточенные в одном месте.

Логово.

Я остановился, прижавшись к стволу дерева. Сердце забилось чаще. Вот оно. Гоблинское поселение. Прямо по курсу, может, в километре, может, чуть больше.

— Ну, здравствуйте, мои дорогие, — прошептал я. — Посмотрим, что у вас тут.

Дальше двигался ещё осторожнее. Каждый шаг — как по минному полю. Скрытность выжимал на максимум, стараясь не шуметь, не оставлять следов, не привлекать внимания.

След раненого гоблина привёл к небольшому оврагу. Я осторожно выглянул из-за дерева — и увидел его.

Он сидел на камне, прижимая к груди раненую руку. Зелёная кожа вокруг пореза потемнела, набухла — видимо, началось воспаление. Мог бы и сдохнуть по пути, но нет, все самому надо делать…

Рядом с ним стоял другой гоблин — крупнее, с шрамом через всю морду. Они о чём-то переговаривались, рычали, махали руками. Раненый явно объяснял, что случилось. Судя по жестам — очень экспрессивно объяснял. На меня, наверное, жаловался, стукач херов.

Шрамолицый выслушал, оскалился и влепил раненому целительную затрещину. Тот взвизгнул, чуть не свалился с камня. Потом шрамолицый развернулся и быстрым шагом направился куда-то вглубь оврага.

За подмогой, понял я. Сейчас соберёт отряд и пойдёт разбираться с наглым человечишкой, который посмел убить их сородичей.

Только меня там уже не будет. Облом, зелененькие.

Я проследил взглядом за шрамолицым. Овраг уходил вниз, расширяясь. Там, на дне, виднелось что-то… кучи мусора? Постройки?

Надо было посмотреть поближе.

Обогнул овраг по краю, прячась за деревьями и кустами. Охотничий инстинкт пульсировал предупреждениями — впереди было много живых существ. Очень много.

Наконец нашёл удобную точку наблюдения — поваленное дерево на краю обрыва, густо заросшее кустарником. Осторожно подполз, раздвинул ветки и посмотрел вниз.

И присвистнул.

Это была не просто стоянка. Это был, мать его, город. Ну, городок. Посёлок, во всяком случае. Ладно, деревня или хутор.

Овраг расширялся в небольшую долину, метров двести в длину и сотню в ширину. По дну текла речушка — приток того ручья, который я пересекал утром. Вдоль берегов стояли… хижины? Шалаши? Что-то среднее — конструкции из веток, шкур и грязи, некоторые с подобием дверей и окон.

Я насчитал штук тридцать построек. Может, больше — часть скрывалась за скалой.

И гоблины. Много гоблинов. Взрослые, мелкие (детёныши?), совсем крошечные. Они сновали между хижинами, что-то таскали, о чём-то спорили, дрались, жрали. Обычная деревенская жизнь, только зелёная и с клыками. На глаз прикинул примерное число: около сотни особей. Плюс-минус. Из них боеспособных — может, тридцать-сорок. Остальные — бабы, дети, старики. Хотя… как посмотреть, навалившись толпой, и детеныши могут доставить проблем, а в бою любая мелочь важна.

Так что сотня. Сто гоблинов против одного меня.

— Да ну нахер, — прошептал я, чувствуя, как энтузиазм резко идёт на убыль. — Я на такое не подписывался.

Одно дело — выследить небольшой отряд и устроить засаду. Совсем другое — штурмовать целое поселение.

Надо было менять план. Срочно. Я начал отползать назад, когда заметил кое-что интересное. На краю деревни, ближе к скале, стояла постройка побольше остальных. Не хижина —

Что они там охраняют? Может, оно и мне пригодится?

Присмотрелся внимательнее. У входа в постройку торчали какие-то… палки? Нет, не палки. Колья. С чем-то на вершинах.

Головы. Человеческие головы.

Вот же пидарасы.

Три головы на кольях. Мужчины, судя по всему. Волосы длинные, спутанные, кожа серая, глаза выклеваны. Давно мёртвые, но всё ещё узнаваемые.

Люди. Все-таки в этом мире люди есть.

И следом, сразу же, вторая мысль — на соседнем колу могла быть и моя голова. Живот скрутило от нахлынувшей паники… и что-то внутри меня резко переключилось. Страх никуда не делся, но к нему добавилось что-то другое. Холодное, расчётливое.

Ярость? Может быть. Или просто понимание: эти твари — враги. Не просто конкуренты за ресурсы, не просто хищники. Враги. И с врагами надо поступать соответственно.

Но не сейчас. Не в лоб. Не идиот же я… во всяком случае, не полный.

Пока продолжил наблюдение, стараясь запомнить расположение построек, тропинки, посты охраны. Если когда-нибудь вернусь сюда — информация пригодится. Охрана была не особо серьёзной. Двое у склада с головами, ещё двое у входа в долину — там, где овраг сужался. Остальные занимались своими делами, не обращая внимания на периметр.

Самоуверенные засранцы. Видимо, привыкли, что в округе никто не осмеливается их трогать.

Ну-ну.

Я уже собирался отползать, когда услышал шум.

Крики. Много криков. Гоблины забегали, засуетились. Из одной хижины выскочил крупный — крупнее остальных — с каким-то головным убором из перьев и костей. Вождь? Шаман? Он что-то орал, размахивая руками. Гоблины сбегались к нему, выстраиваясь в подобие шеренги. Вооружённые — с копьями, дубинками, даже с чем-то похожим на луки. Шрамолицый стоял рядом с вождём, что-то объяснял, указывая в мою сторону. Точнее — в ту сторону, откуда я пришёл.

Карательная экспедиция собиралась.

Я насчитал пятнадцать… нет, семнадцать вооружённых гоблинов. Плюс вождь. Восемнадцать рыл.

Против меня одного. Это было бы смешно, если бы не было так стремно.

Вождь закончил свою речь чем-то вроде боевого клича. Гоблины подхватили, завыли, застучали оружием о щиты. Потом строй развернулся и двинулся к выходу из долины. Ко мне. Вернее, туда, где они думали меня найти.

Пора сваливать, значит.

Я осторожно отполз от края оврага, поднялся на четвереньки, потом встал в полный рост. Скрытность всё ещё работала, но теперь каждый шорох казался оглушительным.

Надо было решить, что делать дальше.

Вариант первый: бежать. Вернуться в свой лагерь, собрать вещи и уходить подальше. Найти другое место, начать заново.

Вариант второй: устроить засаду на карательный отряд. Восемнадцать против одного — хреновые шансы, но если выбрать правильное место…

Вариант третий…

Вариант третий был самым безумным. Пока отряд будет искать меня там, где меня нет, я могу вернуться сюда. В деревню. Где осталось меньше половины боеспособных.

Нет. Это даже не безумие. Это самоубийство.

— Так, нефиг тут, — пробормотал я. — Ты не герой. Тебе нужно выжить, а не играть в Рэмбо.

Логика говорила: уходи. Инстинкт самосохранения орал: УХОДИ, БЛЯДЬ!

Все таланты скопом взвыли предупреждением — но поздно. Слишком поздно.

Что-то тяжёлое врезалось мне в спину. Я полетел вперёд, потерял равновесие, покатился по земле. Копьё выскользнуло из рук.

Перекатился, вскочил на ноги — и увидел их.

Пятеро. Пять гоблинов, вышедших из зарослей. С копьями, дубинками, ножами. И ещё двое сзади — аналогично вооруженные.

Семь. Семь против одного. И я уже без копья.

— Ага, — сказал я очевидное. — Вот теперь точно пиздец.

Они не стали разговаривать. Не стали требовать сдаться. Просто атаковали — все разом, со всех сторон.

Молниеносные рефлексы в очередной раз спасли мне жизнь. Время растянулось, я видел каждое движение, каждый замах. Нырнул под копьё первого, откатился от дубинки второго, пнул третьего в колено. Булава уже была в руке — выхватил на автомате. Врезал по морде четвёртому — тот отлетел, брызгая кровью. Увернулся от ножа пятого, контратаковал — попал в плечо, но не достаточно сильно. Они были везде. Копья тыкались со всех сторон, дубинки свистели в воздухе. Я крутился как волчок, отбивая, уклоняясь, контратакуя — но их было слишком много.

Копьё пробило бедро. То самое, которое уже было ранено в прошлый раз. Боль взорвалась ослепляющей вспышкой. Нога подогнулась, я завалился на бок. Булава выпала из руки.

Сверху навалились двое. Руки прижали к земле, колено врезалось в спину. Кто-то схватил за волосы, запрокинул голову. Перед глазами появилась зелёная морда с клыками. Гоблин что-то прорычал — торжествующе, злорадно — и занёс нож.

Нет. Не так. Не здесь. Не от этих тварей.

Что-то внутри — то самое, первобытное упрямое и злое — взорвалось яростью.

Рывок. Вырвал правую руку из захвата — так резко, что услышал хруст чужих пальцев. Схватил гоблина с ножом за горло, сжал. Он захрипел, выронил нож. Я продолжал сжимать — всё сильнее, сильнее, пока не почувствовал, как что-то хрустнуло под пальцами. Тело обмякло.

Остальные отпрянули — на секунду, на долю секунды. Этого хватило.

Я схватил выпавший нож — весь из того же говняного металла — и полоснул ближайшего по ногам. Он взвизгнул, упал. Следующий получил клинком в живот.

Трое осталось. Нет, четверо — один из тех, кого я ударил раньше, уже поднялся. Они отступили, перегруппировываясь. Я попытался встать — нога не держала. Кровь хлестала из раны на бедре, заливая землю.

Плохо. Очень плохо.

Гоблины переглянулись. Видимо, решали — атаковать или ждать, пока я истеку кровью сам.

Я не собирался давать им этот шанс. Метнул нож — не целясь особо, просто в направлении ближайшего. Попал в плечо. Не смертельно, но достаточно, чтобы он завыл и схватился за рану. Пока они отвлеклись — рванул в сторону. Не побежал — побежать я не мог. Похромал, поковылял, опираясь на деревья, постепенно разгоняясь — уже за пределами собственных сил.

За спиной приближались крики, пидары не собирались отпускать жертву.

Я ломился через заросли, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги. Раненое бедро горело огнём, каждый шаг был пыткой. Не уйду. С такой раной не уйду. Нужно укрытие. Место, где можно спрятаться, переждать.

Впереди — овраг. Тот самый, вдоль которого я шёл раньше. Крутой склон, заросший кустарником, на дне — камни и упавшие деревья. Не раздумывая, я прыгнул вниз.

Акробатика мне бы не помешала сейчас, ох как бы не помешала. Но у меня её не было, этого таланта, так

Сверху донеслись голоса. Гоблины стояли на краю оврага, что-то обсуждали. Видимо, решали, стоит ли лезть вниз за добычей. Я пополз. Не знаю, куда — просто прочь, подальше от них. Локтями, коленями, царапая землю ногтями.

Впереди — нагромождение камней. Щель между ними — узкая, тёмная. Достаточно большая, чтобы втиснуться.

Я втиснулся.

Боль, темнота, запах сырой земли. Я лежал, скрючившись, пытаясь не стонать, не дышать слишком громко.

Снаружи — звуки. Шаги, голоса. Гоблины спустились в овраг, искали меня. Охотничий инстинкт отслеживал их — четыре точки, движущиеся хаотично. Ближе. Дальше. Снова ближе. Одна прошла совсем рядом — я слышал дыхание, чувствовал вонь. Инстинктивно перестал дышать, замер, превратился в камень.

Шаги удалились. Потом — крики. Кто-то звал остальных. Они собрались, о чём-то поспорили, и… ушли?

Да. Уходят, удаляются. Инстинкт фиксировал, как четыре точки поднимаются по склону, отдаляются, исчезают из зоны восприятия. Ушли. Не нашли.

Я позволил себе выдохнуть. Потом — застонать. Потом — осмотреться, насколько позволяла теснота укрытия. Темно. Сыро. Воняет плесенью и чем-то ещё — может, дохлой крысой, может, моей собственной кровью.

Раны. Надо проверить, что там раны.

Бедро — хуже всего. Глубокий прокол, копьё прошло насквозь. Кровь всё ещё текла, хотя и медленнее. Регенерация работала, но не успевала справиться с повреждением.

Рёбра — болят при дыхании. Сломаны? Ушиблены? Не знаю. Дышать больно, но можно.

Левая рука — царапины, ссадины. Ерунда.

Спина — ушиб от первого удара. Терпимо.

Голова — гудит, в глазах мелькают звёздочки. Сотрясение? Возможно.

В целом — я был жив. Это уже немало. Но надолго ли?

Если не остановить кровотечение — истеку за пару часов. Регенерация хороша, но не всесильна. Ей нужно время и ресурсы — а у меня не было ни того, ни другого. Я нащупал сумку — каким-то чудом она осталась на плече. Внутри — остатки припасов, фляга с водой, полоски грязной ткани для перевязки. В темноте, в тесноте, с дрожащими руками — это было то ещё развлечение. Но я справился, хоть и кое-как. Тряпки пропитались кровью почти мгновенно, но давление помогло — поток замедлился, и судя по ощущениям края стали стягиваться корочкой.

Теперь — вода, нужно пить. Много пить, чтобы восполнить потерю жидкости.

Выдул полфляги, жадно, захлёбываясь. Потом откинулся назад, прижавшись к холодному камню. Всё тело трясло — то ли от холода, то ли от шока. Зубы стучали, руки не слушались.

Плохо. Очень плохо. Мне нужна помощь. Нужно тепло, еда, отдых. Но помощи не будет. Никто не придёт. Я один — в чужом мире, в яме под камнями, истекающий кровью.

— Не сдохнешь, — прошептал я сам себе. — Слышишь? Не сдохнешь. Ты уже столько пережил, не для того, чтобы подохнуть в какой-то норе.

Регенерация работала — я чувствовал знакомое тепло в ранах. Медленнее, чем хотелось бы, но работала. Если продержусь до утра — шансы резко вырастут.

Если продержусь.

Достал из сумки кусок вяленого мяса, начал жевать. Безвкусно, жёстко — но калории нужны для регенерации. Ел механически, не ощущая вкуса, просто заталкивая в себя топливо. Потом — ещё воды. Потом — попытка устроиться поудобнее в этой каменной щели.

Темнота сгущалась. То ли наступала ночь, то ли я периодически терял сознание — понять не получалось.

Перед глазами поплыли системные сообщения:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ЗДОРОВЬЯ

РЕКОМЕНДУЕТСЯ: НЕМЕДЛЕННЫЙ ОТДЫХ И ВОССТАНОВЛЕНИЕ

РЕГЕНЕРАЦИЯ АКТИВНА: СКОРОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СНИЖЕНА ИЗ-ЗА ИСТОЩЕНИЯ

Первая мысль спросонья была — «На кой хер я вообще сюда полез?»

Ни лута, ни опыта, ни ачивок — только пиздюлины.

Но я был жив. Это главное.

Сколько прошло времени? Судя по свету, пробивающемуся в щель между камнями — утро. Или день. Не знаю. Осторожно, очень осторожно выполз из укрытия. Каждое движение отзывалось болью, но вполне терпимой. Регенерация славно поработала за ночь.

Осмотрелся. Овраг был пуст. Никаких гоблинов, никаких звуков погони. Охотничий инстинкт подтвердил — в радиусе пятидесяти метров только мелкая живность.

Ушли. Действительно, ушли суки.

Я сел, привалившись к камню, и начал инвентаризацию повреждений. Бедро — рана затянулась корочкой. Ещё болит, но кровь больше не течёт. Двигаться можно, хоть и осторожно. Рёбра — ушиб, не перелом. Дышать больно, но уже легче. Остальное — мелочи. Царапины, ссадины, синяки. Ерунда по сравнению с тем, что могло быть.

Проверил снаряжение. Копьё — потерял. Булава — потерял. Лук со стрелами — каким-то чудом не выпал и не сломался. Сумка — на месте, но припасов осталось на один перекус.

В общем — в полной жопе, но все еще жив. Что уже неплохо.

Теперь — что делать дальше?

Вернуться в лагерь? Вроде бы логично. Там припасы, оружие, укрытие. Но гоблины могли выследить расположение лагеря, могли устроить засаду. С другой стороны — без нормального снаряжения я не выживу. Лук и полфляги воды — это не совсем подходящий арсенал для выживания в диком лесу.

Решено. Возвращаюсь в лагерь. Осторожно, аккуратно, готовый к любым неожиданностям.

Глава 10

Путь обратно занял почти весь день.

Не потому что далеко — потому что я двигался как черепаха. Как беременная черепаха в гипсе. Каждые пятьдесят метров останавливался, прислушивался, чуть ли не принюхивался. Паранойя? Возможно. Но учитывая, что совсем недавно кто-то получил знатных пиздюлей, паранойя была вполне оправданной.

Раненое бедро пульсировало болью при каждом шаге. Регенерация работала, но медленно — слишком много повреждений за слишком короткое время. Организм просто не успевал восстанавливаться. Соблазн вложить имеющиеся очки в выносливость был, и ещё какой… но перк за силу… но больше шансов не сдохнуть прямо сейчас…

Жрать хотелось неимоверно. Последний кусок вяленого мяса я сожрал ещё утром, и с тех пор желудок устраивал концерты, достойные симфонического оркестра. Урчание, бульканье, периодические спазмы — полный набор.

— Потерпи, родной, — бормотал я, поглаживая живот. — Фигня осталась. Будет тебе еда. Много еды. Ну, относительно много.

Живот не впечатлился обещаниями и продолжил свой концерт.

К полудню повезло — наткнулся на заячью тропу. Свежий помёт, примятая трава. Значит, где-то рядом норы. Я присел в разлапистых кустах, насколько смог, затаился, вынул лук и начал ждать.

Двадцать минут неподвижности. Сорок. Час.

Уже появилась мысль, что даже

Я натянул тетиву медленно, плавно. Целился в грудь — не в голову, слишком мелкая цель при моём состоянии, да ещё и с моим навыком… вернее, его отсутствием. Выдох. Пальцы разжались.

Тетива больно щёлкнула, стрела свистнула. Зверёк дёрнулся и рухнул на бок. Чистое попадание.

— Спасибо за понимание, товарищ заяц, — пробормотал я, прихрамывая к добыче.

Разделка заняла пару минут. Трофейным ножом вспорол брюхо, вытащил внутренности — печень, почки, лёгкие и сердце отложил отдельно, они пойдут первыми. Шкуру снимать не стал — тушку потащу целиком, не бросать же.

Теперь костёр. Но не абы какой.

Собрал сухой хворост — тонкую кору, мелкие ветки чего-то околохвойного, сухую траву. Выкопал ножом небольшую ямку, выложил дно плоскими камнями. Трут уложил горкой, поверх — щепки пирамидкой, затем ветки потолще. Поджёг с помощью лука и трута — всего минут за десять.

Пока костёр набирал силу, я заострил пару толстых веток — импровизированные вертелы. На них нанизал печень и сердце, на второй — куски мяса с задней лапы. Воткнул их по краям костра под углом, чтобы мясо висело над углями, но не касалось пламени.

Минут через десять потрошки были готовы. Я стащил их с вертела, остудил пару секунд и впился зубами. Горячее, сочное, с лёгким привкусом дымка. Восхитительно. Вопрос паразитов оставался открытым… да и хрен с ними, лучше получить глистов, чем дырку от копья.

Костёр аккуратно засыпал землёй, ветки и требуху прикопал поглубже, насколько смог.

Можно идти дальше, даже приободрился слегка. Насколько, что решил отложить вопрос распределения статов.

К вечеру я наконец увидел знакомые очертания — тот самый ручей, та самая поляна, те самые заросли. Дом, милый дом.

Остановился, прислушался. Внимательно просканировал окрестности: мелочь в кустах, птицы в кронах, что-то копошится у воды. Никаких гоблинов. Никаких крупных хищников. Ну, теоретически.

Но расслабляться было рано.

Я обошёл лагерь по широкой дуге, проверяя подходы. Следы — только мои, старые, полустёртые дождём. Ловушки — три из пяти сработали, но добычу растащили падальщики. Периметр — не нарушен, сигнальные верёвки на месте.

Гоблины сюда не добрались. Пока.

Рухнул на лежанку, чувствуя, как всё тело гудит от усталости. Хотелось просто лежать и не шевелиться следующие лет пятьсот.

Но желудок был категорически против такого плана.

Кое-как поднялся, дополз до погреба. Внутри — остатки экспериментов по сушке ягод, немного вяленой рыбы, горсть орехов. Не пир, но на первое время хватит. Заяц, опять же.

Развёл костёр, поставил в него горшок с водой, докинул несколько раскалённых головешек. Пока вода закипала, допотрошил зайца и вкинул вместе с остатками ягод.

Регенерация требовала топлива, и я не собирался её разочаровывать.

Ночь прошла беспокойно.

Я просыпался каждые полчаса, прислушиваясь к звукам леса. Охотничий инстинкт должен был предупредить об опасности, но всё равно каждый шорох заставлял вздрагивать. Снились гоблины — зелёные морды с клыками, жёлтые глаза, блеск металлических ножей.

Под утро забылся тяжёлым сном без сновидений. Проснулся от того, что солнце било прямо в глаза.

Первая мысль: «Жив».

Вторая: «Жрать».

Третья: «Надо что-то делать с этой зелёной заразой».

Осмотрел себя. Бедро — зажило, только розовый шрам и лёгкая боль при движении. Рёбра — уже не болят. Мелкие царапины — исчезли полностью.

Регенерация, я тебя обожаю. Серьёзно. Выходи за меня.

Следующие три дня я провёл в восстановлении и подготовке.

Первый день — еда. Охота, рыбалка, сбор всего съедобного в радиусе километра. Ловушки принесли ещё двух зайцев и какую-то птицу размером с курицу. Острогой добыл пяток рыбин. Нашёл заросли тех самых орехов и набил полную сумку.

К вечеру погребок был… ну, не забит под завязку, но смотрелся гораздо лучше. Хватит на неделю, если умеренно экономить. На три дня — если жрать как не в себя, что при активной регенерации весьма вероятно.

Второй день — оружие. Новое копьё из той же породы дерева, с наконечником из клыка болотного охотника. И ещё одно копьё — запасное. Потому что терять единственное оружие в бою — это очень, очень хреновая идея, я проверял.

Потом — стрелы. Много стрел. Двенадцать штук у меня было, сделал ещё полтора десятка. Наконечники — из кости, кремня, даже из зубов тех тварей, что попадались в ловушки. Не все одинаково хороши, но летают и втыкаются — а что ещё надо?

На третий день вернулся к тому месту, где произошла первая стычка с гоблинами. Осторожно, с максимальной скрытностью, готовый драпать при первых признаках опасности.

Трупы были на месте. Вернее, то, что от них осталось — падальщики неплохо поработали. Кости, обрывки одежды, пустые глазницы.

Чуть замутило, но я заставил себя обыскать останки. Один из ножей, который я выронил в бою, валялся в траве. Ещё нашёл мешочек с какими-то камешками — то ли валюта, то ли амулеты, хрен разберёшь.

Но, вообще-то, я сюда не за этим пришёл.

Поиск следа показал картину: карательный отряд прошёл здесь дня два назад. Потоптались вокруг трупов, пошарились в окрестностях, потом двинулись… на запад? Да, на запад, в сторону от моего лагеря.

Искали меня, не нашли, ушли в другом направлении.

Тупые зелёные ублюдки.

Но расслабляться было рано. Они вернутся. Рано или поздно — вернутся. Или пошлют новый отряд. Или…

Или я сам к ним приду. Ведь пока эти твари существуют — я не смогу спокойно жить в этом лесу. Буду постоянно оглядываться, ждать нападения, бояться каждой тени.

Нахуй такую жизнь.

Решение пришло внезапно, как щелчок выключателя. Я не буду сидеть и ждать. Я буду действовать. Не штурмовать их лагерь в лоб — это даже для меня слишком тупо. Но есть же и другие методы.

Вьетконг не даст соврать.

Я охотник, в конце концов. Значит, буду охотиться.

Следующая неделя прошла в подготовке.

Изучал окрестности гоблинского поселения — издалека, с максимальной осторожностью. Запоминал тропы, по которым ходили их патрули. Отмечал места, где они собирали еду, охотились, рыбачили.

У них была система — не такие уж и дикари, как оказалось. Патрули выходили дважды в день — на рассвете и перед закатом. Охотничьи группы уходили на целый день, возвращались с добычей. Рыбаки работали у реки, обычно по двое-трое.

И везде — возможности для засады.

Первую ловушку я поставил на тропе, которую использовали патрули. Не силок, понятное

— Добро пожаловать, гости дорогие, — маскируя яму, я вполне искренне радовался. — Приятного падения.

Вторую ловушку сделал у места, где гоблины рыбачили. Там берег был крутой, нависал над водой. Подкопал его так, чтобы обвалился от малейшего веса. Кто встанет на край — полетит вниз, на камни. Не смертельно, скорее всего. Но сломанные ноги — это тоже неплохо.

Третью… третью не успел. Потому что засёк троих гоблинов, двигающихся в мою сторону.

Я замер, вжавшись в кусты. Скрытность на максимум, дыхание замедлено, тело неподвижно.

Они прошли в двадцати метрах. Охотничья группа — с копьями, сетями, какими-то мешками. Переговаривались на своём мерзком языке, не подозревая, что за ними наблюдают. Надеюсь, что не подозревают.

Проводил их взглядом, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёмное и холодное. Трое. Всего трое. Без подкрепления, без связи с деревней.

Идеальная цель. Я последовал за ними. Не близко — метров пятьдесят, на пределе уверенного срабатывания охотничьего инстинкта. Достаточно, чтобы не потерять, недостаточно, чтобы заметили.

Они шли к реке. К тому самому месту, где я подкопал берег.

— Ну давайте, ребятки, — шептал я, пробираясь через заросли. — Папочка приготовил вам сюрприз.

Но они не пошли к подкопанному месту. Свернули раньше, к другому участку берега, более пологому и удобному.

Облом. Ладно. Значит, будем импровизировать.

Гоблины расположились на берегу, начали готовить снасти. Сети, какие-то крючки, копья с зазубренными наконечниками. Работали споро, привычно — явно не в первый раз. Обошёл их по дуге, занял позицию выше по течению. Деревья здесь росли близко к воде, давая отличное укрытие. До ближайшего гоблина — метров тридцать. Достал лук, наложил стрелу.

Руки не дрожали. Странно — я думал, будет сложнее. Всё-таки это не монстры, это… ну, почти люди. Разумные существа. Которые хотели меня, в лучшем случае, ограбить. Которые убивают людей и насаживают их головы на колья.

Первая стрела ушла с тихим свистом.

Попал. Не идеально — целился в шею, попал в плечо. Но гоблин взвыл, схватился за рану, выронил сеть.

Двое других среагировали мгновенно — развернулись, заозирались, выхватили оружие. Но меня не видели — слишком далеко, слишком хорошее укрытие.

Вторая стрела. На этот раз — в цель. Ближайший гоблин получил её в грудь, захрипел и рухнул в воду.

Двое осталось. Один ранен, один целый.

Целый заорал что-то на своём языке и ринулся в мою сторону. Быстро, очень быстро уродец — но бежать тридцать метров по неровному берегу, это время.

Время на ещё две стрелы.

Первая — мимо. Он увернулся, тварь шустрая. Вторая — в живот. Не смертельно сразу, но достаточно, чтобы он споткнулся, упал, покатился по земле, зажимая рану. Раненый в плечо даже не попытался атаковать. Развернулся и побежал — прочь, в сторону деревни.

Нельзя дать уйти. Я уже убедился, что это вредно для моего самочувствия. Стрела отправилась вдогонку. Попала в спину, между лопаток. Гоблин дёрнулся, сделал ещё пару шагов по инерции и рухнул лицом в грязь.

Я выждал минуту, прислушиваясь. Охотничий инстинкт показал: два угасающих сигнала, один — совсем слабый. Больше никого в радиусе восприятия. Вышел из укрытия, подошёл к ближайшему — тому, что со стрелой в животе. Он ещё был жив, смотрел на меня снизу вверх жёлтыми глазами, полными боли и ненависти.

Что-то прохрипел. Проклятие? Мольба о пощаде? Не знаю. Не завезли в мою Систему переводчика… наверное, только за донат.

Достал нож — тот самый, гоблинский, металлический — и перерезал ему горло. Быстро, чисто. Не из жалости — из практичности. Чем быстрее он сдохнет, тем меньше шума.

Кровь брызнула на руки, горячая и липкая.

Проверил остальных — мертвы. Обыскал тела, забрал всё полезное: оружие, мешочки с камешками, какие-то амулеты. Потом оттащил трупы подальше от воды, забросал ветками. Чем дольше они не найдут тела, тем лучше.

НАВЫК ПОЛУЧЕН: СТРЕЛЬБА (УР. 1)

— Ну наконец-то, — вытер я руки о траву. — Могли бы и раньше, кстати.

Вслушался в новый навык, попробовал прицелиться — появилось интуитивное понимание траекторий, ветра, упреждения при стрельбе по движущейся цели. Ничего конкретного, просто ощущение. Но полезное.

Возвращался в лагерь кружным путём, запутывая следы. Параноя? Да, снова. И снова — оправданная.

Вечером сидел у костра, перебирая трофеи. Три копья — неплохие, с железными наконечниками. Два ножа — тоже железные, один почти новый. Мешочки с камешками… присмотрелся внимательнее.

Не камешки. Монеты. Грубо отлитые, грязные, неровные, но явно монеты — с какими-то символами на обеих сторонах.

— Интересно, — пробормотал я, вертя монету в пальцах. — У них есть экономика?

Если есть монеты, значит, есть торговля. Если есть торговля, значит, они контактируют с кем-то ещё, торгуют с ними. С другими гоблинскими племенами? С людьми?

С теми людьми, чьи головы на кольях? Может, это у них такая программа защиты прав потребителей?

Мысль была интересной. Если гоблины торгуют с людьми — значит, где-то есть человеческое поселение. И либо оно далеко, либо люди там знают про гоблинов и как-то с ними уживаются.

Амулеты оказались интереснее. Костяные побрякушки с вырезанными символами. Один из них — череп какой-то мелкой твари, разрисованный красной краской.

Религия? Магия? Просто украшения?

Система никак не реагировала на амулеты. Ни описания, ни подсказок. Либо это просто хлам, либо у меня нет нужного навыка для идентификации. Ещё вариант — здесь пригодились бы загнанные под шконку мудрость с интеллектом, да.

Сложил всё в сумку, решив разобраться позже. Сейчас было важнее другое.

Три гоблина мертвы. Три рыбака, которые не вернутся в деревню.

Что сделают остальные?

Пойдут искать? Выставят усиленные патрули? Или решат, что рыбаки стали жертвой хищника, плюнут и забудут?

Скоро узнаем.

Следующие два дня я наблюдал за деревней.

Они нервничали. Патрули выходили чаще, группами по четыре-пять особей вместо обычных двух-трёх. Рыбаков не отправляли вообще — видимо, поняли, что что-то не так. Но тела не нашли. Хорошо спрятал, получается.

На третий день один из патрулей попал в мою яму.

Я не видел этого — услышал. Далёкий вопль, потом ещё один, потом — крики, топот, суета. Охотничий инстинкт показал множество сигналов, сбегающихся

— Ага, попались, пидорюги, — пробормотал я с мрачным удовлетворением.

Потом, когда всё успокоилось, осторожно подобрался поближе, чтобы оценить результат.

Яму успели отметить вешками, гоблин всё ещё лежал рядом — живой, к сожалению, но явно этой жизнью недовольный, судя по неестественно вывернутой ноге.

Итого: три гоблина убито за неделю, минимум один ранен. При моих нулевых потерях.

Неплохое начало.

НАВЫК ПОВЫШЕН: УСТАНОВКА ЛОВУШЕК УР. 3 → УР. 4

Вернулся в лагерь, чувствуя странную смесь эмоций. Удовлетворение от успеха. Тревога — потому что теперь они точно знают, что кто-то на них охотится. И что-то ещё, что я не мог определить. Может, это и есть та самая «охотничья лихорадка», о которой писали в книжках? Азарт погони, радость от удачной охоты? Только добыча — разумная. И это немного… напрягало. И совсем чуть-чуть пугало.

На следующий день гоблины нанесли ответный удар.

Я наблюдал издалека, как три группы по шесть-семь особей прочёсывали окрестности. Шли цепью, переговариваясь криками, проверяя каждый куст.

Тактика простая, но эффективная.

Скрытность на максимум, охотничий инстинкт показывает позиции всех групп. Я двигался между ними, как призрак — там, где они уже прошли, там, где не ждут. Один раз чуть не попался — гоблин развернулся раньше, чем я ожидал, едва не наткнулся на меня носом. Я замер, прижавшись к дереву, и он прошёл мимо, буквально в метре. Сердце колотилось так громко, что, казалось, весь лес слышит.

Но он не услышал. Не заметил. Ушёл.

НАВЫК ПОВЫШЕН: СКРЫТНОСТЬ УР. 2 → УР. 3

ПОЛУЧЕНА СЛУЧАЙНАЯ СПОСОБНОСТЬ: КАМУФЛЯЖ

Находясь в естественной среде (лес, горы, болото), ваше тело автоматически принимает окраску окружения. Эффект усиливается при неподвижности, но работает даже в движении. Не делает вас невидимым, но значительно затрудняет обнаружение.

Звучит круто, выглядит эффектно, но насколько это практично? В лесу — отлично. В городе или помещении — бесполезно. Хотя я пока в городе и не был, так что…

К вечеру гоблины вернулись в деревню. Злые, уставшие, ни с чем. А я сидел в своём лагере, в десяти километрах от них, и планировал следующий ход.

Игра продолжалась.

Прошло ещё две недели.

Две недели партизанской войны. Две недели засад, ловушек, редких столкновений.

Счёт: семь гоблинов убито, неизвестно сколько ранено. Мои потери: пара царапин, один раз чуть не поймали.

Они боялись выходить из деревни. Патрули сократились до минимума, охотничьи группы не отправлялись вообще. Сидели за своим хлипким частоколом и ждали.

Ждали меня? Или помощи откуда-то?

На пятнадцатый день я решил, что пора заканчивать. Не потому что устал — хотя устал, конечно. Постоянное напряжение, постоянная охота, постоянный страх. Это выматывало. Но ещё и ситуация изменилась.

Охотничий инстинкт засёк их ещё на подходе — большая группа, человек… то есть гоблинов тридцать, может, больше. Двигались с юга, к деревне. Подкрепление. Из другого племени, из другой деревни — не знаю. Но их было много. Слишком много для меня одного.

— Ну вот и всё, — пробормотал я, наблюдая из укрытия, как новые гоблины входят в деревню. — Время сваливать.

Это было разумное решение. Правильное решение. Я сделал всё, что мог — ослабил врага, проредил их ряды, сам прокачался. Но против полусотни вооружённых тварей у меня не было шансов. Пора искать новое место. Подальше от гоблинов, поближе к людям — если они этом мире не окажутся хуже гоблинов.

Вернулся в лагерь, начал собирать вещи. Всё самое ценное — оружие, припасы, инструменты. Остальное — костровище, постройки, ловушки — придётся бросить.

Жалко. Столько труда вложено… но жизнь дороже.

К утру я был готов. Полная сумка припасов, лук со стрелами, два копья (основное и запасное), булава, три ножа. Броня из чешуи болотного охотника. Накидка из шкур. Выглядел я как герой постапокалиптического фильма. Безумный Лесник: Дорога Гоблинов. Но это был мой стиль, и я им гордился.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ПАРТИЗАН»

Вы в одиночку терроризировали целое поселение на протяжении двух недель. Ваши методы неоднозначны, ваша мораль сомнительна, но результаты говорят сами за себя.

НАГРАДА: +1 ко всем боевым навыкам

ИМЯ:???

УРОВЕНЬ: 8

КЛАСС: ОХОТНИК

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила: 10

Ловкость: 14

Выносливость: 21

Интеллект: 6

Мудрость: 6

Восприятие: 15

Доступно очков характеристик: 5

НАВЫКИ

Выживание: ур. 8

Поиск следа: ур. 3

Скрытность: ур. 4

Ближний бой: ур. 4

Ремесло: ур. 5

Установка ловушек: ур. 5

Стрельба: ур. 2

ТАЛАНТЫ

Охотничий инстинкт

Регенерация

Молниеносные рефлексы

СПОСОБНОСТИ

Идентификация флоры

Идентификация фауны

Маскировка

Чувство расстояния

Оценка материалов

Понимание

Невидимость

Глава 11

Три дня пути на восток.

Три дня через бесконечный лес, который, казалось, никогда не закончится. Деревья, кусты, овраги, ручьи — и снова деревья. Иногда мне казалось, что я хожу по кругу, что лес специально водит меня за нос, не желая выпускать.

Но нет. Поиск следа и собственные метки на деревьях подтверждали: я двигаюсь в нужном направлении. Просто этот чёртов лес реально огромный.

На четвёртый день местность начала меняться.

Деревья стали реже, ниже. Появились поляны — не маленькие прогалины, а настоящие открытые пространства, заросшие высокой травой. Холмы, которых раньше не было, теперь вздымались тут и там, открывая вид на окрестности.

Я забрался на один из таких холмов и замер.

Люди.

Настоящие, мать их, люди. Не гоблины, не монстры, не животные даже. Обычные, двуногие, двурукие существа без зелёной кожи и выпирающих клыков.

Я наблюдал за ними с холма, спрятавшись в зарослях кустарника. Охотничий инстинкт фиксировал пятерых — все взрослые, все вооружённые. Двигались они уверенно, явно знали лес. Не заблудились, не паниковали — просто шли куда-то по своим делам.

Первая мысль была — выйти. Поздороваться. Спросить, как, блядь, пройти в библиотеку. Может, пойти в деревню, село, город — куда угодно, где есть крыша над головой, еда не из леса и хоть какое-то подобие нормальной жизни.

Вторая мысль была — подождать. Присмотреться. Понять, кто они такие.

После гоблинов я научился осторожности. Точнее, гоблины вбили её в меня копьями и дубинками — больно, зато ооочень эффективно. Так что я выбрал второй вариант.

Группа приближалась. Теперь я мог разглядеть детали.

Впереди шёл здоровый мужик — бритая голова, борода до груди, на плечах что-то вроде кольчуги. В руках — здоровенный топор на длинном древке. Лицо недоброе, взгляд цепкий. Явно лидер.

За ним — двое с копьями. Помладше, полегче, но тоже не из задохликов. Кожаные доспехи, шлемы какие-то корявые, на поясах ножи.

Четвёртый — лучник. Лук на плече, колчан

И пятый… пятый меня напряг больше всего. Старик в балахоне, с посохом, украшенным какими-то костями и перьями. Маг? Шаман? Жрец? Хер его знает, но выглядел он стрёмно.

Они остановились метрах в тридцати от моего укрытия. Лидер поднял руку, все замерли. Лучник показал куда-то влево — туда, где я вчера ставил ловушку.

Ну да, логично. Я же ушёл из старого лагеря, перебрался сюда, на восток. Расставил новые силки, оборудовал новое укрытие. И вот теперь эти ребята топают прямо к моим владениям. Вот смешно будет, если у них тут нужны всякие лицензии на охоту. Смешнее только, если браконьеров тут вешают без разговоров.

Лидер что-то сказал — я не расслышал, слишком далеко. Но по интонации понял: недоволен. Очень недоволен.

Потом старик выступил вперёд. Поднял посох, забормотал что-то. От навершия посоха потянулось слабое свечение — бледное, едва заметное.

Магия. Настоящая, блядь, магия. Прямо как в фэнтези-книжках. Я бы охренел, если бы не исчерпал запас охренения уже давно, когда впервые увидел системное окошко.

Свечение потянулось… в мою сторону.

Сердце ухнуло вниз. Он меня чует. Как-то, каким-то образом, этот костлявый старикан чует моё присутствие.

Скрытность взвыла предупреждением — бесполезно прятаться, если противник использует магию для обнаружения.

Выбор был простой: бежать или выходить. Бежать — значит показать, что я враг. Что прячусь, боюсь, веду себя подозрительно.

Выходить — рискованно, но даёт шанс на мирный контакт.

Я встал во весь рост, поднял руки ладонями вперёд.

— Эй! — крикнул я. — Я не враг! Просто путник!

Реакция была мгновенной.

Лучник вскинул лук, стрела легла на тетиву за долю секунды. Копейщики выставили оружие, разошлись по сторонам. Лидер выхватил топор, шагнул вперёд. Только старик не двигался — стоял и смотрел.

— Стой, где стоишь! — рявкнул здоровяк. — Руки держи на виду!

Язык. Я понимал его язык. Совсем не русский, даже не похож, что логично, но при этом все слова понятны. Интересно, почему с гоблинами так не работало?

— Стою! — крикнул в ответ. — Руки на виду!

Лидер приблизился, не опуская топора. Глаза прищурены, изучает меня. Взгляд задержался на моей одежде — остатках земной футболки и джинсов, которые очень гармонично дополнялись типа-доспехом из шкур. На ожерелье из клыков. На ноже гоблинском за поясом.

— Кто такой? Откуда?

— Путник. Издалека. Заблудился в лесу.

— Заблудился? — он хмыкнул недобро. — Значит, охотник? Авантюрист? Беглый?

— Охотник, можно и так сказать.

Старик что-то прошептал, и лидер кивнул.

— Шаман говорит, на тебе кровь гоблинов. Много крови. Ты убивал зелёных?

— Да. Но они напали первыми.

Лидер переглянулся с остальными. Что-то изменилось в их позах — не расслабились, но… стали менее агрессивными? Более веселыми? Да, похоже фраза про «напали первыми» их рассмешила.

— Сколько?

— Не скажу точно, штук пять. Может, больше.

Тишина. Лучник опустил лук, уставился на меня с каким-то новым выражением. Копейщики переглянулись.

— Один?

— Один.

— Врёшь.

— Нет.

Лидер смотрел на меня долго, оценивающе. Потом медленно опустил топор.

— Я Торвин. Охотник за головами из Чернореченска. Мы ищем гоблинье племя, которое разоряет окрестные деревни. Если ты говоришь правду — ты нам полезен. Если врёшь…

— Не вру.

— Докажи.

Я показал гоблинский нож. Потом достал из сумки горсть медных монет — трофеи с убитых.

— Достаточно?

Торвин усмехнулся. Не добродушно — хищно.

— Монеты зелёных. Их чеканят только в главном логове. Значит, ты был там?

— Был. Видел.

— Покажешь дорогу?

И вот тут у меня внутри что-то ёкнуло. Не знаю, что именно. Интуиция? Охотничий инстинкт? Или просто здравый смысл, который наконец проснулся?

— Что я получу взамен?

Торвин моргнул. Видимо, не ожидал такого вопроса.

— Жизнь, — сказал он просто. — Мы тебя не убьём.

— Это угроза?

— Это факт. Ты один, нас пятеро. У нас маг, оружие, опыт. У тебя — нож и лук, который ты не успеешь натянуть. Математика простая.

Я почувствовал, как внутри нарастает знакомое ощущение. Холодное, расчётливое. То самое, которое появлялось перед каждой дракой. Которого так не хватало мне в прошлой жизни.

— Гоблины тоже так думали. Может, математика не такая простая наука, как кажется?

Торвин нахмурился. Копейщики переглянулись.

— Дерзкий, — процедил лидер. — Не люблю дерзких.

— Не люблю, когда мне угрожают.

Пауза. Напряжение сгустилось, как перед грозой.

— Ладно, — Торвин криво усмехнулся. — Допустим, ты такой крутой, каким себя считаешь. Тогда предложение другое. Идёшь с нами, показываешь логово, помогаешь в бою. Потом получаешь долю добычи. Честный найм.

Звучало… разумно? Но что-то мне не нравилось. Взгляды копейщиков. Ухмылка лучника. Мёртвые глаза старика-шамана.

— Какую долю?

— Десятую.

— Пятую.

Торвин прищурился. Потом кивнул.

— Пятую. По рукам.

Инстинкты — и охотничий, и самосохранения, вкупе с банальной логикой — хором утверждали, что собеседник не врёт даже, а откровенно пиздит. И жить мне ровно до того момента, когда мы таки дойдём до логова.

Да похер, как-нибудь выкручусь.

Мы пожали руки. Его ладонь была жёсткой, мозолистой, сильной. Рукопожатие было крепким — чуть сильнее, чем нужно. Проверка.

Я сжал в ответ. Не слабее.

Что-то мелькнуло в его глазах. Удивление? Уважение? Раздражение?

— Как тебя звать-то, путник?

Хороший вопрос. Очень хороший. Я всё ещё не помнил своего имени — система показывала «???» в профиле. Но назваться как-то надо было.

— Охотник, — сказал я. — Просто охотник.

— Скромно. Ну, ладно, охотник. Веди.

Мы шли весь день.

Я вёл группу обходными тропами — теми, которые изучил за недели в лесу. Показывал, где безопасно, где опасно, где можно найти воду, где лучше не соваться. Они удивлялись. Молча, но я видел — удивлялись. Тому, как я двигаюсь. Как читаю следы. Как замечаю опасность до того, как она становится очевидной. А вот разговор так и не завязался, на все вопросы либо отмалчивались, либо отвечали максимально кратко и обтекаемо. Из полезного узнал только, что находимся мы в Диких Землях, людей здесь мало, а леса чем дальше на восток, тем глуше.

К вечеру мы остановились на ночлег. Разбили лагерь на небольшой поляне, развели костёр. Торвин выставил караул — сначала лучник, потом один из копейщиков.

Меня не включили в график. Я и не настаивал.

— Отдыхай, — бросил Торвин. — Завтра тяжёлый день.

Я кивнул, устроился у дерева, завернувшись в накидку. Но не спал. Охотничий инстинкт не давал расслабиться — что-то было не так.

Что-то в их поведении. В переглядываниях. В шёпоте, который они думали, что я не слышу.

Я лежал, обдумывая варианты.

Вариант первый: сбежать ночью. Тихо уйти, пока все спят. Проблема — лучник на карауле. И шаман с его магией. Хрен знает, что он может учуять, и насколько далеко.

Вариант

Вариант третий: увести их в ловушку. Довести до какого-нибудь опасного места, устроить им сюрприз.

Третий вариант нравился больше всего.

Я знал этот лес. Знал, где живут твари похуже гоблинов. Знал, где можно устроить засаду, откуда нет выхода.

Они хотели использовать меня как инструмент? Что ж. Посмотрим, кто тут инструмент.

Утром мы продолжили путь.

Я вёл их — но уже не к гоблинскому логову. Нет. Туда, где две недели назад я видел следы чего-то огромного. Туда, где сломанные деревья и кости размером с моё бедро.

Торвин ничего не подозревал. Шёл рядом, болтал о том, как они будут делить добычу. Сколько добычи в гоблинском логове, сколько рабов для продажи. Вопрос самок, кстати, не поднимался.

— Скоро, — сказал я, когда мы приблизились к опасной зоне. — За этим холмом.

Торвин кивнул, жестом приказал группе рассредоточиться. Лучник взял лук наизготовку, копейщики выставили оружие. Шаман начал бормотать что-то — видимо, готовил заклинание.

Я шёл первым, ориентируясь на навык. Только, в отличие от обычного, адекватного использования, шёл туда, куда идти не стоило. И пришёл.

— Что там? — спросил Торвин, поднимаясь следом.

— Смотри сам.

Внизу, в ложбине, лежала туша. Огромная, размером с автобус. Чешуйчатая, шестиногая, с головой как у крокодила.

Мёртвая.

— Виверна, — выдохнул лучник. — Дохлая виверна.

— Кто её убил? — Торвин побледнел.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но что бы это ни было — оно где-то рядом.

И в этот момент охотничий инстинкт, и так крайне неспокойный, просто взвыл.

Что-то приближалось. Быстро. Очень быстро.

— Бежим! — заорал я и рванул в сторону.

Они не успели среагировать.

Из зарослей выломилось ЭТО.

Я не знал, как оно называется. Идентификация не работала — слишком далеко, слишком быстро… и, скорее всего, слишком высокий уровень. Но я видел: четыре метра в холке, шерсть как металлические иглы, пасть размером с дверной проём.

Оно врезалось в группу как локомотив в стадо овец.

Первым полетел один из копейщиков — просто снесло, как кеглю. Он даже крикнуть не успел. Второго подхватило пастью, тряхнуло — хруст костей, брызги крови, всё.

Торвин орал команды, махал топором. Лучник пустил стрелу — она отскочила от шерсти-игл. Шаман что-то выкрикнул, от его посоха полетела молния…

…и ударила тварь прямо в морду.

Она заревела — может, от злости, может от боли, — и развернулась к шаману.

Не стал смотреть, что будет дальше, в целом и так понятно — моим новым знакомым пиздец. Никакой интриги.

За спиной — крики, рёв, хруст костей. Я бежал, не оглядываясь, петляя между деревьями, используя каждый навык, который у меня был. Скрытность помогала двигаться тихо. Поиск следа показывал путь. Охотничий инстинкт предупреждал об опасности. Через пять минут бега остановился, прижавшись к дереву. Прислушался, просканировал окрестности. Тварь была далеко — удалялась в противоположную сторону. Видимо, насытилась.

А люди?

Три точки. И двигаются в мою сторону.

Трое выжили. Разочаровала тварюшка, конечно. Или не голодная была.

И они шли за мной. Видимо, решили, что я их подставил. Или просто я им очень понравился, и хотелось продолжить общение. К сожалению, я не разделял их чувства — и двинулся вглубь леса. Туда, где знал каждое дерево, каждую тропу, каждый овраг. Туда, где у меня было преимущество.

И начал готовить ловушки.

Для начала классика, уже доказавшая свою эффективность на гоблинах: яма, замаскированная ветками и листьями. На дне — заострённые колья. Не глубокая — времени не было копать как следует — но достаточная, чтобы повредить ногу.

Вторую — ещё через полчаса. Растяжка из лианы, привязанная к согнутому молодому деревцу. Кто заденет — получит хлёсткий удар импровизированного гарпуна из сухой ветки, в грудь или голову.

Третью, четвёртую, пятую…

Навык установки ловушек подсказывал оптимальные места, лучшие конструкции. Маскировка делала их практически невидимыми.

Преследователи приближались. Медленнее, чем раньше — видимо, осторожничали. Но приближались.

Я уходил всё глубже в лес. Туда, где деревья росли гуще, где тени сгущались даже днём, куда, судя по всему, люди опасались соваться.

И ждал.

Первый крик раздался под вечер.

Короткий, резкий — и сразу оборвался. Что-то сработало.

— Один есть, — прошептал я.

А даже если нет — застряли там надолго, даже дольше, чем с трупом. Нужно ведь вытаскивать раненого, обрабатывать рану. А это время, которое можно будет использовать для новых приколов.

Обошёл их по широкой дуге, зашёл с тыла. Установил ещё три ловушки на предполагаемом пути отхода.

Потом нашёл удобную позицию — на дереве, с хорошим обзором — и стал наблюдать.

Торвин был жив. И шаман тоже. Третьим оказался лучник — он и попал в яму.

Двое копейщиков погибли там, с тварью. Шаман выглядел весьма потрёпанным — балахон изорван, посох сломан… в общем, определенные вопросы ко мне у них были, да.

Они провозились с лучником почти час, до темноты. Потом разбили импровизированный лагерь — без костра, чтобы не выдать позицию. Умно… Но я-то их уже вычислил.

Ночью я подобрался ближе. Скрытность с новым перком радовала — они не слышали, не видели, не чуяли. Даже шаман — то ли его потрепало сильнее, чем казалось, то ли сказалась поломка посоха.

Лучник уже оклемался, сволочь — либо аналог моей регенерации, либо у местных есть вполне приличная медицина… собственно, почему нет, раз магия имеется. Значит, нужно намекнуть понятнее.

Стрела вошла лучнику в горло. Он даже не вскрикнул — просто перестал дышать.

Я отступил в темноту до того, как кто-то что-то заметил, и наблюдал издалека, выжидая.

Они двинулись дальше — уже явно не в настроении преследовать меня, просто сваливая. Наконец-то поняли, что охотник и добыча поменялись местами.

Но я не собирался их отпускать.

Они знали обо мне. Знали, как я выгляжу, где примерно обитаю. Если выживут — расскажут другим. Нет. Свидетелей быть не должно.

Я преследовал их несколько часов. Не приближался, не нападал — просто шёл следом, на границе восприятия — у них явно были похожие на мой инстинкт способности, как минимум у шамана. Давил на нервы, не давал расслабиться.

К полуночи они были измотаны. Торвин прихрамывал — видимо, тоже зацепило во время атаки твари. Шаман едва переставлял ноги.

И пропустили ещё одну ловушку.

Шаман задел растяжку. Согнутое деревце распрямилось, врезалось ему в грудь. Старик отлетел, упал, захрипел — и получил стрелу в бок. Можно было и раньше — но я опасался

Торвин остался один. Ну, как один — тоже со стрелой.

Я вышел из укрытия.

— Ну, привет, — сказал я. — Как дела?

Торвин развернулся, выхватил топор. Здоровья у него явно было на троих — торчащее меж ребер древко, казалось, совсем не мешало.

— Ты! Падла! Ты нас подставил!

— Вы собирались меня убить. Я просто опередил.

— Убью! — он бросился на меня.

Измотанный, раненый, отчаявшийся — против отдохнувшего, готового, ждущего этого момента.

Молниеносные рефлексы сработали безупречно — следующий выстрел я сделал мгновенно… но тоже мимо. Зато ушёл от первого удара, нырнул под второй, всадил нож ему в бок.

Торвин охнул, покачнулся. Топор выпал из рук.

— Ничего личного, — сказал я, выдёргивая нож. — Просто вы охуели.

И ударил снова. Торвин рухнул.

Я стоял над телом, тяжело дыша. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Никаких угрызений совести, никакого сожаления. Только холодное удовлетворение от выполненной работы.

Это пугало. Немного. Но пугаться было некогда.

Шаман всё ещё дышал. Хрипло, с присвистом — видимо, сломаны рёбра. Он смотрел на меня мутными глазами.

— Пощади… — прохрипел он.

— Зачем?

— Я… я могу быть полезен… знания… магия…

— Твоя магия меня чуть не погубила. Зачем мне такая полезность?

Он закашлялся, изо рта потекла кровь.

— Проклятье… на тебе теперь проклятье… за убийство Торвина… его род… найдут тебя…

— Пусть ищут.

Я наклонился и закончил то, что начал.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ОХОТНИК НА ОХОТНИКОВ»

Вы убили пятерых разумных существ, превосходящих уровнем и считающих вас добычей. И неважно, была ли это самооборона, отчаянный порыв или холоднокровная задумка. Одно можно сказать точно: обратного пути уже нет. Да и вам он и не нужен.

НАГРАДА: +1 к силе, +1 к ловкости

НАВЫКИ ПОВЫШЕНЫ:

СКРЫТНОСТЬ УР. 3 → УР. 4

УСТАНОВКА ЛОВУШЕК УР. 4 → УР. 5

БЛИЖНИЙ БОЙ УР. 3 → УР. 4

Параллельно с изучением статуса обыскал тела. Не зря старался — нашёл много полезного: качественный нож Торвина (сталь, не кремень, и даже не железо!), кольчугу (повреждённую, но можно починить), мешочек с монетами, мешочек побольше — с припасами, несколько склянок с зельями. Сапоги тоже снял, с обоих — пускай не по размеру, но мои кроссовки практически рассыпались, а навыка сапожника я у себя не наблюдал.

У шамана — амулет на шее, светящийся слабым светом. Какой-то артефакт? Брать-не брать… возьму, пригодится.

Сложил трофеи в сумку, посмотрел на тела. Хоронить их не собирался — пусть лес позаботится.

Потом, наконец-то, распределил очки характеристик. Три — в силу, два — в выносливость. Сила достигла четырнадцати.

ХАРАКТЕРИСТИКА СИЛА ДОСТИГЛА ПОРОГОВОГО ЗНАЧЕНИЯ 14

ДОСТУПЕН ВЫБОР ТАЛАНТА

Ну, посмотрим, что предлагают.

1. МОЩНЫЙ УДАР

Ваши удары становятся значительно мощнее. Вы способны пробивать броню, ломать кости и отбрасывать противников. Особенно эффективно при использовании тяжёлого оружия.

2. ЖЕЛЕЗНАЯ ХВАТКА

Ваш захват становится невероятно сильным. Выбить оружие из ваших рук практически невозможно. Вы можете удерживать противника мёртвой хваткой, не давая ему вырваться.

3. НЕСОКРУШИМЫЙ ДУХ

Ваша воля укрепляет тело. Вы можете игнорировать боль и усталость в критических ситуациях, продолжая сражаться даже с тяжёлыми ранениями. Бонус к сопротивлению страху и ментальным воздействиям.

4. БЕРСЕРК

Вы можете впадать в боевое безумие, многократно увеличивая силу и скорость. В этом состоянии вы не чувствуете боли и страха. Однако теряете способность различать друзей и врагов, а после выхода из состояния наступает сильное истощение.

Удар — полезно, но у меня нет тяжёлого оружия. Пока, во всяком случае. Да и не вяжется с моим стилем.

Хватка — интересно, но очень уж ситуационно.

Берсерк — красиво, но опасно. Потерять контроль в бою — верный путь к могиле.

Дух… игнорировать боль и усталость. Продолжать сражаться с ранениями. Сопротивляться ментальным воздействиям. Огребаю я часто, чего ж там. Да и насчёт воздействий, взять того же шамана… Что, если в следующий раз встречу кого-то посильнее? Кого-то, кто может залезть в голову, заставить видеть то, чего нет… никогда не любил всяких там менталистов в фентези?

— Несокрушимый дух, — сказал я.

ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЁН

ТАЛАНТ ПОЛУЧЕН: НЕСОКРУШИМЫЙ ДУХ

Ощущение было… странным. Как будто что-то укрепилось внутри, в глубине разума. В том месте, где живут страх и сомнения. Они не исчезли. Но стали… управляемыми. Контролируемыми.

Я посмотрел на восток. Туда, где начинались Дикие земли.

— Ну что ж, — сказал я вслух. — Пора менять место жительства.

И двинулся в путь. Под комментарий Системы — давно, кстати, не было:

Вы убили первых встреченных представителей собственного вида, даже не попытавшись договориться. Ну, теоретически, они первые начали. Теоретически, у вас не было выбора. Теоретически, вы всё ещё можете считать себя приличным человеком.

Глава 12

Все-таки смена сезонов в этой местности присутствует, о чем мне прозрачно намекнули дождем.

И нет, не тем ласковым летним дождиком, под который приятно подставить лицо, нет. Это был серьёзный, обстоятельный ливень — холодные струи били по голове, стекали за шиворот, превращали землю под ногами в скользкое месиво. Ветер задувал под накидку, и я чувствовал себя так, будто кто-то методично поливает меня из ведра, параллельно включив вентилятор на максимум.

— Охренительное начало путешествия, — пробормотал я, пытаясь найти хоть какое-то укрытие.

Лес здесь был другим. Не тот, к которому я привык за последние недели — относительно редкий, проходимый, с понятной структурой. Нет. Этот лес был старым. Древним. Деревья-исполины вздымались к небу, их стволы были такой толщины, что я не обхватил бы их, даже раскинув руки. Кроны смыкались где-то высоко наверху, образуя почти сплошной навес, сквозь который дождь пробивался лишь отдельными струями.

Впрочем, этих «отдельных струй» хватало с головой. Причём с моей конкретной головой, которая и так уже промокла насквозь.

Охотничий инстинкт показывал россыпь мелких сигналов вокруг — лесная живность пряталась от непогоды кто куда. Крупного ничего не было, и на том спасибо. Драться под проливным дождём, скользя по грязи и не видя ни хрена — это точно не входило в мои планы на вечер.

Наконец нашёл подходящее место — огромный выворотень, корни которого образовали что-то вроде естественной пещеры. Внутри было относительно сухо, пахло землёй и прелыми листьями, но после часа под ливнем это казалось королевскими апартаментами. Забрался внутрь, скинул промокшую сумку, выжал накидку как мог. Кольчуга Торвина — я всё-таки надел её, несмотря на повреждения — противно холодила кожу сквозь остатки футболки. Но

Пока жевал, разглядывал трофеи при свете амулета шамана — тот светился ровным голубоватым светом, достаточным, чтобы различать детали. Полезная штука, кстати. Надо будет разобраться, что это за артефакт и как им пользоваться, вряд ли это просто светильник.

Нож Торвина оказался отличным — хорошая сталь, удобная рукоять, острый как бритва. В сравнении с моими гоблинскими железками — небо и земля, про мои кремневые поделки умолчим… во всяком случае, я старался. Кольчуга требовала ремонта: несколько колец разорвано, в одном месте зияла дыра размером с кулак. Видимо, та тварь в лесу постаралась. Но даже повреждённая, она была лучше, чем ничего.

Зелья… вот с зельями было сложнее. Три склянки разного цвета — красная, зелёная, синяя. Классика, мать её. Как в играх. Красное — здоровье? Зелёное — яд или противоядие? Синее — мана?

Имеющиеся навыки идентификации на них не срабатывали, что логично — растением или животным-то склянки не были. А ничего другого Система мне не отсыпала — видимо, это была прерогатива алхимиков или магов. А я ни тем, ни другим не был. Оставалось либо экспериментировать на себе (идея так себе), либо найти кого-то, кто разбирается (ещё более сомнительная идея после недавнего опыта общения с местными). Нет, были мыслишки, что вложившись в мудрость или интеллект, можно будет получить что-то наподобие — но очень уж вилами по воде писано.

Сложил зелья обратно в сумку, решив разобраться позже. Сейчас важнее было отдохнуть.

Дождь барабанил по земле, ветер выл в кронах деревьев, где-то вдали что-то протяжно выло — не то волк, не то что-то похуже. Охотничий инстинкт фиксировал далёкое присутствие, но не тревожился — значит, опасности не было.

Я закрыл глаза, привалившись спиной к корням, и провалился в беспокойный сон.

Проснулся от тишины.

Странно звучит, да? Обычно просыпаются от шума. Но я уже достаточно пожил в лесу, чтобы понимать: когда лес замолкает — это плохой знак. Очень плохой.

Глаза открылись мгновенно, рука сама легла на рукоять ножа. Охотничий инстинкт… ничего. Никаких сигналов. Мелочь, которая шуршала вокруг вечером, исчезла. Птицы не пели. Даже ветер затих.

Выглянул из укрытия.

Дождь закончился. Небо затянуто серыми облаками, но сквозь них пробивались лучи местного солнца. Капли воды блестели на листьях, с веток падали последние струйки. Красиво, если не знать, что эта красота может скрывать что угодно. Медленно, очень осторожно выбрался наружу. Уже в скрытности — я даже не думал об этом, просто двигался так, как научился за эти недели.

Осмотрелся.

Ничего. Никого. Пустой лес, влажный и молчаливый.

И тут я заметил следы.

Они были прямо у моего укрытия. Огромные, с когтями. Свежие — дождь ещё не успел их размыть. Что-то приходило ночью. Что-то очень большое. Стояло буквально в метре от входа в мою «пещеру». И ушло.

Поиск следа выдал информацию: четырёхлапое, тяжёлое — килограммов триста, не меньше. Когти загнутые, как у кошачьих. Подушечки широкие, адаптированные к мягкой лесной почве. Направление — пришло с севера, ушло на восток.

— Вот это я удачно вздремнул, — выдохнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Либо скрытность и камуфляж сработали идеально, либо тварь просто была сытой. Или… или что-то ещё. Какая-то причина, по которой она решила не лезть в явно обитаемое укрытие.

Не знаю. И знать не хочу. Главное — я жив.

Собрал вещи, проверил снаряжение. Всё на месте, ничего не пропало. Даже сумка, которую я бросил у входа, осталась нетронутой. Странно это всё. Очень странно. А еще стремно. Но размышлять некогда — пора двигаться. Чем дальше от этого места, тем лучше.

Следующие три дня я шёл на восток. Без конкретной цели, без карты, без малейшего представления о том, что меня ждёт впереди. Просто шёл — потому что стоять на месте было ещё хуже. Потому что где-то там, позади, остались гоблины и трупы охотников, за гоблинами, и рано или поздно кто-то начнёт задавать вопросы.

Шел, постоянно ощущая присутствие чего-то — много чего, на самом деле, и уже не только инстинктом. Мелкая живность, которая пряталась при моём приближении. Средние твари, державшиеся на расстоянии, но явно наблюдавшие. И где-то на границе восприятия — ощущение чего-то большого. Очень большого.

Я обходил их стороной. Каждый раз, когда инстинкт предупреждал о приближении чего-то крупного, менял направление, уходил в обход. Это замедляло продвижение, но альтернатива — встреча с местной мегафауной — не привлекала вообще. И на второй день нашёл реку. Настоящую реку, метров двадцать шириной, с быстрым течением и каменистыми берегами. Вода была холодной, прозрачной, а на дне виднелись тёмные силуэты рыб.

Река — это хорошо. Река — это вода, еда, ориентир. По реке можно идти, не боясь заблудиться. Рано или поздно река куда-то приведёт — к людям, к поселению… тут подумать нужно, конечно. Да хоть куда-нибудь.

Решил остановиться здесь на день-другой. Пополнить запасы, отдохнуть, осмотреться.

Первым делом — вода. Напился, наполнил флягу. Потом — разведка. Прошёлся вдоль берега, отмечая детали.

Следы на песке. Много следов — разных размеров, разных форм. Здесь явно был водопой для местной живности. Что означало две вещи: первое — дичь, которую можно добыть, второе — хищники, которые охотятся на эту дичь. Нашёл относительно безопасное место — небольшой мыс, с трёх сторон окружённый водой. Если что-то нападёт — путь отступления ограничен, но зато и подобраться незамеченным сложнее.

Разбил лагерь. Ну, как «разбил» — расчистил площадку, натаскал веток для укрытия, развёл костёр. Примитивно, но за несколько часов у меня было вполне приличное временное жилище.

Потом — рыбалка.

Острогу я потерял ещё в стычке с гоблинами, но сделать новую было делом пары часов. Нашёл подходящую ветку, заострил конец, добавил костяные зубцы из запасов. Не шедевр, но рабочий инструмент.

Рыба в этой реке была, причем в немалом количестве. Выглядела как обычная рыба — чешуя, плавники, хвост. Но размеры… Первая, которую я подстрелил, оказалась длиной с мою руку и весила килограмма три, не меньше. А судя по теням на глубине, это была мелочь. Там, в омутах, плавало что-то значительно более внушительное.

Идентификация фауны выдала:

РЕЧНОЙ ПАНЦИРНИК

Съедобен. Не агрессивен. Костная чешуя даёт хорошую защиту от хищников. Вкусовые

— Средние — это мы ещё посмотрим, — сказал я рыбе, которая уже не могла возразить.

Вечером, сидя у костра с куском жареного панцирника в руках, я впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на… спокойствие? Умиротворение? Не знаю, как это назвать. Просто ощущение, что прямо сейчас, в этот конкретный момент, всё не так уж плохо.

Река журчала, огонь потрескивал, где-то далеко выла какая-то тварь. Над головой — две луны, почти полные, заливающие лес серебристым светом. Красиво. Если не думать о том, что я застрял в чужом мире без малейшего понятия, как отсюда выбраться.

А рыба, кстати, оказалась вкусной. Система соврала.

Утро началось нормально — проверил ловушки (пусто), половил рыбы (две штуки), позавтракал. Потом решил исследовать окрестности — река рекой, но надо понимать, что вокруг.

Охотничий инстинкт, красавчик, предупредил за минуту до того, как я их увидел.

Стая. Штук двенадцать-пятнадцать особей, двигающихся цепочкой вдоль берега. Размером с крупную собаку, может, чуть больше. Вытянутые морды, острые уши, шерсть серо-бурая. Похожи на волков, но… не совсем. Что-то в пропорциях было неправильным — слишком длинные передние лапы, слишком массивные челюсти.

Идентификация сработала и на этот раз:

СЕРЫЙ ЗАГОНЩИК

Опасен. Стайный хищник. Умён, хорошо координируется с сородичами. В одиночку — средняя угроза. Стаей — очень высокая.

Заебись, чо. Стая опасных тварей движется прямо к моему лагерю. День определённо перестает быть томным.

Скрытность, камуфляж, выручайте — жопа-то у нас общая. Медленно, очень медленно отступил к ближайшему дереву, прижался к стволу.

Загонщики шли уверенно, не торопясь. Вожак — крупный самец с рваным ухом — периодически останавливался, нюхал воздух. Остальные двигались за ним, как хорошо отлаженный механизм. Они прошли мимо меня, в сторону лагеря. Остановились, обнюхали костровище, разворошили остатки рыбы, которые я закопал.

Вожак поднял голову, оскалился. Принюхался снова.

И посмотрел прямо на меня.

Время остановилось. Я не дышал. Не двигался. Даже сердце, казалось, перестало биться. Мы смотрели друг на друга — жёлтые глаза хищника и мои, человеческие. Секунда. Две. Три. Вожак фыркнул, отвернулся и потрусил дальше. Стая последовала за ним.

Я выдохнул только когда последний загонщик скрылся за поворотом реки.

— Ах ты ж ебаный ты нахуй, — прошептал я, чувствуя, как вылетает из груди сердце. — И другие удивительные истории…

Камуфляж сработал. Или вожак решил, что я не стою усилий. Или просто я невкусно пах. Не знаю. И не хочу знать. Но оставаться здесь больше нельзя. Они знают, что здесь есть что-то интересное. Могут вернуться. Могут привести других… хотя мне и этих с головой хватит. Собрал лагерь где-то за двадцать минут — рекорд, между прочим. Закинул сумку на плечо, проверил оружие. И двинулся дальше вдоль реки, стараясь держаться подальше от воды.

Следующая неделя превратилась в бесконечный марафон. Я шёл. Ел. Спал — урывками, в самых неожиданных местах, никогда дольше нескольких часов. Охотился, когда удавалось, голодал, когда нет. Прятался от хищников, обходил опасные участки, постоянно двигался.

Лес не становился приветливее. Скорее наоборот — чем глубже я забирался, тем более… чужим он казался. Деревья здесь росли какие-то неправильные. Стволы закручивались спиралями, ветви переплетались в немыслимые узоры, кора отливала странными оттенками — от тёмно-фиолетового до болезненно-жёлтого.

И грибы. Грибы были везде. Не те милые подберёзовики и лисички из земных лесов, нет. Огромные, светящиеся в темноте, шляпки размером с зонтик. Колонии мелких поганок, покрывающие целые поляны ядовито-розовым ковром. Что-то вроде плесени, растущей прямо на живых деревьях, пульсирующей слабым светом.

Идентификация флоры работала безотказно, но оптимизма не внушала:

ГРИБ-СВЕТЛЯЧОК

Несъедобен. Споры вызывают галлюцинации.

КОВРОВАЯ ПОГАНКА

Ядовит. Контакт с кожей вызывает сыпь и зуд.

ДРЕВЕСНЫЙ ПАРАЗИТ

Условно съедобен. Требует длительной термической обработки. Побочные эффекты: временное снижение восприятия.

— Да уж, — обходил я очередную россыпь светящихся шляпок, — грибочки тут знатные. Шаурмячники бы оценили.

Впрочем, не все грибы были бесполезны. На пятый день нашёл колонию чего-то, что система определила как «Рыжий губчатник». Съедобен, безопасен, вкус — «нейтральный». После недели на вяленом мясе и случайной рыбе даже «нейтральный» вкус казался деликатесом.

Набрал целую сумку, зажарил на костре. Текстура как у омлета, вкус как у… ну, примерно никакой. Но желудок был доволен, и не только.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 8 → УР. 9

Во век не сбиться нам с пути, нам пофигу куда идти… это плохая идея, неправильная.

Нет, серьёзно. Река, вдоль которой я шёл наугад, разделилась на три рукава, потом каждый из рукавов разделился ещё на несколько, и в итоге я оказался посреди болотистой дельты, где вода была везде, а суши — нигде.

— Приплыли, — резюмировал я, стоя по колено в мутной жиже.

Болото. Настоящее, классическое болото — с трясинами, камышами, гнилостным запахом и комарами размером с воробья. Комары, кстати, были особенно мерзкими. Не просто кусались — впивались, как пиявки, и отдирать их приходилось с кусками кожи.

Охотничий инстинкт показывал множество сигналов под водой. Что-то плавало там, в мутной глубине. Что-то большое, холодное, голодное.

— Так, ладно, — сказал я себе. — Без паники. Просто найди сухое место и подумай.

Сухое место нашлось через час поисков — небольшой островок, поросший какими-то кривыми деревцами. Не идеально, но лучше, чем стоять в воде и ждать, пока что-нибудь откусит ногу.

Забрался на островок, отдышался. Огляделся.

Болото тянулось во все стороны, насколько хватало взгляда. Туман висел над водой, скрывая горизонт. Где-то булькало, где-то что-то плескалось. Периодически над поверхностью появлялись пузыри — большие, маслянистые, лопающиеся с противным звуком.

— Отлично, — пробормотал я. — Просто отлично. Из леса в болото. Прогресс налицо.

Ночевать здесь было… неуютно. Мягко говоря. Островок был крошечным, деревья — хилыми, укрытия никакого. Костёр развести удалось, но топлива было мало, и огонь постоянно грозил погаснуть.

А ночью началось самое интересное.

Болото ожило. Отовсюду доносились звуки — плеск, бульканье, какое-то странное уханье. Светящиеся точки мелькали в тумане — не грибы, что-то другое. Глаза? Может быть. Охотничий инстинкт показывал движение со всех сторон. Что-то кружило вокруг островка. Много чего. Но не приближалось — держалось на расстоянии, наблюдало.

Я не спал всю ночь. Сидел у костра, держа копьё наготове, и смотрел в темноту. Иногда мне казалось, что я вижу силуэты — низкие, приземистые, скользящие по воде без единого всплеска. Иногда — что слышу шёпот. Но это, наверное, был просто ветер. Наверное. К утру я был измотан. Глаза слезились от недосыпа, голова гудела, в мышцах накопилась свинцовая усталость. Но останавливаться было нельзя — надо выбираться из этого проклятого болота. Направление…

Поиск следа… бесполезен. На воде следов не остаётся.

— Ладно, — сказал я. — Будем действовать по-старому. Выбираем направление и идём.

Двинулся туда, где туман казался чуть светлее. Может, там суша. Может — просто игра света. Узнаю, когда дойду.

Три дня по колено, по пояс, иногда по грудь в мутной воде. Три дня, перепрыгивая с кочки на кочку, проваливаясь в трясину, вытаскивая себя за волосы — в буквальном смысле, один раз пришлось ухватиться за собственные патлы, чтобы не уйти с головой.

Комары жрали заживо. Пиявки — те самые, похожие на мурен — водились здесь в изобилии и были совсем не прочь попробовать человечины. Один раз пришлось отдирать тварь размером с предплечье, которая присосалась к бедру. Заодно убедился, что все-таки это именно пиявки — крови высосано было доху… много, в смысле.

Еда закончилась на второй день. Голод терзал, но есть здесь было нечего. Вернее, было — всякая болотная живность, — но ловить её у меня не получалось. Рыба здесь была быстрой и пугливой, лягушки (или что-то на них похожее) прыгали прочь при малейшем движении.

На третий день я был на грани. Голодный, измотанный, покрытый укусами и царапинами. Регенерация работала, но ей нужны были ресурсы, которых у организма не осталось.

И тут увидел берег. Настоящий, твёрдый берег. Сухую землю, поросшую травой. Деревья — нормальные, не те болотные уродцы. Солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны.

— Да! — заорал я, плюхаясь на траву. — Да, блядь! Выбрался!

Лежал на спине, раскинув руки, и просто дышал. Смотрел в небо, где плыли белые облака. Слушал пение птиц — нормальных птиц, не болотных тварей.

Живой. Я живой. Еще и с прибытком.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «СКВОЗЬ ТРЯСИНУ»

Вы пересекли Гнилую Трясину — место, которое большинство разумных существ обходит за много лиг. Без карты, без проводника, почти без припасов. Поздравляем, вы либо очень везучий, либо очень упрямый. Скорее всего — и то, и другое. А вот насчет разумности есть некоторые сомнения.

НАГРАДА: +1 к выносливости, способность «Болотная стойкость» — сопротивляемость болезням и ядам повышена.

— Спасибо, блядь, за признание, — оценил я подгон.

Но, по правде говоря, награда была неплохой. Сопротивляемость болезням — это то, что надо после трёх дней в гнилой воде. Кстати да, вопрос со всякими бактериями… хотя, нет — если бы этот вопрос действительно стоял, я бы еще в первые дни благополучно помер от дизентерии. Тогда в чем смысл стойкости к болезням? Есть более мощные, пробирающие? У меня высокие статы и можно не боятся? Вопросы, вопросы…

В любом случае, первым делом — вода. Чистая вода, не болотная жижа — даже если мне оно и не вредно, просто достало. Нашёл ручей неподалёку, напился до звона в ушах, умылся, попытался отмыть одежду. Получилось так себе — грязь въелась намертво, но хоть запах стал терпимее.

Потом — еда. Срочно, немедленно, сейчас.

Охотничий инстинкт засек несколько мелких сигналов поблизости. Какая-то живность, не опасная. Я двинулся на перехват, стараясь не шуметь.

Белка. Ну, не совсем белка — хвост короче, уши круглые, шерсть с зеленоватым отливом. Но размер примерно тот же, и главное — съедобная.

Жарил её прямо там, у ручья, не в силах ждать… и не в этом смысле. Мясо было жёстким, волокнистым, с каким-то странным привкусом. Плевать. Я сожрал всё, включая внутренности — печень, почки, сердце. Регенерации нужны калории, и много. После еды стало легче. Мир перестал кружиться, в голове прояснилось, даже смог нормально осмотреться.

Лес был красивым. По-настоящему красивым, без всяких «но». Высокие деревья с изумрудной листвой, мягкий мох под ногами, цветы — яркие, разноцветные — на полянах. Птицы пели, бабочки порхали. Идиллия, блин.

Подозрительно.

Слишком хорошо. Слишком мирно. После всего, что я видел в этом мире, такое место казалось ловушкой.

Но охотничий инстинкт молчал. Никаких угроз поблизости. Только мелкая живность и… пустота. Странная, неестественная пустота там, где должны быть крупные хищники.

— Ладно, — сказал я. — Посмотрим, что тут за подвох.

Подвоха не было.

Вернее, я его так и не нашёл. Провёл в этом «райском» лесу пять дней, ожидая подставы на каждом шагу. Но её не было. Дичи здесь было в избытке. Зайцы, «белки», какие-то птицы размером с фазана — всё это буквально выпрыгивало под ноги. Как будто местная живность никогда не видела охотника и не знала, что людей надо бояться. Может, и не видела. Может, я первый человек, который забрёл так далеко.

Мысль была… странной. И немного пугающей. Если люди сюда не заходят — значит, есть причина. Может, я просто ещё не нашёл эту причину. Но пока — пока я наслаждался передышкой. Разбил нормальный лагерь. С укрытием, с костровищем, с местом для хранения припасов. Поохотился, порыбачил, набрал грибов и ягод. Запасы росли, силы восстанавливались.

Кольчугу Торвина починил — как смог, без кузнечных инструментов. Заменил порванные кольца кусками проволоки, которую выплавил из гоблинских ножей. Получилось криво, но вроде держалось.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 6 → УР. 7

На третий день нашёл что-то интересное. В роли интересного сегодня были руины. Старые, заросшие, почти полностью скрытые лесом. Каменные стены, провалившаяся крыша, остатки какой-то кладки. Что-то вроде дома или небольшого храма — сложно сказать.

Охотничий инстинкт молчал. Никаких живых существ внутри.

Я осторожно, по миллиметру приблизился, осматривая каждый камень. Следов недавнего присутствия не было — всё заросло мхом и травой, пауки сплели паутину в каждом углу.

Внутри — пусто. Только обломки камня, куча листьев, какие-то полусгнившие остатки. Ничего ценного… на первый взгляд.

Поиск следа подсказал: под слоем мусора что-то есть. Что-то металлическое.

Начал раскапывать — осторожно, не зная, что найду. Может, ловушку. Может, чью-то могилу. Может…

Сундук. Маленький, ржавый, с сорванным замком. Кто-то открывал его до меня, причём давно — металл проржавел насквозь. Внутри — остатки ткани, какие-то истлевшие бумаги и… хуй.

Самый настоящий — очень узнаваемый силуэт, выложенный из соржавевших звеньев цепочки, видимо ранее опоясывавшей сундук.

Не… ну, в принципе, смешно. Чувствовалась за всем этим какая-то история.

Глава 13

Путь на юг занял ещё неделю.

Лес здесь был густым, труднопроходимым, но относительно безопасным. Крупных хищников я не встречал, только мелочь. Еды хватало, воды — тоже. Шёл не торопясь, восстанавливая силы после болота. Охотился, собирал, делал запасы. И на очередном зайце невидимая полоска опыта наконец заполнилась. Даже

НАВЫК ПОВЫШЕН: СТРЕЛЬБА УР. 2 → УР. 3

ПОЛУЧЕНА СПОСОБНОСТЬ: УПРЕЖДЕНИЕ — вы инстинктивно предугадываете движение цели, повышая точность стрельбы по движущимся объектам.

И пускай теперь хоть кто-то усомнится, что я настоящий охотник. Застрелю нахер.

С учётом награды за болото выносливость уже достигла двадцати четырёх, так что выбор был очевиден. Ну и ещё одно очко в восприятие — просто потому что.

ХАРАКТЕРИСТИКА ВЫНОСЛИВОСТЬ ДОСТИГЛА ПОРОГОВОГО ЗНАЧЕНИЯ 28

ДОСТУПЕН ВЫБОР ТАЛАНТА

СЛЕДУЮЩИЙ ВЫБОР ТАЛАНТА БУДЕТ ДОСТУПЕН ПРИ ДОСТИЖЕНИИ ЗНАЧЕНИЯ 56

Двадцать восемь. Серьёзная цифра, красивая. Вдвое больше, чем для первого таланта в этой характеристике. Логично предположить, что и варианты будут посерьёзнее.

Не ошибся, кстати.

1. НЕУЯЗВИМЫЙ

Ваше тело достигает предела человеческой прочности и выходит за него. Вы способны выдержать удары, которые убили бы обычного человека, продолжать сражаться с ранами, от которых другие потеряли бы сознание. Болевой порог повышен вдвое. Шанс получить критическое ранение снижен. Вы можете игнорировать эффекты, вызывающие оглушение или потерю сознания.

2. АДАПТИВНЫЙ МЕТАБОЛИЗМ

Ваш организм адаптируется к любым условиям. Экстремальный холод или жара наносят меньше урона. Вы способны переваривать практически любую органику без вреда для здоровья. Потребность в еде и воде снижена вдвое. Яды и болезни действуют на вас в три раза слабее и выводятся из организма в пять раз быстрее.

3. ВТОРОЕ СЕРДЦЕ

В вашем теле формируется дополнительный орган, дублирующий функции сердца. Вы способны пережить ранения, которые для других смертельны. Потеря крови при ранениях замедлена вдвое. При критическом падении здоровья активируется аварийный режим, позволяющий действовать ещё 10 минут даже с несовместимыми с жизнью травмами. После активации аварийного режима требуется длительное восстановление.

4. НЕУТОМИМЫЙ

Усталость становится для вас чужим понятием. Вы способны бежать, сражаться или работать сутками без отдыха. Запас выносливости увеличен втрое. Восстановление сил происходит в два раза быстрее. Сон требуется только раз в три дня, при этом четырёх часов достаточно для полного восстановления.

Четыре варианта. Четыре способа стать ещё менее убиваемым — или более живучим, тут уж как посмотреть.

Я сидел на поваленном стволе, разглядывая системное окно, и пытался думать. Возможно, конечно, имей в интеллекте не шесть единиц, думалось бы лучше. Но думать все равно надо — от этого выбора зависело, как именно я буду не умирать в ближайшем будущем. Каждый вариант звучал круто. Каждый решал какую-то проблему. Вопрос — какую проблему я хочу решить больше всего?

Адаптивный метаболизм — штука полезная. Жрать всё подряд без последствий, меньше страдать от холода и жары, сопротивляться ядам. После той истории с болотом, где я чуть не сдох от голода и холода одновременно, это звучало привлекательно. Но… но это про выживание в спокойных условиях, когда непосредственная опасность миновала. Да и на случай заразы буквально недавно от достижения перепало.

Второе сердце — вот это серьёзно. Буквально запасная жизнь. Десять минут после смертельного ранения — это охренеть сколько. Можно добить врага, можно отползти, можно… да мало ли что можно за десять минут. Но формулировка настораживала. «После активации аварийного режима требуется длительное восстановление». Насколько длительное? День? Неделю? Месяц? Система, как обычно, не уточняла. А лежать беспомощным в лесу, полном тварей, которые хотят тебя сожрать, — так себе перспектива.

Неутомимый — тоже неплохо. Бегать сутками, спать раз в три дня, восстанавливаться вдвое быстрее. Для того, кто постоянно куда-то идёт, убегает или догоняет, — идеальный выбор. Но… у меня уже есть регенерация. И «Несокрушимый дух». И выносливость под тридцать единиц. Сколько ещё мне нужно выносливости, чтобы чувствовать себя в безопасности?

Остаётся Неуязвимый.

Я перечитал описание ещё раз, вдумчиво, по словам.

«Ваше тело достигает предела человеческой прочности и выходит за него».

Выходит за него. То есть — больше не человеческая прочность. Что-то сверх.

Мама, ты не понимаешь, я супермен.

«Вы способны выдержать удары, которые убили бы обычного человека».

Вспомнил болотного охотника. Его хвост, который едва не переломал мне рёбра. Когти, оставившие шрамы от плеча до локтя. Если бы тогда у меня был этот талант…

«Продолжать сражаться с ранами, от которых другие потеряли бы сознание».

Вспомнил сраных гоблинов. Копьё в бедре, кровь, хлещущую ручьём. Как я полз по оврагу, теряя сознание, едва не сдох в той каменной щели.

«Болевой порог повышен вдвое».

Очень даже кстати. Боль — это то, что замедляет, сбивает с толку, заставляет делать ошибки. Если я смогу её игнорировать — или хотя бы частично игнорировать…

«Шанс получить критическое ранение снижен».

Тоже неплохо. Хотя непонятно, как это работает — кости становятся крепче? Органы прячутся куда-то? Или просто Система решает, что вот этот удар почему-то не пробьёт печень?

«Вы можете игнорировать эффекты, вызывающие оглушение или потерю сознания».

Сколько раз я мог потерять сознание за последние недели? От боли, от потери крови, от удара по голове? Каждый раз это могло стоить жизни.

В общем, все в масть.

— Неуязвимый.

ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЁН

ТАЛАНТ ПОЛУЧЕН: НЕУЯЗВИМЫЙ

Меня накрыло. Не побоюсь этого слова, жмыхнуло. Не боль, не дискомфорт — скорее… уплотнение? Укрепление? Как будто каждая клетка тела стала чуть плотнее, чуть крепче, чуть устойчивее. Кожа казалась той же на ощупь, но под ней словно появился дополнительный слой — невидимый, неосязаемый, но реальный.

Я сжал кулак. Обычное ощущение. Ударил по стволу дерева — не сильно, просто проверить. Костяшки не заболели. Вообще. Удар, который раньше оставил бы синяк, прошёл как… как ничего.

— Интересно, — пробормотал я, разглядывая руку.

Попробовал ещё раз — сильнее. Кора треснула, костяшки покраснели, но боль была… фоновой? Как будто я смотрел на неё со стороны, а не чувствовал напрямую.

— Очень интересно.

Проверять талант дальше не стал — не хватало ещё покалечиться ради эксперимента. Вместо этого обновил статус, полюбовался на новую строчку в списке талантов и начал собираться.

День только начинался, погода хорошая, а мне ещё предстояло решить, что делать дальше. Оставаться в этом райском лесу было соблазнительно — еда, вода, относительная безопасность. Но что-то подсказывало, что вечно прятаться не получится. Рано или поздно придётся выходить к людям, искать цивилизацию, налаживать контакты с этим миром по-настоящему.

А для начала — вернуться к тем руинам. Посмотреть внимательнее, обустроить нормальный лагерь. Каменные стены — это вам не шалаш из веток, даже если крыша провалилась.

Я закинул сумку на плечо и двинулся в путь, по пути изучая, что ж я теперь из себя представляю.

Статус

ИМЯ:???

УРОВЕНЬ: 9

КЛАСС: ОХОТНИК

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила: 14

Ловкость: 15

Выносливость: 28

Интеллект: 6

Мудрость: 6

Восприятие: 17

Доступно очков характеристик: 0

НАВЫКИ

(способности: идентификация флоры, идентификация фауны)

Поиск следа: ур. 4

(способности: чтение следа)

Скрытность: ур. 4

(способности: камуфляж)

Ближний бой: ур. 5

(способности: чувство расстояния)

Ремесло: ур. 6

(способности: оценка материалов, понимание)

Установка ловушек: ур. 5

(способности: маскировка)

Стрельба: ур. 3

(способности: упреждение)

ТАЛАНТЫ

Охотничий инстинкт

Регенерация

Молниеносные рефлексы

Несокрушимый дух

Неуязвимый

ОСОБЫЕ СПОСОБНОСТИ

Болотная стойкость

ДОСТИЖЕНИЯ

ЕЩЁ ЖИВ? НИЧЕГО СЕБЕ!

ПЕРВАЯ КРОВЬ

ГУРМАН ПОНЕВОЛЕ

СОБИРАТЕЛЬ

ДОМОСЕД

КУСТАРЬ-САМОУЧКА

ТРАППЕР

КРЫСОЛОВ

УБИЙЦА ЧУДОВИЩ

ПАРТИЗАН

УБИЙЦА РАЗУМНЫХ

ОХОТНИК НА ОХОТНИКОВ

СКВОЗЬ ТРЯСИНУ

Руины нашёл без проблем — «Поиск следа» уверенно вёл по собственным следам двухдневной давности. Старые камни выглядели так же — заросшие мхом, увитые плющом, тихие и заброшенные. Охотничий инстинкт по-прежнему молчал. Никакой живности внутри, никакой опасности снаружи. Идеальное место для лагеря.

Обошёл периметр, оценивая фронт работ. Стены были крепкими — толстая кладка из серого камня, местами выщербленная, но в целом держалась. Две стены стояли почти целыми, третья частично обрушилась, четвёртой не было вообще — только фундамент, заросший травой. Крыша… крыша была проблемой. Точнее, её отсутствие. Несколько балок ещё держались, но большая часть провалилась внутрь, образовав кучу гнилого дерева и обломков.

— Ладно, — сказал я, скидывая сумку. — Работы много, но справимся.

Первым делом — расчистка. Вытащил наружу всё, что можно было вытащить: гнилые доски, обломки камня, кучи листьев и мусора. Работа была муторной, но медитативной — руки делали своё дело, а голова думала о своём.

О том, как я здесь оказался. О квартире, которую, наверное, уже сдали кому-то другому. О работе, где меня, наверное, уже уволили за прогулы. О… Память услужливо выдавала пустоту. Всё, что было до пробуждения в лесу, — размытые обрывки, ощущения без деталей. Я помнил, что работал. Помнил усталость. Помнил кофе и экран компьютера.

А потом — ничего.

— Да и хер с ним, — решил я, выбрасывая очередную охапку гнилья. — Что было, то было. Сейчас важнее, что будет.

К полудню внутренность руин была более-менее расчищена. Открылся каменный пол — потрескавшийся, но ровный. В одном углу обнаружился очаг — настоящий, выложенный из камня, с дымоходом, уходящим в стену. Засорённый, конечно, но если прочистить…

— О, это мы удачно зашли,

Прочистка дымохода заняла ещё час. И это опять не то, что вы подумали. Пришлось лезть на стену, ковырять палкой, дышать вековой сажей и материться сквозь зубы. Но результат того стоил — когда я развёл пробный огонь, дым послушно ушёл вверх, а не заполнил всё помещение.

Дальше — крыша. Точнее, её временная замена.

Нарубил жердей из молодых деревьев, благо топор Торвина рубил отлично. Хорошо, что он помер и не видит столь варварского обращения с оружием. Уложил их на оставшиеся балки, сверху накидал веток, потом слой коры, потом ещё слой веток. Не герметично, конечно, но от дождя защитит. На первое время сойдёт.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 7 → УР. 8

Солнце уже клонилось к закату, когда я закончил с базовым обустройством. Лагерь — нет, уже не лагерь, а дом — выглядел почти уютно. Каменные стены, импровизированная крыша, очаг с живым огнём. В углу — лежанка из сухих листьев и веток, в качестве пледа — всё тот же плащ из шкур. Рядом — мои немногочисленные пожитки.

Сел у огня, достал остатки вяленого мяса. Жевал, смотрел на пляшущие языки пламени и думал о том, что завтра надо будет проверить окрестности. Расставить ловушки, найти источник воды поближе, изучить территорию. Охотничий инстинкт привычно сканировал окрестности. Мелочь шуршала в кустах, где-то далеко выла какая-то тварь, но ничего опасного. Обычная ночь в лесу.

Я уже почти задремал, когда вдруг дёрнулся, даже не сразу поняв, из-за чего. Что-то приближалось. Крупное. Опасное. И плохо ощутимое, почти незаметное. Как будто это существо обладало навыком, схожим с моей скрытностью. Почему бы и нет, глупо было бы полагать себя исключительным… но, конечно, приятно.

Планы поспать, соответственно, накрылись медной пиздой — поскольку желания проснуться в желудке неизвестного, но явно хищного зверя, не было. Соваться в ночной лес тоже было так себе затеей, так что всю ночь просидел, держа рядом лук и копьё, прислушиваясь к каждому шороху.

А утром таки решил идти выяснять, кого заинтересовала моя скромная персона.

Что-то было впереди. Что-то… непонятное. Замедлил шаг, двинулся осторожнее. Активировал скрытность, слился с тенями деревьев. Впереди, метрах в пятидесяти, что-то белело между стволами.

Кости.

Много костей. Разбросанные по поляне, наполовину скрытые травой. Черепа, рёбра, позвонки… Некоторые маленькие — от зайцев или чего-то подобного. Другие побольше — размером с оленя. А в центре… В центре лежал скелет чего-то огромного. Метра три в длину, с массивными лапами и вытянутым черепом. Хищник. Очень крупный хищник.

Но и он был мёртв. Давно мёртв — кости побелели от времени, частично заросли мхом.

Чьё-то логово.

Охотничий инстинкт молчал. Никаких живых существ поблизости. Но это не означало, что здесь безопасно. Я осторожно обошёл поляну по периметру, не выходя из тени деревьев. Искал следы — свежие следы. И нашёл.

Отпечатки лап в мягкой земле у ручья. Большие, с когтями. Кошачьи. Свежие. Может, день, может, два.

— Ну вот и хищник, — пробормотал я. — Здравствуй, котик, хер тебе в ротик.

Присмотрелся, анализируя отпечатки «поиском следа». Четыре лапы, вес примерно… хрен его знает сколько, но много. Двигался уверенно, не торопясь. Хозяин территории. Вершина пищевой цепочки.

Я проследил следы на несколько сотен метров. Они вели в глубь леса, туда, где деревья росли ещё гуще, а желание лезть туда отсутствовало полностью.

Умная и адекватная часть мозга говорила: «Вернись, долбоеб! Не лезь. Найди другое место для охоты». Но была и другая часть. Та, которая за последние недели научилась убивать и выживать. Та, которая понимала: рано или поздно этот «котик» придёт ко мне. На мою территорию. В мои руины. И лучше встретить его на моих условиях, чем на его.

Развернулся и двинулся обратно к лагерю. Нужно было подготовиться.

Следующие три дня я потратил на подготовку.

Первым делом — ловушки. Установил их по периметру руин, на тропах, которые вели к моему лагерю. Ямы с кольями. Растяжки с гарпунами. Петли из сухожилий, способные затянуться на лапе — не сломать, так отвлечь, задержать.

Навык установки ловушек был уже пятого уровня, а с пассивкой «Маскировка» мои творения были практически невидимы — даже я сам едва мог их различить, зная, где они находятся.

Потом — оружие. Наточил наконечники стрел до бритвенной остроты… ну ладно, хоть до какой-то остроты. Проверил тетиву

И ждал.

Кошка появилась на четвёртую ночь.

Я не спал. Сидел у потухшего костра, притворяясь спящим — не уверен, что поможет, но попробовать стоило, главное действительно не задремать. Охотничий инстинкт предупредил за минуту до того, как я услышал первый звук. Что-то большое двигалось в темноте. Осторожно, почти бесшумно. Ночной гость явно умел подкрадываться к добыче.

Медленно, очень медленно потянулся к луку. Пальцы сомкнулись на рукояти. Стрела легла на тетиву.

Тень отделилась от деревьев у входа в руины. Большая. Очень большая. Даже в темноте я видел силуэт — приземистый, мускулистый, с длинным хвостом. Кошка. Огромная кошка, размером с пантеру, а может, и больше.

Она стояла на границе руин, принюхиваясь. Глаза блеснули в лунном свете — жёлтые, с вертикальными зрачками.

СУМЕРЕЧНЫЙ ОХОТНИК

Уровень:???

Крупный одиночный хищник. Охотится преимущественно ночью, используя исключительное ночное зрение и бесшумное передвижение. Чрезвычайно территориален.

ВНИМАНИЕ: уровень угрозы превышает ваши текущие возможности. Рекомендуется избегать контакта.

Ну охренеть теперь. Спасибо, система, очень полезная информация. Особенно та часть про «избегать контакта». Сейчас вот просто встану и пойду.

Сумеречный охотник сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он двигался медленно, уверенно — знал, что жертва никуда не денется.

Я поднял лук.

— Эй, кисонька, — сказал негромко. — Иди ко мне, моя сладкая.

Тварь замерла. Уши прижались к голове, губы задрались, обнажая клыки размером с мой указательный палец. Рык был низким, утробным — от него вибрировала земля под ногами, не говоря уже о моих кишках. Не обосрался я только потому, что оказался очень предусмотрительным.

Выстрел.

Стрела ударила охотника в плечо. Целился в глаз, но он дёрнулся в последний момент, и я чуть промазал. Но попал хоть куда-то — уже неплохо. Кошка взревела — уже не внушающий рык, а скорее рёв боли и ярости. И бросилась на меня.

Я откатился в сторону за долю секунды до того, как когти разорвали воздух там, где была моя голова. Молниеносные рефлексы сработали безупречно — тело двигалось быстрее, чем я успевал думать. Копьё оказалось в руках. Ткнул им вслепую, целясь в приближающуюся массу. Наконечник скрежетнул по чему-то твёрдому — кость? — и сломался.

Удар.

Лапа врезалась мне в грудь, отбросив к стене. Кольчуга приняла на себя основной удар когтей, но всё равно я почувствовал, как рёбра хрустнули. Боль была… терпимой. «Несокрушимый» работал — то, что должно было сломать меня пополам, оставило только глубокие синяки и пару трещин.

Ещё удар лапой. Спина с каким-то щелчком ударилась о камень. В глазах потемнело на секунду, но я удержался в сознании. А охотник уже разворачивался для следующей атаки. Стрела всё ещё торчала из его плеча, но он, казалось, её не замечал.

Я подхватил второе копьё обеими руками и встретил его. Пантера налетела на остриё всей своей массой. Наконечник вошёл сантиметров на двадцать — я почувствовал, как он пробивает шкуру, мышцы, погружается во внутренности. Охотник взвыл, дёрнулся, и древко вырвало из моих рук. Но он был ранен. Серьёзно ранен. Кровь хлестала из раны в боку, заливая камни.

Осталась одна деревяшка. Сомнительное оружие против такой туши — но другого не было.

Охотник отступил на шаг, пошатнулся. Копьё торчало у него из бока, стрела — из плеча. Глаза горели яростью и болью. А потом он снова атаковал. Быстрый, почти незаметный бросок, снова удар лапой. Я попытался уклониться, но не успел. Когти распороли куртку, кольчугу под ней, добрались до кожи. Три параллельные линии огня прочертились по рёбрам слева.

— Ааа, сука! — заорал я, отшатываясь. — Ты чё творишь⁈

Боль. Невероятная боль, пробившаяся даже через «Несокрушимого». Кровь потекла по боку, горячая и липкая. Охотник тоже отступил. Он тяжело дышал, бок был залит кровью. Мы оба были ранены. Вопрос был в том, кто рухнет первым. Если кот — то регенерация меня вытащит. Если я… ну, то, что зверюга скорее всего сдохнет от ран, послужит мне большим утешением на том свете.

В голове было удивительно ясно. Никакой паники, никакого страха — только холодный расчёт. «Несокрушимый дух»? Может быть. Или просто адреналин.

Прикинул ситуацию. У меня — палка, раны и отмороженность… уже немало. У него — копьё в боку, стрела в плече и, возможно, повреждённые внутренние органы. Он всё ещё сильнее, быстрее, опаснее. Но он ранен. И истекает кровью, похоже, быстрее, чем я.

Нужно было просто продержаться.

Я начал отступать, медленно двигаясь вдоль стены. Охотник следовал за мной, но уже не атаковал. Он тоже понимал, что силы не безграничны. Шаг. Ещё шаг. Я вёл его к выходу из руин. Туда, где ждали мои ловушки.

Тварь вдруг остановилась. Принюхалась. Что-то почуяла?

— Давай, кисонька, — прошептал я. — Ещё немного…

Глава 14

Кошак сделал ещё один шаг. И ещё. И ещё один.

Кровь текла из его бока, оставляя тёмные пятна на камнях, копьё по-прежнему торчало между рёбер, покачиваясь при каждом движении. Но зверюга шла. Упрямо, неостановимо — как танк, которому плевать на повреждения.

Я медленно пятился, отступал, ведя его к ловушке. Яма с кольями — примитивная, но смертоносная. Если он туда провалится…

Охотник остановился, пошевелил длинными усами, принюхался. И обошёл яму стороной.

— Чё такой умный, а? — возмутился я. — Пидор, что ли?

Кроме шуток, умная тварь чуяла разрыхлённую землю, запах свежеструганного дерева. «Маскировка» скрывала визуальные признаки, но от кошачьего носа не спрячешься… не с моими навыками, во всяком случае.

Ладно. На пути есть ещё одна, там всё менее очевидно для нюхача, может и сработать. Растяжка с гарпуном — тонкая верёвка поперёк прохода, натянутое луком деревце, оструганная ветка с костяным остриём. На два — и это самый минимум — центнера кошатины вряд ли хватит, но здоровья точно поубавит.

Я продолжал отступать. Медленно, осторожно. Бок горел огнём — три глубокие царапины, из которых сочилась кровь. Регенерация работала, но медленно. Слишком медленно для такого боя… а кстати, никакого варианта улучшения уже имеющихся перков не предлагали. Беда-печаль.

Охотник следовал за охотником. Шаг за шагом. Глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками — не отрывались от моего лица. Он знал, что я ранен. Знал, что слабею. И ждал момента.

Ещё шаг. Ещё. Совсем чуть-чуть осталось, верёвка из любовно скрученных лиан была прямо перед ним. Тонкая, почти невидимая в темноте.

Охотник занёс лапу для следующего шага…

И задел. Самым краешком

Шлепок — как гигантской ладонью по не менее гигантской жопе. Свист зазубренного древка. Попадание.

Гарпун вошёл в заднюю лапу, пробив мышцу насквозь. Кошка взревела — не зарычала, нет. Это был настоящий крик боли, практически человеческий, детский даже — и завалилась на бок. Три лапы ещё держали, но четвёртая отказала.

Я не стал ждать — не пролюбливать даже маленькие шансы этот мир мне очень качественно обучил. Не скажу, что приятно — но зато доходчиво.

Палка в руках — хреновое оружие, но единственное, что осталось. Подскочил к поверженному хищнику, примерился. Он попытался ударить передней лапой — я увернулся. Попытался укусить — отпрыгнул назад. И ударил. Прямо в глаз — всем весом, всей силой, какая ещё оставалась. Острый конец палки вошёл в глазницу, пробил что-то мягкое, упёрся в кость. Я надавил сильнее — и почувствовал, как дерево проскальзывает глубже. В мозг. Кошак дёрнулся. Раз. Другой. Лапы заскребли по камням, хвост забился в конвульсиях.

Я стоял над трупом, тяжело дыша. Руки тряслись. Ноги подкашивались. Бок был залит кровью — своей и его. Но я был жив. А он — нет.

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН!

ДОСТУПНО РАСПРЕДЕЛЕНИЕ: 5 ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

— Ибо нехуй, — прохрипел я и сел прямо на камни, рядом с тушей. Ну как сел — рухнул как мешок с… ну, допустим, глиной.

Ноги отказывались держать. Адреналин отступал, и на его место приходила боль — настоящая, всепоглощающая боль от ран и ушибов, которой срать было на повышенный болевой порог. Рёбра… два точно сломаны, может, три. Бок распорот. Спина — один сплошной синяк.

Но я победил.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «БОСС ПОЛЯНКИ»

Вы убили альфа-хищника, который контролировал эту территорию. Теперь она ваша. Мелкие хищники будут избегать этого места, пока вы здесь находитесь. Крупные… ну, крупные могут попробовать оспорить ваше право. Обязательно попробуют. Но это уже ваши проблемы… или всё же их?

НАГРАДА: +2 к силе

ПОЛУЧЕНА СПОСОБНОСТЬ: «АЛЬФА-АУРА»

Вы можете отпугивать существ, чей уровень значительно ниже вашего. Радиус действия зависит от суммы ваших характеристик.

Альфа. Звучит круто — хоть сейчас создавай канал и продавай курсы для инцелов. Но если работает — мелочь вроде крыс или мелких хищников будет обходить меня стороной. Меньше внезапных нападений, спокойнее сон. Хотя насчёт сна… Я посмотрел на небо. Светало. Бой длился всю ночь? Или мне так показалось? Время во время схватки течёт странно — то растягивается, то сжимается.

Неважно. Сейчас важнее другое — раны.

Я осторожно стянул остатки кольчуги. Металл был погнут, несколько колец разорвано. Под ней — куртка из шкур, тоже изодранная. А под курткой — я сам, весь в крови и царапинах. Три глубокие борозды тянулись от рёбер к бедру. Когти прошли глубоко — я видел мышцы под разорванной кожей. Не смертельно, но серьёзно. Без регенерации такое заживало бы неделями. С регенерацией… ну, посмотрим.

Достал флягу, промыл раны. Холодная вода обожгла, но грязь смыло. Возможно, я зря парюсь, и имеющейся выносливости с перками хватит, чтобы одолеть любую заразу… а если нет? Лучше не рисковать.

Перевязал бок полосами ткани, оторванными от подола куртки. Криво, неаккуратно, но хоть что-то. Теперь — рёбра. С ними сложнее. Плотно обмотал грудь, стараясь зафиксировать сломанные кости. Дышать стало труднее, но двигаться — легче.

Теперь — очки характеристик.

Пять штук. Куда вложить?

Выносливость — вроде бы очевидный выбор. Больше выносливости — быстрее регенерация, больше запас прочности. Но я уже успел убедиться, насколько полезны перки — а до следующего порогового значения как до Пекина раком… из этого леса, да. А вот сила, особенно с учётом двух халявных… моргалы бы выдавил тому, кто это назовёт халявой… так вот, сила. Сила. Да, сила. В этом бою мне её не хватало — удары были слишком слабыми, копьё входило недостаточно глубоко. Всё в силу.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ОБНОВЛЕНЫ

Сила: 16 → 21

Итого — сила двадцать одно. Очко.

Я смотрел на тушу сумеречного охотника. Огромная, чёрная, с фиолетовым отливом. Даже мёртвая — впечатляла. Метра три от носа до хвоста, не меньше. Лапы — толще моей ноги. Клыки — с мой палец длиной.

И всё это — мой трофей.

Работа заняла несколько часов. Я двигался медленно, осторожно — раны давали о себе знать при каждом движении. Но справился — синергия выживания и ремесла помогла, подсказала, руки сами знали, где резать, как снимать шкуру, какие части отделять первыми.

К полудню у меня было:

— целая шкура сумеречного охотника, аккуратно снятая и свёрнутая;

— двенадцать когтей разного размера;

— четыре клыка, включая два впечатляющих верхних резца;

— сердце и печень — тёмно-красные, пульсирующие странной энергией даже после смерти хозяина;

— около пятидесяти килограммов мяса;

— кости — рёбра, позвонки, фаланги лап.

Остальное — кишки, желудок, лёгкие — закопал подальше от лагеря. Падальщики найдут, но хотя бы не прямо у порога.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 8 → УР. 9

Заслужено, я считаю. До следующей способности осталось три уровня. Интересно, есть ли способ хоть как-то повлиять на рандом?

Но это потом. Сейчас — отдых. Я доковылял до своего укрытия в руинах, рухнул на лежанку из шкур и отключился.

Проснулся от голода. Не просто «хочу есть» — настоящий, звериный голод, скручивающий желудок и требующий немедленного удовлетворения. Регенерация жрала ресурсы организма, и организм протестовал. За окном — если можно назвать окном пролом в стене — темнело. Я проспал весь день? Похоже на то. В целом, дело привычное — я всегда был совой, даже когда это мешало нормальной жизни… всегда?.. это когда, где?

Осторожно сел, прислушиваясь к ощущениям. Бок… болит, но терпимо. Рёбра… уже не хрустят при дыхании. Синяки… синяки повсюду, но это мелочи. Регенерация работала. Не мгновенно, как в фильмах про супергероев, но быстро. Раны, которые у обычного человека заживали бы неделю, у меня затянутся за пару часов. Размотал повязку на боку, посмотрел. Три борозды от когтей превратились в три толстых розовых рубца. Ещё чувствительные, ещё болезненные при прикосновении, но уже не открытые раны. Хотя и грозящие разойтись вновь при резком движении.

— Интересно, — пробормотал я. — Не, не пару часов, как бы не пару дней. Совсем не простые коготки у кисы.

Ну а теперь пожрать. Это я и до непрошеного иссекая очень уважал, а теперь еще и повод уважительный.

Мясо сумеречного охотника лежало в углу, накрытое листьями. Свежее… ну, относительно. В этом климате оно продержится ещё с половину дня, потом начнёт портиться. Нужно закоптить

Пока мясо жарилось, я думал.

Бой с сумеречным охотником показал несколько важных вещей.

Первое: мои ловушки работают, но ни фига не идеально. Яму он обошёл, растяжку задел случайно. Нужно улучшать маскировку, делать ловушки менее предсказуемыми.

Второе: оружие. Копья сломались, лук практически бесполезен против такой туши. Нужно что-то более надёжное. Что-то типа рогатины?

Третье, и главное: я слишком самоуверен. Я б сказал, малость охуевший. Повезло, что выжил, но в следующий раз везение-то может закончиться.

Мясо зашипело, по укрытию поплыл запах жареного. Специфический запах — не позабытая уже говядина и не ставшая привычной зайчатина, что-то грубое, с примесью чего-то неприятного, и… хищного?

Попробовал. На вкус — тоже специфический. Жёстче, чем я привык, с лёгкой горчинкой, каким-то непривычным, неприятным даже привкусом. Но съедобно. И питательно — я чувствовал, как с каждым куском силы возвращаются. Съел полкило, наверное. Может, больше. Голод отступил, но не исчез полностью. Регенерация требовала топлива.

Потом — сердце и печень.

Они лежали отдельно, завёрнутые в листья. Тёмно-красные, почти чёрные, с каким-то внутренним свечением. Не ярким, едва заметным, но оно было. Явно какая-то магическая хрень. Возможно, что и полезная магическая хрень. А возможно, что и нет. Стоит ли рисковать? А почему нет? Я уже ел всякую дрянь в этом мире — крыс, жуков, сырую рыбу. Сердце хищника, пускай даже и светящееся — не самое странное в этом списке.

Отрезал кусок печени — небольшой, граммов пятьдесят. Положил в рот. Вкус… странный. Металлический, с лёгкой сладостью. Консистенция — мягкая, почти кремовая. Не противно, но и не вкусно.

Проглотил. Несколько секунд ничего не происходило. А потом… Тепло. Волна тепла, разливающаяся от желудка по всему телу. Не обжигающая — приятная, как глоток хорошего коньяка. Глаза защипало, я моргнул…

И мир изменился. Темнота отступила. Тени стали прозрачными, детали — чёткими. Я видел каждый камень в стене, каждую трещину в полу, каждую пылинку в воздухе. Как будто кто-то включил ночник, только не было никакого источника света.

ВРЕМЕННЫЙ ЭФФЕКТ: «СУМЕРЕЧНОЕ ЗРЕНИЕ»

Длительность: 4 часа

Вы видите в темноте почти так же хорошо, как при дневном свете. Эффект постепенно ослабевает.

Четыре часа ночного зрения. Неплохо за кусок печени размером с палец. И без побочных эффектов… вроде бы.

Съел ещё немного — осторожно, не желая переборщить. Система говорила о временном эффекте, но не уточняла, что будет при передозировке. Лучше не проверять. Сердце оставил на потом. Может, у него другой эффект. Интересно, сохранится ли он при обработке, том же копчении?

Теперь — планы.

Я выбрался из укрытия, огляделся. Ночь, но для меня — почти как день благодаря сумеречному зрению. Руины выглядели… иначе. При дневном свете они казались просто старыми камнями. Сейчас, в темноте, в них чудилось что-то древнее, значительное. Охотничий инстинкт молчал. Никакой опасности поблизости. Мелочь шуршала в кустах, где-то далеко выла какая-то тварь, но всё это было… далеко. Неопасно.

«Альфа-аура» работала? Возможно. Раньше вокруг лагеря постоянно крутилась живность — грызуны, мелкие хищники, любопытные падальщики. Сейчас — пусто. Хорошо. Одной проблемой меньше… и другой проблемой больше — охотиться-то как?

Следующие несколько дней я посвятил восстановлению и обустройству.

Раны заживали, хоть и медленнее, чем я уже привык — к третьему дню от царапин остались только тонкие белые шрамы. Рёбра срослись даже раньше. К концу недели я был в полной форме, даже лучше — организм словно перестроился, стал крепче, выносливее.

А пока тело восстанавливалось, руки работали.

Первым делом — выделка шкуры. Это был долгий процесс: очистить от остатков мяса и жира, вымочить в воде с дубильными веществами (кора растущего неподалёку кустарника подошла не идеально, но вполне приемлемо), растянуть, высушить, размять. Навык ремесла, неслабо прокачанный, подсказывал каждый шаг, помогал понять, когда шкура готова.

На пятый день у меня был плащ. Настоящий плащ из шкуры сумеречного охотника — чёрный с фиолетовым отливом, мягкий, тёплый, удивительно лёгкий для своего размера.

СОЗДАН ПРЕДМЕТ: ПЛАЩ СУМЕРЕЧНОГО ОХОТНИКА

КАЧЕСТВО: СРЕДНЕЕ

Надел, прошёлся. Плащ сидел идеально — как будто был сшит на заказ. Движений не сковывал, ничего не тёрло и не жало. Я посмотрел на своё отражение в луже…

И не узнал себя.

Из воды смотрел кто-то чужой. Человек в чёрном плаще, с диким взглядом и шрамами на лице. Волосы — отросшие, спутанные. Борода — неаккуратная, клочковатая. Глаза…

Глаза были другими. Не теми, что я помнил. Более острыми, более… хищными?

— Я красавчег.

На второй неделе после боя я наконец занялся тем, с чего нужно было начать — исследованием окрестностей.

Территория необычного леса вокруг руин была очень даже немаленькой — несколько десятков квадратных километров леса, если верить охотничьему инстинкту. И я не знал о ней почти ничего. Где водопои? Где звериные тропы? Где опасные места?

Пора было выяснить.

Первый день разведки — запад. Лес в той стороне был гуще, темнее, с какими-то скалами на горизонте. Деревья росли плотнее, кроны смыкались над головой, почти не пропуская солнечный свет.

Охотничий инстинкт аж захлебывался, фиксируя живность вокруг. Мелочь — грызуны, птицы, насекомые. Ничего крупного, ничего опасного. Новоприобретённая аура разгоняла всё, что могло бегать — отключать я её, кстати, научился… даже не так, умел изначально — знание, видимо, прилагалось.

Примерно в километре от руин обнаружился ручей.

Небольшой — метра полтора шириной — но с чистой, прозрачной водой. Бежал откуда-то с запада, петлял между деревьями, терялся в зарослях на востоке. Постоянный источник воды рядом с лагерем — это было важно. Присел на берегу, зачерпнул воды, попробовал. Холодная, свежая, без постороннего привкуса. Идеально.

И тут заметил кое-что интересное.

На берегу ручья, среди обычных кустов, росло что-то необычное. Низкие растения — по колено высотой — с тёмно-зелёными листьями и мелкими ягодами. Ягоды были странного цвета — бледно-голубые, почти светящиеся.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ФЛОРЫ:

ЛУННАЯ ЯГОДА

Съедобна. Слабые восстанавливающие свойства — ускоряет естественную регенерацию, снимает усталость. При регулярном употреблении незначительно улучшает ночное зрение (эффект накапливается).

ВНИМАНИЕ: чрезмерное употребление может вызвать бессонницу, тревожность, в редких случаях — галлюцинации.

— Ну круто, чё, — сказал я, разглядывая ягоды.

Магические растения. Не просто еда, а натуральные зелья. Ускоряет регенерацию, снимает усталость… это же охренеть как полезно. Особенно для меня, с моим образом жизни. Сорвал несколько ягод. Понюхал, лизнул, попробовал.

Отметил это место в памяти. Сюда надо будет приходить регулярно. И да, нужно как-то решать вопрос с картографией — потому что особой надежды на память у меня не было.

Пошёл дальше вдоль ручья, вниз по течению. Лес постепенно редел, деревья становились ниже. Ручей расширялся, превращаясь в небольшую речку. И вывел меня к озеру.

Небольшое — метров тридцать в диаметре — с тёмной, но чистой водой. Берега заросли камышом, в воде мелькали рыбьи силуэты. На дальнем берегу — следы животных, пришедших на водопой.

РЕЧНОЙ ПАНЦИРНИК

Рыба среднего размера, до полуметра длиной. Съедобна. Костяная чешуя затрудняет ловлю руками.

Ещё один источник еды. Нужно будет сделать острогу… или сеть, если найду подходящий материал.

Обошёл озеро по периметру, отмечая детали. Хорошее место — вода, рыба, дичь приходит на водопой. Можно устроить засаду, если понадобится крупная добыча.

На обратном пути наткнулся на ещё одну интересную находку.

Грибы. Большие, размером с тарелку, с ярко-оранжевыми шляпками. Росли на стволе упавшего дерева, целая колония.

ОГНЕННЫЙ ГРИБ

Съедобен. При употреблении вызывает кратковременное повышение температуры тела. Полезен в холодное время года или при переохлаждении. Передозировка может вызвать лихорадку.

Ещё одно «зелье». Этот мир был щедр на магические растения… или я просто раньше не обращал внимания?

Собрал несколько грибов — пригодятся, когда похолодает.

К вечеру вернулся в лагерь, нагруженный находками, как лошадь. Для полной аутентичности напевая песню про маленькую лошадку.

Глава 15

А мы пойдём на север, а мы пойдём на север… это я не шизанулся, просто скучно, и поговорить не с кем. Вот никогда не любил общение, скорее даже наоборот — но это в ситуации, когда всегда можно с кем-то перекинуться парой слов. А сейчас, когда из собеседников только черепушка лично убиенной пантеры и ныкающиеся по кустам редкие зайцы… скучно.

Лес на севере был гуще, темнее. Деревья росли криво, с перекрученными стволами и чёрной корой. Подлесок — сплошные заросли колючих кустов. Идти было тяжело, приходилось постоянно огибать препятствия. И ещё — запах. Странный, гнилостный запах, который становился сильнее по мере продвижения.

Охотничий инстинкт… нервничал. Не фиксировал конкретную угрозу, но посылал постоянные предупреждения: «осторожно», «внимательно», «готовься», «не обосрись».

Примерно через полчаса ходьбы я понял, в чём дело.

Поляна. Небольшая — метров двадцать в диаметре — заросшая высокой травой. Трава была яркой, сочной, неестественно зелёной — мечта любой коровки. Да даже и я бы не отказался поваляться на этой лужайке — задолбала окружающая мрачность. С виду, опять же, смотрится как бы не мягче моей импровизированной лежанки. Не, точно мягче.

И она так прикольно шевелилась. Не от ветра — ветра не было, просто шевелилась. Листья колыхались, тянулись друг к другу, сплетались и расплетались в каком-то беззвучном танце. Нужно подойти поближе, посмотреть, что оно такое, потрогать.

Я замер на краю поляны, в последний момент вспомнив, что есть у меня…

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ФЛОРЫ:

ШЁПОТ-ТРАВА

ОПАСНОСТЬ: ВЫСОКАЯ

Хищное растение. Приманивает добычу слабыми псионическими импульсами — вызывает сонливость и желание «отдохнуть» среди травы. При физическом контакте листья оплетают жертву, парализуют и медленно переваривают.

ПРИМЕЧАНИЕ: безопасно на расстоянии более 5 метров от края зарослей. Не покидает свою поляну.

— Передайте Лавкрафту, чтоб нахуй шёл, — выдохнул я, делая шаг назад. — И Кинга пускай с собой забирает.

Теперь, когда я знал, что искать — увидел детали. Белые пятна среди зелени — кости. Мелкие, птичьи или от грызунов. И что-то покрупнее ближе к центру… череп? Похоже на череп какого-то крупного травоядного.

Вот почему здесь так мало живности. Не из-за моего аурного давления — из-за этой дряни. Она приманивает и жрёт всё, что может приманить.

Интересно, а на меня её псионика действует слабее?

Прислушался к ощущениям. Уже никакой сонливости, никакого желания потрогать траву. Либо я слишком далеко, либо… либо «Несокрушимый дух» защищает от ментальных воздействий, как и обещала система. Но, похоже, не сразу и не совсем… но и на том спасибо.

Проверять пока не буду. Пометил это место в памяти как «крайне опасно» и двинулся в обход.

Дальше на север лес становился ещё хуже. Больше гнилых деревьев, больше запаха разложения, больше странных растений. Охотничий инстинкт фиксировал десятки потенциальных угроз и все более отчётливо намекал валить как можно скорее. В конце концов я его послушался, развернулся и пошёл обратно. Север — не моё направление. По крайней мере, пока.

Арабская ночь, волшебный восток. Лес здесь был светлее, деревья — реже. Попадались поляны, залитые солнцем, с высокой травой и цветами. Живности было много — рысезайцы (очень вкусные зайцы с кисточками на ушах), стальные дрозды (птицы с металлическим оперением), какие-то бурундуки с полосатыми хвостами. Всё это богатство разбегалось при моём приближении, но на безопасной дистанции останавливалось и наблюдало, кто это к ним приперся.

А потом лес кончился. Резко, как будто кто-то провёл черту. Последние деревья стояли стеной, а дальше — пустошь. Каменистая равнина, покрытая низкой серой травой, с редкими валунами и скальными выступами.

И посреди этой пустоши — что-то стояло. Я прищурился, пытаясь разглядеть. Далеко, километров четыре-пять, но…

Башня. Высокая, каменная, частично разрушенная. Верхняя часть обвалилась, но нижние этажи ещё стояли. Вокруг — какие-то постройки поменьше, тоже в руинах.

Заброшенное поселение? Крепость? Храм?

Охотничий инстинкт молчал — слишком далеко для его радиуса действия. Визуально никакого движения — ни людей, ни животных, ни… чего бы то ни было.

— Интересно, — пробормотал я.

Очень интересно. Следы цивилизации — первые за всё время моего пребывания здесь. Не считая тех охотников, которые пытались меня ограбить и убить, но те были скорее мудаками, чем представителями цивилизации.

Идти туда сейчас? Нет. Слишком далеко отошёл от лагеря, слишком много открытого пространства — оно меня нервирует, я уже привык к лесу. Сначала — закончить разведку ближних территорий. Потом — подготовиться, сделать запасы. И только потом — исследовать башню. Запомнил направление и двинулся обратно.

В конце разведмарафона решено было махнуть на юга. Ничего там, кстати, интересного не оказалось — ни придорожных шашлыков, ни покатушек на банане, даже проституток со сниженной социальной ответственностью не завезли. Говно, а не юг, учитесь у Сочи.

Если серьёзно, то южное направление оказалось самым обычным. Лес как лес — не слишком густой, не слишком редкий. Деревья, кусты, поляны. Живность в стандартных количествах.

Но одна находка всё-таки

Реки ведут к людям. Это я помнил из… откуда-то. Из прошлой жизни, наверное. Вдоль рек строят города, по рекам ходят торговые суда, реки — это артерии цивилизации. Если когда-нибудь решу искать людей — река укажет путь. Но не сейчас. Сейчас у меня есть дом, территория, ресурсы. Сейчас я — повелитель этого куска леса, и мне здесь хорошо.

Вернулся в лагерь, разжёг очаг, нажарил мяса, подвёл итоги.

На западе — ручей с лунными ягодами, озеро с рыбой, грибные места. Хорошее направление для добычи ресурсов.

На севере — опасно. Хищная трава, странные растения — нездоровая херня, вобщем. Лучше туда не соваться без крайней необходимости.

На востоке — пустошь и загадочная башня. Очевидная цель для будущего исследования.

На юге — река. Путь к цивилизации, если понадобится.

Неплохо. У меня была карта местности — пусть и только в голове. Я знал, где искать еду, где брать воду, куда не ходить. Это было больше, чем у меня было месяц назад. Намного больше.

Следующие дни слились в рутину лесной жизни. Приятную рутину, надо сказать — хотя бы меня никто не пытался убить, чем не повод для радости. Утром — проверка ловушек. Я расставил их по периметру территории, в местах, где проходили звериные тропы. Простые петлевые силки на мелкую дичь, ямы с кольями на крупную. Результаты были неровными. Иногда ловушки приносили добычу — рысезайцев, каких-то птиц, один раз — молодого корнероя (свиноподобное существо с хоботом и костяным гребнем на спине). Иногда — пустовали днями, но голодать не приходилось.

Днём — работа по хозяйству. Укреплял стены руин, чинил крышу, расширял погреб для припасов. Навык ремесла рос медленно, но стабильно.

НАВЫК ПОВЫШЕН: РЕМЕСЛО УР. 9 → УР. 10

Вечером — тренировки. Стрельба из лука (навык не рос), работа с копьём (с аналогичным прогрессом), просто физуха — тут хотя бы согрелся. Если серьёзно, то на рост навыка системного я и не рассчитывал, уже успел понять, что для этого нужно тыкать копьём в тушку врага. Желательно — активно сопротивляющегося, в идеале — превосходящего в статах и уровнях. А вот наработать навык собственный, привычку к определённым движениям — почему бы и нет.

И ночью — отдых. Настоящий отдых, без постоянного страха и ожидания нападения. Аура работала исправно — мелкая живность обходила лагерь стороной, крупные хищники не появлялись.

Жизнь налаживалась. Но я знал — это временно, рано или поздно придётся двигаться дальше. Та башня на востоке… она не давала покоя. Что там? Кто её построил? Почему она заброшена? Пора бы проверить.

Запас еды — вяленое мясо, сушёные грибы, лунные ягоды. На неделю, если экономить.

Оружие — лук со стрелами (новыми, с оперением из перьев стального дрозда — две из трёх летят туда, куда целился!), два копья, нож из клыка сумеречного охотника.

Снаряжение — верёвка, импровизированные факелы — ветка, обмотанная вымоченной в жире лианой, фляга с водой, плащ из кошачьей шкуры.

Пустошь выглядела иначе, чем издалека. Не просто степь, даже не каменистая равнина — скорее что-то вроде выжженной земли. Трава была серой, безжизненной. Камни — оплавленные по краям, как от сильного жара. Почва под ногами хрустела. Охотничий инстинкт молчал. Никакой живности — вообще никакой. Даже насекомых.

— Точно ли мне туда надо? Хочу ли я? Не дебил ли я?

Ответа не было. Только ветер, гоняющий пыль между камнями.

Двинулся к башне. Шаг за шагом, постоянно оглядываясь. Чувство было неприятное — как будто за мной наблюдают. Но в отличие от интуиции, инстинкт молчал, и я шёл дальше.

Башня приближалась. Вблизи она выглядела ещё более внушительно. Метров пятнадцать высотой — то, что осталось после разрушения верхней части. Каменная кладка, потемневшая от времени и… чего-то ещё. Окна — узкие бойницы, слепо смотрящие в никуда.

И у основания башни — скелеты.

Я замер, разглядывая находку.

Два скелета. Человеческих, судя по форме черепов и костей. Один — в остатках металлической брони, рядом — ржавый меч. Второй — в истлевших лохмотьях, рядом — деревянный посох с набалдашником. Воин и маг, наверное. Ну, или у меня в голове слишком много фэнтезийных штампов. В любом случае, они пришли сюда… и умерли. От чего?

Я осторожно подошёл ближе, присмотрелся. Кости были старые — побелевшие, частично рассыпавшиеся. Много лет, может, десятилетий. Никаких видимых повреждений — ни переломов, ни лишних отверстий в костях, ни следов зубов. Просто умерли. Прямо здесь, у входа в башню.

Это, скажем так, настораживало.

— Ладно, раз уж пришли, то лезем, — сказал я больше, чтобы нарушить тишину. — Но осторожненько.

Вход в башню — дверной проём без двери. Дверь, судя по обломкам на полу, была когда-то, и очень даже внушала, но от времени давно превратилась в труху. Я заглянул внутрь.

Как у негра, да.

Достал факел, привычным уже движением высек искру, зажёг. Круглый зал, метров десять в диаметре. Каменные стены, каменный пол. Винтовая лестница в углу, ведущая наверх. Никакой мебели, никаких предметов. Только пыль и паутина.

И — неприятное ощущение. Странное ощущение, как будто воздух здесь тяжелее, плотнее. Как будто что-то давит на сознание, не позволяя расслабиться. Магия? Нервишки? Охотничий инстинкт молчал. Никакой живности внутри. Но что-то здесь было. Что-то, чего мои способности не фиксировали.

— Удача, не подведи, — прошептал я и шагнул внутрь.

Первый этаж был пуст. Я обошёл его по периметру, осматривая стены. Голый камень, никаких украшений или надписей. Единственное, что выделялось — круглое углубление в центре пола, сантиметров пятьдесят в диаметре. Пустое, но явно предназначенное для чего-то. Постамент? Место для какого-то артефакта?

Поднялся на второй этаж по винтовой лестнице. Ступени были узкими, крутыми — неудобными для быстрого передвижения. Оборонительный лайфхак или криворукие строители?

Второй этаж оказался куда как интереснее. Комната поменьше, но с признаками обитания, пускай и давнего. Остатки стола — каменная плита на ножках. Что-то вроде стеллажей вдоль стен, давно обрушившихся. На полу — обломки, пыль, истлевшие тряпки.

Я подошёл к столу, посмотрел. Несколько склянок — пустых, с засохшими остатками чего-то на дне. Инструменты — металлические, ржавые, но узнаваемые. Что-то вроде скальпелей, пинцетов, зажимов. Лаборатория? Место работы алхимика или мага? Районная магическая поликлиника? Тогда, получается, скелеты у входа просто не дождались своей записи?

Покопался в обломках, нашёл ещё кое-что. Нож — небольшой, с костяной рукоятью и лезвием,

В углу — сундук. Старый, деревянный, с давно сломанным замком. Внутри — пусто. Кто-то уже побывал здесь до меня и забрал всё ценное.

Или… не всё? Я пошарил рукой по дну сундука, провёл пальцами по углам. И нащупал что-то — маленькое, металлическое, закатившееся в щель между досками.

Кольцо. Простое серебряное кольцо с маленьким синим камнем. Ничего особенного на вид, но это первая встреченная в этом мире ювелирка. Возможно, это даже магическое кольцо Вечного Нагибания плюс пятьсот ко всем характеристикам, но пока особо не ощущается… конечно, я его надел.

Поднялся на третий этаж. Комната была пустой — совершенно пустой. Никакой мебели, никаких предметов. Только голые стены и пол. И рисунок на полу. Сложный геометрический узор — концентрические круги, пересекающиеся линии, символы на незнакомом языке. Выложен из тёмного металла, вплавленного в камень. Сохранился идеально, несмотря на годы. Магический круг, зуб даю. Чужой, разумеется. Я стоял на пороге, не решаясь войти. Охотничий инстинкт по-прежнему молчал, но… это ведь явно не его специализация.

В центре круга — пятно. Чёрное, выжженное. Как будто здесь что-то взорвалось, оставив след на камне. Что здесь произошло? Эксперимент, вышедший из-под контроля? Ритуал, закончившийся катастрофой? Те скелеты внизу… они пришли исследовать — и погибли. От чего? От остаточной магии круга? От какой-то защиты, всё ещё действующей? От рук конкурентов?

Сделал шаг назад. Потом ещё один. Нет. Не сейчас. Я нашёл достаточно — нож, кольцо, информацию. Рисковать жизнью ради любопытства не стоило. Развернулся и начал спускаться. И тут услышал звук — тихий, едва различимый. Скрежет камня о камень. Сверху — с четвёртого этажа, который я ещё не исследовал.

Охотничий инстинкт проснулся и взревел — ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! БЕГИ!

Не раздумывая, я рванул вниз по лестнице. Через второй этаж, через первый, к выходу. За спиной — шум, грохот, что-то падает, что-то движется… Выскочил наружу, отбежал метров на двадцать, развернулся. Башня стояла как стояла. Тихая, неподвижная. Никакого движения в окнах, никаких звуков. Но я слышал, точно слышал — не было у меня глюков, ягод с этим эффектом я не ел. Сегодня так точно.

Что-то там было. Что-то, что не фиксировалось охотничьим инстинктом до последнего момента. Что-то… неживое? Простоял так минут пять, держа лук наготове. Ничего не появилось.

— Хрен с тобой, — сказал я башне. — Вернусь позже. Жди.

Обратный путь прошёл без приключений. Шёл быстро, не останавливаясь, постоянно оглядываясь. Охотничий инстинкт успокоился, как только я покинул пустошь, но беспокойство осталось. Что это было? Голем? Нежить? Какая-то магическая защита? Ответов не было. Только вопросы.

К вечеру добрался до лагеря, усталый, но невредимый. Развёл огонь, поужинал, сел разбирать находки.

Нож — отличный инструмент. Лёгкий, острый, удобный. Идеально подойдёт для тонкой работы — разделки, резьбы, создания мелких деталей.

Кольцо — пока непонятно, просто побрякушка или всё же обладает каким-то эффектом. Но носить буду — хуже точно не будет.

Информация — самое ценное. Теперь я знал: в этих землях была (или есть) цивилизация, не ограничивающаяся приходящими охотниками. Не просто дикие земли с монстрами — что-то большее… и, вполне возможно, ценное.

Вопрос — где эта цивилизация сейчас? Почему башня заброшена? Куда делись её обитатели?

Со временем руины превратились в настоящую крепость.

Ну, может, «крепость» — это громко сказано. Скорее, в нечто среднее между экологически чистым бомжатником и дачей параноика-выживальщика. Но для меня это был дом. Первый настоящий дом за три месяца в этом мире.

Процесс шёл постепенно. День за днём, шкура за шкурой, ветка за веткой.

Сначала — стены. Старые, полуразрушенные, они требовали серьёзной работы. Я таскал камни с развалин, подбирал по размеру, укладывал в проломы. Без раствора — откуда бы я его взял? — просто подгонял так, чтобы держались. Навык ремесла подсказывал, какой камень куда положить, как распределить вес, где оставить зазор для вентиляции.

Крыша стала отдельной эпопеей.

Жерди — много жердей, срубленных, очищенных от коры, уложенных крест-накрест. Поверх — слой веток. Потом — кора, содранная с берёз (или чего-то на них похожего в этом мире). Финальный слой — дёрн, срезанный пластами с поляны.

Первый дождь показал, что я накосячил. Вода текла в трёх местах, капала на голову, собиралась лужами на полу. Пришлось переделывать — добавить ещё слой коры, проложить желоба для отвода воды, уплотнить щели мхом.

Дальше — внутреннее обустройство.

Спальня — в дальнем углу, защищённом от сквозняков.

Склад — у входа, чтобы не таскать припасы через всё помещение. Полки из жердей, закреплённые на стене. Ямы для хранения мяса, выложенные камнем — природный холодильник. Крючья для развешивания вяленого.

Мастерская — в центре, у очага. Верстак из плоского камня. Инструменты, развешанные на стене: ножи, скребки, шила. Запасы материалов — кости, жилы, дерево, камень.

Очаг — сердце дома. Сложен из камней, с дымоходом, выведенным через крышу. Коптильня рядом — для заготовки мяса. Место для костра — для обогрева и готовки.

И ловушки. Много ловушек.

Внешний периметр — ямы с кольями, замаскированные ветками. Средний периметр — растяжки с шумовыми сигналами, чтобы предупредить о приближении. Внутренний — петли и капканы из гибких веток.

Кто-то скажет — паранойя, я отвечу — идите нахуй. А как пообщаетесь поближе с гоблинами, гопниками и пантерами — тогда и возвращайтесь, поговорим.

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «СТРОИТЕЛЬ»

Вы создали полноценное жилище в диких условиях. Не просто шалаш или землянку — настоящий дом со стенами, крышей и даже внутренними помещениями. Впечатляет. Особенно учитывая отсутствие образования, опыта и вменяемых инструментов. Предки гордились бы. Или смеялись бы — тут как повезёт.

НАГРАДА: +1 к ремеслу

Однажды утром, проверяя ловушки — достигшие, наконец, шестого уровня и получившие перк «цепкость», я наткнулся на следы. Человеческие следы. Отпечатки ног на мягкой земле у ручья. Свежие — дождя не было несколько дней, а следы не размыты. Замер, изучая находку.

Двое. Судя по размеру отпечатков — взрослые мужчины. Шли с юга, вдоль ручья. Остановились здесь, попили воды, пошли дальше на север. К моему лагерю? Совсем охренели? Охотничий инстинкт молчал — значит, они уже далеко. Или… или они достаточно опытны, чтобы обойти мои ловушки? Я двинулся по следу, осторожно, держа лук

— Странно.

Очень странно. Люди не исчезают просто так. Либо они умеют летать (маловероятно… ну, надеюсь), либо знают какой-то трюк, который я пока не понимаю.

Запомнил это место и вернулся в лагерь. Нужно было подумать.

Подумал. Первые следы разумных существ за много недель. Не считая тех охотников, которые пытались меня использовать — но те в лесах особо не ориентировались. Эти — судя по следам — двигались целенаправленно, знали местность.

Кто они? Что искали? И главное, какой с них лут?

Я усилил защиту лагеря. Больше ловушек по периметру, более частые обходы, сон вполглаза. Если они вернутся — я буду готов. Но они не вернулись. Собственно, я и не настаивал.

Дни шли за днями. Никаких новых следов, никаких признаков присутствия. Как будто тех двоих никогда не было. Может, показалось? Может, следы были старше, чем я думал, и я ошибся в оценке? Нет, я был уверен — следы свежие. Значит, они ушли. Нашли то, что искали — или не нашли — и ушли. Вопрос в том — вернутся ли?

На исходе третьего месяца в этом мире я наконец решился на серьёзный шаг — возвращение к башне. План был прост: дойти до башни днём, исследовать верхние этажи, найти то, что шумело, разобраться с ним, залутать добычу. Или отступить, если противник окажется слишком сильным.

Темнота. Тишина. Никакого движения. Факел зажигать не стал — кошачья печень сохранила свойства и в копчёном виде. Сердце, кстати, никакого эффекта не давало… ну, или я его не обнаружил. Но на всякий случай сожрал полностью.

Первый этаж — как в прошлый раз, пусто. Второй — тоже без изменений. Стол, остатки стеллажей, пыль. Третий — магический круг. Остановился на пороге, не входя. Чёрное пятно в центре, символы по периметру, всё как и было.

А теперь — наверх. Я поднимался медленно, осторожно. Ступени скрипели под ногами — или мне казалось? Четвёртый этаж был частично разрушен. Часть крыши обвалилась, открывая вид на небо. Стены — в трещинах, пол — в обломках. И посреди этого хаоса — что-то стояло. Статуя? Голем? Механизм? Фигура метра два высотой, гуманоидная, но явно не человеческая. Серый камень, грубые черты, пустые глазницы. Руки — непропорционально длинные, с когтями вместо пальцев. Ноги — массивные, как колонны.

И она смотрела на меня.

Глава 16

Пустые глазницы смотрели на меня.

Именно смотрели — не просто были направлены в мою сторону, а именно смотрели. Я чувствовал этот взгляд кожей, затылком, яйцами — всем, чем можно и нельзя чувствовать взгляд каменной статуи, которая по всем законам физики или там, биологии смотреть не должна. Но она про эти науки, видимо, не знала, и распрекрасно смотрела. На меня. В глазницах тлело что-то красное, похожее на угли в потухшем костре, и это «что-то» было явно разумным. Или, как минимум, целеустремлённым.

Охотничий инстинкт выл как сирена, сообщая очевидное: ОПАСНОСТЬ, БЕГИ, СВАЛИВАЙ, ТЫ ИДИОТ, СДОХНЕШЬ НАХРЕН. Причём выл так громко, что я почти физически слышал этот вой — на грани между интуицией и галлюцинацией. Давно такого не было. Даже сумеречный охотник не вызывал такой реакции.

Но я стоял. Не потому что был храбрым — просто ноги отказались двигаться. Классическое «замри» из списка «бей, беги, замри». Самый бесполезный вариант, между прочим. Эволюция, спасибо тебе огромное за этот подарок. Миллионы лет развития — и вот результат: стоишь столбом перед каменной тварью, которая явно хочет тебя прикончить.

Статуя — голем? — не двигалась. Просто стояла там, среди обломков крыши и битого камня, и… наблюдала. Секунда. Две. Пять. Я успел рассмотреть её подробнее: грубо вытесанное тело, угловатые конечности, когти вместо пальцев. Ни лица, ни выражения — только эти тлеющие глазницы да провал рта. На груди — что-то вроде символа, выбитого в камне. Руна? Печать? Хрен его знает, я в местной магии не разбираюсь. В неместной тоже, если что.

А потом она издала звук. На редкость отвратительный звук, надо сказать. Как будто кто-то провёл гигантским когтем по школьной доске, помножил на сто и добавил инфразвука для полноты ощущений. От этого звука у меня заныли зубы, а желудок попытался эвакуироваться через пищевод. Кажется, я даже присел от неожиданности — колени сами согнулись, тело пыталось стать меньше, незаметнее.

Голем сделал шаг. Медленно. Тяжело. Пол под его ногой в любой момент грозил треснуть, по стенам прошла волна вибрации. Куски штукатурки — или что там было на этих древних стенах — посыпались вниз. Эта хрень весила как танк, и двигалась примерно с такой же грацией. Но двигалась. И направлялась ко мне.

Зато ноги наконец-то включились.

— Ыыыы! — выдал я глубокомысленный комментарий и рванул вниз по лестнице.

Ступеньки мелькали под ногами — узкие, неудобные, явно рассчитанные на кого-то с ногами покороче моих. За спиной — грохот. Голем не собирался меня отпускать. Его шаги сотрясали башню, с потолка сыпалась пыль и мелкие камешки. Я слышал, как трещит камень под его весом, как ломаются перила винтовой лестницы.

Третий этаж — магический круг, который я так умно обошёл в прошлый раз. Пробежал мимо, не останавливаясь. Даже не глянул — не до того. Второй этаж — стол с инструментами, пустые склянки. Снёс что-то локтем, не глядя. Зазвенело, покатилось. Первый — почти на выходе…

Сзади раздался оглушительный треск. Часть лестницы обрушилась под весом преследователя. Камни полетели вниз, разбиваясь о пол. Это дало мне пару секунд форы — голем замешкался, выбираясь из завала. Я услышал скрежет — он просто проломил себе путь через обломки.

Вылетел из башни, как пробка из бутылки. Скелеты у входа равнодушно пялились пустыми глазницами — им-то что, они уже своё отбегали. «Интересно, — мелькнула дурацкая мысль, — они от этой хреновины убегали? Может, он их и прикончил?»

Двадцать метров. Тридцать. Обернулся на бегу.

Голем выбирался из дверного проёма. Точнее, выламывался — проём был для него маловат, и камень крошился под напором каменных плеч. Часть стены рядом с дверью обрушилась, подняв облако пыли. Не остановился. Даже не замедлился. Просто прошёл сквозь препятствие, как человек проходит сквозь бумажную ширму. Только бумажная ширма была из камня толщиной в локоть.

— Охуеть, — выдохнул я, ускоряясь,

Он был медленным. Медленнее меня — это точно. Но он был неостановимым. Не уставал, не сбивался с шага, не спотыкался о корни, просто пёр вперёд, как локомотив на рельсах. Или как терминатор — ха, отличное сравнение. Только терминатора хотя бы стильный Шварц играл, а эта хрень — просто глыба камня с когтями.

И он не отставал.

Пустошь вокруг башни закончилась, начался лес. Деревья должны были его замедлить — он же каменный, здоровый, неповоротливый. Логика подсказывала: лес — это препятствие. Много препятствий. Должны были замедлить, но не замедлили. Голем просто ломал их. Шёл напролом, оставляя за собой просеку из сломанных стволов и вывороченных корней. Треск древесины, хруст ветвей — это было как слушать лесоповал, только в ускоренной перемотке.

— Да блять! — Я петлял между деревьями, пытаясь увеличить дистанцию. — Что тебе от меня надо⁈ Я же тебя не трогал! Ну, почти! Я даже на четвёртый этаж не заходил, между прочим!

Голем не ответил. Он вообще не издавал звуков, кроме грохота шагов и треска ломающихся деревьев. Молчаливый убийца. Каменный молчаливый убийца — звучит как название паршивого фильма категории «Б». Или как диагноз психиатра.

Думай, думай, думай… Как говорил кто-то умный, в критической ситуации главное — не паниковать. Хрен там, паника — это нормальная реакция на двухметровую каменную хреновину, которая хочет тебя убить. Но панику можно контролировать. Направлять. Использовать адреналин себе на пользу.

Стрелы? Бесполезно — он каменный. Стрелой камень не пробьёшь, разве что глаза… но у него вместо глаз светящиеся дыры. Копьё? Аналогично. Наконечник сломается, древко разлетится в щепки. Ловушки? Яма не сработает — он просто выберется, у него руки-когти хоть и корявые, но рабочие. Растяжка с гарпуном — он её не заметит, как не заметит укуса комара. Петля… петля на двухметровую каменную тушу весом в полтонны? Ага, конечно, сейчас, только шнурки поглажу. Но что-то же должно сработать? Камень — он ведь не бессмертный. Камень можно расколоть. Камень можно… уронить с высоты?

Обрыв.

Мысль пришла внезапно, как озарение. В нескольких километрах отсюда был обрыв — я нашёл его неделю назад, когда исследовал окрестности. Крутой склон, метров тридцать вниз, к бурной реке с торчащими из воды камнями. Я ещё тогда подумал, что хорошо бы туда не свалиться случайно. Пометил на своей мысленной карте как «опасная зона». А теперь эта опасная зона могла спасти мне жизнь. Если эта каменная сука упадёт туда… Даже камень не выдержит падения с тридцати метров на острые скалы. А если выдержит — хотя бы повредится. Станет медленнее, слабее. Даст мне шанс добить или хотя бы сбежать.

Развернулся, помчался в нужном направлении. Голем следовал за мной, не отставая. Пять минут бега. Десять. Пятнадцать. Я бежал, как никогда в жизни — даже в школе так не бегал, а там за мной гнался Серёга-второгодник, которому я случайно наблевал в рюкзак. Лёгкие горели, ноги горели, что уж говорить о жопе — но я продолжал.

«Неутомимый» из списка талантов сейчас бы очень пригодился. Но я выбрал «Несокрушимого». Сука, как же я сейчас жалел об этом выборе… Хотя нет, не жалел. «Несокрушимый» уже несколько раз спасал мне жизнь. Просто сейчас хотелось и того, и другого. Как говорится, и рыбку съесть, и на…

Нет, хватит ныть. Я справлюсь. Я обязан справиться.

Обрыв показался впереди — просвет между деревьями, за которым не было ничего, кроме неба. Я притормозил, развернулся лицом к преследователю. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами. Ноги дрожали от усталости.

Каменюка сраная выломилась из зарослей секунд через десять. Остановился, уставившись на меня своими пустыми глазницами. В них что-то тлело — тусклый красноватый свет, похожий на угли в потухшем костре. Казалось, он меня изучает. Оценивает. Решает, как именно убить.

— Ну давай, — прохрипел я, с трудом переводя дыхание. — Иди сюда. Хватит прятаться за деревьями, ссыкло каменное. Или ты только за безоружными бегать умеешь?

Он пошёл. Медленно, неумолимо. Шаг за шагом, ломая ветки под ногами. Глаза горели ярче, руки-когти подняты для удара. Никакой хитрости, никакой тактики — просто прёт вперёд. Потому что ему не нужна тактика. Он — камень. Я — мясо. Исход предрешён.

Был бы предрешён — если бы не обрыв за моей спиной.

Я отступал, не сводя с него глаз. Ещё шаг. Ещё. Край обрыва за спиной — я чувствовал его, не оборачиваясь. Ветер дул снизу, из ущелья, холодный, с запахом воды и мокрого камня. Метр до края. Полметра.

Исполин ускорился. Рывок вперёд, когти рассекают воздух. Я нырнул в сторону, перекатился по земле. Камни впились в бок, но я не обратил внимания — не до того. Каменная лапа прошла в сантиметрах от головы — я почувствовал ветер от удара, услышал свист рассекаемого воздуха. Голем пролетел мимо. По инерции, не успев затормозить. Слишком тяжёлый, слишком быстрый. Слишком тупой.

И рухнул с обрыва.

Я лежал на краю, тяжело дыша, и смотрел, как каменная туша падает вниз. Она не кричала — да и нечем ей было кричать. Просто падала, кувыркаясь в воздухе, отскакивая от выступов скалы. Камень о камень — искры, грохот, треск. Удар о скалы внизу был такой силы, что я почувствовал вибрацию даже здесь, на краю обрыва. Осторожно подполз к краю, посмотрел вниз. Сердце всё ещё колотилось как бешеное, руки дрожали.

Голем лежал на камнях у реки. Неподвижный. Одна рука оторвана, голова расколота пополам. Из трещин сочился тот же красноватый свет, что горел в глазницах, но он угасал, затухал, исчезал. Как будто батарейка садилась.

— Сдохни, сука, — прохрипел я.

Свет погас окончательно. Голем стал просто грудой камней.

ОПЫТ ПОЛУЧЕН

ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ГОЛЕМОБОРЕЦ»

Вы уничтожили магический конструкт, превосходящий вас по всем показателям, не используя оружие либо магию. Гравитация — великий уравнитель, не так ли? Возможно, в следующий раз вы найдёте способ попроще. Хотя кого мы обманываем — вы наверняка опять выберете самый оригинальный вариант. Так держать.

НАГРАДА: +1 к интеллекту

— Наконец-то хоть что-то в мозги, — откинулся я на спину. — А то шестерка в интеллекте — это как-то несолидно. Тем более, вон какой я умный, оказывается — мама была права.

Лежал так минут десять, восстанавливая дыхание. Смотрел в небо — бледно-фиолетовое, с редкими облаками. Красиво, если вдуматься. Жаль, что обычно мне не до красот — всё время приходится убегать, драться или выживать.

Выносливость потихоньку возвращалась, сердце перестало колотиться как бешеное. Адреналин отступал, и его

Но я был жив. Опять. Как говорится, лучше быть живым ослом, чем мёртвым львом. Хотя в моём случае — скорее живым идиотом, чем мёртвым идиотом. Прогресс налицо.

Поднялся, отряхнулся. Посмотрел в сторону башни — она виднелась вдалеке, торчащая над деревьями как сломанный зуб. Часть стены у входа обрушилась — работа голема. Надо будет обойти эти обломки, когда вернусь.

Когда вернусь. Потому что я вернусь.

Голем был стражем. Охранял что-то на верхних этажах — то, что на четвёртом, куда я не успел добраться. Теперь стража нет. Значит…

— Значит, надо вернуться, — закончил я мысль вслух. — Когда отдохну. Завтра. Или послезавтра. Когда перестану чувствовать себя выжатым лимоном.

Обратный путь к лагерю занял остаток дня. Я шёл медленно, осторожно — силы были на исходе, и нарваться сейчас на какую-нибудь тварь означало бы верную смерть. Даже на крысу-переростка — те самые, с которых всё началось. Круг замкнулся бы, ха-ха.

Альфа-аура, к счастью, работала. Мелочь шарахалась в стороны, как только я приближался. Крупных хищников не было — то ли территория сумеречного охотника всё ещё пугала, то ли просто повезло. Второе вероятнее — везёт дуракам, а я, судя по всему, как раз из этой категории.

К закату добрался до родных руин. Рухнул на лежанку, не раздеваясь, и отключился.

Проснулся, потянулся.

Достал остатки мяса сумеречного охотника, сжевал не разогревая. Горько, жёстко, с привкусом дыма — но калорийно. Запил водой, почувствовал, как силы возвращаются. Не полностью, но достаточно, чтобы соображать.

Открыл статус, посмотрел на изменения.

ИМЯ:???

УРОВЕНЬ: 10

КЛАСС: ОХОТНИК

ХАРАКТЕРИСТИКИ

Сила: 21

Ловкость: 15

Выносливость: 28

Интеллект: 7

Мудрость: 6

Восприятие: 17

Доступно очков характеристик: 5

Десятый уровень. Круглое число. Как говорится, круглые числа — не мотивация, но как же приятно. И интеллект, опять же. Прогресс! Может, теперь я буду принимать чуть менее идиотские решения. Хотя кого я обманываю… А все же, если вкинуть еще и в следующем левел-апе… но нет, ладно бы с одного хватило, а так жаба не позволит.

Куда же вложить очки

Подумал. Почесал затылок. Подумал ещё. Пять очков. До следующего перка за силу нужно еще семь, значит можно тройку выделить на что-то другое. А раз уж начал в прошлый раз повышать восприятие, то в него и вкинуть — заранее обнаружить опасность полезнее, чем героически ее преодолеть.

ХАРАКТЕРИСТИКИ ОБНОВЛЕНЫ

Сила: 21 → 23

Восприятие: 17 → 20

Тепло разлилось по телу — уже привычное ощущение улучшения. Мышцы стали чуть крепче, чувства — чуть острее. Не кардинальные изменения, но ощутимые. Я чувствовал себя… легче? Сильнее, простите за капитанство? Внимательнее?

Теперь — планы. Башня ждала. Без голема — зато с тем, что он охранял. Но сначала — подготовка. Мне нужно было больше оружия (копья сломались в бою с сумеречным охотником, запасы истощались), больше припасов (мясо заканчивалось, нужно охотиться), и, желательно, какой-нибудь план на случай, если в башне окажется ещё один голем. Или что похуже.

Следующие три дня я посвятил подготовке.

День первый — охоте. Выследил и завалил оленелося — не такого здорового, как тот, первый, но вполне приличного. Морда наглая, рога кривые (два направо, один налево, и все разного размера), но мясо — вполне съедобное. Атаковал из засады, два копья в бок, добил ножом. Чисто, быстро, без лишнего риска.

Разделал тушу, закоптил часть над костром, остальное развесил в прохладном углу руин. Шкуру снял аккуратно… насколько получилось… сойдет, в общем — пригодится для одежды или ремней. Кости сложил отдельно — из них можно сделать наконечники для стрел или инструменты.

НАВЫК ПОВЫШЕН: ВЫЖИВАНИЕ УР. 9 → УР. 10

Спасибо. Давно пора, между прочим.

Сделал два новых копья: основное — из прочного дерева с наконечником из кости сумеречного охотника, и запасное — попроще, с каменным наконечником, но тоже рабочее. Наточил все ножи, проверил лук и тетиву, изготовил ещё десяток стрел.

Третий выделил для осмотра моих земель. Обошёл территорию вокруг руин, проверил все ловушки. Половину пришлось переустановить — то ли сгнили за время моего отсутствия, то ли зверьё разворотило. Обновил маркеры опасных зон, добавил несколько новых — болотистый участок на востоке, где я чуть не провалился по пояс, и овраг на юге с какими-то подозрительными норами. И наткнулся на новые следы. Не человеческие. Не звериные… во всяком случае, таких зверей еще не встречал. Что-то… среднее?

Отпечатки были похожи на босые ноги, но с длинными пальцами и когтями. Меньше человеческих — детские, почти. И их было много. Десять, двадцать… я сбился со счёта. Шли они не группой, как люди или гоблины, а цепочкой, след в след, как волчья стая.

Гоблины? Нет. Гоблинов я помнил — мы с ними пересекались, и не раз. Эти следы были другими — более звериными, что ли. Пальцы расставлены шире, когти глубже. И пахло от них иначе — навык уловил запах, похожий на мокрую собаку с примесью чего-то кислого.

Следы вели на восток, в глубь леса. Не к моим руинам — мимо, но опасно близко. Километр, может, полтора. Если они разведают эту территорию, найдут мой лагерь… Или, еще хуже, забредут в башню, лишенную стража…

Вариантов было два: игнорировать и надеяться, что они не найдут, или… проследить. Узнать, кто такие, где живут, сколько их, насколько опасны. Как говорится, кто предупреждён — тот вооружён. А кто не предупреждён — тот обед. Или ужин — зависит от времени суток.

Я выбрал второй вариант. Ну а какой ещё? Сидеть и ждать, пока эти когтистые ублюдки сами меня найдут? Спасибо, не надо. След был чёткий, читаемый. Существа шли уверенно, не таясь. Значит, чувствовали себя здесь хозяевами. Или были достаточно сильны, чтобы не бояться встречных хищников. И то, и другое — не самые приятные новости для меня.

Поиск следа подсказывал детали: группа из двенадцати-пятнадцати особей, двигались плотным строем. Вес каждого — килограммов сорок-пятьдесят, судя по глубине отпечатков. Не гиганты, но и не мелочь. Где-то между крупной собакой и некрупным человеком.

Следы вели к пустоши. Ну, точнее, не прямо к ней — восточнее, практически огибая пустошь по дуге. Но направление было очевидным. Кто бы ни оставил эти следы — они знали, куда идти. Я провёл над отпечатками минут десять, изучая каждую деталь. Поиск следа услужливо подсказывал: группа из пяти-шести особей, идут цепочкой, след в след. Передние

И ещё один след. Отдельный, чуть в стороне. Босая нога с длинными пальцами, но… другая. Крупнее. Глубже. Как будто тот, кто его оставил, был тяжелее остальных раза в полтора. Вожак? Прислушался к охотничьему инстинкту. Тишина — никого в радиусе восприятия. Они ушли далеко.

— Ну и куда вы, засранцы, намылились? — пробормотал я, выпрямляясь.

Вопрос был риторическим. Я и так знал, куда — к моей башне. К моему личному сундуку с сокровищами, который я ещё даже не видел. Голем валяется на дне ущелья грудой камней, верхний этаж ждёт исследования, а тут какие-то полузвериные уроды решили устроить экскурсию.

Нет уж. Хрен вам, а не экскурсия. Я вам, блядь, устрою Лувр с Эрмитажем.

Глава 17

Но сначала нужно понять, кто они, сколько их, насколько опасны. И главное — есть ли ещё кто-то, кто положил глаз на мою недвижимость.

Я двинулся по следу, держась на безопасной дистанции. Скрытность работала исправно — камуфляж сливал меня с лесом, каждый шаг был выверен и бесшумен. Если эти твари и умели чуять преследователей, то я пока не давал повода. След вёл через редколесье, потом через овраг (пришлось обходить — слишком открытое место), потом снова через лес. Километра через три местность начала меняться. Деревья расступились, появились первые признаки пустоши — серая трава, оплавленные камни, мёртвая тишина.

И я увидел их. Стая расположилась на границе леса и пустоши, в неглубокой ложбине между валунами. Шесть особей — я пересчитал дважды, чтобы убедиться. Размером с крупную собаку, серо-бурая шерсть, вытянутые морды с острыми ушами. Похожи на тех загонщиков, которых я видел у реки, но… но не совсем.

Эти были умнее. Я видел это по их поведению — они не просто отдыхали, они караулили. Двое лежали у входа в ложбину, периодически поднимая головы и принюхиваясь. Остальные — внутри, но тоже настороже. Уши постоянно двигались, ловя звуки. И вожак. Крупный, с рваным ухом и шрамом поперёк морды. Он сидел на возвышении, как на троне, и смотрел в сторону башни. Не просто смотрел — изучал.

Идентификация фауны:

СЕРЫЙ ЗАГОНЩИК (АЛЬФА)

Вожак стаи. Значительно умнее и опаснее рядовых особей. Способен координировать действия стаи на расстоянии с помощью комплекса звуковых и визуальных сигналов. Территориален, агрессивен к чужакам.

ВНИМАНИЕ: представляет серьёзную угрозу даже в одиночку.

Серьезная зверюга. Внушает, и даже впечатляет. И ещё пять рыл в поддержке.

— Отлично, — прошептал я. — Просто обосраться от счастья. Именно этого мне и не хватало.

Один на один с вожаком у меня были шансы. Может, даже неплохие — высокие статы, годные навыки, на случай, если что-то пойдет не так — регенерация. Но против всей стаи? Сомнительно. Очень сомнительно.

Ладно. Пока только наблюдаем.

Следующие два часа я провёл, изучая стаю. Их привычки, паттерны поведения, иерархию. Вожак явно был главным — остальные подчинялись ему беспрекословно. Когда он рыкнул что-то коротко, двое караульных тут же сменились. Когда он встал и потянулся, вся стая напряглась, готовая двигаться.

И они общались. Не словами — звуками, жестами — не вру, именно жестами, какими-то сигналами, которые не получалось расшифровать. Но это было общение, не просто звериное ворчание. Полуразумные, как и сказала идентификация.

Ближе к вечеру стая снялась с места и двинулась дальше — к башне. Я последовал за ними, держась на расстоянии. Они шли открыто, не таясь, — видимо, считали себя хозяевами этой территории. Ну-ну. Посмотрим ещё, кто тут хозяин. Стая остановилась примерно в километре от башни. Вожак долго принюхивался, изучал окрестности. Потом отправил двоих вперёд — разведчиков. Они скрылись среди камней пустоши, а остальные залегли в ожидании.

Умные суки. Очень умные.

Разведчики вернулись минут через сорок. Что-то доложили вожаку — опять эти странные звуки, смесь рычания и поскуливания. Вожак слушал, кивал (кивал, мать его!), потом развернул стаю обратно.

Они уходили. Не к башне — в сторону, на юго-запад. Что они там нашли? Или не нашли? Почему отступили? Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за холмами. Потом выждал ещё полчаса — на всякий случай. И только после этого двинулся к башне сам.

Нужно было понять, что отпугнуло стаю.

Башня встретила меня тишиной. Той же тишиной, что и в прошлый раз, — мёртвой, неестественной. Ни птиц, ни насекомых, даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Только скелеты у входа, которых я заботливо оставил в прошлый визит, да обломки стены, разрушенной големом.

Охотничий инстинкт молчал. Никакой живности в радиусе восприятия — стая, видимо, ушла достаточно далеко. Обошёл башню по кругу, изучая следы. Вот здесь разведчики топтались — отпечатки лап, вдавленные в серую траву. Вот здесь они заглядывали внутрь — следы у пролома в стене. А вот здесь…

Я замер.

Другие следы. И вот вообще не звериные. Сапоги с подкованными каблуками, глубокие вмятины от тяжёлого снаряжения. И много — как минимум человек десять, если не больше.

Свежие. Сутки-двое, не больше.

— Какого хрена? — вырвалось у меня.

Люди. Здесь были люди. Настоящие люди, не гоблины, не охотники-бандиты — судя по следам, кто-то организованный, хорошо экипированный.

Следы вели внутрь башни, потом обратно. Они что-то искали — или нашли?

Я осторожно заглянул в пролом. Первый этаж выглядел так же, как в прошлый раз, — пыльный, заброшенный. Но что-то изменилось. Камни у лестницы были сдвинуты, на полу виднелись царапины — будто что-то тяжёлое волокли.

Поднялся на второй этаж. Стол, остатки стеллажей, пыль — всё на месте. Но весь мусор, который валялся на полу, был собран в кучу. Кто-то его тщательно перебирал.

Третий этаж. Магический круг с чёрным пятном посередине. Здесь тоже побывали — на полу свежие следы, несколько факельных ожогов на стенах. И… что-то блестело в углу.

Монета. Медная, с курносым профилем какого-то мужика в короне. Кто-то обронил, видимо. Я поднял её, повертел в пальцах. Тяжёлая, размером с советский рубль, наверное. Первая валюта, которую я видел в этом мире, — если не считать те непонятные поделки от гоблинов. Значит, цивилизация. Настоящая цивилизация, с чеканными монетами — очень даже приличного качества, исследовательскими экспедициями и… и чем ещё?

Поднялся на четвёртый этаж — туда, где раньше стоял голем. Пусто. Ну, почти пусто — обломки стен, дыра в потолке, открывающая вид на небо. И следы. Много следов. Люди основательно здесь потоптались. А ещё — верёвки. Несколько обрезков валялись на полу, будто кто-то спускался вниз.

Голем. Они нашли голема?

Выбрался из башни, прошел по своему прошлому маршруту — благо, было не сложно, каменюка устроила настоящую просеку.

Подошёл к краю обрыва, посмотрел вниз. Каменная туша всё ещё лежала на дне — но что-то было не так. Часть камней… отсутствовала? Кто-то что-то забрал. И, зуб даю, что-то ценное.

— Сукины дети, — процедил я. — Это же моё было.

Ладно, технически голем был ничей. Или чей-то — того, кто построил эту башню. Но я его убил, я его нашёл, значит — мой. А эти… эти просто пришли и забрали. Пидарасы.

Гнев поднимался внутри, горячий и злой. Три месяца в этом сраном лесу, бои с гоблинами, пантера, болотный охотник, голем — и вот, когда я наконец добрался до чего-то полезного, какие-то мудаки приходят и всё забирают.

Нет. Так не пойдёт. Я вернулся на первый этаж, изучил следы ещё раз. Они уходили на юго-восток, в сторону реки. Значит, экспедиция пришла оттуда — и, скорее всего, туда же вернётся. Река ведёт к цивилизации, логично.

А стая… стая тоже ушла на юго-запад. Не совсем туда же, но близко. Может, они тоже засекли людей? Может, именно поэтому отступили — не хотели связываться с большой группой?

Интересно.

Очень интересно.

В голове начал формироваться план. Безумный, опасный, но… но потенциально очень прибыльный.

Две группы претендентов на мою территорию. Стая полуразумных хищников и экспедиция людей. По отдельности каждая представляет угрозу. Но если их столкнуть друг с другом…

Враг моего врага — не друг, конечно. Но очень удобный инструмент… если не налажать. Но я не налажаю.

Сначала — стая. Нашёл их логово в трёх километрах к юго-западу, в глубоком овраге с несколькими пещерами. Больше, чем я думал, — не шесть особей, а около двадцати. Самки, детёныши, несколько стариков — тоже показатель разумности, человечности даже. Боеспособных — десять-двенадцать, включая вожака.

Логово было обустроено по-хозяйски: входы охранялись, тропы размечены какими-то знаками (царапины на деревьях, камни определённой формы), даже что-то вроде свалки для объедков организовано. Не просто звери — почти цивилизация. Примитивная, но цивилизация. И они явно интересовались башней. Я видел, как вожак несколько раз посылал разведчиков в ту сторону. Чего-то ждали? Или кого-то?

Потом — люди.

Нашёл их лагерь у реки, примерно в пяти километрах от башни. Палатки, костры, лошади в загоне. Человек пятнадцать, может, двадцать — точно посчитать не удалось, они постоянно перемещались. Экипировка — серьёзная. Броня, оружие, даже какие-то механизмы. Один тип в балахоне постоянно что-то колдовал над какой-то штукой на треноге — то ли прибор, то ли магический артефакт. Учёный? Маг?

И они тоже интересовались башней. Каждый день отправляли группы на разведку — и каждый раз возвращались с пустыми руками. Похоже, искали что-то конкретное. Или кого-то. Голема? Его они уже нашли и распотрошили. Что ещё им нужно?

Экспедиция знала о стае, и не просто знала — боялась. Я видел, как охранники напрягались, когда из леса доносился вой. Видел, как командир — здоровый мужик с рыжей бородой — отдавал приказы удвоить караулы после захода солнца. И стая знала о людях. Разведчики постоянно крутились вокруг лагеря, наблюдая издалека. Вожак явно что-то планировал — я видел, как он «совещался» со своими, издавая те самые странные звуки.

Две силы, готовые вцепиться друг другу в глотки. А я и не против, нужно только подтолкнуть.

Задумка была проста.

Шаг первый: спровоцировать стаю напасть на экспедицию.

Шаг второй: подождать, пока они друг друга перебьют.

Шаг третий: прибрать к рукам всё, что останется.

Проблема была в шаге первом. Стая была осторожной — вожак явно понимал, что люди опасны. Атаковать в лоб они не станут. Нужно было заставить их.

Или… заставить людей самих нарваться на стаю.

Провёл ночь, обдумывая варианты. К утру план сформировался… ну, с пониманием, что что-то обязательно пойдет не так.

Следующим вечером я подкрался к лагерю экспедиции на максимально близкое расстояние. Скрытность работала безупречно — караульные смотрели прямо сквозь меня, не замечая. Дождался смены караула — момент, когда внимание ослабевает. Достал заранее приготовленный «подарок» — растрепанное крыло птицы, обмазанное пометом загонщика. Запах был отвратительным, но именно это и требовалось. Бросил его в кусты у края лагеря. Тихо, незаметно.

Утром началось веселье.

Я наблюдал с безопасного расстояния, как один из разведчиков нашёл «подарок». Как поднял тревогу. Как весь лагерь загудел, как улей. Командир выскочил из палатки, полуодетый и злой. Начал раздавать приказы — и через полчаса три группы отправились прочёсывать окрестности. В том числе — в сторону логова стаи.

Теперь второй акт.

Я обогнал поисковую группу, добрался до логова раньше них. Нашёл одного из караульных — молодого загонщика, дежурившего на дальней тропе. Стрела ударила его в бок. Не смертельно — специально целился так, чтобы ранить, а не убить. Тварь взвыла и бросилась бежать — к логову, поднимать тревогу.

Именно то, что нужно. Я снова сменил позицию, рванув насколько позволяла скрытность. Нужно было оказаться в нужном месте в нужное время.

Поисковая группа экспедиции — шестеро, включая того мага в балахоне — вышла к оврагу как раз тогда, когда стая была в полной боевой готовности. Раненый караульный, видимо, успел рассказать о «нападении людей». Вожак стоял на краю оврага, оскалившись. Вокруг него — восемь самых крепких самцов, готовых к атаке.

Люди остановились. Маг начал что-то бормотать, руки засветились.

И в ту же секунду стая атаковала.

Это была бойня. Не в том смысле, что одна сторона легко победила другую — нет. Бойня в смысле «треш, угар и содомия».

Загонщики налетели волной — быстрые, скоординированные, смертоносные. Вожак вёл их, рыча команды. Люди отбивались — мечи, копья, магия. Маг, несмотря на рану, сумел запустить какое-то заклинание — огненный шар, который сжёг двоих загонщиков на месте.

Но стая была быстрее. И их было больше.

Один человек упал с разорванным горлом. Второй — с вспоротым животом. Третий пытался бежать, но загонщики догнали его за секунды. Маг держался дольше других. Огненные снаряды, какие-то щиты, вспышки света — он явно знал своё дело. Убил ещё троих загонщиков, прежде чем вожак лично добрался до него. Один удар когтистой лапы — и маг рухнул.

Потом стая набросилась на оставшихся.

Я смотрел на это из укрытия, стараясь не шевелиться. Было стремно, но и интересно — когда еще удастся увидеть подобное зрелище, так что уйти я не мог. Нужно было дождаться конца, увидеть результат.

Бой закончился минут через

Но стая победила. Пока.

Дальше всё пошло по плану. Ну, почти по плану.

Выжившие загонщики отступили в логово — зализывать раны, хоронить мёртвых. Я проследил за ними, убедился, что они не собираются преследовать.

Потом вернулся к лагерю экспедиции — там царил хаос. Весть о гибели поисковой группы дошла быстро — один из разведчиков видел бой издалека, успел сбежать. Командир орал на подчинённых, пытаясь организовать оборону. Лошади бились в загоне, люди метались между палатками.

Их осталось человек двенадцать. Может, тринадцать.

Против пяти-шести боеспособных загонщиков — ещё терпимо. Но я видел, как вожак смотрел в сторону лагеря. Он не собирался останавливаться. Кровь была пролита, территория нарушена — стая пойдёт до конца.

Но зачем ждать, пока они перебьют друг друга, если можно… ускорить процесс? Той же ночью я снова подкрался к логову стаи. Нашёл место, откуда мог уверенно отправить стрелу с подарочком — и запустил навесом привязанные к древку уши одного из убитых загонщиков.

Сработало. Вожак стоял над «подарком», и в его жёлтых глазах горела ярость пополам с ненавистью. Рык, который он издал, был слышен, наверное, за километр. Месть. Стая хотела мести.

А я — я был уже далеко, практически у лагеря экспедиции.

Вторая стычка была ещё кровавее первой. Стая напала на лагерь ночью — когда люди меньше всего ожидали. Вожак вёл атаку лично, несмотря на раны. Пять самцов-загонщиков, пара самок и трое щенков постарше против двенадцати людей — но люди были измотаны, напуганы, дезорганизованы.

Бой длился полчаса.

Когда всё закончилось, в лагере царил полнейший разгром, горели палатки — и это точно не я, и уж тем более не звери, люди сами справились. Трупы валялись повсюду — и человеческие, и звериные. Стая потеряла ещё семерых. Людей осталось четверо, все ранены — и никто не легко.

Вожак… вожак был мёртв. Командир экспедиции, тот рыжебородый здоровяк, успел всадить ему меч в грудь, прежде чем упал сам — с разорванным боком. Загонщики отступили. Без вожака они растерялись, запаниковали, позволили людям собраться и контратаковать. Выжившие — всего двое — скрылись в лесу, скуля.

Обе стороны обескровлены. Стая потеряла вожака и большую часть боеспособных особей. Экспедиция — командира, мага и половину людей. Оставшиеся — семеро раненых, деморализованных, без снаряжения (часть сгорела вместе с палатками).

Теперь нужен последний штрих.

Я выждал до утра.

Выжившие члены экспедиции собрались у догорающего костра, перевязывая раны и пытаясь понять, что делать дальше. Среди них выделялся один — молодой парень с повязкой на глазу, который, судя по всему, принял командование. Они были напуганы. Измотаны. Отчаянно нуждались в помощи. Идеальный момент.

Я вышел из леса открыто, лук за спиной, копье на плече.

— Стоять! — заорал парень с повязкой, выхватывая меч. — Кто такой⁈

Остальные зашевелились, потянулись к оружию. Медленно, болезненно — раны давали о себе знать.

— Спокойно, — сказал я, стараясь говорить ровно и доброжелательно. — Я не враг.

— Не враг? — Парень сощурился. — А кто тогда?

— Охотник, — ответил я честно. — Живу в этих лесах. Видел, что случилось. Пришёл помочь. Зря вы с загонщиками, конечно, связались — но дело ваше, видимо были причины.

Они переглянулись. Недоверие было написано на каждом лице — но и надежда тоже. Они были в отчаянном положении и знали это.

— Помочь? — переспросил парень. — С чего бы?

Я пожал плечами.

— Мне нужны припасы, информация, да и просто скучно. Вам нужна помощь. Выгодная сделка.

Пауза. Парень думал. Остальные ждали его решения.

— Какая информация? — наконец спросил он.

— Вы исследовали башню на пустоши. Что нашли? Что искали?

Снова переглядывания. Кто-то за спиной парня что-то прошептал — я не расслышал.

— Допустим, — медленно сказал парень. — А что ты можешь предложить?

— Я знаю этот лес. Знаю, где безопасно, где нет. Знаю, как добраться до реки кратчайшим путём. Знаю… — я сделал паузу, — как избежать оставшихся загонщиков.

Последний аргумент их убедил. Я видел, как напряжение в плечах парня немного отпустило.

— Ладно, — сказал он. — Поговорим.

Звали его Марек. Заместитель командира экспедиции, теперь — командир по умолчанию. Двадцать два года, один глаз потерял ещё до похода (несчастный случай на охоте), второй смотрел цепко и недоверчиво.

Остальные трое: два бойца (оба ранены, один серьёзно) и повар (ожоги от пожара) — он же, внезапно, алхимик.

Алхимик оказался алхимичкой, да простят меня боги за феминитив. Невысокая женщина лет тридцати, с волосами, собранными в тугой узел, и цепким взглядом. На поясе — сумка с какими-то склянками, в руках — тетрадь, которую она не выпускала даже во время нашего разговора.

— Веда, — представилась она, когда Марек закончил перечислять немногочисленных выживших. — Специалист по артефактам.

— Артефактам? — переспросил я.

— Магическим предметам, — уточнила она. — Древним механизмам. Всему, что осталось от Старых.

Старые. Первое упоминание какой-то истории этого мира. Я постарался не показать, насколько меня это заинтересовало.

— И что вы нашли в башне?

Веда посмотрела на Марека. Тот кивнул — нехотя, но кивнул.

— Ядро голема, — сказала она. — Источник энергии, который позволял ему функционировать. Редкая находка — такие вещи стоят целое состояние.

— Оно у вас? Посмотреть можно?

— Было. — Она поморщилась. — Сгорело вместе с палаткой магистра Корвина. Вместе с большей частью наших записей.

— Что ещё вы искали?

Снова переглядывания. Веда открыла было рот, но Марек её остановил жестом.

— Это конфиденциальная информация, — сказал он. — Сначала — доказательства, что ты действительно можешь нам помочь.

Справедливо. Я бы тоже не доверял первому встречному, который выходит из леса посреди катастрофы.

— Хорошо, — согласился я. — Чего вы хотите?

— Выведи нас к реке. Безопасным путём. Потом поговорим.

Я кивнул.

— Договорились. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Когда закончим с рекой — вы расскажете мне всё, что знаете о том месте.

Марек нахмурился.

— Зачем тебе башня?

— Я нашёл её первым, — сказал я просто. — Убил голема, который её охранял. Считаю, что имею право знать, что там.

Это было… не совсем враньё. Технически я действительно нашёл башню первым. Технически я действительно убил голема. Просто опустил некоторые детали.

Веда подалась вперёд, глаза загорелись интересом.

— Ты убил голема? Как?

— Сбросил его с обрыва.

Пауза. Потом Марек фыркнул — коротко, почти смешок.

— Сбросил с обрыва. Конструкт четвёртого ранга. Просто сбросил с обрыва.

— Гравитация работает на всех одинаково, — пожал я плечами.

Веда что-то записала в тетрадь. Марек смотрел на меня с новым выражением — не то уважение, не то подозрение.

— Ладно, — сказал

— Понял, — кивнул я. — Никаких глупостей. Экий ты грозный… как жук навозный.

Последнее, впрочем, я просто подумал, так что мы пожали руки и сделка была заключена.

Путь к реке занял два дня. Два дня через лес, который я знал как свои пять пальцев. Два дня обхода опасных участков, ночёвок в безопасных местах, охоты на мелкую дичь (они были голодны — припасы тоже сгорели). Экспедиция еле передвигалась. Раненые бойцы тормозили всех, только Веда держалась молодцом — шла молча, не жаловалась, постоянно что-то записывала в тетрадь.

Я присматривался к ним. Изучал. Кто чего стоит, на кого можно положиться, кто представляет угрозу.

Марек был опасен. Молод, неопытен в командовании, но умён и решителен. И не доверял мне — я видел, как он следит за каждым моим движением. Бойцы — Кирт и Ольге — были профессионалами. Даже раненые, они двигались как хищники, постоянно оценивая обстановку. Кирт, тот, что был ранен серьёзнее, несколько раз ловил мой взгляд и кивал — молчаливое признание. Веда… Веда была себе на уме. Я видел, как она смотрела на меня, когда думала, что я не замечаю. Оценивающе. Как на потенциальный источник информации.

На второй вечер, когда остальные уснули, она подсела ко мне у костра.

— Ты не обычный охотник, — сказала без предисловий.

— Почему ты так думаешь?

— Обычный охотник не убил бы голема. Не выжил бы в одиночку в этих лесах. Не знал бы о загонщиках достаточно, чтобы долго избегать их стаи.

— Может, я просто везучий, — предложил я.

— Может. — Она помолчала. — Или у тебя есть что-то, чего нет у обычных людей.

Я не ответил. Она тоже молчала, глядя в огонь.

— Башня, — сказала она наконец. — Это не просто руины. Это форпост Старых. Одна из сторожевых точек, которые они строили вдоль границы.

— Границы чего?

— Пустоши. — Она кивнула в сторону, где за деревьями угадывалась серая равнина. — Раньше это была плодородная земля. Потом случилось… что-то. Магическая катастрофа, война, эксперимент, который пошёл не так — мы не знаем точно. Но земля умерла. А башни остались — как памятники.

— И вы искали в башне…

— Записи. Артефакты. Что угодно, что могло бы объяснить, что произошло. — Она вздохнула. — Магистр Корвин был уверен, что в башне есть скрытое хранилище. Место, где Старые прятали самое ценное.

Скрытое хранилище. Четвёртый этаж, где стоял голем. Или… что-то ещё?

— Вы его нашли?

— Нет. — Веда покачала головой. — Корвин погиб, не успев закончить поиски. А без его магии мы не можем открыть… — она замолчала.

— Открыть что?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Дверь. Под магическим кругом на третьем этаже. Корвин обнаружил её, но не успел вскрыть.

Я вспомнил это место — жуткое, давящее, с ощущением чего-то неправильного. И понял, что Веда права. Там было что-то ещё. Что-то скрытое.

— И что нужно, чтобы её открыть?

— Магия. Специфическая, сложная. — Она помолчала. — Или… ключ. Артефакт, который Старые использовали для доступа.

— У вас есть такой ключ?

— Нет. Но я знаю, как он выглядит. И я знаю, что голем охранял не просто башню — он охранял вход в хранилище. — Она наклонилась ближе. — Ты сказал, что сбросил его с обрыва. Значит, тело ещё там?

— Да.

— Тогда ключ может быть при нём. Мы забрали наиболее интересные детали, но раньше знали толк в тайниках. Големы-стражи часто носили ключи от того, что охраняли.

К реке мы вышли на третий день.

Широкая, спокойная, с каменистыми берегами — та самая река, которую я нашёл во время разведки. Экспедиция оживилась при виде воды — для них это был первый признак цивилизации за долгое время.

— Выше по течению — город, — сказал Марек, глядя на реку. — Пара седмиц пути, может, больше. Там можно найти помощь, пополнить припасы…

— И вернуться к башне с подкреплением? — уточнил я.

Он посмотрел на меня.

— Ты против?

— Нет. Просто хочу понять расклад.

— Расклад простой. — Марек сел на камень, потёр лицо. — Экспедицию финансировал граф Мирен. Он ожидает результатов. Если мы вернёмся с пустыми руками…

— Проблемы?

— Мягко сказано. — Он усмехнулся без веселья. — Корвин был его личным магом. Потеря такого человека… граф будет не рад.

Политика. Деньги. Власть. Даже в другом мире — та же самая хуйня.

— А если вернётесь с результатами?

— Тогда другой разговор. — Марек посмотрел на меня. — Хранилище Старых — это серьёзно. Очень серьёзно. Если мы найдём что-то ценное…

— Граф будет доволен.

— Граф будет в восторге. И щедро вознаградит всех причастных.

Намёк был прозрачен. Я мог стать «причастным». Получить награду. Войти в город не бродягой-одиночкой, а человеком, который помог совершить важное открытие.

Заманчиво. Очень заманчиво, если не попытаются кинуть. Хотя… какое, нахер, «если»?

— Я подумаю.

Эпилог

Письмо лежало на столе уже третий день. Марек писал коряво, торопливо, явно при свете костра и на коленке — но суть была ясна. Корвин мёртв. Экспедиция почти уничтожена. Хранилище Старых — подтверждено, но не вскрыто.

Граф Тибальд Мирен отошёл от окна, потирая виски. За окном раскинулся Верхний город — черепичные крыши, шпили храмов, дымы мастерских. Его город. Его владения. Его проблемы.

— Корвин, мать твою, — не мог успокоится он. — Я же говорил: не лезь первым. Разведай, отступи, доложи.

Но Корвин не слушал. Никогда не слушал. Гениальный маг, бездарный исполнитель. Тридцать лет службы — и вот так, сложить голову в дурацкой стычке с тупой тварью из леса.

Граф сел за стол, перечитал письмо ещё раз. Одна деталь не давала покоя.

«…охотник-одиночка. Утверждает, что сбросил голема с обрыва. Голема, ваша светлость. Четвёртого ранга. Знает лес как свои пять пальцев. Вывел нас к реке, когда мы уже готовились умирать. Странный человек. Опасный, возможно. Но полезный — точно…»

— Охотник, значит — произнёс граф вслух, хотя в кабинете был один. Привычка, оставшаяся с юности. — Посмотрим, что за охотник.

Он достал чистый лист, обмакнул перо в чернила.

Новая экспедиция. Больше людей, больше магов, больше ресурсов. И этот охотник — если он ещё жив и согласится — должен быть в её составе. Под присмотром, разумеется. Такие люди либо становятся союзниками, либо… ну, либо перестают быть проблемой.

Политика. Деньги. Власть. Граф знал эту игру лучше, чем кто-либо в провинции.

А хранилище Старых… это не просто находка. Это шанс. Шанс выбраться из долговой ямы, в которую его загнали неурожаи

Перо скрипело по бумаге. Приказы — интенданту, командиру гарнизона, магистру гильдии. Деньги — из личной казны, чёрт с ними. Сроки — месяц на подготовку, не больше.

Башня на пустоши ждала. Она ждала веками — подождёт ещё немного.

— Сколько-сколько? — переспросил Эдмар Толстый, хотя прекрасно расслышал с первого раза.

— Восемьсот крон за партию, — повторил Марек, стараясь не морщиться от запаха. — Шкуры загонщиков, чешуя болотных охотников, клыки, когти. Всё первого сорта.

Эдмар — получивший прозвище не за телосложение, а за толщину кошелька — задумчиво почесал лысину. Двое его помощников перебирали товар, принесённый остатками экспедиции. Немного, конечно, после всех этих… происшествий. Но качество…

— Чешуя хороша, — признал один из помощников. — Такую алхимики с руками оторвут.

— Шкуры тоже ничего, — добавил второй. — На броню пойдут. Или на обувь — если заказчик богатый и с причудами.

Эдмар хмыкнул. Восемьсот крон — это много. Это очень много для того жалкого мешка, который приволокли из леса. Но…

— Говорят, вы башню нашли, — сказал он как бы невзначай. — Старых.

Марек не изменился в лице. Хорошая выдержка для молодого парня.

— Башню нашли. Хранилище — пока нет.

— Пока, — повторил Эдмар, и это слово повисло между ними, как цена на аукционе.

Он отошёл к окну, глядя на кишащую народом площадь. Нижний город — это вам не графские палаты. Здесь деньги не лежат в сундуках, а крутятся, вертятся, перетекают из рук в руки. Здесь каждая возможность — это ставка. Иногда — на всё.

Башня Старых. Хранилище. Артефакты, которым сотни, может, тысячи лет.

Если там найдётся хоть что-то — рынок встанет на уши. Цены взлетят. Коллекционеры из столицы приедут, маги, даже, может, кто-то из Академии. А значит — деньги. Большие деньги.

— Пятьсот крон за товар, — сказал Эдмар, не поворачиваясь. — И десять процентов от прибыли с продажи всего, что вытащите из той башни. Плюс — гильдия финансирует часть экспедиции. Припасы, снаряжение, вьючные животные.

Пауза. Марек что-то прикидывал в уме.

— Пять процентов, — сказал он наконец. — И гильдия не суёт нос в то, что мы найдём. Только покупает. По рыночной цене.

— Семь. И право первого предложения.

— По рукам.

Эдмар повернулся, улыбаясь. Улыбка у него была как у акулы — широкая, белозубая и совершенно не достигающая глаз.

— Приятно иметь дело с разумным человеком.

Когда Марек ушёл, Эдмар достал из ящика стола отдельную тетрадь. Личную, не для общего учёта.

«Башня Старых. Пустошь. Нужны: проводник, маг-оценщик, охрана (минимум 20 человек). Риск высокий. Прибыль — потенциально огромная. Отправить агентов узнать больше.»

Торговля — это война. Только умные побеждают не мечом, а информацией.

— Осторожнее! — рявкнул мастер Горан, когда ученица едва не опрокинула реторту. — Это не вода, дура малолетняя! Это эссенция глаза хищника! Знаешь, сколько она стоит⁈

Ученица — девчонка лет шестнадцати с вечно перепачканными чернилами пальцами — виновато втянула голову в плечи.

— Простите, мастер…

— «Простите»! — передразнил Горан, аккуратно переставляя реторту в безопасное место. — Этой хренью, между прочим, можно зелью ночного зрения грейд поднять, всего пятипроцентной добавкой. Или вытяжку берсерка сварить. Или и то, и другое — если руки из правильного места растут. Не твой случай, конечно, но вдруг случится чудо, и поумнеешь.

Он отошёл к рабочему столу, заваленному свитками, склянками и какими-то сушёными органами непонятного происхождения. Мастерская алхимической гильдии располагалась в подвале старого здания — сырость, полумрак, запах, от которого у нормального человека глаза не то, что слезились, готовы были сбежать ко всем чертям. Для любого алхимика — дом родной.

— Значит, так, — сказал Горан, разворачивая карту. — Смотри сюда. Пустошь. Башня. Лес вокруг.

Ученица осторожно подошла, заглядывая через плечо.

— Это та экспедиция графа? Которая почти вся погибла?

— Она самая. — Горан ткнул пальцем в точку на карте. — Вот здесь, судя по отчётам. Леса — девственные, никем не тронутые. Знаешь, что это значит?

— Много чудовищ?

— Много ингредиентов, тупица ты малолетняя! — Горан оживился, глаза загорелись тем особым безумным блеском, который появлялся у него при виде редких компонентов. — Загонщики! Болотные охотники! Чёрт знает что ещё! Веда писала, что там трава какая-то новая есть — с ментальным воздействием минимум третьей категории! Ты понимаешь, какой это потенциал⁈

Ученица не понимала, но послушно кивала. Спорить с мастером, когда он в таком состоянии, было себе дороже.

— Если получится добыть образцы этой травы… — Горан мечтательно закатил глаза. — Зелья контроля разума! Или защиты от него! Или усиления ментальных способностей — это же вполне вероятная замена вытяжки Иссина! Академия за такое не то, что душу — жопу продаст, а уж деньги-то любые заплатит!

Он начал метаться по мастерской, хватая склянки, свитки, какие-то инструменты.

— Так, мне нужно… нет, нам нужно… экспедиция. Своя экспедиция. Или хотя бы человек в составе графской. Кто-то, кто будет собирать образцы. Правильно собирать, не как эти солдафоны, которые даже печень от селезёнки отличить не могут.

— Веда! — Горан хлопнул себя по лбу. — Точно! Эта умная девка… она там была, она знает, что искать. Напиши ей письмо. Нет, я сам напишу. Нет, лучше схожу лично — письма слишком медленно.

Он остановился, нахмурился.

Ученица записывала, стараясь не отставать.

— Найди мне всё, что есть о фауне и флоре пустошей, — приказал Горан. — Старые записи, легенды, даже сказки — всё. Если мы идём туда, мы должны знать, с чем столкнёмся.

— А если граф не разрешит?

Горан усмехнулся — криво, недобро.

— Граф не дурак. Он знает, что без алхимиков половину добычи придётся выбросить. Ядовитые железы, магические органы, реагенты — это всё нужно обрабатывать на месте, иначе испортится. Он нас возьмёт. Вопрос только — на каких условиях.

А условия, подумал он, будут нашими. Или почти нашими. Потому что знания — это тоже монеты, не хуже серебра. И в этой экспедиции монеты эти в цене будут.

В таверне «Рваный Сапог» — негласной штаб-квартире охотничьей гильдии — было шумно, накурено и пахло кислым элем пополам с жареным мясом и грязными портянками. Как обычно, впрочем — но среди постояльцев слишком утонченных особ не водилось.

За угловым столом сидели четверо. Старшина гильдии Брок — седой мужик со шрамом через всю щёку и одним стеклянным глазом. Его заместитель Томас — помоложе, но такой же жилистый и опасный. И двое ветеранов — Кирт и Ольге, только что вернувшиеся из той самой экспедиции.

— … и вот тут эта тварь прыгает прямо на Корвина, — рассказывал Кирт, размахивая кружкой. — А он, значит, щит магический ставить начинает, а оно —

— Загонщики, — кивнул Брок. — Знаю таких. На юге водятся, в болотах. Только там они помельче. И в стаи больше пяти не сбиваются.

— Тут их было штук двадцать, — сказал Ольге мрачно. — Может, больше. Вожак — здоровенный, умный. Командовал, как настоящий полководец.

— Разумные? — Томас нахмурился.

— Полуразумные уж точно. — Кирт отхлебнул эля. — Не говорят, но соображают. Ловушки обходили, засады устраивали. Мы бы все там легли, если бы не…

Он замолчал.

— Если бы не — что? — подтолкнул Брок.

Кирт и Ольге переглянулись. Что-то было в этом взгляде — уважение? Страх? Непонимание?

— Охотник, — сказал Ольге наконец. — Какой-то местный. Вышел из леса, когда мы уже готовились умирать. Вывел к реке, показал безопасный путь.

— Местный? — Брок поднял бровь. — Там же пустошь. Никто там не живёт уже лет сто.

— Этот — живёт. — Кирт поставил кружку на стол с глухим стуком. — Не знаю сколько, не говорил, в гости не звал. Но вроде бы не жалуется, в город не рвётся.

— Охотник… — Брок произнёс это слово так, будто пробовал на вкус. — Не гильдейский, как я понимаю?

— Нет, — покачал головой Ольге. — Дикий. Самоучка. Но… — он помедлил, подбирая слова, — хороший. Чертовски хороший. Лес знает лучше, чем я — задний двор собственного дома. Следы читает, как книгу. Ловушки ставит — закачаешься.

— И голема убил, — добавил Кирт. — Голема, Брок. Четвёртого ранга. Сбросил с обрыва — и всё, каменюка разбилась к чертям.

Томас присвистнул.

— Сильный?

— Не думаю. — Ольге покачал головой. — Не в силе дело. В голове. Он… думает иначе. Нестандартно. Там, где я бы стал драться, он находит обходной путь. Там, где я бы отступил — он атакует. Непредсказуемый.

— Опасный, — поправил Кирт.

— И это тоже.

Брок задумчиво погладил шрам на щеке — старая привычка, когда обдумывал что-то важное.

— Если граф собирает новую экспедицию…

— Уже собирает, — подтвердил Кирт. — Марек с ним вчера встречался.

— Тогда нам нужен там свой человек. — Брок обвёл взглядом присутствующих. — Не просто боец — свой охотник. Тот, кто будет разведывать, искать тропы, предупреждать об опасностях.

— Я пойду, — сказал Ольге без колебаний.

— И я, — добавил Кирт. — Рана уже почти зажила. К выходу экспедиции буду в форме.

Брок кивнул. Хорошие люди. Надёжные.

— А этот… дикий охотник?

— Остался там. — Ольге пожал плечами. — У башни. Сказал — подумает, идти с нами или нет.

— Найдите его, — приказал Брок. — Поговорите. Если он такой хороший, как вы говорите — гильдия должна его знать. И он должен знать гильдию исключительно с хорошей стороны. Может, предложите вступить, когда присмотритесь получше.

— А если откажется?

Брок снова потрогал шрам.

— Тогда — по ситуации.

Магистр Эльвин Грей — в прошлом член Совета Академии, ныне «почётный консультант на удалении» читай: сосланный в провинцию за политические интриги — сидел в своём кабинете и смотрел на письмо с печатью графа Мирена.

Башня Старых. Хранилище. Скрытая дверь.

Он откинулся в кресле, потирая виски. Шестьдесят три года, артрит в коленях, зрение уже не то — но мозги работали исправно. И мозги говорили: это шанс.

Шанс вернуться. Шанс доказать, что старый Грей ещё чего-то стоит. Шанс показать этим столичным выскочкам, что списывать ветеранов рано. Если в хранилище найдётся что-то по-настоящему ценное — артефакт, манускрипт, даже просто записи о магических практиках Старых — Академия заинтересуется. А интерес Академии означает ресурсы, влияние, возможности.

— Корвин, дурак старый, — пробормотал магистр, хотя Корвин был моложе его на добрый десяток лет. — Полез, куда не звали. Погиб, как идиот.

Но это даже к лучшему. Без Корвина экспедиции нужен маг. Настоящий маг, не эти деревенские шарлатаны из местной гильдии. Кто-то, кто знает, как работать с артефактами Старых. Кто-то, кто сможет вскрыть магическую дверь.

Кто-то вроде него.

Эльвин встал, подошёл к шкафу. За фальшивой стенкой — сейф. В сейфе — несколько предметов, оставшихся с лучших времён. Артефакты, которые он… позаимствовал из Академии перед отставкой. На всякий случай, да и все равно оставшимся недоучкам не вовек не суметь ими грамотно распорядится.

Ключ-искатель. Если в башне есть скрытая дверь с магическим замком — эта штука поможет её найти и, возможно, открыть. Без магической катастрофы, без жертв, без фейерверков… ну, в теории.

Жезл концентрации. Старый, но надёжный. Компенсирует то, что годы отобрали у его магических способностей.

И ещё кое-что. Записи о Старых — не официальные, которые пылятся в библиотеке Академии, а настоящие. Те, что он годами собирал, покупал, выменивал, воровал. Обрывки знаний, которые могут стоить целое состояние.

— Итак, — сказал Эльвин самому себе, доставая перо и бумагу. — Пора напомнить графу, что у него под боком живёт очень полезный человек.

Письмо было коротким, вежливым и намекающим ровно на то, на что должно было намекать. Услуги в обмен на долю. Знания в обмен на место в экспедиции. Магия в обмен на шанс прикоснуться к наследию тех, кто был до нас.

А потом — второе письмо. В Академию, старому приятелю из Совета. Неофициальное, осторожное, прощупывающее почву.

«…если находка подтвердится, Совет должен знать. Готов выступить посредником. Условия — обсуждаемы…»

Два стула, как говорится. На случай, если один обломится.

Магистр Грей запечатал оба письма и улыбнулся. Впервые за долгие годы ссылки он чувствовал себя живым.

Настоятельница Ирма стояла у алтаря, и лицо её не выражало ничего. Абсолютно ничего — ни гнева, ни радости, ни тревоги. Монахини за спиной нервно переглядывались. Когда Мать Ирма выглядела так спокойно, это обычно означало бурю.

— Повтори, — сказала она молодому послушнику, принёсшему новости.

— Башня Старых, Мать. На пустоши. Экспедиция графа нашла скрытое хранилище под ней. Собирают новый отряд, чтобы вскрыть.

— Вскрыть, — повторила Ирма, и в её голосе послышалось что-то вроде усталости. — Конечно. Вскрыть. Выпотрошить. Растащить по кускам.

Храм Предвечного Света не одобрял копания в руинах Старых. Официальная позиция — те знания утеряны не случайно, не людям решать, воскрешать их или нет. Неофициальная — ну, скажем так, некоторые вещи лучше оставить похороненными. Для всеобщего блага.

— Что ещё известно?

— Выживший маг погиб. — Послушник сверился с записями. — Некая Веда, специалист по артефактам, жива и, говорят, знает, что искать. Граф финансирует. Торговая и алхимическая гильдии интересуются.

— Всем нужен кусок пирога, — заметила одна из старших монахинь.

— И каждый думает, что его кусок будет самым вкусным. — Ирма наконец повернулась к собравшимся. Глаза у неё были холодные, серые, как зимнее небо. — А никто не думает о том, что пирог может быть отравлен.

Она прошла мимо алтаря, остановилась у витража. Цветное стекло изображало

— Старые были могущественны, — сказала Ирма негромко. — Могущественнее, чем мы сейчас. И всё равно — погибли. Их башни стоят пустые. Их хранилища — запечатаны. Почему? Задумывался кто-нибудь из этих жадных дураков, почему?

Ответа не было. Монахини знали — вопрос риторический.

— Сестра Марта. — Ирма повернулась к пожилой женщине в скромном одеянии. — Ты ведь была целительницей до того, как приняла обеты?

— Была, Мать.

— Тогда поедешь с экспедицией. Как целитель. Граф не откажет — ему нужны все, кто может помочь раненым.

Марта кивнула, не задавая вопросов. Но другая монахиня — помоложе, понаивнее — не удержалась:

— Простите, Мать, но… разве мы не против раскопок?

Ирма улыбнулась. Улыбка была не тёплой.

— Мы против того, чтобы выпустить в мир что-то, что должно оставаться запертым. Но если дверь всё равно откроют — а её откроют, с нами или без нас — кто-то должен быть рядом. Кто-то, кто сможет… проконтролировать.

Или уничтожить, если потребуется. Но этого она не сказала вслух.

— И ещё одно. — Ирма подошла к послушнику вплотную. — Этот охотник, который выжил в лесу. Тот, который голема убил. Что о нём известно?

— Почти ничего, Мать. Говорят — странный. Появился из ниоткуда. Леса знает, как свою ладонь.

— Появился из ниоткуда, — повторила Ирма задумчиво. — Интересно. Очень интересно.

Она знала легенды. Знала про тех, кто приходит «из ниоткуда» — из других миров, других времён, других реальностей. Благословенные или проклятые, зависит от того, кого спрашивать. Инструменты высших сил или случайные странники.

Если этот охотник — один из таких… что ж, тем важнее знать, на чьей он стороне.

— Сестра Марта. — Ирма встретилась взглядом с пожилой монахиней. — Помимо лечения… присмотри за этим охотником. Если он всё ещё будет с экспедицией. Просто… присмотри.

— Поняла, Мать.

Храм Предвечного Света готовился к экспедиции. По-своему. Как и подобает.

Человек в сером плаще сидел в углу таверны и слушал. Просто слушал — разговоры за соседними столами, сплетни трактирщика, шёпот служанок. Информация текла рекой, и нужно было только черпать.

«…граф собирает экспедицию…»

«…да не вскроют хранилище, не первый раз пытаются…»

«…такого качества — от десяти монет за стебель…»

«…никто не вернётся, зуб даю…»

Человек без имени отхлебнул эля и улыбнулся. Тонко, едва заметно. Хорошие новости. Очень хорошие.

Экспедиция в глушь — это всегда возможности. Артефакты, которые можно «потерять». Люди, которые могут «не вернуться». Секреты, за которые заплатят.

— Эй, красавица, — подозвал он служанку. — Ещё эля. И скажи Тощему — пусть подготовит троих ребят. Нужно будет кое-куда отправиться.

Служанка кивнула и исчезла. Она не задавала вопросов. Никто не задавал вопросов человеку в сером плаще. Так оно для здоровья полезнее.

Человек без имени достал из кармана монету — старую, тусклую, с непонятным знаком на реверсе. Покрутил её между пальцами. Традиция. Суеверие. Или просто привычка.

Много рыбы в одном пруду. И все — с открытыми ртами, ждут наживку.

Что ж. Теневая гильдия тоже умела рыбачить. По-своему. Тихо. Эффективно. И очень, очень терпеливо.

Монета мелькнула в воздухе — и исчезла в кармане.

Игра началась.