Плата за жизнь

— Ничего, я тоже хочу мучиться, — пробормотал Алеша.Ф. Достоевский, «Братья Карамазовы»Брат говорил страшное. Про истязанье детей, про не­померную цену познанья добра и зла. Потом, словно опо­мнившись, сказал: «Мучаю я тебя, Алешка, ты как будто бы не в себе. Я перестану, если хочешь».И тогда-то Алеша пробормотал, что ничего, что он тоже хочет мучиться...Мучиться, конечно, не обязательно. Кто как может. Терзать воображение, бередить память? Зачем? Ужасать­ся, подставлять себя и своих, родных, близких, на чье-то место, местодругих, спрашивать себя: а ты? ты? что делал бы там и тогда ты? Зачем?И вообще: зачем опять говорят про страшное?Это же было давно и миновало тебя, пронеслось мимо, зажило уже или заживает, время лечит, вылечивает, жить нельзя, если все помнить, перебирать, травить себя, рас­травливать... И не переиначить теперь того, что было, стряслось, стрелку на путях не перевести…