51 % На грани
Глава 1. Возвращение в родные пенаты. Шакалы.
51 % На грани.
Паника по поводу выхода почти голой девушки из здания маяка сразу исчезла, как только мы оказались на улице. На дворе была глубокая ночь, и итак не многолюдное место полностью пустовало. Впрочем не долго ей пришлось щеголять в таком виде - по уже привычной мне схеме я вызвал инвентарь, и нашел там довольно сносную экипировку на Свету. Конечно в любом случае ей еще необходимо нижнее бельё и все другие женские заморочки, но на это задание отправим Эльзу.
Как только мы покончили с этим довольно хлопотным делом, на горизонте показалась машина, целенаправленно едущая в нашу сторону, причём не сворачивая. Даже в темноте было заметно, что она представительного класса, и предназначенная явно для перевозки важных людей, а не просто покататься выехала. Экипироваться снаряжением я не стал, мало ли, и молча наблюдал за приближением. Остановилась машина метрах в пяти от нас, и несколько секунд ничего не происходило - мы молча рассматривали друг друга, я - машину, находящиеся в машине, нас. Правда долго так продолжаться не могло, и сидящие внутри явно это осознали. Спустя мгновение открылась дверь, и оттуда вышел... Игорь, собственной персоной.
-Лидер, а я всё думал вы это, или не вы! Всё таки уходили вы один, а вернулись с миленькой девушкой.- поймав мой явно не предвещающий ему ничего хорошего, взгляд, он перестал шутки шутить, и приступил к более серьезному разговору.- понял, больше не буду! Присаживайтесь, мы выехали как только получили сигнал о вашем возвращении. По дороге обратно я введу вас в курс дела, и всего произошедшего здесь за последние две недели, которые вы отсутствовали. Прошу.
После этих слов он любезно открыл дверь и пропустил нас обоих внутрь салона. Как я и ожидал, внутри всё даже выглядело дорого, так что думать об этом мне не хотелось. Впрочем ехать в ней было само удовольствие, что я сразу ощутил как только мы тронулись. Только сейчас, при нормальном освещение от ламп в машине, я смог получше разглядеть моего Офицера на испытательном сроке.
Первым делом в глаза бросалась форма, по всей видимости выданная всем членам Гильдии. С правой стороны красовался новоиспеченный герб гильдии - целое звено цепи, и два обрезанных посередине, но тем не менее скрепленных вместе. Словами передать довольно сложно, но выглядело всё невероятно круто. А вот с левой по всей видимости было обозначение ведомства, которым Игорь и руководит. Суть его обозначения я понял, только когда пригляделся повнимательнее, но сам рисунок мне понравился - стоящий спиной военный, приложивший руку к глазам, что-то высматривающий в той стороне. И почти в самом конце, довольно далеко от него, но в той стороне куда и направлен взор идут трое - точнее один парень идёт с целым ящиком провизии, а второй помогает раненому товарищу, подставив своё плечо. Как раз в ту сторону и смотрел военный. Выглядело всё просто невероятно круто, и несло в себе огромный смысл. Правда понять его смогут не все, но это их дело. Кстати форма была полностью чёрного цвета, и даже имела нашитые погоны на плечах, впрочем еще без опознавательных знаков. Думаю в скором времени этим тоже займутся.
К вопросу какой именно они получили сигнал о возвращении вернёмся позже, хотя вопрос довольно интересный, ведь насколько я помню, ни о чём таком разговора не было. Сейчас меня больше интересовала Света, с очень искренней радостью смотрящая в окно, пытаясь подмечать любые детали и восхищенно вскрикивая, когда мы проезжаем очередное красивое и светящееся здание. Да уж, слишком у меня голова в последнее время загружена, не хватает времени даже на простые, человеческие ценности, как например любование прекрасным... Хотя этим можно будет заняться и позже, сейчас слишком много дел, не требующих отлагательств. Главное что ребёнку нравится.
-Шеф? - По всей видимости устав сидеть в тишине, глава отдела повседневных нужд, решил заговорить первым. Впрочем послушать действительно не помешало бы, ехать нам еще минут десять. Получив мой утвердительный кивок головой, он продолжил.- как только вы ушли по своим делам, мы все начали выполнять порученные задания. Эльза, собрав несколько самостоятельных групп, и выкупив права на многие порталы, начал очень быструю и яростную зачистку, впрочем только до B ранга, включительно.
-А с остальными что, такие как А и выше? - слишком странно, с её силами она спокойно могла бы зачищать даже А ранговые порталы. Не в одиночку конечно, но при поддержки остальных - запросто. Так в чём проблема то?
-Здесь всё намного сложнее.- он достал папку прямо из под сидения, и начал перелистывать в ней страницы. Дойдя по всей видимости до нужной, он передал её мне и продолжил.- Врата А и выше ранга контролируются и выкупаются только топовыми гильдиями, и по всей видимости в порядке очереди. Сколько бы мы не пытались, выбить разрешение на зачистку таких порталов нам не удалось, бюрократия чтоб его...
Понятно. В ход вступили как обычно политические силы, влияние и власть. Судя по документам, которые он мне предоставил, наша гильдия довольно быстро и яростно набирает обороты, занимает много открытых ниш, да и вообще в принципе развивается очень быстро. Об этом как минимум говорит прирост участников до сотни членов, за каких-то не полных две недели.
Да и новые рекруты, если судить опять же по тем отчетам, тоже не лыком шиты. Как минимум с десяток из них довольно известные в своих кругах личности, и мне остаётся диву даваться, как их переманили в наши ряды. Впрочем это играет нам только на руку, и если не учитывать порталы А и выше ранга, то мы в принципе даже опережаем запланированный график. Впрочем какая же бочка мёда без ложки дёгтя, верно?
Мы подъехали к зданию нашей гильдии, которое было не узнать - закидано какими-то тухлыми яйцами, облито краской и везде валялись рулоны туалетной бумаги, но самая кричащая была надпись, прямо на входной двери здания - "Шакалы ФореВа". Впрочем это было только на первых двух этажах, на большее по всей видимости у них не хватило ресурсов или смелости. Меня на мгновение переполнил гнев, и я сжал кулаки так, что костяшки побелели. В ту же секунду на одну их моих рук Света положила свои ладошки, и с глазами,
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Марина Суржевская
ОТРАЖЕНИЕ НЕ МЕНЯ. ИСКРА
Светлые отступили, ушли за Зону Сумерек, за ледяной полог. Они снова прогнали стражей света, хоть и ценой собственной крови и испитой светлыми воинами магии. Шариссар сбросил броню тяжело — слишком много сил потратил, и оборот в человека давался с трудом. Будь его воля — не оборачивался бы, упал на все четыре лапы и проспал пару дней. Все, чего хотело израненное тело — отдыха. Но королева ждет, и она не любит, когда он приходит к ней зверем.
Кожа без брони кажется слишком уязвимой, беззащитной. Но оборачиваться нужно, иначе можно совсем одичать и не заметить, как уходит сознание. Айк подал паладину мокрую холстину, и Шариссар благодарно кивнул. Ванну на границе не принять, конечно, но кровь и грязь стереть хочется. Быстро обтерся и надел чистую одежду, пристегнул оружие.
— Арка уже готова, господин, — склонил голову его верный оруженосец. Шариссар, проходя, хлопнул его по плечу и вздохнул. Королева ждет. А ждать слишком долго она не любит.
Арку проводник поставил на пригорке, там, где было меньше трупов. Впрочем, убитых уже обходили Поднимающие, придирчиво рассматривали тела. Разорванные клыками или сожженные синим пламенем, конечно, уже ни на что не годятся, а вот более-менее целые еще послужат на благо Королевства. Воины из мертвых не получаются — слишком медлительны, и даже полное отсутствие эмоций это не компенсирует. Зато выходят отличные слуги — безропотные, молчаливые и услужливые. Если Поднимающий не сплоховал, то прослужить Бездушные могут довольно долго. А самое главное их достоинство — такой слуга никогда не разболтает хозяйские секреты, не засунет любопытный нос в спальню, и не продаст за долю света. Единственное, Бездушных не стоит использовать на кухне. Все-таки выловить в тарелке супа чужой палец или глаз не слишком приятно, хотя паладин мрака за годы войны и дохлых крыс ел, ему не привыкать. Но вот впечатлительные леди от таких фокусов теряют аппетит. Бездушные не виноваты: как ни силен Поднимающий, но мертвое тело все равно мертво. И ток магии и тьмы не заменит живой крови и света.
— Господин, — проводник согнулся в поясе так, что седые космы упали на землю. — Арка во дворец к вашим услугам.
Шариссар окинул взглядом поле битвы.
Много потерь. Плохо.
Светлым на этот раз удалось прорвать темный полог, найти точку разрыва. И это нужно как-то объяснить Ее Величеству. И конечно, сделать это придется ему. Ну, что ж… Он набрал воздуха и шагнул в подпространство Арки. Тело привычно свело дрожью, сердце застучало тяжело, надрывно, а его внутренности завибрировали от разрывающей силы. Но проводник паладина, хоть и старик, свое дело знал, пространство сжимал мастерски, и его арки были не только надежные, но и короткие. Так что Шариссар вышел почти сразу, не успев помучиться. Стражи Мрака встретили его направленными в сердце клинками или полной броней. Паладин усмехнулся, махнул рукой.
— Неплохо, — похвалил он. Специально ведь велел проводнику сделать выход в дальнем конце дворцового парка, чтобы проверить бдительность стражей. Но они снова сработали на совесть. Хотя…
Оборачиваться он не стал, решив проверить оборону в человеческом облике. Черная сталь двойных клинков стала продолжением ладоней, два разворота, и он ударил в стража, что стоял с краю. Тот сломался через миг, хоть и ожидал нападения, но Шариссар успел пробить ему грудную клетку до того, как стрелы ударились в его защитный барьер. Паладин гневно развернулся, остановил тяжелый взгляд на старшем страже. Тот присел, прижимая голову к земле и убирая когти на лапах.
— Если бы я обернулся, то успел бы добежать до ворот, — недовольно бросил он. — Зайдешь ко мне через час.
Страж смотрел желтыми звериными глазами, понимая, что ничего хорошего этот визит ему не принесет. Сам виноват. Надо думать, когда расставляешь заслон: вместо паладина из Арки могли выйти Светлые. Такой просчет может дорого им обойтись, а за свои ошибки надо платить.
Шариссар развернулся и пошел по дорожке между каменными деревьями. Они сверкали малахитовой зеленью и горели красными прожилками даже сейчас, когда парк погружался в третьи сумерки, и над шпилем хрустальной башни поднималась Звезда Мрака. Огненное сердце на башне наливалось кровью, и паладин потянул темную силу — жадно, истово, ощущая, как затягиваются его раны. В голове слегка зашумело, и он прервал поток. Пока достаточно. Высший паладин тьмы не хотел являться к королеве хмельным…
Она уже ждала его, он чувствовал. Звала. Если бы не звала, даже он не смог бы найти повелительницу. Но она звала, и этому зову невозможно было противиться. Впрочем, паладин этого и не хотел. Предвкушение наполнило нутро томлением и горечью, сладким кровавым привкусом ожидания.
Поднялся по белым ступеням, уже по привычке отмечая невидимых воинов, вмурованных в хрусталь стен. Они обездвижены века назад, но все еще живы, охраняя подступы к королевским чертогам. Три десятка сильнейших магов королевства, влитые в хрусталь живьем и ставшие единым целым с башней. Их боль и ненависть сделала эти стены почти несокрушимыми, налила тьмой и силой вечной смерти. Их взгляды провожали Шариссара, и в сумраке синих глаз он видел насмешку. Не живые и не мертвые, они всегда смеялись над теми, кто шел к королеве.
Стекло лестницы под ногами паладина истончалось, и на четвертом пролете исчезло вовсе. Но он слишком давно служил королеве, чтобы бояться шагнуть в пустоту. Шариссар ступил на невидимую глазу ступеньку без страха.
Лиария ждала наверху, почти возле огненного сердца, ее зов заставлял кровь бурлить в жилах паладина. Он прошел последний пролет и толкнул дверь, выходя на открытую площадку. Она стояла к нему спиной, сегодня на ней было красное — дань погибшим воинам и их пролитой крови. Белые волосы развевал ветер, играл с прядями, как ласковый любовник. Шариссар молчал, понимая, что королева давно услышала его. Сердце Охаронна пульсировало, заливая башню багровым светом и тьмой, и паладина снова повело от черной магии. Даже заслоны не помогали: здесь ее было слишком много, больше, чем воздуха, больше, чем жизни. И от Тьмы и крови он хмелел, хотелось пить их жадно, до одури, до потери человечности, до обращения, до безумия! Шариссар сжал зубы и укрепил внутри себя барьер, отрезая сознание от притягательной бездны. Лиария тихонько засмеялась и обернулась.
— Твой самоконтроль всегда удивлял меня, высший паладин Мрака. Даже я не могу растопить холодную сдержанность своего стража.
— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — он опустился на колено и склонил голову. Алые шелковые туфельки остановились около стража, когда королева подошла, и холодные пальцы прикоснулись к его щеке.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге