Мэри Хиггинс Кларк

Зарубежный детектив

Эпилог

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк

Убийство Золушки

Mary Higgins Clark and Alafair Burke

The Cinderella Murder

. ООО «Издательство «Э», 2015

Уважаемый читатель!

Не так давно мой издатель предложил идею, которая меня увлекла. Вместе с каким-нибудь коллегой-писателем мы должны использовать основных героев моей книги «Ты меня заворожил» в серии романов. И вот в соавторстве с Алафер Бёрк, писательницей, которой я давно восхищаюсь, мы создали это произведение. В нем, как и в других, которые за ним последуют, свидетели и члены семей жертв неразгаданных убийств будут приглашаться для участия в телевизионном ток-шоу через много лет после совершения самого преступления. Целью встречи будет поиск улик, которые могли были быть пропущены во время первоначального расследования.

Надеюсь, что роман вам понравится.

Было два часа утра. Как раз вовремя, уныло подумала Розмари Демпси, открывая глаза и поворачиваясь на бок. Каждый раз, когда ей предстоял важный день, она неизбежно просыпалась среди ночи и начинала беспокоиться, что что-то пойдет не так.

Так происходило всегда, с самого детства. И вот теперь, в возрасте пятидесяти пяти лет, находясь замужем уже тридцать два года и имея дочь, красавицу и умницу девятнадцатилетнюю Сьюзан, она продолжала волноваться, просто как какое-то живое воплощение Кассандры[1]. ЧТО-то ОБЯЗАТЕЛЬНО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ.

Спасибо тебе, мамочка, подумала Розмари, спасибо тебе за то, что ты всякий раз задерживала дыхание, будучи уверенной, что торт, который я готовила для папочки, не получится. А не получился он только один раз – самый первый, когда мне было восемь лет. После этого торт всегда получался идеальным. Я была очень горда собой. А потом, когда мне было уже восемнадцать и я приготовила папе торт на день рождения, ты сказала мне, что все эти годы готовила еще один торт на тот случай, если мой не удастся. Я была настолько поражена и шокирована, что первый и последний раз в жизни открыто продемонстрировала неповиновение, выбросив готовый торт в мусорное ведро.

Ты рассмеялась, а потом попыталась извиниться. «У тебя множество других талантов, Рози. Но давай согласимся, что на кухне ты совершенная недотепа».

Ты находила и другие возможности показать мне, что я недотепа, подумала Розмари. «Рози, когда застилаешь постель, убедись, что покрывало свисает с обеих сторон одинаково. Для этого необходимо всего несколько минут. Будь повнимательнее, Рози. Когда ты читаешь журнал, не бросай его на журнальный столик, а аккуратно положи в стопку вместе с другими».

И даже теперь, когда я абсолютно уверена, что могу устроить званый обед или приготовить торт, я всегда боюсь, что что-то пойдет не так, подумала Розмари.

Но сегодня повод для волнений, несомненно, был. Сегодня у Джека шестидесятилетний юбилей, и вечером к ним на праздник придут шестьдесят друзей. Коктейли и ужин-буфет, который накроет в патио[2] их незаменимый ресторатор. Прогноз погоды говорил о том, что она будет идеальной – солнце и семьдесят градусов[3] тепла.

На календаре было 6 мая, а это значило, что все цветы в Силиконовой долине уже полностью распустились. Их «дом мечты», уже третий по счету с того момента, как они переехали сюда, в Сан-Матео, тридцать два года назад, был построен в тосканском стиле. Каждый раз, подъезжая к нему, Розмари влюблялась в него вновь и вновь.

Все будет хорошо, попыталась она успокоить свое волнение. И, как всегда, я приготовлю для Джека праздничный шоколадный торт, и он выйдет на славу, и все наши друзья получат удовольствие и будут говорить, что я настоящее чудо. «Ваши приемы всегда идеальны, Рози… Ужин был превосходен, дом просто восхитителен…» – и так далее и тому подобное. А внутри у меня все будет дрожать от волнения, уныло подумала она, и никуда я от этого не денусь.

Осторожно, чтобы не разбудить мужа, Розмари стала вертеться в кровати, пока наконец не уткнулась ему в плечо. Его ровное дыхание подсказало ей, что он, как всегда, наслаждается своим безмятежным сном. Он это заслужил. Так много работает… И, как она это часто делала, пытаясь справиться со своими приступами волнения, Розмари стала вспоминать о приятных моментах в своей жизни. И начала она с того дня, когда встретила Джека в кампусе[4] университета Маркетт. Розмари училась в последнем классе школы, а он – на юридическом факультете. Это была любовь с первого взгляда, как в сказке. Они поженились, как только она окончила школу. Джек был настолько увлечен новыми технологиями, что в его речи постоянно проскакивали слова «роботы», «телекоммуникации», «микропроцессоры» и нечто, что он называл «работой в сети». Через год после свадьбы они переехали в Северную Калифорнию.

А ведь я всегда хотела жить в Милуоки, подумала Розмари. Я бы и сейчас переехала туда, ни минуты не раздумывая. В отличие от большинства людей, мне нравятся холодные зимы. Хотя переезд сюда пошел нам на пользу. Джек работал руководителем юридического отдела компании «Вэлли Тех», одной из крупнейших исследовательских компаний в стране. А Сьюзан родилась уже здесь. После десяти лет непрерывных молитв мы наконец смогли прижать ее к груди…

Розмари глубоко вздохнула. К ее сожалению, Сьюзан была калифорнийкой до мозга костей. Дочь абсолютно точно лишь с негодованием фыркнет на любое предложение переехать куда-нибудь. Розмари постаралась не думать о том, что в прошлом году Сьюзан выбрала для учебы Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе – прекрасное учебное заведение само по себе, но ее очень беспокоило, что ехать до него на машине надо было полных пять часов. А ведь ей предлагали Стэнфордский университет, который был расположен гораздо ближе… Вместо этого она, не задумываясь, отправилась в Лос-Анджелес, скорее всего, потому, что ее ни на что не годный приятель Кит Ратнер уже учился там. Боже мой, только бы она не выскочила за него замуж!..

Последний раз Розмари посмотрела на часы в половине четвертого утра и заснула с пугающим чувством уверенности, что сегодня обязательно случится что-то ужасное.

Она проснулась в восемь часов, на час позже обычного. Разозлившись на самое себя, выскочила из кровати, набросила халат и спустилась вниз.

Джек был еще на кухне. В одной руке он

– С днем рождения, дорогой, – обратилась к нему Розмари. – Я не слышала, как ты встал.

Он улыбнулся, проглотил последний кусок бублика и поставил чашку на стол.

– И что же, меня в этот день даже не поцелуют?

– Хоть шестьдесят раз, – ответила Розмари и почувствовала, как он обнял ее.

Джек был выше Розмари на целый фут[5]. Когда она влезала в обувь на высоком каблуке, это было не очень заметно, но сейчас, когда на ней были тапочки, муж просто нависал над ней.

Глядя на него, Розмари всегда улыбалась. Джек был красивым мужчиной. Волосы у него все еще оставались густыми – правда, теперь седые, а не светлые, как раньше. Он был сухощавым и мускулистым, а загар выгодно подчеркивал голубизну его глаз.

Сьюзан пошла в него и по виду, и по темпераменту. Она была высокой и гибкой, с длинными светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и классическими чертами лица. И мозгами тоже пошла в отца. Всесторонне одаренная, она была одной из лучших в классе не только в технических дисциплинах, но и на уроках по драматическому искусству. Рядом с ними Розмари всегда чувствовала себя серой мышкой. Ее мать считала так же. «Рози, ты в самом деле должна покрасить волосы, а то они у тебя какого-то грязно-коричневого цвета…»

И даже теперь, когда она уже давно красила волосы, Розмари продолжала думать о них как о грязно-коричневых.

Джек получил свой поцелуй и отпустил жену.

– Не ругайся на меня, – сказал он, – но я хочу пойти в клуб и поиграть в гольф до начала праздника.

– Я так и думала. Ну что же, давай! – ответила Розмари.

– Ты не расстроишься, если я тебя покину? Я знаю, что сама ты со мной не пойдешь.

Они оба рассмеялись. Джек слишком хорошо знал, что весь день она будет беспокоиться о мельчайших деталях вечера.

– Выпей со мной еще чашечку, – предложила Розмари, протягивая руку к кофейнику.

– Ну конечно. – Джек выглянул в окно. – Хорошо, что сегодня такая чудесная погода. Мне очень не нравится, когда Сьюзан приходится ехать сквозь дождь и непогоду, но на сегодня прогноз благоприятный.

– А вот мне не нравится, что ей придется уехать завтра рано утром, – заметила Розмари.

– Знаю. Но она хороший водитель и достаточно молода, чтобы успеть восстановиться за ночь. Хотя напомни мне, чтобы я поговорил с нею о продаже машины. Ей уже два года, и она стала слишком часто заезжать на сервис в последнее время. – Джек сделал последний глоток кофе. – Ну, я пошел. Вернусь к четырем. – Быстро поцеловав жену, он исчез за дверью.

В три часа дня, вся светясь от гордости, Розмари отошла от кухонного стола. Торт получился идеальным. Не отвалилось ни крошки, когда она выложила его на блюдо. Шоколадная глазурь, изготовленная по ее личному рецепту, складывалась в слова «С 60-летием, Джек».

Ну, все готово, подумала она. Почему же я никак не могу расслабиться?

Через сорок пять минут, когда Розмари ждала, что Джек вот-вот войдет в дверь, раздался телефонный звонок. Это была Сьюзан.

– Мам, боюсь вас огорчить, но я не приеду.

– Но как же, Сьюзан? Папа очень расстроится.

– Мам, я не звонила раньше, потому что не знала наверняка, – молодой и нетерпеливый голос дочери прерывался. – Мам, СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ Я ВСТРЕЧАЮСЬ С ФРЭНКОМ ПАРКЕРОМ! Он хочет поговорить со мной о моем участии в его новом фильме. Мам, ты помнишь, как я играла в «Домой засветло» перед Рождеством? – Казалось, девочка слегка успокоилась.

– Как же я могу забыть? Ты была просто очаровательна.

– Так все мамы говорят, – рассмеялась Сьюзан. – И правильно. Но в любом случае помнишь Эдвина Ланга, агента, который со мной говорил?

– И о котором ты с тех пор ничего не слышала…

– А вот и нет. Ланг сказал, что Паркер видел пленку. Эдвин записал спектакль и показал его Фрэнку Паркеру. А тот просто сошел с ума и думает о том, чтобы предложить мне главную роль в своем новом фильме. Действие происходит в кампусе, и поэтому он хочет, чтобы в фильме снимались настоящие студенты. И он хочет со мной встретиться. Мам, ты только представь себе! Ты можешь себе представить, что я снимаюсь в кино, и, может быть, даже в главной роли?

– Успокойся, а то инфаркт схватишь, – Розмари попыталась успокоить дочь, – и тогда никаких ролей не будет. – Она улыбнулась, и перед нею появился образ Сьюзан, с ее горящими голубыми глазами, кипучей энергией и длинными светлыми волосами, которые она ежеминутно отбрасывала назад рукой.

Ну что же, семестр почти закончился, подумала Розмари. Если дочь получит эту роль, то для нее это будет великолепный опыт.

– Думаю, что папа все поймет, Сьюзан, – произнесла она. – Только не забудь позвонить ему.

– Я постараюсь. Но, понимаешь, мам, через пять минут я встречаюсь с Эдвином, и мы с ним будем репетировать, потому что он сказал, что Фрэнк Паркер захочет увидеть, как я играю. Не знаю, сколько это займет времени. А у вас ведь будет праздник, и вы не услышите телефона. Давай я лучше позвоню завтра, хорошо?

– Неплохая идея. Праздник будет с шести до десяти, но большинство гостей наверняка задержится.

– Поцелуй папочку за меня.

– Обязательно. А ты убей этого режиссера на месте.

– Постараюсь.

– Люблю тебя, детка.

– Люблю тебя, мам.

Розмари никак не могла привыкнуть к абсолютной тишине, которая звенела после того, как разъединялся сотовый телефон.

Когда на следующее утро раздался телефонный звонок, Джек оторвался от чтения газеты.

– А вот и наша девочка. Что-то она рановато сегодня по студенческим стандартам…

Но звонила не Сьюзан. Звонили из полицейского управления Лос-Анджелеса. С не очень хорошими новостями. Перед самым рассветом в парке Лорел-Кэньон нашли тело молодой женщины. По всей видимости, ее задушили. Они не хотели бы волновать их понапрасну, но в сумочке, которая лежала в пятнадцати ярдах[6] от тела, нашли водительское удостоверение на имя их дочери. В ее руке был зажат мобильный телефон, и последним набранным номером был их номер. Девушка умерла, не успев нажать кнопку вызова.

Лори Моран[7] задержалась по пути в свой офис в пятнадцатом здании Рокфеллеровского центра, чтобы насладиться видом золотых и красных тюльпанов, заполнивших Чэннел-гарденс. Парк назвали в честь пролива Ла-Манш, так как по разным сторонам его находились Дом Британской империи и Французский дом. В нем всегда цвели роскошные и яркие цветы. Конечно, тюльпаны

Рядом с магазином «Лего» отец фотографировал сына на фоне гигантского динозавра, сделанного из кубиков конструктора. Ее собственный сын, Тимми, всегда проходил через магазин, чтобы ознакомиться с его новыми чудесами, когда шел к ней на работу.

– Как думаешь, сколько у них ушло на это времени, пап? А как думаешь, сколько здесь всего кубиков? – Мальчик смотрел на отца в полной уверенности, что тот знает ответы на все вопросы в мире.

Лори почувствовала приступ грусти, вспомнив о том, что с таким же выражением Тимми смотрел на Грега. Отец мальчика заметил, что она за ними наблюдает, и Лори отвернулась.

– Простите, мисс, вы нас не сфотографируете?

В свои тридцать семь Лори давно поняла, что у нее дружелюбный и доброжелательный вид. Стройную, с волосами цвета меда и прозрачными серыми глазами, ее обычно описывали как «привлекательную» и «стильную». Волосы она носила распущенными по плечам и очень редко пользовалась косметикой. Лори была привлекательной, и в ней полностью отсутствовала какая-либо угроза. К таким обычно обращаются, чтобы узнать дорогу или, как в этом случае, попросить сделать фотографию.

– С удовольствием, – ответила она.

– Все эти гаджеты очень классные, – произнес мужчина, протягивая ей телефон, – но у нас в семье любят хорошие фото. Будет приятно показать еще что-то, помимо кучи «селфи». – Он поставил сына перед собой, а Лори сделала несколько шагов назад, чтобы на фотографии поместился весь динозавр.

– Скажите «сы-ы-ыр», – потребовала она.

Они повиновались и продемонстрировали великолепные зубы. Отец и сын, подумала Лори, проявив чудеса проницательности.

– Мы не думали, что среди ньюйоркцев есть такие доброжелательные люди, – поблагодарил отец, забирая телефон.

– Уверяю вас, что в большинстве своем мы все довольно приятные люди, – заверила его Лори. – Спросите нас, как пройти куда-нибудь, и девять из десяти ньюйоркцев вам с удовольствием помогут.

Она улыбнулась, вспомнив день, когда шла по Рокфеллеровскому центру с Донной Хановер, бывшей первой леди Нью-Йорка. Кто-то из туристов дотронулся до руки Донны и спросил ее, как пройти туда-то. И та остановилась и стала объяснять: вы всего в нескольких кварталах…

Улыбаясь своим воспоминаниям, Лори перешла улицу и вошла в офисное здание «Фишер Блэйк студиоз». Грейс Гарсия и Джерри Клейн были уже на своих рабочих местах. Увидев Лори, Грейс вскочила со стула.

– Привет, Лори!

Грейс было двадцать шесть, и она была помощницей Лори. Как всегда, ее лицо было очень сильно, но с большим вкусом накрашено. Свою непокорную копну волос цвета воронова крыла Джейн сегодня убрала в простой конский хвост. На ней было ярко-синее платье-мини, черные облегающие легинсы и ботильоны на таких высоких шпильках, что Лори точно свалилась бы с них, не успев сделать и шага.

Джерри, одетый в один из своих традиционных шерстяных кардиганов, поднялся и прошел вслед за Лори в ее кабинет. Несмотря на заоблачной высоты каблуки Грейс, длинный и худой Джерри все равно возвышался над ней. Он был всего на год старше Грейс, но в компании работал еще со студенческих времен – и постепенно дорос от мальчика на побегушках до всеми ценимого ассистента по производству. Если бы не самоотверженная работа Грейс и Джерри, Лори никогда бы не смогла запустить свое ток-шоу «Под подозрением».

– Что происходит? – поинтересовалась Моран. – Вы оба выглядите так, как будто в кабинете меня поджидает какой-то сюрприз.

– Можно сказать и так, – согласился ассистент, – только сюрприз ждет не в кабинете.

– Он здесь, – продолжила Грейс, протягивая Лори большой почтовый конверт. Отправителем значилась Розмари Демпси, Окленд, Калифорния. Конверт был вскрыт. – Прости, но мы не смогли удержаться.

– И?

– Она согласилась, – Джерри чуть не захлебнулся от восторга. – Розмари Демпси согласилась и поставила свою подпись. Поздравляю, Лори. Следующий выпуск «Под подозрением» будет посвящен «убийству Золушки».

Помощники заняли свои обычные места на белом кожаном диване, который стоял под окнами, выходившими на каток. Комфортабельнее всего Лори чувствовала себя дома, но этот ее рабочий кабинет – просторный, гламурный и модерновый – олицетворял собой нелегкую работу, проделанную за все эти годы. Здесь она создала свои лучшие проекты. Здесь, в этом кабинете, она была полной хозяйкой.

Лори задержалась у письменного стола, чтобы молча поздороваться с единственной фотографией, которая на нем стояла. Этот снимок, сделанный на даче у одного из друзей в Восточном Хэмпстеде, был последним, на котором она, Тимми и Грег были одной семьей. До прошлого года Лори наотрез отказывалась держать фотографии Грега у себя в офисе, потому что была уверена, что любому вошедшему они будут напоминать о том, что ее муж был убит, а убийца так и не пойман. Сейчас же у нее вошло в привычку смотреть на это фото хотя бы раз в день.

Покончив со своим утренним ритуалом, Лори уселась на крутящийся стул напротив дивана и прочитала бумаги, которые подписала миссис Демпси. В них она соглашалась принять участие в следующем выпуске «Под подозрением». Идея нового реалити-шоу, посвященного неразгаданным преступлениям, полностью принадлежала Лори. Вместо того чтобы использовать актеров, шоу предоставляло возможность родственникам и друзьям жертвы рассказать о преступлении от первого лица. Хотя студия и отнеслась к идее скептически – это было связано еще и с несколькими профессиональными неудачами Лори, – тем не менее проект запустили в производство. И шоу не только получило очень высокие рейтинги, но и помогло раскрыть преступление.

С момента выхода «Выпускного праздника» прошло около года. За это время они успели изучить и отвергнуть десятки неразгаданных убийств – ни одно из них не отвечало их критериям. Ведь главным было то, что в передаче должны принять участие родственники и друзья жертвы, некоторые из которых все еще находились «под подозрением».

Из всех «глухих дел», которые рассматривала Лори для своей следующей передачи, убийство девятнадцатилетней Сьюзан Демпси, которое произошло двадцать лет назад, заинтересовало ее больше всего. Отец Сьюзан умер три года назад, но Лори удалось разыскать ее мать Розмари. Однако хотя миссис Демпси и приветствовала любые шаги, которые могли привести к разгадке дела, женщина сообщила Лори, что ее попытки общения с другими людьми по этому поводу полностью «выжгли» ее душу. Розмари хотела быть уверена, что Лори подойдет к случаю Сьюзан и к ее памяти с должным уважением. И вот теперь ее подпись под контрактом означала, что миссис Демпси поверила

– Нам надо быть очень внимательными, – напомнила Моран помощникам, – ведь прозвищеЗолушкабыло придумано газетчиками, и мать Сьюзан его ненавидит. Когда будем говорить с родственниками и друзьями, мы должны употреблять только настоящее имя жертвы. А звали ее, как вы помните, Сьюзан.

Один из репортеров «Лос-Анджелес таймс» назвал преступление «делом Золушки», потому что на ногах Сьюзан, когда ее тело обнаружили в парке Лорел-Кэньон на Голливудских холмах к югу от Малхолланд-драйв, была надета всего одна туфля. И хотя полиция очень быстро нашла вторую около входа в парк – по-видимому, девушка потеряла ее, пытаясь убежать от убийцы, – образ оброненной серебряной туфельки стал молчаливым символом, который нашел отклик в душах читателей.

– Для шоу случай просто идеальный, – заметил Джерри. – Красивая и умная студентка – здесь мы сможем показать кампус Калифорнийского университета. Виды с Малхолланд-драйв рядом с парком Лорел-Кэньон просто потрясающие. Если нам удастся разыскать владельца собаки, которая нашла тело Сьюзан, мы сможем заснять весь путь, по которому собака бежала в то утро.

– И это не говоря о том, – продолжила Грейс, – что режиссер, Фрэнк Паркер, был последним, кто видел Сьюзан живой. Сейчас о нем говорят как о новом Вуди Аллене…[8] Да и, если верить слухам, до своей женитьбы он был выдающимся спецом по женской части.

Когда Сьюзан Демпси убили, Фрэнк Паркер был тридцатипятилетним независимым режиссером. Сняв три фильма, он смог получить студийную поддержку для своего следующего проекта. Большинство людей впервые услышали и о нем, и о его проекте только потому, что он был человеком, который прослушивал Сьюзан вечером, накануне ее убийства.

Одной из главных задач программы «Под подозрением» было заставить людей, близко знавших жертву, принять в ней участие. Некоторые – такие как мать Сьюзан, Розмари, – хотели дать новый импульс расследованию «висяка». Другие, возможно, хотели бы обелить себя, прожив столько времени «под подозрением», как предполагало название программы. Третьи – и Лори надеялась, что это произойдет с Фрэнком Паркером, – могли согласиться принять участие в передаче, чтобы показать аудитории свою готовность к сотрудничеству. Каждый раз, когда возникали разговоры об «убийстве Золушки», адвокаты Паркера немедленно напоминали публике о том, что полиция официально сняла с него все обвинения в преступлении. Но в любом случае у него была репутация, которую надо было защищать, поэтому было маловероятно, что он откажется от участия в передаче, которая может привести к раскрытию преступления.

Паркера только что выдвинули на «Оскара».

– Я недавно прочитала статью о его новом фильме, – рассказала Грейс. – Его независимые картины были неплохо приняты публикой, а эта прямо создана для того, чтобы получить «Оскар».

– Может быть, это даст нам шанс уговорить его, – заметила Лори. – Когда речь идет об «Оскаре», лишнее внимание никому не помешает. – Она стала делать заметки в своем блокноте. – Для начала мы должны связаться со всеми людьми, которые знали Сьюзан. Давайте начнем обзванивать всех, кто есть в нашем списке: тех, кто жил со Сьюзан в одной комнате, ее агента, соучеников, коллег по исследовательской лаборатории…

– Агент отпадает, – сказал Джерри. – Эдвин Ланг умер четыре года назад.

Что ж, на экране будет одним человеком меньше, однако это не сильно помешает новому расследованию. Эдвин планировал прорепетировать со Сьюзан перед прослушиванием, но ему позвонили и сообщили, что у его матери случился сердечный приступ. Ланг немедленно бросился к машине и, пока не добрался до Финикса, постоянно общался с родственниками по телефону. Он был в шоке, когда узнал о смерти Сьюзан, но полиция никогда не рассматривала его в качестве подозреваемого или ценного свидетеля.

Лори продолжала изучать список возможных участников.

– Для Розмари очень важно, чтобы мы смогли привлечь бывшего друга Сьюзан, Кита Ратнера. Говорили, что тогда он был на каком-то мероприятии, но Розмари уверена, что Кит имеет отношение к убийству. Сейчас он в Голливуде, снимается в ролях характерных героев. Ему и Паркеру я позвоню сама. Теперь, когда мать Сьюзан официально подтвердила свое участие, это должно убедить всех остальных. В любом случае готовьтесь к поездке в Калифорнию.

– Жду не дождусь, когда попаду в Голливуд, – захлопала в ладоши Грейс.

– Давайте не будем бежать впереди паровоза, – предупредила всех Моран. – Сначала мы едем на Залив[9]. Чтобы рассказать историю Сьюзан, мы должны все о ней знать. Буквально влезть в ее шкуру. Поэтому в первую очередь встретимся с человеком, который знает ее дольше и лучше всех.

– Мы начнем с ее матери, – подтвердил Джерри.

Лори выбрала «убийство Золушки» для своей следующей программы именно из-за Розмари Демпси.

Студия настаивала на том, чтобы она рассказала об убийстве на Среднем Западе: нераскрытом преступлении, жертвой которого стала участница детского конкурса красоты, убитая прямо в своем доме. За последние двадцать лет об этом случае была снята масса передач и написано бессчетное количество книг. Лори пыталась объяснить своему боссу, Бретту Янгу, что «Под подозрением» не сможет добавить к этому ничего нового.

– А кого это волнует? – возражал Бретт. – Каждый раз, когда мы находим повод показать тот конкурс, наши рейтинги взлетают до небес.

Лори совсем не собиралась поднимать рейтинги телеканала, эксплуатируя тему убийства ребенка. Когда она начала свои разработки, то случайно наткнулась на пост в большом блоге, который назывался «Где они теперь» и был посвящен «делу Золушки». Было похоже на то, что блогер просто «нагуглил» информацию о людях, имевших отношение к Сьюзан: ее друг работал актером, ее коллега по университетским исследованиям добился успеха в Интернете, Фрэнк Паркер стал… Фрэнком Паркером.

В посте был указан только один источник информации – Розмари Демпси, с указанием ее номера телефона «на тот случай, если кто-то захочет рассказать мне что-то новое о смерти моей дочери». Розмари сказала блогеру, что готова на все, чтобы узнать правду об этом убийстве. И еще она сказала, что стресс, связанный со смертью Сьюзан, свел в могилу ее мужа.

Общий тон поста, полного кричащих инсинуаций, заставил Лори почувствовать приступ тошноты. Автор намекал, без всяких на то оснований, что желание Сьюзан во что бы то ни стало стать звездой заставило еепойти на все, чтобы получить роль в фильме восходящей звезды, каковой в то время был Паркер. Автор, опять-таки без всяких на то оснований, высказывал предположение, что связь, начавшаяся по взаимному согласию, привела к «некоей проблеме».

Лори не могла себе представить, насколько тяжело Розмари Демпси было читать подобное, написанное человеком, с которым она поделилась своим горем от потери дочери и мужа.

Поэтому когда Моран звонила Розмари Демпси с предложением принять участие в программе

В прошлом году, когда полиция наконец нашла убийцу Грега, Лори поняла значение слова «облегчение». Да, ей не вернули мужа, а у Тимми все так же не было папы, но им больше не надо было бояться человека, которого Тимми назвал «Синеглазым». Им стало легче, потому что ушел страх, но их горе осталось с ними.

– Эта проклятая туфля, – сказала Розмари, говоря о названии «Убийство Золушки», которое получило дело. – Вся ирония состоит в том, что Сьюзан никогда не носила такой вызывающей обуви. Она купила их в комиссионке для вечеринки, посвященной 70-м годам. Но ее агент, Эдвин, почему-то посчитал, что они идеально подходят для прослушивания. Если публике нужен был бы какой-нибудь образ, визуально связанный с дочерью, то это в первую очередь ее цепочка. Она была из золота с крошечной золотой подвеской в виде лошадиной подковы. Ее нашли рядом с телом, порванную во время борьбы. Мы подарили украшение ей на пятнадцатилетие, а на следующий день Сьюзан получила главную роль в школьной постановке «Бриолина»[10]. Она всегда называла ее счастливой цепочкой. Когда полиция описала нам ее, мы с Джеком сразу поняли, что потеряли нашу девочку.

И вот тогда Лори поняла, что ее следующая передача будет об убийстве Сьюзан Демпси. Об убийстве молодой, талантливой девушки, чья жизнь оборвалась так внезапно. Грег был великолепным молодым врачом, чья жизнь тоже оборвалась совершенно внезапно. Но его убийца уже мертв, а убийца Сьюзан еще разгуливает на свободе…

Балансируя с двумя громадными коричневыми пакетами с едой, Розмари Демпси умудрилась правым локтем захлопнуть багажник своей «Вольво C30». Увидев на противоположной стороне улицы Лидию Левитт, она отвернулась, надеясь незаметно проскользнуть к своей двери.

Однако этого ей не удалось.

– Розмари! Боже мой, как можно так много есть? Давайте я вам помогу!

Как можно быть такой грубой, подумала Розмари. Грубой и в то же время, доброй?

Она вежливо улыбнулась и, прежде чем успела что-то сообразить, ее соседка из дома напротив уже стояла рядом с ней и тянула у нее из рук один из пакетов.

– О, зерновой хлеб? И органические яйца? А вот и голубика – настоящий кладезь антиоксидантов… А вы молодец. Обычно мы едим так много всякого мусора… У меня, например, слабость – мармеладный горошек. Можете себе представить?

Розмари кивнула и продемонстрировала Лидии свою вежливую улыбку. Если бы миссис Демпси спросили, то она предположила бы, что этой женщине где-то около шестидесяти пяти, хотя, видит Бог, это Розмари мало волновало.

– Спасибо вам за помощь, Лидия. На мой взгляд, мармеладный горошек – не такой уж большой грех.

Свободной рукой она отперла входную дверь.

– Ого, вы что, запираете дверь? Обычно мы здесь этого не делаем. – Лидия поставила свой пакет рядом с пакетом, который несла Розмари, прямо у входа. – А что касается горошка, то скажите это Дону. Он постоянно натыкается на розовые и зеленые сюрпризы среди диванных подушек. Говорит, что я напоминаю ему пятилетнего ребенка в Пасху и что мои сосуды давно уже от всего этого сахара превратились в леденцы.

Розмари заметила, что на телефоне на кухне мигает лампочка сообщения. Это именно то, чего она ждет?

– Еще раз большое спасибо за помощь, Лидия.

– Вы обязательно должны прийти в наш Книжный клуб во вторник вечером. Или в кино в четверг. У нас здесь можно заниматься чем угодно: вязанием, кулинарией, йогой…

Пока Лидия тараторила о различных играх, в которые Розмари могла бы играть с соседями, миссис Демпси размышляла о том длинном пути, который ей пришлось пройти, прежде чем она оказалась здесь. Она всегда считала, что вечно будет жить в доме, в котором выросла ее дочь и в котором она прожила со своим мужем тридцать семь счастливых лет. Но уже давно она поняла, что в мире не все происходит так, как хочется. Иногда приходится сталкиваться с ударами судьбы.

После смерти Сьюзан Джек предложил переехать назад, в Висконсин. Его выходное пособие было более чем щедрым, пенсия достаточно большой, а акции компании, которые он приобрел за годы работы в ней, позволяли им не думать о хлебе насущном. Но тут Розмари поняла, что вся их жизнь связана с Калифорнией. Здесь была ее Церковь и добровольная работа на кухне для бездомных. Здесь были ее друзья, которые щедро заполняли ее холодильник кастрюльками с едой после того, как она потеряла дочь (а потом и мужа).

Поэтому Розмари и осталась в Калифорнии. После смерти Джека она не захотела жить в их доме – тот оказался слишком большим и пустым для нее. Поэтому она купила таунхаус в небольшом, обнесенном забором поселке рядом с Оклендом и осталась жить здесь.

Розмари знала, что ей надо или научиться жить со своим горем, или развалиться на мелкие кусочки от отчаяния. Ежедневная месса превратилась для нее в рутину. Она стала добровольно помогать людям справиться с постигшим их горем.

Наверное, ей бы лучше было переехать в квартиру в Сан-Франциско, ведь в городе легче было сохранять анонимность. Там бы она смогла покупать зерновой хлеб и органические яйца и прослушивать сообщения на автоответчике, не боясь обидеть Лидию Левитт, изо всех сил старающуюся привлечь ее к общественной жизни поселка…

Наконец ее соседка стала закругляться.

– В этом-то и прелесть нашего местечка. Здесь, в Кастл-Кроссинг, мы живем одной большойсемьей… Ой, простите, глупое сравнение.

Миссис Демпси впервые встретилась с этой женщиной полтора года назад, но только сейчас поняла, как она должна выглядеть в глазах Лидии. В свои семьдесят пять Розмари уже три года была вдовой, а дочь свою похоронила уже двадцать лет назад. Для Лидии она была старухой, достойной жалости.

Розмари хотела объяснить соседке, что в жизни у нее хватает друзей и занятий, но понимала, что в том, что говорит Лидия, есть рациональное зерно. Ведь ее занятия и друзья не поменялись с тех самых пор, как она жила в Менло-парк счастливой женой и матерью. Розмари с трудом допускала новых людей в свой внутренний мир. Как будто она не хотела знать никого, кто не знал бы Джека и Сьюзан. Она не хотела встречаться ни с кем, кто, как

– Спасибо, Лидия. Я вам очень благодарна.

На этот раз ее слова прозвучали совершенно искренне. Может быть, ее соседка и не отличалась особым тактом, но она была доброй и заботливой женщиной. Розмари мысленно пообещала себе ближе подружиться с Лидией, когда станет посвободней.

Оставшись одна, она с нетерпением нажала кнопку «воспроизведение» на своем автоответчике. Сначала услышала гудок, а потом раздался чистый голос, в котором чувствовалась нотка нетерпения:

– Привет, Розмари. Это Лори Моран из «Фишер Блэйк студиоз». Спасибо большое за то, что прислали подписанный контракт. Как я вам уже объясняла, формат шоу будет во многом зависеть от количества людей, которые согласятся в нем участвовать. Агент вашей дочери, к сожалению, умер четыре года назад, но всем остальным, кого вы нам назвали, мы уже написали: режиссеру Фрэнку Паркеру, другу Сьюзан Киту Ратнеру и подружкам Сьюзан, с которыми она жила в одной комнате, – Мэдисон и Николь. Теперь им должен позвонить мой босс. Но то, что вы согласились участвовать, здорово изменило ситуацию к лучшему. Я искренне надеюсь, что все состоится, и свяжусь с вами, как только у меня будет окончательный ответ. А пока, если я вам зачем-то нужна…

Услышав, что Лори перечисляет свои контактные телефоны, Розмари нажала на кнопку «сохранить». После этого она начала разгружать свои припасы, одновременно набрав по памяти номер подружки Сьюзан – Николь. Розмари уже говорила ей, что согласилась принять участие в телевизионной программе.

– Николь, ну что ты решила по поводу телевидения?

– Пока ничего. Все еще думаю.

– Первый раз, когда эта программа вышла в эфир, им удалось найти убийцу. – Розмари закатила глаза, но старалась говорить ровным голосом.

– Не уверена, что хочу, чтобы меня показывали по телевизору.

– Атыздесь совсем ни при чем. – Розмари испугалась, что голос выдаст ее чувства. – Главная здесь Сьюзан. Или попытка раскрыть убийство. А ты была со Сьюзан близка. Ты же сама читала, что в «Твиттере» или «Фейсбуке» о Сьюзан пишут бог знает что, и даже то, что она была потаскушкой, которая переспала с половиной мужчин в кампусе. Ты можешь помочь рассказать о ней правду и разрушить этот образ.

– А как другие? С ними вы уже говорили?

– Пока нет, – честно призналась Розмари. – Продюсеры сделают окончательный выбор в зависимости от желания сотрудничать, которое продемонстрируют все остальные. Ты прожила вместе со Сьюзан последние два года и прекрасно знаешь, чтоостальныесотрудничать не захотят.

Она даже не позаботилась назвать их имена. Кит Ратнер, чьи похотливые взгляды на сторону Сьюзан прощала столько раз. Помимо этих прегрешений, Розмари всегда считала его главным подозреваемым из-за его собственнического отношения к Сьюзан и беспричинной ревности. Фрэнк Паркер, который настолько поглощен своей звездной карьерой, что ни разу не удосужился позвонить Джеку и Розмари или прислать им открытку с соболезнованиями. А ведь Сьюзан приехала на Голливудские холмы с единственной целью увидеть его. Мэдисон Мейер, вторая подружка, с которой жила Сьюзан, – она ведь была счастлива сыграть именно ту роль, ради которой Сьюзан отправилась на это прослушивание.

– Зная Мэдисон, – произнесла Николь, – я уверена, что она появится, вся из себя причесанная и накрашенная.

Николь пыталась перевести все в шутку, но Розмари на эту уловку не клюнула.

– Твое решение будет важным для продюсера.

На другом конце линии повисла тяжелая тишина.

– Они должны будут очень скоро принимать окончательное решение, – продолжала настаивать миссис Демпси.

– Ну хорошо. Мне только надо будет проверить пару вещей.

– Поторопись. Время сейчас очень важно.Так же как и ты.

Положив трубку, Розмари стала молиться, чтобы Николь не отказалась. Чем больше людей соберет Лори Моран, тем выше шанс, что кто-то себя случайно выдаст. Сама мысль о том, что она наконец-то узнает подробности смерти дочери, была ужасна, но ей казалось, что она слышит голос Джека, полный любви: давай, милая.

Замечательный, любимый Джек.

В двадцати восьми милях к северу, на другом берегу залива Сан-Франциско, Николь Меллинг услышала, как ее собеседница отключилась, однако у нее не было сил положить трубку на место. Она все еще смотрела на нее, когда раздались короткие гудки.

В кухне появился Гэвин, ее муж. Должно быть, он услышал громкие гудки в своем кабинете наверху.

Гэвин замер, когда увидел телефон, на который она наконец-то положила трубку.

– А я думал, что это противопожарная сигнализация сработала.

– Пытаешься таким образом покритиковать мою готовку? – спросила Николь.

– Прошу тебя, детка, не перегибай палку, – муж легонько поцеловал ее в щеку. – Для меня ты лучший на свете повар – настоящийШеф. Я с большим удовольствием буду есть здесь по три раза в день, чем отправлюсь в самый изысканный ресторан в мире. А кроме того, ты прекрасна и настоящий ангел… – Он задумался на минуту. – Я ничего не забыл?

– Этого достаточно, – рассмеялась Николь.

Она знала, что красивой ее никак не назовешь, хотя она была довольно привлекательна. Обычная, с ничем не примечательными чертами лица. Но Гэвин всегда показывал ей, что для него она самая восхитительная женщина на свете. А он был самым восхитительным мужчиной для нее. В сорок шесть лет Гэвин уже начал лысеть и отчаянно боролся с лишним весом, который был очень заметен при его среднем росте. Он был полон замыслов и энергии, поэтому его покупки акций для своего хедж-фонда[11] сделали его известной фигурой на Уолл-стрит.

– А если серьезно, у тебя всё в порядке? Непривычно видеть жену, которая стоит посередине кухни, уставившись на телефонную трубку у себя в руках. Честное слово, ты выглядишь так, как будто только что услышала угрозу в свой адрес.

Николь покачала головой и засмеялась. Ее муж и не подозревал, как недалек он был от истины.

– Все в порядке. Звонила Розмари Демпси.

– У нее все в порядке? Я знаю, что ты расстроилась, когда она не приняла наше приглашение на День благодарения.

Николь рассказывала мужу о вероятности съемок программы об убийстве Сьюзан. Но она никогда не рассказывала ему всей правды о той жизни, которую вела, когда делила комнату в общежитии со Сьюзан.

При этом Николь ничего не хотела скрывать от Гэвина. Она просто убедила себя в том, что до знакомства с ним была совершенно другим человеком.

А если эта программа состоится и кто-то станет копать еще глубже? Не лучше ли рассказать ему всю правду прямо сейчас?

– Ты слышал о таком шоу «Под подозрением»? – начала Николь.

Муж задумался, а потом вспомнил.

– Ну конечно. Мы ведь смотрели его вместе.

– Они хотят в следующем выпуске показать убийство Сьюзан, – кивнула Николь. – И Розмари хочет, чтобы я приняла в нем участие.

Гэвин оторвал несколько ягодок от грозди винограда, лежавшей в хрустальной вазе, которая стояла на кухонном столе.

– Тебе обязательно надо это сделать, – произнес он с нажимом. – Такое шоу может заставить пересмотреть весь ход расследования. – Помолчал, а потом добавил: – Можно только представить себе, каково Розмари жить, не зная имени убийцы… Послушай, милая, я знаю, что ты не любишь всей этой шумихи, но мне кажется, что если это принесет хоть какое-то облегчение Розмари, то ты должна сделать это для нее. Ты же всегда говорила, что Сьюзан была твоей лучшей подругой. – Муж взял еще несколько виноградин. – И сделай мне одолжение – в следующий раз, когда закончишь разговор, вешай трубку на место, хорошо? Я испугался, что ты потеряла сознание.

Гэвин поднялся наверх. Он пользовался привилегией (или проклятием) управлять своим фондом из любой точки земного шара – для этого ему нужны были только телефон и Интернет.

Теперь, когда она проговорила все это вслух, Николь поняла, что, конечно, примет участие в шоу. Иначе как это будет выглядеть, если Розмари попросит подругу Сьюзан помочь раскрыть убийство, а та возьмет да и откажется? Да как она сможет спать после такого…

Двадцать лет – очень большой срок, но казалось, что все произошло только что. У Николь была своя причина уехать из Южной Калифорнии. Если бы это потребовалось, она бы уехала хоть на Северный полюс. На Заливе нашла себе прекрасного мужа в лице Гэвина. И вместе с замужеством изменила фамилию. Николь Хантер превратилась в Николь Меллинг. Она начала жизнь сначала. И обрела покой. Она даже простила саму себя.

А теперь это шоу может все разрушить.

– Добрый день, Дженнифер. У себя?

Секретарша Бретта Янга подняла голову от стола.

– Да, только вернулся после ланча.

Лори достаточно долго работала с Бреттом, чтобы выучить его расписание: телефонные звонки, электронная почта и другая корреспонденция по утрам, деловой ланч (лучше всего с полудня до двух), а потом назад за стол для занятий творчеством. Еще несколько месяцев назад Лори пришлось бы заранее записываться, чтобы встретиться с боссом. Но сейчас, когда «Под подозрением» стало одной из самых рейтинговых программ, она вошла в очень ограниченную группу счастливчиков, которые имели право заходить без предварительной договоренности. Если сегодня ей повезет, то он уже успел выпить за ланчем пару бокалов вина. Это всегда поднимало ему настроение.

Получив разрешение от секретаря, Лори постучала в дверь.

– Есть минутка? – спросила она.

– Ну конечно, особенно для тебя, если ты пришла сообщить мне, что решила снять программу про маленькую королеву красоты.

Он поднял глаза на Лори. В шестьдесят один год Бретт был красив по любым стандартам, однако его лицо портило застывшее выражение вечного недовольства.

Моран уселась в глубокое кресло возле дивана, на котором Бретт изучал сценарий. Лори всегда считала, что ее кабинет очень красив, но он выглядел сущей дырой по сравнению с кабинетом Янга.

– Бретт, мы внимательно изучили это дело. Ничего нового об этом преступлении рассказать невозможно. А основная цель нашей передачи – это получить новые свидетельства от первого лица от тех, кто был непосредственно вовлечен во все происходящее. От людей, которые теоретически могли совершить это преступление.

– Именно это ты и сделаешь. Натрави на них Алекса Бакли, и ты увидишь, как все они завертятся, как ужи на сковородке.

Алекс Бакли был известным адвокатом, который приготовил и произнес текст для первого выпуска программы «Под подозрением» о так называемом «Выпускном празднике». Его опрос свидетелей был безукоризнен, варьируясь от мягкой эмпатии до жесткого перекрестного допроса.

С тех пор Лори регулярно встречалась с ним. Осенью он приглашал ее, вместе с Тимми и ее отцом, на игры «Джайентс»[12], а летом – на игры «Янкиз»[13]. Все они были восторженными болельщиками обеих команд. Алекс почти никогда не приглашал ее одну, чувствуя, что она еще не готова к дальнейшему развитию их отношений. Ей необходимо было пережить период траура и перевернуть последний лист в главе ее жизни с Грегом.

А Лори его фамилия очень часто встречалась на страницах светской хроники, особенно когда речь шла о проходе по красному ковру в компании какой-нибудь знаменитости. Адвокат пользовался в городе очень, очень большой популярностью.

– Даже Алекс Бакли здесь не поможет, – стояла на своем Лори. – Мы просто не знаем, кого допрашивать. Тест на ДНК снял подозрение со всех членов семьи девочки, а других подозреваемых у полиции никогда и не было. Конец.

– Да кого это волнует? Достань старые фото и видео с того конкурса красоты, и увидишь, как «Нильсен»[14] подпрыгнет. – Уже не в первый раз Бретт читал Лори лекцию о важности рейтингов и уж точно не в последний. – А если хочешь чего-то новенького, то найди ученого, который занимается реконструкцией лица; пусть он покажет, как убитая выглядела бы сейчас.

– Это просто не сработает. Фотография, созданная искусственно, не сможет ничего рассказать о потерянной жизни. Кто знает, что пришлось бы этой девочке пережить в жизни, останься она жива…

– Послушай меня, Лори. Я человек, заточенный науспех, и знаю, о чем говорю. И я пытаюсь помочь тебе удержать шоу на плаву. Некоторые говорят, что тебе просто повезло с первым выпуском и теперь ты решила почивать на лаврах. – С момента выхода первого выпуска «Под подозрением» прошел почти год. С тех пор Лори успела поработать исполнительным продюсером на разных заурядных проектах студии, но Бретт был настроен создать бренд «Под подозрением». – Тебе надо постараться и повторить волшебство того, первого выпуска.

– Поверьте мне, я перерыла массу информации и нашла отличное дело. Просто идеальное для «Под подозрением». «Убийство Золушки».

Лори протянула Янгу фото Сьюзан Демпси – это был профессиональный снимок, который девушка использовала на прослушиваниях. Когда Лори увидела его впервые, ей показалось, что Сьюзан смотрит сквозь камеру прямо на нее. Бог наградил девушку почти идеальными чертами лица – высокими скулами, полными губами и ярко-синими глазами, – но ее настоящая красота была в той энергии, с которой она смотрела на собеседника.

– Никогда о таком не слыхал, – произнес Бретт, едва взглянув на фотографию. – И потом, Лори, мне что, надо напоминать тебе о всех тех проколах, которые у тебя были до того, как ты придумала «Под подозрением»? Ты должна знать лучше, чем кто-либо

– Это все я хорошо знаю. Но вы наверняка слышали об этом деле, Бретт. Жертва – студентка Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, которую нашли мертвой на Голливудских холмах. Предполагают, что в тот вечер она не явилась на прослушивание.

– А она хорошенькая, черт возьми… – Теперь Янг рассмотрел снимок внимательнее. – Это тот случай, в котором был замешан Фрэнк Паркер?

Если бы Франк Паркер не стал знаменитостью, люди бы уже давно забыли об «Убийстве Золушки». Но каждый раз, когда Паркер выпускал новый фильм или его выдвигали на очередную премию, кто-то обязательно вспоминал об этом скандале, который случился с режиссером в молодости.

– Жертву звали Сьюзан Демпси, – начала Лори. – С какой стороны ни посмотри, девушка она была выдающаяся: умная, привлекательная, талантливая, трудолюбивая…

– Мы здесь не награды раздаем, – жестом прервал ее Янг. – Почему ты считаешь, что это будет интересно для телевидения?

Лори знала, что Бретт Янг никогда не поймет ее желания помочь матери Сьюзан. Поэтому она с воодушевлением стала перечислять все те моменты, которые были привлекательны с точки зрения Грейс и Джерри.

– Начнем с того, что все происходит на потрясающем фоне. Здесь и университетский кампус, и блеск Голливуда, и мрачная таинственность Малхолланд-драйв.

– Ты нашла ключевое слово –Голливуд, – теперь Лори было понятно, что Бретт ее внимательно слушает. – Знаменитости. Слава. Вот почему зрители всем этим заинтересуются. Девушку нашли рядом с домом Паркера?

– Не очень далеко, – кивнула Лори, – в парке Лорел-Кэньон. Режиссер утверждает, что она так и не явилась на прослушивание. Ее машину нашли припаркованной на кампусе. Полиция так и не смогла выяснить, как она добралась от университета до Голливудских холмов.

– Паркер знал, что она студентка. Если ее машина стояла возле его дома, а сам он замешан в убийстве, то он мог организовать все так, чтобы машину отогнали на кампус, – задумчиво произнес Бретт.

– Бретт, если бы я не знала вас так хорошо, – Лори взглянула на своего начальника, – то решила бы, что это дело вас заинтересовало.

– А Паркер примет участие?

– Еще не знаю. Зато я смогла договориться с матерью Сьюзан, а мне кажется, что это поможет убедить остальных. Женщина очень мотивирована. Она убедит выступить подружек Сьюзан.

– Подружки-девчушки. Члены семьи и друзья не смогут заставить зрителей включить свои телевизоры, а вот режиссер, который вот-вот может получить «Оскара», – вполне. И обязательно заполучите актрису – ту, которая в конце концов сыграла роль.

– Мэдисон Мейер, – подсказала имя Лори. – Все забывают вот о чем: помимо того, что она получила роль, на которую должна была попробоваться Сьюзан, она еще и жила с нею в одной комнате в общежитии. Если верить Фрэнку Паркеру, то после того, как Сьюзан не явилась на прослушивание, он позвонил Мэдисон Мейер, еще одной студентке из университетского театра, и пригласил ее на прослушивание в самый последний момент. При допросе в полиции Мэдисон подтвердила слова Паркера, сказав, что находилась у него в гостиной в момент смерти Сьюзан.

– Довольно странно, что он отдал главную роль неопытной актрисе, которая обеспечила ему алиби, – произнес Бретт, потирая подбородок, – верный признак того, что он заинтересовался.

– Это отличное дело для нашего шоу, Бретт. Я это чувствую. Я это знаю.

– Ты знаешь, Лори, как я к тебе отношусь, но одного твоего чувства здесь явно недостаточно. Мы говорим о слишком больших деньгах. Твое шоу не из дешевых. Без Фрэнка Паркера «Убийство Золушки» – просто еще один обыкновенный висяк. Договорись с ним – и получишь мое одобрение. Без него же я буду вынужден отойти на заранее подготовленные позиции.

– Только не говорите мне о детской королеве красоты.

– Ты сама это сказала, а не я.

У нас никто ни на кого не давит, подумала Лори.

Фрэнк Паркер любовался Мэдисон-сквер-парком с высоты пятьдесят девятого этажа. Он любил Нью-Йорк. Отсюда, глядя на север сквозь громадные окна своего пентхауса, он мог видеть Центральный парк. Он ощущал себя Бэтменом, осматривающим Готэм[15].

– Прошу прощения, Фрэнк, но вы просили меня напомнить об этих мелочах до конца дня.

Паркер обернулся и увидел своего помощника Кларенса, который стоял в дверях кабинета. Кларенс уже «уехал» далеко за тридцать, но у него все еще было тело двадцатилетнего качка. Его одежда – сегодня она состояла из свитера и очень узких брюк – была предназначена для того, чтобы подчеркивать мускулатуру, которой он так гордился. Когда Паркер нанимал его, Кларенс сообщил, что ненавидит свое имя, но что все его хорошо запоминают из-за безобразного звучания.

Весь полет из Берлина Кларенс пытался привлечь его внимание к запросам об интервью, телефонным посланиям и даже выбору вин на грядущую премьеру. С одной стороны, всё это были мелочи, на которые у Фрэнка никогда не хватало терпения, а с другой стороны, все, кто работал у него, хорошо знали, как он может взбеситься, если они сделают что-то не так. Паркер имел репутацию человека, который обращает внимание на мельчайшие детали. Наверное, именно поэтому он достиг таких высот в своем деле.

Но хотя в самолете несчастный Кларенс и старался изо всех сил привлечь его внимание, Фрэнк продолжал изучать сценарии. Эта возможность спокойно их читать была единственной отрадой Паркера, когда он летал на частных самолетах. Хотя это и звучало несколько провинциально, но он ненавидел покидать пределы Соединенных Штатов. Хотя в настоящий момент европейские кинофестивали были очень интересными. Ведь никогда не знаешь, какую жемчужину можешь на них отыскать, с тем чтобы потом превратить ее в настоящий американский блокбастер…

– Ты что, до сих пор еще не понял, Кларенс, что когда я говорю, что об этом мне надо напомнить попозже, то это значит, что я просто не хочу об этом слышать?

– Это-то я как раз очень хорошо усвоил. Вы можете опять отослать меня. Но только не рычите на меня завтра, когда что-то рухнет только потому, что я не смог сообщить вам нужную информацию.

В холле, за дверью в кабинет, показалась жена Фрэнка, Талия.

– Ради всего святого, прекрати наезжать на бедного Кларенса. Если бы не он, наше домашнее хозяйство давно развалилось бы. Если ты опять будешь все откладывать до приезда в Лос-Анджелес, то там опять с головой зароешься в делах. Поэтому можешь продолжать смотреть в окно, а ему предоставь заниматься его делами.

Фрэнк плеснул себе на полтора дюйма виски в высокий хрустальный бокал и расположился на софе. Кларенс устроился напротив, в кресле с подголовником.

Первой в списке Кларенса была настоятельная просьба студии дать

– Передай, что согласен, но только если интервьюером будет не эта идиотка Тереза.

Тереза была сотрудницей журнала, которая любила все представлять в самом мрачном свете.

Затем шло напоминание о том, что срок опциона, который он в прошлом году приобрел на книгу года, вот-вот закончится.

– Сколько надо заплатить?

– Еще двести пятьдесят тысяч, чтобы продлить его на двенадцать месяцев.

Фрэнк кивнул и согласно махнул рукой – это нужно сделать.

Ничего из вышеперечисленного не было таким уж срочным, чтобы Кларенс доставал его весь день.

Помощник перечитывал свои заметки, но когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, то не смог произнести ни слова. Кларенс сделал глубокий вдох, улыбнулся и попытался еще раз – с тем же результатом.

– Что с тобой такое? – спросил Фрэнк.

– Не знаю, с чего начать.

– Если бы я мог читать мысли людей, то ты бы мне был абсолютно не нужен, нет?

– Ну хорошо. На ваше имя пришло письмо от продюсеров одной телевизионной программы. Они бы хотели с вами встретиться.

– Нет. Рекламой мы займемся ближе к выходу. Сейчас еще слишком рано.

– Это не имеет никакого отношения к «Опасным». Скорее к вашему прошлому.

– А разве не об этом пойдет речь в интервью, на которое я только что согласился?

– Нет, Фрэнк. Речь действительно идет о вашем прошлом. Шоу называется «Под подозрением».

– И что же это такое?

– Я все время забываю, что вы гениальный режиссер, который ни в грош не ставит телевидение. Это криминальное реалити-шоу, которое идет под грифом «экстренные новости». Основная идея – возродить интерес к «глухим» делам с помощью людей, которые принимали в них непосредственное участие. В вашем случае речь идет об убийстве Сьюзан Демпси, и они хотели бы, чтобы вы приняли участие в их следующей программе.

Потрясенный, Фрэнк повернул голову и уставился в окно. И когда же люди наконец перестанут ассоциировать его с этим печальным событием?

– Так они хотят поговорить со мной о Сьюзан Демпси?

Кларенс согласно кивнул.

– Как будто я еще не наговорился о ней с полицейскими, адвокатами, руководителями студии, которые хотели вышвырнуть меня на улицу, и бог знает с кем еще… И вот все опять начинается сначала!

– Фрэнк, я долго ждал подходящего момента, чтобы обсудить это письмо с вами. А теперь этот продюсер – ее зовут Лори Моран – каким-то образом узнала мой номер телефона. Она уже дважды звонила сегодня. Если хотите, мы можем сказать, что вы слишком заняты монтажом «Опасных». Мы можем даже переснять пару видов Парижа с высоты птичьего полета для того, чтобы показать, что вы абсолютно недоступны.

Из нагрудного кармана Кларенса раздались чуть слышные звуки популярной песенки. Он вытащил мобильный телефон и посмотрел на экран.

– Ну вот, опять она. Эта продюсерша.

– Ответь ей.

– Вы уверены?

– А что, у меня такой неуверенный голос?

– Кларенс слушает, – произнес помощник в телефон.

Фрэнк достиг всего, чего достиг, всегда полагаясь на свою интуицию. Всегда. И когда он услышал, как его помощник монотонно пересказывает по телефону отмазкуЯ-передам-мистеру-Паркеру-что-вы-звонили, он протянул руку. Кларенс отрицательно покачал головой, но Фрэнк продолжал настаивать.

Наконец помощник подчинился, выразив свое несогласие громким вздохом, и протянул телефон хозяину.

– Что я могу для вас сделать, миссис Моран?

– Прежде всего, спасибо за то, что ответили на мой звонок. Я знаю, что вы очень занятой человек, – голос женщины звучал дружелюбно, но дружелюбие было чисто профессиональным. Она стала объяснять основную идею своего шоу. Так как он только что услышал такое же объяснение от Кларенса, Паркер начал понимать концепцию «возрождения интереса». – Я хотела лично убедиться, что вы получили мое письмо с приглашением принять участие в шоу и поделиться вашим взглядом на произошедшее. Мы сможем подстроиться под ваше расписание. Готовы прилететь в Лос-Анджелес или туда, где вам будет удобнее. А если вам по каким-то причинам не хочется рассказывать о своих контактах со Сьюзан, то мы бегущей строкой сообщим зрителям во время передачи, что вы отказались от интервью.

Кларенс обвинил Фрэнка в том, что тот ничего не понимает в телевидении, но Паркер достаточно хорошо разбирался в мире шоу-бизнеса, чтобы понять, что женщина блефует. Кому нужна передача об «Убийстве Золушки», если он не принимает в ней участие? Если он сейчас повесит трубку, остановится ли это производство? Возможно. Но если они все-таки сделают передачу без него, то он не сможет проконтролировать, как они его в ней изобразят. Они вполне могут поместить его первым номером в списке людей, которые все еще находятся «под подозрением», как она сама это называет.

Не хватало еще, чтобы зрители объявили бойкот его новому фильму.

– Боюсь, что я только что узнал о вашем письме, миссис Моран, иначе я бы уже давно связался с вами. Но в любом случае да, я найду время для вашей передачи.

Кларенс, сидевший напротив, вытаращил глаза.

– А вы уже общались с Мэдисон Мейер?

– Мы надеемся, что в передаче появятся все основные свидетели, – женщина явно не хотела раскрывать все свои карты.

– Если Мэдисон осталась такой же, какой я ее знал когда-то, то на вашем месте я бы появился у нее на пороге со съемочной группой. Ничто так не заводит вышедшую в тираж актрису, как свет софитов.

У Кларенса был такой вид, как будто он вот-вот выпрыгнет из своего кресла.

– Подробности согласуйте с Кларенсом, – продолжил Фрэнк. – Он сверится с моим расписанием и перезвонит вам.

После этого Паркер попрощался и вернул телефон помощнику.

– Я должен буду переносить встречу до тех пор, пока она наконец не поймет?

– Нет. Наоборот, ты сделаешь так, чтобы я был свободен. И я хочу, чтобы съемка происходила в Лос-Анджелесе. И чтобы я был полноправным участником, таким же, как и все остальные.

– Фрэнк, но это испортит…

– Я уже все решил, Кларенс. Хотя – спасибо за заботу.

Оставшись в одиночестве, Паркер сделал глоток скотча. Конечно, он там, где он есть, потому, что всегда доверял своему чутью, но еще и потому, что у него был талант рассказывать истории. А сейчас его чутье подсказывало ему, что телевизионное шоу о Сьюзан Демпси будет еще одной историей, которую ему придется рассказать.

Талия наблюдала за тем, как помощник ее мужа вышел из кабинета.

Она была замужем за Фрэнком вот уже десять лет, но все еще хорошо помнила, как позвонила родителям в Огайо и рассказала им о помолвке. Талия

– Это тот самый, который имел какое-то отношение к смерти той девушки? – Слова отца стали для нее холодным душем.

Талия слышала, как муж говорил с Кларенсом и что он ответил по телефону. И она знала, что своего решения он ни за что не изменит.

Женщина машинально крутила обручальное кольцо на пальце, наблюдая за тем, как трехкаратный бриллиант сверкает в полумраке холла. Женщина была уверена, что ее муж совершает ужасную ошибку.

Лори была совершенно измучена к тому моменту, как поезд остановился на ее остановке, на углу 96-й улицы и Лексингтона. Взбираясь по лестнице в своих ничуть не пострадавших в толпе туфлях от Стюарта Вайцмана[16], она напомнила себе, что должна благодарить бога за то, что может спокойно ездить на метро, как и все нормальные люди. Еще год назад такое было невозможно.

Лори больше не сканировала толпу в поисках мужчины с голубыми глазами. Это было единственное, что запомнил ее сын Тимми о мужчине, который в его присутствии в упор выстрелил в лоб его отцу. А пожилая женщина услышала, как этот мужчина крикнул: «Тимми, скажи своей матери, что она следующая! А потом твоя очередь!»

В течение пяти лет Лори испытывала ужас от мысли, что этот Синеглазый может в один прекрасный день появиться и убить ее с Тимми, как и обещал. Но около года назад Синеглазого убили в перестрелке с полицией, после того, как тот попытался претворить свое извращенное обещание в жизнь. Страх Лори не исчез полностью с его смертью, но она постепенно превращалась в нормального человека.

Ее квартира находилась всего в двух кварталах от метро, на 94-й улице.

Войдя в фойе здания, Моран, как обычно, помахала рукой ночному дежурному и направилась в сторону почтовых ящиков и лифтов.

Сначала она открыла верхний замок, потом нижний, а войдя в квартиру, тщательно их заперла. Сбросила туфли на каблуках и положила почту, сумочку и портфель на журнальный столик, стоявший в холле. Туда же бросила и свой жакет – позже у нее будет время, чтобы все убрать.

День был долгим и трудным.

Лори направилась прямо на кухню и достала из холодильника уже откупоренную бутылку «Совиньон Блан». Наливая вино в бокал, она позвала:

– Тимми!

Сделав глоток, женщина мгновенно почувствовала, как отступает напряжение рабочего дня. Это был один из тех дней, когда ей не хватало времени на то, чтобы поесть, попить или проверить почту. Однако день не прошел зря. Все части головоломки под названием «Под подозрением», посвященной «Убийству Золушки», вставали на свои места.

– Тимми? Ты меня слышишь? Дедушка что, опять разрешил тебе поиграть в приставку?

С момента убийства Грега отец Лори, Лео Фэрли, стал для Тимми вторым отцом. Сейчас мальчику было девять. Бóльшую половину своей жизни он провел в компании своих мамочки и дедушки.

Лори не могла себе представить, как она смогла бы продолжать работать полный рабочий день, если бы не помощь отца. Он жил совсем рядом и каждый день водил Тимми в школу Святого Давида на углу 89-й улицы и 5-й авеню. Лео оставался с Тимми до того момента, как Лори возвращалась с работы. Она была слишком благодарна ему, чтобы жаловаться даже тогда, когда он позволял мальчику небольшие вольности вроде порции мороженого перед обедом или игры в приставку перед приготовлением домашнего задания.

Неожиданно Моран поняла, что в квартире стоит мертвая тишина. Не было слышно, как ее отец обсуждает с Тимми математическую задачу. Не было слышно и голоса мальчика, просящего деда рассказать ему очередную историю о том, как Лео Фэрли служил в полицейском управлении Нью-Йорка, и которую он давно уже знал наизусть: расскажи, как ты преследовал плохого парня на весельной лодке в Центральном парке; расскажи, как полицейская лошадь сбежала прямо посреди шоссе на Вест-сайде… Не было слышно и звуков айпэда Тимми.

Полная тишина.

– Тимми?! Папа?!

Лори бросилась из кухни, забыв, что в руке у нее полный бокал. Белое вино выплеснулось на мраморный пол, и она поскользнулась в этой луже, влетев в гостиную с мокрыми ногами. Лори пыталась убедить себя, что Синеглазый мертв и им ничто не угрожает. Но где же тогда ее сын? И отец?

Они должны быть дома. Пробежав по коридору, женщина влетела в кабинет. Отец непонимающими глазами смотрел на нее из своего удобного кожаного кресла. Ноги его лежали на пуфике.

– Привет, Лори. Что за спешка?

– Да так, просто тренируюсь, – ответила женщина и увидела на софе своего сына, свернувшегося калачиком с книжкой в руках.

– Совершенно измучился, играя в футбол, – пояснил Лео. – Засыпал уже по дороге домой. Я был уверен, что он заснет, как только присядет на стул. – Мужчина взглянул на часы. – Боже, мы спим уже два часа… Теперь он не заснет всю ночь. Прости, Лори.

– Нет, всё в порядке. Просто я…

– Эй, – произнес отец. – Да ты побелела, как полотно. Что происходит?

– Да. Я просто…

– Испугалась.

– Да, на минуту.

– Все хорошо. – Лео уселся на диван и похлопал рукой по месту рядом с собой. Когда Лори села, он обнял ее за плечи.

Может быть, она и ездит на метро, как все нормальные люди, но полностью нормальной все еще не стала. Когда же это произойдет?

– Тимми захотел попробовать индийской еды, – сказал ее отец. – Ты когда-нибудь слышала о девятилетнем мальчишке, которому хочется сагвалы[17] из баранины?

Услышав их голоса, Тимми открыл глаза. Он вскочил и по-медвежьи обнял мать. Его невероятные карие глаза, полные мыслей и обрамленные длиннющими ресницами, не отрываясь смотрели на нее. Лори склонилась к нему. Его голова была все еще теплой и пахла сном. Теперь ей не нужно было вина, чтобы почувствовать себя дома.

Через три часа, когда домашнее задание было выполнено, остатки заказанной еды спрятаны в холодильник, а Тимми, насладившийся своим традиционным «вечерним перекусом», уложен в постель, Лори вернулась к столу, за которым ее отец тянул вторую чашку кофе.

– Спасибо, папа, – просто сказала она.

– За то, что заказал еду?

– Нет, я имею в виду за все. За то, что ты есть.

– Брось, Лори. Ты же знаешь, что это моя лучшая работа в жизни… Скажи, мне почудилось или Тимми и я

Когда Тимми только родился, Лори была абсолютно убеждена, что их с сыном связывает что-то, что не нуждается ни в словах, ни в физическом контакте. Иногда она просыпалась среди ночи в полной уверенности, что что-то случилось, хотя ее окружала абсолютная тишина. И ровно через секунду раздавался плач ребенка. Вот и сегодня, разве она не мечтала в метро по дороге домой о масале[18] из цыплёнка?

– Конечно, права, – улыбнулась Лори. – Я всегда и во всем права. И ты прав, говоря, что я сегодня устала. И даже очень сильно. У меня был тяжелый день.

И она рассказала об условии, которое Бретт Янг поставил ей, прежде чем одобрить съемки «Убийства Золушки» для следующего выпуска «Под подозрением», и о своем телефонном разговоре с Фрэнком Паркером.

– Этот разговор был похож на разговор с убийцей? – поинтересовался Лео.

– Ты же сам учил меня, что самые хладнокровные и жестокие существа могут быть и самыми очаровательными.

Отец замолчал.

– Папа, я знаю, что ты все еще волнуешься за меня.

– Конечно, волнуюсь, так же, как ты волнуешься за Тимми и за меня. Синеглазый, может быть, и умер, но сама концепция твоего шоу предполагает, что ты можешь с высокой долей вероятности оказаться в одной комнате с убийцей.

– Мне не надо об этом напоминать. Но рядом со мною постоянно Грейс и Джерри. Кроме того, есть съемочная группа. Я никогда не остаюсь одна. Иногда мне кажется, что на работе я в большей безопасности, чем когда иду по улице.

– Что ж, это меня успокаивает.

– Я в полной безопасности, папа. Фрэнк Паркер стал очень известным человеком. И он далеко не дурак. Даже если он и убил Сьюзан Демпси, то не захочет выдать себя, попытавшись напасть на меня.

– Знаешь, мне было бы спокойней, если бы рядом с тобой всегда находился Алекс. Он примет участие в этой программе?

– Очень надеюсь, но не забывай, что у Алекса своя юридическая практика. Ему совсем не нужна работа в качестве телевизионного ведущего.

– Ты прекрасно понимаешь, что все взаимосвязано. Чем чаще он появляется на экране, тем больше клиентов к нему приходит.

– Надеюсь, что он присоединится к нам, – сказала Лори и быстро добавила: – И не только по той причине, которую ты только что назвал, но и потому, что никто лучше его не проведет это шоу.

– И потому, что вам доставляет удовольствие быть вместе.

– Старого детектива не обманешь, правда? – женщина улыбнулась и похлопала отца по коленке, прекратив обсуждение этого вопроса. – Сегодня Фрэнк Паркер сказал одну интересную вещь. Он предложил мне наведаться к Мэдисон Мейер вместе со съемочной группой, чтобы наверняка заполучить ее в шоу.

– В этом есть определенный смысл – все равно что показать шприц наркоману. Ты сама говорила, что ее карьера давно сошла на нет. Когда она поймет, что сможет быстро вернуться в свет софитов, то будет не в силах отказать тебе.

– И потом, это ведь Лос-Анджелес, – размышляла вслух Лори. – Думаю, что там мне удастся найти съемочную группу за приемлемые деньги. А когда у меня в шоу будут Паркер, Мэдисон и мать Сьюзан, то Бретт не сможет не одобрить съемки.

Она взяла телефон и послала эсэмэску Джерри и Грейс:

Пакуйте наряды для теплой погоды. Завтра утром вылетаем в Лос-Анджелес.

На следующий день Лори остановила арендованный фургон около тротуара и стала еще раз проверять адрес по навигатору. Джерри и небольшая съемочная группа, которую они наняли на один день – два оператора с ручными камерами и осветитель, – уже вылезли на улицу через заднюю дверь, но Грейс задержалась и спросила:

– Все в порядке? По-моему, тебя что-то тревожит.

Иногда Моран поражалась, насколько тонко Грейс чувствовала ее настроение. Сейчас, когда они без всякого приглашения явились по последнему известному адресу Мэдисон Мейер, Лори вдруг охватили сомнения. Она никак не могла решить, правильно ли поступает.

Да и бог с ним, сказала она себе. В конце концов, это реалити-шоу. И без риска здесь не обойдешься.

– Нет проблем, – ответила она, заглушив двигатель. – Просто проверила, туда ли мы приехали.

– Далеко не Беверли-Хиллз, правда? – заметила Грейс.

Дом в стиле ранчо действительно был крохотным, с облезающей голубой краской. Трава выглядела так, как будто ее не косили уже больше месяца. Разваливающиеся деревянные цветочные вазоны под окнами были наполнены пылью и грязью.

Лори направилась к передней двери. Грейс и Джерри следовали за ней по пятам, а съемочная группа замыкала шествие. Ей пришлось несколько раз нажать на кнопку звонка, прежде чем она увидела, как рука с ярко-красным маникюром отодвинула занавески на окне рядом с входной дверью. Через пару минут женщина, в которой Лори узнала Мэдисон Мейер, открыла дверь. Судя по губной помаде, по цвету совпадающей с цветом лака для ногтей, Лори поняла, что Мэдисон успела подготовиться к приему гостей.

– Добрый день! Меня зовут Лори Моран. Я продюсер «Фишер Блэйк студиоз» и хотела бы предложить вам съемки в шоу, которое смотрит более десяти миллионов зрителей.

Дом оказался грязным и запущенным. В гостиной повсюду валялись журналы: на диване, на кофейном столике, кучей возле телевизора. Большинство из них было посвящено светской жизни голливудских знаменитостей и пыталось ответить на такие животрепещущие вопросы, как: «Кто был одет лучше?», или: «Угадайте, какая еще супружеская пара скоро разбежится?» Две узкие книжные полки, повешенные на стене гостиной прямо около входа, были заполнены всякой ерундой, которая напоминала вошедшим о короткой артистической карьере хозяйки. В самом центре стояла статуэтка, которую она получила за свою первую роль, ту самую, которую Паркер отдал ей после того, как Сьюзан якобы не явилась на прослушивание; это была статуэтка «Независимый дух»[19] – не «Оскар», но достаточно серьезное свидетельство многообещающей карьеры. Однако Лори знала, что после этой роли Мэдисон так и не создала ничего значительного.

– Вы получили мое письмо, мисс Мейер?

– Не думаю. А может быть, и получила, но хотела проверить, насколько вы будете настойчивы, – она жеманно улыбнулась.

– Что ж, считайте, что мы достаточно настойчивы, – улыбнулась в ответ Лори. Она представила Мэдисон Грейс и Джерри, которые пожали ей руку. – Вы когда-нибудь слышали о нашем специальном шоу «Под подозрением»?

– Ну конечно, – ответила женщина. – Я смотрела его в прошлом году. Я тогда еще пошутила, что очень скоро ко мне придут и предложат сняться в передаче о моей сожительнице по общежитию…

– Как вы знаете, – сказала Лори, – за последние годы было высказано множество предположений по поводу того, выгораживали ли вы Фрэнка Паркера или нет. Вы ведь сказали, что были с ним в момент смерти Сьюзан.

Мэдисон приготовилась было, чтобы ответить, но затем закрыла рот и только медленно кивнула. Стоя от нее очень близко, Лори увидела, что актриса сумела сохранить былую красоту. У нее были длинные, блестящие светлые волосы, лицо, сужающееся к подбородку, и яркие зеленые глаза. Ее кожа все еще была светлой и чистой. Однако от Лори не укрылись ни те изменения, которые время внесло во внешний вид Мэдисон, ни попытки их скрыть. Темные корни волос говорили о том, что женщине пора краситься. Ее лоб был неестественно гладким, а щеки и губы явно подверглись контурной пластике.

– Это верно, – сказала наконец Мэдисон. – Я имею в виду то, что люди высказывают предположения.

– И вы ничего не хотите сказать по этому поводу? – продолжала настаивать Лори.

– А я что, первая, которой вы задаете подобный вопрос? Ваше письмо написано так, что подойдет кому угодно.

– Так, значит, вы его читали? – спросила Лори, приподняв бровь. – Вы правы – вы не первая, к кому мы обращаемся. Мы хотим пригласить как можно больше людей, которые знали жертву лично…

– А кто другие? Кто уже согласился?

– Мать Сьюзан. Ваша другая соседка по общежитию, Николь Меллинг. Фрэнк Паркер. – Лори не видела причин делать из этого тайну.

– Я полагаю, что за участие мне заплатят? – Глаза Мэдисон сверкнули, когда она услышала имя режиссера.

– Конечно. Может быть, не так много, как платят на съемочной площадке, но компенсация достаточно ощутимая. – Лори знала, что на съемочной площадке Мэдисон последний раз появлялась лет десять назад.

– Тогда мой агент свяжется с вами и обговорит все детали, прежде чем я скажу что-то на камеру. А вы… – Тут она обратилась непосредственно к операторам: – Когда будете меня снимать, запомните, что с левого ракурса я получаюсь лучше. И никакой задней подсветки – это меня старит.

Возвращаясь к машине, Лори позволила себе улыбнуться. Хоть Мэдисон и притворялась недотрогой, но уже вела себя как первая дива на съемочной площадке шоу.

Некоторые люди – пленники своих привычек.

Но только не Мэдисон. Черт, Мэдисон даже не было ее собственным именем. Ее настоящее имя было Мередит Моррис. Звучит жутко старомодно, нет? И уменьшительного никакого не придумаешь. Сначала она попробовала Мерри, но людям слышалось Мэри[20]. Она попробовала другие варианты, но так ни к чему и не пришла. Однако ей всегда нравились аллитерации[21], поэтому, когда она поступила в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса, чтобы успокоить своих родителей, Мередит Моррис превратилась в Мэдисон Мейерс. Она была уверена, что так Голливуду будет легче разыскать ее.

В своей жизни Мэдисон успела побывать вегетарианкой, владелицей оружия, либертарианкой[22], консерватором и либералом. Она трижды выходила замуж и разводилась. У нее были связи с актерами, банкирами, адвокатами, официантами и даже с одним фермером. Мэдисон постоянно менялась. Неизменным оставалось только ее желание стать звездой.

В отличие от приверженности Мэдисон к переменам, Кит Ратнер был рабом своих привычек. Даже в университете, когда он флиртовал, танцевал и время от времени спал с Мэдисон и другими девушками, он всегда, всегда, всегда возвращался к своей обожаемой Сьюзан. По-своему Кит был очень верным партнером, каким может быть многоженец, который слишком любит всех своих жен и не хочет расстраивать ни одну из них.

И так же, как Мэдисон всегда знала, что Кит ни за что не бросит свою школьную возлюбленную, так она знала, что всегда найдет его в излюбленной берлоге – баре для знаменитостей под названием «Теддиз», который располагался в дальнем углу лобби отеля «Рузвельт». Он даже сидел на том же самом месте, на котором она видела его в последний раз, шесть месяцев назад. Ему можно было дать прозвище «Человек дождя»[23], так Кит Ратнер обожал рутину. Мэдисон была абсолютно уверена, что знает, что сейчас налито в его стакан.

– Я сама догадаюсь, – сказала она вместо приветствия. – «Патрон Сильвер»[24] со льдом?

На его лице появилась широкая улыбка. Прошло уже двадцать лет, а у нее все еще мурашки по спине бегают от этой улыбки.

– Не угадала, – ответил он, позвякивая льдом в стакане. – Мне все еще нравится это место, но я бросил пить спиртное много лет назад. Отсюда я прямиком направлюсь в спортзал, чтобы немного потренироваться.

Несколько лет назад, когда телевизионная карьера Кита была на самом пике, Мэдисон видела интервью с ним. В нем он говорил о своей приверженности здоровому образу жизни, работе на общественных началах и реформатской церкви. Тогда ей показалось, что это обыкновенная самореклама, но вот он сидит перед ней, в своем любимом баре, со стаканом содовой в руках.

– Все еще пытаешься убедить всех, что полностью переродился?

– В здоровом теле здоровый дух.

Мэдисон подозвала официантку и заказала мартини с огурцом.

– Для меня водка всегда была достаточно здоровым напитком, – сказала она.

– А кстати, – подковырнул ее Кит в ответ, – как тебе удается преодолевать охрану на входе?

Благодаря главной роли в «Прекрасной стране», первом полнометражном фильме Фрэнка Паркера, Мэдисон стала знаменитой раньше Кита. Но карьера последнего не закончилась так же быстро, как ее. Если бы он только знал, как больно задел ее его вопрос… Ей и вправду пришлось сунуть двадцатку вышибале.

– Я знала, что найду тебя здесь, – сказала она вместо ответа.

– Так это не случайная встреча?

Было видно, что Кит знает о том, какую власть он имеет над ней. Мэдисон вспомнила, как, еще будучи первокурсницей, встретила его в университете. Она тогда явилась на открытое прослушивание на роль в каком-то жутком мюзикле, основанном на биографии Джэксона Поллока[25]. Кит претендовал на роль самого Поллока, а она – на роль его жены, Ли Краснер. Когда они читали свои роли, Мэдисон поняла, что они оба едва сдерживаются, чтобы не захохотать во весь голос – диалог был просто кошмарным. Они наконец захихикали, когда театральный агент заявил, что оба они слишком «хорошо выглядят для этого проекта». После прослушивания они прямиком направились в бар, где Ратнер знал бармена, который был готов закрыть глаза на возраст Мэдисон. Там она впервые почувствовала вкус виски у него на губах.

Она даже не подозревала, что он тоже студент университета, пока не увидела его на Вильсон-плаза. Он держал за руку девушку, которую Мэдисон смутно помнила

Хорошенькая блондинка, чем-то похожа на Мэдисон, только не такая расфуфыренная. Мейер познакомилась с ней уже на следующий же день и сразу выяснила, что та поступила в университет вслед за своим школьным воздыхателем. Киту не слишком понравилась новая подружка его девушки, но поделать с этим он ничего не мог.

Итак, у Кита была его Сьюзан, поэтому Мэдисон завела себе других поклонников, но они никогда не обрывали свою связь окончательно. Когда на втором курсе Мэдисон вышла на новый уровень и поселилась с Сьюзан в одной комнате, это сделало их тайные свидания еще более возбуждающими.

Все изменилось после смерти Сьюзан. Кит прекратил звонить и бросал трубку, когда Мэдисон звонила ему сама. Почти сразу же, как она снялась в «Прекрасной стране», он бросил университет. Всем Кит говорил, что у него появился один из ведущих агентов, у которого на него большие планы. Но студенты театрального отделения шепотом говорили о том, что смерть Сьюзан полностью подкосила его и что он с трудом находит в себе силы жить, не говоря уже об окончании университета или карьере актера. Говорили, что он обратился к Богу. А кто-то, более циничный, говорил о том, что его уход из университета – лишнее подтверждение того, что он имеет отношение к смерти Сьюзан.

Прошло двадцать лет, и годы оказались к нему более милосердными, как это часто происходит с мужчинами. Морщины, появившиеся с годами на его тонком, костлявом лице, сделали его более привлекательным. Темные густые волосы, которые превращали его в рокера на первых курсах университета, теперь выглядели вполне респектабельно. Он время от времени снимался как приглашенный актер в одном бесконечном телевизионном сериале, а в прошлом году даже сыграл небольшую роль в новом вестерне. Но даже несмотря на это, Кит не появлялся на экране регулярно уже два года, с того самого момента, как было прикрыто юмористическое шоу, в котором он снимался. Ратнеру было нужно «Под подозрением» почти так же сильно, как и ей.

– Да, это не случайная встреча, – подтвердила Мэдисон, подождав, пока официантка не поставит перед ней выпивку. Она уселась рядом с Китом и улыбнулась.

– Ой-ой. Хоть и прошло много времени, но я еще не забыл этот взгляд… И что тебе надо?

– С тобой связывалась телевизионный продюсер по имени Лори Моран?

– Со мной такмноголюдей связывается по поводу разных телевизионных проектов, что всех не упомнишь, – теперь уже улыбался он. Как всегда, Кит тянул одеяло на себя.

– Это реалити-шоу «Под подозрением», – пояснила Мэдисон. – Они хотят сделать передачу об убийстве Сьюзан. Они должны были с тобой связаться.

Кит отвернулся и сделал глоток из своего стакана. Когда он заговорил, от его легкомысленного тона не осталось и следа.

– Я не хочу иметь к этому никакого отношения. Какой смысл ворошить прошлое? Они что, действительно собираются снять такую передачу?

– Похоже на то.

– А кто еще будет участвовать?

– Розмари – мать Сьюзан. Николь, которая исчезла с горизонта много лет назад; похоже, что ее фамилия теперь Меллинг. И еще один человек, который может тебя заинтересовать: Фрэнк Паркер.

Когда Кит узнал, что Мэдисон получила роль в «Прекрасной стране», он заявился к ней в общежитие. Он был совершенно пьян и кричал: «Как ты могла? Этот человек убил мою Сьюзан, и все об этом знают. Ты ведь всегда будешь ее бледной копией, дешевка!»

– Странно, что им удалось уговорить кого-то, помимо Розмари, – заметил Ратнер.

– Что ж, и все-таки я там появлюсь. Если мы все правильно разыграем, то оба получим выгоду. Шоу смотрят миллионы людей. Это бесплатная реклама. – Мэдисон не стала говорить о том, что надеется уговорить Фрэнка Паркера дать ей роль в его следующем фильме.

– Я подумаю. Это всё?

– Мне бы хотелось, чтобы ты дал мне слово, Кит.

– И что же это за слово? Что это за тайное, волшебное слово? – К нему вернулось игривое настроение.

– Я серьезно. Никто не должен узнать про нас.

– Мэдисон, прошло уже двадцать лет. Мы были детьми. Ты что, действительно думаешь, что кого-то волнует, что мы с тобой в те дни время от времени трахались?

«Неужели я была нужна ему только для этого?» – подумала женщина.

– Конечно, волнует. Сьюзан была… идеалом: умная, талантливая и все такое. А я была… как ты сказал тогда? Тоже красотка, но более дешевый вариант. Ты же знаешь, что из Николь продюсеры обязательно сделают хорошую и верную подругу. А я буду соперницей главной героини. – Мэдисон хорошо знала, что дружба между Николь и Сьюзан была далеко не такая идеальная, какой ее пытались представить после смерти последней. – В Интернете некоторые утверждают, что я убила Сьюзан или, по крайней мере, обеспечила алиби Фрэнку Паркеру за роль в «Прекрасной стране». Если всплывет, что я крутила любовь с парнемсвятой Сьюзан, то все в это поверят.

– А может быть, все это правда?

Мэдисон не могла понять, шутит он или говорит серьезно.

– А может быть, ее убил ты? – огрызнулась она. – Ведь ее родители были в этом уверены. Ты будешь бледно выглядеть, если узнают, что у тебя что-то было с ее соседкой по общежитию.

– Взаимное уничтожение, – произнес он, глядя на пустой стакан, который вертел в руке.

– Так ты даешь слово?

– Слово, – подтвердил Кит, показав на нее пальцем. – Между нами ничего не было. И забудь о наших милых посиделках. Наш секрет умрет вместе с нами.

Когда Мэдисон скрылась из вида, Кит достал мобильный телефон, открыл телефонную книгу и нажал на номер, который был зашифрован буквами «АГ». Этот номер знал очень ограниченный круг людей. Кит получил его пять лет назад, и это произошло только после пятнадцати лет верного служения. В то время его карьера была на подъеме. Он тогда решил, что это награда за пятнадцать лет абсолютной верности, а не результат его известности и финансовых выгод, которые она в себе таила.

– Да? – послышался голос в трубке.

Прошло уже столько лет, а Кит все еще считал этот голос самым странным из всех, которые он когда-либо слышал в жизни. Высокий, как у ребенка, но при этом абсолютно уверенный и сдержанный.

– У меня появилась новая информация о том телевизионном шоу, о котором я вам говорил.

– И?

– Похоже на то, что они начинают съемки. Насколько я понимаю, они пригласили всех, кого только можно: Фрэнка Паркера, мать Сьюзан, Мэдисон Мейер, Николь…

– Николь? А ты уверен?

Как можно быть в чем-то уверенным, если получаешь информацию от такой женщины,

– Да, я почти уверен, – он догадался вставить слово «почти». Такой телефонный номер невозможно получить, если пытаешься скрыть хоть малейшую информацию.

– Что-нибудь еще о Николь говорили? – спросил голос.

– Кажется, что ее фамилия теперь Меллинг. Это все, что я знаю.

– Будет лучше, если ты примешь участие в этом шоу, – произнес голос после паузы.

Ратнер боялся услышать от Мартина именно эти слова. Деньги, появляющиеся в кармане Кита, означали увеличение поступлений в казну Церкви, не говоря уже о том, как актер, опять вышедший на авансцену, мог повысить ее репутацию. Кит напомнил себе, что основной задачей Церкви был сбор средств, которые потом тратились на помощь неимущим, но тем не менее он был против участия в этом шоу.

– Мать Сьюзан всегда подозревала меня в том, что это я убил ее дочь. Я даже представить себе не могу, что она будет обо мне говорить. А ведь я никогда не скрывал своей принадлежности к Церкви – это может повредить ее репутации.

– Ты же актер. Очаруй продюсеров. И не забывай сообщать любую новую информацию о Николь.

– Она исчезла с горизонта двадцать лет назад. Откуда такое любопытство?

– Давай я сам буду беспокоиться о своих врагах.

Когда разговор закончился, Кит был рад, что ничем не вызвал гнева человека на другом конце провода. Он был твердо намерен продолжать в том же духе.

В центре Сан-Франциско, за 350 миль от Лос-Анджелеса, зазвонил мобильный телефон Стива Романа. На экране высветились буквы «АГ».

Он почувствовал, что улыбается. Приказ переехать в район Залива означал, что ему доверяют, однако ему не хватало личных встреч с Мартином Коллинзом. Может быть, Церковь призовет его назад, в Лос-Анджелес? Или, может быть, Мартин собирается на север для очередного религиозного бдения?

– Стив Роман, – произнес он в трубку.

Стив – как Стив Маккуин. Роман – как гладиатор.

– С тобою все в порядке? – Мартин никогда не называл себя в телефонных разговорах.

В этом просто не было необходимости. Любой, кто хоть раз присутствовал на его проповедях, навсегда запоминал специфический голос проповедника. Стив впервые услышал его, когда один из его друзей привел его на церковное бдение в подвале тату-салона в Уэствуде пятнадцать лет назад. С тех пор он много раз слышал проповеди Мартина и лично, и на пленках или дисках, а теперь уже и по Интернету.

Все эти годы Стив все ближе и ближе приближался к внутреннему церковному кругу. Апологеты Церкви говорили именно о круге, когда имели в виду руководство Церкви. Никакой иерархии в ней не существовало. Мартин не был на вершине, он был вцентре. И в этом центре он мог слышать слово Господне.

– Да, – ответил Стив. – И я, как всегда, благодарю вас за предоставленную возможность.

Когда Мартин решил расширить влияние «Адвокатов Господа», этой надконфессиональной Церкви, за пределы своей южнокалифорнийской территории, он направил Стива в Сан-Франциско. И хотя тот предпочитал солнечную и яркую Южную Калифорнию угрюмому и туманному Заливу, он всегда благодарил АГ за предоставленную возможность. Церковь сняла для него квартиру-студию в районе Маркет-стрит и нашла ему работу в компании «Кипсейф», которая занималась установкой охранных систем в жилых домах.

Но в основном Стив был благодарен Церкви за свою новую жизнь. Он перестал употреблять наркотики. Не причинял боль людям. С помощью Мартина Коллинза и АГ встал на путь служения Господу и бедным людям. Даже внешне он изменился. До того, как вошел в подвал под тем салоном, Стив был худым, немытым и с длинными запутанными волосами. Сейчас он легко делал сто приседаний и сто отжиманий каждый день. Ел здоровую пищу. Волосы у него были очень короткие. Он превратился в крепкого физически и духовно мужчину.

– Что я могу для вас сделать? – спросил Стив.

Роман считал себя частным детективом на службе Церкви «Адвокаты Господа». Он собирал всю грязь о бывших членах Церкви, которые пытались ей навредить, для этого он часто незаметно проникал в дома клиентов компании «Кипсейф». Когда Мартину шепнули, что федеральный прокурор заинтересовался источниками финансирования Церкви, именно Стив благодаря тщательному наблюдению смог доказать, что этот законник изменяет жене. Роман так и не узнал, как Мартин повел себя в этой кризисной ситуации – одно было известно точно: после того как Стив предоставил неопровержимые доказательства измены Мартину, все разговоры о возможных финансовых проверках прекратились.

В своей работе на АГ Стив не всегда действовал в рамках закона, но Мартин – да и он сам – смотрели на это как на вынужденный грех, необходимый для контроля над людьми, которые угрожали процветанию их Церкви.

– Да, мне надо, чтобы ты последил кое за кем. И послал им весточку, когда подойдет время.

Что-то в том, как Мартин произнес слова «послал им весточку», заставило Стива напрячься. Пожалуйста, только не это, подумал он, зажмурив глаза. Роман принимал свою жизнь такой, какой она была в этом городе, где он никого не знал, в этой шумной квартире, выходящей окнами на забитую транспортом улицу, только потому, что здесь он был лучшим человеком, чем в те времена, когда он сам принимал решения. Прошло уже много лет с того момента, когда Стив в последний раз причинил боль живому существу. А что, если, снова попробовав это, он втянется? Но Роман тут же велел себе не ставить под сомнение действия Верховного Адвоката Господа.

– Как скажете.

Судя по навигатору, установленному в машине Николь Меллинг, дорога в Пало-Альто должна была занять не больше часа после того, как она съедет с моста Золотые Ворота[26]. Было ясно, что прибор не принимает во внимание загруженность дорог. Сейчас она загорала еще в одной пробке, на этот раз в Дэли-сити. Николь посмотрела на ряды ничем не примечательных домов, расположившихся на склоне холма прямо над шоссе I-280. Что там было в той песне – вроде бы Питера Сигера[27] – об этом городишке? Маленькие коробочки на склоне холма, все похожие друг на друга, все сделанные из «ерунды»?

Неожиданно Николь вспомнила себя в возрасте семнадцати лет. Благодаря тому что она перескочила через пятый класс, в выпускном классе

Она помнила, как умоляла своего отца, перед которым на столе лежало открытое письмо: я смогу, папочка. Все свое время я буду проводить в аудиториях или в библиотеке, поэтому мне придется всего два раза в день проходить пару кварталов до квартиры и обратно. Там ведь даже установлены камеры слежения для безопасности.

Отец старательно отводил глаза, наматывая спагетти на вилку.

– Ники, ты слишком молода. Ты еще девочка. А мы говорим оБеркли,– это название он произнес так, как будто говорил о разрушенном войной городе в другом полушарии, а не университетском городке в шести часах езды от их дома.

– Мам, ну пожалуйста. Ну скажи ты ему. Я ведь никогда не попадала ни в какие истории. Спросите хоть учителей в школе. Я всегда делаю только то, что должна делать. Всегда. Я выполняю все правила. На меня можно положиться.

Мать мыла посуду в раковине, и даже в профиль Николь могла видеть ее поджатые губы.

– Мы все это знаем, Ники, но нас там не будет. И учителей твоих там тоже не будет. Там не будет вообще никого, кто сможет руководить тобой.

И только когда Николь расплакалась, ее мать закрыла воду, села за стол и взяла руки девочки в свои.

– Мы тебя знаем, Николь. Я знаю тебя лучше, чем себя, потому что ты мой ребенок. И мы не хотимпотерятьтебя.

Николь взглянула на отца, ожидая дальнейших объяснений, но тот только подтвердил слова матери коротким кивком и опять занялся своей пастой.

Тогда Николь так и не поняла, что хотели сказать ее родители, но вскоре выяснилось, что они действительно хорошо знали свою дочь. Николь сама была в ловушке, похожей на финансовую ловушку ее родителей – ее интеллект зашкаливал, а по жизни она была… абсолютным ребенком. Родители боялись, что она потеряется в толпе, но ее судьба, к сожалению, оказалась много хуже…

Сигнал машины, стоявшей сзади, вернул Николь к действительности. Увидев перед собой освободившееся место, она взмахом руки поблагодарила гудевшего и продвинулась вперед. Судя по навигатору, ей осталось проехать двадцать девять миль. Николь не видела Дуайта Кука со времени учебы в университете, но читала о нем в газетах. Как и все жители Америки.

Час спустя Николь припарковалась на забитой парковке перед офисным комплексом. Высокие здания из стекла и бетона были окружены зеленым газоном такого яркого цвета, что создавалось впечатление, что траву специально покрасили. Над центральным входом располагалось название компании, написанное громадными пурпурными буквами: СИСТЕМА.

У молодой женщины, сидевшей за блестящим белым полированным столом в лобби, был пирсинг в левой ноздре и правой брови. Николь едва сдержалась, чтобы не спросить, не чувствует ли она, что лицо у нее перекосилось.

– Меня зовут Николь Хантер. Я на встречу с мистером Куком. Я с ним договорилась.

Первый раз за последние восемнадцать лет она использовала свою девичью фамилию, когда позвонила Куку. Но даже сейчас не была уверена, что Дуайт ее вспомнит.

Николь знала многих, кто поддерживал отношения со своими сокурсниками. Например, ее соседка Дженни училась в Нью-Йорке, но ежегодно устраивала вечера встречи выпускников в Сан-Франциско. От других она слышала, что их странички в «Фейсбуке» были полны фотографий и воспоминаний о днях учебы.

Сама Николь не могла себе позволить завести страничку в «Фейсбуке», так как это сразу же разрушило бы концепцию новой жизни с новой фамилией в городе, где ее никто не знал.

Но даже если бы не проблемы, она все равно не стала бы поддерживать отношения с бывшими сокурсниками. В университете, кроме Сьюзан, у нее не было настоящих друзей. Ей здорово повезло, что она встретила Сьюзан, которая с готовностью приглядывала за нею. Это было все равно что выиграть в лотерею.

На первом курсе они жили вдвоем. На втором Сьюзан привела Мэдисон – будущую актрису, которая училась на театральном отделении. Квартира на троих стоила значительно дешевле.

И с Дуайтом Куком Николь познакомилась тоже благодаря Сьюзан – он создал свою «Систему» сразу же после окончания первого курса.

– Николь!

Женщина обернулась на звук своего имени. Лобби больше походило на атриум, занимавший все пространство вплоть до третьего этажа. Дуайт смотрел на нее с площадки винтовой лестницы.

– А ты совсем не изменилась, – неловко улыбнулся он, спустившись вниз.

– И ты тоже, – ответила Николь, хотя это было неправдой. Изменилось его лицо – оно стало круглее и бледнее, и волосы уже стали редеть.

А вот его одежда сразу вернула ее в былые годы: джинсы с высоким поясом и плохо сидящая дешевая майка с короткими рукавами, которая была вчерашним днем уже тогда, когда они поступили на первый курс. И манеры его совсем не изменились. Тревожный взгляд и частое моргание были характерны как для тинейджера, так и для взрослого мужчины, состояние которого, по-видимому, приближалось к миллиарду.

Он повел ее мимо пирсингованной секретарши по длинному коридору, в который выходили двери многочисленных офисов. Большинству сотрудников было около двадцати лет, и многие из них сидели верхом на гигантских шарах вместо традиционных стульев. В конце коридора Дуайт распахнул дверь, и они оказались во дворе здания. На площадке четверо играли в баскетбол.

Он не стал ждать, пока Николь сядет, и плюхнулся в шезлонг. Она последовала его примеру, понимая, что он не хотел ее обидеть.

– Ты сказала, что хочешь поговорить о Сьюзан.

И опять она не обиделась на то, что он сразу же перешел к делу. Может быть, его и считали королем Силиконовой долины, но Николь видела, что в глубине души он остался все тем же неуклюжим мальчишкой, который работал вместе со Сьюзан в университетской компьютерной лаборатории.

Дуайт равнодушно выслушал рассказ Николь о шоу «Под подозрением» и о том, что следующий выпуск может быть посвящен убийству Сьюзан.

– Тебе продюсеры не присылали никаких писем? – поинтересовалась женщина.

Он отрицательно покачал головой и добавил:

– После того как убийство Сьюзан стало

В университете, после нескольких выходов в свет втроем – Сьюзан, Николь и Дуайт, – Николь догадалась, что Сьюзан хочет сыграть роль свахи для своего коллеги по лаборатории и новой компаньонки по аренде квартиры. С одной стороны, в этом был смысл – и Дуайт, и Николь не пользовались большим спросом на университетской ярмарке невест. Более того, сейчас Николь понимала, что и они были в то время немного, как бы это сказать помягче, странноватыми студентами. Оба они являлись личными «проектами» Сьюзан – та изо всех сил пыталась вытащить их из своих раковин. Дуайт находил убежище в компьютерах, а Николь… Она не хотела вспоминать о той части своей прошлой жизни.

Но после пары свиданий Николь поняла фундаментальную разницу между нею и Дуайтом. Ее странности были преходящими. Они были связаны с тем, что она была юна, закомплексована и так хотела добиться успеха, что не позволяла себе никаких вольностей. Ей было необходимо просто определиться в жизни. «Странности» Дуайта были гораздо глубже. Сейчас о нем, наверное, сказали бы, что в то время он «набирал потенциал».

В то время Николь считала, что ее шансы лучше. Она еще не поняла – не успела понять, – насколько опасным может быть желание молодой девушки найти свой путь в жизни.

– Именно из-за этого я и приехала к тебе, Дуайт. Я хотела бы упомянуть на шоу о твоей дружбе со Сьюзан. О другой стороне ее жизни.

Дуайт смотрел ей прямо в лицо – видимо, кто-то сказал ему, что так надо вести себя во время беседы, – но, скорее всего, не понимал, о чем она говорит.

– Ну конечно. Сьюзан всегда была очень добра ко мне. Здорово, что мы учились у одного и того же профессора, а то могли бы никогда не встретиться.

То есть так же, как и она, Дуайт считал, что выиграл в лотерею.

– Так я могу сказать Лори Моран, что ты примешь участие в шоу? Появишься перед камерой?

– Ради Сьюзан – все, что угодно. Ты хочешь, чтобы я попросил Хэтэуэя?

– Хэтэуэя?

– Ну да, Ричард Хэтэуэй, наш профессор. Без него мы со Сьюзан никогда не встретились бы.

– А вот о нем я не подумала… Он все еще в университете? Ты поддерживаешь с ним отношения?

– Он давно уволился, но отношения мы поддерживаем. Он работает у меня.

– Смешно, наверное, иметь своего бывшего профессора в качестве сотрудника…

– Он скорее партнер. Ведь он помогал мне с самого начала. Я уверен, что Хэтэуэй согласится помочь с шоу.

Николь подумала, что тесный контакт со своим бывшим преподавателем, с человеком, который знавал его еще до того, как фотография двадцатилетнего миллионера появилась на обложке журнала «Уайерд»[29], придавал Дуайту дополнительную уверенность в себе.

– Ну конечно, – сказала она. – Это будет просто здорово.

Николь чувствовала себя виноватой в том, что втягивала Дуайта Кука в эту авантюру. Он был главой «Системы», интернет-компании, которая стала известна в девяностые годы прошлого столетия. Тогда она полностью изменила подход пользователей к поиску информации в Интернете. Николь не имела понятия, над чем компания работает сейчас, но, судя по офисным зданиям, Дуайт все еще был одним из основных игроков на рынке интернет-технологий.

Но ведь именно поэтому Николь и поехала в Пало-Альто. Фрэнк Паркер стал знаменитым режиссером, но и Дуайт тоже был знаменитостью в своей области. Чем больше знаменитостей примут участие в передаче, тем меньше экранного времени останется на нее, подругу убитой, которая бросила университет после второго курса, сменила имя и больше никогда не возвращалась в Лос-Анджелес.

Добравшись до машины, Николь вытащила письмо Лори Моран и набрала номер ее офиса.

– Миссис Моран, это говорит Николь Меллинг. Вы писали мне по поводу моей университетской подруги Сьюзан Демпси.

– Слушаю вас.

На заднем фоне Николь услышала шорох целлофанового пакета и подумала, уж не застала ли она продюсера во время ланча.

– Прошу вас, зовите меня просто Лори. Очень рада, что вы позвонили. Вы что-нибудь знаете о нашем шоу?

– Знаю, – подтвердила Николь.

– Значит, вы знаете, что его название, «Под подозрением», говорит о том, что мы показываем наши беседы с людьми, которые многие годы находились, фигурально выражаясь, под подозрением. Вы не совсем подходите под эту категорию, но я надеюсь, что с вашей помощью и с помощью матери Сьюзан нам удастся напомнить нашим зрителям, что она была живым человеком, а не просто хорошенькой мордашкой со звездными амбициями. Ведь Сьюзан никогда не была Золушкой.

Николь начала понимать, почему мать Сьюзан так поверила этому продюсеру.

– Если вы считаете, что ваше шоу поможет возродить интерес к неразгаданному убийству Сьюзан, то я счастлива помочь вам.

– Здóрово.

– И, надеюсь, вы не будете возражать против того, что я по личной инициативе связалась еще с одним университетским другом Сьюзан…

Николь кратко описала отношения между Сьюзан и Дуайтом Куком, не забыв сказать, что тот согласился принять участие в программе. Продюсер была в полном восторге, как и предполагала Николь.

Выезжая со стоянки, женщина посмотрела в зеркало заднего вида и почувствовала гордость за Дуайта Кука. Смерть Сьюзан так или иначе изменила жизни всех, кто ее знал. Николь и Кит Ратнер бросили университет. Розмари сама рассказывала ей, что почти год не вставала с постели.

А вот Дуайт смог обернуть эту смерть к своей выгоде. Неужели то, что так отличало его от других людей, которых знала Николь, позволило ему превратить свое горе в то, во что не смогли превратить его другие?

Она была настолько погружена в свои мысли, что не обратила никакого внимания на ничем не примечательный светлый пикап, который выехал со стоянки следом за ней.

Дуайт запер дверь своего кабинета, который находился вдали от остальных офисов. Так ему больше нравилось.

Кук постоянно ощущал на себе взгляды этих детей, которые хотели побольше узнать об этом тощем и длинноногом миллиардере, который одевался как нищий подросток и за которым тем не менее охотились несколько известных супермоделей. Сотрудники полагали, что его кабинет находится на отшибе, потому что он не хочет, чтобы ему мешали. Истина же состояла в том, что Дуайт не смог бы управлять своей компанией так, как должно, если бы слишком тесно контактировал с людьми, которые на него работали.

Уже в средней школе Дуайт понял, что не похож на других. И это не было связано с его манерой поведения.

В девятом классе его перевели на «специальное» обучение, посчитав, что он страдает от осложнений, связанных с аутизмом, хотя такого диагноза официально ему никто не ставил. Дуайт продолжал ходить в обычный класс и даже числился среди первых учеников, но учителя стали обращаться с ним по-другому. Они вставали чуть дальше от него и говорили с ним чуть медленнее. Короче говоря, на нем поставили печать.

В последний учебный день Дуайт заявил родителям, что убежит из дому, если в десятый класс пойдет в эту же школу. Только новая школа – и никакого специального отношения, никаких печатей. Потому что, хоть Дуайт и отличался от других, он прочитал достаточно об аутизме, синдроме Аспергера[30] и прочей ерунде, чтобы понять, что это не его диагноз. Все эти болезни сопровождались недостатком эмоциональных связей. Дуайт же считал, что с ним все как раз наоборот. Он настолько эмоционально привязывался к людям, что это захлестывало его с головой. Взять хотя бы сегодняшнюю встречу с Николь. Он заставлял себя сидеть спокойно, чтобы не дотронуться до нее. Она была живой, двигающейся и дышащей памятью о Сьюзан. Он не мог смотреть на нее, не вспоминая ту боль, которую испытывал, когда Сьюзан пыталась «поженить» их. Неужели Сьюзан не видела, что он любит только ее?… Дуайт нажал на кнопку компьютера, чтобы тот заработал. Часто ошибочные представления о нем играли ему на руку. Вот и сейчас, например, его физическое отдаление от сотрудников позволяло надеяться, что ему никто не помешает.

Он открыл «Гугл» и ввел в строку поиска «Убийство Золушки Сьюзан Демпси». Ему пришлось подавить короткий приступ ярости от того, что дажеемуприходится пользоваться этим поисковиком. «Система» была компанией, которая полностью измениласистемупоиска информации в Интернете. А потом появился «Гугл», который пошел чуть дальше – добавил в поисковик графику и дал ему смешное название. Остальное – уже история.

И все-таки Дуайту было грех жаловаться. Он заработал достаточно денег, чтобы с комфортом прожить хоть десять жизней.

Он просмотрел результаты поиска. С того момента, как он смотрел их последний раз – а это было около года назад, – ничего не изменилось. Никакой новой информации.

Кук вспомнил, как сидел за компьютером двадцать лет назад, зная, что он один из тех, может быть, двадцати людей в мире, которые легко могут адаптироваться к быстро меняющемуся миру Интернета. Тогда люди все еще использовали телефоны и личные встречи для передачи информации. Полиция печатала свои отчеты на бумаге и рассылала их заинтересованным людям по факсу. Дуайту отчаянно хотелось узнать новости о том, как идет расследование убийства Сьюзан – кто что знает, что знает полиция, – но в те времена его возможности были ограничены. Информации в цифровом виде просто не существовало.

Теперь же Дуайт мог разыскать электронные следы любой информации, но он был владельцем и управляющим компании, которая входила в список 500 крупнейших в мире, а взлом частных серверов и электронных адресов считался серьезным преступлением.

Кук закрыл глаза и представил себе Сьюзан. Сколько раз он сидел перед ее общежитием, надеясь хоть краем глаза увидеть ее – ведь за стенами их лаборатории она вела совершенно другую жизнь? Это шоу предоставит ему уникальную возможность – все подозреваемые будут еще раз опрошены перед телекамерой. Фрэнк Паркер, человек, которого больше интересовал успех его нового фильма, чем смерть Сьюзан. Мэдисон Мейер, которая, казалось, была всегда обижена на Николь и Сьюзан. Кит Ратнер, который так никогда и не понял, как ему повезло с этой девушкой.

Участие в шоу – не такая уж большая цена за это удовольствие. Ведь к началу съемок он будет знать гораздо больше, чем даже продюсер. Дуайт крутанулся в своем кресле и прищелкнул пальцами.

Пора приниматься за работу.

Лори еще раз проверила время на экране компьютера. 14.45. Бретт Янг должен уже вернуться со своего ланча. Она позвонила ему вчера из Лос-Анджелеса и оставила информацию на автоответчике. А сегодня утром послала по электронной почте подробный отчет о том, что происходит с новым выпуском. Но ответа все еще не было.

Женщина закрыла дверь кабинета, сбросила туфли на шпильке и улеглась на белый диван, стоявший у окна. Она устала от этого полета в Лос-Анджелес, который был нужен только для того, чтобы уговорить Мэдисон Мейер. Ночной перелет с побережья на побережье был очень тяжелым, однако это было лучше, чем надолго расставаться с Тимми. Сейчас она чувствовала недостаток сна. Лори закрыла глаза и глубоко вздохнула. Ей надо немного отдохнуть.

Прежде чем Моран успела сообразить, что происходит, она оказалась уже не в офисе в Рокфеллеровском центре. И время, и окружение были совсем другими. Она узнала детскую площадку на 15-й улице, там, где они когда-то жили.

Тимми еще совсем крохотный, ему всего три. Вытянув вперед тонкие как спички ножки, он визжит от восторга: выше, папочка, еще выше!

Лори точно знает, что это за день и что сейчас должно произойти, хотя никогда не видела этого своими глазами. Просто эта сцена проходила перед ее мысленным взором бессчетное количество раз.

Грег кряхтит от усталости, раскачивая сына на качелях. Он старается, чтобы ребенок не взлетал слишком высоко: будучи врачом-травматологом, муж много раз видел, чем могут закончиться слишком активные игры.

– Это последний раз, – объявляет он, – и пора идти к мамочке. Минутная готовность.

– Доктор! – раздается голос у него за спиной.

Грег видит наставленное на них дуло пистолета и, в последний раз демонстрируя свою безграничную любовь к сыну, делает шаг вперед, отвлекая внимание убийцы от своего мальчика.

Выстрел.

– ПАПОЧКА!!!

Лори вскакивает, услышав крик сына.

Грейс смотрит на нее от порога кабинета, держась за дверную ручку.

– Прости, я не хотела тебя испугать. Я постучалась, но ты не ответила.

– Все в порядке, – заверила ее Лори, хотя чувствовала себя отвратительно. Когда же закончатся эти кошмары? – Я, наверное, заснула. Этот ночной перелет меня добил. – Она почувствовала, что у нее в груди что-то стукнуло, как только было произнесено последнее слово.

– Правда? А я проспала всю дорогу и чувствую себя просто прекрасно.

Лори еле сдержалась, чтобы не прокомментировать новую прическу Грейс.

– Вот в этом и заключается вся разница между двадцатью шестью и тридцатью семью годами… Ладно, что хорошего скажешь?

– Звонил Бретт. Хочет,

Моран провела рукой по волосам. Нет ничего лучше, чем важная встреча с боссом сразу после короткого сна.

– Выглядишь ты нормально, – сказала Грейс. – Удачи, Лори. Я знаю, как много это для тебя значит.

Секретарша Бретта, Дженнифер, молча махнула ей со своего наблюдательного пункта. Когда Лори открыла дверь кабинета, шеф был не один. Еще один мужчина сидел в кресле, спиной к двери.

– Ты как раз вовремя, – объявил Бретт, вставая. – Посмотри, кто к нам пришел.

Мужчина встал и обернулся к Лори. Это был Алекс Бакли. Бывший баскетболист университетской команды, он возвышался над Янгом на добрых четыре дюйма[31]. Лори не видела его уже около месяца, но он был все так же хорош, как и во время их последней встречи. Неудивительно, что присяжные и телерепортеры его так любят. Она окинула взглядом его темные вьющиеся волосы, твердый подбородок и сине-зеленые глаза за стеклами в черной оправе. Все в нем говорило о силе и надежности.

Лори была рада, что Бретт стоит у Алекса за спиной и не видит, с каким выражением тот смотрит на нее. Так он смотрел всегда, когда она входила в комнату. Хотя было видно, что он рад ее видеть, в глазах у него была печаль, почти мольба. От этого взгляда ей всегда хотелось попросить прощения – и у Грега, за то, что другой мужчина испытывает к ней такие сильные чувства, и у Алекса – за то, что не готова на них ответить (по крайней мере, пока).

Лори отвернулась, пока ни Янг, ни Бакли не смогли ничего прочитать у нее на лице.

– Какой приятный сюрприз, – произнесла Моран с улыбкой. Она протянула Алексу руку для пожатия, но тот нагнулся и быстро обнял ее.

Прежде чем занять свободное кресло перед столом шефа, она поддернула свою юбку-карандаш до колен.

– Я знаю, что весь день сегодня ты была как на иголках, Лори. Но мне хотелось убедиться, что я знаю о твоем проекте абсолютно все. Твое письмо сильно помогло. Но из него я также понял, что твои расходы взлетят до небес.

– Наши расходы – ничто по сравнению с тем, что нам сможет принести реклама…

Бретт поднял руку, чтобы заставить ее замолчать.

– Не надо учить меня экономике телевидения. Ты хочешь брать интервью у людей, которые разбросаны по всей Калифорнии, а это, к твоему сведению, самый дорогой штат во всем, что касается съемок. Не говоря уже о стоимости твоей вчерашней поездки в Лос-Анджелес с единственной целью – уговорить Мэдисон Мейерс.

Но едва Лори открыла рот, чтобы ответить, он опять поднял руку.

– Я все знаю. Это сработало, поэтому прими мои поздравления. Я просто хочу сказать, что это не то же самое, что говорить с женой, любовницей или деловым партнером убитого, которые все живут в Поукипзи[32]. Ты будешь мотаться из Беркли на Голливудские холмы, а оттуда – в Силиконовую долину и бог еще знает куда. И такого человека, как Фрэнк Паркер, ты не снимешь в конференц-зале какого-нибудь захудалого отеля, подкармливая его сэндвичами с тунцом, которые тебе принесут из местного ресторана. Тебе понадобится соответствующее место, оборудованное всеми теми роскошными штучками, к которым привыкли эти голливудские бездельники. Так что расходы будут большими.

На этот раз босс поднял руку еще до того, как она успела раскрыть рот.

– Именно поэтому я хотел переговорить с Алексом. Все критики и фокус-группы[33] напрямую связывают успех твоей первой программы с его закадровым текстом.

– Это я понимаю, Бретт, но у Алекса ведь своя юридическая практика. У него просто может не быть времени.

–Он, о котором ты говоришь в третьем лице, – нетерпеливо прервал ее Бретт, – сидит рядом с тобой и – прекрасные новости! – уже на все согласился.

– Ну, да, – откашлялся Алекс, – правда,онсказал мне, что ты сама хотела меня об этом попросить.

В этом был весь Бретт. Он готов был пойти на все, только чтобы получить желаемое.

– Все сложилось очень удачно, – объявил шеф. – Алекс как раз объяснял мне, что дело, которое должно было занять в суде не меньше месяца, закрыли. Что ты там говорил об этом?

Лори видела, что Бакли хочет поговорить с ней наедине, но выбраться из кабинета Бретта не было никакой возможности.

– Я убедил прокурора, что у моего клиента абсолютное алиби. Я разыскал пленку с камер видеонаблюдения, на которой он находится в VIP-зале бара в Челси как раз в то время, когда должен был убивать члена соперничающей банды в Бруклине. Ну а трекинг мобильного телефона показал, что их главный свидетель в момент убийства находился вообще в Нижнем Ист-Сайде[34].

– Вот так! – воскликнул Бретт, хлопнув по столу от избытка чувств. – Неудивительно, что этот парень огребает такие деньжищи. Жду не дождусь, когда он вцепится в Фрэнка Паркера. Надеюсь, что убийцей окажется именно он. Я уже вижу эти рейтинги. Вам даже могут дать «Пулитцера»[35].

Лори была абсолютно уверена, что за реалити-шоу Пулитцеровскую премию получить просто невозможно.

– Думаю, что вам двоим надо все обсудить, – сказал Алекс, вставая со стула. – Конечно, если Лори нужен кто-то другой…

– Не говори глупостей. – Янг жестом вернул Алекса на место. – Лори просто в восторге.

– Конечно, – подтвердила женщина. – Я просто в восторге.

И она действительно была в восторге. Бакли был очень опытным дознавателем. Лори знала, что и ее отец будет рад – правда, по другой причине. Он всегда хотел, чтобы она больше времени проводила с Алексом.

– Тогда все в порядке, – сказал Бретт. – На сегодня ты можешь взять отгул и отметить эти хорошие новости, а мы с Алексом продолжим обсуждение Мартовского безумия[36]. Всё спорим о том, кто выйдет в полуфинал… Да, и кстати, без обид, но тебе надо расчесать волосы или что-то еще с собой сделать. Эта поездка в Лос-Анджелес тебя добила.

Вот именно. Без обид.

Стив Роман знал, что Мартин предпочитает сразу узнавать новости, а не откладывать их на потом. Поэтому, припарковав свой пикап на платной парковке в южной части Маркет-стрит, он набрал номер АГ.

– Слушаю, – раздался в трубке визгливый голос.

– Ничего важного не происходило, – начал Стив.

Вчера слежка прошла вполне удачно. Объект выходила из дома только в супермаркет, на рыбный рынок и в торговый комплекс за чем-то под названием «пилатес»[37]. А вот с сегодняшним днем надо быть поосторожнее.

– Сегодня объект выехала из дому и направилась в одну компанию в Пало-Альто. Компания

– Это компьютерная компания, – сказал Мартин. – Хорошо, продолжай наблюдение.

Стив почувствовал, как в животе у него появился горячий ком.

– Когда вы звонили мне в прошлый раз, то говорили что-то о том, что я должен передать весточку? Когда придет время? Я должен сделать это сейчас? – «Только не это, – взмолился Стив про себя, – не заставляй меня причинять кому-то боль. А то я не смогу остановиться».

– Пока нет. Продолжай за ней наблюдать. И сразу же сообщай мне, если она куда-то поедет. Как сегодня. Да, и вот еще что – выясняй, с кем конкретно она встречается; это важно.

На Стива большое впечатление производили грамматически безукоризненные фразы Мартина. Он сглотнул, зная, насколько Мартин не любит, когда ему задают вопросы. На каждого лояльного адепта Церкви приходилось с десяток критиков, которые сомневались в способности Церкви служить Господу посредством помощи бедным. И хотя сам Стив был в восторге от того факта, что его приняли в АГ, многие циники с большим недоверием относились к способам, которыми Церковь собирала деньги на свои проекты. В результате Мартину приходилось быть достаточно скрытным. Он считал, что члены Церкви должны полностью доверять ему, так же, как он полностью доверяет слову Божьему.

– Так это о ней я должен беспокоиться? – спросил Стив. Он несколько раз отрепетировал этот свой вопрос.

– Нет, – ответил Мартин не задумываясь. – Она – это прошлое. Между нами говоря…

Стив почувствовал другую теплоту, которая охватывала все его существо. Коллинз еще больше приближал его к внутреннему кругу АГ.

– Между нами говоря, – продолжил Мартин, – я тогда был еще очень молод. И слишком быстро доверился Николь, не выждав достаточного времени. А теперь она стала препятствием на пути нашей Церкви к процветанию. И это еще слабо сказано.

– Понял, – ответил Стив.

Это не совсем объясняло, почему ему надо мотаться вокруг Залива, но это были новые знания, которых у него раньше не было. Еще более укрепившийся в своей вере Стив исчез в подъезде дома № 480.

Лори уже взяла в руки портфель, когда кто-то трижды постучал в дверь ее кабинета, после чего в дверь просунулась голова Грейс.

– У тебя найдется время на посетителя? – спросила помощница трепетным голосом.

Посетителя только и не хватало. Хотя Лори могла бы обойтись без комментария Бретта по поводу ее волос, но она понимала, что босс был прав и ей надо отправляться домой. Моран работала без остановки с того момента, как получила согласие миссис Демпси на участие в шоу. Сегодня ей осталось только позвонить Розмари и сообщить ей хорошие новости о том, что студия одобрила проект. После этого она отправится домой и встретит Тимми с дедушкой, когда они вернутся из школы.

– Прости, Грейс, это какая-то встреча, о которой я забыла?

– Я могу прийти в другой раз, – услышала она в коридоре мужской голос.

Алекс.

– Ну конечно, – Лори постаралась, чтобы голос ее не выдал. – Прошу, Алекс, входи.

Когда Бакли благополучно миновал Грейс и вошел в кабинет, девушка захлопала ресницами и стала обмахиваться руками. Так она обычно выражала свой восторг, а Алекс Бакли постоянно вызывал у нее это чувство.

Когда они снимали первый выпуск «Под подозрением», во время которого Синеглазый был убит при попытке застрелить Лори, Алекс немедленно бросился к ней с Тимми и закрыл их своим телом.

Грейс, как и все в студии, посчитала это нормальной реакцией мужчины на возникшую опасность, но Лори с тех пор почти физически ощущала желание Алекса никогда не расставаться с ней.

Она подождала, пока помощница не закрыла дверь в кабинет, и только после этого сказала:

– Клянусь, интеллект Грейс падает процентов на пятнадцать, когда ты появляешься где-то рядом.

– Хорошо бы я оказывал такое же влияние на присяжных.

Она жестом предложила ему присесть на один из вращающихся стульев, стоявших перед окном, а сама устроилась на софе напротив и спросила:

– Как у тебя дела?

– Неплохо. Много работы. Пытался пару раз дозвониться до тебя…

– Прости. – Лори кивнула и улыбнулась. – Времени катастрофически не хватает. Разрываюсь между работой и Тимми… – Ее голос затих. – Ты представить себе не можешь, сколько увлечений у этого ребенка. Иногда мне кажется, что, чтобы встретиться с ним, мне надо заранее просить его об аудиенции. Теперь он занялся карате. Потом, естественно, футбол. А еще он говорит, что хочет научиться играть на трубе – после того, как побывал с дедом на благотворительном вечере в полицейском управлении и увидел там настоящий духовой оркестр. Так что теперь папа крутит ему по «Ютьюбу» выступления Луи Армстронга, Майлса Дэвиса, Уинтона Марсалиса и Диззи Гиллеспи[38]. Тимми таращится в экран, пытается повторить их движения руками и раздувает щеки, как рыба-собака. Откуда у него это только взялось?

Лори пыталась скрыть за потоком слов свое волнение, и они оба это знали.

– Лео рассказывал мне об этом увлечении трубой. На игре «Рейнджеров»[39] на прошлой неделе.

– Ах да, ну конечно.

Отец тогда еще напомнил ей, чтобы она перезвонила Алексу по поводу его попыток пригласить ее на обед.

– Итак, – сказал Алекс, хлопнув в ладоши, – этот твой Бретт Янг тот еще аферист, правда? Перед твоим приходом в его кабинет он сказал, что ты настаивала на том, что передача о Сьюзан Демпси сработает, только если я выступлю в роли ведущего.

– Аферист – это ему подходит. Но надо отдать ему должное –тебеэта программа подходит как нельзя лучше. Не думаю, что Фрэнк Паркер будет готов выложить все на блюдечке.

– Я заметил выражение твоего лица, когда ты увидела меня в кабинете Бретта. Для тебя это было полной неожиданностью. Я бы просто не хотел выглядеть слишком назойливым.

– Нет, я… – Лори заставила себя говорить медленнее, тщательно подбирая слова. – Я весь день ждала, что Бретт мне скажет. Поэтому, если тебе показалось, что я удивилась, когда вошла в кабинет, то это только потому, что я была уверена, что он будет один. Но, поверь мне, я очень рада, что у тебя есть время. Для меня эта передача очень важна. Сьюзан Демпси было всего девятнадцать, когда ее убили. А ее мать прожила уже двадцать лет, так и не узнав имени убийцы. Ты себе можешь представить, что это были за годы для нее? Не знать, кто убил ее единственную дочь? Целых двадцать лет?

Это даже страшнее, чем тот ад, который пережила сама Лори, в течение пяти лет не знавшая, кто убил ее мужа. Потеря ребенка просто уничтожила бы ее.

– Что

– Знаешь, некоторых женщин интересуют амурные истории или мода. А меня – люди, похожие на Розмари Демпси, – Лори печально улыбнулась. – Я искренне верю, что моя передача может помочь людям, Алекс. Иногда я думаю, что произошло бы, если б… – Она остановилась, не закончив мысли.

– Если бы кто-то сделал для тебя то же, что «Под подозрением» делает для других людей.

Моран согласно кивнула.

– Ты действительно хочешь, чтобы я помог?

– Хочу, – ответила женщина.Ради Розмари, подумала она про себя. Изначально она попросила Алекса принять участие в первой передаче «Под подозрением» за его выдающуюся способность вытягивать у свидетелей ту информацию, которую они страстно хотели бы скрыть от окружающих. Он был настоящим Перри Мейсоном[40] сегодняшних дней и при этом выглядел гораздо более привлекательно.

– Тогда я все сделаю. Расскажи мне, что считаешь нужным.

Лори могла бы передать ему файлы с информацией и отправиться домой, но вместо этого она сама рассказала ему о каждом человеке, которого хотела пригласить на шоу, и постаралась ответить на все его вопросы. Насколько полиция уверена в точном времени убийства? Может ли кто-нибудь, кроме Мэдисон Мейер, подтвердить, где в этот момент находился Фрэнк Паркер? Насколько серьезным выглядит алиби Кита Ратнера?

Она еще раз была потрясена бритвенной остротой его вопросов. Именно это чувство привело к их взаимопониманию на съемочной площадке. Когда они снимали «Выпускной праздник», его отношение к людям полностью совпадало с отношением Лори. Именно у Алекса возникло подозрение относительно одного из работников, который крутился возле съемочной площадки, – и именно тот человек и оказался Синеглазым.

Когда съемки закончились, они перешли на новый уровень отношений – могли время от времени пообедать вместе, или Алекс приглашал Тимми с дедом на спортивное мероприятие. Но теперь он опять будет ежедневно присутствовать в ее жизни, и они вместе будут пытаться разобраться в таких чувствах, как любовь, ревность и ненависть.

Лори глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

– Ну, теперь, когда работа получила официальный статус, пора заняться подготовкой к съемкам. Боюсь, что я специально старалась не думать, как много тут работы. Расскажи еще раз, как Бретту удалось уговорить тебя?

– Ну, ты же его знаешь. Он начал с того, что объяснил мне, почему, по его мнению, я больше подхожу для этой работы, чем кто-либо другой. У меня создалось впечатление, что он считает, что путь к моему сердцу лежит через мое эго.

– Благодаря нашему прошлому успеху студия увеличила мой бюджет. Мы слегка улучшим внешний антураж, но основные деньги пойдут на сбор информации. Мы проведем тщательный отбор информации, перед тем как посадим участников перед камерой. Поэтому постараемся провести предварительные интервью с каждым из них, но без камеры. Надеюсь, что это даст им возможность расслабиться. А может быть, даже и проговориться о чем-то.

– Это так же, как юристы иногда получают показания под присягой заранее. Вся подготовка материалов идет за пределами суда, а вот крупная рыба подсекается уже перед присяжными.

Лори улыбнулась и посмотрела на часы.

– Мне пора, чтобы успеть встретить Тимми. Да и Бретт прав – этот ночной перелет меня доконал. Я чувствую себя совершенно разбитой.

– По тебе этого не скажешь.

Лори с трудом оторвала от него взгляд, а потом встала, чтобы проводить его до двери. Сейчас ее внимание было полностью сконцентрировано на семье и на истории Сьюзан Демпси. Ни на что иное – или ни на кого другого – у нее не было времени. Пока не было.

– Что вы будете? – спросила Лидия, рассматривая меню. – Уверена, что-нибудь очень полезное. Я до сих пор не могу забыть ваши съестные припасы, которые вы недавно купили.

Розмари хотелось бы, чтобы ее соседка не возвращалась к содержимому ее покупок. Это напоминало ей, как она была возмущена шумным поведением женщины. Миссис Демпси подавила это чувство и напомнила себе о том, почему согласилась на ланч с Лидией: она была соседкой Розмари, и с ее стороны было очень мило помочь в тот день с пакетами. Розмари так и не завела себе здесь новых знакомых, хотя и переехала в – кастл-Кроссинг уже два года назад.

Женщина сначала попыталась отблагодарить Лидию, купив ей банку с мармеладным горошком, – она не забыла о том, что соседка упомянула его как свое любимое лакомство. И вот сейчас они встретились за совместным ланчем в таверне «Рустик». День выдался великолепным, и они решили занять столик в саду ресторана.

– Я не настолько добродетельна, как можно решить по моим продуктам, – ответила Розмари, закрывая меню. – И чтобы это доказать, закажу чизбургер с ветчиной и жареную картошку.

– У меня уже слюнки текут. Я возьму то же самое; ну а для начала закажем салат, чтобы потом всем говорить, что мы ели овощи?

– Договорились.

Покончив с салатом и заказав еще один бокал «Каберне», Розмари спросила Лидию, как она оказалась в этом поселке.

– Дону хотелось дополнительной безопасности, – ответила Лидия. – Мне это казалось странным, потому что дети давно выросли и к тому времени жили отдельно. Правда, раз в месяц мы берем к себе внуков на уикэнд, а вы ведь слышали обо всех этих случаях, когда детей крадут, стоит только взрослым отвернуться от них. Ох, простите меня, Розмари, я не хотела…

– Ничего, продолжайте, пожалуйста, – покачала головой миссис Демпси.

– В любом случае Дон сказал, что детям будет безопаснее в поселке за забором. Сказал, что он уже не тот, что раньше, и не может, как раньше, колотить их по головам.

Розмари промолчала, не уверенная, что правильно расслышала то, что сказала Лидия, однако соседка увидела выражение недоумения на ее лице.

– Ну, правильно, для вас это может показаться более чем странным. Дон – мой муж, он раньше работал в охране. Телохранителем. Обеспечивал личную безопасность всяких спортсменов и музыкантов. Так мы и познакомились.

– А вы что же, вели секретную жизнь профессиональной спортсменки?

– Нет, нет. Простите. Дети всегда говорят мне, что я совершенно не умею рассказывать. Говорят, что я совершенно непоследовательна. «Выдавливаю из себя информацию по каплям», – так они говорят… Нет, я встретила Дона в шестьдесят восьмом, когда мы оба были молоды. Ему тогда было всего двадцать, и в то время он работал с Джимми Монаганом, во время его первого мирового турне. – Розмари смутно помнила,

– Так вы что, были бэк-вокалисткой?…

– Боже, ну конечно, нет. Я под страхом смерти не смогу спеть ни единой ноты. Несколько лет назад у нас здесь был конкурс караоке, и друзья пригрозили выселить меня из Кастл-Кроссинг, если я еще когда-нибудь вздумаю запеть в их присутствии. Будьте уверены, вам бы никогда не захотелось услышать мое пение. Нет, я врала о своем возрасте, потому что была «почитательницей таланта». Чаще нас называли просто «группиз»[41].

Розмари чуть не поперхнулась вином. Правильно говорят – не суди о книге по ее переплету, особенно когда речь идет о человеке.

Теперь лед в их отношениях был полностью сломан, и дальше они общались уже как две закадычные подружки. Две эти женщины прожили совершенно разные жизни, но с удивлением обнаружили странные параллели в жизни Лидии, которая была вечно в пути, и Розмари, чьим главным событием в жизни был переезд из Висконсина в Калифорнию.

– И как же ты решилась на переезд сюда? – спросила Лидия. – Трудно было жить в старом доме?

Розмари занялась картошкой.

– Прости, я чем-то тебя обидела?

– Ну конечно, нет. Просто, понимаешь, на этот вопрос нелегко ответить. В том доме я жила с Джеком дольше, чем где бы то ни было. А потом он умер, и дом оказался слишком большим для меня одной. Было трудно избавиться от воспоминаний, но время пришло.

– Розмари, я совсем не хотела возвращать тебя ко всем этим воспоминаниям.

– Все хорошо. Правда, все в порядке.

Лидия протянула руку и похлопала Розмари по кисти. В этот момент на столе зазвонил телефон миссис Демпси.

– Прости, – извинилась она, взглянув на экран. – Я должна ответить.

– Розмари, – раздался голос в трубке, – это Лори Моран. У меня хорошие новости.

Розмари произносила в трубку обычные утвердительные междометия –да, понятно, так-так, – но при этом чувствовала на себе вопросительный взгляд Лидии.

Наконец, когда разговор закончился, Лидия произнесла:

– Что бы это ни было, но ты, по-видимому, рада.

– Да, можно и так сказать. Это был продюсер из Нью-Йорка. Шоу «Под подозрением» выбрало убийство моей дочери в качестве темы следующего выпуска. Конечно, продюсер ничего не обещает, и мне остается только молиться, что мы узнаем что-то новое. Ведь прошло уже двадцать лет.

– Представить себе не могу…

Розмари вдруг поняла, что впервые за эти двадцать лет говорит о Сьюзан с человеком, который ее не знал и не принимал участия в расследовании убийства. У нее появился настоящий новый друг.

Иногда у Дуайта Кука появлялось желание полностью изменить интерьер здания штаб-квартиры компании. Когда архитектор впервые рассказал ему о своей концепции, все выглядело вроде бы здорово. В здании на трех уровнях было достаточно открытого пространства, кое-где потолки достигали сорокафутовой высоты, и в то же время в нем было множество небольших закутков, решенных в яркой цветовой гамме; там стояли диваны и низкие столики, чтобы люди могли собираться небольшими группами. Идея архитектора, по его словам, состояла в создании иллюзии бесконечного лабиринта.

Что ж, эффект лабиринта, без сомнения, сработал.

Неужели он был единственным человеком, которому нравилась монохромная симметрия?

Не обращая внимания на все эти ужасные цветовые пятна, Дуайт подумал о работе, которая протекала в этих странных стенах. «Система» существовала на рынке уже больше двадцати лет и все еще имела возможность нанимать лучших и самых креативных специалистов в стране.

Дойдя до конца холла, Кук повернул направо, в сторону кабинета Хэтэуэя. Его бывший профессор был связан с «Системой» множеством связей с самого начала. Но, несмотря на все годы, которые они проработали вместе, Дуайт всегда думал о Хэтэуэе как о своем профессоре и человеке, который смог превратить «Систему» в империю.

Дверь кабинета была открыта – это полностью соответствовало «корпоративной культуре» компании.

Ричарду Хэтэуэю было уже под шестьдесят, но он все еще выглядел так же, как в те годы, когда студентки университета окрестили его «самым сногсшибательным» преподавателем. Он был среднего роста, со спортивной фигурой, дополненной густыми вьющимися каштановыми волосами и круглогодичным загаром. Одевался он так, как будто сейчас выйдет на поле для гольфа. Подойдя, Дуайт заметил, что профессор изучает статью под названием «Тренируйся не больше, а эффективнее».

Не будучи уверенным, как начать разговор, Кук уселся напротив профессора. Он решил перейти к главному незаметно, как, по его наблюдению, делали люди, когда им предстояло обсудить не очень приятный вопрос.

– Иногда, когда я хожу по зданию, мне кажется, что я все еще в вашей старой лаборатории в университете.

– Хотя в то время мы работали на компьютерах размером с малолитражный автомобиль. Да и мебель там была похуже. – Хэтэуэй никогда не лез за словом в карман. Как часто ему удавалось добиться своего, просто «убалтывая» потенциального инвестора? Дуайт превзошел профессора в том, что касалось программирования, но не будь этой способности Хэтэуэя, Кук так бы и закончил свою жизнь наемным рабочим.

– Да и стены были прямыми, – пошутил Дуайт, пытаясь не отстать от своего учителя.

Профессор улыбнулся, но Кук увидел, что его шутка не достигла цели.

– Я хочу сказать, – продолжил Дуайт, – что на нас работают все эти дети – умненькие, не растерявшие идеалов и, наверное, слегка странные… – (В этом месте Хэтэуэй рассмеялся.) – И верящие в то, что они могут изменить мир, введя правильный код доступа. В вашей лаборатории у меня было такое же чувство.

– Ты говоришь, как гордый родитель.

– А я, наверное, действительно горд. – Кук так долго старался не думать о своих эмоциях, что теперь не мог их описать.

– В этом нет ничего плохого, – заметил Хэтэуэй. – Но не надо забывать, что у нас есть инвесторы, и не хотелось бы обмануть их ожидания.

– А мы и не обманем, Хэтэуэй. – Дуайт еще долго продолжал называть его «доктор Хэтэуэй» после окончания университета. Несмотря на все просьбы профессора называть его Ричардом, это было выше сил Дуайта. «Хэтэуэй» оказалось тем компромиссом, который устроил обоих.

– Я просто хочу сказать, Дуайт, что цена наших акций стабильна, а у других она растет.

Даже будучи профессором, Хэтэуэй никогда не был приверженцем академического подхода к науке. Он всегда учил своих студентов, что технологии не только могут помочь людям изменить мир, но и принести тем, кто ими занимается, богатство.

Когда инвестор впервые выписал им семизначный чек, чтобы они могли обосноваться в Пало-Альто, Хэтэуэй направился прямо

– Но ведь ты пришел не затем, чтобы вспоминать былые дни? – поинтересовался профессор.

Дуайт всегда доверял своему профессору. Такие отношения возникли между ними в тот момент, когда Хэтэуэй предложил первокурснику, отучившемуся всего один семестр, работу в своей лаборатории. Юноша всегда считал, что его собственный отец или избегал его, или хотел его изменить. А вот у Хэтэуэя были похожие интересы, и он никогда не запрещал Куку быть самим собой. И когда они работали вместе, объединяя гений программиста Дуайта и деловую сметку профессора, результаты получались просто великолепные.

Так почему же тогда не сказать своему учителю и ментору, которого он знает больше двадцати лет, что он взламывает почтовые ящики всех, кто может быть связан с убийством Сьюзан Демпси?

Как же Дуайту хотелось поделиться тем, что он узнал! А он узнал, например, что жена Паркера Талия написала своей сестре, что она «готова костьми лечь, чтобы только Фрэнк никогда не упоминал имя этой девушки». Талия возражала против шоу потому, что знала, что муж имеет отношение к убийству?

А письмо Мэдисон Мейер к ее агенту, в котором женщина настаивала на том, что как только она окажется с Паркером один на один, произойдет ее «истинное возвращение»? Создавалось полное впечатление, что у Мэдисон что-то было на Паркера.

И все же Кук не мог решиться рассказать профессору о своих занятиях. Он понимал, что Хэтэуэя сразу начнут волновать возможные угрозы для компании в том случае, если Дуайта поймают на взломе частной переписки. После такого никто и никогда не доверит «Системе» и крупицы закрытой информации. Цена акций рухнет. Этот свой секрет Дуайт никогда не доверит своему старинному другу.

– В чем дело, Дуайт? – вопросительно посмотрел на него профессор.

– Да я, кажется, позабыл… Этот лабиринт вызывает у меня головокружение. – Кук с удовольствием увидел, что профессор улыбнулся. На этот раз шутка сработала.

– Со мной это происходит сплошь и рядом, – согласился Хэтэуэй. – Кстати, коли уж ты пришел, – мне звонила женщина по имени Лори Моран. Насчет передачи о Сьюзан Демпси. Она сказала, что это ты сообщил им мое имя. А я был уверен, что это дело рук Фрэнка Паркера, только у полиции нет доказательств.

Дуайт с трудом сдержался, чтобы не закричать: «А у меня есть!»

– Я просто хочу, чтобы люди узнали, что Сьюзан не была пустышкой, – сказал он вместо этого. – Что она не только мечтала об актерстве. Что она была… просто феноменальна.

Дуайт услышал, что его голос ломается, как у ученика средних классов. А не поймут ли все во время съемок, насколько он был в действительности околдован своей коллегой по лаборатории?

– И потом, – добавил он, – очевидно, что на экране вы будете выглядеть лучше меня.

– Ты считаешь, что это хорошая идея? Ведь они неизбежно начнут спрашивать о том, что вы делали в лаборатории. Ты ведь знаешь, что я не хочу, чтобы люди начали интересоваться тем, как начиналась эта компания.

С момента основания «Системы» прошло уже около двадцати лет. Иногда Дуайт забывал, с чего все начиналось, но Хэтэуэй помнил это очень хорошо.

– Ничего такого не произойдет, – заверил Кук профессора. – Обсуждение вопросов оптимизации пространства Сети не принесет шоу никаких рейтингов. Их интересует только Сьюзан.

– Что ж, очень хорошо. Если ты так считаешь…

Проходя по красочному лабиринту коридоров, Дуайт почувствовал себя одиноким. Он не мог вспомнить, когда еще утаивал что-то от Хэтэуэя, но понимал истинную причину, почему не решился сказать профессору о своих занятиях – боялся, что учитель в нем разочаруется.

Однако Дуайт понимал, что ему надо узнать еще больше. «Я хочу участвовать в этом шоу, – думал он, – потому что, когда окажусь среди участников, смогу скопировать информацию из их телефонов и, наконец, докажу, кто же убил Сьюзан». Но сказать об этом он не мог никому.

Он должен это сделать. Ради Сьюзан.

Если бы у нее не было в машине камеры заднего вида, Розмари Демпси задела бы небрежно поставленный на обочине ящик для мусора. Она обожала новые технологии, которые прочно вошли в ее жизнь, но не переставала задавать себе вопрос, что бы Сьюзан и Джек сказали по этому поводу.

Переключив скорость, она периферическим зрением заметила Лидию, которая из шланга поливала свои гортензии в саду. На женщине были ярко-оранжевые калоши и перчатки такого же цвета. Рукой в перчатке Лидия помахала ей. Миссис Демпси помахала в ответ и несколько раз нажала на сигнал автомобиля в качестве приветствия. Розмари внимательно следила за показаниями спидометра, пока ехала по улице. Зная Лидию, она боялась, что превышение скорости может положить конец зарождавшейся между ними дружбе. Женщина улыбалась, проезжая по улицам Кастл-Кроссинг и представляя себе, как должна была выглядеть Лидия Левитт сорок лет назад, одетая в туфли на платформе вместо садовых калош.

Она все еще улыбалась, когда навигационная система показала ей, что надо поворачивать направо. Время в пути оценивалось как 42 минуты до Сан-Ансельмо.

Проезжая мимо тротуаров, вдоль которых стояли «Мерседесы», «Порше» и даже «Бентли», Розмари подумала, будет ли ее скромная «Вольво» самой дешевой машиной в округе. Она заметила светло-кремовый пикап, стоявший перед одним из зданий недалеко от дома Николь, но, по-видимому, эта машина принадлежала ландшафтному дизайнеру.

«Вы прибыли в конечную точку вашего маршрута», – сообщила ей машина.

Розмари уже бывала в доме Николь, но все-таки задержалась перед ним на минуту, чтобы насладиться красотой. Великолепно отреставрированный дом в тюдоровском стиле, с изумительными видами на Росс-Вэлли, был, по мнению Розмари, великоват для пары без детей, но муж Николь, Гэвин, мог себе это позволить. Кроме того, он часто работал дома, не выезжая в центр Сан-Франциско, где располагались основные финансовые учреждения.

Сорокаминутная поездка была невысокой ценой за возможность лично сообщить хорошие новости.

Николь открыла дверь еще до того, как Розмари позвонила в звонок. Она быстро обняла женщину и спросила:

– Все в порядке? По телефону вы звучали очень загадочно.

– Все просто прекрасно. Я совсем не хотела волновать тебя. – Розмари была настолько погружена в свое горе, что совсем не думала, как смерть Сьюзан должна была повлиять на других людей, которые ее знали. Если твоя лучшая подруга умирает, когда тебе нет еще и двадцати, то как ты будешь жить всю оставшуюся жизнь? В постоянном волнении?

– Ну, слава богу, – проговорила Николь. – Входите. Выпьете что-нибудь?

В доме стояла тишина.

– А Гэвин дома? – спросила Розмари.

– Нет. У него сегодня обед с клиентами, так что он поехал в офис.

Она росла общительной девочкой, и их дом всегда был полон соседских детей и ее одноклассников. Даже когда Сьюзан уехала в университет, тишина в доме так и не наступила. Он все равно продолжал гудеть от ее энергии: ее звонков, ее одежды, разбросанной по всему дому, ее дисков, звучавших из проигрывателя, когда Розмари его включала.

Миссис Демпси никогда не спрашивала у Николь, почему они с Гэвином предпочли жить в молчащем доме, но про себя сожалела об их выборе.

Вслед за Николь она прошла в кабинет, сверху донизу заставленный полками с книгами. Одна стена была отдана деловой литературе и историческим документальным произведениям. Другая стена была забита книгами на любой вкус: любовными романами, детективами, научной фантастикой – некоторые люди назвали бы такое собрание «более чем разнообразным». У нее защемило сердце, когда она вспомнила звонок Сьюзан через два дня после того, как они с Николь стали жить вместе: тебе понравится моя соседка, у нее изумительный литературный вкус… Было ясно, что все эти книги принадлежат Николь.

Когда они наконец уселись, Николь вопросительно посмотрела на женщину.

– Так ты еще ничего не слышала? – спросила Розмари.

– Нет, – ответила Николь, – кажется, нет. Не представляю, о чем вы говорите, но наверняка получу инфаркт от ожидания.

– Все состоится. Лори Моран мне позвонила. Руководство студии одобрило передачу о смерти Сьюзан для следующего выпуска «Под подозрением». И все согласились принять в ней участие: я, ты, Мэдисон, Фрэнк Паркер и – ты не поверишь – Кит Ратнер. Ей даже удалось привлечь людей, которые знали Сьюзан по компьютерной лаборатории.

– Отличные новости. – Женщина взяла руки Розмари в свои.

– Я тоже так думаю. Знаешь, мне все казалось, что я втянула тебя в авантюру, так что я хотела поблагодарить тебя лично.

– Совсем не втянули. Я согласилась с удовольствием.

Миссис Демпси никак не могла успокоиться с того самого момента, как впервые открыла письмо Лори Моран, но даже она почувствовала, что Николь отвечает как-то странно.

– Лори сказала, что с каждым из нас они проведут предварительные интервью. В основном без камеры. Просто чтобы выслушать нас и понять, о чем нас спрашивать, когда раздастся команда «мотор».

– Ну конечно. Никаких проблем.

Розмари показалось, или Николь действительно посмотрела на лестницу в своем пустом доме?

– Ты рада, Николь, правда? Я хочу сказать, что вы с Мэдисон были единственными живыми существами, с которыми Сьюзан когда-либо жила, за исключением нас, ее родителей. И Мэдисон всегда казалась мне каким-то довеском к вашим отношениям. Хочешь ты этого или нет, но ты для Сьюзан была все равно что сестра.

Все то отчуждение, которое Розмари почувствовала в Николь, мгновенно исчезло, и глаза молодой женщины наполнились слезами.

– Она для меня тоже. Она была моим другом, и она была… потрясающая. Обещаю, Розмари, я помогу. Вам, самой себе, этому шоу… Если есть хоть какой-нибудь способ узнать, что с ней произошло, мы должны это узнать.

Теперь миссис Демпси тоже плакала.

– Мы покажем Фрэнку Паркеру и Киту Ратнеру, на что способны две решительные женщины. Ведь это один из них, правда?

Когда Николь по крутой тропинке провожала Розмари до машины, она обняла ее за плечи.

Пожилая женщина приостановилась, чтобы еще раз насладиться потрясающим видом долины, этими роскошными зелеными деревьями в обрамлении голубых холмов.

– Не знаю, говорила ли я тебе об этом, Николь, но я очень беспокоилась, когда ты решила бросить университет. Я тогда боялась, что ты окажешься невольной жертвой того, что произошло со Сьюзан. Я так рада, что у тебя все в порядке…

Николь крепко обняла ее и похлопала по спине.

– Осторожнее на дороге. Впереди нас ждут большие дела.

Розмари села в машину, пристегнула ремень и отъехала от тротуара. Ни одна из них не заметила мужчину, который наблюдал за ними, стоя возле кремового пикапа. Он тронулся вслед за Розмари.

Мартин Коллинз шел по переходам гигантского здания своей Церкви, которое было расположено около шоссе I-110, в самом центре Южного Лос-Анджелеса. По пути он пожимал руки, здоровался и раздавал благословления. Только что закончилась проповедь, произнесенная Мартином перед четырьмя тысячами слушателей, которые выслушали ее стоя с поднятыми руками. Руки тянулись к Богу и… к нему, Мартину. Большинство из слушателей с трудом сводили концы с концами, но проповедник видел, как они бросали последние купюры в корзинки для пожертвований.

Времена, когда ему приходилось встречать новых членов в тату-салонах, магазинах, торгующих мотоциклами, или в подозрительных барах, а потом обращать их в свою веру, давно были позади.

Вид тысяч молящихся, с восторгом реагирующих на любое его слово, завораживал Мартина, но больше всего он любил именно эти минуты – после проповеди, после того, как толпа расходилась. Это был его шанс лично пообщаться с членами Церкви, которые были так преданны, что готовы были часами дожидаться возможности пожать ему руку.

Он завернул за фасад церкви, оставив напоследок встречу с женщиной, которая ждала его на молельном месте. Женщину звали Шелли. Она появилась здесь восемнадцать месяцев назад, после того, как нашла рекламу «Адвокатов Господа» на автобусной остановке. Шелли была матерью-одиночкой, и ее дочь, Аманда, сидела рядом с ней. У девочки была белоснежная кожа, а ее светло-карие глаза сделали бы честь любому ангелу.

Мартин наклонился, чтобы обнять Шелли, и та встала ему навстречу.

– Благодарю вас за вашу проповедь, – произнесла женщина. – И за квартиру, – шепотом добавила она. – Наконец-то у нас есть собственный дом.

Коллинз почти не слушал, что говорит ему Шелли. Маленькая Аманда с восторгом смотрела на него.

Мартин нашел способ привлечь в церковь «Адвокатов Господа» значительные денежные средства. Теперь, когда его Церковь получила официальное признание, благотворительные взносы не облагались налогом. Те жалкие гроши, которые собирались после проповедей, в сравнение не шли с «настоящими деньгами». Коллинз разработал свой собственный способ общаться с потенциальными богатыми жертвователями – он состоял из смеси религиозных сентенций и громких благотворительных заявлений. Мартин научился делать религию привлекательной – даже здесь, в Голливуде. И это не говоря о громадных государственных грантах, которые ему удалось получить благодаря нескольким понятливым конгрессменам.

Эти деньги позволяли Церкви проводить свою политику защиты Господа через помощь малоимущим, включая прямую поддержку новообращенных, которые в этом нуждались. У Шелли были причины благодарить Мартина. У него не было возможности предоставить крышу над головой всем нуждающимся, но некоторым, таким как

– Все еще не общаешься с сестрой? – Это был не вопрос, а скорее утверждение.

– Абсолютно.

Два месяца назад Мартин убедил женщину, что ее сестра – единственная оставшаяся у нее родственница, – которая говорила, что Шелли слишком много времени проводит в новой Церкви, мешает ей установить личный контакт со Всевышним.

– Ну а как твои дела? – спросил он у маленькой Аманды. – Понравились игрушки, которые мы тебе прислали?

Застеснявшись, ребенок кивнул, а потом улыбнулся.

– А можно, вы меня тоже обнимете?

Еще один кивок и объятие. Аманда все еще нервничала в его присутствии, но в этом не было ничего странного. На все надо время. Теперь, когда она со своей матерью жили в квартире, за которую платил Мартин, он станет больше времени проводить с ними.

Коллинз знал, чем заманивать людей. В университете он изучал психологию. Один из курсов был полностью посвящен синдрому избиваемой женщины: ее одиночеству и вере в то, что избивающий всемогущ и все знает.

За этот курс Мартин получил высшую оценку. Ему не нужны были учебники и ученые объяснения – он сам все видел на примере своей матери, которая была абсолютно не способна спасти себя – и сына – от издевательств отца. Он так хорошо понимал связь между страхом и зависимостью, что уже в десять лет решил, что будет управлять другими людьми. И никто никогда не будет управлять им самим.

А потом, переключая как-то ночью телевизионные каналы, Мартин наткнулся на проповедника одной из новых религий, перед которым столпились девятьсот человек, жаждущих сделать благотворительный взнос. Все в той проповеди было выкрашено в белые и черные тона. Отвергайте слово Господне – и горите в аду; или же принимайте его – и делайте взносы этому приятному человеку, который выступает перед вами. Только так можно попасть к Богу. Это были слова настоящей власти.

Мартин стал наблюдать за этим проповедником каждую ночь, изучая его поведение и фразеологию. Он изучил правила налогообложения различных религиозных организаций. Он узнал, что существуют гранты, которые открывают церквям доступ к государственным деньгам в том случае, если они занимаются благотворительными программами. Он отбелил себе зубы, записался в студию загара и напечатал глянцевые брошюры, в которых обещал людям близость к Богу в обмен на помощь бедным.

Единственной проблемой была полиция. У нее не было никаких доказательств, но деятельность Мартина привлекла внимание полиции Небраски, и он устал от того, что полицейские машины тормозили каждый раз, когда проезжали мимо его дома или же его видели рядом с детской площадкой. Поэтому он и уехал в Южную Калифорнию, полную яркого солнечного света, денег и людей, готовых на все, только чтобы доказать, какие они хорошие. Так родились «Адвокаты Господа».

И хотя он и облекал свою деятельность в религиозный антураж, Мартин прекрасно понимал, что науку управлять людьми он постиг у себя дома, наблюдая за тем, как отец контролирует его мать.

Ингредиент номер один: страх. С этим все было в порядке. Коллинзу не надо было физически воздействовать на кого-либо. Надконфессиональные церкви, подобные «Адвокатам Господа», и так привлекали в основном людей, которые боялись реальной жизни. Этим людям были нужны простые ответы, а он готов был их дать.

Ингредиент номер два: власть и контроль. Мартин был «верховным адвокатом» Господа, непосредственным выразителем его мыслей. Если коротко, то для них Богом был он сам. Когда он вещал, они внимали. Такая постановка вопроса обеспечила АГ немало противников, но Мартину и не надо было, чтобы ему верили абсолютно все. В его Церкви было шестнадцать тысяч верующих, и это число постоянно росло. В год они собирали рекордные четыреста долларов с каждого члена. Математика говорила сама за себя.

Третье: одиночество. Ни друзья, ни члены семьи, ни другие люди не имели права вмешиваться в отношения адепта с АГ. В самом начале это было основной проблемой Мартина, и свой урок он вынес именно из отношений с Николь. Сейчас Коллинз был более осторожен, и адепты Церкви попадали во внутренний круг только после долгих лет беспорочного служения. До тех пор пока они не узнавали слишком многого о финансировании Церкви, он никого не держал.

В кармане у него зазвонил мобильный телефон. Достав его, Мартин взглянул на экран. Это звонил Стив со своим отчетом с севера.

– Мне надо ответить, – объяснил он Шелли. – Но я загляну к вам завтра.

– Будет здорово, – ответила женщина, еще раз обнимая его.

Мартин погладил маленькую Аманду по головке. Ее волосы были мягкими и теплыми. Если завтра он правильно выберет время, то она уже вернется из школы, и он увидит ее до того, как Шелли закончит свою работу уборщицы, которую он нашел ей в одном из офисных зданий.

– Слушаю, – сказал он в трубку, отойдя на достаточное расстояние.

– Сегодня, впервые за все время наблюдения, у Николь была посетительница. Женщина на «Вольво», на вид лет семьдесят. Я проводил ее до поселка в районе Окленда, который называется Кастл-Кроссинг. Неплохое местечко. Может быть, это ее мать?

– Нет, ее мать умерла в Ирвайне несколько лет назад… – Мартин прошел на площадку пожарной лестницы, чтобы ему никто не помешал. – Ты узнал ее имя?

– Пока нет. Поселок обнесен забором и охраняется. Но не волнуйтесь, «Кипсейф» устанавливал здесь много сигнализаций, поэтому я смогу войти на территорию. Завтра я найду дом и выясню ее имя.

Иногда Мартин думал о том, как легко было бы собирать компромат на его врагов, если бы во внутреннем кругу у него была парочка полицейских. Коп узнал бы все за секунду. Но копы были не теми людьми, которые могли бы повестись на ахинею Мартина. Он даже подумывал, не подкупить ли ему копа, но потом решил, что если коп берет взятки, то он сдаст его, ни на секунду не задумавшись.

Когда начнутся съемки «Под подозрением», то с помощью Ратнера он узнает,чтоНиколь собирается сказать об «Адвокатах Господа». Если она вообще собирается что-то сказать. А до этого Мартину надо ждать и довольствоваться теми крупицами информации, которые сможет собрать Стив.

– Очень хорошо, – сказал он в трубку. – Спасибо, Стив.

Подождав, пока его собеседник отключится, Мартин с такой силой швырнул телефон об пол, что звук лопнувшего экрана эхом прокатился по всей пожарной лестнице.

Когда на следующее утро Лори открыла глаза, ей понадобилось какое-то время, чтобы понять, что она проснулась в своей собственной кровати, а не в самолете или на диване в офисе. На будильнике было 5.58 утра. Она

Выключив будильник, Лори услышала, как гремят посудой на кухне. Тимми уже проснулся. В этом он очень походил на своего отца – вставал самым первым и занимался приготовлением завтрака. Она почувствовала запах тостов. Лори все еще не могла поверить, что ее малыш уже сам может приготовить себе завтрак.

В спальню проник луч света. Лори увидела в дверях Тимми, который стоял с подносом в руках.

– Мамочка, ты уже проснулась?

– Проснулась, – и она зажгла лампу на прикроватной тумбочке.

– Смотри, что я приготовил…

Мальчик медленно подошел, не отрывая глаз от стакана, полного апельсинового сока, и поставил поднос на тумбочку. Тост был хрустящим, таким, как она любила, и на нем уже были намазаны масло и клубничный джем. Поднос был одним из двух, которые она подарила Грегу на пятилетие свадьбы, – деревянный, как того и требовала традиция. Только они так и не смогли попользоваться ими вместе.

Лори похлопала по кровати рядом с собой, и Тимми забрался под одеяло. Она крепко обняла сына.

– И чем же я заслужила завтрак в постель?

– Я видел, что вчера вечером тебе хотелось спать. Ты еле держалась на ногах, когда желала мне «спокойной ночи».

– От тебя действительно ничего не скроешь. – Лори откусила кусочек тоста, и Тимми захихикал, увидев, как она языком слизнула упавшую капельку джема.

– Мамочка?

– Да, милый?

– А ты что, будешь летать в Калифорнию по работе?

Ее сердце оборвалось. Первую передачу «Под подозрением» снимали в округе Уэстчестер, поэтому она ночевала дома. С этой же передачей такое не пройдет. Лори даже не успела подумать, что это все надо объяснить сыну, а он уже успел почувствовать все неудобства ее поездок.

Она положила тост на тарелку и опять прижала к себе мальчика.

– Ты же знаешь, что мое шоу помогает людям, которые потеряли любимых, так, как мы потеряли папу.

– Чтобы можно было поймать плохих людей, таких как Синеглазый, – понимающе кивнул Тимми. – Так же, как когда дедушка работал в полиции.

– Ну, я не такой герой, как он, – сказала Лори, – но мы стараемся. На этот раз мы хотим помочь одной женщине из Калифорнии. Неизвестный убил ее дочь, Сьюзан, двадцать лет тому назад. Так вот, Сьюзан будет центральной фигурой нашей следующей передачи. Поэтому мне и придется какое-то время побыть в Калифорнии.

– Двадцать лет – это очень много. Почти в два раза больше, чем мне сейчас. – Тимми внимательно наблюдал за своими пальцами ног, которыми шевелил под одеялом.

– Все это время с тобой будет дедушка.

– Правда, дедушка сказал, что ты даже позвонить не сможешь из-за разницы во времени. А потом, когда ты вернулась, то чуть не свалилась со стула за обедом – так тебе хотелось спать.

Все годы после смерти Грега Лори прожила, беспокоясь об их безопасности, в ужасе от того, что Синеглазый может выполнить свои угрозы. Она даже не задумывалась над тем, что сыну может не понравиться, что ей ради карьеры придется проводить время вдалеке от дома. Лори столько времени прожила как вдова-воительница, что давно забыла о том, что значит быть простой работающей матерью. Она почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, и быстро сморгнула их, пока Тимми не заметил.

– Но ведь ты знаешь, что я всегда забочусь о нас.

– Ну да, ты, дедушка и я; мы все заботимся друг о друге, – небрежно согласился Тимми.

– Тогда ты должен мне просто поверить. Я обо всем позабочусь. Я ведь могу работать и в то же время быть твоей мамой, нет? И ты всегда будешь для меня на первом месте, что бы ни случилось… – На этот раз Лори не смогла удержаться от слез. Рассмеявшись, она поцеловала его. – Смотри, что происходит, когда этот умница приносит маме завтрак в постель. Мама совсем разнюнилась.

Тимми рассмеялся в ответ и протянул ей стакан апельсинового сока.

– Мне пора чистить зубы, – объявил он. – Сегодня мне нельзя опаздывать.

Это было очень похоже на нее: все части головоломки под названием «Убийство Золушки» встали на свои места, а она все никак не могла забыть, как ее отец сказал, что она может очутиться в одной комнате с убийцей… Лори непроизвольно вздрогнула. Проблемы матери-одиночки по сравнению с этим покажутся просто цветочками.

Метрдотель в «Ле Бернардине» тепло поприветствовал Лори.

– Миссис Моран, я увидел ваше имя в списке. Рад, что вы опять пришли к нам.

Когда-то они с Грегом приходили в этот ресторан каждую неделю, когда Тимми оставался с няней. Сейчас она была единственным кормильцем в семье, а так как Лори никогда не была большим гурманом, то Мораны обычно обедали гамбургерами и пиццей, а не ходили в рестораны с тремя мишленовскими звездами[42].

Но сегодня она решила такой декадентской едой отпраздновать официальное одобрение Бреттом Янгом сюжета о Сьюзан Демпси для следующей передачи. А Грейс и Джерри были сегодня ее почетными гостями.

– Вас сегодня трое? – уточнил метр.

– Да. Благодарю вас.

– А я-то так надеялась, что смогу увидеть несравненного Алекса Бакли, – сказала Грейс. – Джерри сказал, что он согласился на роль ведущего.

– Да, но сегодня, боюсь, нас будет только трое.

Джерри хорошо смотрелся в элегантном антураже ресторана с расчесанными волосами и в своем единственном синем костюме. Но, когда они рассаживались, Лори заметила, что женщина за соседним столиком оценивающе рассматривает Грейс. Это могло быть из-за ее высоко поднятых волос, количества косметики на лице, трех фунтов бижутерии на ее одежде, сверхмини или пятидюймовых шпилек. Но, независимо от причины, Моран это не понравилось. Она уставилась на женщину и пристально смотрела на нее до тех пор, пока та не отвела глаза.

– А кстати, – поддразнила девушку Лори, – тебе не кажется, что Алекс для тебя староват? Ведь он старше на десять лет.

– Я могу только сказать, – ответила помощница, – что с каждым годом он выглядит все лучше.

Джерри, давно привыкшей к манере разговора Грейс, только покачал головой.

– У нас есть дела поважнее твоего восхищения нашим ведущим, – заметил он. – Я знаю, что ты все уже продумала, Лори, но насколько удобно будет всем нам мотаться из Нью-Йорка в Калифорнию и обратно?

Моран сразу же вспомнила широко раскрытые глаза Тимми, когда он утром спрашивал ее, как часто она собирается летать в Калифорнию. Сейчас, когда она наконец уговорила Бретта Янга, пути назад уже не было.

– Что ж, – сказала она, – если ты знаешь секрет, как снять шоу в Нью-Йорке,

– Океан. Солнце. Голливуд, – прищелкнула языком Грейс. – Готова поехать туда на столько, на сколько надо.

– Я тут составил список… – Джерри был самым организованным человеком из всех, кого когда-либо встречала Лори. Он любил говорить, что ключ к успеху – это хороший план и работа согласно этому плану. – Мы можем нанять актрису, которая – хотя бы слегка – похожа на Сьюзан, чтобы снять сцену погони на Голливудских холмах.

– Если мы хотим это сделать, то нам надо быть поосторожнее, чтобы не добавить к тому, что мы знаем наверняка, какие-то сомнительные факты, – заметила Лори.

– Ну конечно, – согласился Джерри. – Естественно, мы не будем показывать, как актриса выбегает из дома Фрэнка Паркера. Но мы знаем, что ее тело было найдено в парке Лорел-Кэньон. А основываясь на потерянной туфле, ранах на ногах и следах на траве, полиция решила, что убийца преследовал ее от входа в парк до места убийства. Вот именно этот путь, я думаю, мы можем восстановить – пробежка от входа в парк до места, где было найдено тело.

Лори согласно кивнула.

– Но ведь весь вопрос в том, – заметила Грейс, – как она добралась до входа в парк? Ведь ее машина осталась припаркованной в кампусе.

– Это мы тоже осветим, – сказал Джерри. – Думаю, что здесь будет достаточно следственных фотографий. Я уже переговорил с патологоанатомом по поводу физических доказательств смерти. Это Дженис Лэйн из Стэнфордского университета – она часто выступает в роли эксперта и хорошо держится перед камерой.

– Отлично, – похвалила его Лори. – Проследи, чтобы она поняла, что мы не собираемся включать в передачу никаких «жареных» фактов. Ее матери не хватало только, чтобы физиологические подробности смерти дочери обсасывали по национальному каналу. Доктор Лэйн должна будет сосредоточиться на времени убийства. Ведь именно эта информация позволила Фрэнку Паркеру создать себе алиби.

– Основываясь на температуре и состоянии кожных покровов, окоченении трупа… – начал перечислять Джерри.

– Наука точно много потеряла в его лице, – заметила Грейс.

– Поверь мне, все это я услышал от доктора Лэйн. В ее устах все это звучит очень понятно. В любом случае, основываясь на научных данных, судмедэксперт предположил, что Сьюзан была убита в субботу, между семью и одиннадцатью часами вечера. В доме у Паркера она должна была появиться в семь тридцать. Когда в семь сорок пять ее еще не было, он позвонил Мэдисон Мейер, которая прыгнула в машину и появилась у него около восьми тридцати. И Паркер, и Мейер утверждают, что она пробыла у него почти до полуночи.

– А что они там делали так долго? – спросила Грейс; по ее глазам было видно, что на этот счет у нее есть своя теория.

– Не уверен, что нас это должно волновать, – заметил Джерри, – если только это не имеет прямого отношения к смерти Сьюзан.

– Какой ты скучный.

– Ребята, давайте основываться на фактах. – Лори жестом прекратила их перепалку. – Если верить Фрэнку и Мэдисон, то он в течение часа принял решение дать ей роль. Это так его возбудило, что он решил показать ей короткометражку, которая послужила основой для «Прекрасной страны», и рассказать побольше о самом проекте. Фрэнк еще не ел, поэтому заказал пиццу. Согласно записям ресторана, ее доставили в 9.30 вечера.

Грейс шепотом поблагодарила официанта, который наполнил водой ее бокал.

– Но если Сьюзан умерла между половиной восьмого и одиннадцатью вечера, а Мэдисон появилась у Фрэнка только в восемь тридцать, то у него нет стопроцентного алиби. Где он был между семью и половиной девятого?

– Здесь надо смотреть на все свидетельства в комплексе, – напомнил ей Джерри. – Сьюзан должна была появиться у Фрэнка в семь тридцать. Все дело в том, что он не мог погнаться за Сьюзан, убить ее, отогнать ее машину в кампус университета и вернуться домой до того, как там появилась Мэдисон. Не говоря уже о телефонных звонках, которые он сделал: один – Сьюзан на мобильный, второй – Мэдисон в общежитие. Если Мэдисон говорит правду, то Фрэнк здесь ни при чем.

– И все-таки все это алиби кажется мне каким-то скользким, – заметила Лори. – Сложно поверить, что Паркер позвонил другой актрисе уже через пятнадцать минут после того, как Сьюзан не явилась, и что эта актриса немедленно прыгнула в машину и поехала к нему.

– Это имеет смысл только в том случае, – пояснил Джерри, – если мы вспомним, настолько Фрэнк зациклен на точности. Он увольнял людей за пятиминутные опоздания. Кроме того, мы все видели, насколько Мэдисон хочет стать знаменитой. Если кто-то потрясет перед нею кинокамерой и скажет: «Прыгай», то она спросит только: «На какую высоту?»

– Но ты ведь видел, как она красила губы перед тем, как открыть дверь в своем зачуханном домишке. – Грейс все еще не могла согласиться с Джерри. – Можно только предположить, сколько усилий она должна была приложить, чтобы не ударить лицом в грязь перед Фрэнком Паркером.

– Вот видите, – сказала Лори, – все это нам и предстоит уточнить во время первичных интервью. Сначала мы просто попросим их рассказать ту же историю, которую они рассказали тогда. И посмотрим, не сможем ли мы поймать их на несовпадениях.

– А когда же появится Алекс? – спросила, улыбаясь, Грейс.

– Что-то ты сегодня на нем зациклилась, – заметила Лори. – Бретт Янг одобрил бюджет, который позволит нам снять отдельные интервью с каждым из участников, после чего состоится то, что мы назовем заключительной сессией, – это будут интервью всех участников, одного за другим, снятые в одних и тех же декорациях. Именно там и появится Алекс со своими вопросами, после того как мы сделаем всю черновую работу.

– Для этого, – предложил Джерри, – я думаю, нам надо снять дом, в котором сможет поселиться вся наша команда. Это позволит сэкономить деньги на размещении, а потом мы сможем использовать дом для интервью с участием Алекса.

Лори совсем не была уверена, что хочет жить вместе с остальными своими сотрудниками, однако с финансовой точки зрения она не могла не согласиться с Джерри.

– Что ж, совсем неплохо, – сказала Моран. – Будем считать, что этот ланч мы уже заработали.

Пока официант по памяти зачитывал им меню, Лори вежливо кивала, но мысли ее были заняты предстоящей работой. Она обещала Бретту, что снимет лучшую программу для шоу «Под подозрением». А сегодня утром обещала своему девятилетнему сыну, что на время этой работы она не будет с ним расставаться.

Как, интересно, она сможет выполнить оба обещания?

Лидия Левитт сидела на диване со скрещенными ногами, положив компьютер себе на колени. Она поставила заключительную точку,

На веб-сайте ресторана появилась благодарность за ее оценку. Это было ее семьдесят восьмое сообщение. Лидия верила, что подобные оценки позволяют улучшить работу ресторанов. Откуда иначе владельцы смогут узнать, что именно нравится посетителям и что им надо улучшить в своем заведении? Не говоря уж о том, что подобные обзоры занимали ее время. Лидия любила чувствовать себя занятым человеком.

Вчерашний день запомнился не только потому, что еда была отличной, а дворик ресторана – замечательным; Лидия была взволнована тем, что нашла себе нового друга. Сама она жила в Кастл-Кроссинг уже двенадцать лет и все это время оказывалась самой пожилой из жителей поселка. Обычно подобные поселки привлекали молодые пары с детьми, которые хотели безопасности и свободы для их воспитания.

Поэтому друзей себе Лидия находила среди так называемых «бабушек и дедушек Кастл-Кроссинг» – это были родители молодых жителей поселка, которые помогали своим детям с воспитанием подрастающего поколения.

Но никогда еще Лидия не встречала в Кастл-Кроссинг никого, кто был бы похож на Розмари. Та произвела на нее впечатление рисковой женщины. Интересно. А пережитая трагедия делала ее слегка загадочной.

И все равно Лидия была уверена, что Розмари оказалась шокирована, когда она рассказала ей за ланчем, чем занималась по молодости. Если бы их ланч не был прерван телефонным звонком от телевизионного продюсера, то Лидия смогла бы объяснить Розмари, как она превратилась из молодой «оторвы» 70-х в известную в округе блюстительницу всех законов и правил. К сожалению, Лидии очень часто приходилось наблюдать, что происходит, когда люди не соблюдают никаких правил. После того как она насмотрелась на друзей, умирающих от передоза, на семьи, разваливающиеся из-за алкоголизма, на сердца, разбивающиеся от того, чтосвободная жизньв понимании одних значила предательство в понимании других, она поняла ценность законов и правил.

Оставив ноутбук на кофейном столике, Лидия подошла к окну и кончиками пальцев раздвинула шторы. Машины Розмари не было видно. Черт. Она бы хотела опять встретиться с ней.

Лидия уже почти закрыла шторы, но тут заметила кремовый пикап, паркующийся у дома, стоявшего рядом с домом Демпси. Из машины вылез водитель, одетый в рабочие штаны и черную ветровку. Ему было около сорока, и голова его была гладко выбрита. Больше всего он походил на жесткого, тренированного боксера.

И шел он к дому Розмари.

Лидия закрыла занавески, оставив только крохотную щелку. Дон всегда шутил над ней, когда она так поступала. Оба они знали, что все в округе называли ее «любопытной соседушкой».

– А что мне еще делать целый день? – спрашивала она мужа. – Мне скучно, скучно, скучно…

Наблюдение за соседями, так же как и написание отзывов на рестораны, занимало ее время. А кроме этого, она развлекалась, придумывая разные истории о том, что происходит в их тихом поселке. В ее альтернативной версии жизни округи группа еще школьных приятелей Тревора Вульфа готовила серию ограблений банков. Мистер и миссис Миллер варили метамфетамин у себя в подвале, а новый пес Алли Симпсон был в действительности полицейской собакой, натренированной на поиск наркотиков, которая должна была вывести Миллеров на чистую воду. Ну а уж о различных любовных связях и говорить не стоит.

– У тебя такое воображение, – говорил обычно Дон, – что тебе надо заняться сочинением детективов.

Но сейчас Дон был в фитнес-клубе, так что сегодня он не увидит, как она подсматривает.

Через щелку в занавесках Лидия проследила за тем, как водитель пикапа сначала постучал во входную дверь дома Розмари. Затем он подался вперед и заглянул в окно ее гостиной. Когда мужчина повернулся и пошел назад по двору, Лидия решила, что тот возвращается к машине, но вместо этого он повернул налево, так что Лидии стала видна его спина, и направился за дом.

А вот это уже интересно. Женщина стала сразу же делать предположения – грабитель, который каким-то образом проскользнул мимо охраны на воротах; кто-то, связанный с телевизионным шоу, о котором Розмари рассказала ей вчера; прозелит, который хочет обратить Розмари в новую религию…

Ну, конечно же! Церковь! Она вспомнила, что соседка говорила ей о будущем благотворительном базаре в церкви Святого Патрика. Та еще говорила, что рада, что ей не придется тащить все вещи самой. Какой-то доброволец должен приехать и забрать их. Пикап – как раз то, что нужно для этой цели. Скорее всего, Розмари договорилась, что оставит вещи для пожертвований на заднем дворе, на тот случай, если ее не окажется дома, когда за ними приедет машина. Лидия сняла шерстяную накидку с вешалки у входа. Она поможет загрузить вещи или, на худой конец, поздоровается от имени Розмари.

Перейдя дорогу, Лидия двинулась вслед за мужчиной и, обойдя дом Розмари справа, оказалась на заднем дворе. Здесь она увидела незнакомца, который безуспешно пытался открыть раздвижную дверь. Лидия вспомнила, как Розмари отпирала входную дверь, когда она помогла ей занести продукты в дом.

– Я говорила ей, что дверь здесь запирать совсем ни к чему, – обратилась Лидия к мужчине. – Именно поэтому большинство людей и выбрало наш поселок.

Когда мужчина повернулся к ней лицом, на нем не было вообще никакого выражения.

– Я Лидия, – представилась женщина, приближаясь. – Соседка Розмари. А вы из ее церкви?

На лице ничего не появилось. Полная тишина. Может быть, он глухой?

Лидия подошла ближе и заметила, что на руках мужчины были черные перчатки. Ей не показалось, что сегодня так холодно, но она всегда была женщиной с горячей кровью.

– Церковь? – Мужчина наконец произнес свое первое слово.

– Да, я подумала, что вы из церкви Святого Патрика. За вещами для благотворительного базара. Она сказала вам, где их оставила? Мне кажется, что их у нее целая куча.

– Куча чего? – спросил мужчина.

Теперь, подойдя совсем близко, Лидия увидела эмблему на его ветровке.

– Ах, так вы из «Кипсейф»? – Она знала об этой компании еще по тем временам, когда Дон занимался охраной. Компания была крупнейшим поставщиком охранных систем в стране.

Услышав название компании, мужчина, казалось, проснулся.

– Да, я из «Кипсейф». Охрана в доме вашей соседки сработала. Она нам не перезвонила и не сняла трубку, когда позвонили мы. В таком случае мы всегда выезжаем на место, спокойствия ради. Вполне возможно, что это произошло случайно – собака сбросила вазу или что-то в этом

– У Розмари нет собаки.

На лице мужчины появилась странная улыбка.

– Собаку я привел в качестве примера, – произнес он. – Такие вещи случаются постоянно. Так что беспокоиться не о чем.

– А вы уверены, что попали по адресу? У Розмари нет охранной системы, – Лидия сразу же заметила бы ее, войдя в дом Розмари.

Мужчина ничего не ответил, но продолжал улыбаться этой своей странной улыбкой. И впервые в жизни Лидия поняла, что опасность, которую она вдруг почувствовала, была совершенно реальной.

После ритуальной послеобеденной игры в «Улики», после орехового масла на кусочке яблока перед сном Лори наконец уложила Тимми в постель под звуки текущей воды и звон посуды, доносившиеся из кухни.

Войдя на кухню, она увидела, как ее отец загружает тарелки в посудомоечную машину.

– Пап, не надо этого делать. Ты и так возишься с Тимми, когда я на работе.

– Я еще помню, когда мытье посуды после обеда занимало добрый час. Думаю, что я еще способен выбросить коробки из-под еды и закинуть пару тарелок в машину. Я знаю, как тебе достается на работе.

Лори взяла губку и стала вытирать стол.

– К сожалению, на сегодня я еще не закончила.

– Но уже девять часов, Лори. Ты просто загонишь себя.

– Все в порядке, папа. Просто последний звонок.

Съемки в Калифорнии будут очень нелегкими, но одно преимущество у них все-таки есть. Благодаря разнице во времени до Западного побережья по вечерам было очень легко дозвониться.

– Интервью с участниками назначает Джерри, но матери Сьюзан я хочу позвонить лично. Миссис Моран, – Розмари Демпси сняла трубку после второго звонка.

– Еще раз здравствуйте. И прошу вас, зовите меня просто Лори. Я звоню, чтобы подтвердить кое-какие даты. На следующей неделе мы планируем взять у вас первичное интервью, а еще через неделю каждый из участников встретится с Алексом Бакли. Это будет в Южной Калифорнии. Вы сможете подъехать?

– Ну конечно. Как скажете. – Голос Розмари был каким-то странным – неуверенным и запинающимся.

– У вас все в порядке? – спросила Лори. – Просто, если вы передумали…

– Нет, нет, что вы. Просто…

Лори показалось, что она услышала всхлипывания.

– Мне кажется, что я не вовремя. Я перезвоню завтра.

– Нет, все в порядке, – Розмари откашлялась. – Так даже лучше – это меня отвлечет… Здесь только что случилось нечто ужасное. Одну из моих соседок нашли убитой. Полиция считает, что ее забили до смерти.

– Боже, Розмари… – Лори не знала, что сказать. – Это так ужасно. Мне очень жаль. – Она понимала, что эти ее слова так же бессмысленны, как все те, которые ей пришлось услышать после смерти Грега.

– Ее звали Лидия. Она была очень приятной женщиной. Она была… в общем, она была моей подругой. А нашли ее у меня на заднем дворе.

– Навашемдворе?

– Да. Не знаю, зачем она туда пошла. Возможно, что помешала кому-то проникнуть в дом.

– Это совершенно ужасно… И все это произошло сегодня?

– Несколько часов назад, – ответила Розмари. – Полиция только что разрешила мне войти в дом, но мой двор все еще оцеплен.

– Среди бела дня?

Прямо как Грега, пронеслось у Лори в голове.

– Весь поселок в шоке. Такого здесь никогда не было. Так что, честно говоря, то, что я уеду на съемки, для меня даже лучше.

Довольно быстро они определили день для съемок в районе Залива и три дня, которые Розмари придется провести на общих съемках в Южной Калифорнии. Лори пообещала сообщить адрес калифорнийских съемок, как только Джерри определится с домом, в котором будет снята «заключительная сессия».

– Еще раз примите мои соболезнования по поводу вашей подруги, – сказала Лори, прежде чем попрощаться окончательно. Повесив трубку, она увидела отца, стоявшего в дверях.

– Что-то случилось? – спросил тот.

– Да уж… Одна из подруг Розмари, ее соседка, была убита на заднем дворе ее дома. Полиция считает, что она могла помешать грабителю.

– А в дом Розмари проникли? Что-то украли?

– Не знаю, – ответила Лори. – Полиция только что впустила ее в дом. Думаю, что она все еще оглядывается по сторонам.

Отец Лори потирал большим пальцем указательный, как он делал всегда, когда его что-то беспокоило.

– Кто-то пытается проникнуть к Розмари в дом и убивает ее соседку как раз тогда, когда ты вытаскиваешь на свет убийство ее дочери?

– Пап, это просто совпадение. Ты лучше других знаешь, что хороших людей иногда убивают по причинам, которые понятны лишь социопатам. И жертвой оказалась не Розмари, а ее соседка. И это произошло даже не там, где выросла Сьюзан. Здесь нет никакой связи.

– Мне такие совпадения не нравятся.

– Прошу тебя, не волнуйся по этому поводу, хорошо?

Она проводила его до двери, и он натянул пальто. Перед тем как выйти, отец обнял ее и поцеловал. Лори проследила, как он подошел к лифту, глубоко погруженный в свои мысли, продолжая потирать пальцы.

Путь Лео в свою квартиру, которая располагалась всего в одном квартале от квартиры Лори, был полон неспокойных мыслей. Сначала он увидел женщину, залезшую в открытую дверь «Мерседеса». Она находилась спиной к улице, а из дверного замка торчали ключи от автомобиля. Женщина пыталась что-то достать с пассажирского сиденья. Один небольшой толчок – может быть, быстрый удар в плечо, – и угонщик исчезнет вместе с ее машиной прежде, чем она успеет пикнуть. Еще через двадцать футов Лео увидел мусорный мешок с торчащими из него слегка надорванными банковскими документами. Любой мало-мальски опытный мошенник очистит этот банковский счет еще до наступления утра.

Дальше, прямо перед входом в его дом, Лео увидел человека, собиравшего в аптекарский контейнер какие-то таблетки. Мужчине было лет двадцать пять. Голова его была гладко выбрита, а на затылке виднелась надпись «бесстрашный».

Любой другой решил бы, что мужчина случайно рассыпал таблетки, но только не Лео. Он готов был поспорить на содержание своего собственного бумажника, что таблетки были простым аспирином, а мистер Татуированная Голова только что развел какого-то недотепу и теперь готовился к следующему раунду.

Трюк был стар как мир. Иногда на землю падала пустая бутылка, иногда – пара заранее разбитых солнечных очков. Сегодня таким предметом оказалась аптечная упаковка с аспирином. Жулик должен был подставиться под лоха, уронить свой предмет, а потом во всем обвинить свою жертву.Я не могу себе позволить купить это еще раз. Обычно нормальные люди в таких случаях предлагали компенсацию.

Там, где простые люди увидели бы женщину в машине, простой мешок мусора и неловкого прохожего, Лео видел возможности для совершения преступлений. Это происходило совершенно автоматически – так же, как

Придя домой, он включил компьютер в комнате, которая служила и домашним офисом, и спальней для Тимми. Его оборудование было не таким быстрым и новомодным, как оборудование Лори, но для Лео его было достаточно.

Начал он с того, что набрал в «Гугле» «Розмари Демпси». Пропустил длинный пост, который привлек внимание его дочери к «убийству Золушки» – Лори уже показывала это ему, когда еще только примеривалась к этому случаю. Автор поста писала о том, что Розмари уехала из дома, в котором жила с дочерью и мужем, после их смерти. ТеперьРозмари живет в охраняемом поселке в районе Окленда. Отлично.

Лео набрал «Убийство в охраняемом поселке, Окленд», а потом ограничил поиск последними сутками. Всего он нашел две новости, помещенные в последний час средствами массовой информации Северной Калифорнии. Лидия Левитт, 71 год, убита вечером в поселке Кастл-Кроссинг.

Поискав Кастл-Кроссинг, Лео определил его почтовый код и перешел на страницу «Криминальные отчеты». За последние тридцать дней в округе произошло только тринадцать мелких правонарушений, связанных в основном с кражами в магазинах. При помощи карты он ограничил поиск непосредственно поселком, в котором жила жертва. Никаких правонарушений за последний месяц. Лео расширил поиск до года. Десять случаев, не связанных с преступлениями против личности. За весь год всего одно ограбление дома.

И все-таки сегодня, как раз тогда, когда в шоу «Под подозрением» собирались начать съемки программы об убийстве Сьюзан Демпси, пожилая женщина была убита рядом с домом матери Сьюзан…

Лео знал, что он иногда слишком беспокоится о своей дочери, и не как отец, а как коп. И беспокойство, которое его сейчас охватило, было результатом деятельности «полицейской» части его мозга. Это был такой же первобытный инстинкт, как у ящерицы на камне, которая чувствует занесенный над нею молоток.

Лео не был параноиком, но он был уверен, что убийство Лидии Левитт как-то связано с шоу «Под подозрением».

На следующее утро, когда солнце проникло в спальню, Лео понял, что совсем не спал, но принял важное решение. Он взял трубку и набрал номер Лори.

– Папа? С тобою все в порядке? – Она всегда задавала ему этот вопрос, когда он звонил или слишком поздно, или слишком рано, или слишком часто.

– Ты говорила, что волнуешься о Тимми из-за этих съемок в Калифорнии.

– Конечно, волнуюсь. Но я что-нибудь придумаю, как и всегда. Я могу прилетать домой по воскресным дням. Мы сможем разговаривать по «Скайпу», хотя я знаю, что видеоразговор не сравнится с личным общением.

По ее тону Лео понял, что он был не единственным, кто плохо спал этой ночью.

– Ничего не надо придумывать, – сказал он. – Мы поедем вместе с тобой. И Тимми, и я.

– Папа…

– Не спорь со мной. Мы одна семья. Я поговорю в школе, ведь речь идет всего о паре недель. Если нужно, наймем репетитора. Мальчику надо быть рядом с матерью.

– Хорошо, – согласилась Лори, немного помолчав; в ее голосе Лео услышал нотки благодарности. – Спасибо, папочка. Ты просто чудо.

Лео почувствовал укол совести, потому что не назвал истинную причину, по которой хотел лететь в Калифорнию; но он понимал, что обсуждение его страхов мало что даст. Сейчас Лори уже не откажется от «убийства Золушки». По крайней мере, он будет рядом, чтобы защитить ее в случае нужды.

Впервые в жизни Лео хотел, чтобы «полицейская» часть его мозга ошибалась.

Лори и Грейс подъехали к штаб-квартире компании «Система» в Пало-Альто около десяти. По сравнению с местным транспорт в Нью-Йорке двигался со сверхзвуковой скоростью. Они только вчера приехали в Сан-Франциско, а Лори уже скучала по Нью-Йорку.

Сегодняшнее предварительное интервью с коллегой Сьюзан по студенческой лаборатории было первым из череды таких же – и все они должны были завершиться до конца недели. Заключительная сессия была назначена на следующую неделю в Лос-Анджелесе. Было логично начать с Залива и, собирая информацию, постепенно приближаться к месту убийства и возможным подозреваемым. Пока Лори и Грейс встречались с Дуайтом Куком, Джерри искал подходящее место в том районе, где когда-то жила Сьюзан. Они хотели начать передачу монтажом из фотографий Сьюзан и кадрами с видами ее школы и дома.

Выйдя из арендованной машины, Лори поежилась. На ней был легкий кашемировый свитер и брюки, но пиджака она не захватила.

– Все время забываю, как холодно может быть в Сан-Франциско.

– А теперь представь, каково мне? – Грейс была одета в изумрудную блузку с глубоким вырезом и в черную юбку, короткую даже по ее стандартам. – Когда паковалась, я мечтала о солнце и о мохито в Лос-Анджелесе.

– Мы здесь всего на три дня. Так что в Голливуде наверстаешь.

Дуайт Кук, встретивший их в холле, был одет в дорогой костюм и красный галстук. Лори, основываясь на его фото, ожидала увидеть джинсы, майку, куртку с капюшоном на молнии и матерчатые туфли. Она подумала, что Джерри должен будет сказать Дуайту, что на заключительную встречу тот должен одеться в «комфортную» для себя одежду. Сейчас же он выглядел как пожилой ребенок, впервые в жизни надевший взрослый костюм.

Дуайт провел их по разноцветному лабиринту, состоявшему из холлов, странной формы закутков и укромных местечек. Его офис, до которого они наконец добрались, был совершенно аскетическим, с холодными серыми стенами, плиточными полами и простой современной мебелью. Единственным личным предметом в кабинете была фотография Дуайта в гидрокостюме и ластах, приготовившегося нырять с борта яхты в сверкающую ярко-синюю воду.

– Вы ныряльщик? – поинтересовалась Лори.

– Это единственное занятие, которое нравится мне больше, чем работа, – ответил Дуайт. – Что могу вам предложить? Кофе? Вода?

Лори отказалась, а Грейс попросила воды. Моран была удивлена, когда Дуайт сам достал бутылку из мини-холодильника, на котором стояла кофемашина «Неспрессо».

– Я ожидала, что кофе нам принесет робот, – улыбнулась женщина.

– Вы и представить себе не можете, сколько раз моя мать просила меня сконструировать для нее гувернантку Рози из «Джетсонов»[43]. В наше время Силиконовая долина сходит с ума от смартфонов и планшетов. У нас есть проекты по сжатию информации, по социальным сетям, по технологиям локации интерфейсов и всякому такому – а если этим можно еще и управлять при помощи гаджета, то наверняка кто-то в этом здании над этим работает. А мне остается только самому доставать воду и наливать себе кофе. Николь говорила, что ваше шоу

Такой резкий переход несколько резал ухо, но Лори понимала, что такой успешный человек, как Дуайт Кук, должен всегда действовать с максимальной эффективностью.

– Мы этого не гарантируем, – осторожно ответила она. – Главной целью «Под подозрением» является привлечь внимание к давнему преступлению и преподнести известные факты в новом свете.

– Лори скромничает, – заметила Грейс, забросив длинные черные волосы за спину. – Наша первая передача позволила раскрыть преступление еще в период съемок.

– Думаю, что Грейс хочет сказать, что мынастроеныиспользовать случай со Сьюзан по максимуму, – прервала ее Моран.

– А вам не сложно, Лори, работать над такими передачами, принимая во внимание то, что вы сами потеряли мужа в результате жестокого преступления?

Лори заморгала. Николь предупреждала ее, что Дуайт может быть «не совсем удобен» в плане общения, но она не помнила, чтобы кто-то задавал ей такие прямые вопросы, связанные с убийством Грега.

– Нет, – ответила Моран, подумав. – Более того, мне кажется, что мой собственный опыт позволяет мне лучше делать подобные передачи. Мне кажется, что наша передача – это рупор жертв, которые в противном случае были бы давно забыты.

– Прошу прощения. – Дуайт не смог выдержать ее прямого взгляда. – Мне говорили, что иногда я бываю слишком прямолинеен.

– Если говорить о прямолинейности, Дуайт, то позволено ли мне будет сказать, что ходят слухи, что Сьюзан убили вы сами, так как в лаборатории она была вашей соперницей? Вы оба тогда боролись за внимание профессора Хэтэуэя.

– Кто-то считает, что я мог это сделать со Сьюзан? Из-за Хэтэуэя?

Лори не надо было говорить ему, что эта теория была выдвинута Китом Ратнером в телефонном разговоре, во время которого он также обвинил мать Сьюзан в постоянной ненависти к нему и заявил, что все знакомые Сьюзан в равной степени могли бы быть ее убийцами. Хотя журналистка и не очень поверила всем этим россказням Ратнера, но первичные интервью давали ей возможность изучить любую возможность до того, как включится камера. Это позволяло лучше подготовиться к беседе с пристрастием, которую должен был вести Алекс Бакли.

– Дело идет не о вашем менторе, – пояснила Моран, – а о самой работе. Вы вместе работали в университетской лаборатории, а потом, всего через два месяца после смерти Сьюзан, основали «Систему» и смогли получить миллионы долларов на развитие ваших идей. Такие деньги вполне могли заставить вас убрать Сьюзан с горизонта.

– Вы ничего не понимаете, – с тоской произнес Кук.

Лори ожидала, что он будет защищаться или начнет демонстрировать ей, что его способности к программированию были гораздо выше, чем у Сьюзан, а вместо этого в его голосе слышалась неподдельная боль.

– Я бы никогда не причинил Сьюзан вреда. Я вообще никому не причинил бы вреда из-за денег, ну а уж Сьюзан тем более. Она была… она была мне другом.

Лори слышала, как менялся голос Дуайта каждый раз, когда он произносил имя Сьюзан.

– Мне кажется, что вы ее очень любили.

– Очень.

– А вы знаете ее друга, Кита Ратнера?

– К сожалению, – ответил Кук. – Я его никогда не интересовал, но он иногда приходил встречать Сьюзан после работы – то есть когда не опаздывал и не пропускал встречу… Послушайте, я, кажется, понял – так это он вам сказал, что я украл идеюсистемыу Сьюзан?

– Я не могу вам на это ответить.

– А вам и не надо. Это еще одно доказательство того, что Кит никогда не интересовался работой Сьюзан. Он совершенно не знал, чем она занимается в лаборатории. Сьюзан никогда не занималась вопросами поиска информации в Сети, а «Система» началась именно с этого. А она работала над программой преобразования звуков в знаки.

Лори понадобилось время, чтобы понять, о чем он говорит.

– Это что, автоматическое распознавание голоса? – спросила она. – То, что я использую, когда надиктовываю на телефон свои письма?

– Вот именно. Если сомневаетесь, то сейчас мы во всем разберемся. – Дуайт поднял трубку и набрал короткий номер. – Ребята с телевидения у меня. Вы не могли бы заглянуть?

Через минуту в кабинет Дуайта вошел красивый мужчина в возрасте около шестидесяти. Он был небрежно одет в легкую рубашку из мадрасского хлопка[44] и брюки цвета хаки. Одежда хорошо гармонировала с его загаром и копной вьющихся темных волос. Мужчина представился, назвавшись Ричардом Хэтэуэем.

– Мы как раз говорили о работе Сьюзан в вашей лаборатории, – сказала Лори.

– Такая потеря… Я знаю, что это звучит напыщенно, но любая смерть юного существа – невосполнимая потеря. А Сьюзан была еще и талантлива. Она не проводила за компьютером дни и ночи напролет, как это делали некоторые программисты, – тут он улыбнулся Дуайту, – но она была очень креативной. Ее способности к общению с людьми – это то, чего нам, компьютерщикам, иногда очень не хватает, – помогали ей соединить технологии с повседневной жизнью.

– Мне надо выйти по делам, – вмешался Дуайт. – Миссис Моран хотела бы расспросить вас кое о чем.

Оставшись один на один с бывшим профессором университета, Лори поинтересовалась, работала ли Сьюзан над каким-нибудь конкретным проектом.

– Думаю, что должен объяснить вам, как я организовал работу своей лаборатории. Работа с компьютерами требует одиночества, поэтому мои студенты работали в основном в качестве помощников преподавателя на вводных курсах. Иногда они также помогали мне с некоторыми частями моих собственных исследований – в то время я занимался программированием конвейеризации, технологией, которая позволяет избежать перехлестывания рабочих циклов. Естественно, сейчас вы ничего не поняли, правильно?

– Абсолютно ничего.

– И не должны были. Это метод программной оптимизации, который интересен только тем, кто сам пишет программы. Так вот, я выбирал студентов, собственные проекты которых на первом курсе казались мне многообещающими. Сьюзан работала над преобразованием звуков в буквы – большинство из нас назвало бы это диктовкой. В девяностые годы все это только начиналось, но Стив Джобс никогда не смог бы представить нам «Сири»[45], если бы уже в то время не были исследованы основные механизмы распознавания речи. Если бы Сьюзан осталась жива… кто знает?

– А она помогала Дуайту ссистемой?

– В то времясистемыеще просто не было. Но она работала плечом к плечу с Дуайтом, если вас это интересует. Правда, проблемы, над которыми работал Дуайт, были совсем другими. Вы, наверное, знаете, чтосистема– это новый способ поиска информации в Интернете – тогда еще люди называли это «Всемирной паутиной». Однако это совершенно не связано с работой Сьюзан.

– Профессор…

– Прошу вас, зовите меня Ричард. Я давно покончил со своим академическим прошлым, но даже тогда

– Для пенсионера вы слишком молоды.

– И ушел я на пенсию довольно давно. Оставил университет, чтобы помочь Дуайту создать «Систему». Представьте себе, вы всего лишь второкурсник, а капитаны индустрии стоят в очереди, чтобы с вами встретиться. Я могу оценить гениальность, когда с ней сталкиваюсь, так что был готов поддерживать Дуайта двадцать четыре часа в сутки, в то время как он настаивал на том, что ему надо закончить университет, чтобы родители могли им гордиться, представляете себе? Тогда я подумал, что для меня это будет пит-стоп[46] при переходе в частный сектор, но этот пит-стоп длится уже двадцать лет.

– Приятно слышать, что вы двое так привязаны друг к другу.

– Может быть, это и звучит выспренно, но у меня нет своих детей. Дуайт… да, мы с ним очень близки.

– Мне кажется, что Дуайту легче будет говорить с нашим ведущим, Алексом Бакли, если рядом будет такой друг, как вы. – Лори имела в виду, что Хэтэуэй на экране будет выглядеть гораздо лучше, чем неуклюжий Дуайт Кук. – Вы сможете присоединиться к нам на съемках в Лос-Анджелесе? Мы хотим арендовать дом недалеко от университета.

– Ну конечно, – ответил профессор. – Как скажете.

Обвинения в соперничестве, которые высказал Кит Ратнер, на первый взгляд имели перспективы. Но теперь и Дуайт Кук, и профессор Хэтэуэй разрушили их. Лори сообщит Розмари и Николь, что у Сьюзан никогда не было стычек с Дуайтом. Для нее это было важно, так как она должна была тщательно проверить любую информацию.

Всеми фибрами души Моран чувствовала, что ответы на вопросы об убийстве Сьюзан Демпси могут быть найдены только в Лос-Анджелесе.

После того как Хэтэуэй предложил проводить телевизионщиков до выхода, Дуайт остался в кабинете один. По взгляду, который профессор, уходя, бросил на него, Кук понял, что тому не понравились вопросы, которые Лори задавала о компании. Хотя, с другой стороны, они так и не вступили в опасную зону. Домыслы о том, что Сьюзан имела какое-то отношение к их технологиям, не имели под собой никакого основания.

Однако Дуайт хотел бы, чтобы утро началось сначала. Он надеялся, что упоминание о погибшем муже позволит ему установить с Лори более тесные отношения, но из этого, похоже, ничего не вышло. Когда он с Хэтэуэем стал встречаться с инвесторами, профессор сказал ему: «Не будь таким прямолинейным, а то ты похож на десятифунтовую деревянную колотушку. Так можно разговаривать со мной, но когда дело идет о деньгах, ты должен вести себя более тонко».

Их отношения с самого начала были абсолютно прямолинейны. Дуайт вспомнил тот вечер в пятницу – он тогда был на втором курсе, – когда Хэтэуэй наткнулся на него в лаборатории и поймал за тем, что Кук пытался взломать базу данных университета. Дуайт не собирался менять в ней оценки, он просто хотел доказать самому себе, что может пройти сквозь виртуальные стены своего родного университета. Это было противозаконно и нарушало кодекс поведения студентов в учебном заведении, а кроме того, Кук был настолько глуп, что использовал лабораторный компьютер, который университет часто проверял. Хэтэуэй сказал, что верит, будто в его действиях не было злого умысла, и готов защищать его перед руководством, однако обязан поставить администрацию в известность о происшедшем, чтобы защитить собственную лабораторию.

Дуайт был сильно расстроен тем, что разочаровал своего учителя, и на следующий день, вечером, явился в лабораторию, собираясь очистить свое рабочее место и оставить заявление об уходе. Однако в лаборатории он обнаружил студентку, которую смутно помнил по вводному курсу, на котором он выступал в качестве ассистента профессора. Она как раз выходила из кабинета Хэтэуэя. Дуайт не мог не вспомнить о ходивших по кампусу слухах о «самом сногсшибательном» профессоре.

Он бы смог спокойно убраться из лаборатории, выполнив свой план, если бы резиновые подошвы его теннисных туфель не заскрипели на плиточном полу. Из кабинета вышел Хэтэуэй и сказал, что не видит смысла рассказывать администрации университета о художествах студента Кука. Администрация раздует этот скандал до небес, да так и не сможет понять естественного любопытства человека, обладающего незаурядными талантами. Однако он заставил Дуайта поклясться, что тот направит свои таланты на пользу обществу – что в дальнейшем принесет ему миллионы в Силиконовой долине.

Именно эта беседа породила их странные отношения. Отношения учителя и ученика, ментора и подопечного постепенно превратились в отношения равных, скрепленные абсолютной взаимной честностью. Хэтэуэй был первым взрослым, который обращался с Дуайтом как с личностью, а не как с больным ребенком, которого надо или лечить, или изолировать от общества. «Система» никогда бы не появилась на свет, если бы они полностью не доверяли друг другу.

Если бы только Дуайт обладал способностью Хэтэуэя пудрить людям мозги… Тогда он смог бы упомянуть убитого мужа, не выставив себя полным болваном. Кук надеялся, что не обидел Лори настолько, чтобы она исключила его из передачи.

Когда все соберутся в Лос-Анджелесе, ему надо будет только на несколько секунд получить в руки телефон каждого из участников, и все их данные, почта и телефонные звонки окажутся у него в компьютере. Он только не знал, появятся ли они на съемке все вместе или их будут снимать одного за другим.

Когда он вспомнил о Лос-Анджелесе, ему в голову пришла хорошая идея. Дуайт открыл последнее письмо, которое получил от Джерри, ассистента по производству, который, как сказала Лори, искал место для съемок недалеко от университетского кампуса. Усевшись поудобнее, он стал печатать. Нажав на кнопку «Отправить», Кук откинулся в кресле и посмотрел на фото на столе. Хэтэуэй сделал его три года назад, когда они выезжали с сотрудниками компании на традиционный корпоративный уикэнд на Ангилью[47]. На такие четырехдневные уикэнды выезжали все сотрудники компании, вплоть до студентов-интернов. Останавливались они все в роскошном отеле «Вайсрой».

Все наслаждались громадной территорией отеля и мягчайшим белым песком Мидс-бэй, а для Дуайта самым важным была возможность понырять. Фото на его столе напоминало о погружении вдоль отвесной скалы, которая уходила под воду больше чем на 100 футов. Там он плавал среди тунцов, черепах, рифовых акул, в компании двух шипохвостых скатов. Глубоко под поверхностью моря он успокаивался.

Дуайт смотрел на воду на фотографии, мечтая о возможности войти в нее. Ему надо успокоиться прямо сейчас. Из-за этого телевизионного шоу к нему вернулась вся боль, которую он испытал, потеряв Сьюзан. А когда эта боль отпускала, Кук мечтал о том моменте, когда узнает имя

Розмари Демпси провела кончиками пальцев по столешнице в своей старой кухне.

– Так странно вернуться назад… Я готовила в этой комнате почти сорок лет подряд.

Розмари приготовила коллекцию детских фотографий Сьюзан и небольших памятных сувениров, с нею связанных. Здесь была голубая ленточка, которую дочь выиграла на научной ярмарке, и флаг, который она несла на балу выпускников ее школы. Она даже показала книгу памяти Сьюзан.

Сейчас они находились в старом доме семьи Демпси, где Джерри договорился о съемках сегодняшнего интервью. Именно на этой кухне Розмари узнала, что тело ее дочери было найдено в парке Лорел-Кэньон.

– Я думала, что мне будет тяжело вернуться сюда, – заметила женщина, – но после всего того, что произошло на моем заднем дворе, мне даже приятно уехать на время из моего «нового» района.

– У полиции есть какие-нибудь новости о расследовании этого преступления?

– По-видимому, нет. Может быть, это будущий сюжет для вашего шоу. – На лице женщины появилась печальная улыбка.

Моран видела, что Розмари надо расслабиться перед беседой о том страшном утре, когда она узнала о смерти Сьюзан. Лори бросила взгляд на Джерри, который стоял рядом с оператором, поставившим камеру возле раздвигающихся дверей. Он показал, что все в порядке. Хотя они и находились на порядочном расстоянии от миссис Демпси, но были готовы заснять все, что надо.

– А дом сильно изменился с того момента, как вы были здесь в последний раз? – спросила Лори.

– Нет, изменения не очень заметны, – Розмари остановилась и посмотрела вокруг, – а вот ощущение совсем другое. Мебель – она гораздо современнее, чем была наша. Нет наших картин. И фотографий. Все те вещи, которые делали этот дом нашим, теперь или у меня, или на складе.

– Если вам не слишком больно, – предложила Лори, – то, может быть, вы покажете нам какие-то детали, которые связаны в доме с вашей дочерью? Давайте начнем с ее комнаты.

Эти съемки Лори были не нужны, но она хотела помочь Розмари расслабиться и начать говорить о Сьюзан. Передача сработает только тогда, когда они смогут показать жертву не как набор доказательств, а как живого человека.

Розмари повела ее по лестнице в спальню, расположенную в самом конце второго этажа. Когда она поворачивала ручку двери, ее рука задрожала. Сейчас в комнате была детская, и ее стены лавандового цвета были украшены желтыми тюльпанами, нарисованными от руки.

– Видите, как близко выступ над передним входом подходит здесь к окну? – Розмари подошла к окну и дотронулась пальцами до замка. – Я каждую ночь проверяла этот замок, все боялась, что мою детку могут украсть.

После этого она подошла к встроенному шкафу и провела рукой по внутренней стороне дверной рамы:

– Здесь мы каждый год отмечали ее рост. Каждый ее день рождения. Они все покрасили, но клянусь, эти линии все еще можно разглядеть. Видите? Такие тонкие, бледные линии…

Лори посмотрела через ее плечо и улыбнулась, хотя не увидела ничего, кроме чистой белой краски.

Когда они вернулись на кухню и оказались перед камерой, Моран почувствовала, что Розмари готова.

– Итак, – мягко начала продюсер, – расскажите нам, как вы узнали о смерти вашей дочери?

– В тот уикэнд мы праздновали шестидесятилетие Джека, – медленно кивнула Розмари. – В субботу на нашем участке был большой прием. Вечер был просто великолепен. Все было восхитительно за исключением того, что Сьюзан не смогла приехать. Она позвонила, чтобы поздравить Джека, но тот был в клубе – играл в гольф. Он всегда так много работал… Дочь была в хорошем настроении, рассказывала об университете и была взбудоражена прослушиванием, которое ей предстояло вечером.

– Ее должен был прослушивать Фрэнк Паркер?

– Да. Она назвала мне имя, но в то время я о нем ничего не слышала. Дочь сказала, что у него большое будущее. Она сказала… сказала, что ей повезло ичто это было слишком здорово, чтобы в это можно было поверить, – голос матери задрожал, когда она повторяла слова дочери. – А на следующее утро нам позвонили из полиции. Самое смешное, что всю субботу меня не покидало ощущение, что что-то должно случиться. Знаете, такое смутное и давящее предчувствие…

– По поводу Сьюзан?

– Нет, сначала нет. Это было больше похоже на мимолетное волнение. Но все изменилось после звонка из полиции. Из полицейского управления Лос-Анджелеса. Они нашли тело. А все остальное вы знаете. Одна из ее туфель потерялась – скорее всего, когда она убегала по парку. Ее мобильный валялся неподалеку. Ее счастливая цепочка была сорвана у нее с шеи. Они хотели знать, зачем она могла прийти в парк. Я сказала, что у нее была встреча с Фрэнком Паркером. И только позже мы узнали, что его дом был в миле от того места, где нашли тело.

Лори видела, как горе вновь сковывает Розмари, несмотря на все прошедшие годы. Она хорошо знала, что это горе так никогда и не исчезнет полностью.

– Давайте вернемся к Фрэнку Паркеру. Вам не показалось странным, что он захотел встретиться с вашей дочерью вечером? – мягко спросила Лори.

– Нет. Правда, она не сказала, что пойдет к нему домой. И я думала, что на прослушивании будет ее агент. Поверьте мне, если бы я могла повернуть время вспять, то запретила бы ей и думать об этом прослушивании.

– Почему? Потому что вы думаете, что Фрэнк Паркер – один из виновных в смерти вашей дочери?

Розмари посмотрела на свои опущенные руки и отрицательно покачала головой.

– Нет, не поэтому. Я бы запретила ей ехать вечером на Голливудские холмы – тогда бы она осталась в кампусе, где лучше ориентировалась. И на ней не было бы этих серебряных туфель, в которых она не могла бежать. И самое последнее – если бы даже ей не удалось спастись, ее никто не назвал бы Золушкой, как будто моя дочь была дурочкой, пытавшейся залучить принца на одну ночь. Это ее прозвище и голливудский антураж не превратились бы во всеобщее умопомрачение.

– Какое умопомрачение, Розмари?

Миссис Демпси замолчала и сжала губы. Было видно, что она тщательно подбирает слова. Когда женщина заговорила вновь, то весь страх, который она испытывала перед камерой, исчез. Она смотрела прямо в объектив, как хорошо обученная телезвезда.

– Умопомрачение, которое всех отвлекло от истины, а она состоит в том, что самый опасный человек в жизни Сьюзан был совсем рядом с нею – ее друг Кит Ратнер. Он был обманщиком и лгуном, и он знал, что моя Сьюзан бывала в местах, о которых он

На следующее утро Лори вылезла из машины перед домом Николь Меллинг. На этой стороне Залива было по меньшей мере на десять градусов холоднее, чем в центре Сан-Франциско, откуда они выехали полчаса назад.

Осмотревшись Джерри присвистнул.

– Я подумаю, стоит ли возвращаться в Нью-Йорк.

Дом располагался на гребне холма над городом, на самом краю Сорич-Ранч-парк. Они смотрели через Росс-Вэлли на две горы вдали, чья зелень нарушалась только яркими пятнами цветущего кизила.

Лори услышала, как открылась задняя дверь фургона, и смотрела, как из него выбирается Грейс, одетая в обтягивающие легинсы и высокие кожаные сапоги на шпильках.

– Ого, – сказала она, глядя в том же направлении, что и они, – такой вид вполне может заставить меня полюбить матушку-природу.

– Трудно поверить, что мы всего в двадцати милях от города, – сказала Лори.

Джерри заметил, что Грейс копается в своем айфоне.

– Любовь к природе быстро закончилась, – пошутил он.

– Неправда. Я занимаюсь исследованиями, – произнесла ассистентка с возмущением. Она подняла экран и показала вид, напоминающий тот, на который они сейчас любовались. – Это Лысая гора и гора Тамальпаис. – Она с трудом произнесла второе название. – А если вас это интересует, то домики в округе стоят от…

Джерри угрожающе помахал перед нею указательным пальцем

– Нет! Плохо уже то, что ты виртуально преследуешь любого, кто появляется на твоем пути, – и я не хочу принимать в этом участия. Знаешь, Лори, вчера она нашла сайт «Кто кого встречает», что само по себе неправильно с точки зрения простой грамматики. Надо «Кто с кем встречается». Но благодаря этому бреду все время, что я ждал багаж, мне рассказывали о различных инженю[48], чьи имена связывали с Фрэнком Паркером до его женитьбы.

– Если бы только ты знал, Джерри. Этот список такой большой, что его хватило бы до стойки регистрации в отеле.

– Кстати, о багаже. – Джерри явно еще не закончил. – Тебе хватит твоих чемоданов, а, Грейс? Я вот приехал только с ручным багажом.

– Не надо сваливать багаж на меня, – запротестовала Грейс. – Это все твой отец, Лори. Это он настоял на оружии. А его можно перевезти из Нью-Йорка в Сан-Франциско только в багаже. Вот поэтому, Джерри, я решила, что уж коли без багажа не обойтись, то захвачу-ка я с собой всю свою любимую обувь.

Лори покачала головой и рассмеялась. Грейс и Джерри прекрасно работали в команде, но иногда ей казалось, что они разыгрывают свое собственное реалити-шоу, используя разницу в характерах.

– Мой отец на оружии не настаивал, Грейс, – сказала Лори. – Но коп всегда остается копом: он не может заснуть, если в тумбочке у него не лежит пистолет… А теперь перейдем к бывшей соседке Сьюзан и выясним, что она от нас скрывает.

Обстановка дома Николь была так же прекрасна, как и окружающие пейзажи. Николь встретила их в полном воздуха фойе, на стенах которого висели яркие образцы современного искусства. Лори предварительно тоже покопалась в компьютере и не смогла найти в Сети ни одной современной фотографии Николь. У нее была только пара выпускных фотографий, которые Джерри выудил в Ирвайне, городе, в котором Николь выросла. Еще они нашли одну общую фотографию первого курса, на котором училась Николь. Даже на этой фотографии девушка выглядела не старше четырнадцати лет.

Женщина, которая стояла сейчас перед Лори, была совершенно не похожа на ту, которую она себе представляла. Взрослая версия была гораздо привлекательнее простоватой веснушчатой девочки с тех, старых фотографий. Ее внешность поменялась просто кардинально. Светлые волосы, которые свисали раньше ей на плечи, были подстрижены в аккуратную прическу и выкрашены в темно-каштановый цвет. Может быть, она сделала это для камеры, но сегодня Николь была очень сильно накрашена, а глаза обведены черным. Однако больше, чем физические изменения, Моран изумила уверенность, с которой она себя держала и которой не было видно на ранних фотографиях.

– Николь, – сказала Лори, протягивая руку для рукопожатия, – спасибо, что согласились стать частью нашей передачи. Розмари рассказала мне, как близки вы были со Сьюзан в университете.

– Она всегда обо мне заботилась, – негромко сказала женщина и провела их в большую комнату, окна которой смотрели прямо на долину.

Их беседу прервало появление мужчины, одетого в рубашку оксфордского фасона и плохо сидящие брюки цвета хаки. Он был слегка полноват и уже начал лысеть, но улыбка у него была привлекательная. Лори показалось, что она почувствовала легкий запах мыла.

– Всем привет. Решил, что должен хотя бы поздороваться. Я муж, и меня зовут Гэвин.

Лори встала и протянула руку.

– Вам совсем не надо было брать отгул ради нас, – сказала она.

– А я и не брал. Я работаю на втором этаже, – и он показал на лестницу в прихожей.

– Гэвин – финансист, – объяснила Николь. – Его компания расположена в городе, но работает он здесь, если только у него нет встреч.

– Вам везет, – заметила Лори. – А вы тоже окончили Калифорнийский университет Лос-Анджелеса? Вы там и познакомились?

– Нет, нет. Я окончил Гарвард, а работать начал здесь, в Сан-Франциско, – моя компания была одной из первых, через которую люди смогли покупать и продавать акции онлайн, без вмешательства брокеров. А Николь я встретил в баре.

Николь в отчаянии закатила глаза.

– Как я не люблю, когда ты так говоришь… В твоих устах я выгляжу полной дешевкой.

– Хуже всего, что она тогда полностью купилась на мой подкат. Я спросил, нет ли у нее пластыря, потому что я разбил колено, преклонившись перед ее красотой.

– Совершенноужасно, – Лори притворно застонала.

– Вот именно, – согласился Гэвин, – но это было сделано намеренно. Вот в чем вся разница.

– Чтобы всем было понятно, – заметила Николь, – так мывстретились.А потом мне стало так его жалко, что я дала ему свой номер телефона. И вот после этого мы стали встречаться уже по всем правилам.

– А что привело вас в Сан-Франциско после университета? – Моран знала, что Николь бросила университет после второго курса и считала, что она сделала это из-за того, что произошло со Сьюзан. Ее всегда удивляло, как смерть одного человека меняла жизни многих.

– Изначально я хотела учиться или в Стэнфорде, или в Беркли, так что, наверное, просто почувствовала зов Северной Калифорнии. Вы только посмотрите на эти виды.

Ответ был вежливым, но очень поверхностным.

– Так вы продолжили учебу здесь? – уточнила Лори.

– Нет, – покачала головой Николь и замолчала.

– Понимаете, я просто заметила, что многие люди, связанные со Сьюзан, ушли из

– Они сами о себе расскажут. Мне кажется, в том, что актеры, регулярно снимающиеся, уходят из университета, нет ничего необычного. Ведь Мэдисон получила главную роль в «Прекрасной стране». А что касается меня, то смерть Сьюзан заставила меня задуматься о том, как коротка жизнь.

– А вы поддерживаете отношения с Мэдисон или с Китом?

Николь отрицательно покачала горловой.

Лори почувствовала, что эта тема неприятна хозяйке дома, и решила поменять тактику.

– Так, значит, когда этот мистер Соблазнитель обратился к вам со своей блестящей фразой, вы только что появились в городе?

Гэвин расхохотался.

– Вот именно. Только что сошла с поезда и очень нервничала. Она призналась вам, что дала мне свой телефон, но не сообщила, что назвалась вымышленным именем.

– Правда? А почему?

– Вот уж никак не думала, что мы будем говорить об этом. – Николь заерзала на стуле. – Честно говоря, в том баре я оказалась с поддельными документами. И не хотела, чтобы бармен услышал имя, которое бы отличалось от имени, которое стояло в правах, которые я ему только что показала. А кроме того, я не первая женщина, которая в баре называет придуманное имя незнакомому мужчине, пытающемуся ее закадрить.

Конечно, нет, подумала Лори. Правда, фальшивое имя обычно требует и фальшивого телефонного номера. Сколько раз сама Лори, вспоминая слова старой песенки, царапала на спичечном коробке разгулявшегося плейбоя «Дженни, 867-5309»?[49]

– В любом случае это была любовь почти с первого взгляда, – заметил Гэвин. – Мы поженились через шесть месяцев после встречи.

– Я же говорила – жизнь так коротка. – Николь улыбнулась и похлопала мужа по коленке.

– Никогда не думал, что Сьюзан была причиной твоего желания побыстрее выскочить замуж, – заметил Гэвин. – Более того, Николь никогда не говорила, что была соседкой Сьюзан по квартире, до того, как мы случайно не столкнулись с матерью Сьюзан в одном из этих громадных заведений в Чайна-тауне. Помнишь, милая?

Супруга подняла брови, но ничего не сказала.

– Ну, конечно, ты помнишь. Весь этот шум и тележки с едой, а потом какая-то женщина закричала: «Николь! Николь Хантер!» Это ее девичья фамилия. А потом Розмари подбежала и крепко обняла мою жену. Поэтому я и спросил жену, что это за женщина. И тогда она рассказала мне, что была подругой Золушки.

– Я не люблю об этом говорить, – пояснила Николь. – Даже сейчас.

– В любом случае я сам подошел к столику Розмари и настоял на том, чтобы она нам позвонила.

Из разговоров с Розмари Лори поняла, что Сьюзан и Николь были лучшими подругами, а сейчас она вдруг узнала, что изначально Николь ничего не рассказала об убийстве даже своему мужу и не поддерживала отношений с матерью Сьюзан до тех пор, пока Гэвин не настоял на этом. Миссис Демпси предупредила ее, что Николь может зажаться и даже выглядеть замкнутой и необщительной, но сейчас, сидя в ее гостиной и слушая ее вежливые ответы, Лори была уверена, что лучшая подруга Сьюзан лжет.

Джерри застегнул ремень и завел машину.

– Взгляните еще раз на этот прекрасный вид, – предложил он. – Боюсь, что он – единственная причина, по которой сюда стоило приезжать.

– Вот уж точно. – Грейс наклонилась вперед с заднего сиденья. – Полный провал. Разговор ни о чем.

Таким образом, Лори оказалась не единственной, кто заметил, что Николь делилась своими воспоминаниями о Сьюзан Демпси без всякого энтузиазма.

Джерри включил поворотник, хотя рядом и не было машин, и отъехал от тротуара.

– Такое впечатление, что ее там вообще не было.

– Согласна, – сказала Лори, – она выглядела какой-то отстраненной.

– Да я не об этом, я о Калифорнийском университете, – пояснил Джерри. – Она не поддерживает отношений со своими сокурсниками, не рассказывает никаких историй о Сьюзан, а только повторяет, как та к ней хорошо относилась. В то же время она готова говорить о чем угодно: о том, как странно, что Фрэнк Паркер решил встретиться со Сьюзан у себя дома; о том, как Мэдисон любит славу; о том, как Сьюзан много раз ловила своего парня флиртующим с другими девчонками… Как будто она хочет, чтобы мы обратили внимание на всех, кроме нее.

Лори пыталась понять, почему Николь скрывала от них информацию, но в это время затренькал ее телефон. Звонил отец.

– Все в порядке, папа?

– Все хорошо. Кажется, Тимми, наконец, переборол разницу во времени. Он спал до половины восьмого, потом плотно позавтракал в ресторане гостиницы, а потом мы пошли на рыбацкий причал и съели там громадную тарелку рыбы с жареной картошкой на ланч.

– Знаешь, тебе совсем ни к чему есть подобные блюда.

Всего год назад отца на «Скорой» увезли в больницу Маунт Синай[50] с диагнозом «фибрилляция правого желудочка». Позже ему поставили два стента[51], и теперь он должен был сидеть на диете.

– Не беспокойтесь, доктор Лори. Я ел палтуса на гриле и салат. Правда, должен признаться, съел еще четыре кусочка картошки.

– Думаю, что это мы переживем. Мы сейчас едем в гостиницу. Давай пообедаем у «Мамы Торини»? – Лори была в Сан-Франциско с родителями, когда думала, не поступить ли ей в Стэнфорд. Это было двадцать два года назад. Она хорошо помнила, как отец запер ее мать в камере Алькатраса[52], а потом они обедали у «Мамы Торини». В ресторане были клетчатые красно-белые скатерти, и в нем подавали колоссальные порции фетуччини[53], которые Альфредо готовил прямо возле столика. – Думаю, Тимми понравится.

– Великие люди даже мыслят одинаково. Именно поэтому я и звоню. Я заказал столик на семь вечера. Боюсь, что позже Тимми просто не выдержит, а раньше – ты же работаешь.

Даже с Тимми и отцом под боком ей сложно было составить свое расписание так, чтобы иметь возможность их видеть. Лори заверила Лео, что будет в гостинице в течение часа, и разъединилась.

Грейс, копаясь в своем телефоне, опять наклонилась вперед.

– Помнишь этот сайт «Кто кого встречает»? – спросила она.

– С кем, – поправил Джерри. – «Кто с кем встречается». Я напишу им письмо и потребую, чтобы они исправили ошибку.

– Так вот, я посмотрела Кита Ратнера, этого парня Сьюзан еще со средней школы. Нашла кучу информации…

И Грейс стала зачитывать длинный список имен женщин, которые были связаны с этим актером фильмов категории «Б» за последние годы.

– Мне кажется, что я знаю только двоих, – сказала Лори. Это были две актрисы, каждая лет на десять моложе Кита.

– Ну, у него не та ситуация, когда он может заарканить знаменитость, – пояснила ассистентка. – Но я

– Но измена – это еще не убийство, – заметил Джерри.

– Нет, – согласилась Грейс, – но что, если она его застукала? Я хорошо это себе представляю. Кит повез ее на прослушивание. Хотел или тоже получить роль, или проследить, чтобы Паркер не слишком распускал руки. Если в машине Сьюзан завела разговор об измене, они могли здорово сцепиться. Она выходит из себя и вылетает из машины. Я знаю, сама так делала. Он бросается вдогонку. Начинается драка, и он теряет контроль над собой.

Теория была не так уж и плоха. Она объясняла, как Сьюзан оказалась в парке и почему ее машину нашли в кампусе.

– Плохо, что у Кита есть алиби, а у нас – никаких доказательств. – Джерри остановился на красный свет.

– Это как в игре в «Улики». – Моран вспомнила, как играла в нее с Тимми дома. – Мы рассматриваем любую возможную теорию, находим в ней дырки и отбрасываем. И когда у нас останется всего одна теория, мы получим ответы на свои вопросы.

– И тогда на сцену выйдет наш великий рассказчик Алекс Бакли, – вступила в разговор Грейс. – Кстати, давайте введем и его имя и посмотрим… Ничего себе… он, конечно, не Кит Ратнер, но и монахом его не назовешь.

Она стала зачитывать список с сайта. На этот раз Лори узнала многих: модель, актриса, оперная певица, ведущая утреннего выпуска новостей…

Свет поменялся на зеленый, и Джерри повернул направо. Лори была так погружена в бормотание Грейс, что не заметила пикап кремового цвета, который раньше был припаркован недалеко от дома Николь, а сейчас поворачивал направо вслед за ними.

Мартин Коллинз отдыхал в ротанговом шезлонге на задней веранде своего дома площадью 8700 квадратных футов[54], расположенного на Сансет-стрит. Он смотрел поверх своего безразмерного бассейна на заходящее солнце. Дом Мартин купил четыре года назад – отдал за него такие деньги, о которых и мечтать не мог раньше. Разительное отличие от его полного блох жилища в Небраске. Он был рожден именно для таких домов.

Мартин посмотрел на папку с документами у себя на коленях. Это были макеты последних брошюр «Адвокатов Господа», дополненные фотографиями улыбающихся прихожан, которые раздают консервы нуждающимся, семейных пикников и его собственного фотопортрета, на котором он бросал фрисби золотистому лабрадору-ретриверу. Опросы показывали, что именно эту породу люди ассоциировали с силой и доверием. Мужчина одобрительно кивнул. Это были те изображения, которые новообращенные могли показать своим друзьям или членам семьи, увеличивая, таким образом, количество прихожан его Церкви. А чем больше прихожан, тем больше добровольных взносов.

Оптимизм исчез, как только он вспомнил, что должен позвонить Стиву Роману, чтобы узнать последние новости о Николь. Мартин нашел его номер в своем мобильном.

– Как раз вовремя, – сказал Стив вместо приветствия. – Я только что отъехал от дома Николь. Там были телевизионщики.

– Тебе не удалось узнать, о чем шел разговор?

Коллинз почувствовал раздражение, когда Роман ответил отрицательно. Всю последнюю неделю отчеты Стива были непривычно краткими. Может быть, пора заменить его кем-то другим?

– Ты что-то от меня скрываешь? – спросил Мартин.

– Конечно, нет, – заверил его Стив.

Мартин знал о буйном прошлом Романа – грабежи, драки в барах, неожиданные приступы ярости, которые случались у него до того, как он пришел к Церкви. Но Стив никогда не давал ему поводов для беспокойства. Он действительно изменился благодаря Церкви, больше, наверное, чем любой другой из прихожан. И он был верен Мартину.

– Я оставался в грузовичке, пока они были в доме, – рассказывал Стив. – Дом большой. Она здорово преуспела – я имею в виду, в смысле денег.

– И это всё?

– Сейчас я еду за телевизионщиками. Они только что высадили двоих с оборудованием возле склада и теперь направляются в центр города. Думаю, что, если буду рядом с ними, смогу что-нибудь подслушать. Должно ли меня интересовать что-то определенное?

– Ты знаешь, как мы называем людей, которые не понимают «Адвокатов Господа»? Которые пытаются облить нас грязью? Так вот, Николь – это, наверное, самый страшный враг, который угрожает нашей Церкви. Если она получит доступ к национальному телевидению, то может попытаться разрушить все, во что мы верим. Она будет лгать о членах АГ и лично обо мне. Я должен знать, что Николь будет говорить о своих университетских днях, если она вообще будет о них говорить.

Хотя Мартин обычно не раскрывал никаких секретов, было невозможно рассчитывать на продуктивность Стива, не рассказав ему хоть какой-то базовой информации. Поэтому Роман уже знал, что Николь была членом АГ на самом раннем этапе их существования и ушла со скандалом. Он знал, что соседка Николь по комнате, Сьюзан Демпси, была убита и что ее смерть была основным сюжетом телевизионного шоу, в котором, как боялся Мартин, могла появиться неблагоприятная для них информация.

Больше Коллинз не собирался ничего рассказывать. В конце концов, это была его собственная ошибка – он позволил Николь узнать себя с такой стороны, которую она просто была не готова воспринять. Сначала, когда она бросила университет и уехала из города, он каждый день ждал разоблачения, спрашивая себя, достаточно ли сделал для того, чтобы заставить ее замолчать. Но дни складывались в месяцы, месяцы – в годы, а годы – почти в двадцатилетний срок.

И вот теперь это глупое шоу… Мартин видел первый выпуск и знал, как тщательно они ведут свои расспросы. Сможет ли Николь пройти через это, не выдав своей прошлой связи с АГ?

– Но ведь шоу посвящено соседке Николь по общежитию, – недоумевал Стив. – Какая связь между убийством и АГ?

– Ты задаешь больше вопросов, чем тебе положено, Стив.

Как всегда, Мартин говорил со своей вечной холодноватой уверенностью.

– Прошу прощения, – осторожно сказал Роман. – Я продолжу наблюдение… Подождите-ка, они останавливаются у какой-то выпендрежной гостиницы. По тому, как она себя несет, сразу могу сказать, что самая главная у них – женщина, которая сидела на переднем пассажирском сиденье. Я припаркуюсь и дальше пойду пешком. Постараюсь что-то узнать.

– Постарайся, Стив.

Было еще только семь часов вечера, но Николь уже была в ванной, смывая толстый слой косметики, в которой она сегодня показалась перед камерами. Исчезло и ее дизайнерское платье, которое она заменила своими обычными спортивными шароварами и толстовкой с капюшоном.

Когда она насухо вытирала лицо, то увидела в зеркале Гэвина.

– Вот теперь я вижу свою женушку, – сказал он, обнимая ее за талию и целуя

Она обернулась к нему и тоже обняла его.

– Я никогда не была красавицей. Косметика, конечно, помогает, но я не могу понять, как можно так краситься каждый божий день.

– Для меня ты всегда была красавицей.

– Послушай, когда мы встретились, я вообще выглядела как зачуханный тинейджер. Мне, наверное, надо благодарить Бога, что я выгляжу моложе своих лет.

Гэвин улыбался.

– Что в этом смешного?

– Да я вспомнил, как рассказывал продюсеру, как мы встретились. Мы ведь поженились только благодаря твоим фальшивым правам.

– У меня они были из-за Мэдисон. Она достала их мне и Сьюзан, чтобы мы могли любоваться знаменитостями по клубам.

– Не могу представить тебя за таким занятием.

Это потому, подумала Николь, что ты не знал меня, когда я была ведомой. Настоящим леммингом. Девочкой, о которой собственные родители говорили, что без ведущего она обязательно сгинет. Той, которая стала проводить гораздо больше времени с мошенниками из «Адвокатов Господа», чем со своей лучшей подругой.

– Ты уже закончил на сегодня? – спросила она мужа.

– Еще парочка писем, и я в твоем распоряжении.

– Отлично. Тогда я займусь обедом. Лазанья подойдет?

– Великолепно, – муж еще раз клюнул ее в щеку.

Он пошел в свой кабинет, а Николь направилась вниз, готовить обед. Нарезая свежий базилик для соуса, она еще раз вернулась к своему разговору со съемочной группой. Николь считала, что поступила совершенно правильно, все время говоря о Мэдисон, Ките Ратнере и Фрэнке Паркере – трех людях, которые действительно были под подозрением. Но прежде чем они заговорили о расследовании, Лори начала задавать свои вопросы о том, почему Николь бросила университет и переехала на Залив. Информация о том, что Николь назвалась чужим именем при первой встрече с Гэвином, ее тоже сильно заинтересовала.

Неужели эта женщина знает, что она использовала поддельные права не только для покупки вина, после того как сбежала из Лос-Анджелеса? Неужели ей уже известно об «Адвокатах Господа»?

Нет, это невозможно. Николь никогда не произносила словАдвокаты ГосподаилиМартин Коллинзс того момента, как покинула Лос-Анджелес. Она была слишком испугана.

Может быть, им рассказал об этом Кит Ратнер? В конце концов, это она ввела его в рэкет… Правда, никто в самой Церкви рэкетом это не называет. Они называют это религией. Говорят, что верят в «добрую работу».

Все произошло так давно, что иногда Николь с трудом вспоминала, в какой момент Сьюзан стала с неприязнью говорить об «Адвокатах Господа». Ведь сначала подруга даже поддерживала ее. Так же, как у Сьюзан был ее театр и компьютеры, которые совершенно не интересовали Николь, так и Николь нашла новых друзей в том, что она представила Сьюзан как «группу волонтеров», сосредоточенную на «служении бедным». Но когда Николь стала все больше и больше погружаться в организацию – и стала собирать пожертвования с состоятельных студентов, вроде Сьюзан, – ее подруга заинтересовалась непрекращающимися требованиями денег со стороны Церкви.

И вот на втором курсе, в самом начале весеннего семестра, Николь рассказала Сьюзан, что на каникулах стала встречаться с Мартином Коллинзом не только как с членом группы, но и как с мужчиной. Она боялась, что Сьюзан будет недовольна разницей в возрасте – Николь, которая рано окончила школу, было всего восемнадцать, а Мартину – двадцать девять. Но недовольство Сьюзан было гораздо глубже. Она сказала, что «Адвокаты Господа» – мошенники. Что Мартин набивает свои карманы деньгами, предназначенными для бедняков. Что он вербует ущербных людей, чтобы те молились на него, как на Господа Бога. Она сказала, что видит, как Николь уходит вдругой мир. Что ейпромывают мозги. Она спросила, чем может заинтересовать зеленая второкурсница двадцатидевятилетнего мужчину.

– Как ты можешь говорить о Мартине, когда ты его никогда не видела? Как можешь судить о АГ, если ничего о них не знаешь? Неудивительно, что Мартин говорит, что ты стараешься развратить меня! – визжала тогда Николь. Это была их самая первая ссора.

Но по-настоящему Сьюзан разозлилась, когда Николь пригласила Кита присоединиться к ней и Мартину на церковном бдении. Такой Николь ее никогда не видела. Обычно Сьюзан была очень спокойной и всегда улыбалась, как будто повторяла про себя какую-то шутку или слушала в наушниках какую-то мелодию. Но в тот день она орала на Николь с такой яростью, что ее лицо стало пунцовым, а косметика размазалась по щекам. «Кит и так не пропускает ни одной юбки. Сначала Мэдисон, теперь ты… Но ты еще хуже, чем Мэдисон. Она – просто безобидное увлечение, а ты хочешь увлечь моего парня в эту религиозную секту, которая уничтожает Библию!.. Что с тобой происходит, Николь? Ты превратилась в совершенно незнакомого мне человека».

Даже теперь она не может вспомнить, как схватила свой учебник по внешней политике и запустила им в голову Сьюзан. Она просто помнит, как подруга окаменела в полном шоке. Николь помнила, как пыталась извиниться, но Сьюзан ничего не хотела слышать.

– Все кончено, Николь, – кричала она от двери. – Я тебя люблю, но или ты бросаешь эту секту, или можешь убираться отсюда!

Это был их последний в жизни разговор. Николь выбежала из общежития и без предупреждения бросилась домой, к Мартину. Когда она влетела к нему в спальню, он был не один. И в тот момент Николь поняла, почему понравилась Мартину. Она всегда выглядела моложе своих лет. Но, как оказалось, даже она не была достаточно молода для Мартина Коллинза.

Ресторан «Мама Торини» выглядел точно таким же, каким запомнил его Лео: красно-белые клетки на скатертях, отделка из темного дерева, ярко-желтые стены, которые едва можно было рассмотреть под несколькими слоями плакатов и фотографий, подписанных разными знаменитостями. Он не мог поверить, что с того момента, как он был здесь с Лори и Эйлин, прошло двадцать два года. Он бы хотел, чтобы рядом с ним и внуком сейчас была его жена. Но десять лет назад она умерла от сердечного приступа, так и не увидев Тимми. Но, как говорится в песне, нельзя все время получать то, что ты хочешь[55]. Ему повезло, что у него есть Тимми и Лори.

Лео заметил, как хорошо одетый мужчина за соседним столиком любуется Лори, пока та усаживается за столом. И как всегда, его дочь совершенно не обращала внимания на мужчин. Она была полностью занята Тимми, которому показывала фото Уинтона Марсалиса[56] с двумя официантами из ресторана.

– Так что же вы сегодня делали с

– Мы гуляли и гуляли, – ответил Тимми. – Прошли, наверное, миль сто. Даже в Нью-Йорке мы так много не гуляем. А здесь еще и все эти холмы… Я был вообще… – Тут он прекратил говорить и стал дышать, как загнанная собака. – И я сказал дедушке, когда мы вернулись, что еще один шаг, и у меня отвалятся ноги.

Лори притворилась, что смотрит под стол.

– Мы уже давно пришли сюда, а твои ноги все еще на месте. Ну а тебе понравилось то, что ты видел, пока гулял и дышал?

– Потрясно! Мы видели всё! – Тимми был в восторге. – Чайна-таун, пирсы, место, которое называется Эксплораториум[57], где было абсолютно классно… Дедушка, а как называлась та сверхкрутая улица?

– Ломбард. И этот ребенок прошел ее всю, снизу доверху, как настоящий чемпион.

– Кажется, у вас сегодня действительно был тяжелый день, – заметила Лори.

Судя по рассказу Тимми, можно было подумать, что они ничем больше не занимались, кроме как знакомились с окрестностями. Но когда сын ненадолго заснул, Лео использовал это время для работы. А его работа заключалась в наблюдении за внуком и дочерью и в их охране. Поэтому он не мог отключить ту часть мозга, которая привела его в Калифорнию, – его полицейскую часть.

Инспектор полицейского управления Нью-Йорка потратил двадцать минут, пока его внук спал, на телефонный разговор с детективом Аланом О’Брайеном, который руководил расследованием убийства Лидии Левитт.

Если бы в офис шерифа округа Аламеда позвонил кто-то другой, с просьбой рассказать о нераскрытом убийстве, которое произошло на прошлой неделе, с ним бы никто не стал разговаривать, но более тридцати лет в строю сыграли свою роль, несмотря на пенсию и жизнь на другом побережье.

Детектив О’Брайен рассказал, что у полиции не было никаких подозреваемых, даже неофициально. К сожалению, на жестокое обращение в семьях обращают внимание только тогда, когда женщина уже убита. Но в данном случае никаких свидетельств жестокого обращения полиция не нашла. В любом случае Дон, муж Лидии, имел стопроцентное алиби благодаря камерам наблюдения в его спортивном зале.

Думали также о том, что Лидия могла вести какую-то тайную жизнь, которая и привела к трагедии. Но тщательный осмотр дома и домашних компьютеров показал: не было никаких признаков того, что Лидия была кем-то еще, кроме как семидесятилетней женой, матерью и бабушкой, которая любила повозиться в саду, поесть в ресторанах и поговорить с соседями.

По мнению детектива, Лидия, скорее всего, спугнула грабителя, который хотел проникнуть в дом Розмари. Сейчас полиция работает с местным контингентом в надежде напасть на след.

– А Розмари говорила вам, что ее дочь убили двадцать лет назад? – поинтересовался у детектива Лео.

– Говорила, – ответил полицейский. – Естественно, что она была расстроена произошедшим, а потом сказала, что все это навеяло воспоминания о Сьюзан. «Убийство Золушки»… Интересно, найдут ли когда-нибудь убийцу?

– Именно в этом причина моего приезда в Калифорнию. – И Лео объяснил полицейскому, что Лори решила рассказать об убийстве Сьюзан Демпси в своем шоу «Под подозрением». – Должен признаться, что мне не понравилось, когда я услышал об убийстве рядом с домом одного из участников как раз накануне начала съемок.

– Вы думаете, что убийство Лидии Левитт как-то связано с «Под подозрением»?

– Мне показалось, что такую возможность не стоит исключать полностью. Если вам попадется хоть что-то, что указывает на такую связь, буду благодарен, если вы мне позвоните.

Лео оставалось только надеяться, что детектив О’Брайен выполнит свое обещание. По телефону он звучал как человек, которому можно доверять.

Лео понимал, что Лори никогда не поверит в опасность, если он не сможет доказать ей, что смерть Лидии Левитт связана с шоу.

Пока Тимми спал, состоялся еще один телефонный разговор. На этот раз с Алексом Бакли. Об этом Лео и собирался поговорить с дочерью.

– Сегодня позвонил Алекс, – начал он.

– Мне он тоже звонил, но я не могла ответить. Что ему нужно?

Лео никогда не мог определить, интересны ли Лори его рассказы об Алексе или она просто слушает их, как и любую другую историю.

– Он с нетерпением ждет поездки.

– Отлично. Как только мы приготовим заключительную сессию, он может начинать свой перекрестный допрос.

– Именно из-за этого Алекс и звонил. Он вылетает сюда завтра.

Лео увидел, что на лице дочери появилось выражение неуверенности.

– Ты, наверное, ошибся, папа. Мы здесь и сейчас делаем грязную работу, собираем рассказы от первого лица… Алексу здесь нечего делать до заключительной сессии.

– Я знаю, что таков план. Но мне кажется, что Бретт хочет, чтобы у Алекса завязались как можно более тесные контакты с участниками или игроками, или как их там называют. Алекс сказал что-то насчет того, что Бретт уже якобы сообщил тебе эту новость, так что он просто хотел убедиться, что ты знаешь, что он прилетает раньше.

Рассказ Тимми заставил Лори забыть о работе, но сейчас Лео заметил, как дочь напряглось.

– Я об этом ничего не знала. Бретта не переделаешь.

– Ты расстроилась? Но Алекс наш друг. И достойный человек.

– Я хочу, чтобы он приехал. Конечно, хочу. Но я и сама хотела бы наладить отношения с людьми, которых он будет опрашивать.

– Мне кажется, что ты выдумываешь причины, чтобы он не приезжал…

– Папа, прошу тебя.

Лео понял, что пора менять тему разговора.

– Ты сегодня встречалась с соседкой Сьюзан по комнате? С Николь?

– Она совсем не такая, как я ожидала, – кивнула Лори. – У меня насчет нее возникло какое-то странное чувство. Понимаю, что это похоже на психоз, но я задумалась: а не ошиблась ли полиция, исключив ее из списка подозреваемых? Наверное, они были слишком заняты другими и не успели спросить, где находилась во время убийства лучшая подруга Сьюзан…

– Иногда мне кажется, что мой «полицейский» мозг перешел к тебе по наследству.

– Скорее мы говорим о мозге репортера. Может быть, «Под подозрением» и реалити-шоу, но я никогда не забываю своих журналистских корней. Так же, как мы не хотим подтасовывать факты так, чтобы невинные выглядели виноватыми, так же я не хочу выставлять Николь в образе ангельской лучшей подруги, если у нее есть и другой образ.

– Так что же ты собираешься делать?

– Собираюсь узнать правду о том, кем же Николь Меллинг была в Калифорнийском университете – была в то время, когда еще звалась Николь Хантер.

Мысли Стива Романа были прерваны появлением бармена – его темные волосы были собраны в конский хвост на затылке, а бицепсы плотно облегала узкая черная футболка.

– Еще одну клаб-соду, сэр?

– Спасибо, – ответил он, – мне достаточно.

Роман старался избегать мест, где подавали алкоголь, но сегодня его присутствие в баре ресторана «Мама Торини» было необходимо. Место за барной стойкой – в пятнадцати футах от их столика – позволило ему легко услышать весь разговор.

Как он понял, Николь Меллинг, в девичестве Хантер, держала рот на замке и ничего не говорила о своих контактах с «Адвокатами Господа». Если бы это было единственной новостью, Мартин мог бы спать спокойно. Может быть, он даже отозвал бы Стива и разрешил ему вернуться к обычной жизни.

Но теперь Стив узнал о новой проблеме. Сидя за стойкой, он «нагуглил» «Под подозрением». И мгновенно нашел фото женщины, которую принял за главную в съемочной компании. Звали ее Лори Моран. Она была создателем шоу и его продюсером. Он узнал также, что Лори сама была жертвой преступления и дочерью копа. Дальнейшее чтение подтвердило, что пожилой мужчина за столом был ее отцом.

И вот теперь эта женщина заявила, что заинтересовалась Николь, и намекнула на то, что обратит пристальное внимание на ее прошлое. «Я узнаю правду о том, кем Николь Меллинг была в университете».

Мартину это точно не понравится.

Алекс Бакли смотрел на чемодан и чехол для одежды, которые были уже собраны, но все еще открытыми лежали на его кровати. Он всегда много путешествовал и привык появляться на телевидении, но вот соединял он то и другое впервые в жизни. Поэтому в багаж Алекс умудрился вместить шесть костюмов и массу неофициальной одежды.

Когда Бретт Янг позвонил ему и предложил поторопиться с вылетом в Лос-Анджелес, он решил прежде всего созвониться с Лори. Адвокат уже видел один раз, как Янг удивил Лори, поставив ее перед свершившимся фактом. Поэтому Бакли смог взять короткий тайм-аут, сказав Бретту, что ему нужно проверить свое расписание. В действительности он попытался дозвониться до Лори, но она не взяла трубку. Тогда он позвонил Лео, и тот сказал, что Лори будет рада его раннему прилету. И вот теперь, когда вещи были упакованы, Алекс задумался, не было ли у Лео своих причин хотеть, чтобы он пораньше прилетел в Калифорнию. И не получится ли так, что, прилетев, он полностью нарушит рабочий ритм Лори и ее группы? Ведь это будет их первая совместная работа с тех пор, как они стали встречаться помимо работы над шоу.

Когда ему предложили выступить в качестве ведущего первой передачи «Выпускной праздник», Алекс не смог отказаться. Он внимательно изучил этот случай, еще будучи второкурсником в Фордхаме, и был уверен, что один из выпускников на балу и был настоящим убийцей. Как оказалось, его подозрения оправдались. Но запомнилась эта передача не тем, что был обнаружен истинный убийца, а тем, что у Алекса возникли отношения с Лори Моран.

– Вам заказать машину на завтра, мистер Алекс?

– Сколько раз я должен напоминать вам, что меня не надо называть мистер, Рамон? Просто Алекс вполне достаточно. Черт, вы даже можете называть меня Ал, как в песне.

– Рамон так не согласен, сэр.

Алекс покачал головой и рассмеялся. Иногда он смотрел на себя со стороны и не мог поверить тому, что видел. Рамону было шестьдесят, и он родился на Филиппинах. Разведенный, имеющий взрослую дочь, живущую в Сиракузах, он считался «помощником» Алекса. Бакли предпочитал этот термин «дворецкому» – так Рамона называли его прежние работодатели, которые переехали на Западное побережье.

Декоратор, которая дала слово, что квартира Алекса теперь украшена с большим вкусом, посоветовала ему нанять Рамона, когда увидела, что он так занят работой, что иногда покупает трусы просто потому, что у него нет чистого белья.

Квартира Алекса на Бикам-стрит, с видом на Ист-ривер, состояла из шести комнат и жилья для прислуги. Для одинокого холостяка она была великовата, но в ней было достаточно места для столовой, в которой Бакли мог принимать своих друзей, для домашнего офиса, Рамона и его младшего брата Эндрю, специалиста по корпоративному законодательству, который часто приезжал к нему из Вашингтона.

Алекс считал, что его квартира свидетельствует о его приверженности друзьям, семье и долгосрочным отношениям. Однако он понимал, что те, кто плохо его знал, могли думать совершенно иначе.

А вообще-то, его больше всего интересовало, как ее воспринимает Лори.

В декабре прошлого года ему казалось, что все будет просто. Мужчина, которого Тимми прозвал Синеглазым, попытался убить мальчика вместе с матерью. Инстинктивно Алекс бросился к ним и обнял, прикрывая собой. В это мгновение они выглядели как настоящая семья.

Но потом, очень быстро, появился Лео, и Лори с Тимми освободились из объятий Алекса. Семьей были Лори, Тимми и Лео. А Алекс был другом, коллегой по работе, приятелем. Но не членом семьи. И, что самое важное, не Грегом.

Сначала Бакли решил, что Лори просто еще не готова к новым отношениям. Он хорошо понимал причины этого. У нее была своя карьера и сын, которого надо было растить. Она потеряла мужа и все еще не могла с этим смириться. А может быть, и никогда не смирится.

Но теперь, накануне полета в Лос-Анджелес, где ему вновь предстояло работать с Лори, он задумался, не связана ли ее сдержанность с ним лично. В дополнение к квартире, которая может показаться слишком большой, и похожему на дворецкого помощнику, который называет его «мистер Алекс», он еще был публичной персоной, чье имя ассоциировалось с таблоидами.

Сколько раз Бакли видел собственную физиономию на страницах, посвященных светской жизни, в компании с какими-то женщинами и подписями под снимками, намекающими на развивающийся роман? И все потому, что его временная работа в качестве телевизионного судебного обозревателя превратила его в псевдознаменитость. После этого подобные спекуляции стали появляться постоянно. Эндрю даже рассказал ему о каком-то сайте, на котором был список женщин, с которыми он якобы встречался. Большинство имен из этого списка были Алексу совершенно неизвестны.

Так почему же умная и уверенная в себе женщина, такая как Лори, должна поверить такому типу, как он? Ей надо беспокоиться о карьере и сыне. И в ее сердце не было места для чванливого повесы ростом в шесть футов и шесть дюймов[58] с уложенными феном волосами.

Алекс еще раз взглянул на раскрытый чемодан и заменил галстук веселенького розового оттенка на строгий, синий в полосочку, хотя и понимал, что это ничего не изменит.

– Вау, мам, это почти такой же завтрак, какой мы ели в

В отпуск на Арубу прошлой зимой они поехали, чтобы отметить успех первой передачи из серии «Под подозрением». Лори казалось, что с тех пор она работает как заведенная, без остановки.

Обняв Тимми за плечо, Лори рассматривала еду, которая располагалась на похожем на гигантский остров столе, стоявшем посередине кухни.

Она с самого начала скептически отнеслась к идее поселиться всем вместе под одной крышей в Лос-Анджелесе, но Бретт уже начал жаловаться на перерасход бюджета. Так что Лори не могла спорить с доводами Джерри о том, что один дом и для съемок, и для жизни позволит им серьезно сэкономить.

Естественно, она не предполагала, что дом в Бель-Эйр[59] будет выглядеть как средневековый нормандский замок. И что каждый из них – Джерри, Грейс, Лори, Тимми, Лео и Алекс – будет иметь отдельную спальню с собственными удобствами и кроватями королевских размеров, застеленными самыми мягкими простынями, которые ей когда-нибудь приходилось видеть. И вот теперь они с Тимми проснулись, чтобы увидеть еду, появившуюся на кухне благодаря усилиям Джерри.

– Можно мне бублик? – спросил сын, перебирая содержимое подноса.

– Пожалуйста, не перебирай все подряд, хорошо? – Девятилетние мальчики совсем не волнуются о бактериях. – И, конечно,можно.

– Аможномне масло и плавленый сыр, и фруктовый салат, и копченую лососину?

– Можно, но только так, чтобы остальным тоже что-то осталось.

– То есть без фанатизма?

– Вот именно. Где ты такое услышал?

Лори наблюдала, как Тимми намазывает бублик с маком плавленым сыром, когда на кухню вошел Джерри. Одет он был совершенно по-разгильдяйски – таким она его никогда не видела – в желтую рубашку поло и синие слаксы. Его волосы были влажными после душа.

– Прекрасно, – произнес он, – кейтеринг[60] уже здесь побывал.

– Ты помнишь, что сегодня мы еще не снимаем? – уточнила Лори. – Сегодня мы встречаемся с Китом Ратнером и Дуайтом Куком.

– Знаю. Но, поверь, доставка еды на дом не намного дороже, чем если бы мы ели где-то в городе, да и время экономится. Они будут привозить еду три раза в день и убирать все на ночь, если только я не откажусь. И потом, я подумал, почему бы не пороскошествовать в первый день? Мы столько денег сэкономили на этом доме, что можем себе позволить привозную еду.

Лори жестом показала на комнаты – сразу за кухней располагалась громадная гостиная, с камином и тремя отдельными зонами для отдыха. В столовой спокойно могли разместиться шестнадцать человек. За окнами сверкал на солнце бассейн, по размерам больше подходивший для какого-нибудь курорта, чем для частного домовладения.

– С трудом верится, что этот дом вместится в бюджет, спущенный Бреттом Янгом.

– Для нас – да, – ответил Джерри, светясь от гордости. – Потому что мы получили его бесплатно.

– Что ты сказал?

– Ты меня правильно услышала. Когда я позвонил Дуайту Куку, чтобы обсудить с ним расписание интервью, то сказал ему, что место заключительной сессии я сообщу дополнительно и что мы ищем дом недалеко от кампуса. Оказалось, что это место он купил для родителей, когда «Система» сделала первые большие деньги. Пару лет назад его родители решили, что дом для них великоват и что им нужно жилище поменьше, одноэтажное. Думаю, что он не продает его из-за налогов на роскошь или чего-то еще, что я, не будучи богатеем, понять не смогу. Так что у него есть менеджер, который сдает этот дом в аренду для жилья, для съемок и черт его знает для чего еще. Но нам Дуайт предложил пожить бесплатно. Ты злишься на меня?

– За то, что мы живем в доме коллеги Сьюзан по университетской лаборатории?

– Мне, наверное, надо было получить твое одобрение, – кивнул Джерри, – но я подумал, что у тебя и так хватает забот, чтобы заниматься еще и такими мелочами.

Это было правдой, но Лори все-таки хотела бы знать заранее, что они пользуются бесплатными услугами Дуайта Кука. Они далеко не впервые получали помощь от людей, имеющих отношение к обсуждаемому делу. Например, всё шоу «Выпускной праздник» они сняли в доме мужа убитой. Более того, он доплатил каждому участнику из своего кармана, чтобы обеспечить его присутствие. И тем не менее журналист в ее душе слегка скривился.

Джерри помог Тимми налить стакан апельсинового сока.

– Я подумал, что всё в порядке, так как Дуайт даже не подозреваемый. Он просто друг Сьюзан и, давай смотреть правде в глаза, настолько богат, что наше проживание в его пустующем доме его не разорит. Кроме того, когда мы снимали «Выпускной праздник»…

– Да все в порядке, Джерри. Не надо ничего объяснять. Я бы приняла то же самое решение. Надо будет просто упомянуть об этом во время передачи.

Жизнь Лори стала бы намного легче, если бы она стала доверять Джерри принимать самостоятельные решения.

– Дом просто классный, – заметил Тимми, ставя стакан с апельсиновым соком. – Спасибо, Джерри, что нашел его для нас.

– Боже, если бы такую вежливость можно было разливать по бутылкам и продавать, то Дуайт был бы не единственным богачом среди нас.

Лори повернулась на звук шагов и увидела отца и Алекса, которые входили на кухню.

– А это что такое? – громовым голосом спросил Лео.

– Это Джерри приготовил для нас завтрак! – воскликнул Тимми.

– Даже лучше, – вмешался ассистент. – Джерри нашел кое-кого, кто приготовил для нас завтрак.

Алекс поприветствовал ее быстрым поцелуем в щеку и направился прямо к кофейнику. В руках у него был айпэд, и Лори знала, что там загружен свежий номер «Нью-Йорк таймс». Вчера вечером он прилетел так поздно, что они едва поздоровались.

Лори наблюдала, как Тимми вскочил со стула и провел деда и Алекса вокруг буфета. Глядя на них троих, она улыбнулась, все еще ощущая тепло его поцелуя у себя на щеке.

Моран намеренно пристально посмотрела на пустое место у стола.

– Итак, все здесь, кроме Грейс, – заметила она. – Девушка, скорее всего, работает над прической и мэйк-апом.

– Вообще-то, – признался Джерри, – я сказал ей, что она может поспать.

– Но мы сегодня встречаемся с Китом Ратнером. – Лори посмотрела на часы. Им скоро надо уезжать. – Мы обговорим стратегию по дороге. Розмари абсолютно уверена, что Кит имеет к убийству прямое отношение.

– Я знаю, что бывший парень для нас важен. Но он почти так же зациклен на знаменитостях, как и Мэдисон Мейер. Поэтому мне кажется, что тебе стоит захватить с собой Алекса, вместо меня и Грейс. Если, конечно, Алекс согласен.

– Я бы не сказал, что я знаменитость. – Алекс поднял глаза от чашки кофе. – Но

Еще одно очко в пользу Джерри. Он абсолютно прав. Бакли, скорее всего, произведет на Ратнера должное впечатление, а она сможет использовать его опыт.

– Алекс, если Кит скрывал какую-то информацию об убийстве все эти годы, то никто, кроме вас, не сможет заставить его заговорить.

– Не знаю, Джерри, – весело заметил Лео, – но мне кажется, что, отправляя Лори с Алексом, ты просто хочешь устроить себе незапланированный выходной.

– Совсем нет, мистер Фэрли, – ответил помощник, помахав своим списком дел. – Мы с Грейс займемся подготовкой заключительной сессии. Дел хватит на всех.

– Пап, поверь мне на слово, Джерри трудоголик, – улыбнулась Лори. – Кстати, о работе… Алекс, нам пора двигаться. И, Джерри, вычеркни один телефон из своего списка. Мы лично позаботимся о том, чтобы Кит знал, где будет большая съемка на следующей неделе.

За триста шестьдесят миль к северу Дуайт Кук только что проснулся в своем особняке в Пало-Альто. Площадь его дома была больше 9000 квадратных футов[61], но бóльшую часть времени он проводил в громадном хозяйском комплексе, с окнами, выходящими на холмы. Однако сегодня утром его больше интересовала другая недвижимость. Он немедленно схватил с тумбочки лэптоп и настроился на камеры наблюдения в доме в Бель-Эйр.

Первая камера была направлена на входную дверь. Кук увидел, как к ней идет Лори Моран. Мужчина, который шел вслед за ней, был Алекс Бакли, соведущий программы.

Дуайт стал просматривать виды с остальных камер.

Помощница, Грейс, выходила из спальни на втором этаже, напевая старую мелодию диско. Остальные заканчивали завтрак на кухне, и мальчик интересовался, будет ли у них время на поездку в Диснейленд. Оборудование – встроенное в стены так, чтобы его невозможно было обнаружить, – работало безукоризненно. Дуайт установил его для дополнительной безопасности, но сейчас у него другая функция.

В Лос-Анджелес Дуайт собирался только в конце недели, но фактически он уже был там вместе со съемочной группой. Поэтому, когда начнется заключительная сессия, он будет видеть и слышать абсолютно все.

Лори прошла к черному внедорожнику. Кроме этого «Лендкрузера», они арендовали еще фургон для съемочной группы и отдельный седан для Лео и Тимми. На ходу она достала ключи.

– Поведешь сам или доверишься мне?

– Сама выбирай.

– Я никогда раньше не водила машину в Лос-Анджелесе. Надо хотя бы попробовать. Если я увижу, что ставлю наши жизни под угрозу, то остановлюсь и мы поменяемся.

– Договорились, – ответил Алекс, – хотя я бы стал больше беспокоиться о жизни любого водителя, который посмеет расстроить тебя.

– Согласна, я иногда бываю несдержанной, – рассмеялась Лори. – Постараюсь избежать дорожных стычек.

Она уже ввела адрес в навигатор. Когда оба пристегнулись, Лори завела мотор, и они отправились в короткую поездку в Уэствуд.

– Я удивлен, что у тебя нет водителя, – заметил Алекс.

– И это говорит мне человек, у которого есть дворецкий, – сухо ответила женщина. – Ты же встречался с Бреттом Янгом. Он уже достал меня с бюджетом на эти съемки. Снимать в Калифорнии совсем недешево. Так что, думаю, мы будем водить сами.

– Но дом совсем не выглядит бюджетным жилищем.

– Странно, что ты об этом упомянул. Джерри утром сказал мне, что он принадлежит Дуайту Куку и что мы пользуемся им бесплатно.

– Ты говоришь так, как будто тебе это не нравится.

– Да нет, всё в порядке. Я просто знаю, что у Джерри была сотня возможностей сказать мне об этом раньше.

– Но тогда ты могла бы сказать «нет», и ему опять пришлось бы искать дом, достаточно большой и для всех нас, и для съемок. Знаешь, говорят, что лучше потом попросить прощения, чем вначале разрешения.

– Ты прав. Думаю, мне просто иногда сложно забыть о том, что Джерри когда-то был худющим мальчиком на побегушках, который всем разносил кофе.

– Конечно, это не мое дело, но по тому, что я видел, он давно уже перерос эту должность. Он очень хороший работник.

– Знаю. И то, что он предложил взять на встречу с Китом тебя, – еще одно тому подтверждение. И Кит, и Мэдисон слишком озабочены статусом. Они живут в мире, где важность человека измеряется тем, с какой скоростью швейцар в «Айви»[62] подгоняет ему машину. Кит не относится к артистам, которые снимаются в фильмах категории А, но Джерри и Грейс он просто с грязью смешает.

– Грейс такого никому не позволит.

– Это верно.

– А где мы с ним встречаемся?

– В небольшом книжном магазине в Уэствуде. В Интернете написано, что это какое-то альтернативное место: знаешь, этакая антикультура.

– А почему именно там? Мне кажется, он говорил, что в вечер убийства Сьюзан была на каком-то церковном сборище.

Лори должна была догадаться, что Алекс тщательно проштудировал все материалы дела.

– Ты прав. По крайней мере,по непроверенным данным. Но церковь в то время не была еще Церковью. Такой не оперившийся еще птенец. Совсем желторотый. Кит сказал полиции, что во время убийства принимал участие в дискуссии в книжном магазине. Когда полиция стала разбираться, то выяснилось, что это была группа, которая называла себя «Адвокаты Господа».

Несколько членов группы подтвердили алиби Кита, но, судя по тому, что Лори прочитала об этой секте, она бы не удивилась, если б они пошли на лжесвидетельство, чтобы выгородить своего.

– Многое изменилось с тех дней, когда они вербовали своих сторонников по книжным магазинам, – заметил Алекс. – Ведь сейчас это крупная секта на Восточном побережье?

– И как, ты думаешь, они этого достигли? – спросила Лори. – Деньги. Они говорят, что они «защитники Бога, многомилостивого и истинного». – Жестом она показала, что берет эти слова в кавычки. – Но их единственная задача – это сбор денег. Предполагается, что все идет на помощь бедным, но не строй иллюзий. Однако простые прихожане слепо следуют за лидерами.

– Именно поэтому ты сказала, что у Кита есть алибипо непроверенным данным?

– Именно. Правда, не надо забывать, что в те времена Кит был нищим актером и только начинал входить в АГ. И если он замешан в убийстве Сьюзан, то с какой стати Церковь его прикрывала?

– Адвокаты называют то, что ты делаешь, «спорами с самим собой».

– Знаю. Я смотрю на всех подозреваемых и считаю, что они все невиновны, а уже через секунду вижу, как они преследуют бедную Сьюзан в парке… Даже ее подруга Николь вела себя совершенно непонятно, когда мы с ней разговаривали, как будто ей есть что скрывать. Я начинаю понимать, почему полиции не удалось разгадать эту загадку.

– Не надо заранее расстраиваться. Мы ведь только начинаем.

Крохотный книжный

У единственного работника была такая густая борода, что определить его возраст было практически невозможно.

– Вы ищете кофейню или что-то еще?

Как оказалось, Лори была не единственная, кто думал, что они с Алексом выглядят в этом магазине совершенно нелепо.

К счастью, в этот момент зазвонил колокольчик и дверь открылась. По выражению лица Кита Ратнера Лори поняла, что он сразу же узнал Алекса по телевизионным передачам.

– Я не думал, что мы будем сегодня снимать. – Мужчина провел рукой по своим темным вьющимся волосам.

– А мы и не будем, – объяснила Лори. – Алекс хотел встретиться с вами до того, как включатся камеры.

Бакли протянул руку для пожатия.

– Здравствуйте, Кит. Рад с вами познакомиться. Я был большим поклонником «Гласа правосудия».

Кит Ратнер играл в этом недолгом судебном сериале роль молодого прокурора.

– Спасибо, что нашли время встретиться с нами, – сказала Лори. – Чтобы не забыть: мы нашли место для съемок на будущей неделе. Это дом совсем недалеко отсюда. – Она протянула ему листок бумаги с адресом в Бель-Эйр.

– Без проблем, – ответил Кит, засовывая листок в передний карман джинсов. – Ого, этот магазин совсем не изменился с тех времен. Просто привет из прошлого.

– Вы давно здесь не были?

– Я был здесь всего два раза. И оба раза по поводу мероприятий.

– Мероприятий «Адвокатов Господа»?

– Именно. А это имеет какое-то значение?

– Только если члены вашей секты прикрывали вас, потому что вы разделяете одни и те же взгляды.

– Думаю, что этого достаточно для начала дружественной беседы, – Кит посмотрел на Алекса, ища у него поддержки, но тот притворился, что изучает полки, на которых было написано: ХАЙКУ и ТАНКА[63]. – Я ведь попал под подозрение только потому, что Розмари никогда меня не любила. Шесть разных людей подтвердили в полиции, что всю ночь я провел с ними – сначала мы были здесь, а потом пошли в кофейню. Но, поскольку мы прихожане новой Церкви, смысла которой люди не понимают, наши слова не имеют никакого значения.

– Простите, Кит, но речь не идет о вашей системе верований. Вы признаете, что, когда мы говорили с вами по телефону, вы пытались привлечь наше внимание к кому угодно, кроме вас?

– Человеческая натура. – Кит еще раз взглянул на Алекса. – Специалист по уголовному праву меня поймет. Кто-то убил Сьюзан, и это был не я – поэтому я могу сказать, что подозреваю абсолютно всех. Люди как-то забывают, что она была моей девушкой. Целых четыре года. И я ее любил.

– И изменяли ей. – Алекс не собирался играть роль доброго копа.

– А я никогда и не говорил, что идеален. Почему, как вы думаете, я обратился к религии? К вере? Я был плохим мальчиком, но это не значит, что я убийца. Вы удосужились проверить то, что я рассказал вам о Дуайте Куке? Очень удобно, что он что-тоизобрелвсего через несколько месяцев после смерти Сьюзан.

– Дело в том, – сказала Лори, – что я проверила эту вашу теорию. И убедилась только в том, что вы слишком плохо знали свою девушку и не имели никакого представления о том, над чем она работала. Ее профессор подтвердил, что ее исследования не имели ничего общего с тем, что было положено в основу компании «Система».

– Профессора ничего не знают о том, кем вдействительностиявляются их студенты. Дуайт бегал за Сьюзан, как щенок. Каждый раз, когда я появлялся около ее общаги, он ошивался где-то рядом. Меня не волнует, сколько денег он заработал, но говорю вам – с этим парнем что-то не так.

– В ваших словах слышится отчаяние, Кит.

– Проверьте, если не верите. – Ратнер покачал головой. – Когда я согласился на эту передачу, вы сказали мне, что будете объективны, что вы репортер в глубине души. Но теперь я вижу, что Розмари совсем запудрила вам мозги в том, что касается меня. Я выхожу из игры.

– Мы просто задаем вам вопросы, – возразила Лори. – И потом, вы подписали контракт.

– Так подавайте в суд.

Звон колокольчиков, когда он захлопнул за собой дверь, прозвучал как гонг, возвестивший о конце раунда. И Лори знала, что этот раунд она проиграла.

Кит чувствовал, как телефон трясется у него в руках. Уже много лет он не терял над собой контроль и не мог вспомнить, когда еще говорил с Мартином Коллинзом так твердо.

– Я не могу этого сделать. Вам надо было бы послушать, как они отзывались о АГ. Я не смог сдержать гнев. Мне пришлось уйти, чтобы не наговорить лишнего.

– Неужели ты не понимаешь, Кит, что из всех людей я лучше многих знаю, что это такое, когда твою веру разрушают ничтожные люди, которые в ней ничего не понимают?

Кит должен был понимать, что Мартин не согласится с его решением, но Коллинз никак не мог понять, чем он так разочарован. В голосе Лори Моран Кит услышал издевку, когда она говорила об «Адвокатах Господа». Она ведь не хотела понять, как они спасли его после смерти Сьюзан.

Служение бедным и беседы Мартина о величии и могуществе Божием не позволили Киту начать топить свое горе в вине и случайных связях. А потом еще эти групповые занятия… Ратнер стал анализировать причины своего отношения к Сьюзан в то время, когда она была жива. И понял, что все его предательства были актами мести. Как бы он ни любил эту девушку, в ее присутствии он всегда казался себе пигмеем. Кит помнил, как в школе другие ребята рассказывали, с каким уважением, как к членам семьи, относились к ним родители друг друга. Его друг Брайан рассказывал, что родители его девушки Бекки дарили ему подарки на день рождения и Рождество.

А вот Киту не доставалось никаких знаков одобрения – не говоря уже симпатии – от Розмари и Джека Демпси. Джек так много работал, что, скорее всего, не узнал бы Кита в толпе. А Розмари? Она обращалась с Китом как с грязью, постоянно тяжело вздыхая в его присутствии и едко комментируя его мечты о том, как он станет кинозвездой.

Сьюзан всегда говорила ему, что такие выпады надо игнорировать. Она говорила, что мать просто хочет защитить ее, и она реагировала бы точно так же, даже если бы за ее дочерью ухаживал какой-нибудь принц

Теперь Кит видел, что благодаря Розмари Демпси все возвращается на круги своя. Он еще раз попытался все объяснить Мартину.

– То, как эта продюсерша разговаривала со мной, вернуло все мои прошлые страхи. А то, как они говорили об АГ, напомнило мне о том, как Сьюзан называла нашу Церковь кидаловом, когда Николь впервые привела меня к вам.

– Но ты ничем не показал, что к Церкви тебя приобщила именно Николь?

– Конечно, нет.

– Помни, если такой вопрос возникнет, то ты просто наткнулся на рекламу в кампусе и пришел из любопытства. В то время я печатал уйму листовок, так что это выглядит вполне правдоподобно. Не говори ничего, что могло бы связать Николь с АГ.

– Я вообще ничего говорить не буду. Я не хочу участвовать в этом шоу.

– Ты сам знаешь, что не прав. Речь сейчас идет не о тебе, Кит. Для тебя это просто возможность выполнить свой долг перед Господом.

– О каком долге вы говорите, когда этот их дом полон людей, высмеивающих все, за что выступает наша Церковь?

– Дом?

– Ну да. Они сняли дом для съемок. Они и живут в нем. – Кит достал из кармана бумажку с адресом и продиктовал его Мартину.

– Послушай меня: ты сейчас позвонишь продюсеру и подтвердишь ей свое участие. «Адвокаты Господа» – этогруппалюдей, посвятивших себя служению Богу, а участие Николь в этом шоу – прямая угроза этой группе. У меня есть причины полагать, что сейчас Николь о нас молчит, но во время шоу они могут начать копаться в ее прошлом.

– Причина полагать?

– Я рассчитываю, что ты будешь держать меня в курсе ее действий и блокировать любые вопросы, которые могут привести к АГ. Все понятно?

Иногда Кит думал, что ему стоит более критично относиться к указаниям Мартина. Но где бы он был сейчас без «Адвокатов Господа»?

Съемочная группа была настроена на свою традиционную послеобеденную настольную игру, и все собрались в кабинете дома в Бель-Эйр. Играли в «Бананаграмз», вариант «Скраббла»[65], но только на время.

В игре Тимми больше всего любил игру слов, связанную с бананами: «сплит»[66], когда надо было начинать игру, и «чисти банан», когда речь шла о том, что надо брать новые карточки. Грейс выиграла три последних игры подряд, каждый раз объясняя Тимми, что она, может быть, не самая умная женщина за столом, но зато самая удачливая во всем мире, а «это в конечном счете гораздо важнее».

Лори видела, что и Лео, и Тимми с ней согласны.

Играли все, за исключением Джерри, который сидел около камина и работал над планами съемки заключительной сессии на следующей неделе.

– Сделай перерыв, – посоветовал ему Лео, – а то ум за разум зайдет.

– Не до перерывов, когда живешь в одном доме с боссом, – отшутился Джерри, подмигнув Тимми, который захохотал от этой шутки.

Лори подумала, что если кто-то и должен сейчас работать, так это она сама. Она полностью провалила сегодняшнюю встречу с Китом. Ратнер вел себя нахально, но в том, что он говорил, имелось рациональное зерно. Розмари была абсолютно уверена, что Кит убил Сьюзан. Но была ли эта вера основана на фактах или на убеждении, что Сьюзан никогда бы не поехала в Лос-Анджелес, если б там не учился ее школьный воздыхатель? И поставил бы кто-нибудь под сомнение его алиби, если бы за него поручились шесть членов книжного клуба или любой другой известной общественной группы, а не «Адвокаты Господа»?

Наступила ее очередь называть слова, но в ушах у Лори звучала фраза Кита: «Вы же сказали мне, что будете объективны». А объективность означала проверку его алиби.

Лори извинилась и встала из-за стола. Она посмотрела в справочнике телефон «Адвокатов Господа» и дозвонилась до автоответчика:

– Лори Моран хотела бы поговорить с преподобным Мартином Коллинзом. – Лори знала, что он был основателем и руководителем «Адвокатов Господа». И хотя свидетели, которые подтвердили алиби, являлись рядовыми членами секты, она была уверена, что Коллинз был в курсе происходившего, принимая во внимание достаточно небольшой размер секты в то время и широко обсуждавшееся расследование. – Я хотела бы поговорить о Ките Ратнере, вашем прихожанине, и расследовании, которое полиция вела в девяносто четвертом году. Если он сможет мне позвонить, я буду благодарна.

Лори уже возвращалась к столу, за которым продолжалась игра, когда ее перехватил Джерри.

– На сегодня надо заканчивать, – сказала она ему, – а то я начинаю чувствовать себя виноватой.

– Это потому, что ты не знаешь, сколько я обычно работаю в Нью-Йорке. А кроме того, это интересно. Я просматриваю копии старых студенческих газет. Я загрузил их, потому что мне интересно, как к смерти Сьюзан отнеслись в кампусе. Испугались? Повысили меры безопасности? Или что-то еще?

– Интересная мысль.

– Спасибо. И вот на что я наткнулся.

Он повернул компьютер так, чтобы Лори могла видеть экран. Заголовок гласил: «Профессор переходит в частный сектор. Первая работа – на студента Калифорнийского университета Лос-Анджелеса».

Статья была опубликована в сентябре 1994 года, в первом же номере, который вышел сразу после убийства Сьюзан. В ней говорилось о том, что университет потерял Ричарда Хэтэуэя, популярного и плодовитого профессора в области вычислительной техники, который предпочел академическим исследованиям бурно развивающийся и полный денег частный сектор.

В статье говорилось о том, что политика университета, который автоматически становился владельцем открытий, сделанных его преподавателями, сыграла здесь свою роль. Автор намекал на то, что если так будет продолжаться и дальше, то могут возникнуть проблемы в найме и работе профессуры в самых передовых и капиталоемких областях. В статье также говорилось, что первой работой профессора на вольных хлебах будет место консультанта у второкурсника Дуайта Кука, который занимается поисками инвесторов для своей новой интернет-технологии, которую автор назвалсистемой.

Подпись под фотографией профессора Хэтэуэя гласила: «Свой годовой доход в университете профессор может заработать за один день работы в успешном старт-апе».

Но Джерри выделил для Лори на экране последний абзац:

«Профессор Хэтэуэй может быть известен студентам, далеким от компьютеров, из-за титула «самый сногсшибательный», который это издание присуждало ему трижды за последние пять лет. Хотя этот титул лишь один из многих шутливых титулов, которые раздаются редакционной коллегией нашей газеты, не все поняли наш юмор. В прошлом году

Джерри взглянул на Лори, чтобы убедиться, что она закончила чтение.

– Мы знаем, что Сьюзан была его любимой студенткой, а она, без сомнения, была очень привлекательна.

Моран еще раз посмотрела на фотографию в газете. На ней Хэтэуэю было около сорока. Еще встретив его в кабинете Дуайта, Лори отметила про себя, что он красив, но его лицо было круглее, а волосы – реже по сравнению с этой фотографией. Когда она смотрела на него в молодости, ей пришло в голову, что он чем-то напоминает ей Кита Ратнера. Темные волосы, высокие скулы и улыбка Казановы. Лори понимала, что любой из них вполне мог заворожить любую женщину.

Сьюзан и профессор? Эту возможность полиция никогда не рассматривала.

– Я поговорю с ее соседками по комнате и выясню, было ли что-то, что указывало на связь Сьюзан и профессора Хэтэуэя. Если и было, то Дуайту об этом точно не известно. Когда я увидела его в первый раз, то сразу поняла, что он обожает Сьюзан, а потом это же подтвердил Кит, который сказал, что Дуайт был ею полностью покорен. Он никогда не сделал бы своего учителя помощником в «Системе», если б у того было что-то со Сьюзан. В статье профессора называют консультантом, но мы-то знаем, что он с самого начала внес большой вклад в создание «Системы». А это значит, что у него было право на акции и на большие деньги. Я помню, как ты говорил мне, что Хэтэуэй подтвердил, что идея, лежащая в основесистемы, принадлежала Дуайту, а не Сьюзан, но…

– Ты думаешь, что Дуайт Кук мог убить Сьюзан?

– Не знаю, Джерри. Но я давно поняла, что часто убийцей оказывается тот, кого подозревают меньше всего.

Она подумала об убийстве своего мужа. Так как Грег работал в приемной «Скорой помощи», то полиция думала, что он мог перейти дорогу психически неуравновешенному пациенту, который на нем зациклился. Никому и в голову не могло прийти, что Грега выбрал своей целью социопат, охваченный ненавистью к отцу Лори, инспектору Управления полиции Нью-Йорка Лео Фэрли.

Журналистка вспомнила об утреннем разговоре с Алексом: Джерри здорово вырос со времен своего студенчества. Теперь он был скорее ее партнером по шоу, и с ним надо обращаться соответственно.

– Я еще раз позвоню Розмари, чтобы мы не полагались только на рассказы Хэтэуэя и Дуайта в том, что касается научных интересов Сьюзан. Уверена, она знает, чем занималась ее дочь.

Лори надеялась, что первичные интервью позволят ей сократить список подозреваемых, но пока он разрастался с невероятной быстротой.

Дуайт Кук открыл дверь своего домика в Уэствуде почти в полночь. Они с Хэтэуэем прилетели в Лос-Анджелес на корпоративном самолете, но их задержал туман над Заливом.

Профессор обычно шутил над тем, что Дуайт все еще пользуется этим скромным жилищем, которое купил в конце первого курса, когда егосистемастала приносить первые доходы. Хэтэуэй шутил даже над тем, что после этого Дуайт не бросил университет. Сам профессор был настолько уверен, что идея Кука принесет большие деньги, что ушел со своей работы.

Правда, деньги всегда интересовали Хэтэуэя больше, чем Кука. В сущности, все было очень просто: Дуайту нравилось в университете – не вечеринки или веселое времяпрепровождение, а сама учеба. Поэтому, даже основав «Систему», он нашел время, чтобы закончить учебу. А кроме того, у него был Хэтэуэй, который руководил корпорацией.

Закрыв за собой дверь, Дуайт немедленно включил компьютер и подключился к камерам наблюдения в доме в Бель-Эйр. Он не мог проверить их в присутствии Хэтэуэя. Кук стал быстро просматривать запись. Дом был пуст в течение большей половины дня. Мальчик с дедом вернулись первыми, после чего ребенок уселся перед телевизором, а мужчина сделал несколько телефонных звонков. Затем появились Джерри и Грейс, а сразу вслед за ними – Лори и Алекс Бакли. Похоже было, что перед сном все они сели играть в какую-то игру в кабинете.

Дуайт остановил запись. Джерри в одиночестве сидел в углу, в то время как все были заняты игрой. Лори остановилась и заговорила с ним. Дуайт перемотал запись на начало их разговора и нажал кнопку «воспроизведение».

К тому моменту, когда женщина вернулась к игре, Кук захотел расколотить свой компьютер. Когда он решил записывать все происходившее в доме, он надеялся, что это даст ощущение уверенности, но то, что он увидел, чуть не свело его с ума. Ему захотелось оказаться с ними в одной комнате. И если бы они стали задавать ему какие-то глупые вопросы, то он сумел бы поставить их на место.

Сьюзан и Хэтэуэй? От этой мысли ему стало физически плохо. Это было просто нелепо. Сьюзан была полностью ослеплена своим чувством к Киту и никого больше вокруг не видела.

А эта идея о том, что Сьюзан была одним из разработчиковсистемы? Если бы только Лори Моран знала…

Сколько раз Дуайт просыпался ночью в холодном поту в ужасе, что правда выплывет наружу? Технология в основесистемыне была идеей Сьюзан. Она и Дуайту-то не принадлежала. По крайней мере, не полностью. Как Хэтэуэй уже говорил, они были двумя половинками одного целого. Сам по себе Кук не мог додуматься до такой грандиозной идеи. Но без его таланта программиста Хэтэуэй никогда бы не смог претворить ее в жизнь, и идею подхватил бы кто-нибудь другой еще до того, как появиласьсистема.

К Сьюзан это не имело никакого отношения.

Дуайт очень хотел, чтобы убийство Сьюзан было раскрыто, но люди из «Под подозрением» пошли по совершенно неверному пути, а он не мог исправить их ошибку, не выдав того факта, что записывает их разговоры. Кук попал в ловушку. Все, что ему оставалось, – это слушать и надеяться. Сьюзан, Сьюзан, подумал он с тоской.

Дуайт переключился на один из сайтов по дайвингу. Он надеялся найти там что-то новенькое относительно мест для ныряния в Лос-Анджелесе, но оказалось, что ему придется воспользоваться старыми местами: Фарнсворт-бэнк, с подветренной стороны Каталины, и Ойлригз, недалеко от Лонг-бич.

Даже хорошо, что он уже бывал там сотни раз. Лучше всего Дуайт функционировал в условиях рутины. Подъем в восемь утра. Кофе. Трехмильная пробежка.

Но в тот момент, когда Николь впервые появилась в «Системе» с новостями о том, что «Под подозрением» собирается делать передачу об убийстве Сьюзан, рутина была нарушена. Вот когда он выяснит, кто же убил девушку, тогда опять сможет вернуться к нормальной жизни.

А пока ему необходимо скрыться в воде. Еще пара дней, и он сможет заняться погружениями.

Мэдисон Мейер толкнула дверь с табличкой 2F.

– Не могу поверить, что эта общага все еще стоит!.. В то время она была совершенно новой, а теперь, ого, теперь она уже разваливается…

Здание было трехэтажным, из светлого кирпича, разделенным на жилые блоки. В любом кампусе Америки можно найти похожие, построенные в ту же эпоху. Они находились в трехместном блоке, в котором Сьюзан, Николь и Мэдисон жили на втором курсе.

– Эй, ты, в черной бейсболке, – обратилась Мэдисон к одному из операторов. – Я повернулась не просто так. Не надо подходить ко мне справа. Я же говорила, что это не мой ракурс.

– Ваш агент передал нам все ваши требования, – произнесла Грейс без всяких эмоций.

Лори видела, что помощница хочет поставить диву шоу Мэдисон на место так, как это делалось в Нью-Йорке. Джерри проявил бы больше терпения, но он остался в доме, чтобы подготовить площадку для заключительной сессии.

– Думаю, что Грейс хотела сказать, – мягко предположила Лори, – что мы все это подправим во время монтажа. Кроме того, ваше основное съемочное время будет на заключительной сессии.

– Да, – встряла ассистентка, – и мы обязательно проследим, чтобы там были гример и парикмахер, а также вегетарианская еда и именно та минеральная вода, которую вы указали.

Алекс Бакли мягко положил руку на ее плечо.

– Думаю, таким образом Грейс хочет сказать, что у вас очень хороший агент.

Грейс и Мэдисон рассмеялись. Лори не уставала удивляться, как внимание привлекательного мужчины заставляет женщин забывать обо всем на свете.

Временно успокоившись, Мэдисон продолжила свой обход. Лори хотела бы, чтобы здесь были и Николь, и Мэдисон, но Николь отказалась приехать в Лос-Анджелес до заключительной встречи. Единственным положительным моментом в данном случае было то, что у них появилась возможность расспросить Мэдисон о том, какой была Николь в то время, когда они жили в одном блоке. Лори была решительно настроена узнать все, что миссис Меллинг пыталась от нее скрыть.

Когда обход закончился, Лори спросила Мэдисон, как случилось, что она стала жить со Сьюзан и Николь только на втором курсе, ведь они стали соседками уже на первом.

– Можно сказать, что им на первом курсе, когда тянули имена соседей по комнатам, повезло больше, чем мне. Девица, с которой я жила на первом курсе, была настоящим кошмаром. В собственной семье ее звали Тас[67]. Ей можно было просто войти в комнату – и эффект был такой, как будто по комнате прошел торнадо. Она была совершенно несносной, говорила громким голосом и брала мою одежду без спроса. В общем – полный кошмар. То есть у нас не сложилось так, как у Сьюзан с Николь, которые сразу же прилепились друг к другу. Поэтому, когда жребий объявили и на следующий год, я сказала абсолютно всем, что тоже хочу попытать счастья. И в этот момент Сьюзан предложила мне поселиться с ними.

– А откуда вы знали Сьюзан? – поинтересовалась Лори.

– По драмкружку.

– Я слышала, что вы там даже были соперницами. Боролись за одни и те же роли из-за вашего физического сходства…

– Знаете, говорят, что для того, чтобы показать себя с лучшей стороны, надо обзавестись соперницей.

– А не странно вам было жить с соперницей в одном блоке? И потом, мне кажется, что у них уже выработались какие-то свои привычки. Вы никогда не чувствовали себя лишней?

– Может быть, я и покажусь вам наглой, – ответила Мэдисон, глядя прямо на Алекса, – но я никогда не чувствую себя лишней. Я просто не так запрограммирована. Но если вас интересует, не казалось ли мне иногда, что я остаюсь для них чужой, то ответ будет – «да, казалось». Все эти шуточки насчет того, что я слишком люблю мужчин… Во всех нас сидит бесенок, так что Сьюзан и Николь не забывали изредка окатывать меня холодным душем.

Лори почувствовала в осторожных словах Мейер скрытую обиду, но мелкие ссоры соседей по общежитию редко приводят к убийству. Пора переходить к вопросам, которые затрагивались в беседах с другими участниками.

– А вы не помните, над чем Сьюзан работала в лаборатории?

– Над какой-то программой по диктовке, – с ходу ответила Мэдисон. – У нее эта идея появилась потому, что отец обычно работал по вечерам, надиктовывая документы и тексты на диктофон, а потом ждал понедельника, когда машинистка их расшифрует.

Помимо Дуайта и Хэтэуэя, Розмари и Николь тоже подтвердили, что Сьюзан работала именно над этим. Было ясно, что Дуайт не воровал никаких идей у девушки, что бы об этом ни говорил Кит Ратнер.

Но Кит предположил также, что Сьюзан могла быть одной из «любимых студенток Хэтэуэя». Весь вечер накануне Лори бродила по Интернету, пытаясь выудить побольше информации о профессоре. Она выяснила, что хотя он и оставил университет по причине «желания попробовать себя в частном секторе», его единственной работой с тех пор была работа в «Системе», которая оказалась очень успешной. Она даже нашла намеки в некоторых профессиональных журналах, что мозгами «Системы» был именно профессор, а Дуайт просто оказался тем молодым исследователем, на которых в те годы западали инвесторы.

Она узнала также, что профессор трижды разводился, но не смогла найти никаких сплетен о его романтических отношениях со студентками.

– А каковы были отношения между Сьюзан и ее парнем? – задала новый вопрос Лори.

– Ах, да, – небрежно произнесла Мэдисон, – этот парень… Как же его звали?

– Кит Ратнер. – Лори показалось странным, что женщина не помнила Кита, тем более что они оба стали впоследствии актерами.

– Именно. Они были возлюбленными еще со школьной скамьи и души не чаяли друг в друге.

– Правда? – вмешался в разговор Алекс. – А мы слышали, что Кит был склонен к изменам.

– Я этого никогда не замечала.

– А вы считаете возможным, что Сьюзан встречалась еще с кем-нибудь, помимо Кита? – теперь уже спрашивала Лори.

– Это совершенно невозможно, – с ударением произнесла Мэдисон. – Она была не такой. И, кроме того, она не была сторонницей интрижек. То есть я хочу сказать, что у нее был парень, но даже он не был для нее на первом месте.

Лори заметила, что Мэдисон опять пристально смотрит на Алекса. Почему она просто не подойдет к нему и не скажет: «Вот со мной будет весело. Для меня мужчины всегда на первом месте». Мейерс была такой предсказуемой…

Так что и здесь Ратнер ошибся. Николь и Розмари тоже в один голос отмели возможности существования в жизни Сьюзан другого мужчины, не говоря уже о ее профессоре.

– А как насчет Николь? – спросила Лори.

– Что насчет Николь?

– Розмари рассказывала мне, какой хорошей подругой она была для ее дочери, но иногда матери не все знают о своих детях, которые учатся в университетах далеко от дома. Как вы сами сказали, во всех нас сидит бесенок. Николь со Сьюзан когда-нибудь ссорились?

– Смешно, но меня никто не спрашивал о Николь после смерти Сьюзан. Ведь все говорили только обо мне и Паркере. Скажу честно – мне Николь не очень нравилась, и, думаю, это было взаимно. Но если бы она и решила убить кого-нибудь, то это была бы не я, не ее обожаемая Сьюзан… Это, кстати, шутка. Она бы никого никогда не убила. Так же как я или Фрэнк Паркер.

– Тогда кто же остается под подозрением? – задал вопрос Алекс.

– Я всегда считала, что найти ее убийцу можно, только поняв, как Сьюзан оказалась в Лорел-Кэньон. Ее машина осталась в кампусе. – Женщина показала на стоянку за общежитием. – Вон там.

Алекс посмотрел в том направлении, но у него уже был готов следующий вопрос:

– Люди говорят…

– Что это сделал Фрэнк, а я его прикрыла, и кто-то из нас двоих отогнал машину на стоянку. Но я одна из тех двоих, которые наверняка знают, что этого не было. У Сьюзан были проблемы с машиной, поэтому я всегда думала, что, может быть, испугавшись возможной поломки, она согласилась, чтобы кто-то ее подвез.

Лори не помнила, чтобы в полицейских отчетах говорилось что-то о сломанной машине.

– У нее что, не работала машина?

– Работала, но она всегда говорила о ней как-то странно – называла ееслишком эксцентричной. Сьюзан очень нравилось это слово.

Обдумывая услышанное, Лори поняла, что эта крохотная деталь о машине может оказаться очень важной. Реконструкция последнего дня Сьюзан держалась на предположении, что она сама приехала на прослушивание к Фрэнку Паркеру. И в этом случае вероятными убийцами становились или Фрэнк, или кто-то, с кем она была до прослушивания. А что, если по дороге к Фрэнку она уселась в машину к кому-то неизвестному?

– А вы думаете, Сьюзан могла сесть в машину к незнакомцу? – спросил Алекс, как будто прочитав ее мысли.

– Не могу себе этого представить, если только она сильно не опаздывала или не была в отчаянии, – пожала плечами Мэдисон. – Но, знаете, иногда мы не думаем о людях, которых не знаем, как о незнакомцах. Может быть, это был кто-то, кого она мельком видела в кампусе? И она не поняла, что он псих, до тех пор, пока не стало слишком поздно?

Или, подумала Лори, этимкем-тобыл ее парень Кит Ратнер, как с самого начала думала ее мать.

Алекс решил перейти к другой теме.

– Вы сказали, что вы одна из двоих людей на планете, которые знают, где вы и Фрэнк были в тот вечер, – сказал он. – Как вы себя ощущали все эти годы, когда люди сомневались в ваших словах?

– Естественно, это было ужасно, я очень расстраивалась, а иногда выходила из себя. А ведь все очень просто: мне позвонил режиссер, о котором критики были очень высокого мнения, и сказал, что одна студентка университета его продинамила и он хочет, чтобы я немедленно приехала на прослушивание. Я знала, что этой студенткой была Сьюзан, и посчитала, что она или испугалась, или произошло что-то еще. Я подумала: что ж, кто-то теряет, кто-то находит, – прыгнула в машину и поехала. У него я пробыла почти до полуночи. Вы же знаете, что полиция проверила все его телефонные звонки, правильно? И то, что в девять тридцать нам привезли пиццу, тоже подтвердилось. И все-таки люди, которые меня даже не встречали, смеют называть меня лгуньей, хотя у них нет никаких доказательств.

То, что полиция подтвердила доставку пиццы, было правдой; с другой стороны, мальчишка-курьер не имел ни малейшего понятия, был ли мужчина, заплативший ему, в доме один или с компанией. Было также подтверждено, что Паркер звонил Мэдисон в общежитие, но, как она правильно заметила, только они двое знали, что было сказано в разговоре и что произошло после него.

– А каким образом вы оказались дома в субботний вечер? – вмешалась в разговор Лори. Она с самого начала думала, что что-то в том, как Мэдисон описывала вечер, было странным. Еще на прошлой неделе актриса заставила их ждать на пороге, пока она подмажет губы. Так могла ли она броситься на прослушивание без всякой подготовки? Но сейчас Лори лучше знала, что из себя представляет Мэдисон, и один факт ее очень беспокоил. – У меня создалось впечатление, что в то время вы вели напряженную социальную жизнь. Трудно себе представить, что вы оказались дома, когда без пятнадцати восемь вечера в субботу раздался телефонный звонок.

– В тот вечер мне нездоровилось.

– И тем не менее вы чувствовали себя достаточно хорошо, чтобы залезть в машину и отправиться на прослушивание? Не могу себе представить, что вы поехали на прослушивание к Фрэнку Паркеру в домашних тапочках и без косметики.

Мэдисон продолжала с улыбкой смотреть прямо на Алекса, хотя Лори забрасывала ее своими острыми вопросами.

– Конечно, нет. И я никогда не сидела в общаге по вечерам в пятницу и субботу. Что же касается той субботы… Я тогда собиралась на вечеринку в «Лямбда Дельта Фи»[68] и выглядела очень даже ничего. А потом мне… мне стало не по себе, и я решила остаться дома. Поэтому так и получилось, что, когда Фрэнк позвонил, я была при параде и готова к выходу. Я прыгнула в машину и получила фантастическую роль. Меня ведь даже наградили «Независимым духом», но люди все равно предпочитают верить, что эту роль я получила только потому, что прикрыла Фрэнка. Но я ее и вправдузаслужила. А вы никогда не думали, что это здорово испортило мне жизнь? Мы со Сьюзан были соперницами, но были еще и друзьями. А все об этом как-то забывают. Сколько раз мне

Лори позволила Грейс вести машину. В Нью-Йорке у нее такого шанса не было, и девушка наслаждалась, несмотря на беспорядочное движение в Лос-Анджелесе.

– И что вы обо всем этом думаете? – спросила Лори, когда они отъехали. Алекс забрался на заднее сиденье прежде, чем она смогла его остановить.

Первой решилась высказаться Грейс:

– Что-то мне трудно во все это поверить. Она говорит, что они со Сьюзан были друзьями – и тут же:я получила «Независимого Духа» и заслужила это. Мне жаль, но здесь что-то не так. – Для усиления своих слов она взмахнула рукой, и машина сделала пируэт в своем ряду.

– Грейс, прошу тебя, держи руль обеими руками.

– Прости, просто эта женщина меня достала. А как она перечисляет время? Как будто долго репетировала.Семь сорок пять, восемь тридцать, девять тридцать, полночь– просто какая-то заводная кукла.

Лори была согласна с помощницей. Мэдисон стояла на своем в том, что касалось алиби Фрэнка Паркера, и в этом было что-то неестественное. Все ее воспоминания полностью совпадали с той версией, которую она выдала полиции двадцать лет назад. До мельчайших деталей. Но человеческая память так не работает. Со временем что-то забывается, а что-то выходит на первый план. Детали стираются и изменяются. Однако Мэдисон повторяла все так, как будто выступала на сцене.

– Одно несовпадение, которое я заметила, – сказала Лори, – было то, что она сначала сказала, что осталась дома, потому что плохо себя чувствовала. А когда я спросила, как она смогла так быстро приготовиться к прослушиванию, ответила, что собиралась на студенческую вечеринку, и только потом почувствовала себя плохо, и когда позвонил Фрэнк, она все еще была при параде. Мне это кажется слишком запутанным.

– А эта вечеринка? – продолжила Грейс со скепсисом в голосе. – Я вас умоляю. Я, конечно, не знала Мэдисон двадцать лет назад, но не могу себе представить, чтобы она тусовалась с какими-то греками. Здесь точно что-то не так.

Мысли Лори прервал звонок ее телефона. Пока мобильник был выключен во время интервью, ей пришло два новых голосовых сообщения.

– Привет, это Тамми из «Адвокатов Господа». Вы звонили вчера вечером по поводу полицейского расследования? Его преподобие просит прощения, что его расписание не позволяет ему поговорить с вами лично, но он попросил меня связаться с вами. Он просил передать вам, что полиция опрашивала нескольких наших прихожан и, насколько он помнит, все они подтвердили, где находился человек, которого вы упомянули в своем послании. Больше ему нечего добавить, но он советует вам обратиться в полицию за подробностями.

Лори перешла к следующему сообщению.

– Миссис Моран, это Кит Ратнер. Я прошу прощения за вчерашний вечер. Меня, по меньшей мере, расстраивает, что по прошествии стольких лет люди продолжают задавать мне одни и те же вопросы. Но я хочу помочь, если вы все еще хотите меня видеть. Перезвоните мне, когда у вас будет время.

Она нажала кнопку, и Кит немедленно ответил на звонок.

– Вы слышали мое сообщение? – спросил он.

– Да, и думаю, что мне тоже надо извиниться. Я говорила с вами резче, чем собиралась. Хочу заверить вас, что наше шоу будет объективным. Более того, с момента нашей встречи в книжном магазине я изучила и ваше алиби той ночи, и университетскую репутацию профессора Хэтэуэя, как вы это мне посоветовали. На первый взгляд студенты действительно сплетничали об амурных похождениях в кампусе, но Сьюзан в этом никогда не участвовала. Вам будет интересно узнать, что и ее мать, и обе ее соседки по общежитию считают, что Сьюзан была вам абсолютно верна и не имела никаких связей на стороне.

Лори не видела смысла говорить ему, что на ее вопрос Розмари ответила: «Я бы была счастлива, если б Сьюзан наставила рога этой скотине».

Кит еще раз повторил адрес в Бель-Эйр и попрощался как раз тогда, когда они подъехали к дому.

– Красавчик опять с нами? – спросила Грейс.

– Поосторожнее, – заметил Алекс. – Мне начинает казаться, что для вас все мужчины – красавчики. Вы раните мое самолюбие.

– Вот именно, – согласилась Лори. – Кит Ратнер, известный под псевдонимом Красавчик Номер Два, снова с нами. А я начинаю задумываться, не прав ли он, когда говорит, что Розмари подозревает его без всяких на то причин. Алиби у него ничуть не хуже, чем у Фрэнка. Его подтвердили несколько человек, а не одна женщина, которая к тому же многое приобретала, прикрывая известного режиссера.

– Думаю, мы не можем игнорировать тот факт, что эти несколько человек принадлежат к религиозной секте, которая занимается промывкой мозгов, – заметил Алекс, отстегивая ремень, когда машина остановилась. – «Адвокаты Господа» не отличаются кристально чистой репутацией.

Выйдя из машины, Лори с удовольствием подставила лицо теплым лучам солнца. Может быть, она сможет привыкнуть к Калифорнии? Вокруг стояла полная тишина, за исключением отдаленных звуков работающей газонокосилки и голоса Грейс.

– И вы все слышали, что Мэдисон сказала о проблемах с машиной Сьюзан, – продолжала девушка. – Если она боялась, что машина может сломаться по дороге на прослушивание, кого она попросила бы подвезти себя? Конечно, своего парня. Ее агент в это время мчался в Аризону, поэтому она позвала Кита. И я настаиваю, что в машине они поссорились, она из нее выпрыгнула, а потом ситуация вышла из-под контроля.

У Лори опять появилось ощущение, что они барахтаются в грязи. Основной и единственной целью предварительных интервью было разобраться в ситуации до такой степени, чтобы можно было выпустить Алекса на заключительной сессии. Но съемка должна была начаться через два дня, а она была не ближе к разгадке, чем когда впервые прочитала об «убийстве Золушки» в Интернете. Бретт Янг больше никогда не доверит ей бюджет. И, вполне возможно, программа не достигнет цели, которую Лори считала основной, не покажет ничего нового об этом преступлении.

Она была настолько расстроена, что вставила ключ в скважину, не проверив положения ручки, и дверь, вместо того чтобы открыться, закрылась. Пришлось повернуть ключ в противоположном направлении. Сделав это, Лори попыталась открыть дверь. Она приоткрылась на пару дюймов и застряла.

– Эй, – крикнула журналистка. Скорее всего, Джерри передвигал мебель в фойе, готовясь к съемке. – Эй! Джерри! Мы не можем войти.

– Дай я попробую, – сказала Грейс, выходя вперед. Она пригнулась, уперлась руками в

– Нет! – закричала Грейс. Через щель в двери Лори увидела, как ее помощница упала на колени в холле.

– Грейс?

Алекс попытался схватить ее за руку, но было слишком поздно. Лори пролезла внутрь и увидела, что Грейс стоит на коленях перед препятствием, которое блокировало дверь. Это был Джерри. Его лицо было трудно узнать из-за ран. Следы крови отмечали его путь из кабинета до входной двери, а в правой руке был зажат телефон. Лори почувствовала, что задыхается, и прислонилась спиной к двери. На стене было что-то влажное и липкое.

Она слышала, как Алекс колотит в дверь кулаками, но не могла заставить себя двигаться.

Джерри был в доме один. Он пытался позвать на помощь, пытался выползти на улицу, но, несмотря на все свои усилия, он все-таки был один. И он был весь покрыт кровью.

Талия Паркер постучалась в дверь кабинета своего мужа. Тот сидел там уже три часа – предполагалось, что он отсматривает трейлеры картин, которые в этом году будут бороться за выдвижение на награды Академии. Ничего не услышав, она медленно открыла дверь.

Он лежал, раскинувшись на софе, нога на ногу. Руки были сложены как раз под пультом, который лежал у него на выпуклой груди.

На широком экране телевизора актриса категории А замолчала на середине предложения. В комнате раздавался только низкий, приглушенный храп.

Талия осторожно убрала пульт, выключила телевизор и укрыла мужа легким одеялом. В тепле он спал лучше.

Вернувшись в спальню, она еще раз осмотрела одежду, которую выбрала для завтрашней встречи с телевизионщиками: сорочку без галстука, серые брюки и синий блейзер для него и белое облегающее платье и туфли на невысоком каблуке для себя. Все знали Фрэнка как требовательного режиссера, придирающегося ко всяким мелочам, но для нее он был просто мужем. Добрым и внимательным. И он нравился ей в консервативной одежде.

Когда Талия в первый раз услышала, что Фрэнк согласился на участие в этом шоу, она испугалась, что он может попасть в беду. Теперь, когда съемки были на носу, женщина была уверена, что права. Все это время Фрэнк был какой-то нервный и отрешенный, что на него было совсем не похоже. Она привыкла к тому, что ее муж решительный и уверенный в себе человек.

Он поздно ложился спать и что-то бормотал во сне, засыпая. И бормотал он не о сценаристах, переговорах и производстве, что иногда с ним случалось. Талия неоднократно слышала слова «полиция» и «Мэдисон».

Однажды она набралась смелости и утром спросила его об этом. Муж заверил ее, что совершенно не помнит сна, который заставил его произнести эти таинственные слова, но… в их семье актрисой была она, а не он.

Они жили вместе уже десять лет, в городе, в котором продолжительность отношений была короче эффекта от уколов ботокса, и это было потому, что они всегда боролись за то, что было нужно именно им. Иногда это значило, что Фрэнк делал вещи, с которыми она не могла сразу согласиться. Ведь именно Фрэнк не одобрил первого и единственного предложения Талии сняться в главной роли в художественном фильме. Он сказал, что режиссер картины «пугающе небрежен, даже по голливудским стандартам». Она даже хотела разойтись с ним, обвинив его в нежелании сделать из нее звезду. А потом, когда фильм вышел на экраны, он с трудом получил рейтинг категории R[70] из-за откровенных сцен, о которых, как сказала ведущая актриса, ее никто не предупреждал. Фрэнк был достаточно благороден, чтобы не сказать ей: «Ну вот, я же говорил», – но Талия получила хороший урок о преимуществах и недостатках семейной жизни.

С самой первой их встречи – а она играла проходную роль в его седьмом фильме – Фрэнк всегда старался заботиться о ней, даже если это значило огорчить ее.

Теперь она должна возвратить свои долги.

Моран ненавидела больницы, но не потому, что там стоял вечный хаос, не потому, что там ужасно пахло, и не потому, что они напоминали ей о бренности земного существования. Лори ненавидела больницы, потому что они напоминали ей о Греге. Она не могла стоять под этими лампами дневного света, окруженная запахами дезинфектантов, и не вспоминать Грега, в зеленой униформе, идущего по коридору со стетоскопом на шее.

Врач, который вышел в холл отделения неотложной медицины госпиталя Сидар-Синай, был совсем не похож на Грега. Это была женщина ненамного старше Лори, со светлыми волосами, стянутыми в хвостик на затылке.

– Джерри Клейн? – произнесла она.

Грейс вскочила со стула, который стоял рядом с Лори, и разбудила Тимми, голова которого лежала у матери на коленях. Мальчик стал тереть сонные глаза.

– С ним все в порядке?

Моран позвонила отцу, как только медики поместили Джерри в машину «Скорой помощи». Лео немедленно закруглил их посещение «Ла Бреа Тар Питс»[71] и высадил Тимми у больницы, чтобы тот мог побыть с Лори. Сам Лео отправился выяснять у полиции, что же все-таки произошло.

Лори крепче прижала голову Тимми к груди и погладила его по голове. Она больше не хотела, чтобы он слышал плохие новости.

Вслед за врачом появился Алекс с двумя чашками свежего кофе, которые он протянул женщинам. Моран была восхищена тем, как держалась ее ассистентка. Она жутко беспокоилась о своем друге, но при этом помогала устроить Тимми поудобнее и даже догадалась позвонить Дуайту Куку, чтобы сообщить ему, что в его дом проникли преступники.

– Я позабочусь о Тимми, – предложил Алекс, как будто прочитав ее мысли.

Когда мальчика увели, доктор представилась:

– Меня зовут доктор Шреве. Состояние вашего друга стабильное, но нападение было достаточно жестоким – ему были нанесены множественные удары тупым предметом. Серьезнее всего пострадала голова. Кровоизлияние повлияло на легкие, что привело к состоянию, похожему на кому. Видно, что ему уже получше, и мне кажется, что с точки зрения неврологии здесь всё в порядке или почти в порядке, но точно мы сможем это сказать только после того, как он придет в сознание.

– А мы можем его увидеть? – спросила Грейс, подавляя рыдания.

– Конечно, – доктор терпеливо улыбнулась. – Но не ожидайте слишком многого, хорошо? Маловероятно, что он вас услышит, и уж точно он никак не будет реагировать.

Несмотря на предупреждение врача, у Лори перехватило дыхание, когда

Грейс взяла Лори за руку, вторую положила на плечо Джерри, и они стали молиться. Только они успели произнести «аминь», как в палату вошел Лео.

– Не хотел вас прерывать, поэтому свою молитву я произнес в коридоре.

Лори быстро обняла его.

– С Тимми все в порядке? – спросил отец.

– Да, он в холле с Алексом. Он у нас парень закаленный.

После убийства отца и кровавой бойни в конце съемок «Выпускного праздника» Тимми видел уже столько крови, что хватило бы любому взрослому, не говоря уже о ребенке.

– Что говорит полиция?

– Я только что из дома. Весь квартал оцеплен. За расследование отвечает детектив, которого зовут Шон Рейли, – вроде бы неплохой парень. Они прочесывают местность в поисках свидетелей, но лично у меня надежды мало. Там такие громадные участки, что люди даже не видят своих соседей.

– Не понимаю, – сказала Грейс, шмыгая носом, – почему кто-то решил напасть именно на Джерри?

– У меня на этот счет есть своя теория, – объяснил Лео. – Дом обыскали. Ящики выдвинуты, багаж перевернут. Твой компьютер у тебя, Лори, но все остальные исчезли.

– Ограбление? – предположила Лори.

– Правда, кроме компьютеров, больше ничего не взяли. Не дотронулись даже до очень дорогих динамиков, которые легко можно было забрать. И, если только вы не брали материалы дела с собой, то они тоже исчезли.

Лори покачала головой. Материалы были в двух металлических коробках, и последний раз она видела их в кабинете.

– Значит, это связано с шоу?

– С шоу, – подтвердил Лео.

– Заключительная сессия. Мы всем сообщили адрес, – она размышляла вслух. – Они все знали, что мы и живем в этом же доме. Кто-то заволновался о том, что мы можем узнать. Они забрали материалы и компьютеры, чтобы выяснить, кто что говорил.

– Или они хотят запугать тебя до такой степени, чтобы ты прекратила производство.

Лори знала, что иногда ее отец перегибает палку, видя опасности за каждым углом, – но ведь никто не станет вламываться в такой роскошный дом только для того, чтобы забрать документы и несколько недорогих компьютеров, если только этот «никто» не нацелен на «Под подозрением».

– Папа, ты беспокоился, что когда убили соседку Розмари, это было как-то связано с нашим шоу.

– Я до сих пор в этом уверен.

– А ты можешь связаться с полицией в Сан-Франциско? Просто чтобы и тут и там знали, что это нападение на Джерри и убийство Лидии могут быть связаны.

– Конечно.

Осторожно, чтобы не повредить все эти трубки, Лори нагнулась к Джерри и легонько поцеловала его. Она столько раз убеждала своего отца не беспокоиться за нее в связи с ее работой на шоу, что даже не думала, что шоу может представлять какую-то угрозу для других сотрудников.

Она обязана выяснить, кто это сделал.

В девять вечера Лео выключил свет в комнате Тимми. Мальчик взял в постель последний роман о Гарри Поттере, но, как и ожидал Лео, после такого долгого и тяжелого дня заснул на первой же странице.

Мужчина оставил дверь комнаты приоткрытой на случай, если ребенку ночью приснятся кошмары.

В этом жестком нападении был только один положительный момент – Лори наконец задумалась о том, что кто-то может угрожать людям, готовившим шоу. Ведь основной причиной приезда Лео в Калифорнию было убийство соседки Розмари.

И Лео не понравилось решение дочери остаться в этом доме в Бель-Эйр. Детектив Рейли позволил им вернуться в дом после того, как свою работу закончили эксперты-криминалисты, но они все еще не были уверены в своей безопасности.

– Очевидно, что преступнику нужно было только одно, – сказал Рейли, – ваши компьютеры и документы, связанные с шоу. Вы говорите, что все это он забрал. Значит, скорее всего, у него нет причин возвращаться.

Лео не соглашался с логикой Рейли, но, с другой стороны, их было много, да и полиция обещала проезжать мимо дома каждые двадцать минут. А на крайний случай, подумал Лео, у меня есть мой пистолет.

Полиция так и не смогла найти свидетелей в округе. В некоторых домах стояли камеры наблюдения, но детективам нужно было время, чтобы просмотреть все записи. Если им очень повезет, в их распоряжении окажутся съемки с регистраторов автомобилей, которые проезжали по улице.

Он закрыл за собой дверь в спальню и набрал номер на своем мобильном. Это был номер детектива О’Брайена из конторы шерифа округа Аламеда.

– Детектив, это Лео Фэрли. Мы с вами общались на этой неделе по поводу убийства Лидии Левитт.

– Конечно, я вас помню. Кстати, я тут пересекся с одним из приятелей из Нью-Йоркского полицейского управления. Его зовут Джей Джей Роган.

– Это прямо привет из прошлого. Я был у него лейтенантом, когда он только пришел в разыскной отдел.

– Именно так он мне и сказал. Подтвердил, что вы «нормальный парень».

В свете того, что Лео собирался попросить у детектива, такая рекомендация была совсем не лишней.

– Вы говорили, что у вас есть съемки камер наблюдения, расположенных на дорогах, проходящих мимо Кастл-Кроссинг.

– Есть, но это крупное шоссе. Сотни машин в обоих направлениях. Мы не можем понять, кто конкретно въехал в ворота этого поселка. Один из моих офицеров совмещает регистрационные номера машин с фамилиями конкретных водителей, но мы говорим о десятках людей, которых придется проверить. Со своей стороны, я через свои источники отрабатываю вариант ограбления. Но даже если это и была неудачная попытка, то о ней на улицах никто не рассказывает.

– А в этом поселке разве нет камер наблюдения при въезде?

– Так должно быть, но в таких местах уровень преступности очень низок. Забор служит поселку надежной защитой, а у охраны на воротах есть собака, хотя они без досмотра пропускают людей, если им кажется, что те едут по делу.

Лео надеялся, что за это время О’Брайен дальше продвинется в своих поисках, но он знал, каким долгим может быть расследование, в котором нет конкретных подозреваемых.

– Так вы говорите, что просмотр данных с камер наблюдения напоминает вам поиски иголки в стоге сена?

– Вроде того.

– А как вы посмотрите на то, что отставной Нью-йоркский коп предложит вам свою помощь в этом?

– Вы шутите! При первой же встрече я расплачусь с вами первосортным виски.

– Тогда договорились.

Дальнейший разговор, который Лео

– Боюсь, что мне придется просить внука открыть эти ваши файлы, – сказал ему Фэрли на прощание.

Просмотр изображений авто на напряженной трассе был действительно похож на поиски иголки в стоге сена, но Лео подумал, что если эту иголку он поищет в двух разных стогах, то у него появится зацепка.

В четырех с половиной милях от дома, в Уэствуде, Дуайт Кук мерил шагами свою спальню.

Он вспомнил один давно забытый момент, когда отец кричал на него, наверное, классе в восьмом: «Прекрати маячить у меня перед глазами! Просто прекрати. Это ненормально! Мэгги, объясни своему сыну, как он таким образом может вывести людей из себя».

А его мать хватала отца за руку и шептала: «Прекрати визжать, Дэвид. Ты знаешь, что громкие звуки нервируют мальчика. А когда он нервничает, он ходит по комнате. Ине смейназывать его ненормальным».

В выпускных классах Дуайт приучил себя контролировать эту свою привычку и вместо хождения садился на руки. Он понял, что когда сидит на руках, сосредоточившись на тяжести своего тела на них, то это не нервирует людей так, как его мотание из угла в угол. Но сейчас Кук был в доме один, и ему некого было бояться. И он уже неоднократно пытался сесть на руки, но возбуждение не проходило.

На секунду Дуайт остановился перед своей кроватью, для того чтобы нажать на компьютере сначала кнопку «перемотка назад», а потом кнопку «воспроизведение».

Он просматривал материал с камер, когда на экране впервые появился этот мужчина. Он вошел в незакрытую дверь, с лицом, закрытым лыжной маской.

Двадцать три минуты. Именно столько времени отсутствовал Джерри, который вернулся в дом с пакетом из закусочной. Если бы он съел свой ланч на кухне, то человек в маске мог бы убраться из дома незамеченным.

Но Джерри не стал есть ланч на кухне. Он прошел прямо в кабинет, где мужчина в маске просматривал документы, которые Джерри оставил лежать на столе.

Дуайт продолжил свое хождение из угла в угол, с каждым наносимым ударом все крепче зажмуривая глаза. Оружием преступника была хрустальная пластина с гравировкой, которую Кук получил от Калифорнийского университета Лос-Анджелеса, когда передал им первые сто тысяч долларов в качестве добровольного пожертвования.

Кук досмотрел, как нападение закончилось и как нападавший в маске повернулся и выбежал из кабинета, прихватив с собой две коробки с документами.

Надо было что-то решать.

Если Дуайт не передаст свое видео полиции, то у людей, расследующих это нападение, не будет никаких улик. А если передаст, то ему придется признаться в том, что он следил за деятельностью съемочной группы. Это уничтожит его как профессионала, не говоря уже о возможности судебного преследования. Но еще важнее то, что он навсегда потеряет доступ к съемочной группе и к расследованию убийства. Это был элементарный анализ затрат и результатов. Простая статистика. Что имеет больший приоритет: запись этого нападения или продолжение наблюдения за домом в Бель-Эйр?

Дуайт еще раз включил обратную перемотку, а затем остановил запись на самом четком изображении преступника. Еще раз посмотрел на эмблему на левой стороне белой рубашки поло. Даже ему, с его способностью обращаться с компьютерами и выискивать информацию в Интернете, качество записи не позволяло рассмотреть эту надпись. Нападавший был сухощавым мускулистым человеком, по-видимому очень сильным, но идентифицировать его было невозможно.

Так что запись была бесполезна. А если он продолжит наблюдение за съемочной группой, то у него может появиться возможность узнать, кто же убил Сьюзан. Дуайт закрыл лэптоп и прекратил свое хождение. Решение принято. Теперь надо сделать так, чтобы все сработало.

Лори наконец приготовилась укладываться, но увидела свет, идущий из-под двери спальни отца. Она тихонько постучала в дверь и открыла ее.

Лео лежал под одеялом, читая «Спортс иллюстрейтед».

– Прости, я увидела свет.

– Ты держишься, детка? – спросил он, опустив журнал и сделав ей знак войти.

Если она еще сомневалась, что за этот день постарела лет на десять, то вопрос отца подтвердил это. Она легла поперек кровати у него в ногах, положив голову на его закрытые одеялом ноги. Удобнее места невозможно было себе представить.

– Раньше я ненавидела, когда ты так меня называл. А потом, в какой-то момент, это превратилось в настоящую музыку для ушей.

– Иногда папочка знает, что делает.

– Но не всегда. Помнишь, как ты пытался свести меня с Пити Вантермоном?

– Не уверен, что соглашусь с терминологией, но соглашусь с тем, что мои попытки выступить в роли свахи оказалисьобречены на неудачу, как любит говорить Тимми.

– Пити был настоящийотстой, – продолжила Лори со смехом. – Ты убедил меня пойти с ним на тот дурацкий карнавал на Лонг-Айленде, а он до поросячьего визга испугался в зеркальном лабиринте и сбежал. И мне пришлось еще двадцать минут мучиться в поисках выхода.

– Ты влетела в комнату с криком, что навсегда прекратишь разговаривать со мною, если я еще раз попытаюсь выступить в роли Купидона, – хмыкнул Лео, вспоминая. – А потом, перед сном, мне пришлось еще выслушать лекцию твоей мамочки.

– Хотя намерения у тебя были хорошими.

– Если я правильно помню, то Пити должен был отвлечь тебя от Скотта Как-его-там-звали.

– Мистера будущего президента. Кандидата в конгрессмены. Уже в школе он всегда ходил с кейсом.

– Мне он не нравился. Он был какой-то… скользкий.

– Я тебе, по-моему, не рассказывала, но он стал юристом, и его поймали на незаконном использовании средств его клиентов.

– Вот видишь, – Лео завозился под одеялом, – папочка знает, что делает.

– Я иногда думаю, что этого никто не знает. Вспомни, как я встретилась с Грегом.

Слово «встретилась» было некоторым преувеличением, потому что в тот момент Лори была без сознания. Ее сбило такси на Парк-авеню, а Грег дежурил в приемном отделении больницы. В то время родители Лори – и, по-видимому, она сама – были благодарны ему за успешное лечение, а через три месяца они уже были помолвлены. А потом, через год, умерла мать Лори, и без Грега уже нельзя было обойтись.

Отец сел в кровати и погладил Лори по голове.

– Такие воспоминания приходят тебе в голову только тогда, когда тебя что-то беспокоит. Я знаю, что ты волнуешься за Джерри. Но с ним все будет в порядке.

Лори глубоко вздохнула. Она уже не могла больше плакать.

– А еще мне сейчас позвонил Бретт. Клянусь, этот человек – вампир. По-моему, он

– Интересно, а деньги сыграли какую-то роль в твоем решении остаться в этом доме? Если да, то я придушу этого человека.

– Пап, мы говорим всего о нескольких днях, и мы теперь все начеку. А потом, детектив Рейли говорил, что мы будем находиться под присмотром полиции.

– Делай, как считаешь нужным, Лори. Я всегда прикрою тебя со спины.

– Спасибо, папа. Всё в порядке. Помимо всего прочего, нападение на Джерри убедило меня, что убийца Сьюзан находится среди наших участников. Поэтому для меня очень важно, чтобы мы все это закончили, как и планировали.

– Я позвонил в полицию округа Аламеда. Они пришлют мне фото с камер наблюдения – машины, которые там проезжали в то время, когда была убита соседка Розмари. Я их изучу. Вдруг повезет?

– Что-то я не слышу оптимизма в твоем голосе.

Выражение его лица все ей объяснило.

– Пойду спать. Завтра утром мы встречаемся с Фрэнком Паркером. – Лори встала и обняла отца.

– Завтра? Ты, видно, и впрямь не шутила, когда говорила, что Бретт не хочет менять расписания.

– Мы оставили интервью свеликим человекомнапоследок. А потом заключительная сессия, и – домой, в Нью-Йорк.

– Ты знаешь, Лори, что не должна так думать. Для тебя главное – разгадать загадку. А я хочу обеспечить всем нам безопасность. И не смей – ни на секунду – ругать себя за то, что произошло с Джерри.

– И все-таки я ругаю и ничего не могу с собой поделать.

– Если кто-то в этом и виноват, то только я. После того как ты с остальными уехала на встречу с Мэдисон, мы выяснили, что нам не хватает ключей от входной двери. Джерри отдал мне последний и сказал, что ничего не случится, если дверь останется открытой, когда ему придется выйти на несколько минут.

– Папа…

– Я просто хочу сказать, что можно сойти с ума, постоянно спрашивая себя, а что бы случилось, если бы А сделал то-то, а Б не сделал того-то.

Ему не надо было говорить ничего больше. Сколько раз они мучили себя вопросом, не могли ли они сделать что-то, чтобы спасти Грега. Закрывая дверь, Лори услышала, как отец погасил свет, но знала, что оба они заснут еще очень не скоро.

Лори и не ожидала, что утром будет хорошо выглядеть, но встала она совершенно разбитой. Ночью просыпалась каждые двадцать минут – ей снилось, как врачи «Скорой помощи» кладут Джерри на носилки.

По-видимому, Алекс тоже провел тревожную ночь. В фургоне, который был припаркован рядом с бывшим домом Фрэнка Паркера, гример работала над его глазами.

– Я выгляжу как после серьезной попойки, – сказал он Лори.

Сегодня здесь были только они вдвоем и съемочная группа шоу «Под подозрением». Джерри, естественно, пребывал в больнице. Врачи вежливо называли его состояние «напоминающим кому». Грейс осталась в доме с Тимми, в то время как Лео изучал данные, которые ему прислали из округа Аламеда. Если они смогут как-то соединить убийство соседки Розмари с проникновением в дом в Бель-Эйр, то, возможно, они поймут, кто напал на Джерри. Лори была почти уверена, что этот же человек окажется убийцей Сьюзан.

Но сейчас самым важным было выслушать рассказ Паркера о том, что происходило в тот вечер, когда была убита девушка. Они с Мэдисон уверенно держались своих показаний, но упоминание актрисы о поломке машины Сьюзан добавило новый штрих к происходившему.

Лори наблюдала, как оператор на тележке отъезжает, чтобы снять общий план Алекса и Фрэнка, идущих рядом. Сейчас они дошли именно сюда: поворот дороги при входе в парк Лорел-Кэньон, совсем рядом с Малхолланд-драйв – точное место, где было обнаружено тело Сьюзан. Для Лори это был тяжелый момент. Она никак не могла заставить себя забыть ту детскую площадку, на которой был убит Грег. Когда на глазах у нее появились слезы, Лори стала смотреть прямо в небо, сосредоточившись на ветвях большой сикоморы, возвышавшейся над ними.

Когда Моран смогла взять себя в руки, она вернулась к оператору, который снимал Алекса и Фрэнка, идущих по парку в сторону бывшего дома Паркера. Как они объяснили режиссеру, эти кадры были необходимы для создания атмосферы передачи, но и Алекс, и Лори знали, что для них самым важным было определить дистанцию между найденным телом и домом Паркера. Оказалось, что между этими местами было не больше полумили.

Как и договорились, Алекс с Фрэнком вошли в ворота дома – там, во дворе, с разрешения новых хозяев, было установлено два стула. Когда они уселись, Бакли посмотрел на часы.

– Наша прогулка от места убийства заняла всего десять минут, и я не могу сказать, что мы очень торопились.

Фрэнк улыбнулся. За то короткое время, которое Алекс провел с режиссером, он успел установить с ним дружеские отношения, которые были хорошо видны на пленке.

– Вы не поверите, Алекс, но я мог бы сказать вам, сколько это заняло минут, даже не глядя на часы. У меня есть внутренний таймер, который никогда не останавливается, и я действительно могу определять время с точностью в две-три минуты. Это такая бесполезная способность, которую хорошо демонстрировать на вечеринках, но мне почему-то кажется, что вы именно поэтому заговорили о времени.

– Сьюзан Демпси жила в университетском кампусе более чем в восьми милях от того места, где ее убили. А ваш дом всего в десяти минутах оттуда. Или даже в пяти, если кто-то будет бежать из вашего дома в ужасе. А Сьюзан должна была быть в вашем доме именно в тот вечер, когда ее убили. Вы понимаете, почему люди вас подозревают?

– Конечно, понимаю. Если бы я считал, что у полиции нет оснований меня допрашивать, то нанял бы кучу адвокатов и отказался бы сотрудничать со следствием. Но я ведь так не поступил? Спросите у полицейских, которые этим занимались. Они подтвердят вам, что я с ними сотрудничал. Потому чтоне могне сотрудничать. Естественно, я был в шоке, когда мне сказали, что нашли тело Сьюзан. Игдеего нашли. Я подробно рассказал, чем занимался в тот вечер. Они все

– Но на этом ничего не закончилось. Вместо этого ваше имя теперь навсегда связано с «убийством Золушки».

– Иногда мне кажется, что хорошо было бы принять какую-нибудь волшебную сыворотку правды, чтобы люди мне наконец поверили. Но я все понимаю. Молодая, красивая, талантливая женщина была убита, а ее семья так и не узнала имени преступника. Именно поэтому я не ждал, что кто-то почувствует ко мне симпатию. Ведь жертвой была она, а не я.

– Давайте вспомним о том, что вы рассказали полиции.

– Сьюзан должна была появиться у меня в половину восьмого, но не появилась. Ее агент обязан был объяснить ей, что я совершенно не терплю, когда люди, работающие на меня, или с которыми я собираюсь работать в будущем, опаздывают. Если говорить о том, что время – деньги, то для кинематографа это верно на двести процентов. Когда она опаздывала уже на пятнадцать минут, я позвонил Мэдисон, которую выбрал как альтернативную претендентку, и спросил, интересует ли ее эта роль. Наверное, она немедленно бросилась в машину, потому что появилась около половины девятого. А уехала незадолго до полуночи. Я очень хорошо помню, как она еще сказала: «Неужели уже полночь?»

Его версия до последнего слова совпадала с версией Мэдисон.

– И вы заказывали пиццу, – подсказал Алекс.

– Да, пиццу. Заказ был принят в девять двадцать семь, а доставлена она была в девять пятьдесят восемь. Проверьте их записи. Знаете, в пиццерии «Тотино» этот счет за доставку все еще висит на стене, оправленный в рамочку. Хорошо хоть, они догадались замазать мой адрес…

– А как выглядела Мэдисон, когда приехала? – спросил Алекс; этот вопрос они запланировали из-за того, что актриса путалась, была ли больна в тот вечер, когда убили Сьюзан, или нет.

– Как онавыглядела? На миллион долларов. Та роль требовала абсолютной красоты, и она хорошо на нее подходила.

Лори улыбнулась и отдала должное Алексу, который сумел сохранить нейтральное выражение лица.

– Судмедэксперт определил, что девушка была убита между семью и одиннадцатью вечера. А приехать к вам она должна была в семь тридцать. Вы с Мэдисон говорите, что последняя приехала в восемь тридцать. Все всегда считали, что вы не могли убить Сьюзан, позвонить Мэдисон, отогнать машину Сьюзан в кампус и вернуться домой к приезду Мейер.

– Верно, я еще не нашел способа передвигаться по Лос-Анджелесу со сверхзвуковой скоростью.

– Наше расследование обнаружило небольшую несостыковку, – заметил Алекс. – Мы узнали, что у Сьюзан были проблемы с машиной, поэтому на прослушивание ее мог кто-то подвезти. А это значит, что вы вполне могли «жестко» пообщаться с ней и вернуться домой к приезду Мэдисон.

– Если бы мне предложили сценарий, в котором подозреваемый назначает встречу с женщиной на семь тридцать, потом звонит ей в общежитие в семь сорок пять, а потом, по каким-то причинам, преследует ее и убивает в парке в районе половины девятого, я бы высмеял сценариста. Алекс, вы один из лучших юристов по уголовным делам в стране. Вы действительно верите в эту чепуху?

Лори увидела, как Фрэнк улыбается. Она знала, как это будет выглядеть на экране. Паркер вел себя нагло, но имел на это право. Если они не разрушат его алиби, то ему нечего предъявить. А пока все факты его алиби подтверждались записями телефонной компании, заявлением Мэдисон, чеком на пиццу…

Но Моран нутром чувствовала, что все эти факты слишком идеальны. Чего же здесь не хватает?

Талия в своем тщательно подобранном белом платье скучала на краю сада, размышляя, зачем она вообще морочилась с выбором одежды.

Когда они встретились с Фрэнком, то он, выпив, иногда просил водителя объехать вокруг этого дома, чтобы вспомнить свою молодость и те непростые времена. Сейчас этот дом мог стоить около двух миллионов и по сравнению с их теперешними домами – а их у них было пять – выглядел шалашом.

С чего ей вообще пришло в голову, что продюсеров «Под подозрением» будет интересовать ее мнение? Когда пресса писала о Фрэнке, максимум, что она сообщала, было то, что известный в прошлом холостяк женат уже больше десяти лет. Но ее имя никогда не упоминалось, не говоря уже о том, что газеты не писали, что она была отличницей в своем классе в университете Индианы, искусной пианисткой и певицей и забросила свою карьеру киноактрисы после того, как влюбилась во Фрэнка.

Хотя в своей карьере Талия ничего и не достигла, но достаточно хорошо знала шоу-бизнес, чтобы понять, что сейчас ее муж проигрывал раунд, отвечая на вопросы Алекса.

Да, сначала он выиграл очко, а может быть, даже и два, указав на смехотворность теории Алекса: как он мог решиться на убийство Сьюзан, убить ее и вернуться домой, и все это в течение одного часа? Но в то же время он звучал почти как те «плохие парни» в низкобюджетных фильмах, которые, издеваясь, произносили: очень жаль, что у вас нет никаких доказательств.

Короче говоря, Паркер смог обратить внимание зрителей на недостаток доказательств своей вины, но не смог предложить доказательств своей невиновности.

Талия смотрела, как съемочная группа убирает камеры в свой потрепанный фургон. Да, большим бюджетом здесь и не пахло. Почему, ну почему Фрэнк согласился на эту съемку? Ему же было так легко сказать, что он слишком занят…

Погрузив оборудование, группа собралась уезжать. Бакли и продюсер, Моран, еще раз благодарили Паркера за участие. Сейчас они отправятся к машине.

Она может пропустить свой шанс. Но как ей переговорить с ними так, чтобы Фрэнк этого не заметил?

Как раз в тот момент, когда Алекс и Лори направились по дорожке к черной «Тойоте Лендкрузер», которая была припаркована снаружи, из-за дома вышел помощник Фрэнка Кларенс. Одной рукой он прикрывал микрофон мобильного телефона.

– Фрэнк, это Митчелл Лэнгли из «Вэраети»[72]. Он пытается дозвониться до вас весь день. Я сказал, что в слухах о том, что Брэдли выходит из проекта, нет ни грана правды, но он хочет услышать это от вас.

Талия услышала, как Фрэнк попрощался и прошел вслед за Кларенсом в дом. Лори и Алекса она догнала в конце тропинки.

– Мой муж слишком осторожен.

Когда тележурналисты обернулись на звук ее голоса, они выглядели так, как будто видели ее впервые. Талия знала, что и в сорок два года она все еще красива – высокие скулы, зеленые кошачьи глаза и копна русых волос.

– Прошу прощения, миссис Паркер, – голос Лори звучал настороженно. – Мы так и не

– Не совсем так. В то время я еще не знала Фрэнка. Но я устала от того, что тень всего этого вечно его преследует. Как я понимаю, ее тело было найдено недалеко от дома, и она была убита в то время, когда должна была находиться там наедине с моим мужем. Несмотря на все это, Фрэнк действительно не понимает, почему его алиби не сняло с него подозрений. В этом отношении мой муж – наивный человек. Естественно, что пока не придумают ничего лучше, он всегда будет под подозрением. Но, хочу вам сказать, вы ошибаетесь, когда связываете убийство с кино.

– Я понимаю ваше разочарование, но…

Талия прервала Лори до того, как та начнет прощаться.

– За несколько часов до убийства между Сьюзан Демпси и ее соседкой по блоку произошла серьезная ссора.

– Вы имеете в виду Мэдисон?

– Нет, другую, третью девушку – Николь. Так, по крайней мере, говорит Мэдисон. Вы знаете, что когда Фрэнк не смог дозвониться до Сьюзан по мобильному, он позвонил ей в общежитие? И вот Мэдисон сказала ему, что у Сьюзан в тот вечер была очень серьезная разборка с их третьей соседкой по комнате и, что, может быть, она опаздывает именно из-за этого.

– Мы впервые слышим о подобном, – сказал Алекс. – А вы в этом уверены?

– Сама я там не была, но знаю точно,чтоМэдисон рассказала Фрэнку. Ссора была такой серьезной, что Николь даже бросила чем-то в Сьюзан. А та назвала соседку ненормальной и пригрозила, что вышвырнет ее из общежития – и даже из университета, – если Николь не изменит своего поведения. Двадцать лет назад, когда полиция обкладывала Фрэнка со всех сторон, он нанял детективов, чтобы они все это проверили. Оказалось, Николь неожиданно ушла из университета сразу же после убийства Сьюзан. И ушла она не просто в академический отпуск, а покинула Лос-Анджелес и начала жизнь сначала. Порвала связи со всеми. Вначале она даже использовала фальшивое имя. А потом, когда вышла замуж, поменяла фамилию. Только подумайте: как будто Николь Хантер умерла вместе со Сьюзан Демпси…

– А почему ваш муж никому об этом не рассказывал? – спросила Лори.

– Адвокаты запретили ему, – объяснила Талия, не скрывая своего разочарования. – Они планировали использовать Николь как альтернативную подозреваемую, если бы Фрэнку предъявили обвинение.

Талия увидела, как Лори обернулась к Алексу за помощью.

– Я бы тоже это посоветовал, – сказал мужчина. – Всегда лучше говорить как можно меньше, а карты раскрывать уже на суде, перед присяжными.

– Но суда так и не было, – сказала Талия. – И вот, через двадцать лет, все начинается опять. Наказание по формальным обвинениям – это не единственная форма наказания. Может быть, теперь, когда вы все знаете, то решитесь задать вопрос, который никогда не задавала полиция: что произошло между Сьюзан и ее соседкой по общежитию?

Пока Алекс заводил мотор, Лори пристегнула ремень.

– Очень здорово. Еще не наступил полдень, а мы уже закончили с Фрэнком Паркером.

– А это значит, что нам никуда не нужно торопиться, – повернувшись к ней, улыбнулся Бакли. – Твой отец дома вместе с Грейс и Тимми, так что все они в безопасности. У меня есть предложение. Давай прокатимся по побережью и найдем место, чтобы перекусить, где-нибудь на воде. Не знаю, как у тебя, а у меня в голове полная каша. Как будто после каждой нашей беседы с одним из свидетелей возникает новый подозреваемый.

Лори стала что-то говорить о том, что им надо возвращаться, но потом поняла, что Алекс прав. Им не помешает все обсудить в спокойной обстановке.

А время, проведенное с ним наедине, будет неплохим бонусом к их беседе.

Следующим утром Лори стояла на коленях возле входной двери, застегивая на Тимми джинсовую куртку.

– Мам, а вы с Алексом точно не сможете поехать с нами в зоопарк?

Лори пришло в голову, что Тимми уже называет ее мамой, а не мамочкой. Мальчик быстро растет.

– Прости, милый, но мы это уже обсудили. Нам с Алексом надо работать – так же, как я работала бы в Нью-Йорке; а Калифорния – это просто наш бонус. Но вечером мы увидимся. Папа, – крикнула она, – ты уже готов к поездке?

Она застегнула последнюю пуговицу и посмотрела на часы. Начиналась заключительная сессия, и сегодняшние участники могли появиться в любую минуту. Сначала было интервью с бытовыми знакомыми Сьюзан: Китом Ратнером, Николь Меллинг и Мэдисон Мейер. Завтра они отдельно побеседуют с компьютерщиками – Дуайтом Куком и профессором Ричардом Хэтэуэем.

Лори услышала торопливые шаги на лестнице.

– Прости, прости, – сказал ее отец. – Уже иду. Я получил то письмо из Аламеды, которого ждал, – список регистрационных номеров машин, которые видели вблизи от дома Розмари в день убийства Лидии.

– Папа, – предостерегающе прошептала женщина.

– Да не волнуйся ты о Тимми, он у нас закален, как сталь, правда? – Лео погладил ребенка по волосам.

– Как самая лучшая сталь, – ответил мальчик.

– Когда мы закончим с зоопарком, я, может быть, заеду в местный участок и попрошу помочь проверить некоторые данные. Не возражаешь, Тимми?

– Классно, дед. А к Джерри мы тоже заедем? Я хочу купить в зоопарке мягкую зверушку и отнести к нему в палату, чтобы ему было не скучно, когда он проснется.

Когда они обсуждали, что для Тимми поездка в Калифорнию будет приключением, Лори ожидала совсем другого.

– Не скучайте, ребята, – сказала она. – И, папа, постарайся легче относиться к некоторым вещам, ладно?

Из кухни вышли Алекс и Грейс, чтобы тоже попрощаться. Как только арендованная машина отъехала от дома, ее место занял открытый «Порше». На нем приехал Кит Ратнер. Пока они приветствовали его у дверей, появился черный «Кадиллак Эскалэйд», в котором приехали Розмари, Мэдисон, Николь и ее муж Гэвин.

– А что, Мэдисон тоже живет в гостинице, вместе с другими приезжими? – шепотом спросила Лори у Грейс. – Ведь ее дом в двадцати минутах езды отсюда.

– Только не начинай. Ее агент настоял на гостинице.

Пока Кит, Николь и Мэдисон обменивались вежливыми объятиями и возгласами «так давно не виделись» или «а ты совсем не изменилась», Моран проводила Розмари и Гэвина в дом и устроила их как наблюдателей.

– Нам привозят тонны еды, так что не стесняйтесь. Все накрыто на кухне. Гэвин, я не думала, что вы тоже приедете в Лос-Анджелес.

– Это самое меньшее, что я смог сделать, принимая во внимание то, как Николь нервничает. Вы, вероятно, привыкли к тому, что люди

После того как Талия рассказала им такую «бомбу» об отношениях Николь и Сьюзан, Лори была уверена, что Меллинг нервничает не только из-за камеры.

Так как Джерри все еще был в больнице, Грейс пришлось работать за двоих. Она проводила Кита, Николь и Мэдисон в спальню, где расположились гример и парикмахер. Когда они будут готовы, то пройдут в гостиную, где их уже ждет Алекс.

– Ты готов? – спросила его Лори. Их совместный ланч накануне оказался очень продуктивным. Они до тошноты нарепетировались, но сейчас у Лори появилось ощущение, что Николь здесь все-таки ни при чем.

Как и планировали, Кит уселся на дальнем конце дивана, дальше всего от стула Бакли, поближе села Мэдисон и, наконец, Николь.

– Думаю, что можно начинать, – сказал Алекс. – Предлагаю каждому из вас рассказать, что вы делали в вечер убийства. Кит, вы не хотите начать?

Тот объяснил, что в тот вечер он был в книжном магазине с еще несколькими людьми, которые подтвердили его алиби, а потом признался, что это была встреча «Адвокатов Господа».

– У людей может быть собственное мнение о нашей Церкви, но я никогда не скрывал своих связей с АГ. В то время я только узнавал о Церкви и ее миссии, но после смерти Сьюзан полностью отдал себя служению ей. Я понял, что чувствую себя счастливее, когда помогаю людям с помощью этой Церкви, что я стал менее эгоистичным. Но сейчас не об этом. Тогда я был там – всю ночь.

Алекс кивнул, удовлетворенный.

– Ну а вы, Мэдисон?

– Думаю, что многие из вас, телезрителей, уже знают мою версию, потому что, наверное, это самое известное алиби Фрэнка Паркера.

На Лори произвело впечатление то, как быстро Мэдисон преобразилась перед камерой. Исчезла дива, которая жаждет возврата на большой экран. Спокойным, размеренным тоном ведущей утренних новостей Мэдисон повторила заученные строчки.

– Фрэнк Паркер утверждает, – заметил Алекс, – что вы появились на прослушивании, выглядя «на миллион долларов».

– Хотелось бы так думать. Но роль я получила только по результатам прослушивания.

Алекс кивнул. Пока все шло по плану.

Следующим шел рассказ, который интересовал Лори больше всего. Рассказывала Николь.

– Что я делала в тот вечер? Я никогда об этом не задумывалась. Я всегда буду помнить шестое мая просто как день смерти Сьюзан.

– Я все понимаю, но все-таки когда вашу соседку по общежитию – вашу близкую подругу – убивают, вы не можете не задать себе вопрос: а что, если бы я была рядом? Смогла бы я это предотвратить?

– Именно так, – согласно кивнула Николь.

Бакли всегда так действовал на перекрестном допросе. Сначала он предлагал свидетелям несколько простых истин, с которыми они не могли не согласиться, а потом использовал эти истины, чтобы подталкивать свидетелей в нужном ему направлении.

– Значит, – продолжил Алекс, – вы можете вспомнить, где были в тот день.

– Да, – негромко ответила Николь. – Правду сказать, мне очень стыдно за ту ночь. Тогда я пошла в «О’Мэллиз», наш местный бар. И прилично там набралась. – И, не дожидаясь вопроса, добавила: – Я тогда здорово нервничала из-за экзамена по биологии.

Прошло всего несколько секунд, а Николь уже заняла оборонительную позицию.

– А вы не были слишком расстроены вашей ссорой со Сьюзан, чтобы думать об учебе? – строго спросил Алекс.

Даже под гримом было видно: Николь побелела как полотно.

– Простите?

– Наши исследования показали, что в тот день, незадолго до того, как Сьюзан была убита, вы очень сильно с нею поссорились.

– Сьюзан была моей лучшей подругой. У нас, конечно, бывали стычки, но ничего похожего на «сильную ссору».

– Правда? А вот наш источник утверждает, что ссора была настолько сильна, что вы даже чем-то бросили в подругу… А потом та пообещала вышвырнуть вас из общежития, если вы не поменяете своего поведения.

Запинающаяся Николь дергала за микрофон, пропущенный сквозь петлю на ее блузке, стараясь сорвать его. Сидящая рядом с ней Мэдисон попыталась скрыть улыбку. Она наслаждалась этой сценой.

– Мэдисон, – Алекс перенес свое внимание на нее, – мне кажется, что вам доставляет удовольствие видеть, что Николь попала в трудное положение.

– Я бы не сказала, что испытываю удовольствие, но после всех этих лет под подозрением, как вы это называете, мне кажется, что в том, чтолучшаяподруга кидалась в Сьюзан вещами, есть некоторая ирония.

– А некоторые могут увидеть иронию в том, – заметил Алекс, – чтовыбыли тем человеком, который слышал эту ссору. Поэтому я хочу спросить вас, Мэдисон, почему вы никогда не рассказывали полиции о том, что слышали?

– Не было причин. Я шла по холлу и услышала эту перепалку. Мне не хотелось ввязываться. Когда дверь открылась, я проскользнула в ванную, чтобы не присутствовать при этой сцене. Сначала убежала Сьюзан, а за нею – Николь. Это произошло около шести часов вечера. Когда я поняла, что участники битвы покинули общежитие, я вернулась в нашу комнату. А потом позвонил Фрэнк, и все остальное вы знаете.

– Вы говорите, что вам не хотелось все время быть под подозрением, но рассказ о ссоре между Николь и Сьюзан мог бы отвлечь от вас внимание. И тем не менее вы никогда и никому не говорили об этой ссоре, – в голосе Алекса звучало удивление.

В комнате повисла тишина. Лори поняла, что всем корпусом наклонилась вперед. Она надеялась, что зрители сделают то же самое.

Когда Мэдисон ничего ему не ответила, Алекс увеличил давление.

– А как вам понравится такая теория, Мэдисон? Привлечение внимания к Николь как к возможной подозреваемой отвлекло бы внимание от Фрэнка. И тогда ваша поддержка алиби Паркера потеряла бы всякую актуальность.

– Я никогда об этом не говорила, потому что мне ни на минуту не приходило в голову, что Николь могла убить Сьюзан.

– И потому, что вам хотелосьбыть нужнойФрэнку Паркеру. Не так ли, Мэдисон?

Лори почти физически ощущала напряжение, заполнившее комнату. Именно из-за таких моментов они приглашали на съемку всех возможных подозреваемых. Каждый из них был лакмусовой бумажкой для других, потому что было довольно трудно лгать в присутствии людей, которые легко могли эту ложь опровергнуть.

Алекс не прекращал давить на Мэдисон.

– Многие люди задавали себе вопрос, почему Фрэнк Паркер всего через пятнадцать минут после ожидаемого прихода Сьюзан пригласил на прослушивание другую актрису, котораяк тому же оказаласьсоседкой Сьюзан по комнате. Признайтесь, когда в вашей комнате раздался звонок Фрэнка, то он звонил не вам? Ведь Фрэнк звонил Сьюзан, чтобы узнать, что произошло, правда?

– Ну,

– Как вы использовали свой шанс на прослушивание, узнав, что Сьюзан не появилась у Фрэнка, – точно так же, узнав об убийстве Сьюзан, вы решили использовать свой шанс стать алиби для него?

– Ябылаего алиби. Я была у него в доме.

– Но не в половину девятого. Он позвонил в семь сорок пять, спрашивая о вашей соседке, а ехать до него никак не меньше тридцати минут. Вы должны были слишком доверять своим инстинктам, чтобы так быстро украсть ее роль.

– Но я не воровала…

– Какое-то время должно было уйти на то, чтобы вы решилииспользовать эту возможность, как вы это называете. А для того, чтобы появиться у Фрэнка, выглядящей – цитирую – «на миллион долларов», вам надо было какое-то время посвятить прическе и косметике.

– Нет. Дело в том, что я уже была накрашена.

– Правильно. Во время нашего первичного интервью вы сказали, что были дома, когда раздался звонок, потому что плохо себя чувствовали. Потом вы поправились и сказали, что собирались на вечеринку в «Лямбда Дельта Фи», но потом почувствовали себя плохо.

– Именно так все и произошло.

– На студенческую вечеринку? Неужели? Николь и Кит, вы хорошо знали Мэдисон – скажите, часто ли она появлялась на студенческих вечеринках?

Оба отрицательно замотали головами.

– Никогда, – добавила Николь с нажимом. – Она их ненавидела.

– Боже, – огрызнулась Мэдисон, – может быть, уже достаточно? Хватит говорить об этих мелочах. Хорошо, если вам просто необходимо знать, почему в тот вечер я была дома и готова к выходу, то это было потому, что я ожидала посетителя-джентльмена, так сказать.

– Любовника?

– Нет, так, ничего серьезного, но он мне нравился. Я послала ему записочку, в которой предложила ему забрать меня в общаге в семь тридцать. Я вся причепурилась, ожидая, что он заглотнет наживку, но, по-видимому, я его не интересовала, потому-то в семь сорок пять, когда позвонил Фрэнк, я все еще была в общаге. Тогда я не хотела говорить об этом, но сейчас мне кажется, что в этом не было ничего страшного. Ведь вместо этого я получила роль, которая помогла мне сделать карьеру. Если все суммировать, то я была дома, когда зазвонил телефон – телефонная компания это подтверждает. Я увидела возможность, немедленно отправилась к дому Фрэнка,умолилаего прослушать меня и получила роль. Как я уже сказала, у Фрэнка я находилась с половины девятого до полуночи.

– Но вы с Фрэнком всегда утверждали, что это онпригласилвас на прослушивание. К чему эта ложь?

–Белаяложь.

– Возможно, но зачем было вообще говорить неправду? – спросил Алекс.

– Потому что так все выглядело лучше, понятно? В ту ночь Сьюзан так и не появилась дома. Я думала, что она все еще злится на Николь и тусуется где-то в другом месте. А на следующее утро в полной панике позвонила Розмари. Она сказала, что в парке Лорел-Кэньон нашли тело и что полиция думает, что это Сьюзан. Думаю, она надеялась, что мы скажем, дескать, это ошибка и Сьюзан дома.

– Но дома ее не было, – продолжил Алекс. – А вы были в доме у Фрэнка Паркера и знали, насколько близко от парка он живет. Поэтому вы стали его подозревать.

Мэдисон затрясла головой и расплакалась. Сейчас она уже не играла.

– Нет, всё не так. Я была в его доме так, как и сказала. И я знала, что он звонил в общагу в семь сорок пять. Поэтому я точно знала, что он не убийца. Но понимала, что только я могу это доказать.

– И… – поторопил ее Алекс.

– И я поехала к Фрэнку. Я сказала ему, что беспокоиться ему не о чем – что я знаю, что он здесь ни при чем, и прикрою его от полиции.

– Но вы поставили условие? Вы угрожали ему и сказали, что подтвердите его алиби, только если получите роль в «Прекрасной стране».

– Язаслужилаэту роль, – только и смогла повторить Мэдисон после долгой паузы.

Если бы это был суд, то Алекс бы сейчас вернулся на свое место. Его работа в отношении Мэдисон была закончена. Женщина была настолько зашорена, что, даже узнав о смерти Сьюзан, все-таки думала в первую очередь о своей роли.

Но это был не зал суда, а Мэдисон была не единственной свидетельницей. Алекс сделал паузу и опять повернулся к Николь.

– Николь, теперь вы видите, что ваша ссора может быть ключом к раскрытию убийства. Сьюзан выбежала из комнаты около шести часов, намереваясь обязательно попасть на прослушивание. Но у нее были проблемы с машиной. Мы абсолютно не знаем, что с ней происходило с того момента и до ее смерти. Из-за чего вы поссорились?

– Теперь я вспоминаю, что мы поцапались, а потом я отправилась в «О’Мэллиз» и начала пить. Это был наш студенческий бар, и я здорово набралась. Так что, уверена, вы можете разыскать людей, которые меня там видели. А что касается повода для ссоры… Совершенно не помню. Наверняка какая-нибудь глупость.

– Кит, все это время вы молчали. Сьюзан рассказала бы вам о ссоре со своей лучшей подругой?

Кит пожал плечами, как будто впервые слышал о трениях между двумя подружками. Его нарочитое безразличие показалось Лори странным.

– Хочу спросить вас всех, – попытался Алекс еще раз, – насколько четко вы понимаете важность этого вопроса? Мы впервые узнали, что Сьюзан вылетела из комнаты в общежитии. Из-за того, что у нее были проблемы с машиной, она не поехала на прослушивание сама. А это значит, что она встретила кого-то, кого полиция никогда не допрашивала. Где нам его искать?Куда она могла пойти?

Было видно, что Мэдисон искренне растеряна, а вот Кит и Николь, как заметила Лори, обменялись странными взглядами.

С того момента, как она впервые встретила Николь, журналистка подозревала, что женщина нарочно скрывает правду о причинах, которые заставили ее уйти из университета. Они еще не нашли разгадку, но одно было совершенно ясно: причина, по которой Николь ушла из университета, была связана со ссорой, и Кит ее прикрывает.

Лео Фэрли откинулся на спинку дивана, чтобы дать отдохнуть

Он сегодня рано закончил обедать, с нетерпением ожидая возможности изучить материалы. Дом был роскошный, но в данный момент Лео не хватало белых досок для объявлений и ламинатной мебели полицейского участка. Документы и фото были слоями разложены на диванных подушках, стеклянном кофейном столике и роскошном ковре.

Через два часа Лео успел изучить каждый клочок бумаги дважды. Он надеялся, что что-то сразу бросится ему в глаза – например, имя, связанное с делом Сьюзан Демпси, которое могло бы связать убийство соседки Розмари с убийством ее дочери двадцатью годами раньше. Ему нужны были доказательства того, что нападения на соседку Розмари и на Джерри были связаны с решением Лори использовать «убийство Золушки» для своей очередной программы.

Но ничего в глаза ему не бросилось.

– Дедушка, ты уже что-то нашел? – влетел к нему в комнату Тимми.

– Осторожнее, – предупредил Лео, когда мальчик споткнулся о стопку распечаток по пути к месту на диване рядом с ним. – Я знаю, что тебе все это кажется полным беспорядком, но у меня здесь есть своя система.

– Прости, дедушка. – Тимми нагнулся и стал ровнять стопку, о которую споткнулся. – А что это такое?

– Это фото водителей, которые проезжали мимо Кастл-Кроссинг в интересующий меня день, но которые раньше жили в Лос-Анджелесе.

– А интересует тебя определенный день, потому что тогда была убита соседка миссис Демпси…

Лео бросил взгляд в сторону кухни, где остальные заканчивали свой обед. Лори не любила, когда он так открыто обсуждал с Тимми разные преступления, но мальчик был свидетелем убийства своего отца и прожил несколько лет под угрозой убийцы вернуться и за ним. По мнению Лео, было неудивительно, что у него было естественное любопытство к разного рода преступлениям.

– Да, именно это нас интересует. И если человек, убивший Лидию, имеет какое-то отношение к истории, над которой сейчас работает твоя мать…

– То он мог жить здесь, когда Сьюзан училась в университете, – закончил за него фразу мальчуган, рассматривая фото водителей.

– Вот именно, – согласился Лео. – Знаешь, Тимми, я не знаю, кем ты будешь, когда вырастешь, но знаю одно – ты можешь стать гораздо лучшим копом, чем был я.

– А этого я знаю. – Тимми неожиданно прекратил перебирать фото и вынул из пачки одно.

– Тимми, сейчас мы не играем в «Полицейские и воры». Мне надо работать.

– Нет, я по правде. Я видел его в ресторане в Сан-Франциско, в том, где громадные тефтели и фотографии знаменитостей на стенах.

– У «Мамы Торини»?

– Да. Этот человек там был. Он сидел у бара, совсем рядом с нашим столиком. И очень быстро отвернулся, когда я на него посмотрел.

Лео взял фото у мальчика. Согласно правам, мужчину звали Стив Роман. Согласно отделу регистрации транспорта, два года назад он поменял адрес, а до этого долгое время жил в Лос-Анджелесе.

– Ты в этом уверен, Тимми?

– Да. У него здоровые мускулы и очень бледная кожа. И голова у него выбрита. Не лысая, а выбритая, как будто у него, как ты говоришь, трехдневная щетина. Я еще подумал: смешно, что этот дядя бреет голову, когда остальные взрослые все время жалуются, что их волосы выпадают. А тут еще появился бармен, с длинными темными волосами, забранными в хвостик, как будто он тоже прятал свои волосы…

– Ты уверен, Тимми?

Но Лео видел, что внук уверен. Так же, как Лео верил в закаленность мальчика, так он верил и в способность мальчика постоянно мониторить лица людей, которые появлялись вблизи него.

Фэрли не сомневался, что Тимми видел Стива Романа. Однако ему хотелось чего-то большего, чтобы можно было наверняка связать Романа с происшедшим.

– Окажи мне услугу, сынок, принеси свой айпэд из кухни.

– Мы сейчас играем? – спросил ребенок через пару минут, вернувшись с гаджетом.

– Пока еще нет, – Лео открыл браузер, набрал в строке поиска «Стив Роман» и нажалввод.

Он увидел сайты риелтора из Бостона, инвестора из Нью-Йорка, автора книг о ливневых лесах. Затем перешел на следующую страницу.

– Посмотри, дедушка, – палец мальчика уткнулся в экран. – Кликни вот сюда. Разве мамочка и Алекс не говорили об этом только сегодня?

По названию сайта Лео Фэрли сразу же понял, что нашел нужного ему Стива Романа. Теперь у него была связь между убийством Лидии Левитт и шоу «Под подозрением».

– Лори, – позвал он, – думаю, тебе стоит на это посмотреть.

– Алекс, это было просто восхитительно. – В кухне все еще стоял запах красного вина и грибов, а Лори наполняла чугунный горшок мыльной водой, чтобы тот отмок за ночь.

– Я передам эти слова Рамону – ведь именно он научил меня всему, что я знаю проcoq au vin[73].

Идея отослать сегодня кейтеринговую компанию и приготовить домашний обед в этой роскошной кухне принадлежала Алексу.

– Пятизвездочный обед, – сказала Лори. – А утром появятся маленькие эльфы, которые уберут всю эту грязную посуду… Боюсь, что я могу к этому привыкнуть.

Она как раз закончила вытирать последнюю тарелку, когда из гостиной донесся голос ее отца:

– Лори!

Ей показалось или он правда чем-то взволнован?

– Ты должна это увидеть!

Моран бросила полотенце и побежала в гостиную. Ее отец и сын сидели на софе.

– У нас кое-что есть, Лори. Надо сказать, что связь углядел Тимми.

Мальчик вскочил и показал ей распечатку водительских прав.

– Я сразу же узнал этого человека, мамочка. Его зовут Стив Роман. Его машину сфотографировали прямо недалеко от дома миссис Демпси в тот день, когда у нее во дворе была убита Лидия Левитт.

Лори не могла поверить, что ее девятилетний сын может таким деловым тоном говорить об убийстве.

– А еще я видел его рядом с нами в ресторане в Сан-Франциско, у «Мамы»…

Он взглянул на деда, пытаясь вспомнить название.

– У «Мамы Торини», – подсказал Лео. – Тимми достаточно хорошо его рассмотрел, чтобы узнать по фотографии. Этого человека зовут Стив Роман. Он живет в Сан-Франциско, куда переехал два года назад. До этого он долгие годы жил в Лос-Анджелесе. А теперь посмотри сюда.

Ее отец протянул ей айпэд. Лори не хотела смотреть. Ей не хотелось верить, что Тимми сидел рядом с человеком, замешанным в убийстве Лидии Левитт. Она не хотела верить, что смерть этой женщины была связана с ее

Лори увидела имяСтив Роман, которое несколько раз повторялось на экране. Страница принадлежала «Адвокатам Господа». Некто по имени Стив Роман был частым посетителем форума общины.

Журналистка убрала пачку документов с кресла и села, пытаясь усвоить новую информацию.

Член Церкви, к которой принадлежал Кит Ратнер, следил за ними в Сан-Франциско и был замечен рядом с местом, где убили соседку Розмари. Это не может быть простым совпадением.

На секунду она вспомнила сегодняшнее окончание съемок. Когда Алекс стал прессовать Николь по поводу ее ссоры со Сьюзан, ей показалось, что Кит знает гораздо больше, чем рассказывает. Эта ссора тоже имеет какое-то отношение к АГ?

Лори встала и отвела сына на кухню.

– Грейс, ты присмотришь за Тимми? Мне надо задать несколько вопросов Николь.

Когда Лори постучала в дверь гостиничного номера, рядом с нею стоял Алекс. Мужчины настояли, чтобы она не выходила из дома в одиночку. В конце концов было решено, что Лео останется в доме с Тимми и Грейс, а Алекс поедет с Лори в гостиницу.

Дверь открыл муж Николь, Гэвин.

– Привет, Лори! Уже девять. Мы с вами договаривались?

– Нам надо поговорить с Николь.

– Надеюсь, что это что-то важное. Моя жена уже легла.

Сделав шаг в сторону, он позволил им войти. Лори удивилась, когда увидела перед собой большую гостиную с примыкающей к ней отдельной столовой. Было ясно, что Гэвин заплатил свои собственные деньги, чтобы улучшить простой номер, который «Под подозрением» предоставило всем участникам.

– Ей ничего не угрожает, правда? – спросил Гэвин. – Она так нервничает с того самого момента, как Розмари позвонила ей в первый раз…

Лори услышала, как Алекс откашлялся. Так он напоминал ей, что она должна отойти от своей практики успокаивать своих свидетелей.

– Дело в том, что да. Она подвергается реальной угрозе, Гэвин.

– Невозможно, – резко ответил мужчина. – Николь, выйди, пожалуйста, к нам.

Когда женщина вышла из спальни, оказалось, что она уже переоделась в пижаму, поверх которой накинула халат.

– Простите, но я уже ложилась.

Хотя сожаления в ее голосе не слышалось.

– Они говорят, что тебе угрожает опасность.

– Я сказала, что вамможетугрожать опасность, – подчеркнула Лори. – Вы когда-нибудь видели этого человека? – Она протянула ей распечатку с фото Стива Романа, внимательно следя за ее реакцией.

– Кажется, нет, – лицо Николь совсем не изменилось.

– Его зовут Стив Роман. Мы считаем, что это он убил соседку Розмари, Лидию Левитт.

– А откуда я могу знать этого грабителя?

– Мы считаем, что Лидия помешала этому человеку шпионить за домом Розмари, но он не грабитель. Он пытался собирать информацию о людях, которые участвуют в нашем шоу. Более того, за несколько дней до убийства Роман следил за моей семьей в Сан-Франциско. Вполне возможно, что и за вами. И он может оказаться тем человеком, который напал на моего сотрудника Джерри.

– Боюсь, что не понимаю вашей логики, – ответила Николь.

– Уже много лет Стив Роман является адептом «Адвокатов Господа».

Лори была готова рассказать женщине о связи АГ с Китом Ратнером и о том, что, по ее теории, Ратнер послал одного из своих церковных братьев, Стива Романа, чтобы тот саботировал съемки и остановил производство. Но выражение на лице Николь подсказало Лори, что женщина уже что-то знает о секте.

– Сегодня, во время съемок, вы сказали, что не помните, из-за чего поссорились со Сьюзан. А когда мы беседовали с вами в первый раз, вы очень туманно говорили о причинах, которые заставили вас уехать из Лос-Анджелеса. Это имеет какое-то отношение к секте, да?

– Я… я ничего об этом не знаю.

Алекс протянул Лори папку, которую они приготовили перед выездом. Журналистка достала из папки первое фото – на нем была изображена девятнадцатилетняя Сьюзан, улыбающаяся в объектив камеры. Затем быстро протянула Николь второе фото – на этот раз Лидии Левитт.

– Эти две женщины умерли. Сейчас мы не говорим о ваших личных тайнах, которые вы не хотите рассказать, – сказала она. – Но людей убивают. Мой друг, Джерри, сейчас в больнице. И все это как-то связано с «Адвокатами Господа».

Гэвин обнял жену за плечи, как будто хотел защитить ее.

– Николь, если ты что-то знаешь…

– Я никогда не хотела скрывать что-то от тебя, Гэвин. Я просто пыталась защитить себя. Защитить нас. – Она взяла мужа за руку и прямо посмотрела на Лори. – Я все вам расскажу. Чтобы помочь. Но никаких камер.

Лори согласно кивнула. В настоящий момент правда была важнее любого шоу.

Дуайт осторожно вышел с мостика на палубу своей яхты. Длиной в сорок два фута, она отлично подходила для коротких путешествий. Он немедленно почувствовал расслабление во всем теле, раскачиваясь вместе с палубой на волнах. Негромкий плеск волн за бортом напоминал колыбельную. Как только появится его партнер, Кук пойдет на Шоуз Коув, чтобы понырять в темноте. Больше всего на свете он любил одиночество ночных погружений.

Но он не сможет полностью насладиться дайвингом, пока не закончит одного дела.

Дуайт вернулся в каюту, достал из рюкзака компьютер, открыл его и перешел на съемки камер наблюдения в доме в Бель-Эйр. Два дня назад он решил ничего не сообщать в полицию о нападении на Джерри. Кук продолжал надеяться, что постоянное наблюдение позволит ему узнать что-то новое об убийстве Сьюзан и, возможно, о нападении на Джерри.

Он быстро промотал запись, задерживаясь только на эпизодах, которые были ему интересны. Дойдя до конца записи, вернулся к эпизоду, который заинтересовал его больше всего, – к совместному интервью Мэдисон Мейер, Николь Хантер и Кита Ратнера.

Алекс Бакли поймал Мэдисон на нескольких несовпадениях, но они были не слишком важны. Она все еще подтверждала алиби Фрэнка Паркера. А вот то, что Сьюзан поссорилась с Николь, было для Дуайта настоящим открытием.

Он знал, как много Сьюзан ожидала от прослушивания. Она никогда бы не пропустила его по своей воле.

Компьютерщик опять перемотал запись и просматривал последний вопрос Алекса снова и снова: «Куда бы она могла пойти?»

Закрыв глаза, Кук вспомнил Сьюзан в ту ночь, когда он решил, что действительно любит ее. Они так поздно задержались в лаборатории, что поняли, что до восхода солнца остался всего час. Тогда Дуайт и Сьюзан решили поехать к обсерватории Гриффит, откуда, как говорили, восход выглядел красивее всего. Они сидели на траве, окруженные темнотой, и Сьюзан заполняла паузу своими рассказами о том, как девочки могут относиться друг к другу. И что театральное отделение было полно актрис, у которых таланта было не больше,

Куда бы она могла пойти?

Кук был уверен, что знает.

Он открыл календарь за 1994 год, чтобы освежить память. К 6 мая прошли уже недели с того дня, когда Хэтэуэй поймал его за попыткой взломать компьютерную сеть университета. Дуайт это хорошо помнил, потому что в тот год считал дни до окончания семестра. Он собирался на каникулах отправиться в Ла-Йоллу, чтобы понырять.

Все это время Кук пытался не обращать внимания на связь даты смерти Сьюзан с другим событием, которое полностью изменило его жизнь.

Он опять закрыл глаза и вспомнил, как Сьюзан волновалась перед прослушиванием у Паркера. Она всегда говорила, что, чтобы лучше показать характер своей героини, ей необходимо расслабиться и сосредоточиться перед выступлением. Если она выбежала из общаги, после ссоры с Николь, около шести, у нее оставалось еще 45 минут, чтобы успокоиться. И если ей нужно было для этого место, то Дуайт знал, куда бы она могла пойти. И он точно знал,чтоона могла услышать, появившись там.

Ему стало жарко. Он встал и стал мерить шагами каюту. Ему с трудом удавалось контролировать дыхание. Теперь ему самому было необходимо место, где бы он смог успокоиться. Ему была необходима глубина.

Но тем не менее Дуайт хотел завершить свои выводы. Его план сработал: он, наконец, понял, что знает убийцу Сьюзан.

Он набрал телефон тележурналистки.

«Вы позвонили Лори Моран…» – произнес автоответчик.

– Перезвоните мне как можно скорее, – сказал Дуайт после сигнала. – Мне надо с вами переговорить.

Он был так сосредоточен на телефоне, что не услышал шаги на палубе.

Гэвин, продолжая держать Николь за руку, подвел ее к дивану.

– Я с тобой, – прошептал он, – всегда. Что бы ни случилось. Если ты чего-то боишься, то я защищу тебя.

Николь быстро заговорила, не отводя взгляда от какой-то точки на дальней стене:

– Мы поссорились со Сьюзан из-за «Адвокатов Господа». Я была прихожанкой Церкви, а Сьюзан этого не одобряла. Она говорила, что они все мошенники и пользуются религией, чтобы вытягивать у людей последние деньги. Она говорила, что мне промывают мозги. Но она не знала, что у меня были… были отношения с Мартином Коллинзом. Я считала его самым возвышенным и благородным человеком на свете. Я думала, что влюблена в него, потому что была очень молода и очень впечатлительна.

Ее речь была прервана зазвонившим телефоном Лори. Найдя его в сумочке, та посмотрела на экран. Это был Дуайт. Она не хотела прерывать Николь, поэтому отклонила звонок.

– Если Сьюзан ничего не знала о ваших отношениях, – спросила Лори, – то тогда о чем вы спорили?

– О парне Сьюзан, о Ките. Я пригласила его на встречу новообращенных. Сьюзан пришла в ярость и сказала, что я хочу и его обратить в свою веру. Ссора действительно была очень серьезной, как и сказал сегодня Алекс. Даже еще серьезнее. Мне показалось, что на меня нападают, и, защищаясь, я бросила в нее книгу. Тогда я не могла себе представить, что это наша последняя с ней встреча… – Николь опустила голову на руки.

– Вы понимаете, Николь, что кто-то может не поверить вашему рассказу? Если Сьюзан грозилась, что выбросит вас из общежития…

– Она бы никогда этого не сделала. Ссора действительно была отвратительная, но, честно, мне кажется, что она набросилась на меня только потому, что сошлось все сразу – прослушивание, агент, которому пришлось уехать в Аризону из-за сердечного приступа у его матери, спешка и то, что она никак не могла найти свою счастливую цепочку. А тут вошла я, и она спустила на меня всех собак из-за Кита и АГ. Я думаю, что это просто было последней каплей. Мы бы потом помирились. И уж точно яникогдане причинила бы ей зла.

Что-то в этом рассказе не полностью удовлетворило Лори.

– Вы говорите, что закатились в «O’Мэллиз» и здорово напились. Если это был не полный разрыв, то почему вы так расстроились?

– После того как Сьюзан убежала, я пошла к Мартину, чтобы поделиться с ним. Ведь как только я оказывалась рядом с ним, все мои проблемы как бы испарялись. – Николь шепнула Гэвину: «Мне так жаль, что я не рассказала раньше, прости меня», – прежде чем продолжила: – Когда я появилась у него, в окнах был свет, а машина стояла перед домом. Он не ответил на мой стук, и я просто вошла, думая, что он его не услышал. Когда я вошла в его спальню…

Ее голос прервался, и она задрожала. Гэвин крепче прижал ее к себе и сказал, что все будет хорошо и что «эти тайны убивают тебя, Николь».

– Когда я вошла в его спальню, там была маленькая девочка. Боже, ей было не больше десяти. И они были… в постели. Я стремглав выбежала из дома, но он догнал меня. И сказал, что убьет, если я хоть слово скажу о том, что видела. И не только меня. Девочку тоже. Он пригрозил, что убьет всех, кого я люблю, – моих родителей, друзей. Сказал, что найдет меня и через сорок лет, чтобы убить моих детей и внуков. И я видела, что он это сделает. Думаю, что он убил бы меня на месте, если бы этот ребенок не был свидетелем.

– И вы никогда ничего никому не говорили? – спросила Лори.

Николь отрицательно покачала головой, не отрывая глаз от своих рук и продолжая всхлипывать.

– Вы не представляете, каково жить с этим чувством вины. Каждый раз, когда я видела его по телевизору, меня тошнило, потому что я сразу начинала думать, скольких еще он сделал своими жертвами. Я много раз хотела рассказать об этом Гэвину, но мне было стыдно. И я боялась за нас обоих. Мартин – могущественный человек. В самом крайнем случае все его прихожане подтвердили бы, что я сумасшедшая. Я ни на минуту не сомневаюсь, что он способен выполнить свои угрозы. Именно поэтому я всегда боялась заводить детей, Гэвин. Я не хотела прожить жизнь, с ужасом ожидая, когда Мартин придет за ними.

Лори знала, что значит бояться, что кто-то хочет причинить вред твоему ребенку.

– Как вы думаете, Мартин имеет какое-то отношение к смерти Сьюзан? – спросила она.

– Я уверена, что

– Но когда Мартин узнал, что вы собираетесь принять участие в шоу, – предположила Лори, – он заволновался, что вы сможете слишком много рассказать о прошлом.

– Да, это в его стиле… – Николь отерла слезу. – Он человек недалекий и страдает манией преследования. Именно поэтому я и пряталась все эти годы. Я на телевидении и рассказываю о своих днях в университете? Да у него должно было снести крышу, когда он узнал об этом. Этот человек на фото, возможно, один из его приспешников, которого Мартин послал, чтобы закрыть ваше шоу.

Лори было трудно усвоить всю эту новую информацию. Она всегда была уверена, что, найдя человека, убившего Лидию и напавшего на Джерри, они найдут и убийцу Сьюзан. И что-то не давало Лори покоя в описании ссоры Николь со Сьюзан.

Все это время Алекс сидел молча, позволяя Николь отвечать на вопросы Лори. Теперь он заговорил:

– Давайте вернемся к Киту Ратнеру. Мы знаем, что он все еще активный член секты. И он знал, кто еще будет принимать участие в шоу. Возможно, что это именно он рассказал Мартину, что вы, Николь, собираетесь в нем участвовать. После этого Мартин мог приказать Стиву Роману следить за вами, что и привело его в поселок, в котором живет Розмари. Вы ведь с нею встречались?

– Да, – взволнованно ответила Николь, – именно так. Розмари была у меня за день до убийства Лидии. Он мог проследить за ней от моего дома.

– Если мы хотим найти на Мартина хоть что-то, то действовать надо через Кита Ратнера, – решила Лори.

Дуайт Кук и Ричард Хэтэуэй должны были сниматься утром, но их эпизоды будут совсем короткими. Лори достала телефон. Не обращая внимание на новые голосовые сообщения, она придумала письмо Ратнеру, вслух повторяя его во время печати.

Спасибо за ваше сегодняшнее участие. Мне очень неудобно, но из-за технической неполадки мы потеряли часть материала. Вы не могли бы пересняться в том эпизоде, где вы рассказываете о вашем алиби в книжном магазине? Обещаю, мы сделаем это очень быстро. Лори.

Она нажала кнопку «отправить» и с облегчением вздохнула, получив немедленный ответ.

Без проблем. Когда приехать?

Отлично, благодарю. Не забудьте надеть ту же рубашку.

– Добавь смайлик для полноты картины, – посоветовал Алекс, который читал через ее плечо.

– Теперь он наш, – сказала Моран.

– Надо, чтобы Лео сообщил полиции о том, что мы накопали, – заметил Алекс. – Николь, то, что вы рассказали, останется между нами – по крайней мере сейчас. Если полиция согласится, они смогут записать беседу с Китом Ратнером, прикинувшись членами нашей съемочной группы.

– Может быть, Розмари все-таки была права насчет Кита, – сказала Лори. – Он вполне мог послать одного из своих церковных братьев прикрыть наше производство.

– Вы, конечно, профессионалы, – вмешалась Николь, – но если это как-то связано с АГ, то я бы не делала ставку на Кита Ратнера. По-настоящему опасен только Мартин Коллинз. Если этот Стив Роман работает на Мартина, то ради него он будет готов на все. Поверьте мне, я это знаю.

По дороге к машине Лори вспоминала рассказ Николь о том, как Сьюзан судорожно искала свою счастливую цепочку, волновалась перед прослушиванием и спустила всех собак на Николь из-за того, что та ввела в Церковь Кита Ратнера. Что-то в этом рассказе беспокоило Моран.

Новый сигнал голосовой почты прервал ее мысли. Это был Дуайт Кук. «Позвоните мне как можно быстрее. Мне надо с вами поговорить». Дуайту придется подождать до утра. Сейчас им надо найти в Управлении полиции Лос-Анджелеса детектива, который согласится помочь загнать Кита в угол.

На следующее утро Лори стояла в дверях дома в Бель-Эйр и следила за машинами. На ее часах было 9.58 утра. Дуайт Кук и Ричард Хэтэуэй должны были появиться в 10.00, поэтому журналистка пригласила Кита на 11.30. Она решила, что Ратнер будет чувствовать себя увереннее, если увидит, что он не единственный свидетель в доме.

Лори бросила взгляд внутрь дома. Детектив Шон Рейли смешался со съемочной группой – на нем были джинсы, бейсболка и черная майка с надписью «Под подозрением», которой его снабдила Моран. Детектив был молод – ему было около тридцати, – и единственные морщинки на его лице были теми, которые всегда появляются на лицах серьезно относящихся к своему заданию полицейских.

Потребовались длительные ночные переговоры, чтобы объяснить ему связь между Лидией Левитт, Стивом Романом, «Адвокатами Господа», шоу «Под подозрением» и Джерри, но в конце концов Рейли согласился приехать и послушать то, что скажет обо всем этом Кит Ратнер.

Николь Меллинг тоже ждала в доме. Лори надеялась, что когда придет время, все части этой головоломки встанут на свои места.

Кроссовер «Лексус» подъехал к дому в 10.02. За рулем сидел Хэтэуэй. Больше в машине никого не было.

– Я думала, вы приедете вместе с Дуайтом, – сказала Лори, когда он вышел из машины.

– Я живу на озере Толука, – сказал профессор, и, увидев, что ей это ни о чем не говорит, добавил: – Это в Бербанке. Отличное место. Частное озеро. Один из лучших гольф-клубов в штате. А Дуайт все еще использует свою студенческую берлогу в Уэствуде. Вы что, думаете, что он чисто из благотворительности предоставил вам этот дом для съемок? Не волнуйтесь, ему было куда пойти.

– Мы все очень быстро отснимем. Просто скажите несколько слов о технических интересах Сьюзан. Ее отец был успешным специалистом в области защиты прав на интеллектуальную собственность, и они с дочерью с восторгом следили за развитием компьютерных технологий. Вы сможете рассказать об этом лучше, чем наши остальные свидетели.

К тому моменту, когда Хэтэуэя загримировали, Дуайт все еще не появился. В 10.20 Лори еще раз послушала, как профессор наговаривает на его голосовую почту: мол, парень, Лори и я, мы оба тебе обзвонились; надеюсь, что ты уже едешь.

– Ничего не понимаю, – он убрал телефон в карман своего спортивного пиджака. – Обычно Дуайт очень пунктуален.

Лори грызла себя за то, что не перезвонила Дуайтукак можно скореевчера вечером. Ей казалось, что он звонил, чтобы отказаться.

– Может быть, его так напугала мысль о камерах? – предположила она.

– Может быть, – пожал плечами Хэтэуэй. – Хотя он так хотел помочь вашему шоу…

Моран знала, что с Дуайтом и профессором надо закончить до того, как появится Кит. Иначе тот может потерять терпение и

Наконец она приняла решение снимать одного профессора. Хэтэуэй должен быть телегеничен – свой академический опыт он заработал в возрасте тридцати лет, а потом оставил кафедру, чтобы помочь своему протеже основать компанию. Если ей удастся доснять Дуайта позже, то Алекс сможет поговорить с ним отдельно. Гораздо важнее сейчас было не нарушить планов с Китом Ратнером.

Как она и предполагала, Ричард Хэтэуэй вел себя перед камерой очень естественно.

– В университете у меня было много талантливых учеников, – рассказал он Алексу, – но Сьюзан была одной из лучших. Когда она умерла, люди очень много говорили о ее многообещающей карьере актрисы, а я, например, всегда верил, что она станет звездой в компьютерном мире. Она могла бы стать вторым Дуайтом Куком. Это такая трагедия…

Его приятное лицо нахмурилось, а голос резонировал, как голос человека, который когда-то был университетским профессором. Шаг за шагом, направляемый вопросами Алекса, он описал свои действия в ночь убийства девушки.

– Я помню, что был в абсолютном шоке, когда узнал в воскресенье, что нашли ее тело. Дуайту тогда было всего девятнадцать – он был еще сущим ребенком, но с умом гения. Было невозможно не заметить его отношения к Сьюзан. Когда они были в лаборатории вдвоем, его глаза сияли и улыбка не сходила с его губ. Услышав эти ужасные новости, он примчался ко мне домой и рыдал у меня на плече.

– А вы не знаете, случайно, где в тот вечер был сам Кук? – негромко спросил Алекс.

– Как ни странно, со мною. Дуайт писал программу для своего проекта, и я знал, что он хочет обсудить ее со мной. У меня в тот вечер не было никаких планов, и я позвонил ему, предложив встретиться и съесть по бургеру.

– А во сколько это было? – поинтересовался Алекс.

– Позвонил я около семи. И вскоре после этого мы встретились в «Гамбургер Хэйвен».

– Еще один вопрос, – добавил Алекс. – Я плохо бы выполнил свою работу, если бы не выяснил, что вы были очень популярны среди женской половины студентов университета и у вас была репутация донжуана…

– Ах, ну да, – рассмеялся Хэтэуэй. – Самый «сногсшибательный профессор» университета, если верить местной газете. Уверяю вас, что все это слухи и полная ерунда. Думаю, что такие разговоры неизбежны, если вы профессор, молоды и одиноки.

– Значит, все, кто думает, что у вас был не только профессиональный интерес к Сьюзан…

– Глубоко ошибаются. Не говоря уже о том, что Сьюзан – и это было хорошо видно – была влюблена в своего парня. И у меня разрывалось сердце, когда я наблюдал за безнадежно влюбленным в нее Дуайтом.

Хэтэуэй выступил просто идеально, добавив в рассказ ту необходимую долю личного отношения, о которой мечтала Лори. Дуайт Кук мог быть лицом «Системы», но Хэтэуэй смотрелся на пленке в тысячу раз лучше, чем он.

Не успела Лори произнести «снято», как раздалось негромкое рычание двигателя спортивной машины, после чего послышался звук захлопнувшейся двери. Прибыл Кит Ратнер. Теперь Хэтэуэя можно было отпустить домой. Отличное планирование.

Моран посадила Кита на то же место на диване, где он сидел вчера, одетый в ту же рубашку.

– Еще раз прошу прощения, – извинилась она. – Мы потеряли ту часть интервью, в которой вы рассказываете о том, что делали в тот вечер, когда была убита Сьюзан. Если бы вы повторили это, мы бы сняли ваш крупный план. И все будет выглядеть так, как будто вы сидите рядом с Мэдисон и Николь.

– Ну конечно. Никаких проблем.

Лори еще раз проверила, находится ли детектив Рейли среди операторов, а потом подала сигнал к началу съемок.

Алекс начал с той же фразы, которую произнес вчера утром:

– Думаю, что можно начинать. Предлагаю каждому рассказать, что он делал в вечер убийства. Кит, вы не хотите начать?

Кит повторил историю, которую за эти годы рассказывал несчетное число раз: он был в книжном магазине, со своими братьями из АГ.

– Кстати, об «Адвокатах Господа», – прервал его Алекс. – Вы, случайно, не знаете этого человека? – И он положил на столик перед Китом фотографию Стива Романа.

Кит недоуменно взглянул сначала на Лори, а потом на Алекса и взял фото в руки.

– Я никогда раньше его не видел.

– Он член вашей секты и, по нашему мнению, поставил себе целью прекратить наши съемки – даже используя физическую силу, если это будет необходимо.

Кит дотронулся до микрофона, прикрепленного к вороту его рубашки. Они предполагали, что он может захотеть уйти, как только поймет, что они отклонились от разговора, который произошел накануне, однако уже то, что они смогли выманить его на съемку, было здорово. Полиция тоже была здесь. Его просто надо было заставить сказать нечто, что позволило бы Рейли задержать его.

– Кит, – сказала Лори, – это очень важно. Вы не все знаете про свою Церковь.

Неожиданно взгляд Кита оторвался от Лори. Продюсер повернулась и увидела, что в комнату вошла Николь. Женщина была в ужасе от того, что с ней может сделать Мартин, но Лори, Алекс и Гэвин смогли накануне вечером уговорить ее появиться в доме и побыть в соседней комнате на тот случай, если она захочет посмотреть в глаза Киту.

– Я рассказала им о нашей ссоре со Сьюзан, – сказала Николь. – Они знают, что это я познакомила тебя с Мартином и АГ. Ты знаешь, что я ушла из Церкви и уехала из Лос-Анджелеса. Вот только не знаешь почему.

– Потому что Сьюзан убили, а она была твоей лучшей подругой.

Лори заметила, что, когда Николь присела на диван рядом с Китом, детектив Рейли сделала шаг вперед. Слушал он очень внимательно.

– Нет, не поэтому. Кит, его преподобие Мартин Коллинз не тот человек, за которого себя выдает.

Кит Ратнер не мог поверить тому, что говорила Николь. Сначала она рассказала, что состояла с Коллинзом в связи, а теперь выкладывала, что он развращал маленькую девочку?

– Николь, это страшные обвинения. Неудивительно, что Мартин так беспокоился о твоем участии в этом шоу.

– Я все видела своими собственными глазами, Кит. И ты бы никогда не называл его добрым человеком, если б услышал все его угрозы в мой адрес. Ты должен попытаться увидеть правду. Посмотри, как он живет. Собираемые деньги не идут на добрые дела. Они застревают у него в карманах. А вспомни о тех семьях, которым он решает помочь – всегда уязвимые родители и юные дочери… Я тоже не видела этой схемы до той самой ночи. Но я ничего не могла

Кит закрыл лицо руками – все это походило на безумие.

– Я не видел тебя целых двадцать лет, Николь. Почему я должен тебе верить?

– А ты вспомни, как Мартин отнесся к твоему участию в шоу. Хотел ли он, чтобы ты упоминал о АГ?

– Ты ошибаешься. Сначала я вообще не хотел участвовать. Это Мартинзаставилменя принять приглашение…

Не успел Кит закончить этой фразы, как сам засомневался. Он вспомнил, как впервые упомянул о «Под подозрением» в разговоре с Мартином. Кит совсем не хотел в нем участвовать. Он совсем не хотел, чтобы его имя еще раз полоскали в грязи. А Мартин практически заставил его, потому что хотел знать, что будет делать Николь. Его точными словами были: «Я сам буду беспокоиться о своих врагах».

Но развращение малолетних… Неужели Кит отдал всю свою сознательную жизнь церкви, во главе которой стоял человек с такими мерзкими инстинктами? В это невозможно было поверить.

Он прочистил горло, как будто это могло помочь ему думать.

– И что же вы, ребята, от меня хотите?

Оператор в бейсболке тут же предъявил ему свой жетон. Да когда же уже закончатся эти сюрпризы?

– Мистер Ратнер, я сотрудник Управления полиции Лос-Анджелеса, детектив Шон Рейли. Буду с вами откровенен. У меня есть воспоминания миссис Меллинг двадцатилетней давности, не подтвержденные никакими фактами. У меня нет имени девочки, которую она видела с вашим проповедником. Это и близко не лежит к тому, что нам необходимо для предъявления обвинения. Но, думаю, вы согласитесь со мною, что добропорядочный гражданин не может пройти мимо всего этого. По закону штата Калифорния полиция имеет право на запись телефонных разговоров, если один из говорящих дает на это свое согласие.

– Вы просите меня сдать Мартина?

– Вы никогоне сдаете. Просто скажите ему всего две вещи, – для наглядности Рейли стал загибать пальцы. – Полиция спрашивала вас о мужчине по имени Стив Роман. И она же говорит о слухах о развращении малолетних в церкви. Если он невиновен, то мы это узнаем. А если виновен?…

Кит подумал о всем том времени, которое он провел плечом к плечу с Мартином, раздавая пищу бедным. Без Церкви Кит так и остался бы легковесным, закомплексованным юнцом, которым был когда-то. А потом он вспомнил о тех девочках из семей, которым Мартин помогал напрямую. Он не видел Николь вот уже двадцать лет, но она точно назвала тип семей, которые предпочитал Мартин. И он не мог представить себе, что Николь будет врать о таких ужасных вещах.

– Хорошо, согласен. – И Кит молча вознес молитву, чтобы все это оказалось простой ошибкой.

Пока детектив Рейли готовил Кита к разговору с Мартином, Лори проводила Николь до машины и быстро обняла, прежде чем сдать ее с рук на руки мужу Гэвину.

Две недели назад, когда Моран впервые познакомилась с ними в их роскошной кухне, Николь выглядела холодной и отстраненной, пытаясь сохранить секреты, которым было уже двадцать лет. Сейчас женщина никак не могла успокоиться – и Лори не была уверена, что она когда-нибудь сможет полностью взять себя в руки.

Но журналистка заставила себя вернуться к фактам. Уже двадцать лет назад Николь была достаточно взрослой, чтобы вступить в связь с Мартином, зрелым мужчиной. Она не обратила внимания на предупреждения Сьюзан, касавшиеся его так называемой церкви. А после того, как застала Мартина за его мерзопакостным занятием, испугалась угроз и бросила девочку на милость судьбы.

Лори могла понять Николь, но никак ей не симпатизировала.

На нее произвело впечатление то, насколько легко детективу Рейли было записать разговор Ратнера с Мартином: простой шнур соединил мобильный Кита с портом микрофона на лэптопе детектива. После длительных переговоров Рейли разрешил Лори и Лео прослушать разговор, но без камер или записи с их стороны. Если разговор сорвется, Моран придется искать другой способ донести информацию до зрителей шоу – сейчас же она просто хотела услышать, что ответит Мартин Коллинз Киту Ратнеру.

С помощью разветвителя Лео Лори и детектив Рейли подключились к каналу, каждый со своими наушниками. Журналистка показала Киту поднятые вверх пальцы, когда он набрал номер Мартина.

Этот человек не был ангелом, но сегодня он делал правильные вещи.

– Мартин, привет, это Кит, – сказал он, когда Коллинз ответил на звонок. – У вас есть минутка? У меня были какие-то странные посетители из полиции.

– Из полиции?

– Ну да, они спрашивали о Стиве Романе. Лысый, мускулистый, где-то около сорока. Они сказали, что он принадлежит к нашей Церкви, но я сказал, что не знаю такого. Это имя вам о чем-то говорит?

– Конечно, – равнодушно ответил Мартин.

Подняв бровь, Лори взглянула на отца. Они только что смогли привязать главу АГ к человеку, которого разыскивали по обвинению в убийстве Лидии Левитт, к человеку, который следил за их передвижениями всего за несколько дней до нападения на Джерри. Неужели все окажется так просто?

Она продолжила слушать Мартина.

– Я говорил тебе, что хочу знать,чтоНиколь будет говорить этим телевизионщикам? Вот я и попросил Стива помочь. У него это неплохо получается.

– Неплохо получается? Полиция думает, что на Заливе он убил женщину, которая помешала ему подглядывать за одним из участников шоу. А три дня назад кто-то проник на место съемок, украл кучу оборудования и чуть не убил ассистента по производству.

На другом конце линии повисла долгая пауза.

– В молодости у Стива случались приступы жестокости. Но это было давно. Я ничего не знаю про эту женщину на Заливе, а вот о несчастье в доме в Бель-Эйр он мне сам рассказал.

Лори сжала кулаки. Наконец-то! Они нашли напавшего на Джерри.

–Несчастье?

– Он пересек черту. Сказал, что передняя дверь была не заперта. Он вошел, а потом кто-то еще вошел в дом и обнаружил его там. Стив сказал, что запаниковал, но не сказал, насколько все оказалось плохо. Об этом я прочитал уже в газетах. Я выслушал его покаяние, но, мне кажется, пора заявить о нем в полицию, пока он не причинил вреда кому-нибудь еще.

Как Кит объяснил им, «Адвокаты Господа» призывали своих последователей полностью очищаться перед Церковью и ничего не скрывать, но не соблюдали стандартных церковных правил в том, что касалось тайны исповеди. Вместо этого сама Церковь решала, какая информация ей была интересна для «подтверждения милости Господа». Все выглядело так, как будто Мартин был готов использовать известную ему информацию о Стиве

– Мартин, дела могут быть еще хуже. Полиция спросила меня, не видел ли я – мне страшно даже выговорить это, – не замечал ли я, как вы ведете себя с детьминеподобающим образом.

Казалось, линия разъединилась.

– Мартин, вы слышите меня? – спросил Кит.

– Да. Это все идет от Николь. Она ненормальная. Все это она сфабриковала, еще когда училась в университете. Именно поэтому я не хотел выпускать ее из виду во время этого шоу. Все это неправда, так что не будем к этому возвращаться. Мне надо разыскать Стива – он превращается в реальную проблему.

Как только Мартин повесил трубку, кухня взорвалась какофонией разнообразных звуков – все говорили одновременно, повторяя последние слова Коллинза. Жестом детектив Рейли заставил их всех замолчать.

– Отличная работа, Кит. Мы получили все что надо для того, чтобы получить ордер на арест Стива Романа. Я допрошу Мартина Коллинза относительно того, что же Роман сказал ему в действительности.

– Подождите, – спросила Лори, – а вы что, не арестуете Мартина?

– У меня нет для этого оснований. В том, что он попросил кого-то за кем-то проследить, нет ничего противозаконного. Иначе институт частных детективов перестал бы существовать.

– Но Стив Роман не частный детектив. Он наносит людям увечья. Вполне возможно, что это он убил Лидию!

– И именно поэтому мы его и арестуем. Но до тех пор, пока не докажем, что Коллинз поручил Роману совершить эти преступления, Коллинз невиновен.

Лори начала было спорить, но ее остановил Лео.

– Он прав относительно закона, Лори. Но это ведь только начало, правильно, Рейли?

– Абсолютно. – Лоб детектива разгладился. – Когда этот Стив Роман попадет к нам в руки, у него может появиться совсем другая история. Такое случается сплошь и рядом. Мы запросим данные телефонной компании, обыщем его жилище и все такое. Ордер я получу очень быстро. Запросить его могу уже прямо сейчас, по телефону. Поверьте мне, мы обязательно распутаем этот клубок.

Лори постаралась не выглядеть разочарованной. В конце концов, им же удалось раскрыть убийство Лидии и нападение на Джерри. Но они все еще не знали, как все это связано с убийством двадцатилетней давности.

Лишь только Рейли упаковал свое оборудование, как в комнату, с криком «Включите телевизор!», влетела Грейс.

– Подожди одну минуту, Грейс, я должна проводить детектива Рейли, – Лори положила руку ей на плечо.

– Это не ждет. – Ассистентка включила телевизор и стала переключать каналы, пока не нашла нужный: – Смотрите!

На экране показывали план голубого моря, снятый с вертолета. Голос диктора говорил что-то о «тридцатидевятилетнем гении» и «революции в Интернете». И только прочитав бегущую строку, Лори поняла, что именно они все наблюдают: «По информации источников, тело основателя и руководителя компании «Система» Дуайта Кука было поднято на поверхность после несчастного случая при погружении».

Нет, только не Дуайт. Господи, пусть это будет не он, подумала Лори.

Моран не хотела верить в то, что Кук мертв. Через три часа после отъезда детектива Рейли она все еще ждала, чтобы ей сказали, что это ошибка. Когда Дуайт позвонил ей вчера вечером, она была настолько занята планами поимки Стива Романа и установления его связи с АГ, что не нашла времени ответить на его звонок. И вот теперь этот милый человек – милый взрослый ребенок – был мертв, и она была уверена, что его смерть связана с ее решением вернуться к расследованию смерти Сьюзан. А могла ли она не допустить этого, спрашивала она себя.

Тимми наверху играл в приставку, а все взрослые собрались в кабинете и следили за телевизионным репортажем. С момента телефонного разговора Кита с Мартином Коллинзом и вестей о смерти Дуайта Лори никак не могла успокоиться. Полиция получила ордер на арест Стива Романа, но тот все еще был на свободе. Был ли он все еще в Лос-Анджелесе, или ехал в Сан-Франциско, или вообще двигался в сторону мексиканской границы? Мог ли он вернуться и продолжить угрожать их группе?

Услышав звонок в дверь, Грейс вскрикнула и прижала руку к груди.

– Боже, веду себя как малолетка за просмотром фильма ужасов…

Лео, с пистолетом в руках, подошел к двери и посмотрел в глазок.

– Это детектив Рейли, – успокоил он всех.

Лори почувствовала, как ее коллектив облегченно вздохнул.

– Прошу прощения за вторжение, – Рейли вошел в кабинет, держа лэптоп наготове. – Начнем с плохих новостей. Тело Дуайта Кука опознано. Я пропущу детали, но то, что это он, сомнения не вызывает.

Моран сморгнула закипевшие слезы.

– С тобою все в порядке? – спросил, нагнувшись к ней, Алекс. – Мы можем прерваться.

– Со мной все хорошо, – покачала она головой. – Прошу вас, детектив Рейли, рассказывайте дальше.

– Вы не говорили мне, что этот дом принадлежит Дуайту Куку.

– Да, – ответила Лори. – Он отдал нам его, чтобы помочь съемкам.

–Помочь съемкам? Понимаете, один из моих коллег просматривал компьютер мистера Кука, и оказалось, что его преподобие Коллинз был не единственным человеком, следившим за вами. Каждый дюйм этого дома находится под наблюдением.

– То есть он шпионил за нами? – уточнила Грейс. – Не хотелось бы говорить плохо об умерших, но это какое-то извращение.

– Дело идет не о ванной или о чем-то подобном, – уточнил Рейли. – Но практически все, что произошло после вашего приезда, зафиксировано камерами.

– Дом почти все время пустует, – заметила Лори. – Так что неудивительно, что здесь установлена высококлассная охранная система.

– Дело не в охранной системе, – объяснил Рейли. – То, как расположены папки с записями, говорит о том, что Дуайт их просматривал. Мы также можем определить, что и когда он просматривал. Можно сказать, что он закончил делать это вчера, в девять двадцать три вечера.

Моран еще раз проверила сообщение на телефоне.

– А мне он позвонил через несколько минут и попросил перезвонить ему как можно скорее.

– И?…

– Мы обсуждали возможную связь Стива Романа с нашим шоу. У меня не было времени на звонок. Конечно, если бы я знала…

Лори почувствовала, как все внутри опустилось, когда она увидела, как Рейли закатил глаза, уперевшись в тупик.

– Вот посмотрите, – детектив открыл лэптоп на столике и стал печатать. – Дуайт постоянно смотрел два эпизода. – Он повернул компьютер так, чтобы его все могли видеть. – Один эпизод – это нападение на вашего друга…

Лори чуть не стало плохо, когда они наблюдали это жестокое нападение на Джерри. Рейли нажал на паузу как раз в тот момент, когда преступник выпрямился над телом жертвы. – Видите эту надпись

– Значит, Дуайт позвонил мне, когда увидел на записи нападавшего, – решила Лори.

Рейли покачал головой и перемотал запись.

– Сомневаюсь. Нападение он увидел в первый раз три дня тому назад и с тех пор возвращался к нему множество раз. А вот здесь, – детектив замедлил воспроизведение, – вот здесь то, что Дуайт смотрел перед тем, как позвонить вам.

Лори сразу же узнала вчерашнюю сцену: Кит, Мэдисон и Николь сидели рядом на софе и обсуждали события того дня, когда была убита Сьюзан. Рейли проиграл сцену до конца и нажал на паузу.

– Похоже на то, что он несколько раз просмотрел самый конец. Почему, по-вашему, его могла заинтересовать эта сцена? – спросил детектив.

– Не имею ни малейшего понятия, – ответила Лори. – Он никогда не дружил ни с кем из них, кроме Сьюзан. Мне придется порасспросить вас, детектив Рейли. Если ваши коллеги изучают компьютер Дуайта, может быть, они могут сказать, была ли эта смерть естественной?

– Не была. Все выглядит так, словно кто-то очень хочет, чтобы мы в это поверили. Они обнаружили следы хлорки во всех внутренних помещениях яхты, а согласно первичным результатам осмотра тела, уровень азота в его тканях не соответствует тому, который у него должен был быть, если бы он действительно погружался. Сейчас мы полагаем, что он уже был без сознания, когда попал в воду.

– Может быть, это тоже дело рук Стива Романа, – рассуждала вслух Лори, не представляя, были ли у того причины убивать Кука. – Другая возможность – это то, что Дуайт знал что-то о ком-то из других подозреваемых.

– Мы тоже так думаем, – согласился Рейли. – А узнать это он мог, именно просматривая конец записи. Думаю, что вы понимаете ее важность.

Лори кивнула. «Чего же мы не замечаем?» – подумала она.

Звонок телефона прервал мысли Лори. Она хотела швырнуть его через всю комнату, но увидела, что звонит Розмари Демпси.

– Привет, Розмари. Могу я вам перезвонить…

– Вы смотрите новости? Они говорят, что Дуайт Кук мертв. И что выдан ордер на арест какого-то мужчины по имени Стив Роман. Это что, имеет какое-то отношение к нападению на вашего ассистента? Мы что, в опасности? Что, черт возьми, происходит?

Стив Роман качался взад-вперед, как маятник, сидя без рубашки на кровати в мотеле. Его имя было во всех новостных программах. Разыскивая его, полиция начнет следить за его кредитными карточками. Лишь только услышав свое имя по радио, он быстро совершил покупку за наличные в одном из кварталов центра Лос-Анджелеса, потом разыскал полную блох берлогу, хозяин которой не интересовался документами и согласился взять наличные. Стив пересчитал оставшиеся деньги. Двадцать три доллара. С этим далеко не уедешь.

На экране началась реклама. Роман стал переключать каналы, чтобы узнать что-то новое об ордере на его арест. Вдруг он заметил знакомое лицо. Во дворе своего дома, перед кучей репортеров, стоял Мартин Коллинз.

– Я обратил внимание на то, что полиция разыскивает человека по имени Стив Роман. Некоторые из вас уже выяснили, что он прихожанин церкви «Адвокаты Господа». Я основал эту церковь двадцать пять лет назад. С тех пор мы превратились из небольшой группы людей, посвятивших свою жизнь служению бедным, в Церковь, насчитывающую десятки тысяч верующих, которые каждый день приносят жертвы, чтобы помочь своим согражданам. Я знаю Стива Романа и твердо верю, что он сильно преобразился, помогая людям, во многом благодаря исцеляющему влиянию нашего всемогущего Господа. Но я говорил с полицией, и, к моему сожалению, оказалось, что в наши ряды проник психически больной человек. Однако это никак не влияет на нашу Церковь. Сейчас мы делаем все, что в наших силах, чтобы помочь обнаружить преступника.

– Ваше преподобие, – выкрикнул один из репортеров, – у нас есть сведения, что ордер был выдан в связи с нападением на ассистента по производству шоу «Под подозрением». Съемочная группа приехала в город в связи с «убийством Золушки». Какова связь между вашей Церковью и нераскрытым убийством Сьюзан Демпси?

Мартин положил руки на бедра, как будто первый раз задумался над этим вопросом.

– Я не могу рассуждать о побудительных мотивах больного разума. По нашему мнению, этот человек – который, без сомнения, серьезно болен – пытался таким образом защитить Кита Ратнера, еще одного прихожанина нашей Церкви. Тот много лет находится под подозрением в убийстве своей девушки. Больше мне нечего сказать вам, ребята. – Тут Мартин помахал рукой и скрылся в своем особняке.

Стив натянул белую майку – кондиционер под подоконником слишком сильно холодил воздух.Преступник? Больной разум? Психически больной?

Он всегда делал то, что ему велел Мартин. А теперь Коллинз публично продает его, стараясь, в худших традициях их Церкви, обелить себя…

Роман сжал кулаки. Он почувствовал давно забытые ощущения у себя внутри, такие же, какие чувствовал во дворе дома Розмари Демпси, когда его нашла та соседка, или в доме в Бель-Эйр, когда его обнаружил этот ассистент по производству. Ему нужна боксерская груша. И пора ударяться в бега.

Предварительно проверившись, Стив вышел из мотеля. Подойдя к своему пикапу, который стоял на стоянке, он открыл перчаточный ящик. Оттуда достал только что купленный пистолет калибра 9 мм. В его руках тот выглядел как игрушка, зато стоил недорого. Стив засунул его за пояс.

За последние недели он успел наделать ошибок, но это все потому, что Мартин обращался с ним как с посыльным. Теперь он все возьмет в свои руки.

После панического звонка Розмари первым порывом Моран было броситься в гостиницу. Эта женщина, которая доверила ей историю смерти дочери, узнала и о смерти Дуайта Кука, и об ордере на арест Стива Романа из телевизионных новостей. Лори была обязана лично сообщить ей последние новости.

Алекс настоял на том, чтобы поехать вместе с ней, пока Лео будет в доме охранять Тимми и Грейс.

– Алекс, спасибо за заботу, – сказала журналистка, когда они вошли в лобби гостиницы, – но я хотела бы поговорить с Розмари один на один.

– Без проблем, – согласился адвокат, – а я пока переговорю со службой безопасности, чтобы убедиться, что они знают про Стива Романа.

Подойдя к номеру Розмари, Моран услышала приглушенные звуки телевизора. Она глубоко вдохнула и постучалась. Дверь немедленно распахнулась.

– Лори, спасибо, что приехали! Я так боюсь… Совершенно не понимаю, что происходит. Вчера эта сцена с друзьями Сьюзан… Не могу поверить, что Николь за все эти годы так и не удосужилась рассказать

На экране за спиной Розмари Лори увидела Мартина Коллинза, который давал спонтанную пресс-конференцию на лужайке перед своим домом.

– Минуточку, – сказала Лори, – можете сделать громче?

«Я не могу рассуждать о побудительных мотивах больного разума. По нашему мнению, этот человек – который, без сомнения, серьезно болен – пытался таким образом защитить Кита Ратнера, еще одного прихожанина нашей Церкви. Тот много лет находится под подозрением в убийстве своей девушки. Больше мне нечего сказать вам, ребята».

Мартин Коллинз был привлекательным и харизматичным мужчиной. Он смог так уболтать десятки тысяч людей, что те с радостью несли ему свои с таким трудом заработанные деньги. Теперь он использовал свои способности, чтобы с помощью экрана зомбировать телезрителей.

Лори уменьшила звук и отвела смертельно бледную Розмари к креслу. Сама она уселась на диване напротив.

– Я бы хотела знать все ответы, – начала журналистка, – но мы сами знаем ненамного больше, чем вы. А новая информация поступает очень быстро. То, что говорят о Дуайте, – правда, но полиция подозревает, что дело здесь нечисто. Мы считаем, что этот Стив Роман пытается остановить производство, но по чьему распоряжению? Это нам неизвестно.

– Это из-за Сьюзан? Он что, убил мою дочь?

– Честное слово, мы не знаем, – Лори взяла женщину за руку. – Всем этим занимается полиция. Сегодня они обыщут жилище Романа в Сан-Франциско, и у них уже есть приоритетный ордер на его арест. Алекс сейчас внизу беседует со службой безопасности. Мы обеспечим вам постоянную охрану, Розмари. Мы все выдохнем с облегчением – и, может быть, узнаем что-то новое, – когда поймают Стива Романа.

Идя к лифту, Моран проверила телефон. Эсэмэска от Алекса гласила: «С охраной всё в порядке, жду в лобби».

Она чуть не пропустила знакомое лицо мужчины, который выходил из номера в конце коридора. Ричард Хэтэуэй.

Инстинктивно Лори повернулась к нему спиной и продолжила возиться с телефоном, пока не услышала сигнал закрывающегося лифта. Что здесь делает Хэтэуэй? Он ведь отказался от гостиницы.

Лори неслышно прошла по коридору и прижала ухо к двери, из которой он вышел. Внутри играла музыка. Прежде чем поняла, что делает, она уже стучала в дверь.

Дверь открылась – перед ней стояла Мэдисон Мейер в белом халате.

– Лори? Привет. – Мэдисон затянула пояс халата на талии. – А что вы здесь делаете?

– Я приехала к Розмари, – ответила женщина, показывая на коридор. – Я… Это что, действительно Ричард Хэтэуэй только что вышел от вас?

Мэдисон широко улыбнулась и хихикнула совсем по-девчоночьи.

– Отлично. Думаю, что не имеет смысла скрывать это, тем более что теперь мы все уже взрослые.

– Вы и Хэтэуэй?

– Ага. Конечно, не все это время. Но можно сказать, что слухи о симпатичном молодом профессоре имели под собой основу. Я узнала, что он приехал на съемку, и решила сказать «привет». Просто посмотреть, вспомнит ли он былое. Я сама не могу в это поверить, но мы… опять запылали.

Лори не знала, что сказать. В ее жизни сейчас происходило слишком много всякого, чтобы она могла позволить себе думать еще и о любовных похождениях Мейер.

Мэдисон спросила, как поиски Романа скажутся на расписании съемок.

– Просто чтобы предупредить агента, – добавила она.

– Скоро мы все узнаем, – сказала Лори, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. – Поздравляю вас с возобновлением ваших отношений с профессором.

Нажав кнопку лифта, она поняла, что что-то волнует ее в том, что Хэтэуэй был в комнате у Мэдисон. Сам факт ее не удивил. В конце концов, профессор имел репутацию бабника, Мэдисон тоже не была монашкой, и оба они были очень привлекательны.

И тем не менее что-то ее терзало. То же самое чувство она испытывала вчера, когда говорила с Николь о ее ссоре со Сьюзан. Может быть, эта работа заставляет ее искать подвох в любом разговоре?

Выйдя из лифта, Лори в верхнем левом углу лобби увидела объектив камеры наблюдения. Сейчас наблюдение повсюду ведется почти открыто, подумала она, поежившись от мысли, что Дуайт скрытно наблюдал за ними все эти дни.

Скрытно. Камеры. В отличие от камер в гостинице, все камеры в доме Дуайта были упрятаны в стены.

Лори набрала номер детектива Рейли. «Ну же, – торопила она, – скорее сними трубку».

– Рейли слушает.

– Детектив, это Лори Моран. У меня есть кое-какая…

– Я уже говорил, миссис Моран, что мы над этим работаем. Но нам требуется время. Спросите хоть у своего отца.

– В доме в Бель-Эйр Дуайт Кук установил наблюдение.

– И что? Я вам сам об этом сказал.

– Аппаратура была спрятана в стенах. А он предложил нам дом всего неделю назад. Он не мог разместить ее за одну неделю. Это, видимо, его стандартный подход.

– Яхта, – сказал детектив, поняв ее логику.

– Вот именно. Пусть там поищут скрытые камеры. Если смерть Дуайта не была случайной – если его действительно убили на яхте, – у вас может появиться запись.

– Я сейчас же пошлю туда специалистов. Отличная мысль, Лори. Спасибо.

Не успела она разъединиться, как раздался новый звонок. Это звонил Алекс.

– Ты где? – спросила журналистка. – Я в лобби и тебя не вижу. Ты не поверишь, но я засекла Мэдисон с…

– Я подогнал машину ко входу, – прервал ее Алекс. – Хочешь услышать хорошие новости?

– После всего, что случилось? Ну конечно.

– Джерри. Он пришел в себя и требует нас к себе.

Стив Роман сидел за рулем своего пикапа возле пункта раздачи бесплатного супа. Он знал, что Мартин Коллинз сейчас внутри. Здесь каждую неделю собирались фотографы, которые снимали, как он кормит нуждающихся. Стив также знал, что суммы, которые «Адвокаты Господа» собирали в качестве пожертвований, во много раз превосходили те, которые тратились на бездомных бедняков.

Все эти годы он наблюдал, как росли запросы Мартина. В самом начале Коллинз пытался как-то объяснять свои небольшие роскошества: хороший обед – это его единственное удовольствие; костюм от портного – он сделает его более привлекательным для спонсоров и так далее. Но со временем роскошества становились все дороже и случались все чаще – особняки, каникулы в Европе, загородные усадьбы… Мартин уже давно прекратил что-либо объяснять.

Но Роман всегда верил, что влияние Мартина на мир – и его внимание

Роман почувствовал, как пальцы сжались на руле, когда он вспомнил, что сказал Мартин журналистам в тот день. Он назвал его «психически больным человеком, проникшим в ряды его Церкви». Он заверил журналистов, что АГ делали все возможное, «чтобы обнаружить преступника».

Стив знал, что влип по собственной глупости. Он избил того парня, который обнаружил его в доме, гораздо сильнее, чем это было необходимо. А эта соседка в Окленде? Это было совсем ни к чему.

Но если Роман был так уж психически болен, то, значит, Коллинз тоже должен нести ответственность за его действия. Ведь Мартин знал, что у Стива проблемы с эмоциями. И все-таки к кому преподобный обратился, когда ему понадобилось досконально узнать, что Николь Меллинг говорила о нем в программе «Под подозрением»? Правильно – к нему. По мнению Стива, во всех его действиях – правильных или нет – Мартин был так же виноват, как и он сам.

Он почувствовал приятную тяжесть пистолета у себя за поясом, когда увидел, что Мартин выходит из помещения. Так как преподобный искренне верил в то, что он называл «силой привычки», Стив знал, что сейчас он направится домой. Роман также знал, что Мартин несколько минут будет пожимать руки и позировать перед фотографами, прежде чем сядет в машину.

Это даст Стиву массу времени.

Он завел мотор и поехал на холмы, припарковавшись на всякий случай в одном квартале от дома Мартина. Хоть он и сидел сейчас за рулем украденного синего пикапа, осторожность не помешает. Идя по тротуару, Роман внимательно смотрел по сторонам, выискивая взглядом полицейские машины или местных охранников, обходящих территорию. Если будет надо, Стив заберется в ближайший сад и притворится садовником – он знал, что легче всего спрятаться на открытой местности, притворившись кем-то местным. Но все было тихо, и камуфляж не понадобился.

Через несколько секунд Стив вошел через входную дверь с помощью тех же самых инструментов, которые раньше использовал по приказу Мартина. Все эти годы Коллинз был для него мерилом того, что было хорошо, а что плохо. А теперь взял и перевернул этот мир вверх ногами. И теперь их должен был рассудить единственный, чей голос имел значение.

Стив удобно расположился на диване в гостиной, положив пистолет перед собою на журнальный столик. Он никогда еще не был так уверен в себе, находясь в доме у Мартина.

Когда Роман услышал шум механических ворот в гараже, то встал и взял в руки оружие. Наступило время подводить итоги.

Пятнадцатью минутами позже по Голливудским холмам трусцой бежала журналистка по имени Дженни Хьюз. Она любовалась на дома, мимо которых пробегала. Ее жилище – перестроенный склад в центре Лос-Анджелеса – здорово от них отличалось. В большинстве случаев Дженни использовала свои пробежки, чтобы посмотреть, как живут остальные. Она явно страдала от того, что можно было назвать «жилищной завистью».

Приближающийся склон холма Дженни использовала для того, чтобы сменить темп бега и выложиться в полную силу. К тому моменту, как добралась до вершины, она задыхалась, а сердце ее вырывалось из груди. Журналистка перешла на шаг и почувствовала, как с каждым вдохом у нее в крови растет уровень эндорфинов. Именно из-за этого ее пульс в состоянии покоя был всего 51 удар в минуту. Она пошла еще медленнее, приблизившись к белоснежному современному строению с громадными окнами от пола до потолка, которые украшали его со всех сторон. Этот дом интересовал Дженни не только как образчик недвижимости – единственным его жильцом был его преподобие Мартин Коллинз, основатель надконфессиональной церкви «Адвокаты Господа». Перед тем как она отправилась на пробежку, вся редакция гудела от того, что один из прихожан этой секты разыскивался как уголовный преступник.

Дженни уже видела сегодняшнюю спонтанную пресс-конференцию проповедника. Согласно Коллинзу, человек, которого разыскивала полиция Лос-Анджелеса, был одиноким волком – негодяем, у которого переклинило мозги. Но кто-то в редакции предположил, что арест этого человека позволит полиции заглянуть за тщательно вымытый фасад самой Церкви. Многие годы ходили слухи о том, что и Церковь, и ее благотворительная деятельность – просто ширма для финансовых махинаций. И что теперь Стив Роман расскажет об этой секте, после того как Мартин Коллинз в прямом эфире отдал его на растерзание?

Дженни почувствовала, как частота ее пульса упала. Пора приниматься за работу.

Девушка в последний раз взглянула на дом Коллинза и стала набирать скорость. Ее мечта о жизни в особняке была так же несбыточна, как и возможность написать статью на первую полосу о финансовых злоупотреблениях в этой секте. Дженни гордо называлась репортером, но пока ее статьи касались лишь гуманитарных вопросов, «персональных» зарисовок и тому подобной легковесной ерунды. Вот если бы у Коллинза была собака, которая бы умела ездить на скейтборде, то редактор вполне мог бы поручить ей написать об этом чуде…

Ее мысли были прерваны двумя резкими звуками, раздавшимися из дома. Инстинктивно она пригнулась и спряталась за микроавтобусом, припаркованным на улице. Этовыстрелы?

Теперь все было тихо. Далекий звук газонокосилки напоминал ей, что она находится совсем не в восточном Лос-Анджелесе. Журналистка уже поднималась на ноги, смеясь над своим необузданным воображением, когда услышала еще один звук.

На этот раз Дженни была уверена – это звук выстрела. И если только уши ее не обманывали, выстрелы раздавались из особняка Мартина Коллинза.

Она набрала 911, но быстро отключилась и вместо этого набрала номер своего редактора. Наконец-то у нее появился шанс на передовую статью.

Мэдисон проскользнула в одну из кабинок ее любимого итальянского ресторана «Скарпетта», не забывая, что наряд на ней был «короче некуда».

– Скучал по мне, профессор? – игриво спросила она.

Актриса выходила в женскую комнату, чтобы поправить помаду. Мужчины таращились на ее губы именно тогда, когда те были покрашены в ярко-красный цвет.

– Ужасно, – улыбнулся Ричард Хэтэуэй через стол. – А ты пропустила десерты. Официант вещал о них уже целую минуту, когда я обратил его внимание на то, что тебя нет. Мне кажется, что существует обратная зависимость между здравым смыслом и способностью распинаться о десертах часами напролет. Я велел ему появиться, когда ты вернешься.

– Я обожаю, когда ты используешь такие термины, как «обратная зависимость», в повседневной речи.

Когда Мэдисон получила первое письмо от «Под подозрением», у нее мелькнула надежда, что ей удастся опять сойтись с Китом Ратнером. Когда-то они отлично подходили

Но сейчас Мэдисон потеряла к Киту всякий интерес. Она всегда считала, что его связь с АГ была притворством, как будто образ праведника мог смыть с него пятно человека, который, возможно, убил свою любимую. А сейчас вроде бы оказалось, что он действительно превратился в праведника… Ну и бог с ним.

Зато выяснилось, что Кит – не единственное светлое пятно в этом небольшом сборище представителей Калифорнийского университета Лос-Анджелеса. Годы пощадили Ричарда Хэтэуэя – он стал даже лучше, если такое вообще возможно. Конечно, те миллионы долларов, которые он заработал, оказались нелишними. У него водились такие деньги, что даже актеры категории А ему завидовали, и вдобавок к этому он был умен – недаром все студентки в универе были в него влюблены.

Мэдисон старалась не слишком рассчитывать на него, но ничего не могла с собою поделать. Он планировал вернуться в Силиконовую долину через пару дней. Ей просто надо незаметно подвести его к мысли, что она готова ехать вместе с ним, если это ему интересно.

– Я хотела сказать тебе, – заметила Мэдисон как бы невзначай, – что мой агент хочет, чтобы я сделала пробы для одной пьесы в Сан-Франциско. Сама по себе постановка малобюджетная, но несколько серьезных звезд хотят получить главную роль, поэтому на эту пьесу пойдут абсолютно все. – Конечно, никакой пьесы не существовало, но она всегда сможет сказать позже, что возникли проблемы с финансированием.

– Неплохой шанс для тебя. – Он скользил глазами по залу. – Мне кажется, что этот официант никогда не вернется. А десерты выглядели очень даже неплохо.

– Ехать надо на следующей неделе, – продолжила Мэдисон. – Если захочешь встретиться…

– Ну конечно. Сообщи заранее, в какой гостинице остановишься, и я подберу ресторан где-нибудь неподалеку.

Что ж, обед – это лучше, чем ничего. Она готова провести пару ночей в гостинице, если это даст ей шанс захомутать такого мужчину.

– Кстати, о гостиницах. Совсем забыла тебе сказать – Лори Моран видела, как ты вчера выходил из моего номера. Так что секрета больше не существует.

– О каком секрете ты говоришь? Мы взрослые люди.

– Правильно, но все равно это выглядит немного пикантно, нет? – Мэдисон сделала глоток красного вина, которое Хэтэуэй заказал, даже не заглянув в винную карту; у него был «дорогой» вкус. – Ты себе не представляешь, как у нее все запуталось с этим производством. А еще я слышала, как кто-то из съемочной группы говорил, что Дуайт под завязку набил этот дом в Бель-Эйр камерами слежения… Полный абзац, правда?

– Слежения?

– Ну да, но речь не идет об обыкновенных камерах – они были, вместе с микрофонами, запрятаны в каждой комнате. Я знаю, что Дуайт был твоим другом и все такое, но он напоминает мне какого-то следопыта. Я сразу вспомнила, какими мечтательными и полубезумными глазами он смотрел на Сьюзан в университете. Ты когда-нибудь мог себе представить, что он может тайно следить за людьми? Может быть, он таким образом хотел контролировать ситуацию?… Ну, наконец!

Официант вернулся, и, как и обещал Ричард, выбор десертов был превосходен. Мэдисон обычно не ела десертов – от сахара здорово разносит, а камера все многократно увеличивает. Но сегодня она решила позволить себе маленький кусочек вот этого превосходного шоколадного торта.

Официант не дошел еще и до половины своего рассказа, когда Ричард неожиданно положил на стол три стодолларовые бумажки.

– Я извиняюсь, но мне кажется, что у меня что-то с желудком.

– С вами все в порядке, сэр? – уточнил официант. – А то я могу позвать врача, если это серьезно.

– Нет. – Хэтэуэй уже поднялся из-за стола. – Мне… мне просто надо выйти. Проследите, пожалуйста, чтобы даме вызвали такси. – Он сунул официанту пятьдесят долларов. – Мэдди, мне невероятно жаль. Я позвоню завтра. И если это не покажется тебе слишком прямолинейным, я хотел бы, чтобы ты остановилась у меня, когда приедешь на прослушивание, договорились? Я живу не в самом городе, но мы организуем машину с водителем.

Он послал женщине воздушный поцелуй и исчез.

– Так что, вызывать такси? – сочувственно поинтересовался официант.

– Ну конечно. Но сперва – шоколадный торт. И бокал вашего лучшего шампанского.

– Отлично, мэм.

Двадцать лет назад Ричард продинамил ее со свиданием, и вот что из этого вышло. Она выиграла «Независимый дух», и, хотя он и ушел с этого обеда, но пригласил ее остановиться у него в доме. И назвал ееМэдди!

Она окрутит его еще до того, как он сообразит, что происходит. Мэдисон Мейер-Хэтэуэй. Звучит совсем неплохо.

Сегодня атмосфера в палате Джерри была столь же веселой и праздничной, сколь горестной и мрачной была в прошлый раз. Ассистент все еще выглядел слабым, и голова его все еще была забинтована, но кислородная маска уже исчезла. Синяки стали пурпурными, но уже начинали потихоньку бледнеть.

Лори с Алексом приехали прямо из гостиницы и появились чуть раньше, чем Лео, Грейс и Тимми. Они провели в палате всего несколько минут, но медсестра уже дважды успела предупредить их, что слишком «волновать» пациента нельзя.

Джерри прижал палец к губам.

– Потише, – сказал он еще слегка заплетающимся языком, – а то сестра Рэтчетт лишит меня мартини перед сном. – Он взглянул на небольшого плюшевого медвежонка-панду, который сидел на ближайшей тележке. – Это от Тимми?

Лори кивнула.

– Я так и подумал. Одна из санитарок сказала, что его принес «очаровательный мальчик».

– Он ждет снаружи. – Лори послала эсэмэску «ОК» на номер Грейс, которая ждала с мальчиком в холле.

– Вы что, боялись, что избитая и забинтованная мумия испугает девятилетнего парня? – Голос у Джерри был еще слабым, но креп с каждой минутой.

– Боялись, – согласилась Лори.

Телефон Лео зазвонил, и он выключил его, сев на стул, стоявший в углу.

– Я все время пытаюсь ее убедить, что этот мальчик мужественнее, чем она сама.

– А я все время пытаюсь напомнить тебе, что ему всего девять лет.

– Легок на помине, – сказал ассистент, когда в палату ворвались Грейс и Тимми.

Джерри смог поднять свою забинтованную руку навстречу мальчику, который с улыбкой хлопнул по ней.

– Сейчас здесь народу больше, чем на некоторых из моих вечеринок.

– И не говори, – согласилась Грейс, нагибаясь и легонько обнимая больного. – Я видела твои вечеринки, приятель. Тебе нужно больше места для танцев.

– Что-то подсказывает мне, что танцевать я буду не скоро, – Джерри посерьезнел. – Не могу поверить, что выпал из игры на целых три дня.

– А что ты

– Я вышел, чтобы купить еды. Когда вернулся, в кабинете был человек в лыжной маске. На секунду я подумал, что сейчас он все объяснит – на его рубашке была эмблема «Кипсейф». А потом удивился, для чего сотруднику охранной компании нужна лыжная маска? Я помню, что хотел убежать, а потом – темнота. И знаете, что хуже всего – то, что вы, ребята, теперь знаете, что я ем жирный фастфуд, когда меня никто не видит.

Моран была рада, что ее помощник не лишился чувства юмора.

Теперь телефон Лео гудел – он взглянул на экран и вышел, чтобы ответить, пока Джерри будет продолжать свой рассказ.

Лори и Алекс как раз рассказывали Джерри о том, что узнали от Николь о Стиве Романе и Мартине Коллинзе, когда Лео вернулся и предложил Грейс отвести Тимми в кафетерий и накормить его замороженным йогуртом.

Моран забеспокоилась. Если ее отец не хотел, чтобы мальчик слышал его рассказ, то, значит, случилось что-то страшное.

– Ты же сам сказал, что я крепче стали, – пожаловался Тимми. – Почему же мне нельзя слушать?

– Потому что так сказал твой дедушка, – небрежно ответила Грейс.

– Именно это я и хотела сказать, – подтвердила Лори.

– А я их поддерживаю, – подал голос Алекс.

– И пациенты тоже имеют право голоса, – сказал Джерри.

– Это нечестно, – вздохнул Тимми и, шаркая ногами по полу, вышел из палаты, сопровождаемый верной Грейс.

– В чем дело, папа? – спросила Моран, когда ее сын отошел достаточно далеко.

– Это звонил детектив Рейли. В доме Мартина Коллинза была стрельба. Стив Роман мертв – застрелился. Он оставил записку, в которой берет на себя ответственность за нападение на Джерри и убийство Лидии Левитт. Как мы и думали, он был соглядатаем Коллинза – начал с Николь, а потом перешел и ко всем остальным.

– Коллинз был в доме? – спросила Лори.

– Получил две пули. Стив Роман пытался его убить, но врачи думают, что тот выживет. В его спальне полиция нашла целую коллекцию записей. Похоже, что девочка, которую Николь видела с ним двадцать лет назад, была не единственной его жертвой. Он, может быть, и будет жить, но из тюрьмы не выйдет никогда. И, коль уж речь зашла о записях, Рейли просил поблагодарить тебя, Лори, за наводку на яхту Дуайта Кука. Оказалось, что она тоже набита записывающей аппаратурой, как и его дом. «Под подозрением» опять несет преступникам заслуженное правосудие.

– И что, там можно увидеть, что произошло с Дуайтом накануне вечером?

– Пока нет. Все записи оцифрованы, поэтому с ними сейчас работают специалисты. Если ты согласна отвезти всех домой на внедорожнике, то я возьму легковую и наведаюсь к Рейли. Я хочу быть абсолютно уверен, что никакой другой сумасшедший член этой секты не пойдет по стопам Стива Романа.

Дочь заверила его, что одной машины им вполне хватит.

– Я горжусь тобой, – шепнул он ей на ухо, прощаясь.

Когда Лори обернулась к Джерри, его глаза были закрыты. Им тоже было уже пора. Она легко поцеловала больного в щеку и вышла в холл вслед за Алексом.

По дороге в гараж Моран молчала. Конечно, было здорово, что они вывели на чистую воду Коллинза с его мошенничеством и, что еще хуже, педофилией. Но когда все это начиналось, она обещала Розмари найти убийцу ее дочери.

Лори не могла себе представить, что значит потерять ребенка. Прошло уже двадцать лет, а Розмари, наверное, все еще видела во сне, как ее дочь, в одной туфле, бежит по парку и ее цепочку срывают с шеи в отчаянной борьбе не на жизнь, а на смерть.

– Цепочка, – вслух произнесла она.

– Что цепочка? – поинтересовался Алекс, когда они выходили из лифта.

– Не знаю. Пока не знаю.

– Послушай, Лори, я тебя уже изучил и могу определить, когда тебе в голову приходит новая теория. Это такие просветления, которые Лео называет твоим полицейским инстинктом. Ты говоришь о цепочке Сьюзан? О той, которую нашли возле ее тела?

– Дай мне подумать две минуты, хорошо? – В голове у журналистки вертелись сотни мыслей, которые наконец стали превращаться в стройную теорию. Лори не хотела потерять главную мысль, начав говорить, не додумав ее до конца. – Можешь привести Грейс и Тимми из кафетерия? Я выгоню машину из гаража и буду у главного входа.

– Так точно, сэр-р-р. Но как только мы поедем, ты мне все расскажешь. Ты же знаешь, как я умею допрашивать, – добавил он, улыбнувшись.

По дороге в гараж Лори набрала номер Николь. Она затаила дыхание, пока ждала, когда женщина снимет трубку.

– Лори, вы слышали новости? – услышала она ее голос. – В Мартина Коллинза стреляли.

– Знаю, но я звоню по другому поводу, – Лори перешла прямо к делу. – Вы сказали, что Сьюзан повсюду искала свою счастливую цепочку, когда вы ссорились из-за Кита и секты. Она ее нашла?

– Знаете, я сейчас и не упомню, ведь столько лет прошло, – ответила Николь после долгой паузы. – Ведь в тот день много чего произошло.

– Постарайтесь вспомнить, Николь. Это очень важно.

– Она бегала по комнате, хлопала ящиками и искала в постели и за диванными подушками… Да, правильно, она искала на диване, когда я запустила в нее книгой. А потом вылетела вон. Я почти уверена, что она ее не нашла.

– Спасибо, Николь. Вы нам очень помогли.

Сьюзан выбежала из общежития без цепочки, но когда ее убили, украшение было рядом с нею.Куда же она могла пойти?Именно этот вопрос Алекс несколько раз задавал Киту, Николь и Мэдисон. И именно момент этого вопроса Дуайт Кук несколько раз пересмотрел на своих записях перед смертью.

Лори подумала о собственной привычке снимать драгоценности, когда работала за столом… Кажется, она знает, где Сьюзан нашла свою цепочку.

Журналистка набрала еще один номер.

– Я только что нашел Грейс и Тимми, – ответил Бакли после второго гудка. – Мы встретим тебя у входа.

– Хорошо. Я вхожу в гараж, и связь может прерваться. Окажи мне услугу и позвони Мэдисон. Помнишь, как она рассказывала, что послала игривую записку какому-то мужчине, чтобы он забрал ее из общежития, а он так и не появился? Выясни у нее, кто был этот парень.

– Это для твоей новой теории? Поделись, Лори.

– Сначала позвони Мэдисон. Обещаю, что это последняя часть головоломки. Скоро увидимся.

Открывая двери машины, она уже догадывалась, какое имя назовет Мэдисон Алексу.

Ричард Хэтэуэй.

Профессор вышел из своего внедорожника. Он не мог поверить в такое везение.

Услышав от Мэдисон о скрытых камерах в доме в Бель-Эйр,

Да, подумал Ричард, это как раз в стиле Дуайта – установить оборудование сразу же во всей принадлежащей ему собственности; а о своей яхте он беспокоился ничуть не меньше, чем о пустом доме в Бель-Эйр.

А если лодка оборудована такими камерами, то были ли они включены, когда два дня назад Хэтэуэй появился на ее борту?

Записали ли эти камеры, как Дуайт обвинил Хэтэуэя в убийстве Сьюзан, бездоказательно утверждая, что выяснил это, просматривая видео? Записали ли они, как он ударил Дуайта спасательным жилетом, а потом представил все так, как будто это был несчастный случай при погружении? И нашла ли уже полиция эту запись?

Все эти вопросы крутились у него в голове, пока Ричард ехал из ресторана, ехал безо всякой цели – слишком испуганный, чтобы направиться домой или даже на борт корпоративного самолета «Системы», из боязни, что полиция может ждать его там.

Вместо этого он направился на склад, который снимал уже двадцать лет, чтобы забрать оттуда свой «тревожный чемоданчик», в котором лежали фальшивые документы, пятьдесят тысяч долларов и пистолет. Подобные чемоданчики были спрятаны в пяти городах Калифорнии, дожидаясь, когда в них появится нужда.

Но сейчас, когда момент, которого он так боялся, настал, Ричард понял, что совсем не хочет бежать. Он привык наслаждаться успехом последних двадцати лет, а сейчас перед ним открывались новые возможности – ведь он должен был стать новым руководителем «Системы». И если у него есть хоть малейший способ остаться в этой жизни, он обязательно им воспользуется.

По крайней мере, сейчас Хэтэуэй понимал, что Дуайт имел в виду, когда говорил о видео. Что-то, что он увидел на записи этой дурацкой телевизионной программы, заставило его задуматься о роли Ричарда в убийстве Сьюзан.

Ему надо понять, что известно Лори Моран, а потом заставить ее замолчать навсегда.

Когда он припарковался недалеко от дома в Бель-Эйр, то увидел, как пожилой мужчина, мальчик и женщина по имени Грейс садятся в машину. Проследить за ними не составило никакого труда.

Через несколько минут после того, как они все приехали в больничный гараж, Ричард увидел, как туда же на черном «Лендкрузере» подъехали Лори и Алекс. И он ждал их там с тех самых пор, планируя свой следующий ход.

И вот теперь Хэтэуэю повезло дважды. Первый раз – когда отец Лори, отставной полицейский, который вполне мог быть вооружен, уехал куда-то один. Увидев, как он отбывает, профессор испытал такое же чувство облегчения, какое испытал в тот день, когда Сьюзан пристегнула свой ремень безопасности в его машине в день своей смерти.

Была суббота, шестое мая. Ричард назначил Дуайту встречу в лаборатории, потому что по субботам она была абсолютно пуста.

Он хотел поговорить с ним с глазу на глаз по поводусистемы. Хэтэуэй разработал технологию, которая позволяла полностью перевернуть представление людей о том, как в Интернете можно искать информацию. И стоила она раз в тридцать больше, чем профессор был в состоянии заработать за все свои годы беспорочной службы в университете. Но с технической точки зрения, хотя Хэтэуэй и придумал этусистему, сама идея ему не принадлежала. Она принадлежала Калифорнийскому университету Лос-Анджелеса, который владел всем, что профессор мог изобрести, пока в нем работал.

А вот студент – это было совсем другое дело. Студенты, в отличие от преподавателей, которые получали за свою работу вознаграждение, могли сами распоряжаться своей интеллектуальной собственностью. А принимая во внимание уникальные способности Дуайта к программированию, кто посмел бы сказать, чтосистемане была созданием этого молодого гения?

Хэтэуэй был настолько поглощен решением основной задачи – он должен был заставить Дуайта поверить, что эта технология может изменить мир и что, переданная университету, она канет в Лету, – что совершенно не заметил следившую за ними Сьюзан. А когда он наконец повернулся, то периферическим зрением увидел ее, стоящую около стола. Он еще никогда не видел ее такой – ее мэйк-ап был безукоризненным, и она была одета в облегающее желтое платье. По тому, как Сьюзан мгновенно выбежала из лаборатории, не замеченная Куком, профессор понял, что она слышала их беседу.

Почему она оказалась в лаборатории в субботу? Почему она неожиданно вошла в самый неподходящий момент?

Ричард знал, что ее необходимо остановить и как-то объяснить ей то, что она услышала.

– Дуайт, посиди здесь в тишине и обдумай то, что я тебе сейчас сказал, – предложил профессор. – А я позвоню тебе позже.

Хэтэуэй бросился за Сьюзан и нагнал ее, когда она шла в сторону Брюин-плаза.

– Сьюзан, могу я с вами переговорить?

– Я тороплюсь на прослушивание, – в руках она держала цепочку. – У меня сейчас нет времени.

– Прошу вас, я должен объясниться. Вы ничего не поняли.

– Я все поняла. Все, кого я знаю, меня сегодня разочаровывают. Создается впечатление, что я ничего раньше не знала об этих людях. Но сейчас не время об этом рассуждать – через час я должна быть на Голливудских холмах. А моя проклятая машина стоит возле общаги и не хочет заводиться…

– Позвольте мне отвезти вас. Прошу вас. Мы поговорим в машине. Или не поговорим. Выбор за вами.

Ричард вспомнил ту короткую паузу, пока она просчитывала варианты. Ему необходимо было, чтобы она приняла его предложение; а уж после этого он сможет убедить ее, что то, что он собирался сделать, было единственно правильным.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Мы поговорим. Хотя, честно сказать, мне просто нужно, чтобы меня отвезли на место.

Когда Сьюзан застегнула ремень и стала застегивать цепочку, Ричард понял, что ему удалось избежать возможного кризиса.

Но мгновенное облегчение быстро испарилось. Тронувшись, он выложил ей те же доводы, что и Дуайту Куку. Бюрократы в университетской администрации никогда не поймут величие его идеи. Она годы будет ждать одобрения юристов, в то время как конкуренты в частном секторе работают со сверхзвуковой скоростью. И, кроме того, заслуга Дуайта в создании этой технологии будет действительно очень велика, принимая во внимание, что ему необходимо будет написать все программы, необходимые для данного проекта.

Ричард был уверен, что Сьюзан согласится – либо из-за приверженности к техническому прогрессу, либо из желания поддержать Дуайта. Если же случится худшее, то он предложит ей часть прибылей. Но Сьюзан оказалась слишком принципиальна и, что

– В интернет-компаниях, – возражала она, – пятьдесят процентов их капитала – это их продукты. Вы хотите убедить людей, что такой гений, как Дуайт – человек, который совершенно не думает о деньгах и видит во всем только положительные стороны, – все это создал. И будет всем этим руководить. Но тогда это будет совсем другая компания, нежели та, которой бы руководили вы. А это ужемошенничество.

– Компания, которой буду руководить я, будет стоить гораздо дороже. – Ричард притормозил в повороте, стараясь выиграть время. – У меня больше опыта, я штатный профессор университета, и у меня нет личностных отклонений, которые есть у Дуайта.

– Рынок высоких технологий обожает всякие отклонения, – возразила Сьюзан. – И, кроме того, речь идет не только о денежной стоимости компании. Просто это бесчестно… Мы что, уже подъезжаем? Почему вы тормозите?

Когда они были в полумиле от места прослушивания, профессор остановился на обочине.

– Сьюзан, вы не можете предать огласке то, что слышали, – это разрушит мою карьеру.

– Тогда не надо было этого говорить. Вы предложили подвезти меня. Я вас выслушала. Теперь мне пора на встречу.

– Но сначала вы должны понять…

В этот момент она вышла из машины, намереваясь пройти остаток пути пешком. Ему пришлось последовать за ней. В этих своих босоножках она бежала гораздо быстрее, чем он мог себе представить. К тому моменту, как Ричард догнал ее в парке, одна из туфель успела потеряться.

Первым его побуждением было схватить девушку за руку.

– Не будьте наивной, – он все еще пытался убедить ее. Ну почему она не такая же доверчивая, как Дуайт?

А потом они вдруг оказались в парке. И она уже лежала под ним, брыкаясь и отбиваясь. Иногда Ричард даже пытался убедить себя в том, что не помнит, что произошло потом.

Но он все прекрасно помнил.

Когда все закончилось, Ричард сразу же решил, что лучше всего оставить тело на месте. Все ее друзья знали, что она идет на прослушивание, поэтому это отвлечет следствие.

Он немедленно позвонил Дуайту, где-то сразу после семи, и предложил встретиться в «Гамбургер Хэйвен», чтобы продолжить обсуждение его предложения. Если будут какие-то вопросы, то Дуайт сможет засвидетельствовать, где он был все это время, за исключением очень короткого промежутка.

Как и надеялся Ричард, следствие зациклилось на Фрэнке Паркере и на парне Сьюзан Ките в качестве альтернативного подозреваемого. Двадцать лет Хэтэуэй был уверен, что все уже позади, пока не появился два дня назад на яхте Дуайта. И вот теперь он сидит здесь, размышляя о том, что может быть известно Лори Моран…

И сейчас Ричарду повезло во второй раз. Сначала уехал этот бывший коп, а теперь перед ним была сама Моран с ключами в руках.

По дороге к машине Лори поняла, что улики, указывающие на Хэтэуэя, всегда лежали на поверхности. Сьюзан после ссоры с Николь выбежала из общежития в надежде найти свою счастливую цепочку. И куда же она должна была направиться? К своему столу в лаборатории.

А что она увидела, когда появилась там? Лори не была уверена, но если Сьюзан появилась в лаборатории в субботу, то могла прервать профессора в какой-то «интимный» момент. Может быть, она застала его с одной из студенток, о чем так много говорили в кампусе, или в момент, когда он нарушал какие-то академические правила. Хэтэуэй мог уговорить Сьюзан сесть в машину, чтобы обсудить то, что она только что видела, – тем более что ее машина была сломана, а ей надо было успеть на прослушивание.

Профессор утверждал, что в вечер убийства был с Дуайтом; но Кук мертв, и нет никакой возможности доподлинно узнать, где же в ту ночь находился Хэтэуэй. Хотя здесь может помочь Мэдисон…

Теперь Лори поняла,чтомучило ее после разговора с женщиной, когда она увидела, как Хэтэуэй вышел из ее номера. Мэдисон тогда сказала, что теперь имбольшенечего скрывать и что теперь они уже оба выросли. И еще она сказала, что ониопять запылали. То есть их отношения не возникли только что, на пустом месте.

Лори была уверена: Мейер подтвердит, что ее любовником, который так и не показался в общежитии в вечер убийства Сьюзан, был Хэтэуэй. А не показался он потому, что убивал в это время девушку в парке Лорел-Кэньон.

Журналистка открыла дверь машины и взглянула на экран своего мобильного. Как она и думала, сюда сигнал не доходил. Ничего, подумала она, когда я подъеду ко входу, Алекс мне все расскажет.

Не успела она положить телефон в дверной карман, как почувствовала, что ей в спину уперся твердый предмет. В боковом зеркале она увидела Хэтэуэя, который стоял у нее за спиной.

– В машину, – приказал он, толкая ее за руль. Не отводя от нее дула пистолета, перелез через нее и оказался на пассажирском месте. – А теперь поехали!

Алекс знал, что если Лори решила что-то сделать, то остановить ее нельзя никакими силами. Поэтому, когда она попросила его выяснить имя человека, который не явился на свидание к Мэдисон в день убийства, он сделал это, не понимая, зачем Лори это понадобилось.

– Мэдисон, – сказал он, услышав ее голос в трубке, – вы сказали, что в день убийства Сьюзан назначили кому-то свидание. Если не возражаете, мы бы хотели узнать, кто это был.

Ответ Мэдисон поверг Алекса в шок.

– Профессор Хэтэуэй. Мы с ним уже давно флиртовали, поэтому я и предложила ему провести субботний вечер вместе. Но он так и не объявился. И даже не соизволил отзвониться. Я к таким вещам отношусь очень серьезно – после этого я вычеркнула его из списков знакомых и больше никогда с ним не разговаривала. Пока снова не встретилась с ним два дня назад.

– Спасибо, Мэдисон, – поблагодарил Алекс. – Вы нам очень помогли.

Теперь Бакли начал понимать новую теорию Лори. Из того, что они узнали о профессоре, становилось ясно: он не тот мужчина, который мог бы проигнорировать интерес молодой красивой женщины. А потом Алекс вспомнил цепочку, о которой упомянула Лори. Во время ссоры с Николь Сьюзан искала свою счастливую цепочку. Вполне вероятно, что она зашла в лабораторию Хэтэуэя, чтобы забрать ее.

Алекс нервно расхаживал по тротуару, ожидая, когда подъедет Лори, чтобы заполнить

– Мама только что повернула не туда, – заметил Тимми.

Они с Грейс стояли в тамбуре между входными дверями.

– Ты видел маму? – спросила ассистентка.

– Она вон там, – мальчик показал на внедорожник, который направлялся к выезду с территории больницы. – Это дедушка вместе с ней в машине?

Алекс набрал телефон Лео.

– Лео, это Алекс. Вы с Лори?

– Нет, я как раз подъезжаю к участку, чтобы встретиться с детективом Рейли. У вас всё в порядке?

– У меня плохое предчувствие, – сказал Бакли. – Лори вычислила убийцу Сьюзан, и теперь, возможно, он захватил ее. И тогда наша Лори в руках у Ричарда Хэтэуэя.

Моран почувствовала удивительное облегчение, когда Хэтэуэй велел ей ехать к выезду с территории больницы. Что бы ни случилось, Тимми, Грейс и Алекс, которые ее ждали, будут в безопасности.

– Вон туда, – рявкнул профессор, – и налево на следующем светофоре!

Это уже не был спокойный, уверенный в себе человек, которого она видела в последние дни. Он что-то бормотал себе под нос. Его отчаяние ощущалось физически.

– У вас же есть доступ к наличным и к самолету, – сказала Лори. – Возьмите машину и выпустите меня.

– И расстаться со всем, ради чего я работал всю свою жизнь? Нет уж, спасибо. Направо, после того, как пересечем бульвар Санта-Моника.

Женщина повиновалась.

– Расскажите мне про запись, Лори. Что именно увидел Дуайт? И не вздумайте валять дурочку, а то это может выйти вам боком. Расскажите, что знал Дуайт.

– Я не уверена, – ответила женщина. – Он наговорил сообщение на мой автоответчик, но умер раньше, чем я с ним связалась. Но я думаю, что он звонил мне по вашему поводу. Чтобы сказать, что перед прослушиванием Сьюзан была в вашей лаборатории.

– А яхта?

– Какая яхта?

– На яхте Дуайта тоже были камеры? – завизжал Хэтэуэй. – Не забывайте, что я могу вернуться за вашим сыном, если вам надо что-то, что помогло бы вам разговориться.

Только не Тимми, подумала Лори.

– Да, – выдавила она из себя. – На яхте тоже были скрытые камеры.

– И что они зафиксировали?

– Не представляю. Полиция еще не нашла код доступа.

– Следующий поворот налево.

Включив поворотник, Лори почувствовала, как преступник на пассажирском месте успокаивается. Он пробормотал что-то о том, что может расшифровать файлы раньше полиции.

Моран опустила руку в дверной карман и включила телефон. Мельком взглянув на экран, увидела последние звонившие номера. Поворачивая, еще раз опустила руку в карман и нажала набор последнего позвонившего ей номера.

«Прошу тебя, Господи, – подумала она, – пусть это сработает».

Алекс никогда еще не слышал Лео в такой панике.

– Что значит «Лори в руках у Хэтэуэя»? – повторил экс-коп.

– Она считает, что профессор убил Сьюзан Демпси, а Тимми только что видел, как она выехала из гаража с мужчиной на пассажирском сиденье. Она была одна не больше минуты…

Алекс услышал сигнал и увидел на экране надпись:Лори.

– Подождите, она, кажется, звонит. Я перезвоню. – Он включил входящий звонок. – Лори, ты где?

Но ответа он не услышал. Сначала была тишина, а потом раздался мужской голос. Это был Хэтэуэй.

– Притормози, – велел он. – И прекрати вилять на дороге. Я знаю, чего ты ждешь. Но если нас остановит коп, то, клянусь, я пристрелю вас обоих.

– Куда мы едем? – услышал Алекс голос Лори. – К вам домой? Тогда почему мы двигаемся в сторону Голливудских холмов?

Алекс отключил микрофон у своего телефона.

– Грейс, – подозвал он женщину, – позвоните Лео и попросите его позвать детектива Рейли. Лори передает информацию о своем местонахождении.

Через несколько секунд помощница протянула ему телефон.

– Рейли, – сказал Бакли в трубку, – теперь я уверен: Хэтэуэй захватил Лори, и они едут к Голливудским холмам.

Если с нею что-нибудь случится, он никогда не простит себе этого.

Лори боялась взглянуть на телефон еще раз. Ей оставалось только надеяться, что Алекс ее слышит.

– Делай, что тебе говорят, и никто больше не пострадает, – сказал мужчина. – С твоим сыном и отцом все будет в порядке.

Но не со мной, подумала она, на меня у тебя другие планы. Может быть, если он все время будет говорить, то она сможет потянуть время?

– Почему вы это сделали? Что такого Сьюзан увидела в лаборатории, что превратилась для вас в такую угрозу?

– Да, в общем-то, ничего особенного. Дуайт уже почти закончил написание программы, так что вопрос, чья изначально была эта идея, имел уже чисто академический интерес. Она нас подслушала, и ее реакция оказалась слишком резкой. А речь шла о многих миллионах… Она что, действительно надеялась, что я все это передам кучке академических никчемушников?

Ричард уже давно говорил сам с собой, но Лори все-таки удалось разобраться в том, что говорилось. Она вспомнила о статье, напечатанной в университетской газете по поводу увольнения Хэтэуэя. В ней говорилось, что как сотрудник университета он не имел права распоряжаться результатами своих исследований. Журналистка представила себе, как Сьюзан вошла в лабораторию как раз в тот момент, когда профессор убеждал своего любимого ученика взять на себя его изобретение, чтобы они вместе могли заработать на этом.

Неожиданно Хэтэуэй прекратил бормотание и велел ей повернуть еще раз. На лице его читалась решимость.

– Не делайте этого, Хэтэуэй, – Лори специально обратилась к нему по фамилии – Алекс хотя бы должен знать, кто это сделал. – Ведь вам все равно не уйти.

– Я проживу остаток жизнипод подозрением, – ответил профессор, – но приговорить меня не смогут. Доказательств того, что я убил Сьюзан, нет. А что касается Дуайта, то я расшифрую его записи гораздо быстрее, чем тупоголовый хакер, работающий на полицию. А когда я покончу с тобой, то следующим в списке будет Кит Ратнер. Он совершит самоубийство, оставив душераздирающую записку, в которой признается в убийстве тебя и Сьюзан. И все это будет благополучно похоронено, прикрытое сверху историей с «Адвокатами Господа».

Лори помнила, что по этой дороге они ехали к тому месту, где было обнаружено тело Сьюзан Демпси.

– Мы что, едем в парк Лорел-Кэньон? К тому месту, где вы убили Сьюзан?

– Именно туда, – ответил Хэтэуэй. – Свихнувшийся от падения своего обожаемого лидера Кит Ратнер направится именно туда – это та маскировка, которуютысоздала своими собственными руками.

Лори подумала о том ужасе, который должна была испытывать Сьюзан, когда поняла, что профессор ее сейчас убьет. Теперь это случится и с нею.

Она должна найти способ спастись.

Алекс чувствовал свое бессилие, слушая этот разговор. Хэтэуэй заставлял Лори ехать на место убийства Сьюзан.

«Отлично, Лори, – шептал он, – продолжай говорить».

Она уже заставила Хэтэуэя

– Он везет ее в парк Лорел-Кэньон, – пояснил Бакли детективу. – Туда надо послать полицию, Рейли. Вы должны найти Лори.

Моран увидела, что они приближаются к входу в парк. До ее последнего пункта назначения, который выбрал Хэтэуэй, оставались считаные секунды.

Она уже знала, что Ричард скажет, прежде чем он это произнес.

– Здесь налево и дальше в парк.

Она медленно повернула, ожидая увидеть колонну полицейских машин, ожидающую ее, но в парке было пусто и темно, как в канаве.

Это был ее последний шанс. Лори хорошо помнила месторасположение сикоморы, которую заметила, когда они делали интервью с Фрэнком Паркером.

Перед ударом она хотела защелкнуть свой ремень, но решила не привлекать внимания Хэтэуэя лишними движениями. Уж лучше она будет во время удара двумя руками упираться в руль.

Приблизившись к дереву, Лори изо всех сил нажала на газ.

– Что ты… – завизжал Хэтэуэй.

Женщина повернула налево и лоб в лоб столкнулась с сикоморой.

Она пригнулась, услышав громкий звук – ей показалось, что Хэтэуэй в нее выстрелил. Но это был звук не выстрела, а расправившейся подушки безопасности. Лори почувствовала давление по всему телу, когда та прижала ее к спинке сиденья. На мгновение она потеряла ориентацию в пространстве.

Когда в голове у нее прояснилось, она взглянула на Хэтэуэя. Для него удар оказался совершенно неожиданным, но он тоже медленно приходил в себя. Она взглядом поискала пистолет, но не увидела его. Броситься на него сейчас? Нет, если он быстро придет в себя, то легко возьмет над нею верх. У нее только один выход – бежать.

– Все патрульные машины направлены в парк, – быстро говорил Рейли Алексу по телефону. – Одна из них уже на территории парка. Я слежу за перемещениями телефона Лори. Он перестал двигаться около минуты назад. Или его выбросили из машины, или машина остановилась.

Тело сопротивлялось каждому движению, но Лори все-таки смогла открыть дверь. Она вылезла из машины и чуть не потеряла равновесие, ступив на песчаную почву. Услышав стон, женщина повернула голову и увидела, как Хэтэуэй поднял руку и массирует затылок. В темноте она попыталась найти свой телефон в дверном кармане машины, но его нигде не было.

Лори отбежала на несколько шагов и почувствовала у себя под ногами тротуар. Полностью дезориентированная, она посмотрела на дорогу, слабо освещенную лунным светом. Журналистка не помнила, в какую сторону надо идти, чтобы выйти к бывшему дому Фрэнка Паркера, но ее время на размышления закончилось, когда раздался скрип металла. Пассажирская дверь стала медленно приоткрываться.

Женщина побежала так быстро, как только позволяли ее израненные ноги. Сколько раз она пыталась понять, что ее обожаемый Грег испытывал в последние секунды своей жизни? Вспоминая о Сьюзан Демпси, Лори хорошо представила ее ужас, когда девушка в полном отчаянии пыталась убежать от своего убийцы, от их убийцы, Ричарда Хэтэуэя. Она подумала о Тимми. Она не может позволить ему пережить потерю еще одного родителя. Она обещала ему всегда быть рядом. А потом Моран услышала приближающиеся шаги Ричарда Хэтэуэя.

Патрульный Карл Симони находился в парке, разбираясь с жалобой на незаконный пикник, когда ему поступила срочная информация. Понадобилось несколько минут, чтобы добежать до машины, и теперь он с максимальной скоростью мчался по извилистой дороге в сторону входа в парк.

Лори не могла понять, с чем было связано жжение у нее в груди – с ударом подушки безопасности или с тем, что ее легким не хватает воздуха. Сейчас тишину парка нарушала не только она – к звуку ее шагов добавилась далекая сирена.

Патрульный Симони как раз вошел в крутой поворот, когда к нему поступили последние сведения. Сигнал телефона из угнанного автомобиля проследили до точки на территории парка, и он окажется в этой точке меньше чем через минуту. Патрульный сморгнул – ему показалось, что на дороге он увидел женский силуэт.

На бегу Лори оглядывалась через плечо – массивная фигура Хэтэуэя маячила все ближе. Не глядя под ноги, женщина ступила на мягкую почву обочины – и покатилась по земле. Перевернувшись, она попыталась встать. Хэтэуэй остановился в нескольких футах от нее. Она увидела, как он протянул руку в ее сторону, и в лунном свете заблестел пистолет.

– Лори, ты хочешь, чтобы я тебя застрелил, или хочешь умереть как Сьюзан Демпси? В любом случае твое тело будет найдено на том же месте, где нашли ее.

Прежде чем она успела ответить, все вокруг осветилось ярким светом. Луч перешел на Хэтэуэя, которому пришлось поднять руку, чтобы защитить глаза от слепящего света. Через мегафон раздался голос, приказывающий профессору немедленно положить оружие и опуститься на колени. Эхо этого голоса заполнило каньон.

Но пистолет был все еще нацелен ей в голову, а Хэтэуэй хохотал как маньяк. Лори умудрилась собрать последние силы и ударила его ногой по руке. Раздался выстрел, и пуля зарылась в песок рядом с ней.

Патрульная машина рванулась в их направлении и, прежде чем Ричард смог прицелиться еще раз, сбила его с ног.

Под рев двигателя Лори с трудом поднялась на ноги. От удара туфля свалилась у нее с ноги.

Поднимая ее, она могла думать только о туфле, которую потеряла Сьюзан Демпси, пытаясь убежать от убийцы.

Моран надеялась, что в следующий раз она приедет в госпиталь Сидар-Синай для того, чтобы встретить выписавшегося Джерри. Но она опять была в этом холле, и Алекс был рядом. После того, как доктора подтвердили, что столкновение не причинило ей вреда, Грейс увезла Тимми назад в дом. Сейчас они ждали результатов обследования Хэтэуэя.

– Я так испугался, – рассказывал Алекс, – а потом, когда твой телефон перестал двигаться, просто чуть не умер.

– Я не думала, что выкручусь, – заметила Лори. – Надеялась только на то, что ты снимешь трубку. – Она с трудом засмеялась. – Слава богу, что ты не заставил меня перезванивать.

Из палаты вышел Лео с двусмысленным выражением лица.

– У Хэтэуэя сломаны обе ноги, но он выживет.

– Мне кажется, ты разочарован, – заметила женщина.

– Он хладнокровно убил двух человек, а потом пытался убить мою единственную дочь, – пояснил Лео. – Я бы не очень расстроился, если б он пострадал гораздо сильнее.

– Ему всего пятьдесят семь, – сказала Лори. – Так что у него еще масса времени для того, чтобы ответить за все.

– У обвинения против него железные улики, – сказал Бакли. – Похищение человека

– Кроме этого, – добавил Лео, – Рейли говорит, что его ребята получили доступ к записям на яхте Дуайта. Когда Хэтэуэй появился там, чтобы понырять вместе с Куком, тот обвинил его в убийстве Сьюзан. Он понял, что после ссоры с Николь Сьюзан пошла в лабораторию и услышала их разговор осистеме. Хэтэуэй признался, что усадил ее к себе в машину и отвез на Голливудские холмы, но вот саму смерть он пытался представить как случайность. Когда Дуайт ему не поверил, Хэтэуэй сначала оглушил его, а потом попытался сымитировать несчастный случай при погружении.

– И у полиции все это есть в записи? – переспросила Лори.

– И даже в цвете.

Через два месяца после описанных событий Алекс Бакли смотрел на Лори с экрана телевизора в гостиной.

– Публика так и запомнила ее как Золушку, – серьезно произнес он, – но для матери она всегда будет Сьюзан. И вот сегодня, шестого мая, ровно через двадцать лет после ее смерти, мы надеемся, что для вас она тоже стала Сьюзан. Теперь это дело официально закрыто.

Когда программа закончилась, раздались аплодисменты. Они все собрались вместе: Лори, ее отец, Тимми, Алекс, Грейс, Джерри. Даже Бретт Янг присоединился к ним. Он был так доволен шоу, что за счет компании привез на просмотр в Нью-Йорк Розмари, Николь и Гэвина.

– Поздравляю, – произнес Лео, поднимая бутылку пива. – Предлагаю тост за «Под подозрением».

Они все чокнулись – стакан Тимми был наполнен яблочным сидром, – и кто-то выкрикнул:

– Речь, Лори!

И все стали скандировать:

– Речь! Речь!

Моран встала с дивана.

– Вот то, что я называю требовательной аудиторией, – пошутила она. – Прежде всего хочу подчеркнуть, что «Под подозрением» всегда было результатом коллективных усилий. Шоу было бы совсем другим без участия Алекса и, может быть, вообще не состоялось бы, если бы не Грейс и Джерри. Думаю, можно сказать, что в этот раз Джерри получил серьезный дополнительный «толчок» в своей работе.

Они все рассмеялись этой игре слов. Два месяца назад Лори была в ужасе от этого жестокого нападения. Но ассистент полностью восстановился, а напавший на него Стив Роман был мертв. Джерри сам шутливо называл это избиение «напоминанием, что негоже увлекаться фастфудом».

– Тимми и Лео, – продолжила Лори, – я считаю, что вы должны заставить студию поместить ваши имена в список людей, внесших большой вклад в создание передачи.

– Вот это будет классно, – радостно заявил мальчик.

– Эй, не забудь поблагодарить человека, который выписал чек, – шутливо заметил Бретт. – И сделал так, чтобы шоу показали именно шестого мая.

– Благодарю вас за это своевременное напоминание, Бретт. А я-то была уверена, что показ, назначенный на шестое, – это простое совпадение… Но больше всего, – тут тон Лори стал серьезным, – я хочу поблагодарить Розмари.

И опять раздались аплодисменты.

– Вы были нашим вдохновением во время всего процесса создания передачи – с самого начала и до заключительной фразы Алекса. Я редко говорю о той потере, которую нам пришлось пережить в нашей семье, – она мягко улыбнулась Тимми и Лео. – Терять близких всегда очень тяжело. Но не знать ответов на вопросы «кто» и «почему» – просто пытка. Для меня жизнь постепенно расцветает, после того как мы узнали ответы. Надеюсь, что с вами произойдет то же самое.

– Большое вам спасибо, – тихо сказала Розмари, смахивая слезу.

Лори заметила, как Николь успокаивающе погладила миссис Демпси по спине. Розмари решила простить ее за то, что убийство так долго оставалось нераскрытым, но на настоящее прощение потребуется время.

Грейс, не умеющая долго грустить, вскочила и стала наполнять бокалы.

– Я единственная, кто видел Ратнера в «С добрым утром, Джо» сегодня? Мне кажется, он пережил еще одно перерождение.

Появление Кита в ток-шоу, выход которого был, несомненно, специально приурочен к выходу «Под подозрением», было преподнесено как «взгляд изнутри» на «Адвокатов Господа». Мартин Коллинз уже предстал перед судом по обвинению в многочисленных случаях развращения несовершеннолетних. Обвинение основывалось на пленках, которые были обнаружены у него дома. По словам детектива Рейли, федеральный обвинитель готовил еще одно дело по обвинению Коллинза, на этот раз в рэкете. Он считал, что Мартин использовал Церковь в качестве коррумпированной структуры, главной целью которой было прикрывать многочисленные преступления: от краж до подкупа и вымогательства, а также его собственные тайные страсти. Кит не только сотрудничал с полицией, но и использовал создавшуюся ситуацию для того, чтобы привлечь к себе внимание.

– Что ж, его план действует, – сказала Лори. – Одна подруга рассказала мне, что издательства воюют друг с другом за право опубликовать его мемуары. Мэдисон и Паркер тоже используют ситуацию для саморекламы. Во вчерашнем номере «Вэрайети» сообщило, что Фрэнк Паркер дал Мэдисон небольшую, но интересную роль в своем следующем фильме. Эта роль сможет обеспечить ей началотриумфального возвращенияна большой экран. Она будет играть безжалостную бизнеследи, готовую на все ради победы.

– Актриса подобрана просто гениально, – заметил Лео.

– Я думаю, что вы со Сьюзан стали бы очень хорошими друзьями. Не пропадайте, прошу вас. Для меня это много значит, – сказала Розмари, обнимая Лори на прощание.

– Обязательно, – заверила ее журналистка. Одобрение Розмари значило для нее больше, чем все рейтинги и награды, которые она может получить в будущем.

Алекс уходил последним.

– Поздравляю, Лори. Шоу получилось, – сказал он в дверях.

Бакли хотел поцеловать ее в щеку, но случайно протянул руки, и она позволила обнять себя. Их губы слились в долгом поцелуе, и они крепко прижались друг к другу.

Когда поцелуй закончился, Алекс сделал шаг назад и сказал:

– Лори, запомни, я не прожигатель жизни, а человек, который отчаянно любит тебя и готов ждать.

– Я этого не заслуживаю, – ответила Моран.

– Заслуживаешь, и ты сама поймешь, когда придет время.

Они улыбнулись друг другу.

– Уже недолго, – прошептала Лори, – обещаю.

В этот момент они оба заметили маленькую фигурку, стоявшую у входа в спальню.

– Ну, наконец-то! – счастливо улыбнулся Тимми.

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Берк

Вся в белом

Памяти Джоан Най, милой подруги с тех дней, что мы провели вместе в Академии Вилла-Мария. С любовью.

Мэри

Ричарду и Джону

Алафер

Пролог

Невеста, светясь, предстает перед ним —

Вся в белом перед нареченным своим[74].

Это случилось в Палм-Бич в середине апреля, в четверг, в отеле «Гранд Виктория».

— Слава богу, как раз! — проговорила она, когда застежка «молнии» наконец преодолела коварную точку чуть выше талии.

— Не думаю, чтобы ты хоть на самую малость могла предположить, что оно тебе не подойдет, — деловитым тоном произнесла Кейт.

— Ну, после того как я столько сбросила в прошлом году, на талии уже могло что-то отложиться. И я решила, что лучше будет проверить сегодня, чем в субботу. А то мы с тобой еще возились бы с «молнией», когда мне уже было бы пора идти к алтарю.

— Не возились бы, — с пылом возразила подруга невесты. — Не понимаю, почему ты так нервничаешь. Посмотри на себя в зеркало. Ты выглядишь великолепно.

Пирс посмотрела на свое отражение:

— Очаровательное платье, правда?

Она вспомнила, как перемерила больше сотни платьев, обойдя на Манхэттене лучшие магазины для новобрачных, и наконец наткнулась на это самое в крошечной лавчонке на Бруклин-Хайтс. Шелк, белый, но не совсем, пышный лиф и ручной работы кружева по корсажу — именно так она и представляла себе свой свадебный наряд.

И через сорок три часа она пойдет в нем к алтарю.

— Более чем, — объявила Кейт. — Но почему ты такая грустная?

Аманда снова посмотрела в зеркало. И увидела в нем блондинку — лицо сердечком, широко расставленные голубые глаза, длинные ресницы, губы цвета малины. Она прекрасно понимала, что на природу ей жаловаться не приходится. Однако ее подруга была права. Она действительно казалась грустной. Точнее, не грустной, но встревоженной. Платье сидит превосходно, напомнила себе невеста. Доброе предзнаменование, так ведь? Она заставила себя улыбнуться.

— Просто никак не могу понять, сколько можно будет съесть сегодня вечером, чтобы все же влезть в это платье в субботу.

Рассмеявшись, Фултон похлопала себя по чуть наметившемуся животику.

— Кому-кому, Аманда, а мне голову не морочь. Скажи честно: с тобой все в порядке? Или ты все еще думаешь о нашем вчерашнем разговоре?

Пирс взмахнула рукой и ответила, понимая, что говорит неправду:

— Ни одной задней мысли. А теперь помоги мне выбраться из платья. Все, должно быть, уже готовы спуститься вниз, к обеду.

Десять минут спустя, оставшись в одиночестве в своей спальне, уже в легком голубом полотняном сарафане, Аманда вставила в ухо сережку и бросила последний взгляд на аккуратно расстеленное на постели свадебное платье. На кружевах под воротником осталось пятнышко от косметики. Она старалась быть осторожной, однако теперь едва заметное пятнышко смотрело прямо на нее. Невеста понимала, что пятно сойдет, однако не оно ли и есть тот знак, которого она ждет?

Почти все последние два дня она провела чужаком на назначенной ею же самой свадьбе, старательно отыскивая подсказки, должна та состояться или нет. И, глядя на это вдруг появившееся на платье пятнышко, девушка дала обет — не жениху, но себе самой. «Жизнь дается нам в этом мире один только раз, и моя жизнь должна пройти счастливо. Если бы у меня могла оставаться хотя бы доля сомнения, я не назначала бы свадьбу на субботу», — сказала она себе.

И в этот миг Аманда обрела чувство полной уверенности. Она и представить себе не могла, что завтрашним утром бесследно исчезнет.

Лори Моран слушала, как стоявшая перед ней девица практиковалась в полученном в школе знании французского языка. Она стояла в очереди в «Бушоне», недавно открытой французской пекарне, находящейся как раз за углом, если идти от Рокфеллеровского центра.

— Же вудре пэн шоколат. Лучше дэ[75].

Кассирша, терпеливо улыбаясь, ждала, пока покупательница закончит свой заказ. Она, безусловно, привыкла к неуклюжим попыткам клиентов попрактиковаться во французском, хотя пекарня находилась в самом сердце Нью-Йорка. Ну а Лори предстояла встреча с боссом, Бреттом Янгом, и она еще не решила, какую тему выберет для следующего выпуска своего шоу. И ей нужно было как можно больше времени для подготовки.

После заключительного «mer sea»[76] девица отошла с коробкой выпечки в руке.

Следующей была Моран.

— Простите, но я сделаю свой заказ anglais, s’il vous plait[77].

— Merci, — лихорадочно проговорила стоящая за прилавком женщина.

У Лори сложилась традиция утром в пятницу заходить в пекарню и покупать что-нибудь вкусненькое для своих сотрудников — личной ассистентки Грейс Гарсии и помощника Джерри Клейна. Они всегда были рады пирожным, круассанам и булочкам. После того как Моран сделала заказ, кассирша спросила, не нужно ли ей что-то еще. Макароны[78] выглядели просто превосходно, и Лори пообещала себе еще раз заглянуть сюда после обеда и купить их для папы и Тимми, ну и для себя самой, разумеется, если сегодняшнее совещание с Бреттом пройдет удачно.

Выходя из лифта на шестнадцатом этаже дома номер 15 в Рокфеллеровском центре, она не смогла еще раз не обратить внимания на то, насколько занимаемый ею кабинет в Студии Фишера Блейка соответствует ее успеху в прошедшем году. Моран привыкла работать в небольшой, лишенной окон комнатушке, располагая одним с помощником с парой работавших с нею продюсеров, однако с тех пор как она создала криминальную передачу, основанную на реальных висячих делах, ее карьера пошла в гору. Теперь ей был предоставлен просторный кабинет с длинным рядом окон и блестящей современной мебелью. Джерри был возведен в сан помощника продюсера, и ему предоставили меньший по размеру кабинет за соседней дверью. Ну а Грейс кипела энергией в большом «предбаннике» перед обоими кабинетами. Теперь они втроем работали все время над собственным шоу «Под подозрением», освободившим их от прочей текучки.

Грейс Гарсии недавно исполнилось двадцать семь, однако выглядела она даже моложе. Лори не единожды испытывала желание намекнуть своей помощнице на то, что не стоит каждый день накладывать на лицо всю имеющуюся косметику, однако та явно предпочитала стиль, отличающийся от классических вкусов ее начальницы. Сегодня на ней была пестрая шелковая блузка поверх невероятно изящных легинсов и туфли на пятидюймовой платформе. Длинные волосы ее сегодня собраны в похожий на шикарный фонтан пучок фасона «Я мечтаю о Джинни»[79].

Обычно Гарсия немедленно направлялась к пакету из пекарни, однако сегодня она осталась на месте.

— Лори, — неспешно начала она.

— Что случилось, Грейс? — Моран достаточно хорошо знала свою помощницу и сразу поняла, что девушка встревожена.

Пока Гарсия собиралась приступить к объяснениям, из своего кабинета появился Джерри Клейн. Оказавшись между длинным тощим Джерри и Грейс на ее высоченных каблуках, Лори почувствовала себя коротышкой вопреки своим изящным пяти футам семи дюймам[80].

Клейн

— В кабинете тебя ждет леди. Она только что пришла. Я сказал, чтобы Грейс назначила ей встречу на другое время. И чтобы ты знала: я не имею никакого отношения к этой истории.

Сандра Пирс смотрела в окно кабинета Лори Моран. Шестнадцатью этажами ниже находился знаменитый каток Рокфеллеровского центра. Во всяком случае, Сандра всегда полагала, что там находится каток — даже теперь, в середине июля, когда гладкий лед и скользящие по нему конькобежцы временно уступили место летнему саду и ресторану.

Она представила себе собственных детей, рука об руку катавшихся здесь больше двадцати лет назад. С одной стороны старшая, Шарлотта, с другой Генри, ее младший брат. А посередине их маленькая сестренка Аманда. Старшие дети держали малышку так крепко, что, если бы коньки ее разъехались в стороны, девочка все равно благополучно устояла бы на ногах.

Вздохнув, Пирс отвернулась от окна и попыталась найти взглядом какой-нибудь предмет, позволявший скоротать время ожидания. Аккуратный облик кабинета удивил ее. Ей ни разу не приходилось бывать на телестудии, однако она представляла их в виде просторных помещений, целых этажей, заставленных рядами столов, какие показывают в разделе новостей. А кабинет Лори Моран, напротив, казался гламурной, но вполне жилой комнатой.

Сандра заметила на столе Лори фотографию в рамке. Убедившись в том, что дверь кабинета остается закрытой, она взяла снимок в руки и внимательно рассмотрела его. В кадре была сама Лори с мужем, Грегом, на пляже. Нетрудно было предположить, что заснятый вместе с ними обоими маленький мальчик — их сын. Посетительница не была знакома с ними лично, однако видела фотографии Лори и Грега в Сети. Ее интерес к программе «Под подозрением» вспыхнул сразу же, как только эта передача вышла в эфир. Однако недавно, когда Сандра прочла статью, в которой упоминались некоторые факты из собственной биографии продюсера, включая остававшееся долгое время нераскрытым преступление, Пирс поняла, что должна явиться в редакцию и лично переговорить с Лори Моран.

Она немедленно ощутила вину за вторжение в частную жизнь Лори.

Сандра понимала, что ей самой не понравилась бы незнакомка, разглядывающая ее фото с Уолтером и Амандой. Женщина поморщилась и одновременно поняла, что в последний раз была в обществе своего бывшего мужа и младшей дочери пять с половиной лет назад — на последнем семейном Рождестве перед свадьбой Аманды. То есть перед еепредполагавшейсясвадьбой.

«Интересно, я когда-нибудь привыкну называть Уолтера своим бывшим мужем?» — подумала она. Сандра познакомилась с ним на первом курсе Университета Северной Каролины. Отец ее был военным, и ей пришлось пожить в самых разных уголках мира, но только на юге. Какое-то время ей пришлось потратить на приспособление к местным условиям, поскольку другие студенты выросли на неписаном нравственном кодексе, основ которого она не понимала. Соседка по комнате пригласила ее на первый футбольный матч в сезоне, посулив, что, как только она поболеет за «Тар Хилс»[81], немедленно превратится в уроженку Северной Каролины.

Брат соседки по комнате прихватил с собой приятеля, второкурсника. Звали его Уолтер, и был он из местных. Уолтер не столько следил за игрой, сколько разговаривал с Сандрой. К концу последней четверти во время кричалки — «Смолильщик я, смолильщика сын! Родился, живу и умру смоляным!» — Сандра успела подумать: похоже, я встретила парня, за которого хочу выйти замуж. Так оно и вышло. С того времени они были вместе. И вырастили троих детей в Роли, всего в получасе езды от стадиона, на котором познакомились.

Пирс вспомнила о том, как в первые тридцать два года из тридцати пяти лет брака они помогали друг другу в своих очень разных сферах жизни. Хотя Сандра никогда официально не поступала в семейную фирму Уолтера, она всегда давала ему советы по поводу запуска новых товаров, рекламных кампаний и в особенности связанных с персоналом вопросов. Из них двоих она была наиболее чуткой к эмоциям и пожеланиям людей. А Уолтер возвращал ей должок, принимая на себя хлопоты над церковными, школьными и коммунальными проектами, которые непременно сваливались на нее. Она почти улыбнулась, вспоминая, как ее медведище Уолтер метил маркером сотни крошечных резиновых утят для ежегодной утиной гонки на Олд-булл-ривер, объявляя каждый номер после того, как отправлял утенка в общую груду.

Муж всегда говорил Сандре, что они партнеры во всем. Конечно, она теперь понимала, что это было не вполне справедливо. Уолтер усердно пытался быть хорошим отцом. Он являлся на школьные постановки и бейсбольные матчи, однако дети всегда видели, что мыслями их папа находится в другом месте. Обычно ум его был занят работой — новой производственной линией, дефектами продукции одной из фабрик, оптовиком, настаивавшим на дальнейшей скидке… С точки зрения Уолтера, его главным вкладом в семью как отца являлась забота о собственном деле, обеспечение финансовой безопасности семьи, и поэтому Сандре приходилось компенсировать эмоциональную отстраненность мужа от детей.

A потом, два года назад, она приняла решение, осознав, что не может больше переносить чрезвычайное неудовольствие Уолтера, которое он демонстрировал всякий раз, когда она упоминала имя Аманды. «Мы горевали каждый по-своему, — подумала она, — и для одного дома нашего горя оказалось слишком много».

Пирс поправила воткнутый в лацкан жакета значок с фото без вести пропавшей Аманды. Она уже утратила счет этим сменявшим друг друга значкам. O, как же Уолтер презирал коробочки с ними, встречавшиеся по всему дому!

— Видеть их не могу, — говорил он. — Нельзя в собственном доме каждое мгновение представлять, что именно могло произойти с Амандой.

Неужели он и в самом деле ожидал, что его жена перестанет искать свою дочь? Это было невозможно. И Сандра осталась преданной своему делу, a Уолтер возвратился к прежнему образу жизни. Партнерство распалось.

Так что в настоящее время Уолтер являлся для Сандры «бывшим мужем», что, с ее точки зрения, было странно уже само по себе. Почти два года она прожила в Сиэтле, куда перебралась, чтобы оказаться поближе к Генри и его семье, и теперь обитала в прекрасном особняке, построенном в колониальном голландском стиле на вершине холма Королевы Анны, причем две спальни были отведены ее внукам, чтобы они могли заночевать в доме бабушки. А Уолтер, конечно, остался в Роли. По его словам, такое решение он принял ради блага компании, хотя бы до тех пор, пока не выйдет в отставку, чего — в этом его бывшая жена не сомневалась — он не сделал бы никогда.

Услышав голоса за входной дверью кабинета,

Когда Лори вошла в свой кабинет, дожидавшаяся ее женщина торопливо поднялась с дивана и протянула ей руку:

— Миссис Моран, я очень благодарна вам за то, что вы согласились встретиться со мной. Мое имя — Сандра Пирс.

Рукопожатие ее было твердым и сопровождалось пристальным взглядом в лицо, однако Лори немедленно ощутила, что незнакомка волнуется. Слова ее казались заученными, и голос слегка дрожал:

— Боюсь, оказавшись у вас, я немного раскисла. И ваша помощница любезно позволила мне подождать в вашем кабинете. Надеюсь, что вы не станете укорять ее за это. Она была очень добра ко мне.

Продюсер осторожно прикоснулась к локтю посетительницы.

— Не беспокойтесь, Грейс уже объяснила мне, что вы очень взволнованы. Надеюсь, с вами все в порядке?

Окинув быстрым взглядом свой кабинет, Лори немедленно установила, что фотография на ее столе стоит несколько под иным углом. Она не заметила бы столь небольшого смещения любого другого предмета, но этот был особенно важен для нее. В течение пяти лет в ее кабинете не было никаких семейных фото. Моран не хотела, чтобы ее сотрудники сталкивались с постоянным напоминанием о том, что ее муж был убит и преступление до сих пор остается неразгаданным.

Но после того как полиция нашла убийцу Грега, она вставила в рамку эту фотографию — последнюю, на которой она, Тимми и Грег еще были семьей — и поставила ее себе на стол.

Женщина кивнула. Однако Лори все еще казалось, что она готова сломаться из-за любой мелочи. И она отвела свою гостью назад, к дивану, где успокоить ее было проще.

— Простите меня, обычно я не настолько нервозна, — начала Сандра Пирс, сцепив на коленях руки, чтобы они не тряслись. — Дело в том, что иногда мне кажется, что у меня заканчиваются все возможные варианты. Местная полиция, полиция штата, прокуратура, ФБР… Я уже потеряла счет частным детективам. Я даже наняла телепата. Он сообщил мне, что Аманда в самом ближайшем будущем реинкарнируется в Южной Америке. Больше я подобных глупостей не повторяла.

Слова слетали с губ гостьи настолько быстро, что Лори не без труда понимала ее, однако самое главное она все-таки сообразила: что пришедшая к ней Сандра Пирс принадлежит к числу людей, уверовавших в то, что программа «Под подозрением» поможет ей разрешить собственные проблемы. Теперь, когда шоу пребывало на верху популярности, казалось, нет предела числу людей, не сомневающихся в том что, основанное на реальных сюжетах телешоу способно уладить любую несправедливость. Ежедневно на страничке программы в Фейсбуке появлялись все новые горестные и путаные рассказы, каждый из которых превосходил трагизмом предыдущий — повести об украденных автомобилях, неверных мужьях, кошмарных домохозяевах… Трудно было усомниться в том, что некоторые из просивших помощи реально нуждались в ней, однако лишь немногие и в самом деле понимали, что программа «Под подозрением» расследует только неразгаданные серьезные преступления, а никак не мелкие посягательства. Даже в тех случаях, когда к ней обращались настоящие жертвы преступлений или их семьи, Лори приходилось отказывать им по той причине, что она могла подготовить лишь ограниченное число выпусков своей программы.

— Миссис Пирс, нет никакой необходимости торопиться, — проговорила продюсер, ощущая при этом, как сокращается время, отпущенное ей до разговора с Бреттом. Подойдя к двери, она попросила Грейс принести им два кофе. Ее расстроило то, что ассистентка пустила случайную посетительницу в ее кабинет, однако теперь Моран поняла, почему она так поступила. В этой женщине присутствовало нечто воистину требовавшее сочувствия.

Вновь повернувшись к Сандре Пирс, Лори отметила, что посетительница довольно привлекательна… У нее было узкое и длинное лицо, доходящие до плеч светлые волосы с пепельным оттенком и ясные голубые глаза. Моран могла бы подумать, что Сандра не намного старше ее собственных тридцати шести лет, если бы не красноречивые морщинки на шее.

— Грейс сказала мне, что вы приехали из Сиэтла… — спросила Лори.

— Да. Я намеревалась сперва позвонить или написать, однако поняла, что к вам, наверное, каждый день обращаются сотни людей. И я понимаю, что лететь вот так, через всю страну, не имея приглашения или договоренности, — чистое безумие, но мне пришлось поступить именно так. Я хотела удостовериться в том, что не истрачу свою возможность впустую. Мне кажется, что я искала именно вас; не вас лично — я далека от желания докучать вам, — но ваше шоу.

Лори уже начинала жалеть о том, что решила выслушать эту женщину.

Ей нужно было время на то, чтобы привести к законченному виду свои предложения Бретту. Так что же такое в Сандре Пирс заставило ее забыть об осторожности и принять ее? Она уже собралась было объяснить, что ей нужно приготовиться к беседе с начальством, когда заметила значок, приколотый к блейзеру посетительницы. На нем была фотография юной, подлинно прекрасной девушки, безумно похожей на Сандру. Желтая лента пересекала значок прямо под лицом этой девушки. Фото почему-то показалось Лори знакомым.

— Вы пришли по поводу нее? — спросила продюсер, жестом указав на значок.

Пирс опустила взгляд и, как бы получив напоминание, сунула руку в карман жакета, достала такой же значок и передала его Лори.

— Да, это моя дочь. Вот все смотрю на нее…

Теперь, когда Моран получила возможность посмотреть поближе, улыбка девушки тронула какую-то струну ее памяти. Конкретно этого снимка она не видела, однако улыбку узнала.

— Так вы сказали, что ваша фамилия — Пирс. — Лори произнесла эти слова вслух, надеясь, что фамилия поможет ее памяти.

— Да, Сандра Пирс. A это моя дочь — Аманда Пирс. Прессе она известна под прозвищем «Сбежавшая невеста».

Сбежавшая невеста.Лори вспомнила это дело сразу же, как услышала эти два слова. Аманда Пирс, красавица блондинка, невеста, намеревалась выйти замуж за симпатичного молодого адвоката, с которым познакомилась в колледже. Планировалось роскошное экзотическое бракосочетание в Палм-Бич, штат Флорида. Однако утром предшествовавшего свадьбе дня оказалось, что невеста бесследно исчезла.

Если бы эта история произошла в любой другой момент жизни Моран, она мгновенно опознала бы фото Аманды Пирс. Вполне возможно, что она даже сумела бы узнать Сандру, мать Аманды. В другое время повесть о юной невесте, растворившейся в воздухе перед достойной всяческой мечты свадьбой, точно попадала в область интересов Лори. Она знала, что некоторые предполагали, будто бы мисс Пирс взяла ноги в

Однако эта история, которая в обычное время привлекла бы к себе внимание Моран, не заставила ее обратиться к делу. Аманда Пирс, увы, пропала всего лишь через несколько недель после того, как Грег, муж Лори, был насмерть застрелен на глазах их тогда трехлетнего сына Тимми. И когда лицо Аманды можно было видеть на экранах телевизоров по всей стране, Лори была в отпуске и не желала знать ничего, что происходило за стенами ее собственного дома.

Она вспомнила, как тогда выключила телевизор, подумав, что, если невеста не ударилась в бега, значит, с ней произошло нечто ужасное. Вспомнила и то, что остро сочувствовала ее родным и сопереживала их страданиям.

Теперь же Моран все вглядывалась в фото, вспоминая тот ужасный день. Грег повел Тимми на детскую площадку. Она чмокнула мужа в губы, когда он выходил из дома, посадив ребенка на плечи. Это был последний раз, когда ей довелось ощутить прикосновение его теплых губ.

По иронии судьбы бракосочетание Аманды Пирс должно было произойти в отеле «Гранд Виктория». Лори вспомнила, как они были там и как Грег все-таки затащил ее в океан вопреки ее полному смеха сопротивлению, хотя вода действительно была еще холодновата.

Размышления ее прервал стук в дверь, после чего в кабинете появилась Грейс с подносом, на котором находились две чашки кофе и несколько печений, купленных Лори в «Бушоне». Моран улыбнулась помощнице, заметив, что та решила отдать миссис Пирс свой любимый миндальный круассан.

— Я могу сделать для вас еще что-то? — Гарсия была воспитана в не слишком традиционной манере, однако в вопросах истинно значимых придерживалась добрых старомодных обычаев.

— Нет, дорогая моя, спасибо. — Сандра Пирс заставила себя улыбнуться.

Как только Грейс вышла, Лори повернулась к посетительнице:

— Скажу честно, в последнее время я совершенно ничего не слышала об исчезновении вашей дочери.

— Как и я сама, в чем, собственно, и заключается проблема. Даже когда нам впервые стало известно об исчезновении, мы подозревали, что полиция только имитирует бурную деятельность. В комнате Аманды не обнаружилось никаких признаков борьбы. На всем курорте не было замечено ничего странного. Сам отель «Гранд Виктория» — где должна была состояться свадьба — просто не мог быть более безопасным местом. Я видела, как полисмены смотрят на свои часы и мобильники, словно бы рассчитывая на то, что Аманда непременно объявится в родном доме в Нью-Йорке и признается в побеге из-под венца.

Лори невольно подумала, не воспринимает ли Сандра действия полиции с предубеждением. Даже короткие, передававшиеся в теленовостях отрывки, которые Моран тогда видела, свидетельствовали о том, что всю территорию курорта в поисках пропавшей невесты прочесали группы волонтеров.

— Насколько я помню, вашу дочь разыскивали с большим старанием, — проговорила она. — Имя ее не одну неделю оставалось в новостях.

— Конечно, они сделали все, что им положено делать, когда пропадает человек, — с горечью в голосе проговорила Пирс. — И нам пришлось каждый день стоять перед камерами и просить публику, чтобы нам помогли найти Аманду.

— И кто же были эти «мы»? — Продюсер подошла к столу, чтобы извлечь из него блокнот. Она уже почувствовала, как дело Сандры затягивает ее.

— Мой муж, Уолтер. То есть теперь бывший муж, но отец Аманды. И ее жених, Джефф Хантер. Однако в процесс были вовлечены вообще все приглашенные на свадьбу: двое других моих детей, Шарлотта и Генри, две подруги Аманды по колледжу, Меган и Кейт, и двое товарищей Джеффа по колледжу, Ник и Остин. Мы расклеили объявления по всей окрестности. Сначала поиски были ограничены территорией курорта. Потом их область расширилась. Сердце мое разрывалось, когда я видела, как эти люди обыскивают всякие уединенные уголки, каналы, строительные площадки и болота, расположенные вдоль побережья. По прошествии месяца поиски прекратились полностью.

— Сандра, я не понимаю… Почему они назвали ее сбежавшей невестой? Я могла бы понять, если бы полиция подозревала побег из-под венца в течение нескольких часов, ну, пары дней, самое большее. Однако по ходу расследования они должны были проникнуться вашей тревогой. Что заставляло полицию думать, что ваша дочь могла просто сбежать?

Лори ощущала, что ее собеседница не решается ответить, и потому продолжила:

— Вы сказали, что в ее комнате не было никаких следов борьбы. Пропал ли чемодан? Кошелек?

На основании этих фактов полиция могла установить, что случилось: побег или нечто плохое. Сложно сбегать из дома без денег и документов, подумала Моран.

— Нет, — поторопилась с ответом Сандра. — Из бумажника дочери пропала только одна вещь — ее водительская лицензия. Вся ее одежда, кошелек, косметика, кредитные карты, сотовый телефон — все это осталось в ее комнате. По вечерам она часто брала с собой лишь крохотный кошелек с карточкой от двери номера, косметичку и губную помаду. Его так и не нашли. Аманда вполне могла засунуть в него и водительские права, если намеревалась воспользоваться автомобилем. Они с Джеффом арендовали в аэропорту автомобиль. Насколько нам известно, Аманда последней пользовалась им утром того несчастного дня, когда вместе с подружками ездила за покупками. На территории отеля есть парковка. Там они и держали машину.

Или, подумала Лори, она взяла с собой права, какие-то деньги и отправилась на свидание с кем-то. Теперь Моран поняла, почему многие считали тогда, что Аманда бежала из-под венца. Впрочем, у нее имелся еще один вопрос:

— А что случилось с арендованной машиной?

— Ее нашли через три дня позади заброшенной заправки примерно в пяти милях от отеля.

Продюсер заметила, как стиснула губы Сандра и как на ее лице появилось жесткое и злое выражение.

— Полиция настаивала на том, что Аманда встретилась с кем-то на этой заправке и пересела на другую машину. На следующее утро после того, как стало известно о ее исчезновении и фото моей дочери показали на телеэкране, какая-то женщина из Дельрей-Бич заявила, что около полуночи видела Аманду в белом «Мерседесе» с открытым верхом, остановившемся на красный свет. Та женщина утверждала, что остановка была долгой, и она успела внимательно рассмотреть девушку. Аманда предположительно находилась на пассажирском сиденье, однако женщина не запомнила внешность водителя, ограничившись тем, что он показался ей высоким и что его голову прикрывала кепка. Но женщина безумна, я это знаю. Она обожала паблисити и была готова на все, лишь бы оказаться перед объективом камеры.

— И вы считаете,

— Они поверили, большинство из них, — с горечью проговорила Пирс. — Однажды, проходя мимо полицейского участка, я случайно подслушала разговор двоих детективов. Они стояли, опираясь на патрульную машину, курили сигареты и обсуждали мою дочь, словно персонаж из телевизионного шоу. Один из них не сомневался в том, что у Аманды был тайный кавалер из русских миллиардеров и что сейчас она гостит у него на острове. Второй покачал головой, и я подумала, что он вступится за Аманду. А он сказал — я этого никогда не забуду: «Будешь должен мне десять баксов, когда ее тело выловят в волнах Атлантики».

Сандра подавила рыдание.

— Мне очень жаль, — попыталась выразить соболезнование Лори, не зная, что еще можно сказать.

— Поверьте мне, я высказала этой паре все, что о них думала. Дело это до сих пор находится в ведении официального детектива. Ее зовут Марлин Хенсон. Она — хорошая женщина, однако, насколько я могу судить, след успел основательно остыть. Простите меня за вторжение в личное, миссис Моран, но я пришла к вам по особой причине. Вам известно, что значит — терять близкого человека. И годами не знать, что случилось и кого надо винить.

Грег был убит на детской площадке одной-единственной пущенной в лоб пулей в тот самый момент, когда начинал качать на качелях Тимми. Стрелявший целился именно в Грега и знал Тимми по имени.

— Тимми, скажи своей матери, что она будет следующей, — сказал он. — А потом придет твоя очередь.

Пять лет Лори знала об убийце своего мужа только то, что у него голубые глаза. Так сказал ее сын, закричавший тогда: «Мама, Синеглазый застрелил моего папу!»

Так что в ответ на слова Сандры продюсер просто кивнула.

— Представьте, миссис Моран, что бывает, когда знаешь еще меньше. Когда тебе неизвестно, жива или нет твоя дочь. Когда не знаешь, страдала ли она перед смертью или же сейчас где-нибудь живет и радуется. Представьте себе, как бывает, когда ничего не знаешь. Я понимаю, вы считаете, что мне по сравнению с вами в каком-то смысле повезло. Пока не найдено тело Аманды, ее можно считать живой. И я никогда не поверю в то, что она сбежала по собственной воле… Возможно, ее похитили, возможно, она пытается сбежать. А может быть, ее сбила машина и она потеряла память. Я все-таки могу надеяться. Но иногда мне кажется, что я почувствую облегчение, если какой-нибудь жуткий телефонный звонок сообщит мне, что все кончено. Тогда я, по крайней мере, буду знать, что моя дочь обрела покой. И пока этот звонок еще не прозвучал, я не могу остановиться. Я не могу перестать разыскивать дочь. Пожалуйста, прошу вас… Вы можете оказаться моим последним шансом.

Положив блокнот на кофейный столик, Лори, не вставая, выпрямилась и попыталась взять себя в руки, прежде чем разбить сердце Сандры Пирс.

Заложив выбившуюся прядку волос за ухо, что всегда свидетельствовало о волнении, Моран начала:

— Миссис Пирс…

— Прошу вас, зовите меня Сандрой.

— Сандра, я способна представить, насколько вам трудно жить, не зная, что случилось с Амандой. Однако наша программа ограничена собственными возможностями. Мы — не полиция и не ФБР. Мы возвращаемся на место преступления и пытаемся воссоздать события глазами участвовавших в них людей.

Сандра Пирс наклонилась вперед, готовясь к защите собственной позиции:

— И поэтому дело Аманды предоставляет вам идеальную возможность. Отель «Гранд Виктория» является одним из самых знаменитых отелей на свете. Это крайне эффектные декорации. А еще люди любят всякие свадебные истории и в большинстве своем не способны устоять перед тайной. Обещаю вам, что сумею убедить своих родных, в том числе моего бывшего мужа Уолтера, принять участие в деле. Я уже звонила одной из подружек невесты, Кейт Фултон, и она обещала мне сделать все возможное. Полагаю, что друзья жениха тоже согласятся. Что же касается Джеффа, то едва ли у него хватит духа отказать мне.

— Дело не в этом, Сандра. Во-первых, наша программа занимается нераскрытыми делами. Нераскрытымипреступлениями. Вы только что сказали, что у полиции нет никаких доказательств того, что ваша дочь стала жертвой насилия. Возможно, вы правы, и ее действительно похитили. Однако я не слышала от вас никаких доказательств того, что преступление было совершено на самом деле.

Теперь по щекам посетительницы уже текли слезы.

— Прошло уже более пяти лет, — со страстью в голосе проговорила она. — Моя дочь занималась бизнесом, причем успешно. Она обожала Нью-Йорк. До ее исчезновения не было никаких необъяснимых пропаж наличности, а также не наблюдалось операций с кредитными картами. После тоже. Она любила свою семью и друзей. Она никогда не стала бы повергать нас в подобное горе. Если бы она передумала выходить замуж, то тихо и мягко сказала бы об этом Джеффу, и они разошлись бы каждый в свою сторону. Прошу вас, поверьте, Аманда не убегала!

— Хорошо, однако остается вторая проблема. Наша передача называется «Под подозрением» не без причины. Мы обращаем особое внимание на преступления, где на близких жертве людей падает тень подозрения, хотя официальное обвинение никогда не выдвигалось. И поскольку Аманда в настоящее время технически считается пропавшей без вести, подозревать кого-то в преступлении против нее абсолютно невозможно.

— O, думаю, что Джефф Хантер вполне может опровергнуть подобное мнение.

— Жених? Но, кажется, вы сказали, что он находился рядом с вами и вашим мужем и возглавлял поиски.

— Да, сперва так и было. Нам и в голову не приходило, что Джефф может быть в какой-то мере связан с исчезновением Аманды. Однако не прошло и недели после того, как все это произошло, как Джефф нанял адвоката и отказался давать показания полиции без его присутствия. Зачем ему мог потребоваться адвокат, если он не делал ничего плохого? Не говоря уже о том, что он сам адвокат!

— Это действительно кажется странным. — Лори знала, что невиновные люди нанимают адвоката, чтобы защититься, однако самой ей и в голову не приходило поступить подобным образом, даже когда она замечала на себе осторожные взгляды офицеров полиции после убийства Грега.

— Потом, когда Джефф вернулся в Нью-Йорк, кое-кто из прокуратуры пытался лишить его работы, потому что там не сомневались в том, что он причастен к исчезновению Аманды. Даже теперь, если зайти на какой-нибудь сайт детективов-любителей, вы найдете там многих и многих людей, которые считают, что Джефф полностью соответствует названию вашей программы. И они, безусловно, станут смотреть ее, если вы займетесь делом Аманды.

Итак, отшить Сандру оказалось намного

— Сандра, вполне понятно, что, когда бесследно исчезают женщины, под микроскоп в первую очередь попадают их друзья и мужья. Однако вы сами только что сказали, что не верите в его соучастие в деле, — возразила она.

— Нет, я сказала, чтоспервамы не поверили этому. Нам было ужасно жалко его. Однако стали поступать факты. Во-первых, он нанял этого адвоката, этого защитника. Затем мы обнаружили, что у Джеффа имелся денежный интерес. Видите ли, Аманда и Джефф заключили предбрачный договор. Благодаря бизнесу Уолтера наша семья — и Аманда, работавшая на компанию отца, — обладала значительными средствами. А у Джеффа денег было немного.

— Мне кажется, вы говорили, что жених вашей дочери был адвокатом.

— Да, и очень смышленым к тому же. Он был первым среди выпускников Юридического училища Фордхэм на своем курсе. Однако семья не могла предоставить ему денег, да и сам он был не из тех, кто умеет их зарабатывать. Работая общественным защитником в Бруклине, он получал треть зарплаты Аманды, не говоря уже о ее доле в процветающем семейном бизнесе. Не было никаких сомнений в том, что, если отец уйдет от дел, бразды правления перейдут в ее руки. Сама идея заключения контракта, подготавливающего условия развода еще до заключения брака, была мне противна, однако Уолтер настоял на этом.

— А как отреагировал Джефф?

— Сказал, что как адвокат полностью понимает его. Я была довольна тем, что он согласился без возражений. Однако потом мы обнаружили, что за месяц до брака Аманда, помимо добрачного контракта, составила и завещание. Уолтер был озабочен тем, что Джефф может догола раздеть нашу семью, если брак окажется неудачным, но Аманда, конечно, имела полное право написать завещание так, как хотела. По-моему, она была так расстроена поведением отца из-за предбрачного соглашения, что написала завещание для того, чтобы утешить Джеффа. Весь свой трастовый фонд она полностью завещала ему.

— И сколько же это было?

— Два миллиона долларов.

Лори почувствовала, как округлились ее глаза. Сандра не обманывала ее, когда сказала, что у семьи есть деньги.

— И Джефф получил их? — уточнила она. — Или должно пройти семь лет до того, как ее признают мертвой?

— Да, насколько я понимаю, таков закон. Должно быть, если ее тело найдут, это ничтожество, этот полисмен из Флориды заработает свою десятку за выигранное пари, a Джефф загребет два миллиона долларов плюс существенный доход от вложения капитала. К тому же мне говорили, что он может в любой момент объявить Аманду мертвой и таким образом получить деньги. Вот если бы Аманда отменила свадьбу, ему ничего не досталось бы. Ни компенсации за развод, ни наследства, потому что Аманда изменила бы завещание сразу же, как только возвратилась в Нью-Йорк.

— Раз он был помолвлен с вашей дочерью, вы должны были хорошо знать его. Джефф никогда не казался вам опасным человеком?

— Нет. Мы видели в нем превосходного кандидата в зятья. Он производил впечатление искренней преданности Аманде и, по сути дела, являл собой пример верности. Однако, оглядываясь назад, скажу, что можно было и заметить опасные признаки. Два его лучших друга, Ник и Остин, насколько мне известно, до сих пор пребывают в статусе счастливых холостяков и активно меняют женщин. А ведь, как говорят, масть к масти подбирается.

— Вы допускаете, что Джефф был неверен вашей дочери?

— Это вполне возможно, учитывая Меган…

Лори бросила взгляд на оставшийся на кофейном столике блокнот.

— Меган — это…

— Меган Уайт, подружка невесты. Они с Амандой крепко дружили в Колби. И поддерживали близкие отношения после того, как обе перебрались в Нью-Йорк Сити. Меган — тоже адвокат. Специализируется по иммиграционному законодательству. Аманда и Джефф познакомились еще в колледже, однако тогда они не встречались. По сути дела, именно Меган заново познакомила Аманду и Джеффа в Нью-Йорке. И я с полной уверенностью могу сказать, что она очень жалела об этом.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ну, получается, что Меган встречалась с Джеффом до Аманды. И как только Аманда исчезла, она сразу же юркнула на ее место. Они даже года не выждали после ее исчезновения. Меган Уайт теперь является миссис Джефф Хантер. И я думаю, что кто-то из них или они оба убили мою дочь.

Моран вновь потянулась к блокноту.

— Давайте еще раз.

По прошествии двух часов, когда Лори и Сандра еще говорили, сотовый телефон продюсера тревожно пискнул, давая сигнал о том, что Бретт ожидает ее в своем кабинете через десять минут.

— Сандра, увы, сейчас мне назначено свидание с боссом, — сказала Моран. Бретт не принадлежал к числу тех начальников, которые будут готовы смириться с опозданием подчиненной. — Но я очень рада тому, что вы перелетели всю страну для того, чтобы рассказать мне об Аманде.

Следуя за хозяйкой из кабинета, Пирс задала ей последний вопрос:

— Могу ли я рассказать вам еще что-нибудь, что подтолкнет вас выбрать ее дело для вашего шоу?

— Я выбираю дела не самостоятельно, но обещаю тем или иным способом вернуться к этому в ближайшее время.

— Полагаю, что на большее я рассчитывать не вправе, — сказала Сандра и повернулась к Гарсии, находившейся за своим столом. — Еще раз спасибо вам за доброту, Грейс. Надеюсь, что снова увижу вас обеих.

— Была рада помочь, — ответила ассистентка Лори полным сочувствия голосом.

Как только посетительница оказалась за дверью, Джерри немедленно присоединился к коллегам.

— Почему эта женщина кажется мне настолько знакомой? Она случайно не актриса?

Лори покачала головой:

— Нет, объясню потом.

— Ну, она и засиделась у тебя! — проговорил Клейн. — Мы с Грейс уже гадали, не пора ли нам вмешаться в ваш разговор. Встреча с Бреттом должна начаться через считаные минуты, a у нас не было даже возможности пролистать список идей.

Они намеревались еще раз заново пересмотреть список из трех избранных кандидатур, прежде чем Моран доложит свою концепцию Бретту. Она начала брать Джерри на некоторые из своих планерок у шефа, поскольку молодой человек постоянно принимал на себя все более серьезную часть производственных обязанностей.

Лори фокусировала свое внимание на новостном аспекте программы — на подозреваемых, на свидетелях и на

— Я и сама не рассчитывала провести с ней столько времени, однако у меня как будто сложился план, — рассказала Лори. — Ну, пошли.

И они торопливо направились по коридору к угловому кабинету Бретта Янга.

Новая секретарша Бретта, Дана Ликамели, махнула рукой, указывая им на дверь кабинета босса.

— Он потребует объяснений, — предупредила она их трагическим шепотом.

Лори посмотрела на часы. Они опоздали на две минуты. «O, боже!» — подумала она.

Как только они с Клейном вошли, Янг повернулся в кресле лицом к ним обоим. Как и всегда, лицо его выражало неодобрение. Рассказывали, что его жена однажды призналась в том, что он каждый день просыпается с недовольным выражением на лице.

— Простите за небольшое опоздание, Бретт, — начала Моран. — Но могу порадовать: я говорила с женщиной, чья история может прославить нашу следующую передачу.

— Люди либо опаздывают, либо приходят вовремя. И говорить, что вы слегка опоздали — все равно что сказать, что ты слегка беременна, — заявил ее босс и, отвернувшись от нее, добавил: — Джерри, ты сегодня выглядишь особенно опрятно.

Лори немедленно захотелось швырнуть в Бретта что-то тяжелое, особенно учитывая высказанный ее помощнику сомнительный комплимент. Клейн начинал свою работу в студии в качестве стажера — застенчивого и неловкого студента, пытавшегося замаскировать собственную худобу мешковатой одеждой и неуклюжей позой. За прошедшие годы Моран видела, как крепнет его уверенность в себе и как меняется соответствующим образом его внешний вид. До самого последнего времени он почти всегда, даже в теплую погоду, носил водолазки и кардиганы. Однако после успеха первого выпуска сериала «Под подозрением» Джерри начал экспериментировать с другими стилями. Сегодняшний его наряд составляли подогнанный по фигуре клетчатый твидовый пиджак, галстук-бабочка и горчичного цвета брюки. С точки зрения Лори, выглядел он отлично.

С гордостью разгладив пиджак, Клейн уселся. Если он усмотрел колкость в замечании Бретта, то не показывал этого.

— Я с нетерпением ждал сегодняшней встречи, — проговорил Янг. — Знаете, моя жена… сказала мне, что я не уделяю должного внимания — как же она выразилась? —усилению положительной мотивациисвоих коллег. Итак, Лори и Джерри, выражусь предельно ясно — мне очень не терпится услышать идеи, подготовленные вами для следующей передачи.

Пару лет назад, когда Моран только что вернулась к работе, Бретта совершенно не волновали совещания с ней. Она брала отпуск после гибели Грега. Первые ее передачи оказались неудачными. Возможно, потому, что она все еще горевала и не могла сконцентрироваться — или же потому, что ей просто не повезло. В любом случае звезды с телевизионного небосвода падают быстро, и, предлагая идею сериала «Под подозрением», Лори уже знала, что дни ее сочтены. Но теперь, когда шоу стало успешным, она поняла, что начала обдумывать эту идею еще до смерти Грега.

— Знаете, Бретт, мы не можем давать гарантию, что способны разрешить всякое дело. До сих пор таких дел было всего два. В обоих предшествовавших выпусках вовлеченные в дела люди оказывали содействие продюсерам и были откровенны с ведущим Алексом Бакли. Каждый раз так быть не может, — сказала Моран.

Янг забарабанил пальцами по столу, показывая, что всем остальным следует помолчать, пока он думает. Грейс как-то непочтительно заметила: «Он думает пальцами».

Симпатичный мужчина, наделенный скульптурными чертами лица и густой, стального цвета шевелюрой в возрасте шестидесяти одного года, он был язвителен до жестокости и блистателен в образе успешного знаменитого продюсера.

— Ну, с моей точки зрения, важно, чтобы зрители знали, что такоеможетслучиться, и хотели бы присутствовать при этом. Теперь выкладывайте ваши предложения для следующего дела, — потребовал он.

Перед умственным взором Лори немедленно возникли заметки, которые она подготовила предыдущей ночью у себя на кухне, пока Тимми после обеда играл в видеоигры.

Она остановилась на трех случаях. Скорее всего Бретт должен был предпочесть убитого профессора-медика. Благодаря обстоятельствам тяжелого развода естественными подозреваемыми становились его бывшая жена и тесть. Кроме того, профессор начал встречаться с недавно разведенной женщиной, поэтому список дополнял собой бывший муж этой особы. Кроме того, имелся коллега, обвинявший покойного в плагиате. Ну и недовольный студент, проваливший экзамен по анатомии. Дело представляло собой идеальный материал для их шоу.

Также в списке Лори значился убитый в Орегоне маленький мальчик, а основным подозреваемым в этом случае являлась его приемная мать. Дело выглядело интересно, однако едва Моран начала обдумывать этот случай насилия, учиненного над девятилетним мальчишкой, как немедленно представила себе собственного сына и решила поискать другие варианты.

Третьим кандидатом являлось происшедшее тридцать лет назад убийство двух сестер. Лори находила это дело увлекательным, но подозревала, что Бретт сочтет преступление слишком давним для того, чтобы привлечь к себе внимание зрителей.

Но заметки по этим делам остались лежать в портфеле.

— Я помню, что говорила вам о том, что у меня есть несколько идей, но одна из них кажется мне бесспорно выдающейся, — заявила продюсер.

Ради себя самой и ради Сандры она надеялась на то, что Бретт согласится с ней.

Уолтер Пирс стоял в своем кабинете, глядя на производственный зал фабрики «Ледиформ», расположенной в Роли, Северная Каролина. В наши дни любой исполнительный директор любой фабрики мира предпочел бы виду на собственное производство уютный кабинет на одном из верхних этажей небоскреба, вдали от своих работников.

Однако Уолтер гордился тем, что управляет фабрикой «Ледиформ» в традиционном семейном стиле, и вся продукция его принадлежит к разряду спроектированной и сделанной в Соединенных Штатах. Мужчиной он был высоким и плотным, и его щекастую голову венчала монашеская тонзура.

Когда прапрадед открывал свое дело, женщины только переходили с корсетов на бюстгальтеры, причем этой перемене содействовала нехватка металла во время Первой мировой войны. Старик с гордостью утверждал, что, по слухам, трансформация эта позволила правительству сэкономить более пятидесяти миллионов фунтов металла, чего хватило бы на два военных корабля.

На самой заре своей деятельности компания «Ледиформ» располагала фабрикой в Северной Каролине с тридцатью рабочими. Теперь же она вела производство не только на первой фабрике, но также в Детройте, Сан-Антонио, Милуоки, Чикаго и Сакраменто — это не считая офисов в Нью-Йорке.

Созерцая с высоты деловую активность, Пирс думал о том, что именно Аманда стремилась перенести эту активность фирмы в Нью-Йорк. В то время она только училась в колледже и была

— Папа, мы должны дать нашему предприятию будущее, — сказала она ему. — Мои ровесницы видят в «Ледиформ» изготовительницу безвкусных лифчиков и поясов, пригодных только для их бабуль и мамуль. Но мы хотим, чтобы молодые женщины видели в нас компанию, которая помогает им лучше выглядеть и находить общий язык со своим собственным телом.

У нее было столько идей по продвижению собственной торговой марки! Создание свободной и удобной одежды, модернизация логотипа, запуск линейки спортивной одежды — так, чтобы компания по-настоящему ассоциировалась с женскими формами, а не воспринималась как «поставщик исподнего», с печалью подумал глава фирмы.

Уолтер понимал, что отверг бы предложение Аманды, если бы не Сандра. Однажды вечером он явился домой с работы и обнаружил, что жена ждет его за кухонным столом. По суровому выражению на ее лице нетрудно было понять, что настало время для «серьезного разговора». Сандра настояла на том, чтобы он сел напротив — так, чтобы она могла кое-что высказать.

— Уолтер, ты чудесный муж и по-своему любящий отец, — начала она с ходу. — И поэтому я не пытаюсь переделать тебя или сказать, как нужно поступать. Однако ты постоянно подталкивал наших детей к тому, чтобы они разделили твою страсть к твоему семейному бизнесу.

— Но я также настаивал на том, что все они вправе избирать тот род деятельности, который приходится по вкусу им самим, — ответил ее муж с жаром. Впрочем, уже произнося эти слова, он испытал неприятное чувство, представив, что «Ледиформ» продолжает свое существование без Пирса у руля.

— Очень мило с твоей стороны, — отрезала Сандра. — Однако могу ли я напомнить тебе, что подталкивал ты их настолько усердно, что наш сын теперь не желает иметь ничего общего с семейным бизнесом и поэтому даже перебрался в Сиэтл для того, чтобы иметь возможность сделать что-то свое на противоположном краю страны. С другой стороны, Аманда и Шарлотта делали все, о чем ты им говорил. Потому что любят тебя и отчаянно нуждаются в твоем одобрении. A теперь давай честно признаем, что как раз Аманда по-настоящему влилась в компанию. У нее есть прекрасные идеи, Уолтер, и если ты будешь игнорировать их, то девочка будет уничтожена. И этого я, скажу тебе напрямик, не потерплю.

Посему, ничего не сообщив Аманде о вмешательстве ее матери, Пирс одобрил желание дочери открыть в Нью-Йорке офис фирмы, контролирующий проектное, рекламное и торговое отделения компании, и возглавить его. Там и работали его дочери, а он оставался на главном своем производственном предприятии в Роли.

И вот благодаря Аманде компания сделалась более доходной, чем когда-либо прежде, и деловые журналы регулярно превозносили «Ледиформ» как старую и подлинно американскую компанию, сумевшую успешно приспособиться к двадцать первому веку. «Аманда, — подумал Уолтер, — да знаешь ли ты, что спасла компанию от краха?»

Размышления его прервал звонок телефона. Достав его из кармана, он сразу заметил, что номер принадлежит его бывшей жене. Ей не впервые случалось звонить ему как раз тогда, когда он думал о ней. Прошло почти два года с тех пор, как она перебралась в Сиэтл, но связь между ними так и не разорвалась.

— Привет, Сандра, — сказал Уолтер. — Я как раз думал о тебе.

— Надеюсь, что хорошо.

Развод они оформили без особых разногласий и ссор. Однако, несмотря на обоюдную договоренность оставаться друзьями, проведенный адвокатами процесс разрыва их продолжавшегося больше трети столетия брака породил несколько напряженных моментов.

— Как и всегда, — твердым тоном проговорил Пирс. — Я связывал с тобой успех «Ледиформ». Если бы не ты, мы никогда не обзавелись бы офисами в Нью-Йорке.

— Какое совпадение, я как раз нахожусь в Нью-Йорке. И собираюсь пообедать с Шарлоттой.

— Значит, ты в Нью-Йорке? — переспросил Уолтер. — Чтобы повидаться с Шарлоттой?

Вопрос этот вызвал у него чувство вины. Ему пришлось принимать чрезвычайно трудное и болезненное решение — выбирать из двух дочерей своего наследника на посту главы компании. Конечно, Шарлотта, старшая, была огорчена и обижена принятым им решением, и тот факт, что после исчезновения Аманды она согласилась принять этот пост, нисколько не уменьшал ее негодования.

В прошлом ноябре Сандра пригласила Уолтера в Сиэтл — отобедать в день Благодарения с ней, Шарлоттой, Генри и его семьей.

Но он не мог ожидать, что бывшая супруга продолжит регулярно встречаться с ним. Тот визит оставил его в тоске и печали.

— Нет, не только для того, чтобы повидаться с нею, — говорила Сандра. — Боюсь, что я совершила поступок, который может расстроить тебя. Ты слышал о телешоу, которое называется «Под подозрением»?

«К чему оно ей?» — удивился Уолтер, прежде чем выслушать рассказ Сандры о двухчасовом разговоре, состоявшемся у нее с продюсером программы по поводу исчезновения Аманды.

— Я подумала, что скорого решения можно не ждать, но, по-моему, она меня действительно поняла. — Голос женщины был полон волнения. — Прошу тебя, Уолтер, не сердись! Она сказала, что может взяться за дело только в том случае, если никто из членов семьи не будет возражать. Уолтер, прошу тебя, согласись!

Пирс дернулся. Неужели она и в самом деле думает, что он не стал бы заглядывать под каждый камень, если только это могло бы помочь раскрыть тайну исчезновения Аманды?

— Сандра, я не сержусь. И, конечно, окажу все возможное содействие.

— В самом деле? Уолтер, это просто чудесно! Спасибо тебе. Огромное!

В голосе Сандры слышалась радость.

Чуть более чем в пяти сотнях миль к северу от Уолтера, на Манхэттене, в отеле «Пьер», его бывшая жена прервала звонок и уложила свой сотовый телефон в сумочку. Рука ее тряслась. Они была готова к новому спору с Уолтером, подобному тем, что в итоге привели к концу их брак. «И сколько же лет ты еще будешь помнить об этом несчастье, Сандра? Когда ты, наконец, намереваешься обратиться лицом к фактам? Мы живы, как и двое наших детей. И мы должны жить ради Генри, Шарлотты и наших внуков. Ты одержимая!»

Однако подобных конфликтов у них больше не случалось с тех пор, как явившийся домой с работы Уолтер застал ее в спальне пытающейся застегнуть очень плотно набитый чемодан. Протестуя, он тем не менее донес его до ожидавшего автомобиля. Сев в машину, Сандра сказала:

— Не могу больше быть с тобой. Прощай.

Она была довольна тем, что сегодняшний разговор не привел к новой стычке. И все же, пока она шла по Шестой авеню, что-то тревожило ее. Уолтер без промедления согласился принять участие в передаче Лори Моран, если та сделает исчезновение Аманды следующим

— Прости, Уолтер, — проговорила она вслух. — Но если я получу шанс провести новое расследование исчезновения Аманды, то пройду весь путь до конца, что бы ни случилось.

В кабинете Бретта Янга, расположенном в студии Фишера Блейка, Лори выкладывала свой самый мощный аргумент в пользу того, чтобы Сбежавшая невеста была поставлена в очередной выпуск программы. Начала с того, что выложила на стол Бретта отданный ей Сандрой значок. Обычно она запасалась глянцевыми журналами формата восемь на десять, однако в тот день приходилось работать по вдохновению.

— Вы должны узнать это фото, — сказала Моран. — Это Аманда Пирс. Хотя после ее исчезновения прошло пять лет, ее мать Сандра все еще носит эти значки.

Приподняв бровь, Янг придвинул значок к себе, чтобы внимательнее рассмотреть его, однако ничего не сказал.

— «Жители Нью-Йорка, Аманда Пирс и Джефф Хантер собирались устроить роскошную выездную свадьбу, — стала читать Лори. — Запланированная на субботу церемония должна была закончиться пышным приемом. Намечалось, что бракосочетание будет происходить в узком кругу шести десятков близких друзей и родственников. Однако бракосочетание так и не состоялось. — Сделав небольшую паузу, она продолжила: — Утром пятницы, предшествовавшего свадьбе дня, невеста Аманда Пирс не вышла к завтраку. Жених и подруга невесты постучали в дверь ее номера, однако ответа не получили. Гостиничный охранник открыл для них дверь. Кровать не была расстелена на ночь. На ней лежало свадебное платье. Накануне вечером невеста обедала с подружками. После этого обеда невесту никто не видел».

Лори увидела, что сумела заинтересовать Бретта.

— «Все пришли в беспокойство, — стала она читать дальше. — Они осмотрели спортивный зал отеля, пляж, ресторан, вестибюль — все места, в которых она могла бы находиться. Джефф обратился к регистратору, чтобы узнать, не дано ли горничной указание привести в порядок номер Аманды. Клерк стал проверять, и как только он сказал «нет», в вестибюле появились родители Аманды, которым пришлось услышать от Джеффа, что их дочь пропала. Аманду с тех пор никто, никогда и нигде не видел».

Янг прищелкнул пальцами.

— То-то ее лицо сразу показалось мне знакомым! Так это и есть та самая Сбежавшая невеста? А это не она обнаружилась потом в Лас-Вегасе вместе с другим парнем?

Лори смутно помнила аналогичную историю, завершившуюся несколько лет назад подобным исходом, однако заверила босса в том, что с Амандой Пирс дело обстояло совершенно иначе.

— Аманда бесследно исчезла. Люди не устраивают побег из дома на пять лет.

— Не оставив следа? Что, тело не найдено? Никаких новых улик? Не слишком многообещающая перспектива.

— Нераскрытое дело. Как раз для нас, Бретт.

— Но на этот раз похоже, что безнадежное. Не просто нераскрытое, а замурованное, как склеп. Попробую догадаться: перед нашим совещанием ты как раз беседовала с безутешной матерью, от которой и получила значок. Я столкнулся с ней нос к носу в лифте. — И прежде чем Моран успела ответить, шеф произнес: — Лори, ты любительница грустных историй. Но я не могу дать зеленый свет новому выпуску лишь для того, чтобы ты выпустила на экран кучку рыдающих родственников. Нам нужны намеки. Нам нужны подозреваемые. Не сомневаюсь в том, что ты хочешь помочь этой женщине, однако, насколько я помню, родители даже не присутствовали в гостинице во время исчезновения девушки, так? И кто же те люди, которые с тех пор оказались «под подозрением»?

Лори рассказала о том, что Аманда решила оставить свой доверительный фонд Джеффу, несмотря на то что они еще не вступили в брак.

Потом в разговор вступил Джерри:

— Если войти в Интернет, нетрудно заметить, что дело это до сих пор волнует тысячи людей. Почти все считают, что преступление совершил жених для того, чтобы завладеть деньгами. A широкой публике неизвестны даже факты, касающиеся завещания. Уже вскоре после исчезновения Аманды жениху хватило наглости связаться с ее лучшей подругой. Теперь они женаты, и готов поклясться, что уже скоро они вдвоем растратят все денежки.

— Ну, мы, конечно, не имеем на этот счет никаких предвзятых мнений, — шутливым тоном добавила Лори.

— Естественно, нет, — согласился Клейн.

Упоминание о деньгах навело Моран на новую мысль:

— Бретт, а какая будет обстановка… первоклассная. Отель «Гранд Виктория» в Палм-Бич. Задумывалась свадьба мечты. Путешествие, проживание и развлечения оплачивала состоятельная семья невесты.

Лори с удовлетворением заметила, что Янг, наконец, сделал для себя кое-какие пометки. Она разобрала слово «курорт», за которым последовали несколько знаков доллара. Как она и предполагала, Бретту понравились шикарная обстановка и состоятельные участники передачи. Подчас Моран казалось, что босс предпочел бы, чтобы она вела передачу под названием «Мир богатых и знаменитых: неразгаданные убийства».

— Однако тело ее так и не нашли, — заметил Бретт. — И в данный момент мы вполне можем считать, что Аманда Пирс ведет новую счастливую жизнь под новым именем. Я бы сказал, Лори, что твоя журналистская этика не должна позволять вторжения в частную жизнь женщины.

Моран уже потеряла счет тем ситуациям, когда ее оценки как репортера входили в противоречие с неослабевающей тягой Янга к вершинам рейтингов. Теперь, когда она предлагала ему дело, идеальное с телевизионной точки зрения, он был рад возможности подпортить ей настроение.

— Дело в том, что я уже подумывала об этом. Даже если Аманда бежала по собственному умыслу, мы имеем нескольких жертв преступления. Она повергла в горе собственную семью и бросила тень подозрения как минимум на одного человека. И я буду рада, если нам удастся установить истину, куда бы она ни привела нас.

— Ну, что касается меня, то в данном случае мы можем оказаться на одной стороне. Это хорошая тайна, рассказ об исчезнувшей невесте идеален для телевидения — молодая и красивая женщина растворилась в воздухе, исчезла из пятизвездочного отеля в самые важные в собственной жизни дни. А знаешь, похоже, я успел самым положительным образом повлиять на тебя.

— Вне всякого сомнения, — сухо согласилась Лори, уже перебиравшая в памяти прочие преимущества, предоставляемые этим сюжетом. Обстановка, конечно же, приведет в восторг Грейс и Джерри. Отец Лори Лео Фэрли и сын Тимми получат возможность побывать там во время съемки — будем надеяться, в августе. В зависимости от даты она, возможно, успеет отснять выпуск еще до того, как в сентябре Тимми нужно будет идти в школу. И она уже успела помечтать о захватывающих записях интервью на пляже с Алексом, когда Бретт задал новый вопрос:

— А на

Самая большая трудность в подготовке их шоу заключалась в необходимости уговорить друзей и родственников жертв откровенничать перед телекамерой.

— Пока только на ее мать, возможно, на брата с сестрой и одну из подружек невесты. — Проговорив эти слова, Лори немедленно добавила: — Не получив от вас предварительного одобрения, я не хотела обращаться к другим людям.

Так звучало значительно лучше, чем «дело это попало мне на стол только сегодня утром».

— Тогда дуй вперед, — принял решение Янг. — Выпуск «Сбежавшая невеста» может стать настоящим хитом.

Шарлотта Пирс сказала официанту, что ограничится зеленым салатом и лососиной.

— И еще порцию чая со льдом, — проговорила она, с вежливой улыбкой передавая ему меню. На самом деле Шарлотта предпочла бы «Кровавую Мэри» и стейк с жареной картошкой, однако сегодня она обедала с матерью, а это означало, что следует вести себя хорошо во всех отношениях.

Мисс Пирс прекрасно осознавала, что за последнее время набрала шестнадцать фунтов лишнего веса. В отличие от своих брата с сестрой, она не была худощавой от природы, и ей приходилось «чуть потрудиться», как говаривала в таких случаях ее матушка, чтобы сохранить «здоровый вес». По иронии судьбы, Шарлотта набрала этот вес за те долгие дни, которые проводила в «Ледиформ», слишком часто подкрепляясь фастфудом.

— Очаровательный ресторанчик, на мой взгляд, — проговорила Сандра после того, как официант ушел. Ее дочь выбрала этот ресторан, потому что знала, что ей понравится элегантный и просторный зал, заставленный свежими цветами. Она также постаралась собрать пучком на затылке свои длинные и непокорные волнистые каштановые волосы. Мать всегда старалась намекнуть, что неплохо бы сделать более современную прическу. Хотя, на взгляд Шарлотты, Сандре просто хотелось, чтобы она сделалась более похожей на Аманду.

— Ну, как идут дела? — поинтересовалась миссис Пирс.

Пока Шарлотта выкладывала планы маркетинга новой линии одежды для занятий йогой, включавшей показ мод на кабельном канале «Нью-Йорк Уан», ее мать слушала вполуха.

— Прости, мама. Я, кажется, затянула свой рассказ, — сказала наконец дочь. — Или ты скажешь, что я постепенно превращаюсь в папу.

— Тебе до него далеко, — отозвалась Сандра с улыбкой. — Помнишь, как вы втроем включили таймер, чтобы определить, как долго он сумеет распространяться на тему нового лифчика-трансформера?

— Да уж! Я едва не забыла об этом. — Одной из излюбленных тем для шуток младших Пирсов являлся их собственный отец. Рослый и мужественный Уолтер без всякого смущения разговаривал о лифчиках, трусиках, панталонах и поясах за обеденным столом, в присутствии их подруг и в очереди в продуктовом. За словами этими для него стояла только работа, a свою работу он любил. Упомянутый Сандрой инцидент произошел в День благодарения, а лифчик являл собой ледиформовскую новинку «три-в-одном», преображавшуюся из бра со стандартными бретельками в вариант без бретелек и далее в полуспортивную модель. Их фирма первой запустила этот дизайн.

Когда стало очевидно, что папа приступил к очередному из своих «семинаров», Генри сбегал на кухню за таймером. И вместе с Шарлоттой и Амандой они скрытно пустили его по кругу, пока отец подробно описывал каждую конфигурацию, пользуясь салфеткой в качестве иллюстрации. К тому времени, когда Уолтер осознал, что происходит, лица его детей успели изрядно побагроветь от сдерживаемого хохота, а стрелка таймера указывала на восемь минут.

— Вы всегда любили подразнить отца, — припомнила Сандра.

— О, он любил наши шутки! И до сих пор любит, — добавила Шарлотта, постаравшись не забыть о том, что отец и мать теперь разговаривали нечасто. — Мама, ты вчера позвонила мне и сообщила о том, что летишь в Нью-Йорк. Мне очень приятно видеть тебя, однако я подозреваю, что ты пересекла всю страну отнюдь не для того, чтобы пообедать со мной.

— У меня возникли кое-какие соображения насчет Аманды.

— Ну конечно! — Все, что говорили, делали или думали родители старшей мисс Пирс, всегда тем или иным образом было связано с Амандой. Шарлотта понимала, что реакция ее отдает жестокостью, однако истина заключалась в том, что отец с матерью всегда предпочитали младшую дочь остальным детям, даже до ее исчезновения. И основную часть своей жизни старшая дочь ощущала себя менее образованной, менее привлекательной и менее признанной, чем ее сестра.

Положение сделалось даже хуже после того, как Аманда окончила колледж и поступила работать в «Ледиформ», с горечью подумала Шарлотта. Она уже проработала в семейной фирме четыре года, когда в компанию поступила младшая из Пирсов.

Однако Аманда явилась с идеей… Она предложила создавать тандемы из знаменитых спортсменок и модельеров, чтобы создавать высококачественное женское спортивное белье. После этого папа обращался с ней как с переродившимся Эйнштейном.

«Идея Аманды действительно была замечательной, — с неудовольствием подумала Шарлотта. — Тот факт, что я уже пять лет делаю не только ее работу, но и много больше, похоже, так и остался не замеченным моими любимыми родителями».

Она поманила к себе официанта и, когда он подошел, сказала:

— Пожалуйста, принесите мартини с водкой. — После чего посмотрела на свою мать: — Итак, мама, что там насчет Аманды?

Как только они вышли из кабинета Бретта, Лори чуть приобняла Джерри за плечи.

— Ты был великолепен у босса. Удивительно, как много ты знаешь об этом деле!

— Когда исчезла Аманда Пирс, я еще учился в колледже, — ответил молодой человек. — Все наше общежитие ходило под воздействием этой истории. Кажется, я даже пропустил два учебных дня, потому что никак не мог отклеиться от CNN. Как раз тогда я понял, что эта вот небольшая практика в нашей студии является моим истинным призванием.

Мимо них прошел Харви из доставки, одной рукой кативший тележку с почтой, а в другой держа полусъеденный круассан.

— Лори, сегодня ты официально являешься самой моей любимой коллегой, — сообщил он Моран.

— Приятно слышать, Харви, — отозвалась та.

Как только Харви отошел подальше и уже не мог слышать его, Джерри произнес:

— А вот жена его не обрадовалась бы, увидев сейчас своего мужа. Насколько я слышал, она недавно посадила его на какую-то безглютеновую диету. Приятно видеть, что он все-таки жульничает. А то всю последнюю неделю с почтой происходит какая-то путаница.

Лори улыбнулась: похоже, что ее помощник был в курсе дел всех и каждого.

— А почему же тогда ты ни разу не предложил этот сюжет для нашего шоу, раз был знаком с ним в подробностях? — спросила она.

— Не знаю. Не думал, что эта идея понравится тебе.

— Из-за Грега? Джерри, когда был найден убийца Грега, я в известной мере успокоилась. Нет, дело не было закрыто, но

Так и было. Как только Лори получила ответы на свои вопросы, касающиеся смерти Грега, она поняла, что есть кое-что утешительное в точном знании. В восстановлении порядка. И хотя свою программу «Под подозрением» она придумывала исключительно ради успеха, теперь женщина видела в ней способ помочь другим несчастным семьям.

— По чести говоря, я подумывал предложить для шоу дело Аманды после того, как стану ассистентом продюсера. Но когда мы были в Лос-Анджелесе по делу об убийстве Золушки и останавливались в том громадном доме, ты сказала, что бассейн там почти такой же большой, как в «Гранд Виктории». И ты казалась тогда такой печальной. Словом, я решил… — Клейн не договорил свою мысль.

— Ты правильно решил, Джерри. Я была там с Грегом, но я в порядке, — ответила Лори.

Собравшись втроем в кабинете Моран, они — Лори, Джерри и Грейс — составляли список людей, с которыми придется вступить в контакт, прежде чем можно будет официально запускать в производство дело Аманды. Гарсия даже не слышала об Аманде — и вообще об этой девушке, и о ней как Сбежавшей невесте, — поэтому Лори пришлось потратить несколько минут на то, чтобы объяснить суть этого дела и связь с неожиданной утренней посетительницей.

— Теперь мне становится более понятно, — сказала Грейс. — Сандра звонила сюда, пока вы были на своем совещании. Она сказала, чтобы я передала тебе, что ее бывший муж Уолтер — цитирую —целиком за.

— Превосходно, — проговорила Моран, перечеркивая в списке отца Аманды. — Сандра передала мне список всех гостей невесты, присутствовавших на курорте, когда пропала Аманда. Жених Джеффри Хантер по-прежнему является государственным защитником в Бруклине. Теперь он женат на Меган Уайт, лучшей подруге Аманды, избранной ею подружкой невесты.

Эту скандальную новость Грейс сопроводила красноречивым: «У-у-ух ты!» Ей нравилось думать, что она умеет угадывать преступника с помощью своего безошибочного чутья.

— Только не надо немедленно перепрыгивать к выводам. Мы ведь журналисты, не забывай об этом! — рассмеялась Лори. — Со стороны Джеффа на свадьбу были приглашены два его лучших друга по колледжу — Ник Янг и Остин Пратт. Насколько известно Сандре, оба они в самое последнее время занялись финансами и находятся здесь, в Нью-Йорке, так что можно надеяться на то, что их будет нетрудно отыскать. Третьим товарищем жениха был Генри, старший брат Аманды, в своей семье являющийся нонконформистом.

Джерри усердно записывал.

— А как насчет подружек Аманды? — поинтересовался он.

— Во-первых, свидетельница, Меган Уайт… — начала Моран.

— Присвоившая жениха, — прокомментировала Грейс.

—На данный момент состоящая в бракес бывшим женихом, да. Сестра Аманды, Шарлотта, старшая среди отпрысков своей семьи, также была одной из подружек. Кстати, теперь она является очевидной наследницей семейной компании «Ледиформ».

— Мне их продукция нравится, — шепотом, словно разглашая секрет, произнесла Гарсия. — Ты влезаешь в нее и выглядишь на два размера меньше.

Теперь Лори поняла, каким образом объемистой Грейс удавалось втиснуться в любимые ею узкие платья и брюки.

— Ну, у меня создалось отчетливое впечатление, что до своего исчезновения именно Аманда успешно поднималась по служебной лестнице, — стала рассказывать продюсер. — Возможно, нам придется искать следы былого детского соперничества. И наконец, остается Кейт Фултон. Сандра рассказывала мне о ней немного, ограничившись тем, что уже переговорила с ней и что Кейт была готова принять участие. За исключением брата и сестры Аманды, остальные гости со стороны невесты вместе учились в колледже Колби, штат Мэн. Сандра Пирс убеждена в том, что они помогут ей.

— Я могу посмотреть в Фейсбуке и Линктине, числятся ли они там, — вмешался Джерри как эксперт в области использования социальных сетей для извлечения нужного материала. — А также найти контактную информацию для всех остальных. Но ведь предполагалась свадьба. Значит, нам придется обратиться в отель «Гранд Виктория». С телевизионной точки зрения, привлекательность этого дела отчасти определяется местом действия.

— Это меня тревожит, — отозвалась Лори. — В отеле могут не захотеть такой негативной рекламы. Им незачем напоминать людям об исчезновении Аманды.

— Однако никто и нигде не намекал на то, что отель может быть в чем-нибудь виноват, — возразил ее помощник. — На мой взгляд, дело убедительно доказывает, что успешные, обладающие великолепным вкусом люди выбирают его как место для столь важных событий, как заключение брака, не говоря уже обо всех великолепных кадрах, которые мы отснимем на их территории и включим в передачу.

— Отличная идея, Джерри. Когда придет время этого звонка, думаю, я позволю тебе провести переговоры. Еще Сандра упоминала свадебного фотографа. К несчастью, она не смогла вспомнить его фамилию, однако в отеле могут что-то вспомнить.

— Жених тоже может, если он даст свое согласие.

— Как это —если?! — проговорила Моран. — Сглазишь еще. Сандра числит его номером первым среди подозреваемых. Так что он обязан согласиться.

В вестибюле Сандра напоследок обняла свою дочь.

— Я горжусь тобой, моя дорогая.

— Мама, мы скоро увидимся, всего через несколько часов, — ответила Шарлотта. — В «Мареа», в восемь вечера. Ты ведь знаешь, где это?

— Ты объясняла мне: прямо по Централ-Парк-Саут почти до Коламбус-серкл. Думаю, что сумею не заблудиться. Как это здорово — два раза за один день увидеть тебя!

Сандра любила встречаться со старшей дочерью. Когда она жила в Роли, то видела Шарлотту и Генри от двух до четырех раз в году, чего, с ее точки зрения, было совершенно недостаточно. Перебравшись в Сиэтл, она старалась наносить дочери визиты никак не реже, однако тот факт, что теперь она регулярно видела Генри, заставлял ее все больше тосковать по Шарлотте.

Со стороны дочери было очень мило провести с ней весь вечер. После долгого ланча в «Ла Гренуй» они прошли по Пятой авеню, заглядывая в окна магазинов, а потом погуляли по городу, пока не добрались до корпоративного офиса «Ледиформ», располагавшегося возле Карнеги-холла. Там Шарлотта с гордостью показала матери самые новые модели.

Возвращаясь в свой номер в «Пьере», Сандра представляла себе лицо старшей дочери, когда во время ланча впервые упомянула имя Аманды. По здравом размышлении, подумала она, мне следовало еще вчера сообщить Шарлотте по телефону о своем плане обратиться в программу «Под подозрением». Тогда сегодняшний день едва ли стал бы сплошным развлечением.

Она понимала, что любое упоминание об Аманде испортит весь визит. Шарлотта всегда сравнивала себя со своей младшей сестрой, и даже по прошествии пяти лет со дня исчезновения Аманды она все еще сражалась с памятью о ней.

«Когда

— Не проходит и дня, чтобы я не вспомнила об Аманде, — сказала тогда Шарлотта.

Но было ведь и то мгновение, когда упоминание имени сестры заставило ее приуныть и срочно затребовать бокал мартини.

Шарлотта хорошая, порядочная женщина, но почему она такая неуверенная в себе, да еще и ревнивая? Сандра вздохнула. Зависть всегда пробуждала в старшей дочери самое худшее. В седьмом классе ее едва не выгнали из школы за мошенничество с экспонатом другой ученицы на ярмарке научных достижений.

Однако, как бы она ни ревновала к Аманде, Шарлотта никогда не причинила бы вреда младшей сестре. Или все-таки она была на это способна? Сандра, ужаснувшаяся уже оттого, что подобная мысль смогла прийти ей в голову, ощутила, как остро перехватило ей горло.

Когда поезд № 6, вздрогнув, остановился на станции «96-я улица», Лори заново проигрывала в памяти свой разговор с Джерри. Из передач пятилетней давности он почерпнул больше информации об исчезновении Аманды, чем сумела выяснить она сама за время двухчасового разговора с матерью пропавшей девушки. То есть это дело он знал превосходно. И тем не менее воздержался от того, чтобы предложить для шоу нераскрытое исчезновение, которым интересовался, — из-за одной реплики, которую Моран произнесла в Лос-Анджелесе несколько месяцев назад. «Ты показалась мне печальной, — сказал он. —И я решил…»

Клейн не договорил свою фразу. И в этом не было нужды, потому что решил он правильно. Лори побывала в «Гранд Виктории» единственный раз — в обществе Грега. На вторую годовщину их свадьбы. На Нью-Йорк тогда обрушилась особенно злая зима. Однако больше, чем мороз, Моран угнетало тогда то, что прошел еще один месяц, а она опять не забеременела. Ее личный врач сказала ей, что это совершенно необязательно должно было случиться, но они с Грегом с самого начала супружества очень хотели завести детей.

И Грег, ощутив ее тревогу, однажды в четверг вечером объявил, что устроил себе короткий отпуск и некоторое время не будет выходить на работу в отделение «Скорой помощи» госпиталя Маунт-Синай, где состоял ординатором. Они провели четыре великолепных дня: днем купались и читали на пляже, а по вечерам наслаждались долгими обедами. Через девять месяцев родился Тимми.

«После смерти Грега я чувствовала себя такой одинокой… — думала Лори. — Мы всегда думали, что у нас будет четверо или пятеро детей». Она любила Тимми — мальчик был хорош во всех отношениях, — но никогда не предполагала, что он будет ее единственным ребенком.

Однако теперь, почти через шесть лет после смерти Грега, Моран поняла, что они с Тимми не рискуют остаться в одиночестве. Ее отец Лео ушел со службы в полицейском управлении Нью-Йорка, чтобы помочь ей воспитать сына.

«И на нем список моих близких родственников не заканчивается», — подумала Лори.

Грейс с одного взгляда понимала, что у нее на уме. Джерри видел, что она еще не готова заняться историей о трагедии молодой пары, собиравшейся вступить в брак в том самом отеле, где она однажды радовалась жизни в обществе Грега. Официально Клейн и Гарсия были ее сотрудниками, однако они же составляли и ее семью.

А кроме того, в ее жизни был Алекс. «Но сейчас не будем об этом», — решила она.

Лори торопливо прошла несколько кварталов, отделявших ее от квартиры, и уже, вставляя ключ во входную дверь, ощутила, как напряжение рабочего дня оставляет ее. Она была дома.

Дом встретил ее запахом жарившейся на кухне курицы и привычными звуками рисованной баталии, доносившейся из гостиной. «Бах! Ха-ха!» — Тимми играл в «Супер Смэш Бразерс» на своей приставке, а Лео, растянувшись на диване, читал спортивный раздел какой-то газеты. Лори пыталась как можно дольше не позволять ребенку играть в подобные игры, однако даже ей пришлось капитулировать.

— У Марио нет ни единого шанса, — проговорила она, заметив на экране персонажа, вступившего в битву с виртуальной личностью ее сына.

Отвесив смертоносный удар, Тимми с удовлетворением прошипел: «Йессс!» — a потом поднялся, чтобы обнять мать.

— А вот и она, — проговорил Лео, вставая. — Как прошло твое совещание у Бретта?

Женщина улыбнулась, довольная тем, что отец запомнил, каким значимым был для нее сегодняшний день.

— Лучше, чем я ожидала.

— И как он отреагировал на те дела, между которыми ты разрывалась?

— Забудь о них. Сегодня всплыла совершенно жуткая история. — И продюсер пересказала отцу сокращенный вариант утреннего разговора с Сандрой. — Кстати, ты помнишь это дело?

— Смутно. Тогда я еще работал, и преступлений в Нью-Йорке хватало для того, чтобы полностью занять мое внимание.

Лори услышала музыкальную фразу, которой оканчивалась игра, и Тимми опустил на стол свой пульт. Очевидно, он прислушивался к разговору старших.

— Так, значит, ты собираешься снова уехать? — спросил он с легким беспокойством в голосе.

Моран знала, что график ее работы волнует Тимми. Когда они снимали последний выпуск, она решила забрать сына на две недели из школы, чтобы дед приглядывал за ним в Калифорнии. Но Лори не могла позволить себе этого на каждой съемке.

— Тебе понравится, — сказала она. — Лететь далеко не придется, мы будем снимать во Флориде, в двух-трех часах лета отсюда. Если проект одобрят, я даже надеюсь провести съемки в будущем месяце: так, чтобы успеть до того, как тебе нужно будет возвращаться в школу.

— А там есть аквапарк? — поинтересовался мальчик.

Лори послала умственную благодарность Грейс, которая уже выяснила эту важную информацию.

— Угу. В одном из бассейнов желоб высотой в сорок пять футов.

— Потрясно! A Алекс там будет с нами? — спросил Тимми. — Он обязательно захочет спуститься вместе со мной.

Иногда Моран беспокоило то возбуждение, с которым ее сын воспринимал вторжение Алекса в их совместную жизнь. Она, как могла, старалась не торопить события, однако в начале дня, представляя себя с Алексом на пляже, невольно представила себе то же самое место, что и Тимми.

— Да, — ответила она, — Алекс занимает в нашем шоу важное место. Я разговаривала с ним. Он готов лететь. И Грейс с Джерри тоже будут с нами, — добавила она.

— Грейс, по всей видимости, уже заказывает частный самолет, способный вместить все ее туфли, — проговорил Лео.

— Не удивлюсь, — согласилась его дочь.

Спустя два часа, когда Лори убрала тарелки со стола, ей пришло текстовое сообщение от Джерри. Он все еще находился в студии, однако уже

Наваждение, владевшее им с университетских лет, уже приносило плоды. Раздумывая над персонажами, необходимыми ей для съемки, Моран была уверена в том, что бывший жених Аманды и его новая жена нужны ей, как никто другой.

Однако, что бы там ни говорила Сандра, оба они были адвокатами, и профессиональные соображения могли помешать им дать согласие на участие в ее шоу.

К счастью, Лори была знакома с великолепным адвокатом, к тому же умевшим быть весьма убедительным. Поэтому послала короткое сообщение Алексу, в тот уик-энд почетному гостю на профессиональной конференции в Бостоне: «Не найдешь время встретиться в понедельник вечером? Разговор на пару часов. Это о передаче. И, пожалуйста, будь на машине. Надеюсь, что нам удастся встретиться с одним-двумя ее будущими участниками».

Ответ пришел немедленно: «Для тебя у меня всегда есть время».

Моран ответила:«Подробности в понедельник утром, позвоню. Спокойной ночи, Алекс».

И с улыбкой поставила телефон на зарядку.

«Организованный хаос» — таким термином Кейт Фултон называла процесс вечернего успокоения своих четверых отпрысков. Трехлетки-близнецы, Эллен и Джаред, выкупанные, в пижамках, смотрели в общей комнате программу «Барни и его друзья». Вечер выдался хороший: подпевание детей песенкам из телевизора свидетельствовало о том, что они не дерутся.

После нескольких напоминаний Джейн, наконец, отправилась в свою комнату почитать перед сном. Теперь, когда ей исполнилось десять, она потребовала, чтобы ей разрешили ложиться позже восьми.

— Все мои подружки уже ложатся спать позже. — Таким аргументом она подкрепила свой протест, и Кейт согласилась принять его к рассмотрению.

С восьмилетним Райаном ей всегда было проще, чем с остальными. Он всегда находился в ласковом и светлом расположении духа, хотя при этом был больше всех прочих подвержен несчастным случаям, о чем свидетельствовал в данный момент свежий гипс на его руке. Райан упал с нового велосипеда, когда попытался ехать без рук.

Обыкновенно привычный шум перед отходом детей ко сну странным образом успокаивал их мать. Однако сегодня Кейт хотела другого — тишины. Слишком много других звуков теснилось в ее голове.

Три дня назад она была ошеломлена неожиданным телефонным звонком от Сандры Пирс. Фултон не доводилось разговаривать с ней после второй годовщины исчезновения Аманды, а сегодня перед ужином Сандра позвонила в третий раз и сказала, что продюсер программы «Под подозрением» была восхищена перспективами этого дела. И сразу же после этого звонка позвонила сама продюсер, Лори Моран, чтобы объяснить, что именно потребуется от нее в программе.

Миссис Пирс предложила оплатить все расходы, чтобы Кейт смогла взять с собой Билла и детей, а если это не подойдет, обещала оплатить сиделку, чтобы та оставалась с детьми во время отсутствия Фултон. «Моя мать будет рада посидеть с ними, — ответила Кейт, — но я согласна на то, чтобы вы оплатили сиделку ей в помощь».

Она поднялась от стола. Близнецы затеяли возню.

— Живо все наверх! — строгим тоном сказала Кейт.

В «Хоум Депо»[82] шла ежегодная инвентаризация, и Билл, работающий там менеджером, должен был находиться в магазине до совершенно неприличного времени.

По прошествии двадцати минут, включив посудомоечную машину и уложив всех четверых детей, Кейт устроилась в своей норке за второй чашкой кофе. Если съемки состоятся, как почувствует она себя в «Гранд Виктории»?

Она помнила, как неловко ей было там в тот, прошлый раз. Аманда, Шарлотта и Меган казались такими умными, такими истинно нью-йоркскими женщинами! А она рядом с ними казалась самой себе неловкой домохозяйкой.

«Я любила Билла в тринадцать, — думала она. — Однако иногда теперь задумываюсь над тем, не стоило ли мне несколько лет после окончания колледжа пожить в Нью-Йорке, повстречаться с другими людьми, вздохнуть полной грудью…»

Фултон сделала еще один глоток кофе.

«Я никогда не думала возвращаться в Палм-Бич, — размышляла она. — Пять лет назад я совершила худшую ошибку во всей моей жизни. Никто не должен узнать о ней. Прошу тебя, Боже, — безмолвно помолилась она, — прошу тебя, пусть никто не узнает о ней!»

Уолтер Пирс открыл пришедшее по электронной почте письмо от своей дочери Шарлотты:

«Надеюсь, что они понравятся тебе так же, как и нам!»

Нам.Она имеет в виду своих сотрудников в Нью-Йорке. Десять лет назад любая новая модель была бы представлена ему здесь, на этой фабрике, в этом его кабинете, глядящем на производственный этаж, — в виде карандашных набросков на бумаге. И он сам решал бы, подходят или нет предложенные модели фирме «Ледиформ».

Теперь же он открывает файлы на компьютере. Щелкая мышью, можно осмотреть виртуальное изделие под всеми углами. Да и одобрение этому изделию уже высказано — целой кучей людей, чьи имена он уже не в состоянии запомнить.

Пирс перебрал изображения того, что прежде называлось бы фуфайкой, но теперь носило имя «толстовка». Тут рукава были снабжены вшитыми перчатками без пальцев, которые можно было сбросить взмахом запястья.

В былые времена Уолтер взял бы телефонную трубку и попытался выяснить у автора столь дурацкой идеи, зачем и кому на всем белом свете могут понадобиться пришитые к рукавам перчатки. Но теперь он просто нажал на клавишу «Ответить», напечатал:«Смотрится превосходно, Шарлотта»,— и отправил письмо.

Зазвонил телефон. Появившийся на экране номер принадлежал Генри. Приятный сюрприз. Обыкновенно инициатива в телефонных переговорах с сыном принадлежала Уолтеру.

— Так и знал, что застану тебя на работе, — приветливым тоном проговорил Пирс-младший, однако его отец прекрасно понимал: именно его преданность своему делу стала причиной того, что Генри, внуки, a теперь и бывшая жена живут на противоположном берегу континента.

— А я, знаешь ли, в восторге, — признался он. — Твоя сестра только что прислала мне удивительно красивую новую модель. А как там Сэнди и Мэнди?

Дочери Генри носили имена Сандра и Аманда — в честь бабушки и тети.

— Ох, с ними обеими одна морока!

Уолтер улыбнулся, услышав в голосе единственного сына гордую родительскую интонацию. Откинувшись на спинку кресла, он зажмурил глаза и попытался подумать, насколько другой стала бы его собственная жизнь, если бы он вел себя в той же манере, что и его сын. Генри проводил со своими девочками, наверное, столько же времени, что и его жена Холли. Он тренировал их футбольную команду, снимал танцевальные выступления и каждую субботу готовил для них завтрак, чтобы Холли могла подольше поспать.

«Я все стараюсь убедить себя в том, что, когда мои дети были маленькими,

— Скажи им, что дедушка Уолт скучает по ним, — проговорил он и сразу же добавил: — И как, по-твоему, поживает твоя мама в Сиэтле?

Произнося эти слова, Пирс-старший раскачивался взад и вперед в своем кресле. Он никак не мог смириться с тем, что Сандра живет без него. Пользуясь возможностями Интернета, он осмотрел весь ее дом, получив о нем полное представление, однако внутри побывал только однажды, когда Сандра пригласила его на обед в честь Дня благодарения.

Генри помолчал несколько секунд, прежде чем ответить.

— Пока все еще приживается к месту. А я вот почему звоню. Мама разговаривала с тобой по поводу этого телешоу?

— Она была очень взволнована. Неужели продюсер уже принял решение?

— Пока еще нет, но дело Аманды определенно заинтересовало телевизионщиков, — ответил Генри. — Я только хотел выяснить, действительно ли ты одобряешь предстоящую перспективу. Я знаю, в какой степени может разволноваться мама. Ты не должен чувствовать себя обязанным…

— Я и не чувствую. И сказал твоей маме, что горжусь тем, что по прошествии стольких лет ей удалось найти человека, способного заинтересоваться делом Аманды. Она добивалась этого всем своим сердцем.

— Нотебеэто нужно?

— Конечно, если мама считает, что это будет полезно.

— Папа, именно это меня и смущает. Не стоит делать этого ради мамы, из чувства вины или просто потому, что ты считаешь, что сделаешь нечто нужное ей. Я знаю, что вас развело именно незнание того, что произошло с Амандой.

Уолтер проглотил скопившийся в горле комок.

— Твоя мать — самая горячая и верная женщина среди всех, кого я знал. Она поставила себе целью всей жизни найти Аманду. Поверь мне… если есть на свете человек, понимающий, насколько необходимо всецело отдаваться страсти, так это именно я.

— Папа, я говорю не о работе. Я понимаю, что говорить о своих чувствах не всегда удобно, но как получилось, что мы никогда не говорим об Аманде?

— Я до сих пор каждый день вспоминаю о твоей сестре.

— Я знаю, что ты любишь ее и тоскуешь о ней. Как и все мы. Однако мы никогда неразговариваемо ней. Как вышло, что вы так уверены в том, что она где-то здесь, в этом мире?

— Я никогда не был в этом уверен. Однако позволял себе надеяться. — Каждый вечер Уолтер представлял себе свою красавицу дочь и те приключения, которые она могла бы пережить. — Она всегда любила рисовать. Что, если стала художником где-нибудь на побережье Амальфи?[83] А может быть, завела себе тихий ресторанчик в Ницце?

— На мой взгляд, конечно, все возможно, — отозвался Генри. — Однако мама говорит, что Аманда никогда не оставила бы нас в подобном неведении, и это кажется мне абсолютно верным. Как могло получиться, чтобы вы двое имели настолько разные мнения о том, что произошло?

Его отец открыл было рот, однако слова не шли у него с языка. Он не мог заново начинать обсуждение этой темы. И потому решил завершить разговор:

— Спасибо тебе за звонок, сын. Я полностью в курсе дела и буду рад увидеть тебя во Флориде.

— И ты способен оставить работу?

«Забавно, — подумал Уолтер, — я согласился принять участие в шоу, даже не подумав о компании».

— Я покину кабинет на столько времени, сколько будет необходимо.

Он понимал, что слишком запоздал с пониманием истины, заключавшейся в том, что как отец он никуда не годился и не умел рассказывать своим детям о чем-либо, кроме работы. «Мой сын, — подумал он, — перебрался через весь континент на его западный берег для того лишь, чтобы не слышать про «Ледиформ» за завтраком, обедом и ужином. И я же восстановил друг против друга обеих своих дочерей, рассчитывая, что они обе займутся семейным бизнесом, и не умея высказать каждой из них свое одобрение».

Он хотел рассказать Генри о том, почему он считает, что Аманда живет в далеких краях, проживая новую жизнь под новым именем. «Только так, — думал он, — дочь могла освободиться от меня и стать такой, какой действительно хотела стать». Но пока старший Пирс не имел сил признаться в этом.

— Значит, скоро поговорим, — сказал Генри. — Ладно, пап. Пока.

Положив на место телефонную трубку, Уолтер задумался о том, поймут ли когда-нибудь Сандра и ее дети, насколько он действительно изменился за последние несколько лет.

Начиналось утро понедельника, и это означало, что Джерри и Грейс обсуждают за дверями кабинета Лори, как им удалось провести выходные дни.

Оставаясь на своем месте, их начальница тем не менее сумела понять, что Гарсия распространялась на тему чрезвычайно впечатляющей внешности своего свежего ухажера.

— И где же ты его подцепила? — спросил Клейн.

— Ты говоришь так, будто таких, как он, тысячи! — запротестовала Грейс. — Чтобы ты понимал, это все чистый флирт и ничего серьезного. Я познакомилась с Марком — подцепила его, как ты выражаешься, — на тренировочном поле в Челси, возле причалов.

— Значит, ты играешь в гольф?

— Я — женщина одаренная. Костюмы восхитительны, игроки тоже — что здесь плохого? Кстати, о неожиданных приобретениях… не загар ли я вижу на твоем теле?

Лори обнаружила, что с бо́льшим вниманием вслушивается в болтовню помощников, чем обдумывает записку маркетологам студии, которую она составляла. И, кстати, тоже заметила некий румянец на обычно бледной коже Джерри.

— Я был у друзей на Файер-Айленде. И потом, это не загар, — возразил молодой человек. — В отличие от тебя у меня всего два варианта: или мертвецки бледная кожа, или сгоревшая.

Моран с улыбкой нажала на клавишу «Сохранить» и поднялась из-за стола.

— Ладно, вы уже готовы к совещанию? — обратилась она к ассистентам.

Как только все заняли привычные места — Грейс и Джерри на диване, Лори в сером вращающемся кресле, — она спросила, кто из них двоих хочет начать.

Ей не терпелось услышать их отчеты. Обычно она вела за собой коллег, однако когда речь заходила о социальных сетях, Моран оказывалась в полной растерянности, едва понимала разницу между твитом и статусом, лайком и фолловером. Зато ее помощники, будучи всего на десять лет моложе ее, в виртуальном мире чувствовали себя как дома.

Чтобы максимально эффективно поделить работу пополам, Лори попросила Джерри посмотреть, что сможет он узнать о Джеффе и его свадебных гостях, в то время как Грейс были поручены гости Аманды.

Клейн так и рвался начать:

— Джефф оставил очень слабый след в социальных сетях, у него есть только

Лучшими Друзьями Навек. Общение с Джерри, Грейс и собственным сыном помогало Лори понимать современный сленг.

— Остин и Ник до сих пор являются счастливыми холостяками и пребывают в поисках, а Джефф осел в Бруклине вместе с женой Меган, — продолжал молодой человек.

Грейс посмотрела на него, с полной уверенностью ожидая, что он скажет что-то еще.

— И это все? Хотелось бы и мне заниматься столь же простой работой.

— Еще я позвонил в «Гранд Викторию». Хочешь, чтобы я начал с этого? — перебил ее Джерри.

— Ребята, давайте по очереди, — призвала их к порядку Моран. — Что у тебя, Грейс?

— Ну, поскольку моя публика оказалась более сложной, — проговорила ассистентка с довольной улыбкой, — разберем их по одному. Меган Уайт, как уже упоминалось, вышла замуж за Джеффа. Ее нет ни в Фейсбуке, ни в Твиттере — нигде. Другой подружкой Аманды в колледже была Кейт Фултон. У нее четверо детей, она живет в Атланте, и ее муж управляет магазином сети «Хоум Депо». На ее странице в Фейсбуке есть несколько старых фото с Меган и Амандой, однако, насколько я могу судить, она больше не поддерживает связи со старыми приятельницами. Теперь Шарлотта, сестра Аманды, которая работает в здешнем нью-йоркском отделении компании «Ледиформ». Ее брат Генри живет в Сиэтле, является совладельцем винокуренного завода, женат и растит двух девиц, во всяком случае, согласно его постам.

Лори кивала. Трое парней из Колби, и все легко доступны. Меган теперь замужем за Джеффом. Семью Аманды разбросало по всей стране. А ее подруга по колледжу с четырьмя детьми проживает в Атланте.

— Джерри, тебе ответили из «Гранд Виктории»? — спросила Моран. Больше всего ее тревожила перспектива возможного отказа отеля что-либо снимать на его территории.

— Я сегодня разговаривал с их конторой. Они рады помочь нам, — рассказал молодой человек. — Исчезновение Аманды стало для них катастрофой в области взаимодействия с обществом, так что, по моему впечатлению, они готовы сделать для нас все возможное. Они даже пообещали прислать нам копии записей камер внешнего слежения, которые предоставляли полиции.

— В самом деле? А когда мы сможем их посмотреть?

— Обещали на этой неделе.

Части головоломки по одной сходились воедино. Джефф по-прежнему дружил с обоими своими свидетелями, а уж с Меган был ближе уже некуда. И если Лори сумеет поставить его перед камерой, все будет отлично. A не даст согласия Сандре — есть способ убедить его. С помощью Алекса.

Когда в шесть часов вечера Лори вышла из здания, в котором располагалась ее студия, Алекс уже стоял на краю тротуара возле своего черного «Мерседеса». «Точно вовремя, — подумала она. — Мне следовало догадаться».

— Я жду тебя уже целый час, — заметил ее друг.

— Ну а как же!

Моран была знакома с Алексом уже больше года, однако, увидев его, всякий раз ощущала волнение. Игравший в колледже за баскетбольную команду, ростом шесть футов четыре дюйма[84], он по-прежнему сохранял атлетическое сложение. Темные волнистые волосы сочетались с его мужественной челюстью и то голубыми, то зелеными глазами, поблескивавшими за стеклами очков в черной оправе. Благодаря всему этому Алекс Бакли сделался одним из наиболее популярных судебных телекомментаторов, а отнюдь не только своим потрясающим достижениям в зале суда.

Лори торопливо чмокнула его в щеку.

— Не могу поверить своей удаче: ты нашел время.

Официально в программе «Под подозрением» Алекс был ведущим. Мастерство, которое он приобрел, участвуя в перекрестных допросах в зале суда, как нельзя лучше укладывалось в формат шоу. В ранних выпусках он включался в работу практически одновременно с камерами. Однако во время съемок последнего выпуска, три месяца назад, границы между официальным и неофициальным начали стираться там, где речь шла о Лори и Алексе.

Бакли открыл перед Моран дверь машины, обошел автомобиль с противоположной стороны и сел рядом с ней. Но прежде чем он успел открыть рот, Лори передала водителю бруклинский адрес Джеффа и Меган.

— Я, кажется, говорил, что для тебя у меня всегда есть время, — кротко проговорил он.

— Да ладно! Даже вспомнить не могу, когда ты выходил из своего кабинета раньше шести. Я по-настоящему удивлена. Как это вдруг получилось, что ты отреагировал на самую короткую просьбу?

— А, вот что мне полагается за свидание с журналистом — допрос с пристрастием, — усмехнулся Алекс. — Вчера я оспорил большинство показаний, поэтому заседание перенесли.

Свидание.Конечно же у нас сегодня свидание, подумала она. Другого слова для этого нет.

— Что ж, не удивлена твоей победе и благодарна за помощь, — проговорила она, когда Бакли пригнулся и взял ее за руку совершенно естественным жестом.

— Итак, Лори, что мы будем делать в Бруклине?

— Ты помнишь дело о пропавшей невесте?

Ненадолго подняв вверх глаза, Алекс задумался.

— Теплые края. Прекрасный отель. Флорида?

— Именно. Отель «Гранд Виктория», Палм-Бич.

— И что же произошло нового в этом деле? Насколько я помню, в то время циркулировали две версии: либо над ней учинили что-то нехорошее, либо эта особа взяла ноги в руки.

Лори понимала, что находится в невыгодном положении, поскольку в свое время не следила за происходящим.

— За прошедшие пять лет родственники не получили от нее ни слова, — сказала она. — На побег из-под венца это не похоже.

— Так, значит, ничего нового? Тело не нашли?

Моран, журналистка, дочь полисмена и вдова врача «Скорой помощи», никак не могла привыкнуть к деловому подходу своего друга к преступлениям.

— По словам матери Аманды, за прошедшие пять лет ничего нового не произошло, — ответила она. — У меня сложилось такое впечатление, что в полиции мнения разделились — одни считали, что ее убили, другие, что она сбежала из-под венца. Но в любом случае поиски прекращены. Типичный висяк.

— То есть именно то, что тебе нужно. A что нас ждет в Бруклине?

— Бывший жених, Джефф Хантер. — Лори торопливо выложила основы его биографии: колледж Колби, Фордхэмская юршкола, после окончания колледжа работает в бруклинской государственной адвокатуре. — А теперь самое интересное. — И она рассказала Бакли о последней воле Аманды, составившей завещание в интересах своего жениха. — Мать Аманды считает его подозреваемым номер один.

— Тебя волнует то, что, будучи адвокатом по уголовным делам, он может, так сказать, просто отказаться от дачи показаний, а значит, и от участия в шоу?

— То есть, если он даже захочет участвовать в шоу, она может попытаться не позволить ему?

— Или у нее могут найтись собственные причины для молчания. Дело в том, что Меган была лучшей подругой Аманды. Она тоже присутствовала в «Гранд Виктории» и поэтому также потенциально является подозреваемой. Кроме того, она выскочила замуж за жениха лучшей подруги через пятнадцать месяцев после ее исчезновения! На мой взгляд, несколько рановато. И я подумала, что поскольку ты владеешь юридическим языком, то, быть может, поможешь мне уговорить обоих принять участие в шоу.

— Мне не раз приходилось слышать, что я умею говорить очень убедительно. Но уверена ли ты в том, что они хотя бы окажутся дома?

— Я отправила сообщения на оба их телефона. Естественно, надо думать, они переговорили между собой, после чего Джефф позвонил мне. Пришлось поднапрячься, убеждая его, но он согласился встретиться с нами у себя дома.

Алекс наклонился к подруге, их плечи соприкоснулись.

— Палм-Бич — недурное место для съемок, вам не кажется, господин адвокат? — спросила она.

— Трудно не согласиться, — отозвался Бакли.

Перестроенный особняк из бурого камня оказался точно таким, каким выглядел, когда Лори ввела его адрес для просмотра изображений на картах Гугла.

Четырехэтажный, без лифта. И без консьержа.

Моран нажала звонок возле квартиры B, рядом с табличкой «Хантер/Уайт». Хотя мать Аманды и называла Меган именем «миссис Джеффри Хантер», Лори знала, что та сохранила свою девичью фамилию. Продюсер назвалась, но ответа не было. Секунды проходили в молчании, и она с волнением посмотрела на Алекса. Тот нажал на кнопку звонка во второй раз.

— Интерком сломан, миссис Моран! — донесся до их слуха голос сверху, со второго этажа над ними. Лори узнала Джеффа Хантера, выставившего голову в окно, по фото в его профиле в ЛинкедИн, которое ей показал Джерри.

— А вы — Алекс Бакли? — посмотрел хозяин дома на ее спутника.

Женщина заметила, что Джефф удивлен.

— Я как раз использовал в своем семинаре для начинающих адвокатов ваш завершающий аргумент по делу Джей-Ди Мартина, — сказал он. — Мастерский ход. Именно мастерский.

В ответ Алекс дружелюбно махнул рукой:

— Лестно слышать подобные слова. Благодарю вас.

— Поднимайтесь наверх. — Хантер бросил вниз кольцо с ключами, которое Бакли быстрым движением руки перехватил в воздухе.

— Ловко! — улыбнулся комментатор.

Пока Алекс отпирал входную дверь, Лори проговорила:

— А ты заметил, какими глазами он смотрел на тебя? Словно он ребенок, и Дерек Джитер[85] только что дал ему автограф.

— Я и есть Дерек Джитер для гиков от юриспруденции, — отозвался Бакли.

— Вот видишь? Я так и знала, что ты пригодишься.

Джефф ожидал их на втором этаже перед открытой дверью своей квартиры — темноволосый, примерно шести футов роста, кареглазый и напряженный.

— Будьте добры, входите. Кстати говоря, я — Джефф Хантер, однако, полагаю, вам это прекрасно известно. — Он обменялся с Алексом рукопожатием, после чего поздоровался с Лори.

К ее облегчению, Хантер вполне дружелюбно пригласил их расположиться в гостиной. Квартира оказалась небольшой, но уютной, обставленной мебелью современного и колониального стилей, более-менее сочетавшихся друг с другом в этой обстановке. Коротко взглянув на фото в рамках, выставленные на приставном столике, Моран получила представление о внешности хозяйки этого дома. Высокая и худая, с длинными волнистыми черными волосами и острыми чертами лица, она являла собой противоположность Аманде.

— Меган еще не вернулась домой с работы, — пояснил Джефф, — и, очень возможно, явится домой не раньше, чем через час.

Лори надеялась переговорить с ними обоими, однако, с другой стороны, понимала, что иной возможности побеседовать с Хантером с глазу на глаз может и не представиться.

— Во время нашего телефонного разговора вы упомянули, что знакомы с нашей передачей, — начала она. — А это значит, что вы понимаете, что мы не выделяем кого-то одного в качестве подозреваемого. Нас интересуют те способы, которыми неразгаданное преступление может испортить жизнь людям, имевшим любое отношение к нему. Своей неопределенностью и незаконченностью.

— Да, когда кто-нибудь узнает мое имя, сразу начинаются шепотки, — с горечью проговорил Хантер.

Продюсер кивнула:

— Значит, вы понимаете, что я имею в виду.

— Еще бы! Я был глубоко потрясен исчезновением Аманды. Так потрясен, что однажды даже явился на встречу с прессой в ботинках из разных пар. Более того, уезжая из отеля, я даже не заметил, что куда-то подевались наши обручальные кольца. Бог мой, подобное расставание с Амандой стало для меня огромным ударом…

Алекс прервал адвоката:

— Вы сказали, что не нашли в своем номере обручальные кольца? Они были у Аманды? Не помню, чтобы кто-то говорил об этой краже в связи с ее исчезновением.

— Я до сих пор не знаю, что с ними произошло. Приехав туда в среду, я положил кольца в сейф в своем номере, хотя, признаюсь честно, мог и не запереть его. Кольца мог похитить кто-нибудь из служащих отеля, но как знать? Боже мой, я словно возвращаюсь обратно в прошлое! Пять лет назад сесть в этот самолет для меня было труднее всего, что я испытал в жизни. Собираться мне помогали друзья, Ник и Остин, они паковали вещи, если это можно так назвать. Я словно потерял разум. Мы заталкивали в чемодан одежду, обувь, все остальное… Вполне возможно, что кольца выбросил я сам, не заметив этого. Я вообще ничего не понимал. Я даже не понимал, что могу оказаться, как вы говорите, под подозрением, пока Ник и Остин не отвели меня в сторону и не сообщили мне, что полиция видит во мне главного подозреваемого.

Вспоминая этот момент, Джефф покачал головой.

— Они убедили меня в том, что надо заботиться о себе. Вся история вращалась вокруг денег, а именно вокруг того, что у семьи Аманды они были, a у моей их не было. Репортеры называли Аманду наследницей «Ледиформ». И в сравнении с ней я выглядел нечестным золотоискателем.

— И тогда вы наняли защитника? — спросила Лори.

— Да. Друзья позаботились обо мне, однако мне нечего было скрывать. Знаете ли, когда я впервые увидел ваше шоу, то сразу подумал, не обратиться ли к вам? Мне показалось, что будет неплохо напомнить людям о деле Аманды. Однако в итоге я решил, что отец Аманды не согласится на это.

— Почему же?

— Это не в его духе. Уолтер — человек в высшей степени спокойный и сдержанный. Старой школы. Подобный

— Сейчас идея обратиться к нам принадлежала Сандре, — пояснила Лори, — но он согласился принять участие.

— Что также не похоже на него. В своей семье он был боссом во всех отношениях.

Моран почувствовала за этими словами обиду, однако решила вернуться к этой теме потом — когда придет ее время.Еслионо придет.

— Кстати говоря, они с тех пор разошлись, — рассказала она.

Джефф потупился:

— Не знал этого. Очень печальное известие. Мы не… Ну, скажем честно, мы прекратили общение. Как это странно… так давно не общаться с ними. Когда Аманда болела, я практически стал членом их семьи. Ко времени предполагавшейся свадьбы уже звал Сандру и Уолтера мамой и папой. Генри говорил, что я стал ему братом, какого у него никогда не было — настолько мы были близки. Даже Шарлотта, сестра Аманды, потеплела ко мне, a когда вы познакомитесь с ней, то поймете, что добиться этого непросто. Но когда я сообщил им, что встречаюсь с Меган… наверное, вы знаете об этом?

Лори кивнула.

— Я не хотел ничего скрывать от них. И сказал Сандре, что не сомневаюсь в искренности своего чувства к Меган. Это признание коренным образом изменило отношение Пирсов ко мне. В их глазах я перестал быть «святым Джеффри». Так они раньше звали меня — в порядке шутки, начавшейся во время болезни Аманды.

— Аманда была больна?

— Ко времени свадьбы она уже поправилась… а до того у нее была лимфома Ходжкина[86]. Диагноз ей поставили в двадцать шесть лет. Мы встречались с ней уже около года, но время от времени, иногда, как бывает в молодости.

— Всего только год? — поинтересовался Алекс.

— Ну как пара, да. В новостях утверждали, что мы были близки еще с колледжа, но в Колби мы только познакомились. Заново познакомила нас, по сути дела, Меган — после того как мы все перебрались в Нью-Йорк. Мы с Меган были начинающими адвокатами, a Аманда переехала сюда, чтобы открыть в нью-йоркском Сити контору отцовской компании. Мы с Амандой сразу же понравились друг другу, однако поначалу личные взаимоотношения не играли существенной роли. В то время мы оба были заняты прежде всего работой. Однако когда Аманде поставили этот самый диагноз, я вдруг понял, что не хочу провести ни одной секунды вдали от этой удивительной женщины. Я сделал ей предложение еще в те дни, когда мы не знали, выживет ли она. От химиотерапии ей было настолько плохо, что горько было смотреть. Тогда-то я и заработал прозвище «святого Джеффри». Всякий раз, когда она ходила к врачу, всякий раз, когда ей было плохо, я находился возле нее.

Алекс бросил на Лори озабоченный взгляд. Нетрудно было понять, что он видит теперь Джеффа иными глазами, чем предусматривала рассказанная Сандрой версия.

— А вы не считаете, что именно по этой причине люди были склонны считать, что она сбежала из-под венца? — поинтересовался Бакли. — Что, если она считала некрасивым отказывать вам после того, как вы находились рядом во время ее лечения?

— Аманда была не из таких. Когда она завершила лечение от рака, оказалось, что она похудела на целых двадцать фунтов, но духом не ослабела. И если на то пошло, полиция сразу развернула расследование в обратную сторону после того, как допросила меня. Очевидно, там предположили, что это сам «святой Джеффри» не захотел вступать в брак. И предпочел убить женщину, чем позорить себя разрывом с ней. И к тому же полагаю, что вы знаете о завещании.

— Сандра упомянула об этом. Завещание удивило семейство Аманды.

— Разве стал бы я государственным адвокатом, если бы стремился к деньгам? Если бы на то была моя воля, — печальным голосом проговорил Хантер, — мы сыграли бы скромную свадьбу в Нью-Йорке. Масштабная и пышная церемония нужна была Аманде и ее семье. Я и прежде не хотел их денег, и теперь не хочу. И если раньше я никогда не верил в то, что Аманда по собственной воле отказалась от счастливой жизни, то теперь все же питаю крохотную искорку надежды на то, что она жива.

— А когда вы поняли, что она пропала? — спросила Лори.

— Когда утром в пятницу она не вышла к позднему завтраку. Сперва мы решили, что она все проспала. Я попытался позвонить в ее номер, чтобы спросить, не надо ли послать завтрак в ее комнату. Она не ответила на звонок, и я отправился к ней, Меган пошла со мной. Аманда не открыла дверь. Мы стали искать ее — обошли спортивный зал, пляж, бассейн — и, наконец, попросили в отеле второй ключ. Увидев на постели аккуратно разостланное свадебное платье, я ощутил огромное облегчение. Нетрудно было подумать, что она только что примерила его и куда-то вышла. Однако Меган сказала мне, что в тот вечер Аманда примеряла платье еще перед обедом. А потом она добавила, что не видела, чтобы Аманда возвращалась в собственный номер. Тут стало понятно, что случилось несчастье. В то утро горничные не прибирали в ее комнате. И, как выяснилось, в ту ночь в постели никто не спал.

Данное Джеффом словесное описание той паники, которую он ощутил, осознав, что в ту ночь Аманда не ночевала в своем номере, казалось слишком подлинным для того, чтобы его можно было подделать. Однако Лори напомнила себе о том, что в его распоряжении было пять лет для того, чтобы отточить свою версию истории.

— Мистер Хантер, — проговорила она, — для меня вполне очевидно, что многие люди подозревают вас в исчезновении Аманды. И что вы хотите получить возможность обелить свое имя. Мы хотим взяться за это дело. И поскольку я не сомневаюсь в том, что вы в конечном счете захотите увидеть нашу передачу, я позволила себе взять с собой стандартное соглашение, которое мы просим подписывать участников наших передач перед съемками. — Заглянув в свой портфель, продюсер извлекла из него текст договора.

— То есть если я приму участие в шоу, то обязуюсь быть во всем честным? — переспросил Хантер. — И буду отвечать на все вопросы? О завещании. О своих отношениях с Амандой. Были ли мы и в самом деле счастливы? Не изменял ли я ей? Не сбежала ли она от меня из-под венца? И почему после всего я женился на ее лучшей подруге?

Лори не намеревалась лгать этому человеку:

— Да, подобные вопросы будут интересовать нас.

Перелистывая страницы, адвокат неторопливо кивал, оценивая текст.

— Ну, хорошо.

— Я могу прислать вам записи наших предыдущих выпусков, если

— Нет, то есть о’кей, я согласен. — Сходив на кухню, юрист взял ручку со стола и начал подписывать страницы.

— Ну, отлично. — Лори не могла припомнить момента, когда потенциальный подозреваемый соглашался бы сняться в ее передаче настолько легко. Заметив, что Джефф не смотрит в их сторону, Алекс чуть подмигнул ей.

— Вы, кажется, удивлены, — проговорил Хантер, передавая ей подписанный договор.

— Нет, просто довольна.

— Миссис Моран, конечно, я не Алекс Бакли, но тем не менее неплохой адвокат и умею читать выражения лиц свидетелей. Вы были удивлены — потому что все-таки отчасти допускаете, что я мог убить Аманду и в таком случае не должен испытывать никакого желания сидеть перед камерой и беседовать с вами о ее исчезновении. Посему, Алекс, я и готов оказаться объектом ваших фирменных перекрестных допросов: потому что не делал ничего такого, что могло бы пойти во вред Аманде, и никогда не смог бы поднять на нее руку.

— Теперь вы получили шанс рассказать об этом миру, — проговорила Лори.

— Мне не столь важно, что обо мне думают люди. Я всего лишь хочу знать, что случилось с Амандой. Потому что не сомневаюсь в том, что она покинула этот отель не по своей воле.

Когда Меган Уайт вернулась домой, ее приветствовал распространявшийся из духовки восхитительный запах жаркого. Джефф стоял на кухне, и на нем был тот самый фартук с надписью «Настоящие Мужчины Пекут Пирожки», который она подарила ему в прошлом году.

— Как пахнет… — улыбнулась Уайт. Как же ей повезло с тем, что она вышла за мужчину, который умеет готовить! Все, что было связано с Джеффом, заставляло ее почувствовать собственное везенье. Милый и ласковый, он был еще и ее ближайшим наперсником. А заодно и лучшим другом.

Она ожидала подходящего мгновения, чтобы начать выкладывать новости, а пока поинтересовалась:

— И что это у нас сегодня, Джефф?

— Баранья отбивная под чесноком и розмарином. Твоя любимая, между прочим.

Хантер приветствовал жену более долгим, чем обычно, объятием, а когда отпустил ее, стало ясно: случилось что-то плохое.

— Все в порядке? — спросила Меган.

— Садись.

— Джефф, ты пугаешь меня!

— Просто садись. Прошу тебя. — Как только женщина села, муж налил ей бокал «Просекко» и принялся ждать, пока она пригубит, однако Уайт не стала этого делать.

— Для того чтобы поговорить с тобой, никакое вино мне не нужно, — проговорила Меган. — Как прошла ваша встреча? Я совершенно не имела никакой возможности уйти с работы.

— Мне следовало сперва поговорить с тобой. Я подписал документы об участии в шоу.

* * *

Через пятнадцать минут Меган Уайт сидела на краю постели, глядя на все еще полный бокал, оставленный на краю ночного столика. Она переоделась в удобные домашние брюки и пуловер. Ей нужно было подумать. Хотя решение уже было принято. Она слышала уверенную нотку в голосе мужа.

Джефф сделал свой выбор. Он не спрашивал ее разрешения, а только доносил до нее новость: он намеревается участвовать в этом шоу. И Меган прекрасно понимала, что, по сути дела, ее муж принял решение за них обоих. Как может она теперь сказать «нет»? Как это будет выглядеть, если, выйдя замуж за человека, за которого собиралась выйти Аманда, она попытается заблокировать новое рассмотрение ее дела?

Женщина утерла слезу тыльной стороной ладони. Когда дело Аманды вовсю гудело на кабельном канале «24/7», Меган умудрилась остаться в стороне от телевизионной славы. Центр и передний край занимали родители Аманды и Джефф. Прошел не один месяц до того момента, как репортеры перестали требовать у Хантера новые комментарии.

Когда они женились, Меган ужасала перспектива возобновления медиаистерии. Именно поэтому они без шума зарегистрировали брак. Именно поэтому она не стала принимать фамилию Джеффа. Она не хотела никакого повышенного внимания к себе.

Однако предстоящее шоу поставит их обоих перед миллионами глаз. Телезрители захотят увидеть женщину, способную увести жениха пропавшей приятельницы. И они захотят собственными глазами увидеть мужчину, который после исчезновения своей возлюбленной Аманды решился жениться на другой женщине. Их обоих возненавидит вся страна.

Меган поднесла было бокал к губам, но сразу поставила его обратно, напомнив себе о том, что теперь ей нельзя. Она представила себе, как в присутствии группы чужих людей рассказывает в камеру о собственном браке: «Ощутив первое чувство друг к другу, мы с Джеффом, как и все прочие, удивились».

Закончив колледж, они потеряли связь друг с другом, однако дороги их пересеклись после юридической школы, когда Меган помогла Джеффу разобраться в путаном, связанном с иммиграцией деле, интересовавшем одного из его клиентов. После этого в качестве благодарности он пригласил ее на обед. После двух встреч их отношения оставались строго профессиональными и дружескими. A потом Джефф натолкнулся на Меган в находящейся возле зала суда кофейне, где она назначила встречу Аманде. Уайт немедленно заметила проскочившую между ее друзьями искру. Быть может, если бы Аманда появилась в этой кофейне всего на несколько минут позже, их дороги никогда больше не пересеклись бы.

Но как случилось, что они с Хантером в итоге соединились? Такой вопрос им непременно зададут на этом телешоу. На самом деле это произошло из-за Аманды. Исчезновение любимой подруги и невесты стало общей для них потерей, и они начали утешать друг друга. Сначала их соединила дружба, глубокое чувство пришло потом. И благодаря связи, созданной этим чувством, Меган поняла, что надо теперь делать.

Направившись в кухню, она заглянула сначала в ванную комнату и вылила вино в раковину. Джефф возле кухонного стола резал помидор, и женщина крепко обняла его со спины.

— Ладно, мы сделаем это. Сделаем вместе. Ради Аманды. И ради нас с тобой.

Повернувшись, Хантер поцеловал жену в щеку.

— Я знал, что могу рассчитывать на тебя. А как у тебя шли сегодня дела на работе? Когда ты вернулась домой, мне показалось, что ты хочешь что-то сказать мне.

Он всегда умел понять, о чем Меган думает.

— Ничего особенного. Просто я сумела продлить визу миссис Трэн, — ответила она.

— Это хорошо. Я знал, что тебя волновал этот вопрос.

Пожалуй, лучше подождать еще несколько дней, прежде чем сообщить ему настоящую новость. Меган не хотела, чтобы все эти разговоры об Аманде затмили тот факт, в котором уже была уверена и на который давно надеялась. Домашний тест на беременность дал положительный результат. А теперь она записалась на прием к своему врачу, чтобы получить дополнительное подтверждение. Если она действительно

Джефф обнял ее, и Меган почувствовала себя в безопасности. Все теперь будет хорошо.

— Только не волнуйся из-за этого шоу, — сказал он. — Мы просто объясним людям, что никогда не испытывали друг к другу никаких чувств… и полюбили только… после этого. Все будет хорошо, люди поймут нас.

Уайт уже не раз приходилось объяснять, когда и как развивались их отношения. Своим родителям. Их друзьям. Стандартный вариант истории гласил, что влюбленность осенила их только после исчезновения Аманды. «Хотя если речь идет обо мне, — подумала Меган, — это не так. Я давно и по уши была влюблена в Джеффа. Однако вовсе не обязательно кому-то это знать».

Лгать она умела не хуже, чем ее старая подруга Аманда.

Оставив Джеффа в его квартире, Лори и ее друг сразу же направились в «Готем бар и гриль». Владелец приветствовал Алекса полным энтузиазма рукопожатием.

— Добрый вечер, мистер Бакли.

Алекс представил его Лори, назвав Джозефом. Она уже несколько раз бывала в этом ресторане, однако не была накоротке знакома со здешним персоналом и тем более не могла даже надеяться зарезервировать столик за десять минут до приезда по телефонному звонку из машины.

Как только они уселись, явился сомелье, предложивший Бакли три варианта каберне на выбор. Алекс, безусловно, был здесь своим человеком. Впрочем, Моран и так это знала.

Когда выбранное ее другом вино было разлито по бокалам, Лори проверила свой мобильник. Отец прислал ответ на сообщение, посланное ею из машины: «Тимми в восторге от заказанной нами пиццы. Не волнуйся, наслаждайся обедом».

Моран знала: ее отец доволен тем, что ему придется провести вечер только в обществе собственного внука, однако все равно ощущала долю вины, поскольку никак не могла вовремя очутиться дома, чтобы пожелать сыну спокойной ночи.

— Дома все в порядке? — спросил Алекс. Конечно же, он понимал, в каком направлении могли идти ее мысли.

— Все хорошо. Удивительно, сколько счастья пицца-пепперони может подарить девятилетнему мальчишке. — И, твердо решив весь вечер не говорить о Тимми, Лори спросила Бакли, как ему показался Джефф. — А ты заметил, что это он сам упомянул о завещании Аманды?

— Он явно не глуп и поэтому прекрасно понимает причину подозрений.

— Ну, можно сказать, что ты считаешь его умницей, потому что он видит в Алексе Бакли своего идола.

— А тебе нравится поддевать меня, — ухмыльнулся в ответ комментатор.

— Итак, ты веришь словам Джеффа о том, что он никогда не хотел денег Аманды и не добивался их?

— Скорее всего, да. Ты видела его квартиру… скромную, но комфортабельную. Если бы он хотел чего-то большего, то, конечно, смог бы заработать, оставив работу государственного защитника. Или же мог бы уже добиться официального признания Аманды мертвой, чтобы получить наследство.

После разговора с Сандрой Лори узнала, что законы штата Нью-Йорк предоставляли Хантеру право объявить ее мертвой, не дожидаясь истечения положенных семи лет. Судья мог взвесить все обстоятельства исчезновения и заключить, что исчезнувшая персона почти бесспорно мертва.

— Он может не знать этого, Лори. Адвокаты, специализирующиеся на уголовных делах, не всегда знакомы со всеми входами и выходами, каковые имеются в наследственном праве, — заметил Бакли.

Знал или нет Джефф о том, что имеет возможность унаследовать деньги Аманды без обнаружения ее тела, относилось к числу тех деталей, которые им следовало выяснить до начала съемок. Согласно принятой у них методике, они начинали общение с участниками шоу на мягкой ноте, как делали только что, в квартире Хантера. Но после окончания предварительного исследования, уже перед камерой, Алекс начинал задавать неудобные вопросы.

— Еще раз спасибо тебе за то, что съездил со мной в Бруклин, — сказала Моран.

— Ты могла обойтись без моей помощи. Во всяком случае, Джефф и сам был готов подписаться. И он с уверенностью сказал, что сумеет уговорить на это свою жену.

— Он совсем не ошибся, когда сказал, что я удивлена. По правде сказать, я чуть не свалилась со стула.

— Ты ожидала, что он не проявит желания сотрудничать с нами только потому, что он — адвокат? Не все мы — трудные в общении люди, — сухо улыбнулся Бакли.

— Сандра, мать Аманды, преподнесла его мне как сребролюбивого альфонса. Два его лучших друга — ярко выраженные холостяки. Но мне Джефф, напротив, показался симпатичным и искренним человеком.

— Не хочу даже говорить, сколько у меня было виновных клиентов, способных при необходимости сыграть роль честного человека. Можно «Оскары» раздавать в своем кабинете.

— Не сомневаюсь в том, что ты прав. Но я обязана убедиться в том, что Сандра не перепрыгнула прямо к выводам. Вот почему я всегда с осторожностью беру дела, так сказать, семейные. Слишком легко бывает склониться к предвзятому мнению.

— Я знаю тебя, Лори. Ты всегда стремишься быть объективной.

Появившийся официант принялся расписывать новые добавления к меню. Моран согласно кивала, хотя заранее решила, что именно закажет. Продюсер надеялась, что Алекс не ошибается насчет ее способности сохранять нейтралитет. Она кое-что не сказала ему — а именно то, что нечто в Джеффе напомнило ей Грега. Лори заметила это сходство, когда Хантер упомянул о том, что однажды явился на пресс-конференцию в разных ботинках. Однажды, проведя на дежурстве слишком много часов, Грег тоже вернулся домой в туфлях от разных пар. Но дело было не только в одном этом общем смешном происшествии. Джефф показался Моран человеком легким и душевным уже в тот момент, когда бросил вниз свои ключи из окна. Можно ли так непринужденно подделать эти душевные качества? Лори сомневалась в этом.

Но как он поведет себя в тот момент, когда Алекс начнет гвоздить его вопросами?

В двадцати четырех кварталах севернее официант нес три фунта изысканного бифштекса к столику в «Стейкхаусе Кина». Ник Янг осмотрел совершенную корочку на куске мяса и жестом выразил свое одобрение.

Как только их бокалы были заново наполнены мартини и официант удалился от столика, Янг поднял свой бокал, чтобы произнести новый тост.

— А что, почему бы и нет? — согласился с ним Остин Пратт.

— За дураков и за яхты! — отозвался Ник, и оба расхохотались.

В прошлом году они подписались на масштабное международное лодочное чартерное обслуживание, и теперь во множестве мест, где эти двое могли оказаться возле воды, они имели право затребовать на местной

У Ника была сделанная на заказ табличка, которую он всегда помещал над бортом нанятого им кораблика. На ней было написано: «Сначала дамы», и он всегда соблюдал это правило. Общество Янга на яхте разделяли в первую очередь дамы, а не клиенты.

Остин же обнаружил, что лодка представляет собой превосходное средство для развлечения потенциальных клиентов, и приглашал их покататься во время ланча или обеда. Вывозя клиентов, он нанимал капитана управлять лодкой и официантку, разносившую напитки и готовившую угощение. Следуя примеру Ника, Пратт также изготовил знак, который помещал на своих лодках. Для себя он выбрал другое имя: «Одинокий голубь».

Проследив за тем, как его старый друг одним глотком опрокинул бокал мартини, Остин дал знак принести еще один. Внешность Янга, внешность кинозвезды, очевидным образом привлекла внимание двух молодых леди, сидевших за соседним столиком. Впрочем, Пратта смущало, что его приятель слишком много пьет.

Бывали времена, когда питейные запросы Ника его не беспокоили. Однако теперь Остин больше не был невысоким, застенчивым ботанического типа мальчишкой, переехавшим в дом на противоположной стороне улицы в Балтиморе, когда им обоим было по семь лет. И хотя они были ровесниками, Ник сделался для него подобием старшего брата, присматривавшим за ним в младшей школе, так как Пратт был меньше ростом и не так уверен в себе, как остальные дети.

«Никого не удивило, что после того, как Ник подал заявление и поступил в Колби, я сделал то же самое, — подумал Остин. — Ник, совершенно естественно становившийся популярным повсюду, где ему приходилось бывать, постарался включить меня в сферу своей деятельности. Друзья Ника сделались моими друзьями».

Пратт не понимал того, что Янг смотрел на него с некоторой завистью. «Он похож на бухгалтера, — думал Ник, — в этих лишенных оправы очках и при поредевшей шевелюре. И если подобную ему женщину зовут «простушкой Джейн», то Остин выглядит как «простак Джо». Хотя если прежде он стремился стать похожим на меня, то в некоторых отношениях зашел дальше. Я достаточно хорошо обеспечен, но он богаче. Это Остин управляет одним из крупнейших из сфокусированных на биотехнике портфелей хеджевых фондов. Это у него есть дома в Манхэттене, Ист-Хэмптоне и Колорадо. Это он пользуется собственным самолетом…» Тут Ник утешил себя следующей мыслью: — Но все же я выгляжу много лучше, чем он. Так что я догоню его. Лучше того — перегоню. И, быть может, когда принесут чек, стоит позволить Остину взять его».

Они успели только наполовину осилить стейки, прежде чем перешли к обсуждению телефонных звонков, полученных ими обоими от Джеффа Хантера.

— У меня создалось впечатление, что Джефф решился на все, — мрачным тоном проговорил Ник.

— И у меня тоже, — кивнул его приятель.

— Я люблю его, как родного брата, но никак не могу понять этого парня. Пашет, как вол, и притом за гроши. Живет в таком захудалом местечке, как Бруклин. И скажи на милость, зачем ему потребовалось соваться в это шоу, зная, что полстраны считает его виновным в смерти Аманды?

— Он просил, чтобы я согласился принять участие в шоу, если продюсер обратится ко мне, — проговорил Остин.

— А не стоит ли нам попытаться отговорить его?

Пратт пожал плечами:

— Ты знаешь Джеффа лучше меня. И только что сам сказал, что его решение показалось тебе окончательным.

Ник, бесспорно, хорошо знал Хантера. «Мы подружились, когда на первом курсе Колби оказались соседями по комнате, — подумал он. — Сообразительные и расторопные парни, девушки нас любили. — Однако на этом сходство кончалось. — И если Джефф был человеком тихим и трудолюбивым, — вспоминал Ник, — то сам я за четыре года никогда не упускал возможности выпить пива в веселой компании. После окончания колледжа наши пути разошлись. Джефф стал работать государственным защитником, а я отправился за деньгами на Уолл-стрит. После юридического училища Джефф начал встречаться с Амандой, невероятной красавицей, за которой готовы были ухаживать все парни в кампусе. У нас с Амандой же было несколько свиданий во время учебы в колледже, ничем, впрочем, не закончившихся». Янг попытался спрятать улыбку, когда вспомнил, как Остин на старшем курсе сообщил ему о том, что намеревается пригласить куда-то Аманду.

— Не трудись, друг мой, дело абсолютно бесперспективное, — сказал Ник тогда.

«И по сей день, — сказал себе Янг, — я все время играю эту роль покорителя женских сердец, но как только овладеваю очередной жертвой, сразу теряю к ней интерес. Однако каким-то образом, при всей разнице, которая существовала и существует между мной и Джеффом, наша дружба всегда оставалась неизменной».

Он посмотрел на Остина:

— Итак, ты намереваешься участвовать в шоу?

— Конечно, если ты согласишься. В самом деле, разве у нас есть выбор? Если можно извлечь урок из той ситуации, в которую попал Джефф, он заключается в том, что люди всегда будут подозревать всякого, кто заботится о себе самом.

— Это ты тогда предложил Джеффу взять адвоката, — напомнил Ник своему другу.

— Я пытался помочь ему. Он был тогда настолько вне себя от горя по Аманде, что даже не замечал тех инсинуаций, которые делала пресса в его сторону. Аманда принадлежала к чрезвычайно богатой семье, сам же он был женихом, происходящим из, так сказать, рабочего класса. Вполне естественно, что полиция питала известные подозрения в его отношении, — с жаром проговорил Пратт.

— Эй, не надо оправдываться! Я понимаю, что ты заботился о нем.

«Конечно, Остин действовал из благих побуждений, — подумал Ник, — однако Джеффа во многих отношениях было трудно понять. Он всегда был таким загадочным. А в тихом омуте, как известно…» И хотя многие предполагали, что Хантер может иметь какое-то отношение к исчезновению Аманды, никто не предполагал возможности соучастия его друзей по колледжу.

— Как ты понимаешь, — продолжил Остин, — на шоу нам могут задать вопросы, неприятные и ненужные Джеффу.

— Ты имеешь в виду ту фразу, которую он сказал тем вечером, выпив лишнюю рюмку вина?

— Мы не сообщали об этом полиции.

— Они не задавали нам прямого вопроса, — уклонился от ответа Ник. — В конце концов, не наше это дело — исполнять их работу.

Когда стало ясно, что Хантер может оказаться подозреваемым, он, последовав совету Пратта, нанял адвоката. И оба его друга, Ник и Остин, решили, что не будут лгать, чтобы обелить Джеффа, однако не будут также

Участие в национальной телепрограмме, возможно, дастся им проще, чем сотрудничество с полицией, через которое обоим пришлось пройти пять лет назад. Как оба они прекрасно помнили, полицейский допрос наверняка оказался бы куда строже.

— Значит, если продюсеры зададут нам точный вопрос, — проговорил Остин, — мы намереваемся рассказать им всю правду?

— Что скажешь ты — дело твое. Я не могу решать за тебя.

— Ну, нам не стоит противоречить друг другу.

— Ты хочешь сказать, что готов солгать в интересах Джеффа, если я попрошу тебя об этом? — спросил Янг.

— Мы многим рискуем, Ник. Инвесторы не захотят иметь дело с личностью, пойманной на лжи при рассмотрении дела о бесследно пропавшей женщине.

Ник молча жевал, взвешивая варианты.

— Вопрос на самом деле не слишком серьезный. Немало народа делает ноги из-под венца за несколько дней до свадьбы. Это нисколько не удивительно. Но Джефф совершенно не намеревался уклоняться от брака.

В тот вечер, после которого исчезла Аманда, Хантер поведал друзьям, что не уверен в том, что эта девушка станет для него превосходной парой. Он сказал одну лишь короткую фразу, и когда Янг напомнил ему о том, что поворачивать назад слишком поздно, Джефф поспешно заверил его в том, что просто «волнуется».

— Значит, договорились, — сказал Остин. — Мы расскажем продюсерам об этой реплике.

Ник кивнул.

— A я извещу Джеффа о наших намерениях. Если он собирается воспользоваться нашими показаниями в своих интересах, пусть помнит, что мы должны в том числе защищать собственную репутацию.

— Странная получается вещь, — заметил Пратт. — Мы снова окажемся вместе, как и в прошлые времена.

— Все будет как в студенческие года. А теперь поболтаем с двумя крошками, сидящими у бара. Забиваю обеих!

— Ну, раз так, — объявил Остин, — за обед платишь ты.

— Кстати, а ты знал, что в прошлом году «Гранд Виктория» добавила причал к списку предоставляемых удобств? Я намерен зарезервировать за собой шлюпку. У меня есть два клиента в Бока, и я хочу встретиться с ними.

— Отличная идея. Я сделаю такой же заказ. Не сомневаюсь в том, что там у нас хватит свободного времени на отдых.

Давая знак, чтобы принесли чек, Ник не видел улыбки, появившейся на губах Остина.

За первую половину следующего рабочего дня Лори, Джерри и Грейс успели проделать большой объем подготовительной работы, позволявшей начать планирование съемок. Джефф позвонил утром и подтвердил, что и сам он, и его жена Меган готовы принять участие в шоу. Он также пообещал, что его шаферы, Ник и Остин, согласятся сотрудничать, и передал Лори их адреса и телефоны.

После чего ее вызвал к себе Бретт. Как обычно, затем, чтобы сказать, что намеченный выпуск следовало отснять еще вчера.

— И когда вы будете готовы лететь во Флориду? — поинтересовался он.

Лори уже готова была ответить боссу:«Вчера». Однако сказала другое:

— Через неделю. Операторы могут выехать на несколько дней раньше. Мы хотим производить съемки в разных местах отеля. Свадебные гости наслаждались жизнью, были на пляже, в бассейне, выпивали на веранде… Эти места мы используем в качестве фона.

Лето во Флориде нельзя назвать идеальным, но Тимми, во всяком случае, пока еще не надо будет идти в школу.

Алекс сказал Моран, что, поскольку время поджимает, он может провести предварительные собеседования, ограничивающиеся, как говорила она сама, «теплыми и неопределенными» вопросами по телефону.

И теперь Лори с Джерри и Грейс находились в ее кабинете, чтобы просмотреть пленки, отснятые камерой охраны за три дня, предшествовавших исчезновению Аманды.

— Давайте начнем с уточнения хронологической последовательности, — произнесла продюсер. — По словам Сандры, свадебные гости прибыли утром в среду и сразу же отправились на пляж, после чего отобедали в выходящей на океан столовой. Сама Сандра с Уолтером планировали прибыть в пятницу к обеду после репетиции бракосочетания. Однако в последний раз Аманду видели вечером в четверг.

Дальше Лори следовала показаниям приятелей Джеффа по колледжу, Ника Янга и Остина Пратта. По словам обоих, Генри, брат Аманды, в тот вечер ушел из ресторана сразу же после того, как закончилась холостяцкая пирушка. Хантер и другие его гости после обеда выпили в ресторане, а потом поднялись в его номер, чтобы принять по рюмочке еще и на ночь глядя. По их совместному мнению, они провели у него примерно сорок минут. Оба друга считали, что оставили номер Джеффа незадолго до одиннадцати вечера.

Оба они сказали, что будут рады помочь шоу, если этого хочет Хантер. Оба они подтвердили показания Джеффа о том, где он находился в ночь исчезновения Аманды. Более интересным оказалось, что, по общему мнению Ника и Остина, после обильной выпивки их друг заявил им обоим, что не совсем уверен в том, что Аманда является подходящей женщиной для него. С другой стороны, оба они назвали его реплику невинной и вполне приемлемой для жениха, которого от великого события отделяло всего два дня.

В любом случае, подумала Лори, Бретт будет рад появлению в шоу двух успешных, имеющих брачную перспективу холостяков. Босс полагал, что часть телезрителей усматривает в подобных шоу только источник сплетен о жизни богачей и их проблемах.

— Значит, это все? — спросила Грейс, перегибаясь через плечо Джерри.

Иному мужчине стало бы нехорошо, когда возле его правого уха возникла бы полная и почти ничем не прикрытая грудь ассистентки, однако Клейн и Гарсия вели себя как брат с сестрой.

Джерри добавил Ника и Остина к списку в своем блокноте, после чего вслух зачитал имена, чтобы убедиться в том, что все они уместились на одной странице.

— Сперва, конечно, Сандра. Кроме того, я говорил с ее мужем Уолтером. Он тоже согласился помочь нам, однако считает, что мы затеяли бой с ветряными мельницами.

— А он не сказал почему? — спросила Лори.

— У меня создалось впечатление, что он хочет сохранить веру в то, что с его дочерью все в порядке.

Моран кивнула. Несмотря на то что она уже привыкла во многом полагаться на Джерри, готовности доверяться возникшим у него впечатлениям она пока еще не испытывала, хотя как раз в данном случае думала, что он скорее всего прав.

Уж слишком безупречно ложился этот фрагмент в состав общей головоломки. Невзирая на то что первая встреча с Сандрой произошла всего несколько дней назад, они уже сумели заручиться согласием всех необходимых им персон. A кроме того, все эти персоны были готовы подкорректировать свои личные планы и посетить Палм-Бич.

— Видео готово? — спросила продюсер у

Из «Гранд Виктории» ей прислали заархивированный файл, содержащий все записи, отснятые камерами слежения во время пребывания на курорте свадебных гостей, и едва Клейн включил просмотр, как Лори увидела перед собой прекрасную молодую женщину в открытом, украшенном растительным узором платье, быстрым шагом проходившую через крытый плиткой альков мимо оранжевых цветов.

— К этому кадру мы можем вернуться и потом, — сказала продюсер. — Давайте просмотрим материал, отснятый в фойе ночью со среды на четверг.

Джерри пролистал видео вперед — до тех пор, пока на экране не показались три женщины, стоявшие возле лифтов. Теперь Лори уже могла опознать их как Аманду, Шарлотту и Меган.

Она протянула руку к мышке и остановила просмотр. Временная отметка указывала на 10:55 вечера.

— А где Кейт? — спросила Моран.

Она уже не удивилась тому, что у ее помощника был готов ответ:

— Она сказала полиции, что вернулась в номер раньше других девушек. Все прочие были одинокими и привыкшими засиживаться допоздна. Однако Кейт тогда уже была женщиной замужней… у нее уже был только начинавший ходить малыш, плохо засыпавший и неспособный бодрствовать вместе с остальными.

Лори сделала отметку в своем блокноте и снова включила просмотр. Далее последовали кадры, постоянно присутствовавшие в новостях в дни, последовавшие за исчезновением Аманды.

Все три женщины вошли в кабину лифта, но Аманда вышла из нее, прежде чем двери успели закрыться. Теперь на ней был не сарафан, а синее платье и босоножки на танкетке. Моран вновь нажала на паузу.

— Это здесь она сказала, что потеряла какую-то вещь? — спросила она.

— Да, — ответил Джерри. — Этот вопрос был задан по отдельности Шарлотте и Меган, и обе они были уверены в своей памяти. Все произошло очень быстро, как будто Аманду вдруг осенила какая-то мысль. «Я кое-что забыла» — так они обе воспроизвели ее слова. В тот момент они подумали, что она, возможно, оставила что-то в гостиной, где они выпивали после обеда, однако Аманда ушла так внезапно, что они не успели ни о чем ее спросить.

— Однако никто из тех, кто находился в гостиной, не помнит, чтобы она возвратилась туда? — уточнила продюсер.

Клейн покачал головой:

— Она просто исчезла, растворилась в воздухе. По одной из теорий, это самое «забыла» было для нее предлогом для того, чтобы найти Джеффа. Некоторые люди полагают, что они в тот вечер подрались…

— И кто жеэти самые люди, которые верят в такую теорию? — спросила Лори.

Грейс протянула руку к лежавшему на столе конверту из манильской бумаги и передала его начальнице. Открыв конверт, та увидела в нем копии вырезок из «Палм-Бич пост». Все они были подписаны некоей Джейнис Карпентер. Пока Моран перебирала страницы, ее помощница объяснила:

— Джейнис Карпентер — это местный, флоридский репортер. Она глубже всех занималась делом об исчезновении Аманды. По ее словам, однажды она получила анонимную информацию о том, что Джефф и Аманда все время ссорились после приезда в отель.

—Oднаждыи анонимно? — переспросила продюсер. — Даже имея дело с официальными источниками, репортер обязан воспользоваться двумя, прежде чем пускать заметку в печать.

— Ну, конечно, ни одна Пулитцеровская премия ей не грозит, — проговорила Гарсия. — Она скорее автор таблоида.

Все следующие четыре часа они просидели за длинным столом в кабинете Лори, просматривая видеозаписи, которых оказалось куда больше, чем она могла предположить.

Джерри умудрился вывести на экран сразу четыре записи.

«Администрация отеля, безусловно, постаралась сохранить всю относящуюся к делу информацию», — подумала Лори, прежде чем заняться своим телефоном, отвечая на сообщения и письма.

Теперь они просматривали материалы, отснятые в начале того вечера, перед обедом. В отеле было по-прежнему людно, а Аманда была жива и здорова. Моран почувствовала, что откладывает свой телефон, следуя сигналу периферийного зрения.

— Подожди-ка! — воскликнула она. — Перемотай назад.

Джерри протянул руку и выполнил указание.

— Тут опять Аманда! — воскликнула Лори, узнав сарафан невесты. Мисс Пирс находилась в дворике, где располагалось большинство бутиков отеля. На какое-то мгновение она остановилась возле витрины, по всей видимости, перед понравившимся предметом одежды, а потом прошла дальше.

— Точно, она, — согласилась Грейс.

— Эти кадры были отсняты за несколько часов до того, как ее видели в последний раз выходящей из лифта, — прокомментировал Клейн.

— Я знаю, но посмотрим еще раз, — сказала продюсер, и Джерри отмотал запись на несколько минут назад, после чего снова включил просмотр.

На этот раз Лори забрала у него мышь, дождалась нужного момента и нажала на паузу.

— Вот, посмотрите сюда. — Она указала на зернистое изображение как будто бы мужской фигуры и еще раз воспроизвела несколько последних секунд.

Мужчина шел с правой стороны экрана на левую. Он прошел мимо Аманды, остановившейся возле витрины спиной к камере. Как только она исчезла за правым краем экрана, развернулся на девяносто градусов и отошел от витрины. И за мгновение до того, чтобы исчезнуть из поля зрения, этот человек едва заметно повернулся, миновал витрину и отправился дальше.

— Вы видели это? — проговорила Моран. — Он пошел туда же, куда и Аманда.

— Он следовал за ней, — заметила Грейс.

Все трое просмотрели эти несколько секунд еще раз.

— А что, если по неведомой нам причине он вернулся назад в свой номер? — усомнился Джерри.

— Этот человек что-то нес в руках. — Лори вновь прокрутила назад видеоленту и остановилась на зернистом кадре. — Ты можешь увеличить изображение?

Клейн попробовал это сделать, однако разрешение оставляло желать лучшего.

— Какая-то сумочка… что-то в этом роде, — заметила Гарсия. Грудь мужчины пересекал какой-то ремешок, соединявшийся с небольшим футляром на бедре.

— Похоже на фотоаппарат, — проговорил Джерри.

Моран прищурилась, как будто это могло помочь в данном случае. Возможно, ее помощник прав. Похоже на чехол фотоаппарата.

— Да, на профессиональную камеру, — проговорила она. — Пять лет назад большинство людей уже делали фотоснимки своими телефонами. Мы уже знаем, кто именно снимал их свадьбу?

Лори вспомнила свою с Грегом свадьбу. Фотограф побывал на ее репетиции, и она вполне могла представить себе, что родственники Аманды попросили своего фотографа сделать несколько простых и непринужденных снимков предсвадебного пиршества.

Джерри без малейшего замешательства протянул руку к лежавшему на столе скоросшивателю и открыл его на заранее заложенной странице. Его организаторские способности были одной из многих причин, обуславливавших его важный вклад в общий успех шоу.

— Фотографа зовут Рэй Уокер. Полиция допросила его — как и всех, имевших отношение к свадьбе. — Глаза Клейна были обращены к отчету, однако Лори видела, что он уже знает содержание. — Действительно, вечером в четверг он находился на территории гостиницы, чтобы сделать снимки свадебного веселья в непринужденной обстановке, однако,

Взгляд молодого человека обратился к фигуре мужчины, который как будто бы следовал за Амандой на экране компьютера.

— Этот кадр отснят в пять часов и тридцать две минуты, так что, по словам Уокера, к этому времени его уже не было в отеле.

Лори вглядывалась в застывший на экране силуэт. Рост его было трудно оценить, он казался не высоким и не низким. Пожалуй, этот человек был несколько круглолиц, но не от излишнего веса.

— А у нас есть фото Уокера? — спросила Моран подчиненных.

— Нет, но, согласно отчету, пять лет назад ему было пятьдесят лет, — сказал Клейн.

Человек на экране, пожалуй, казался Лори моложе, хотя нечеткое изображение не допускало уверенности. Посмотрев на часы, она отметила, что ей пора уходить на встречу с сестрой Аманды Шарлоттой.

— Мне надо идти. И запиши, что нам надо будет разобраться с Уокером, — обратилась она к Джерри, — просто на всякий случай. Возможно, это просто увлеченный фотографией турист. Но с другой стороны… — Женщина помедлила. — Аманда была на удивление красива. И вполне возможно, что она могла привлечь внимание какого-то мужчины, который начал преследовать ее.

— То есть маньяка? — спросила Грейс.

— Именно так.

Вестибюль фирмы «Ледиформ» вполне подошел бы дому высокой моды. Он был обставлен мебелью, крытой бархатом винного цвета, а на стенах висели черно-белые модельные фото. Сандра нисколько не преувеличивала, когда сказала, что семейный бизнес за последние годы несколько изменил свой бренд. Когда Моран была ребенком, ее бабушка покупала ледиформовское «исподнее». Лори была тогда слишком мала, чтобы понимать, зачем нужны все эти застежки и пряжки, а также почему бабушка тратит столько времени на то, чтобы втиснуться в эти тяжеловесные конструкции, однако она помнила, в какой трепет повергал ее сам процесс бабушкиного одевания. Нынешний же «Ледиформ» стал синонимом женского счастья и удобства, здорового тела.

Женщина примерно одного с Лори возраста открыла перед ней одну из створок двойных дверей и поприветствовала ее улыбкой. Рослая, должно быть, пяти футов и десяти дюймов, чуть тяжеловатого сложения, она могла похвастаться каштановыми волосами до плеч и как будто бы не пользовалась макияжем. Предварительная подготовка подсказала Моран, что это Шарлотта Пирс, нынешний вице-президент компании «Ледиформ», в данный момент интересовавшая продюсера в качестве старшей сестры Аманды Пирс.

— Чем я могу помочь вам, миссис Моран? — спросила Шарлотта, как только они обе уселись в ее кабинете. — Вы решили взяться за дело моей сестры?

Лори договорилась о встрече через секретаршу Шарлотты, но еще не говорила непосредственно с ней.

— Должна сразу сказать вам, что мы неберемся за дела, как это делают адвокаты и частные детективы, и ваша семья не будет фактически являться нашим клиентом, — объяснила она. — Однако мы пристально рассмотрим обстоятельства исчезновения вашей сестры в следующем выпуске нашей программы.

— Великолепно. Я уже говорила матери, что буду рада принять участие, если это потребуется.

— Мы действительно ужасно нуждаемся в вас. Миссис Пирс сообщала мне о вашем согласии. Но мы предпочитаем двойную проверку. Я подготовила документы, оформляющие ваше участие. — Достав из портфеля контракт, Лори пододвинула его через стол к Шарлотте. Она могла бы послать ей бумагу по электронной почте, однако у нее была и еще одна причина для этого визита.

Пока мисс Пирс просматривала документ, Моран попробовала занять ее легкой беседой.

— Мне говорили, что вы были подругой невесты.

— Гм-м-м? — отозвалась Шарлотта, чье внимание было занято чтением. — Ах да, ну конечно! По-моему, невеста просто обязана пригласить старшую сестру на свою свадьбу в такой роли.

— Однако вы с Амандой были близки, не так ли? Были не просто сестрами, но и сотрудницами.

— Пожалуй, она порой могла бы сказать —слишком близки. Заниматься профессиональной деятельностью в обществе членов своей семьи подчас бывает непросто.

Лори кивнула. Остин Пратт и Ник Янг уже говорили ей о некоем подростковом соперничестве между сестрами Пирс, причем больше со стороны Шарлотты, нежели Аманды. По их словам, Шарлотта не проявляла подлинного интереса к свадьбе сестры. Ей полагалось произнести тост на свадебной репетиции в пятницу, однако она попросила Ника сделать это за нее. Впрочем, Аманда так и не явилась на этот обед, так что тост остался непроизнесенным. Задумавшись, Лори готова была предположить, что сестра невесты заранее знала о том, что та не будет присутствовать на репетиции.

— Ваша мать сообщила мне, что это Аманда предложила учредить в Нью-Йорке офис вашей компании, — сказала Моран.

В выражении лица Шарлотты трудно было ошибиться.

— Да, идея принадлежала Аманде. После ее исчезновения мне удалось держать курс в правильном направлении, однако как знать, где могли бы мы оказаться, если бы она оставалась с нами.

Ей едва удалось скрыть сарказм.

— Простите, я совершенно не хотела сказать, что заслуга принадлежит исключительно ей, — проговорила Лори, несколько погрешив против истины.

— Все хорошо. — Собеседница вернула ей подписанный документ. — И это все?

— А как вы считаете, что именно могло произойти с вашей сестрой? — прямо спросила продюсер.

Шарлотта посмотрела ей в глаза:

— Не имею представления. Моя мать уверена в том, что ее похитили и, наверное, убили. Отец, кажется, думает, что она убежала и начала новую жизнь. А мне снятся кошмары, развивающие оба сценария и их варианты.

Она произнесла эти слова едва ли не деловым тоном.

— Но зачем ей могло понадобиться начинать новую жизнь? Судя по всему тому, что я слышала, у нее было все: отличная работа, любящий жених, хорошая семья… — возразила продюсер.

Пирс судорожно глотнула, и по лицу ее на мгновение пробежала подлинная печаль.

— У Аманды было все, о чем мечтают и о чем молятся многие люди. Однако, как вам известно, бывает, что у человека есть все, но он еще хочет чего-то другого? Ну, как те люди, которым хочется переселиться в тело другого человека.

Лори прекрасно знала описываемый Шарлоттой сценарий, однако не могла понять его отношения к ее сестре.

— Чью же жизнь хотела бы примерить на себя Аманда вместо своей?

Пирс пожала плечами:

— Она болела раком — вы знали об этом?

Моран кивнула.

— Некоторые из тех, кому удалось выжить в подобной ситуации, испытывают благодарность. Но не Аманда. Мне кажется, что она начала сомневаться в каждом принятом ею решении, быть может, считая, что она во всем выбирала легкую дорогу. Должность в папиной компании. Милый и преданный жених. Ей было всего двадцать семь лет, и все ее будущее

— А не говорила ли она вам о том, что передумала и хочет уклониться от брака?

— Нет, но у меня было ощущение, что она ищет причину для уклонения.

— Например? — спросила Лори.

— Ну, например, она говорила, что боится того, что Джефф сделал ей предложение только потому, что она заболела. Еще она говорила, что Джефф хочет немедленно обзаводиться детьми, а она подождала бы. Мне казалось, что она не то чтобы хочет расторгнуть помолвку, но надеется, что это сделает Джефф.

— А она действительно была способна мучить вас неизвестностью все эти пять лет? — Моран не могла представить себе более эгоистичного поступка.

— Не прежняя Аманда. Лечение от рака изменило ее. Она стала холоднее… нетерпеливее, более требовательной.

— Крепче? — спросила Лори, потому что так сказал Джефф.

— Именно. И все же, как бы мне ни хотелось представлять ее находящейся где-то там и занимающейся своими делами, я не могу представить себе, зачем ей могло бы потребоваться причинять родителям подобную боль. Наша мать до сих пор не снимает с себя эти значки с желтой ленточкой.

— Мы с вашей мамой долго проговорили. Она склонна считать, что Джефф убил вашу сестру, чтобы унаследовать ее деньги.

— Тогда почему он до сих пор не попытался получить их?

— Возможно, он ждет момента, когда будет обнаружено тело.

— Не знаю. Джефф — милый парень. И, по сути дела, я очень сочувствую ему.

— Но кто еще мог покуситься на жизнь вашей сестры?

Шарлотта ответила мгновенно:

— Меган Уайт.

— Потому что Джефф был нужен ей самой? — спросила Лори.

Ее собеседница покачала головой:

— Я думаю, что это произошло после того или стало, так сказать, добавочным плюсом. Если Меган могла пойти на убийство, то из-за «Ледиформ».

Моран смутилась:

— Мне казалось, что к тому времени Меган уже работала адвокатом. Она состояла в вашей семейной компании?

— Нет, но у них с Амандой произошла крупная стычка, когда мы все собирались лететь на свадьбу. Мы еще ожидали посадки, пытаясь убедить папу в том, что наша фирма может стать чем-то более солидным, чем испытанный и надежный поставщик бабушкиных панталон. Аманда затеяла прорывную перспективную линию под названием «X-Dream»: высокотехнологичную тренировочную одежду с карманами для сотовых телефонов, айподов и прочей ерунды, которую мы хотим иметь при себе во время физических упражнений, но не имеем возможности держать. До сих пор производители одежды предлагали только большой карман, в котором мобильник обречен болтаться во все стороны во время бега.

— Как же, помню! — воскликнула Лори. Незадолго до смерти Грег купил ей спортивную куртку, и она полюбила бегать в ней, так как айпод в закрывающемся на молнию кармашке куртки не мешал. — Но какое отношение это имеет к Меган?

— Увидев эти костюмы в магазине, она явилась сюда и стала орать, что, мол, Аманда украла ее идею. Она кричала так громко, что было слышно даже внизу.

— Странно как-то… — проговорила продюсер. — Меган занимается иммиграционным законодательством. Что ей делать с идеей из области спортивной одежды?

— Ничего, конечно, что, однако же, не помешало ей требовать свой кусок пирога. Линейка «X-Dream» принесла нам громадный успех. Я могла бы обратиться к архивам и показать график с пиком продаж. Чтобы вы меня правильно поняли: мы действительно сделали на ней миллионы. Аманда нервничала настолько, что даже попросила нашего юриста приготовиться к возможному судебному процессу.

— Так, значит, на деле идея принадлежала Меган?

— Ну, только если можно назватьидеейразговор двух студенток о том, что им хочется, чтобы мобильники не болтались в карманах на беговой дорожке. Одно дело сказать, а другое воплотить такую мысль в реальность. По правде говоря, мы даже наняли инженера с опытом работы в НАСА для того, чтобы выработать особый способ размещения предметов: так, чтобы ими было легко и удобно пользоваться и при этом они оставались в полной сохранности. Если Меган и сыграла здесь какую-то роль, то только лишь как человек, посчитавший такой продукт необходимым — что сделали до нее, наверное, тысячи человек.

— Так, значит, в то время, когда вы находились во Флориде, Меган была сердита на Аманду?

— Ну, конечно, она ничем не проявляла этого, однако любому человеку нетрудно взять себя в руки на несколько дней. Насколько я помню, Аманда усмирила Меган, сказав, что ей все равно никто не поверит. Она дошла даже до того, что предупредила ее: я, мол, могу разрушить твою карьеру адвоката, выдвинув обвинение в необоснованных претензиях.

— Ого! — заметила Лори. — Я не была знакома с вашей сестрой, однако подобная угроза звучит абсолютно безжалостно. Особенно в отношении лучшей подруги. Да еще перед свадьбой.

— Как я уже говорила, к моменту своего исчезновения Аманда сделалась трудной противницей. Удивляюсь порой, насколько хорошо я ее знаю.

Лори поняла, что шепчет, словно бы вдруг оказалась в библиотеке.

— В твоем кабинете никогда не бывает настолько тихо, — сказала она сидевшему рядом с ней Алексу.

Тот делил кабинетное пространство с пятью другими адвокатами, каждый из которых имел административного помощника, и все вместе они пользовались услугами коллектива из восьми юристов с незаконченным юридическим образованием и шести следователей.

— Кроме того, я никогда и никого не заставил бы ждать так долго, — ответил Бакли.

Моран перевела взгляд на жевавшую резинку секретаршу, чтобы убедиться в том, что та не расслышала эту реплику.

— Не забывай, что это мы с тобой с непокрытой головой кротко молим о помощи, которой он не обязан нам предоставлять. Не стоит обижать этого человека.

Персона, о которой шла речь, носила имя Митчелл Лэндс, эсквайр. Лори наслаждалась полной тишиной, царившей в конторе, у которой был только один владелец, пользуясь при этом возможностью почитать дрянной журналишко с жизнеописаниями знаменитостей, обнаруженный ею на кофейном столике.

А вот ее друг не был настолько терпелив.

— Если бы я был его платным клиентом, то ушел бы отсюда еще десять минут назад.

— Не позволяй себе волноваться, Алекс. Стресс плохо действует на организм. Надо сказать Рамону, что тебе следует увеличить количество йоги в своей жизни.

Рамоном звали дворецкого Бакли. Алекс неоднократно предпринимал попытки подыскать этому молодому человеку более подходящий титул: помощник, администратор, менеджер… Тем не менее баталию в конечном счете выиграл Рамон — в качестве дворецкого. Помимо обязанностей посыльного и повара, этот проживавший с Алексом помощник привык заботиться о своем нанимателе как о родном отце. Узнав недавно, что давление Бакли граничит с высоким, он немедленно сократил содержание натрия и количество красного мяса в его диете. Но когда Рамон попытался вовлечь

— Ну, наконец-то! — пробормотал Бакли, заметив, что дверь приоткрылась.

— Девица сказала, что вас интересует завещание Аманды Пирс, — проговорил Митчелл Лэндс, седой и лохматый коротышка в очках, слишком больших для его маленького лица. Лори удивленно моргнула, потрясенная тем, что кто-то еще называет ассистенток «девицами».

Алекс вступил в разговор, прежде чем продюсер сообразила, что сказать дальше. В конце концов, именно она предупредила его о том, что они будут просить об одолжении.

— Мы уже располагаем значительным количеством информации, предоставленной нам семейством Аманды, — пояснил комментатор, — однако ваша помощь все же нужна нам.

Они располагали копиями завещания и предбрачного контракта между Амандой и Джеффом. По мнению Алекса, этот контракт не слишком соответствовал практике заключения подобных документов. По словам Сандры, Уолтер Пирс настоял на том, чтобы Джефф не имел никакого права претендовать на имущество и доходы семейной компании.

Однако в отношении завещания все обстояло не так просто. Все свое скромное личное имущество, банковские счета и сбережения Аманда завещала своей единственной в то время племяннице — дочери Генри, Сандре, — однако весь свой трастовый фонд оставила Джеффу.

— Не показалось ли вам необычным, — спросила Лори, — что она оставила такие большие деньги своему жениху еще до фактического заключения брака?

Лэндс улыбнулся:

— Я хочу помочь вам. Аманда была очаровательной женщиной. Однако у меня есть полное право не разглашать касающуюся клиента информацию.

— Ну, конечно, — проговорила Моран, осознавая отчасти, что разговор с другим адвокатом следует поручить Алексу. — Я не имею в виду собственно Аманду… Просто как-то неожиданно, чтобы незамужняя девушка упоминала в завещании жениха.

— Хороший вопрос, — ответил Митчелл. — Во всяком случае, такое нередко случается там, где прочие члены семьи обладают существенными состояниями, и если пара собирается пожениться, еще не имея детей. Полагаю, что не ошибусь также, если скажу, что женихи и невесты имеют обыкновение вносить изменения в завещание, чтобы скомпенсировать своим будущим супругам те изменения в брачном контракте, на которых настаивают их родственники. Родители, как правило, соблюдают свои контракты, однако никогда не думают, что дети могут умереть раньше их. Так что, если вам известны все условия контракта и завещания Аманды, я немногим смогу помочь вам.

— На самом деле мы хотим узнать, — пояснила Лори, — знал ли Джефф о содержании завещания Аманды до ее исчезновения.

«Он, естественно, не мог не знать о содержании предбрачного контракта, — подумала Лори, — поскольку участвовал в его составлении и подписывал эту бумагу». Однако вполне возможно, что до возвращения из «Гранд Виктории» он и представления не имел о том, что Аманда написала завещание, назначив его главным наследником. Наследство не могло стать основанием для убийства, если Хантер не знал о нем.

Именно Алекс заметил, что завещание Аманды было подписано тем же числом, что и предбрачный контракт.

И теперь Алекс указал на это Лэндсу.

— Готов предположить, что они вместе пришли, чтобы подписать документы, — проговорил Бакли. — Если вы зачитывали пункты завещания Аманды в присутствии мистера Хантера, то ваше право не разглашать касающуюся клиента информацию не работает. Клиентом была Аманда, а не Джефф.

— Тонкое замечание, — согласился Митчелл. — Но все произошло именно так. Аманда вполне открыто обсуждала эти вопросы в присутствии Джеффа. Я не являюсь специалистом в подобных вопросах, однако эта пара показалась мне очень дружной и взаимно влюбленной. И вы действительно считаете, что он мог убить ее?

— Мы не являемся сторонниками той или иной теории, — ответила Лори. — Однако, имея дело с юридическими взаимоотношениями внутри семей, вы должны понимать, что мы как минимум хотим иметь в лице Джеффа возможного подозреваемого, и по этой причине нас могут интересовать условия завещания Аманды.

Лэндс многозначительно улыбнулся.

— О да, я, безусловно, понимаю это, но тем не менее знаю своего клиента. Думаю, что вы упускаете из вида другую возможность.

Он внимательно посмотрел на обоих посетителей, ожидая, чтобы они настроились на направление его мысли. Написанное на их лицах недоумение едва ли не развлекало адвоката.

— Сразу после того, как Аманда исчезла, многие из новостных агентств окрестили ее Сбежавшей невестой… Взяла ноги в руки и так далее. Насколько я понимаю, готовя свое шоу, вы исходите из предположения о том, что добровольное исчезновение на пять лет существенно менее вероятно, чем убийство.

Лори кивнула.

— Вполне здравое предположение.

Знающая улыбка вернулась на лицо адвоката.

— Это не совсем так. — Он сделал еще один намек. — Что, если завещание сделано в том ключе, который вы не усмотрели?

Как часто случалось, когда речь заходила о юридических нюансах, Моран обнаружила, что взглядом обращается за помощью к Алексу. Однако в данном случае она больше знала об участниках дела. Речь шла не о юридических тонкостях, а о возможных мотивациях.

— Как Джефф, так и Сандра уверены в том, что Аманда никогда не позволила бы себе исчезнуть без следа по собственной воле, — заговорила продюсер. — Однако если она решила положить новое начало своей жизни и считала, что находится в определенном долгу перед Джеффом…

Алекс закончил ее мысль:

— Упомянув Джеффа в своем завещании, а потом исчезнув, она находила способ наделить его частью семейного состояния вопреки воле отца, настаивавшего на противоположном.

Лэндс кивал в знак согласия, довольный тем, что ему предоставили возможность поделиться своими мыслями:

— Я уже сказал вам, наверное, все, что могу, по поводу моего собственного общения с Амандой, однако замечу, что в целом в тех ситуациях, когда люди преодолевают тяжелую болезнь, когда находятся на грани смерти, они могут очень остро ощущать собственную недолговечность. Им хочется извлечь максимум из каждого дня. Как знать, может быть, для того, чтобы остаток своих дней провести по своему усмотрению на другом конце света, стоит разбить сердца собственной родни…

В половине восьмого вечера того же дня Алекс Бакли с волнением услышал звук ключа, поворачивавшегося в замке входной двери. Его брат Эндрю прилетел в Нью-Йорк и располагал свободным временем перед обедом.

Алекс уже собирался открыть дверь, когда почувствовал, что она сама пошла на него.

— Рад видеть на своем пороге более симпатичного Бакли, — усмехнулся хозяин дома.

— Более симпатичного и более молодого! — отозвался Эндрю, обнимая брата.

Рамон уже тащил в сторону его чемодан.

Как бы Алекс ни наслаждался своей наполненной работой жизнью, но по-настоящему дома он ощущал себя только тогда, когда к нему приезжал младший брат. Одной из причин приобретения этой просторной квартиры на Бикман-плейс — шесть комнат плюс отдельный блок для эконома или экономки — было как раз то,

Существовала причина и тому, что пребывание брата под его крышей являлось естественным для Алекса. Достаточно долгое время им пришлось жить вдвоем, не имея других родственников. Их родители умерли с двухлетним разрывом, и Алекс в возрасте всего двадцати одного года стал официальным опекуном Эндрю. Он продал родительский дом в Ойстер-бэй, и оба брата переселились в квартиру в Верхнем Ист-Сайде, где жили вместе до того, как Эндрю закончил Колумбийскую юридическую школу. Алекс считал, что при вручении дипломов радовался громче, чем родители остальных выпускников.

Он направился к бару, чтобы смешать коктейли, а Рамон продолжил возню с обедом на кухне. Отмеряя порции джина в шейкер для мартини, хозяин дома спросил брата о Марси и детях. В семье младшего Бакли было теперь трое детей — шестилетний сын и две трехлетние дочки-близняшки.

— Люблю возвращаться в этот город, — признался Эндрю, — но скажу тебе, брат, с каждым разом становится все труднее и труднее расставаться с ними даже на несколько дней. Марси утверждает, что мне везет и я могу отдохнуть, но, оказываясь здесь, я безумно скучаю по ней и детям.

Старший брат улыбнулся, стараясь представить себе, каким может быть это чувство. Он передал Эндрю мартини, и братья чокнулись бокалами.

— Итак, что скажешь, Алекс? — снова заговорил тот. — Я думал, что сегодня вечером наконец сумею познакомиться с твоей Лори. Она может составить нам компанию?

Алекс успел пожалеть о том, что вчера упомянул такую возможность в телефонном разговоре с Эндрю.

— Я пригласил ее, однако она сейчас затевает новое расследование, — ответил он. — А когда она начинает новую работу, то увязает в ней не то что двумя ногами, а по самые уши. Сказала, что испортит нам обед своим рассеянным видом.

Эндрю кивнул:

— Да-да, конечно, понимаю.

Бакли-старшему было ясно, что на самом деле брат не понимает. Когда Лори сказала, что не хочет встречаться с Эндрю до тех пор, пока не сможет отнестись к нему со всем вниманием, Алекс принял объяснение за чистую монету. Но сейчас он видел, что это одна из до сих пор разделяющих их стен.

— Будем надеяться, в следующий раз, — вздохнул он.

Явился Рамон с небольшим блюдом закусок, и Алекс почувствовал облегчение. Он даже не предполагал, насколько сильно желает, чтобы Эндрю познакомился с Лори. У него не было других родственников, кроме брата. Но настанет ли время, когда и Лори станет частью его семьи?

— Папа, ты уверен в том, что тебе не нужна моя помощь? — крикнула Лори в сторону кухни.

— Сегодня вечером я шеф-повар, — ответил Лео Фэрли, выглядывая из-за угла. Моран улыбнулась, заметив на голове отца поварской колпак, который Тимми в прошлом году подарил деду на День отца. На мгновение из кухни выглянула довольная, испачканная томатным соусом физиономия самого Тимми, которая тут же скрылась обратно.

Отец готовил на ужин свою фирменную лазанью.

Рецепт, по ее собственным впечатлениям, включал в себя итальянскую колбасу, моцареллу и свежую рикотту[87], что, правда, не объясняло, почему отцовская лазанья всегда оказывалась вкуснее, чем любая другая лазанья с колбасой, которую ей доводилось пробовать. Лео так бережно хранил свой рецепт, что в порядке шутки уверял, что откроет его только в завещании.

— Я узнаю твоей секрет от Тимми, — пригрозила Лори. — Какую там новую видеоигру ты просишь, сынок?

— Мам, и не пытайся! — откликнулся ребенок. — Дедушка, твой секрет в надежных руках.

— Лори, удивлен тому, что ты дома, — сменил тему дед. — Алекс сказал мне, что к нему приехал Эндрю. И я думал, что ты сегодня обедаешь с ними.

После того как Алекс принял ее предложение стать ведущим программы «Под подозрением», Лео завел с ним дружбу вне шоу. Приятельские отношения между ними еще больше окрепли после того, как Лори и Алекс начали встречаться. Моран радовалась, что отец одобряет ее выбор и что теперь у него есть с кем поговорить о спорте, однако иногда их независимое общение оказывалось неудобным для нее.

— Я слишком взведена, — проговорила она. — И мне еще нужно закончить кое-какую работу, прежде чем я смогу расслабиться.

— Тогда действуй и заканчивай свои дела, — проговорил Фэрли. — «Шардоне» или «Пино-нуар»?

И пока ее отец и сын усердно трудились над сооружением ужина, Лори с бокалом вина в руке получила превосходную возможность погрузиться в размышления над сегодняшними новостями в деле Аманды. Первым делом она вспомнила про слова Шарлотты, утверждавшей, что Меган обвиняла Аманду в краже идеи, принесшей многомиллионный доход. Каких-либо причин считать это обвинение выдумкой Шарлотты не находилось, однако мысль, что Меган могла убить свою лучшую подругу по такому поводу, была сомнительной. К тому же идея оставалась за «Ледиформ», вне зависимости от того, какое отношение имела к ней Аманда.

Однако разговор Моран с Шарлоттой принес и второй результат: описание личности ее сестры. Сандра буквально убедила Лори в том, что Аманда была просто невозможно счастлива во всех сторонах своей жизни. Она даже не упомянула о том, что ее дочь переболела раком. Шарлотта же вспоминала сестру в более мрачном ключе, как если бы обе дочери в чем-то обманули ожидания своих родителей. И общение с Митчеллом Лэндсом произвело на Лори такое же впечатление. Если адвокат не ошибся, Аманда действительно могла изменить свое завещание, чтобы после ее исчезновения Джеффу достались какие-то деньги.

Продюсер просмотрела всю свою электронную почту, в которой оказалось письмо от Джерри, содержавшее адреса и телефоны всех участников шоу.

Она набрала номер на мобильнике. Генри, брат Аманды, ответил после двух звонков.

И уже мгновение спустя Лори пришлось разбирать голос Генри на фоне детского рева.

— Стыдно сказать, однако, наверное, я знаю дела «Ледиформ» хуже, чем вы, — заявил брат Аманды. — Возможно, вам никто этого не говорил, но в своей семье я белая ворона. Я люблю своего отца, однако ни в коей мере не хочу всю свою жизнь заниматься выпуском нижнего белья, а тем более воевать с собственными сестрами за право это делать. Я уехал на запад в компании своего приятеля по колледжу и начал вместе с ним производство органического вина в штате Вашингтон. И если не считать того, что каждый из нас предпочитает самостоятельно вести собственное дело, я отличаюсь от Уолтера Пирса во всем, в чем сын может отличаться

— Однако вы присутствовали в «Гранд Виктории» во время предсвадебных мероприятий. Вы должны были какое-то время разделять общество Меган и своей сестры, — возразила Моран.

— О да, конечно! Но я не слышал из их уст ни единого злого слова. И, кстати говоря, если бы они завели речь о компании, я не стал бы вслушиваться в эту скукотищу. Понятно, что, если речь заходит о «Ледиформ», Шарлотта способна раздуть до невероятных размеров любой пустяк, однако, подумав, скажу, что не заметил никаких признаков раздора между Меган и Амандой. И если Меган не проявляет никакого беспокойства, так это потому, что она адвокат или что-то вроде того.

— Что значит, не проявляет беспокойства? — спросила Лори. Они с Джерри и Грейс уже получили подписанный Меган Уайт договор на участие, а также обменивались письмами, однако непосредственно с Меган ей еще не пришлось переговорить.

— Знаете ли, такую холодную рыбину еще поискать. Никогда не волнуется. Я тоже могу быть таким. Как в то время, когда Джефф уже бегал по всему курорту, разыскивая Аманду, а я сидел и думал, что она пошла купаться или куда-то еще. Но когда стало известно, что она не ночевала в своем номере, запаниковал даже я. Но только не Меган. Она вела себя так, будто все в полном порядке.

— А вам не кажется, что она могла знать больше, чем можно было подумать?

— Ого, а вам не кажется, что вы и в самом деле очень подозрительный человек? Нет, как я уже сказал, такова она из себя. Каждому, как говорится, свое. Итак, все согласились участвовать в шоу?

— Да, все, кого мы просили об этом.

— И Кейт Фултон?

— И она тоже. А нет ли такого, о чем мне следовало бы спросить ее? Как вы только что сказали, я человек подозрительный.

— Верно. Нет, просто хотелось знать. Я больше не поддерживаю связи с друзьями Аманды. И вот что, я не имею ни малейшего представления о том, что могло произойти с моей сестрой, и я до сих пор ужасно тоскую по ней, однако позвольте мне быть откровенным: не думаю, чтобы это шоу позволило вам выяснить что-то новое.

— Почему же?

— Потому что, как ни больно мне это говорить, наиболее вероятно, что поздно ночью она вышла, чтобы искупаться или поплавать, но встретилась с плохим человеком — из тех, кого непросто поймать. И по этой причине перспектива вновь оказаться в этом месте не приводит меня в восторг.

Лори попыталась представить себе лучшую подругу Аманды, сохраняющую спокойствие посреди общей паники. Возможно, Генри действительно прав. Люди по-разному реагируют на одни и те же события. А может быть, как лучшая подруга Аманды Меган просто пребывала в шоке, отказываясь верить в то, что могло случиться что-то плохое.

Моран посмотрела на часы. На них было чуть больше половины восьмого — еще не поздно для того, чтобы звонить в Атланту. Она снова взяла телефон и позвонила Кейт Фултон. Представившись, Лори спросила, найдется ли у Кейт время обсудить с ней кое-какую информацию. Та подтвердила, что является домохозяйкой, что у нее четверо детей и что она замужем за любимым со студенческих лет Биллом. Было утешительно, что факты биографии Кейт не отличаются от уже полученной Лори и ее помощниками информации. Подготовка продвигалась настолько быстро, что продюсер уже начала опасаться пропустить нечто важное. Не говоря уже о том, что многих участников будущего шоу разбросало по всей стране, и ей приходилось опрашивать их по телефону.

— Что вы ощутили, когда поняли, что Аманда исчезла? — спросила Лори.

— Я была в ужасе. Не знаю даже, как описать свои чувства, — стала рассказывать Фултон. — Казалось, что время остановилось, а вокруг пустота. Нутром я уже понимала, что произошло нечто ужасное. Я не могла унять слезы. Теперь, задним умом я понимаю, что только ухудшила ситуацию для несчастных родственников Аманды.

— А как вела себя Меган? Таким же образом?

— Господи, нет, конечно! Это Меган-то? Она моя полная противоположность. Она воспринимает любые тяжелые ситуации исключительно в практическом плане. В колледже мы называли ее «наша деловая». Она думает и планирует, однако исчезновение Аманды было тем самым случаем, с которым даже деловой подход Меган не мог ничего поделать. Она не знала, что делать, но нет, Меган — не плакса.

— А вам не показалось странным то, что она начала встречаться с Джеффом?

Кейт задумалась на мгновение:

— Конечно, все мы были удивлены. Я даже не знала о том, что они встречаются. Меган позвонила мне после их свадьбы — то есть после того, что она называланесвадьбой. Они просто расписались в суде.

— А возможно ли, чтобы они встречались друг с другом еще до исчезновения Аманды?

На сей раз Фултон не потребовалось времени на обдумывание ответа:

— Это совершенно невозможно. Джефф был без ума от Аманды. Меган уже пыталась привлечь к себе его внимание, однако что-то там не срослось. Мне кажется, что их впоследствии соединила общая любовь к Аманде.

Лори услышала, что отец напоминает Тимми о том, что духовка горячая и можно обжечься, и подавила желание отправиться на кухню и лично проконтролировать ситуацию.

— Как это понимать, что она пыталась привлечь к себе его внимание? — уточнила продюсер.

— Они несколько раз встречались. Меган интересовалась Джеффом еще в колледже. Если вы уже видели его, то знаете, что он очень привлекательный мужчина, а кроме того, обоих интересовала работа на благо общества. Они стали хорошей парой, но по какой-то причине не сошлись с первого раза. На мой взгляд, Меган была несколько разочарована.

— Так, значит, это Меган устроила жениха Аманде? Предусмотрительный поступок.

— Не совсем. Джефф случайно наткнулся на Меган, и Аманда оказалась рядом.

Это было интересно. У Лори успело создаться впечатление, что Меган преднамеренно познакомила Аманду с Джеффом. Она собралась было поинтересоваться подробностями этого, однако Кейт уже перевела разговор на исчезновение Аманды.

— Меган в большей степени, чем все остальные, кроме разве что мистера Пирса, действительно хотела верить в то, что Аманда сбежала из-под венца. Я всегда считала, что подобная мысль помогает ей

Моран с разочарованием качнула головой. Она до сих пор не была в состоянии воспринять Меган Уайт как личность. После того как они с Алексом встретились с Джеффом, она дважды звонила Меган, чтобы назначить встречу, однако оба раза имела дело с автоответчиком. Уайт ответила ей по электронной почте, написав, что занята работой, но «ждет скорой встречи».

— Именно с этим мы и боремся со своей стороны, — проговорила Лори. — С нашей точки зрения, похоже на то, что с Амандой действительно случилось что-то плохое. Зачем ей могло понадобиться исчезать на такой долгий срок?

— Собственно, незачем, и в любом случае Аманда не стала бы так поступать. Но тогда этих пяти прошедших лет еще не было. И все мы старались убедить себя в том, что существует некое объяснение. До свадьбы оставался всего один день, и Аманда испытывала колебания.

— В самом деле? — Шарлотта говорила Лори о том, что ей казалось, будто бы сестра испытывает какие-то сомнения, но Кейт явным образом утверждала, что слышала нечто подобное от Аманды.

— Ну, колебания — это, наверное, слишком сильное слово. Но когда мы оказались вдвоем, она спросила, счастлива ли я. И не хотела ли я, чтобы Билл появился в моей жизни попозже. Успела ли я в достаточной мере развлечься, прежде чем остепенилась. Однако если бы я действительно могла подумать, что она намеревается уклониться от брака, то не испытала бы этого ужаса, когда она пропала. Я не могу заставить себя сказать эти слова Сандре, но вам скажу: я уверена в том, что моя подруга мертва. Я твердо убеждена в том, что Аманда не могла заставить своих родных пережить весь этот ужас.

— Откуда у вас такая уверенность?

— Когда мы учились в Колби, в нашем общежитии пропала девушка по имени Карли Романо. Ее тело через две недели обнаружили в озере Мессалонски. Сейчас вы поймете всю разницу между Меган и Амандой. Мы не были знакомы с Карли, однако весь колледж пришел в волнение. Аманда устраивала коллективные моления и бдения при свечах, Меган же организовывала в кампусе поисковые отряды, раздавала фонарики и свистки. Аманда только переживала, а Меган действовала. Но вечером, когда поиски еще продолжались, Аманда буквально впала в истерику после того, как встретилась с родителями Карли. Она сказала, что уже мечтает, чтобы нашли хотя бы тело, потому что не может представить себе ничего хуже подобной неизвестности для родителей.

Лори подумала, что она и сама провела целых пять лет словно в аду, пока не был найден убийца Грега. Она и представить себе не могла, каково было бы ей, если бы однажды вечером муж просто не пришел с работы домой. Как вообще могут жить люди, оказавшиеся в подобных ситуациях?

Лео не позволил Лори объявиться на кухне, пока он был занят готовкой, однако проявил более чем полную готовность позволить ей убрать со стола.

Тимми улизнул от повинности, потому как исполнял обязанности помощника шеф-повара и вообще успел углубиться в своей комнате в изучение игры на трубе, которую дедушка купил ему в прошлом месяце.

Пока еще он проявлял некоторое усердие, однако, по мнению Лори, еженедельные занятия сына скоро должны были сами по себе сойти на нет. Положив остатки лазаньи в пластмассовый контейнер, она обратила внимание на одну из прослоек.

— Какой сорт сыра? Проволоне? — спросила Моран.

— Нет, — отозвался Фэрли.

— Гауда?

Отец Лори покачал головой:

— Не спрашивай, все равно не скажу.

— Но ты можешь хотя бы сказать, молочный это продукт или нет?

— Не молочный. — Ей еще не приводилось слышать от отца более подробного намека.

— Это шпинат?

— Лори, я знаю, что ты далеко не самая опытная повариха на этом свете, но, прошу тебя, признай, что даже ты способна заметить листья шпината в собственной тарелке! A кроме того, тебе прекрасно известно, что я никак не сумел бы подложить его внуку.

В общем и целом Тимми нельзя было назвать разборчивым едоком, однако еще в детском саду он решил, что любимая еда пучеглазого мультяшного морячка Попая ему не годится. Он уверял, что от шпината у него во рту становится противно.

— Папа, я настолько увлеклась работой, что у нас с тобой не было никакой возможности поговорить о деле Аманды Пирс, — сменила тему Моран. — Никак не могу выбросить его из головы.

— Когда ты в первый раз упомянула о нем, дело показалось мне идеальным для твоего шоу, — ответил Лео, запуская посудомоечную машину.

— Сначала меня привлекло то, что оно, безусловно, заинтересует зрителей. Но чем больше я узнаю об Аманде, тем интереснее она становится для меня. Эта женщина не была просто очередной смазливой мордашкой из известной семьи, ожидавшей сказочную свадьбу. Она была сложной натурой — и все еще пыталась понять себя. Такая молодая, она уже перенесла серьезную болезнь. Кое-что из того, что я слышала о ней, напоминает мне обо мне самой и о том, как поступила бы я — например, я тоже организовала бы молитвенное бдение по пропавшей однокашнице. И она тоже была во всем далека от совершенства.

Вытирая стол, Лори продолжала рассказывать о состоянии дела. Затем, доведя стол до ума, она окинула взглядом кухню.

— Кажется, мы закончили с уборкой.

После этого женщина повернулась лицом к отцу:

— Заставлять Меган отрицать ссору с Амандой по поводу идеи кажется мне совершенно неудачным ходом, однако как, по-твоему: могла ли эта ссора иметь какое-то отношение к ее исчезновению?

Прежде чем Лео успел ответить, на столе задребезжал мобильник Лори.

— Покой нам только снится, — прокомментировал ее отец.

Номер на экране мобильника показался Моран незнакомым, однако она отметила цифры 561 — код Палм-Бич и окрестностей. Женщина ответила, и мужской голос спросил, не слишком ли поздно он звонит.

— Сегодня днем я разговаривал с вашим помощником Джерри. Он порекомендовал мне позвонить вам, если я вспомню еще что-нибудь об Аманде, — добавил незнакомец.

— Простите, а вы… — начала было Лори.

— Ах да, извините. Это Рэй Уокер. Я должен был в свое время снимать бракосочетание Аманды Пирс и Джеффа Хантера.

— А, мистер Уокер! Джерри уже посвятил меня в содержание вашей с ним беседы.

Фотограф подтвердил, что камера внешнего наблюдения не могла заметить его с фотоаппаратом на боку, поворачивающим следом за Амандой. По словам Уокера, в это время он уже покинул территорию отеля, чтобы выполнить заказ другого клиента. Но что более важно, Джерри выяснил, что рост Рэя составлял шесть футов четыре дюйма и что он был в те

— Повесив трубку, я попробовал припомнить этот уик-энд, — рассказывал тем временем фотограф. — Трудно восстановить собственные действия, совершенные пять лет назад, однако в данном случае помогает сам факт такого ужасного события. Мне уже случалось сталкиваться с такими ситуациями, когда свадьбы отменялись буквально в самую последнюю минуту, но чтобы невеста бесследно исчезла… Это было очень неприятно.

— Мы высоко оценим любую помощь, которую вы можете оказать нам, мистер Уокер. Должно быть, Джерри уже объяснил вам, что мы пытаемся идентифицировать человека, замеченного нами на видеозаписи.

— Да, объяснил, и именно это навело меня на размышления. В тот вечер, когда исчезла Аманда, я находился на другой свадьбе и поэтому решил, что ничем не могу помочь полиции. Однако во время нашего разговора Джерри сказал мне, что интересующая вас запись была сделана несколько раньше, в половине шестого.

— Именно так.

— Ну и тогда меня осенило, что в то время у меня работал практикант по имени Джереми Кэрролл. Самоучка, но толковый. Он обладал несомненным талантом в области съемки скрытой камерой, почему, собственно, я его и взял. В фотоделе от помощника зачастую больше вреда, чем пользы. В общем, неважно — в тот день мы оба вместе были в «Гранд Виктории» и потратили около двух часов на съемки свадебных гостей в непринужденной обстановке. Джереми носил при себе фотоаппарат, а ростом и весом примерно соответствовал описанию, которое сделал Джерри по видео.

Имя практиканта в прочитанных Лори отчетах не попадалось. Она принялась вытирать салатницу, которую только что сполоснул ее отец, и спросила:

— А вам известно, допрашивала ли полиция Джереми о происшедшем в ту ночь?

— Сомневаюсь. Я уже говорил о том, что мы вроде бы ушли вместе, в пять часов вечера. Но теперь я понял, что не могу испытывать уверенности в этом отношении. Дело вот в чем: через пару месяцев после этого мы с Джереми расстались. Он производил плохое впечатление на клиентов.

Моран насторожилась:

— Каким образом?

— Не умел себя вести. Мне говорили, что он не соблюдал правил приличия. То есть, если ты фотографируешь такие глубоко интимные события, как свадьба, тебе может показаться, что и ты стал частью внутреннего круга семьи. А этого себе позволять нельзя. В любом случае я не слишком часто вспоминал о нем до сегодняшнего звонка из вашего шоу. И теперь мне кажется, что он мог по собственному желанию остаться там подольше. Конечно, это, так сказать, общий план, но мне показалось, что стоит сказать вам об этом.

Лори нашла блокнот и записала в него имя: Джереми Кэрролл.

Уокер не знал, как и где можно найти этого человека, однако сказал, что Кэрроллу было примерно двадцать пять лет, когда он работал у него.

Прежде чем проститься с Рэем, продюсер рассыпалась в благодарностях.

— Насколько я понимаю, твой абонент только что сообщил тебе нечто интересное, — предположил Лео.

Дочь обобщила итог разговора с Уокером:

— Если на видео мы и в самом деле видели Джереми, мне нужно поговорить с ним. Похоже, что он действительно повернулся и последовал за Амандой. Однако все, что у меня есть, — это достаточно распространенное имя и примерный возраст.

— Положим, у тебя есть не только это. К примеру, есть еще папа, который пока не забыл кое-какие методы работы полиции. — Лео взял со стола листок бумаги, и Лори поняла, что первый заместитель комиссара полиции Фэрли взялся за дело.

На следующее утро Моран еще не успела дойти до своего стола, когда зазвонил телефон. Она сразу же поняла, что это Бретт. Ей-богу, когда босс звонит, даже звонок звучит особенно сердито!

Скрестив пальцы, женщина подняла трубку. Это был Бретт. В обыкновенной для себя манере он не стал здороваться.

— Лори, я очень расстроен, — объявил он, давая тем самым превосходное начало дню. — Не угодно ли тебе объяснить, почему какой-то тупой репортеришка из засиженного мухами городишки Палм-Бич, штат Флорида, звонит мне и просит поделиться нашими планами на выпуск «Сбежавшая невеста» в «Гранд Виктории»? Подразумевалось, что мы не распространяемся на эту тему.

— Бретт, мы старались не поднимать шума. Но нам пришлось общаться с управляющим отеля, руководителем службы охраны, с другими сотрудниками… Очевидно, кто-то из них и разболтал репортеру, — принялась оправдываться Моран.

— Какая разница в том, кто разболтал? Суть в том, что висячее дело прекращает быть таковым. Лори, не считайся с расходами.

Первый знак внимания с его стороны, решила женщина.

— Твоя команда должна была оказаться там еще вчера. Я не хочу, чтобы «60 минут» отсняли тот же сюжет и обставили нас.

Звук, с которым трубка легла в гнездо, стал знаком окончания разговора.

Вчеранастало только через шесть дней. Шесть дней! В прошлом у Лори целые недели уходили на то, чтобы расследовать все дело от начала и до конца, прежде чем приступать к съемкам. Однако теперь они находились в «Гранд Виктории», и камеры предстояло включить всего через несколько часов. Ситуацию еще больше ухудшало то, что все эти шесть дней ушли исключительно на координацию логистики. Моран не сомневалась в том, что ей нужен еще месяц на расследование фактов, однако ускоренный план не оставлял ей другого выхода, кроме как продвигаться вперед.

И все же, входя под приятным ветерком в вестибюль гостиницы, она ощутила, как оставляет ее напряжение. На короткий момент женщине показалось, что она вернулась назад во времени. Она вспомнила, как в этом месте Грег взял ее за руку. «С годовщиной, Лори». В тот день она не сомневалась, что их ждут еще по меньшей мере пять десятков подобных годовщин.

— Мам! — Тимми уже тянул ее за руку к бассейну. — Вот это да!

Положительной стороной донельзя ускоренного плана было то, что у Тимми еще не окончились летние каникулы, и они с Лео предвкушали отдых у моря. Было жарко, 90 градусов[88], и Тимми, располагая бассейном и компанией мальчишек, готов был плескаться под здешними пальмами круглый год.

Курорт показался Моран еще более великолепным, чем она помнила, — современный, однако вдохновленный классическими виллами итальянского Возрождения.

К ней направлялся пятидесятилетний мужчина в светло-коричневом поплиновом костюме.

— Вы случайно не миссис Лори Моран? Ирвин Роббинс, генеральный менеджер.

Продюсер обменялась с ним дружеским рукопожатием и поблагодарила за уже предоставленную помощь. Роббинс не думал шутить, когда сказал, что курорт поможет ее группе всем, чем возможно. Администрация предоставила

— А это что за молодой человек? — спросил Ирвин, указывая на Тимми. — Ваш главный следователь?

— Только никому не рассказывайте, — подал голос мальчик. — Я под прикрытием. И для работы мне потребуется бассейн.

По прошествии двух часов Грейс присоединилась к кружку коллег, глазевшему на колоссальный номер Алекса.

— Да эта комната больше всех наших номеров будет! — изумилась она.

В данном случае Гарсия не преувеличивала. Номер Бакли скорее напоминал большую квартиру с огромной гостиной, и он благородно предложил использовать эту комнату в качестве конференц-зала.

Было четыре часа дня, и они собрались в полном составе для того, чтобы обсудить первый намеченный на сегодняшний вечер эпизод — общую встречу за коктейлем свадебных гостей и родителей Аманды в бальном зале, где Аманда и Джефф должны были устроить свой свадебный прием.

— Алекс, увидев ваши чудесные глаза, девица за конторкой просто не смогла дать вам номер поменьше, — проговорила Грейс.

Ведущий рассмеялся. Он уже успел привыкнуть к заигрываниям Гарсии, и Моран видела, что они ему даже нравятся.

— Лори, тебе уже доводилось беседовать с приятелями Джеффа? — спросил он.

— Не лично, только по телефону, — сказала продюсер. — По словам Сандры, оба они — богатые холостяки.

— Высокий, то есть Ник — просто красавчик, — вмешалась Грейс. — А вот второй? Остин? Богатый везунчик. А что касается самого Джеффа, с другой стороны… — Она взмахнула рукой. — Он такой милый, такой невинный и не имеет представления о том, насколько великолепно выглядит. Самая лучшая добыча среди всех троих.

— Нужно ли мне напоминать тебе, что, возможно, именно он-то и является убийцей? — спросил Джерри.

В комнату с террасы влетел Тимми, наблюдавший сверху за океаном.

— Алекс, а ты взял с собой купальные принадлежности? Здесь есть аквапарк и горка в четыре этажа высотой!

Лори обняла сына за плечи.

— Мы с Алексом приехали сюда работать. Я же говорила: заниматься тобой будет один только дедушка. Хочешь верь, хочешь нет, но Джерри очень хотел бы присоединиться к вам. Если я сумею несколько часов обойтись без него, возможно, он сумеет скатиться с тобой с горки.

— Мама, с горки не скатываются, с нее съезжают, — поправил ее Тимми таким тоном, как будто она назвала бейсболистов клуба «Нью-Йорк Янкиз» футболистами. — И потом желоб такой узкий, что с него вдвоем не съедешь. И ты не дала Алексу ответить. Но вот что, если Джерри может освободиться на часть дня, почему не может освободиться и Алекс?

— Потому что он занят, — перешел к делу Лео. — Пошли, парень. Нас ждет бассейн. Можем немного поплавать перед обедом.

Как только ее родные ушли, Лори немедленно переключилась на рабочий режим. С учетом того, в какой спешке начались съемки, она ждала, что вот-вот приключится какое-то ужасное несчастье.

— Джерри, ты уверен в том, что присутствуют все приглашенные? — уточнила продюсер.

— Все до единого, — бодрым тоном доложил ее помощник. — Кроме того, мы с операторами обошли бальный зал. Здешняя администрация обставила его, как маленькую копию приема, запланированного Амандой и Джеффом. Комната выглядит великолепно. Повсюду свечи и белые цветы. Я полагаю, что, когда они увидят ее — причем увидят все вместе, — обстановка произведет на них глубокое впечатление.

После этого они на скорую руку перебрали всех участников и вопросы, которых следовало коснуться в отдельных интервью, а затем Лори встала и уложила свой блокнот в портфель, давая тем самым знак, что совещание закончено.

— Какую роль ты отводишь сегодня мне? — с улыбкой промолвил Алекс. Вечерняя съемка не предусматривала откровенных собеседований или даже допросов, в которых он был так силен.

— Тебе придется всего лишь очаровывать окружающих всеми доступными тебе методами, — ответила Моран. Высший драматический эффект всегда достигался в тех случаях, когда участники покорялись обаянию Бакли и становились более естественными перед камерой. Если не было предварительных интервью, ему приходилось искать другие способы добиться контакта с собеседником.

— Только не забудьте надеть смокинг, — подмигнула ему Грейс, следом за Джерри выходившая из комнаты.

— Прошу прощения за мою озабоченную помощницу, — проговорила Лори, как только они остались вдвоем. — Возможно, мне придется обратиться в отдел кадров, чтобы ей преподали урок насчет домогательств на рабочем месте.

Шагнув к подруге, Алекс обнял ее:

— Нам ли с тобой жаловаться на романтические переживания, одолевшие съемочную группу?

Он склонился к Лори, чтобы поцеловать ее, и она посмотрела ему в лицо:

— Да, советник, вы правы.

Отца и сына продюсер обнаружила в «активном» бассейне, наиболее семейном из четырех мест для плавания, обращенных к океану. Тимми свисал с одной стороны надувного плота, на котором расположился ребенок поменьше. Как это было похоже на ее сына, умевшего обзавестись приятелем через считаные минуты после знакомства! Его отец тоже всегда был обращен вовне. Тимми очень напоминал своей матери Грега.

Отец Лори, расположившийся неподалеку в шезлонге, одним глазом присматривал за внуком, а другим читал последний триллер Харлана Кобена[89]. Когда-то, подписывая у автора книгу, он дал ему свою визитку вместе с обещанием давать консультации по всем связанным с полицией вопросам. И Моран никогда не видела такого довольного выражения на лице отца, какое появилось, когда тот прочитал свою фамилию в списке авторских благодарностей в следующей книге любимого писателя.

Лори уютно уселась в соседний шезлонг.

— Могу на какое-то время подменить тебя, чтобы ты мог смотреть в книгу обоими глазами.

— Ну, теперь за Тимми в бассейне можно не опасаться. Скорее он спасет меня, если я начну тонуть, чем наоборот. Да, кстати, я сделал новый запрос в местную полицию насчет этого фотографа-практиканта, Джереми Кэрролла.

— И удачно? — спросила продюсер.

— Вполне возможно. Есть такой Джереми Кэрролл, тридцати одного года, давний местный житель, чьи рост и вес, значащиеся во флоридских водительских правах, как будто совпадают с твоим описанием. Анкета чистая, если не считать проявленного неуважения к суду, выразившемуся в нарушении каких-то правил. Я позвонил судебному клерку и запросил копию материалов. Дам тебе знать, если выяснится что-то интересное.

— Спасибо тебе, папа. Я переговорю с Бреттом, чтобы он внес тебя в зарплатную ведомость.

— Никакие деньги не стоят одобрения из уст Бретта Янга. Кстати, не надо ли тебе прихорошиться для торжественного воссоединения?

— Ты же меня знаешь. Причешусь, накрашу губы, и ладно. — Лори знала, что обладает привлекательной внешностью, однако никогда не чувствовала себя уютно под слоями макияжа и лака для волос.

Собственные медового цвета волосы она оставляла стриженными до плеч и только изредка пользовалась небольшим количеством туши, чтобы оттенить свои газельи глаза.

— И потом у

— Ты хороша такой, какая есть, — сказал Лео. — Я знаю, что ты волнуешься из-за той нелепой скорости, которую требует от тебя Бретт, но все же надо и потешить себя. Сегодня вы с Алексом будете оба разодеты в пух и прах. И я охотно останусь с Тимми, если после окончания приема вы оба захотите устроить себе ночь. Как знать — возможно, все эти разговоры о несостоявшейся свадьбе послужат для вас мотивацией.

Предложение отца ошеломило Лори:

— Папа, но мы настолько далеки от чего-то подобного! И пожалуйста, не вселяй подобных мыслей в голову Тимми. И Алекса, кстати.

— Ну ладно, ладно, шучу. Улыбнись.

— Хорошо. Ты просто испугал меня.

Фэрли внимательно смотрел на дочь. Закрытая книга лежала на столике возле его руки.

— Лори, мне просто показалось, что до предложения уже недалеко, но я хочу сказать тебе одну вещь, — снова заговорил он. — Я видел, как ты держишь Алекса на расстоянии. Ты всегда очень официальна с ним и стремишься вернуть разговор обратно к работе. И когда Тимми попросил Алекса сходить с ним в аквапарк, ты сказала ему «нет» еще до того, как сам Алекс успел ответить.

— Папа, что ты хочешь мне этим сказать?

— Буду откровенным. Ты как будто боишься позволить ему увидеть настоящую Лори.

— Алекс часто видит меня настоящей, папа, но мы уже не желторотики, готовые бросить всю прежнюю жизнь ради того, чтобы невесть куда бежать вместе. Все у нас идет своим чередом.

— Отлично, и я знаю, что ты — взрослая женщина и не нуждаешься в рекомендациях отца насчет того, как тебе жить. Но позволь мне сказать тебе кое-что всего лишь раз, просто потому, что это нужно сказать. Я знаю, как ты любила Грега. Все мы любили его. — Его голос надломился от горечи. — Вы прожили вдвоем пять великолепных лет, но это абсолютно не означает, что всю оставшуюся жизнь ты должна провести в одиночестве. Сам Грег в первую очередь не одобрил бы этого.

— Я не одинока, папа. У меня есть вы с Тимми, и Грейс, и Джерри, и да, есть еще Алекс. Ты, должно быть, хотел бы, чтобы я выскочила за него побыстрее, однако у нас и так все хорошо, поверь мне.

Лео открыл было рот, чтобы заговорить, но Лори перебила его:

— Папа, но я же не спрашиваю тебя, почему не видела тебя в женском обществе после смерти мамы? Могу познакомить тебя с несколькими очаровательными вдовушками из нашей церкви. Они никогда не забывают спросить о том, как ты поживаешь.

Мужчина печально улыбнулся:

— Ну ладно, в самую точку.

— Не беспокойся обо мне, папа. Я понимаю, что не безразлична Алексу. Но если это должно случиться, пусть произойдет естественным образом. Не надо забегать вперед.

Под отголоски этих слов в собственной памяти Моран вернулась в собственную комнату.

С Грегом у нее не было времени на обдумывание. Она познакомилась с ним, попав под такси на Парк-авеню. Оба они потом шутили, называя себя единственной на свете парой, официально имеющей различные версии собственного знакомства. Грег впервые увидел свою будущую жену, когда она лежала без сознания на каталке. Лори же познакомилась с ним в тот момент, когда он светил ей в глаза медицинским фонариком, дожидаясь, когда она моргнет. Через три месяца они были уже помолвлены.

Если это должно случиться, пусть произойдет естественным образом.Когда Моран говорила эти слова своему отцу, думала она о Греге, а не об Алексе.

Джерри говорил Лори о том, что бальный зал украсили превосходно, но одно дело услышать, а другое увидеть. Зал показался ей вышедшим из какой-то сказки. Повсюду белые розы и лилии, на потолке, напоминавшем деревенскую звездную ночь, мерцали крошечные белые лампочки.

Ассистенты Моран прифрантились к событию. На Грейс было темно-синее, на удивление ничего не открывающее платье, а Джерри показался начальнице очень элегантным в облегающем фигуру смокинге.

— Оба смотритесь превосходно, — объявила Лори. — Молодцы. Сегодня нам придется потрудиться, чтобы задать шоу правильный тон.

Затем она посмотрела на операторов. Главный из них показал ей большой палец, давая тем самым понять, что он готов начинать. Запись голосов не предусматривалась: они намеревались заснять те моменты, когда участники шоу впервые увидят друг друга в зале. После этого голос Алекса за кадром объяснит ситуацию и назовет персонажей.

Первыми на прием должны были явиться Сандра и ее дети, Генри и Шарлотта. Миссис Пирс нашла место для значка с подчеркнутой желтой лентой фотографией Аманды на отвороте своего элегантного брючного костюма. Лори встретила Сандру и Шарлотту объятиями, после чего представилась Генри.

— О, Аманде понравилось бы здесь! — Сандра утерла слезу. — Зал украшен именно так, как она этого хотела.

Положив руку на плечо матери, Шарлотта заметила:

— Насколько я помню, именно так, как хотела быты, мама.

— Я знаю. Действительно, я люблю устраивать приемы. И было так радостно планировать именно этот… мне так хотелось, чтобы все выглядело идеально…

— Конечно, конечно, мама, — попытался приободрить ее Генри, принявшийся после этого поправлять галстук. Симпатичный, лохматый и темноволосый, а кроме того, несколько дней не бритый, он явно чувствовал себя неуютно в официальном наряде.

Шарлотта чуть подтолкнула мать:

— Смотри-ка, а вот и Джефф!

Сандра посмотрела в сторону несостоявшегося зятя и немедленно отвернулась.

— Конечно, с Меган. — Голос ее был полон укоризны. — Лори, я понимаю, что сама затеяла все это, но теперь, когда все мы здесь, я не знаю, как надо вести себя. Я и правда считаю, что кто-то из них обоих или же они оба виноваты в исчезновении Аманды. Я хотела, чтобы они оказались здесь, однако даже не представляла, насколько тяжело мне будет находиться с ними в одной комнате.

Моран прикоснулась к руке миссис Пирс.

— Просто ведите себя естественным образом. Вы можете даже не разговаривать с ними, если не хотите этого.

Прелесть реальных телешоу в том и заключается, что они показывают не срежиссированное сценарием или текстом поведение человека.

— Ого! — воскликнула Шарлотта. — Кейт выглядит потрясающе. Не постарела ни на один день.

Лори повернулась, чтобы увидеть третью персону, явившуюся вместе с Джеффом и Меган, обнявши обоих. Кейт Фултон, броская синеглазая и розовощекая блондинка с волосами по подбородок, около пяти футов и четырех дюймов ростом[90], ниже Моран. На старых фотографиях студенческих времен, которые видела Лори, Кейт казалась простушкой по сравнению со своими двумя подругами. Однако к событию

— Она привезла с собой детей? — спросил Генри.

— Оставила на попечение матери, — ответила Сандра. — Насколько я понимаю, криминальное телешоу не является лучшим местом для семейного отдыха.

«В моей семье считают иначе», — внутренне усмехнулась Лори. Извинившись, она направилась к группе бывших студентов Колби и остановилась неподалеку от них, чтобы послушать, о чем они разговаривают. До ее слуха донеслись слова Джеффа, который говорил Кейт и Меган о том нереальном чувстве, которое вызвала у него воспроизведенная обстановка их с Амандой свадебного приема.

— Ну, у нас с тобой все было куда проще, — проговорила Меган. — Если помнишь, мы обошлись «Маргаритами»[91] и барбекю на вынос в собственной квартире.

Лори не могла понять, услышала она зависть в голосе Меган или же нет. С Кейт тоже не все было ясно: если она и подозревала Джеффа и его жену или не одобряла их брак, то не показывала этого. Казалось, встретились трое старых друзей.

— Простите за вмешательство, — проговорила продюсер, — но я хотела бы представиться.

Меган Уайт так и не нашла времени для личной встречи с Лори, да и с Кейт говорила только по телефону. Теперь же она как будто бы несколько отстранилась, услышав, что Кейт и Джеффа радует возможность обнаружить какие-то новые ключи к исчезновению Аманды после того, как программа выйдет в эфир.

Фултон внезапно повернулась ко входу:

— Посмотрите-ка, а вот и наши мальчики! Ник нисколько не изменился, а за ним наш маленький Остин, но теперь он совсем большой!

Кейт склонилась к Лори, чтобы просветить ее в отношении былых времен:

— Ник даже в колледже считался дамским угодником. А Остин — его закадычный друг, держался в тени. С девушками у него была полная катастрофа, он слишком усердно брался за дело.

— Ну, каких бы успехов ни добивался он среди девиц в студенческие годы, — проговорила Моран, — трудно поверить в то, что он и теперь остается в тени Ника. Хотя бы потому, что оба они прилетели сюда на личном самолете Остина.

Оба джентльмена направлялись прямо к старым знакомым.

— Ла-ди-да! — пропела Фултон, когда к ним подошел Остин Пратт. — Слышу, ты прилетел на личном самолете. Кто бы мог подумать, что такого добьется тот самый Остин, которого мы знали в колледже?

— Не нарывайся, Кейт, — шутливым тоном предостерег ее бывший однокашник. — Как знать, быть может, у меня сохранились от старых времен несколько снимков, на которых ты запечатлена основательно навеселе.

Двое старых приятелей, очевидно, имели привычку к дружеской перебранке.

Лори заметила, как Ник Янг подтолкнул локтем Остина.

— Выше голову, — распорядился он, — возможно, нам с тобой сегодня придется попотеть у стойки бара, чтобы добиться женского внимания.

Обернувшись, Моран увидела, что в бальный зал вошел Алекс, и у нее даже перехватило дыхание. Лицо его успело слегка загореть, а смокинг идеально облегал фигуру. Лори немедленно посмотрела на собственное платье и тихо порадовалась, что потратила на него уйму денег. Правда, и тут же пожалела о том, что почти совсем пренебрегла косметикой.

— Ты, как всегда, прекрасна, — проговорил Бакли, когда она подошла к нему.

— Ну а ты являешь собой воплощенную мужественность. — Произнося эти слова, Моран ощутила, как ее охватывает особенно теплое чувство, вызванное близостью их тел.

Последним явился патриарх семейства Пирсов, Уолтер. В отличие от своей бывшей жены Сандры он направился сразу к Джеффу и поприветствовал его крепким рукопожатием. Он даже поздравил его и Меган с браком и пожелал им долгой и счастливой жизни.

Обозревая ансамбль персонажей, Лори не могла не заметить, как изменилась его внутренняя динамика после появления Уолтера. Поздоровавшись с бывшим женихом своей дочери и их с Амандой друзьями, он направился к своим родным, среди которых и оставался до конца вечера. Разговоры между Сандрой и ее детьми теперь происходили не столь естественно. Внимание всех членов семейства Пирс теперь сфокусировалось на Уолтере. Как прошел его полет? Понравился ли ему номер? Не налить ли ему еще бокальчик? При всем том, что случилось в его семье, он до сих пор оставался ее главой.

«Но существовали ли на белом свете такие дети, которые были бы безразличными к мнению о них своего отца? — подумала Лори. И сама же ответила на собственный вопрос: — Нет».

Через десять минут она подошла к своему главному оператору.

— Я только что попросила свадебных гостей и родителей Аманды встать рядом для группового кадра, — проговорила она. — На этом закончим.

Когда все выстроились лицом к камере, стало ясно, что типичного для свадьбы снимка здесь не получится. Прежняя видимость вежливости испарилась. Рука Джеффа легла на плечи Меган, как бы защищая ее. По лицу Сандры текли слезы. Никто даже не пытался улыбнуться.

«Возможно ли, чтобы кто-то из этих людей настолько ненавидел Аманду, чтобы лишить ее жизни?» — задумалась Лори. Если только убийцей не был тот мужчина с мутной ленты видеокамеры внешнего наблюдения или какой-то другой случайно подвернувшийся незнакомец, убил Аманду скорее всего один из этих людей, глядевших сейчас в камеру.

Но кто из них?

В десять часов утра следующего дня камеры были установлены в номере 217 отеля «Гранд Виктория». Джерри выбрал это помещение для беседы с Сандрой и Уолтером Пирсами. Он выяснил, что именно в нем они останавливались, когда прилетели в Палм-Бич на свадьбу дочери, превратившуюся в ее поиски.

Согласно плану, согласованному Лори с Алексом, Сандре предстояло первой появиться перед камерой. За последние пять лет эта женщина превратилась в символ поисков пропавшей дочери. Она регулярно появлялась на телеэкране, умоляя общество о помощи и поддержке.

Заметно взволнованная, сжимавшая кулаки, миссис Пирс расположилась на небольшом диванчике, находившемся напротив кресла, в котором поместился Алекс. На ней была полотняная блузка бирюзового цвета и свободные белые брюки. Именно в этом самом наряде она узнала об исчезновении своей дочери. Сандра сказала Лори, что не смогла заставить себя избавиться от этих вещей.

Глубоко вздохнув, она кивнула Моран, давая знак, что готова.

Бакли начал с того, что попросил ее описать тот момент, когда она впервые осознала, что Аманда исчезла.

— Кажется, что я ощутила это буквально своими костями, как только вошла в вестибюль, — стала рассказывать женщина. — Я увидела Джеффа, Меган и Кейт, собравшихся вместе возле столика портье, и сразу поняла, что случилось нечто плохое. A потом Джефф сообщил мне, что Аманда исчезла, и я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Все вокруг были встревожены, но и уверены в том, что в конечном счете все утрясется вполне

— А был ли такой момент, когда вы почувствовали, что ваши страхи полностью подтвердились? — спросил Алекс.

Миссис Пирс покачала головой.

— Нет, незнание — худшая часть подобной ситуации. Я была ошеломлена, лишилась дара речи, находилась в полном замешательстве. Однако то, что Аманды больше нет, окончательно до меня дошло в тот момент, когда полиция затребовала ее белье, чтобы дать понюхать разыскным собакам. Мысль о том, что собаки пойдут по следу моей девочки… — Голос ее прервался.

— В первые дни поисков, — продолжил ведущий, — многие представители прессы называли вашу дочь Сбежавшей невестой…

Сандра презрительно покачала головой еще до того, как он договорил.

— Это было ужасно. Какие-то нелепые шуты гадали, как скоро она объявится подшофе на танцплощадке в Майами. Моя дочь не легкомысленная и вздорная девица, решившая пофорсить под белой вуалью. Она — серьезная и умная женщина.

— Вижу, вы говорите о ней в настоящем времени, — заметил Бакли.

— Да, я пытаюсь. Потому что хочу этим сказать, что никогда не перестану бороться за свою дочь. Она где-то там — неведомо где, но Аманда Пирс находится где-то там, жива она или мертва — и она требует, чтобы ее нашли. Я уверена в этом так, как не была уверена ни в чем другом во всей своей жизни.

Алекс посмотрел на Лори, проверяя, не хочет ли она передать ему какую-нибудь записку, прежде чем последовать дальше. Продюсер не шевельнулась.

— Сандра, — проговорил Бакли, — если вы не возражаете, мы хотели бы попросить отца Аманды присоединиться к нашему разговору.

Меньше чем через минуту в комнате появился явно смущенный Уолтер, опустившийся на диван рядом с бывшей женой. Лори отметила, что, хотя в комнате и было достаточно места для того, чтобы они уселись поудобнее, глава семейства выбрал место рядом с Сандрой. Она ласково похлопала его по колену.

Алекс начал:

— Уолтер, многие из наших зрителей давно знают Сандру. Первоначально и вы часто появлялись перед телекамерами. Однако по прошествии трех месяцев, насколько я могу судить, Сандра заняла ведущее место в продолжавшихся поисках вашей дочери. Вы так же, как она, уверены в том, что с вашей дочерью произошло нечто ужасное в ночь ее исчезновения?

Пирс опустил голову, а потом посмотрел на бывшую супругу.

— Могу сказать, что всегда был уверен только в своей любви к Аманде и к остальным членам моей семьи. И я верю Сандре в том, что, по ее словам, подсказывает ей ее материнская связь с Амандой. В том, что кровь и плоть говорят ей, что в ту ночь путь Аманды пересекся со злом. Сам я не обладаю подобным шестым чувством, однако их обеих всегда соединяла подобная связь. В прошлом, когда никто не клал в детские колыбели никаких датчиков, Сандра просыпалась посреди ночи только потому, что просыпалась Аманда. Помнишь?

Кивнув, миссис Пирс негромко произнесла:

— Помню.

Комментатор продолжил:

— Насколько я понимаю, по всем показателям Аманда превосходно проявила себя в фирме «Ледиформ», вашем семейном бизнесе.

— Вы абсолютно правы, — с гордостью подтвердил Уолтер.

— Кое-кто утверждал, что необходимость принять ваше наследие и продолжить дело непосильным бременем легла на следующее поколение Пирсов. Аманде было всего двадцать семь лет, и карьера ее была уже размечена до конца жизни. И вот она собралась выйти замуж. Возможно ли, чтобы такое давление оказалось для нее непосильным? Не допускаете ли вы возможности побега… Что, если Аманда просто сбежала и начала где-то новую жизнь?

— Когда речь заходит о том, что могло случиться с Амандой, я, как и любой зритель вашей программы, погружаюсь в область предположений, — ответил Уолтер. — Однако хочу сказать следующее — просто на тот случай, если моя дочь смотрит эту передачу. Прошу тебя, возвращайся домой, моя милая. Или просто позвони своей матери, чтобы она знала, что с тобой все в порядке. И если кто-то удерживает нашу дочь, прошу вас, мы сделаем все возможное, пойдем на любые расходы, чтобы вернуть ее.

Уолтер находился на грани слез, и Лори видела, что Алекс жалеет о том, что надо переходить к следующему вопросу. Продюсеру оставалось только надеяться на то, что из всех этих разговоров выйдет какой-то толк.

— Простите, что я поднимаю этот вопрос, — проговорил Бакли, — однако поскольку наше шоу связано с преступлениями и утратами, которые они производят в нашей жизни, стоит упомянуть о том, что после тридцати двух лет, проведенных в законном браке, вы развелись два года назад. Неужели именно исчезновение Аманды привело в конечном счете к расторжению вашего супружества?

Повернувшись к Сандре, Уолтер спросил с нервной улыбкой:

— Не ответишь?

Миссис Пирс решила ответить сама:

— Мы с Уолтером никогда не думали, что окажемся в числе разведенных пар. Мы не допускали подобной возможности. Люди пытались узнать у нас секрет столь долгого брака, и Уолтер отвечал им: «Мы не бросаем друг друга!» Однако, увы, исчезновение дочери изменило нас — и каждого по отдельности, и как пару. Пути наши в какой-то момент разошлись. Уолтер хотел вернуться… — нет, оннуждалсяв возвращении к прежней жизни. Ему приходилось руководить своей компанией, у нас оставались еще двое детей и внуки — словом, надо было жить дальше. Я попыталась сделать это ради Генри и Шарлотты, но поняла, что окаменела. Мне суждено пребывать в чистилище до тех пор, пока я не найду Аманду. И этот факт поставил над нашим супружеством знак вопроса.

— Уолтер, — негромко спросил Алекс, — не хотите ли вы что-то добавить к этим словам?

— Если вам случится дожить до наших лет, то память неминуемо подскажет вам темы для сожаления. В первую очередь я сожалею о том, что допустил, чтобы Сандра испытывала подобные чувства. Но правда состоит в том, что жизнь моя так и не стала прежней и не передвинулась к следующему этапу. Я так же, как и ты, Сандра, пребываю в неопределенности, но при этом еще и в одиночестве. — Пирс посмотрел на свою бывшую жену. — Потому что ты так и не поняла одну вещь: я не был сильным в нашей паре. Сильной была ты. И я не мог отправиться вместе с тобой в путь, чтобы искать и найти Аманду, потому что у меня не было для этого сил. Я боялся убедиться в том, что наша девочка и в самом деле мертва, и не мог примириться с той мыслью, что успел настолько надоесть ей, что из-за меня она отказалась от всей своей семьи. И поэтому я спрятался, зарылся носом в

Лори дала знак операторам, чтобы они прекратили съемку, и в комнате стало совсем тихо. Заметив, что Уолтер вытирает слезинку, она отвернулась. Чувства Пирсов заслуживали уважения.

Это было минутой молчания по Аманде.

Вернувшись в свой номер, Лори обнаружила, что ее отец сидит на диване и смотрит кабельную программу новостей. Он немедленно выключил звук кнопкой на пульте управления, и Моран, сбросив туфли, уселась рядом с ним на диване.

— Зрелище было не из легких, — вздохнула она.

Они занимали номер со смежными комнатами, в каждой из которых было по две постели. Дверь между комнатами была открыта, и за ней был виден Тимми, занятый своей игровой приставкой.

Став свидетелями того неприкрытого горя, которое Сандра и Уолтер испытывали по своей пропавшей дочери, Лори могла только благословить судьбу за то, что ее отец всегда был рядом с ними.

Лео обнял ее за плечи.

— Не сомневаюсь в том, что тебе пришлось нелегко, но похоже, что у меня есть для тебя и добрые вести. Твой новый подозреваемый, этот человек с записи, может оказаться действительно интересным.

Лори пришлось подождать, пока ее отец поднялся и подошел к столу, стоявшему в углу комнаты.

— Помнишь, я говорил тебе, что этот практикант имеет одну судимость? — спросил он.

— Конечно, помню. Вроде как проигнорировал предписание суда. И что же он сделал? Отказался отвечать за нарушение ПДД?

— О, это было бы не так интересно, как то, что я тебе сейчас покажу! — И Фэрли с серьезным выражением на лице подал дочери бумажный скоросшиватель. — Начни с первого документа. Это и есть решение суда.

Шапка на первом листе гласила: «Защитное предписание». Оно было зарегистрировано истцами Патрисией Энн Мансон и Лукасом Мансоном против Джереми Кэрролла, ответчика. В первом параграфе суд признавал, что Кэрролл принес истцам «значительный эмоциональный ущерб и расстройство», неоднократно надоедая и докучая им, не имея на то «законной причины». Своим предписанием суд запрещал Кэрроллу приближаться к Мансонам ближе, чем на 840 футов[92], или преднамеренно вступать с ними в контакт и сообщаться с ними любым возможным способом.

— Постановление суда обвиняет его в преследовании, — проговорила Лори, продолжая перелистывать страницы. — Почему именно на восемь сотен и еще сорок футов? Какое-то странное число.

— Мансоны были его соседями. Я думаю, что расстояние это было отмерено от его двери до границы их участка. Суд не имеет права выселить его из собственного дома, — объяснил Лео.

Следующий документ представлял собой письменное показание Лукаса Мансона, в котором он под присягой подтверждал обвинения, ставшие основой обвинений в преследовании.

— Ничего себе, — проговорила Лори, — похоже, он полный псих! Не стоит удивляться, что некоторые из клиентов фотографа жаловались на его неумение соблюдать границы.

Она быстро прочла судебные документы. Показания Мансонов, людей уже разменявших седьмой десяток лет, гласили, что поначалу они одобряли попытки Кэрролла завести дружеские отношения. Он помогал им занести в дом покупки, а потом даже стал носить им по выходным свежие овощи с фермерского рынка. Но затем они заметили, что шторы на его окнах шевелятся, когда они подстригают лужайку или сидят на задней веранде, одновременно наслаждаясь коктейлем и закатом. Лукас был уверен в том, что дважды замечал между раздвинутых штор блеск объектива. Когда он спросил у Джереми, фотографирует ли он их, тот удалился внутрь дома и вернулся с полным снимков альбомом. Там было множество их фотографий: Патрисия ухаживает за кустами роз, Лукас жарит барбекю на заднем дворе, оба они смотрят телевизор на софе за открытым окном в гостиную… Лукас был настолько ошеломлен увиденным, что даже не знал, что сказать, и сразу ушел. Джереми воспринял отсутствие негативной реакции как одобрение и каждую субботу начал оставлять новые фото на их крыльце, создав целую пространную коллекцию из тех моментов, которые они считали своими личными. Последней соломинкой, заставившей Мансонов обратиться в суд, стало то, что Джереми начал называть их мамой и папой. Когда Лукас набрался храбрости и спросил о причине этого, Джереми ответил то, что он, мол, лишен своих биологических родителей.

Когда Лори закончила читать, Лео передал ей распечатку совсем другого рода фотографии, уже официальной. Изображенный на ней мужчина держал табличку, на которой было написано: «Джереми Кэрролл», а за фамилией следовали дата рождения и дата ареста, состоявшегося пять месяцев назад. Судя по ростовой линейке за спиной арестанта, Моран могла сказать, что рост Джереми составлял пять футов десять дюймов[93]. У него были поредевшие каштановые волосы, бледные, полные щеки и поникшие плечи.

— Этот человек вполне может быть тем мужчиной с записи камеры внешнего наблюдения, который, увидев Аманду, повернулся и последовал за ней, — с волнением в голосе произнесла продюсер. — Вижу, что он был арестован за нарушение порядка.

— За относительно небольшое нарушение. Он оставил в почтовом ящике Мансонов вставленную в рамку фотографию розовой колпицы вместе с запиской, в которой просил прощения за, так сказать, «взаимное непонимание».

—Розовая колпица? Это что еще такое?

— Птица. Слегка похожа на пеликана. Милашка.

— Не буду спрашивать, как ты это узнал.

— Тимми нагуглил.

— Не буду даже говорить тебе, что я подумала. Фото живой птицы? Но это совсем не страшно.

— Его не посадили. В этом тонкость закона о преследовании. Важен контекст. Мансоны были по-настоящему испуганы. А судья не проявил к Джереми никакого снисхождения. Он счел его виновным и приговорил к двум годам условного заключения с продлением защитного предписания. И предупредил, что в случае следующего нарушения он окажется в тюрьме.

— Пап, если этот Джереми почему-то решил, что нашел себе суррогатных родителей в лице своих соседей, в каком родстве он мог посчитать себя с такой ослепительной красоткой, как Аманда?

Лори была настолько поглощена разговором с Лео, что едва не опоздала к съемкам следующего эпизода. Разговор с Генри, братом Аманды, был запланирован на краю территории курорта, возле океана. Пока Моран шла туда, камеры уже расставили по местам, а гримерша наносила последний слой пудры на загорелые щеки Генри.

Прошлым вечером Лори почувствовала, что младшему Пирсу неудобно в официальном костюме, и интуиция не подвела ее. Сегодня, в брюках хаки и полувоенного покроя рубашке с короткими рукавами, он показался ей совершенно другим человеком, чем прошлым вечером.

— Прости, опоздала, — шепнула она Джерри, прикреплявшему беспроводной микрофон к воротнику рубашки Генри.

— Не

Пирс поерзал в кресле, как бы пытаясь устроиться поудобнее.

— А вы действительно считаете, что это шоу может и в самом деле помочь нам узнать, что произошло с Амандой? — спросил он.

— Гарантии мы не даем, — ответила Лори, — но оба наших предыдущих выпуска себя оправдали.

Алекс также предпочел выбрать более неофициальный облик. Продюсер немедленно отметила, что зеленая рубашка-поло подчеркивает цвет его сине-зеленых глаз.

— У тебя все в порядке? — поинтересовался он.

Обыкновенно Лори первой появлялась на месте съемок.

— Все хорошо, — ответила она. — Не хотелось бы отправлять тебе крученый мяч, однако можешь расспросить Генри о свадебном фотографе и его стажере, Джереми Кэрролле? Объясню потом.

— Генри, — заговорил Бакли после того, как началась запись, — давайте начнем… не хотите ли рассказать нам, когда и как вы видели свою сестру в последний раз?

— Это было примерно в пять часов вечера, в четверг. Мы ввосьмером — Аманда, Джефф и их друзья и свидетели — встретились с фотографом, чтобы сделать несколько неформальных кадров на территории отеля. Закончив съемку, все мы разошлись по номерам, чтобы отдохнуть и переодеться к обеду, — сказал Пирс.

— Итак, вы встретились с Джеффом и его университетскими приятелями, Ником и Остином, в восемь часов вечера… правильно?

— Правильно. Я подумал, что, по правде сказать, глупо устраивать отдельный девичник и мальчишник, однако был вынужден последовать общему настроению. Учитывая присутствие Ника и Остина, я с ужасом ждал появления полураздетых танцовщиц, но Джефф настоял на том, чтобы были соблюдены приличия.

— И тем не менее вы не стали засиживаться.

Генри кивнул.

— В то время у нас дома был новорожденный, поэтому моя жена не поехала на свадьбу и осталась дома. Моей мечтой, связанной с этой поездкой, была возможность проспать без перерыва несколько ночей. К тому же для остальной компании я был все-таки посторонним. Они трое были приятелями, но я знал только Джеффа. По сути дела, в этой компании я присутствовал только в качестве брата Аманды.

— Вы только что упомянули фотографа, — продолжил Алекс. — Вы имели в виду Рэя Уокера?

Генри пожал плечами:

— Не помню имени этого человека, знаю только, что он показался мне очень высоким. Даже повыше вас. На мой взгляд.

— А вы не помните помощника, который приходил с ним? Его звали Джереми Кэрролл.

Лори улыбнулась. Бакли умел задать каждый вопрос так, словно бы он только что пришел ему в голову.

Пирс прищурился, и его словно бы осенило:

— Ах да, был такой парень! Вспомнил его. Он предложил, чтобы все мы стали у кромки бассейна и изобразили, что собираемся прыгнуть в воду. Высокий затем отдал снимки моим родителям, и это фото понравилось мне больше прочих.

— И сколько времени все вы провели вместе с фотографами?

— Около сорока минут.

— А после этого вы не видели фотографов на территории отеля?

— Нет, но я, по правде сказать, никуда не выходил. Я находился в своем номере, а потом, без сколько-то там восьми, мы встретились в вестибюле с парнями и доехали до ресторана «Стейк и плавник» возле поля для гольфа. Я оставил компанию, когда они начали заказывать послеобеденный бокал, вернулся в свой номер и решил, что настала ночь.

— Вы взяли такси? — спросил Алекс. — То есть ни у кого из вас не было арендованной машины?

Лори всегда впечатляла та находчивость, которую проявлял ее друг в этих своих собеседованиях. Задать вопрос, имели ли свадебные гости в своем распоряжении автомобили, ей следовало еще до начала съемок, однако Бакли сообразил сделать это при первом же намеке.

— У меня лично не было, — проговорил Генри, — и у Шарлотты тоже. Но насколько я помню, Аманда и Джефф арендовали машину. Аманда хотела сделать покупки на Ворт-авеню, не связывая себя с такси.

— А вам случалось брать автомобиль напрокат? — задал Алекс новый вопрос.

Генри сперва кивнул, а потом усмехнулся:

— Хотите верьте, хотите нет, но парни тоже отправились по магазинам. Как-то всем вдруг понадобилась какая-то мелочь — брючный ремень, носки, крем для бритья… Так что днем в среду все мы вчетвером ездили в город.

— Для ясности: на той самой машине, которая пропала после исчезновения Аманды?

— Да, на той самой.

— А кто-нибудь еще из свадебных гостей мог арендовать автомобиль?

— Не думаю.

— Хорошо, вернемся к нашему ассистенту фотографа. Вы не заметили в нем ничего необычного?

— То есть?

Лори и ее съемочная группа всегда старались не задавать своим свидетелям наводящих вопросов, однако в давнем, висячем деле часто возникала необходимость освежить память клиента.

— Соблюдал ли он правила профессиональной этики во время ваших сессий?

— Ну да, конечно. Впрочем, раз уж вы так сказали, помню, что Кейт жаловалась на то, что он вел себя с ней запанибрата.

— Это как? — поинтересовался Алекс.

— Собственно, ничего особенного. Скорее, он был примерно нашим ровесником, особенно в сравнении с его старшим напарником, и интересовался нашим обществом, ну как если бы был нашим старым знакомым. Я не обращал на это особенного внимания, однако я не знаток общественного этикета.

— Похоже, что вы — жизнерадостный человек, — проговорил Бакли.

— Мне приятно считать себя таковым.

— И это отчасти является причиной того, что вы решили пойти своим путем и не участвовать в семейном бизнесе? Могу представить себе, что отношения между взрослыми детьми, стремящимися руководить компанией совместно, могут сделаться несколько напряженными.

— Я пошел своим собственным путем, потому что делать вино мне нравилось больше, чем шить «дамское исподнее». — Генри обеими руками нарисовал в воздухе кавычки. — Я способен разве что торговать им.

— Но надеюсь, вы согласитесь с тем, что между вашими сестрами в этой области существовало кое-какое соперничество?

Лори видела, что Пирсу не нравится этот вопрос, однако во время короткого разговора с ней на прошлой неделе он дважды упомянул об этом раздоре между своими сестрами и теперь не мог отрицать этого.

— Все дети, даже взрослые, стремятся заслужить одобрение своих родителей, и путь к сердцу моего отца всегда лежал через его дело, — ответил он. — И потом, конечно же, все хотят уважения в своей работе, и мои сестры ничуть не отличались в этом отношении.

— Однако не всякое соперничество бывает равным, так ведь? — продолжил расспросы Алекс.

— Аманда всегда была более уверенной в себе, чем Шарлотта.

— Будет ли справедливо сказать, что Шарлотта иногда ревновала к Аманде? — Алекс перешел к манере перекрестного допроса, которой владел в полной мере.

— Полагаю, что так.

— И даже злилась на нее?

— Иногда.

— Разве Шарлотта не обижалась на то, что ваш

Лори выудила этот лакомый кусочек из бывшей помощницы Аманды.

— Да, она была очень расстроена, — согласился Пирс. — Но если вы намекаете на то, что это Шарлотта расправилась с нашей сестрой, то считайте эту мысль безумной. Понятно? Именно по этой причине я и не хотел участвовать в вашем дурацком шоу.

— Мы никого не обвиняем, Генри. Мы только хотим добиться более глубокого понимания…

Но брат Аманды уже откреплял свой микрофон.

— Вы назвали меня жизнерадостным человеком — так это потому, что я называю все вещи своими именами… такими, какими их вижу, a вижу я вот что: вы указываете пальцем на всех людей, которых знала и любила Аманда, а вместо этого вам надлежало бы выслеживать местных ублюдков. Так что я ухожу.

Когда они поняли, что Генри не вернется, Алекс пожал плечами.

— Случается.

Зная характер своего шоу, Лори успела привыкнуть к обвинениям в том, что направляет свои подозрения не в ту сторону, но на этот раз слова Пирса показались ей обидными. Всех тех, кого они позвали сюда, Аманда любила в достаточной степени для того, чтобы пригласить на собственную свадьбу. «Убитые чаще всего становятся жертвами близких им людей, хотя Аманда действительно могла стать жертвой человека, совершенно незнакомого ей до приезда в это чудное место», — подумала Моран.

И, возможно, этим человеком был как раз Джереми Кэрролл.

Сидя в коктейль-холле курорта, Лори изучала смелые до безрассудства предложения из списка «фирменных напитков». Меню гласило, что все они были делом рук местного бармена, считавшегося мастером-миксологом.

Окруженная убранством в стиле ар-деко[94], продюсер ощущала себя в подпольном баре времен сухого закона.

Ощутив ласковое прикосновение к плечу, она подняла вверх глаза и увидела Алекса.

Он легонько поцеловал ее.

— Надеюсь, что тебе не пришлось долго ждать.

— Я сама только что села. И кто же победил? — спросила Моран. Чуть раньше Алекс и Лео улизнули в соседний спортивный бар, чтобы посмотреть игру «Янки» на большом экране.

И хотя Фэрли принес обет придерживаться полезной для сердечников диеты, сторонником которой сделался в прошлом году после того, как в правом желудочке его сердца установили два стента для расширения сосудов, его дочь была готова поклясться головой, что папа так и не смог отказать себе в нескольких куриных крылышках.

— «Ред сокс»… — простонал Бакли. — Один-девять, полный нокаут. А как отобедало твое чадо?

— Великолепно. Тимми сперва слопал целую тарелку спагетти с фрикадельками, а потом добавил половину моей лазаньи. У моего маленького мальчика большой аппетит. Кроме того, он все время пристает ко мне с тем, чтобы вы вместе сходили на водяную горку.

— Охотно возьму его, — проговорил Алекс. — Можно сходить завтра с утра пораньше, до того, как начнутся съемки.

— И погубить эту великолепную прическу?

— Грейс начала, ты присоединилась, — ухмыльнулся комментатор. — Ладно, уж если вы считаете ее великолепной…

Явилась официантка с двумя бокалами воды и блюдом маслин.

Лори заказала водку с «Мартини», а ее друг ограничился имбирным пивом.

— Мы с твоим отцом уже успели промочить горло. Надеюсь, ты не хочешь, чтобы у меня завтра на съемках были мешки под глазами? — Протянув руку через стол, он прикоснулся к ладони подруги. Рука его была теплой, приятной…

— Ну а я за обедом ограничилась одним только чаем. С девятилетним ребенком приходится образцово себя вести. А если о наших баранах, — проговорила Лори, — что-нибудь из того, что Генри сказал сегодня об арендованной машине, может помочь нам?

Алекс вздохнул:

— Едва ли. Какое-то время назад я наткнулся на Остина в вестибюле. Он подтвердил рассказ Генри: они действительно ездили вчетвером на этом автомобиле в город. Нетрудно предположить, что Кейт, Шарлотта или Меган тоже расскажут, что подруги невесты также ездили в машине за покупками.

— Я перепроверю полицейский отчет о поисках арендованной машины, — сказала Моран. — Джерри говорил, что в ней не нашли ничего подозрительного, однако придется проверить.

— После разговора с Генри… — Бакли отпил из бокала и усмехнулся. — Автомобиль обнаружил один пожилой джентльмен спустя три дня после исчезновения Аманды. И немедленно сообщил об этом в полицию. Под нажимом полиции, желавшей знать, что ему потребовалось на заброшенной автозаправочной станции, он признал, что ему нужно было срочно облегчиться и он опасался, что не дотерпит до дома.

Лори улыбнулась:

— А что именно заставило его обратиться в полицию?

— Он не намеревался этого делать, однако заметил на земле возле водительской двери связку ключей. Тогда он решил, что машину украли и бросили, и, вернувшись домой, набрал номер девять-один-один.

— А есть какие-нибудь улики по ДНК или отпечаткам пальцев? — продолжила расспрашивать продюсер.

— Полиция проверила и то, и другое. Они сумели обнаружить на рулевом колесе отпечатки пальцев Аманды и Джеффа. Пальчики Аманды сверили с отпечатками, найденными на вещах в ее номере. Джефф добровольно сдал свои. Машину водили оба, поэтому результаты ничем не удивили. Следы ДНК тоже никуда не привели. В автомобиле ездили все шестеро друзей жениха и невесты, поэтому сам факт обнаружения их ДНК ничего не говорит. К тому же машина была арендована, не забывай. Пусть ее на скорую руку протерли и пропылесосили после предыдущей аренды, в ней обязательно будет полным-полно следов самых различных ДНК, оставленных более ранними клиентами. Полиция сверила найденные следы ДНК с хранящимися у них в базе данных образцами ДНК сексуальных преступников, однако ничего похожего не нашли.

— Так, значит, машина не может рассказать нам ничего интересного, — проговорила Лори.

— Ну, не совсем так, — ответил Алекс. — Хотя если бы обнаружили кровь, клочки волос, какие-нибудь другие свидетельства борьбы… Но ничего подобного не нашли. И еще одна подробность: в ночь перед тем, как была найдена машина, шел очень сильный дождь. Так что следы ног самой Аманды, или того, кто с ней был, или возможные отпечатки шин другой машины смыло водой.

— Тупик, — вздохнула Моран.

— Опа, посмотри-ка туда: у нас есть компания возле бара, — негромко проговорил ее друг.

Лори украдкой посмотрела в сторону стойки бара. В бокалах Остина и Ника явно угадывался виски. Оба в унисон повернули головы, когда мимо них прошли несколько молодых женщин в коктейльных платьях.

— Промышляют, голубчики, — сказала продюсер.

— Похоже на то, — согласился Бакли.

— Интересно, как они отнесутся к моему вмешательству? Хочу спросить их о том, помнят ли они Джереми Кэрролла.

— Я сам думал о нем сегодня днем, — проговорил Алекс. — Ручаюсь в том, что полиция даже

— Не сомневаюсь в этом. Самому фотографу Рэю Уокеру это не приходило в голову до тех пор, пока ему не позвонил Джерри. Клиенты начали жаловаться на Джереми только после исчезновения Аманды. И его соседи затребовали судебную защиту только в прошлом году. Полиция никак не могла догадаться о том, что Джереми обслуживал свадьбу Аманды.

— А ты не думала обратиться к нему по поводу участия в шоу?

— Конечно, мы не можем оставить его без внимания. Если бы только существовал какой-то способ установить, он ли был тем самым мужчиной, который повернул за Амандой на пленке камеры внешнего наблюдения! Интересно, что скажут нам Ник и Остин.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Алекс, уже поднимаясь с места.

— Нет, мне кажется, что ты смутишь их. Они невыгодно смотрятся рядом с самым привлекательным мужчиной «Гранд Виктории».

Бакли с улыбкой проводил подругу взглядом.

— Миссис Моран! — воскликнул Ник Янг. — Позвольте угостить вас.

Лори отметила, что ее появление не вызвало на лице Остина никакой радости. Должно быть, нынешним вечером он рассчитывал на дамскую компанию другого рода.

— Пожалуйста, зовите меня Лори, и спасибо, но от угощения я должна отказаться — уже заказала. — Она указала в сторону Алекса, чуть помахавшего ей рукой. — Не стану долго мешать вам своей персоной, однако в ходе нашего расследования возник неопределенный момент. Вы случайно не помните молодого человека, помогавшего фотографу снимать свадьбу Джеффа и Аманды? Его звали Джереми Кэрролл.

— А, практикант, — немедленно отозвался Остин Пратт. — Длинноносый, ничем не примечательный парень. Но снимки он делал хорошие, насколько я помню.

— Значит, вы помните его!

— Остин помнит всех, — проговорил Ник. — Он у нас Человек дождя в плане наблюдения за людьми. Я в этом отношении другой. Не помню даже, был ли вообще фотограф на этой свадьбе.

Пратт приступил к подробному описанию фотографии, снятой днем возле бассейна перед мальчишником, однако на лице его друга читалось полное безразличие.

— А вы не заметили чего-то необычного в его манерах? — спросила Лори.

— Вы считаете, что он может оказаться подозреваемым? — уточнил Остин напряженным голосом. — Все эти годы мы все время твердили людям, что Джефф никак не мог поднять руку на Аманду. Генри еще тогда сказал, что она, наверное, пошла гулять и нарвалась на опасного преступника. Возможно ли, чтобы им оказался этот практикант?

— В данный момент мы пытаемся убедиться в том, что располагаем полным перечнем людей, с которыми могла встретиться здесь Аманда, — ответила Моран.

— Если подумать, этот парень проявлял внимание буквально ко всем, — проговорил Пратт. — Тогда я решил, что он просто чрезмерно усердный, что вполне понятно для практиканта.

— А он проявлял особенный интерес к Аманде? — задала продюсер новый вопрос.

— Да, как будто бы. — Голос Остина наполнила глубокая озабоченность. — Тогда это казалось нормальным. В конце концов, она была невестой. Возможно, кому-то следовало сказать об этом полиции.

— Ну, одно дело переусердствовать в собственной работе, а другое — убить человека. — Моран не видела причины рассказывать собеседникам о недавних проблемах Джереми с законом.

Ник допил свой скотч и дал знак, чтобы принесли счет.

— Лори, это все, чем мы можем помочь вам сегодня?

Оба молодых человека, очевидно, рассчитывали на более веселые разговоры и общение с куда более доступными женщинами.

— Еще один вопрос, пока вы никуда не ушли: мы пытались выяснить, в чьем распоряжении были на той неделе арендованные автомобили. Джефф и Аманда брали машину напрокат, а вы?

— Нет, машина была только у Джеффа. Но в этом путешествии мы на яхте, — произнес Янг, заметно радуясь собственной шутке. Остин начал в мучительных подробностях рассказывать Лори о новообретенной любви к плавсредствам и о том, как они пользуются табличками «Сначала дамы» и «Одинокий голубь» в своих путешествиях.

— И это все? — спросил затем Ник. У Моран возникло впечатление, что он собирается либо немедленно уйти, либо заказать себе новую порцию спиртного.

— Да. И, если вы не против, я оплачу, — сказала она, протягивая руку к счету. — Это самое меньшее из того, что я в состоянии сделать.

Янг осторожно, но явно флиртуя, опустил ладонь на ее руку.

— Мне неприятно говорить это, Лори, однако вы берете на себя не только этот счет.

«Бретт будет в восторге», — подумала продюсер.

— Ну и как прошел разговор? — спросил Алекс, когда она вернулась к его столику.

Моран поведала ему новую информацию, и он, как всегда, мгновенно переработал ее.

— Значит, еще один человек утверждает, что Джереми Кэрролл малость того.

Джефф, Остин и Ник назвали полиции одну и ту же временную последовательность. По словам всех троих друзей, после обеда они поднялись в номер Джеффа, чтобы выпить на сон грядущий. Около одиннадцати вечера они распрощались, и Ник с Остином отправились по собственным номерам спать.

— Алекс, только подумай, — сказала Лори. — Все четверо в одиннадцать часов предположительно находились в собственных номерах в одиночестве. Генри утверждает, что лег спать чуть раньше, около десяти вечера. А это означает, что никто не может подтвердить место нахождения всех четверых после одиннадцати часов в ту ночь, когда исчезла Аманда.

— Да, это так, — согласился Бакли.

— И около одиннадцати часов Аманда отошла от кабинки лифта.

— Так ты думаешь, что она встречалась с кем-то из четверых?

— Не знаю. И вопрос заключается в том, не болтался ли в это время Джереми около отеля? В таком случае он мог заметить Аманду и снова увязаться за ней.

— Я знаю, что твой отец нашел адрес Джереми — он живет неподалеку отсюда.

— Именно в эту сторону и направлен мой разум. После окончания завтрашних съемок я намерена нанести визит мистеру Кэрроллу.

— Лори, прошу тебя, только не говори, что ты собираешься посетить его в одиночестве!

— Не беспокойся. Меня будет сопровождать вооруженный комиссар полиции, то есть Лео.

— Так уже лучше. Ладно, перейдем к другой теме — не отобедать ли нам с тобой завтра вечером? В городе открылся новый изысканный ресторан, и, говорят, там совершенно чудесно.

— В самом деле? Только мы вдвоем?

— И за романтическим ужином ты расскажешь мне все о своей встрече с Джереми Кэрроллом.

— Ну что может быть романтичнее? — со смехом ответила Лори. — Я согласна.

Через полчаса они уже шли к лифту, и Моран вдруг обнаружила, что думает о Джереми Кэрролле. Взгляд ее обратился к уже темной веранде возле бара. Продюсер вполне могла представить себе затаившегося в тени Кэрролла с фотоаппаратом через плечо. А потом она представила себе Аманду, в тот вечер прошедшую мимо

Типичное жилье в районе Джереми Кэрролла представляло собой нечто среднее между ранчо и бунгало и имело вид скромный и аккуратный. За единственным исключением — его собственного дома. Двухуровневая ферма отчаянно нуждалась в покраске и стрижке лужайки. В иске соседей говорилось, что Джереми унаследовал этот дом три года назад от своей двоюродной бабушки.

Моран остановилась на тротуаре.

— Теперь, когда мы пришли, я вдруг подумала, а не следовало ли сначала обратиться к местной полиции, — сказала она отцу.

— Я прослужил в полиции тридцать лет, Лори, — ответил тот. — И знаю, как она работает. Если мы обратимся со своими подозрениями в местное отделение полиции, там потратят на размышления целый день. Может быть, даже обратятся за советом к помощнику окружного прокурора. А Джереми позвонит адвокату в ту же секунду, как только услышит вопросы про Аманду. Пока мы с тобой — всего лишь два частных лица, два представителя нью-йоркской телепрограммы. Этим фактом следует воспользоваться, чтобы заставить его говорить.

— Но имеем ли мы право просто подойти к его двери и постучать?

— Пока я рядом, нам ничего не грозит.

Лори увидела, как рука Лео опустилась в карман, в котором он держал пистолет. После всех лет, проведенных в полицейском департаменте, ему было как-то неуютно без оружия.

Фэрли нажал кнопку дверного звонка, и Моран ощутила, как заколотилось ее сердце.

Неужели они вот-вот увидят лицо убийцы Аманды?

Как только дверь медленно отворилась, она сразу узнала Джереми по фотографиям. На лице его застыло то же самое испуганное и затравленное выражение.

— Что вам здесь нужно? — вырвалось у него.

Лори чисто инстинктивно посмотрела на его руки и одежду, чтобы проверить, не вооружен ли он. В руках Джереми ничего не держал, а одет был в тенниску и тренировочные брюки — костюм, явно не предназначенный для того, чтобы скрывать под ним оружие. Убедившись в этом, женщина сразу почувствовала, что пульс ее возвращается к нормальному состоянию.

Тут ее взгляд обратился за спину Джереми, к внутренним помещениям дома. Потертый коричневый диван и старый телеприемник составляли всю обстановку гостиной. В комнате чуть подальше находился небольшой столик и два стула, должно быть, означавшие, что комната эта является столовой. Невзирая на более чем скудную мебель, дом был загроможден превыше всякой возможности. По разным углам были расставлены старые компьютеры, видеооборудование и принтеры. Стопки журналов и газет достигали высоты футов в пять. И куда бы Лори ни посмотрела, повсюду были фотографии — на полу, на столе, пришпиленные к стенам комнаты и вдоль лестницы.

Она посмотрела на Лео круглыми глазами, и тот взял на себя инициативу.

— Мы представляем «Студию Фишера Блейка» и хотели бы поговорить о ваших фотографических работах.

Ловкий ход. Название телепрограммы неминуемо насторожило бы Джереми, а вот слова «Студия Фишера Блейка» вполне подходили для фотографической фирмы. Впрочем, Кэрролл все равно смотрел на обоих неожиданных гостей с опаской.

— Я рассылал свои снимки по всем крупным фотостудиям Южной Флориды, — сказал он. — Но я никогда не слышал о вас, мистер Блейк.

— O, что вы, я не мистер Блейк! Меня зовут Лео. — Отец Моран протянул фотографу руку. — А это Лори. Мы с ней не местные. Мы с ней из Нью-Йорка.

Глаза Джереми зажглись при упоминании Большого яблока[95], а затем взгляд его немедленно опустился к фотографии кадра, снятого камерой внешнего наблюдения отеля «Гранд Виктория». Лори сразу поняла, что он узнал себя. Сомнения оставили ее голову: камера действительно запечатлела именно Джереми, идущего следом за Амандой в половине шестого вечера ее исчезновения.

— Это видео было снято в отеле «Гранд Виктория», — констатировал Фэрли. — Вы видите запись даты внизу кадра? Помните этот вечер?

Джереми неторопливо кивнул. Он не стал отрицать того, что присутствует на ленте, снятой службой безопасности.

— Нанимавший вас фотограф Рэй Уокер сообщил нам, что вы закончили съемку в пять часов. Однако через полчаса вы с камерой еще находились на территории отеля. И когда увидели Аманду, изменили направление движения и последовали за ней. Все это было снято камерой внешнего наблюдения.

— Не понимаю. Кто вы? — спросил Кэрролл.

Лори решила, что следует еще более припугнуть Джереми, и сообщила ему, что они из программы «Под подозрением» и заняты расследованием исчезновения Аманды Пирс.

— Разрешите войти? — проговорила она и, не дожидаясь ответа, вступила внутрь дома. Лео последовал за ней. Моран больше не боялась. Перед ней был трус, прячущийся в тенях и черпающий силу из фотокамеры. В присутствии отца он не посмеет наброситься на нее.

— Почему вы не сообщили полиции о том, что видели Аманду после того, как вместе с Уокером закончили съемки? — строго спросил Лео.

— Потому что никто не спрашивал меня об этом, — ответил фотограф. — A кроме того, если бы я сказал им, меня тут же записали бы в подозреваемые. Меня всегда подозревают.

— Вижу, вы любите снимать людей, когда они не глядят на вас. — Лори указала на заполнившие этот дом фото. Даже при поверхностном осмотре было видно, что в большинстве своем они сняты с помощью телеобъектива, и присутствующие на них люди не подозревают, что за ними наблюдает незнакомец.

— Таково мое ремесло, — заявил Кэрролл. — Я не снимаю цветы и пейзажи. Я снимаю людей, причем не тогда, когда они принимают искусственные позы. Я ловлю те мгновения, когда они такие, какие есть. Разве не этого хотят все? Посмотрите на селфи, вывешенные по всему Интернету. Люди любят сниматься.

— Даже ваши соседи? — поинтересовался Лео. — Ваше ремесло их почему-то не обрадовало.

— Это было просто недоразумение. Я попытался объясниться, но меня не поняли. И, осознав, что они обижены мной, я сразу же уничтожил их снимки. Потому что хранить их было бы неправильно.

— А как насчет Аманды? — спросила Лори. — У вас есть ее снимки? Такие, о которых никто не знает?

Она подошла к обеденному столу и начала ворошить разложенные на нем фотографии.

— Прекратите! — гаркнул Джереми.

Фэрли шагнул в сторону дочери, загораживая ее от фотографа.

— А теперь прошу вас уйти, — проговорил Кэрролл более спокойным тоном. — Вы не имеете права находиться в моем доме. Вы вошли сюда без моего разрешения. Убирайтесь.

Моран посмотрела на отца в поисках указания, что делать дальше.

— Если вы не уйдете, я вызову полицию, — перешел Джереми к угрозам.

Взяв Лори за руку, Лео повел ее к входной двери. Ничего другого не оставалось.

— Папа, — проговорила она, когда оба они благополучно

— Он этого не сделает, — мрачным голосом проговорил Лео, запуская двигатель. — Они ему слишком дороги. Как память.

Как только Лори с отцом появились в его номере, Алекс обнял ее.

— Я не хотел, чтобы ты знала, как я волнуюсь, но, слава богу, вы оба вернулись целые и невредимые! Как прошел разговор? И каков он из себя?

Моран уселась на диван и прикрыла лицо руками.

— Пугливый.

— Полное ничтожество, — добавил Лео. — И явно тронутый.

— Живет как на складе, — пояснила Лори. — Повсюду стопки фотографий от пола до потолка. Прямо сцена из фильма ужасов. И как только я спросила, нет ли у него фото Аманды, он сразу же выставил нас из дома. Пап, не пора ли нам обратиться в полицию?

— И что мы там скажем? — спросил Фэрли. — У нас нет никаких доказательств. Но скажу тебе откровенно: это тот парень, которого полиции не хватило пять лет назад. Связать его с этим делом — уже большое достижение.

— Не понимаю, — проговорил Алекс. — Ты только что сказал, что у вас нет никаких доказательств. Откуда же у вас такая уверенность в том, что виноват именно он?

Лео покачал головой:

— Прости, я иногда забываю о том, что ты адвокат. Поверь мне, мы оба видели его. Джереми Кэрролл кое-что знает об этом деле.

— Лео, при всем моем уважении к тебе, это совершенно не означает, что он виновен. Мне не так уж редко попадаются клиенты, удостоившиеся внимания полиции только потому, что они нервничали в неудачный момент или пытались скрыть безобидный секрет.

— Никто не собирается никого…

— Ладно, пожалуйста, не спорьте, — попросила Лори. — Алекс, папа прав. Ты не видел эту берлогу. Можно не сомневаться в том, что Джереми, — она запнулась, подбирая нужное слово, — чудик. И потом, он даже не попытался отрицать тот факт, что именно он запечатлен на этой ленте. Это он повернулся, чтобы последовать за Амандой, это он получил условный срок за приставания к людям.

— Но вы оба намекаете, что он совершил куда более страшный проступок, — заметил Бакли.

Лори повернулась к отцу:

— Папа, Алекс прав в том, что, не имея надежных доказательств, мы не можем перепрыгивать к выводам.

— Так что ты намереваешься делать? — спросил ее друг. — Решать тебе.

— Папа, — неспешно проговорила Моран. — Скажи, согласно твоему опыту, может ли Джереми пуститься в бега или уничтожить свидетельства, если мы сейчас оставим его в покое?

Лео пожал плечами:

— Трудно сказать, но если этот парень не способен выбросить старые газеты, то едва ли он уничтожит снимки, которые хранил больше пяти лет. Тем более что этот дом скорее всего является его единственным достоянием. Он не из тех, кто способен вскочить на первый же самолет и зажить беглецом на противоположном краю света.

— Кстати, имей в виду, — напомнил Алекс подруге, — что, даже если этот Джереми кое-что знает об исчезновении Аманды, это отнюдь не означает, что он причастен к нему.

Лори кивнула:

— А как вам такой вариант? Что, если Джерри позвонит ему и попытается исправить положение? Он может сказать, что мы интересуемся всеми, кто был в те дни на территории «Гранд Виктории», и не намереваемся вторгаться в его личную жизнь. Это может успокоить его.

— Неплохая идея, — согласился Бакли.

— И потом, Алекс, никто из нас не собирается торопиться с выводами. Пока мы должны держать свой ум открытым, однако при этом не менее важно поджарить пятки всех и каждого. Снисхождения не должно быть ни к кому.

— А я и не собираюсь проявлять к кому-нибудь снисхождение, — блеснул глазами ведущий.

— Следующей у нас будет Меган. Дождаться не могу того момента, когда она начнет объяснять, каким образом сумела женить на себе жениха своей лучшей подруги, — проговорила Лори, вставая и направляясь к двери.

— Вы уже готовы, миссис Уайт? Мы настроили камеры на нынешний свет, а тени снаружи могут очень быстро меняться.

Меган Уайт подняла вверх один палец. Она охотно закончила бы прямо сейчас, если бы телефонный сигнал был сегодня получше. Сказав Джеффу, что она примет участие в этом жутком шоу, женщина полагала, что будет иметь достаточное количество пауз, чтобы иметь возможность договориться насчет работы. Но вместо этого ее вытащили сюда, повинуясь моменту, как будто нажатием кнопки она могла освободиться от всех своих дел.

Меган старалась связываться с клиентами по электронной почте, однако Wi-Fi в отеле был знаменит своей ненадежностью, поэтому она создала собственный канал, пользуясь горячей точкой своего мобильника. Из-за этого загрузка происходила медленнее. Ассистент режиссера — кажется, его зовут Джерри? — явно начинал нервничать. Уайт хотела сказать ему, что, если время настолько существенно, можно было бы провести съемки и внутри.

— Еще одну секунду, пожалуйста, — попросила она.

Когда загрузка, наконец, завершилась, Меган закрыла свой ноутбук и следом за Джерри направилась к ратановой мебели, которую Лори Моран расставила на променаде позади главного здания. Уайт с трудом подавила желание стереть с лица весь телевизионный макияж. Женщина, намазывавшая всей этой дрянью ее лицо, обещала, что на экране она будет выглядеть совершенно естественно, но самой Меган казалось, что на ее кожу наложили слой грязи. Она перестала сопротивляться, только когда гримерша сказала:

— Надеюсь, вы не хотите выглядеть на экране до предела утомленной или испуганной.

Конечно, Уайт была испугана, но выглядеть таковой не хотела и потому попросила добавить чуточку румян.

Лори Моран, особа, докучавшая ей по телефону всю предшествующую неделю, держалась достаточно дружелюбно, однако Меган решила, что заметила нотку сарказма в голосе продюсерши, когда та сказала, что счастливанаконецвстретиться с ней лично.

Еще более смущала Уайт перспектива общаться нос к носу с Алексом Бакли. Его умение проводить перекрестный допрос пользовалось широкой известностью.

После того как ее ноутбук был убран, у нее более не оставалось причин затягивать съемки.

«Ладно, — сказала она себе, — придется, наконец, пройти через это испытание, а потом мы с Джеффом сможем уехать домой и жить в покое до конца дней своих».

Закончив со вступлением, Алекс Бакли начал с того, что попросил Меган назвать начало своих взаимоотношений с Джеффом.

«Похоже, он не планирует предварительного мордобоя, — подумала Уайт, — а сразу вцепляется в глотку».

— Вы должны были понимать, что многие люди не одобрят ваших взаимоотношений после исчезновения Аманды — его невесты и вашей лучшей подруги, — добавил ведущий.

Меган сотни раз репетировала свой ответ на этот вопрос, но,

Уайт постаралась вспомнить свой зазубренный и заготовленный заранее ответ:

— Начало наших взаимоотношений удивило и нас самих, Алекс.

— Все эти годы вы говорили людям, что именно вы заново познакомили Аманду и Джеффа.

— Совершенно верно. Это произошло в Бруклине, в кофейне. Аманда любила тамошние рогалики, — печальным тоном проговорила Меган.

— Однако вы не имели своей целью свести их, так ведь? — спросил Бакли полным сочувствия тоном. — Правильно ли будет считать, что Джеффа привел туда случай?

— Да, думаю так.

— А не проявляли ли вы романтического интереса к Джеффу еще в студенческие годы?

Женщина пожала плечами:

— Студенческие влюбленности — вещь неизбежная.

— Итак, вы были влюблены. И поэтому обрадовались, когда после юридического училища вы оба оказались в Нью-Йорке и он пригласил вас.

— Да, наверное, так.

— И это вы сказали ему, что не желаете больше встречаться с ним, или это он принял такое решение?

— Все обстояло совсем не так. Мы даже не обсуждали эту тему. Просто третьего свидания у нас так и не получилось.

— Потому что Джефф не пригласил вас?

— Ну да, конечно.

Меган понимала все следствия наступившей паузы. Шоу набрало очко за ее счет. Все эти годы она позволяла людям считать, что в отношениях Аманды и Джеффа сыграла роль купидона. И теперь все поймут истину? Все догадаются, что она давным-давно была влюблена в Джеффа? Что прорыдала несколько часов напролет, когда на следующей день после встречи в этой злосчастной кофейне Аманда позвонила ей и сказала, что Джефф пригласил ее отобедать вместе с ним? Меган сразу поняла, что проиграла свою подачу. Соперничать с Амандой было невозможно.

Впав в отчаяние, она попыталась восстать против своего мучителя.

— А вам приходилось слышать о тоннельном зрении? — выпалила Уайт. — Позвольте объяснить. Так случается, когда следователь подозревает кого-то и рассматривает все свидетельства только в одном ключе. Я тоже могу взять кого-то из свадебных гостей и начать задавать вопросы. И это не значит, что кто-то из нас замешан в этом деле. Возьмем, например, Кейт. В ночь исчезновения Аманды она сказала, что выпила лишнего и поэтому отправляется к себе. Но когда я пошла проверять, как там она, ответа не было, хотя я барабанила в дверь. Утром Кейт объявила, что ничего не слышала, несмотря на то что обычно она просыпалась от малейшего шороха. В колледже она просыпалась, даже когда кому-то приходило в голову включить сидюшник за две комнаты от нашей. Известно ли мне, где была Кейт в ту ночь? Нет. Но имеет ли Кейт какое-то отношение к исчезновению Аманды? Клянусь собственной жизнью — не имеет. Вы хотите поводить всех нас за нос? Или пытаетесь выставить всех нас виновными?

Меган подумала, что высказала вроде бы важное соображение, но тут же поняла, что продюсеры всегда могут вырезать любой не понравившийся им кусок записи, и к тому времени, когда они закончат свое творческое вырезание, она может выглядеть как перешедшая к обороне дура.

Алекс же переключился на другую тему:

— Вы действительно угрожали Аманде судом за кражу вашей идеи?

Осуществлялись худшие опасения Меган. Впрочем, еще несамые худшие, однако она понимала, что разговор складывается не в ее пользу. Ее даже замутило — еще сильнее, чем вначале, на прошлой неделе. Каким вообще образом они сумели узнать об этой несчастной ссоре, случившейся в конторе «Ледиформ»? Уайт полагала, что исчезновение Аманды давным-давно отменило этот конфликт. Должно быть, проболталась Шарлотта. Эта особа не забывает обид.

— Я неугрожалаей, однако дала понять, что глубоко задета таким отношением, — заявила Меган. — Еще в колледже мы придумали способ сохранить в кармане свои ключи и айподы во время физкультурных занятий. Мы вшивали неопреновые кармашки в наши тренировочные костюмы. Они сохраняли содержимое сухим и удерживали его на месте. Кроме того, нам казалось, что получалось очень симпатично. Так что когда я увидела в магазине ледиформовскую коллекцию «X-Dream», то расстроилась настолько, что отправилась в кабинет Аманды. Мы поспорили из-за того, кому принадлежала идея. Я считала, что идея моя, ну или, по крайней мере, общая. А она настаивала на том, что реальное воплощение принадлежит ей и компании. С моей точки зрения, если бы она не понимала, что поступает нехорошо, то заранее предупредила бы меня.

— Вы кричали так громко, что ваш голос слышали в вестибюле. Не прибавлял ли силы вашему гневу тот факт, что Аманда намеревается выйти замуж за по-прежнему интересовавшего вас мужчину?

Меган уже начинала сожалеть о том, что даже не попыталась отговорить Джеффа от приезда сюда. Ибо теперь она оказалась в ловушке. У нее не было теперь другого выхода, кроме как говорить.

— Действительно, наша ссора в ее кабинете оказалась излишне жаркой. Однако она позвонила мне на следующий день. Мы встретились за ланчем. Аманда рассказала мне о проделанной дизайнерской работе и об экспериментах, которые потребовались для того, чтобы превратить наш маленький трюк в прорывной продукт. Она извинилась за то, что не предупредила меня заранее, и я сказала ей, что она может уладить наши разногласия, оплатив бутылку превосходного шампанского, которую мы с ней распивали, и прислав мне бесплатную коробку разных моделей спортивных костюмов. — Уайт улыбнулась воспоминанию. — В итоге трагедия превратилась в мелкую ссору между двумя подругами. За тем же ланчем у нас состоялся разговор, к которому я всегда возвращаюсь. И именно по этой причине я действительно верю в то, что Аманда ушла из отеля по собственному желанию.

Алекс наклонился вперед. Меган оставалось только молиться о том, чтобы он поверил ей. Она никогда и никому, кроме Джеффа, не рассказывала об этом.

— Болезнь чрезвычайно изменила Аманду как человека, — продолжила она. — Она сказала мне, что впредь никогда не будет поступать, руководствуясь соображениями верности или долга. Она намеревалась теперь жить для себя. И именно по этой причине не учла мои интересы в отношении «X-Dream». В сердце своем она была уверена в том, что я не заслуживаю доли, и потому любой дележ со мной уменьшал ее собственное достижение.

— И каким образом это относится к ее исчезновению? — спросил Алекс.

— Она стала совершенно непохожей на ту Аманду, которую я знала до ее болезни. Теперь, задним числом, мне кажется, что она хотела сказать мне, что больше не будет хорошей девочкой. Хорошей дочерью. Доброй подругой. Хорошей женой. Она хотела свободы, она хотела власти, и она не

— Друзья утверждают, что после ее исчезновения вы не казались настолько расстроенной, как все остальные. Почему вы никому не рассказывали об этом?

— Потом я рассказала об этом Джеффу. На мой взгляд, было неправильно говорить об этом кому-то еще. Получалось, что я словно бы осуждаю ее, утверждаю, будто болезнь сделала ее эгоистичной. Не страшно ли говорить такое? Но тогда я воспринимала случившееся иначе. Я была рада за нее. Я была рада тому, что она нашла способ начать новую жизнь. Вот почему я не ощутила вины, когда мы сблизились с Джеффом. Вам известно, что их с Амандой обручальные кольца исчезли?

Меган рассчитывала удивить Алекса, однако он был готов к этому вопросу:

— Да, Джефф рассказал мне, что отсутствие колец он заметил, только возвратившись в Нью-Йорк. Он признал, что невнимательно следил за тем, чтобы сейф в его номере был заперт, и считает, что кольца могли украсть служащие отеля.

Впервые после того, как она оказалась перед камерой, Меган почувствовала, что победа переходит к ней. Неужели они действительно считают, что кольца моглислучайноисчезнуть вместе с невестой?

— Таких совпадений не бывает, — ответила она. — И я уверена в том, что любая проверка покажет, что кражи в этом отеле случаются чрезвычайно редко. Здесь прекрасные условия. И я не могу представить, чтобы здешние служащие могли пойти на такой риск.

— И какой же гипотезы вы придерживаетесь? — поинтересовался Бакли.

— Я всегда считала, что Аманда взяла их на память. Она могла стремиться начать новую жизнь, но Джеффа она любила. Но я люблю его больше, и это не преступление. — Уайт посмотрела прямо в объектив. — Аманда, я счастлива и надеюсь, что ты тоже.

Это было лучшее из того, что могла она сделать. И когда Джерри отцепил от ее воротника микрофон, Меган показалось, что он снял с ее груди пудовую гирю. Ей хотелось домой. «Прошу тебя, Джефф, — подумала она про себя. — Давай поедем домой. Мне нужно кое-что рассказать тебе».

— Вы ей верите? Тогда я готова продать вам мост, сделанный из чистого золота. — Чтобы подчеркнуть свою уверенность, Грейс ткнула в воздух указательным пальчиком с наманикюренным ноготком, выкрашенным французским лаком.

Съемочная группа собралась в гостиной номера Алекса, чтобы заново прослушать его беседу с Меган. Это был первый случай, когда они начали съемки без того, чтобы до этого капитально обсудить тему.

Ассистенты Лори сильно разошлись в оценке произведенного Меган впечатления.

— Ты впала в цинизм, — объявил Клейн, обратившись к Гарсии. — Она показалась мне очень честным и откровенным человеком. Именно этого от нее и следовало ожидать, по словам брата и сестры Аманды. Меган — человек не эмоциональный и деловой. Все ее слова кажутся мне вполне достоверными.

Ожидая, пока Джерри закончит, Грейс, казалось, была готова выпрыгнуть из собственной кожи.

— Мог бы заметить, что она заучила наизусть каждое свое слово! И даже каждую паузу, — фыркнула она.

— Из этого не следует, что она лжет, — возразил Клейн.

— Нет, но это означает, что сама она твердо знает, что ей есть что скрывать. Единственный вопрос состоит в том, извлек ли Алекс из нее все возможное или мы можем еще кое-что узнать. Во всяком случае, эта женщина годами лгала о своих чувствах к Джеффу. Она не знакомила заново его с Амандой, тем более преднамеренно. На мой взгляд, она до сих пор жалеет о том, что все они случайно встретились в этом самом кафе. Не сомневаюсь в том, что она сохла по Джеффу еще в колледже. И возможно, именно поэтому оказалась в Нью-Йорке после юридической школы. И уж совершенно случайно устроилась жить в Бруклине, неподалеку от него!

Лори краем уха следила за разговором помощников, часто, впрочем, отвлекаясь на собственные мысли о Меган.

Алекс поправил очки в черной оправе, которые нацепил на нос, чтобы просмотреть собственные заметки.

— Я согласен с тобой, Грейс, в том, что она проявляла куда более сильный интерес к Джеффу до исчезновения Аманды, чем признала. Но я верю, что они с Амандой действительно уладили взаимоотношения после ссоры в конторе «Ледиформ».

— В самом деле? — спросила Гарсия. — Неужели можно отказаться от целой кучи денег за один ланч с шампанским и коробку спортивных костюмов?

— Если они по-прежнему враждовали, разве Меган могла бы остаться подругой невесты? — возразил Бакли и, помедлив, добавил: — А ты как думаешь, Лори? Кое-кто уже упоминал о болезни Аманды, однако мы впервые услышали, насколько болезнь действительно могла изменить ее характер.

Именно эту часть всего разговора Моран старательно прокручивала в своей голове. Манера, в которой Меган описала изменение, происшедшее в характере подруги, казалась ей совершенно искренней. Более того, именно в качестве старой знакомой она могла точнее подметить эту перемену, чем родные Аманды или даже ее жених. Лори впервые реально допустила возможность того, что пропавшая девушка решила вырваться на свободу. Возможно, она и в самом деле убежала, как полагала Уайт. Но что, если она сказала Джеффу, что не хочет никакой свадьбы? И если это произошло, съемочная группа оказывалась в том же самом месте, от которого начинала: то есть палец указывал на Джеффа.

— Эти пропавшие кольца, — вдруг произнесла продюсер. — Когда Джефф впервые упомянул о них, я не обратила на этот факт особенного внимания. Но Меган тонко подметила: нельзя считать простым совпадением то, что они исчезли в этом отеле. Джефф сказал, что подумал уже, что во время общего смятения их вытащил из сейфа кто-нибудь из служащих отеля, однако это был бы весьма опрометчивый поступок. Попасться с обручальными кольцами без вести пропавшей женщины — значит сделать себя первым подозреваемым в ее исчезновении.

— Кроме того, эти кольца не настолько дорого стоят, если сравнить их с теми драгоценностями, которые, наверное, хранят в своих сейфах другие постояльцы, — добавил Джерри. — Меган права: эти кольца имеют ценность больше в качестве сувенира, чем ценной добычи. До меня это дошло, когда Меган посмотрела в камеру и сказала, что любит Аманду. Ах, как было бы здорово, если бы после нашего шоу Аманда связалась со своими родственниками!

— О, боже! — проговорила Грейс. — И ты действительно купился на ее выдумку… заглотил наживку вместе с крючком, грузилом и леской!

«Прошло уже два съемочных дня, — подумала Лори, — a я ни на шаг не приблизилась к разгадке».

— Дедушка, поиграй с нами! — Тимми и еще четверо подростков были увлечены игрой в «Марко Поло»[96]. — Папа Джейка обещал, что сыграет с нами, если мы позовем еще одного взрослого.

Лео осмотрел прилегающее к бассейну пространство. Поймав на себе его взгляд, мужчина, уже разменявший пятый десяток, чуть заметно покачал головой с просительным выражением в глазах. Отец Джейка, как и предполагал дедушка Тимми, старался найти способ избежать возни с кучей детей в воде.

— Мне кажется, что в бассейне уже достаточно народа, — заметил Фэрли.

Ритмичные выкрики «Марко… Поло!» продолжились, и он, улыбнувшись себе под нос, сделал новый глоток «Пина колады»[97]. Лори не одобрит лишних калорий, однако он считал, что может позволить себе небольшой праздник.

Когда они с Тимми оставили номер Алекса, Лори, Джерри, Грейс и сам хозяин помещения еще препирались по поводу различных теорий, описывавших возможные варианты судьбы Аманды.

Однако Лео был близок к тому, чтобы закрыть дело. Чем дольше он думал на эту тему, тем точнее выходило, что им нужен как раз Джереми Кэрролл. Бывший полицейский ощущал ту самую, давно знакомую и приятную тяжесть под ложечкой, свидетельствующую о том, что искомая персона найдена. Обыкновенно поиски преступника заканчивались в течение двадцати четырех часов: то язык подведет супругу, то кто-нибудь из коллег жертвы не явится следующим утром на работу. Но когда ключ к делу находится в руках незаметной в жизни жертвы персоны — садовника, или рассыльного от бакалейщика, или практиканта, работающего у свадебного фотографа, — на его поиски могут уйти годы.

Джерри Клейн сказал, что его звонок Джереми прошел благополучно: тот принял извинения и как будто бы согласился с предложенным Джерри объяснением, гласящим, что утреннее посещение его дома было вполне обыкновенным визитом в справочных целях, неловко проведенным двумя переусердствовавшими волонтерами. Так что пока Кэрролл чувствует себя в безопасности, Лори и Алекс могут закончить свои собеседования со всеми остальными участниками шоу, а потом Лео уговорит свою дочь обратиться в местную полицию со всеми известными им фактами. Он уже подумывал, не попросить ли офицера, осуществляющего надзор за Джереми, обыскать его дом. Если там обнаружатся фото Аманды — a в этом Фэрли не сомневался, — то, даже располагая ими одними, хороший детектив может добиться признания.

Лео ощущал, как забилась в нем старая полицейская жилка. Он уже представлял, как сойдутся вместе все детали обновленного расследования. Бывший полицейский ничуть не жалел о том, что помог дочери воспитывать внука, однако никогда не переставал тосковать по прежней работе.

«Теперь, когда Тимми стал постарше, — подумал он, — можно подумать о деятельности частного детектива. Я ведь умею заниматься такими делами». Лео закрыл глаза и ощутил прикосновение теплых солнечных лучей к своему лицу. Мысли его уклонились в сторону, и он вспомнил, что Лори рассказывала ему, как Аманда устроила молитвенное бдение по убитой в их колледже девушке. Интересно, был ли тогда найден убийца? Что, если этот случай станет следующим висячим делом в программе Лори?

Запустив руку в пляжную сумку Тимми, Лео извлек из нее свой айпад и соединился с гостиничным вай-фаем. Имени убитой он не помнил, а потому вбил в поисковую строку слова «пропавшая студентка колледжа Колби».

Звали эту двадцатилетнюю второкурсницу Карли Романо, и ко времени своего исчезновения она была на год младше Аманды и ее подруг. Девушка эта была родом из Мичигана, и в последний раз ее видели на пикнике за пределами кампуса. Как и с кем уходила Карли с этого пикника, не видел никто, однако предполагали, что она решила вернуться в кампус одна. Она считалась пропавшей две недели, после чего ее труп со следами удушения выловили в озере Мессалонски.

Лео поглядел в сторону бассейна, проверяя, все ли в порядке с Тимми. Он нисколько не сомневался в том, что мальчишки способны резвиться в бассейне до тех пор, пока не попадают с ног от усталости.

Затем он продолжал перебирать полученные результаты. Насколько можно было судить, полиция тогда никого не арестовала и даже не смогла кого-то заподозрить.

Обнаружив телефонный номер отделения полиции в городе Уотервилль, штат Мэн, где был расположен колледж Колби, Фэрли отослал его по почте себе самому вместе с именем Карли Романо. «Пусть я пока не готов еще открывать собственное детективное бюро, — подумал он, — однако это не значит, что я не могу сейчас начать свое собственное независимое расследование».

— Мы действительно позволим им пить виски во время интервью? — Джерри аккуратно устраивал барную стойку в коктейльном зале.

Расположенные под правильным углом камеры смогут одновременно показать темное дерево стойки и пальмы, а также солнечный свет за ними.

— Поверь мне, — сказала Лори. — Именно здесь Ник и Остин будут чувствовать себя как дома. А для этого важно, чтобы они не были лишены своего любимого занятия.

Продюсер решила беседовать с обоими друзьями одновременно. Каждый из них как бы раскрывался в обществе приятеля, что, в общем, и было ей нужно. В отношении их гардероба сама Лори не смогла бы подобрать ничего лучшего. Оба явились на съемки в светло-коричневых летних костюмах и ярких голубых рубашках с отложными воротниками. Единственное различие между ними заключалось в крое карманов. И хотя одежда их выглядела почти одинаково, ничего похожего в этих парнях не было. Ник казался удивительно симпатичным и элегантным: он принадлежал к числу тех мужчин, на которых костюм сидит как надо. Остин же выглядел в лучшем случае посредственно, учитывая намечающееся брюшко. Безупречно пошитый костюм ничем не улучшал впечатление. Моран вспомнила, как мать одной из ее подруг прокомментировала внешность кавалера своей дочери: «Ему неуютно в костюме «Пол Стюарт»».

— Давайте сразу приступим к делу, — проговорил Алекс после того, как была включена запись. — По всем статьям вы оба являетесь успешными и свободными холостяками. Даже ассистентка, работающая у нас в программе, утверждает, что вы начинаете флиртовать со всеми встреченными женщинами. Говорят, масть к масти подбирается. Так был ли ваш друг Джефф готов остепениться в обществе Аманды?

Лори не удивилась, когда ответ взял на себя Ник Янг. В этой паре он, безусловно, являлся альфа-самцом.

— Абсолютно и полностью, — без малейшего сомнения ответил он. — Мы с Джеффом были неразлучны с того момента, когда оказались в колледже соседями по комнате, однако он никогда не был вторым пилотом.

— Не изволите ли вы объяснить нашим зрителям, что именно означает эта фраза? — попросил ведущий.

— Ну да, конечно, — кивнул Ник, и они с Остином обменялись веселыми взглядами. — Приятель, который

Моран хотелось начисто вырезать обоих из передачи. Неудивительно, что она старалась избегать таких свиданий.

— Но Джефф был не таким? — спросил Алекс.

— Определенно, — успел вставить слово Остин Пратт. — В колледже его интересовала только учеба. Зависал, как привило, в компаниях.

— А потом, когда он стал адвокатом в Нью-Йорке?

Пратт явно не знал ответа на этот вопрос. Ник был ближе знаком с Джеффом, так что отвечать снова стал он:

— Джефф иногда ходил на свидания, но ничего серьезного у него не было. Это у меня на какое-то время завязались серьезные отношения…

— С Мелиссой, — напомнил Остин. — Но это было недолго.

— Да, верно, — подтвердил его друг. — Я совершил ошибку на мальчишнике у своего приятеля. Мелисса узнала об этом — и привет! Я не стал снова искать отношений, однако в отличие откое-когопопробовал хоть разок. В любом случае, как только Джефф начал встречаться с Амандой, он ни о ком больше уже не говорил.

— А им случалось сходиться и расходиться? — поинтересовался Бакли.

— Поначалу — да, — пояснил Ник. — Иногда то у него, то у нее было настолько много дел, что взаимоотношения волей-неволей отходили на второе место. Но, черт, как только они начали встречаться по-настоящему, когда Аманда заболела, он проводил с ней каждую свободную минуту. Когда она сказала ему, что заболела раком, он на следующий день предложил ей жениться на ней.

— А как было после того, как она заболела? — спросил Алекс. — Вы видели, чтобы они ссорились?

— Ссорились, как и любая другая пара, — проговорил Остин, — однако он никогда не поднял бы на нее руку.

Янг бросил на друга полный неодобрения взгляд.

— Поверьте мне: что бы ни произошло с Амандой, Джефф не имеет к этому никакого отношения. Ее исчезновение буквально раздавило его.

— До тех пор пока он не сошелся с Меган, — заметил Бакли.

Лицо Ника вспыхнуло гневом.

— Это нечестно. Неужели парню следовало уйти в монахи до конца дней своих? Стоит ли удивляться тому, что он связал свою жизнь с человеком, которого Аманда любила и уважала?

— Вам придется простить Ника, — заметил Пратт. — Он всегда свирепеет, когда нападают на Джеффа.

Лори показалось, что она заметила в голосе Остина ревнивую ноту.

— Идем дальше: вы оба говорили, что в последний раз видели Аманду около пяти часов вечера, — снова заговорил ведущий. — После того как фотограф отснял групповые снимки.

Оба молодых человека подтвердили время, названное ими полиции. После фотосессии они провели час в баре, а потом разошлись по комнатам. Позже, незадолго до восьми встретились в вестибюле и отправились в «Стейк и плавник» на обед, закончившийся около десяти. Генри сразу же вернулся в отель, а они задержались, чтобы выпить. Затем последовала рюмашка на ночь в номере Джеффа, и все улеглись спать около одиннадцати.

— Насколько можно судить, вы вернулись в отель примерно в то же самое время, что и Аманда вместе с подружками. Не пересеклись ли ваши пути? — уточнил Бакли.

Ник покачал головой:

— Нет, я не видел Аманду после фотосеанса.

Остин дал такой же ответ.

Лори внимательно прислушалась к голосу Алекса, словно молотком вбивавшему все новые вопросы:

— Итак, вы, два холостяка, два любителя повеселиться, оставили номер Джеффа и в одиннадцать улеглись спать. Не рано ли для вас обоих?

— Мы легли поздно в предшествовавшую ночь. Да еще провели весь день на солнце и крепко выпили: до обеда, за обедом, после обеда и в номере Джеффа. — Янг повернулся к своему приятелю. — Не знаю, как ты, но я был уже хорош.

Остин, как обычно, немедленно согласился:

— С меня тоже было довольно. Я отправился прямо в свой номер и в постель.

— Хорошо, вернемся к тому моменту, когда вы находились в обществе Джеффа в его номере. Вы уже говорили мне, что он высказывал некие опасения в отношении брака с Амандой. Как он выразил эту мысль?

— Я в порядке шутки спросил у него, не собирается ли он взять ноги в руки, — проговорил Ник. — И оба мы с удивлением услышали: «Да».

— И что он сказал после этого?

На этот раз ответил Пратт:

— Джефф сказал, что Аманда хочет, чтобы он сменил место работы. Что он слишком хороший адвокат, чтобы понапрасну терять свое время и за гроши работать в службе государственного защитника. Он ответил ей, что ему нравится быть защитником и помогать людям и что он действительно хорошо делает это.

— И как вы отреагировали на эти слова? — спросил Алекс.

— Мы высмеяли его, — проговорил Янг. — Я сказал, раз уж решил жениться, то терпи: она точно захочет распоряжаться твоей жизнью.

— И как это воспринял Джефф?

— Он смеялся вместе с нами, — продолжил Ник. — Однако у нас обоих возникло впечатление, что он пожалел о том, что сказал эти слова. После этого мы пожелали друг другу спокойной ночи и отправились в свои номера.

— Итак, вы разошлись по комнатам в одиннадцать часов и утверждаете, что не выходили из них всю ночь. Правильно?

— Да, — ответили оба парня.

— И кроме того, насколько вам известно, Джефф также не собирался выходить из своего номера после одиннадцати?

— Именно так. — Друзья снова заговорили одновременно.

— Не разрешите ли вы в таком случае сказать, что у вас нет свидетеля, способного подтвердить, что вы оставались в своих номерах всю ночь после одиннадцати часов — того времени, когда люди в последний раз видели Аманду?

Лицо Остина вспыхнуло гневом.

— Да уж, нет.

Ник кивнул, соглашаясь.

— Было ли вам тогда известно, что в своем завещании Аманда оставила Джеффу свой трастовый фонд размером в два миллиона долларов?

— Мы узнали об этом только после ее исчезновения, — сказал Янг.

— Как вы считаете, Аманда могла сообщить Джеффу о своем решении?

Приятели переглянулись.

— Это вполне возможно, — спокойным голосом сказал Остин.

Лори видела, что оба они отчаянно хотели поручиться за своего друга, однако не могли этого сделать. Обойти этот факт было просто невозможно: исчезновение Аманды сулило наибольшую выгоду именно Джеффу.

— Мама, эти леди вон там пьют голубой «Мартини». — Тимми указал на группу из четырех женщин, бокалы которых наполнял напиток, цветом издали напоминавший жидкость для мытья посуды. — А ты такой не пьешь. Ты любишь сухой «Мартини».

Глаза Алекса Бакли весело блеснули за стеклами очков.

— Привычки своей мамы Тимми знает уже наизусть.

Лори и Алекс отменили совместно запланированный обед в ресторане с тремя звездами от «Мишлен»[98], поскольку Тимми запросился в имевшийся при отеле ресторанчик

Тимми, со своей стороны, оказался более отважным экспериментатором по части здешнего меню, чем его мать. Впрочем, она подозревала, что интерес ее сына к этому конкретному заведению вызван не столько яствами, сколько двумя Г-образными стойками бара в виде аквариумов с рыбами.

Алекс уже намеревался расплатиться, когда Тимми попросил разрешения посидеть возле бара.

— Вы всегда говорите, что нужно пробовать новое, — выдвинул он в качестве аргумента. — А вот дома у нас ничего похожего нет.

Но Бакли пришлось огорчить молодого человека:

— Маловаты вы пока для баров, юноша. Придется еще потерпеть лет двенадцать.

— Необязательно же быть взрослым для того, чтобы сидеть в баре!

— Как приятно матери слышать подобные речи, — сухо проговорила Лори. — Мне вовсе не нужно, чтобы он вырос таким же завсегдатаем баров, как Остин и Ник.

Как только они оказались за столом, Алекс спросил:

— Кстати, о паре наших Ромео — что ты сумела извлечь из сегодняшнего разговора с ними?

Женщина пожала плечами.

— Они оказались в точности такими, какими их описывала Сандра. Лично на меня их обаяние не действует, но я уверена в том, что Бретт будет доволен. Во всяком случае, они хорошо смотрятся на телеэкране.

— Ну и бог с ними, с этой парой, — вздохнул Алекс. — Итак, Лео уже убежден в причастности стажера-фотографа к этому делу?

Учитывая отсутствие новых фактов, Моран не хотелось бы заново возвращаться к этой теме.

— Я знаю, что ты считаешь, что он рано переходит к выводам, — сказала она. — Наверное, нам стоит пока отодвинуть эту линию на второй план.

Потом, уже в вестибюле, Тимми попросился ночевать в комнате деда. Лори была рада, что получает возможность провести больше времени в обществе Алекса.

На следующее утро Моран испытала истинное потрясение, когда Шарлотта Пирс появилась на устроенной позади отеля съемочной площадке. На ней был безупречно пошитый белый костюм и черная шелковая блузка. Прическа и макияж ее в точности соответствовали всем требованиям съемки. Перед продюсером была совсем не та женщина, с которой она познакомилась в офисе компании «Ледиформ».

— Не стоит так удивляться, — проговорила Шарлотта, удобно устраиваясь на двухместном диване, который вынесли на улицу для подобной оказии. — Неужели вы думали, что я предстану на национальном телеэкране каким-нибудь гадким утенком?

Занявший свое место Алекс кивнул, и камеры заработали. Через пять минут Лори посмотрела на часы. За это короткое время мисс Пирс успела выложить всю информацию, которую сообщила Моран во время их встречи в Нью-Йорке. Как деловая женщина, она умела говорить сжато и точно.

Однако часть таланта Бакли заключалась в умении подбрасывать своим собеседникам абсолютно неожиданные вопросы.

— Ну и как жилось сестре Аманды Пирс? — спросил он непринужденным тоном.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать, — отозвалась Шарлотта. — С тем же успехом можно было бы спросить, каково мне было дышать. Другой сестры у меня не было.

— Однако я чувствую в вас женщину, способную в самом деле объяснить, как ей дышится, если последует такой вопрос.

Шарлотта криво усмехнулась. Лори едва ли не слышала наяву ее внутренний монолог.

— Отлично, — заявила сестра Аманды. — Как сорняку, растущему рядом с розой. В любой другой семье я была бы суперзвездой. Я окончила университет Северной Каролины одной из лучших. Я мила и умна. Я усердна и старательна. Но Аманда была совершенно особенной. Мужчины предлагали ей руку и сердце, женщины стремились подружиться с ней. Она умела нравиться людям.

— Друзья Джеффа почувствовали, что эта свадьба не доставляет вам особого удовольствия. Один из них сказал, что выне интересовалисьею, — сообщил комментатор.

— Ну, во‑первых, — отмахнулась Шарлотта, — друзья Джеффа — попросту идиоты. Во-вторых, при чем тут вообще интерес? Я была обеспокоена, но не судьбой Аманды. На мой взгляд, ошибку совершал как раз Джефф. Я любила свою сестру и, наверное, одна по-настоящему понимала ее. Внешне она казалась сказочной принцессой, которой расчесывают волосы синие птицы. Однако она была хитра. И честолюбива. В этом нет ничего плохого, но она скрывала свою суть за безупречным, кротким и милым фасадом.

Данная Шарлоттой характеристика пропавшей сестры невольно заворожила Лори своей полной искренностью.

— Так почему вы были так озабочены судьбой Джеффа? — спросил Алекс.

— Потому что он не имел ни малейшего представления о том, во что ввязывается. Они только что начали встречаться, и Аманда почти сразу же после этого заболела… и очень ослабела, — печальным голосом добавила Пирс. — Это был единственный момент в ее жизни, когда она сделалась уязвимой, но, как бы то ни было, перенесенное испытание только закалило ее. Могу сказать вам следующее: Аманда намеревалась переделать Джеффа по своему вкусу. Изменить его таким же образом, как она изменила «Ледиформ». Должность государственного защитника никак не соответствовала ее представлению об успешном муже.

Бакли наклонился к Шарлотте:

— Итак, вы подозреваете Джеффа Хантера в исчезновении вашей сестры?

Мисс Пирс немного помолчала, прежде чем ответить.

— Это зависит…

— От чего же?

— От того, успел ли он уже понять, что, женившись на Аманде, навсегда останется у нее под каблуком, как я.

Лео Фэрли проснулся, чувствуя себя полностью отдохнувшим. «Какая великолепная кровать!» — подумал он. После смерти Эйлин прошло уже десять лет, и все это время ему приходилось спать только в собственной постели или в гостиной квартиры дочери — если не считать тех случаев, когда он путешествовал вместе с ней. У него мелькнула мысль, что неплохо бы, наверное, купить новый матрас. Быть может, придется подумать об этом, когда они вернутся в Нью-Йорк.

Затем Лео посмотрел на часы. Десять утра. Под дверью, соединявшей его комнату с комнатой Лори и Тимми, белела записка. Нагибаясь к ней, он почувствовал, как ноют сухожилия. В свои шестьдесят четыре бывший полицейский находился в неплохой форме, хотя и нуждался в доброй растяжке. «Подумала, что вам двоим лучше поспать подольше», — было написано на листке бумаги.

Тимми понемногу взрослел и, если ему не мешали, мог проспать до полудня.

Подойдя к небольшому столу в углу комнаты, Лео открыл ноутбук, подаренный ему Лори по случаю дня рождения, и запустил браузер. Можно потратить несколько минут на любимый проект, прежде чем будить внука к позднему завтраку. Орудуя двумя пальцами, он набралfacebook.comв поисковой строке. Это Грейс учила его «шарить в Сети», как она сама выражалась. Когда Фэрли работал, собирать нужную информацию приходилось, топая по городу и стуча в двери. Теперь же люди

Мужчина набрал «Карли Романо» в поиске Фейсбука. Недавно он прочел, что среди родственников и друзей становится все более модным поддерживать странички умерших, чтобы живым было куда постить воспоминания. Так что он без труда нашел нужную страницу и увидел, что последнюю запись на ней сделала два месяца назад Джина Романо: «С днем рождения, сестричка. Я тебя помню. Целую-обнимаю».

Фэрли позвонил в полицию Уотервилля, и там подтвердили, что дело Карли по-прежнему остается нераскрытым. По словам детектива, с которым он разговаривал, основным подозреваемым являлся парень, учившийся с ней в старших классах еще в Мичигане.

На первом курсе они решили пожить вместе, однако на второй год Карли разорвала эту связь и возвратилась в кампус. Такое решение парня не обрадовало. Однако полиция не нашла оснований возбуждать против него дело.

Явно подходит для шоу Лори.

Лео начал листать фотографии в профиле Карли, разыскивая снимок этого парня. Он посмотрел на даты… Поиск еще не вывел его в школьные годы. Надо было пролистать побольше назад.

Бывший полицейский не мог не заметить, что Карли Романо выглядела оживленной и счастливой на каждом снимке. Везде ее большие карие глаза улыбались из-под пышной каштановой шевелюры. И сама она улыбалась почти постоянно. Он листал фото настолько быстро, что едва не пропустил знакомое лицо.

Лео вернул назад две последние страницы. Подпись под снимком гласила: «Диджей Найт в Боб-Ин!» Карли смотрела прямо в камеру, и сидевший рядом с девушкой молодой человек обнимал ее за плечи. На снимке он моложе, подумал про себя Фэрли, однако это точно он. Несколько моложе, но вполне узнаваем. Лео заметил его лицо еще на двух снимках, снятых в интервале нескольких дней от первого.

Переключившись на свою электронную почту, он вывел на экран программу съемок, которую Джерри разослал всем перед поездкой. В девять утра Алекс интервьюировал Шарлотту во дворе позади отеля, а в десять тридцать ее должна была сменить Кейт. Если он поторопится, то в перерыве сможет застать Лори.

Лео дождался мгновения, когда Шарлотта Пирс оставила съемочную площадку. Увидев отца, Лори улыбнулась, однако буквально через мгновение лицо ее исказил страх.

— Папа, а где Тимми?

— С ним все в порядке. Я разбудил его, и в данный момент он в твоей комнате готовится к завтраку, — заверил ее Фэрли. Пять лет их жизнь омрачали слова киллера, пообещавшего однажды вернуться и разделаться с Лори и ее сыном. Подобную угрозу забыть нелегко. — Мне кажется, что Алекс действительно был прав, когда сказал, что я слишком тороплюсь со своим выводом в отношении Джереми Кэрролла. Посмотри-ка сюда!

Бывший полицейский раскрыл перед дочерью экран ноутбука.

Лори открыла рот от удивления.

— Это же… Боже мой, это действительно он!

Лео показал ей два других снимка.

— Рука его лежит на ее плече. И посмотри, как он смотрит на нее на этом фото. Похоже, что Джефф встречался с Карли Романо. И Аманда, возможно, не первая его жертва.

Джерри помахал рукой в направлении Лори.

— У тебя все в порядке? Мы готовы начинать.

Они собирались интервьюировать Шарлотту Пирс и Кейт Фултон без перерыва, одну за другой.

— Подожди-ка, — попросила Моран и, повернувшись к отцу, сказала: — Папа, давай-ка пока умолчим о твоем открытии. Если Джеффу станет известно, что мы обнаружили его связь с Карли, он может запаниковать. Разговор с ним намечен на сегодня, но позже.

Лео кивнул:

— Согласен.

Лори подошла к площадке, спокойно улыбнулась Кейт и сказала, что до начала ей нужно обменяться несколькими словами с Алексом.

Бакли достаточно хорошо знал ее, чтобы понять: случилось нечто неожиданное. Они отошли подальше, чтобы их никто не мог услышать.

— Помнишь, я говорила тебе о девушке Карли, которую убили возле кампуса, когда все они учились в колледже? — спросила продюсер.

Ее друг кивнул.

— Папа отыскал в сети фотографии Джеффа и Карли. Похоже на то, что они встречались.

— Но как случилось, что об этом никто не сказал? — быстро спросил Алекс.

Лори пожала плечами: она тоже все еще пыталась переварить эту информацию.

— Девушки, вероятно, не знали. Кейт говорила, что они не дружили с Карли и тогда еще не водили знакомства с Джеффом. Однако приятели его должны были знать.

— Не спросить ли мне об этом у Кейт? Или лучше подождать до того мгновения, когда перед камерой предстанет он сам?

— Нет, не надо пока этого спрашивать. Я хочу, чтобы мы застали потом Джеффа врасплох.

Грейс уже шествовала к ним — невозможно короткая мини-юбка практически полностью открывала ее загорелые ноги.

— Чем это мы тут заняты? Я сказала Джерри, чтобы он успокоился, но вы чем-то встревожены.

Гарсия обладала немыслимой способностью читать эмоции Лори.

— Мы в полной готовности, — уверенным тоном проговорил Алекс, прежде чем пожать руку продюсеру.

«Не волнуйся: Алекс отличный профессионал», — напомнила себе Моран. Он разрулит ситуацию.

— Итак, Кейт, вы говорили, что Аманда высказывала вам некоторые сомнения в отношении будущего брака. Не можете ли вы воспроизвести, что именно она говорила? — задал Бакли первый целенаправленный вопрос.

Кейт Фултон прикусила губу, явно задумавшись.

— Не могу сказать, что помню каждое слово, однако мы были одни в бассейне, и она спросила — не кажется ли мне, что я вышла замуж чересчур рано. Ей хотелось узнать, не сожалею ли я о том, что не смогла вкусить вольной жизни во всей ее полноте — примерно так. Она даже спросила меня: не казалось ли мне перед свадьбой, что уже слишком поздно отказываться?

— Это скорее похоже на признаки предсвадебного волнения, — заметил Алекс. — А не говорила ли она о том, что готова отменить собственную свадьбу?

— Ну, так прямо, чтохочетотменить ее, конечно, не говорила, и все же я помню, что она спросила: насколько плохо будет выглядеть, если она откажется от свадьбы в самый последний момент? Я ответила ей, что волнение пред свадьбой — дело обычное, однако не стоит соглашаться идти под венец только для того, чтобы не расстроить других людей.

— Если это действительно так, Кейт, значит, вы являетесь единственным человеком, которому Аманда открыто призналась в своих сомнениях. Простите мне эти слова, но не была ли Меган ей более близкой подругой? В конце концов, именно она была свидетельницей. Почему же Аманда в таком случае не открыла свои сомнения ей?

Фултон пожала плечами:

— Возможно, потому, что Меган дружила также и с Джеффом? Она могла побояться, что Меган расскажет ему.

— А вы

Кейт кашлянула.

— Вполне может быть, что за прошедшие годы я сама проговорилась о том, что да, действительно не раз подумывала, что и впрямь слишком рано вышла замуж. Что не раз пыталась представить себе, как сложилась бы моя жизнь, если бы я какое-то время пожила незамужней особой. Но когда она спросила, действительно ли я люблю своего мужа и детей, я ответила: «Разве я могу сожалеть, что они есть у меня?» Так что позже, когда уже я спросила, действительно ли она подумывает о том, чтобы не выходить за Джеффа, она ответила несколько уклончиво.

— Как так? — спросил Алекс.

Лори наклонилась вперед, чтобы не пропустить ни единого нюанса в выражении лица и в словах подруги Аманды.

— Она ответила, что произошло нечто такое — в подробности она не стала вдаваться, — что теперь ей надо бы осмотреться пообстоятельнее, что-то выяснить, прежде чем принять окончательное решение.

— И что же ей хотелось выяснить?

— Не имею представления. Это все, что она сказала.

— Это было как-то связано с Джеффом? — предположил Бакли. — Намеревалась ли она поговорить с ним?

— Честно скажу вам: не знаю, — ответила Кейт.

Алекс повернулся и поглядел на Лори, желая понять, следует ли еще надавить на собеседницу. Продюсер отрицательно качнула головой, советуя не продолжать. Она не хотела, чтобы Кейт могла намекнуть Джеффу на то, что они все больше и больше подозревают его.

Бакли уже завершал разговор, когда Лори увидела, что Сандра Пирс быстрыми шагами идет к вестибюлю отеля с платком в руке, а следом за ней спешит ее муж. С чего бы это?

Через несколько секунд из той же двери появился Генри, брат Аманды, который побежал к Моран.

— Мама попросила меня найти вас. Из полиции сообщили, что они нашли тело и думают, что это тело Аманды.

Следователя звали Марлин Хенсон. Лори помнила, что Сандра упомянула это имя, когда впервые попала в ее кабинет. Дама эта оказалась невысокой — едва пяти футов роста[99] — рыжеволосой и круглолицей. Она стояла, широко расставив ноги, несокрушимая, словно маленький танк.

— Сандра, вы уверены в том, что эта информация должна остаться известной исключительно кругу вашей семьи? — спросила она, и Лори подметила следы южного акцента в ее голосе.

Вся семья Пирсов собралась в гостиной номера Уолтера. Моран и Алекс стояли рядом возле двери, и внезапно продюсер ощутила, что взгляды всех остальных обратились к ним. Они были здесь чужими.

— Я хочу, чтобы Лори и Алекс присутствовали при нашем разговоре, — подтвердила миссис Пирс. — Их шоу стало причиной, по которой мы, возможно, наконец-то нашли Аманду. Я уверена в том, что они всецело настроены на помощь нам.

— Однако они еще и репортеры, Сандра, — напомнила ей следователь. — Есть такие вещи, которые мы не можем открыть для публики, не угрожая тем самым расследованию.

— Мы не обыкновенные репортеры, — проговорила Лори. — Все сказанное в этой комнате останется между нами. Даю вам слово.

— И в отличие от полиции, — добавил Алекс, — мы заключили со всеми участниками нашей программы соглашение, предусматривающее, что они будут общаться с нами исключительно на добровольной основе. Никаких арестов, никакого предупреждения Миранды[100]. Так удобнее.

Детектив Хенсон еще раз посмотрела на Сандру и удовлетворилась ее словами. Глаза миссис Пирс покраснели и опухли от слез, однако она была готова выслушать все подробности. Уолтер обнял ее за плечи.

Удивительно спокойным голосом Сандра спросила:

— Вы уверены в том, что обнаружили останки именно моей дочери?

— Позвольте мне пояснить вам цепь событий, которые сегодня привели нас сюда, — принялась рассказывать Марлин. — Вчера вечером, за несколько минут до полуночи в участок позвонили. Звонивший говорил в какую-то тряпку. В данный момент мы даже не уверены в том, мужчина звонил или женщина. Аноним предоставил нам конкретную информацию о том, где нужно искать тело вашей дочери. Конечно, мы попытались установить, с какого аппарата звонили, но звонок был сделан с дешевого мобильника, который можно купить и тут же выбросить.

Уолтер прикусил губу.

— Это случилось больше двенадцати часов назад. Почему никто даже не подумал связаться с нами?

— Мы хотели сначала провести расследование. И я не хотела беспокоить вас, потому что информация могла оказаться ложной. Однако мы немедленно отреагировали на звонок. По адресу, который назвал звонивший, оказалась автостоянка напротив церкви Святого Эдуарда, расположенной в двух милях отсюда. Мы проверили архив: оказалось, что стоянку заново асфальтировали как раз тогда, когда исчезла ваша дочь. Указания насчет того, где искать тело, были чрезвычайно конкретными. У нас был с собой георадар — но дело происходило глубокой ночью. Как только рассвело, мы произвели раскопки по показаниям прибора и нашли останки именно там, где было указано. Мы произведем все необходимые исследования для того, чтобы подтвердить их принадлежность вашей дочери, однако вот что мы обнаружили на ее левом безымянном пальце.

Детектив Хенсон вручила Сандре фото двух платиновых колец: классического перстня для помолвки с бриллиантом в стиле «Тиффани» и парного ему обручального кольца. Они были запачканы грязью.

— Да, наверное, кольца ее, — сказала миссис Пирс. — На кольце для помолвки было выгравировано «А» и «Дж»…

Следователь закончила фразу одновременно с ней:

— …Semper amemus.

— На латыни это значит «Всегда будем любить», — пояснила Сандра, подавляя рыдание. — Да, это наша дочь. Это моя девочка. Это Аманда.

Уолтер обнял ее обеими руками, и она припала к его плечу.

— Мне очень горько передавать вам такое известие, — негромко проговорила Марлин. — Теперь вам лучше побыть в одиночестве. Всегда надеялась на то, что дело кончится иначе.

По пути к лифту Лори попросила Хенсон уделить ей пару минут.

— Следователь, я хочу сообщить вам о том обручальном кольце, которое вы обнаружили на теле Аманды. Джефф сказал, что пропажу колец обнаружил только после возвращения в Нью-Йорк. Он сказал, что был настолько угнетен исчезновением Аманды, что даже не заметил их отсутствия в багаже.

— Меня смутило то, что она надела обручальное кольцо еще до того, как вышла замуж, — заметила Марлин.

— Она могла считать иначе, — проговорил Алекс. — И вот в чем вопрос: предполагалось, что кольца до совершения брачной церемонии находились в сейфе в номере Джеффа. A одна из подруг Аманды только что поведала, что погибшая испытывала некоторые колебания в отношении брака.

Детектив Хенсон приподняла бровь.

— Что ж, это, безусловно, интересно. Сандра уже рассказала мне о завещании. Теперь, когда мы нашли и ее останки, у Джеффа появится возможность получить деньги, не привлекая к себе внимания… Для этого ему нужно просто обратиться в суд с просьбой объявить ее юридически мертвой.

Лори увидела, как складываются вместе куски головоломки:

— Если после этих двух вечеринок в ту ночь Аманда заходила в номер Джеффа, она могла решить примерить свое кольцо — опробовать, как оно будет сидеть на пальце. А если она передумала и решила отменить свадьбу, то могла завязаться драка. Джефф мог убить ее и закопать тело, даже не вспомнив про кольца.

Алекс, как всегда, шаг за шагом следовал цепи сделанных Моран умозаключений:

— И когда, уже в Нью-Йорке, он осознал эту ошибку, заполнение страховой декларации на украденные кольца могло бы стать способом прикрыть пропажу ее обручального кольца. Однако такого заявления он не подавал.

Следователь улыбнулась:

— Ценная информация, но предоставьте полиции возможность делать свое дело.

— Вы в этом уверены, детектив? — быстро спросил Бакли. — Дело в том, что через полчаса мы собираемся допросить вашего подозреваемого номер один, который пока не имеет представления о том, что вы обнаружили останки Аманды с кольцом на пальце. Среди прочего, будьте уверены, я спрошу его и об этом.

Джефф Хантер превосходно выглядел в своем светло-коричневом летнем костюме при галстуке-бабочке в клетку. Его просили одеться примерно так, как он намеревался нарядиться на свадьбу. Он показывал Алексу прибрежную беседку, в которой они с Амандой собирались принести брачные обеты перед своими родственниками и ближайшими из друзей.

— Действительно, прекрасная обстановка, — согласился ведущий. — Однако не могу не поинтересоваться причиной, заставившей вас выбрать столь неожиданную в данной ситуации обувь.

Один из операторов немедленно шагнул вперед, запечатлевая сандалии Джеффа с помощью ручной видеокамеры.

— Аманде понравилась мысль расписаться прямо на пляже, — начал вспоминать Хантер, — однако ее смутило то, что шпильки будут увязать в песке. И она обрадовалась, когда я предложил, чтобы мы с ней надели сандалии и предложили своим гостям сделать то же самое. А потом, перед приемом, она могла бы переодеться в свои белые атласные туфельки от Джимми Чу.

Лори заговорщически улыбнулась женщине, передавшей ей затребованную бутылку с водой. Докладывая печальную новость семейству Пирс, следователь Хенсон выглядела как образцовый претендент на роль полицейского детектива. Однако в синих джинсах и тенниске с надписью «Под подозрением»она сливалась с командой. Только Алекс сумел убедить ее в том, что интересы полиции не требуют нарушения запланированного порядка съемок.

Пока полиция сумела предотвратить утечку в прессу информации об обнаруженном под бетонной мостовой парковки теле.

Джефф мог знать, что полиция уже произвела раскопки, только в том случае, если это он делал анонимный звонок. Однако он никак не мог быть уверен, что обнаружили тело Аманды или ее обручальное кольцо. Так что пока инициатива находилась на их стороне.

Чувствуя себя вполне уютно перед камерами, Хантер еще раз сообщил Алексу о своем восхищении его адвокатским искусством.

— Ну, посмотрим, будете ли вы восхищаться им после того, как мы закончим наш диалог, — сухо отреагировал комментатор. — Давайте начнем с того, что проясним один важный факт. Вы женились на лучшей подруге Аманды всего через пятнадцать месяцев после предполагаемой свадьбы с ней. И вы не могли не понимать, что подобный поступок вызовет кривотолки.

— Ну конечно, мы понимали это, Алекс, — не стал спорить Джефф. — И именно поэтому не устраивали пышной свадьбы и постарались по возможности замолчать сам ее факт. Мы уже были влюблены друг в друга и, вступая в брак, в известной мере напоминали себе о том, что жизнь должна продолжаться, что надо двигаться дальше. Мы захотели сделать это вместе.

— Вам не кажется, что от этого поступка веет холодом?

— Может быть, но мы этого не чувствуем. Мы оба любили Аманду, и утрата ее соединила нас в семейную пару. Таким образом, мы помогали друг другу пережить горе.

— Итак, вы готовы официально, перед камерой, утверждать, что до исчезновения Аманды между вами с Меган ничего не было.

— Клянусь в этом самой жизнью. — Джефф поднял руку, присягая.

— Ваша жена рассказала нам о том, что Аманда очень переменилась после перенесенной ею болезни. Что она сделалась жестче. Стала не такой терпеливой. Кажется, она даже использовала слово «эгоистичная». Родная сестра Аманды разделяет подобное впечатление. Такое изменение характера вашей невесты должно было осложнить ваши взаимоотношения.

— Сомневаюсь в том, что Меган употребила именно это слово, однако, да, справедливо будет сказать, что после лечения Аманда стала другим человеком, — подтвердил Хантер. — Да и на ком не скажется свидание со смертью в столь раннем возрасте? Но, откровенно говоря, это заставило меня в еще большей степени восхищаться ею. Аманда намеревалась впредь брать от жизни все, что та в состоянии предложить.

— От одного из ваших друзей мы слышали, что вы подчас ссорились.

— Ну конечно, как и всякая пара. Однако в этом нет ничего необычного. Наши взаимоотношения действительно нельзя было назвать идеальными, что было связано в первую очередь с ее болезнью. Более того, на самом деле мы полюбили друг друга, как раз когда она заболела. А когда ей стало лучше, она стала не настолько зависимой от меня, и порой мне становилось неясно, каким образом наши жизни могут соединиться. Каким-то безумным образом оказывалось, что вне болезни нас ждет пустота.

— Аманда даже говорила Кейт о том, что может отменить свадьбу.

Утверждение это явно удивило Джеффа:

— Не могу представить себе причину. Мы оба очень хотели стать мужем и женой.

— Аманда сказала Кейт, что в ее жизни возникло какое-то обстоятельство и она хотела бы разобраться с ним. Вы уверены в том, что больше не видели ее в ту ночь после того, как разошлись с ней — она на девичник, а вы на мальчишник?

— Конечно, уверен.

— Теперь давайте обратимся к другой теме… поговорим о ваших обручальных кольцах. Они находились в вашем распоряжении до свадебной церемонии?

Вопрос этот ни на мгновение не смутил Джеффа.

— Да, они хранились в моем номере, в сейфе, однако их украли в какой-то момент нашего пребывания здесь.

— И когда вы видели их в последний раз?

— Дайте подумать… наверное, в день исчезновения Аманды. Фотограф начал делать первые снимки наших гостей и сделал в моей комнате пару снимков колец.

— После

— Да, я уверен в этом.

— И после этого Аманда не заходила в ваш номер?

— Нет. По-моему, вы уделяете слишком много внимания этим кольцам. Они не имели особой ценности. Я не мог позволить себе дорогие. Существует какая-то особая причина для вашего интереса?

По спине Лори побежал холодок. Неужели Хантер проверяет их? Взглянув на лицо Алекса, продюсер поставила умственную галочку: никогда не играть против него в покер. Лицо его оставалось абсолютно невозмутимым.

— Меган предположила, что Аманда могла прихватить их с собой в качестве памятных вещей, — ответил Бакли.

Джефф кивнул, очевидно, удовлетворившись подобным объяснением.

— Она и мне говорила об этой возможности. По-моему, она хочет и в самом деле убедить себя в том, что Аманда спокойно где-то живет — к примеру, сбивает масло на ферме в Монтане. Разве это не было бы чудесно?

— Однако Аманда — не первая пропавшая женщина среди ваших знакомых, не правда ли?

— Это что за вопрос? Конечно, она первая и единственная!

— Нас заинтересовало убийство молодой женщины по имени Карли Романо. Она была второкурсницей в Колби, на год младше всех вас, и считалась пропавшей без вести в течение двух недель, после чего был обнаружен ее труп. Патологоанатом установил, что она была задушена. На этой фотографии, снятой за три месяца до ее смерти, присутствуете вы в обнимку с Карли…

Лицо Хантера вспыхнуло гневом:

— Вы не имеете права предполагать…

— Я всего лишь задал вопрос, Джефф?

— Это какое-то безумие. Колби — крошечный колледж, в нем всего восемнадцать сотен студентов. Фактически все знают всех.

— Однако на этом снимке ваша рука лежит на плечах Карли. Вы как будто увлечены ею.

— Вы делаете слона из мухи. Похоже, что снимок сделан в Боб-Ин, на местной танцевальной площадке. По-моему, Ник пытался очаровать какую-то из ее подруг. Я никогда не встречался с ней, между нами совершенно ничего не было.

— Существуют и другие фото, на которых вы запечатлены вдвоем.

— Возможно, их сняли в те немногие дни, когда мы оказывались там вместе. Карли считалась одной из первых красоток нашего кампуса. Все стремились пофлиртовать с ней на вечеринках, однако у меня с ней не было ничего серьезного — просто студенческое развлечение. Это просто смешно. Я прожил все эти годы, окруженный людьми, предполагавшими, что я убил любимую женщину, а теперь вы с самым серьезным видом делаете из меня некое подобие серийного убийцы?

Наступила пауза, Алекс позволил ей затянуться. Когда он заговорил, вся краска сошла с лица собеседника.

— Я должен кое-что сообщить вам, Джефф. Сегодня утром полиция обнаружила тело женщины, погребенное под парковкой, перестраивавшейся во время исчезновения Аманды.

Рот Хантера открылся и закрылся, как у марионетки.

— Это Аманда? — спросил он осторожно.

— Окончательного опознавания еще не проводили, однако они нашли ее кольцо с помолвки.

— С надписью «Semper amemus»? — пробормотал Джефф.

— Да, — ответил Алекс, — именно это кольцо. И это была не единственная драгоценность. Полиция нашла на ней и парное к нему обручальное, то самое, которое, по вашим словам, вы в последний раз видели в своем номере.

Хантер поднялся с кресла, сорвал с себя микрофон и быстрым шагом оставил съемочную площадку.

Через час Моран все еще расхаживала по гостиной номера Алекса.

— Лори, — проговорил тот, не скрывая озабоченной интонации, — я еще не видел тебя настолько взволнованной. Того и гляди протопчешь дорожку на гостиничном ковре.

Помимо них, в комнате находились только Лео и детектив Хенсон. Джерри с операторами расхаживали по территории, отснимая метраж местного колорита на предмет заполнения пауз между интервью. Лори попросила Грейс последить за Тимми, чтобы они с отцом могли спокойно побеседовать со следователем.

— Ты прав, — согласилась продюсер. — Я превратилась в комок нервов. Следует ли нам сообщить Сандре и Уолтеру о своих новейших достижениях?

Пока о значении находки кольца на теле Аманды и о связи Джеффа с Карли Романо знали только члены ее съемочной группы и сам Джефф.

Лео взял дочь за руку, когда она оказалась рядом с его удобным креслом.

— Остановись, наконец. С нами находится следователь, она знает, что делает и зачем… И по совести говоря, я сказал бы то же самое. Когда работаешь над каким-то делом, совершенно необязательно, чтобы потерпевшая сторона немедленно узнавала все подробности расследования.

Алекс сумел извлечь из Хантера некую полезную информацию. Тот признался в знакомстве с Карли, a также изложил собственную конкретную версию, касающуюся колец. Однако Марлин Хенсон не могла выписать ордер на его арест до тех пор, пока служба судебно-медицинской экспертизы не проведет вскрытие и не получит результаты, способные связать его со смертью Аманды.

Детектив Хенсон уже переоделась в свой черный брючный костюм.

— Я выставила наших сотрудников в штатском по всей территории и передала имя Джеффа Хантера всем авиалиниям и компаниям, сдающим в аренду машины, а также сообщила в «Амтрак»[101], — сказала она. — Если он попытается сбежать в Нью-Йорк раньше даты своего обратного билета, мы узнаем об этом.

— А что будет потом, когда он вернется в Нью-Йорк? — спросил Алекс.

— Мы решим это, когда придет время, и поверьте мне, наша служба совершенно не собирается упускать его из вида.

— Вот и хорошо, — кивнул Лео. — Если мы не ошибаемся, Джефф уже давно зашел чересчур далеко.

— Я все-таки не понимаю одного, — проговорила Лори, возобновляя свое хождение по номеру. — Неужели это Джефф позвонил в полицию? Но зачем ему было нужно указывать нам положение тела? Он должен был понимать, что обручальное кольцо привлечет всеобщее внимание к нему.

— Я тоже задумывался об этом, — проговорил Бакли. — Однако мне приходилось иметь дело с клиентами, проявлявшими чрезвычайную расчетливость в отношении следствий и выгод сделанных ими ходов. Джефф мог не сомневаться в том, что кольцо не сможет послужить достаточным основанием для его осуждения — потому что, строго говоря, так оно и есть. Но теперь, после того, как было найдено тело Аманды, он может наконец унаследовать ее трастовый фонд, не обращаясь ради этого в суд, который признает ее покойной, однако выставит его на осуждение общества.

— Пять лет назад этот фонд составлял около двух миллионов долларов, — проговорила Хенсон.

Лео присвистнул.

— Теперь на этом счету существенно больше.

— А существует ли какой-нибудь способ проанализировать записанный на ленте звонок и установить, принадлежит ли он Джеффу? — спросила Лори.

Марлин покачала головой.

— Исказитель голоса можно купить в любом магазине соответствующего оборудования. Как я уже говорила, насколько нам известно, могла звонить и женщина. Мы проследили звонок, он исходил из

Моран заверила ее, что они ни в коем случае не проболтаются о том, что полиция считает виновником Джеффа, однако как только она закрыла дверь за детективом, то подумала, что совершенно не может представить себе, что звонил именно Хантер. Все-таки получалось, что они чего-то не понимают.

Когда Лори вместе с отцом вышла из номера Алекса, она спросила у Лео, не хочет ли он прокатиться с ней в автомобиле после того, как они свозят Тимми в аквапарк.

— Зачем так долго ждать? — ответил тот. — Я только что видел Джерри, гордившегося тем, что они с операторами досрочно отсняли здешнюю обстановку. И к моему удивлению, Джерри объявил, что ждет не дождется возможности свозить Тимми на ту четырехэтажную водную горку, которая так заинтересовала нашего мальчика.

— Сейчас спрошу у Джерри, не пошутил ли он или действительно хочет остаться с Тимми, чтобы ты мог составить мне компанию, — решила Моран.

— При всей любви к собственному внуку я в свои шестьдесят четыре года не чувствую никакой симпатии к водяным горкам. А ты, Лори, лучше устрой себе перерыв и проведи свободное время с Алексом. Ты снимала весь день.

— Это так, однако мне нужно кое-что сделать, и мне будет спокойнее, если ты будешь рядом со мной. Только ты должен пообещать, что на этот раз командовать буду я.

Лори в третий раз постучала в дверь.

— Я знаю, что вы дома.

Она заглянула в окно дома Джереми Кэрролла, однако в гостиной никого не было. Впрочем, не было заметно и никаких признаков того, что хозяин расстался со своей коллекцией снимков.

Продюсер отошла к краю крыльца, чтобы увидеть, остается ли ее отец во взятой напрокат машине, стоявшей на противоположной стороне улицы.

Она хотела, чтобы он держался в пределах видимости на тот случай, если дела примут жуткий оборот, однако подумала, что скорее уговорит Джереми открыть ей, если будет просить об этом в одиночестве.

Подходя к дому по дорожке, женщина заметила, как шевельнулись шторы, и поэтому не намеревалась уходить, не получив ответа.

— Я знаю, что вы не сделали Аманде ничего плохого! — воскликнула она. — Простите нас за прошлую настырность, но я подумала, что вы захотите помочь нам. Пожалуйста!

Дверь приоткрылась на дюйм. Глаза Джереми посмотрели на Моран из-под неухоженной каштановой челки.

— Вы точно одна? — спросил он, не скрывая страха.

— Да, обещаю.

Кэрролл распахнул дверь и отступил на шаг, пропуская Лори внутрь дома. Оставалось только надеяться на то, что она не совершает жуткую ошибку.

* * *

— Мне не понравился тот мужчина, который был с вами, — проговорил Джереми сразу же, как только гостья уселась рядом с ним на диван в его гостиной. — Он показался мне офицером полиции.

— На самом деле это мой отец, — проговорила Лори, считая, что эти слова сойдут за объяснение. — Вы правильно встревожились… люди действительно могут отнестись к вам с подозрением, если узнают, что вы снимали Аманду и ее друзей без их ведома. Теперь я поняла вас. Вы занимаетесь фотографией, потому что люди не безразличны вам. Вы хотите видеть их такими, какие они есть, в самые искренние мгновения их жизни, а не когда они улыбаются, глядя в объектив фотоаппарата.

— Вы совершенно правы. Мне неинтересно видеть лица, которыми люди отгораживаются от мира. Я хочу правды.

— Вы сказали, что избавились от снимков своих соседей, когда поняли, что они искренне расстроены своими фотографиями. А как насчет фотографий Аманды?

Джереми, моргая, смотрел на Лори. Он все еще не доверял ей.

— Я видела вас на пленке, отснятой камерой внешнего наблюдения, — добавила женщина. — Она прошла мимо, и вы повернули следом за ней. Аппарат был при вас. Как художник, вы не могли не сделать нескольких снимков.

— Мои работы — не простоснимки, как те любительские фотки, которые вывешивают в Инстаграм. Они — мои произведения, мое искусство.

— Простите меня, Джереми, должно быть, я употребила неверное слово. Однако Аманда была прекрасной и, что более важно, умной и сложной личностью. Вам известно, что она перенесла очень тяжелое заболевание?

Фотограф покачал головой.

— Лимфому Ходжкина. Она была очень и очень больна. Аманда потеряла целых двадцать фунтов и долго не имела сил подняться с постели.

— Как это ужасно… — печально проговорил Кэрролл.

— Это рак иммунной системы. Он не дает телу бороться с инфекциями. Аманде повезло в том, что она сумела полностью выздороветь, и она понимала это. И потом говорила подругам, что теперь хочет насладиться жизнью во всей полноте.

Джереми кивнул:

— Я знал, что она была особенной.

— Должно быть, у вас есть… — Лори попыталась подобрать нужное слово. — Еепортреты. Вы ведь сохранили их, так?

Кэрролл неторопливо кивнул. Гостья начинала завоевывать его доверие.

— Вы хранили их не без причины, — сказала она. — А вам не кажется, что на каком-то из этих снимков может обнаружиться что-то такое, что может позволить нам узнать правду о ее судьбе?

— Вы не собираетесь одурачить меня?

— Клянусь, Джереми, мне нужна только ваша помощь! — Моран понимала, что репортеры скоро узнают о том, что тело Аманды найдено, однако пока еще об этом никому не было известно. — Возникли новые свидетельства, но мне запрещено разглашать их. И в свете этих свидетельств, думаю, никто не поверит в то, что вы могли сделать Аманде что-нибудь плохое.

Фотограф вдруг лихорадочно задышал — так быстро, что Лори даже подумала, что ее собеседником овладел приступ паники. Повернувшись, она положила ладонь на его руку — теплую и липкую.

— Все в порядке, Джереми, — постаралась уверить она его. — Можете поверить мне.

Он торопливо вскочил, как бы пытаясь перейти к действию, пока не передумал. Потом он перешел в столовую и начал разбирать башню из газет и журналов. Затаив дыхание Моран последовала за ним в комнату. Наконец Кэрролл извлек из-под самого дна стопки огромный почтовый конверт и передал его своей гостье.

Четкие, крупные буквы на нем гласили: «ГРАНД ВИКТОРИЯ», а под ними стояла дата исчезновения Аманды.

— Можно открыть? — спросила продюсер.

Фотограф кивнул — с болезненным выражением на лице, как если бы подозревал, что незваная гостья

Лори достала из конверта стопку фотографий и начала раскладывать их на обеденном столе. Их никак не меньше сотни, подумала она. Несколько снимков были похожи на те стандартные групповые фото, которые снимал Рэй Уокер, однако по большей части они были сняты без ведома присутствовавших на них персонажей.

Перебирая снимки, Моран обратила внимание на один из них, на котором все приглашенные собрались за большим круглым столом возле бассейна. Судя по всему, фотография была сделана с некоторого расстояния с помощью длиннофокусного телеобъектива. Джереми и в самом деле оказался великолепным фотографом. Резкость была идеальной. Женщина с удивлением отметила, что двое присутствующих держатся за руки под столом. Ошибиться невозможно. Пытаясь сохранить бесстрастное выражение, продюсер вытянула этот снимок из стопки.

— Вы не будете возражать, если я возьму эту карточку себе? — спросила она.

— Хорошо.

Немного помедлив, Лори проговорила:

— Джереми, я хочу нанять вас, чтобы вы сделали в точности то, что делали в тот раз. Чтобы вы пришли в гостиницу и отсняли людей, находящихся на съемочной площадке: не только портреты, но и снимки с большого расстояния, так, чтобы люди не знали, что вы снимаете.

— Мне хотелось бы поработать на вас, — кивнул Кэрролл. — А это фото поможет с Амандой?

— В какой-то степени, — ответила женщина, будучи уверенной в том, что снимок как раз не имеет отношения к убийству Аманды. Фотография потребовалась ей, потому что она знала кое-кого, кто хотел бы, чтобы она не всплыла на поверхность.

Перебирая дальше снимки, Моран заметила, что Джереми расположил их по времени. По мере продвижения к низу стопки солнечный свет становился все менее ярким. Она остановилась на фото, изображавшем Аманду со спины. Девушка была в сарафане, выбранном ею для послеполуденной фотосессии, а вдали виднелся бар отеля.

Лори показала Джереми это фото.

— Это снято в тот самый момент, когда вы увидели ее на променаде и обернулись?

Фотограф кивнул.

— Джереми, это очень важно, — вновь заговорила Моран. — Получилось именно так, как вы говорите. Вы умеете видеть правду под фальшивыми личинами, которыми люди прикрываются на публике. А вам не приходилось видеть, чтобы Аманда и ее жених ссорились? Возможно ли, чтобы она попыталась отменить свадьбу?

Кэрролл отрицательно покачал головой, после чего придвинулся к Лори и начал сам перебирать фотографии. Она едва ли не ощущала его дыхание на шее.

— Вот, позвольте помочь вам, — проговорил он, начиная по одному извлекать снимки из стопки уже просмотренных ею. — Посмотрите, какими глазами они смотрят друг на друга! Они не знали, что я наблюдаю за ними. Люди не способны изображать подобные чувства.

Джереми был прав. Выбранные им карточки свидетельствовали о неподдельной любви. Вот Джефф обнимает за талию спускавшуюся в бассейн Аманду. Вот Аманда полными обожания глазами смотрит на жениха, садящегося рядом с ней за столик в ресторане. Вот, взявшись за руки, они идут рядом по пляжу. Эти двое явно не имели представления о том, что их снимают, однако было заметно, что они по уши влюблены друг в друга.

— А вот еще одна вещица, — проговорил фотограф, извлекая из своей коллекции образчик, рассказывавший уже другую историю. — Не думаю, что число влюбленных пар на той неделе ограничивалось женихом с невестой и двумя милыми пташками, взявшимися за руки под столом.

Теперь Лори понимала, что имел в виду Джереми, когда говорил, что его фотографии выхватывают в людях самую суть.

— Могу ли я взять и вот эти тоже? — спросила она, добавив к отобранному снимку еще несколько.

— Да, конечно, берите все, что, по-вашему, может оказаться полезным, — проговорил ее собеседник. Теперь Моран ощущала, что он, наконец, почувствовал себя непринужденно в ее присутствии.

Он сам предложил ей последний снимок.

— И я знаю, что вам понадобится вот это фото.

На этой фотографии присутствовали двое. Одной была Аманда. И она вырывала свою ладонь из чужой руки. С открытым ртом. Рассерженная. Обиженная. Расстроенная, как и ее визави. Которым был вовсе не Джефф.

— И когда же это было? — уточнила Лори.

— Вскоре после того, как я увидел ее во дворе. Это было примерно в шесть вечера, еще до того, как они ушли переодеваться к обеду.

— А что случилось потом?

— К ним подошла другая подруга студенческих лет. Кажется, ее звали Кейт? Когда она подошла, обе они как будто заставили себя изобразить, что между ними все в порядке.

— А позже вы снимали?

Джереми отрицательно покачал головой.

— Нет, потом все они уже были в масках. Не было никакого смысла.

— И после этого вы ушли из отеля?

— Нет. Я остался. В «Гранд Виктории» очень красиво. Было приятно просто погулять там и поснимать отдыхающих.

— Вы еще видели Аманду в тот вечер?

— Да, видел.

Лори едва могла поверить собственным ушам.

— Вы помните, что после того, как она исчезла, по телевизору все крутили ту запись, на которой она идет к лифту с подругами, а потом поворачивает назад? — спросил Кэрролл.

— Ну конечно! Это когда ее видели в последний раз.

— Это не так. Я видел ее после этого.

— И что же было дальше?! — Моран уже едва ли не кричала от возбуждения.

— Она в одиночестве шла к парковке и гаражу.

— Вы видели, как она села в машину?

— Нет, я последовал за ней до лестницы и остался наверху.

— Почему? Ну почему вы не пошли за ней?!

— Там, внизу, было очень тихо. Каждый звук отдавался эхом. Я побоялся, что она услышит мои шаги. Не хотел пугать ее.

Лори оставалось только представить, насколько все могло пойти по-другому тем вечером. Если убийца затаился в гараже, звук шагов Джереми мог отпугнуть его.

Лео Фэрли, не сводя глаз с крыльца дома Джереми Кэрролла, в тридцатый, наверное, раз за три минуты обновлял почтовое приложение в мобильнике. Отношение его к компьютерам колебалось в широких пределах — от любви до ненависти. Иногда он подумывал о том, насколько более легкой сделалась бы его работа в полицейском департаменте Нью-Йорка, если бы все эти технологии уже тогда находились в его распоряжении. Но, с другой стороны, случались и такие моменты, когда ему хотелось вновь иметь дело с нормальным человеком на другом конце старого доброго телефонного провода.

Он заметил озабоченное выражение на лице Лори, когда его дочь выходила из машины. Пока что ее шоу имело феноменальный успех. Оба предыдущих выпуска сыграли ключевую роль в определении личности убийцы. Работа Лори в «Гранд Виктории», безусловно, была полезна, однако на этот раз было похоже, что ей удалось всего

Для того чтобы скоротать время, Лео вызвал Колби, отдел по делам студентов, и попросил помочь ему отыскать в коллежских ежегодниках какую-нибудь информацию о Карли Романо. По показаниям Джеффа, он был всего лишь поверхностно знаком с этой молодой женщиной, убитой неподалеку от кампуса. Если Фэрли сумеет доказать, что Карли и Джефф были знакомы более тесно, то они сделают шаг к тому, чтобы открыть дело против него.

Когда Лео объяснил, что он первый заместитель комиссара нью-йоркского полицейского департамента в отставке и на добровольных началах, в свободное время, расследует обстоятельства убийства Карли, секретарша сразу же сказала, что во всех ежегодниках есть указатель имен студентов. Она обещала ему отсканировать все страницы, на которых упоминается Карли, и отослать ему по электронной почте. Это было все, что он мог сделать, оставаясь в машине.

Когда Моран вышла из дома Джереми, ее отец как раз опустил голову на подголовник водительского сиденья. Оставалось только гадать, сколько раз он поднимался с места, намереваясь идти к ней на выручку.

— Лори, скажу тебе честно: это были самые долгие двадцать минут в моей жизни, — проговорил Лео, когда она плюхнулась на пассажирское место.

— Папа, подожди, я сейчас тебе все расскажу, — сказала продюсер, роняя на пол принесенный пакет и застегивая ремень безопасности. Тут затрещал ее мобильник. Пришло новое сообщение от Алекса:

«В местных новостях уже сообщили об обнаружении тела Аманды. CNN освещает новость. Идем с Тимми в бассейн. Жду новых указаний».

Моран еще дочитывала сообщение, когда телефон уже зазвонил. Это был Бретт Янг.

Женщина немедленно ответила:

— Бретт, я полностью в курсе. Мы далеко продвинулись.

— Великолепно! А теперь, пожалуйста, скажи мне, что вы уже заканчиваете съемки.

— Да, мы уже отсняли всех значимых персонажей.

Лори в полном цвете и звуке представила себе, как босс со смаком откупоривает бутылку шампанского на другом конце линии.

— Итак, сколько мне еще ждать завершения? — уточнил он. — Я хочу немедленно начать рекламу.

— Бретт, но мы еще не добились ответа.

— Мы должны ковать железо пока горячо. Я хочу выйти в эфир как можно скорее. Заканчивайте, да живее! Пронто![102]

— Дело в том, что у нас имеется небольшая проблема. У нас есть только вопросы, но нет ответов, — стала объяснять Моран, но внезапно поняла, что контакт разорван: Янг не стал дожидаться ее ответа.

Лео включил первую передачу.

— Должно быть, Бретт считает тебя новым Гудини.

— В новостях передали, что полиция обнаружила тело Аманды. Ты слышал? — повернулась Лори к отцу.

— Нет, я не включал радио. Разговаривал по телефону.

— Он хочет, чтобы я заканчивала как можно быстрее.

— Чего ради? — запротестовал Фэрли. — В данный момент нам пока неизвестно, кто именно убил Аманду.

Его дочь подумала о фотографиях, которые передал ей Джереми. Действительно ли она уже знает имя убийцы?

Возможно.

Лео высадил Лори у входа в отель и подождал, пока служащий заберет автомобиль, а его дочь сразу же направилась наверх, к Алексу. И как только она вошла в вестибюль, к ней сразу же устремилась Кейт Фултон.

— Ой, Лори, слава богу! Я уже вся обыскалась. В такой момент, конечно, ужасно думать о чем-то, кроме Аманды, но это действительно важно. Я уже переговорила с Джерри, но он сказал, что не вправе давать никаких обещаний. Я понимаю, что подписывала соглашение, однако после всего этого не хочу, чтобы вы использовали мое интервью.

Моран меньше всего на свете хотелось улаживать сегодня подобный вопрос. Бретт и так дышал ей в затылок, и она отчаянно нуждалась в том, чтобы переговорить с Алексом. Она буквально чувствовала, как рвутся наружу фото из ее портфеля. Они с Лео решили, что их нужно передать детективу Хенсон, однако продюсер нуждалась в совете Бакли для того, чтобы принять окончательное решение.

— Кейт, мне кажется, я знаю причину, заставившую вас передумать насчет интервью, — отозвалась Лори, — но не можем ли мы поговорить на эту тему попозже? Мы можем без малейших колебаний вырезать смущающее вас место.

— Подождите… что вы знаете? Генри вам что-то сказал?

Продюсер запустила руку в свою сумочку и достала из нее первую из полученных от Джереми фотографий, на которой все сидели вокруг стола. Даже с такого расстояния Кэрролл углядел, что Генри держит Кейт за руку.

— Этот снимок сделал стажер свадебного фотографа, — сказала Лори, передавая Фултон свой единственный экземпляр. — И не сомневайтесь, я вырежу ту часть, где вы говорите, что, пожалуй, действительно вышли замуж раньше, чем следовало бы… Об этом никому не нужно знать.

Кейт первой из женщин отправилась спать после девичника. Брат Аманды, Генри — первым среди мужчин после мальчишника. Среди всех остальных только они были семейными людьми. Как родители маленьких детей, они мечтали о сне. Однако распрощавшись со всей компанией, уединились в одном из номеров.

— Я люблю своего мужа, — проговорила Фултон. — И это была всего только одна ночь. Ужасная ошибка… и Генри тоже так считает.

— Нет необходимости что-либо объяснять, — заверила ее Моран.

Кейт с пылом обняла ее.

— Я чувствую себя такой виноватой в том, что думаю о себе, когда они, наконец, нашли Аманду. Бедные Сандра и Уолтер! Остин предложил им всем воспользоваться его самолетом, если они хотят вернуться домой, однако они сказали, что хотят задержаться здесь.

— Они прекрасно владеют собой, — сказала Лори. — Все-таки прошедшие годы подготовили их к печальной истине. Но вы можете помочь мне в одном вопросе.

— В каком?

— Не было ли какой-то ссоры между Меган и Амандой, пока вы были внизу?

— Не знаю, — ответила Кейт. — Как вам теперь известно, мои мысли тогда были заняты другими вещами. Но почему вы спрашиваете?

— Аманда говорила вам о том, что не знает, вступать ли ей в брак и что ей следовало бы кое-что выяснить. Возможно

— Не знаю — может быть. Но неужели вы думаете, что это Меган убила Аманду?

— Конечно же, нет! — заторопилась с ответом Лори. — Мы просто пытаемся закрыть все возникшие вопросы.

Она проводила взглядом направившуюся к лифту Фултон, прекрасно понимая, что та намеревается немедленно уничтожить отданное ей фото. Но заинтересовавшие Моран другие пять фотографий оставались в ее чемоданчике. На каждом из этих снимков, сделанных в разное время, Меган Уайт бросала страстные взгляды в сторону Джеффа, ворковавшего возле своей невесты. Однако наиболее красноречивым было последнее фото: Аманда вырывала свою ладонь из руки Меган во время горячего спора.

Лео только что вернулся в свой номер, когда услышал стук в дверь, после чего знакомый голос произнес:

— Это я, Лори. Пап, ты у себя?

Голос дочери казался озабоченным, и Фэрли вскочил с кресла, чтобы впустить ее.

— Ты не видел Алекса и Тимми? — немедленно спросила она. — Нигде не могу их найти.

— Тимми оставил записку: Алекс вместе с ним и Джерри отправился в аквапарк. Он закончил ее пятью восклицательными знаками, — ответил Лео.

Вид аккуратно выведенных сыном слов на фирменном бланке «Гранд Виктории» лишь отчасти успокоил Моран.

— Когда Алекс прислал мне эсэмэску о том, что идет с Тимми в бассейн, я думала, что они будут около отеля, — сказала она.

Фэрли ожидал, что его дочь вновь выразит свое беспокойство из-за того, что Тимми слишком уж привязывается к Алексу, однако она переменила тему и вернулась к делу:

— Пап, никак не могу решить, стоит ли передавать эти фото детективу Хенсон.

Продюсер извлекла снимки из своего чемоданчика и разложила их на постели. По дороге в отель находившийся за рулем Лео не имел возможности внимательно рассмотреть их.

— Вот смотри, — проговорила его дочь, указывая на фотографию, на которой находящаяся на заднем плане Меган буравила яростным взором Джеффа и Аманду, позировавших под мраморной аркой возле бассейна. — Видно же, что она его любит, а он даже не подозревает об этом. A вот на этом последнем снимке Аманда и Меган даже подрались. Меган не говорила нам о том, что после той ссоры в конторе «Ледиформ» они так и не помирились.

— Ты думаешь, что они ссорились из-за Джеффа? — спросил Лео.

— Аманда каким-то образом поняла, что Меган любит Джеффа. Возможно, даже ощутила, что эта симпатия взаимна. Она сказала Кейт, что ей нужно кое-что выяснить, прежде чем идти под венец. На фото может быть запечатлен результат выяснения отношений между ней и Меган. Я думаю, они заставили себя остановиться, потому что приближалось время обеда, но согласились продолжить разговор после.

Поэтому, должно быть, Аманда направлялась к парковке. Если бы только Джереми последовал за ней до машины!

— Кажется, ты говорила, что Меган и Шарлотта вместе поднялись на лифте, после того как Аманда сказала им о том, что чего-то там забыла, — сказал Фэрли.

— Ну да, но как только Меган вернулась в свою комнату, она осталась в ней одна. Нам придется запросить справки в отеле, однако Меган, безусловно, должна была иметь возможность выйти из отеля незамеченной. На ленте осталось нечеткое изображение. И если она сменила платье на джинсы и бейсболку, то могла сойти и за парня. Плюс к этому я думала и о Карли Романо. Если она встречалась с Джеффом и Меган уже проявляла к нему интерес, то Меган могла покуситься и на жизнь Карли. Она хотела получить Джеффа в собственность.

В этот самый момент ноутбук Лео тренькнул с находящегося в углу стола. Пришло новое письмо. Он готов был оставить его без внимания, однако все-таки успел взглянуть на монитор. Это было письмо из Колби, из отдела по студенческим делам.

— Кстати о Карли, — проговорил бывший полицейский. — Я связался с колледжем и попросил найти какие-нибудь подробности, способные пролить свет на их взаимоотношения с Джеффом. Они обещали мне просканировать все страницы, на которых упоминается имя Карли. — Он открыл приложение к сообщению. — Не вижу здесь никакого Джеффа… Ну-ка, посмотри сюда!

Лори пробежала глазами некролог Карли в ежегоднике второго курса. Оказалось, что погибшая девушка была президентом дискуссионного клуба. «Лишившись Карли, клуб был вынужден избрать нового президента», — говорилось в некрологе. А дальше шла цитата:«Смерть Карли стала трагедией и утратой для нашего клуба и всего сообщества студентов Колби. Могу только надеяться на то, что сумею сделать половину того, что сделала бы она».

Под этой цитатой располагалась улыбающаяся физиономия нового президента клуба, третьекурсницы Колби Меган Уайт.

В тот миг, когда подал голос ноутбук Лео, сообщая о приходе письма, зазвонил и мобильный телефон Джеффа Хантера. Неожиданный звонок из Нью-Йорка. Джефф был потрясен тем, кто звонил и что сказал о Меган.

Как только Хантер закончил свой разговор, Остин дал знак ожидавшему возле бассейна официанту и распорядился, чтобы подали виски.

— Когда нам его принесут, будет уже пять часов вечера, — сказал он. — Но кого я хочу обмануть? Я начал после ланча. Ты хочешь чего-нибудь?

Джефф покачал головой, но ничего не сказал. Как только официант отошел, Пратт проговорил:

— Прости, не могу даже представить, что ты сейчас чувствуешь. Думаю, наверное, почти все мы подозревали, что Аманда давно… Ну, ты понимаешь… Однако удостовериться в этом вот так — то еще переживание. А кто звонил? Ты как будто расстроился.

Хантер сообщил Остину, что все в порядке, и быстро переменил тему.

— А где сейчас Ник? — спросил он, хотя сейчас ему хотелось бы немедленно поговорить с женой. Меган и Кейт проводили день в спа-салоне отеля. После телефонного разговора Джефф испытывал сильнейшее желание ворваться в салон и потребовать объяснений. Однако после трёпки, полученной днем от Алекса Бакли, ему было ясно, что все будут подозревать именно его. Насколько он понимал, полиция отправила в отель сотрудников в штатском следить за каждым его шагом, так что он не мог позволить себе потерять самообладание на людях. Однако обида и смятение требовали немедленного разговора с Меган. Хантер глубоко вздохнул и постарался сохранить спокойствие.

— Ник готовит яхту, — сказал Пратт. — Ну, ты его знаешь. Он может возиться вечность.

«Остин и Ник постоянно соревнуются между собой», — подумал Джефф и посмотрел на часы.

— Едва ли у вас обоих хватит времени на круиз по коктейлям перед обедом, — заметил он. Вся их компания бывших студентов планировала вечером общий обед, а после того, как было найдено тело Аманды, Кейт перезаказала столик на шесть тридцать. Их ожидал

— Никакого коктейльного круиза, — поправил его Остин. — Ник отплывает рано, чтобы очаровать одну миллиардершу. Его ждет клиентка в Бока-Ратоне.

И правда! За всем случившимся эта информация успела ускользнуть из памяти Джеффа.

— О черте речь — и черт навстречь, — усмехнулся Пратт. К ним пробирался Янг в полосатых шортах и спортивной рубашке с короткими рукавами, капитанской фуражке на затылке и с банкой пива в руке. — Итак, ты наконец воспользовался надуманным предлогом для того, чтобы спустить свой баркас на воду?

— Ты завидуешь, потому что моя яхта лучше твоей, — заявил Ник и только после этого заметил задумчивое выражение на лице Хантера. — Эй, давай-ка не унывать! Все мы горюем по Аманде.

Джефф кивнул.

— А где дамы? — осведомился Янг. — С Меган мы увидимся вскоре после того, как вернемся домой, но мне хотелось бы попрощаться с Кейт.

— Обе решили прогнать горькие воспоминания из головы массажем, — проговорил Хантер, взглянув в сторону ведущего к спа коридору. Ни Кейт, ни Меган в нем видно не было. После недавнего звонка каждая проведенная без объяснений минута казалась ему часом.

— Ты сумел попрощаться с родственниками Аманды? — спросил Остин Ника.

— Я только что от Сандры. Едва не прошел мимо ее двери, так и не постучав, но рассудил, что не могу уехать отсюда, не выразив соболезнования, — ответил тот.

Джефф не стал рассказывать своим друзьям, что днем тоже постучал в эту дверь, однако Сандра захлопнула ее перед ним.

Пратт спросил о том, как держатся Пирсы.

— Хочешь это знать? — отозвался Ник. — Не слишком. У меня возникло впечатление, что они больше всего хотят, чтобы их оставили в покое. Сегодня у них семейный обед… будут плакать и поминать Аманду.

Остин поднял свой бокал с виски и негромко проговорил:

— За Аманду.

— Ну, ребята, до встречи в Нью-Йорке, — сказал Янг. — Счастливо оставаться, старина.

Он дружески похлопал Джеффа по спине, и Пратт последовал его примеру. «Что это, — подумал Джефф, — мной овладел приступ паранойи или даже мои лучшие друзья начинают иначе относиться ко мне?»

Ему нужно было срочно поговорить с Меган.

Лори отодвинула свой стул от стола в ту же секунду, когда запищал от вставленной карточки дверной замок. Тимми и Алекс вернулись из аквапарка в купальных шортах и футболках с логотипом «Никс»[103]. Моран обняла сына. Волосы его были теплыми, и от него пахло хлоркой и солнцезащитным кремом.

— Тебе понравилось? — поинтересовалась женщина.

— Потрясно! Там даже лучше, чем в «Шести флагах»[104]. — Подобный комплимент в устах Тимми означал, что он оказался в некоем подобии Шангри-ла[105]. После этого он удивил мать, сказав, что хотел бы все рассказать ей, но хочет сначала из-за жары принять душ. Ребенок рос, и рос быстро.

Услышав, как потекла вода в душе, Лори начала рассказывать Алексу о том, что узнала сегодня утром. Она показала ему сделанные Джереми фото Меган, а также почерпнутую из ежегодника Колби информацию о ней. И когда Моран закончила излагать свои соображения, ее друг упер руки в колени и вздохнул.

— И это в тот самый момент, когда мы как будто уже решили, что нащупали кое-какой вывод!

— Понимаю. Я уже было уверилась в том, что это сделал Джефф. А теперь выходит, что нельзя исключать и Меган. И это если я снова не упустила чего-то важного.

— А как насчет кольца, найденного на руке Аманды?

— Ну, Аманда могла взять свое кольцо из сейфа. Может быть, захотела поносить его и опробовать, как оно выглядит на руке, a Меган потом нетрудно было и не заметить этого.

— На мой вкус, у тебя получается слишком много «если».

— Именно. И вот почему я не знаю, что нам делать с этими свидетельствами. В предыдущих программах нам удавалось найти достаточно четкие доказательства, и мы были абсолютно уверены, что является истиной. Мы могли одновременно выпускать программу в эфир и называть имя убийцы. Но теперь я имею свидетельства против Меган и хочу продолжить расследование. А Бретт уже дышит мне в затылок и требует, чтобы мы как можно скорее выходили в эфир. Плюс к этому мне кажется, что нужно сообщить в полицию о том, что мы знаем…

Алекс закончил мысль за подругу:

— Но теперь эта информация принадлежит исключительно тебе. И если поделиться ею с публикой…

— Тут мне и конец придет. Бретт потребует мою голову на блюде.

— Он действительно настолько беспринципен, что может потребовать, чтобы ты утаила свидетельства?

— Пока не было повестки с вызовом в суд. Однажды он сказал мне, что для него важны только рейтинги Нильсена[106]. — Лори чувствовала под ложечкой раскаленный уголь. — Не знаю, что делать.

Бакли опустил руки ей на плечи и заглянул в глаза.

— Во-первых, постарайся не паниковать. Меган знает только то, что я припекал Джеффа по третьему уровню. Она не имеет никакого представления о том, что у тебя появились эти снимки, так? Как и о том, что Лео звонил в Колби?

Лори кивнула и в самом деле начала успокаиваться. Алекс всегда производил на нее подобный эффект.

— Ладно, — проговорил он уверенным тоном, — это дает тебе возможность подумать. А теперь позволь мне переодеться, и можем встретиться за ранним обедом в полном составе. С Грейс и Джерри. Заново проговорим все, что нам известно. Ну а потом ты сможешь решить, что лучше: обращаться в полицию или продолжать работу.

— Перспектива кажется мне привлекательной, — ответила Моран, делая шаг навстречу объятиям Алекса.

— Позволишь теперь развлечь тебя рассказом о нашем сегодняшнем пребывании в аквапарке? — предложил он.

— Это было бы здорово, — проговорила Лори с улыбкой. — Не могу даже представить себе Джерри с мокрой головой в купальном костюме, скатывающегося по желобу вниз.

— Тебе бы понравилась эта картина. Прямо большой ребенок, и Тимми был более чем рад возможности поплескаться в воде рядом с приятелем, которому это доставляет удовольствие.

— А как вел себя ты сам? — поинтересовалась женщина. — Если я спрошу Джерри, какими красками он опишет тебя, качающегося на волнах?

Алекс принял преднамеренно надменный вид.

— Для этого занятия я чересчур благороден. Однако, возможно, сегодня аквапарк посещал мой однояйцевый близнец. Должно быть, он выглядел довольно забавно — такие длинные конечности сложно уместить в желобе.

— Если у Джерри найдутся фото твоего двойника, — фыркнула Лори, — я отошлю их в «Юридический журнал».

Джереми успел забыть, насколько обширна территория «Гранд Виктории». Он бродил по ней уже почти двадцать минут, но так и не встретил никаких свадебных гостей, за которыми должен был наблюдать. На дорогу к отелю у него ушло больше времени, чем думала Лори.

Ему нужно было взять с собой несколько объективов. Делать снимки с помощью телеобъектива нелегко, тем более когда солнце клонится к закату и свет слабеет. Он надеялся, что еще не опоздал, потому что не хотел разочаровать Моран.

Когда Лори наняла его делать снимки скрытой камерой без ведома фигурантов, он был взволнован и удивлен одновременно. Ведь когда она с отцом впервые посетила его дом, то, по ее же собственным словам, оказалось, что поступать так нехорошо. Теперь же, развернувшись на сто восемьдесят градусов, она предложила ему деньги именно за это.

Кэрролл вдруг остановился на месте. Что, если все это — коварный обман? В данный момент он меньше всего на свете нуждался в еще одном запретительном предписании из полиции.

Он уже подумывал о том, не повернуть ли в обратном направлении, когда ему, наконец, попался знакомый: Джефф Хантер, бывший женихом пять лет назад. Внешне этот молодой человек не слишком изменился. Он как раз входил в нишу, за которой располагалась дверь, ведущая в другую часть отеля. Но как только Джереми собрался последовать за ним, Джефф снова появился снаружи, на этот раз в обществе темноволосой женщины.

Фотограф посмотрел в видоискатель и приблизил сцену. Это была Меган, свидетельница Аманды.

Ни Джефф, ни она не показались ему счастливыми.

Джереми немедленно начал снимать. Может, он отдаст Лори получившиеся снимки, а может, и не станет этого делать. Так или иначе, отказать себе Кэрролл не мог: он любил наблюдать за людьми.

— Ш-ш-ш! Тебя, наверное, слышит весь этаж.

Джефф Хантер не возражал, чтобы его услышал весь штат Флорида. Он никогда еще не испытывал такой злости на Меган. Хуже того, он чувствовал себя преданным ею.

Пока Меган и Кейт нежились в спа, ему позвонил Митчелл Лэндс, адвокат, распоряжавшийся состоянием Аманды. Поначалу Хантер решил, что тот хочет выразить свои соболезнования, поскольку известие о том, что тело Аманды нашли, уже успело попасть в новости.

Однако юрист звонил ему не только по этой причине.

Джефф был в таком гневе, что даже не узнавал собственный голос.

— Тело Аманды нашли всего несколько часов назад, a Лэндс уже звонит мне, чтобы объяснить процесс передачи наследства. Я сказал ему, что никогда не был заинтересован в ее деньгах, — выкрикнул молодой человек, — и тут взрывается бомба! Представь себе мое потрясение, когда я услышал от адвоката, чтотызвонила ему сегодня утром и интересовалась этим завещанием. Скажи, пожалуйста, с какой стати тебе понадобилось звонить без моего ведома адвокату Аманды и спрашивать, каким образом можно получить деньги из ее доверительного фонда? Тебе прекрасно известно, что мне не было нужно ни гроша из ее денег даже тогда, когда мы собирались жениться!

— Ага, а ты всегда хотел одного — жениться на Аманде, так? — огрызнулась Уайт. — Я знала, что, в конце концов, настанет тот день, когда ты поймешь, что по-настоящему любил только ее. Ты женился на мне лишь потому, что я была ее лучшей подругой, существом, самым близким твоей драгоценной Аманде.

Джефф не мог узнать женщину, рыдавшую перед ним на постели в гостиничном номере. Неужели она действительно усомнилась в его любви к ней? И поэтому позвонила адвокату? Или она вознамерилась расстаться с ним и забрать себе половину наследства? Хантер готов был отдать ей все деньги, которые она попросит, до последнего цента. Он хотел одного: чтобы она вела себя так, как должна вести себя его жена, самый близкий, как он думал, человек.

— Меган, рассказывай, зачем ты звонила этому адвокату? — потребовал он. — Ты должна была обратиться ко мне. Неужели ты не представляешь, как жутко выглядит твой поступок после того, как они нашли останки Аманды?

Уайт зарылась головой в подушку, оставляя пятна туши на накрахмаленном до хруста белом полотне.

— Это всего один звонок. Я не думала о шоу и уж точно не имела никакого представления о том, что они обнаружат останки Аманды именно сегодня!

— Они нашли ее кольца. Аманда мертва. Все эти годы ты твердила мне о том, что она наверняка живет в свое удовольствие где-нибудь очень далеко. Должна же ты хоть что-то чувствовать!

Теперь уже в голосе Меган чувствовалось больше силы:

— О, конечно, я способна на чувства! Аманда действительно была моей самой близкой подругой. Ты, наверное, слышал, как продюсеры допрашивали меня по поводу той дурацкой ссоры, которая произошла у нас с ней из-за этих тренировочных костюмов? Мне было совершенно все равно, воспользуется ли Аманда этой идеей или нет. Я искала предлог для того, чтобы поссориться с ней, потому что она выходила за тебя замуж. Неужели ты ничего не понял после всех этих лет? Я влюбилась в тебя еще в колледже, и мне пришлось наблюдать за вами, изображать радость по поводу того, что ты полюбил ее. Ты меня выбрал только потому, что ее не стало.

Джефф никогда не видел жену в подобном расстройстве.

— Это совсем не так, Меган, — возразил он. — Аманда была… нет, мы были с ней такими разными… Люди меняются. Мне никогда не было с ней так хорошо, как с тобой. Но ты все равно должна сказать мне, почему позвонила этому адвокату.

— Обещаю, что скажу! Но я звонила совсем не по тому поводу, о котором ты подумал. Только подожди немного!

В дверь постучали. Уайт подошла к ней и посмотрела в глазок, а потом обеими руками утерла лицо.

— Это Кейт. Я сказала, чтобы она заглянула к нам перед обедом. А теперь, прошу тебя, перестань кричать и докажи, что хотя бы немного веришь мне!

Владевшая Меган вспышка эмоций утихла буквально за мгновение, и она снова сделалась прежней — спокойной и уравновешенной. Джефф уже не знал, во что верить.

Пять лет назад, собираясь жениться на Аманде, он переживал из-за того, что не так хорошо знает ее, как хотелось бы. Теперь же, захлестнутый ошеломляющим валом сегодняшних новостей, он усомнился, что действительно знает Меган.

Сандра Пирс подавила невольную дрожь, когда ее сын Генри подтвердил дежурной официантке: да, они заказывали столик на четверых. Все эти годы она понимала, что с Амандой произошло нечто ужасное. Вопреки тому, во что хотели верить полиция и публика, Аманда

Уолтер что-то говорил по поводу стойки бара, служившей также аквариумом, когда Сандра заметила группу знакомых лиц, расположившихся в задней части зала.

Она охнула, и Шарлотта немедленно схватила ее за руку.

— Мама, с тобой все в порядке?

Уолтер, Шарлотта и Генри проследили за направлением взгляда Сандры. Там сидел Джефф Хантер с предательницей Меган, а рядом с ними находились Кейт и Остин. Миссис Пирс не могла отвести глаз от Джеффа. Когда он поднял свой бокал с водой, Сандра представила себе, как эти самые пальцы стискивают горло ее дочери.

— Видеть его не могу, — прошипела она. — Он убил Аманду, я это знаю!

Официантка явно расслышала ее слова.

— Поменять вам столик? — спросила она. — Есть еще один свободный в другом конце зала.

Ощутив умиротворяющее прикосновение к своей спине, Сандра повернулась и увидела обращенные к ней ласковые глаза Уолтера.

— А знаете что? — проговорил он. — Я почувствовал желание съесть стейк. Не возражаете, если мы перейдем на другую сторону улицы? Пока мы будем идти, портье закажет нам столик.

Когда они вышли из отеля, Генри указал на великолепный закат, начавший расцвечивать небо пурпуром и золотом. Аманда любила закаты и именно поэтому захотела заключить брак на пляже.

Сандра ощутила на своем плече сильную руку Уолтера.

— Я никогда не успокоюсь, пока мы не найдем убийцу Аманды, — проговорил он. — Но сегодняшний вечер предназначен всей нашей семье. И мы обязаны помянуть Аманду в мире.

И они пошли обедать так, как подобает единой семье.

Джефф Хантер заметил, что семейство Пирс отошло от столика дежурной и направилось к выходу. Он прекрасно видел на лице Сандры выражение, приличествующее одновременно прокурору, судье и палачу.

Как знать, не смотрит ли он сам на Меган подобным взглядом? Ему хотелось встать посреди ресторана и закричать во всю глотку: «Я этого не делал!»

В его кармане прожужжал телефон. Пришло сообщение от Ника:

«Бока — прекрасное место, но мне хотелось бы сегодня быть с вами, ребята. Надеюсь, у тебя все хорошо, мужик».

Хантер готов был сказать Янгу, как ему повезло, что он уехал. Совместный обед оказался ужасной идеей. Остину было явно скучно без Ника, а сидевшая рядом с ним Кейт потихоньку отодвигалась все дальше и дальше, вспоминая его неловкие ухаживания студенческой поры. Меган пила одну только воду и молчала, а самому Джеффу больше всего хотелось уйти из-за этого стола и все-таки добиться от жены ответа, зачем ей понадобилось расспрашивать адвоката Аманды о завещании. Неужели это план Меган? Убрать со своего пути Аманду, выйти за него и растратить чертово наследство? Сам он не мог даже помыслить о чем-то подобном.

Пока они молча ели, Хантеру показалось, что он заметил мужчину, разглядывавшего их с улицы. «А как же иначе, — подумал Джефф, — полиция уже присматривает за мной!»

На самом деле этот посторонний наблюдатель не был полисменом. Джереми Кэрролл последовал за Джеффом и Меган до лифта и проследил, как менялись цифры этажей, пока кабинка не остановилась на нужном. Поднявшись туда, фотограф услышал громкие голоса, но тут же заметил какого-то мужчину. Привлекать к себе внимание, показываясь в этом же коридоре, не стоило, поэтому Кэрролл вернулся вниз, в вестибюль. Он подождал там, пока снова не увидел Меган и Джеффа, за которыми на этот раз шла Кейт. Фотограф ощутил воцарившуюся в их отношениях прохладу. Не знающий слов язык тела рассказал ему все.

Он легко прочитал настроение семейства Пирс. Охваченные явным унынием и печалью, они вошли в морской ресторан. Подобное настроение, конечно, было вызвано печальной новостью про Аманду. Однако спустя считаные минуты семья покинула ресторан с еще более горестным видом. Когда они вышли на улицу, Джереми оказался перед выбором: за кем следить, за родственниками или гостями? Ответ показался ему очевидным, однако теперь он сомневался в собственной правоте. Между Меган и Джеффом сохранялась напряженность, однокашник мужского пола явно скучал, а однокашница грустила. Не на что смотреть.

И тут Кэрролл заметил еще одно знакомое лицо. По вестибюлю шел отец Лори, так напугавший его во время первой встречи. Фотограф зашел за пальму и проводил взглядом пожилого человека, направлявшегося по дорожке к итальянскому ресторану. Как только он исчез из виду, Джереми пошел в ту же сторону и увидел через окно, что старик присоединяется к Лори Моран и небольшой компании, расположившейся за просторным круглым столом в дальнем конце зала.

Лори просила его снять участников ее шоу. Однако она не запрещала Джереми фотографировать себя и своих друзей. К тому же, часть это его работы или нет, в том, что он стоит здесь и делает снимки, не было ничего противозаконного.

Он сменил объектив на более подходящий для больших расстояний и, как только начал снимать, уже не мог остановиться. Молодая черноволосая женщина показалась ему великолепной. А еще рядом с Лори сидел удивительно фотогеничный мужчина. Мальчик тоже был очаровательным. В общем, новые фотографии должны были стать превосходным пополнением его коллекции.

Джереми настолько углубился в свое занятие, что даже не заметил, когда Джефф, Меган и их друзья оставили рыбный ресторан и исчезли внутри лифта.

Лори ощутила соль на губах, когда ночной ветер с океана дунул ей в лицо. Она закатала свои полотняные штаны повыше лодыжек, а сандалии несла в руке. Алекс Бакли держал ее за другую. Они прошли уже что-то около мили.

Как и предлагал Алекс, за обедом они обсудили все, что выяснили о деле Аманды. Свидетельства указывали не только на Джеффа, но и на Меган. Убить Аманду мог любой из них или же они оба совместно. В данной ситуации впору было подбрасывать монетку, чтобы решить, какой из вариантов верный. А потом возник вопрос, что делать дальше: продолжать расследование или выходить в эфир? Если слушаться Бретта, шоу должно было бы появиться на телеэкранах уже в этот вечер.

Когда принесли десерт, Моран уже нутром чуяла, что именно нужно делать. Ей оставалось в последний раз переговорить с Бакли, прежде чем переходить к окончательному решению.

— Я действительно думала, что мы все-таки найдем преступника прежде, чем окончим съемки, — проговорила она печальным голосом.

— Лори, всегда так получаться не может. Посмотри, как много тебе удалось сделать! Ты принесла успокоение семье, не получившей ответа от официальных инстанций. Сандра сегодня

— Но это плохой ответ. Аманда мертва, и мы по-прежнему не знаем, кто убил ее.

— Но, во всяком случае, они получили возможность проститься с дочерью, — заметил Алекс. — Впрочем, ты, кажется, уже пришла к какому-то решению?

— Да, я решила. Завтра у нас будет последняя съемочная сессия, и ты получишь возможность выложить все, что нам известно. Можешь даже повторить кое-что из того, что только что сказал мне, — проговорила Моран с печальной улыбкой. — Идеальный способ закончить историю, у которой не нашлось конца.

Бакли остановился на месте и посмотрел ей в глаза.

— Кстати, о моем дальнейшем участии в программе… Мне нужно кое-что сказать тебе.

— Зловещее начало, — насторожилась женщина.

«Наверное, отец все-таки прав, — подумала она. — Я сказала ему, что у нас с Алексом все в порядке, но возможно, что ошиблась».

— Вовсе нет, — отозвался ее друг. — Однако я не всегда буду иметь возможность поработать над шоу…

— Это из-за наших…

— Нет, что ты! Просто так получается. Мне приятно отлучиться из Нью-Йорка на несколько дней и провести их в твоем обществе, но менять расписание подчас очень сложно. Пока получалось, но так будет не всегда.

Моран трудно было представить себе, как она будет делать шоу без Алекса. А сразу после этого она попыталась представить, как этот факт повлияет на их отношения.

Ей хотелось, чтобы Бакли не заметил, насколько она разочарована.

— Ты хочешь сказать, что судьи не способны застопорить колеса правосудия, чтобы ты мог побыть несколько дней телезвездой?

— И не надейся, — ответил Алекс.

От его улыбки сердце Лори заколотилось. Она покрепче ухватила его за руку, и они пошли дальше по берегу.

— Бретт будет пребывать в полном расстройстве, пока мне не удастся найти такого же обаятельного ведущего, как ты.

— Ну, это невозможно, как ты сама понимаешь, — сухо отметил Бакли. — Однако у меня есть кое-кто на примете. Твоему Бретту пора понять, что важнейшим элементом шоу являешься именно ты.

* * *

Они уже возвращались назад к отелю, когда Моран ощутила, как завибрировал телефон в ее кармане. «Если это опять Бретт, — подумала она, — зашвырну эту штуковину в океан». На экране и правда был нью-йоркский номер, однако звонил не ее начальник.

— Лори, — ответила женщина.

— О, хорошо, что я дозвонился! — послышался в трубке мужской голос. — Простите за поздний звонок. Говорит Митчелл Лэндс.

Моран не сразу вспомнила, что именно этот адвокат составлял брачный контракт и завещание Аманды.

— Ой, привет, Митчелл. Вы засиживаетесь на работе допоздна! — отозвалась она и шепотом извинилась перед Алексом. По большому счету ей не следовало бы отвечать на звонок.

— Увы, такова жизнь адвоката, — сказал Лэндс.

— Должно быть, вы звоните, потому что узнали ужасные новости, открывшиеся в деле Аманды. Мне очень жаль.

— Не хотелось бы говорить, однако представитель моей профессии волей-неволей привыкает иметь дело со смертью. Мне ужасно жаль бедных Сандру и Уолтера. Они, должно быть, убиты горем.

— Действительно. Но чем я могу помочь вам? — спросила Лори.

— Ничем… просто весь вечер меня беспокоила одна мысль, и я, наконец, решился позвонить вам. Речь идет о Джеффе Хантере. Он сказал мне, что принимает участие в вашем шоу.

— Вы говорили с Джеффом? — Моран остановилась, а на лице Алекса появилось озабоченное выражение.

— Да, я позвонил ему сразу же, как только узнал об обнаружении останков Аманды. Мне показалось, что следует сообщить ему о необходимых шагах для вступления в наследство Аманды.

— Не хочу оспаривать вашу тактику, Митчелл, но не слишком ли вы поторопились? Личность усопшей еще не установлена в судебном порядке.

— Я понимаю это и обычно так не поступаю. Однако поскольку, как мне показалось, существует потребность в разделении фонда, я решил, что не будет беды, если я запущу процесс. Впрочем, Хантер сказал мне, что его допрашивали на вашем шоу. Вы считаете Джеффа подозреваемым? В таком случае родители Аманды имеют право вмешаться и заморозить средства до завершения расследования. Мне совершенно не хочется в такое время забивать им голову юридическими вопросами, однако, как я уже сказал, мысль эта беспокоила меня весь вечер. Может быть, мне все-таки стоило позвонить Джеффу.

— Откуда такая срочность? Мне казалось, что Джефф на самом деле никогда не намеревался воспользоваться завещанием?

— Не намеревался. И, по-моему, не намеревается. Поэтому я слегка удивился, когда утром мне позвонили с вопросом об этом наследстве.

— Джефф позвонил вам сегодня утром с вопросами о завещании? — удивилась Моран, а глаза слышавшего разговор Алекса округлились.

— Не Джефф, — ответил Лэндс. — Его жена, Меган.

Подозрения Лори оправдались.

— Меган расспрашивала о наследстве? — переспросила она. — И когда же это было?

— Сразу, как только я пришел на работу, в девять утра.

В это время даже родители Аманды не знали о том, что ее тело нашлось. Лори вспомнила, как детектив Хенсон говорила, что анонимный звонок могла сделать и женщина — с учетом того, насколько легко приобрести исказитель голоса.

— И она уже знала о том, что останки Аманды найдены? — уточнила Моран.

— Прошу прощения, нет. Кажется, я выразился недостаточно ясно. Жена Джеффа позвонила еще до выпуска новостей. Ее интересовал процесс вступления Джеффа в наследство — каким образом Аманду можно объявить юридически мертвой. Она спрашивала, какие для этого нужны действия и в какой последовательности. Я сказал, что им придется нанять собственного адвоката, поскольку я представляю усопшую. Так что после того, как известие прозвучало в новостях, я позвонил Джеффу как наследнику, чтобы сообщить о том, что, после того как будет подписано свидетельство о смерти, ему не придется подавать декларацию.

— И как Джефф воспринял эту новость?

— В том-то и дело! Он показался мне очень расстроенным и был крайне удивлен, когда я рассказал ему об утреннем звонке Меган. Не думаю, чтобы у него было самое отдаленное представление о том, зачем ей потребовалось это делать. То есть она звонила по собственной инициативе. Поэтому мне кажется, что его можно уже исключить из числа подозреваемых, однако я решил для верности связаться с вами.

— И когда вы разговаривали с Джеффом?

— Несколько часов назад. Чуть раньше пяти.

Попрощавшись с адвокатом, Лори повернулась к Алексу:

— Мы думали, что можно не спешить с обращением в полицию по поводу Меган, однако сегодня утром она звонила Митчеллу Лэндсу и расспрашивала его о наследстве. После чего уже сам Лэндс звонил Джеффу.

Как обычно, Бакли сразу же понял ее мысль:

— Это означает, что Джефф скорее всего уже поговорил с Меган по этому поводу. Она уже знает, что выглядит

— Я попрошу папу сделать это. Хенсон доверяет ему больше, чем нам с тобой. Однако придется позвонить прямо сейчас.

Как и ожидала Меган, Джефф набросился на нее сразу же, едва они снова оказались вдвоем в своем номере.

— Почему ты говоришь мне, что я должен ждать? — потребовал он ответа. — Пытаешься выкроить себе время, чтобы сочинить какую-нибудь ложь?

— Яникогдане буду лгать тебе, — ответила Уайт. — Просто я не могу говорить на эту тему сейчас. Не в этой обстановке.

— Скажи, зачем тебе приспичило звонить адвокату сегодня утром? — настаивал на своем Хантер. — После всех лет. Всего за несколько часов до того, как мы узнали о найденном теле. Твой поступок просто не умещается у меня в голове.

— Говорю тебе, у меня есть причина…

— Тогда назови ее!

— Перестань кричать на меня!

— Меган, я задал тебе один, очень простой вопрос и заслуживаю ответа.

Джефф не поверил своим глазам, когда его жена вскочила, схватила свой кошелек и вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь и оставив его в молчании.

То короткое время, которое Уайт находилась в кабинке лифта, она использовала для того, чтобы вытереть слезы с лица и отдышаться. Они с мужем ссорились очень редко, и никому из них еще не случалось оставлять другого в недоумении, однако она не могла представить себе другой способ сохранить нормальное давление. Доктор уже велел ей избегать ненужных волнений.

Да уж, надо постараться, подумала она, опуская ладонь на собственный живот. Меган никак не могла понять, чувствует уже ребенок ее прикосновение или нет, однако этот жест успокаивал хотя бы ее саму. «Не волнуйся, — мысленно сказала она будущему малышу, — все будет хорошо. Как только твой отец придет в себя, я вернусь в наш номер. Он поверит моему слову, я в этом не сомневаюсь». Меган намеревалась донести новость до Джеффа сразу же, как только они окажутся в Нью-Йорке. Она хотела, чтобы ее ребенок ничем не был связан с этим отелем, и дожидалась идеального мгновения. И все же ей не следовало утром звонить этому адвокату. Поступок этот выглядел ужасно, тем более полиция нашла Аманду всего лишь несколько часов спустя. Не стоит удивляться, что Джефф взбесился и потребовал объяснений.

Женщина повернула назад к лифту, чтобы рассказать мужу правду, хотя этот момент ничем не напоминал задуманный ею.

Тут загудел сотовый, извещая о приходе сообщения. «От работы никуда не сбежать, — подумалось ей. — И как я смогу с ребенком быть доступной круглые сутки?» Однако писал не клиент.

В адресной строчке значилось: «Кейт».

Уайт раскрыла текст.

«Привет. Не хотела говорить перед всеми за столом, однако мне нужно рассказать тебе кое-что важное о Джеффе. Мне кажется, телевизионщики пытаются припереть его к стенке. Жду тебя у причала за отелем, чтоб не столкнуться ни с кем из них».

«Отлично,— набрала Меган в ответ. Джефф получит еще несколько минут, чтобы успокоиться перед их разговором. —Иду».

Детектив Марлин Хенсон уютно устроилась на коврике в собственном логове и позволила двум своим большим пуделям прыгнуть на себя. Двум сестричкам, Кэгни и Лэйси. В дни, когда ее дочь Тэйлор жила у отца, эти две энергичные девицы давали Марлин повод возвращаться домой.

Их восторг по поводу возвращения мамочки домой несколько утих, и обе собаки бросились в гостиную, чтобы продолжить привычную борьбу. Хенсон пережила трудные времена, когда взяла обоих щенков, и тут же приучилась не оставлять ничего бьющегося ниже нескольких футов от пола. Невольной выгодой оказалось то, что в доме существенно уменьшилось количество безделушек.

Марлин ощутила, что глаза ее сами собой закрываются. Она любила свою работу, однако сегодня на ее долю выпал удивительно трудный день.

Она унаследовала дело Аманды Пирс — уже висячее — три года назад, когда спец по убийствам детектив Мартин Купер умер во сне от аневризмы, и уже на следующей неделе связалась с Сандрой и Уолтером. Она сообщила им, что за прошедшие годы новых материалов по делу не обнаружено, однако она, Марлин, бдит вместе со всей полицейской частью и готова денно и нощно продолжить расследование в том случае, если положение дел изменится. И вот вчера ночью ей позвонили насчет тела. Начиная с этого мгновения она проработала больше двадцати часов кряду.

Следователь начинала уже придремывать прямо на полу, когда на кофейном столике зазвонил мобильник. Судя по коду, звонили с нью-йоркского номера.

— Хенсон, — проговорила женщина, стараясь подавить зевок.

— Детектив, это Лео Фэрли.

«Бывший коп, — подумала Марлин. — Бесценный человек, когда надо общаться с его дочерью и ее командой». Обычно она не доверяла прессе, но этому человеку верила, а он явно не сомневался в людях, работавших на шоу.

— Привет, Лео. Чем могу помочь? — спросила детектив.

— Я знаю, что вы оставили офицеров следить за Джеффом, однако нужно, чтобы они приглядывали и за его женой, Меган Уайт. Лори получила несколько фотографий от того практиканта, о котором мы вам говорили…

Марлин немедленно села.

— Что она сделала? — переспросила она. Вот и доверяй им!

— Она подумала, что скорее заставит его раскрыться, если придет в его дом одна. Я ждал снаружи и волновался за нее. Но она оказалась права. Ее идея сработала. Джереми предоставил ей некоторые неизвестные нам прежде факты.

Хенсон ощутила приступ головной боли, когда Фэрли начал описывать ей фото, на которых Меган с любовью глядела на Джеффа, a потом дралась с Амандой в ту самую ночь, когда та пропала. Но к тому времени, когда Лео добрался до телефонного звонка Уайт адвокату Аманды и до ее связи с девушкой, убитой в Колби, ее уже одолела подлинная мигрень.

— Где вы сейчас? — спросил отец Лори. — Вы знаете, где находятся Джефф и Меган?

— Я сейчас дома, но, по-моему, все в порядке. Последнее, что мне было известно: они обедали со своими друзьями, — рассказала его собеседница. — Позвольте мне связаться с моим главным агентом.

Она повесила трубку, не прощаясь, набрала номер сержанта Джима Питерса.

— А я думал, что ты уже без задних ног, — проговорил Джим.

— Я тоже надеялась, — вздохнула Марлин и добавила про себя: «Не свезло».

— Какое тут превосходное место! — продолжил ее коллега. — Ей-богу, как-то некрасиво с нашей стороны зарабатывать отгулы за переработку в таком прекрасном уголке! Мне почти стыдно. Почти.

— Ты еще наблюдаешь за Хантером?

— Ну да. После обеда они с женой вернулись в свой номер. Если я увижу, что он ушел, нырну

— Так, значит, они сейчас оба в номере: и Джефф, и его жена?

— Нет, только он один. У них случилась разборка, и она буквально секунду назад, как пробка, вылетела из номера. Я успел выскочить на лестничную площадку, чтобы она меня не заметила.

— И куда же она пошла? Таннер следит за ней?

— Нет, как ты говорила, мы ведем только мужа.

— Вели. И ведем. Только позови Таннера, ладно? Передай ему, пусть последит за женой, a ты не отводи глаз от Джеффа. Не упустите их обоих.

Марлин переоделась в чистую рабочую одежду и уже начала обуваться, когда позвонил сержант Питерс.

— Вы нашли Меган? — спросила она.

— Нет. Я только что поговорил с Таннером. Он говорит, что видел, как она прошла через вестибюль, но не имеет представления о том, куда она направилась потом.

Джереми посмотрел на часы, не зная, как долго ему нужно оставаться в отеле. Он настолько увлекся съемкой Лори и ее друзей, что каким-то образом начисто забыл про свадебных гостей. К тому времени, когда он вернулся к рыбному ресторану, их столик уже оказался свободным.

Фотограф обошел остальные бары, но без успеха и поэтому вышел на пляж. Несколько парочек миновали его, направляясь на ночную прогулку, однако знакомых среди них не наблюдалось. Луна в эту ночь очаровывала все вокруг особенным образом. Как же давно он не практиковался в ночной съемке!..

Выставив длинную экспозицию, Кэрролл направил объектив в сторону океана и щелкнул, после чего проверил цифровое изображение на экранчике фотоаппарата. Превосходно. Мастерства он не утратил. В такой темноте большинство фотографов в состоянии зафиксировать либо полную темноту, либо яркую, резкую вспышку. Однако длинная экспозиция позволила Джереми снять и океанские волны, и россыпь звезд над водой. Неплохо.

Он уже повернул к отелю, когда заметил шедшую ему навстречу женщину. Она была одна, ее длинные волнистые волосы трепал ветер. И фотограф был почти уверен в том, что это Меган.

Кэрролл отвернулся, когда она проходила мимо, а потом дал ей отойти на сотню футов, после чего осторожно последовал за ней. На таком расстоянии она его не заметит.

Меган Уайт опустилась на край принадлежавшего отелю причала, свесив ноги над водой. По пути к концу пирса она миновала несколько превосходных кораблей. Лунный свет изысканно ложился на синюю гладь океана, однако глаза женщины были обращены к экрану сотового. Она была в полном недоумении насчет того, что написать мужу.

Пришло сообщение. Снова Джефф. «Где ты? Надо поговорить».

Может быть, ей в конечном счете и незачем встречаться с Кейт. Лучше сперва разобраться с мужем. Однако Кейт что-то известно о намерении телевизионщиков раздавить Джеффа. А если так, Меган следует выяснить подробности.

Женщина оглянулась в сторону трех пришвартованных суденышек. В ночной темноте она не могла ничего сказать о них, кроме того, что они были довольно большими. Наверное, их следовало бы считать яхтами, однако из всех этих мореходных тонкостей Меган знала только то, что услышала от капитана их суденышка во время рыболовной экскурсии на Багамских островах.

Что за удачное тогда было приключение! Уайт вспомнила их неофициальный медовый месяц. Джефф организовал его во всех подробностях, начиная от ужинов с шампанским и кончая купаниями под луной. Не надо заставлять его так долго ждать. Кейт можно позвонить и из номера. Меган уже собиралась встать, когда боковым зрением заметила появившуюся на пирсе фигуру.

Она повернулась, рассчитывая увидеть Кейт.

И хотя это была не Кейт, Уайт невольно улыбнулась. Однако когда человек направился к ней, она сразу поняла: что-то не так. Она знала его не один год, но никогда еще не видела подобного выражения на его лице. Меган где-то читала, что у беременных женщин возникает некая разновидность шестого чувства, предупреждающая об опасности, угрожающей еще не рожденному ребенку. Что-то не так. Его не должно быть здесь.

Если шестое чувство не обманывало, возможности обойти его и вернуться в отель не было. На узком причале человек перекрывал ей дорогу. Изобразив, что беззаботно приветствует его, она начала набирать 911, однако он шел к ней слишком быстро и решительно. Позвонить Меган не успеет. И если она все правильно поняла, он немедленно выбросит ее телефон. Ведь с его помощью нетрудно определить, где именно она находится.

Повинуясь порыву, женщина изменила свой план и осторожно опустила телефон между двух досок пирса, на поддерживающую их перекладину. Оставалось надеяться на то, что он не заметит ее движения.

Меган встала, решив, что так ей будет легче сопротивляться.

— Привет, — проговорила она, всеми фибрами души надеясь, что инстинкт обманывает ее.

И тут она заметила в его руке пистолет. Сопротивление было бессмысленно. Прикрывая одной рукой живот, она прошла по его указанию вдоль пирса, а потом на яхту. Ощутив укол в шею, женщина принялась молить, чтобы кто-то сумел найти ее телефон. И понять, что с ней происходит.

A потом на нее обрушилась тьма.

Джефф отчаянно жал на кнопку лифта. Ему не следовало позволять Меган убегать подобным образом. Он должен был последовать за ней из комнаты. И преградить путь в коридоре, если бы это потребовалось. Пока кабинка по-черепашьи ползла вниз, он заново проигрывал в уме всю их ссору. Зачем ему понадобилось так орать на нее? Он даже обвинил жену в бесчувственности. Он поступил жестоко, зная, что Меган не свойственно обнаруживать свои эмоции, как это обычно делают люди.

Когда двери лифта раздвинулись, Хантер бросился в вестибюль, надеясь где-то увидеть супругу. «Я не должен был позволять себе даже на мгновение усомниться в ней!» — выбивал пульс у него в голове. Он в отличие от всех прочих прекрасно знал, насколько больно, когда тебя подозревают в убийстве человека. Но в какую сторону могла убежать Меган? Джефф то слал ей сообщения, то звонил, но она не отвечала. «Пусть хоть узнает, в каком я ужасе», — подумал он.

Ему казалось, что он заново переживает тот же кошмар, воспроизводит те же поступки, те же шаги, которые сделал, когда они впервые узнали об исчезновении Аманды.

Бассейны. Бутики. Променад. «Нет, — мысленно взвыл Хантер, — нельзя, чтобы это повторилось!»

Но, разыскивая свою жену в тех же местах, где он искал Аманду, Джефф понял, как много общего было между этими двумя женщинами, хотя и только при поверхностном суждении. Да, обе они были умны, обе стремились к

Джефф и Аманда оказались вместе именно в то мгновение их жизни, когда подобные отношения имели смысл. Она болела и нуждалась в добром и верном человеке возле себя. И Хантер, активно старавшийся вписаться в юридическую систему, будучи милым и покладистым, подчас нуждался в импульсе от этой женщины, чтобы стать более напористым и уверенным в себе.

Однако в отличие от Аманды Меган всегда воспринимала его таким, каков он есть. И никогда… никогда не просила измениться. Он по-настоящему любил ее. Им суждено быть вместе, и не только на каком-то этапе жизни, а на всем ее протяжении.

«Но как вообще могла она бросить меня таким вот образом?» — недоумевал Джефф.

Он позвонил жене еще раз. Ответа не было. Правда, у Меган была привычка переводить телефон на виброрежим, и она могла вообще не слышать звонка.

В тот момент, когда Хантер собирался сбросить вызов, на экране вспыхнула иконка, предлагавшая присоединиться к одному из доступных беспроводных каналов, и у него возникла идея. У Меган на мобильнике всегда была включена горячая точка, так как она не доверяла надежности гостиничных серверов, когда речь шла о конфиденциальной информации ее клиентов. Джефф был уверен, что диаметр точки — около ста пятидесяти футов[107]. И если он будет искать по имени канала — «МеганБруклин», — получит возможность найти жену.

Это имя всплыло, как раз когда Хантер собирался с пляжа повернуть обратно к отелю. Он огляделся по сторонам, насколько позволял взгляд, отыскивая фигуру, которая могла бы принадлежать его супруге. Вместо нее молодой человек заметил пожилую пару, гулявшую, взявшись за руки, и у него заныло под ложечкой. Люди эти явно любили друг друга. Ему хотелось бы так же гулять бок о бок с Меган до восьмидесяти лет.

Он шел вперед через песок, и огни отеля тускнели за его спиной.

Джефф двигался на север, считая шаги, пока, наконец, радиосигнал мобильника Меган не пропал. Сорок пять шагов, примерно сто двадцать три фута. Вернувшись к месту, где заметил сигнал, Хантер пошел на юг. На этот раз он сделал всего одиннадцать шагов, примерно тридцать три фута. Вернувшись к начальной точке, Джефф прошел тридцать шагов в сторону суши, прежде чем сигнал вновь заглох. Никаких признаков Меган.

Оставалось одно направление — океан. На мгновение поддавшись панике, мужчина быстро сообразил, что телефон жены не способен давать сигнал со дна морского. Оставался только причал, однако на нем никого не было. Тем не менее нельзя было не проверить единственное оставшееся место.

Хантер прошел пирс во всю длину, но ничего не заметил. Оставшись посреди этой тьмы в одиночестве, он выкрикнул имя супруги:

— Меган!

Его телефон еще принимал ее сигнал. Где же она?

Джефф уже собирался вернуться к отелю, как вдруг заметил: что-то блеснуло между досками причала, отражая лунный свет.

Протянув руку, он нащупал в щели металлический краешек. Торец сотового телефона, принадлежавшего Меган.

Он нашел источник сигнала, но не жену.

Джефф немедленно понял, что телефон оказался здесь не случайно. Его оставили здесь, между досками, преднамеренно, в этом можно было не сомневаться. Но почему?

Все недавние сообщения в мобильнике Меган были присланы им самим, просившим ее вернуться в их номер. Телефонные вызовы тоже не представляли интереса, и Хантер принялся листать почту. Последним, кроме него, адресатом, которому писала его жена, была Кейт. Она считала, что телевизионщики намерены выставить его главным подозреваемым.

«Это не шутка, — подумал он. — Она хотела встретиться с Меган на причале. Но где же они тогда?» Первым делом Джефф подумал, что у него нет номера Кейт, однако потом заглянул в контакты Меган.

Конечно, у нее все было в идеальном порядке. Характерно для Меган.

Кейт ответила после двух звонков, однако ожидание показалось молодому человеку вечностью. Когда в трубке наконец раздался голос Фултон, услышал вдали звуки телепередачи.

— Кейт, это Джефф. Могу я поговорить с Меган? — попросил он.

— Гм, а я думала, что это звонит она. Это ведь ее номер, — удивилась женщина.

— У меня ее телефон. Значит, Меган не у тебя?

— О чем ты говоришь? Я не видела ее после обеда.

— Ты послала сообщение с предложением встретиться на причале. Я нашел там только ее телефон, но не ее саму.

— Мне очень жаль, Джефф, но я ничего не писала Меган и вообще не выходила из номера после того, как вернулась сюда, — сказала Кейт уже явно встревоженным тоном. — И если она с кем-то встречалась на причале, то не со мной.

Сбросив звонок, Хантер понял, что ему не к кому обратиться. Кейт, возможно, действительно не посылала его жене это сообщение, но тот, кто это сделал, был прав: он, Джефф, оказался основным подозреваемым. Он мог уже представить себе реакцию детективов на сообщение о том, что его жена пропала. Ему никто не поверит. Они и так считают, что именно он убил Аманду. А теперь они решат, что он поднял руку и на Меган.

Но почему Меган оставила здесь свой телефон? Чего он еще не понял?

Хантер принялся просматривать ее письма. Все они как будто бы касались ее работы, но потом он заметил еще одно, присланное вчера из клиники.

Джефф раскрыл сообщение. Письмо подписано доктором Джейн Монтегю, акушером-гинекологом. Он уже собирался закрыть этот текст, когда его взгляд зацепился за одно слово.

«Привет, Меган, медсестра передала мне ваш вопрос о влиянии сверхбыстрого метаболизма на вашу беременность. Отлично, что усвоение лекарственных средств происходит в вашем организме быстрее, чем у других людей. Это только поможет вашим врачам подобрать верную дозу, когда лекарство понадобится. И на ребенке это совершенно не скажется!

Всего хорошего, доктор M».

На ее беременность. На ребенке. Значит, у них будет ребенок.

Теперь все становилось понятно. Вот почему Меган так стремилась оставить в прошлом это телевизионное шоу! И почему она не хотела сообщать ему о своей беременности до тех пор, пока это дурацкое расследование не завершится.

Хантер понял теперь и причину, заставившую его жену позвонить юристу Аманды. Теперь, с пополнением семьи, им с Меган конечно же понадобится квартира побольше.

Джефф не хотел пользоваться деньгами Аманды, однако он был упомянут в ее завещании, и с этим фактом приходилось считаться. И если он в конечном итоге все-таки унаследует деньги погибшей невесты, разве обращение Меган к адвокату не становится оправданным, особенно после того как станет известно, что у них будет ребенок? Тот факт,

Слезы защипали глаза Джеффа. Он не мог поверить тому, что пару часов назад сомневался в жене.

Потом Хантер посмотрел на зажатый в руке телефон.

Он еще раз просмотрел тексты, телефонные звонки и сообщения, надеясь почерпнуть в них какой-то намек на разгадку. Что же Меган хотела этим сказать?

Место. Так вот на что она намекала. Важно было не содержание телефона, а его место. Значит, на этом причале случилось нечто ужасное.

Мужчина вздрогнул, когда телефон жены зазвонил в его руке. «Пожалуйста, пусть это будет она! О, если бы только этот кошмар закончился!»

— Алло? — произнес Хантер.

На противоположном конце линии после недолгой паузы прозвучало:

— Это Джефф? Говорит Лори Моран. Простите за поздний звонок, однако я куда-то задевала подписанный Меган договор с шоу. Мой босс будет вне себя. Не согласится ли Меган быстро подписать новый экземпляр? Тогда я хотя бы усну спокойно.

— Меган со мной нет. Она… исчезла, — ответил молодой человек. — Пожалуйста, помогите мне найти ее!

После того как разговор закончился, Лори повернулась лицом к следователю.

— Так он сказал, что она…исчезла? — Детектив Хенсон явно не была обрадована таким поворотом событий, а именно всем, что ей пришлось узнать за последние полчаса. Во-первых, тем, что Моран располагала свидетельствами, которыми не поделилась с полицией. Потом тем, что ее офицеры следили за Джеффом, но не за Меган. A теперь еще и тем, что провалился их план найти Меган так, чтобы не вспугнуть ее.

Марлин дала знак находившемуся возле нее офицеру — она обращалась к нему по фамилии Таннер — передать ей его рацию и спросила в нее:

— Питерс, ты еще ведешь Хантера?

— Да, он сейчас на пляже. Почти позади отеля. Только что закончил говорить по телефону.

— Да, это мы вызывали его жену. Он сказал, что она исчезла.

— И что я должен сделать?

— Приведите его сюда — мы сейчас в вестибюле — чтобы можно было понять, что здесь вообще происходит.

Отложив рацию, Хенсон не стала скрывать своего раздражения:

— Представить себе не могу, почему вам, господа хорошие, не пришло в голову выложить мне все это еще несколько часов назад! Вы должны были передать мне эти фото в тот самый момент, когда получили их.

Лео поднял ладонь.

— Секундочку. В этом я поддержал Лори. Мы не предполагали никакой спешки. И в качестве частных лиц мы способны на то, чего не может сделать полиция. Как только начинаем сотрудничать, вступает в действие Конституция. Мы полагали, что поступаем правильно.

— Мы — это кто? — отозвалась Марлин. — Любопытно, в моем-то мире копы принадлежат к другому виду, чем репортеры и адвокаты.

Фэрли уже собирался продолжить оборону, но тут в разговор вступил Алекс:

— Думаю, что спокойствия ради можно будет сказать, что мы могли по-другому организовать прошедший день. Чем еще мы можем помочь вам?

— Можете начать с того, что выложите все, что вы пока еще скрываете от меня, — проворчала детектив.

Лори едва не начала с того, что сказать ей больше нечего, однако в следующий момент вспомнила кое-что еще:

— Да, у нас еще есть Джереми, бывший ассистентом фотографа на той злосчастной свадьбе. Я наняла его, чтобы он походил по территории отеля и поснимал наших подопечных. Фото, украдкой сделанные им пять лет назад, уже помогли нам. Я решила, что он может оказаться полезным и на этот раз.

— И где, по вашему мнению, находится в данный момент этот тип?

— Не знаю, но это нетрудно выяснить. — Моран вызвала номер Джереми, и тот немедленно ответил на звонок и подтвердил, что находится во дворе отеля. — Придите, пожалуйста, в вестибюль. Это важно, — сказала продюсер.

Они еще ждали Кэрролла, когда появился Джефф в компании мужчины, которого Хенсон представила как сержанта Питерса.

Хантер начал говорить так быстро, что его невозможно было понять. Сообщение, которое Кейт якобы послала Меган, было написано совсем не ею. Оставленный Меган на причале телефон. Меган звонила адвокату только потому, что у них будет ребенок.

Словоизвержение это ничуть не тронуло следователя Хенсон.

— Со всем этим мы разберемся, когда вы получите возможность подробно изложить свои впечатления в участке, — заявила она. — Но прежде всего, Джефф, нам надо найти вашу жену. Нехорошо, что она пропала. У нас есть к ней кое-какие вопросы. Подобная манера бегства бросает на нее тень подозрения и вины.

— Вины? В чем? — не понял Хантер. — Постойте, я думал, что вы немедленно обвините меня в ее исчезновении… а вы считаете, что Меган…

— Пока у нас есть к ней только вопросы, — проговорила Марлин, — и это означает, что нам нужно найти ее. И начать поиски мы можем с того, что вы передадите нам этот телефон.

— Нет. — Джефф недоверчиво моргнул и опустил мобильник жены в карман.

— Вы делаете ошибку, сэр, — заметила детектив.

— Это называется Четвертой поправкой[108]. Никаких обысков без ордера и оснований.

— Пока что мне кажется, что вы с Меган на пару убили Аманду, — объявила Марлин.

— Напрасно. Ситуация выглядит совершенно иначе. Пропала моя жена. Ее похитили с причала, и вы явно не верите мне. Поэтому, если она вдруг позвонит на этот номер, я хочу иметь возможность лично ответить на вызов.

Лори уже собиралась вмешаться, когда заметила Кэрролла, торопливым шагом вошедшего в вестибюль и направившегося прямо к ним.

— Джереми, прошу вас, скажите мне, что вы видели Меган! — взмолилась Моран.

Джереми был явно испуган — взгляд его метался между Хенсон и другими офицерами. «Похоже, это полиция. А она всегда переворачивает все с ног на голову. Они подумают обо мне самое плохое», — пронеслось у него в голове.

— Все в порядке, — уверила его Лори. — Я уже сказала им, что лично пригласила вас сюда и наняла для скрытой съемки с телеобъективом. Вам что-нибудь известно о Меган?

— Я видел ее, — кивнул фотограф.

— Где? Когда?

— Примерно двадцать, а может быть, тридцать минут назад. На причале. Но я не хочу, чтобы у нее возникли какие-то неприятности из-за меня.

— Не беспокойтесь об этом, нам нужно только найти ее.

Джереми бросил новый нервный взгляд, теперь уже на Джеффа.

— Едва ли ему понравится то, что я скажу.

— Я хочу только найти мою жену, — с мольбой в голосе произнес Хантер. — Рассказывайте все, что знаете.

— Я видел ее на причале с другим мужчиной.

— Каким мужчиной? — спросил Джефф. —

— Я не знаю, кто он такой. Мне хорошо удаются ночные снимки, однако лица на них все равно различить невозможно. Они встретились на причале. А потом они сели на корабль.

— Джереми, — проговорила Лори, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, — нам нужна вся информация, которую вы можете предоставить нам. Ситуация чревата бедой.

Кэрролл прикрыл руками свой фотоаппарат. Моран чувствовала, что он не доверяет им. Они не могли заставить его говорить или отдать им свою фотокамеру, но тут она вспомнила, каким именно образом ей удалось поладить с ним в его собственном доме.

— Вот и ваш шанс помочь Аманде, Джереми, — сказала продюсер. — Все, что вы видели, может помочь нам найти ее убийцу. Однако мы должны действовать быстро.

В глазах фотографа загорелся огонек.

— Меган сидела на причале, а мужчина этот сошел с яхты. Всего я не видел, но она последовала за ним.

Сняв камеру с шеи, Кэрролл начал перебирать отснятые кадры на цифровом экране.

— Лицо его, как я уже сказал, различить трудно, однако он выше Меган.

Лори видела только темные силуэты возле шлюпки. Джереми продолжал листать снимки, и она попросила его вернуться к одному из них, показавшемуся ей более контрастным, чем остальные.

— Вот этот, — проговорила она. — Кажется, я на нем что-то заметила.

Джереми повернул к ней экран и пояснил:

— Это белое пятно — табличка на борту, от нее отражается лунный свет. Правда, это очень хороший снимок? Поэтому я приберег его напоследок. У вас отличное чутье.

Однако Моран интересовали отнюдь не художественные достоинства снимка. Куда важнее был текст. «Сначала дамы».

— «Сначала дамы», — прочитала Лори вслух. — Почему это название настолько мне знакомо?

Джефф смотрел на снимки из-за ее плеча.

— Это же табличка Ника! — вскричал он. — Он вывешивает ее на тех яхтах, которые арендует. Значит, Меган сейчас с Ником? Но он же сейчас в Бока с клиентом…

— Выходит, что это не так, — возразила Моран. — Он только что был здесь, во всяком случае, когда Джереми делал этот снимок.

— Он прислал мне сообщение во время обеда. Отплыл еще днем.

— Значит, он или не отплывал, или вернулся, — сказала Лори. — Джереми, вы уверены в том, что Меган вошла на борт по своей воле?

Фотограф недоуменно наморщил лоб.

— Не могу сказать точно. Я умею толковать язык тела и выражений лица… однако в такой темноте и издалека? Я просто предположил, что… — Он посмотрел на Джеффа едва ли не виноватыми глазами. Конечно, Джереми решил, что Меган пришла на свидание с другим мужчиной — обладателем впечатляющего корабля.

— Не понимаю, — промолвил Хантер. — Ник — мой друг.

— А если нет, — проговорила Лори, ощущая, как становятся на место части головоломки. Она сфокусировала все свое внимание на Джеффе и Меган, потому что только у них одних имелся мотив для убийства Аманды. Джефф мог убить ее из-за денег, а Меган, чтобы не уступать ей Джеффа. Моран предполагала, что неизвестный убийца Аманды — а до нее Карли — имел что-то именно против своих жертв. Однако Лори, как никто другой, должна была понимать, что истинными объектами убийств не всегда становятся именно убитые люди. Случается, что людей убивают ради того, чтобы тем самым нанести вред кому-то третьему. Для психопата его жертвы — всего лишь пешки в той игре, которую он разыгрывает.

Убийца Грега не имел ничего против ее мужа. Он убил его, как убил бы Лори и Тимми, верша кровную месть против другого. Она вспомнила, как Грейс сказала, что Ник Янг куда более привлекателен, чем Остин. Однако Джеффу в отличие от его друзей даже не пришлось бы прикладывать усилий, чтобы затмить Ника. Когда продюсер впервые увидела Хантера, ей сразу вспомнился Грег. Он также обладал той природной непринужденностью, которой нельзя научиться и которую нельзя купить.

— Он поступает так, потому что ненавидит вас, Джефф, — сказала она. — Он ревнует. Вы были счастливы с девушками, вас любили. Все, что есть у Ника, — это его одиночество и зависть. Разве это не ясно? Ник находит утешение в обществе Остина, потому что не считает его ровней себе. Но вы, Джефф, другой. Он видит в вас угрозу. Он хочет того, что есть у вас, но не может этого получить. Когда вы учились в Колби, Ник интересовался Карли Романо?

Упоминание имени Карли пробудило в памяти Хантера какую-то искорку.

— Как я уже говорил, в кампусе она была одной из самых красивых девушек, — кивнул он. — Ею интересовались все. Но нет, Ник никак не мог убить ее. И потом, буквально минуту назад вы действовали так, будто считали Меган виновной в смерти Аманды.

— Теперь я так не считаю, — проговорила Лори. — Она ни в чем не виновата, и ей грозит беда. Детектив Хенсон, как скоро мы можем обнаружить яхту? Ник говорил мне, что она лучшая в здешних местах.

Янг пребывал в родной стихии: руки на руле, океанский ветер освежает лицо… Он обнаружил, что улыбается. «Сначала дамы». Обыкновенно табличка эта подразумевала многочисленных посетительниц его лодочных катаний. Он рассмеялся громче. Ни Карли, ни Аманда в море с ним не выходили. А Меган выходит. Для начала.

Три разные женщины, очень разные, однако их связывало кое-что общее: все они отвергли ухаживания Ника и польстились на этого сноба, Джеффа Хантера.

Увести Меган на яхту оказалось намного легче, чем вынудить Карли сесть в его машину, когда та возвращалась одна с вечеринки, или выманить Аманду из отеля. Для этого хватило одного сообщения, посланного с аккаунта, якобы принадлежащего Кейт.

В случае Аманды Янг не пытался прикинуться кем-то другим. Он заранее знал, что она не станет разговаривать с ним с глазу на глаз. А вот Меган была похожа на Карли. Подобные особы всегда задирали перед ним нос… словно бы он был достоин только пустякового, похожего на шутку флирта. В тот раз Аманда в «Гранд Виктории» все время высокомерно фыркала, глядя на них с Остином, пока он не сказал ей, что Джефф за ее спиной встречается с другой женщиной. И это привлекло ее внимание! Тут Ник сразу оказался на коне.

Он посмотрел на Меган Уайт, распростертую на подушках сиденья. Если бы он только знал в студенческие времена об этом самом кетамине! Тогда Карли тоже можно было бы уколоть в шею. И не пришлось бы заталкивать ее силой в машину.

Ник выключил двигатель. Они вышли на глубокую воду. Меган теперь уже была в сознании, однако оставалась совершенно обездвиженной благодаря его инъекции.

Судя по

— Ну и как тебе сейчас, Меган? — поинтересовался он. Женщина моргнула, однако он знал, что движение это было непроизвольным. Она не имела никакой власти над тем, что происходит вокруг нее. — Должен тебе сказать, что если говорить о вас с Амандой, о двух примерах великой любви нашего Джеффа, я всегда отдавал предпочтение тебе. Аманда была двуличной. Она изображала симпатию ко мне, но я-то знал правду. Я даже слышал, как она однажды сказала Джеффу: «Не могу понять, как ты можешь дружить с таким непохожим на тебя человеком, как Ник, и даже считать его своим лучшим другом». Видела бы ты ее физиономию, когда я сказал ей, что Джефф крутит не только с ней. И, кстати говоря, она немедленно спросила: не с тобой ли он крутит, Меган? «С какой-то из твоих подружек», — я ей сказал. Она страсть как хотела узнать детали, однако я заставил ее подождать.

Тогда Ник сообщил Аманде, что это одна из ее подруг, чтобы посмотреть, как она будет извиваться. Он хотел убедиться в том, что все разошлись по комнатам спать, прежде чем делать свой ход. А затем он сказал Аманде, чтобы после обеда она взяла машину и подхватила его на повороте в конце длинной дороги перед отелем. После этого, предложил Янг, можно будет выпить в стейкхаусе на противоположной стороне улицы.

Но даже тогда она возражала и говорила, что можно просто посидеть в баре отеля. Однако в тот вечер распоряжалась совсем не Аманда. Ник воспроизвел в памяти свои тогдашние слова: «То, что я могу рассказать тебе о Джеффе, способно заставить тебя отменить свадьбу. И если это случится, я не хочу, чтобы обвиняли меня. Джефф — мой лучший друг. Мне очень неприятно передавать тебе то, что я знаю, однако в конечном итоге так будет лучше для вас обоих. Но я расскажу тебе то, что знаю, только вдали от курорта».

Глаза Меган были теперь закрыты.

— Я разыграл ее как младенца, — громко бахвалился похититель, получая удовлетворение от собственного голоса. — Особенно мне удался ход с кольцами. Джефф, этот идиот, который ни во что ставит деньги, оставил свой сейф открытым. И я стащил кольца, сначала в порядке шутки, а потом сообразил, что могу воспользоваться ими, чтобы бросить подозрение на него самого. Но, как и во всем прочем, я оказался слишком хорош: перестарался, пряча тело. Я думал, что его найдут через несколько недель, в крайнем случае месяцев. Но чтобы через пять лет? И даже тогда понадобился мой анонимный звонок.

По спине Янга побежал холодок предвкушения. Он нанял лодку для встречи с клиенткой в Бока-Ратоне, но теперь она служила другой цели. Полиция, как он и планировал, обнаружила тело Аманды. И, конечно же, эти тупицы нашли и кольцо. До ареста Джеффа остались считаные часы. Он привяжет груз к ногам Меган, но в конце концов ее все равно выбросит на берег. На это потребуется какое-то время, однако полиция получит ее останки, как получила кости Аманды. A Джефф остаток дней своих проведет в тюрьме.

— Я вколол тебе достаточно этой дряни для того, чтобы ты не могла пошевелиться два или три часа, — сообщил Ник Меган. — Что, пожалуй, несколько расточительно с моей стороны, потому что жить тебе остается меньше часа. — Он усмехнулся собственной шутке. — И пожалуйста, не волнуйся, я не стану душить тебя, как эту Карли. В нашей ситуации это излишне. Я просто выброшу тебя за борт, а ты не сумеешь даже чуть пошевелиться. И не сумеешь набрать воздуха в грудь, прежде чем плюхнешься в воду. Пойдешь ко дну как камень.

Меган Уайт не чувствовала ничего. Физически. Душой ее владел ужас, но тело лишилось веса, как будто она пребывала во сне. Она помнила пистолет. Помнила яхту. Помнила укол в шею. Помнила, как очнулась на кожаных подушках, понимая, что руки ее находятся за спиной. Они не были, кажется, связаны. Они просто лежали под ней. И она не могла шевельнуться.

Не могла даже двигать глазами, иначе смотрела бы на Ника. Однако Меган едва различала его периферийным зрением. Она слышала его голос и понимала слова, но не была уверена в том, что действительно слышит их, а не галлюцинирует. Быть может, она вот-вот проснется в собственной постели в номере «Гранд Виктории». Но пока этого не случилось, ей придется признать, что все происходит взаправду.

«Я обязана спасти малыша, но как?» — с отчаянием подумала она.

Ник был уверен в себе, он явно считал, что у него в избытке времени и на поездку на дурацкой лодке, и на болтовню о своих злодеяниях. «Нет, Ник Янг, — думала Уайт, — считай, что ты проиграл». Она вспомнила письмо, полученное ею вчера по электронной почте от доктора, и дала себе безмолвную клятву: «Малыш будет жить. Надо просто собраться. Проснись, проснись наконец! Спасись. Спаси ребенка».

С каждой секундой голос Янга звучал у нее в ушах все более и более четко. Она почувствовала себя лучше.

— Я много раз думал, как проделать над тобой такую же шутку в Нью-Йорке, но так и не смог сварганить ситуацию, в которой смогу застать тебя в одиночестве посреди города, — продолжал похититель. — Послать сообщение от имени Кейт было просто. Я всего лишь создал аккаунт и написал в строке темы: «от Кейт». A эта яхта — само совершенство. Разделавшись с Амандой, я был вынужден трусить рысцой пять миль до отеля, так как не мог позволить, чтобы меня увидели в арендованной машине. Зато на этот раз даже не вспотею.

Ник посмотрел на Меган с довольной улыбкой. Ему было невдомек, о чем она думает. Десять лет назад ей пришлось принимать болеутоляющее после удаления зубов мудрости. Она выпила таблетку, и боль прошла на полчаса, а потом вернулась обратно. Оказалось, что лекарства не действуют на нее как надо. Доктор объяснил, что ее организм устроен так, что обладает повышенным количеством печеночных энзимов, перерабатывающих определенные препараты. У нее так называемый сверхбыстрый метаболизм.

«Пусть так будет и сейчас — взмолилась женщина. — Пожалуйста, пожалуйста!» Она пошевелила пальцами за спиной и смогла сложить их в кулак, а потом пошевелила пальцами ног и почувствовала, что мышцы ее оживают. Через некоторое время женщина ощутила, что двигатель теряет ход.

— Почти приехали, — с деловой

Инспектор Флоридского отделения службы по охране дикой природы и рыболовству Джеймс Джексон отреагировал на поступивший вызов по поводу призрачного сёрфингиста возле Дельрей-Бич. За восемь лет патрулирования пляжей он успел убедиться в том, что скорость на воде подчас сводит людей с ума, хотя ни разу не видел призрачного сёрфингиста собственными глазами. По слухам, некоторым идиотам казалось хорошей идеей поставить катер на полную тягу, после чего бросить штурвал, перепрыгнуть на доску и катить по волнам. Джексон считал подобные рассказы мифами, но этой ночью поступил вызов по номеру 911.

Впрочем, прибыв на место, никаких призрачных сёрфингистов он не обнаружил, только парнишку, штурмовавшего волны со своим родителем за штурвалом, и страдающего куриной слепотой туриста, который его и вызвал.

«Ну и ладно, — подумал Джеймс, — проведу еще одну ночь на воде». Такая работенка, безусловно, была получше его прежней — в полиции Майами. Теперь самыми опасными преступниками среди тех, с кем ему приходилось иметь дело, были отдыхающие, недооценившие результат совместного воздействия рома и солнца. Сделав внушение отцу и сыну по поводу опасности ночных занятий водными видами спорта, Джексон предложил им снизить скорость и полюбоваться звездами.

И вдруг впереди появилась приличной величины яхта, направлявшаяся в его сторону.

После того как зашевелились пальцы на руках и ногах, Меган ощутила, как пробуждается все тело. Ум прояснился, зрение впитывало все детали. Она не смела шевельнуться, однако незаметно напрягала и расслабляла мышцы, чтобы убедиться в их готовности.

Ник прекратил болтать и теперь что-то бубнил себе под нос. Уайт почувствовала, что ее замутило — не от переработанного организмом лекарства, а оттого, насколько счастливым он казался. Ей вспомнился укол в шею, и паника волной охватила ее. Не повредит ли это ребенку? Но женщина заставила себя на время забыть об этом. Прежде следовало сосредоточиться. Если она не сумеет сбежать с этой лодки, ни у нее, ни у ребенка не останется ни малейшего шанса.

Меган ощутила на себе взгляд похитителя и постаралась сохранить неподвижную позу, уставившись на звезды.

Сам же Ник откинулся назад в капитанском кресле, поерзал. Не найдя удобного положения, заерзал снова, а устроившись, достал засунутый за пояс пистолет и положил его возле штурвала.

Внимание его теперь было обращено на управление лодкой, и Меган повернула голову. Мысли уже сделались кристально чистыми, и она попыталась оценить обстановку. Пистолет лежал на консоли справа от рулевого колеса, однако она понимала, что первой схватить его ей не удастся. Возле поручней, неподалеку от нее, лежал похожий на молоток предмет. Гуманизатор, если она не ошиблась. В прошлом году они с Джеффом ездили на рыбалку и подобной штукой глушили пойманную рыбу, вытащенную из воды и извивавшуюся на дне лодки. Если она сумеет ударить им Ника, то появится шанс схватить пистолет. «И тогда я застрелю его недрогнувшей рукой», — поклялась она себе.

Через несколько секунд перед нею открылась, как ей показалось, возможность. Взяв сотовый в правую руку, Янг попытался прочесть сообщение, одновременно управляя яхтой левой рукой. Меган осторожно спустила ноги с глубокого кожаного кресла, пошатываясь, сделала несколько неслышных шагов в сторону молотка, нагнулась и схватила его. Руки и ноги противились требованиям разума. Впрочем, ей уже случалось испытывать подобное чувство. Как-то раз в студенческой компании они пили текилу. Потом Аманда и Кейт тащили ее домой, а она пыталась заставить ноги идти.

Теперь ей снова нужно включить волю.

Ник вырубил двигатель и сунул мобильник в карман. Что ж, сгодится и здесь, решил он. Надо только достать из каюты гантели. Янг забрал их из спортивного зала отеля — еще одна улика, указывающая полиции на Джеффа.

Однако, поднявшись на ноги, Ник ощутил скользящий удар по правому виску, пошатнулся и рухнул в сиденье. Ошеломленный, он поднял глаза и увидел над собой Меган, готовую нанести новый удар.

Приблизившись, инспектор Джексон невольно ахнул, разглядев роскошную яхту. По всей видимости, суденышко это было одним из самых шикарных среди тех, что предлагаются напрокат в здешних водах. Ночную тишину нарушил треск радиоприемника: тревожный вызов. Маяк, установленный на яхте, выдал ее местоположение. Береговая охрана выслала свой корабль. Яхта арендована неким Ником Янгом, предположительно он вооружен и очень опасен; на борту, возможно, жертва похищения. Джексон включил прожекторы катера и рванул с места в сторону приближавшегося корабля.

Второй удар угодил Нику в скулу и выбил его из капитанского сиденья. Падая, он задел пистолет, упавший на палубу рядом с его рукой. Меган с ужасом увидела, что он приходит в себя и тянет руку к оружию. Послышался звук мотора приближавшегося катера. Неужели помощь? Однако ждать было нельзя. Пистолет через считаные секунды окажется в руке Янга, и он немедленно застрелит ее.

Посланная Ником пуля пролетела в считаных дюймах у ее шеи. Последним отчаянным движением, думая только о том, чтобы сохранить жизнь ребенка, Меган перевалилась через поручень, прижимая руки к животу, и полетела в черную воду.

Инспектор Джексон заметил огни приближающихся катеров береговой охраны. До слуха донесся выстрел, и с яхты в воду бросился темный силуэт. Джеймс немедленно включил переносной прожектор, который держал наготове, и направил его на место падения.

На его глазах другая фигура перегнулась через борт и принялась палить туда.

Ник видел луч прожектора с подошедшего катера, слышал голос, обращавшийся к нему через мегафон, но мог думать только об одном: нужно убить Меган.

Темная вода за бортом разошлась волнами. Он выстрелил раз, другой, третий…

Уайт ощутила, как холодная и черная вода сомкнулась над головой. Оставалось только продержаться под водой, насколько хватит дыхания. Все вокруг стало абсолютно нереальным. Женщина надеялась, что ей хватит силы в руках и ногах для того, чтобы вынырнуть на поверхность. Сверху доносились глухие отголоски ударов. Выстрелы.

Ник уже готов был выстрелить снова, когда палубу яхты затопил ослепительный свет.

— Ник Янг, вы арестованы! — услышал он. — Брось оружие, руки за голову или ты покойник!

Чувствуя, что легкие вот-вот лопнут, Меган лихорадочно двигала руками и ногами, пока, наконец, голова ее не оказалась над поверхностью. Глотнув воздуха, она увидела освещенную ярким светом фигуру Ника, поднявшего руки и склонившего голову. Луч другого прожектора тут же уперся в нее саму. Чей-то голос прокричал:

— Оставайтесь на месте! Мы идем за вами!

«Я сделала это, — подумала женщина, вновь прикасаясь рукой к животу. — С нами все в порядке. Со мной, с тобой и с Джеффом… с нами

Эпилог

Месяц спустя

Лори посмотрела на отражения огней, плясавшие в воде Ист-ривер, и подумала, что ей будет не хватать этого зрелища. И вообще, многого будет не хватать.

— Вот ты где! — воскликнул внезапно появившийся возле нее Алекс. — Пойдем-ка в мою берлогу! Наше шоу вот-вот начнется.

— Как тебе прекрасно известно, я его уже видела, — улыбнулась Моран в ответ.

Учитывая размер аудитории, Бакли удачно предложил для первого просмотра передачи свои апартаменты. К съемочной бригаде и семейству Лори присоединились Сандра и Уолтер Пирсы, гостившие в Нью-Йорке у Шарлотты и принявшие приглашение просмотреть программу вместе со всеми остальными. Присутствовал там и брат Алекса, Эндрю. Похоже, пришло время, чтобы Моран, наконец, познакомилась с ним.

Подав коктейли, Рамон тут же явился с внушительным блюдом, полным самых разнообразных закусок.

Последовав за Алексом в берлогу, Лори обнаружила, что Тимми и отец уже зарезервировали для нее место между собой на уютном диване. Прошел ровно месяц после того, как новость о драматичном аресте Ника Янга ракетой пронеслась по страницам газет, телеэкранам и Интернету. Бретт, конечно же, поначалу был разочарован, полагая, что обычные горячие новости в пух и прах разнесли весь замысел Лори.

Но, поскольку Моран заключила эксклюзивные договоры со всеми участниками шоу, ни один другой медийный источник не располагал никакими подробностями случившегося. Кроме того, Джефф и Остин вновь появились перед камерами, чтобы рассказать обо всех случаях, когда, по их мнению, Ник казался более приятным человеком, чем был на самом деле. И Лори даже уговорила дать интервью саму следователя Хенсон.

— Первым делом он обратился за помощью к адвокатам, — деловитым тоном сообщила публике детектив. — И даже позволял себе насмехаться, утверждая, что может нанять себе дюжину самых лучших адвокатов страны, в десять раз лучше вас, мистер Бакли, — его слова, не мои. Однако я сказала ему, что количество нанятых защитников меня не волнует: он все равно будет осужден, по меньшей мере за убийство Аманды и попытку убийства Меган. Я дала ему привести адвокатов. Ничего больше он сделать не мог. А потом начал рыдать и обвинять во всем жертв.

Самой волнующей среди всех оказалась душераздирающая повесть, рассказанная Меган о своем похищении с пристани отеля «Гранд Виктория».

— Мне так хотелось криком позвать на помощь, однако никто не услышал бы меня за шумом океанских волн. И тут я увидела пистолет. Мне нужно было решить, что делать, за одно мгновение. Я могла думать только о нашем ребенке.

Накануне просмотра Джефф прислал Лори письмо по электронной почте и сообщил, что они ждут девочку и намереваются назвать ее Лорой.

«Без вас и вашей группы я до конца дней своих остался бы подозреваемым в смерти Аманды», — написал ей Джефф.

Моран редактировала видеозапись уже столько раз, что наизусть знала каждое слово. Она знала и то, что заключительный пассаж Алекса займет в точности девяносто четыре секунды.

— Как сообщил нам отставной криминалист ФБР, мотивом преступлений Ника Янга являлась ненависть — зависть к той романтической любви, которой, как был он уверен, у него самого никогда не будет. Ему казалось, что отвергнувшие его женщины вешаются на шею Джеффа Хантера. Сегодня Ник Янг ночует за решеткой по выдвинутому против него в трех штатах обвинению в убийстве двух женщин и покушению на убийство третьей. Что ж, пусть женщины нашей страны заснут спокойно.

По экрану еще плыли строки благодарности, когда телефон Лори начал звонить. Должно быть, звонили не только ей, но и Бретту, потому что он воскликнул:

— Твиттер взорвался! Мы в тренде! Это наш самый лучший выпуск!

Сообщения, появлявшиеся на экране телефона Моран, значили для нее больше, чем самая мощная шумиха. Первое пришло от Кейт Фултон: «Плачу по Аманде, но рада тому, что вы, наконец, принесли мир ее семье и друзьям. Спасибо вам… спасибо за все». Никто не узнал о той ночи, которую она провела с Генри Пирсом пять лет назад в отеле «Гранд Виктория». И не узнает, пока это зависит от Лори.

Короткое сообщение прислал даже Остин Пратт: «Объявил о помолвке. Она — волшебница в области техники, именно то, что мне нужно. Меняю девиз с «Одинокого голубя» на «Влюбленных голубков».

Следующее письмо пришло от Джеффа: «Все еще приходим в себя. Но пытаемся жить дальше. Слава богу, с Меган все хорошо, ждем не дождемся малыша! Спасибо всем вам за все».

Семейство Пирсов настояло, чтобы Хантер воспользовался наследством Аманды. Она была бы рада, чтобы деньги достались Святому Джеффри. Джефф рассыпался в благодарностях и сообщил, что эти деньги позволят ему остаться на посту общественного защитника, работе, к которой лежало его сердце. Он получил возможность прокормить семью, не обращаясь к частной практике.

Когда Сандра и Уолтер поднялись с дивана, Лори не могла не отметить, что они весь вечер держали друг друга за руки.

А когда Пирсы уходили, Шарлотта шепнула благодарность Моран на ухо. И спросила:

— Так что, выпьем в четверг?

К удивлению продюсера, Шарлотта пригласила ее на ланч после возвращения съемочной группы из Палм-Бич. Она сказала, что, по ее мнению, две такие деловые женщины, как они, вполне могут поддерживать общение в свободное время. И оказалась права. После смерти Грега Лори впервые обзавелась новой подругой.

— Само собой, — ответила она.

* * *

Прощаясь возле двери, Алекс от души обнял Тимми. Лори пыталась вести себя так, будто все в порядке, однако, предупреждая отца, чтобы они с ребенком подождали ее в вестибюле, она ощущала комок в горле.

Когда же она осталась последней из гостей, хозяин глянул на Рамона и Эндрю так, что оба немедленно разбежались по спальням.

— Итак… — грустным тоном промолвил Алекс.

— Ну, все-таки ты уезжаешь не за тысячи миль.

— Не за тысячи. Но я же говорил тебе, что взял некоторые дела в федеральных судах, и в ближайшие месяцы мне придется много попутешествовать.

Лори посмотрела вниз, на пол, и впервые заметила, насколько красив постеленный в прихожей коврик. Увидит ли она его еще раз?

Все по-прежнему обстояло именно так, как она сказала своему отцу: если этому суждено быть, значит, все должно произойти естественным образом. Не нужно усложнять. Однако в сердце своем женщина знала, что все не так. Ведь это она сама не давала ходу их отношениям. И Алекс покидал шоу вовсе не потому, что оно мешало его адвокатской деятельности. Он уходил потому, что любил ее. Лори отказывала ему и знала причину: она до сих пор

— Обратил внимание на Уолтера и Сандру? — Моран понимала, что ищет какую-то тему для разговора, чтобы оттянуть время прощания. — Похоже, они помирились. Некоторые пары все-таки в самом деле половинки целого.

— А другие способны образовать пару больше одного раза, — проговорил Бакли. — Посмотри на Джеффа. Он любил Аманду, a теперь любит Меган. И ты видишь, как они счастливы.

Лори прекрасно поняла, что он хочет этим сказать.

— Спокойной ночи, Алекс.

Они обнялись в прихожей, и он нежно поцеловал ее в губы — лишь раз.

Моран даже не представляла, о чем он сейчас думает. А он вспоминал строчку из своей любимой песни: «Любви твоей ко мне — бог в помощь»[109].

* * *

Тимми ожидал ее в вестибюле, стараясь скрыть невольную улыбку.

Лори не могла представить себе, чтобы что-то кроме этого зрелища могло заставить ее улыбнуться в такой момент.

— Мам, — объявил мальчик ехидно, — мне очень жаль всех моих друзей.

— С чего бы вдруг? — Моран посмотрела на Лео, пытаясь прочитать на его лице намек на готовящуюся шутку, однако тот держался абсолютно невозмутимо.

— Потому что их мамы не такие крутые, как ты. Ты ловишь плохих парней, — объявил ребенок.

Когда он обнял ее, Лори решила, что не знала лучшего объятия, и поняла, что с уверенностью смотрит в завтра. Она уже нашла свое следующее дело. Молодая женщина попала в тюрьму за преступление, которого не совершала, и Моран намеревалась доказать ее невиновность.

А Алекс… «Когда сердце мое оттает окончательно, прошу тебя, Боже, пусть он окажется рядом!»

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк

Убийство Спящей Красавицы

Пролог

Ответчик, будьте добры, встаньте.

Кейси поднялась со стула; колени дрожали. Она стояла, гордо расправив плечи и глядя перед собой, но собственные ноги как будто стали ватными.

Ответчик. В течение трех недель в этом зале суда ее называли не иначе как «ответчиком». Не Кейси. Не Кэтрин Картер, по имени, полученном при рождении. И конечно же, не миссис Хантер Рейли-третий, каковой она стала бы, сложись ее жизнь по-другому.

В этом зале она была юридическим термином, а не живым человеком, той, что любила Хантера даже больше, чем была готова себе в том признаться.

Судья со своей скамьи посмотрел на Кейси сверху вниз. Та моментально сжалась и как будто стала меньше ростом. Она была испуганным ребенком в дурном сне, в страхе насмотревшись на всемогущего волшебника.

От следующих слов судьи по всему ее телу пробежал холод. Мадам старшина присяжных, вы вынесли единодушный вердикт?

— Да, ваша честь, — прозвучал в ответ женский голос.

Главный момент наконец настал. Три недели назад были отобраны двенадцать жителей округа Личфилд, которым предстояло решить, выйдет Кейси на свободу или проведет остаток жизни в тюрьме. В любом случае того будущего, которое она для себя рисовала, уже не будет. Она никогда не выйдет замуж за Хантера. Его больше нет. Стоило ей ночью закрыть глаза, как перед ее мысленным взором по-прежнему возникала кровь.

Адвокат Кейси, Дженис Марвуд, предупредила, что не стоит даже пытаться что-либо прочитать на лицах присяжных заседателей, но Кейси все же не удержалась. Она украдкой бросила взгляд на старшину присяжных — низенькую полную женщину с мягким, добрым лицом. Такая вполне могла сидеть рядом с матерью Кейси на пикниках, которые устраивала местная церковь. Из опроса свидетелей подсудимая знала, что у этой женщины две дочери и сын, а совсем недавно она стала бабушкой.

Мать и бабушка в одном лице наверняка увидит в Кейси человека, а не простоответчика.

Кейси попыталась разглядеть в лице этой женщины хотя бы слабый лучик надежды, но оно оставалось непроницаемым.

Судья заговорил снова.Мадам старшина присяжных, я прошу вас зачитать текст приговора.

Последовавшая за этим пауза показалась Кейси вечностью. Она вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть сидящих в зале суда. Напротив нее, за столом обвинения, сидели отец и брат Хантера. Чуть менее года назад она собиралась войти в их семью. Теперь же они смотрели на нее как на заклятого врага.

Кейси поспешила отвести глаза на «свой» ряд. И тотчас встретилась взглядом с такими же голубыми глазами, как и ее собственные, и почти такими же испуганными. Конечно, ее двоюродная сестра Анжела тоже здесь. Она с самого первого дня приходила в суд ради Кейси.

Анжелу держала за руку мать Кейси, Пола. Ее лицо было бледным, а сама она за время, прошедшее с ареста дочери, похудела на десять фунтов.

Кейси ожидала, что и другую руку матери тоже кто-то держит в своей. Увы, сидевший рядом с матерью человек с блокнотом и ручкой в руках был ей незнаком. Еще один репортер. Где же отец? Она обвела взглядом зал суда в надежде на то, что каким-то образом его не заметила.

Нет, глаза ее не подвели. Отца в зале не было. Как же он мог не прийти сюда? Тем более сегодня…

— Соглашайся на сделку с правосудием, — сказал он ей. — У тебя еще будет время для другой жизни. Я все равно проведу тебя по проходу в церкви, поприсутствую на твоей свадьбе и дождусь внуков.

Он всегда хотел, чтобы его называли Эль-Хефе, то есть Боссом.

Стоило ей увидеть, что отца в зале суда нет, как она поняла,чтосейчас с ней произойдет. Присяжные признают ее виновной. Никто не верит в ее невиновность, даже отец.

Женщина с добрым лицом и листком с текстом вердикта в руках наконец заговорила:

— По первому обвинению, в умышленном убийстве, жюри присяжных находит ответчицу… — Старшина присяжных кашлянула, и в этот момент с галереи донесся стон. — Невиновной.

Кейси уткнулась лицом в ладони. Все позади. Через восемь месяцев после того, как она попрощалась с Хантером, перед ней вновь замаячило счастливое будущее. Она вернется домой. Пусть это будет не то будущее, в котором она видела себя рядом с Хантером, но она будет спать в своей постели, одна принимать душ и есть то, что ей захочется. Она будет свободна. Завтра для нее начнется новое будущее. Возможно, она заведет щенка, кого-то, о ком станет заботиться, кто будет любить ее даже после всех тех слов, что были о ней сказаны… Может даже, в следующем году она вернется в колледж и защитит диссертацию, как знать? Кейси вытерла слезы облегчения.

Но потом вспомнила, что это еще не конец.

Старшина присяжных прочистила горло и продолжила:

— По альтернативному

На секунду Кейси подумала, что она, должно быть, ослышалась. Увы, стоило ей повернуться к скамье присяжных, как выражение лица старшины перестало быть непроницаемым, а само лицо — добрым. Вместе с семейством Рейли она глядела на Кейси с осуждением. НаЧокнутую Кейси, как окрестили ее газетчики.

Кейси услышала позади себя сдавленное рыдание. Обернувшись, она увидела мать; та осеняла ее крестным знамением. Анжела в отчаянии обеими руками схватилась за голову.

По крайней мере, хоть один человек поверил мне, подумала Кейси. По крайней мере, Анжела верит, что я невиновна. Но все равно я, как обещал прокурор, надолго попаду в тюрьму. Моя жизнь кончена.

Глава 1

Пятнадцать лет спустя

Услышав щелчок, Кейси Картер шагнула вперед. За спиной раздался знакомый металлический лязг. Это лязгнула дверь ее камеры. Она слышала его каждое утро, когда выходила на завтрак, каждый вечер после ужина и обычно еще дважды в день. Четыре раза в день в течение пятнадцати лет. Итого примерно 21 900 раз, не считая високосные годы.

Но сегодняшний звук отличался от остальных. Сегодня вместо обычной оранжевой тюремной робы на ней были черные брюки и белоснежная хлопчатобумажная рубашка, которые мать накануне привезла в кабинет начальника тюрьмы. И то и другое на размер больше. Сегодня, когда она выйдет из этих стен, ее книги и фотографии выйдут вместе с ней.

Слава богу, сегодня она в последний раз услышит это убийственное металлическое эхо. После этого все будет позади. Никакого условно-досрочного освобождения. Никаких ограничений. Как только выйдет из этого здания, она будет совершенно свободна.

Здание это было Йоркским исправительным учреждением. Когда она впервые попала сюда, ей каждое утро и каждый вечер было жалко себя. Газеты называли ее Чокнутой Кейси. Правильнее было бы — Проклятой Кейси. Хотя со временем она научилась чувствовать благодарность за небольшие радости. Жареная курица по средам. Сокамерница с прекрасным певческим голосом и любовью к песням Джони Митчелл. Новые книги в библиотеке. Спустя несколько лет Кейси получила разрешение вести для небольшой группы желающих занятия по истории искусства.

Йорк, штат Коннектикут, — не то место, где Кейси когда-либо представляла себя, но он на полтора десятилетия стал ее домом.

Она шагала гулкими тюремными коридорами — одна надзирательница впереди, вторая сзади, — и другие заключенные кричали ей вслед:

— Иди, Кейси!

— Не забывай о нас!

— Покажи им, на что ты способна!

Они свистели и хлопали, провожая ее на свободу. Нет, она не будет скучать по этому месту, но никогда не забудет этих женщин — и те уроки, которые они ей преподали.

Кейси была рада покинуть эти стены. И все же ей давно не было так страшно — с того самого первого дня. Она слышала 21 900 лязгов двери, подсчитывая оставшиеся дни. И вот, наконец обретя долгожданную свободу, была в ужасе.

Услышав совершенно новый для себя звук — это распахнулись наружные двери тюрьмы, — Кейси подумала: «Что ждет меня завтра?»

Волна облегчения накатилась на нее, стоило ей увидеть, что снаружи ее ждут мать и двоюродная сестра. Волосы матери поседели, а сама она стала почти на дюйм ниже, чем когда Кейси только попала за решетку. Но стоило матери обнять ее, как она вновь почувствовала себя маленьким ребенком.

Ее двоюродная сестра Анжела выглядела столь же потрясающе, что и прежде. Она тотчас заключила Кейси в крепкие объятия. Та старалась не думать о том, что с ними нет отца: три года назад ее не отпустили на его похороны.

— Большое спасибо, что приехали за мной из Нью-Йорка, — сказала она Анжеле. Большинство подруг Кейси перестали общаться с ней сразу после ее ареста. Те немногие, что во время судебного разбирательства внешне сохраняли нейтралитет, исчезли из ее жизни, как только она получила срок.

Единственными, кто не отрекся от нее, были мать и Анжела.

— Как можно было не приехать! — сказала сестра. — Но я должна перед тобой извиниться: сегодня утром я была так взволнована, что, уезжая из дома, забыла взять одежду, которую твоя мама попросила захватить для тебя. Однако не переживай: по дороге домой можно заглянуть в торговый центр и купить пару-тройку вещей.

— Тебе лишь бы найти повод для шопинга, — пошутила Кейси.

Анжела, бывшая модель, теперь возглавляла отдел маркетинга в фирме «Ледиформ», специализировавшейся на женской спортивной одежде. Уже в машине Кейси спросила у Анжелы, насколько хорошо та знала семейство Пирсов, основавшее «Ледиформ».

— Я знакома с родителями, а их дочь, Шарлотта, управляет офисом фирмы в Нью-Йорке. Она в числе моих хороших знакомых. А почему ты спрашиваешь?

— В прошлом месяце в эпизоде шоу «Под подозрением» шла речь об исчезновении Аманды Пирс, младшей сестры твоей подруги. Это шоу заново исследует нераскрытые случаи. Может, Шарлотта поможет мне договориться о встрече? Хочу, чтобы люди узнали, кто действительно убил Хантера.

Мать Кейси устало вздохнула.

— Может, ты проведешь хотя бы один тихий, мирный денек, прежде чем браться за это дело?

— Не хочу обидеть тебя, мама, но пятнадцать лет — это слишком долгое ожидание истины.

Глава 2

В тот вечер Пола Картер сидела в постели, прислонившись спиной к спинке кровати и положив на колени «Айпэд». Ей было приятно слышать в гостиной приглушенные голоса Кейси и Анжелы, а также закадровый смех комедийного сериала. Ею были прочитаны несколько книг о переходном периоде для заключенных, вернувшихся во внешний мир. Учитывая вольнолюбивый характер Кейси в ее молодые годы, Пола поначалу обеспокоилась тем, что дочь сразу попытается с головой окунуться в оживленную жизнь Нью-Йорка. Из книг же она узнала, что люди в положении Кейси обычно не сразу осознавали степень своей свободы.

Пола старалась лишний раз не выходить из своей комнаты. Пусть Кейси побродит по дому одна, без вездесущей матери. Поле было больно думать, что для ее независимой, умной, талантливой, волевой дочери переход из спальни в гостиную, с пультом дистанционного управления в руках, был едва ли не самым ярким событием за эти пятнадцать лет.

Кейси была искренне благодарна Анжеле, что та взяла выходной, чтобы встретить кузину из тюрьмы. Да, они лишь двоюродные сестры, но Пола и ее сестра Робин вырастили своих дочерей так, как если бы те были родными.

Отец Анжелы так и не появился в кадре, и поэтому девочке его заменил Фрэнк. Затем, когда той было всего пятнадцать, Робин тоже не стало, и забота о племяннице полностью легла на плечи Полы и Фрэнка.

Анжела и Кейси были близки,

Пола посмотрела новости, которые читала на своем планшете. Кейси покинула свою камеру всего десять часов назад, и вот она снова в заголовках! Не станет ли такое внимание причиной того, что она просто запрется в своей комнате и больше никогда оттуда не выйдет? Или, что еще хуже, мгновенно выставит ее на всеобщее обозрение?

Полу всегда восхищала готовность дочери бороться — и она громко заявляла об этом вслух — за то, что она считала правым делом. Сама Пола на ее месте изменила бы имя, начала новую жизнь и никогда больше не упоминала бы имени Хантера Рейли. Как хорошо, что сегодня Анжела заняла ее сторону, не одобрив идею Кейси связаться с продюсерами телешоу «Под подозрением»…

Как только они оказались в торговом центре, Кейси оставила эту тему, но Пола отлично знала свою дочь. Это еще не конец беседы.

Из телевизора донесся очередной взрыв закадрового хохота. Кейси и Анжела смотрели ситком, но одним щелчком могли наткнуться на новости. Это надо же, как быстро просочилась новость! Неужели журналисты ежедневно следят за списками выпущенных на свободу? Или им позвонил кто-то из надзирателей? Или же семья Хантера выдала пресс-релиз… Господь свидетель, они надеялись, что Кейси отправится за решетку до конца своих дней.

Или же кто-то просто узнал Кейси в торговом центре… Пола снова отругала себя за то, что поручила Анжеле подобрать гардероб для своей кузины. Она знала, насколько занята ее племянница.

Пола позаботилась о том, чтобы, вернувшись домой, Кейси имела все необходимое. Журналы на тумбочке. Новые полотенца и халат. Аптечка, полная самых лучших спа-продуктов. Весь смысл столь тщательной подготовки заключался в том, чтобы уберечь дочь от досужих взглядов, но вместо этого они в конечном итоге оказались в торговом центре.

Она снова посмотрела на экран «Айпэда». «Чокнутая Кейси делает покупки!». Фотографий не было, но так называемый репортер знал, какой торговый центр они посетили и в какие магазины заглянули. Последние строки репортажа убивали наповал: «Похоже, тюремная пища пощадила фигуру Спящей Красавицы. По словам нашего источника, Кейси подтянута и стройна — сказывается благотворное влияние прогулок по тюремному двору. Облачится ли осужденная за убийство „золотоискательница“ в свой новый гардероб, чтобы найти себе нового бойфренда? Время покажет».

Блогером была Минди Сэмпсон. Пола давно не видела ее имя в печати, но, похоже, Минди осталась верна своим привычкам. Кейси потому была в отличной форме, что не привыкла сидеть сложа руки. Она вечно куда-то спешила, разрываясь между работой, волонтерской деятельностью, политическими группами и художественными выставками. В тюрьме ей ничего другого не оставалось, кроме физических упражнений и страстного желания найти хоть кого-нибудь, кто согласился бы помочь ей обелить свое имя. Но таблоидная стерва Минди Сэмпсон представила все так, будто Кейси ждала, что перед ней раскатают красную ковровую дорожку.

Хочется ей того или нет, но она должна предупредить Кейси. Шагая по коридору, Пола больше не слышала закадрового смеха. Повернув за угол, она увидела, что Кейси и Анжела уставились на телевизионный экран. Лицо ведущего телепередачи пылало праведным гневом. «Нам известно, что по выходе из тюрьмы Кейси Картер направилась в торговый центр. Да-да, дорогие мои, Чокнутая Кейси, Кейси-убийца, так называемая Спящая Красавица вернулась. Она снова среди нас, и первое, о чем она подумала, — это шкаф, полный новой одежды…»

Щелкнув пультом, Кейси выключила телевизор.

— Теперь тебе понятно, почему я так хочу попасть в шоу «Под подозрением»? Пожалуйста, Анжела, я писала адвокатам и в юридические конторы по всей стране, но никто мне не помог. Это телешоу может стать моим единственным шансом. Твоя подруга Шарлотта имеет прямой доступ к продюсерам. Пожалуйста, мне нужна только одна встреча.

— Кейси, — прервала дочь Пола, — мы уже говорили на эту тему. Даже не думай.

— Извини, но я согласна с Полой, — сказала Анжела. — Мне неприятно об этом говорить, но некоторые считают, что ты отделалась малой кровью.

Пола и Фрэнк были потрясены, когда их единственную дочь осудили за непредумышленное убийство. Увы, журналисты преподнесли приговор как проигрыш обвинения, а саму Кейси изобразили хладнокровной убийцей.

— Пусть один из этих людей проведет неделю в камере, — запротестовала Кейси. — Пятнадцать лет — это вечность.

Пола положила руку на плечо дочери.

— Рейли — влиятельное семейство. Отец Хантера может надавить на продюсеров. Это шоу может изобразить тебя в самом неприглядном свете.

— В самом неприглядном свете? — фыркнула Кейси. — Можно подумать, меня воспринимают в каком-то другом, мама. Или, по-твоему, я не видела, как все эти люди косились на меня, когда мы сегодня ходили по торговому центру? Я даже не могу войти в магазин, не чувствуя себя животным из зоопарка. Что это за жизнь? Анжела, так ты позвонишь своей подруге или нет?

Пола почувствовала, что Анжела готова уступить. Эти двое всегда были близки, а Кейси могла уломать кого угодно. Пола умоляющим взглядом посмотрела на племянницу. «Пожалуйста, прошу тебя, — подумала она, — не дай ей совершить эту ошибку».

У нее отлегло от души, когда Анжела тактично ответила:

— Давай не будем торопиться. Подождем несколько дней. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать…

Кейси разочарованно покачала головой и, не говоря ни слова, молча коснулась пульта и выключила телевизор.

— Я устала, — резко сказала она. — Пойду спать.

Той ночью Пола уснула, моля Бога, чтобы СМИ нашли для себя новую тему, чтобы оставили ее дочь в покое и дали ей возможность привыкнуть к новой жизни.

Проснувшись утром, она поняла, что кому, как не ей, знать: в том, что она считает для себя важным, ее дочь не станет ждать ничьего одобрения.

Комната Кейси была пуста. В столовой Пола нашла записку. «Поехала на поезде в город. Буду дома вечером». Женщина не сомневалась, что до вокзала Кейси целую милю шла пешком. У нее не возникло вопросов, почему дочь ушла из дома, пока она спала. Несмотря ни на что,

Глава 3

Вежливо улыбнувшись официанту, Лори Моран отказалась от второй чашки кофе и украдкой взглянула на часы. Два часа. Она просидела за этим столиком в «Клубе 21» целых два часа. Это был один из ее любимых ресторанов, но ей нужно назад на работу.

— М-м-м… это суфле — истинное блаженство. Вы уверены, что не хотите хотя бы кусочек? — спросила ее сотрапезница, женщина по имени Лидия Харпер.

По некоторым сведениям, это была храбрая вдова из Хьюстона, которая сама воспитывала двух сыновей с тех пор, как какой-то псих убил их отца, уважаемого профессора медицинского колледжа в Бейлоре, из-за какого-то инцидента на дороге. Другие же считали, что Лидия Харпер — склонная к манипулированию людьми особа, которая наняла киллера, чтобы убить своего мужа, так как отчаянно боялась, что он собрался развестись с нею и отсудить у нее детей.

Случай был идеальным для шоу «Под подозрением» — серии передач, основанных на реальных преступлениях, с упором на «темные» случаи. Прошло две недели с тех пор, как Лидия согласилась по телефону участвовать в повторном расследовании убийства ее мужа, но она пока еще не подписала документы. Несколько раз заверив Лори, что «собирается пойти на почту», два дня назад она внезапно объявила, что перед тем, как поставить свою подпись, хотела бы встретиться лично — в Нью-Йорке, получить за счет телешоу авиабилет первым классом плюс два оплаченных ночлега в отеле «Ритц Карлтон».

Лори предположила, что Лидия просто решила красиво пожить в Нью-Йорке за счет телестудии. Впрочем, она была готова пойти ей навстречу, если в обмен та даст письменное согласие на участие в передаче. Но всякий раз, когда Лори пыталась за обедом затронуть этот вопрос, Лидия спешила сменить тему и заводила разговор про бродвейское шоу, которое она посетила накануне, про сделанные утром покупки или дивное рагу из индейки, заказанное ею из обеденного меню.

Во внешнем кармане сумочки Лори снова загудел сотовый телефон.

— Можете ответить, — предложила Лидия. — Я понимаю. Работа, работа, работа… Ей никогда нет конца.

Лори уже проигнорировала несколько звонков и текстовых сообщений, но пропустить этот не решилась. Вдруг это звонит ее босс?

Стоило посмотреть на дисплей, как ей стало не по себе.

Четыре пропущенных звонка: два от ее ассистентки, Грейс Гарсия, и два от продюсера-ассистента Джерри Клейна. Плюс настоящая череда текстовых сообщений от обоих из них.

Тебя ищет Бретт. Когда будешь?

О, МОЙ БОГ. Тут у нас Чокнутая Кейси со своим делом. Говорит, что знает Шарлотту Пирс. Тебе точно захочется поговорить с ней. Позвони мне!

Ты где? Все еще в ресторане? Кейси все еще здесь. И Бретт все еще ищет тебя.

Что нам сказать Бретту? Срочно перезвони. Если ты вернешься, голова Бретта точно взорвется.

И, наконец, последнее сообщение от Грейс, полученное прямо сейчас:

Если этот человек снова вернется в твой офис, нам придется вызывать «Скорую» на 16-й этаж. Ну как ему втолковать, что «ее здесь нет»?

Представив, как Бретт носится по коридорам в поисках, Лори закатила глаза. Ее босс считался блестящим продюсером, однако был нетерпелив и капризен. В прошлом году по студии ходило, вызывая всеобщий хохот, его отфотошопленное изображение: младенец в пеленках с лицом Бретта и погремушкой в руке. Лори всегда подозревала, что это проделка Джерри. Впрочем, она была уверена, что тот, чтобы не попасться, ловко замел все электронные следы.

Правда заключалась в том, что Лори избегала Бретта. С момента их последнего совместного выпуска прошел уже месяц, и она знала, что ему не терпится взяться за новый.

Нет, конечно, она ему благодарна. Ведь еще совсем недавно не спала ночами, думая, что будет с ее карьерой…

Сначала, после того, как был убит ее муж Грег, она на время ушла с работы. А когда вернулась, ее послужной список оставлял желать лучшего.

С каждым провальным шоу она слышала, как за ее спиной молодые амбициозные ассистенты, каждый из которых стремился занять ее место, вслух задавались вопросом, куда подевалась ее деловая хватка и вообще, не пора ли ей заняться чем-то другим.

Передача «Под подозрением» все изменила. Лори начала подумывать об этом проекте, еще когда Грег был жив. Люди обожают тайны. Показать сомнительные случаи с точки зрения подозреваемых — значит представить их в новом свете. Но после того как Грега убили, она несколько лет не возвращалась к этой идее. Оглядываясь назад, Лори понимала: ей не хотелось выглядеть вдовой, одержимой нераскрытым убийством мужа. Но, как говорится, необходимость — мать изобретений. Понимая, что ее карьера на волоске, она наконец воплотила в жизнь то, что считала лучшей своей идеей. После трех успешных выпусков рейтинги резко взмыли вверх.

Но, как известно, награда за хорошую работу — это горы новой.

Месяц назад Лори была убеждена, что опережает график. У нее был, как ей казалось, идеальный случай. Студенты уголовно-правовой клиники в Бруклинской юридической школе связались с ней по поводу молодой женщины, осужденной три года назад за убийство соседки по комнате в общежитии. У них якобы имелось доказательство того, что один из главных свидетелей обвинения солгал. Это не совсем вписывалось в типичный сценарий ее шоу, в котором противоречивые случаи рассматривались с точки зрения людей, годами живших под темной тенью подозрений. Но возможность помочь ошибочно осужденной женщине обрести свободу аппелировала к ее чувству справедливости, которое когда-то и привело Лори в журналистику.

Она правдами и неправдами пыталась уломать Бретта, чтобы тот одобрил эту идею, убеждая его, что тема неправедных приговоров обеспечит им миллионную телеаудиторию. Затем, через три дня после того, как Бретт дал ей зеленый свет, на совместной пресс-конференции со студентами юридического колледжа обвинение объявило, что те предоставили столь веские доказательства невиновности обвиняемой, что оно готово освободить последнюю из-под стражи и по собственной инициативе начать пересмотр дела. Справедливость восторжествовала, но передача Лори скончалась еще до выхода в эфир.

Лори была вынуждена взяться за запасной вариант: убийство доктора Конрада Харпера, вдова которого в данный момент сидела напротив нее и доедала десерт.

— Мне очень жаль, Лидия, но на работе меня ждут неотложные дела. Мне нужно срочно вернуться, но вы сказали, что хотите поговорить о шоу в личной беседе.

Лидия удивила Лори тем, что, положив ложку, подозвала официанта и попросила принести счет.

— Лори, я и вправду хотела встретиться лично, — сказала она. — Мне казалось, что так будет честнее. Я не буду участвовать в вашей передаче.

— Что?..

Лидия подняла

— Я говорила с двумя разными юристами. Оба сказали, что я многим рискую. Уж лучше я и дальше буду жить под косыми взглядами соседей, чем поставлю себя в щекотливое положение.

— Мы уже обсуждали это, Лидия. Вы имеете шанс помочь нам выяснить, кто же на самом деле убил Конрада. Я знаю, у вас имеются глубокие подозрения в отношении его бывшего студента.

(Мужа Лидии преследовал студент, которого тот провалил в предыдущем семестре.)

— Ради бога, если хотите, проводите ваше расследование, я не против. Но я не намерена давать никаких интервью.

Лори открыла рот, чтобы возразить, но Лидия не дала ей этого сделать.

— Пожалуйста, я знаю, что вас ждут на работе. Даже не пытайтесь заставить меня изменить свое мнение. Мое решение окончательное. Просто я сочла своим долгом сообщить вам это лично.

В этот момент официант принес чек, который Лидия торопливо вручила журналистке.

— Было очень приятно познакомиться. Всего наилучшего, Лори.

С этими словами она встала со стула и удалилась, оставив свою собеседницу сидеть за столиком. По спине Лори пробежал холодок. Это она убила мужа, подумала она, но никто никогда этого не докажет.

Ожидая, когда официант вернется с ее карточкой, Лори отправила Грейс и Джерри текстовое сообщение: «Скажите Бретту, что я буду через десять минут».

Что же она скажет, когда вернется на работу? Что дело об убийстве профессора вылетело в трубу?

Она уже собиралась нажать на кнопку «отослать сообщение», как вдруг вспомнила предыдущую эсэмэску Джерри о Чокнутой Кейси. Что, если… Лори переписала сообщение.

Кейси Картер и вправду хотела меня видеть?

Грейс моментально ответила:

ДА! Она в конференц-зале. Человек, осужденный за убийство, в нашем здании! Я едва не вызвала полицию!

Будучи журналисткой, Лори взяла интервью у нескольких обвиняемых и даже осужденных за убийство. Грейс же по-прежнему сама мысль об этом повергала в ужас.

Ответ Джерри появился сразу после Грейс.

Я беспокоился, что она уйдет, но когда я поблагодарил ее за терпение, она сказала, что нам от нее не избавиться, пока она не увидит тебя!

Поймав себя на том, что улыбается, Лори подписала счет за обед с Лидией.

Может, оно даже к лучшему, что миссис Харпер отказалась участвовать в ее передаче. Накануне все каналы кричали о том, что Кейси вышла на свободу, и вот теперь она сама просит о встрече.

Сев в такси, Лори набрала новое сообщение:

Постарайтесь заговорить зубы Бретту. Скажите ему, что я нарыла многообещающий новый случай. Хочу поговорить с Кейси первой.

Глава 4

Выйдя из лифта на шестнадцатом этаже Рокфеллер-центра, где располагалась их телестудия, Лори направилась прямиком в конференц-зал. Грейс сумела узнать у Даны, секретарши Бретта, что ее босс в течение следующих пятнадцати или двадцати минут будет на телеконференции, но как только освободится, продолжит охоту на Лори.

Интересно, зачем Бретту понадобилось срочно поговорить с ней? Журналистка знала: он подталкивает ее к тому, чтобы отказаться от следующего случая, но в этом нет ничего нового. Неужели Бретт каким-то внутренним чутьем понял, что вдова профессора откажется от участия? Лори отбросила эту мысль. Может, босс и считает себя ясновидящим, но, увы, это не так.

Она открыла дверь конференц-зала. Ожидавшая ее женщина тотчас вскочила на ноги. Лори моментально узнала Кэтрин «Кейси» Картер. Когда «дело Спящей Красавицы» попало в заголовки новостей, Лори только-только окончила колледж и делала свои первые шаги в журналистике, которые в то время сводились к подаче кофе в редакции региональной газеты в Пенсильвании. Впрочем, Лори была на седьмом небе от счастья, жадно впитывая любую каплю бесценного опыта. Начинающая журналистка, она пристально следила за судебным процессом над Кейси Картер. Узнав накануне из вечернего выпуска новостей, что та вышла на свободу, Лори не могла поверить, что прошло уже пятнадцать лет. Как быстро пролетело время… правда, не для Кейси.

Пятнадцать лет назад, когда газеты пестрели заголовками о суде над ней, Кейси была красавицей: длинные блестящие темно-каштановые волосы, алебастровая кожа, голубые глаза с легкой лукавой искоркой, будто она задумала какую-то шутку. Недавняя выпускница колледжа, она получила тепленькое место в «Сотбис», в качестве ассистента в отделе современного искусства. Когда на аукционе она познакомилась с Хантером Рейли-третьим, Кейси работала над магистерской диссертацией и мечтала иметь собственную галерею. Вся страна затаив дыхание следила за ходом суда, и не только по причине громкого имени ее жениха. Кейси сама по себе приковывала к себе всеобщее внимание.

Даже спустя пятнадцать лет она была по-прежнему хороша. Теперь ее волосы были короче, лишь по плечи, как и у Лори. Она похудела, но выглядела энергичной и сильной. Женщина крепко пожала Лори руку; взгляд ее светился проницательностью.

— Мисс Моран, спасибо, что нашли для меня время. Извините, что я заранее не договорилась о встрече, но, думаю, вы завалены подобного рода просьбами.

— Вы правы, — ответила Лори, предлагая обеим сесть за стол переговоров. — Но в основном от людей, чьи имена не столь знамениты, как ваше.

Кейси издала грустный смешок.

— И о каком имени мы говорим? Чокнутая Кейси? Спящая Красавица? Вот почему я здесь. Я невиновна. Я не убивала Хантера и хотела бы вернуть себе мое доброе имя.

Для тех, кто не был с ним близко знаком, Хантер был Хантером Рейли-третьим. Его дед, Хантер-первый, был сенатором. Оба его сына, Хантер-младший и Джеймс, после окончания Гарварда пошли в армию. Хантер-младший погиб во Вьетнаме, но его младший брат, Джеймс, посвятивший себя военной карьере, назвал своего первенца Хантером-третьим. Он дослужился до звания генерала и, выйдя в отставку, получил за заслуги ранг посла. Рейли были уменьшенной версией клана Кеннеди.

И вот вдруг Кейси убила наследника престола…

Поначалу газеты окрестили ее Спящей Красавицей. Она утверждала, что когда неизвестный человек (или группа людей?) ворвался в загородный дом ее жениха и застрелил его, она крепко спала. В тот вечер они с Хантером были на концерте, средства от которого должны были пойти в благотворительный фонд семьи Рейли, но уехали рано, так как Кейси стало плохо. По ее словам, она уснула в машине и даже не помнила, как они приехали в дом Хантера. Проснулась Кейси через несколько часов на диване в гостиной; встав, направилась в спальню и нашла Хантера в луже крови. Тогда она была молодой и красивой восходящей звездой в мире искусства. Хантер являлся последним отпрыском и любимцем влиятельного американского семейства. Случившаяся трагедия приковала к себе внимание всей страны.

Буквально в считаные часы полиция арестовала бедную Спящую Красавицу. Позиция обвинения

И вот теперь эта Кейси сидит в конференц-зале с Лори и спустя все эти годы утверждает, что она невиновна… Лори отлично слышала, как тикают секунды, а ведь ей еще нужно успеть поговорить с боссом. В иной ситуации она бы методично выслушала все, что ей скажет Кейси, но только не сегодня.

— Извините, но я буду откровенна с вами, Кейси: улики против вас слишком веские, чтобы сбросить их со счетов.

Хотя Кейси отрицала, что произвела из пистолета хотя бы один выстрел, на оружии, которое унесло жизнь Хантера, были найдены отпечатки ее пальцев. Более того, на ее руках были найдены остаточные следы порохового дыма. Лори спросила ее, отрицает она эти факты или нет.

— Полагаю, что тесты были выполнены корректно, но это лишь означает, что настоящий убийца вложил в мою руку оружие и произвел выстрел. Подумайте сами: стала бы я утверждать, что не сделала ни единого выстрела, если б я собственноручно убила Хантера? В таком случае я попыталась бы объяснить отпечатки как-то иначе — например, сказав, что стреляла из этого пистолета в тире. Не говоря уже о том, что, если судить по пулевым отверстиям, найденным в доме, стрелявший дважды промазал. Я же — меткий стрелок. Если б я хотела кого-то убить — чисто гипотетически, — уж поверьте мне, я не промахнулась бы. И если б я произвела тот выстрел, разве согласилась бы я на проверку рук на пороховой след?

— А как насчет наркотика, найденного полицией в вашей сумочке?

Кейси так убедительно описала свое недомогание в тот вечер, что полиция проверила ее кровь на интоксиканты. Увы, к тому времени, когда анализы подтвердили наличие в крови Кейси следов как алкоголя, так и седативного вещества, обыск в доме Хантера показал, что тот же самый препарат лежал и в вечерней сумочке самой Кейси.

— Опять же, если б я решила накачать себя наркотиками, то зачем мне было хранить в сумке три лишних таблетки «Рогипнола»? Одно дело — обвинить меня в убийстве… но я и представить себе не могла, что кто-то посчитает меня такой дурочкой.

Лори знала про «Рогипнол». Этот препарат часто фигурировал в делах об изнасилованиях. Пока что Кейси повторяла аргументы, к которым ее адвокат пытался привлечь внимание на суде. Она утверждала, что на концерте некто подсунул ей наркотик, после чего этот некто вернулся в дом Хантера, застрелил его, а затем, пока она спала, подложил улики, которые свидетельствовали против нее. Присяжных это не убедило.

— В свое время я следила за вашим судебным процессом, — сказала Лори. — Извините меня за эти мои слова, но, по-моему, одна из проблем заключалась в том, что ваш адвокат не смог предложить альтернативное объяснение. Она намекнула, что улики, возможно, были подброшены самой полицией, возможно, установила доказательства, но не объяснила, зачем это было сделано. И, что самое главное, она не назвала присяжным альтернативного подозреваемого. Скажите мне, Кейси: если вы не убивали Хантера, то кто это сделал?

Глава 5

— У меня было достаточно времени поразмышлять над этим вопросом, — ответила Кейси и положила на стол перед Лори лист бумаги с пятью именами. — Повторяю, у меня была масса времени подумать о том, кто мог желать смерти Хантера. Вряд ли это была случайная, неудачная кража со взломом, пока сама я лежала без сознания.

— Я бы тоже так не подумала, — согласилась с ней Лори.

— Но, узнав, что в моей крови обнаружен седативный препарат, я поняла, что тот, кто убил Хантера, наверняка присутствовал в тот вечер на банкете в ресторане «Чиприани», где состоялась благотворительная акция. Потому что днем я прекрасно себя чувствовала. Но примерно через час после начала званого приема меня стало подташнивать. Кто-то явно подмешал мне что-то в бокал, пока я отвернулась. Это говорит о том, что этот человек имел туда доступ. Не могу представить никого, кто хотел бы навредить Хантеру. Но точно знаю, что это не я. У настоящего убийцы должны были иметься мотив и возможность осуществить задуманное.

Из пяти имен три были знакомы Лори, хотя она никак не ожидала увидеть их в списке подозреваемых.

— Джейсон Гарднер и Габриэль Лосон тоже были там?

Джейсон Гарднер — бывший бойфренд Кейси, а также автор разоблачительных мемуаров, благодаря которым по страницам газет и журналов и пошло гулять прозвище «Чокнутая Кейси». Личных подробностей о Габриэль Лосон Лори не помнила; знала лишь то, что эта женщина входила в число самых знаменитых светских особ Нью-Йорка. Если Лори не изменяла память, таблоиды писали о том, что, несмотря на помолвку с Кейси, Хантер якобы по-прежнему оказывал ей знаки внимания. По крайней мере, о том, что Джейсон и Габриэль в ночь убийства были в банкетном зале ресторана «Чиприани», она слышала впервые.

— Да, Габриэль возникала везде, где только появлялся Хантер. Помню, как она подошла к нашему столику и, как будто меня там не было, обняла его. Она вполне могла подмешать что-нибудь мне в бокал. А Джейсон… Он якобы был там для того, чтобы создать массовость за корпоративным столиком его работодателя, но такое случайное совпадение показалось мне подозрительным. И точно: в какой-то момент Джейсон отвел меня в сторонку и заявил, что по-прежнему любит меня. Разумеется, я сказала ему, что он должен найти кого-то еще, поскольку я выхожу замуж за Хантера. Так что оба, пусть и по разным причинам, были не рады видеть нас с Хантером вместе, — заявила Кейси. — Обоих терзала ревность.

— Терзала до такой степени, что один из них пошел на убийство?

— Если присяжные поверили в этот мотив, когда речь шла обо мне, не вижу причин, почему он неприменим к этим двоим.

Но сильнее всего шокировало третье знакомое имя в списке.

— Эндрю Рейли? — уточнила Лори, вопросительно выгнул бровь. Эндрю был младшим братом Хантера. — Вы это серьезно?

— Послушайте, я никого не обвиняю. Но, как вы сами сказали, если я не убивала — а я точно этого не делала, — то, значит, это сделал кто-то другой. Эндрю в тот вечер много пил…

— Как и вы, — возразила Лори, — по словам многих свидетелей.

— Неправда. Я выпила лишь бокал вина, самое большее два, и это все потому, что меня стало подташнивать. Когда Эндрю пьет, он… как бы это помягче выразиться, его становится не узнать. Отец Хантера никогда

Лори это не убедило.

— А кто остальные двое? Марк Темплтон и Мэри Джейн Файндер?

Эти имена не говорили ей ни о чем.

— Здесь требуется объяснение. Марк не только один из близких друзей Хантера, но и главный финансовый директор Фонда Рейли. И, если хотите знать мое мнение, главный подозреваемый.

— Даже если они с Хантером были друзьями?

— Выслушайте меня. Хантер не делал никаких публичных заявлений, но он готовился к гонке за выборную должность — мэра Нью-Йорка или, если получится, члена Сената. Так или иначе, ему страстно хотелось заниматься политикой. И он был настроен решительно.

Что ж, возможно, он не озвучивал своих намерений, но это не значит, что никто этого не предвидел. Имя Хантера было постоянной строчкой в списке самых завидных женихов страны. И когда он объявил о своей помолвке с женщиной, с которой встречался менее года, многие задались вопросом, не первый ли это шаг в его политической карьере. Другие же, наоборот, видели в Кейси не самого удачного кандидата в жены будущему политическому деятелю. Семейство Рейли было известно своими консервативными взглядами, в то время как Кейси открыто проповедовала либеральные. Странное сочетание для политика и его супруги.

— Прежде чем начинать политическую гонку, — пояснила она, — Хантер решил провести ревизию бухгалтерской отчетности фонда, чтобы в самый неподходящий момент не всплыли какие-нибудь сомнительные пожертвования, которые в глазах общественности могли бы подмочить его репутацию. Прежде чем мы отправились на банкет, он обмолвился, что хочет нанять независимого бухгалтера, чтобы провести более тщательную проверку на предмет того, что Хантер называл «странностями». Он поспешил заверить меня, что делает это для перестраховки, ибо, по его убеждению, причин для беспокойства нет. Я впервые вспомнила про этот наш разговор лишь четыре года спустя после вынесения приговора, когда Марк внезапно подал в отставку.

Лори слышала об этом впервые.

— Вы находите это странным? — уточнила она. Если честно, журналистка плохо представляла себе работу частных благотворительных фондов.

— Финансовые репортеры — уж точно, — ответила Кейси. — В тюремной библиотеке мы могли пользоваться Интернет-ресурсами. Судя по всему, активы фонда были не слишком велики, чтобы привлечь к себе внимание. Поймите, когда Хантер занялся делами фонда, он утроил доходы от пожертвований. Одно дело, что в его отсутствие фонд быстро начал терять объемы пожертвований. Однако, по словам репортеров, столь же резко сократились его активы. Тотчас встал вопрос: следствие ли это ошибок со стороны правления фонда — или нечто похуже?

— И как сам фонд на это отреагировал?

Кейси пожала плечами.

— Мне известно лишь то, что я смогла почерпнуть из газет. К тому же я уже сказала, что активы неприбыльного фонда — не слишком заметная вещь по сравнению с убийством известной публичной фигуры. Могу сказать лишь одно: как только репортеры заговорили о внезапной отставке Марка, отец Хантера, превознося заслуги Темплтона, тем не менее назначил нового управляющего. История забылась. Но факт остается фактом: активы фонда загадочным образом просели. Думаю, Хантер первым заметил эту проблему. Кстати, еще одна вещь: на банкете Марк Темплтон сидел рядом со мной. Он легко мог подмешать что-нибудь в мой бокал.

Лори согласилась встретиться с Кейси исключительно из любопытства, чтобы потом рассказать Бретту, что у нее появился материал для потенциальной передачи. Но она уже видела, как будет рассматривать перед камерой каждого из этих пятерых. А еще поймала себя на том, что, мысленно представляя себе шоу, по-прежнему видит в качестве ведущего Алекса. Как только их последний проект был закончен, он объявил, что намерен уделить все свое время практике защиты при рассмотрении уголовных дел. Его уход из шоу также поставил под сомнение и прочность их личных отношений…[110]

Лори выбросила эту мысль из головы и продолжила:

— А Мэри Джейн Файндер… кто она такая?

— Личная помощница генерала Рейли.

У Лори глаза полезли на лоб.

— И какая здесь связь?

— Она начала работать у него за несколько лет до того, как я познакомилась с Хантером. Мэри Джейн не понравилась Хантеру с самого начала. В особенности его настораживала та власть, которой она наделила себя после смерти его матери. Ему казалось, что она пользуется его отцом в собственных корыстных целях или же рассчитывает, что он как вдовец на ней женится.

— И сыну это не нравилось? Не думаю, что это убедительный мотив для убийства.

— Дело не в том, что она ему не нравилась. Хантер считал, что она манипулирует его отцом. Он был уверен, что она что-то скрывает, и решил добиться ее увольнения. И самое главное: когда мы с ним ехали на банкет, я слышала, как он позвонил одному своему знакомому адвокату и попросил его порекомендовать ему частного детектива. По его словам, хотел собрать кое на кого сведения. Я слышала, как он сказал: «Это крайне деликатное дело». Когда Хантер дал отбой, я спросила его, связано ли это как-то с проверкой финансов фонда, которую он задумал…

Их беседу прервал стук в дверь конференц-зала. Внутрь просунулась голова Джерри.

— Извини, но Бретт освободился после своей телеконференции. Он с Грейс и спрашивает, где ты.

Лори не стала сообщать Бретту свое местонахождение. Не хватало еще, чтобы он нагрянул сюда и перетащил одеяло на себя в этом разговоре. Вместе с тем она не хотела ставить Грейс в положение, когда та будет вынуждена лгать боссу своего босса.

— Передай ему, что ты говорил со мной и что я буду в его кабинете минут через пять, не больше.

Бретт наверняка подумает, что они говорили по телефону. Он не станет придираться к Грейс, однако и ей самой стоит поторопиться.

— Ну хорошо, был частный детектив для расследования дел фонда, — сказала она, возвращаясь в русло их разговора.

— А вот и нет. Или, по крайней мере, я так не думаю. Я спросила у Хантера, связано ли это с ревизией бухгалтерской отчетности. Он как-то настороженно посмотрел на нашего водителя, Рафаэля, как будто хотел сказать: «Не сейчас». Из чего я сделала вывод, что он не хотел, чтобы Рафаэль услышал имя этого человека,

— Так, может, это был Рафаэль? — предположила Лори.

— Ни в коем случае! — заявила Кейси. — Таких добрейших людей, как он, я не встречала. Они с Хантером обожали друг друга. Можно сказать, он был почетным дядюшкой. Одно «но»: Рафаэль был чересчур доверчив в отношении буквально всех, в том

— Она была на банкете? — уточнила Лори.

— Разумеется, была и сидела рядом с генералом Рейли. Неудивительно, что Хантер подозревал ее в корыстных намерениях.

Лори с легкостью представляла, как Бретт смотрит на часы, как считает минуты до ее появления в его кабинете.

— Кейси, этот список — отличное начало. Давайте я проведу предварительное расследование, а потом мы встретимся снова…

— Нет, прошу вас! Я могу еще многое рассказать. Вы — моя единственная надежда!

— Разве я сказала «нет»? Более того, я по-настоящему заинтригована.

Нижняя губа Кейси начала подрагивать.

— О господи, извините… — Она поморгала, стряхивая слезы. — Я дала себе слово, что не расплачусь. Но вы даже не представляете, сколько писем я написала — адвокатам, в юридические клиники, журналистам… Почти все они писали в ответ одно и то же: «Я заинтригован», или «Хочу провести свое собственное расследование». А потом — ни единой строчки.

— Уверяю вас, Кейси, на этот раз все будет не так. Более того, это мне надо волноваться, что после того, как я вложу в расследование немалые средства, вдруг выяснится, что вы выложили свою историю на ближайшем веб-сайте, на который можно попасть одним кликом.

Кейси решительно тряхнула головой.

— Нет, нет и еще раз нет! Я видела писанину так называемых журналистов. Зато я хорошо знаю вашу передачу, а также то, что Алекс Бакли — едва ли не лучший в городе адвокат. И пока вы не примете решение, я не стану общаться ни с каким другим изданием или телестудией.

При упоминании имени Алекса у Лори защемило сердце.

— Когда мы сможем встретиться снова? — умоляющим тоном спросила Кейси.

Лори вспомнила эсэмэску Джерри. «Она сказала, что нам от нее не избавиться, пока она не поговорит с тобой». И вот теперьейсрочно требовалось избавиться от Кейси.

— В пятницу, — выпалила она. До пятницы еще два дня. Лори уже была готова пойти на попятную, как вдруг поняла, что прежде чем принимать окончательное решение, неплохо было бы встретиться с Кейси и ее семьей где-нибудь на нейтральной территории. — Более того, я могла бы сама приехать к вам. Могу я познакомиться с вашими родителями?

— Моего отца уже нет в живых, — печально ответила Кейси. — Мы живем вдвоем с матерью. Правда, не в Нью-Йорке, а в Коннектикуте.

Ну что ж, в таком случае съездим в Коннектикут, подумала Лори.

Они уже подошли в двери конференц-зала, когда до журналистки дошло, что у нее совершенно вылетело из головы уточнить кое-что из первой партии полученных от коллег эсэмэсок.

— Мой ассистент упомянул, что вы знакомы с Шарлоттой Пирс. Это правда?

Еще три месяца назад Лори даже не задумывалась о том, кто она такая, эта Шарлотта Пирс. Та была для нее «сестрой», вернее, сестрой Аманды Пирс, пропавшей невесты, исчезновению которой был посвящен один из недавних выпусков ее передачи. Но, к великому удивлению Лори, как только съемки передачи завершились, Шарлотта пригласила ее на ланч. И вот теперь, спустя несколько таких ланчей, Лори воспринимала Шарлотту как подругу — первую за очень долгое время.

Кейси смущенно улыбнулась.

— Боюсь, я слегка преувеличила нашу связь, — призналась она. — Моя кузина, Анжела Харт, работает вместе с ней. Вот они — действительно подруги. Я же лично с ней никогда не встречалась.

С этими словами Кейси надела большие солнечные очки, убрала в узел волосы и низко натянула на лоб бейсболку.

— С меня хватило быть узнанной в торговом центре.

Лори же со всех ног бросилась в кабинет Бретта, на бегу напомнив себе, что нужно будет позвонить Шарлотте. Неплохо проверить, располагает ли та инсайдерской информацией. И еще она сделала мысленный узелок на память: Кейси Картер, если ей это было выгодно, готова слегка пожертвовать правдой.

Глава 6

Сочувственно посмотрев на Лори, секретарша Бретта, Дана Ликамели, махнула рукой — мол, входите, — отлично понимая, что отправляет ее на казнь.

— Вы там осторожнее, — предупредила она. — В последний раз я видела его таким разъяренным, когда его дочь вернулась из Европы с пирсингом в носу.

Бретт резко крутанулся в кресле и повернулся к ней лицом.

— Я подумал, что за то время, пока ты шла из своего кабинета в мой, ты успела слетать в отпуск и войдешь ко мне загорелая и пахнущая ромом и кремом для загара, — сказал он и посмотрел на часы. — Почти три часа в «Клубе Двадцать один»? Как же нам повезло! И не надо винить своих подчиненных! Они сделали все для того, чтобы прикрыть тебя. Это я попросил Дану заглянуть в календарь встреч на компьютере твоего ассистента.

Лори открыла было рот, но не смогла произнести ни слова. Ей было неприятно, что из-за нее Джерри и Грейс пали жертвой начальственного гнева. Скажи она то, что думает, и они все трое мигом вылетели бы с работы. Наконец, подыскав нужные слова, Лори выдавила из себя:

— Извини, Бретт. По всей видимости, я забыла, что у нас на вторую половину дня назначена встреча.

Похоже, ее немногословность успокоила Бретта. Он даже криво улыбнулся. Кстати, в шестьдесят один год он все еще был, что называется, красавец-мужчина. Седая шевелюра, сильная челюсть. Лори он чем-то напомнил одного телеведущего, коих Бретт на своем веку пригласил и уволил немало.

— Только не надо изворачиваться. Ты знаешь, что никакой встречи не было. Просто ты избегала меня, и мы оба знаем почему.

— Неправда, никого я не избегала, — пролепетала Лори, убирая за ухо длинную прядь светло-каштановых волос. На самом деле она ублажала эту чертову техасскую вдовушку в надежде, что та даст письменное согласие, чтобы потом доложить Бретту, что все формальности выполнены и шоу можно запускать в работу. — Просто мне казалось, что история с этим профессором-медиком — вопрос решенный. Дело было за малым — получить согласие вдовы. Но та тянула резину. Я до последнего надеялась, что она его даст.

— Ты хочешь сказать, что она его не дала? Раньше ты говорила мне, что она просто занята этими своими крысенышами и никак не может дойти до почты.

Лори была уверена, что ни разу не назвала детей Лидии крысенышами. Впрочем, спорить не стала, а довольно мягко

— Она либо передумала, либо с самого начала морочила мне голову.

— Думаю, она просто испугалась, — сказал Бретт. — Возможно, ее совесть нечиста.

Самой сложной частью работы Лори было убедить ключевые фигуры дать согласие на участие в ее передаче. Обычно она применяла мягкий подход, понимая, что в таком случае людям будет труднее ей отказать. Иногда же требовалась жесткая тактика. Порой Лори даже стыдилась своих уловок. Но что поделать? Один-единственный недостающий фрагмент — и считай, что все шоу летит к чертям собачьим.

— Мне тоже так кажется. Она сказала, что проконсультировалась с двумя юристами и ей есть что терять.

— В таком случае у нее рыльце точно в пуху.

— Боюсь, в данном случае я буду вынуждена согласиться, — сказала Лори. — Но для себя она уже явно все решила. А без нее в студии шоу о загадочной смерти ее мужа теряет всякий смысл.

— Ты действительно задалась целью испортить мне день? — Голос Бретта сочился сарказмом.

— Я не нарочно. Но есть и хорошие новости. Мой «отпуск», как ты выразился, подарил мне новую идею. Я только что встретилась с Кейси Картер.

— С Чокнутой Кейси? Вчера вечером о ней говорили в новостях… Скажи, она была в одном из новых своих нарядов, приобретенных сразу по выходе из тюрьмы?

— Я не уточняла — поскольку внимательно слушала ее заверения в собственной невинности. Она предложила пятерых альтернативных подозреваемых. Для нашей передачи это может стать настоящей находкой. Зрители обожают передачи про безвинно осужденных.

— Но лишь в том случае, если это действительно безвинно осужденные.

— Знаю. Это была лишь первая встреча. Мне еще предстоит куча работы. Но, по крайней мере, она обратилась ко мне, а не к кому-то другому.

— Если честно, в данном случае мне все равно, убивала она или нет. Главное, что ее имя поднимет нам рейтинги.

Лори ожидала, что Бретт сейчас начнет с пристрастием допрашивать ее о том, чего она еще не знала. Но вместо этого он ограничился следующими словами:

— Надеюсь, передача состоится. Наша телестудия просто не выжила бы, если б все эти годы мы финансировали фальстарты.

— Я тебя поняла, — ответила Лори, стараясь не показать вида, что у нее гора свалилась с плеч. — Скажи, ты пригласил меня лишь затем, чтобы узнать, как идут дела с новым выпуском?

— Нет конечно. Нам нужно поговорить о слоне в этой комнате. Нравится нам это или нет, но Алекс ушел. И тебе нужен новый ведущий. — Бретт протянул руку через стол и вручил Лори листок бумаги. — К счастью для тебя, я нашел идеальную кандидатуру.

Лори тупо уставилась на желтый лист в своей руке. Все мысли ее были об Алексе. Стоило ей впервые увидеть, как его сине-зеленые глаза в темной оправе очков смотрят в камеру, и она поняла: лучшего ведущего для передачи «Под подозрением» невозможно себе представить. После того как «Скорая» увезла в больницу с сердечным приступом ее отца, Алекс не раздумывая запрыгнул к ней в машину. Их первый ужин в «Мареа». Как он, ведомый внутренним голосом, примчался к ней и Тимми, когда убийца Грега пытался убить и их тоже. А все эти долгие часы за бутылкой красного вина, когда они обсуждали возможные версии…

Ощущение от его губ, целующих ее губы…

Нет, все-таки Бретт прав. Она действительно избегала его, и вовсе не потому, что ждала, когда техасская вдовушка поставит на листке бумаги свою подпись. Да, все это время она надеялась, что Лидия согласится участвовать в передаче, но точно так же она надеялась, что в нее вернется и Алекс. Вдруг его адвокатская практика на время сбавит обороты, или же, как только у нее появится интересный случай, он будет слишком заинтригован темой, чтобы ей отказать… Или он просто заскучает по их совместной работе…

Теперь же перспектива его ухода из передачи в адвокатскую деятельность стала реальностью. Лори посмотрел на резюме его вероятного преемника: Райан Николс, диплом с отличием Гарвардской юридической школы. Опыт работы делопроизводителем в Верховном суде. Опыт участия в судебных слушаниях в качестве федерального обвинителя. Лишь добравшись до его работы диктором, Лори связала имя Райана с лицом, которое в последнее время постоянно мелькало на телеэкране.

Она мысленно прокрутила еще не существующую запись: «телешоу „Под подозрением“ с участием Райана Николса». Нет, подумала она, не то. Должно быть «с участием Алекса Бакли».

Ее мысли прервал хрипловатый голос Бретта:

— Я уверен, что Райан — идеальная кандидатура. Он будет официально представлен в пятницу, в четыре часа. Можешь поблагодарить меня позже.

Чувствуя, что ей совсем муторно, Лори повернулась, чтобы уйти, как вдруг за спиной снова раздался голос Бретта:

— Кстати, заодно поговорим про Чокнутую Кейси. Мне не терпится услышать подробности.

Прекрасно. У нее целых два дня, чтобы вникнуть в ситуацию с якобы неправосудным приговором Кейси Картер. Впрочем, пока было трудно сказать, кто она, эта Кейси, — убийца или жертва судебной ошибки, решила Лори.

Черт, ей нужно срочно позвонить Шарлотте.

Глава 7

Не успела Лори расположиться на бордовом бархатном диване в шикарном фойе фирмы «Ледиформ», как из белых двойных дверей появилась Шарлотта. Лори поднялась ей навстречу и заключила в объятия.

— Сегодня мы одного роста, — весело заметила Шарлотта.

— Спасибо моим каблукам и твоим балеткам, — ответила Лори, потому что Шарлотта была выше ее почти на полголовы; слегка широкая в кости, однако вполне комфортно чувствующая себя в своих габаритах. Светло-каштановые волосы обрамляли круглое, без следа косметики, лицо. Лори всегда воспринимала ее как идеальную представительницу компании.

— Спасибо, что сумела выкроить для меня время, — поблагодарила Лори, когда Шарлотта повела ее к себе в кабинет.

— Ничего страшного. Мне даже приятно отвлечься от работы. Моя мать через час прилетает из Сиэтла. И самая главная новость дня: отец решил наведаться к нам из Северной Каролины. Как только мы с тобой закончим наши дела, мне, видимо, не помешает открыть бутылку водки.

— О боже, неужели все так плохо? Последнее время, когда я видела их вместе, мне показалось, что они ладят между собой. — «Даже более чем», — добавила про себя Лори.

В свое время родители Шарлотты расстались из-за исчезновения ее сестры. Зато правда о том, что стало с их дочерью, похоже, снова свела их вместе.

— Шучу. Они и вправду ладят. Я бы даже сказала, воркуют, как голубки. Это так мило… Просто я хочу, чтобы они снова были вместе. Чтобы перестали использовать меня как причину для того, чтобы увидеться друг с другом. Отец уже почти доверил мне дела компании, но, бывая здесь,

— Прекрасно. Когда я в последний раз о нем слышала, у него все было хорошо.

Теоретически уход Алекса из передачи имел чисто карьерные причины, По официальной версии, он намеревался целиком и полностью посвятить себя адвокатской практике. Но за последний месяц Лори видела его лишь один раз, а их «свидание» в этот четверг, когда транслировался матч с участием «Джайентс»[111], предполагало сидение перед телевизором у него дома в обществе его отца. Будет это поздно вечером, но из-за педагогического совета в школе у Тимми в пятницу уроки отменят.

— Все понятно, — ответила Шарлотта. — Когда ты позвонила, то сказала что-то насчет шоу?

— Скажи, у тебя работает женщина по имени Анжела Харт?

— Есть такая. Она — мой директор по маркетингу, а также хорошая подруга… Все ясно, я знаю, почему ты здесь! — взволнованно воскликнула Шарлотта. — Это, наверное, из-за ее двоюродной сестры.

— Тебе известно, что она родственница Кейси Картер?

— А ты как думала? Разумеется, Анжела об этом не распространяется, но я знала, почему каждую пятницу она раньше уходит с работы. Вовсе не затем, что ей нужно ехать в Хэмптонс, как она утверждала. Она продолжает навещать Кейси. Несколько лет назад, после пары бокалов мартини, я спросила ее, что называется, в лоб: «Скажи, твоя кузина действительно это сделала?» В ответ Анжела тотчас поклялась собственной жизнью, что Кейси невиновна.

— Она, случайно, не сказала, что Кейси сегодня была у меня? Хочет участвовать в передаче «Под подозрением». Она даже дала мне список из пяти альтернативных подозреваемых. По ее словам, в свое время ее адвокат не придал этому списку значения.

— Понятия не имею, — ответила Шарлотта. — Я, конечно, не эксперт по этому делу, но у меня такое впечатление, что улики были убедительные. Я дала себе слово, что никогда не скажу ничего подобного Анжеле. В тюрьме же, как известно, все заключенные утверждают, что они невиновны.

— Знаю — и все равно заинтригована. Одно дело твердить о своей невиновности, и совсем другое — в первый же день на свободе прийти ко мне в офис. Сказать по правде, это напомнило мне, как когда-то твоя мать пришла ко мне просить помощи. Я не смогла отказать ей.

— Разумеется, в том, что касается ее кузины, Анжела готова закрывать глаза на очевидные вещи. Но ты все равно хотела бы поговорить с ней?

— Я надеялась, что ты представишь нас друг другу.

Глава 8

Женщина, вошедшая в офис Шарлотты через пару минут, как будто сошла с обложки глянцевого журнала. Красавица; длинные, медового оттенка волосы ниспадали на плечи мягкими волнами. Когда же она улыбнулась, белоснежные зубы сверкнули, оттеняя красоту полных, земляничного цвета губ. Она была выше Шарлотты, около шести футов, стройная, подтянутая, грациозная. У нее были те же миндалевидные голубые глаза, что и у Кейси.

В руках у вошедшей был целый ворох папок и бумаг.

— Я набросала кое-какие планы для показа. Договор на аренду зала у меня уже есть. Я сумела договориться о скидке, но документы придут лишь завтра утром…

Заметив, что Шарлотта в кабинете не одна, она резко умолкла и, протянув для быстрого рукопожатия руку, представилась:

— Анжела Харт.

Лори, в свою очередь, представила себя как продюсера передачи «Под подозрением». Похоже, что Анжела тотчас уловила связь со своей двоюродной сестрой.

— Я так и знала, что она не станет ждать. Если Кейси что-то вобьет себе в голову, отговорить ее невозможно. Она вцепится в свою идею, как собака в кость.

— Она поделилась с вами своим интересом к нашей передаче?

— Не успели мы сесть в машину и отъехать от ворот тюрьмы.

— Мне кажется, вы сами не в восторге от этой затеи?

— Извините, я не хотела, чтобы вы так подумали. Просто мне казалось, что будет лучше, если она не станет спешить, а всё как следует взвесит. Кстати, я в курсе, что семья Шарлотты осталась довольна участием в передаче, и хотела сегодня ее об этом расспросить, а потом поделиться с Кейси. Но эта нервотрепка с арендой зала…

— В зале, который мы обычно используем для нашего осеннего показа, на прошлой неделе произошло короткое замыкание, — пояснила Шарлотта. — Нам пришлось в срочном порядке искать ему замену. Сущий кошмар, честное слово.

— Шарлотта сказала, что вы возглавляете отдел маркетинга? — уточнила Лори, поняв, что слишком поспешно подняла тему возможного участия Анжелы Харт в шоу.

— Да, с тех пор, как фирма «Ледиформ» открыла свой офис в Нью-Йорке, — бодрым тоном ответила Анжела. — Даже не скажешь, что прошло уже более двенадцати лет! Если б не Шарлотта, я сейчас точно бродяжничала бы по улицам, собирая бутылки и консервные банки.

— Прекрати! — оборвала ее Шарлотта. — Да тебя с руками и ногами отхватила бы любая компания.

— Шарлотта слишком великодушна, — заявила Анжела. — На самом же деле, когда она взяла меня к себе, я была отработанным материалом, бывшей и никому не нужной моделью. Как только вам стукнет тридцатник, деньги начинают лететь на крем от морщин и утягивающее белье. Я буквально забросала весь город своими резюме, подыскивая любую другую работу в мире моды, но не получила ни единого приглашения на собеседование. Диплом колледжа? Нет. Опыт работы, помимо позирования перед объективом? Нет. Теперь мне сорок четыре, и у меня есть работа. А все потому, что Шарлотта дала мне шанс.

— Ты шутишь? — возразила та. — Это ты дала нам шанс… Представить не могу, о чем ты думала, когда пришла на собеседование к нам с Амандой. По сравнению с тобой мы были сопливые девчонки!

Лори было известно, что именно Шарлотта и ее младшая сестра Аманда перенесли офис в Нью-Йорк, чем дали компании новую жизнь. Некогда небольшая семейная фирмочка, производившая «одежду для дома и отдыха», превратилась к ведущий бренд женской спортивной одежды.

— Как бы там ни было, — продолжала Аманда, — у нас состоялось длинное, на целый час, собеседование, которое затем переросло в дружескую беседу в соседнем ресторанчике за бокалом вина. С тех пор мы неразлучные друзья.

— Мне хорошо известно это чувство, — сказала Лори. — Мы с Шарлоттой познакомились, когда я взялась за случай с ее сестрой. Но именно благодаря ей мы потом остались друзьями.

— Раз уж об этом зашел разговор, — заметила Шарлотта, — наша семья более пяти лет жила в сущем аду, не имея ни малейшего представления о том, что же все-таки случилось с Амандой.

— Я знаю, ваша передача способна откопать новые улики, — сказала Анжела, — но моя

— Насколько я понимаю, ваша тетя — это мать Кейси? — уточнили Лори.

Анжела кивнула.

— Тетя Пола — мать Кейси и сестра моей матери. Но мы с Кейси обе были единственными детьми и потому росли как родные сестры. Мне было лет пять, когда я поняла, что ее полное имя — Кэтрин Картер, то есть у нас с ней разные фамилии. Помню, мать объясняла мне, что Кейси мне младшая двоюродная сестричка, но никак не родная.

— Представляю, как вам было тяжело, когда ее осудили.

Анжела вздохнула.

— Это был удар. Я была уверена, что присяжные поймут правду. Как же я была наивна! Тогда ей было всего двадцать пять, она только-только окончила колледж. Теперь же ей сорок, и она понятия не имеет, как изменился мир. Когда ее посадили, у нее был телефон-«раскладушка». Кейси даже не знает, как пользоваться «Айфоном» и как выйти с него в Интернет.

— Скажите, Пола против ее участия в шоу?

— «Против» — это еще мягко сказано. Если честно, тюремный срок Кейси раньше времени свел в могилу ее отца. Лично я опасаюсь, как бы новая волна внимания к ее дочери не сказалась на самой Поле.

Шарлотта сочувственно похлопала ее по руке.

— У меня были те же опасения по поводу моих родителей, когда мать убедила Лори заняться расследованием исчезновения Аманды. Мне казалось, нам всем пора все забыть и жить дальше. Зато теперь они получили ответы на вопросы, целых пять лет отравлявшие им жизнь. Они пребывали как будто в подвешенном состоянии.

Лори чувствовала себя точно так же, когда год назад узнала правду об убийстве Грега. «В подвешенном состоянии»… Лучше не скажешь. Именно так она сама жила до недавнего времени.

— Скажите, а вы были как-то причастны к этому делу? — спросила журналистка, меняя направление разговора, — Вы были лично знакомы с Хантером?

— Разумеется, когда его убили, меня там не было, — ответила Анжела. — Но в тот вечер я видела их обоих на банкете благотворительного фонда. И я первая, кому Кейси позвонила из загородного дома, когда обнаружила его тело. Разумеется, после звонка в полицию. У меня на следующее утро была запланирована фотосессия, но я тотчас села в машину, чтобы приехать к ней. Даже к тому времени, когда я приехала в Нью-Милфорд, сестра все еще не пришла в себя. Я тотчас поняла, что она находится под действием какого-то вещества. Более того, это я настояла на том, чтобы полиция взяла у нее анализ крови. И точно, там были обнаружены алкоголь и «Рогипнол». С какой стати человек, если он в своем уме, станет сам принимать «Рогипнол»? Нет конечно. Это вам не экстази. Насколько я знаю, этот препарат превращает человека в зомби.

Лори тотчас вспомнилась ее подруга Маргарет — та убеждена, что кто-то подмешал ей в бокал наркотик, когда они по окончании колледжа пришли в бар, чтобы отпраздновать получение диплома. Маргарет тогда описала ей свое состояние: мол, она как будто наблюдала за происходящим, находясь вне собственного тела.

— То есть вы по-прежнему убеждены, что Кейси невиновна?

— Ну конечно! Именно поэтому она отказалась от чистосердечного признания, даже если благодаря ему провела бы за решеткой всего шесть лет!

— И если мы решим сделать о ней передачу, вы нам поможете? Как я понимаю, вы и ее мать единственные, кто поддерживал с ней контакт?

— Скажите, я могу просить вас, чтобы вы убедили ее подождать, чтобы она немного освоилась на свободе, прежде чем принимать окончательное решение? Лично мне непонятно, к чему ей такая спешка.

— Боюсь, что вынуждена ответить вам отказом. У меня жесткие сроки.

— Скажите честно, наше с Полой мнение для вас не главное? Вы все равно поступите так, как сочтете нужным?

— Да, при условии, что у нас есть Кейси и хотя бы пара-тройка альтернативных подозреваемых.

— В таком случае что я могу сказать? Я буду всячески поддерживать Кейси, ибо поступала так всегда. Но скажу вам без обиняков: Пола будет препятствовать каждому вашему шагу. Она убеждена, что Кейси совершает огромную ошибку.

— Что ж, будем надеяться, что это не так, — ответила Лори. — И я считаю, что получила предупреждение.

Глава 9

Спустя два дня Лори рассматривала свое лицо в зеркале спальной комнаты. Она была готова поклясться, что накануне этой морщинки между бровями у нее еще не было. Неужели такое возможно? Может ли морщинка появиться всего за одну ночь? Она потянулась было за жидкой пудрой, но остановилась. Нет, уж лучше пусть она будет собой, даже если это означает пару новых морщин. Радости, конечно, мало, но что поделаешь…

В зеркало она увидела, как к ней в комнату с «Айпэдом» в руке направляется Тимми.

— Мам, ты точно попадешь в пробку — и утром, и вечером. Тебе нужно уехать из Коннектикута не позже трех, если ты хочешь вовремя успеть к Алексу и посмотреть начало матча. Не забывай, что всю дорогу ты будешь ползти как черепаха.

Лори с трудом верилось, как быстро вырос ее сын. Пока они в прошлом месяце ехали с ним во Флориду, он выполнял роль навигатора и заодно освоил все мобильные приложения. Лори не стала говорить ему, что на самом деле ей нужно будет уехать гораздо раньше — на четыре часа у нее была запланирована встреча с Бриттом и новым кандидатом на роль ведущего ее программы.

Женщина быстро обняла Тимми и направила его в гостиную.

— Кто, как не я, научил тебя никуда не опаздывать, в том числе в школу? — напомнила она ему. — Надевай ботинки и рюкзак. И не забудь про задание по математике. Вчера вечером я видела твою тетрадь на кофейном столике.

Когда Тимми направился к себе в комнату, вошел ее отец и протянул ей кружку кофе.

— Я даже не забыл добавить

Если честно, изначально Лори купила молоко в надежде, что оно понравится отцу. С тех пор как в прошлом году ему в правый желудочек вшили два стента, он старался придерживаться здоровой, полезной для сердца диеты. Увы, из «вредных» продуктов отец не смог отказаться лишь от сливок в кофе. «Ну да ладно, — подумала Лори, — если кому-то и простителен небольшой грех, так это ему». Шесть лет назад ее отец, Лео Фарли, был первым заместителем полицейского комиссара Нью-Йорка и потенциальным кандидатом на место главы нью-йоркской полиции. Как вдруг однажды вечером, качая сына Тимми на качелях, муж Лори, Грег, был застрелен выстрелом в упор. Так Лори внезапно стала матерью-одиночкой, которая даже не имела понятия, кто убил ее мужа. Ради нее и Тимми отец ушел с работы, которую так любил.

Сейчас он отведет Тимми в школу, как это делал каждый день. Перед этим отец проходил несколько кварталов от своего до их дома, чтобы забрать внука и отвести в школу. И если он предпочитает кофе со сливками, что ж, так тому и быть.

— Вижу, Тимми ждет не дождется увидеться с Алексом сегодня вечером, — заметил отец.

Алекс пригласил их всех к себе домой, чтобы посмотреть игру с участием «Джайентс».

— Еще как! — ответила Лори. — Он просто обожает Алекса.

— Мы все его обожаем, — заметил отец и тотчас добавил: — Извини, это я просто к слову.

— Знаю, пап. Всё в порядке.

Ни для кого не секрет, что Лео был не прочь увидеть дочь замужем за Алексом. Какая-то часть ее самой отчаянно желала того же самого. Однако всякий раз, когда ей казалось, что она созрела для такого решения, Лори тотчас представляла себе Грега, а некая невидимая рука оттаскивала ее прочь от Алекса. Грег по-прежнему занимал все ее сердце. Лори часто спрашивала себя, найдется ли в нем место кому-то еще.

Уйдя из ее передачи, Алекс утверждал, что у него очень напряженный график работы, связанный с постоянными разъездами. Но Лори знала, почему он не берет трубку. Алекс любил ее и старался сохранять дистанцию, пока она не будет готова разделить его чувства. Лори должна была дать ему личное пространство в надежде, что когда она наконец примет решение, Алекс по-прежнему будет ее ждать.

— Тимми сказал, что ты якобы собралась в тюрьму. Я не ослышался? — спросил Лео.

У Тимми была удивительная способность слышать и запоминать лишь самые волнующие слова из тех, что произносила его мать.

— Ну не в прямом смысле, конечно. Просто я хочу проведать кое-кого, кто в этот вторник вышел на свободу. Кстати, пап, ты помнишь так называемую Спящую Красавицу?

— Ту, что убила прекрасного человека, а потом пыталась убедить полицию, что ее подставили? Ей светило пожизненное, но присяжные расчувствовались и пожалели ее… — По отцовскому лицу промелькнул тревога. — Лори, только не говори мне, что ты встречаешься с ней.

Глава 10

Дисплей мобильного телефона Лори извещал ее, что машина прибыла и ждет на Девяносто четвертой улице, однако Лео по-прежнему продолжал убеждать ее, что это поездка — напрасная трата времени.

— Она посмотрит тебе прямо в глаза, а потом нагло солжет, точно так же, как и во время ареста.

Лори уже пожалела о том, что упомянула причину своей поездки в Коннектикут. Сделав последний глоток кофе — лишняя унция кофеина ей явно не помешает, — она сказала:

— Я пока еще не решила.

— Могу заранее сказать, что скажет тебе эта Кейси. Что-де некий неизвестный злоумышленник опоил ее на банкете какой-то гадостью.

— Да я и сама знаю, — ответил Лори, проверяя портфель, чтобы посмотреть, все ли нужное захватила с собой. — Анализы показали наличие в крови не только алкоголя, но и «Рогипнола». По ее словам, это не препарат типа экстази, для поднятия настроения. Его часто используют насильники, чтобы обездвижить жертву.

— Вот только, Лори, некий злоумышленник здесь ни при чем. Она приняла препарат сама, чтобы потом свалить вину на кого-то другого. — Лео от возмущения даже покачал головой.

— Пап, мне пора, хорошо? Я пообещала Кейси, что по крайней мере выслушаю ее. Ты ведь сам учил меня: раз дал слово, то…

— Но зачем тебе делать это именно сегодня? Куда торопиться-то? Займись другими делами.

Лори едва не сказала: «Потому что Бретт дышит мне в затылок», — однако вовремя сдержалась, чтобы не давать отцу очередной причины презирать ее начальника.

Отец всегда был на ее стороне. Сколько раз он говорил ей, что ее с руками и ногами оторвет себе любая телестудия? Если спросить Лео, то ее кабинет должен быть под завязку набит наградами вроде «Эмми», а «60 минут» — валяться в ее ногах, умоляя стать их ведущей.

— Похоже, мать Кейси не в восторге от того, что дочь хочет участвовать в моей передаче.

— Умная женщина, — с чувством произнес Лео. — Полагаю, она знает, что ее дочь виновна.

— В любом случае я предпочла бы познакомиться с ней раньше, нежели позже, — на тот случай, если все же решу сделать о ней передачу.

— Которую ты, я надеюсь, никогда не сделаешь.

Тимми и Лео проводили Лори до черного автомобиля, поджидавшего возле дома. Лори на прощанье обняла сына, после чего Лео зашагал с внуком в школу. Лори проводила их взглядом.

Пока за окном машины пролетали городские кварталы, журналистка почему-то подумала, что ей крупно повезло с этой долгой поездкой в Коннектикут и обратно. Ее сын не единственный, кому не терпелось увидеть сегодня вечером Алекса. Плотный рабочий график — что может быть лучше, чтобы время пролетело как можно скорее!

Глава 11

Пола Картер стояла в дверях гостевой комнаты, наблюдая, как ее дочь обустраивает импровизированный кабинет. Кейси вышла из тюрьмы с двумя коробками. Судя по тому, что видела Пола, в основном они содержали папки и блокноты, которые теперь были сложены на комоде и обеих прикроватных тумбочках. Не считая вылазки в Нью-Йорк пару дней назад, Кейси проводила все свое время здесь, изучая эти документы.

— Наверное, комната маловата? — спросила Пола.

— По сравнению с моей камерой это королевская опочивальня, — ответила Кейси с печальной улыбкой. — Я серьезно, мам. Большое тебе спасибо за все, что ты сделала для меня. Знаю, тебе было нелегко перебраться сюда.

«Сюда» означало городок Олд-Сейбрук, штат Коннектикут, всего в десяти с половиной милях от тюрьмы, на пятнадцать лет ставшей для Кейси домом.

Пола никогда не планировала покидать Вашингтон. Она переехала в столицу в двадцать шесть лет, чтобы выйти

Всего за три дня Фрэнк нашел решение: Робин и ее дочь тоже переедут вместе с ними в Вашингтон. Его фирма наймет Робин в качестве секретарши и даже даст ей гибкий график работы, если она захочет получить лицензию помощника адвоката или даже поступит в юридическую школу. Так они все втроем — Пола, Робин и крошка Анжела — переехали в Вашингтон.

Это было главное приключение в их жизни! Пола и Фрэнк поженились в течение года, а накануне второй годовщины их свадьбы на свет появилась Кейси. В отличие от Робин, Пола так и не осуществила свою мечту стать адвокатом. Зато она была счастлива замужем за Фрэнком.

У них был прекрасный дом в Джорджтауне, с небольшим двориком, где обе девочки могли играть в полной безопасности. Белый дом, Верховный суд, Национальная аллея — до всего этого было рукой подать. Ну кто бы мог подумать, говорили они с Робин, что их дочери будут расти в американской столице?

Этот город как будто сам стал членом их семьи. И вдруг, в тридцать шесть лет, всего через два года после окончания юридической школы, Робин услышала диагноз — рак. Она прошла через все лечение — у нее выпали волосы, ее постоянно тошнило… Увы, все безрезультатно.

Анжела училась в школе, когда они похоронили ее мать. Она жила вместе с ними в Джорджтауне, пока не окончила школу и не перебралась в Нью-Йорк, мечтая сделать там карьеру модели. Через четыре года Кейси тоже выпорхнула из родительского гнезда — сначала в колледж университета Тафтса изучать историю искусств, а затем в Нью-Йорк, чтобы воплотить полученные знания в карьеру искусствоведа.

В Вашингтоне остались лишь Фрэнк и Пола. Но, по крайней мере, двоюродные сестры снова были вместе, пусть и в другом городе. Вернее, так было сначала, до истории с Хантером.

Три года назад, когда Пола и Фрэнк поднимались по ступеням мемориала Линкольна, Фрэнк упал и умер. Врач в мемориальном госпитале Сибли сказал Поле, что ее муж ничего не почувствовал. «Ему как будто выключили свет». По мнению Полы, муж умер от разбитого сердца. Разбилось же оно в тот день, когда Кейси признали убийцей.

Без Фрэнка их джорджтаунский дом опустел и сделался слишком большим для нее одной. Пола регулярно ходила на прогулки, посещала достопримечательности, которые когда-то посещала с теми, кого больше не было с ней рядом. Робин и Фрэнк. Сестра и муж. Увы, оба были мертвы.

Анжела по-прежнему жила в Нью-Йорке. А Кейси — в Коннектикуте, в крошечной камере шесть на восемь футов. Столица Америки перестала быть членом ее семьи. Ее семья — это Кейси, Фрэнк, Анжела, Робин. И Пола продала дом и купила таунхаус в Олд-Сейбруке лишь для того, чтобы быть поближе к дочери. По правде говоря, она была готова заплатить миллион долларов, если б ей разрешили поселиться в соседней с Кейси камере.

И вот теперь ее дочь здесь, и этот дом отчасти можно было назвать домом. Пола смахнула слезу в уголке глаза в надежде на то, что дочь не заметит. «Фрэнк умолял тебя сделать чистосердечное признание, подумала она. „Я стар, — сказал он тогда, — и моложе не стану“. Кейси, ты ведь могла выйти на свободу девять лет назад. У отца было по меньшей мере еще шесть лет — а может, и больше, — которые он мог бы провести с тобой…»

Мысли Полы прервал стук в дверь.

— Должно быть, это Лори Моран, — сказала она. — Не знаю, зачем тебе это понадобилось, но, Господь свидетель, ты никогда не прислушивалась к моим советам.

«Точно так же, как ты не прислушалась к совету отца», — добавила про себя Пола.

Глава 12

— Вы уверены, что не хотите чаю? — спросила Пола уже в третий раз. Между этими тремя разами она то разглаживала подол юбки, то поправляла висевшую на стене картину, то нетерпеливо ерзала, сидя на своем конце дивана.

— Спасибо, не отказалась бы. — На самом деле чаю Лори не хотелось. Она была готова выпить что угодно, даже стакан кислого молока, если только это оградит ее от заряда нервной энергии хозяйки дома.

Как только Пола вышла из комнаты, Кейси сказала:

— Я постоянно вспоминаю два своих последних дня под одной крышей с родителями. Сразу после убийства Хантера. Они приехали ко мне из Вашингтона и заночевали в моей квартире. По их словам, не хотели оставлять меня одну. Впрочем, мне и самой было неуютно одной. В течение этих двух дней мать предлагала мне фрукты, сыр, сок, чай. Она могла встать посередине нашего с ней разговора и начать вытирать кухонный стол. Полы были начищены ею до такого блеска, что в них можно было увидеть свое отражение.

К тому моменту, когда Пола вернулась с серебряным чайным подносом и чашками, Лори незаметно перевела разговор на тот вечер, когда был убит Хантер.

— Во сколько часов вы уехали с банкета в «Чиприани»? — спросила она.

— Вскоре после девяти. Мне было неприятно, что из-за меня Хантер вынужден уйти с собственного банкета. Официанты только начинали подавать десерт. Я сказала, что возьму такси, но он возразил — дескать, поедет со мной. Мне было лихо, я едва держалась на ногах. Наверное, Хантер видел, что со мной что-то не так. Лишь позднее я поняла, что кто-то подмешал мне в бокал какой-то наркотик.

«Об этом мы еще поговорим», — подумала Лори. А пока она хотела услышать, как развивались события, от начала и до конца.

— То есть шофер отвез вас обоих к Хантеру домой?

— Да, Рафаэль. Он ждал нас в машине.

— Вы не захотели оставаться в Нью-Йорке, потому что

Кейси покачала головой.

— Это был волшебный дом. Я действительно считала, что там мне тотчас станет лучше. Пока мы ехали туда, я то засыпала, то просыпалась. Я должна была сразу догадаться, что со мной что-то не так. Обычно я засыпаю плохо. И никогда не сплю ни в машине, ни в самолете.

Даже обвинение признало наличие в крови Кейси «Рогипнола». Вопрос заключался в другом — приняла ли она препарат сама после того, как убила Хантера, с целью создать себе алиби или же кто-то подмешал ей его в вино еще на банкете?

Изучив материала дела, Лори знала, что у полиции имелся снимок машины Хантера, когда та проезжала пункт оплаты при выезде на Генри-Хадсон-паркуэй. На этом фото Кейси прямо сидит на заднем сиденье рядом с Хантером. На суде прокурор ссылался на этот снимок как на главное доказательство того, что на банкете в бокал Кейси никто не подмешивал никакого наркотика. «Рогипнол» она приняла сама уже после убийства Хантера.

— Скажите, усталость была единственным симптомом? — спросила Лори. Когда ее подруга Маргарет утверждала, будто ее опоили каким-то наркотиком, по ее словам, ощущение сильно отличалось от обыкновенной усталости.

— Нет. Я чувствовала себя ужасно. Кружилась голова, мутило. Бросало то в жар, то в холод. Я с трудом ворочала языком, как будто позабыла все слова. Помню одно: что не владела ни разумом, ни телом. И лишь молила Бога, чтобы Он избавил меня от этой пытки.

Точно так же описывала это состояние и Маргарет.

— Вы позвонили в полицию после полуночи, — заметила Лори. — А точнее, в семнадцать минут первого. Что произошло между тем моментом, когда вы приехали к Хантеру домой, и вашим звонком в полицию?

Кейси сдула от глаз челку.

— Как странно рассказывать об этом снова… Все эти годы я раз за разом прокручивала в голове события той ночи, но с момента моего ареста никто не пожелал услышать мою версию.

В голове Лори раздался отцовский голос: «Если она невиновна, то почему не дала показания?»

— Позволю себе не согласиться с вами, Кейси. Все отчаянно желали услышать вашу версию, но вы упорно молчали.

— Так мне посоветовала мой адвокат. Она сказала, что у суда имеется пара свидетелей, по словам которых, между мной и Хантером случались ожесточенные ссоры. Что, разумеется, сработает на суде против меня. Обвинение разорвет меня на мелкие клочки, рассказывая мне, сколько раз я выходила из себя и что говорила в таких случаях. Но если я привыкла честно высказывать свое мнение, это ведь еще не делает меня убийцей.

— Если вы согласитесь участвовать в нашей передаче, вам будут заданы те же самые неудобные вопросы. Вы это понимаете? — спросила Лори.

— Абсолютно, — сказала Кейси. — И я отвечу на любой из них.

— Даже на полиграфе?

— Даже не полиграфе, — согласилась она без малейших колебаний.

Вообще-то в планы Лори не входило прибегать к детектору лжи, ибо эта штука ненадежная. Однако готовность Кейси подвергнуть себя такому испытанию говорила в ее пользу. Тогда журналистка решила проверить ее честность еще одним способом: а именно, спросила, готова ли она передать свои права адвокату, чтобы тот общался с Лори напрямую. И вновь Кейси ответила согласием.

— Хорошо, продолжайте свою историю, — сказала Лори.

— Дорогу до дома Хантера я почти не помню. Как уже говорила, я то засыпала, то просыпалась вновь. Когда мы подъехали к его дому, Хантер разбудил меня. Видя, что я не могу выйти из машины, Рафаэль предложил свою помощь. Затем, держа Хантера за руку, я кое-как вошла в дом. А войдя, по всей видимости, рухнула на диван и вырубилась. Потому что, когда я очнулась, на мне все еще было вечернее платье.

— И что было после того, как вы проснулись на диване?

— Шатаясь, я побрела в спальню. Я была все еще сонная, но кое-как сумела пройти по коридору. Хантер лежал на спине на кровати, но не под одеялом. Было не похоже, что он спал. Он как будто упал навзничь и остался лежать в такой позе. По фотографиям я знаю, что у него на рубашке и на одеяле была кровь, но тогда мне показалось, будто он в крови с ног до головы. Я подбежала к нему и потрясла, умоляя проснуться. Затем потрогала его пульс. Мне показалось, что тот еще слышен, но затем я поняла, что это просто дрожит моя собственная рука. Хантер был мертв. И холоден, как лед.

Глава 13

Мать Кейси снова заерзала на диване.

— Я знала, что твой первый день дома для тебя — это слишком большой стресс. Мисс Моран, может, мы продолжим этот разговор позже?

Лори была готова поклясться, что в глазах Кейси промелькнуло раздражение.

— Мама, я почти полжизни ждала, чтобы сказать эти слова. Прошу тебя, не мешай… В общем, я позвонила в полицию, а затем — моей кузине Анжеле. Как хорошо, что она у меня есть! Не знаю, как бы я жила эти пятнадцать лет, если б не она…

Кейси посмотрела на Полу и добавила:

— И, конечно, если б не мама… Полиция обнаружила меня на той кровати, обнимающей Хантера. На мне было платье без бретелек, поэтому мои руки и плечи все перепачкались кровью. На Хантере была белая рубашка и брюки от смокинга; сам смокинг брошен на скамеечке в изножье кровати.

— А как полицейские попали в дом? — спросила Лори.

— По их словам, входная дверь была приоткрыта. Правда, проснувшись на диване, я этого не заметила.

— Не кажется ли вам это странным — я имею в виду открытую дверь?

— Кажется. С другой стороны, мы часто оставляли входную дверь незапертой, пока не ложились спать. К тому же в доме была сигнализация. Но ее мы обычно включали, когда уезжали в город. По всей видимости, когда Хантер помогал мне войти в дом, он совершенно забыл замкнуть за собой дверь. Предполагаю, что убийца проскользнул в нее еще до того, как Хантер об этом вспомнил, а уходя, тоже оставил ее открытой.

Вдобавок к двум пулям, убившим Хантера, полиция также обнаружила два пулевых отверстия в стене между гостиной и главной спальней.

— Когда полицейские прибыли в дом, они нашли пистолет Хантера в гостиной? — спросила Лори.

Кейси кивнула.

— Как я уже сказала, когда прибыла полиция, я лежала на кровати, обнимая Хантера. Полицейские накричали на меня, требуя отпустить тело. У меня возникло ощущение, будто я снова

Полицейские были везде — они бегали по дому, заглядывали в туалеты и кладовки. Со мной они были бесцеремонны, требуя, чтобы я вышла в прихожую. Они оттащили меня от Хантера. Как только я оказалась в прихожей, женщина-полицейский пронзительно крикнула: «Пистолет!». Я пришла в ужас, уверенная в том, что они обнаружили прячущегося в доме преступника. Но нет, женщина лишь подняла пистолет, который нашла под диваном в гостиной. Она спросила у меня, видела ли я когда-нибудь его раньше. Пистолет был похож на тот, что был у Хантера, — «вальтер Р99». Калибр девять миллиметров, — пояснила Кейси. — Это было его недавнее приобретение.

— Хантер был заядлым стрелком и собирал оружие, — вмешалась Пола. — Я думала, Кейси сумеет убедить его оставить это хобби, но вместо этого узнала, что она вместе с ним ходила в тир… Мы с Фрэнком были в шоке!

Лори про себя отметила, что семье Кейси могут быть присущи определенные политические взгляды.

— Это было его любимое хобби, — пояснила Кейси. — Некоторые мужчины играют в гольф. Хантер собирал оружие.

— И какова была ваша реакция на то, что полиция обнаружила под диваном, на котором вы якобы спали, пистолет? — спросила Лори.

— Я была потрясена. Обычно Хантер держал свою коллекцию в сейфе под замком. За исключением одного пистолета, который всегда лежал в тумбочке рядом с кроватью. Когда я сказала полиции, что этот пистолет — его последнее приобретение, мне и в голову не могло прийти, что меня заподозрят в убийстве.

Согласно протоколам судебных слушаний, с которыми Лори ознакомилась накануне, Кейси заявила полиции, что ни разу не стреляла из нового пистолета Хантера. Когда он приобрел его, она решила, что ее жених будет хранить его в тире. В любом случае она клятвенно заверяла, что ни разу не держала его в руках. Но потом полиция обнаружила на пистолете отпечатки ее пальцев, а на руках — остаточные следы порохового дыма.

Тут в их разговор снова вмешалась Пола.

— Когда полиция попросила Кейси пройти тест на остаточный пороховой след, ей сказали, что это якобы нужно для того, чтобы исключить ее из числа подозреваемых. Нет, скажите мне: так честно? Сначала в полиции уверяют ее, будто они на ее стороне, а потом объявляют ее преступницей!

— Разумеется, я согласилась пройти тест. Я была готова оказать любую помощь. Вы даже не представляете, каково мне было осознавать, что я была там в ту кошмарную ночь! Я была там, когда кто-то с пистолетом в руках гнался за ним из гостиной в спальню и стрелял в него! Когда кто-то убивал моего любимого, я мертвым сном спала на диване в гостиной! Меня до сих пор мучает вопрос, звал ли Хантер меня на помощь? — Голос Кейси дрогнул.

Пола сокрушенно вздохнула.

— Не понимаю, зачем ворошить все это снова? Прошлого не вернуть. Будь у меня такая возможность, я бы заставила тебя сделать чистосердечное признание. Вместо этого ты послушалась присяжных. А потом твоя некомпетентная адвокатша фактически сама упекла тебя за решетку, утверждая, что в тот вечер ты якобы была не в себе. Ведь если Кейси была готова пойти в тюрьму за непредумышленное убийство, то она могла бы сразу сделать такое признание и получить легкий срок.

— Мама, прекрати! — Кейси вскинула руку. — Уж кому, как не мне, знать, какую цену я заплатила за этот суд!

Лори пробежала глазами список альтернативных подозреваемых, который вручила ей Кейси: ее бывший бойфренд, Джейсон Гарднер; Габриэль Лосон, светская львица, домогавшаяся Хантера; Эндрю Рейли, младший брат Хантера, завидовавший его успеху; Марк Темплтон, финансовый директор фонда; Мэри Джейн Файндер, личная помощница генерала, которую Хантер заподозрил в дурных намерениях.

— Может, есть еще кто-нибудь? — уточнила она.

— Нет, это все имена, что пришли мне в голову, — подтвердила Кейси. — Любой из них мог подмешать мне в бокал наркотик, а затем уехать с банкета сразу после нас, будучи в полной уверенности, что когда мы приедем в Коннектикут, я уже буду без сознания.

— А если нет? — спросила Лори. Из того, что она слышала про «Рогипнол», ей было известно, что его действие может быть самым разным. Мог ли киллер быть на все сто процентов уверен, что застанет Кейси в глубоком обмороке?

— Я думала об этом, — сказала Кейси. — С одной стороны, мне больно думать, что я была без сознания и не могла помочь Хантеру. С другой — вынуждена признать, что тот, кто убил его, убил бы и меня, если б вдруг заметил, что я прихожу в сознание.

Пола умоляющим взглядом посмотрела на дочь.

— Только не надо скоропалительных выводов, — сказала она. — Называть чьи-то имена в телешоу… Ты подумала, как отреагируют эти люди? Да они сотрут тебя в порошок! И тогда любые твои надежды перевернуть в своей жизни новую страницу пойдут прахом.

— Мама, меня уже и так стерли в порошок, и мне не нужна новая страница. Я не хочу жить дальше другим человеком. Я просто хочу вернуть себе мою жизнь. Я не желаю ходить по торговому центру, видя, как ты оглядываешься на каждого второго посетителя, опасаясь, что тот меня узнает.

Затем, не добавив больше ни слова, Кейси внезапно поднялась с дивана и вышла в коридор. Назад она вернулась с фотографией.

— Я провела два дня, изучая каждый документ моего дела в новом свете. Не могу поверить, что я не видела этого раньше. Наверное, выйдя из тюрьмы, оказавшись в новом месте, я как будто прозрела. Я пятнадцать лет думала о том, как мне доказать, что в тот вечер в дом вошел кто-то еще. И, похоже, теперь я знаю, как это сделать.

Глава 14

Через четыре часа, сидя на заднем сиденье внедорожника, Лори вновь посмотрела на часы. Обычно ей нравилось, что их телестудия расположена в Рокфеллер-центре с видом на знаменитый каток. Но сегодня практически весь транспорт на Манхэттене стоит в одной громадной дорожной пробке.

В ужасе от того, что заставляет Бретта ждать, она, не выдержав, выскочила за три квартала от Рокфеллер-центра и практически добежала до него трусцой. Когда вышла из лифта на шестнадцатом этаже, на часах было уже без пяти четыре. Лори запыхалась, но успела вовремя.

Она тотчас заметила Джерри и Грейс — они выглядывали из-за двери ее кабинета.

— Вы двое похожи на заговорщиков. В чем дело? Живо выкладывайте.

— Я только что хотел спросить у тебя то же самое, — кисло ответил Джерри.

— Единственный известный мне заговор — это заговор местного транспорта, задавшегося целью не дать мне успеть к четырем часам на встречу с Бреттом.

— Не только с Бреттом, — загадочно добавили Грейс.

— Может, вы все-таки скажете мне, что происходит? — потребовала Лори.

Джерри заговорил первым.

— Мы видели, как пятнадцать минут назад секретарша Бретта встретила на ресепшне Райана Николса. Он ведь наш новый ведущий. Говорят, у него идеальное резюме.

Грейс сделала вид, будто обмахивается невидимым веером.

— Причем не только резюме. Нам всем будет недоставать Алекса. Но и Райан в принципе неплох.

Великолепно. Лори еще в глаза не видела Райана Николса, но он уже заручился поддержкой не только Бретта, но и Грейс и Джерри. Более того, приехал в студию за пятнадцать минут до начала встречи…

Войдя в кабинет Бретта, Лори застала его сидящим рядом с Райаном на диване. А еще она заметила на кофейном столике бутылку шампанского и три бокала. Во время их встреч Бретт никогда не предлагал ей сесть на диван. Единственный раз, когда он предложил ей шампанского, имел место после того, как их первый выпуск занял первую строчку в телерейтингах. Лори так и подмывало извиниться, что своим вторжением она нарушила их приватную беседу.

Райан встал, чтобы поздороваться с ней. Грейс не преувеличивала, когда говорила о его внешности. У него были светлые волосы и большие зеленые глаза. И, разумеется, идеальная улыбка. Рукопожатие его оказалось крепким, если не сказать чересчур.

— Рад наконец познакомиться с вами, Лори. Надеюсь, что вольюсь в вашу команду. Бретт только что говорил мне, что вы сейчас в процессе выбора нового дела для очередного выпуска вашей передачи. Я страшно рад, что запрыгнул в нее еще на первом этаже, если можно так выразиться.

«Вольюсь в вашу команду»? «Запрыгну в вашу передачу»? «Не слишком ли он торопится?» — подумала Лори.

Она попыталась изобразить энтузиазм по этому поводу, хотя и знала, что лжец из нее никакой.

— Да, нам с Бреттом предстоит принять массу решений как по поводу нового выпуска, так и его ведущего. Но я ценю, что вы проявили интерес. С вашим опытом вас наверняка рвут на части.

Райан растерянно посмотрел на Бретта.

— Лори, извини, наверное, я был недостаточно точен во время нашего с тобой последнего разговора. Райан и есть твой новый ведущий. Ты можешь вычеркнуть его поиски из списка неотложных дел.

Лори разинула рот, но не произнесла ни слова.

— Извините, — произнес Райан, — Боюсь, я должен совершить визит в туалет. Скажите, Дана не покажет мне, где его искать? Обратную дорогу я найду сам.

Бретт кивнул, и Райан вышел за дверь.

— Пытаешься саботировать мои решения? — усмехнулся Бретт. — Ты поставила всех в глупое положение.

— Извини, Бретт, я ничего не пыталась. Но я и понятия не имела, что ты принял решение, даже не поинтересовавшись моим мнением. Мне казалось, что «Под подозрением» — это моя передача.

— Любая передача, которую делают в этой студии, —мояпередача. Я вручил тебе резюме Райана и не получил от тебя никаких возражений.

— Я не знала, что это так срочно.

— Это мое решение, и я его принял. В свое время нам повезло с Алексом, но думаю, что Райан даже лучше. Благодаря ему мы получим также более юную аудиторию. Честно говоря, с его послужным списком он вполне может стать следующим генеральным прокурором. На наше счастье, он видит себя звездой телеэкрана.

— И это, по-твоему, большой плюс для журналиста?

— Давай обойдемся без этой пафосной риторики. Ты делаешь телевизионное реалити-шоу, Лори. Это все, что тебе следует помнить.

Лори покачала головой.

— Я бы так не сказала, Бретт, и ты это прекрасно знаешь.

— Хорошо, ты сделала несколько прекрасных передач. Ты даже помогла людям. Но это стало возможным лишь благодаря рейтингам. У тебя был целый месяц, чтобы предложить мне нового ведущего, но ты почему-то тянула резину. Говорю тебе, ты еще поблагодаришь меня за то, что я нашел его для тебя.

Раздался негромкий стук в дверь, и в кабинет снова вошел Райан. Лори поспешила изобразить свою лучшую улыбку.

— Добро пожаловать в нашу передачу, — сказала она. Бретт тем временем открыл бутылку шампанского.

* * *

Лори едва успела сделать первый глоток, когда Бретт спросил у нее, как там продвигается история Кейси. Лори пустилась в объяснения, но ее перебил Райан:

— Но ведь этот случай совершенно прозрачный. Насколько я понимаю, цель передачи «Под подозрением» — это попытка заново рассмотреть сомнительные случаи с точки зрения тех, кто долгие годы жил под этим самым подозрением.

«Большое спасибо за разъяснение целей нашего шоу», — мысленно съязвила Лори.

— В деле об убийстве Хантера Рейли давно поставлена точка, — продолжал Райан. — Единственная подозреваемая была признана виновной и получила срок. Дело закрыто. Или я что-то не понял?

Лори попыталась было объяснить, что они с Бреттом решили, что случай с неправосудным приговором очень даже хорошо вписывается в формат их передачи и способен поднять ее рейтинги.

На этот раз ее перебил Бретт:

— Райан прав. С этим случаем все ясно как божий день. Девушка перебрала на банкете, чем поставила Хантера в дурацкое положение. Возможно, по приезде домой между ними вспыхнула ссора. Он решил разорвать помолвку, она же в ответ направила на него пистолет. Насколько мне помнится, улики были неопровержимыми. Единственный вопрос заключался в том, сделала она это сознательно или же в состоянии аффекта. Думаю, присяжные из жалости к ней выбрали второй вариант.

— Извини, Бретт, но когда мы с тобой разговаривали в последний раз, ты сказал, что тебе все равно, невиновна она или нет, — одно ее имя заставит зрителей переключить телевизоры на наш канал.

Райан даже не стал ждать, что на это ответит Бретт.

— Это старая медийная модель, — возразил он. — Пятнадцать минут славы сегодня равны пятнадцати секундам. К тому времени, когда передача выйдет в эфир, об этой Картер уже все забудут. Рейтинги же

— И снова он прав. — Бретт указал бокалом с шампанским на Райана. — Что мы здесь имеем? Свежий взгляд? Или же просто начнем пережевывать доводы защиты, выдвинутые пятнадцать лет назад?

Лори хотелось одним глотком допить шампанское, однако вместо этого она поставила бокал. Ей нужна трезвая голова. Журналистка сунула руку в портфель и, вытащив оттуда снимок, который дала ей Кейси, протянула его Бретту.

— Вот наш свежий взгляд.

— И что это? — спросил он.

— У Кейси было пятнадцать лет на то, чтобы изучить улики по своему делу. Она может по памяти пересказать каждое слово полицейских отчетов. Но после нашего с ней разговора в среду она отправилась домой и начала изучать документы новыми глазами, в том числе и приложенные к делу фотографии. По ее словам, выйдя на свободу, Кейси посмотрела на многие из них совершенно иначе. Теперь она может вспомнить, как все тогда было.

— Ну-ну, — язвительно прокомментировал Райан.

— Например, она заметила вот это, — сказала Лори, указывая на фото.

— Прикроватная тумбочка, — сказал Бретт. — Что в ней такого?

— Дело не в самой тумбочке, а в том, чего на ней нет. Любимое фото Хантера, сделанное с президентом в Белом доме, — отсутствует. А оно, по словам Кейси, было там всегда. Она досконально изучила все другие снимки сцены преступления. Полиция сфотографировала буквально каждый дюйм. Но ни на одном из этих снимков нет того фото в стеклянной рамке. Куда оно могло исчезнуть? Полиция обыскала весь дом, перевернула его вверх дном…

— То есть вы верите слову убийцы, что на этой тумбочке раньше стояло какое-то фото? — уточнил Райан.

— В основе нашей передачи лежит принцип, что версия каждого из ее участников должна быть выслушана, — резко ответила Лори. — Мы называем это исследованием.

— Минуточку, — перебил их Бретт. — Предположим, что она права и фото действительно отсутствует. Но что из этого следует?

— То, что настоящий убийца взял его себе на память. Из дома больше ничего не пропало. Все остальное на месте.

К великому облегчению Лори, Бретт кивнул.

— То есть взявший это фото должен был знать, что оно значило для Хантера, — сделал он вывод.

— Именно, — ответила Лори, перебирая в уме возможных подозреваемых.

В первую очередь ее внимание привлек друг Хантера, Марк Темплтон. Хантер доверил ему распоряжение финансами своего самого главного детища — фонда, названного в честь матери. Нагреть руки на этих деньгах было бы сродни личной мести. Хантер был богат, красив, влиятелен, его любили. Лори представила себе, как год за годом в Темплтоне, работавшем в его тени, копилась обида, подпитываемая также обвинением в нарушении финансовой отчетности и угрозой разоблачения. Два выстрела в спальне. И фото на прикроватной тумбочке — Хантер и президент, оба с издевкой смотрят на него.

— Подумайте о рейтингах, — сказала Лори, пуская в ход самый веский для Бретта довод. —Возвращение Спящей Красавицы. Кейси Картер впервые говорит перед камерой.

Лори была готова лопнуть от ярости, видя, как взгляд Бретта снова переместился на Райана за одобрением.

— Откуда мы знаем, что это фото в рамочке вообще существовало? — спросил тот.

— Мы не знаем, — сказала Лори. — Пока. Но что это меняет?

— В таком случае пока это просто твои домыслы. Работай дальше. — Бретт резко поставил бокал и встал. — Райан, боюсь, нам пора. Не хотелось бы опоздать к раздаче автографов.

— Это еще что такое? — удивилась Лори.

— Ты знаешь моего друга-историка, Джеда?

— Конечно, знаю!

Еще бы не знать. Всякий раз, когда Джед Николс публиковал новую книгу, Бретт выкручивал руки отделу новостей, чтобы тот выкроил эфирное время для ее рекламы. Ей также было известно, что Джед был лучшим другом Бретта и его соседом по комнате в общежитии в Северо-Западном университете. И тут до нее дошло. Джед… Николс… Райан тоже Николс.

— Джед — дядя Райана, — пояснил Бретт. — Мне казалось, что я уже упомянул об этом.

«Нет, — подумала Лори. — Тогда бы я точно запомнила».

* * *

Засунув себе в ухо указательный палец, чтобы не слышать грохот транспорта на Уильямсбургском мосту, Лори стояла на крыльце перед зданием на перекрестке Ридж-стрит и Деланси и почти не слышала, что говорит в трубке ее отец.

— Пап, я опоздаю к Алексу. — У нее было такое ощущение, будто за последнюю неделю она пробежала большее расстояние, чем за последние пять лет, вместе взятые. — Вы поезжайте к нему с Тимми, а я чуть позже подъеду одна.

— Ты где? Судя по шуму, где-то посередине фривея… Ты все еще у Кейси Картер или как? Говорю тебе, Лори, эта женщина виновна.

— Нет, я в городе. Но мне нужно поговорить с одним свидетелем.

— Прямо сейчас? Ты все еще на работе?

— Да, но это не займет много времени. К началу матча приеду.

Как только она нажала на кнопку отбоя, на дисплее высветилось текстовое сообщение. От Шарлотты.

Анжела только что говорила с Кейси. Та сказала, что ты провела у нее полдня. Анжела сказала ей, чтобы она не слишком надеялась. Как лично ты настроена по этому поводу?

Лори быстро напечатала ответ:

В целом оптимистично. Но предстоит еще многое сделать.

Отправив эсэмэску, она положила телефон в карман.

Ей не хотелось думать о том, как ее отец отнесется к тому, если она в конечном итоге поверит, что приговор Кейси был неправосудным. Ей также не хотелось разочаровывать Шарлотту заявлением, что кузина ее лучшей подруги — убийца. Куда важнее для нее сейчас — найти сенсационные улики для следующего выпуска их передачи.

«Посмотрим, куда приведут меня улики, — подумала Лори, нажимая кнопку дверного звонка. — Это единственно верный ответ».

Глава 15

Квартирка была скромной, но сверкала чистотой. Что неудивительно, учитывая, что ее хозяйка, Элейн Дженсон, в течение десятков лет вела дом семейства Рейли.

— Спасибо, что согласились принять меня, миссис Дженсон.

— Можете называть меня Элейн. — Женщина была такой же опрятной, что и ее квартира. Безупречно выглаженная бирюзовая блузка, черные брючки; невысокая, ростом не выше пяти футов. — Однако должна признаться, что вряд ли согласилась бы, если б заранее знала про вашу телепередачу. Как я понимаю, это отнюдь не совпадение, что вы решили задать мне вопросы о Хантере вскоре после того, как Кейси Картер вышла из тюрьмы.

Когда Лори позвонила ей прямо из машины по дороге из Коннектикута, она сказала лишь то, что работает в телестудии и хотела бы побеседовать с ней о

— Нет, не совпадение, — честно призналась она. — Более того, ваше имя я узнала от Кейси. — Элейн поджала губы; было видно, что это ее отнюдь не обрадовало. — Насколько я понимаю, она вам несимпатична.

— Несимпатична? Когда-то была симпатична… Но больше нет.

— Вы считаете ее виновной?

— Разумеется. Хотя поначалу отказывалась. Раньше я обожала Кейси. Такая молодая, такая умная и образованная… Мне казалось, что лучшей жены для Хантера — даже несмотря на возражения его отца — невозможно представить. Я рада, что ни разу не высказала своего мнения, потому что в конечном итоге генерал оказался прав. Вы только не подумайте, будто он предсказывал, что она окажется убийцей.

— Отец Хантера не одобрял выбор сына?

— Дорогая моя, мне казалось, что вам как репортеру это известно. Я не стану говорить об этой семье. Думаю, вам лучше уйти, мисс Моран.

— Я здесь не для того, чтобы копаться в старых сплетнях, — сказала Лори. — Если семья не одобряла выбор Хантера еще до его убийства, то Кейси мне ничего об этом не сказала.

Элейн опустила глаза.

— Это потому, что Хантер никогда ей этого не говорил, — еле слышно произнесла она. — Это все, что я могу вам сказать. Я больше у них не работаю, но Рейли всегда были добры ко мне. С моей стороны было бы нехорошо обсуждать их.

— Понимаю. — Лори встала со стула. — У вас такая милая квартира, — добавила она, меняя тему разговора. — Вы всегда жили в Нью-Йорке?

Телефонный номер Элейн, указанный в полицейских отчетах, после смерти Хантера остался прежним. Чтобы ее найти, Лори понадобился лишь один телефонный звонок.

— Я живу здесь с тех пор, как двадцать шесть лет назад вышла замуж. Но Хантер знал, что мои дети обожают играть на свежем воздухе. Летом я на несколько недель брала их с собой в его загородный дом. Мы останавливались в гостевом домике и все вместе помогали по дому. Но обычно я работала у них в семье в городе.

— А что вы можете сказать про Мэри Джейн Файндер? Она тоже приезжала в загородный дом?

— Да, но не по работе. Скорее чтобы быть рядом с генералом, — ответила Элейн с ноткой раздражения в голосе. — Разумеется, она останавливалась в самом доме.

Заметив неодобрение собеседницы, Лори решила нажать чуть сильнее.

— Если не ошибаюсь, в тот вечер, когда убили Хантера, она была на банкете. Что, согласитесь, довольно странно для простой секретарши.

— Мне тоже так подумалось. Да и не только мне. Но кто я такая, чтобы высказывать свое мнение вслух?

Похоже, Элейн пыталась выгородить семейство, но только не секретаршу генерала.

— Насколько мне известно, Хантер этого не одобрял.

Элейн ответила, тщательно подбирая слова, что не ускользнуло от Лори:

— Он был настроен настороженно. Отец был вдовцом, богатым, со связями. Как известно, всегда найдутся любительницы этим воспользоваться.

— А что вы скажете про водителя Хантера, Рафаэля? Я слышала, что они с Мэри Джейн были друзьями. Вы поддерживаете с ним контакт?

Рафаэль был в списке тех, кого Лори хотела бы расспросить. По крайней мере, он мог бы описать состояние Кейси по дороге с банкета.

Лицо Элейн сделалось печальным.

— Прекрасный человек. Умер примерно пять лет назад. Он был всеобщим любимцем. Почти всех, кто тогда работали у Рейли, больше нет в живых. Только Мэри Джейн. Будь это в ее власти, она оставалась бы там до последнего вздоха… Думаю, я сказала достаточно.

Лори снова поблагодари Элейн за то, что та уделила ей время. Уже подойдя к входной двери, она произнесла еще одну фразу:

— Судя по отзывам, Хантер был прекрасный человек.

Глаза Элейн вспыхнули любовью.

— Истинный джентльмен. Не только щедрый и порядочный, но и великий мечтатель. Из него получился бы прекрасный президент Соединенных Штатов.

— Полагаю, он и сам встречался с президентом? — спросила Лори.

— О да! — радостно воскликнула Элейн. — В Белом доме. Фонд Рейли был в числе пяти выбранных в качестве примера частных благотворительных инициатив. А все благодаря Хантеру. Сам фонд существовал уже давно, но именно Хантер решил сосредоточить его деятельность на профилактике и лечении рака груди. Ведь эта болезнь унесла и его мать. Бедная мисс Бетси. Это было ужасно… — Голос Элейн дрогнул.

— Я слышала, Хантер был тронут признанием его заслуг со стороны Белого дома, — как бы невзначай заметила Лори.

— Я бы сказала, горд, — поправила ее Элейн; в ее голосе также слышалась гордость. — У него на тумбочке рядом с кроватью стояло фото — он вместе с президентом.

«Ага! Вот то, что и требовалось услышать», — подумала Лори, а вслух спросила:

— В загородном доме?

Элейн кивнула.

— Обычно люди держат такие вещи на почетном месте на стене в своем кабинете. Хантеру же было чуждо хвастовство. Думаю, он хранил это фото рядом с кроватью, потому что в этом было что-то личное.

— Наверное, мой вопрос покажется вам странным, и все же… Скажите, как, по-вашему, это фото было на прикроватной тумбочке в ночь убийства?

— Вопрос действительно странный. Но… да, оно там было.

— Потому что оно было там всегда?

— Не только поэтому. Видите ли, раз в неделю я ездила в дом Хантера в Коннектикут, чтобы провести там уборку. Рафаэль привозил меня туда, а потом отвозил домой. Так получилось, что я была там днем накануне убийства Хантера. Кстати, он тоже был там. Я как раз стирала пыль с фото, на котором он был запечатлен с президентом, когда в спальню вошел сам Хантер. Поскольку он собирался на банкет, я спросила его, вдруг этим вечером он снова сфотографируется с президентом. «Увы, президента на банкете не будет», — с улыбкой ответил Хантер. Он уехал, а наш с ним разговор почему-то не шел у меня из головы. Мне и помыслиться не могло, что больше я его не увижу.

— Скажите, помимо вас, в тот момент в доме кто-нибудь был?

— Нет, только я. Когда я уходила, то замкнула за собой дверь. А потом туда вернулись Хантер и Кейси, и… — Она не договорила.

Лори живо представила себе ту сцену, как будто все это происходило сегодня, прямо у нее на глазах, настолько ярка была эта картина. Она верила, что Элейн не солгала, говоря, что, когда Хантер уехал на банкет, фото стояло на прикроватной тумбочке; это, в свою очередь, означало, что у самой Лори появились основания верить, что Кейси в конце концов говорит правду. В тот вечер в доме побывал кто-то еще.

Глава 16

Они были дома у Алекса, ожидая начала футбольного матча.

— Предполагаю, что полупустая тарелка с попкорном — это работа нашего Тимми, — сказала Лори.

— Я тоже немного поклевал, — признался Алекс. Он сидел на диване, обняв ее за плечи.

— Рамон, если дать Тимми волю, он будет питаться одними лишь макаронами с сыром и попкорном, — сказала Лори. Официальным (и добровольным) титулом Рамона было «мажордом», но на самом деле он был личным ассистентом Алекса, его поваром и другом. К счастью для Алекса и всех, кого тот приглашал к себе в гости, Рамон был прирожденным организатором вечеринок и всегда умел составить идеальное меню для любого события.

— Не переживай, здесь не только всякая сухомятка, — с улыбкой ответил Рамон. — Я приготовил нам на ужин индейку под соусом чили. Кстати, могу я предложить тебе бокал шардонне?

Когда Лори переступила порог его дома, Алекс приветствовал ее теплым поцелуем.

— Я бы сказал, что Рамон тебя неплохо знает, — заявил он как нечто само собой разумеющееся. — Я рад, что ты успела. Ведь опоздай ты к началу матча, твое сердце было бы разбито. Я это точно знаю.

Лори любила смотреть футбол, хотя страстной болельщицей себя не считала. Зато ей нравилось наблюдать, как болеют за любимые команды ее сын и отец. И она тоже радовалась каждому набранному очку. Когда же Алекс устроился рядом с ней на диване и положил руку ей на плечо, это тоже было приятно.

Во время перерыва Тимми с радостью последовал за Рамоном в кухню, чтобы приготовить себе свой собственный десерт из мороженого. Отец Лори воспользовался моментом, чтобы спросить, как прошла ее поездка в Коннектикут.

— По крайней мере, Кейси больше не посещала торговый центр, — сказал он с явным осуждением в голосе. — Это надо же было додуматься — не успела выйти за ворота тюрьмы, как отправилась делать покупки! Не лучший пиар-ход, если она рассчитывает на чье-то сочувствие.

— Папа, все было совсем не так! Ей было просто нечего надеть!

Лори начала было рассказывать Алексу, как обстояли дела, но тот ее перебил.

— Твой отец сказал, что она приходила к тебе? — спросил он, причем голос его прозвучал как-то странно.

— Судя по его реакции, я бы сказала, что отец дал ясно понять, что не хотел бы, чтобы я бралась за этот случай. И что-то подсказывает мне, что и ты тоже.

— Извини, — произнес Алекс, — я не хотел, чтобы у тебя сложилось такое впечатление.

— Теперь, после того как ты провела в ее обществе полдня, каково твое мнение? — спросил Лео. — Она и в самом деле такая чокнутая, как о ней говорят?

— Ничуть, — Лори умолкла, подыскивая подходящие прилагательные. — Она откровенная. Очень простая. Говорила о своем деле прямо и четко, хотя и без эмоций. Так, как если б была репортером или адвокатом.

— Это потому, что она лжет, — заявил Лео.

— Я бы не стала так говорить, пап. Она описала свое состояние в тот вечер очень даже достоверно. Есть также свидетельство того, что из дома исчезла одна из самых дорогих Хантеру вещей. Насколько я могу судить, полиция никогда не расследовала это обстоятельство.

— Вот видишь? Она добилась того, что ты во всем винишь полицию, точно так же, как и она сама во время суда.

— Я совершенно не это имела в виду. Никто просто не заметил этой пропажи. Кейси сама осознала это лишь после того, как изучила снимки, сделанные на месте преступления. Поговорив с домоправительницей Хантера, к которой я съездила прямо после работы, я убедилась, что Кейси не лжет… Алекс, ты как-то странно притих. Скажи, ты тогда следил за судебным разбирательством?

— Извини, но я вспомнил, что я больше не участник твоей передачи.

— Ничего официального. Я просто спросила твое мнение, — ответила Лори.

Лео покачал головой.

— Убеди же ты ее, наконец, — сказал он, обращаясь к Алексу.

— Послушай, улики против нее были очень убедительные, — произнес тот. — Я уверен, что ты и сама это знаешь. После окончания процесса некоторые из присяжных признались, что подавляющее их большинство хотели осудить ее за умышленное убийство. Нашлись лишь двое, кто проникся к ней жалостью. Именно они убедили остальных ограничиться вердиктом «непредумышленное убийство», чтобы не портить себе репутацию.

— Тебе что-нибудь известно о ее адвокатше, Дженис Марвуд? — Судя по тому, как это имя произносили Кейси и ее мать, это была не адвокат, а сущая катастрофа.

— Лично — нет, но тогда мне показалось, что адвокат она посредственный. У нее отсутствовала четкая линия защиты. С одной стороны, Марвуд пыталась доказать, что ради быстрого ареста в деле о громком убийстве полиция подтасовала улики. Но ближе к концу процесса она предположила, что если Кейси и убила Хантера, то сделала это в состоянии аффекта. Между тем Кейси не дала никаких показаний, и присяжным было не на что опереться в своем решении. В общем, я поставил бы этой адвокатше тройку с минусом.

— Пап, послушай, если я рассмотрю аргументы Кейси, это ведь еще не значит, что я ей поверила. Ты ведь знаешь, как устроена наша передача. Мы буквально каждого сажаем под микроскоп. И может оказаться, что она себе только все испортила.

— Да, но в тюрьму ее больше не посадят, — ответил Лео, — потому что она уже отсидела свой срок. Даже если окажется, что с ее стороны это было хладнокровное, умышленное убийство, назад в тюрьму ее не вернут. В свое время это обвинение с нее сняли. Двойной риск. Разве я не прав, Алекс?

— Все верно, Лори. Даже если ты найдешь дополнительные улики, свидетельствующие против нее, она — первая, кто примет участие в твоем шоу, не опасаясь, что против нее могут быть выдвинуты обвинения, а сама она отправится под суд.

Что ж, подмечено очень метко. Однако в глазах Лори этот аргумент вряд ли был способен перевесить чашу весов.

— Я должна принять решение как можно скорее. Бретт уже дышит мне в затылок.

Было видно, что Алекс чем-то встревожен.

— Ты как будто хочешь что-то сказать.

Он покачал головой, но мысли его по-прежнему витали где-то далеко.

— На твоем месте я не стал бы спешить лишь потому, что тебя торопит Бретт.

— Не говоря уже про занозу в заднице, которую он нанял на роль ведущего передачи. Даже не спросив моего мнения.

Лео тотчас громко завозмущался и даже пригрозил позвонить Бретту и прочесть ему мораль по поводу его стиля руководства телестудией.

— Пап, я взрослая женщина. Мне не нужно, чтобы ты

— Скажи, я случайно не знаю, кто это такой? — спросил Алекс.

— Может, и знаешь. Его имя Райан Николс.

Алекс негромко присвистнул.

— Восходящая звезда… Я бы сказал, что могло быть и хуже.

— Знаю. На бумаге все идеально. У него феерическая репутация, но и точно такое же феерическое эго. На меня он произвел впечатление человека, который каждое утро целует в зеркале собственное отражение. И я не совсем уверена, подходит ли он нам. К тому же он племянник лучшего друга Бретта, так что здесь явно попахивает непотизмом. Видели б вы, какими глазами Бретт смотрел на Райана, когда спрашивал его мнение… В какой-то момент мне показалось, что я теряю собственную передачу. — Лори заметила, что взгляд Алекса переместился на видневшуюся в окне Ист-Ривер. Одно дело говорить о Кейси, но, наверное, зря она начала свои жалобы на Райана.

В следующий момент из кухни вышел Тимми с банановым мороженым.

— Мам, Рамон купил мороженое с пятью разными вкусами. Согласись, это круто!

До конца вечера Лори даже не заикнулась про работу — не хотела, чтобы Алекс чувствовал себя виноватым, что после его ухода из шоу у нее прибавилось проблем.

Увы, она также поняла, как сильно ей его не хватает.

Глава 17

Поймав себя на том, что нажимает на крохотную кнопку, запирающую дверь в ее новую спальню, Кейси остановилась и вместо этого заставила себя оставить дверь чуть приоткрытой. Теперь, когда она вышла на свободу, что ей делать? Найдет ли она работу как отбывшая тюремный срок? Да, но только не на аукционе произведений искусства…

В принципе, можно попробовать себя в писательстве, но это повлекло бы за собой всеобщее внимание, а именно его Кейси хотела бы избежать. Интересно, разрешит ли ей суд на законных основаниях поменять имя? Масса вопросов, и почти все без ответов…

Она слышала истории про женщин, которые, выйдя из тюрьмы, вскоре оказывались там снова — лишь потому, что отвыкли от жизни на свободе. Кейси не раз думала о том, будет ли такое и с ней. Но вот она дома — вернее, в доме матери, и ей страшно спать с открытой дверью.

Однако ничто не сравнится с посещением торгового центра, когда пришлось купить новую одежду. Лишь когда они вошли в его двери, Кейси поняла, как непривычно ей находиться посреди толпы незнакомых людей. Никакой формы. Никаких неписаных правил поведения. На следующий день, пока Кейси поездом ехала в Нью-Йорк, а потом обратно, она всю дорогу пряталась за газетой.

Возможно, мать и Анжела правы. Она могла бы забыть прошлое и постараться начать новую жизнь. Но где и как? Что ей делать? Изменить имя? Переехать в какое-нибудь захолустье? Жить отшельницей? Но можно ли назвать это жизнью? Если она что-то и вынесла для себя за эти первые несколько дней на воле, так это что невозможно пойти даже в местный торговый центр, чтобы прошлое не увязалось за ней и туда.

Правда, не все прошлое. Не то, в котором она была одной из лучших студенток в университете Тафтса, звездой теннисной команды колледжа, президентом местного отделения молодых демократов. Или одной из тех избранных, кому сразу по получении диплома повезло быть принятой на работу в «Сотбис». Той, кто, когда они познакомились, рассмешила Хантера, по памяти процитировав полное имя Пикассо, полученное им при крещении: Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусено Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Патрисио Руис и Пикассо… Или тот вечер, когда он обнимал ее и, рыдая, рассказывал, как ему больно видеть, как его мать умирает от рака груди — той самой болезни, что унесла ее тетю Робин, когда та была еще так молода!

«Никто никогда не вспомнит обо мне ничего хорошего», — подумала Кейси, раздеваясь. Она была маской, карикатурой, строчкой из анекдота. Женщина невольно подумала о Минди Сэмпсон — той самой, что давала ей самые обидные прозвища. Сейчас она уже, наверное, на пенсии… Кейси была в курсе того, что ее в свое время с треском вышибли из «Нью-Йорк пост». Но вплоть до сегодняшнего дня Кейси не знала, что Минди просто перенесла свою колонку в Интернет и теперь вела блог под названием «Трёп».

Бумагу сменил компьютер, но мерзкие статейки остались прежними. «Еще до того, как меня арестовали, — подумала Кейси, — Минди была готова смешать меня с грязью». Именно она опубликовала ужасное фото Хантера рядом с этой несчастной Габриэль Лосон. В день, когда газетный номер со злосчастным снимком вышел в свет, Кейси была готова поклясться, что слышит, как за ее спиной шепчутся коллеги из «Сотбис»: «Я же тебе говорила! Я всегда это знала. Я же говорила, что ей никогда не удержать его. Я так и знала, что до свадьбы дело не дойдет!»

Сколь же людей завидовали ей, потому что у нее был Хантер! А Минди просто делала на этой зависти хорошие деньги, публикуя свои мерзкие статейки. «Увы, эта гарпия все так же занята своим гадким делом, только уже в Интернете, и рада снова нажиться на мне, но уже с помощью своего сайта», — подумала Кейси.

Она надела пижаму и потянулась за мобильником, на котором читала посты «Трёпа», посвященные ее выходу на свободу. Кончиком пальца, как учила мать, оживила потухший дисплей и протянула страницу вниз, к комментариям. По спине тотчас пробежал хорошо знакомый холодок, стоило ей увидеть в разделе комментариев новые строчки: «Ничего удивительного. Любой, кто знаком с Кейси, скажет вам, что она страдает нарциссизмом. Я не удивлюсь, если, застрелив Хантера, она, прежде чем накачать себя наркотиком, освежила на лице косметику, зная, что ей предстоит показаться перед камерами».

У автора этого комментария был красноречивый ник — RIP_Hunter[112].

В комнате было тихо, но Кейси почти слышала, как стучит в груди ее сердце. Судя по часам в верхней части дисплея, сейчас было несколько минут одиннадцатого. Слава богу, что есть один человек, готовый ответить на ее звонок в любое время дня и ночи…

Двоюродная сестра ответила после второго гудка.

— Анжела, — сказала Кейси срывающимся голосом, — зайди на сайт «Трёпа» и вбей мое имя. Там очередной гадкий комментарий в мой адрес от кого-то под ником RIP_Hunter. Я уверена, это Габриэль Лосон снабжает Минди информацией. Эти двое вновь сделали меня мишенью своих грязных инсинуаций. О господи, неужели им мало того, через что я прошла?

И Кейси разрыдалась.

Глава 18

Утром в понедельник мысли Лори были прерваны голосами Грейс и Джерри по ту сторону двери ее кабинета. Ее ассистенты обменивались впечатлениями от уик-энда. Из того, что она могла разобрать, следовало, что Джерри запоем смотрел целый сезон какого-то шоу, о котором сама она даже не слыхивала, а у Грейс было третье свидание с неким типом по имени Брэдли, и теперь Джерри выпытывал у нее подробности.

Лори редко подгоняла Грейс, и уж тем более раннюю пташку Джерри, но сегодня она планировала сообщить Бретту, что хочет использовать в качестве затравки следующего выпуска передачи заявление Кейси о том, что она-де невиновна. А чтобы это сделать, нужно быть во всеоружии.

— И как, вы с Брэдли уже выбрали рисунок на сервизе? — спросила она, высовываясь из кабинета.

— Извини, — сказала Грейс. — Я не знала, что ты у себя. Принести кофе?

Лори подняла стаканчик кофе латте, купленный по дороге на работу в «Старбаксе».

— Никакой свадьбы не будет! — объявила Грейс. — Да и никакого Брэдли тоже.

— О господи! — воскликнул Джерри. — Что с ним не так?

Грейс без труда находила себе поклонников среди представителей противоположного пола. Но угодить ей было сложно.

— Он попросил меня составить ему пару на их корпоративе в следующие выходные. Я еще не успела дать согласие, как он заявил: разумеется, я заплачу за наряд, который будет уместен для этого случая.

— Надеюсь, этот твой Брэдли еще дышит? — пошутила Лори.

— Пусть живет, — улыбнулась Грей. — Не хватало мне стать героиней нашего следующего выпуска. Но я забанила его во всех соцсетях. Для меня он теперь не более чем призрак.

Лори всегда восхищал талант Грейс жонглировать кавалерами. До того, как сама она познакомилась с Грегом, у нее с трудом получалось поддерживать романтические отношения. Неудачные свидания повергали ее в отчаяние, вызывали душевные муки. Те же, которые, по ее мнению, прошли удачно, в конечном итоге оборачивались пшиком. А вот Грейс во всем умела увидеть хорошее. Даже неудачное свидание превращалось в отличную тему для болтовни с коллегами. И, что самое главное, она любила себя такой, какая есть, а остальное ее не касалось.

— Кстати, говоря о нашей следующей передаче, — сказала Лори. — Прежде чем идти к Бретту, хотела бы посоветоваться с вами. Хочу знать ваше мнение.

Ассистенты подтащили стулья ближе.

— Мы — само внимание, — заверила ее Грейс.

Лори подготовилась основательно и теперь быстро и гладко изложила коллегам суть улик против Кейси, а также новую информацию, которую сумела собрать после встречи с ней. Когда она закончила говорить, Джерри наградил ее короткими аплодисментами.

— Потрясающе! Я уверен, нам не нужен никакой новый ведущий!

Грейс строго поднял указательный палец.

— Только не встревай между мной и Райаном Николсом. Иначе сам будешь не рад, мистер Кляйн.

После встречи с Райаном у Лори сложилось впечатление, что, в отличие от Алекса, тот вряд ли сочтет веселую болтовню Грейс смешной.

— Прошу тебя, Грейс, постарайся не домогаться нашего нового ведущего. С другой стороны, у тебя, возможно, не возникнет такого желания, как только ты познакомишься с ним ближе.

— Послушать тебя, так ты уже записала его в личные враги, — заметила Грейс.

— Выкладывай, в чем дело, — потребовал Джерри и даже подался вперед.

— Ладно, замнем для ясности. Наверное, зря я это сказала… Ну так как? Что скажете? Подходит случай Кейси для нашего шоу?

Когда Лори познакомилась с Джерри, это был долговязый застенчивый стажер, мальчик на побегушках, в обеденный перерыв приносивший съемочной группе сандвичи. С годами он вымахал вверх, причем в буквальном смысле, однако больше не сутулился, чтобы казаться ниже. Передача «Под подозрением» начиналась как детище Лори, но теперь это был полноценный коллективный проект. У Джерри был талант взять историю какого-нибудь репортера и превратить ее в захватывающее визуальное шоу. В лице Грейс они обрели бесценную лакмусовую бумажку возможной реакции зрительской аудитории. Ассистентка Лори умела с поразительной точностью предсказать, как и в каком месте отреагируют зрители.

Джерри заговорил первым.

— Вы меня знаете. Я всегда первым делом думаю о месте действия. Лично меня привлекает идея воссоздать банкет в «Чиприани»: все стильно, шикарно, элегантно. Затем «Чиприани» резко сменит пасторальная картинка — мы перенесем зрителя в загородный дом в Коннектикуте. Зрительскую аудиторию нам обеспечит как сама Кейси, так и семейство Рейли. Я, правда, пока не знаю, как нам преподнести финансовую сторону деятельности фонда, но, думаю, мы найдем способ заинтересовать нашу аудиторию. Что еще нам известно о бывшем исполнительном директоре фонда?

— Его имя Марк Темплтон, — ответила Лори. — Я слегка прозондировала почву. Когда он подал в отставку, один дотошный репортер посмотрел на публичные отчеты фонда и заметил, что за последние несколько лет его активы существенно сократились, что навело его на мысль, что уход исполнительного директора и плохое состояние финансов взаимосвязаны. Но отец Хантера, Джеймс, быстро опроверг подобные измышления, заявив, что после смерти Хантера фонд резко сократил деятельность по привлечению средств. Он также нанял нового фандрайзера и финансового директора, и с тех пор, похоже, финансовое положение фонда остается вполне стабильным. Что касается Темплтона, то теперь он возглавляет «Дети Холли».

— Это еще что такое?

— Некоммерческая организация, которая занимается поиском крыши над головой для бездомных подростков. На первый взгляд, звучит солидно, но после своего ухода из фонда Рейли Темплтон восемь месяцев не мог найти работу. Возможно, просто хотел отдохнуть и потому взял тайм-аут, а может, свою негативную роль сыграли слухи о его сомнительной честности… Вечером в пятницу я оставила ему сообщение на автоответчике, но он так и не перезвонил.

Грейс молчала, что было для нее нетипично.

— Что с тобой? У тебя какой-то озабоченный вид, — сказала ей Лори.

— Никогда не разрешай мне играть в покер. Не умею прятать свои мысли даже под одеялом… Ну ладно. Так и быть, скажу. Кейси Картер и вправду чокнутая. Это видно по ее глазам. Еще тогда, пятнадцать лет назад, я сказал моей матери: «Мам, ты посмотри на ее глаза. Да у нее крыша едет».

— Грейс, когда это случилось, мы с тобой еще пешком под стол ходили, — расхохотался Джерри.

— Может быть; но я уже тогда умела разглядеть нехорошую девчонку. Ведь у нее все было на мази. Вскоре она должна была стать миссис Хантер Рейли. Не удивлюсь, если она уже выбрала для себя платье, в котором будет сопровождать его на президентской инаугурации. И вдруг ни с того ни с сего в стельку напивается на банкете и позорит его. Затем они приезжают к нему домой, и он говорит ей: «Прощай, дорогая.

— А как же пропавшее фото в стеклянной рамке? — спросила Лори. — Тебя это не убедило?

— Возможно, когда они ссорились, она запустила в него этой рамкой. Та разбилась. Тогда эта твоя Кейси собрала осколки, а фото, перед тем как позвонить в полицию, закопала в лесу. А может, после того, как убила Хантера, взяла фотку себе на память.

Похоже, Джерри это не убедило.

— Тогда почему она ждала столько лет и только теперь сообщила о пропаже фото? Ведь ее адвокат вполне могла воспользоваться этим фактом как доказательством того, что в доме был кто-то еще.

На столе у Лори зазвонил телефон и прервал их обмен мнениями. Грейс сняла трубку.

— Кабинет мисс Моран, — ответила она, а положив трубку, пояснила: — Не буди лихо, если не хочешь с ним встречи. Звонили с ресепшна. К тебе собственной персоной пожаловали Кэтрин Картер и Анжела Харт.

Глава 19

— Лори, ты нас слушаешь? — задала вопрос Анжела.

Лори поймала себя на том, что смотрит на Кейси и вспоминает слова Грейс о «безумных глазах». Нет, она и вправду заметила в них блеск, но только приписала его ее уму и чувству юмора. Но теперь она, похоже, разглядела в них огонь.

— Извините, — поспешила она загладить свою невнимательность. — Я слушаю. Просто сразу так много информации…

Кейси и Анжела явились к Лори с распечатками комментариев, сделанных в течение выходных дней к интернет-посту, посвященному выходу Кейси на свободу. Насколько они могли судить, самый первый комментарий был опубликован на сайте под названием «Трёп» и подписан ником RIP_Hunter.

— Я нашла еще четыре комментария, подписанных тем же ником, и на других сайтах, — пояснила Кейси. — Во всех пяти говорится примерно одно и то же: мол, я страдаю нарциссизмом и убила Хантера, чтобы никто не узнал, что он порвал со мной отношения.

Анжела положила руку Кейси на колено, как будто хотела успокоить.

— На твоем месте я бы не стала это даже читать. В комментах только и делают, что обливают кого-то грязью.

— Но как я могу этого не читать? — возразила Кейси. — Ты только взгляни, что здесь обо мне пишут. У меня такое чувство, будто я перенеслась на пятнадцать лет назад!

— Правда, сейчас ты не на суде, — напомнила ей Анжела. — Ты свободна. Кому интересно мнение интернет-тролля?

— Мне, Анжела, мне.

Увы, Лори по собственному опыту знала, что такое сетевой троллинг. Через несколько лет после смерти Грега она совершила огромную ошибку, обратившись за помощью на Интернет-форум, на котором доморощенные детективы высказывали свое мнение о нераскрытых убийствах. Она неделю не спала после того, как прочла комментарии совершенно посторонних людей, которые, однако, были убеждены, что это она сама наняла киллера, чтобы тот убил ее мужа на глазах их трехлетнего сына.

Лори снова пролистала распечатанные Кейси комментарии.

Любой, кто знает Кейси… Мы все боимся говорить с репортерами, вдруг она захочет нам отомстить…

— Он — хотя я бы сказала, она — пишет так, будто знает вас лично, — заметила Лори.

— Именно, — согласилась Кейси. — Точно так же, как и тогда.

— Вы о чем?

— Во время суда надо мной интернет-новости были еще в новинку, большинство людей черпали информацию из газет и телевизора. Но для обсуждения моего процесса были созданы форумы. Думаю, вы представляете себе их тон. Однако есть одна любопытная вещь. Кто-то постоянно постил записи, делая вид, будто знает меня лично, и распространял информацию якобы «из первых рук», выставляя меня убийцей. Тогда все эти записи тоже были подписаны ником RIP_Hunter.

— Но почему вы считаете, что это делал какой-то посторонний человек? — спросила Лори.

— Потому что никто из тех, кто знал меня лично, никогда не стал бы писать подобных вещей, так как это неправда.

— А если это кто-то из знакомых, который… вернее, которая вас недолюбливала?

Кейси лишь пожала плечами.

— Может быть. Или же та, которая сходила с ума по Хантеру. Потому что в комментариях только и говорилось о том, какой он замечательный человек и каким прекрасным мэром или даже президентом был бы. Я же не только украла у него будущее, но и лишила наше общество того хорошего, что он мог бы для него сделать. Вчера вечером я пыталась найти те старые посты, но так и не смогла. Если за Хантером кто-то ходил по пятам, этот человек — он или она — легко мог купить себе билет на банкет. Возможно, это именно он опоил меня, а потом поехал следом за нами в загородный дом. Возможно, Хантер взял в руки пистолет для самообороны, но что-то пошло не так.

— Скажите, мы можем доказать, что тот, кто использует тот же самый ник, троллил вас и во время судебного процесса?

— Я не уверена, — ответила Кейси. — Я сказала об этом моему адвокату. А один из присяжных даже читал один из самых оскорбительных комментариев, о чем он письменно поставил судью в известность.

Про такую записку Лори слышала впервые.

— И что, в частности, он сообщил?

— Например, то, что его дочь читала в Интернете про этот случай и попыталась поговорить о нем. На что отец ответил ей, что не имеет права говорить о судебном процессе, пока тот еще не закончился. И тогда дочь заявила, что кто-то в Интернете утверждает, будто я призналась в убийстве. Комментарий был примерно следующий: «Кейси Картер виновна. Она сама мне это сказала. Именно поэтому она не дает показаний». И, конечно же, этот коммент принадлежал тому, кто скрывался за ником RIP_Hunter.

Хотя Лори и не была юристом, она была почти уверена в том, что присяжный, прочитавший такой комментарий, должен быть удален из состава суда, ибо его непредвзятость теперь под вопросом.

— Это звучит жутко предвзято, — сказала Лори. — Присяжные не должны читать внешнюю информацию о рассматриваемом деле, равно как размышлять о причинах, почему ответчик отказывается давать показания. Не говоря уже о том, что автор утверждал, будто вы уже сознались.

— Чего я, разумеется, не делала! — воскликнула Кейси.

— В тех документах, что получила от вас, я не видела докладной записки присяжного, — сказала Лори, не сомневаясь, что такую записку она непременно запомнила бы. — Присяжного не стали удалять? Скажите, разве ваш адвокат не подала тогда жалобу?

Но тут, пылая гневом, с места вскочила Анжела.

— Вы имеете в виду эту пародию на адвоката, Дженис Марвуд? Она даже пальцем не пошевелила! Судья лишь прочел всему составу присяжных наставление о том, что они должны избегать влияния внешних источников и

Лори вспомнила слова Алекса, что как адвоката он оценил бы Дженис Марвуд на три с минусом. Это также заставило ее вспомнить тот факт, что Кейси предлагала подписать бумагу, разрешающую Лори общаться с Марвуд напрямую, без ее, Кейси, согласия, и иметь прямой доступ к материалам дела. Она тотчас открыла дверь кабинета и попросила Грейс на пару с Джерри подготовить соответствующий текст, чтобы Кейси, пока она здесь, могла его подписать.

Учитывая тот ажиотаж, который царил вокруг суда над Кейси, неудивительно, что Интернет был полон самых невероятных измышлений, чаще всего анонимных. Однако, насколько Лори могла судить, куда больше ее тревожило возвращение того — или той, — кто называл себя RIP_Hunter. Скорее всего, он использовал старый ник, чтобы оказать на Кейси психологическое давление, что, кстати, у него неплохо получалось.

Лори снова закрыла дверь.

— Кейси, скажите, ваша адвокат следила за публикациями в Интернете?

— Трудно сказать, — задумчиво ответила та. — Оглядываясь назад, я понимаю, что была с ней слишком тактична. Порой мне кажется, что я вполне могла обойтись и без адвоката.

Подумав, Лори решила, что наверняка есть способ отследить старые посты, опубликованные в период судебного процесса. Не зря ведь говорят, что Интернет помнит все. Делая в блокноте отметку о том, что ей нужно обратиться за помощью к айтишникам студии, Лори внезапно обратила внимание на часы.

— Извините, но мне надо бежать, у меня встреча с главой студии. Если вы подождете немного, Грейс подготовит кое-какие бумаги, которые вам нужно будет подписать. В том числе отказ от адвоката, о котором мы уже говорили. Другой документ — это стандартное согласие на участие в передаче. Кстати, и вам, Анжела, тоже, — так как вы видели Хантера и вашу кузину незадолго до его убийства.

Между Кейси и Анжелой возникла неловкая пауза.

— Я думала… — начала последняя.

— Послушай меня, — перебила ее Кейси, — мне нужна твоя поддержка. Ты просила меня подождать несколько дней, и я прислушалась к твоему совету. И теперь уверена даже больше прежнего. Прошу тебя.

Анжела схватила ее руку и крепко пожала.

— Разумеется. Я бы на твоем месте, конечно, приняла другое решение. Но я готова помочь тебе всем, чем смогу.

— Великолепно! — сказала Лори. — Кейси, мне также хотелось бы получить от вас список тех, кто был знаком с вами и Хантером как с парой.

— Ну, во-первых, это Анжела. Затем брат Хантера, Эндрю. Но я легко могу себе представить, какие гадости он наговорит про меня. Когда-то у меня было такое чувство, будто я знаю в Нью-Йорке буквально всех и каждого; но постепенно я растеряла всех моих знакомых. Когда вас отправляют под суд по обвинению в убийстве, вы тотчас становитесь парией, — вздохнула Кейси, а в следующий миг в ее глазах промелькнула новая мысль. Она повернулась к Анжеле. — Послушай, ведь был еще Шон? Мы еще постоянно ходили на свидания вчетвером. Поначалу все четверо жутко стеснялись. — Кейси даже хихикнула — не иначе как вспомнила что-то такое, чего не знала Лори. Но журналистка тотчас поняла: между двоюродными сестрами существует прочная связь и масса общих воспоминаний и секретов. И пусть Кейси провела полтора десятка лет за решеткой, они с Анжелой как будто не разлучались.

Кейси подалась вперед, как будто для того, чтобы сообщить один такой секрет:

— До того, как я познакомилась с Хантером, у него было роман с Анжелой.

Та рассмеялась.

— Не преувеличивай! Лично я не стала бы называть это «романом». Так, пара-тройка свиданий, и всё. К тому же платонических. Если мне нужно было найти себе пару на какое-то мероприятие, а у меня ее не было, я звонила ему, и если у него было время, он соглашался. И наоборот. Я выручала его.

— Вот как? — удивилась Лори. — И когда это было — до или после того, как Хантер познакомился с Кейси?

— Конечно же, до! Она только-только закончила колледж и перебралась в Нью-Йорк. Затем, через пару лет, призналась мне, что встречается с потрясающим мужчиной, с которым познакомилась в «Сотбис». Когда же она сказала, что его имя Хантер Рейли, я, в свою очередь, огорошила ее, сообщив, что у нас с ним было несколько свиданий. Впрочем, это нас не рассорило. Наоборот, мы постоянно шутили, что худшей пары, чем Хантер и я, невозможно даже представить. А вот с Шоном все было серьезно. Я думала, что мы с ним поженимся, — задумчиво произнесла Анжела. — Правда, я не знаю, где теперь его искать…

— По этому поводу даже не переживайте, — заверила ее Лори. — Я найду кого угодно, даже из-под земли. Какая у него фамилия?

— Маррей, — ответила Анжела. — Скажите, все эти ваши вопросы означают, что вы готовы пригласить Кейси в следующий выпуск вашей передачи?

— Не могу давать никаких обещаний, пока не поговорю с боссом. Тем не менее, Кейси, рада сообщить вам, что я официально предлагаю начальству вашу историю для нашего следующего выпуска.

— Правда? Огромное спасибо! — Кейси вскочила с дивана и, едва не сбив Лори с ног, обняла ее. — И тебе, Анжела, тоже спасибо. Это мой первый лучик надежды за пятнадцать лет!

К ее глазам подступили слезы. Лори же подумала, что не заметила в них ничего безумного.

Глава 20

По идее, открыв дверь в кабинет босса, Лори не должна была удивиться, увидев там на диване Райана Николса. Похоже, тот с каждым днем чувствовал себя здесь все вольготнее. Если дело пойдет так и дальше, на следующей неделе он притащит сюда кровать с прикроватной тумбочкой. Лори до сих пор отказывалась поверить, что Бретт пригласил в передачу племянника своего приятеля.

— Райан, как при своей загруженности вы намерены выкраивать время для телешоу? Наверное, Бретт уже говорил вам, что нашего прежнего ведущего, Алекса Бакли, мы потеряли именно потому, что у него никак не получалось совмещать работу на телевидении с адвокатской практикой.

— А разве Бретт не сказал вам, что я временно ухожу из юриспруденции? На телестудии у меня эксклюзивный контракт. Я не только буду вести передачу «Под подозрением», но и принимать участие в других новостных программах. Буду также давать юридические советы в том, что касается развлекательных передач, когда знаменитости оказываются в неладах с законом, и далее в том же духе.

Он заявил это таким тоном, будто для него сделать телешоу — пара пустяков, этакое милое хобби.Если я играю в песочнице, то могу даже построить свой собственный замок.

Бретт жестом пригласил Лори сесть рядом с Райаном.

— Похоже, Лори, я был не прав, ставя рейтинги выше журналистских принципов, но в данном случае ты попала в самую точку. Спящая Красавица вернулась в заголовки, и, насколько мне известно, пока она разговаривала только с тобой.

— С другими репортерами — нет. Только с семьей.

— Кстати, ты в этом уверена? — уточнил Бретт. — Сколько раз мы обжигались, когда потенциальный участник заверял нас, что не вступал с контакт с кем-то еще…

— Уверена, Бретт. Более того, Кейси только что ушла из моего кабинета вместе со своей двоюродной сестрой, предварительно дав мне слово, что готова участвовать в нашей программе, если мы согласимся рассмотреть ее дело.

— Дала слово? — скептически произнес Райан. Мужчины переглянулись, что не ускользнуло от Лори. — Она дала письменное согласие?

— Вообще-то, Райан, она подписывает его в данный момент. Или я должна показать вам экземпляр? Самая большая трудность нашего шоу — это расположить к себе потенциального участника, заручиться его доверием. Я начинаю строить такие отношения с самой первой встречи. То, что она согласилась подписать бумаги, лично для меня сродни победе.

— Только давай без эмоций, — произнес Бретт. — Можешь мне не объяснять. Я знаю, у тебя есть подход к людям. Кстати, а что ты выяснила по поводу пропавшего фото?

Лори поведала ему о том, как в пятницу вечером ездила поговорить с Элейн Дженсон. Та действительно помнила, что перед тем, как Хантер уехал на банкет, фото в стеклянной рамке стояло на его прикроватном столике. Похоже, Бретта ее ответ удовлетворил. Но тут снова вмешался Райан:

— Это еще ничего не значит. Звонок поступил в полицию лишь после полуночи. Из того, что нам известно, можно предположить, что рамка была разбита во время ссоры, после чего Кейси собрала осколки и вызвала полицию. Фото — это лишь отвлекающий маневр.

Этот же довод привела и Грейс.

— Тогда почему она не воспользовалась им в суде? — спросила Лори. — Потому что это не отвлекающий маневр. Когда мы разговаривали с ней, Кейси сказала, что во время процесса она понятия не имела, что это фото пропало.

Бретт вопросительно посмотрел на Райана, и Лори уже заподозрила худшее. Но нет, ее босс сказал:

— В данном случае я согласен с Лори. Конечно, пропаже фото при желании всегда можно найти объяснение, но как таинственная зацепка это может сработать. Как-никак новая улика… Равно как и финансовые проблемы в фонде. Для нас самое главное — не превратить передачу в простой пересказ состоявшегося пятнадцать лет назад суда. Но я, Лори, должен тебе кое-что сказать: Минди Сэмпсон все двадцать четыре часа в сутки неусыпно следит за Кейси Картер и освещает каждый ее шаг в своем блоге. В данный момент та на пике всеобщего интереса. Но, как тебе хорошо известно, даже громкие новости быстро устаревают. Не успеем мы и глазом моргнуть, как интерес к ней пойдет на спад. Так что если мы хотим выпустить передачу в эфир, то должны сделать это как можно скорее.

С каждым новым выпуском Бретт требовал рост рейтинга, при этом давая на подготовку все меньше времени. В отличие от предыдущих эпизодов, случай Кейси уже прошел через судебное рассмотрение, и в распоряжении Лори были его материалы, что существенно облегчало задачу.

— Я приступлю к работе при первой же возможности, — ответила она.

— Кстати, а как насчет самих Рейли? — спросил Бретт. — Не представляю себе передачу без их участия.

Лори гордилась тем, что до сих пор всякий раз умела заручиться согласием на участие родных и близких жертвы.

— Пока не знаю. Я отправила голосовое сообщение отцу Хантера, но тот так и не перезвонил. К сожалению, его помощница, Мэри Джейн, в списке альтернативных подозреваемых, который составила Кейси. Но сегодня во второй половине дня я договорилась о встрече с братом Хантера, Эндрю.

— Отлично. Приведи кого-нибудь из их семьи, и можно выходить в эфир.

Уже выходя из кабинета Бретта, Лори услышала, как Райан за ее спиной сказал:

— Как-то раз я всего за неделю подготовился к процессу по делу о крупном мошенничестве. Думаю, мы справимся и сейчас.

Лори же задалась вопросом, когда вторая половина этого «мы» начнет получать свои гонорары.

Глава 21

Эндрю Рейли попросил Лори приехать в три сорок пять к нему домой на Восточную 78-ю улицу. Прибыв по указанному адресу чуть западнее от Парк-авеню, Лори увидела перед собой огромный, раза в три больше соседних домов, таунхаус за массивными черными металлическими воротами с камерой видеонаблюдения. Она позвонила в звонок, и в считаные мгновения ворота открылись.

Она была всего лишь в миле от своей квартиры на 94-й улице, но как будто перенеслась в другой мир. Это был один из самых престижных кварталов Манхэттена. Имена его обитателей можно было увидеть на табличках на корпусах университетов, в театральных фойе, на стенах музеев.

На женщине, открывшей массивную дверь из красного дерева, был безукоризненно скроенный матросский костюм и белая шелковая блузка, а ее длинные темные волосы убраны в аккуратный конский хвост. Лори представилась и сказала, что приехала поговорить с Эндрю Рейли.

— Я — Мэри Джейн Файндер, личная помощница генерала Джеймса Рейли. Мистер Рейли на втором этаже, в библиотеке имени Кеннеди. Он вас ждет. Я провожу вас к нему.

Ого, в этом доме не просто библиотека, а библиотека имени Кеннеди! Нет, это и вправду совершенно другой мир! Лори на миг остановилась у нижней ступеньки лестницы, впитывая в себе царящую в доме тишину. Она по опыту знала, что большинство людей не выносят тишины и стараются нарушить ее разговорами. Но эта женщина была не из их числа. На звонки Лори генералу, как во второй половине дня в пятницу, так и сегодня утром, отвечала Мэри Джейн. Оба раза та оказывалась страшно занята и говорила, что сообщила о звонке генералу, но ответный звонок гарантировать не может. И вот теперь Лори стояла рядом с ней, однако Мэри Джейн даже не заикнулась о ее предыдущих попытках связаться с Рейли-старшим. На вид ей было за пятьдесят, но она все еще была хороша собой. Когда же Файндер только пришла работать к Рейли, то была примерно того же возраста, что и Хантер. Интересно, подумала Лори, она всегда была такая неразговорчивая?

— Спасибо, что приехали ко мне, мисс Моран! — басовито прогудел он. — Вы не против, если я буду называть вас просто Лори?

— Нет, конечно.

Лори окинула взглядом массивные книжные полки, персидский ковер на полу и плотные шторы на окнах.

— Какая дивная комната, — искренне восхитилась она.

— Этот древний мавзолей? Это отцовский дом. Лично я предпочитаю места посовременней, но в данный момент в моей квартире ремонт. Возможно, мне следовало пересидеть это время в Ист-Хэмптоне, но в данное время года там уже довольно прохладно. А может, следовало просто уехать на время в Палм-Спрингс или же в мою квартиру в Остине… Ну да ладно, оставим эту тему. Вы ведь не за тем приехали сюда, чтобы узнать о недвижимости семейства Рейли.

Кстати, Лори заметила у Эндрю легкий южный акцент, что было довольно неожиданно для представителя типично нью-йоркской семьи. С другой стороны, ничего удивительного. Стоило ему упомянуть про квартиру в Остине, как она вспомнила, что он учился в университете штата Техас. Этот яркий южный штат стал для него вторым — а может, даже третьим или четвертым — домом.

Мэри Джейн в библиотеку входить не стала, а тотчас молча ушла.

— Мисс Файндер сказала, что она — личный помощник вашего отца. Давно она работает у него?

— Около двадцати лет. Но, строго между нами, скажу: эта дама наводит на меня ужас. Не знаю даже, теплокровная она или нет. Ну вы меня поняли…

— Я разговаривала с ней по телефону, когда пыталась дозвониться до вашего отца. Странно, но она и слова не сказала о тех сообщениях, которые я оставила ей.

— Мэри Джейн надежна, как банковский сейф. Но отец дает ей гораздо больше поручений, чем я. Он консультирует политических деятелей, заседает в десятке различных комиссий и комитетов, работает над своими мемуарами. А я… Мне подавай лишь рыбалку да пиво. Кстати, не хотите чего-нибудь выпить? Ведь уже пять часов.

Лори отклонила его предложение. Эндрю уселся в кресло напротив нее.

— Вы серьезно намерены сделать выпуск, посвященный смерти моего брата? — спросил он. — Скажу честно, Лори, лично я не вижу в этом смысла.

— Как вы, наверное, заметили из выпусков новостей, смерть вашего брата до сих пор вызывает у публики интерес. Присяжные сочли его невесту виновной в непредумышленном убийстве, хотя многие из тех, что были в зале суда, ожидали иной вердикт, а именно умышленное убийство. Между тем Кейси ни разу не отступила от своей версии.

— Что-де кто-то подмешал ей в бокал наркотик, который, по странному стечению обстоятельств, оказался в ее сумочке?

— Она утверждает, что на банкете это легко мог сделать любой. Как только Кейси с Хантером вернулись домой, она провалилась в глубокий сон. За это время злоумышленник, зная, что полиция наверняка возьмет у нее анализ крови, вполне мог подложить таблетки ей в сумочку, чтобы еще больше ее скомпрометировать.

— Или же она лжет.

— То есть это ваше личное мнение? — уточнила Лори. — Вы считаете, что Кейси убила вашего брата?

— Поначалу нет. Кейси мне нравилась. Черт, я ведь познакомился с ней раньше, чем Хантер. Что мне мешало приударить за ней? С ней было весело. Совершенно не его типаж.

— А у него имелся типаж?

Эндрю пожал плечами.

— Красивая, но скучная кукла. Хороша для пары свиданий, для фото на красной ковровой дорожке. Такие все на одно лицо. Но только не Кейси. Это была не девушка, а огонь.

— Боюсь, я не совсем вас понимаю.

— Нет-нет, ничего непристойного. Просто с ней было не соскучиться. Когда они с Кейси встречались уже пару месяцев, Хантер, ничего не сказав ей, на недельку отправился на остров Кайава, в Южную Каролину. И ни разу не позвонил ей оттуда, хотя она точно знала, что он не расстается с мобильником. Кейси узнала, где он, когда увидела его фото, сделанное на акции по сбору средств в поддержку какого-то местного сенатора. Когда Хантер вернулся домой, она не отвечала на его звонки. Когда же он пришел к ней домой, она захлопнула дверь перед его носом. Еще ни одна женщина не проводила перед ним на песке черту. — Эндрю усмехнулся своим воспоминаниям. — Она завладела его мыслями и чувствами. После этого он стал другим человеком. Для него существовала только она. Эта женщина.

— Тогда почему Кейси убила его?

— Вместо ответа спрошу: как хорошо вы знаете моего отца?

— Только то, что почерпнула из его биографии. А также то, что у него есть личная помощница, которая не отвечает на мои звонки и вообще, вероятно, не женщина, а вампир, — добавила Лори с улыбкой.

Эндрю показал два больших пальца.

— Он — хороший человек, вот только был генералом и сыном сенатора. Можно сказать, человек старой закалки. В его мире люди определенного положения несут перед этим миром некую ответственность. Они учреждают фонды, занимаются благотворительностью…

Лори была готова поклясться, что мысленно услышала, как Эндрю довел эту мысль до конца:они не посвящают свою жизнь рыбалке и выпивке.

— Такому человеку рядом с собой требуется женщина определенного типа, — продолжил тот. — Не такая, которая ждет, что муж будет ходить вокруг нее на задних лапках. По крайней мере, так считал мой отец. Не говоря уже про ссоры.

— Вы имеете в виду те самые ссоры, о которых свидетели говорили во время суда над Кейси?

Обвинение доставило в зал суда целую фалангу знакомых Хантера, которые вспоминали яростные словесные перепалки между ним и Кейси, когда те были на публике.

— Эти двое имели привычку с пеной у рта спорить по любому поводу. В первую очередь о политике. Кейси была убежденной либералкой. Ее жутко злило, когда Хантер называл ее вудстокской хиппи. Бывало, не успели за столом подать закуски, а между ними уже идет очередная баталия… Например, ей нравились фильмы Майкла Мура[113]. Он же считал, что работы Джексона Поллока похожи на детские рисунки, намалеванные пальцем. И тогда эти двое с пеной у рта доказывали

— Споры по поводу кино и живописи вряд ли можно рассматривать как мотив для убийства.

— Боюсь, вы не видите самого главного, Лори. Кейси не вписывалась в установленные рамки. Как мне кажется, мой отец считал ее недостаточно сдержанной.

— Заранее прошу извинить меня за резкость, но в наши дни странно ожидать от женщины, что она будет молчаливой тенью своего мужа.

— Увы, как я уже сказал, мой отец — человек старой закалки. Жене политического деятеля — к примеру, моей матери или бабушке — никогда и в голову не пришло бы перечить мужу. Кроме того, до Кейси у Хантера был серьезный роман с одной светской львицей. Та особа была из влиятельной семьи, так что отец одобрял его выбор. Кейси просто не могла с ней тягаться.

— То есть вы утверждаете, что ваш отец не одобрял Кейси.

— Не одобрял — это мягко сказано. Во-первых, он настоял на заключении жесткого предварительного брачного контракта в расчете, что это отпугнет Кейси. Я же ничуть не удивился, когда она как ни в чем не бывало выдала: «Скажите, где я должна поставить свою подпись? Чтобы вы не подумали, будто я позарилась на Хантера из-за его высокого положения и всех тех благ, которые оно несет с собой». Но моему отцу этого было недостаточно. Он принялся активно отговаривать Хантера от брака с ней.

— Вы хотите сказать, что Хантер намеревался разорвать свою помолвку с Кейси?

Такова была версия обвинения.

— Не знаю. Не берусь утверждать. Зато могу сказать другое: в отличие от Хантера, я всегда был не прочь разочаровать отца.

Рискуя забежать в своих мечтах слишком далеко вперед, Лори уже рисовала Эндрю — его дородную фигуру, его легкий южный акцент — на телеэкране, и ей нравилось, что она видела. Такое шоу она бы с удовольствием смотрела сама.

— Вы упомянули, что Кейси захлопнула перед вашим братом дверь, после того как он на неделю исчез и не звонил ей. Это единственный раз, когда вы стали свидетелем проявления ревности с ее стороны?

— Нет конечно. Она была в курсе репутации Хантера и отдавала себе отчет в том, что все ее предшественницы были ее диаметральной противоположностью. Думаю, Кейси всегда ждала, образно выражаясь, когда же, наконец, упадет второй ботинок. В результате она бывала страшно ревнивой и давала окружающим понять, что не потерпит, если ее станут считать очередной мимолетной пассией. Она не стеснялась на публике бросить ему в лицо фразу типа: «С которой из нас ты сегодня?» Ее коронной фразой была следующая: «Ты, наверное, хочешь дождаться, когда мы поженимся, и лишь тогда перестанешь вести себя как завидный жених?»

Эндрю описывал ту сторону Кейси, с которой Лори ни разу не сталкивалась.

— Возможно, вы правы, и Кейси виновна. — Лори скорее обращалась к себе самой, чем к своему собеседнику. — Наша передача известна своей непредвзятостью. Мы задаем жесткие вопросы любому из участников. Для меня важно, чтобы ваша семья была представлена в этом выпуске. Я могу дать вам свое слово, что наша передача уважительно относится к памяти жертвы. Мы лишь хотим, чтобы зрители поняли: рассматриваемый случай не сводится лишь к подшитым к делу уликам. Чтобы они уважали жизнь и имя того, кого больше нет.

Эндрю отвернулся и кашлянул. Когда он заговорил, южного акцента как не бывало.

— Мой брат был выдающийся человек, Лори. Второго такого, как он, я не встречал. Его уму не было равных. Я едва прошел в университет штата Техас; Хантер же окончил Принстон и Уортонскую школу бизнеса. У него было поразительное деловое чутье. На фоне его сделок с недвижимостью наше семейное богатство казалось сущей мелочовкой. Но он вступал в новую фазу жизни. Теперь он направлял данные ему Господом таланты на благо общества. Например, консультировался с мэром по поводу того, как на основе принципов свободного рынка увеличить доступность жилья… Наша мать всего в пятьдесят два года умерла от рака груди. Я тогда улетел на Карибы и не просыхал целый год. За это время Хантер в память о ней направил деятельность фонда в новое русло.

Лори вновь поймала себя на том, что ее так и тянет задать своему собеседнику пару жестких вопросов. Судя по его словам, Эндрю боготворил брата, однако долгие годы жил в его тени. Обычно в братьях и сестрах такое вызывает озлобленность. Что, собственно, и имело место, по словам Кейси. И еще: что известно Эндрю о возможных финансовых злоупотреблениях со стороны директора фонда? С другой стороны, не дай бог спугнуть единственного из семейства Рейли, кто счел возможным ответить на ее звонок.

— Скажите, Хантер подумывал о политической карьере?

— Еще как! Причем со всей серьезностью. Например, присматривался к креслу мэра Нью-Йорка, тем более что у тогдашнего истекал срок полномочий. Останься в живых, он был бы из той редкой породы политиков, которые, проснувшись утром, спрашивают себя, что еще они могут сделать для простых людей. Короче, его любили, и он заслужил эту любовь. И если я могу сказать это вашим зрителями, в таком случае я буду только рад принять участие в вашей передаче. Скажите мне только, где и когда.

— Мы надеемся в ближайшее время приступить к съемкам. Хотим снять сцену с участием шести человек. Они будут сидеть за тем же столом, где сидели в тот вечер. В «Чиприани» уже согласились предоставить в наше распоряжение зал. Насколько я понимаю, вы унаследовали загородный дом вашего брата. Не знаю, как вы отнесетесь к тому, если мы попросим вашего разрешения воспользоваться…

— Считайте этот вопрос решенным. Более того, что касается банкетного зала, наш фонд до сих пор пользуется им для проведения самых разных мероприятий. Например, в следующее воскресенье там состоится чествование наших самых главных доноров. Разумеется, оно будет гораздо скромнее нашего ежегодного банкета, но если вы решите сделать кадры с этого вечера, я мог бы это организовать.

— Неужели? Это было бы просто чудесно!

Этим утром представитель «Чиприани» заявил Джерри, что съемку придется производить или до десяти часов утра, или же ждать как минимум еще два месяца, чтобы снять зал на целый день. Записав дату, которую

— Скажите, а какое решение, на ваш взгляд, может принять ваш отец?

Эндрю вытянул шею, стараясь выглянуть в коридор, после чего шепотом ответил:

— Я бы предположил, что Мэри Джейн даже не сказала ему о вашем звонке. Ничего страшного, я поговорю с ним сам. Главное, чтобы это не отразилось на репутации Хантера…

— Нет конечно.

— Попробую даже уговорить его сесть перед вашими видеокамерами. Сейчас он денно и нощно работает над мемуарами, однако, думаю, сможет уделить вам несколько минут.

— А что вы скажете про Марка Темплтона? Насколько я понимаю, он был в числе близких друзей вашего брата и в тот вечер тоже присутствовал на банкете. — Лори не стала упоминать подозрения Кейси по поводу бывшего финансового директора их семейного фонда.

— Я не разговаривал с ним вот уже несколько лет, но попробую что-нибудь предпринять.

— Не хочу испытывать на прочность мое везение, но не могли бы вы также найти подход к Мэри Джейн Файндер? Как я понимаю, она в тот вечер сидела за вашим семейным столом. Хотелось бы пригласить в нашу передачу как можно больше потенциальных свидетелей. Мисс Файндер наверняка могла бы рассказать нам о том, как вела себя Кейси в тот вечер.

Эндрю театрально передернулся, как будто по его спине пробежал мороз.

— Боюсь, ваши видеокамеры не уловят даже ее тени, но я постараюсь.

— Огромное спасибо вам, Эндрю. Ваша помощь была бесценной.

Не успели черные ворота захлопнуться за ее спиной, как Лори набрала номер Бретта.

— Вижу, ты звонишь мне с сотового, — сказал он, как только Дана соединила его с ним. — Опять не на работе? — Вопрос был задан саркастическим тоном.

— На этот раз ты это одобришь. Я только что вышла из таунхауса семейства Рейли. Брат дал согласие на участие. Он считает, что сумеет уговорить и отца.

— Отлично! Нам хотя бы одного из них, и все будет в порядке. Начинай готовить бумаги и график съемок. Нужно как можно скорее раскрутить это дело.

Лори уже собралась положить телефон назад в сумочку, когда тот снова завибрировал. Судя по высветившемуся номеру, звонила Шарлотта.

— Слушаю, — ответила Лори. — Что случилось?

— Я как раз собралась встретиться с Анжелой за коктейлем. Не хочешь составить нам компанию?

— Вообще-то я видела ее пару часов назад в моем кабинете; она была со своей кузиной. Кейси тоже будет с вами? — Лори только что пообещала Эндрю Рейли, что постарается сохранять непредвзятость в том, что касается фактов смерти его брата. Нехорошо, если ее увидят за коктейлем в одной компании с женщиной, которую суд признал виновной в его убийстве. Не говоря уже о том, что она вполне могла быть реальной убийцей.

— Разумеется, нет, — ответила Шарлотта. — После встречи с тобой Кейси проводила Анжелу до работы, и у меня была возможность поговорить с ней. Анжела жутко переживала по поводу того, что Кейси пришлось идти в торговый центр, чтобы купить себе одежду, и мы решили позволить ей покопаться в наших образцах. Теперь ей спортивных костюмов хватит на полтора десятка лет вперед. У меня сложилось впечатление, что за эти несколько дней она уже устала от внимания к своей персоне. Чтобы ей не ехать домой в Коннектикут поездом, Анжела вызвала ей такси. В общем, приходи к нам в бар «Булю», это как раз напротив Линкольн-центра.

Лори понравилась идея провести время в обществе Анжелы без ее кузины. Хотелось бы заручиться ее доверием. Кто знает, вдруг она сумеет уговорить свою тетку…

— Когда?

— Прямо сейчас!

Лори посмотрела на часы: 4:15. Как сказал Эндрю Рейли, сейчас около пяти. Черт, а почему бы не обмыть удачу? Похоже, что следующий выпуск ее передачи — дело решенное.

Глава 22

Сидя в комнате, которую его отец, а до него и его дед, называли не иначе как библиотекой имени Кеннеди, Эндрю Рейли налил себе скотча с тележки с напитками. Пусть Лори Моран отказалась выпить с ним, но одного лишь запаха этого дома было достаточно, чтобы его рука сама потянулась к бутылке.

Ему уже стукнуло пятьдесят, но он не перестал удивляться ежедневной претенциозности жизни своей семьи. Библиотека имени Кеннеди? «Можно подумать, это монумент на Национальной аллее, — хотелось крикнуть ему. — Это просто бесполезная комната на втором этаже, забитая книгами, которые никто не читает». Нет, конечно, нельзя сказать, что онасовершенно бесполезная, решил он, чувствуя, как алкоголь приятно обжигает ему горло.

Видя, что в библиотеку входит отец, Эндрю налил себе второй стакан.

— Ну и как я, по-твоему?

Как ему было велено, Эндрю устроил встречу с Лори в библиотеке, чтобы отец мог слушать их разговор из соседней комнаты.

— Ты уже пьян, — ледяным тоном ответил генерал.

— Пока нет, но скоро буду.

Эндрю снова уселся в кресло, однако тотчас пожалел об этом. На пару дюймов выше и на тридцать фунтов тяжелее восьмидесятилетнего генерала, он внезапно почувствовала себя перед ним едва ли не крошечным. Сегодня генерал Джеймс Рейли был в своем самом «домашнем» наряде: синяя спортивная куртка, серые шерстяные брюки и накрахмаленная белая рубашка. Обойтись без галстука для него было сродни тому, как появиться на людях в пижаме. Эндрю тотчас осознал петушиную яркость своего наряда, более уместного для казино где-нибудь в Майами.

«Ты всегда предпочитал мне Хантера, — подумал он, посмотрев на отца. — Более того, только и делал, что твердил мне об этом».

Эндрю хорошо помнил, как мать однажды поймала его на том, что он пристально разглядывал фото, на котором были изображены он сам, Хантер и отец. Тогда ему было всего десять лет. Когда мать спросила его, почему он рассматривает снимок, Эндрю расплакался. А потом, вытерев слезы, солгал, сказав, что-де плачет, потому что скучает по папочке, который сейчас по своим военным делам уехал в Европу. Правда же заключалась в другом: он плакал из-за того, что накануне ночью ему приснился сон, будто он на самом деле подкидыш. Как и отец, Хантер был подтянут и строен, с волевым подбородком и густой шевелюрой, какая обычно бывает у дикторов на телевидении. Эндрю же всегда был пухлым. «Ты всегда смотрел на меня как на толстого, неуклюжего младенца, — подумал он. — Разве мог я сравниться с братом, красавцем и всеобщим любимчиком!»

Вот и сейчас отец смотрел на него с уже привычным неодобрением.

— Послушать тебя, так это именно я требовал, чтобы Хантер разорвал помолвку.

— Потому, отец, что я этого не знаю. — Эндрю услышал насмешку в собственном голосе. — Ты же давил на Хантера, требуя разрыва помолвки, хотя прекрасно знал, что он любил Кейси. Я согласился участвовать в твоей авантюре, но рисковать быть пойманным на лжи в национальном телеэфире — это уж увольте.

Хотя Эндрю и заверил Лори в своей готовности ей помочь, на самом деле он не испытывал такого желания. Будь его воля, он бы пустил в ход свой обычный шарм, выслушал бы ее, после чего вежливо отказал бы. Тем более что, по его глубокому убеждению, так поступила бы любая нормальная семья. Зачем будоражить дурные воспоминания? Зачем впускать посторонних людей в свой внутренний мир? К чему все это? Куда проще и разумнее отказать. Но их семья никогда не была нормальной, а Джеймс Рейли не искал себе легких путей. Эндрю вновь попытался отговорить отца.

— Честное слово, пап, зачем нам в это ввязываться?

— Станешь давать мне советы только тогда, когда за твоими плечами будет авторитет.

Эндрю еще глубже вжался в кресло.

— В любом случае я не понимаю, почему ты не захотел встретиться с ней лично? — пробормотал он, делая очередной глоток виски.

Отец сердито выхватил из его рук стакан. Эндрю вздрогнул.

— Потому что телевизионщики наверняка думают, что человек моего статуса отклонит их приглашение. Не хочу, чтобы у них сложилось впечатление, будто я горю желанием им помочь. Вдруг эта Моран заподозрит меня в намеренной лжи? Зато есть ты. На все согласный, сговорчивый персонаж…

Поймет ли отец когда-нибудь, что никакой он не персонаж? Что его личность — не маска, которую можно то нацепить, то снять? Эндрю тотчас перенесся в юность, в тот день, когда отец приехал проведать его в частную школу — до того, как его попросили «перевестись в менее требовательное учебное заведение».

Помнится, тогда отец весь вечер пел дифирамбы Хантеру за то, что тот «тонко и умело руководил сценой» во время студенческого аукциона, сборы от которого должны были пойти на стипендии нуждающимся студентам. О чем не было сказано ни единого слова, так это о том, что именно благодаря стараниям Эндрю на это мероприятие удалось собрать такое количество желающих. Пусть Хантер Рейли был предметом всеобщего восхищения, но друзей у него, Эндрю, почему-то было гораздо больше.

— То есть ты хочешь сказать, что я был круглый дурак, согласившись на участие в этом шоу? Между тем ты сам хочешь, чтобы мы в нем участвовали. В таком случае что это говорит о тебе самом?

— Эндрю, изощренное мышление не для тебя. Мы оба знаем, что это не самое твое сильное место. Когда наконец до тебя дойдет, что командовать чем-то можно только изнутри? Если нас не будет на этой передаче, она окажется вне нашего контроля. Представляю себе, какую ложь может наговорить эта Кейси про твоего брата! Про меня, про тебя, коли на то пошло… Если мы проигнорируем их шоу, безнравственные телевизионщики выскочат в эфир со своими измышлениями и без нас; мы же лишим себя шанса дать им отпор. Нет, мы должны принять в нем участие. Кстати, почему, по-твоему, она спросила про Марка Темплтона?

— Потому что в тот вечер он был на банкете. В эту передачу приглашают всех, кто мог подметить хотя бы какую-то мелочь. Господи, она даже хотела поговорить с Мэри Джейн!

— Не у всех нас есть время смотреть телевизор, — оборвал его Джеймс. — Мэри Джейн скажет то, что велю ей сказать я. Она всегда была верным солдатом. Ты же демонстрируешь верх наивности, полагая, что вопросы Лори Моран про Темплтона были чистой воды совпадением. Когда я поручу Мэри Джейн отправить им мои условия, она четко даст им понять, что я соглашаюсь на участие, но без особого энтузиазма. Моя роль будет сводиться к тому, чтобы хорошо отзываться о твоем брате.

— А моя?

— Тоже. С моей стороны было бы верхом глупости стирать на потеху всем грязное белье. Но когда ты рассказал свои старые истории про капризы этой Кейси, это получилось у тебя просто здорово! К тому времени, когда передача выйдет в эфир, Кейси сто раз пожалеет, что не осталась в тюрьме. Молодец, сынок. Молодец!

Эндрю мог по пальцам пересчитать случаи, когда он удостоился отцовской похвалы.

Глава 23

Лори не помнила, когда она в последний раз сумела войти в нью-йоркский бар, не прокладывая себе боком дорогу в толпе. На ее счастье, такое популярное место, как «Булю», в это время дня было пустым. Цоканье ее каблуков эхом отскакивало от сводчатого потолка, пока она шла в глубь заведения, где за самым дальним столиком разглядела Шарлотту и Анжелу. Они уже заказали три бокала вина и блюдо с закусками, на котором красовались ломтики пармской ветчины, салями, паштет и еще пара вещей, который Лори не осмелилась бы взять в рот.

Когда она подошла к их столику, Анжела быстро пожала ей руку.

— Спасибо, что согласились принять нас с Кейси без предварительной договоренности. Сестра позвонила мне вчера поздно вечером. Она была не в себе из-за этих комментариев… Ой, что это я! — Анжела прижала ладонь к губам. — Некрасиво так говорить. Я хотела сказать, что она очень переживала.

— Любой на ее месте переживал бы, — ответила Лори. — И все же, согласитесь, странно, что спустя пятнадцать лет кто-то начал распускать про нее в Интернете слухи, пользуясь тем же ником. По-моему, этот человек не только зациклен на том случае, но и хочет, чтобы Кейси тоже про это знала. Зачем использовать старый ник, если вы не хотите сообщить кому-то о своей ненависти?

— Эй, это вы о чем? — спросила Шарлотта и помахала рукой. — Мне тоже интересно. Ведь это я представила вас друг другу. Живо говорите, в чем дело?

— Извини, — сказала Анжела. — Я не хотела говорить это в присутствии Кейси. Она слишком расстроена.

Анжела быстро рассказала Шарлотте про комментарии в Интернете, подписанные ником RIP_Hunter.

— Наверное, это кто-то зацикленный на Кейси, — сделала вывод Шарлотта. — Или же разные люди, которые пользуются в Интернете одним и тем же ником.

— Не понимаю, зачем разным людям постить негативные комментарии про Кейси, притворяясь, будто это делает один человек, — сказала Лори.

— Согласна. Разумеется, это не заговор. Но когда я училась в колледже, помню, когда заходила в чаты, чтобы обсудить очередной звездный развод —

— И как нам узнать, что это на самом деле такое? — спросила Лори.

— Надо проверить, что это за сайт. Нужно ли, чтобы оставить на нем комментарий, создать личный аккаунт с уникальным именем пользователя, или же туда может зайти любой и напечатать RIP_Hunter в качестве своей подписи.

Лори поставила мысленную галочку — нужно будет срочно заняться технической стороной вопроса. Хотелось надеяться, что пятнадцать лет назад адвокат Кейси это уже проверила. Если да, это избавило бы ее саму от риска увязнуть в трясине компьютерной терминологии, которую она с трудом понимала. На всякий случай Лори скрестила пальцы.

— Ничего не могу сказать по этому поводу, — откликнулась Анжела. — Лично ломала голову над другим: ведь наверняка были те, что точили на Хантера зуб. Кейси вряд ли назвала вам пару имен, хотя и могла. Во-первых, ее бывший бойфренд, Джейсон Гарднер. Жуткий ревнивец. Мне всегда казалось, что он по-прежнему любил Кейси и пытался ее вернуть. Даже тогда, когда она уже была помолвлена с Хантером. Когда же ее осудили, он в буквальном смысле смешал ее с грязью. Даже накропал «разоблачительную» книжонку. А еще на вашем месте я присмотрелась бы к Габриэль Лосон. Это жалкая стареющая светская львица, в свое время поставившая своей целью окольцевать Хантера. Кстати, оба были на том банкете. Оба останавливались у нашего столика. Я беспокоюсь лишь об одном. Если Кейси решит все-таки участвовать в передаче, это убьет ее мать, точно так же как суд над ней когда-то свел в могилу ее отца.

Анжела говорила с такой страстью, что даже не заметила, что Лори и Шарлотта встревоженно переглянулись.

— Анжела, — мягко произнесла Шарлотта, — пусть Лори спокойно поест и отдохнет. Как бы ты себя чувствовала, если б она взялась изводить нас вопросами про осенний показ моделей, от одной мысли о котором нас уже тошнит?

Лори была знакома с Шарлоттой не так давно. Но та уже не в первый раз как будто читала ее мысли. Вообще-то Лори обожала поговорить о работе, причем в любое время суток. Однако считала себя не вправе обсуждать профессиональные вопросы с членом семьи Кейси, да еще сидя в баре. Шарлотта же, как всегда, оказалась на высоте, деликатно сумев перевести разговор в другое русло, за что Лори была ей крайне признательно.

— О господи, ну конечно! — виновато произнесла Анжела. — Мы ведь не на работе. Никаких деловых разговоров.

— Ничего страшного! — сказала Лори. — Кстати, я уже внесла обоих — и Джейсона, и Габриэль — в список тех, с кем было бы неплохо побеседовать.

— Скажите, Лори, — произнесла Анжела, меняя тему разговора, — вы замужем или же состоите в нашем клубе одиноких дам? Я не вижу на вашем пальце кольца.

Шарлотта дружески обняла Лори за плечо.

— Наверное, мне следовало предупредить тебя, что Анжела бывает излишне прямолинейна.

Похоже, такая прямота смутила даже Шарлотту. С другой стороны, судя по всему, она не стала рассказывать Анжеле про ее положение, что уже хорошо. Иногда Лори казалось: первое, что узнавали про нее люди, так это про убийство Грега.

— Я тоже не замужем, — призналась она. Похоже, на данный момент такое объяснение удовлетворило всех.

— Шарлотта говорит, что я слишком зациклена на поисках мужчины. Мол, умей радоваться жизни в одиночку и все такое прочее. И все же, скажу честно, мне грустно оттого, что я так и не нашла своего единственного.

Шарлотта закатила глаза.

— Ты говоришь так, как будто тебе не сорок, а девяносто! Да твоей внешности позавидует любая женщина независимо от возраста.

— Нет, конечно, я выхожу в свет, но толку от этого — ноль без палочки, — рассмеялась Анжела. — Я дважды была помолвлена. Но чем ближе была дата свадьбы, тем чаще я спрашивала себя, хочу ли каждый день видеть лицо этого парня.

— Вот видишь! — воскликнула Шарлотта. — К тому же у Лори на ее сцене происходит гораздо больше событий, чем она в состоянии разрулить.

Анжела проглотила наживку.

— Ты о чем? Явно что-то лакомое…

— Просто один коллега… Но с ним все довольно сложно.

— Как, по-твоему, неужели он не передумает и не вернется в твою передачу? — спросила Шарлотта. — Без его голоса это будет уже не то… — И она басом изобразила начало их передачи: —Добрый вечер. Это Алекс Бакли.

— Не может быть! — воскликнула Анжела. — Алекс Бакли? На самом деле? Знаменитый адвокат?

Лори пожалела, что они сменили тему, однако кивнула.

— Он — ведущий нашего шоу. Вернее, бывший ведущий.

— Теперь моя очередь признаться, что я ни разу не видела этих передач.

Шарлотта легонько шлепнула подругу по руке.

— Как? Лори берется за дело твоей кузины, а ты даже не посмотрела ее шоу?

— Собиралась сделать это на выходных. И конечно же, я жуть как хотела посмотреть ее в прошлом месяце, когда рассматривалось дело твоей сестры. Но ты сама говорила, что не хочешь, чтобы этот выпуск смотрели твои коллеги, потому что это слишком личное дело.

— Я не имела в виду тебя, — ответила Шарлотта. — Ты ведь одна из моих лучших подруг.

— Вам не нужно оправдываться, — сказала Лори.

После этих слов за столиком воцарилось молчание. Затем Анжела покачала головой и вздохнула.

— Подумать только, Алекс Бакли… И впрямь мир тесен!

— Вы с ним знакомы? — спросила Лори.

— Сейчас — нет. Но миллион лет назад однажды сходила к нему на свидание.

— Зачем ты рассказываешь об этом? — покачала головой Шарлотта.

— Потому что это забавное совпадение. Да и было более пятнадцати лет назад. Древняя история… — Анжела махнула рукой. Шарлотта же продолжала смотреть на нее укоризненным взглядом. — В чем дело, Лори? Вы расстроены? Поверьте мне: как говорится, было и прошло. Как и с Хантером.

— Погоди! Ты и с ним тоже встречалась? — уточнила Шарлотта. — Скажи, а с кем ты не встречалась?

— Все не совсем так, Шарлотта, — сказала Анжела. — Тогда ты меня не знала. Я выходила в свет каждый вечер. У меня были бейсболисты, актеры, даже один репортер из «Нью-Йорк таймс». И пожалуйста, не думай то,

Что-то в лице Лори заставило Анжелу умолкнуть.

— Наверное, зря я пустилась в воспоминания. Но, честное слово, это был просто один ланч. Извините, Лори, если я вас расстроила.

— Ничуть. Как вы сами сказали, мир тесен. Скажите лучше: если вы познакомились с Алексом на пикнике, куда вас вместе с собой захватили Рейли, значит ли это, что Алекс тоже с ними знаком?

— Трудно сказать, — пожала плечами Анжела.

Между тем Шарлотта дала знак официанту принести им еще по бокалу.

— Боюсь, с меня хватит, — сказала Лори. — Мне сегодня еще предстоит готовить сыну ужин.

— Ты уверена? Неужели ты пропустишь, как я стану терзать Анжелу расспросами про длинный список ее бойфрендов девяностых годов?

Нет, признания Анжелы ее очень даже заинтриговали — но в первую очередь прошлое одного человека.

У тебя найдется секундочка?

Быстро набрав текстовое сообщение, она отправила его Алексу.

Глава 24

Кончик дорогой ручки генерала Джеймса Рейли завис над блокнотом. Увы, сегодня он не смог выдавить из себя ни слова. Генерал работал над мемуарами. Права на будущую книгу уже приобрело одно крупное издательство.

Почерк генерала был четкий и аккуратный, как и все в его жизни. Мэри Джейн без труда читала написанное и уже начала набирать текст на компьютере. Обычно слова текли рекой. Судьба подарила Джеймсу волнующую, полную ярких и удивительных событий жизнь. Он стал свидетелем многих перемен в этом мире, и ему было что рассказать.

Генерал прекрасно отдавал себе отчет в том, что многие смотрят на него как на старика, хотя сам Рейли стариком себя не чувствовал. Он также отлично понимал, почему сегодня воспоминания даются ему с таким трудом. Генерал пытался писать главу о том, как потерял своего первенца, сына Хантера. За свои долгие годы он пережил немало потерь. Старший брат — его герой и лучший друг — молодым погиб во время боевых действий. Любовь всей его жизни, мать его детей, унес в могилу безжалостный рак. А затем, три года спустя, у него был украден Хантер — его первенец, названный так в честь любимого старшего брата. Эта смерть стала для него самым страшным ударом. Война и болезнь — это, конечно, ужасно, однако они — часть этой жизни. Но потерять сына, более того — потерять от руки убийцы!.. Временами Джеймс задавался вопросом, как он сам тогда не умер от горя.

Генерал положил ручку на стол — в таком состоянии, как сегодня, он вряд ли что-то напишет. Внезапно его мысли вернулись к Эндрю. Сегодня в библиотеке тот был не в лучшем своем настроении. Джеймс знал, что подчас бывал суров с младшим сыном. Но что поделать, если тот не оправдал его надежд… Эндрю уже пятьдесят, а он по-прежнему воспринимается как ребенок. Что говорит о многом.

Джеймс мог только догадываться, что Сенатор, как они с братом звали своего отца, сделал бы с ними, если б они вели себя так, как Эндрю. У него нет никакого чувства гражданской ответственности. На деньги его младший сын смотрел с самой примитивной, гедонистической точки зрения и транжирил их на всякую ерунду. Вечеринки. Розыгрыши. Вечные переводы из одной частной школы в другую. Азартные игры.

«Да, я суров с тобой, Эндрю, но я суров для твоего же собственного блага. И, покуда жив, буду направлять тебя на путь истинный. Ведь совсем скоро ты останешься единственным представителем семейства Рейли».

Пока же все попытки Джеймса сделать из Эндрю взрослого, ответственного мужчину с треском проваливались. Сколько раз он помогал сыну найти приличную работу — и что же? Например, когда Эндрю работал в фонде, то почти не появлялся у себя в офисе. В конце концов Джеймс был вынужден сказать ему, что так дело не пойдет. Когда Хантер заговорил о своих намерениях попробовать себя в политике, Джеймс переложил ответственность за фонд на Эндрю. Это тоже добром не кончилось; в результате фондом теперь управляли посторонние наемные работники, а не члены семьи.

А ведь все задумывалось не так! Хантер, будь он сейчас жив, наверняка нашел бы себе достойную супругу и нес бы и дальше доброе имя их семьи. Да, он сделал этой Кейси предложение и даже надел ей на палец кольцо, но до заключения брака никогда бы не дошло. В этом у Джеймса не было ни малейших сомнений.

Пусть Эндрю не слишком щепетилен в выборе подружек, по крайней мере, он никогда не брал их с собой туда, где они могли бросить тень на их семью. Чего никак не скажешь о Хантере. Кейси была его ахиллесовой пятой. Стоило Джеймсу вспомнить об этой особе, как у него тотчас подскакивало давление. Взять, к примеру, вечер, когда она принялась излагать за обеденным столом свои радикальные политические взгляды, и это в присутствии заместителя генерального прокурора и одной недавно избранной конгрессменши, — как будто в своей беззаботной жизни она сделала нечто выдающееся, что давало ей право на собственное мнение… В конце концов он был вынужден сказать Хантеру, чтобы тот отвез ее домой. У

Поймав себя на том, что снова держит ручку, генерал посмотрел на блокнот. Он сам не заметил, что написал «на мне лежит ответственность». Уже не в первый раз слова сами выходили из-под его пера, когда он от них такого даже не ожидал.

«Это я сказал ему, что он не должен вводить эту женщину в нашу семью. Более того, я заявил, что если у них с ней когда-нибудь будут дети, я не позволю назвать им сына-первенца Хантером.

Я отдал военной службе сорок один год. Я видел зло и не раз сталкивался лицом к лицу с опасностью. Но я никогда не видел, чтобы та сидела за моим собственным обеденным столом. Мне и в голову не могло прийти, что я рискую жизнью собственного сына, требуя от него разорвать отношения с женщиной, которая была его недостойна.

На мне лежит ответственность».

И вот теперь эта авантюристка рассчитывает закатить истерику перед телекамерами в расчете на всеобщую жалость и сочувствие… Нет, этому не бывать. Он готов бороться до последнего вздоха, чтобы все увидели, кто она такая на самом деле — жестокая, хладнокровная убийца.

Он сказал Эндрю, что его роль сведется к тому, чтобы с суровым лицом смотреть в телекамеру. Но не зря он прошел военную школу и назубок знал главное правило: тщательное планирование — залог успеха. Эндрю сделает свое дело, а именно выставит Кейси вспыльчивой социопаткой. Старания же самого Джеймса останутся за кадром.

По крайней мере, Марк Темплтон не скажет ни слова — ни про фонд, ни про Хантера. Джеймс позаботился об этом сегодня утром, когда впервые за много лет поговорил с ним.

Глава 25

Лори выходила из такси перед офисом Алекса, когда зазвонил ее мобильник. Судя по иконке на дисплее, звонил Джерри. Лори не удивило, что тот еще на работе. Она тотчас ответила на его звонок.

— Плохие новости, — произнес он. — Наконец позвонил Марк Темплтон, бывший финансовый директор фонда Рейли. Сказал, что хотел бы выяснить, что и как. Грейс соединила его со мной. Я рассказал ему о передаче. Надеюсь, ты не против.

То, что Джерри сказал про плохие новости, означало одно: Темплтон отказался принять участие в передаче.

— Конечно нет. Я тебе доверяю. Как я понимаю, он отказался?

— К сожалению.

— Что-то здесь не так, — сказала Лори. — Он был в числе лучших друзей Хантера.

Вдруг Кейси права и смерть Хантера как-то связана с ревизией активов фонда?

— Я не хотел без твоего ведома поднимать тему финансов фонда. Лишь сказал, что хотел бы поговорить с ним про тот вечер на банкете. Его отказ был довольно логичен. Темплтон заявил, что всей душой любил своего друга и со временем пришел к выводу, что Кейси виновна в убийстве. Будучи главой уважаемого некоммерческого фонда, он чувствует себя не вправе участвовать в передаче, во время которой — я цитирую — Кейси попытается разыграть козыри в свою пользу.

— Ты прав, что не стал на него давить.

В разговоре с Эндрю она поступила точно так же, а именно обошла стороной финансы фонда. Эти вопросы может задать Райан, уже в процессе работы над передачей. Лори очень надеялась, что к тому времени они выяснят, что именно вынудило Темплтона оставить свой высокий пост.

А пока им есть еще кем заняться из списка Кейси.

— Я только что разговаривала с кузиной Кейси, Анжелой. Та подтвердила, что Джейсон Гарднер пытался вернуть Кейси после того, как они расстались. Даже после того, как состоялась ее помолвка с Хантером.

— Неужели? Даже если половина тех гадостей, что он написал о ней в своей книге, верна, странно, что он был готов с такой прытью дать задний ход.

— Я тоже так подумала.

На суде обвинение пыталось выставить Джейсона в качестве свидетеля того, какая ревнивая и вспыльчивая особа эта Кейси Картер. Судья отмел его показания как «субъективные личные впечатления». Что, однако, не остановило Джейсона от написания своей книжонки, в которой он выставил Кейси этакой Лиззи Борден[114]. Давай посмотрим, что еще мы сможем нарыть о нем.

— Понял, — ответил Джерри. — Тебя не будет до конца дня?

— Да. Увидимся завтра.

Надо срочно поговорить с Алексом, подумала Лори.

Глава 26

Алекс приветствовал ее в фойе довольно долгим поцелуем. Как же приятно, подумала Лори, чувствовать рядом с собой его тело.

— Забавно. Я привык ездить к тебе в офис, а не наоборот.

— Извини, что ворвалась, не предупредив, — сказала Лори и зашагала вслед за ним по коридору.

Хотя официально у Алекса была индивидуальная практика, на деле он делил рабочее пространство с пятью другими адвокатами. У каждого имелся личный помощник, однако вместе они оплачивали восьмерых секретарей и шестерых следователей. В результате это скорее напоминало небольшую юридическую фирму, хотя внутренний декор офисов, по мнению Лори, никак этому не соответствовал. Никакого темного дерева, никаких кожаных кресел и пыльных рядов книг. Алекс предпочитал современное открытое пространство, с обилием стекла, воздуха, солнца и ярких художественных полотен. Когда они вошли в его кабинет, взгляду Лори предстали огромные, от пола до потолка, окна, из которых открывался вид на Гудзон, от которого захватывало дух.

— Это лучшее время дня. Люблю наблюдать, как солнце клонится к горизонту. Смотри, какое сегодня прекрасное небо — розовое, с золотистым оттенком…

Лори всегда восхищало это умение Алекса найти время для маленьких радостей, которые многие воспринимали как само собой разумеющееся. Но не совершила ли она ошибки, приехав сюда? Вдруг она зря принимает вещи так близко к сердцу? Не лучше ли взять пример с Грейс? Вот кто никогда ничего не берет в голову…

Это был мир, который она совершенно не понимала. Ей всегда казалось, что Грег был единственной родственной ей душой, потому что между ними все было просто и ясно. «Но что, если я сама усложняю себе жизнь? Создаю для себя проблемы на ровном месте?»

— Чему обязан удовольствием видеть тебя здесь? — между тем поинтересовался Алекс.

Солгать ему она не могла. Раз пришла — выкладывай начистоту.

— Недавно мне показалось, что ты избегаешь говорить со мной на тему неправосудного приговора Кейси Картер.

— Неужели? — удивился Алекс. — Как уже сказал, я просто не знаю, зачем мне совать нос в это дело, если я больше не работаю в твоей передаче. Как только ты сказала мне, что хочешь знать мое мнение, я постарался изложить его тебе, исходя из тех фактов,

Лори показалось, что он как будто оправдывается. Вернее, увиливает.

— А потом ты сказал мне, чтобы я не поддавалась давлению Бретта и не принимала скоропалительных решений. Кроме того, ты подчеркнул, что, в отличие от героев наших предыдущих выпусков, Кейси нечего терять.

— Говори прямо, к чему ты клонишь, Лори?

— Мне показалось, что у тебя имелись свои причины, чтобы я не бралась за эту передачу. С чего бы это?

Алекс снова посмотрел в окно.

— Даже не знаю, с какой стати ты завела этот разговор. Мне казалось, что у меня дома все прошло наилучшим образом. Мне было так приятно быть вместе с тобой, твоим сыном и твоим отцом, не думая ни о какой работе, которая вечно затмевает все остальное… Мне казалось, что, уходя от меня, ты была счастлива. Или я ошибался?

— Нет. Но это было до того, как я узнала, что ты встречался с кузиной Кейси.

— Что ты сказала?

— Может быть, встречался — это слишком сильно сказано. Но когда ты учился в юридической школе, то был знаком с кузиной Кейси, Анжелой Харт. Скажи, ты именно поэтому пытался отговорить меня от этой передачи?

Казалось, Алекс натужно пытается вспомнить, кто такая мисс Харт.

— Неужели у тебя было так много женщин, что ты не можешь ее вспомнить? Ведь это же была модель! Думаю, большинство мужчин ее точно запомнили бы.

Это был удар ниже пояса, и Лори это прекрасно знала. Алекс всегда уверял ее, что он не «светский бонвиван». Но, хотя ему было уже под сорок, он ни разу не был женат, и на страницах глянцевых журналов рядом с ним всегда была какая-нибудь красивая женщина. И вот теперь Лори напомнила ему об этом.

— Модель? Ты имеешь в виду Энджи? Да, смутно припоминаю… Ты хочешь сказать, что она кузина Кейси Картер?

— Да. А еще она подруга Шарлотты, о которой я уже тебе говорила. И она сказала мне, что познакомилась с тобой на вечеринке в Хэмптонс[115], в доме одного видного юриста. Где она была вместе с семейством Рейли.

Судя по его глазам, Алекс вспомнил. Раньше он, похоже, действительно не замечал такой связи.

— Точно. На том пикнике был генерал Рейли. Все мы, студенты-юристы, смотрели на него затаив дыхание. Подумать только, ведь он пожал нам всем руки!

— А его сыновья, Хантер и Эндрю?

— Если они там и были, я их не запомнил… Лори, честное слово, не понимаю, к чему все это?

— Скажи, ты пытался утаить от меня факт своего знакомства с Анжелой Хант?

— Нет! — Алекс даже поднял руку, как будто приносил присягу.

— Ты пытался скрыть от меня факт знакомства с Хантером Рейли?

И снова «нет», и снова под присягой.

— Не помню даже, чтобы я встречался с ним, — ответил он ей.

— Существует ли некая причина, почему ты не хочешь, чтобы я делала эту передачу?

— Лори, мне начинает казаться, что ты лучше меня владеешь искусством перекрестного допроса. Выслушай меня. Мне прекрасно известно, как ты болеешь за свое детище, передачу «Под подозрением». Она целиком и полностью твоя, он начала и до конца. Только тебе решать, какое дело заслуживает того, чтобы посвятить ему очередной выпуск. Однако я уверен, что, независимо от того, какое ты примешь решение, тебе наверняка подвернется еще одно громкое дело, потому что у тебя потрясающее профессиональное чутье.

С этими словами он обнял ее и поцеловал в макушку.

— Есть еще ко мне вопросы?

Лори покачала головой.

— Ты знаешь, что ты красивее любой модели?

— Как хорошо, что сейчас вы не даете показания под присягой, господин адвокат… Мне же нужно домой. Надо приготовить Тимми ужин. Не хочешь составить нам компанию?

— Я бы рад, но сегодня вечером я произношу речь в Нью-Йоркском университете. Один мой знакомый сегодня вступает в должность профессора юридической школы.

Еще раз поцеловав Лори, Алекс проводил ее к лифту. К тому времени, когда она вновь оказалась в фойе первого этажа, ноющее чувство внизу живота вернулось. Она представила Алекса с поднятой правой рукой, дающего клятву говорить только правду. Нет, в его намерения не входило скрывать знакомство с Анжелой. Нет, он не помнит, что разговаривал с Хантером. И все же должна быть какая-то причина, почему он настроен против новой передачи с участием Кейси Картер.

Алекс так и не ответил на ее вопрос. Но внутренний голос Лори — а тот всегда оказывался прав — буквально кричал ей в ухо ответ: «Он что-то от тебя скрывает!»

Глава 27

Спустя три дня Лори, Грейс и Джерри собрались в ее кабинете, чтобы обсудить, как у них обстоят дела с письменным согласием тех, кто выразил желание участвовать в следующем выпуске их телешоу.

Грейс пролистала папку с бумагами.

— Из тех, кто присутствовал в тот вечер на банкете, у нас есть брат и отец Хантера, причем они однозначно дали понять, что считают Кейси виновной. Есть также письменное согласие Мэри Джейн. Затем — самой Кейси и ее двоюродной сестры Анжелы. Еще у нас есть домоправительница, которая подтвердит, что видела на прикроватной тумбочке Хантера фото в стеклянной рамке, где тот запечатлен с президентом. Плюс мать Кейси.

Джерри театрально простонал.

— Я не уверен, что нам надо ее задействовать. Пола, конечно, прекрасная женщина, но она звонит мне по меньшей мере трижды в день и говорит о всякой ерунде. Она уже извела меня своими вопросами. «Вы уверены, что Кейси снова не посадят в тюрьму? Скажите, Кейси не нужен адвокат? Вы не могли бы затушевать наши лица?» Никаких заслуживающих внимания фактов у нее нет. И я боюсь, что, если мы поставим ее перед камерой, она будет как тот олень перед автомобильными фарами.

— Я подумаю над этим, — сказала Лори. — Возможно, ты прав.

Зрители включат их канал лишь для того, чтобы услышать, что скажет Кейси. Ведь на суде, как известно, она отказалась давать показания. Зрителям требуется нечто большее, чем пропавшее с тумбочки фото.

— Я так до сих пор и не решила, стоит ли мне и дальше пытаться заручиться согласием Марка Темплтона, — сказала Лори.

Грейс вновь перелистала свои бумаги, пытаясь припомнить все имена.

— Это тот, что распоряжался деньгами, я правильно поняла?

Лори кивнула.

— Финансовый директор фонда Рейли, если быть точным. Он заявил нашему Джерри, что не хотел бы, чтобы его имя упоминалось в связи с именем Кейси Картер. Свой отказ он мотивировал тем, что-де сейчас он директор крупной некоммерческой организации, но

Джерри постучал кончиком ручки по блокноту.

— У нас есть иные свидетельства, кроме слов самой Кейси, что состояние дел фонда вызывало у Хантера тревогу?

Лори большим и указательным пальцем изобразила ноль.

— Располагай мы такими фактами, мы могли бы нажать на Марка. Без них это все равно что хвататься за спасительную соломинку.

Лори поймала себя на том, что ей страшно не хватает разговоров, которые они когда-то вели с Алексом. Они тщательно перебирали все улики, рассматривая каждую со всех сторон…

— Я бы сказала, что за соломинку хватается Кейси, — произнесла Грейс. — Если Хантер действительно заподозрил что-то неладное с финансами и был внезапно убит, разве это не причина рассказать все полиции? Например, это мог бы сделать один из нанятых им ревизоров.

— При условии, что Хантер успел их нанять, — заметила Лори. — По словам Кейси, он заметил какие-то финансовые нестыковки и собирался нанять сторонних аудиторов, чтобы те проверили бухгалтерскую отчетность. Но опять-таки так утверждает Кейси. Я с удовольствием устроила бы Марку Темплтону допрос с пристрастием, но боюсь, что он позвонит Рейли и спугнет их. Я же уверена: в том, что касается их фонда, те не хотят даже легкого душка скандала. Пока в отношении Марка у меня не будет твердых улик, его лучше не трогать.

— А теперь хорошие новости, — бодро продолжил Джерри. — У нас есть две главные съемочные площадки. Коннектикутский дом Хантера достался его брату Эндрю. У меня же сложилось впечатление, что тот совершенно об этом забыл. Когда я обратился к нему с просьбой предоставить нам его для съемок, знаете, что он мне ответил? Цитирую: «Mi casa esta su casa». Мой дом — ваш дом. И хотя банкетный зал «Чиприани» забронирован на месяцы вперед, фонд Рейли разрешил нам сесть им на хвост во время предстоящего чествования доноров. Правда, это уже следующая суббота. То есть в нашем распоряжении всего десять дней. Но ничего, что-нибудь придумаем. Мы проведем съемку до начала их мероприятия — разумеется, в обмен на небольшое пожертвование. Я уже побывал там и могу сказать, что это просто идеальное место для съемок нашего шоу.

— У меня тоже есть на этот счет одна идея, — подала голос Грейс. — «Тиро а Сеньо» в Вест-Виллидж. Частный стрелковый клуб и ресторан в одном флаконе. Скажите, где еще вам предложат телятину под пармезаном и дадут пострелять в тире? Кстати, это был излюбленный тир Хантера. Мы могли бы найти тех, кто помнит его и Кейси.

— Молодчина, Грейс. Отличная идея! — похвалила Лори. — Эх, был бы поиск места съемки всегда таким легким делом…

Судебный процесс также облегчал им жизнь. Предыдущие выпуски их передачи были посвящены случаям, в которых дело так и не дошло до ареста, не говоря уже о судебном разбирательстве. Лори приходилось по крупицам собирать улики из выпусков новостей, газетных статей и предвзятых воспоминаний целой армии свидетелей. Но только не в этот раз. Последние несколько дней она провела, изучая протоколы судебного процесса над Кейси, и теперь имела ясное представление обо всех уликах и показаниях.

— Неужели мы и впрямь сумеем уложиться в поставленные Бреттом сроки?

В этот момент раздался стук в дверь, и в ответ на ее «входите!» в дверях вырос Райан Николс.

— Извините, что опоздал. Виноват.

Судя по голосу, он отнюдь не считал себя виноватым.

Глава 28

С появлением Райана их живая, непринужденная беседа стала натянутой и неуклюжей.

— Я не знала, что вы захотите присоединиться к нам, — сказала Лори.

— Вы же отправили мне утром электронное письмо. Разве я мог не прийти?

Отправляя утром Райану это письмо, Лори не воспринимала его как приглашение и уж тем более как приказ явиться на совещание. Когда она написала ему, что во второй половине дня собирается обсудить с Джерри и Грейс производственный график, с ее стороны это была просто любезность, проявление дружеского отношения к новому игроку в их песочнице.

— Алекс обычно оставался в стороне, пока мы не давали ему полный список свидетелей, готовых выстроиться в ряд перед видеокамерой, — сказала она. — Только тогда мы все вместе разрабатывали стратегию и тактику наших вопросов.

— Лори, — почти перебил ее Райан, — я бы предпочел быть в курсе дел с самого начала. Я только что говорил на эту тему с Бреттом.

Джерри и Грейс обменялись тревожными взглядами, словно брат и сестра, ставшие свидетелями родительской ссоры. Они знали: Бретт ходит перед Райаном на задних лапках, а значит, Лори не может даже пожаловаться ему на самоуправство нового ведущего. Знали они и то, что Лори привыкла видеть в Алексе надежного советчика, к чьему слову она прислушивалась.

Загнанная в тупик, Лори предложила Райану сесть.

— Мы всего лишь прошлись по письменным согласиям тех, кто изъявил желание участвовать в нашей передаче. — И она быстро назвала ему имена из их списка.

— Не густо, — холодно произнес он. — Было бы неплохо пригласить также кого-то из их друзей, чтобы те пролили свет на отношения Хантера и Кейси.

— Мы уже подумали об этом, — сказала Лори. — Но когда ее арестовали, все подруги Кейси отвернулись от нее. Что касается друзей Хантера, у них наверняка о ней предвзятое мнение.

— С чего вы решили, что оно непременно предвзятое? — спросил Райан. — Может, она и впрямь такая, как о ней говорят.

Джерри робко прочистил горло.

— А как насчет того парня, с которым встречалась Анжела?

— Вы имеете в виду Шона Маррея? — уточнила Лори. — Он позвонил вчера. Но от участия отказался. Сейчас он женат, отец троих детей. По его словам, любой жене будет неприятно, если ей скажут, что у ее мужа была другая женщина, тем более с такой внешностью, как у Анжелы. Он даже поинтересовался, хороша ли она до сих пор.

— Еще как, — заметила Грейс. — Такую легко возненавидеть.

— Шон также сказал, что ему в любом случае нечего сообщить. В тот вечер, когда состоялся банкет, его не было в Нью-Йорке, а до этого он не видел Хантера и Кейси как минимум пару недель. Все, что он может сказать, так это то, что, по его мнению, между ними была большая любовь. Их ссоры он воспринимал как дебаты, которые

Райан многозначительно выгнул бровь.

— Какой проницательный человек! Кстати, а кто у нас альтернативный подозреваемый?

У Джерри тотчас нашелся готовый ответ.

— Я изучил список, который ты дала мне, Лори, — произнес он, нарочно сделав нажим на ее имени, в попытке вернуть ей контроль над их разговором. — Я позвонил знаменитой светской львице Габриэль Лосон и договорился с ней на сегодня, в три часа дня, о встрече с тобой.

— Извини меня, — перебила его Грейс. — Что это значит — «светская львица»? Например, я здесь — секретарь, Лори — продюсер, Джерри — ассистент продюсера, Райан — бывший адвокат. Но чем занимаются светские львицы?

Лори улыбнулась.

— В случае Габриэль Лосон я бы сказала, что это представительница богатой, влиятельной семьи, которая обожает ходить по красной ковровой дорожке и видеть свое имя в светской хронике.

Похоже, Грейс такой ответ удовлетворил, и Джерри продолжил:

— За день до убийства колонка светских сплетен под названием «Трёп» опубликовала фотографию Габриэль в обществе Хантера на акции по сбору средств для подростковых клубов. — Джерри протянул Лори распечатку пресловутого фото; на нем Габриэль буквально пожирала Хантера влюбленным взглядом. — Вряд ли это совпадение, но репортером была Минди Сэмпсон — та самая блогерша, что после выхода Кейси из тюрьмы неустанно кропает про нее новые посты. Когда Минди вела в газете свою колонку, она буквально хвостом ходила за Хантером, утверждая, что тот-де вернулся к разгульной жизни плейбоя и готов разорвать помолвку с Кейси. У него, видите ли, роман с Габриэль, которая, как известно, не делала секрета из того, что Хантер ей нравится.

Пятнадцать лет спустя Минди Сэмпсон продолжает постить свои измышления по поводу Кейси… Неудивительно, что Бретт так торопит их с передачей.

— Я также нарыл один материальчик, опубликованный в «Слухах» за неделю до происшествия, — добавил Джерри.

— Когда-то я обожала эту колонку! — воскликнула Грейс. — Там обычно печатали «слепые» светские сплетни, без упоминания имен.

Лори зачитала вслух выделенные фломастером строчки:

— «Кто из самых завидных нью-йоркских женихов, похоже, взялся за старое, вместо того чтобы чинно пройти к алтарю?» По-твоему, это про Хантера? — спросила она.

— После того как Кейси арестовали, пресса подумала именно так, — ответил Джерри. — Плюс его фото вместе с Габриэль. Все это наводило на мысль, что у бывших голубков все было не так сладко.

Что касается Габриэль Лосон, Лори представляла, что та скажет во время телешоу.

— Габриэль дала показания в суде. По ее словам, Хантер открыто флиртовал с ней на той благотворительной акции. А точнее, она тогда сказала следующее: он вел себя как тот, за кем всегда остается последнее слово. На банкете она подошла к их столу, обняла Хантера за плечи и поцеловала. Обвинение использовало это как свидетельство того, что Хантер собирался разорвать помолвку с Кейси.

Судя по лицу Джерри, Лори заподозрила, что на этом история не заканчивается.

— Но сегодня нам известно больше, чем адвокату Кейси пятнадцать лет назад. Габриэль Лосон трижды была замужем и трижды разведена. Между браками у нее было несколько громких романов, как реальных, так и вымышленных, которые она обожала выставлять напоказ перед прессой. Обычно ее заигрывания с богатыми мужчинами заканчивались тем, что те, как говорится, давали ей от ворот поворот. Один из них, режиссер Ханс Линдхольм, даже обратился в полицию и получил для нее запретительный приказ.

Лори, Грейс и Райан дружно пробормотали, что да, нечто такое они слышали, однако Джерри тотчас принялся грузить их подробностями.

— Согласно заявлению Линдхольма, он мимоходом познакомился с Габриэль на кинофестивале «Трайбека»[116]. Вскоре она начала неожиданно появляться на всех других публичных мероприятиях с его участием. Линдхольм также утверждал, будто Габриэль позвонила колумнистке, пишущей светскую хронику, и поклялась ей, будто они вместе присматривают себе квартиру.

— И что же это за колумнистка? — Лори вопросительно выгнула бровь.

— Кто, как не Минди Сэмпсон, первая и единственная… Доказать, что это Габриэль звонила Минди, невоможно, однако то, что суд выдал запретительный приказ, не подлежит никакому сомнению.

Грейс нахмурилась.

— Звучит прямо как цитата из фильма «Роковое влечение». Может, она решила, что раз уж Хантер не может достаться ей, то пусть он не достанется никому… Застрелила его и выставила Кейси убийцей.

— Заметьте, — сказала Лори, — даже Грейс начала видеть обратную сторону этой истории. Как вы знаете, у меня на сегодня с Габриэль назначена встреча…

— Я также провел небольшое расследование по Джейсону Гарднеру, — добавил Джерри.

— Это бывший бойфренд Кейси, — пояснила Лори для Райана. — На том банкете он как младший банкир оказался за одним столом со своим боссом.

— Кстати, еще один кандидат в навязчивые прилипалы, — заметила Грейс.

— Райан, — поспешил пояснить Джерри, — Грейс — наш главный спец по вынесению преждевременных вердиктов.

— Я бы сказала иначе, — с вызовом парировала та. — У меня редкий нюх на людей. Кстати, поначалу я была на все сто процентов уверена, что Кейси виновна.

— Солидарен с тобой, — сказал Райан.

— Но теперь у меня открылись глаза, — заявила Грейс, — и мой подозреваемый номер один — это Джейсон. Подумайте сами. Ваша бывшая девушка помолвлена с Большой Шишкой. Ваша компания покупает столик на благотворительном банкете, где ненавистный вам Хантер Рейли будет в центре всеобщего внимания. Любой нормальный человек на его месте предпочел бы оказаться где угодно, только не в этом зале. А вместо этого Джейсон приходит на банкет. Этого парня явно терзала ревность.

— Возможно, ты что-то нащупала, — согласилась Лори. — И Кейси, и Анжела утверждают, что Джейсон пытался вернуть Кейси, даже после того, как о помолвке было объявлено официально. И, как и Габриэль, после того, как Кейси обвинили в убийстве, Джейсон тоже обзавелся парой-тройкой скелетов в шкафу. Это в придачу к тому, что сразу после вынесения приговора он опубликовал свою скандальную книжонку. С тех пор Джейсон был дважды разведен. Обе бывшие супруги жаловались полиции, что уже после развода он имел привычку ездить мимо их дома. По ее словам, Джейсон злоупотреблял кое-какими веществами…

Райан поднял руку, прерывая ее.

— Даже не представляю, как вы уговорите этих двоих предстать перед камерой.

Лори показалось, что Джерри и Грейс поморщились, услышав это заявление. К счастью, Джерри грудью встал на ее защиту:

— Лори способна уговорить кого угодно. Невиновные помогают нам, потому что нам доверяют. Виновные же притворяются, будто доверяют нам, потому что не хотят выглядеть виновными.

Даже сама Лори не

— Если мы заручимся согласием Габриэль и Джейсона, можно сразу приступать к съемкам. Если появятся новые зацепки, мы всегда можем доснять новые интервью.

— Что ж, в целом неплохой план, — сказал Райан.

«Наш план, — подумала Лори, — а не твой».

Она засунула ручку в проволочную спираль блокнота.

— Жаль, что мы так мало знаем о финансовом положении фонда.

— Это почему? — поинтересовался Райан.

— Потому что, по словам Кейси, она подозревает Марка Темплтона. Уходя из фонда, тот оставил его финансы не в самом лучшем состоянии. Кейси считает, что Хантер планировал независимую ревизию бухгалтерской отчетности фонда.

— Если верить тому, что тогда писали в газетах, — пояснила Лори, — активы фонда резко просели.

— Любопытно, — задумчиво произнес Райан, но не стал объяснять почему. — Весьма любопытно.

«Он так и не поделился с нами своими соображениями. Тогда какой толк от его присутствия здесь?» — подумала Лори.

— Мне нужно бежать, — объявила она. — Через полчаса у меня встреча с Габриэль, а ее квартира рядом с Грамерси.

Лори никак не ожидала, что Райан будет ждать ее у лифта.

— Я пообещал Бретту, что буду присутствовать с вами на всех интервью. У вас есть машина или мне позвонить моему шоферу?

Глава 29

Для человека, выигравшего несколько сложных процессов, Райан показался ей слишком нервозным. Когда швейцар у входа сообщил наверх об их прибытии, ее спутник то и дело стрелял глазами от него к лифту и обратно.

— Это ваш первый опыт разговора с потенциальным свидетелем? — шепотом спросила Лори.

— Разумеется, нет, но обычно такой человек либо находится под арестом, либо при разговоре присутствует его адвокат.

Швейцар объявил, что мисс Лосон готова их принять.

— Поднимайтесь в пентхаус, — пояснил он.

Габриэль Лосон была из породы тех женщин, которым на вид можно дать от сорока до шестидесяти. Однако Лори точно знала, что ей пятьдесят два — столько же было бы сейчас Хантеру, будь он жив. На Габриэль был элегантный белый костюм, который дополняли со вкусом подобранные золотые украшения. Рыжие волосы зачесаны назад и собраны в идеальный узел. Она выглядела как и пятнадцать лет назад, когда «Трёп» опубликовал ее фото, на котором она смотрела на Хантера Рейли полным обожания взглядом.

За пятнадцать минут их разговора Габриэль посмотрела в глаза Лори лишь дважды. Ее взгляд был неотрывно прикован к Райану, на пару десятков лет ее младше. Исходя из того, что Лори было о ней известно, Габриэль была зациклена на внимании успешных и желательно сексапильных мужчин. Райан попадал в обе категории.

Габриэль проигнорировала вопрос Лори о ее встрече с Хантером на благотворительном банкете, зато начала бомбардировать вопросами Райана.

— Скажите, почему из телевизионного комментатора вы решили стать продюсером?

— Вообще-то я не…

— Не просто продюсер, — сказала Лори, не давая Райану договорить. — Он новая звезда нашего телешоу. Он будет с самого начала и до конца работать со всеми нашими участниками. В известном смысле он —сердценашей передачи.

Лори догадывалась, что сердце телевизионного шоу не чета режиссеру с мировым именем, на которого в свое время Габриэль положила глаз, однако, похоже, этого было достаточно, чтобы та взялась поедать Райана взглядом. А еще она надеялась, что тот поймет намек и воспользуется этим в их интересах. Увы, вместо этого он спросил у Габриэль, правда ли, что та трижды была замужем и трижды разведена.

— Не вижу причин говорить об этом, — мягко возразила она.

— На самом деле Райан просто хочет узнать, подходили ли вы на банкете к Хантеру, чтобы поздороваться с ним. — Этот вопрос Лори уже успела задать в самом начале, но Габриэль как будто услышала его впервые, поскольку он, пусть и косвенно, теперь исходил от Райана.

— Одну минутку… Разговаривала ли я с Хантером в тот вечер? Ну конечно же! Причем довольно долго.

На что Лори указала ей, что на суде адвокат Кейси задала этот вопрос всем свидетелям обвинения, а именно, видели ли они Хантера и Габриэль вместе. Никто не видел, за исключением того краткого момента, когда Габриэль подошла к Хантеру и страстно обняла его за шею. Это был весьма щекотливый вопрос, призванный опровергнуть довод стороны обвинения, что Хантер якобы собирался расторгнуть свою помолвку с Кейси, чтобы быть с Габриэль. За что, собственно, Кейси из ревности и убила его.

Адвокат Кейси никогда не поднимала вопроса, могла ли Габриэль воспользоваться моментом, чтобы подмешать в бокал Кейси наркотик.

— Мы не бравировали нашими отношениями, — потупив глаза, заметила Габриэль. — На тот момент Хантер еще ничего не сказал Кейси. Он был порядочным человеком. Не хотел ставить в неловкое положение ни меня, ни ее. Он хотел, чтобы все произошло тихо. Мы, конечно же, выждали бы какое-то время, прежде чем официально объявить о наших планах.

— Разумно, — сказала Лори, хотя не поверила ни единому ее слову. — Но если вы никому ничего не рассказывали, как так получилось, что Минди Сэмпсон получила в свои руки фото, на котором вы изображены вдвоем с Хантером на благотворительной акции по сбору средств для подростковых клубов?

Габриэль лукаво улыбнулась, будто они с Лори были подружками, перемывающими косточки своим бойфрендам.

— Вы сами знаете, как это бывает. Есть вещи, которые требуют небольшого толчка. Мне и в голову не могло прийти, что этот снимок будет стоить Хантеру жизни. Иначе я никогда не стала бы его делать.

— То есть вы признаете, что сами передали Минди это фото? — спросил Райан тоном адвоката, проводящего перекрестный допрос.

Лори едва заметно поморщилась. Слишком резко и безапелляционно. Алекс никогда не допустил бы подобной оплошности. Как и следовало ожидать, Габриэль тотчас отмела его обвинения.

— О боже, нет, конечно. Увидев, что к Хантеру идет фотограф, я просто встала рядом, чтобы попасть в кадр. Вот и всё.

Лори попыталась вновь найти с Габриэль общий язык.

— А что вы скажете о Кейси? Я слышала, что на том банкете она была не на высоте.

— У меня просто нет слов, — тотчас откликнулась Габриэль. — Было видно, что она под веществами, речь невнятная, сама едва держится на ногах… Право слово, мне было неловко это видеть. Бедный Хантер, от стыда он был готов провалиться сквозь землю.

— Вы хотите сказать, что он был недоволен в той же степени, что и Ханс Линдхольм, когда тот запросил для вас запретительный приказ? — с издевкой спросил Райан.

Габриэль смерила его колючим взглядом.

— Мистер Николс, вы смазливы и очаровательны, как персик, но почему ваша мать не обучила вас хорошим манерам?

Лори поспешила принести извинения, сопроводив их

— Райан по образованию юрист, — пояснила она. — К сожалению, в юридических школах отводят слишком мало часов на изучение этикета.

— Оно и видно, — рассмеялась Габриэль.

— Нашу передачу смотрят миллионы людей. Вы готовы поделиться своими наблюдениями с нашими зрителями? — спросила Лори.

Габриэль скептически посмотрела на Райана. Она не торопилась с ответом.

— Ваши слова стали бы своего рода противовесом утверждениям Кейси, что она-де невиновна, — гнула свою линию Лори. — В нашей передаче нам хотелось бы услышать обеих женщин в жизни Хантера.

При этих ее словах Габриэль зарделась.

— Безусловно, — сказала она. — Это мой долг перед ним. Именно поэтому мои браки не продлились долго. Никто не мог заменить мне моего Хантера.

Ставя свою подпись под официальным согласием на участие, Габриэль продолжала мечтательно улыбаться.

Шагая к лифту, Лори пожалела, что рядом с ней сейчас нет Алекса. Присутствие Райана ее раздражало. Иное дело Алекс, которого она часто брала с собой на эти предварительные интервью. Будь на месте Райана он, они бы уже обменивались с ним впечатлениями. Делиться же ими с этим зазнайкой — нет уж, увольте! Лучше оставить свои наблюдения при себе.

У Лори не было причин не доверять Габриэль в том, что касалось состояния Кейси на том злополучном банкете. Однако это не противоречило тому, что той могли подмешать в бокал наркотик.

Не поверила она и другому: что-де у Габриэль были близкие отношения с Хантером. Внутренний голос подсказывал, что она была в сговоре с Минди Сэмпсон. Сфотографироваться с Хантером и опубликовать скандальное фото в газете — это их совместная идея. Но могла ли Габриэль из ревности убить Хантера? Этого Лори не знала.

Не успели двери лифта закрыться за ее спиной, как Райан заявил недовольным тоном:

— Никогда больше не извиняйтесь за меня перед другим человеком и не шутите на мой счет. Делать свое дело я умею.

— Вообще-то извиняться положено вам, в том числе передо мной. Возможно, в зале суда вы действительно профессионал, но сейчас вы выбрали работу, специфику которой совершенно не желаете постичь. Вы едва не провалили интервью, — отбрила его Лори.

— Вы называете это интервью? Да это жалкая пародия!

— Габриэль согласилась предстать перед видеокамерой, хотя вы всего час назад утверждали, что это невозможно. Мы не федеральные прокуроры. Мы не рассылаем повесток. Мы уговариваем свидетелей, льстим им, а не отталкиваем от себя прокурорским тоном. Нелицеприятные вопросы последуют позже, в процессе самой передачи.

— Увольте! Этой женщине нечего сказать. Хантера Рейли убила Кейси Картер. Точка.

Шагая на три шага впереди него, Лори вышла из здания и села на заднее сиденье машины.

— Вам еще многому нужно научиться. Вы даже не представляете себе этого. Если вы будете и дальше мешать мне, то станет все равно, скольких ваших родственников знает Бретт. Просто я перестану с вами работать. А пока я воспользуюсьвашеймашиной, чтобы доехать домоегоследующего интервью.

С этими словами она захлопнула заднюю дверь, оставив Райана стоять на тротуаре, и с красным от негодования лицом назвала водителю тот единственный адрес Джейсона Гарднера, который был ей известен.

Глава 30

Пятнадцать лет назад Джейсон Гарднер, молодой, но подающий большие надежды аналитик в крупном инвестиционном банке, присутствовал на благотворительном банкете фонда Рейли в ресторане «Чиприани». Исходя из этого, Лори ожидала, что сейчас бывший бойфренд Кейси возглавляет какой-нибудь крупный хеджевый фонд. Вместо этого, прибыв по адресу, указанному в профиле в «ЛинкдИн», Лори обнаружила крошечный офис, расположенный в пыльном здании напротив въезда в тоннель под Гудзоном.

Официально фирмочка называлась «Доходные вложения», однако, судя по дешевой мебели, никакими доходами здесь даже не пахло.

Секретарша на ресепшне читала бульварный журнальчик и жевала жевательную резинку. Когда Лори сообщила ей, что хотела бы поговорить с мистером Гарднером, секретарша мотнула головой в сторону одной-единственной фигуры в офисе.

— Джейсон, к тебе мисс Моран.

Похоже, прошедшие пятнадцать лет наложили свой печальный отпечаток не только на резюме Джейсона Гарднера. Мужчине, что поднялся навстречу Лори из-за стола, было всего сорок два года, но лицо его уже было изрезано морщинами, а глаза — налиты кровью. В нем ничего не осталось от того симпатичного молодого человека, чье фото смотрело с задней обложки скандальной книжонки под названием «Мои дни с Чокнутой Кейси». Лори догадалась: наркотики и алкоголь, на которые жаловались полиции обе его бывших супруги, сделали свое дело.

— Могу я вам чем-то помочь? — спросил он.

— У меня к вам несколько вопросов по поводу Кейси Картер.

Лицо Гарднера мгновенно постарело еще на десяток лет.

— Я видел в новостях, что она вышла на свободу. Даже не верится, что пролетело целых пятнадцать лет… — Взгляд Джейсона был устремлен куда-то в пространство, как будто он наблюдал за тем, как пролетают эти годы.

— Вряд они пролетели для Кейси, — заметила Лори.

— Вы правы. Вряд ли.

Лори еще не успела основательно ознакомиться с его опусом, однако даже нескольких страниц хватило, чтобы понять: Джейсон в буквальном смысле вывалял свою бывшую подругу в грязи. В его книжонке Кейси представала амбициозной особой, жадной до власти и денег, которая не моргнув глазом бросила своего старого бойфренда, Джейсона, когда на горизонте замаячил Хантер Рейли.

Лори вытащила из портфеля экземпляр книги.

— Некоторых людей наверняка удивило ваше желание написать это. Из того, что я слышала, вы были влюблены в Кейси.

— Да, я ее любил, — печально вздохнул Джейсон. — Она была… такая искренняя. Честная. Энергичная. С ней было весело. Понятия не имею, какая она сейчас, но тогда… Она буквально заряжала меня своей энергией. Но все имеет свою цену. В том числе и такой характер, как у нее. Граница между непосредственностью и хаосом слишком тонка. В некотором смысле Кейси была фугасом в человеческом обличье.

— Это как понимать?

Джейсон пожал плечами.

— Это с трудом поддается описанию. Все ее чувства будто были гипертрофированы. Ее интерес к искусству? Если ей нравилась картина, она нравилась ей до слез. Если кто-то отрицательно отзывался о ней на работе, Кейси не спала всю ночь, пытаясь понять, что она сделала не так. То же самое и со мной. Когда мы познакомились с ней в колледже, казалось, мы нашли друг в друге родственную душу. Когда она перебралась в Нью-Йорк, я решил, что лишь затем, чтобы быть со мной, но на самом деле ее интересовала только ее работа в «Сотбис». Затем она подала заявку в магистратуру и начала вести разговоры о том, что хотела бы открыть собственную галерею. При этом она

Похоже, в своих неудачах Гарднер винил исключительно Кейси. Вполне возможно, и Хантера тоже.

— Я слышала, что вы пытались вернуть ее, даже после того, как было объявлено о помолвке.

— У вас хорошие источники… Лишь раз, и то после приличной порции виски. Я тогда сказал ей, что этот Хантер выжмет ее как лимон. Откуда мне было знать, что все будет с точностью до наоборот…

— Вы считаете, что она убила его? — спросила Лори. Из того, что ей было известно, в своей книжонке Джейсон воздержался от подобного рода заявлений.

— Согласен, назвав ее в своей книге Чокнутой Кейси, я был слегка несправедлив к ней. Если честно, на этом настояло издательство «Арден». Но Кейси могла быть упрямой как мул. Прибавьте к этому ее взрывной характер. Когда мы с ней были вместе, стоило мне заговорить с другой женщиной, как она словно срывалась с цепи. Даже не представляю, что бы она сделала, если б Хантер попробовал бросить ее, как она бросила меня.

Лори ушла. Джейсон дождался, когда лифт начнет спускаться вниз, и лишь затем попросил Дженнифер — последнюю из длинной череды некомпетентных секретарш, готовых работать за те гроши, которые он им платил, — сделать в работе небольшой перерыв. Как только та ушла, он набрал номер, который не набирал уже много лет. Ответил его агент, затем попросил подождать. Тот, кто в конечном итоге взял трубку на том конце линии, явно не был рад слышать его голос.

— Ко мне приходила продюсер с телевидения, расспрашивала о Кейси, — пояснил Джейсон. — Есть такая передача, «Под подозрением». Они хотят взять у меня интервью. Что ты на это скажешь?

— Подпиши бумаги. Участвуй в шоу. Потом наверняка сможешь продать еще больше книг.

— Она наверняка выставит меня не в самом лучшем свете.

— Нашел чем удивить… Подпиши бумаги и не бери в голову.

Когда Джейсон положил трубку, его мутило. Лори Моран он сказал правду. Он действительно любил Кейси. Но затем ее арестовали по обвинению в убийстве, и он ничем не мог ей помочь. Он мог помочь лишь себе, что и сделал. И вот теперь Джейсон ненавидел себя за это. Открыв верхний ящик стола, он достал из своего тающего запаса болеутоляющую таблетку и попытался не думать о Кейси.

Глава 31

Клуб «Тиро а Сеньо» был не похож на другие стрелковые клубы, какие доводилось видеть Лори. Задвинутый между тремя невзрачными жилыми зданиями на Макдугал-стрит в Вест-Виллидж, он скорее напоминал частный дом, если б не итальянский флаг, гордо реющий над его входом. Когда же Лори вошла внутрь, ее взору предстали кожаные кресла, красное дерево и бильярдный стол — и никаких ружей. Да и пахло внутри не порохом, а чесноком и орегано.

— Ну что, всё не так, как вы представляли себе? — спросил у нее хозяин заведения. — Любой, кто первый раз заходит сюда, делает удивленное лицо.

— Спасибо, что разрешили мне заглянуть к вам, мистер Карузо. — Уйдя от Джейсона, Лори позвонила в клуб, благо тот располагался всего в нескольких кварталах от его офиса. — Как я уже сказала, нашей съемочной группе стало известно, что когда-то Хантер Рейли частенько приезжал в ваш клуб потренировать глаз и руку.

— Можете называть меня Антонио. И я с радостью готов вам помочь. Скажите мне, что вы с телевидения, и я отвечу: «Боже упаси! Терпеть не могу камеры». Но вы сказали, что хотите поговорить о Хантере Рейли. Прекрасный был человек. Просто прекрасный. К тому же, как выяснилось, вы — дочь Лео Фарли… Разумеется, вам всегда здесь рады. Ваш отец — пожизненный почетный член нашего клуба.

За исключением разве что преступников, на которых он надевал наручники, все, кому довелось познакомиться с ее отцом, считали его своим другом.

Лори ехала сюда с вопросами о Хантере и Кейси. Но оказавшись здесь, поняла, почему Грейс предложила провести здесь съемки их нового выпуска. Место воистину идеальное.

— Мне понятно, почему всем так нравится ваш клуб, Антонио.

— С годами он слегка изменился. Раньше мы не были такими элегантными. Некоторые из старых завсегдатаев недовольны, что мы убрали площадку для игры в бочче[117]. Но в наши дни народ предпочитает поесть, выпить и поговорить. И, разумеется, внизу по-прежнему есть тир. У нас только стрельба по мишеням. И никаких пистолетов, только винтовки.

— Скажите, Хантер приводил сюда свою невесту, Кейси Картер? — спросила Лори.

Стоило ей задать этот вопрос, как Антонио изменился в лице.

— Да, конечно. Какой ужасный финал… Разумеется, до помолвки с ней Хантер приводил сюда и других женщин, — добавил он.

— Но после помолвки изменил своим холостяцким привычкам?

— Похоже на то. Когда во второй раз увидел их вместе, я сказал ему: «Ты должен отпраздновать свадьбу здесь». Он только улыбнулся в ответ. Знаете эту поговорку:Chi ama me, ama il mio cane? Это значит: «Кто любит меня, тот любит и мою собаку». На самом же деле она означает: «Тот, кто меня любит, любит меня таким, каков я есть, со всеми моими бородавками». Именно так Хантер любил Кейси.

— Извините меня, Антонио, может, я не совсем правильно вас поняла… Вы действительно хотели сказать, что у Кейси были бородавки?

Антонио пожал плечами.

— Как я сказал, это был ужасный финал.

Лори уже сделала для себя вывод: услышать объективное, непредвзятое мнение о Кейси в ее молодые годы у нее вряд ли получится. Воспоминания всех, кто ее знал, несли на себе неизгладимую печать того факта, что ее признали виновной в убийстве Хантера.

— Я слышала, что Кейси и сама была метким стрелком? — спросила она.

— Совершенно верно. Хантер шутил, что она приходит в тир лишь затем, чтобы доказать свое превосходство. Насколько мне помнится, какое-то время она занималась спортом.

— Да, играла в теннис. В колледже, — уточнила Лори.

— Точно. Хантер еще говорил, что они вместе с ней чистили корт… Она не любила ни в чем

— Полиция обнаружила в стенах гостиной и спальни Хантера пулевые отверстия. Скажите, вам не кажется странным, что она дважды промахнулась?

— Трудно сказать… Здесь мы стреляем по стационарным мишеням. Я ни разу не видел ее стреляющей по движущейся цели. Это гораздо труднее, чем принято думать. Именно поэтому на занятиях по самообороне людям говорят, что от вооруженного преступника лучше убегать, особенно если при этом петлять. Думаю также, что на ее меткость повлияли такие вещи, как адреналин и, как я понимаю, опьянение. А вообще, то, что она промахнулась, — это вам не дымящийся пистолет и ни о чем не говорит, — добавил он с улыбкой.

Лори еще раз поблагодарила Антонио и пообещала передать привет от него отцу. Что касается передачи, то в нее, для создания местного колорита, неплохо бы вставить несколько кадров этого знаменитого тира в Гринвич-Виллидж. Впрочем, его посещение ничуть не приблизило журналистку к разгадке, кто же на самом деле убил Хантера Рейли.

Глава 32

Минди Сэмпсон сидела в ожидании Габриэль за дальним столиком бара «Роза» в «Парк-отеле Грамерси». Еще несколько лет назад буквально все здесь, от официантки до знаменитой актрисы за соседним столиком, узнали бы ее в лицо. Почти два десятилетия ее фото украшало собой страничку «Трёпа», едва ли не самой знаменитой колонки светской хроники во всем Нью-Йорке. Каждый год фото обновлялось, но основные вещи оставались прежними: неброская косметика, бордовая губная помада, черные как смоль волосы. Это был, так сказать, ее товарный знак. Ее бренд.

Еще до сестер Кардашьян и прочих современных Интернет-кумиров Минди Сэмпсон знала, как преподнести себя публике. Бренд Минди был призван формировать хороший вкус. На ком это платье смотрится эффектнее? Какие знаменитые пары можно считать иконами стиля, а какие — образцами безвкусицы? Этот плейбой-миллиардер действительно виновен или же он просто жертва беспардонных нападок?

У Минди всегда имелись ответы на такие вопросы. Увы, то было в те дни, когда свежие номера газет оставляли на ваших пальцах следы типографской краски. Однажды настал день, когда редактор заявил, что ей не стоит торопиться с ежегодным обновлением фото для своей колонки. Возможно, мы кое-что поменяем, сказал он.

Хотя Минди и сделал себе имя светскими сплетнями, журналистский нюх она не утратила. И прекрасно ведала, что происходит в редакции. Доходы от рекламы упали. Газета с каждым месяцем становилась все тоньше. Соответственно редели и ряды работников. Старожилы-профессионалы, составлявшие когда-то хребет редакции, теперь оказались газете не по карману. Стажеры-студенты были готовы работать бесплатно, а тех, что уже получили дипломы, можно было нанять за сущие гроши.

Еще через месяц ей сообщили «новость». Ее колонку — ее детище, которому она посвятила долгие годы, — отдают одному из безымянных новичков.

Никакого личного взгляда. Никакого фото. Минди знала, во что превратится ее детище: в солянку из надерганных наобум домыслов сомнительного качества. Нет, она решила, что так просто не сдастся. Она пригрозила главному редактору подать на него в суд за дискриминацию по признаку пола и возраста. И даже присовокупила к угрозе возможный иск за ущерб, нанесенный ее здоровью за долгие годы работы. В газете решили, что впереди у них многолетняя судебная тяжба и публичный скандал. И вдруг Минди заявила своему адвокату, что ее удовлетворят две вещи: название и выплата компенсации за моральный ущерб в размере полугодового жалованья. Что касается редакции, то там могут назвать ее осиротевшую колонку как угодно, но бренд «Трёп» она забирает с собой.

Возможно, в газете рассчитывали списать Минди в утиль, однако там явно недооценили ее деловую хватку. Она раньше их поняла: будущее — за Интернетом. На деньги, полученные за моральный ущерб, Сэмпсон создала свой сайт и вскоре уже сама бесплатно нанимала новоиспеченных журналистов. Разница состояла в том, что теперь она получала не жалованье, а деньги от рекламы: заходя на ее сайт, читатели кликали рекламные баннеры. Более того, у нее отпала необходимость просеивать свои слова сквозь сито согласований с редакторами. Один клик мышкой — и ее идеи воплощались в жизнь.

Минди нажала на телефоне кнопку «отправить». Вот и всё. Пока она ждет Габриэль, новая история уже на сайте. Из всех светских фигур, с которыми Минди познакомилась за эти годы, Габриэль была самой яркой. Было в ней что-то от старой голливудской звезды. Она и жила, как старая голливудская звезда, — спасибо трастовому фонду, подарку богатого дядюшки, у которого никогда не было собственных детей. Ну и конечно, деньги, полученные от трех разводов. Хотя Габриэль и была вполне разумна, она жила в некоей личной параллельной реальности, в которой все вертелось вокруг ее сверхраздутого «я». Например, когда ей хотелось что-то поведать Минди, она никогда не сообщала ей об этом по телефону или электронной почте. Нет, для этого непременно нужно было встретиться за дальним столиком в каком-нибудь модном баре. В ее альтернативной вселенной Минди была Бобом Вудвордом, а сама Габриэль — Глубокой Глоткой[118]. Интересно, что она скажет сегодня?

Прибыв, Габриэль первые несколько минут потягивала шампанское и болтала на посторонние темы. Как обычно, Минди заверила Габриэль, что опубликует ее самое эффектное фото. Пообещать такое для Минди было парой пустяков. На протяжении многих лет Габриэль была одним из ее самых ценных источников, а ценные источники, как известно, нужно подкармливать.

Увы, на этот раз конспиративная встреча оказалась лишь пустой тратой времени. Габриэль не сообщила ей ничего такого, чего Минди не знала сама. В том, что касалось Кейси Картер, она никогда не испытывала недостатка информации.

Глава 33

В тот вечер, за ужином, в квартире Лори витали запахи масла, тимьяна и жареной курочки.

— Ужин — просто пальчики оближешь, пап!

Предполагалось, что у Лео состоится встреча с его старыми друзьями-копами в стейк-хаусе «Галлахер». Однако, к великому удивлению Лори, дома ее ждал свежеприготовленный ужин. К сожалению, встреча старых друзей сорвалась. В тот вечер двое полицейских, которые еще не вышли на пенсию, в срочном порядке выехали на Таймс-сквер, где был обнаружен пустой фургон, а в нем — подозрительный сверток. Спустя два часа полицейское управление Нью-Йорка сообщило, что тревога оказалась ложной. Оставив мотор включенным, водитель фургона тем временем решил быстро сбегать наверх, в квартиру своей сестры, чтобы подарить племяннице игрушку, но потом засиделся в гостях.

Город вздохнул спокойно, Лори же теперь наслаждалась домашним ужином. Тимми затаив дыхание прокручивал голосовые сообщения, поступившие в

— Мам, они эвакуировали целых три квартала — и это посреди Таймс-сквер! У них там автобусы со спецназом и собаки, вынюхивающие бомбы! И дедушка знал все это еще до того, как об этом сообщили по телевизору.

Лео протянул руку и похлопал Тимми по плечу. Правда, вид у него был невеселый. Когда Тимми, поев, встал из-за стола, Лори спросила отца:

— Скучаешь по работе? Хотел бы оказаться в гуще событий?

За последние шесть лет она задавала ему эти вопросы как минимум сотню раз. В ответ отец неизменно говорил ей, что для него самая лучшая работа — помогать ей растить внука. Но сегодня он был с ней предельно честен.

— Иногда — да. Помню тот ужасный день в две тысячи первом… Все мы знали, что мир меняется, причем самым непредсказуемым образом. Но я ощущал себя нужным… Сегодня я приготовил курицу. Это тихая, домашняя жизнь.

Лори не знала, что на это сказать, и потому промолчала. Поцеловав отца в щеку, она взялась убирать тарелки. Впрочем, ее не удивило, когда отец последовал за ней в кухню, чтобы спросить, как там подвигаются ее дела с передачей. Ей было довольно трудно объяснить ему свои смешанные чувства. С одной стороны, ей повезло, что многие фрагменты мозаики сложились так быстро. Теоретически и Габриэль, и Джейсон — оба могли быть альтернативными подозреваемыми.

Из полицейских отчетов ей было известно, что оба утверждали, будто сразу после банкета отправились домой. Из чего следовало, что, возможно, один из них солгал: вместо того чтобы вернуться домой, поехал в Коннектикут и убил Хантера. И все же Лори страшно недоставало улик, которые бы указывали на кого-то другого, а не на Кейси.

— Не знаю, пап. Возможно, ты прав, и я не смогу ничего добавить к первоначальной версии.

Отец прислонился к кухонному столу и сложил на груди руки. Она хорошо помнила его молодым, когда он брал ее с собой на «день открытых дверей» для дочерей полицейских, который регулярно проводило полицейское управление города. Даже не верится, что с тех пор прошло четверть века!

— Послушай, — сказал он, — я убежден, что система срабатывает в девяноста девяти и девяти десятых процента случаев, а значит, вероятность того, что эта женщина невиновна, крайне мала. Но я также твой отец и поэтому всегда на твоей стороне. Каждый новый выпуск твоей передачи бросает тебя в водоворот самых разных версий. Ты же умудряешься превратить их в увлекательное телешоу. Более того, нередко даже восстанавливаешь справедливость. Главное, не забывай: твоя основная цель — выпустить на телеэкран добротную передачу. А зрители пусть решают сами, что они думают про эту Кейси.

Это был дельный совет, но желание Лори обнаружить истину всегда брало над ней верх.

— Наверное, мне следовало пойти работать в полицию.

— Для этого ты слишком независима. — Лео даже подмигнул ей. — К тому же в лице Тимми у нас уже подрастает следующее поколение блюстителей закона. А ты делай свое дело. Кстати, ты уже обсудила своих персонажей с Алексом? Он всегда видит их буквально насквозь.

— Видел, в прошедшем времени, — она невольно сделала акцент на последних двух словах. — Он больше не работает у нас в студии. Не знаю, имею ли я право грузить его своими разговорами о работе…

Лео покачал головой.

— Когда до тебя наконец дойдет, что ты ничем его не грузишь? Алекс любит тебя. И если его попросить, он с удовольствием тебя выслушает.

Алекс тебя любит, мысленно повторила Лори.И если его попросить…

Эти слова эхом звучали в ее голове. Внезапно она поймала себя на том, что плачет. Отец поспешил обнять ее за плечи.

— Лори, девочка моя, что не так?

— Я пыталась, папа. Ты даже не представляешь, сколько раз я пыталась!

Отец обнимал ее, убеждал, что все будет хорошо, но Лори была безутешна. Ей вспомнилось все. И тот вечер, когда Алекс сообщил ей, что уходит из ее передачи. И момент, когда Бретт сказал ей, что взял в качестве ведущего племянника своего лучшего друга. И усталость последних нескольких дней, когда она работала с утра и до позднего вечера. И, наконец, навязчивое чувство где-то внутри ее естества, нашептывавшее, что Алекс ей лгал.

— Я пыталась поговорить с Алексом у него дома, но он как будто чувствовал себя неловко. Я подумала, что причиной тому — мои жалобы на Райана. Ведь это из-за его ухода Бретт нанял нового ведущего. Но тут выяснилось, что он был знаком с кузиной Кейси, Анжелой. — Лори как будто прорвало. — И он познакомился с Хантером и семейством Рейли на пикнике у одного крупного юриста. Затем, когда я спросила его об этом в понедельник, он… все время увиливал от ответа. Я уверена, он что-то от меня скрывает.

— Хочешь, я ему позвоню? Поговорю с ним, как мужчина с мужчиной?

Лори рассмеялась и вытерла слезы.

— Сколько раз мне говорить тебе, что отцы не решают за взрослых дочерей их проблемы?

— Но это ведь не проблема, Лори. Я знаю Алекса. Он честный, порядочный человек.

— Знаю. Но кто, как не ты сам, всегда учил меня прислушиваться к внутреннему голосу. И я говорю тебе: есть некая причина, почему Алекс отказывается говорить со мной на эту тему. Он явно что-то скрывает.

Отец собрался было произнести в адрес Алекса очередную защитную речь, как вдруг в комнату вбежал Тимми с «Айпэдом» в руках. Его ладошки все еще были слишком малы, чтобы держать гаждет одной рукой.

— Мам, я кое-что для тебя нашел!

Когда Тимми в последний раз вручил ей свой «Айпэд», там была игра, в которой растения сражались против зомби. Можно подумать, в данный момент ей для полного счастья не хватает компьютерных игр!

— Боюсь, Тимми, у меня нет времени на новую игру, — сказала она сыну.

— При чем тут игра! — возразил он. — Я вбил в «Гугл» твое имя, и что ты думаешь? Точное попадание! Некая блогерша по имени Минди Сэмпсон написала о твоем новом телешоу!

Глава 34

Играет ли Чокнутая Кейси с огнем?

Привет, мои дорогие трепачи! Скажите, вы следите за выходками Кэтрин «Кейси» Картер с тех пор, как эта пташка выпорхнула из клетки на свободу? Лично я — да. Надо сказать, что наша Кейси развила бурную деятельность. Не всякий бывший заключенный, выйдя из ворот тюрьмы, первым делом отправляется в торговый центр за модными шмотками и проводит за этим занятием целый день. Интересно, где она планирует носить свой новый гардероб?

Но вместо того, чтобы вернуться к старым друзьям и коллегам, Кейси, похоже, вновь ударилась в запойный шопинг. Только на этот раз она пытается купить тех, кто способен поверить в ее старые, хлипкие уверения о ее невиновности, которые она пыталась сочинять с той самой ночи, когда была найдена с кровью Хантера Рейли на руках.

Поначалу могло показаться, что Кейси нашла такую наивную душу в лице Лори Моран, продюсера телешоу «Под подозрением». Эта передача заново расследует те дела, когда убийца так и не был найден, причем занимается этим довольно успешно. «Трёпу» доподлинно известно, что после выхода на свободу Кейси лично встречалась с Лори Моран трижды — один раз у себя дома и дважды в кабинете Моран в Рокфеллер-центре. Для Кейси попасть в такую знаменитую передачу означало бы большой успех. Но не будем торопиться! Моран, возможно, и любезна с Кейси, но у нее наверняка есть для Картер пара-тройка малоприятных сюрпризов…

Лори почувствовала, что отец тоже читает из-за ее плеча.

— Да за такие слова нужно привлекать к ответственности! — пробормотала она.

— Тсс! — цыкнул на нее отец. — Читай дальше.

Возможно, Кейси рассчитывала на то, что телепродюсер займет ее сторону, но, боюсь, ей придется пересмотреть это свое мнение. Как выяснилось, за ее спиной Моран встречалась с такими ее яростными недругами, как Габриэль Лосон и Джейсон Гарднер. Наблюдательные трепачи наверняка вспомнят, что на суде именно их показания легли в основу обвинительного приговора Кейси Картер.

Габриэль Лосон была той самой роскошной особой, готовой занять место рядом с Хантером у алтаря. Джейсон Гарднер — это бывший бойфренд Кейси. В свое время он опубликовал разоблачительную книжонку, в которой рассказал об эмоциональных проблемах Картер.

Как говорится, с такими друзьями враги не нужны. Двенадцать присяжных единогласно признали Кейси виновной в убийстве Хантера. Оно было совершено в состоянии аффекта, когда он сообщил ей, что разрывает помолвку. Поскольку во время телешоу адвоката у Кейси не будет, такая прожженная журналистка, как Лори Моран, легко убедит всю страну, что Кейси Картер — безжалостная убийца, которая отделалась легким приговором.

Кейси, если ты сейчас это читаешь и думаешь, что телешоу способно помочь тебе перевернуть новую страницу в твоей жизни, то ты глубоко заблуждаешься. Неужели ты и впрямь считаешь, что Габриэль и Джейсон изменят свои показания? Подумай, не играешь ли ты с огнем?

Наш тебе совет: сиди дома и молчи в тряпочку.

Лори нажала кнопку внизу экрана, и когда тот погас, вернула «Айпэд» сыну.

— Мам, откуда на этом сайте знают про твою передачу? Скажи, это все правда?

Буквально каждое слово, подумала Лори. Она уже знала — или, по крайней мере, подозревала, — что Габриэль имела привычку скармливать информацию Минди Сэмпсон. Однако в этой колонке было и такое, чего Габриэль никак не могла знать. Да, она была в курсе, что Лори планирует посвятить следующий выпуск делу Кейси Картер. Не нужно также иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться: любой ответственный телепродюсер непременно свяжется с бывшим бойфрендом Кейси, опубликовавшим о ней разоблачительную книжонку. Но откуда ей знать, сколько раз Лори встречалась с Кейси и где? Любой, кто способен с такой точностью угадать количество и место встреч, рискует когда-нибудь крупно ошибиться.

Лори мысленно прокрутила только что прочитанную колонку. Кто же все-таки мог снабжать Минди инсайдерской информацией? Внезапно ей вспомнился момент, имевший место всего несколько часов назад.

Возможно, в зале суда вы действительно профессионал, но сейчас вы выбрали работу, специфику которой совершенно не желаете постичь.

Райан Николс? Неужели он пытается преподать ей урок? Лори тотчас отмела такую возможность. «Голубушка, только не впадай в паранойю», — сказала она себе. С другой стороны, осуществить утечку этой информации могли лишь трое: Грейс, Джерри и Райан.

Джерри и Грейс она доверяет как самой себе. Но что ей известно про нового ведущего? Только то, что он жаден до славы и ради того, чтобы предстать перед телекамерой, был готов пожертвовать успешной юридической карьерой. Подобные слухи наверняка разогреют интерес зрителей к их передаче. А, как известно, лучший друг его дядюшки, Бретт, щедро поощрял тех, кто умел поднять рейтинги их телеканала.

И вообще, как говорится, если вас мучает паранойя, это еще не значит, что за вами никто не гонится.

* * *

Лори все еще размышляла о том, можно ли доверять Райану, когда задребезжал лежавший на столе мобильник. Звонил Алекс. Впервые за годы их знакомства Лори замешкалась, прежде чем ответить на его звонок. Наконец, выждав несколько секунд, ответила:

— Привет. Слушаю тебя.

— Тебе тоже привет.

— Как прошла твоя лекция в университете?

Лори не разговаривала с Алексом с того момента, когда пришла к нему в офис, чтобы задать вопросы о его знакомстве с семейством Рейли.

— Отлично. Мой друг цвел улыбкой от уха до уха. Еще бы, ведь теперь он профессор кафедры! Звучит как аристократический титул. Однако я искренне рад за него. Но еще больше тебе понравился бы стол. Там даже были твои любимые пирожные-капкейки от «Мелиссы».

— Они такие красивые, что их даже жалко есть… А что бы мне там не понравилось?

Она почувствовала в трубке его улыбку. Вскоре между ними установился привычный ритм их бесед. Лори даже не заметила, как они проговорили целых двадцать минут — обсудили статью на тему местной политики в сегодняшней «Пост», нового клиента, который накануне никак не желал оставить Алекса в покое, и еще целую кучу самых разных вещей.

Лори уже начала корить себя за свою мнительность, — по поводу Райана, по поводу Алекса, — когда тот внезапно спросил про Кейси.

— То есть ты уже приняла окончательно решение делать с ней передачу?

Его слова прозвучали скорее как утверждение, а не вопрос. Насколько ей было известно, эту новость пока что опубликовал только один «Трёп». Лори с трудом представляла Алекса в качестве регулярного читателя блога Минди Сэмпсон. Она помнила, что Тимми вбил ее имя в поисковую строчку «Гугла». А Алекс? Что, если он поставил себе цель следить за развитием событий вокруг имени Кейси Картер? Или же все это происходит только в ее голове? Имелся лишь один способ выяснить это.

— Как я понимаю, ты читал эту историю?

Настороженное молчание. Или это ей так показалось?

— Какую историю?

— На сайте «Трёпа», — пояснила Лори. Только сказав эти слова, она поняла, что его реакция не была прямым ответом на ее вопрос. Точно так же, как и накануне, когда она спросила у него,

— Не знаю даже, откуда Минди узнала про эту передачу, — призналась Лори. — А также про обоих свидетелей.

Ответом на том конце линии стало молчание.

— Алекс, ты слышишь меня?

— Извини, я просто задумался.

— Конечно, случай нашумевший, так что нет ничего удивительного в том, что какие-то слухи про предстоящую передачу просочились за стены студии, — рассуждала она вслух. — А упомянутые ею свидетели любому пришли бы на ум первыми.

— Или же кто-то из тех, кто имеет прямое отношение к передаче, снабжает Сэмпсон информацией, — подвел итог Алекс. Тон его голоса был серьезен.

— Мне тут подумалось, что это мог быть Райан Николс. У него наверняка имеются причины.

— Или же кто-то такой, кто не хочет, чтобы ты изменила общественное мнение о Кейси… Скажи, Лори, твое решение окончательное? Я бы мог найти для тебя другую тему, которая удовлетворила бы Бретта.

Лори не могла избавиться от ощущения, что Алекс что-то недоговаривает, причем что-то важное.

— Алекс, пожалуйста, если у тебя есть какая-то информация…

— Ее у меня нет.

— Ее нет или ты не желаешь ею делиться?

И вновь молчание.

— Алекс, что ты от меня скрываешь?

— Ты умная, Лори. И знаешь, что имеешь дело с очень влиятельными людьми.

— Алекс…

— Пообещай мне, что будешь осторожна, — сказал он и дал отбой.

Лори даже не успела спросить почему.

* * *

Спустя шесть часов, в середине ночи, Лори проснулась. В голове, как безумные, крутились мысли. Она потянулась за мобильником на прикроватном столике и открыла электронную почту. Пришло новое сообщение от Джейсона Гарднера. Бывший бойфренд Кейси выражал согласие рассказать в ее передаче свою историю. Чем больше правды, тем лучше, написал Джейсон. Однако внутренний голос подсказывал Лори, что сначала он сделал звонок своему издателю. Она легко представила себе новый тираж его книжонки.

Однако в Интернет она вышла вовсе не ради бывшего бойфренда Кейси. Лори быстро написала электронное письме главе компьютерного отдела их телестудии.

Помнишь те старые интернет-сообщения, о которых я спрашивала тебя в связи с делом Хантера Рейли? Те, что были подписаны ником RIP_Hunter? Большая просьба: вышли мне как можно скорее все, что у тебя есть.

Посты за подписью RIP_Hunter. Инсайдерская информация Минди Сэмпсон. Уклончивые ответы Алекса. Лори была готова поклясться, что все это взаимосвязано.

Завтра, подумала она. Возможно, завтра все это обретет смысл.

Глава 35

Пола Картер ходила кругами по гостиной. Иногда Кейси спрашивала себя, не нарочно ли мать расставила мебель так, чтобы это было легче делать?

— Я так и знала! — воскликнула Пола, пытаясь отдышаться. — Кейси, своими разговорами с этой дамой с телевидения ты разворошила осиное гнездо! Не прошло и двух недель, как ты на свободе, а твое имя снова в новостях!

Кейси сидела, по-турецки скрестив ноги, в кресле напротив своей кузины Анжелы и ее подруги Шарлотты. Эти двое были в Нью-Йорке, когда Кейси в панике позвонила им, чтобы рассказать про последний пост Минди Сэмпсон. Шарлотта настояла на том, что лично отвезет Анжелу в Коннектикут. И вот теперь, сидя в гостиной, бедная Шарлотта была готова превратиться в невидимую пылинку, лишь бы только Пола не испепеляла ее гневным взглядом.

Как хорошо, что мать не играет в азартные игры, подумала Кейси. Она бы точно вскоре осталась без крыши над головой, ведь все ее мысли читаются по ее лицу. Ее мать не доверяла Лори Моран, а значит, она не доверяла и ее подруге Шарлотте.

— Откуда ты знаешь, что этой продюсерше можно доверять? — кипятилась Пола. — Ей на тебя наплевать. Для нее главное — рейтинги. Это конфликт интересов. Откуда нам знать, вдруг она нарочно скармливает таблоидам лакомые кусочки информации?

— Верно, мы этого не знаем, мама.

Пола резко застыла на месте.

— Заткни свой рот!

Кейси не помнила, чтобы мать когда-нибудь ей грубила.

— Что с тобой не так? Ты как будто играешь на публику. Ты нарочно привлекаешь в свою жизнь хаос, ты ни к кому не прислушиваешься! Кстати, именно поэтому с тобой все это и случилось!

В комнате воцарилось молчание. Кейси сердито посмотрела на мать.

— Ну, давай, мам, скажи все, что ты думаешь! Что, по-твоему, это сделала я! Ты ведь всегда так считала!

Мать покачала головой, но опровергать обвинения не стала.

Анжела взяла Полу за руку.

— Это уже слишком, — мягко сказала она. — Сейчас поздно, и вы обе расстроены. Почему бы вам не отложить этот разговор до утра? Завтра и поговорим.

— Зачем?! — Пола сокрушенно всплеснула руками. — Она ведь все равно поступит по-своему!

Кейси не стала останавливать мать, когда та направилась к себе в комнату. Как только дверь за Полой закрылась, с ее души как будто свалился камень. Облегченно вздохнув, Кейси развалилась в кресле.

— Не знаю, сколько я еще это выдержу, — пожаловалась она, зная, что мать ее не услышит. — Но одна из нас точно сойдет в могилу.

— Такими вещами не шутят, — строго сказала Шарлотта.

Кейси едва не заявила подруге Анжелы, чтобы та не лезла не в свое дело, но вовремя остановилась. Помимо Лори Моран, Шарлотта была единственная, кто проявил к ней сочувствие после выхода из тюрьмы. «И вот теперь я злюсь на нее, — подумала она. — Неужели я всегда была такая вредная? Или такой меня сделала тюрьма?»

— Ты просто не понимаешь, каково это, — пожаловалась она, не скрывая обиды на мать. — Согласна, родители не отвернулись от меня, но они считали меня убийцей. Ты знаешь, что мать даже молится за меня в церкви? Она всегда говорила мне, что я отдала свой долг обществу — как будто я этому обществу была что-то должна! Клянусь, порой мне хочется вернуться назад, в тюремную камеру!

— Только не сердись на меня, Кейси, — робко подала голос Анжела, — но я скажу тебе одну вещь. Твоя мать по-своему права, говоря, что ты разворошила осиное гнездо. Этот RIP_Hunter постит о тебе гнусные коменты. А «Трёп» каким-то образом узнал о твоих планах принять участие в телешоу…

— Это явно не Лори, — вступилась за подругу Шарлотта.

— Лори или нет, какая разница, — огрызнулась Анжела. — Я хочу лишь сказать, что ты решила принять участие в этой передаче, чтобы обелить свое имя, и вот теперь тебе, как говорится, аукнулось. Мне казалось, что Джейсон и Габриэль станут альтернативными подозреваемыми, но без новых данных они лишь повторят с экрана все те гадости, какие сказали о тебе на суде. Неужели ты и впрямь хочешь, чтобы на тебя снова, да еще перед

— Ты думаешь, что говоришь? — спросила ее Кейси.

— Да. Если кому-то и нужно подумать, так это тебе. Возможно, твоя мать права…

— Считая меня убийцей? — Кейси услышала ярость в собственном голосе. Шарлотта буквально сверлила ее взглядом.

— Нет, — мягко возразила Анжела. — Говоря, что тебе какое-то время лучше не привлекать к себе внимания. Не торопись. Дай себе время вписаться в новую жизнь.

— А вот это уж нет! — огрызнулась Кейси. — Знаю, ты переживаешь за меня. Но ты ничего не понимаешь. Я делаю это не ради того, чтобы обелить свое имя. Я делаю это ради Хантера. Только ради него!

— Ты не можешь винить себя…

— Но я виню. Или тебе это непонятно? Кто-то опоил меня и убил его. Если б я не пила в тот вечер, мы сразу догадались бы, что что-то не так. Мы бы уехали с банкета в больницу. Я бы не потеряла сознание. Он не был бы дома. Вместо этого я подумала, что, наверное, выпила чересчур много вина. Если б не я, он по-прежнему был бы жив! — крикнула Кейси и разрыдалась.

Анжела обняла ее за плечи. Когда же к Кейси вернулся дар речи, она посмотрела в глаза Шарлотте Пирс.

— Скажи мне, Шарлотта, я могу доверять Лори Моран?

— Безусловно, — не раздумывая ответила та.

— Вопросов больше нет. Я не стану выслушивать новые доводы против участия в передаче. Я устала молчать.

* * *

Лежа той ночью в кровати, Кейси прислушивалась, не бродит ли по дому мать, но ничего не услышала. Она хотела было пойти к ней в спальню и извиниться за свою резкость, однако не пошла — из опасений, что они снова повздорят. Она еще успеет помириться с Полой утром.

Кейси взяла в руки «Айпэд» и перечитала блог Минди Сэмпсон.

Неужели ты и впрямь считаешь, что Габриэль и Джейсон изменят свои показания? Подумай, не играешь ли ты с огнем?

Чувствуя, как у нее поднимается давление, Кейси смотрела на ретушированный, отфотошопленный снимок Габриэль Лосон. Она была готова провести в тюрьме еще пятнадцать лет, лишь бы увидеть, как эта жуткая женщина понесет заслуженную кару.

Пусть колонка Минди Сэмпсон не всегда отличалась аккуратностью, в одном блогерша была права: в том, что касалось ее чувств к Габриэль Лосон. Сказать, что эта особа вызывала в ней ярость, — значит ничего не сказать, особенно про тот миг, когда Кейси увидела в «Трёпе» фото Хантера вместе с этой ужасной женщиной. «Неужели он не понимал, как это будет выглядеть со стороны? Что коллеги будут шептаться за моей спиной и смотреть на меня как на круглую дуру!» То, что многие считали вспыльчивым характером, было лишь страстью к отстаиванию своей точки зрения. Но в тот день… В тот день она действительно пришла в ярость.

Засыпая, Кейси вслух повторяла слова, которые, — ей очень хотелось в это верить — услышит тот, к кому они были обращены.

— Прости меня, Хантер. Прошу тебя, прости…

Глава 36

Через неделю буквально каждая поверхность в обычно аккуратном кабинете Лори была завалена бумагами. Вокруг стола расположились три белые пластиковые доски, густо испещренные цветными маркерами.

Джерри с таким остервенением чесал себе голову, что Лори испугалась, как бы это не закончилось для него преждевременной лысиной. Когда они только приступили к работе над выпуском, казалось, что все идет как по маслу. Семья Хантера дала согласие. Выбрать место съемок было парой пустяков: основными площадками станут ресторан «Чиприани» и загородный дом Хантера, который теперь принадлежал его брату. Протоколы судебных слушаний дали в руки Лори все необходимые факты. Зато теперь — всего за три дня до начала съемок — они были по уши завалены бумагами. Лори ругала себя за то, что пошла на поводу у Бретта, требовавшего ускорить процесс.

Значительная часть царившего в ее кабинете беспорядка объяснялась навязчивым стремлением выяснить, кто же он, этот таинственный пользователь Интернета, называвший себя RIP_Hunter.

— К черту анонимность! — раздраженно воскликнул Джерри. — Должен же быть способ узнать, кто отправитель этих сообщений.

Моника из компьютерного отдела в шестнадцатый раз попыталась объяснить им всю тщетность их надежд. Двадцать девять лет, худенькая, едва пяти футов ростом. У других айтишников опыта было побольше, однако в компьютерных вопросах Лори почему-то доверяла именно ей. Моника была трудягой и, что еще важнее, умела доходчиво объяснить техническую сторону вопроса.

— Вы забываете, — пояснила она, — что пятнадцать лет назад большинство людей воспринимали Интернет как компьютеризованную доску объявлений. Тогда сам факт пользования Сетью воспринимался как признак «продвинутости», а информация по большей части текла в одном направлении: вы открываете страницу и читаете ее. Сама идея, что на прочитанное можно ответить, не говоря уже о полноценной беседе, казалась революционной. Провайдеры новостей размещали их в Интернете, но возможности отреагировать у читателя не было.

— Как я скучаю по тем дням! — вздохнула Лори. Насколько она могла судить, в Интернете люди, как правило, выражали свои самые радикальные воззрения. Ее собственные странички в соцсетях были полны зрительских похвал, однако время от времени и ей приходилось почувствовать на себе всю резкость крайне негативного отзыва.

Моника что-то увлеченно набирала на клавиатуре компьютера.

— Желание поговорить с кем-то было и тогда, — пояснила она, — однако стандартные новостные страницы не предполагали форум. Самые ранние сторонники этой идеи искали себе собратьев по духу в чатах. К счастью, я откопала теневые сайты, на которых хранятся архивы контента. У меня ушло несколько дней на то, чтобы распечатать все разговоры об убийстве Хантера и суде над Кейси. Будь эти сайты по-прежнему активными, я бы попыталась найти компанию, готовую сообщить нам IP-адреса пользователей. Но, увы, эти сайты давно неактивны.

— Ты не могла бы объяснить то же самое, но на доступном английском? — спросила Грейс.

— То, что мы видим, — пояснила Моника, — это лишь слова, как если б они были отпечатаны на машинке. У нас нет доступа к тем данным, что стоят за ними. Короче говоря, чтобы сказать вам, кто написал тот или иной комментарий, я должна быть ясновидящей.

Убийство Хантера было новостью национальных масштабов. В глазах общественности Кейси из убитой горем невесты вскоре переместилась в категорию «подозреваемых».

С помощью Моники они также прошерстили тысячи онлайн-комментариев, написанных теми, кто следил за ходом судебных слушаний. Эти люди находили друг друга в чатах и с пеной у рта отстаивали свою точку зрения.

Первым шагом было идентифицировать все комментарии, подписанные ником RIP_Hunter. Когда те были все прочитаны, выявились две тенденции. Автор имел склонность

А вот Джерри подметил еще одну, более тонкую деталь. Автор имел привычку начинать дополнительные доводы с фразы «а также»:любой, кто знаком с Кейси, скажет вам, что последнее слово всегда оставалось за ней,а такжеей всегда нужно быть в центре внимания.

Предположив, что тот, кто скрывался за ником RIP_Hunter, написал и другие комментарии, Моника обнаружила еще пятьдесят семь комментов, которые наводили на мысль, что их автор получал информацию из первых рук, и еще двадцать, включавших фразу «а также», причем эти две группы пересекались.

— Браво! Отличная работа! — воскликнула Лори. — Вот только что нам теперь со всем этим делать? — С этими словами она обессиленно рухнула на стоявший в ее кабинете диван. От чтения толстой пачки распечаток у нее, похоже, начиналась мигрень.

Журналистка схватила блокнот и составила список вопросов, так и не получивших ответа. Кто он, этот RIP_Hunter? Кто сообщил Минди Сэмпсон о предстоящей передаче? Почему Алекс советовал ей быть осторожной и связано ли это как-то с тем фактом, что в молодости, будучи студентом, он познакомился с генералом Джеймсом Рейли? Провел ли Хантер ревизию бухгалтерской отчетности фонда и связано ли это с уходом Марка Темплтона с поста финансового директора четырьмя годами позже?

Лори вспомнилась знаменитая бритва Оккама: самое простое объяснение, как правило, самое верное. Есть ли что-то такое, что способно объединить все эти на первый взгляд разрозненные зацепки?

Задумавшись, она даже не услышала, как зазвонил ее телефон. Трубку сняла Грейс и, выслушав собеседника на том конце линии, сообщила, что звонит личная помощница генерала Рейли, Мэри Джейн.

— Она спрашивает, сколько времени займет интервью с генералом, а также с ней самой. Я предложила ей самим выбрать удобное для них время, если у них есть другие дела, на что она ответила, что у генерала все дни заняты под завязку. Еще она сказала, что «Арден» дышит ему в затылок, требуя страницы. Не знаю, правда, что это значит.

— Генерал работает над мемуарами, — пояснила Лори. Что-то в словах Грейс не давало ей покоя, вот только что? Скорее всего, то, что она понятия не имела, сколько времени займут у Райана эти интервью. И привыкнет ли она когда-нибудь работать с Райаном вместо Алекса? — Спроси, сможет ли он уделить нам хотя бы час. А Мэри Джейн наверняка пойдет нам навстречу.

Из всех возможных подозреваемых из списка Кейси Мэри Джейн была самой маловероятной кандидатурой на роль убийцы. Возможно, Хантера настораживали ее мотивы, однако и пятнадцать лет спустя она по-прежнему верой и правдой служила генералу. Да и он сам не производил впечатления человека, способного попасть в сети чьих-то интриг.

Грейс вновь взяла телефонную трубку, Лори же вернулась к своему списку вопросов. Увы, звонок Мэри Джейн не шел у нее из головы. «Арден».Где недавно она слышала это имя? Кто еще мог говорить о книгоиздателе? Внезапно ей вспомнился разговор с бывшим бойфрендом Кейси, Джейсоном.Согласен, назвав ее в своей книге Чокнутой Кейси, я был слегка несправедлив к ней. Если честно, на этом настояло издательство «Арден».

Интересно, это совпадение или нет, что генерал Рейли и Джейсон Гарднер сотрудничали с одним и тем же издательством?

— Джерри, когда ты разговаривал с Марком Темплтоном, ты спросил у него про промежуток между его увольнением из фонда Рейли и новой работой в «Дети Холли»?

— Нет. Как уже сказал, я сделал вид, будто нас интересует только тот банкет и Кейси с Хантером. Я не рискнул по своей инициативе расспрашивать его о финансовом состоянии фонда.

Лори подошла к компьютеру и ввела в поисковик название «Дети Холли». Интернет тотчас же выбросил ей ссылку на сайт некоммерческой организации, нынешним директором которой был Марк Темплтон. Лори кликнула мышкой на список совета директоров. Одно имя тотчас привлекло ее внимание: Холли Блум. Холли значилась как член совета и основатель фонда. Щелкнув мышкой по ссылке на ее биографию, Лори развернула монитор к Джерри.

— Эта Холли из «Дети Холли» также возглавляет издательство «Арден паблишинг», в котором выходила книжка Джейсона Гарднера и вскоре выйдут мемуары генерала Рейли.

Джерри даже разинул рот.

— Вот это да! Ну кто бы мог подумать!

И все же это на ни йоту не приблизило Лори к ответу на вопрос, кто же убил Хантера Рейли, и даже была ли Кейси Картер невиновна. Однако некоторые фрагменты мозаики встали на свои места. И если она права, на суде к Кейси отнеслись предвзято.

Лори сняла трубку и набрала номер отца.

— Пап, у меня к тебе одна огромная просьба. У тебя есть знакомые в полиции Коннектикута?

— Разумеется. Пусть я и на пенсии, но до сих пор пользуюсь своей старой картотекой.

— Ты можешь поспрашивать, не согласится ли кто-нибудь из тех, что работали с делом Кейси, поговорить со мной? Понятно, без всяких записей. — Лори вспомнилась задумчивость отца на прошлой неделе; он как будто скучал по полицейской работе. — Если хочешь, можешь составить мне компанию.

Глава 37

На следующее утром Лео, подмигивая фарами, ждал ее возле дома за рулем взятой напрокат машины.

— Спасибо, пап, — поблагодарила Лори, запрыгивая на пассажирское сиденье.

— И вот за это, — добавил он, протягивая ей один из двух стаканчиков из «Старбакса», стоявших на приборной консоли.

— Лучший отец и лучший водитель!

Накануне Лео позвонил своему другу, бывшему комиссару полицейского управления Коннектикута, и попросил о встрече с детективом Джозефом Макинтошем, главным следователем по делу об убийстве Хантера Рейли.

— Кстати, а кто сегодня трудится на моем месте? — уточнил он.

— Кара.

— Прекрасно. Тимми она нравится.

Хотя сын и пытался всячески убедить Лори, что в отсутствие деда ему больше не требуется взрослый, который провожал бы его в школу и из нее, все протесты тотчас смолкали, стоило ей назвать имя Кары. Еще бы! Та обожала спорт, умела буквально из ничего приготовить блинчики с шоколадной крошкой и разделяла недавно проснувшуюся в Тимми любовь к джазу.

— Что касается твоей роли в жизни Тимми, пап, то у тебя пожизненный контракт. Ты знаешь, куда нам нужно?

— Навигатор уже проложил маршрут. Детектив Макинтош, мы уже в пути!

* * *

Детектив Джозеф Макинтош

— Комиссар Миллер высоко отзывался о вас, заместитель комиссара Фарли.

Как только разговор зашел об уликах, стало ясно, что у Макинтоша нет ни малейших сомнений в виновности Кейси.

— Поймите, адвокат защиты даже предположила, что это я подложил «Рогипнол» в сумочку Кейси. Пока не нашли эти таблетки, мы были на ее стороне. Когда мы туда прибыли, она действительно была не в себе от горя. Мы взяли пробы на остаточный пороховой след лишь потому, что того требовал протокол. В наших глазах она была одной из жертв. Она только что потеряла жениха. Насколько мы могли судить, в тот вечер ее скверное самочувствие, возможно, спасло ей жизнь. Затем приехала ее кузина и предложила взять у Кейси анализ крови — мол, кто знает, вдруг ей что-то подмешали на банкете? Мисс Картер дала согласие, и мы попросили присутствовавшего там врача взять у нее кровь на анализ. Вскоре стало известно, что в ее крови обнаружен «Рогипнол». В этот момент мы все еще считали, что убийца мог подмешать ей наркотик.

— А как бы вы описали реакцию отца Хантера, Джеймса Рейли, когда сообщили ему о смерти его сына? — спросила Лори. — Он сразу заподозрил Кейси или нет?

Макинтош ответил ей кривой улыбкой.

— Мне понятно, к чему вы клоните. Влиятельная семья, требующая быстрых ответов… Вам интересно знать, оказывалось ли на нас давление?

Лори все еще пыталась разобраться в том, что ей было известно, но такой вопрос тоже приходил ей на ум. Не секрет, что Джеймс давил на сына, требуя, чтобы тот разорвал помолвку с женщиной, которая не устраивала его в качестве невестки. Поскольку Хантер был убит вскоре после того, как Минди Сэмпсон опубликовала его фото вместе с Габриэль Лосон, он, естественно, заподозрил в убийстве Кейси, ведь ее ревнивый характер ни для кого не был секретом.

Так пытался ли генерал Рейли склонить весы Фемиды против Кейси? Кто бы ни скрывался за ником RIP_Hunter, он или она был поклонником Хантера. Мог ли сам генерал писать эти посты? На момент убийства ему было за шестьдесят, и он вряд ли был активным пользователем Интернета. Но что, если ему помогала Мэри Джейн?

Однако не пошел ли он дальше? Вдруг он подкупил полицию и те подставили Кейси? Если это так и Марк Темплтон знал про это, что ж, это объясняет, почему генерал публично превозносил финансового директора фонда даже тогда, когда его детище оказалось на мели. Вряд ли это просто совпадение, что одна и та же женщина, которая собралась опубликовать мемуары генерала, также наняла Темплтона в качестве директора своей НКО, и это в придачу к тому, что она же опубликовала книжонку Джейсона Гарднера, в которой тот облил Кейси грязью… Лори также не давал покоя вопрос, почему Алекс так настойчиво советовал ей проявлять осторожность. Действительно, почему?

Увы, она была не готова делиться своими подозрениями с лейтенантом Макинтошем.

— Скажите, генерал Рейли сразу заподозрил Кейси, — спросила она, — или же он пришел к такому выводу постепенно?

— Его первой реакцией были потрясение и горе. Затем он спросил, как там Кейси. Когда же я сказал, что с ней всё в порядке, он ответил — цитирую: «Послушайте, что я вам скажу. Это она убила его». Так что да, можно сказать, что он ее заподозрил, — усмехнулся детектив. — Но мне никто не указ, в том числе и генерал Рейли. Мы провели тщательное расследование — и да, все улики указывали на Кейси.

— Скажите, а вы выяснили, где она взяла «Рогипнол»?

Макинтош покачал головой.

— Это было бы неплохо, но, с другой стороны, его даже тогда было нетрудно достать. Я слышал, ваша передача собирается заново исследовать это дело. Даже не представляю, что вы надеетесь доказать. У следствия было все — средство, мотив и удобный момент.

Лори терпеливо выслушала Макинтоша, пока тот излагал свою точку зрения. Средство: будучи невестой Хантера, Кейси, как и он, пристрастилась к стрельбе и знала, где он хранит оружие. Первую пулю она выпустила в Хантера еще в гостиной, но промахнулась. Хантер бросился в спальню, возможно, даже заперся там или же схватил в целях самообороны другой пистолет. Увы, он оказался загнан в угол, и Кейси сделала два роковых выстрела.

Мотив: помолка Кейси с членом семейства Рейли резко подняла ее социальный статус. В том, что касалось Хантера, она была страшной ревнивицей. Генерал же подталкивал сына к тому, чтобы тот разорвал помолвку с ней. А всего за несколько дней до убийства Хантер сфотографировался рядом со светской львицей Габриэль Лосон. После чего даже некоторые из бывших подруг Кейси были вынуждены признать, что если Хантер и впрямь разорвал помолвку, то она могла «быть не в себе».

Удобный момент: на банкете в качестве частичного алиби Кейси изобразила недомогание, а позже утверждала, будто в момент убийства спала. Убив Хантера, она приняла «Рогипнол», чтобы все подумали, будто кто-то подмешал ей наркотик.

— Вы бы видели ее лицо, когда во время заключительного слова ее собственный адвокат дала задний ход, — произнес Макинтош. — Если в начале процесса она утверждала, что ее подзащитная «этого не делала», то теперь она говорила иное — «возможно, она это сделала, но если и так, то не отдавая отчет в своих действиях». Кейси смотрела на нее так, как будто хотела отправить в могилу и ее тоже. Так что все играло в нашу пользу. Ведь даже ее собственный адвокат не нашла, что сказать в ее защиту. Если хотите знать мое мнение, присяжные просто не решились дать пожизненный срок красивой молодой женщине. Непреднамеренное убийство? Полноте! Тогда почему в ее сумочке лежал «Рогипнол»? Нет, эти таблетки оказались там неспроста…

В этом месте лейтенанта прервал Лео.

— Именно поэтому адвокат Кейси обвинила тебя, что ты либо подложил их туда сам, либо каким-то образом подтасовал эту улику.

— Было такое. Она утверждала, что таблетки в сумочку Кейси мог подложить убийца, и даже договорилась до того, что таблетки, которые я вынул из сумочки Кейси, и те, что были отправлены на анализ, — это разные таблетки. Что их каким-то образом подменили. Но учтите, на тот момент Кейси даже не была подозреваемой. Пока изучали место преступления, мы разрешили ее кузине отвезти Кейси в ее нью-йоркскую квартиру, Обычно мы таких послаблений не допускаем. Поверьте, мне и в голову не могло прийти, что я

— Вам требовалось разрешение на досмотр ее сумочки? — уточнила Лори.

— Нет. Она оставалась на диване в гостиной, позади подушки. Кстати, сумка была перевернута, и таблетки лежали прямо на виду.

— И вы сразу поняли, что это такое? — спросила Лори.

Макинтош кивнул.

— На них проштамповано название фармацевтической компании. К сожалению, эти таблетки все чаше и чаще использовались в дурных целях.

Лори была рада, что детектив упомянул тщательность следственных действий.

— Скажите, во время обыска вы, случайно, не находили фото Хантера, на котором он изображен вместе с президентом? Оно еще было в стеклянной рамке?

Макинтош покачал головой.

— Нет, его я точно не помню. Но если б видел, то вряд ли забыл бы. Что-что, а память у меня отличная… А почему вы спрашиваете?

Лори рассказала ему про фото: мол, до убийства оно стояло на прикроватном столике Хантера, однако отсутствует на сделанных позже снимках сцены убийства.

— Возможно, домоправительница ошиблась относительно времени, — ответил детектив. — У Хантера в Нью-Йорке имелись квартира и офис. Он вполне мог забрать фото туда. Или же рамка могла разбиться… Да что там, исчезновению фото может быть миллион объяснений. В любом случае я не счел бы пропажу фотографии веским доводом.

Судя по тому, что Лео не решался посмотреть ей в глаза, он разделял это мнение.

— А что вы помните про Марка Темплтона? — спросила Лори, меняя тему.

— Имя звучит знакомо…

— Он был финансовым директором фонда Рейли и одним из близких друзей Хантера.

— Ах да!.. Хороший парень. Был вне себя от случившегося.

— Скажите, у него имелось алиби на момент убийства?

Макинтош рассмеялся ее словам.

— Вы забрасываете свою сеть слишком широко. Я, конечно, не стал бы употреблять слово «алиби», но мы собрали данные о перемещениях всех, с кем разговаривали в ту ночь. После банкета отец Хантера пригласил нескольких VIP-доноров в частный клуб. Его водитель отвез его оттуда домой, и у него есть личная помощница, живущая с ним в одной квартире. На тот случай, если вы также подозреваете генерала Рейли, — голос детектива был полон нескрываемого сарказма, — у него железное алиби. Все остальные, что сидели с Хантером за одним столом, после банкета разъехались по домам.

Лори знала их список наизусть: Хантер, Кейси, отец Хантера и брат, Мэри Джейн Файндер, кузина Кейси Анжела и Марк Темплтон. Ни у Марка, ни у Анжелы на банкете не было пары. Тогдашний бойфренд Анжелы, Шон Маррей, был в отъезде, жена Темплтона оставалась дома с детьми. Уточнив с лейтенантом каждое имя, Лори спросила, что тот помнит про звонок, сделанный Хантером по пути на банкет, когда он просил друга порекомендовать ему частного детектива.

— Нам было известно про тот звонок, потому что этот друг связался с нами после убийства. Хантер хотел навести о ком-то справки, однако не успел назвать имени этого человека. Лично я подумал, что он имел в виду Кейси. Возможно, он начал разделять тревогу отца и хотел больше узнать о женщине, на которой собирался жениться.

— Эти же доводы приводило и обвинение, — сказала Лори. — Но это чистой воды домыслы. С той же вероятностью он мог хотеть навести справки о личной помощнице его отца, Мэри Джейн. Он требовал от отца, чтобы тот ее уволил. Мэри Джейн присутствовала в тот вечер на банкете, но сопровождала ли она генерала, когда тот повез в клуб главных спонсоров фонда?

Лейтенант прищурился, пытаясь извлечь из глубин памяти нужную информацию.

— Нет, не сопровождала. Но она сказала нам на следующий день, что, уже будучи в кровати, слышала, как он вернулся домой. Кроме того, именно она подняла трубку, когда мы позвонили генералу, чтобы сообщить о смерти сына.

— То есть вы не в курсе, когда именно Мэри Джейн вернулась домой с банкета? А ведь до вашего звонка она вполне могла съездить в Коннектикут и вернуться назад… Что, если она вернулась домой уже после генерала и солгала вам, заявив, что-де слышала, как тот вернулся домой?

— Я не отрицаю такой возможности, — согласился Макинтош и тотчас добавил с кривой улыбкой: — Хотя и нахожу ее крайне маловероятной.

Лори начала засовывать свои бумаги в сумку.

— Еще раз спасибо, что уделили нам время, лейтенант. Если честно, я даже не рассчитывала на ваше согласие.

Макинтош поднял обе руки.

— Скажу так: если я хорошо делаю свое дело, вы можете пройтись по нему с увеличительным стеклом. Моя совесть чиста. Неужели вы и впрямь думаете, что Хантера мог убить его лучший друг или же личная помощница его отца? — В голосе детектива слышались насмешливые нотки.

— Скажите, вам известно, что, помимо просьбы порекомендовать ему частного детектива, Хантер также намеревался провести независимую ревизию финансового состояния фонда?

Улыбки Макинтоша как не бывало.

— Такое я точно запомнил бы… Но нет, никто не сказал про это даже слова.

— На данный момент это лишь одна из возможных версий. — Лори не видела причин говорить ему, что единственным источником этой информации была Кейси. — Однако четыре года спустя Марк Темплтон покинул свой пост — причем при нем активы фонда сильно просели — и еще несколько месяцев не мог найти себе работу.

Лейтенант прищурился, как будто силился что-то вспомнить.

— Что-то слышали? — спросила Лори.

— Возможно… Помните, я сказал, что мы тщательно обыскали дом. Так вот, на столе Хантера лежал листок, на котором была записана пара телефонных номеров. Согласно нашим данным, ни один из них он не набирал. Но вот что любопытно: в обоих случаях это были номера крупных аудиторских фирм, специализировавшихся на независимых бухгалтерских проверках. На полях листка, рядом с номерами Хантер написал «спросить Марка».

— Полагаю, что это, Марк Темплтон. Вы спросили его?

— Разумеется. Он ответил, что понятия не имеет, что это значит. Возможно, семейству Рейли требовалась новая фирма, и Хантер хотел спросить мнение Марка. Но, как я уже сказал, возьмите увеличительное стекло и пройдитесь по этому делу, Нэнси Дрю[119]. Я-то знаю, что мы отправили за решетку подлинного убийцу.

Глава 38

Не успел отец Лори застегнуть ремень безопасности, как тотчас же поинтересовался ее мнением:

— Ты действительно считаешь, что Хантера могли убить из-за проблем с фондом?

— Трудно сказать, но у меня такое чувство, что в какой-то момент отец Хантера приложил руку к весам правосудия, — ответила Лори и рассказала ему, что редактор генерала, Холли Блум, в свое время помогла и Марку Темплтону, и Джейсону Гарднеру.

— Но ты же не думаешь, что генерал причастен к убийству собственного сына?

— Разумеется, нет.

— Тогда с какой стати ему покрывать убийцу сына?

— Если он считал, что это дело рук его второго отпрыска. По словам Кейси, Эндрю Рейли мог ревновать брата, особенно будучи пьяным. Во время нашей встречи он дал однозначно понять, что Хантер был любимчиком отца. Или же генерал искренне полагал, что Хантера убила Кейси… Но что, если он ошибался?

— А если, Лори, он был прав? Даже если он помог Джейсону Гарднеру заключить контракт с издательством, даже если как-то причастен к постам за подписью RIP_Hunter, даже если пытался как-то повлиять на присяжных — это все равно не снимает с нее вины.

«Возможно», — подумала Лори.

До съемок оставалось всего два дня, и у нее по-прежнему копилось больше вопросов, чем ответов. Теперь ей было известно, что полиция нашла на столе у Хантера номера телефонов независимых аудиторов, а также записку со словами «спросить Марка». Что подтверждало слова Кейси о том, что Хантер решил проверить бухгалтерскую отчетность фонда. Надо будет поговорить с Темплтоном еще раз. А пока, прежде чем вернуться в Нью-Йорк, ей нужно заехать еще в одно место. Механический голос навигатора подсказал отцу, что ему нужно свернуть влево.

— Ты войдешь? — спросила Лори.

— Нет, спасибо. Никогда не любил адвокатов защиты, пока не познакомился с Алексом. Боюсь снова испортить свое мнение.

Адвокатом, к которому приехала Лори, была Дженис Марвуд, защищавшая на суде Кейси.

Глава 39

Лори позвонила в дверь офиса. Когда ей никто не ответил, она открыла дверь и вошла. Ну и офис, подумала она. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что в начале двадцатого века это была обыкновенная квартира. Налево, в бывшей гостиной, теперь располагалась приемная — несколько стульев и заваленный журналами столик. Чего здесь не хватало, так это признаков жизни. Похоже, в офисе не было ни души.

— Эй, есть тут кто-нибудь?! — позвала она и шагнула в приемную.

В коридоре послышались шаги. Вскоре из глубин дома к ней вышла женщина с банкой арахисового масла в одной руке и ложкой в другой.

— Я здесь… Ой!..

Ой, подумала Лори и поспешила представиться, хотя и подозревала, что, судя по реакции женщины, та сразу поняла, кто перед ней.

— Я несколько раз звонила вам по личной просьбе Кейси Картер.

Марвуд проглотила комок арахисового масла и освободила руки для быстрого рукопожатия.

— Извините, я сейчас просто завалена самыми разными делами. Но я в любом случае собиралась перезвонить вам сегодня.

Лори не поверила ни единому ее слову.

— Вы получили официальный отказ Кейси, который мы послали вам факсом? У меня к вам масса вопросов. Через два дня у нас начинаются съемки.

В данном контексте «факсом» означало также электронной почтой и заказным письмом, а «несколько раз звонила вам» переводилось как «через каждый час в течение нескольких дней». Увы, бывшая адвокат Кейси с завидным упорством не отвечала на все эти послания.

— Суд не разрешил нам вести съемку внутри здания, но разрешение на съемку снаружи мы получили. Или же, если вы не против, мы бы хотели провести ее здесь. Но прежде всего мне хотелось бы услышать ваши соображения. Прошло уже пятнадцать лет, и Кейси по-прежнему настаивает на своей невиновности.

Дженис продолжала жевать.

— Все понятно. Право Кейси — написать отказ от адвоката, но я изучила вопрос. Было интересно узнать, обязана ли я принимать участие в телешоу против моего желания. Ответ отрицательный.

Лори заранее прокрутила в голове разнообразные сценарии развития событий в офисе Дженис Марвуд, но такого среди них не было.

— А как же верность своему клиенту? Она провела в тюрьме пятнадцать лет и теперь желает обелить свое имя. По идее, вы до сих пор ее адвокат. Извините, но я не понимаю, в чем тут загвоздка.

— В мои обязанности входило защищать ее в суде, а также подать апелляцию. Но процесс давно завершился. Я не звезда реалити-шоу. Я не обязана появляться перед телекамерами.

— Кейси подписала бумаги.

— Это ее право. Но она не может заставить меня разговаривать с вами, точно так же, как не может указывать мне, где мне сегодня ужинать. Да, я достала из архива материалы дела. Она имеет право с ними ознакомиться. И я всегда готова ответить на любые ее вопросы, если таковые у нее возникнут. Но что касается вашей передачи — увольте. Участвовать в ней я не буду.

Лори в очередной раз пожалела, что рядом с ней нет Алекса. Она исходила из того, что бывшая адвокат Кейси хотя бы изобразит интерес, что она сделает вид, что готова поднять перчатку и попытаться обелить имя своей бывшей подзащитной. Увы, Дженис Марвуд ответила ей отказом, Лори же никоим образом не могла на нее давить. Она еще не успела осознать, что происходит, как Марвуд проводила ее из фойе в небольшой конференц-зал. Там на столе стояли две картонные коробки, помеченные «К. Картер».

— Что стало бы с ними, если б я сегодня не приехала сюда? — спросила Лори.

— Как уже сказала, я собиралась вам позвонить. Завтра их забрала бы курьерская служба.

И вновь Лори не поверила ни единому ее слову.

— Пока шел суд, кто-то «троллил» Кейси отрицательными постами в Интернете. Вы пытались выяснить, кто это был?

— Все, что у меня есть, находится в этих папках.

— Дочь одного из присяжных сказала отцу, что читала в Интернете, будто Кейси уже созналась, о чем сам присяжный доложил судье. Почему вы не потребовали его отвода?

Марвуд подтолкнула к ней коробки с папками.

— При всем моем уважении к вам, мэм, я не обязана вам ничего объяснять. Скажите, вы сами заберете эти коробки? Это все, что я могу вам предложить.

Алекс оценил Дженис Марвуд как адвоката на три с минусом, Лори же поставила бы ей единицу. Когда она, неся коробки, вышла на улицу, отец все так же сидел в машине и барабанил пальцами по рулю. Не иначе как слушает свою любимую радиостанцию, транслирующую хиты 1960-х годов, решила Лори. Заметив ее, Лео открыл багажник и вышел, чтобы ей помочь

— Полагаю, все прошло гладко, — сказал он, беря у нее одну коробку.

— Если бы, — ответила Лори.

Пусть у нее нет доказательств, но внутренний голос подсказывал ей, что отец Хантера явно надавил на адвокатшу Кейси.

Глава 40

Лори с отцом вернулись в Нью-Йорк лишь в половину шестого. Лео предложил отвезти ее прямо домой, но она хотела напечатать отчет по поездке в Коннектикут, ей всегда лучше работалось в кабинете.

Лори уже привыкла к тому, что Джерри засиживался на работе допоздна, однако не ожидала увидеть за рабочим столом также и Грейс. Каково же было ее удивление, когда мимо нее, на ходу помахав ей свободной рукой, проследовал Райан. Вторая его рука была занята стаканчиком с кофе из кондитерской «Бушон».

— Что здесь делает Райан? — спросила она у Грейс.

— Ждет, когда будет готов его кабинет. По идее, тот должен был быть готов еще несколько часов назад, но ты сама знаешь, какие копуши эти маляры и уборщицы. Стены начали красить лишь сегодня утром. В любом случае он воспользовался задержкой, чтобы лучше познакомиться со мной и Джерри. Мне показалось, что ему жуть как не хочется быть здесь новичком.

Лори заметила на столе у Грейс пакет с пирожными из той же кондитерской, что и стаканчик кофе в руке Райана. Ей тотчас стало понятно, почему она все еще на работе.

Подойдя к кабинету Джерри, Лори постучала в дверь.

— Скажи мне, что в мое отсутствие Райан не начал кружить голову моей ассистентке.

Джерри рассмеялся.

— Я знаю Грейс. Она — прирожденная кокетка, но это всё. Однако Райан Николс для нее был бы слишком дорогостоящим приобретением. Знаешь, почему его кабинет до сих пор не готов? Потому что он только и делал, что приказывал рабочим, где им поставить то да се, где развесить кучу его фотопортретов, и ни миллиметром выше или ниже, — сказал Джерри и даже закатил глаза.

Последнее доставило Лори толику удовлетворения. Ей до сих пор с трудом верилось, что Бретт предоставил Райану личный кабинет. Почему-то в отношении Алекса такая идея даже не приходила ему в голову.

— Кстати, я как раз собирался тебе звонить, — уже гораздо серьезнее произнес Джерри. — Мне кажется, я нашел нечто важное.

Как только журналисты расположились у нее в кабинете, он объяснил свое волнение.

— Я все думал про тот материал в «Трёпе», который мы с тобой откопали. Тот, что, возможно, был написан про Хантера.

Незадолго до того, как Минди Сэмпсон опубликовала фото Хантера и Габриэль, ее колонка «Трёп» опубликовала «слепой» материал о том, что-де некий весьма популярный в Нью-Йорке мужчина намерен расторгнуть помолвку. Лори хорошо помнила эту заметку.

— Мне почему-то подумалось, что мы что-то упустили, когда собирали факты по Марку Темплтону. Сообщения о его уходе из фонда Рейли лишь намекали на некие злоупотребления.

Верно, там говорилось лишь то, что Темплтон ушел со своего поста, потому что активы фонда просели, и что он пока не объявил о новом месте работы. Вполне возможно, что с финансами фонда что-то было нечисто и к этому был причастен Темплтон, однако репортеры не располагали достаточными доказательствами, чтобы открыто заявить об этом.

Лори поняла, куда клонит Джерри.

— В таких случаях газеты прибегают к «слепым» материалам, — сказала она. — Никто не подаст на редакцию в суд, ибо не названо ничьих имен.

Собирая материалы по Темплтону, Лори искала упоминания либо его имени, либо фонда Рейли. Но «слепые» материалы не содержали никаких имен и потому никак не могли всплыть в ее поиске.

— Ты что-то нашел? — спросила она.

— Похоже, что да. — С этими словами Джерри вручил ей распечатку с колонкой «Трёпа», датированную несколькими месяцами спустя после отставки Темплтона с поста финансового директора фонда.

Некий бывший фидуциар некоей влиятельной НКО два дня назад был замечен входящим в здание федерального суда в сопровождении адвоката по уголовным делам. Будут ли предъявлены обвинения? Следите за нашими сводками.

— Отличная работа, Джерри. Вполне вероятно, что газета писала о ком-то еще, но влиятельная НКО… Похоже, что в виду имелся именно Темплтон. Можно как-то узнать, кто из репортеров это опубликовал? Вдруг он согласится подтвердить нашу догадку в приватной беседе…

— Я уже пробовал, — ответил Джерри. — «Слухи» никогда не раскрывали своих источников, но я попробовал наугад и вышел на одного парня. В ту пору он был их главным репортером на тему финансов. Увы, он заявил, что это не его материал. Возможно, это опубликовал другой репортер, спец по криминальной хронике, но, к сожалению, он несколько лет назад умер.

Что ж, если расспросить репортера не получается, придется искать другой способ. Темплтон дал ясно понять, что не намерен распространяться о своей работе в фонде Рейли. Так что им оставалось лишь одно.

Спросив у Грейс, какой кабинет отдан в распоряжение Райана, Лори направилась к своему новому ведущему. Она застала его за расстановкой подушек на новом диване.

— Скажите, у вас сохранились контакты в генпрокуратуре?

Райан проработал там всего три года, после того как какое-то время трудился клерком в Верховном суде, однако на его счету был довольно внушительный послужной список дел с участием белых воротничков.

— Конечно, — ответил Райан. — Не всем дано быть богатыми и знаменитыми.

Сказав это, он подмигнул. Лори же едва не напомнила ему, что он пока ни тот ни другой. Да, благодаря дядюшке он пролез на телевидение, однако жалованье ему пока дали очень даже скромное — прижимистый Бретт редко изменял своим принципам.

Лори протянула ему копию «слепой» заметки, которую нашел Джерри.

— Возможно, между Марком Темплтоном и фондом Рейли произошло что-то серьезное, если Марк нанял себе адвоката по уголовным делам. Что может означать, что он в сопровождении адвоката даже ходил в суд, но никаких конкретных обвинений в его адрес так и не последовало?

Быстро пробежав глазами распечатку, Райан положил ее на стол и, взяв бейсбольный мячик, принялся перебрасывать его из одной руки в другую.

— Возможно, он давал показания, и не исключено, что даже перед присяжными. Но скорее всего, просто встречался с прокурорами в качестве информатора.

— А нельзя ли это уточнить?

— Отчего же? Можно. Но даже если в фонде и вправду что-то было нечисто, вовсе не обязательно, что это было связано с убийством Хантера.

— Если Темплтон знал, что Хантер копает под него, разве это не сильный мотив заставить его замолчать?

— Не вижу никакой связи. — Райан продолжал перекидывать мячик. — Не в привычках «белых воротничков» марать руки.

Лори с трудом подавила в себе соблазн перечислить ему все истории, камня на камне не оставляющие от его убеждения.

— Так вы могли бы навести справки?

— Я уже сказал, это не проблема.

Лори поблагодарила его и уже почти шагнула из кабинета, когда за спиной снова услышала

— Лори, соображайте быстрее.

Райан не ожидал, что она с таким проворством поймает летящий в нее мячик.

— Спасибо, — сказала журналистка и положила мяч в карман. Когда она вернулась в свой кабинет, на губах ее играла улыбка. Возможно, когда-нибудь она вернет его Райану.

Лори уже собиралась домой, когда пришла эсэмэска от Шарлотты.

Извини, что так поздно, но не хочешь ли выпить?

Лори уже забыла, когда могла после работы делать то, что ей нравится.

Если я не вернусь домой, собственный сын перестанет меня узнавать. Может, давай ко мне?

Не успела она нажать на кнопку «отправить», как поняла, что написала глупость. Неужели Шарлотта захочет провести вечер пятницы у нее дома, в обществе ее отца и сына?

Только если там будет твой отец. Принесу бутылку вина.

Лори улыбнулась. Вот что значит лучшая подруга!

Глава 41

— Открыть еще одну? — Лео поднял бутылку столь любимого Лори каберне.

Шарлотта подняла пустой бокал.

— Одну минутку. Мы сейчас на троих только что выпили целую бутылку вина.

— То есть ты отказываешься? — уточнил Лео.

— Разумеется, нет. Вытаскивайте пробку, лейтенант Фарли.

— Вообще-то, — поправила ее Лори, — отец вышел в отставку в ранге заместителя комиссара полиции.

— Прошу прощения, что понизила вас в чине, Лео. — Шарлотта явно была под впечатлением. Тимми между тем убрал со стола пустые тарелки. — А какой у вас здесь молодой человек!

Лори просияла улыбкой.

— Если вы снова собираетесь пить, можно мне мороженого? — спросил из кухни Тимми.

— Что ж, это будет только справедливо, — ответила Лори.

Лео разлил по бокалам вино, а Тимми вышел из кухни с одним шариком шоколадного и одним — ванильного.

— Шарлотта, расскажи нам подробнее про показ новых моделей, который вы планируете, — попросила Лори.

— Ты уверена, что твоему отцу это будет интересно? У мужчин обычно другие разговоры.

— Еще как интересно! — заверил ее Лео, хотя Лори могла поклясться, что логистика показа новых моделей явно не из его оперы.

— Это не дефиле на подиуме. Мы производим спортивную одежду для обычных женщин, поэтому вместо моделей привлекаем к показу известных спортсменок и актрис. Иногда даже в показе участвуют наши сотрудницы и их подруги. Самые обычные люди.

Тимми расплылся в улыбке; рот его был перепачкан шоколадом.

— Тогда возьмите мою маму. Она тоже самая обычная, что бы это ни значило.

— Ну спасибо! — воскликнула Лори.

— Шутка, — поспешил пояснить Тимми. — А где это будет, мисс Пирс?

Шарлотта улыбнулась манерам Тимми.

— В Бруклине. Кто-нибудь из вас знает, что такое ДАМБО?

— Это «под мостами», — поспешил проявить свою осведомленность Лео, после чего пояснил для Тимми, что это значит.

Так называлось пространство между Бруклинским и Манхэттенским мостами. Когда-то это был пустырь, известный только своим паромным причалом. Затем пустырь выкупил какой-то ушлый застройщик и превратил в модный выставочный комплекс и офисы многочисленных стартапов, заодно дав ему не менее модное имя. Теперь ДАМБО был раем для хипстеров.

— Мы нашли просто идеальное место! — взволнованно сообщила Шарлотта. — Это один из последних настоящих открытых складов! Из него все выпотрошили, чтобы превратить в жилой комплекс, но застройщик пока не нашел источник финансирования. На сегодняшний день это три этажа бетонных полов, голый кирпич и балки перекрытий. Типичный индустриальный стиль. На каждом этаже у нас будет своя тема. Вместо того чтобы глазеть, как по подиуму ходят модели, люди сами будут бродить по этажам и смотреть то, что им нравится. У меня такое ощущение, будто мы ставим бродвейский спектакль.

Наконец Тимми покончил с мороженым, и Лори сказала:

— А теперь, дружище, пора на боковую. Может, сегодня и пятница, но завтра утром у тебя футбольная тренировка.

— Я буду подбадривать тебя с трибуны, — добавил Лео. — Поэтому мне пора домой. Был рад снова увидеть тебя, Шарлотта.

Перед тем как уйти, та настояла на том, что поможет Лори помыть бокалы.

— Спасибо тебе за прекрасный вечер, Лори. Хотя, возможно, ты разрушила мою жизнь. Мне тоже захотелось ребенка.

— Неужели?

— Шутка, как сказал бы Тимми, — рассмеялась в ответ подруга. — Но, если серьезно, твой сын — просто душка… Всё, мне действительно пора. Страшно подумать, что ждет меня завтра. Надо будет позвонить одному парню из бухгалтерии и сказать ему, чтобы утром в понедельник он первым делом прошел курсы корпоративной этики. Надеюсь, он не станет возражать.

— Что он натворил?

— Посещал с рабочего компьютера в высшей степени сомнительные сайты. Наш компьютерный отдел ежемесячно составляет отчет об использовании сотрудниками Интернета.

— Правда? Теперь так делают?

— В наши дни это стандартное требование. Возможно, на твоей телестудии тоже. Уверена, это мелким шрифтом оговорено где-нибудь в трудовом договоре. В любом случае такие вещи нужно пресекать сразу, и я всегда делаю это сама. Как-никак это все еще семейный бизнес. Я отвечаю за офисную культуру. Кстати, прежде чем уйти, хочу спросить, как там у тебя с Алексом? — Лори как-то раз обмолвилась, что в последнее время отношения между ней и Алексом стали слегка натянутыми, хотя и не вдавалась в детали. — Есть что-нибудь новенькое?

Лори покачала головой.

— Это долгая история, чтобы ее рассказывать, тем более что уже поздно. Но я уверена, что все образуется.

Как только дверь за Шарлоттой закрылась, Лори проверила дисплей телефона. Нет, никто не звонил. Она тотчас засомневалась, что у них с Алексом все образуется.

Глава 42

Через два дня Лори стояла в банкетном зале ресторана «Чиприани». Когда-то она приходила сюда с Грегом, когда они выбирали место для свадебного банкета. Несмотря на астрономические цены, ее родители настаивали, чтобы торжества прошли именно здесь.

— Они с ума сошли, Грег? — спрашивала она тогда, разглядывая огромный, прекрасно декорированный зал. — Даже если мы пригласим всех наших знакомых, все равно половина зала останется пустой. Это место для особ королевской крови, да и цены соответствующие.

Несмотря на протесты Лео —ты моя единственная дочь, и это единственная свадьба, за которую я заплачу, — они с Грегом настояли на более скромном месте. И все прошло идеально.

Лори слегка взгрустнула, вспомнив, как Грег улыбнулся ей, когда отец вел ее к алтарю. Но тут чей-то голос вернул ее из воспоминаний в настоящее:

— Прекрасное место для торжеств, не правда ли?

— О да, прекрасное, — эхом отозвалась Лори. Единственное, что портило общее впечатление, — это стоящая рядом с ней фигура личной помощницы генерала Рейли, Мэри Джейн. Глядя на нее, можно было подумать, что если вдруг она попробует улыбнуться, то ее лицо пойдет трещинами.

— По просьбе генерала я велела персоналу накрыть столы пораньше, чтобы вы могли

Лори не стала напоминать ей, что студия согласилась сделать фонду щедрое благотворительное пожертвование, которое с лихвой покрывало все расходы.

— Семья сидела за главным столом, — сказала Мэри Джейн, указывая на круглый стол, стоявший ближе всего к сцене.

— А под семьей вы понимаете?.. — Лори прекрасно знала, кто там сидел, однако хотела услышать, что ей скажет Мэри Джейн.

Помощницу генерала, похоже, этот вопрос слегка озадачил, однако она начала перечислять членов семьи:

— Эндрю и Хантер, Кейси и ее кузина, генерал и я.

Лори обратила внимание, что себя Мэри Джейн назвала вместе с генералом, как будто они были парой.

— Только шестеро? — уточнила Лори. — Но ведь стол на восемь персон.

— Разумеется. С нами еще сидел финансовый директор фонда. Его жена не смогла присутствовать, потому что в последний момент их няня заболела.

— Верно, — сказала Лори, как будто пыталась что-то вспомнить. — Извините, вы не напомните его имя?

Мэри Джейн посмотрела на нее бесстрастным взглядом, но на вопрос не ответила.

— Мне кажется, вам пора приступать к съемкам. Начинайте, но чтобы через три часа никаких телекамер здесь не было. Потому что вскоре после этого начнут собираться гости.

— Кстати, пока не забыла. Мэри Джейн, вы запланировали на завтра наше интервью с генералом Рейли в загородном доме в Коннектикуте. — Предполагалось, что они сумеют поговорить с Джеймсом и Эндрю в том самом доме, где был убит Хантер. — Но, надеюсь, мой ассистент предупредил вас, что мы хотели бы записать интервью с вами уже сегодня.

— Это будет зависеть от того, насколько я буду занята. Пока что для меня на первом плане наше мероприятие.

— Но ведь вы уже дали согласие на участие в передаче. Нам нужно выдерживать график съемок.

— И вы его выдержите. Кстати, отведенные вам три часа уже пошли. В конце концов, вы можете взять у меня интервью и завтра. Я буду сопровождать генерала в Нью-Милфорд.

Кто бы сомневался, подумала Лори. Генерал верой и правдой служил стране почти в каждой части света, но если послушать Мэри Джейн, без нее он не мог сделать и шагу.

Возможно, кто-то другой и ахал бы от восторга при виде высоких потолков, мраморных колонн и цветочных композиций, однако Лори этот зал наполнял энергией по совершенно иным причинам, не имевшим ничего общего с банкетом, который состоится здесь через считаные часы. Лори была взволнована, потому что обожала съемки. Она обожала это чувство, приходившее со знанием того, что она вот-вот поведает миру историю — не просто в словах, но и зрительных образах, драматических паузах и звуковых эффектах. Что бы ни случилось, журналистка знала, что сделает первоклассную передачу. А если ей чуть-чуть повезет, то, возможно, также восторжествует справедливость.

Райана она застала в коридоре нервно расхаживающим рядом с телефонами-автоматами.

— Ну как, готовы к дебюту?

Он приподнял палец — мол, погоди! — и продолжил одними губами зачитывать написанные на карточке слова.

— Я в лучшей своей форме.

Хм, по виду не скажешь. Было видно, что он нервничает и даже не снял полотенце, которым гримеры прикрыли ему грудь и плечи. Лори предчувствовала, что так оно и будет. Алекс являл собой исключение из правил: адвокат, не впадавший в ступор перед видеокамерой. В отличие от него, многие талантливые адвокаты, виртуозы своего дела в зале суда, перед камерой тушевались, превращаясь в косноязычных каменных истуканов. Были и такие, у кого, наоборот, развязывался язык — правда, лишь с помощью телесуфлера и шпаргалок. Лори и в голову не могло прийти, что Райан объединит в себе оба эти типа.

— Надеетесь положить начало новому модному тренду? — спросила она, указывая на собственную шею.

Райан не сразу ее понял.

— Ах, вот вы про что! — сказал он, стаскивая с шеи полотенце.

— Кстати, удалось выяснить что-нибудь новое о том, зачем Темплтону понадобился адвокат? — спросила Лори.

— Пока нет, но я работаю над этим. — Райан ее почти не слушал; все его внимание было приковано к шпаргалкам.

— Когда вы позвонили в генеральную прокуратуру, что вам ответили?

— Как я только что сказал, я работаю над этим. Дайте мне чуть больше времени.

Внутренний голос подсказывал Лори, что фразу «я работаю над этим» следует понимать как «я совершенно об этом забыл». Впрочем, сейчас ей некогда читать ему лекцию о необходимости держать ее в курсе проделанной работы. Еще пара минут, и они приступят к съемкам, а это требует максимальной сосредоточенности. Их первый свидетель, Джейсон Гарднер, уже прибыл.

Глава 43

Пока Райан расспрашивал Гарднера, взгляд Лори перепрыгивал от них двоих вживую к ним двоим на экране. При этом ей очень хотелось надеяться, что картинка на телеэкране будет куда лучше того, что происходило в реальности. Заметив насупленные брови оператора, она поняла: ее надежды тщетны.

— Такое впечатление, что они решили устроить конкурс скороговорок, — прошептал ей на ухо Джерри. — Не знаю даже, кто из них нервничает больше. И что там не так со шпаргалками? Даже если при монтаже мы дадим крупным планом его лицо и уберем руки, все равно глаза его все время опущены.

— Стоп! — крикнула Лори. — Извините, ребята. Все идет прекрасно. Но у нас проблемы со светом. Слишком яркие люстры. Погодите пару минут, пока мы что-нибудь придумаем. — Она сделала знак Райану, чтобы тот вышел вслед за ней в коридор. Как только они остались одни, журналистка протянула руку. — Ваши шпаргалки. Отдайте их мне. Все до единой.

— Но, Лори…

— Я серьезно. Они вам не нужны. Мы уже прошлись по всем вопросам вдоль и поперек.

Пусть она не в восторге от Райана, но его резюме впечатляло. Да, ему далеко до Алекса, однако он вполне способен держаться перед камерой гораздо лучше того, чему она только что стала свидетельницей.

— Это не брифинг в Верховном суде. Здесь нет судей. Единственный судья — это телезрители. Они должны доверять вам. Но этого не произойдет, если вы не сможете расположить их к себе.

— Но у меня там все мои вопросы…

— Нет, — твердо сказала Лори, выхватывая карточки у него из рук, — Они должны храниться в вашей прошедшей через Гарвард голове. Назовите мне пять вещей, которые вы хотели бы знать про Джейсона Картера.

Райан беспомощно посмотрел на нее.

— Считайте, что я профессор, светило науки, и только что задала вам вопрос в

Райан, как пулемет, оттараторил все пять пунктов. Лори осталась более чем довольна.

— Вот видите, вы готовы.

Через пять минут Райан уже умело вел Джейсона по событиям того трагического вечера. Никаких запинок, никакой скованности; уверенность ведущего в себе росла буквально с каждой секундой. Лори поймала себя на том, что постепенно разжимает кулаки.

По словам Джейсона, прибыв на банкет около половины девятого, он лишь кратко поговорил с Кейси. На тот момент она, похоже, выпила пару бокалов вина, однако впечатления пьяной не производила и ни на какое недомогание не жаловалась. Джейсон также заметил, что она рано ушла вместе с Хантером; он же оставался с коллегами до самого конца банкета, после чего вернулся домой — один. К тому моменту, когда время Райана истекло, он успел достичь одной из пяти поставленных перед собой целей, а именно установил, что на момент убийства Хантера алиби у Гарднера не было.

— Итак, вы сказали, что ваш работодатель выкупил на банкете стол?

— Да. Это один из способов сделать благотворительный взнос.

— И ваша фирма выкупила только один стол?

— Насколько я помню, да.

— Это всего восемь мест. Однако в вашей фирме было занято более ста финансовых аналитиков, не говоря уже о другом персонале. Как руководство фирмы выбирало тех, кто пойдет на банкет? Или вас заставили туда пойти?

— Нет-нет, это было дело добровольное.

— То есть вы заранее знали, что пойдете на благотворительный банкет фонда Рейли? — уточнил Райан.

— Ну да.

— То есть вы знали, что встретитесь там со своей бывшей подружкой и ее женихом Хантером Рейли?

Наконец до Джейсона, похоже, дошло, куда клонит Райан, но пытаться увести разговор в другое русло было уже поздно.

— Думаю, да, вы правы.

— Знаете, Джейсон, меня сильно смущает одна вещь. Эта ваша книга, «Мои дни с Чокнутой Кейси», в которой вы пишете и о женщине, и о ваших с ней отношениях… Думаю, ее заглавие говорит само за себя. Если вам казалось, что Кейси вспыльчива до такой степени, что порой не отдает себе отчет в собственных действиях, зачем же вы тогда нарочно решили прийти на банкет, который устраивала семья ее жениха?

— Я подумал, что с моей стороны это будет хорошим жестом.

— То есть вы с ней оставались в хороших отношениях?

Джейсон пожал плечами.

— Даже если, как написано в книге, однажды вы заперлись в ванной комнате, так как боялись, что она набросится на вас и причинит вам физический вред?

— Я не уверен, что «боялся» — правильное слово.

— Мне показать вам экземпляр вашей книги? Мне кажется, точная цитата такова, что вы боялись за свою жизнь и пожалели, что не спрятали кухонные ножи.

— Это было преувеличением. Как вы понимаете, издатель заинтересован в продажах.

Райан постепенно находил свой ритм. Он только что выполнил свой второй пункт: книга Джейсона — отнюдь не свидетельские показания, данные под присягой.

— Кстати, о вашей книге… Она вышла в издательстве «Арден паблишинг». Насколько мне известно, вашим редактором была некая Холли Блум. Могу я спросить у вас, почему вашу книгу опубликовало именно это издательство?

— Вы о чем? У меня был литературный агент, и он мне помог.

— Понятно. Тем не менее скажите, ваш агент разослал вашу книгу сразу во все издательства Нью-Йорка или же обратился прямо к мисс Блум?

— Не могу сказать. Поинтересуйтесь у него. Его имя Натан Крамер.

Лори узнала это имя сразу. Тот самый агент, кто заключил договор на издание мемуаров Джеймса Рейли — кстати, тоже в издательстве «Арден» у той же Холли Блум. Райан тотчас поставил Гарднера перед столь странным совпадением.

— Скажите, Джейсон, правда ли, что генерал Рейли помог вам заключить договор на издание вашей книги, в котором вы изобразили Кейси в столько неприглядном свете?

У Джейсона тотчас забегали глазки, как будто он искал совета. Райан подался вперед. Лори внутренне напряглась, ожидая услышать от него язвительный комментарий по этому поводу. Но нет. Райан утешительно похлопал Джейсона по плечу.

— Но ведь это же понятно! У генерала убили сына. Вы — бывший приятель его невесты. Как только он понял, что вам есть что рассказать, ему был самый резон обратиться к вам. Дело беспроигрышное.

— Все верно, — нервно подтвердил Джейсон. — Нам обоим хотелось, чтобы люди узнали правду.

Бинго! Что и следовало доказать. Пункт третий: к книге Джейсона приложил руку генерал Рейли.

— Но потом вы в ней кое-что преувеличили? — добавил Райан.

— Да.

— Джейсон, позвольте поблагодарить вас за вашу откровенность. У меня остался всего один вопрос, который, как мне кажется, мог бы помочь нам понять то, что нам поведала Кейси и ее семья. Нам не нужен сценарий типа «он сказал, они сказали». Нам всем известно, что любовь — штука сложная. Люди сходятся и расходятся. Мы то без ума от кого-то, то полны к нему ненависти. Я прав?

Говоря эти слова, Райан обнял Джейсона за плечо. Со стороны они напоминали двух старых друзей, обсуждающих капризы своих подружек.

— Еще как! — ответил Джейсон. Теперь он соглашался со всем, что говорил ему Райан.

— Отлично, а теперь хочу прояснить последнюю вещь. Вы все еще любили Кейси, ведь так? Более того, именно поэтому вы и пошли в тот вечер на этот банкет. Кейси считала, что раз она помолвлена, ей нет смысла продолжать общение с вами. Вы же отправились на банкет, чтобы в последний раз просить ее вернуться к вам.

Джейсон молчал. Тогда Райан повторил попытку:

— Кейси уже сказала нам, а ее кузина, Анжела, подтвердила ее слова.

— Ну хорошо, это так. Как вы только что сказали, любовь — штука сложная. Мы то ненавидели друг друга, то были на седьмом небе от счастья. Это были безумные отношения. Мы оба были безумны.

Бинго! Вот он, четвертый пункт. Причем выбор слов был идеален.

— Я подумал, почему бы мне не попытать счастья в последний раз. Мне хотелось, чтобы она знала: я до сих пор люблю ее. Но если она выберет Хантера — что же, я не стану ее удерживать.

— И вы удивили ее тем, что пришли на банкет и излили ей душу. Но она не вернулась к вам.

Джейсон отрицательно мотнул головой.

— Она сказала мне, что наконец поняла, что такое любовь. Что та вовсе не должна быть сложной. Никогда не забуду ее слова. Она сказала, что рядом с Хантером она «как дома».

— И как вы это восприняли? Что вы доводили ее до белого каления, а с ним ей было

Джейсон тотчас отпрянул от своего нового друга.

— Одну минутку. Уж не думаете ли вы…

— Я всего лишь спрашиваю вас, Джейсон.

— Послушайте, я рассказал вам все. Моя карьера пошла не так, как я мечтал. Я сидел без денег. Я принял предложение семьи Рейли помочь мне опубликовать книгу. Мы все устали от Кейси, от ее игры в Мисс Невинность. Но если вы считаете, что я убил Хантера и подставил ее, тогда безумец — это вы! Я сейчас позвоню адвокату. Вы не имеете права выпускать это в эфир! — кипятился Джейсон, отстегивая от лацкана микрофон.

Не успел он выскочить из зала, как Лори подняла обе руки и зааплодировала Райану.

— Для новичка очень даже неплохо!

Тот отвесил ей шутливый поклон.

Итак, им удалось установить, что Джейсон все еще любил Кейси, а его книга — это пасквиль, написанный с подачи отца Хантера. У Джейсона не было алиби. Но убивал ли он Хантера Рейли? У них все еще не было ответа на этот вопрос, но они медленно приближались к нему.

И пусть Райан не Алекс, в нужный момент он сумел показать себя с лучшей своей стороны.

— Лори, — сказал он ей во время перерыва, — спасибо за ваш нагоняй. Вы были правы. Главное — быть собой. Уметь прислушаться к внутреннему голосу. Как говорится, за каждым великим мужчиной стоит женщина.

Улыбки Лори как не бывало, а ее доброе отношение к новому ведущему лопнуло, как проткнутый воздушный шарик. «Скорее за каждым самонадеянным зазнайкой стоит женщина и закатывает глаза», — подумала она.

К ним со взволнованным видом уже спешили Грейс и Джерри.

— Приехала Габриэль Лосон, — объявила Грейс.

— И ты не поверишь, что на ней, — добавил Джерри. — Это ходячее воплощение мечты!

Лори заранее предупредила участников передачи, чтобы те приезжали на съемки в строгих костюмах. Но, судя по всему, у Габриэль имелось свое мнение относительно уместности того или иного наряда. Хотя на часах было всего половина четвертого, она прибыла на съемки передачи в сияющем блестками вечернем платье кремового цвета. Прическа и макияж требовали как минимум красной ковровой дорожки, которой, увы, здесь не было. Что-то в этом платье показалось Лори знакомым.

Не успела она поблагодарить Габриэль за то, что та приехала на съемку, как вспомнила, где уже видела это платье.

— Габриэль, это то самое платье, в котором вы были на банкете пятнадцать лет назад?

— Оно самое! — воскликнула та. — Я так и знала, что в один прекрасный день это платье приобретет историческую важность! Оно было на мне, когда я в последний раз видела Хантера. Я хранила его в чехле — на тот случай, если мне позвонят из музея. Оно до сих пор сидит на мне как перчатка!

Пока Джерри прикреплял к платью микрофон, Грейс шепнула Лори на ухо:

— Может, у Кейси и безумные глаза, но у этой дамочки крыша давно в пути. Скажи мне, как только тебе понадобятся санитары со смирительными рубашками.

Глава 44

Лори проверила экран — хотела убедиться, что все то, что она видела перед собой, было запечатлено на пленку. Габриэль Лосон подалась вперед в своем кресле под углом почти в сорок пять градусов и буквально поедала Райана глазами. Любые резкости с его стороны, сказанные в ее квартире, были прощены и забыты.

Джерри передал Лори листок со словами «Сейчас что-то будет!».Райан владел ситуацией профессионально — деловой, но вместе с тем полный участия и понимания, чтобы Габриэль говорила не закрывая рта. Для начала он провел ее через краткую версию присяги свидетелей, которую она в свое время дала в суде. По словам Лосон, Хантер осознал, что Кейси «слишком груба» и «простовата» и потому не годится ему в жены. Когда же «пройдет нужное для соблюдения приличий время», он был готов открыто заявить о своих отношениях с Габриэль.

Райан между тем задействовал ту же тактику перекрестного допроса, к которой в свое время прибегла Дженис Марвуд, и сумел установить, что нет никого, кто мог бы подтвердить существование близких отношений между Габриэль и Хантером. Впрочем, у светской львицы имелись объяснения на любой случай. По ее словам, Хантер был «тонок», и им обоим хватало ума не появляться вместе на публике. Они якобы «понимали друг друга без слов», и между ними существовало «молчаливое взаимопонимание» относительно их совместного будущего.

Райан продолжал вежливо кивать, однако Лори видела, что он вот-вот вторгнется на запретную территорию.

— Габриэль, прошло пятнадцать лет, но до сих пор точно не известно, намеревался ли Хантер оставить Кейси ради вас. Тем не менее именно это послужило основным доводом в пользу ее виновности: она якобы мстила Хантеру. Что бы вы сказали людям, которые считают, что вы либо говорите неправду о ваших отношениях с Хантером, либо это просто ваши фантазии?

Габриэль как-то совершенно по-детски хихикнула.

— Но ведь это просто смешно!

— И тем не менее. Это не единственный раз, когда вас обвинили в подобных вещах. Мы могли бы немного поговорить о Хансе Линдхольме?

Даже тонны косметики на лице Габриэль Лосон были бессильны скрыть тот факт, что она побледнела как мел.

— Это было обыкновенное недоразумение.

— Думаю, наши зрители узнали имя знаменитого кинорежиссера. Возможно, они также помнят, что он добился запретительного приказа в отношении женщины, с которой познакомился на кинофестивале. Он даже заподозрил, что это она распространяла слухи о том, что между ними якобы любовный роман и они намерены жить вместе. Правда, зрителям вряд ли известно, что женщина, в отношении которой был выдан этот приказ, — вы.

— Это было давно. — Габриэль впервые с момента начала съемок отвернулась от Райана.

— А колумнистка, сообщившая читателям колонки, что вы якобы собираетесь съехаться, — это некая Минди Сэмпсон. Кстати, та самая колумнистка, которая опубликовала ваше с Хантером совместное фото и намекнула, что Хантер, похоже, намерен расторгнуть помолвку с Кейси…

— Не пойму, к чему вы клоните? — спросила Габриэль.

— Складывается такое впечатление, что Минди Сэмпсон неким образом бывает в курсе ваших романтических отношений или, по крайней мере, пишет о них, независимо от того, существуют ли они на самом деле или нет. Скажите, это вы были источником обеих публикаций?

— Вы всё выворачиваете наизнанку.

— Я не нарочно. — Голос Райана звучал вкрадчиво, как голос союзника и друга. — Мы ведь разговаривали с вами две недели назад. Или вы уже забыли?

— Да, и вы были со мной крайне грубы, — заявила Габриэль, похоже, изменив свое мнение о Райане.

— Прошу меня простить, если вам так показалось.

Габриэль задумчиво кивнула.

— Как я уже сказала, это было недоразумение. Когда он обвинил меня в том, что я хожу за ним по пятам, я была потрясена. Это так унизительно!

— Но вы такжепосеяли семяи в отношениях с Хантером? Скажите, вы звонили Минди Сэмпсон, чтобы та прислала фотографа на акцию по сбору средств для подростковых клубов, а когда тот приехал, нарочно наклонились к Хантеру?

Габриэль яростно затрясла головой.

— Ну хорошо, я связывалась с ней насчет Хантера. Я подумала: если он поймет, что наши отношения подстегнут внимание публики к его персоне, он проявит ко мне интерес. Но с Минди я разговаривала лишь по единственной причине: она сама позвонила мне тогда насчет Хантера.

— Это с какой стати?

— Минди сказала, что до нее дошли слухи, будто Хантер интересуется мной. Она сообщила, что за несколько дней до банкета он будет присутствовать на акции по сбору средств для подростковых клубов. По ее словам, у Кейси в тот вечер в «Сотбис» будет проводиться аукцион и она не сможет присутствовать. Минди предложила мне поехать на это мероприятие, добавив, что пришлет туда фотографа. Хантер был рад меня видеть. Он был такой милый… Задал мне кучу вопросов о том, что я делала с тех пор, как мы с ним в последний раз виделись. Говорю вам, между нами что-то было. Мы нравились друг другу. Он собирался оставить Кейси ради меня.

Стоявший рядом с Лори Джерри написал очередную записку: «Просто он еще об этом не знал».

Райан сумел сохранить невозмутимое выражение, и это при том, что Габриэль, похоже, начинала нести полный бред.

— Вы сказали, что именно Минди позвонила вам, чтобы сообщить про слухи о вас с Хантером. Это было для вас новостью?

Прежде чем ответить, Габриэль задумалась над его вопросом. Когда же она наконец заговорила, тон ее голоса изменился. К ней как будто вернулось здравомыслие.

— Уже давно поговаривали, что отец Хантера не одобряет выбор сына. Ходили слухи, что, возможно, Хантер уступит давлению семьи и разорвет помолвку с Кейси. И — да, наверное, мне хотелось верить, что он с нежностью вспоминал наши встречи и склонялся к тому, чтобы остановить свой выбор на мне.

— А как, по-вашему, Минди Сэмпсон стало известно, что Хантер будет присутствовать на том мероприятии без Кейси?

— Честное слово, я всегда считала, что это сделал отец Хантера. Как мы только что говорили, иногда, чтобы сдвинуть что-то с места, требуется небольшой толчок. Возможно, он подумал, что такой толчок требуется его сыну, чтобы тот задумался о том, какая жена ему нужна.

— То есть вам доподлинно известно, что генерал Рейли давил на сына, требуя от него разорвать помолвку?

— Насчет «доподлинно» не скажу; вы лучше спросите его младшего брата, Эндрю. На банкете он был даже пьянее, чем Кейси. Я лично видела, как он в баре вливал в себя неизвестно какую по счету порцию виски. Я еще спросила: а разве ты не должен развлекать гостей? На что он ответил, что всем наплевать, в зале он или в баре. И вообще, ему хочется выйти на улицу, потому что Хантер и отец высосали в зале весь кислород.

Он также пожаловался, что его брат строит из себя этакого бизнес-гения, хотя получил семейное дело в готовом виде. Я ответила ему шуткой. Весь этот разговор мне жутко не нравился. И тогда Эндрю заявил: «Будь я помолвлен с кем-то вроде Кейси Картер, мой отец счел бы, что она слишком хороша для меня. Но боже упаси, если его любимый первенец женится на обыкновенной женщине. Удачи вам, генерал Рейли!» После этих слов Эндрю поднял стакан, как будто собрался произнести тост, и добавил: «Продолжайте двигаться тем же курсом, и этот неудачник будет вашим единственным сыном».

Скажу честно, когда я услышала, что Хантера убили, то первым делом подумала про Эндрю и его мрачное настроение тем вечером. Но как только арестовали Кейси — я поняла, да, это она. И никаких сомнений.

Глава 45

Как только Габриэль Лосон ушла, Лори посмотрела на часы. У них в запасе оставалось полчаса до того, как их попросят упаковать оборудование и убраться из зала. Лори поискала глазами личную помощницу генерала, Мэри Джейн. Но той нигде не было видно.

Заметив молодую женщину, расставлявшую рядом со сценой вазы с цветами, Лори спросила у нее, где можно найти Мэри Джейн. Если не терять времени зря, Райан мог бы взять у нее интервью прямо сейчас, а завтрашнюю сессию в загородном доме оставить исключительно для Эндрю и Джеймса Рейли. Увы, флористка ответила ей, что видела, как менее десяти минут назад Мэри Джейн садилась на Сорок второй улице в машину. Лори вытащила мобильник и набрала ее номер.

— Слушаю вас, — ответил ей неприветливый голос на том конце линии. Лори тотчас узнала в нем голос Мэри Джейн.

— Это Лори Моран. У нас осталось немного времени, и, если вы не против, мы могли бы несколько минут поговорить с вами.

— Почему мы не можем поговорить завтра, без всякой спешки?

— Это будет быстро, — пообещала Лори. — Вы были центральной фигурой в подготовке того банкета. Было бы гораздо убедительнее, если б вы дали нам интервью в стенах «Чиприани», а не загородного дома.

— Боюсь, это невозможно. Видите ли, я сейчас еду, чтобы забрать схему расположения гостей на сегодняшнем мероприятии. Умудрилась забыть ее в загородном доме. Учитывая пробки, я вернусь не раньше чем через сорок пять минут.

«Эта особа скорее забудет день своего рождения, чем схему расположения гостей на банкете фонда Рейли», — подумала Лори. Боже, как же она устала от вечных отговорок личной помощницы генерала!

— Есть какая-то причина, почему вы не хотите дать нам интервью?

— Разумеется, нет. Но вы не единственная, у кого есть работа.

— Кстати, о работе. Вы были в курсе, что Хантер не слишком вас жаловал и делал все для того, чтобы вы были уволены?

За ее вопросом последовала долгая пауза.

— Боюсь, мисс Моран, вас неверно информировали, — наконец

В трубке раздался гудок отбоя. Лори же была готова поклясться: Мэри Джейн явно что-то скрывала.

Глава 46

Закончив съемку в «Чиприани», Джерри, Грейс и Райан собрались в кабинете Лори, чтобы еще раз пройтись по событиям этого дня. Как обычно, Джерри и Грейс разошлись во мнениях насчет фигуры Эндрю Рейли.

— Он был явно на взводе и постоянно влезал, когда его не спрашивали, — утверждал Джерри. — Знаешь, если б всякий раз, когда я резко отзывался о родном брате, меня обвиняли бы в его убийстве, я бы сам уже давно мотал срок, ожидая исполнения приговора.

— Неправда! — Грейс подняла вверх указательный палец, что всегда было признаком того, что она готова грудью встать на защиту своей точки зрения. — Одно дело сказать, что твой брат зануда или фанфарон, но назвать Хантера отцовским любимчиком!.. Это признак глубокой обиды как на брата, так и на отца. Тут пора обращаться к психоаналитику.

— Если мы не сдвинемся с места, — заявила Лори, — к психоаналитику придется обращаться мне самой.

После удачного дня съемок она была готова к тому, что Райан возьмет на себя инициативу во время их мини-совещания. Увы, пока он лишь вертел в руках телефон, читая пропущенные эсэмэски.

Лори — как и ее сын — была единственным ребенком в семье и потому имела весьма смутное представление о взаимной ревности и соперничестве братьев и сестер. С одной стороны, она видела Эндрю во время интервью. Перед ней явно был запойный пьяница. Она легко могла представить себе, как в баре он позволяет себе резкие, однако в целом безобидные высказывания. С другой стороны, во время встречи в нью-йоркской квартире она заметила и то, что он — паршивая овца в респектабельном и именитом семействе. А его комментарий, что он-де останется у отца единственным сыном — тем более сделанный за несколько часов до убийства брата, — не мог не настораживать.

— Мы знаем, что после банкета генерал еще развлекал избранный круг спонсоров, — сказала Лори. — Но Эндрю якобы прямиком отправился домой.

— Вот видите? — воскликнула Грейс. — Это объясняет, почему он это сделал. Хантер уехал рано, потому что Кейси стало плохо. Возможно, Эндрю подумал: «Это мой единственный шанс доказать, что я тоже чего-то стою». А затем отец не пригласил его с собой на продолжение банкета. Говорю вам, он сорвался.

— Не говори чушь! — возразил Джерри. — С какой стати ему оговаривать Кейси? И откуда у него взялся «Рогипнол»? К тому же кто, как не ты, с самого начала говорила, что это убийство — дело рук Кейси?

Где-то на периферии сознания Лори витала некая смутная мысль, но у нее никак не получалось ее озвучить. Она посмотрел на Райана в надежде, что тот что-то скажет, но он продолжал набирать на телефоне эсэмэски. Лори заставила себя сосредоточиться. Она прокрутила в голове замечание Джерри насчет таблеток «Рогипнола», а затем снова подумала про интервью с Габриэль.

— Отец, — пробормотала журналистка.

— Похоже, папаша — сущий кошмар, — сказал Джерри. — Привык командовать везде — и дома, и на работе. Знаешь, что я думаю? Я думаю, что Хантер по-настоящему любил Кейси. Он не собирался уступать давлению отца, не собирался бросать ее. Именно поэтому Эндрю и заявил, что он останется у генерала единственным сыном. Если перед Хантером стоял выбор — семья или Кейси, он был намерен выбрать Кейси. Но у генерала были свои планы. Чтобы не замараться самому, он стакнулся с Минди Сэмпсон — или же с этой своей ассистенткой, Мэри Джейн, — чтобы получить совместное фото Габриэль и Хантера. Он нарочно сеял семена раздора. А потом, когда Хантера убили, продолжал смазывать колеса: следил за тем, как это дело освещается в прессе, и даже подбрасывал в Интернет порочащие Кейси комментарии, лишь бы только ее осудили.

— Точно! — воскликнула Лори. — «Рогипнол». Все это время у меня никак не получалось понять, как в этот сценарий вписывается наркотик. Что, если это дело рук Джеймса Рейли?

По этому пункту Джерри и Грейс выразили полное взаимное согласие: оба закачали головами. Генерал любил сына, плюс у него имелось алиби.

— Нет, — пояснила Лори, — Хантера он не убивал. Но что, если именно он подмешал в бокал Кейси наркотик, чтобы опозорить ее перед гостями? Тогда Хантер наверняка понял бы, что она не годится ему в жены. Генерал также мог подложить несколько таблеток ей в сумочку — типа, если она начнет утверждать, что ее чем-то опоили, ее легко можно будет поймать на лжи. Затем, когда Хантера убили, генерал был так уверен в виновности Кейси, что решил «помочь» следствию и суду тем, что постил в Интернете предвзятые комментарии, а также помог Джейсону опубликовать его пасквиль? Учитывая же постоянное присутствие рядом с ним Мэри Джейн, она была в курсе всех этих интриг, а возможно, даже участвовала в них сама. Это легко объясняет ее нежелание давать нам интервью. Она увиливает под любым предлогом.

После этих ее слов в кабинете воцарилось молчание. Гипотеза Лори звучала вполне убедительно. Если «Рогипнол» в сумочке Кейси не имел прямого отношения к убийству, это открывало самые разные возможности в том, что касалось личности убийцы. Им мог быть даже родной брат.

Райан продолжал строчить эсэмэски.

— Райан, что вы думаете по этому поводу? — спросила Лори.

— Извините, мне нужно позвонить.

— Вы серьезно? Завтра у нас съемки интервью с Эндрю и Джеймсом Рейли в их загородном доме. Нам нужно выработать стратегию. Сколько можно заниматься посторонними вещами!

Джерри и Грейс уставились на нее, разинув рот. Не в привычках их начальницы повышать голос, тем более орать на коллег.

— Мне всего лишь нужно позвонить, — как ни в чем не бывало ответил Райан и, не добавив ни слова, направился вон из кабинета.

— Если честно, — сказала Грейс, как только он вышел за дверь, — я всегда знала, что Бретт зря его нанял.

— Нисколько не сомневаюсь, — отозвался Джерри.

— Уже поздно, друзья, — сказала им Лори. — Давайте-ка по домам.

Когда двадцать минут спустя Райан вернулся, Лори была в кабинете одна. Перед тем как войти, он постучал.

— Я думала, вы уехали домой, — сказала Лори.

— Нет. А что, Джерри и Грейс уже ушли?

— Да.

— Мне можно войти?

— В этом есть необходимость?

— Иначе разве стал бы я спрашивать?

— То есть мы наконец поговорим, какой стратегии придерживаться завтра с Рейли?

Лори проработала в журналистике пятнадцать лет, из них последние десять — телепродюсером, однако

— Да, мы поговорим и о Рейли, — сказал Райан. — Но сначала я хочу сказать вам кое-что другое. Знаю, вы, возможно, предпочли бы видеть на моем месте другого ведущего…

Лори вскинула руку.

— Давайте не будем об этом, Райан. Мне всего лишь нужно хорошее телешоу. Сегодня вы были молодцом. Но работа ведущего не сводится к разговорам перед камерой. Относитесь к интервью как к перекрестному допросу, как вы сегодня это сделали, разговаривая с Джейсоном и Габриэль. План передачи гибок и изменчив. То, что мы узнали сегодня, пригодится нам завтра. И — да, в том, что касается семейства Рейли, Габриэль сбросила на нас бомбу. Перед тем как брать у них интервью, нам нужно перегруппироваться. — Лори посмотрела на часы. — В запасе у нас всего пятнадцать часов. Когда же я попыталась вовлечь вас в обсуждение, вы полностью отключились.

— А вот и нет. Я сказал вам, что мне нужно сделать звонок, но вы мне не поверили. Точно так же, как сегодня утром, когда я сказал вам, что пытаюсь добыть информацию про Марка Темплтона. По вашим глазам было видно, что вы мне не верите. Вы относитесь ко мне как к креатуре Бретта.

— Это вы сказали, а не я.

— Ну ладно. Мне ужасно неприятно говорить вам такие вещи, но что поделать. Вы скептически отнеслись к моим словам, что я связался с моими старыми контактами в генпрокуратуре насчет Марка Темплтона. А между тем сразу после нашего разговора я сделал несколько звонков. Отмалчивался же потому, что серьезно отношусь к своей новой карьере, и прежде чем делать какие-то заявления, решил перепроверить источники. Бретт рассказал мне о том, как вы преданы своей передаче, как скрупулезно работаете с материалом. Лишь поэтому я согласился работать в вашем шоу. Поверьте, Лори, я никогда не был вашим врагом. Я получил предложения от других каналов и передач, но хочу работать только в вашей. Мои источники предпочитают оставаться анонимными, но я им доверяю. Теперь их у меня два, и, как я понимаю, для телевидения это стандарт.

— Райан, хватит ходить вокруг да около. Выкладывайте, что вы хотите сказать.

— Вы были правы, говоря, что в уходе Темплтона из фонда было что-то подозрительное. Он не сразу нашел новую работу. Дело в том, что, несмотря на хвалебные отзывы в его адрес на публике, Джеймс Рейли отказался дать ему рекомендацию.

— С точки зрения перспектив найти новую работу это, конечно, удар. Тогда что изменилось?

— Они заключили некий договор. Официальные обвинения не были выдвинуты, но без участия прокуратуры не обошлось. Примерно тогда же, когда Темплтон нашел новую работу, он подписал с Рейли что-то вроде соглашения о неразглашении информации. Вот так. Была проблема — и нет ее.

— Я поняла. Спасибо за ваши поиски, Райан. Извините, что усомнилась в вашей ответственности. Но почему вам неприятно это мне говорить?

— Помните, Марка Темплтона видели в федеральном суде вместе с адвокатом? Так вот, это был ваш обожаемый бывший ведущий Алекс Бакли.

Глава 47

Когда Рамон открыл ей дверь квартиры Алекса, Лори тотчас поняла по его лицу: что-то не так. Обычно он встречал ее шуткой или предлагал коктейль, но сегодня, сухо доложив, что Алекс вскоре выйдет к ней, оставил ее сидеть одну в гостиной. Когда же Алекс показался из коридора, что вел в его спальню, его волосы были влажными, и он на ходу застегивал воротничок рубашки.

— Лори, извини, что заставил тебя ждать. Когда ты позвонила, я был в «качалке». Я бросился домой, но ты, похоже, меня опередила. Хочешь что-нибудь?

Ее устроил бы стаканчик каберне, но с этим можно и подождать.

— Я приехала к тебе по поводу передачи. Судя по тому, как Рамон встретил меня у двери, я делаю вывод, что ты понял, что это не совсем личный визит.

— Я этого точно не знал.

Точно, может быть, и нет, но наверняка ожидал, когда этот момент так или иначе настанет. В конце концов, кто, как не он сам, постоянно говорил Лори, что она даст сто очков вперед всем следователям, с которыми ему доводилось работать.

— В прошлый раз, когда мы разговаривали с тобой, ты посоветовал мне быть осторожной — мол, в данном случае я имею дело с весьма влиятельными людьми. Ты ведь имел в виду Джеймса Рейли, не так ли?

— Мне нет необходимости говорить тебе, что генерал, чье имя как-то раз упоминалось как имя потенциального кандидата в президенты, — это весьма влиятельная фигура.

— Нет, конечно. Но ты должен был сказать мне, что имеешь к нему некое отношение.

Алекс потянулся к ней, но журналистка отпрянула.

— Лори, я хочу лишь, чтобы ты помнила: прежде чем я познакомился с тобой и твоей передачей, у меня была работа. Не жди, что я скажу тебе нечто большее.

— Алекс, я устала слышать, как ты говоришь загадками. С тех пор как я впервые заикнулась о Кейси Картер, ты говоришь со мной как юрист.

— Это потому, что я юрист.

— И поэтому ты должен блюсти интересы своего клиента. Но твой клиент не Джеймс Рейли. Твой клиент — пусть даже бывший, — это Марк Темплтон. Однако сначала ты познакомился с Джеймсом Рейли. На пикнике, будучи студентом юридической школы. Потом ты стал одним из лучших нью-йоркских адвокатов по уголовным делам. Так или иначе, но знакомство с генералом Рейли привело к тому, что, когда возникли вопросы по поводу состояния активов его фонда, ты представлял Марка Темплтона.

— Так нечестно, Лори. Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть свое знакомство с Темплтоном…

— Надеюсь, это шутка?

— Пойми, у меня нет выбора, а у тебя есть. Хочешь, верь мне, хочешь — нет. Ты меня знаешь. Ты знаешь, что ты мне не безразлична, в том числе твоя работа. И я клянусь тебе: будет лучше, если ты

— Вот как? То есть я должна поверить тебе на слово? И всё?

— Да, — сказал Алекс, как будто это было так просто.

Лори опешила. С самого первого момента, когда она только взялась за новый выпуск своей передачи, ей страшно не хватало рядом с собой Алекса, и не только потому, что ее раздражал Райан Николс. С Алексом она чувствовала себя легко и уверенно. Когда они разговаривали, идеи лились рекой. Чутье никогда не подводило ее — по крайней мере, в том, что касалось работы. И вот теперь Алекс говорит ей, что она должна игнорировать факты, требуя поверить ему на слово. И это при том, что внутренний голос буквально кричит, чтобы она его не слушала!

Алекс вновь потянулся к ней. На этот раз она позволила заключить себя в нежные объятья. Он погладил ее по волосам.

— Извини, больше ничего сказать не могу, но прошу тебя, поверь мне. Ну почему ты отказываешься мне верить?

Лори отступила назад, чтобы, отвечая на его вопрос, смотреть ему в глаза.

— Потому, что мне кажется, что ты мне лжешь.

— Лори, я никогда тебе не лгал и никогда не солгу. Но если ты спросишь меня, причастен ли Марк Темплтон к убийству Хантера Рейли, я лично проголосую за его невиновность.

— То есть он по-прежнему твой клиент, я правильно поняла? Пойми, Алекс, я говорю о нас. После того как я познакомилась с Кейси Картер, я была здесь, в твоей квартире, вместе с отцом и сыном. Даже тогда ты пытался отговорить меня какими-то намеками. Почему ты прямо не сказал мне, что лично знаешь некоторых главных участников? Ты вынуждал меня едва ли не клещами вытягивать из тебя информацию, как на перекрестном допросе.

— Я не лгал. Я просто не все тебе сказал.

Лори покачала головой. Она отказалась верить, что перед ней стоит тот, кого она любила, и пытается обосновать разницу между ложью и сокрытием правды.

— Прошу тебя, Лори, прокрути снова наш разговор после того, как ты познакомилась с Кейси. Ты ни разу не упомянула ни Марка Темплтона, ни Джеймса Рейли, ни фонд. Это было дело об убийстве пятнадцатилетней давности, а не о том, что стало спустя несколько лет с фондом. Убийство Хантера всегда связывали с отношениями между ним и Кейси, о чем я не имею ни малейшего представления. Но даже знай я хотя бы что-то про этот фонд, зачем мне было поднимать эту тему, тем более что мне запрещено говорить об этом?

— Ты сейчас говоришь как самый изворотливый адвокат…

— А ты разговариваешь со мной, как с подозреваемым в своей передаче.

— Ну хорошо, я поняла. Ты никогда не скажешь мне правды. Тогда ответь мне всего на один вопрос: ты обязан сохранять лояльность своим клиентам, даже если они виновны?

Алекс сел на диван и, похоже, приготовился к отражению новой атаки.

— Разумеется.

— То есть это навеки. Помнится, когда-то ты сказал мне, что такие вещи уносят с собой в могилу. — Алекс не ответил. Оба знали, к чему она клонит. — Из чего следует, что если один из твоих клиентов — предположим, Марк Темплтон — боится, что в передаче вроде моей всплывет нечто ужасное о его прошлом — например, убийство друга с целью скрыть растрату или хищение, — ты приложишь все усилия к тому, чтобы эта передача не вышла в эфир?

— Да, мисс Моран, именно так. Вы правильно меня поняли. Вы — виртуоз перекрестного допроса. Признаю свое поражение. Ну, как, теперь довольна?

Если бы! Совсем недовольна.

— Ты сказал, что у тебя нет выбора, Алекс. Так вот: у меня тоже. Перед тем как его убили, Хантер Рейли планировал нанять независимого аудитора, чтобы тот проверил финансы фонда. Это дает Темплтону мотив. Когда он вернулся домой с банкета, его жена и дети спали. Так что у него нет алиби. Звони своему клиенту. Он либо должен предстать перед телекамерой, либо иметь дело с последствиями того, что мы скажем о нем в его отсутствие. Кстати, мы планируем завершить съемки уже через пару дней.

Глава 48

Открыв дверь в квартиру, Лори едва не споткнулась о футбольный мяч. Она наклонилась, чтобы поднять его, однако увидела на полу в коридоре другие признаки присутствия Тимми: футляр от трубы, картриджи с видеоиграми и разнообразный спортивный инвентарь, которого на уроке физкультуры хватило бы на целый класс. Поскольку в манхэттенских многоэтажках гаражей не имелось, это был обычный коридорный декор, и он ее вполне устраивал.

— Как там мои мужчины?

Сидя рядышком на диване, Лео и Тимми смотрели свой любимый детективный сериал «Босх». На кофейном столике между двумя грязными тарелками виднелась пустая коробка из-под пиццы. По версии Тимми, это был сущий рай.

— Начали без меня?

Предполагалось, что поедание пиццы и просмотр фильма будет совместным для всех троих. Тимми нажал на кнопку «стоп».

— Мы немножко подождали, но пицца так вкусно пахла!

— Мы только что начали, — пояснил Лео. — Иди переоденься. Пока Тимми перекручивает на начало, я разогрею пиццу.

Уставясь в телеэкран, Лори лакомилась вторым куском пиццы, когда на столе зазвонил ее мобильник. Она покосилась на дисплей в надежде, что это Алекс. Но нет, звонила Кейси. Пусть оставит голосовое сообщение, решила Лори. Она перезвонит ей завтра, из загородного дома Рейли, где они будут снимать интервью с генералом и его младшим сыном. Интервью с Кейси и ее семьей будет заснято в самую последнюю очередь. Увы, вместо того чтобы отобразить на своем экране текстовое сообщение, телефон зазвонил во второй, а затем и в третий раз. Кейси явно поставила свой сотовый на автодозвон.

— Выключи его, — сказал отец. — Твое рабочее время давно кончилось.

— Помнится, мама всегда говорила тебе то же самое, — ответила Лори и, встав, направилась с телефоном в кухню.

Судя по голосу Кейси на том конце линии, она была чем-то взволнована. Даже забыла поздороваться.

— Я только что говорила о передаче с Анжелой и мамой. Нам кажется, что лучше не стоит упоминать фотографию в рамке, которая пропала из дома.

Лори тихо вздохнула. Не хватало ей накануне съемки редакторской правки со стороны участников передачи…

— Боюсь, я плохо вас понимаю, Кейси. Мне казалось, вы полагали, что пропавшее фото Хантера вместе с президентом было главным доказательством того, что в ту ночь в доме был кто-то еще.

— Так и есть. Именно поэтому вы не должны подробно описывать это фото. Мы подумали, что будет лучше, если вы просто

— Ну хорошо. Только зачем это нужно? — спросила Лори и тотчас пожалела об этом. Увы, любопытство взяло над ней верх.

— Это примерно то же самое, как когда полиция держит в тайне какой-нибудь факт, чтобы проверить людей, которые якобы владеют информацией. Думаю, после вашей передачи такие наверняка найдутся. И чтобы отличить тех, кто действительно что-то знает, от разного рода сумасшедших, мы всегда можем спросить у них, что им известно про фото. Теперь понятно?

Лори было понятно другое: Кейси и ее семейство насмотрелись полицейских телесериалов.

— Дайте подумать. Возможно, во время съемки мы спросим вас о фото, но предупреждаю заранее: потом мы редактируем отснятый материал. Кстати, пока мы с вами говорим, вы не могли бы побольше рассказать мне про Марка Темплтона? Как долго они с Хантером были знакомы?

— С первого курса в Йеле. Они жили в одном общежитии. Фамилия Хантера гремела по всему кампусу. Марк учился на стипендию и чувствовал себя в Лиге плюща[120] немного не в своей тарелке. Хантер взял его под свое крыло. Что говорит о многом.

— И их дружба всегда оставалась такой — Хантер покровительствовал Марку?

— Можно сказать и так. Хантер был яркой личностью, и Марк всегда оставался в его тени. Именно поэтому я не исключаю того, что последний втихаря прикарманивал средства фонда. Возможно, с годами в нем заговорила обида, и он решил, что ему полагается что-то вроде компенсации…

Лори тоже приходила в голову такая мысль.

— Когда президент США решил воздать дань уважения фонду Рейли, Марк тоже получил приглашение в Белый дом?

— Нет. Хантеру было позволено взять с собой кого-то одного.

— И кого же он взял?

Лори знала, каков будет ответ на вопрос, но все равно спросила.

— Меня. — Кейси на миг умолкла, как будто поняла причину вопроса. — О господи, вы хотите сказать, что это Марк? У вас есть доказательства?

Ответа на этот вопрос у Лори не нашлось, но в одном журналистка была уверена: очень плохо, что она не может поговорить об этом с Алексом.

Глава 49

Лори никак не ожидала увидеть в руке у Эндрю Рейли банку с пивом, когда гример припудривал ему лицо. Нет, она знала, что он любитель выпить, но ведь сейчас всего половина одиннадцатого утра! Более того, ему предстоит перед камерой ответить на вопросы, касающиеся убийства его родного брата!

Поймав на себе хмурый взгляд Лори, Эндрю поднял банку в приветственном жесте.

— Обещаю, всего одну. Вы уж извините, но в этом доме меня всегда пробирает мандраж. Это, конечно, не тот старый диван, но дом, в котором убили моего брата, тот же. Бывает, лежу я на диване, смотрю по телевизору матч, как вдруг словно наяву вижу, как он бежит по коридору в спальню, где потом все произошло. Честное слово, порой мне кажется, будто я слышу выстрелы…

— Сочувствую. — Это было все, что она смогла сказать. Других слов не нашлось.

— Вот видите, как я умею поднять настроение! — Поймав в зеркале взгляд гримерши, Эндрю спросил: — Ну и как я выгляжу, киска? Произведение искусства, и никак иначе?

Гримерша в последний раз посмотрел на творение своих рук и сняла с его шеи полотенце.

— Сущий Адонис, — заявила она.

— Уж не это ли именуют сарказмом? — подмигнув, парировал Эндрю.

— Генерал Рейли здесь? — спросила Лори. Она провела в доме уже четверть часа, но генерала так и не заметила. С другой стороны — ничего удивительного: площадь особняка более семисот квадратных метров.

— Нет. Шофер привезет его и Мэри Джейн из Нью-Йорка. ТВП двенадцать тридцать.

— ТВП?

— Точное время прибытия. График моего отца расписан по минутам. — Эндрю помахал пустой пивной банкой. — Если мы сейчас не приступим к съемке, боюсь, меня призовет еще одна банка. Ваши операторы готовы?

Лори обернулась. Стоя рядом с дверью в кухню, Райан пристегивал микрофон.

— Всё в порядке. Начинаем.

Вскоре он уже вел разговор с Эндрю о его старшем брате. Лори отметила про себя, какого прогресса достиг ее новый ведущий всего за два дня съемок. Райан непринужденно держался перед камерой. Со стороны казалось, будто он расположился в гостиной со старым другом.

— Ну как тебе? — спросила Лори, повернувшись к Джерри.

— Очень даже неплохо, — шепнул тот в ответ. — Значит, мы больше не питаем к нему ненависти, я правильно понял?

— Не всё сразу, — улыбнулась Лори.

Джерри прижал палец к губам. Райан приготовился перейти к главной части интервью. Он напомнил зрителям, что, по мнению обвинения, Кейси к убийству Хантера подтолкнуло то, что генерал Рейли якобы требовал от сына, чтобы тот разорвал с ней помолвку.

— Скажите, насколько сильно ваш отец не одобрял выбор старшего сына?

— Очень сильно. Однако он ни к чему не принуждал Хантера против его воли. Мой отец — кадровый военный, и армейские замашки у него в крови, но он был любящим отцом и очень переживал из-за Хантера, так как считал, что тот совершает ошибку. Он говорил с ним в надежде на то, что сын рано или поздно прозреет.

— Прозреет относительно Кейси?

— Да. У него были веские причины для тревоги. Она была взбалмошная. Я бы даже сказал, импульсивная.

Импульсивная. Слово явно не из лексикона Эндрю. Весь его рассказ производил впечатление заученного наизусть и отрепетированного. Сегодняшняя речь Эндрю и их беседа в нью-йоркской квартире его отца отличались, как небо и земля. Куда только подевалась обида на отцовскую властность! А шутки по поводу того, что Кейси была готова раскачать их семейную лодку? Лори тоже их не услышала.

— С ней было тяжело. У нее по каждому поводу имелось свое мнение. Стоило Хантеру хотя бы намекнуть, что Кейси позволяет себе вольности, как она могла заявить что-то вроде «порой ты бываешь таким же солдафоном, как и твой отец».

Лори с трудом сдержала улыбку. Она легко могла сказать то же самое, если б того требовала ситуация.

— А еще Кейси бывала страшно ревнива. Она отлично видела, что другие женщины неравнодушны к Хантеру, не говоря уже о том, что до нее у него был роман с одной светской львицей, которая была совершенно на нее не похожа.

Эндрю продолжал свой монолог, перемывая косточки всем слабостям и недостаткам Кейси. Он уже в четвертый раз распинался о ее привычке «встревать в беседу» в «приличном обществе» — на этот раз на банкете в тот вечер, когда

— Мы все тогда испугались, что она, возможно, хлебнула лишнего.

— Давайте будем справедливы, — перебил его Райан. — На подобного рода мероприятиях такое случается часто, не так ли? Не вы ли сами тогда задались целью истощить все запасы в баре?

Эндрю рассмеялся, как будто услышал знакомую шутку.

— К сожалению, вы правы. Было такое.

— Вы разговаривали в тот вечер с Габриэль Лосон? Она утверждает, что в тот вечер вы были в мрачном настроении. Будто вы жаловались на то, что отец вмешивается в отношения Хантера и его избранницы. Более того, по словам Габриэль, вы якобы сказали, что у отца не возникло бы никаких возражений по поводу Кейси, если б она выходила замуж за вас. Иное дело, что она была недостаточно хороша для Хантера. Габриэль утверждает, что вы сказали следующее — я цитирую: не будь ваш отец так осторожен, вы бы остались его единственным сыном.

Эндрю тотчас изменился в лице.

— Когда я узнал, что мой брат мертв, я страдал похмельем. Это первое, о чем я тогда вспомнил. Всякий раз, когда я вспоминаю тот вечер, мне становится стыдно. Я сказал ужасные слова. Я понятия не имел, что через считаные часы Хантера не станет.

— Но что вы хотели сказать теми своими словами?

— Ровным счетом ничего. Думаю, Габриэль сообщила вам, что я был пьян.

— Вот как? Потому что в свете происшедшего вы, похоже, намекали, что тот может утратить добрые отношения с Хантером. Это, в свою очередь, заставляет предположить, что ваш отец подталкивал Хантера сделать выбор между ним самим и Кейси, и вы считали, что ваш брат предпочтет ее.

— Возможно… не знаю. Это было слишком давно.

Райан быстро посмотрел на Лори. Та кивнула. Зрители наверняка поймут намек. Эндрю полагал, что Хантер собирался ослушаться отца, а это не оставляло камня на камне от версии обвинения, что-де у Кейси имелся мотив к убийству. Райан же приготовился затронуть новую тему.

— Давайте вернемся к работе вашего брата в благотворительном фонде. Судя по отзывам, он всецело отдавался этой своей деятельности. С тех пор прошло пятнадцать лет. Скажите, как обстояли дела фонда после смерти Хантера?

— Думаю, нормально. Вчера вечером мы давали банкет для спонсоров в «Чиприани». Всякий раз на таких мероприятиях у нас бывает минута молчания в память о моей матери и брате.

— Скажите, после смерти Хантера вы приняли на свои плечи эту ношу?

— С Хантером было бесполезно тягаться буквально во всем, — усмехнулся Эндрю. — Я помогаю с проведением аукциона на нашем ежегодном банкете, даю интервью прессе. Но это всё. Я не занимаюсь делами фонда так, как ими занимался Хантер. Однако благодаря заложенным им основам фонд успешно действует до сих пор, пусть даже им руководят наемные работники.

— Но в их числе больше нет Марка Темплтона, вашего бывшего финансового директора, я не ошибся?

На лице Эндрю не дрогнул ни один мускул, а вот язык тела тотчас изменился. Он неловко поерзал на диване и сложил на груди руки.

— Марк был близким другом вашего брата, не так ли? Кто, как не он, мог возглавить фонд после смерти Хантера? Но вместо этого Темплтон через несколько лет подал в отставку… Были какие-то проблемы?

— Нет.

Райан помолчал в ожидании дальнейших объяснений, но Эндрю так ничего и не добавил.

— Вы поддерживаете с ним связь? — спросил ведущий.

Эндрю вежливо улыбнулся, но от его обычной харизмы не осталось и следа.

— Он был другом Хантера, а не моим.

— А ваш отец? Он в хороших отношениях с Темплтоном?

— А почему вас так интересует Марк? — спросил Эндрю, нащупывая пристегнутый к воротничку рубашки микрофон.

Видя это, Райан тотчас дал задний ход, вновь переведя разговор на воспоминания о брате. «Молодец», — мысленно похвалила его Лори. Все равно никакой информации мы из него не вытянули бы, а так он хотя бы остался сидеть на месте. Похоже, Райан потихоньку набирается опыта…

Как только интервью завершилось, ведущий тотчас обратился к Эндрю с просьбой показать Джерри и операторам остальную часть дома.

— Пусть наши телезрители увидят, что ваш брат считал своим домом.

Когда Эндрю и Джерри вышли через заднюю дверь, на часах было 12:17. ТВП генерала Рейли, как выразился его сын, наступало через тринадцать минут. Как и задумывалось, экскурсия по поместью не позволит Эндрю предупредить отца, что ему задавали вопросы про Марка Темплтона. Но вот часы показали двенадцать тридцать, затем двенадцать сорок пять, затем двенадцать пятьдесят. Когда стрелки часов приблизились к часу дня, у Лори зазвонил телефон.

— Слушаю вас.

— Мисс Моран, это Мэри Джейн Файндер. Я звоню вам по поводу генерала Рейли. Боюсь, генерал не сможет приехать к вам сегодня в Коннектикут.

— Мы полагали, что вы уже выехали из Нью-Йорка. Съемки передачи идут полным ходом.

— Понимаю. Но боюсь, что время не позволит нам сделать это. Тем более что у вас есть Эндрю. При необходимости он может показать вам весь дом.

— Нам нужно нечто большее, нежели просто доступ к тем или иными помещениям. Вы оба, генерал и вы, согласились рассказать нам все, что вам известно про тот вечер, когда был убит Хантер.

— Если честно, мисс Моран, улики говорят сами за себя. Вы, конечно, не спросили моего мнения, но тем не менее я его выскажу: мисс Картер и без того слишком дорого обошлась семейству Рейли, чтобы оно теперь тратило время на какое-то бесполезное реалити-шоу.

Файндер произнесла слова «реалити-шоу», как будто это было нечто постыдное.

— У меня сложилось впечатление, что генерал Рейли до сих пор уверен в виновности Кейси Картер. Мы надеялись, что он будет рад возможности открыто высказать это свое мнение. Вчера вы нашли отговорку, лишь бы не участвовать в съемке. Скажите, это вы убедили генерала подвести нас сегодня?

— Вы недооцениваете генерала Рейли, если считаете, что кто-то способен на него надавить. Поймите меня правильно, мисс Моран. Знаю, вашей передаче требуется накал страстей, но поверьте, здесь нет никакого заговора. У генерала очень плотный график, особенно в том, что касается написания мемуаров, что, согласитесь, куда лучшее применение его мыслям, нежели ваше телешоу. Вы вольны делать с вашей передачей все, что сочтете нужным, но в ближайшие дни генерал не сможет принять в ней участие.

— А вы? Вы ведь тоже свидетельница событий того вечера.

— Я должна помогать генералу с написанием книги.

— Кстати, о книге. Генерал пишет ее для Холли Блум из издательства «Арден», не так ли? В нашей передаче мы расскажем о ее роли в издании книги Джейсона Гарднера, в

— Всего доброго.

В принципе, ответа на этот вопрос и не требовалось, ибо он был ясен. Разумеется, генерал в курсе. Именно поэтому перед Лори в гостиной сейчас стояло пустое кресло.

Глава 50

В семидесяти восьми милях от Нью-Милфорда, в своем таунхаусе на Манхэттене, генерал Джеймс Рейли смотрел, как его помощница повесила телефонную трубку. Он слышал только ее часть разговора.

— Она считает, что ты пытаешься на меня давить? — спросил генерал с кривой улыбкой.

— Мне жаль того, кто попытается это делать.

— Как она отнеслась к тому, что я не приеду в Коннектикут?

— Плохо. Как вы и предсказывали, она попыталась применить тактику запугивания. Боюсь, что я должна извиниться перед вами. Когда я в первый раз позвонила ее ассистентке Грейс, то упомянула имя вашего издателя. Она тотчас узрела связь с книгой Джейсона Гарднера.

Генерал отмахнулся от ее извинений. В них не было необходимости.

— Мне вообще казалось странным, что никто до сих пор не понял, что агент Джейсона и его редактор — мои хорошие друзья. И я не вижу ничего дурного в том, что я надоумил того, кто знал темную сторону этой женщины, рассказать о ней правду.

— Она также упомянула Марка Темплтона.

Генерал сложил домиком ладони.

— Когда Моран впервые упомянула это имя в разговоре с Эндрю в библиотеке, я знал, что она непременно пойдет в этом направлении.

Генерал и Мэри Джейн уже были по пути в Коннектикут, когда Эндрю прислал Мэри Джейн эсэмэску с предупреждением о том, что Райан Николс задавал вопросы, связанные с фондом и Марком Темплтоном. Генерал тотчас велел водителю развернуть машину.

— Вы думаете, ей известна правда про фонд? — спросила Мэри Джейн.

Генерал покачал головой. Он лично поговорил с Марком Темплтоном. И твердо знал, что тому хватит ума не переходить ему дорогу.

— Тем не менее она по-прежнему хотела взять у меня интервью, — добавила Мэри Джейн. — Судя по всему, Кейси сказала ей, что Хантер презирал меня и добивался моего увольнения. Он действительно меня недолюбливал?

Генерал улыбнулся. Одна из причин, почему он доверял Мэри Джейн, заключалась в том, что, как и он, она никогда не выказывала своих эмоций. Как и он, в глазах окружающих она была тверда, как сталь. Но, как и у него, у нее тоже имелись чувства. Он никогда не говорил ей, насколько Хантер не доверял ей. Потому что знал: ей будет больно это слышать.

— Конечно же, нет! — бодро возразил Джеймс. — Он очень тебя любил.

Было видно, что его ответ ее не удовлетворил.

— Он знал о моей предыдущей работе? — спросила Мэри Джейн.

— Нет, — успокоил ее генерал. — В любом случае я бы никогда тебя не уволил. Что бы я без тебя делал!..

Глава 51

В шесть часов вечера в кабинете Лори высились такие груды коробок, блокнотов и листов бумаги, что она невольно затосковала по относительной чистоте и порядку своей квартиры. Даже по разбросанным Тимми вещам. Скомкав два листа бумаги, журналистка ловко забросила их в корзину, когда в дверь кабинета кто-то постучал.

— Входите.

Она не ожидала увидеть перед собой Джерри и Райана. Они оставались в Коннектикуте вместе со съемочной группой, чтобы отснять кадры полицейского участка и здания суда, после чего, по идее, должны были разъехаться по домам.

— Эй, вы что здесь забыли?

— Мы могли бы спросить то же самое у вас. А вообще нам, похоже, требуется коллективный разум, — ответил Райан.

— Грейс тоже хотела приехать, — добавил Джерри, — но сегодня у нее ужин с крестной. Я убедил ее, что ей нет резона его отменять.

— Ты читаешь мои мысли, Джерри.

Райан принялся поднимать с пола скомканные листы бумаги и бросать их в корзину.

— Не рассчитывайте, что вас пригласят в профессиональную лигу, — пошутил он.

Как только пол был чист, юрист опустился на один из стульев по другую сторону ее стола. Джерри последовал его примеру.

— Извините, что все получилось не лучшим образом.

— Это не ваша вина, — сказала Лори.

— И не ваша, — парировал Райан.

— Не будем спорить, — рассудил Джерри. — Но после интервью с Райаном я, как ястреб, неусыпно следил за Эндрю. Черт, в какой-то момент он сумел-таки запереться в туалете. Думаю, оттуда он и позвонил отцу.

Лори подняла руку.

— Поверь мне, Джерри, ты не мог ему воспрепятствовать. Разве что только увязаться следом за ним в туалет. Эндрю для нас не проблема. Смею предположить, что после «Чиприани» Джейсон Гарднер первым делом набрал номер генерала, а Габриэль Лосон бросилась к Минди Сэмпсон, которая тоже предупредила его. Я же профукала наш шанс, потеряв вчера терпение с домоправительницей, Мэри Джейн.

Лори также не давал покоя вопрос, какую роль в отказе генерала дать интервью мог сыграть Алекс.

— Я не совсем уверен, что это сработает, — сказал Райан, — но, может, нам стоит обсудить, что делать дальше?

Лори открыла верхний ящик стола и вытащила оттуда бейсбольный мяч Райана.

— Думайте быстрее! — сказала она, кидая ему мячик.

Райан поймал его одной рукой. За последние два дня он показал себя молодцом. Нет, конечно, до Алекса ему далеко, но, по крайней мере, вот уже целые сутки он ведет себя адекватно. Как она сказала в разговоре с Джерри, не всё сразу. Торопиться ей некуда.

Лори обвела взглядом бумаги, которые внимательно изучала несколько часов подряд, и почувствовала себя не такой одинокой.

— Давайте составим два списка. Первый — известные нам факты, и второй — наши подозрения.

Второй список оказался гораздо длиннее первого. Лори отлично понимала: ее передача не всегда заканчивалась убедительными выводами. Но, по крайней мере, она надеялась показать, что суд над Кейси был от начала и до конца предвзятым. Посредственная адвокатша, анонимная интернет-травля, колонка Минди Сэмпсон, содействие генерала Рейли в выходе книги Джейсона Гарднера… Вся эта колода карт работала против нее.

Съемки передачи практически завершились, но у Лори было такое ощущение, что они еще даже не сдвинулись с места.

— Давайте посмотрим на это иначе, — предложил Райан. — Если б вам предложили поставить на кон все ваши сбережения, что бы подсказал вам ваш внутренний голос?

Первым заговорил Джерри:

— Мои сбережения составляют двести семнадцать долларов. Я бы поставил на Марка Темплтона. Я также думаю, что генерал или же Мэри Джейн по его

— Тогда почему генерал Рейли отказывается пролить свет на махинации с фондом? — спросил Райан.

— Я уже поставил на кон мои сбережения. А теперь вы решили задействовать сократовский метод? Хорошо. По-моему, генерал Рейли уверен в виновности Кейси. Он пытался манипулировать процессом лишь по этой причине. По его мнению, что бы там ни произошло с фондом и Марком, — это отдельная тема. В некотором смысле, храня молчание, он оберегает доброе имя Хантера.

Что ж, неплохая гипотеза, подумала Лори. Лично она склонялась примерно к тем же выводам.

— А что скажете вы, Райан? На что поставите?

— Вы уверены, что хотели бы это услышать? — спросил он. — Мы только-только нашли общий язык. Не хочу вновь оказаться у вас в черном списке.

— Прекратите. Считайте, что вы прошли обряд инициации. Выкладывайте свою гипотезу.

— Честно? Я думаю, что Кейси виновна. Я думал так с самого начала и продолжаю думать сейчас. И чтобы вы не обвинили меня в предвзятости, я старался быть объективным. Но самое простое объяснение таково — Хантера убила Кейси.

— Бритва Оккама, — сказала Лори.

— Именно. Самое простое объяснение — Кейси виновна. Ну хорошо, Лори, теперь ваша очередь.

— Честно говоря, я даже не знаю.

Джерри и Райан простонали.

— Так нечестно, — сказал ведущий. — Мы оба высказали свое мнение. Давайте выкладывайте нам свое.

Джерри поспешил прийти ей на помощь.

— Это не стиль работы Лори. Она скачет от гипотезы к гипотезе, рвет на себе волосы и клянется сохранять объективность. А затем — бац! — словно оракул, выдает истину!

— Бац? Оракул? Это ты так думаешь о моей работе, Джерри?

Они все еще смеялись, а Райан открывал бутылку виски, когда в дверь постучали.

— Интересно, кто, кроме нас, работает так поздно? — удивилась Лори. — Входите!

Это был Алекс. Но не один. Рядом с ним стоял мужчина, в котором Лори узнала Марка Темпл- тона.

— Мы можем поговорить?

Все растерянно застыли на своих местах. Алекс поспешил объяснить ситуацию:

— Лори, я позвонил тебе домой, но Лео сказал, что ты сегодня задержишься на работе. Тогда я решил приехать сюда в надежде застать тебя.

Первым пришел в себя Джерри и предложил гостям два стула.

— Спасибо, Джерри, но стулья не понадобятся, — сказал Алекс. — Наш разговор предназначен исключительно для ушей Лори.

Райан и Джерри вопросительно посмотрели на нее. Лори кивком указала на дверь.

— Если что, мы будем в моем кабинете, — сказал Райан.

Когда дверь за ними закрылась, Лори пристально посмотрела на Темплтона. Она ни разу не встречалась с ним лично, однако узнала постаревшую версию человека, которого видела на многочисленных фото, как правило, рядом с его лучшим другом Хантером Рейли.

Сегодня он был одет почти один в один с Алексом — темно-серый костюм, белая рубашка, неброский, консервативной расцветки галстук. Лори знала: именно такой стиль одежды Алекс рекомендовал как выступавшим на судебных процессах адвокатам, так и их клиентам. Это была своего рода форма. Если Коко Шанель думала, что главное — не одежда, а женщина, то Алекс был убежден, что главное — улики, а не человек.

— Мистер Темплтон, вы не раз ясно и однозначно давали понять, что не намерены разговаривать со мной, — сказала Лори.

— Нет, я лишь ясно и однозначно давал понять, что не намерен участвовать в вашей передаче. И я не собираюсь пересматривать это мое решение по причинам, которые, как я надеюсь, вы поймете. Однако Алекс сказал мне, что вы, возможно, представите меня в качестве альтернативного подозреваемого в деле об убийстве моего друга Хантера Рейли. Этого я не потерплю.

— Тогда я могу договориться, чтобы завтра утром вы дали интервью перед камерой, — предложила Лори.

Марк энергично затряс головой.

— Нет, нет и еще раз нет. Я всего лишь хочу, чтобы вы меня выслушали!

Затем заговорил Алекс — впервые с того момента, как они остались одни.

— Лори, я понимаю, ты не станешь оказывать мне никаких особых одолжений, но я знаю, как ты работаешь. Для тебя важна истина. По крайней мере выслушай, что тебе скажет Марк.

— Ну хорошо, хотя я ничего не обещаю. Говорите.

Марк вопросительно посмотрел на Алекса. Тот кивнул.

— Примерно через три года после убийства Хантера, — начал Темплтон, — совет директоров внезапно обнаружил, что активы фонда далеки от тех целевых цифр, которые Хантер наметил в своем пятилетнем плане. Его самого больше с нами не было, а значит, фонд лишился своего лица, что не могло не отразиться на количестве и суммах пожертвований. Мне казалось, что все это понимали. Увы, потери были довольно велики, и совет директоров решил нанять консультанта, чтобы тот досконально изучил все аспекты деятельности фонда — общую стратегию, публикации, инвестиции и прочие вещи.

Что ж, пока что звучит разумно, подумала Лори и кивком предложила Марку говорить дальше.

— Когда консультант изучил нашу бухгалтерскую отчетность, выяснилось, что хромает не только сбор средств, но и то, что я одобрил ряд крайне неудачных инвестиций и сомнительных расходов, включая большие суммы изъятия наличных средств. Я пришел, как мне казалось, на рутинное заседание совета директоров, но Джеймс Рейли загнал меня в угол и потребовал дать объяснение буквально каждой статье расходов.

— А разве это не входит в должностные обязанности финансового директора? — уточнила Лори.

— Обычно входит, но только не в семействе Рейли. Я отказался отвечать.

Лори не поверила собственным ушам.

— Удивительно, что вас не уволили прямо на месте, — сказала она.

— Вообще-то так и было. В конце заседания было объявлено о моей так называемой отставке.

— После чего вы еще примерно год искали новую работу, а заодно ощутили потребность в адвокате и наняли Алекса.

— Я его не нанимал, — возразил Марк.

Алекс протянул руку и положил ее Марку на локоть.

— Марк, я снова хочу напомнить тебе…

— Мне не нужно ничего напоминать. Я должен все рассказать, и мне плевать на последствия. Алекса нанял Джеймс Рейли. После того как совет освободил меня от обязанностей, генерал Рейли призвал всех своих влиятельных друзей убедить прокуратуру возбудить против меня дело о растрате. Он был уверен, что я нагрел фонд примерно на два миллиона долларов. Когда ко мне домой нагрянуло ФБР, я отказался отвечать на их вопросы. Тогда они взяли в клещи мою жену — принялись выпытывать у нее, на какие средства мы летали отдыхать

— Боюсь, я плохо вас понимаю, мистер Темплтон.

— Причина, почему я отказался отвечать на его вопросы на совете директоров, заключалась в том, что все эти сомнительные операции проводил Эндрю Рейли. Когда Хантер начал подумывать о политической карьере, отец потребовал от младшего сына, чтобы тот взял на себя часть ответственности за семейный фонд. Эндрю быстро исчерпал кредит доверия. Когда я начал задавать ему вопросы, он ответил, что с компанией своих школьных приятелей колесил по стране, занимаясь сбором пожертвований. Увы, Эндрю вращался совершенно в иных кругах, нежели его брат. В Нью-Йорке он чувствовал себя инородным телом и полагал, что в других частях страны ему будет сопутствовать больший успех. Тогда я поверил ему, однако, по словам Алекса, вы полагаете, будто у Хантера уже тогда возникли вопросы относительно состояния финансов фонда. С годами проблема только усугубилась.

— Вы хотите сказать, что Эндрю присваивал деньги фонда? — спросила Лори. Марк пожал плечами.

— Думаю, это слишком сильно сказано. Эндрю не вор, а скорее игрок по натуре. Он потратил слишком много денег, развлекая потенциальных спонсоров в таких местах, как казино. Он делал рискованные инвестиции. И чем больше он терял денег, тем больше старался компенсировать эти потери — и в результате снова принимал ошибочные решения.

— То есть вы согласились быть уволенным, чтобы защитить имя Эндрю? — уточнила Лори.

— Я подал в отставку, — поправил ее Темплтон с печальной улыбкой. — Даже если б я сказал правду, им все равно была нужна моя голова. Пусть я не совершил никакого преступления, но я не контролировал Эндрю так жестко, как должен был это делать. Наоборот, я покрывал его. Хантер был моим лучшим другом, и я привык воспринимать Эндрю кем-то вроде собственного младшего брата. Под давлением я согласился молча уйти из совета директоров фонда, не зная, что мне делать дальше. Затем мне позвонила помощница генерала, Мэри Джейн, чтобы сказать, что Рейли сделают заявление о моей отставке. Я думал, что быстро найду другую работу, однако не мог сделать это без рекомендации генерала.

— Ничего не понимаю. Зачем генералу нанимать Алекса, чтобы он защищал вас перед генпрокуратурой? — спросила Лори.

— Дать мне коленом под зад ему оказалось мало. Он привлек ФБР, чтобы те провели против меня уголовное расследование. Как только агенты начали задавать мне вопросы, я встал перед выбором. Скажи я им всю правду, махинации Эндрю выплывут наружу, и тогда на будущем фонда можно поставить жирный крест. Я же не хотел, чтобы такое произошло с детищем Хантера. Поэтому я сказал людям из ФБР, что финансовые махинации — это дело рук одного лица, близкого к фонду и с замашками игрока. Разумеется, я понимал, что любые мои слова вскоре станут известны генералу. Тот мгновенно понял, что растратчик — его младший сын, Эндрю. Иметь дело с генералом — это все равно что играть партию в шахматы. Он всегда думает на восемь шагов вперед. Но в тот момент я сделал ему «шах».

— То есть, если б он вам не помог, вы изобличили бы Эндрю, — сделала вывод Лори.

— Именно. Не успел я поговорить с фэбээровцами, как мне позвонил Алекс и предложил представлять мои интересы. В общем, мы заключили с генералом мирную сделку. Фонд согласился снять с меня обвинения. Формально я был виноват в том, что не контролировал действия Эндрю. Разумеется, стань все известно, это сыграло бы против меня в том, что касалось поисков новой работы. Я выплатил фонду символическую сумму ущерба, якобы понесенного по моей вине, в обмен на то, что, как только я поставлю под договором мою подпись, генерал даст мне самые хвалебные рекомендации.

— Но ведь это классический конфликт интересов, — подытожила Лори, глядя не на Марка, а на Алекса. — Вы заставили следователей поверить, что совершили преступление, которое на самом деле совершил кто-то другой, лишь бы только они не стали копать глубже.

На лице Алекса не дрогнул ни один мускул, когда он объяснил им механизм этой сделки.

— Обвиняемый не обязан исправлять ошибки правительства. Марка эта сделка целиком и полностью устраивала. Он также подписал соглашение о неразглашении тайны, которое только что нарушил, рассказав обо всем вам. Мы с Марком выражаем надежду, что теперь, когда вы узнали правду, вы воздержитесь от упоминания в передаче его имени.

— Как вы можете такое требовать? Пусть вы обелили свое имя, зато теперь Эндрю стал главным подозреваемым.

Марк побледнел и посмотрел на Алекса.

— Эндрю? Нет! Неужели вы думаете, что он…

— Вы только что сказали мне, что он воровал деньги из благотворительного фонда собственной семьи. Хантер был в курсе недостач. Эндрю же страшно боялся позора, если отец вдруг обнаружит правду.

«К тому же у Эндрю на момент убийства отсутствовало алиби», — добавила про себя Лори.

— Но ведь это безумие! Эндрю любил брата. И когда отец узнал о делишках младшего сына, то не стал ни в чем его обвинять. Вместо этого он пригрозил мне, пообещав испортить мою карьеру, если я не возьму вину на себя. Поймите, мне больше нет причин выгораживать Эндрю Рейли. Он и без того законченный неудачник. Да, он сломал мне жизнь. Или, по крайней мере, я так считал, пока снова не встал на ноги. Но он не убивал Хантера. Если честно, Эндрю скорее убил бы собственного отца, чем позволил упасть хотя бы волоску с головы старшего брата.

Лори тотчас мысленно представила себе Эндрю в загородном доме, когда тот вспоминал своего идеального старшего брата. Да, в иные моменты в его голосе звучала обида, особенно после нескольких стаканов виски, но в целом она верила: Эндрю любил Хантера.

— Ну хорошо. Спасибо, что пришли сегодня сюда, Марк. Позвоните мне, если вдруг измените свое отношение к участию в передаче.

— Этого не будет, даже не надейтесь. Могу я рассчитывать на то, что мое имя в ней не прозвучит? Я обыкновенный человек, который пытается жить своей жизнью.

— Не могу вам ничего обещать.

Попросив Марка подождать в коридоре, Алекс остался, чтобы завершить разговор с Лори.

— До этого не должно было доходить, — тихо сказал он.

— Ты хочешь сказать, что не должен был делать для генерала грязную работу, да еще за закрытыми дверями?

— Я помог порядочному человеку, Лори. А вот теперь он ляжет

Глава 52

Как только Алекс и Марк Темплтон ушли, Лори позвонила Райану и попросила его и Джерри вернуться к ней в кабинет.

— День был долгий, — сказала она, когда те вошли. — Думаю, нам пора закругляться.

— Не подумайте, что я пытаюсь командовать, — сказал Райан, — но не следует ли нам поговорить о том, зачем приходил сюда Марк Темплтон?

Разумеется, следует. Но и Алекс тоже по-своему прав. На данный момент у них больше не было оснований подозревать Марка Темплтона в убийстве своего друга Хантера. Лишь потому, что она пригрозила выставить его в передаче в сомнительном свете, Темплтон решился нарушить договор о неразглашении, заключенный с семейством Рейли. Лори прекрасно понимала: генерал был готов задействовать все имеющиеся у него рычаги, лишь бы защитить от позора семейную честь. И чем меньше людей будут посвящены в этот секрет, тем лучше.

— Я не могу говорить об этом прямо сейчас.

— Как это понимать? С каких это пор вы не можете? — не унимался Райан. — Завтра у нас последний день съемок. Как только мы снимем Кейси и ее семью, можно сказать, что все готово.

Джерри в нетерпеливом жесте вскинул руку.

— Если Лори говорит, что не может, значит, она и вправду не может. Так у нас тут заведено. Мы доверяем друг другу.

Для Лори его слова были сродни удару под дых. Джерри только что продемонстрировал ту степень веры, какой у нее самой ни разу не нашлось для Алекса, когда тот буквально умолял ее об этом.

— Давайте по домам. Завтра будет видно.

Глава 53

Хотя Лори и отправила Райана с Джерри отдыхать, сама она уходить домой не спешила. Спустя час журналистка все еще внимательно изучала документы в коробках, которые забрала у адвоката Кейси, Дженис Марвуд. Пока что она делала это лишь для того, чтобы чем-то себя занять. Однако Лори знала: стоит ей оказаться дома, одной в своей комнате, как до нее тотчас дойдет весь смысл их с Алексом разговора.

Все эти месяцы Лори пыталась найти для него в своем сердце уголок, в надежде, что когда она будет готова, Алекс все еще будет там. И вот теперь, похоже, он ушел из ее жизни. Возможно, она упустила свой шанс на их совместное будущее — и все из-за этой передачи!

«Нет, не может быть, что все это было впустую, — сказала она себе, быстро перелистывая страницы. — Должно же быть что-то такое, что приведет меня к правде». Вытаскивая из коробок все новые и новые документы, Лори внезапно сделала для себя открытие: папки Дженис Марвуд содержали гораздо больше материалов, чем те, что дала ей Кейси. Та не знала точно, была ли Марвуд знакома с негативными интернет-комментариями в ее адрес, но, судя по документам, все же была. Более того, к одной из папок был приклеен ярлык «RIP_Hunter». Открыв ее, Лори обнаружила многочисленные распечатки тех самых комментариев, которые она уже нашла самостоятельно. Имелись здесь также копии писем Марвуд, которые рассылала на различные веб-сайты, пытаясь — увы, тщетно — установить личность автора этих постов.

Еще один блокнот был озаглавлен «Досудебные действия». Из его содержания было ясно, что адвокатша пыталась опротестовать многие из улик, которые обвинение выдвинуло против Кейси. Кстати, в ряде случаев — успешно. Она не только добилась того, что «характеристика» Кейси, сделанная Джейсоном Гарднером, не рассматривалась в качестве доказательства, но и не позволила одной бывшей знакомой Кейси по колледжу дать показания на тот счет, что Кейси якобы однажды заявила, что для женщины самый простой путь пробиться к власти — это удачно выйти замуж. Она также дала отвод показаниям одной коллеги Кейси по «Сотбис», утверждавшей, что, дескать, та положила на Хантера глаз, как только тот пришел на аукцион. Нет, это не работа адвоката, якобы профукавшего процесс. Лори не давал покоя вопрос, почему Кейси не предоставила ей исчерпывающей информации о своей собственной защите.

Черт, ей срочно требуется чье-то независимое мнение. К собственному удивлению Лори, внутренний голос подсказал ей набрать номер Райана. Она удивилась еще больше, когда он ответил.

— Вы все еще на работе? — уточнила Лори.

— Да. На моем прежнем месте было не принято уходить раньше босса.

На нее произвело впечатление, с какой скоростью Райан поглощал и переваривал протоколы слушаний. Это было все равно что наблюдать за колдовством шеф-повара на кухне.

Ознакомившись с записями по досудебным действиям, он поднял глаза.

— Это не похоже на действия адвоката, решившего спустить защиту на тормозах.

— Мне ее оценили на три с минусом, — сказала Лори.

— Три недели назад я бы сказал то же самое. Она не стала выгораживать Кейси, хотя у той не было предыдущих судимостей. А ведь ей ничто не мешало представить свою подзащитную в самом выгодном свете. А под занавес процесса она вообще сменила тактику обороны. Вместо версии «она это не делала» заявила о непредумышленном убийстве. Но теперь, когда я вижу всю работу, которую она проделала, я бы поставил ей четверку с плюсом, а может, даже пять с минусом.

— Тогда почему она не подала протест, когда один из присяжных доложил судье, что видел негативные комментарии в адрес Кейси, подписанные ником RIP_Hunter? Что, если сначала она искренне пыталась помочь Кейси, а потом на нее каким-то образом надавил генерал Рейли?

— Не знаю, — ответил Райан, доставая очередную пачку бумаг. — Генерал Рейли, содействующий бывшему бойфренду Кейси опубликовать книгу, — это одно. Но подкупить адвоката?.. С трудом представляю, чтобы уважающий себя адвокат пошел на такой риск. Конечно, исключать такое нельзя, но…

Он не договорил и перевернул назад только что прочитанную страницу.

— Одну секундочку. Кажется, у нас проблема. К одному из требований по отводу свидетелей есть приложение. Взгляните.

Страница, которую он протянул ей, представляла собой перечень улик, сделанный полицейскими сразу после обыска в загородном доме Хантера. Лори хватило одного быстрого взгляда, чтобы понять всю важность того, что она держала в руках.

— Этого списка не было в документах, которые мне предоставила Кейси, — сказала она. — Я должна сделать пару звонков, чтобы подтвердить наши подозрения.

Через пятнадцать минут они знали, почему Дженис Марвуд отказалась разговаривать с Лори. Как и Алекс, она — спустя пятнадцать лет после суда

— Так вот почему она не стала подавать апелляцию, — сказала Лори. — Она поняла, что Хантера убила Кейси. Если бы состоялся новый процесс с другим составом присяжных, был слишком велик риск того, что всплывут новые улики, свидетельствующие о виновности ее подзащитной. Марвуд потребовала так много отводов свидетелям, готовым дать показания о вспыльчивом характере Кейси, что в конце концов сочла разумным согласиться с формулировкой о непредумышленном убийстве.

Впервые с минуты их знакомства Райан проявил искренний энтузиазм.

— Отлично. Теперь у нас есть план. К завтрашнему интервью я сделаю копию. Кейси даже не узнает, откуда ее ждет удар.

Глава 54

На следующее утро Кейси смотрела на копию этого самого документа. Она сжимала уголки страницы с такой силой, что Лори видела, как у нее побелели костяшки пальцев.

Съемки проходили в студии. Вполне понятно, что семейство Рейли наотрез отказалось впустить Кейси в их загородный дом. Отказом ответили «Чиприани», аукцион «Сотбис» и даже колледж, который она когда-то окончила. Теперь это была женщина без корней.

Сегодня эти отказы были на руку Лори. Ей не хотелось, чтобы Кейси, образно выражаясь, играла на своем поле. Более того, Лори отменила утренние интервью с Анжелой и Полой. Она попросила Кейси приехать в студию одной, мотивировав это тем, что, дескать, мать и кузина не одобряют ее решение участвовать в передаче.

И вот теперь, когда интервью шло полным ходом, Кейси пыталась сохранять самообладание. Увы, листок уже начинал дрожать в ее руках. В конце концов она выронила его, как будто он жег ей пальцы.

— Насколько я понимаю, это какой-то полицейский отчет, — сказала она наконец, отвечая на вопрос Райан.

— Вы видели его раньше? Этого отчета не было среди многочисленных документов, которые вы предоставили студии, когда мы согласились расследовать ваше дело.

— Не могу точно сказать. Я не юрист, мистер Николс.

— Нет. Но у вас было пятнадцать лет, чтобы собрать материалы в свою защиту. Вы задались целью доказать, что вас осудили за преступление, которого вы не совершали. Более того, посвятили этому все свое время, пока находились в тюрьме.

— Я отдала вам все, что у меня было. Возможно, мой адвокат вручила мне не все документы. Или же я сама сузила фокус моих изысканий, чтобы сосредоточиться лишь на самых главных вещах…

Лори ей не поверила. Накануне вечером они с Райаном сравнили полученные от Марвуд документы с теми, которые вручила им Кейси. Было ясно, что последняя кое-что удалила, дабы создать впечатление, что Дженис Марвуд недостаточно твердо отстаивала ее интересы. Она также вытащила страницу с перечнем улик.

Райан поднял листок и снова вручил его Кейси.

— Будьте добры, прочтите вторую строчку сверху.

— Тут написано «мусорный контейнер».

— А ниже перечисляется все, что было в нем найдено. Я прав? Прошу вас, прочтите шестую строчку из этого списка.

Кейси открыла было рот, чтобы ответить, но тотчас осеклась и сделала вид, что пересчитывает строчки, как будто не знает, какую именно она должна зачитать вслух.

— Вы имеете в виду вот эту? Где написано «пластиковый мусорный пакет с осколками битого стекла»?

Да, с осколками, в которые превратилась разбитая рамка от фото.

Первым делом Лори вчера вечером позвонила домоправительнице Хантера, Элейн Дженсон, и спросила, помнит ли та, что во время уборки загородного дома подбирала осколки битого стекла? Этого Дженсен не помнила. В тех редких случаях, когда во время уборки ей случалось что-то разбить, она никогда не выбрасывала осколки, на тот случай если владелец захочет починить разбитую вещь или заменить какую-то ее часть. Кроме того, она зорко следила за сортировкой мусора. По ее словам, мусорный пакет с битым стеклом вынес либо сам Хантер, либо Кейси.

Второй звонок был лейтенанту Макинтошу из полицейского управления Коннектикута. Услышав про мусорный пакет, он усмехнулся.

— Ну что, похоже, до вас дошло?

— Вы о нем знали?

— Да, после того, как вы спросили меня про пропавшую фотографию. Когда мы нашли в мусоре этот пакет, то подумали, что это что-то такое, что разбилось во время драки или борьбы. Однако обвинение заявило, что для суда это прозвучит слишком неубедительно. Когда же вы пришли ко мне и заявили, что из дома пропало любимое фото Хантера в стеклянной рамке, я был готов поспорить, что это его осколки мы нашли тогда в мусоре. Разбить любимую вещь Хантера мог лишь тот, кто в те минуты был в припадке гнева.

— Почему вы не сказали об этом, когда я спросила вас о пропавшем фото?

— Я планировал, как только ваша передача выйдет в эфир, использовать этот факт для того, чтобы проткнуть им колеса этой Кейси. Это был бы мой козырь. Это все, что я мог тогда вам сказать, помимо того, что мы были правы: она и есть убийца. Но я вам тогда намекнул, из уважения к вашему отцу. Помните, я сказал, что, возможно, рамка разбилась. А теперь вы сами все знаете.

— Скажите, содержимое того пакета до сих пор у вас? Мы можем доказать, что в нем действительно были осколки той самой рамки?

— Нет, в наши дни мы храним лишь важные вещи, вроде улик с ДНК. Но пакет с битым стеклом, который даже не фигурировал на суде в качестве улики… Нет конечно! Мы думали, что это ваза или что-то в этом роде, и даже не пытались сложить осколки вместе. Не сочли нужным.

И вот теперь это стало главной уликой…

Лори вспомнила реакцию Грейс, когда та впервые услышала о пропаже фото: «По всей видимости, она швырнула этой рамкой в него, когда они ссорились, потом подмела осколки, фото закопала в лесу и лишь потом позвонила в полицию».

Райан пришел к такому же выводу: «Откуда нам знать? Вдруг эта рамка разбилась во время ссоры, а Кейси, прежде чем вызывать полицию, смела осколки в мусорное ведро?»

Так вот почему Кейси позвонила ей пару дней назад и пыталась убедить ее не упоминать в передаче пропавшую фотографию! Она боялась, что полиция тотчас расставит все точки над «i».

Раньше, когда Лори смотрела Кейси в глаза, она была уверена, что та невиновна. Неужели она ошибалась?

Райан предсказывал, что как только они вручат ей перечень улик, Кейси пулей вылетит из студии. Она же не пошевелилась даже тогда, когда Райан продолжил терзать ее.

— Это правда, что в мешке были осколки той

— Нет, в мешке не осколки рамки!

— Кстати, разве не вы лично пару дней назад звонили продюсеру передачи и просили ее не упоминать про это фото в стеклянной рамке?

— Да, но совершенно по иным причинам. Такова была стратегия. Вы же всё выворачиваете наизнанку!

Последние слова Кейси едва ли не выкрикнула — и для пущей убедительности стукнула кулаком по столу. Лори невольно вздрогнула. В отличие от нее, Райан остался спокоен, как танк.

— Давайте не будем все усложнять, Кейси. Это был ваш последний день с Хантером. Вы наверняка прокрутили его в голове миллион раз. Просто скажите нам, что разбилось в тот день? Что это были за осколки в пакете, которые полиция нашла в мусорном баке в сарае?

— Это была ваза.

— А как она разбилась?

— Бывает, что вещи бьются.

— Позвольте мне быть с вами честным, Кейси. Будь вы моим клиентом, если б вы дали мне точно такой же ответ, я не стал бы вас защищать, потому что любой присяжный тотчас понял бы, что вы лжете. Вы помните больше, чем готовы в том признаться.

— Ну хорошо, я ее разбила. Я увидела в колонке «Трёпа» фото Хантера вместе с Габриэль Лосон и жутко разозлилась. Я швырнула газету на стол и случайно задела вазу. Мне тотчас стало стыдно. Я подобрала осколки и вынесла пакет в мусорный бак, в надежде на то, что Хантер ничего не заметит.

— Почему же вам стало стыдно?

— Потому что, как ни пыталась, я не могла удержать в узде мою ревность. Не могу поверить, что усомнилась в его верности, пусть даже всего на одно мгновенье.

— Это ведь был не единственный приступ вашей ревности? Нам рассказывали, будто вы не раз открыто заявляли, что, по вашему мнению, Хантер слишком галантен с другими женщинами.

— Порой было нелегко находиться рядом с мужчиной, которого все так любили. Хантер был героем, а его семья — особами королевской крови. По сравнению с ними я была простолюдинкой, которой каким-то образом удалось затесаться в их общество. Дело усугублялось тем, что до меня серьезным увлечением Хантера была девушка из «хорошей семьи» — то есть полная мне противоположность. Когда я видела, как он позирует перед объективом рядом с такими женщинами, дело было не только в ревности. Тем самым он задевал мои чувства, делал мне больно. Но для Хантера это была естественная часть привычного ему образа жизни.

— А для вас?

— Вопросом уважения.

Лори почувствовала на себе взгляды Грейс и Джерри. Им явно не терпелось высказаться по поводу того, что происходило перед их глазами. До сегодняшнего дня Кейси описывала свои отношения с Хантером как волшебную сказку. Сейчас же они увидели изнанку красивой истории.

Лори слегка покачала головой, давая понять ассистентам, чтобы те сохраняли нейтралитет.

— Хантер вас не уважал? — сочувственно спросил Райан, без намека на издевку в голосе. Его самообладанию можно было только позавидовать.

— Да, но он не понимал. Он был этаким наследным принцем в богатой, знаменитой семье. Его никто никогда ни за что не судил. Он даже не представлял, каково быть обыкновенным человеком вроде меня. Каково чувствовать на себе оценивающие взгляды всех этих женщин, недоумевающих, как так получилось, что он выбрал именно меня.

— Похоже, эта тема часто фигурировала в ваших разговорах. Осмелюсь спросить, как часто вы по этому поводу ссорились?

— Довольно часто, но не так, как это было преподнесено в зале суда. Такие споры могут быть у любой нормальной пары. Он учился меньше заигрывать с женщинами, я училась меньше ревновать. Училась ему доверять. Именно поэтому я так расстроилась по поводу фото, где Хантер был запечатлен вместе с Габриэль.

— Тогда почему вы не рассказали нам об этом? — спросил Райан. — Почему изъяли из документов листок с перечнем улик? Почему представили дело так, будто ваш адвокат практически ничего не сделала для вашей защиты?

— Не хотела, чтобы вы подумали, что я виновна.

Последовавшее за этим молчание говорило само за себя. Кейси умоляюще смотрела в глаза Райану, ожидая, что он скажет, но, не дождавшись, посмотрела мимо камеры на Лори.

— Надеюсь, вы до сих пор мне верите?

Похоже, Кейси прочла на лице Лори ответ на свой вопрос, потому что тотчас дала волю слезам.

— Извините, — рыдала она. — Извините.

* * *

Не успели двери лифта закрыться, как все издали дружный вздох облегчения. Они услышали все, что хотели, и даже больше.

— Я так и знала, что это она! — заявила Грейс, вскинув в ликующем жесте кулак.

— Такой эффектной сцены в нашем эфире еще не было, — произнес Джерри. — Как жаль, что она уже отсидела свой срок… Представляете, если б вслед за ее признанием в студию ворвалась полиция и выволокла ее за дверь!

Райан дождался, когда Джерри и Грейс разойдутся по своим кабинетам, и лишь потом вынес свой собственный вердикт.

— Будь на моем месте кто-то другой, — сухо произнес он, наклонившись к Лори, — он наверняка сказал бы: «А что я вам говорил?».

— Ценю вашу скромность, — отозвалась Лори. — И как хорошо, что мне хватает мужества признать свою ошибку… Вы были правы, Райан. Кейси виновна.

Оставшись одна, Лори позвонила Алексу. Прослушав его исходящее голосовое сообщение, она поняла, что соскучилась по его голосу.

— Алекс, это Лори. Мы можем поговорить? И передай Марку Темплтону, что мы больше не будем ему докучать. Извини, что вчера все так получилось… — Она отчаянно подыскивала правильные слова. — Давай поговорим. Позвони мне, как только у тебя появится свободная минутка.

Остаток дня Лори провела, глядя на дисплей телефона в ожидании его звонка.

Глава 55

Пола Картер лежала на гостиничной кровати, от нечего делать переключая телеканалы. Рядом с ней, за письменным столом, ее племянница Анжела что-то яростно печатала на своем ноутбуке.

— Анжела, ты зря сняла для нас гостиничный номер. Хотя, конечно, я ценю твою заботу.

— Ерунда! Вряд ли Кейси сразу после съемок заторопилась бы на поезд. К тому же у нашей фирмы здесь корпоративный тариф.

— Я была так рада, когда Лори позвонила вчера вечером, чтобы сказать, что мы с тобой ей не нужны… Мне понятно, почему Кейси решила пойти туда одна. Но почему она так и не позвонила нам? По идее, она давно должна была это сделать. Завидую твоему умению сосредоточиться…

— У

Пола выключила телевизор.

— Анжела, я много раз говорила тебе и повторю еще раз, как я горжусь тобой. И как гордилась бы тобой Робин. Как приятно видеть, что ты состоялась как профессионал в своем деле. Подумать только, ты начинала простой моделью, а теперь процветающая бизнесвумен…

— Простой моделью? — спросила Анжела, отрывая глаза от компьютерного экрана. — Да тогда я работала в сто раз больше и упорнее, чем сейчас!

— Я не это имела в виду. Ты всегда была такая красивая… Ты и сейчас хороша. Но это никогда не было твоим единственным достоинством. Красота увядает, а талант остается. Буду честной: когда вы с Кейси были маленькими, я невольно сравнивала вас между собой. Робин всегда твердила, какая ты хорошенькая. Извини, что я это говорю, но в такие моменты я думала: «Погодите, в конечном итоге моя Кейси ее перегонит». Знаю, сейчас это звучит некрасиво, но сестры всегда конкурируют между собой, даже когда речь идет о следующем поколении. Мне и в голову не могло прийти, что ты будешь работать в крупной фирме, в то время как Кейси…

Закончить свою мысль она не смогла.

Анжела закрыла ноутбук, села на кровать рядом с Полой и обняла ее.

— Спасибо тебе, тетя Пола. Мне приятно слышать, что ты гордишься мной. Но я уверена, Кейси так или иначе найдет применение своим талантам. — На глаза Анжелы навернулись слезы; она смахнула их и рассмеялась, пытаясь поднять им обеим настроение. — А теперь сердиться буду я. Кейси давно пора нам позвонить.

Пола потянулась было за телефоном, когда раздался писк электронного замка, и в номер вошла Кейси. Глаза ее были красны, косметика на лице размазана.

— О господи! Что-то не так? — ахнула Анжела.

— Всё! — выкрикнула Кейси. — Всё не так! Они устроили мне подставу. Подруга Шарлотты, Лори, притворилась, будто верит мне, а потом спустила на меня этого своего адвоката. Он же исказил все факты. Предупреди они меня заранее, я бы постаралась найти ответы получше. Я бы объяснила им все.

Пола тотчас пожалела о том, что так и не сумела отговорить Кейси от участия в передаче.

— Может, все не так уж и плохо? — пролепетала она.

— Нет, мама, все плохо. А под конец и вообще ужасно. Я хотела обелить свое имя, а в результате выгляжу еще более виновной, чем раньше. Я сразу поняла, что они мне не поверят. Да, мы с Хантером ссорились, но это нормально в отношениях любой пары. Мы всегда находили общий язык. Мне не следовало ничего замалчивать, но очень хотелось, чтобы она заняла мою сторону.

Пола посмотрела на Анжелу — интересно, что та скажет, — но племянница, похоже, пребывала в такой же растерянности, что и она.

— Дорогая, боюсь, я плохо тебя понимаю.

— Когда я дала Лори материалы дела, я кое-что вытащила оттуда. Даже не кое-что, а очень многое. Какая же я дура… Мне следовало догадаться, что они все равно все узнают.

— Что именно ты вынула из папки? — нервно спросила Анжела.

— Я сделала так, чтобы мой адвокат предстала в гораздо худшем свете, чем на самом деле. Но сильнее всего меня подвела страница с перечнем улик, в котором был указан пакет с битым стеклом, найденный в мусорном баке.

— Неужели это было так важно? — фыркнула Пола.

— Они подумали, что это осколки той самой рамки от фото, что пропало с прикроватной тумбочки. По их мнению, это я разбила ее во время ссоры с Хантером и по этой причине вынула из дела соответствующую страницу.

— И они правы? — Пола задала этот вопрос прежде, чем осознала, что делает.

Глаза ее дочери наполнились болью.

— Разумеется, нет. Это была лишь разбитая ваза. Я вынула тот лист, чтобы Лори не подумала, что это осколки той рамки.

— Но ведь это все их домыслы, — сказала Анжела. — Не вижу проблемы.

В ее голосе слышались нотки раздражения, чего раньше за ней не водилось. Однако Пола списала это на спешку — племянница торопилась на работу.

— Проблема в том, что эту вазу разбила я. После того как увидела в газете фотографию Хантера вместе с Габриэль. Во мне заговорила ревность.

Полу наполнило дурное предчувствие.

— И ты сказала им об этом, прямо в камеру? Но ведь это была главная теория обвинения по поводу твоего мотива! — Она закрыла лицо руками. — О боже, Кейси!..

— Знаю, мама. Пожалуйста, не начинай. Пропавшая рамка с фото была единственной уликой в мою пользу, доказательством, что, кроме меня, в доме был кто-то еще. И вот теперь моя попытка умолчать про разбитую вазу обернулась против меня. Не говоря уже о том, что я якобы пыталась манипулировать ими, когда предлагала не упоминать эту рамку в нашей передаче… Тогда я не видела никакой связи между пропажей фото и мешком с осколками стекла. И вот теперь все поверят в мою виновность…

Слушая Кейси, Пола задалась вопросом, будет ли когда-нибудь дочь честна с ней — да и с собой тоже — в том, что она совершила той ужасной ночью? Но что бы Кейси ни совершила, Пола будет и дальше любить ее, свою дочь, и делать все для того, чтобы оградить ее от новых душевных травм. Кейси всегда говорила, что Хантер любит ее безоговорочно, но, похоже, не замечала, что то же самое можно сказать и о ее родителях.

Поскольку Пола всегда была готова грудью встать на защиту дочери, она велела Кейси, чтобы та пошла в ванную и привела себя в порядок. Как только дочь ушла, Пола начала надевать жакет.

— Тетя, ты куда? — удивилась Анжела.

— Поговорить с Лори Моран как мать с матерью. Нельзя допустить, чтобы эта передача вышла в эфир. Пусть Кейси живет тихо и спокойно.

Глава 56

Из кабинета Бретта Лори вышла окрыленной.

— Ну что, босс доволен? — спросила секретарша Дана, когда Лори проходила мимо ее стола.

— А с ним такое бывает? Впрочем, да, — по сравнению с его обычным настроением он просто цветет от счастья.

Когда они брались за новый выпуск, их самой главной надеждой было откопать новые факты и, сложив их, словно разрезную картинку, пролить свет на сомнительный случай. То, что кто-то признается перед камерой, — о таком можно было только мечтать. Нет, конечно, Кейси прямо не призналась в

Всего нескольких кадров того момента будет достаточно, чтобы убедить зрителей в ее виновности. Неудивительно, что собственный адвокат советовала ей отказаться от этой затеи.

Как и следовало ожидать, Бретт стал требовать от Лори точной даты выхода передачи в эфир. На что та ответила, что хотела бы найти еще пару человек, знавших Кейси в прошлом, однако пообещала, что монтаж передачи будет закончен в самое ближайшее время.

Она думала о том, у кого еще можно взять интервью, когда услышала в коридоре разговор на повышенных тонах, причем доносился он со стороны ее кабинета. Завернув за угол, Лори увидела Грейс. Стоя на высоченных шпильках, та пыталась успокоить взвинченную Полу Картер.

— Даже если мне придется для этого истратить последние деньги, — услышала Лори, — я найму команду адвокатов, и ваша студия на долгие годы увязнет в судебном разбирательстве. Вы рушите наши жизни!

— Миссис Картер, может, нам лучше поговорить у меня в кабинете? — предложила Лори.

Она не стала перебивать Полу, и та проговорила несколько минут. Когда же мать Кейси сделала паузу, чтобы перевести дыхание, Лори протянула ей копию подписанного ее дочерью договора.

— Это ксерокопия — на тот случай, если вы решите его порвать. Здесь все написано ясным языком. Кейси дает согласие на откровенное интервью без запретных тем, а также на выпуск передачи в эфир. Она не имеет права редактировать материал или иным образом мешать или препятствовать нам. И помните, ваша дочь первой обратилась к нам с просьбой ей помочь. Я не навязывала себя вашей семье.

Пола впилась глазами в листок договора. Лори видела, как боевой дух постепенно выходит из нее.

— Скажите, вы мать? — тихо спросила она.

— Да, — бодро ответила Лори. — У меня девятилетний сын.

— Молите Бога, чтобы он никогда не разбил вам сердце. Для меня нет ничего больнее, чем окончательно потерять дочь.

Ну наконец-то! Даже мать Кейси была уверена в виновности дочери. Ибо что, как не это, она имела в виду, говоря, что Кейси разбила ей сердце. Дочь разбила его, совершив чудовищное преступление!

— И давно вы это знаете? — спросила Лори.

Женщина поджала губы и покачала головой.

— Вы не перед видеокамерой, Пола. Я не стану повторять то, что вы скажете мне здесь.

— Мы пытались верить. Мы с Фрэнком молили Бога, чтобы тот помог нам сохранить веру в нашу дочь. Но на улики невозможно закрыть глаза. Остаточный пороховой след на руках. Наркотик в сумочке. И кому, как не нам, знать, какой вспыльчивой она может быть. Когда Хантер начал обучать ее стрельбе, Фрэнк как-то раз пошутил, что Кейси лучше не доверять оружие. Ей же не хотелось ничего другого, кроме как стать миссис Хантер Рейли. И если ей показалось, что этого не будет… — Пола не договорила. — Именно поэтому Фрэнк советовал ей сделать чистосердечное признание. Он считал, что тюрьма даже может пойти ей на пользу. Но пятнадцать лет… Он ее так больше и не увидел. Не дождался, когда она выйдет на свободу. Лори, поймите, моя дочь пережила сильную душевную травму. Могу ли я — как мать другую мать — убедить вас придумать что-то другое и не выпускать эту передачу в эфир?

Лори покачала головой. Она могла разве что ее выслушать.

— Я с самого начала знала, что эта передача — ошибка, — тихо сказала Пола. — После того, как вы впервые пришли к нам в дом, даже Анжела спросила меня, можно ли отговорить Кейси от этой затеи. Ей почему-то казалось, что Кейси наверняка допустит какой-нибудь промах — и в результате будет выглядеть даже хуже, чем на суде.

— Вы хотите сказать, что, по мнению Анжелы, Кейси виновна? Лично у меня сложилось противоположное впечатление.

— Она производит его на всех. Я стараюсь не обижаться на Анжелу за то, что Кейси считает ее единственной, кто остался верен ей до конца, но, если честно, у Анжелы тоже имеются сомнения. Она всегда говорит: «Если Кейси твердит, что не делала этого, значит, она этого не делала», — однако это вовсе не значит, что сама она в это верит. Но я давно уже смирилась с этим ударом. Меня больше волновало другое. Я боялась, что Кейси сорвется и не протянет до конца срока, если не будет знать, что хотя бы кто-то безоговорочно на ее стороне. И я разрешала Анжеле играть ее роль.

— Пола, меня это не касается. Но что вы будете делать, когда передача выйдет в эфир? Вы будете молча стоять рядом, пока Кейси будет обвинять в убийстве Хантера кого угодно, кроме себя? Она уже отсидела свой срок. Может, для нее же будет лучше, если она, наконец, признает правду о том, что совершила, пусть даже лишь перед своей семьей.

— Как я уже сказала, я надеюсь, что ваш сын никогда не разобьет вам сердце. Мое было разбито в тот момент, когда я поняла, что моя дочь никогда не скажет мне правды. И если вы повторите то, что я сегодня сказала вам, я буду все отрицать — точно так же, как и моя дочь.

Глава 57

Не успела Лори посадить Полу в лифт, как двери соседней кабины открылись, и из нее вышла Шарлотта — в джинсах и черной толстовке с капюшоном, с логотипом «Ледиформ» на груди. В рабочие дни Лори привыкла видеть подругу в элегантном брючном костюме.

— Вот это сюрприз! — воскликнула она. — Неужели ты собралась ограбить банк?

— Думаю, это было бы куда увлекательнее. Но нет, просто я еду в Бруклин. — Она произнесла это так, будто собралась в другую страну. — Надо подготовить склад к показу моделей. Дизайнеры по декорациям начали работу еще вчера, но дел еще остается целый вагон. Нам с Анжелой нужно пройтись по окончательным планам.

С головой уйдя в подготовку передачи, Лори совершенно забыла о том, что у ее подруги хватает собственных забот.

— Я могу вам чем-то помочь? Хотя, если честно, в показах моделей я полный ноль.

— К сожалению, я пришла к тебе с другой просьбой. Я про кузину Анжелы. Мы могли бы поговорить?

Шарлотта искренне удивилась, когда Лори сказала ей, что у нее побывала мать Кейси.

— Она только что ушла. Я объяснила ей, что Кейси подписала договор и теперь не может отозвать свое согласие.

— Я сказала Анжеле,

— Я все поняла. Но если моя передача проходит успешно, всегда есть хотя бы одна семья, которую рушит обнаружившаяся правда. Семья есть у всех. Знаю, это звучит бездушно, — добавила журналистка, — но я не могу переживать по этому поводу.

— Представь, что ты узнала что-то ужасное про мою сестру. Ты бы выпустила передачу в эфир, зная, как доверяет тебе моя мать?

Раньше Лори никогда не задумывалась на эту тему, однако ответила без заминки:

— Если честно, то да. Но, Шарлотта, твоя сестра была жертвой. В отличие от Кейси. Знаю, она кузина твоей подруги, но она убийца. Подумай только, что из-за нее пережила ее семья. Если мне кого-то и жаль, так это семью Рейли.

Джеймс Рейли потерял сына, Эндрю лишился брата. Но если ее передача задумана для того, чтобы объективно взвесить все «за» и «против», Лори была готова к тому, чтобы открыто рассказать и об их неприглядных поступках.

— Генерал Рейли далек от совершенства, — продолжала она. — Я не одобряю его тактику. Он велел Джейсону Гарднеру написать книгу, которая убедила бы любого, что Кейси безумна. Он также в сговоре со своей помощницей Мэри Джейн. Причем я не удивлюсь, если это она стоит за постами, подписанными RIP_Hunter.

Сказав это, Лори умолкла. Генерал угрозами вынудил Марка Темплтона молчать о том, что Эндрю использовал благотворительный фонд в качестве личного банкомата. Его главной заботой всегда были сыновья. Он делал все для того, чтобы убийца Хантера понес наказание, и всеми правдами и неправдами покрывал грешки младшего сына.

— Если хочешь, я сама поговорю с Анжелой. Тебе незачем быть втянутой в эту историю.

— Меня никто не втягивал. Она — моя подруга, и я пообещала ей, что поговорю с тобой. Но и ты моя подруга, и я понимаю, что ты должна делать свое дело. Думаю, Анжела это тоже поймет. Пока что она в шоке из-за Кейси. Раньше она была уверена в ее невиновности, но теперь у нее возникли сомнения.

Похоже, на лице Лори отразились ее опасения, потому что Шарлотта спросила, в чем дело. Лори, конечно, не собиралась повторять то, что сказала ей Пола. Но пусть Шарлотта знает, что Анжела отнюдь не в таком шоке, как притворяется.

— Думаю, у нее уже и раньше имелись подозрения относительно ее кузины. Она попросила тебя замолвить словечко. Думаю, ей просто стыдно, что она не назвала Кейси настоящей причины, почему настроена против ее участия в передаче.

Шарлотта нахмурила брови. Она явно не разделяла мнение подруги.

— Я бы не стала делать столь далеко идущих выводов, — сказала она. — Просто она верный друг и искренне переживает за Кейси.

— Нисколько не сомневаюсь, — ответила Лори, — но, в моем понимании, она опасалась, что все обернется таким образом. Ни ты, ни я не оказались бы в этой ситуации, скажи она нам в самом начале, что испытывает сомнения в невиновности Кейси.

Шарлотта отвернулась. Лори поняла, что сказала лишнее. Однако ей не нравилось, что Анжела отправила к ней Шарлотту вести переговоры по поводу кузины, хотя явно заявила своей тетке, что, по ее мнению, Кейси невиновна. С другой стороны, Шарлотта знает Анжелу гораздо дольше, чем Лори. Имеет ли она право судить об их дружбе?

— В любом случае спасибо, что поняла мое решение, — сказала Лори.

— А я скажу Анжеле, что, по крайней мере, я старалась, — спокойно ответила Шарлотта. — Кстати, раз уж речь зашла об Анжеле… Мне надо спешить. Она уже на складе. И про склад: думаю, он пригодился бы тебе, чтобы расширить кабинет. Твой нынешний слишком похож на логово серийного убийцы.

Шарлотта встала и принялась рассматривать белые пластиковые доски, на которых Лори пыталась систематизировать свои мысли.

— Зачем тебе все это?

— Оно не так страшно, как выглядит. Бо́льшая часть распечаток — это тщетная попытка выяснить, кто постил негативные комментарии в адрес Кейси. У меня была теория, что это мог быть настоящий убийца.

— Или же очередной псих, пишущий из подвала в доме своей матери, — заметила Шарлотта. — Знала бы ты, какие гадости пишут на страничке нашей фирмы в «Инстаграме»… Мол, все либо слишком толстые, либо слишком худые, либо слишком старые. Анониму легко быть жестоким. А что это за «а также»? — спросила Шарлотта, указав на большие красные печатные буквы, которые Лори обвела маркером.

— Любимая фраза того интернет-тролля. В любом случае это больше не важно. Удачи вам с вашим показом. Уверена, это будет потрясающее зрелище.

— Ты не хочешь прийти посмотреть? — спросила Шарлотта.

— Посмотреть? С огромным удовольствием.

— Отлично. Запишу тебя на субботу. И удачи вашей передаче. Я сильно переживаю за Анжелу, но с другой стороны, знаю, что для тебя это будет большой победой.

Большой победой, подумала Лори, оставшись одна. Эти слова напомнили ей кое-что, сказанное ей Алексом, когда они впервые поспорили про Марка Темплтона. «Ты победила», — сказал он.

Лори подняла со стола мобильник — вдруг Алекс звонил ей… Но нет, новых сообщений не было. Она устала ждать и потому напечатала эсэмэску.

У тебя есть время поговорить?

Ее палец на миг застыл над дисплеем, затем нажал кнопку «отправить».

Исполненная волнения, она ждала, глядя, как на дисплее появились точки — знак того, что он печатает ответ.

Получил твою предыдущую эсэмэску. Нужно время подумать. Позвоню, как только страсти улягутся.

«Улягутся… — подумала Лори. — Скорее мы все тут уляжемся в могилу».

В дверь кабинета постучали. Вошел Джерри.

— У тебя тут суета, как на Центральном вокзале, — сказал он. — Ты подготовила список того, что нам нужно, прежде чем мы приступим к монтажу?

Список они начали составлять еще сегодня утром. Филиал их телеканала в Вашингтоне снимет внешний вид дома, где прошло детство Кейси, и ее школу. Джерри тем временем займется поиском фотографий и видеозаписей ее университетских лет.

Как только она и Джерри расположились за столом в конференц-зале, Лори сказала, что, по ее мнению, им следует взять интервью у того, кто знал Кейси и Хантера как пару.

— Конечно, у нас есть воспоминания Эндрю, но он будет подчеркивать лишь все плохое. Марк Темплтон отпадает. А кузина Кейси и мать еще не скоро захотят разговаривать с нами. Неужели у Кейси не было подруг?

— Были, но только остались в прошедшем времени. Как только ее арестовали, их и след простыл.

— А их бойфренды? Вдруг они ходили на свидания вчетвером? — размышляла вслух Лори. — По-моему, Шон Маррей — идеальная кандидатура.

Джерри мгновенно узнал

— Я думал, он отказался…

— Отказался, но как-то вяло. Я же не стала нажимать, потому что не считала его участие важным. — Внезапно Лори узрела еще одну причину, почему от Шона может быть польза. Было бы интересно узнать, говорила ли ему Анжела, что, по мнению близких родственников, Кейси могла быть виновна. — Думаю, он опасался, как его жена отнесется к тому, что его пути с Анжелой снова пересекутся.

— Но теперь ее на телеэкране не будет…

— Давай поищем его адрес. Вдруг из этого что-то получится.

Глава 58

Из-за пробки на подъездах к Бруклинскому мосту у Шарлотты ушел почти целый час, чтобы проделать шесть миль от Рокфеллер-центра, где располагалась студия Лори, до бруклинского склада, где через четыре дня состоится осенний показ новых моделей их фирмы. Поездка стала ей в круглую сумму.

— В такое время дня проще доехать на метро, — сказал водитель, как будто прочел ее мысли.

Поняв намек, Шарлотта оставила ему щедрые чаевые, чтобы он смог добраться назад на Манхэттен, где ему будет легче найти новых клиентов.

Под стальной подъемной дверью склада зияло отверстие шириной в фут. Шарлотта как можно сильнее потянула ручку. Дверь поползла вверх. Шмыгнув под нее, женщина вернула дверь в исходное положение. Она уже была здесь трижды и неплохо представляла себе планировку здания. То, что когда-то было логистическим центром крупной мануфактурной компании, было переделано в трехэтажный жилой дом с огромными арочными окнами и высоченными потолками. Со временем этажи поделят на отдельные квартиры, но пока строительная компания делала деньги, сдавая огромные площади в аренду для фотосессий и корпоративов. Когда Анжела наткнулась на объявление в газете, Шарлотта тотчас согласилась, что лучшей площадки для осеннего показа моделей им просто не найти. Как сказал риелтор, они могут все «сделать под себя». К тому же аренда была копеечная. Первый этаж декорируют под спортзал. Здесь будет проходить показ самых разных спортивных костюмов, на которых их фирма уже сделала себе имя. Второй этаж будет имитировать типичный офис. Здесь пойдет показ моделей деловой и повседневной одежды для работающих женщин — новое поле деятельности их фирмы. Третий этаж будет воссоздавать уютную домашнюю атмосферу. Здесь состоится показ пижам и прочей уютной домашней одежды для неторопливого уик-энда.

— Анжела! — позвала Шарлотта. Ее голос эхом прокатился по пустому складу. — Анжела, ты где?

Единственным и довольно тусклым верхним светом здесь оставались флуоресцентные лампы, гудевшие под потолком, пока Шарлотта пробиралась по первому этажу. Переносные строительные прожекторы отбрасывали на стены длинные тени. Софиты привезут лишь завтра, но Шарлотта осталась довольна увиденным. Ряд беговых дорожек соседствовал с тренажерами для занятий пилатесом. Посетители будут прохаживаться по проходу, как будто в настоящем спортзале, глядя, как по обеим сторонам от них «упражняются» модели.

Шарлотта узнала три огромных ящика со спортивным снаряжением и коробку с их новыми спортивными трико. Еще утром все это стояло в коридоре рядом с кабинетом Анжелы. Посветив, словно фонариком, дисплеем смартфона, она прочла записку, приклеенную к боку одной из вскрытых коробок.Для спортзала на первом этаже.

Обойдя по кругу первый этаж, Шарлотта направилась к лифту в передней части склада. Двери открылись, но когда она вошла внутрь и нажала кнопку второго этажа, ничего не произошло. Тогда она нажала на кнопку третьего, но и та не сработала.

Заметив в углу лестничную клетку, она двинулась наверх пешком. К ее великой досаде, на втором этаже к работе еще толком не приступали, не считая записок, которые Анжела расклеила по всему пустому пространству.

Шарлотта слегка запыхалась, когда поднялась на третий. Правда, здесь подготовка к показу продвинулась чуть дальше, чем на втором. Здесь уже были устроены две «комнаты», гостиная и спальня, чем-то похожие на будки звукооператора на телестудии, и даже стояла кое-какая мебель. Расклеенные по этажу записки свидетельствовали, что Анжела уже побывала и здесь. Шарлотта прочла лишь ближайшую к себе:Стена-задник. Покрасить в серый цвет.

— Вот ты где! — воскликнула Шарлотта, заметив подругу. Та, скрестив ноги, сидела на ковре в «спальне». — Думаю, мне не помешает поменьше выкладываться на работе и побольше — в спортзале. Всего два лестничных пролета, а я уже задыхаюсь.

— Здесь высокие потолки. Считай, это четыре или пять нормальных. — Анжела на миг оторвала глаза от блокнота, в котором что-то писала маркером. — Представляешь, какой здесь разгром? Хотя ты, наверное, уже заметила, что лифт не работает. Поэтому ко второму этажу еще почти не приступали. Лифт застрял внизу вскоре после обеда. Агент обещал починить его к завтрашнему дню. Но ты не поверишь, я выторговала скидку! Из-за этого лифта мы почти ничего не смогли сделать. Только зря потратили время.

— В первую очередь думай о своей семье. Это куда важнее. — Шарлотта сама провела пять лет, терзаясь тревогой по поводу члена своей семьи. Ей было трудно представить, каково это — узнать, что та, кого ты любишь как родную сестру — то есть именно так, как Анжела любила Кейси, — на самом деле убийца. — Я поговорила с Лори. Боюсь, бесполезно.

— Возможно, не ей это решать. Пола подумывает нанять адвоката.

— Вряд ли от этого будет толк. Мне неприятно это говорить, но что, если твоя кузина и в самом деле виновна?

Маркер в руке Анжелы замер.

— Честно говоря, я уже не знаю, что мне думать, — тихо сказала она. — Извини, что я втянула тебя в эту историю.

Шарлотта шагала по декорациям «дома». Скрупулезность замечаний на расклеенных Анжелой листках не могла не впечатлять.Поставить здесь софит— на одном листке.А также здесь— на другом.Этот стул слишком низкий; похоже, он предназначался для декораций второго этажа.

Прочтя приклеенный к стулу листок, Шарлотта еще раз осмотрелась по сторонам.

— И все это ты написала сама? — спросила она.

— Ну конечно, сама. Кто бы еще за меня это сделал?

Глава 59

Дело шло к вечеру, однако Лори подумала, не попытаться ли ей взять интервью у Шона Маррея. Его адрес у нее был. Она спустилась вниз и вызвала такси. «В разговоре лицом к лицу мне наверняка повезет больше, чем по телефону», — решила журналистка.

Особняк Шона стоял на тихой, зеленой улице в Бруклин-Хайтс. Здесь дети могли гонять на велосипедах прямо по тротуару до самого Проспект-парка, и миниатюрные чистокровные собачонки разгуливали по газонам без поводков. Лори частенько подумывала, не перебраться ли ей сюда, чтобы у Тимми был просторный дом и больше открытого пространства для игр. Но он любил свою школу и

Стоя на крыльце, Лори услышала в ответ на свой звонок топот ног внутри дома.

— Паааап! — крикнул детский голос. — Там за дверью кто-то взрослый. Мне открыть?

Низкий голос что-то сказал в ответ — правда, что, Лори так и не расслышала, — а еще через несколько мгновений перед ней предстал Шон Маррей. Тот самый Шон, с которым встречалась Анжела, когда был убит Хантер Рейли. Лори тотчас узнала его по тем немногим фотографиям, которые Кейси предоставила для монтажа. Представившись, она поняла, что Маррей узнал ее имя.

— Я хотела снова просить у вас о помощи в подготовке нашей передачи, — сказала она и, понизив голос, добавила: — Дело в том, что Анжела не будет в нем участвовать. И я решила, что это многое меняет.

Маррей отступил в сторону, пропуская ее внутрь дома, после чего повел за собой в гостиную. Со второго этажа доносились детские голоса и звуки работающего телевизора. Маррей сел напротив нее в кресло.

— Я понимаю, вы не знали, как воспримет это ваша супруга, — сказала Лори. — Может, нам стоит встретиться где-то в другом месте?

Шон усмехнулся.

— Скажи я, что моя жена будет против, как тотчас выставил бы себя идиотом. Дженна напрочь лишена ревности.

— Тогда почему вы сказали, что это из-за Анжелы?

— Потому что я ужасный лжец. — Маррей снова усмехнулся.

— Вы просто не хотели разговаривать со мной, — сделала вывод Лори. Решив, что приехала сюда напрасно, она подняла с пола портфель.

Но Маррей остановил ее.

— Дело не в этом. Видите ли… ладно, так и быть, скажу вам правду. Анжела просила меня найти отговорку и не давать согласия на участие.

Невероятно, подумала Лори. Анжела с самого начала заявила, что ей не нравится намерение Кейси принять участие в их передаче, но, оказывается, она еще тайком ставила им палки в колеса…

— Это потому, что она считает Кейси виновной?

Шон сделал большие глаза.

— Что вы, нет, конечно, — заявил он. — Лично я считаю, что Кейси виновна, хотя и не могу этого утверждать. Но Анжела… — Он покачал головой. — Она была ярой ее сторонницей. Всячески поддерживала ее. В некотором смысле она изменилась к лучшему.

— Это как же?

— Не знаю, какова Анжела теперь, однако тогда вся ее жизнь крутилось вокруг того, что она — модель. Но, увы, уже начала уступать в конкуренции с более молодыми женщинами. Она стала жить прошлым, как будто ее лучшие дни уже позади. Это было нелегко. Анжела же была тщеславна и резка. Но когда убили Хантера, ее стало не узнать. Она говорила всем, кто был готов ее выслушать, что ее кузина невиновна. Защищая Кейси, она как будто стала другим человеком.

— Тогда почему Анжела не хотела, чтобы вы приняли участие в нашей передаче?

Лори видела, что Шон колеблется, не решаясь раскрывать содержание приватного разговора.

— Ладно, скажу, ради ее же блага. Они с Кейси почти как родные сестры. Между ними, по идее, не должно быть секретов. Анжела не хотела, чтобы я разговаривал с вами, потому что она никогда не призналась Кейси, что тоже любила Хантера.

— Анжела любила Хантера? Но ведь они с Кейси в один голос утверждали, что речь идет лишь о паре свиданий. Они даже шутили по этому поводу!

— Поверьте мне, я это тоже слышал. Однако ими дело не ограничивалось. Кейси так жутко переживала из-за того, что все эти светские красавицы гроздьями вешаются на Хантера, что даже не замечала, что на него засматривается ее собственная кузина. А вот я замечал. Однажды, застав Анжелу, когда она с мечтательным видом рассматривала снимок в газете, я спросил ее, что называется, в лоб: «Ты влюблена в жениха собственной кузины?» Сначала она пыталась отрицать, но тогда я пригрозил ей, что не стану поддерживать с ней отношения, если она не будет честна со мной, и она призналась. Сказала даже, что в какой-то момент по-настоящему его любила. И взяла с меня слово, что я не стану рассказывать об этом Кейси.

— И вы остались с ней даже после того, как она вам солгала?

— Я бы не назвал это ложью. Она просто сказала не всю правду.

Лори невольно вспомнился ухаб на пути ее отношений с Алексом — или это был уже конец пути?.. Она заставила себя сосредоточиться на разговоре с Шоном, тем более что тот заговорил дальше.

— Вы не поверите, но, узнав о ее старом увлечении Хантером, я как будто стал ближе к Анжеле. Ее любовь к двоюродной сестре была сильнее любых ее чувств к Хантеру. Ей хотелось, чтобы Кейси была счастлива, чтобы ничто не омрачало ее будущий брак. Ее самопожертвование восхищало меня. Но мне плохо верится, что после всех этих лет она по-прежнему скрывает это от Кейси. Неужели теперь это так важно? С другой стороны, это показывает, как она пыталась оберегать чувства кузины. Но как только она призналась мне, между нами словно выросла стена.

Лори отогнала мысли о ее собственной стене, выросшей между ней и Алексом. Которую, похоже, уже не разрушить…

— Так почему вы расстались?

— Потому что быть ближе — это еще не значит любить. Думаю, Анжела пыталась меня любить, но, увы, я был не он.

— Вы имеете в виду Хантера?

Шон кивнул.

— Когда его убили, я ощущал себя гадко. Если честно, зная, что Анжела по-прежнему к нему неравнодушна, я когда-то желал, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я надеялся — когда его не стало, — что она преодолеет свои чувства к нему и впустит меня в свое сердце. Но как-то раз вечером, когда мне нужно было заменить перегоревшую лампочку, я рылся в стенном шкафу в ее коридоре и случайно наткнулся на коробку, которую Анжела хранила со времени своего романа с Хантером. Что-то вроде «памятной шкатулки». Я выдвинул ей ультиматум. Сказал, что если она хочет, чтобы мы с ней и дальше были вместе, она должна ее выбросить. Она же пришла в ярость. Такой я ее еще ни разу не видел. Если честно, мне стало страшно. С издевкой в голосе Анжела заявила, что мне далеко до Хантера, что по сравнению с ним я — никто.

Лори видела, что даже спустя много лет эти слова по-прежнему ранят ему душу.

— Это был конец наших отношений. Такое трудно простить.

«Согласна, — подумала Лори. — Есть вещи, которые трудно простить». Она надеялась, что с Алексом так не будет.

— Впрочем, время все расставило по своим местам, — добавил Шон, и его

Характеристика Анжелы, данная Шоном, шла вразрез с тем впечатлением, которое та произвела на Лори. То, что Анжела назвала парой ни к чему не обязывающих свиданий, на самом деле значило для нее нечто гораздо большее. Будь их отношения серьезными, Хантер наверняка рассказал бы об этом Кейси. Но ни отец Хантера, ни его брат ни словом не обмолвились о том, что тот встречался с кузиной Кейси. Наоборот, все шутили, что Хантер и Анжела составили бы чудовищную пару.

Но что, если Анжела была с этим не согласна? Если она неискренне смеялась, а сама тем временем хранила в шкафу шкатулку на память о том времени, когда они с Хантером были вместе? Лори представила себе Анжелу — с показами туго, карьерных перспектив никаких — в одиночестве сидящей на кровати и перебирающей содержимое шкатулки. Представила, как она грезит о другой реальности, в которой Хантер Рейли-третий выбирает ее, а не ее младшую кузину…

— Шон, в той шкатулке, на которую вы наткнулись в шкафу, случайно, не было фотографии Хантера вместе с президентом?

— Ну вы на телевидении молодцы! — улыбнулся Маррей. — Откуда вам известно про это фото?

Глава 60

Шарлотта и Анжела договорились следовать принципу «разделяй и властвуй». Шарлотта оставила подругу работать в «домашних» декорациях третьего этажа, а сама вернулась вниз, чтобы принять окончательное решение, как лучше расположить бутафорию спортивного зала на первом.

Здесь она принялась распаковывать коврики для йоги и гантели из коробок, которые Анжела доставила из офиса. Ее всегда поражало умение коллеги найти самые экономные решения. Крупное снаряжение, вроде разного рода тренажеров, она взяла напрокат, но именно Анжеле принадлежала идея позаимствовать более мелкий инвентарь в спортивном зале их фирмы.

Шарлотта пыталась выбрать один из двух вариантов, которые она набросала на бумаге, однако поймала себя на том, что, хотя и смотрит в блокнот, ее мысли витают где-то в другом месте. Она со вздохом отложила блокнот и решила почитать записки, которые Анжела расклеила для рабочих по всему первому этажу. И вновь наткнулась на фразу «а также».

Достав из портфеля «Айпэд», она открыла электронную почту и, найдя в архиве старые сообщения от Анжелы, принялась их перечитывать. Некоторые предложения теперь воспринимались совершенно иначе:

Получила подтверждение от осветителей. А также нам нужно обсудить музыку. Пойдем сегодня вечером в «Лупу». Там лучшая паста! А также в паре кварталов оттуда есть один магазинчик, в который хотелось бы заглянуть.

А также… Та самая фраза, которую Лори обвела в многочисленных негативных интернет-комментариях в адрес Кейси. Раньше Шарлотта этого не замечала, но, похоже, Анжела тоже пользовалась этой фразой. Наверное, так многие говорят, подумала она. С другой стороны, ей невольно вспомнились слова Лори, сказанные сегодня днем.Возможно, Анжела уже что-то подозревала. Но она опасалась, что все обернется таким образом. Ни ты, ни я не оказались бы в этой ситуации, скажи она нам в самом начале, что у нее имелись сомнения в невиновности Кейси.

Что, если Анжела с самого начала знала, что Кейси виновна, но не хотела сообщать об этом полиции? Ведь когда ее родная мать умерла, родители Кейси стали ее новой семьей. Шарлотта представила себе, как ее подруга разрывается на части, не зная, как ей поступить. Ведь если сдать Кейси полиции, это значит потерять не только двоюродную сестру, но и дядю с тетей. Но постить в Интернете анонимные комментарии, а в жизни делать вид, будто горячо защищаешь сестру? Просить ее, Шарлотту, заступиться перед Лори за Кейси, а самой носить в душе сомнения?..

Шарлотта отказывалась верить, что Анжела способна на такое двуличие. Может, спросить ее прямо? Но что, если она ошибается — а она, скорее всего, ошибается — и ее вопрос лишь добавит подруге душевных страданий?

И тут ей пришел в голову иной способ разрешить свои сомнения.

Глава 61

Лори позвонила Поле Картер с тротуара рядом с домом Шона Маррея. Та мгновенно подняла трубку.

— Лори, это вы? Скажите мне, что вы передумали. Что есть способ отменить вашу передачу!

— Нет, все гораздо лучше, Пола. Я, похоже, нашла объяснение пропавшему фото. Но я должна задать вам один вопрос. Два дня назад Кейси позвонила мне домой, прося не вдаваться в подробности пропажи из спальни Хантера его любимой фотографии. По ее словам, эту идею ей подсказали вы с Анжелой.

— Все верно. Разумеется, я пыталась убедить ее, чтобы она отказалась от участия в передаче, но дочь, как обычно, проигнорировала мое мнение.

— Но кому именно из вас принадлежала идея умолчать про фотографию Хантера с президентом? Вы можете вспомнить?

— Ну конечно, Анжеле. Она сказала, что так поступают во всех детективных шоу. Хотите поговорить с ней об этом? Она сейчас в Бруклине, готовит осенний показ моделей их фирмы. Но вы можете позвонить ей на мобильный.

Заверив Полу, что в этом нет необходимости, Лори попросила ее никому не рассказывать про этот ее звонок.

Нажав кнопку отбоя, Лори прекрасно знала, почему Анжела была против ее разговора с Шоном Марреем. Не хотела, чтобы кто-то узнал, что именно она взяла с тумбочки Хантера фото — взяла после того, как убила Хантера и подставила ту, что была его избранницей.

По словам Шарлотты, Анжела была в панике и настаивала на отмене эфира. Кажется, Шарлотта употребила слово «отчаянно». Увы, вопреки наивному мнению Шарлотты, Анжела отнюдь не стремилась оградить от еще большего унижения свою кузину. Она спасала себя.

Лори позвонила Шарлотте на сотовый, но ее звонок был тотчас перенаправлен на голосовую почту. Она повторила попытку — увы, вновь безуспешно. Ей не хотелось, чтобы Шарлотта попала под перекрестный огонь, когда Анжела поймет, что ее ждет арест. Она должна ее предупредить. Лори набрала номер компании такси «Убер» и запросила ближайшего водителя.

Глава 62

В здании склада Шарлотта вытащила свежую распечатку ежемесячного отчета компьютерного отдела по использованию компьютеров фирмы для выхода в Интернет. Этот длинный лист содержал информацию обо всех сайтах, которые посещали работники их фирмы со служебных компьютеров, начиная с самых популярных запросов. Как обычно, вверху списка значился собственный сайт «Ледиформ» и платформы новостных ресурсов.

Шарлотта набрала на клавиатуре «Control-F», чтобы задействовать функцию поиска. Затем напечатала слово «Трёп» и нажала клавишу ввода. Она помнила, как Лори жаловалась на то, с какой скоростью «Трёп» опубликовал новость о выходе

Она вытащила мобильник, чтобы позвонить айтишникам, но не смогла поймать сигнал. Наконец ей удалось получить две риски — правда, для этого пришлось подойти к входной двери. Вскоре компьютерщики подтвердили, что интересующий ее компьютер принадлежит Анжеле. Подтвердили они и то, что она не просто читала блог, а регулярно отправляла комментарии на страницу «анонимного трёпа». Внутренний голос подсказывал Шарлотте, что даты и время этих комментариев совпадут с комментариями, которые отслеживала Лори.

Она тотчас отправила ей эсэмэску.

Похоже, я знаю, кто стоит за этими «а также», которые не давали тебе покоя. Все очень сложно. Давай поговорим сегодня вечером.

Разумеется, Лори не отменит передачу, но, возможно, она, Шарлотта, сумеет убедить подругу не упоминать в ней имя Анжелы. Шарлотта могла только догадываться, с каким трудом далось Анжеле это решение. Она любила свою кузину, своих тетю и дядю. Но Кейси была убийцей. Эти интернет-комментарии по поводу ее виновности были своего рода способом добиться торжества справедливости без риска потерять ее последних близких людей.

Когда Шарлотта вернулась к работе, Анжела стояла, руки в боки, рядом с грудой спортивного снаряжения, которое привезла из офиса. Взяв пару розовых полуторакилограммовых гантелей, она несколько раз отжала их, после чего изобразила усталость.

— Как ты думаешь, сгрузить все это в одном месте или разбросать вокруг тренажеров?

— Великие умы мыслят одинаково, — сказала Шарлотта, доставая наброски с двумя альтернативными решениями. — Я тоже не могла решить. Давай бросим монетку. А пока могли бы мы кое о чем поговорить?

— Давай, я не против.

— Это довольно щекотливая тема, но ты ведь знаешь, что можешь быть со мной откровенна.

— Разумеется. А в чем дело?

— Мне известно про «Трёп» и про ник RIP_Hunter. Я знаю, это был твой способ сказать миру, что Кейси виновна.

— Но как тебе удалось…

— Наша фирма мониторит все выходы в Интернет. В прошлом месяце я заметила некую закономерность. — Шарлотта не стала говорить Анжеле, что вообще-то эту закономерность искала специально. — И теперь не знаю, что мне думать. Ты всегда говорила мне, как вы близки с твоей кузиной. Ты утверждала, что она невиновна.

— Я все могу объяснить, но, если честно, сегодня я вообще не хотела думать про Кейси. Давай сначала разберемся с оформлением площадок. Потом я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать обо мне и моей кузине. Договорились?

— Договорились.

— Не передашь мне вон тот коврик?

Шарлотта наклонилась, чтобы поднять с пола синий коврик для йоги. Удар гантели по голове сбил ее с ног, а затем ее накрыло одеяло тьмы.

Глава 63

Лори стояла перед домом Шона Маррея в ожидании машины, которая, по идее, должна была приехать еще три минуты назад, когда на дисплее телефона высветилось новое текстовое сообщение — на сей раз от Шарлотты.

Она тотчас же попыталась дозвониться до нее, но в очередной раз нарвалась на голосовую почту. Вытащив контактную информацию Шарлотты, набрала ее рабочий номер. Ей ответила секретарша:

— Извините, Лори, в данный момент она на складе с Анжелой, но у нее с собой есть телефон. Буквально несколько минут назад она просила меня соединить ее с компьютерным отделом.

Этот звонок наверняка был сделан примерно тогда же, когда Шарлотта прислала ей эсэмэску про RIP_Hunter.

— Вы не в курсе, зачем она им звонила? — спросила Лори.

— У нее возник вопрос по поводу пользования Интернетом — кто на какие сайты выходил с рабочих компьютеров. Вы даже не представляете, какой мусор народ читает в рабочее время… Никакого здравого смысла.

Лори спросила у нее адрес склада и, поблагодарив за помощь, завершила звонок. Будучи у нее в кабинете, Шарлотта видела комментарии, подписанные ником RIP_Hunter. По какой-то причине они вызвали у нее любопытство. Если Шарлотта догадалась, что за ними стоит Анжела, она подвергает себя реальной опасности.

Лори набирала номер полиции, когда заметила черный внедорожник со стикером «Убера» на ветровом стекле. Она выскочила едва ли не под колеса машины, лишь бы водитель не проехал мимо.

— Полиция слушает. Что у вас случилось? — ответила в трубке голос диспетчера.

Забираясь на заднее сиденье машины. Лори выпалила адрес склада.

— Побыстрее, если можно, — сказала она водителю.

— Вы звоните оттуда, мэм? Скажите, что у вас происходит.

— Извините, нет, я не там. Пока нет. Но там моя подруга. Она в опасности.

Диспетчер оказался дотошным.

— Ваша подруга позвонила вам? О какой опасности идет речь?

— Она в здании склада, вместе с женщиной, которую мы подозреваем в убийстве. Она только что прислала мне текстовое сообщение о том, что только что догадалась о чем-то крайне важном. А теперь не отвечает на мои звонки.

— Мэм, я пытаюсь вас понять, но вы говорите полную бессмыслицу.

Лори заметила, что водитель подозрительно наблюдает за ней в зеркало заднего вида. Не иначе как принял за сумасшедшую. Заставив себя слегка успокоиться, журналистка объяснила диспетчеру, что она продюсер передачи «Под подозрением», а женщина по имени Анжела Харт, по всей видимости, совершила убийство, за которое осудили другого человека.

— Она знает, что мы вышли на нее, и я очень беспокоюсь за мою подругу. Ее имя Шарлотта Пирс. Прошу вас, это вопрос жизни и смерти.

Она увидела, как водитель закатил глаза и покачал головой. Для него она была очередной чокнутой пассажиркой, каких в Нью-Йорке тьма-тьмущая.

— Хорошо, мэм. Я понял, что вы обеспокоены, но вы не сообщили мне ни о каком насилии или угрозах применения насилия, ни о конкретной опасности, угрожающей вашей подруге. Я сделаю соответствующий запрос, но это займет время. У нас уже есть два важных вызова в том же районе.

Будучи дочерью полицейского, Лори знала, что такого рода запрос не относился к числу срочных дел. Возможно, придется прождать еще несколько часов. Она попыталась позвонить снова, но все ее просьбы и мольбы остались без ответа. Часы между тем неумолимо тикали. Нажав кнопку отбоя, Лори набрала мобильный номер отца.

На четвертом гудке она услышала его голос, предлагавший оставить сообщение.

— Пап, это срочно, — у нее не было времени объяснять всю историю. — Кузина Кейси, Анжела, и есть убийца. А теперь мне кажется, что Шарлотта в опасности в том складе, где у них

Выключив телефон, она с упавшим сердцем поняла, почему отец не взял трубку. Его пригласили для консультации по поводу создания нового антитеррористического подразделения. Первое заседание комиссии должно было состояться в кабинете мэра сегодня днем.

Но вдруг он заметит эсэмэску? Лори начала печатать.

СРОЧНО ПРОВЕРЬ ГОЛОСОВУЮ ПОЧТУ И ПЕРЕЗВОНИ.

Глава 64

— Нет, нет, нет! — причитала Анжела над телом Шарлотты. Она плотно сжала ладони, как будто ставила заслон на пути рвущейся наружу энергии. — Что я наделала?! Что я наделала?!

Анжела опустилась на колени и дрожащей рукой потрогала ей горло. Шарлотта не шевелилась, но ее кожа была теплой. Анжела положила два пальца на ее шейную артерию.

Пульс был. Она склонилась над лицом Шарлотты. Та все еще дышала. А значит, была жива.

«Что же мне теперь делать? — в ужасе размышляла Анжела. — Как выйти из этого положения? Я должна думать и быть осторожной, как тем вечером, в доме Хантера. Шарлотта должна умереть — здесь, прямо сейчас, и это должно быть похоже на несчастный случай. Если я сумею столкнуть ее в шахту лифта с третьего этажа, она наверняка погибнет. Полиция наверняка подумает, что синяк у нее на затылке — это результат падения».

Чувствуя себя увереннее, потому что теперь у нее имелся план, Анжела огляделась по сторонам. Даже не зная, что ей, собственно, нужно, она бросилась к груде инструментов, которые строители бросили вместе со своими материалами. Здесь ей на глаза попался пакет с пластиковыми стяжками и нож для разрезания картонных коробок. Нож она тотчас сунула в карман.

Анжела уже собралась затянуть петлю стяжки вокруг запястья Шарлотты, однако остановилась. Узкие пластиковые полоски, подумала она, наверняка оставят метки на запястьях и лодыжках жертвы — метки, которые не объяснишь падением в шахту лифта. Нет, ей нужно что-то такое, чем можно воспользоваться, не опасаясь… Анжела даже улыбнулась иронии своего решения. Убедившись, что Шарлотта по-прежнему без сознания, она бросилась к одной из картонных коробок и достала из нее эластичный, супермягкий спортивный топик производства их компании. Затем связала им Шарлотте за спиной руки и взялась за лодыжки. Та негромко простонала. Черт, нужно торопиться…

— Ну вот, — сказала Анжела, отступая, чтобы полюбоваться на творение своих рук. Даже если Шарлотта придет в сознание, с места она не сдвинется.

Как же ей хотелось остановить время и вернуться туда, в параллельную вселенную, существовавшую всего десять минут назад! Если б она могла в тот момент нажать на кнопку «пауза», то поняла бы, что все вовсе не так страшно. Шарлотта знала точно лишь одно: то, что Анжела с рабочего компьютера выходила на некоторые сайты. В зависимости от того, насколько тщательно айтишники мониторили рабочие компьютеры, она могла также знать, что Анжела делилась информацией с Минди Сэмпсон и постила в Интернете негативные комментарии про Кейси. В тот момент, сохрани Анжела способность мыслить трезво, она бы нашла этому сотню убедительных объяснений. Но, увы, она не мыслила трезво, потому что с тех пор, как услышала имя Лори Моран, была в панике из-за этого дурацкого телешоу.

— Может, мне не стоит переживать из-за тебя, — сказала она, обращаясь к Шарлотте. — Именно из-за твоих семейных связей с этой передачей Лори Моран согласилась сделать выпуск про Кейси.

Все эти годы Анжела делала вид — и перед Шарлоттой, и перед всеми остальными, — что она самая преданная подруга и защитница Кейси. Кто, как не она, регулярно навещала ее в тюрьме? Сколько раз она слышала в свой адрес:Ты такой верный друг. Ты такой замечательный человек. Кейси повезло, что у нее есть ты.

Сумеет ли она теперь сохранить эту свою репутацию? Сначала ее просто раздражало намерение Кейси сняться в телепередаче, чтобы доказать свою невиновность. В очередной раз — по крайней мере в глазах некоторых — она вновь должна была стать доброй душой, не способной ни на какие гадости. Но затем Кейси сказала ей, что заметила пропажу с прикроватного столика Хантера его любимого фото. Что еще хуже, она рассказала об этом Лори. В этот момент Анжела испугалась, что правда о том роковом вечере наконец всплывет.

Но потом она поняла: после убийства Хантера Рейли прошло слишком много лет. Человеческий разум — вещь хрупкая. Память слабеет, воспоминания тускнеют. Анжела была уверена: Шон помнит ссору, положившую конец их отношениям. Он наверняка вспомнит, что они поссорились из-за Хантера. Возможно, даже вспомнит коробку, которую обнаружил в ее стенном шкафу. Но сможет ли он точно перечислить ее содержимое? Вспомнит ли он одно конкретное фото Хантера вместе с президентом? Наверное, нет. Вернее, скорее всего, нет. По крайней мере, Анжела пыталась себя в этом убедить. И, конечно, она в тот же день избавилась от содержимого той коробки, хотя ей и было больно это делать.

Шарлотта пошевелилась и едва слышно простонала — сдавленный, горловой звук.

После того как Кейси предложила Лори взять интервью у Шона, Анжела рискнула позвонить ему.

— После всех этих лет, думаю, нам обоим будет трудно пересечься друг с другом. Ты женат, я до сих пор одна. Впрочем, меня это не напрягает. Нам обоим хорошо. Ты согласен?

Шон согласился, хотя на самом деле соглашаться было не с чем. Многие до сих пор считают, что одинокая женщина ее возраста никак не может быть счастлива.

Между тем Шарлотта начала извиваться, не понимая, почему она не в состоянии пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Анжела? — спросила она дрожащим голосом.

У той в голове в данный момент царила круговерть мыслей. «Хотя я и уговорила Шона отказаться от участия в передаче, я не стала прямо спрашивать про коробку, которую он обнаружил в стенном шкафу. Стоило ее упомянуть, как он тотчас вспомнил бы о ней или задался бы вопросом, почему я спрашиваю. Я даже на всякий случай скрестила пальцы, чтобы он вдруг не вспомнил про тот вечер. Я молила Бога, чтобы он даже не стал смотреть эту передачу. Я представляла, как его жена говорит: „Почему ты это смотришь? Тебе интересно узнать, как там Анжела?“ Если же он не посмотрит это шоу, то никаких проблем. Если не вспомнит про фото Хантера с президентом, тоже никаких проблем. И даже сообрази он, что к чему, я всегда могла бы сказать, что он все путает.

Я могла бы также сказать, что мне очень нравилось это фото и Хантер подарил мне копию. Разве можно обвинить кого-то в убийстве на основании путаных воспоминаний бывшего бойфренда о какой-то там фотографии в рамочке из стенного шкафа? А теперь — что я наделала! У меня нет выбора. Придется убить ее и выдать это за несчастный случай.

Шарлотта между тем уже почти пришла в себя. Анжела достала пистолет, который в качестве меры предосторожности носила в сумочке начиная с того самого дня, когда Кейси подписала документы на участие в передаче «Под подозрением». По испуганному лицу Шарлотты Анжела догадалась, что та разглядела пистолет в ее руке.

— Ну что ж, начальница, — сказала она, — поднимайся, и пойдем.

Глава 65

Таксист остановил машину перед зданием, адрес которого Лори узнала от секретарши Шарлотты. Расплачиваясь, журналистка смущенно поблагодарила водителя.

— Извините, вы, наверное, подумали, что ведете машину в зону военных действий…

Но тот уже проверял телефон на предмет новых клиентов.

— Не обижайтесь, леди, но у вас чересчур пылкое воображение. Если хотите знать мое мнение, вам не помешает проветрить голову. Прогуляться. Помедитировать. Лично мне это помогает.

Сказав это, он укатил прочь, оставив Лори стоять перед зданием склада. Где-то вдалеке залаяла собака. Но на улицах царила непривычная тишина. Журналистка снова набрала номер отца, но телефон тотчас же переключился на голосовую почту. Тогда она позвонила домой.

— Привет, мам! — ответил Тимми; на заднем плане были слышны звуки видеоигры.

— Скажи, дедушка уже вернулся с совещания? — спросила Лори, стараясь не выдать нервных ноток в голосе.

— Пока нет. Мы с Карой играем в «Энгри бёрдз».

Всякий раз, когда с ним сидела его любимая няня, Тимми не возражал, чтобы мать и дед подольше задерживались на работе. Скорее всего, отец уже едет в метро.

Тогда она снова позвонила Шарлотте на сотовый. Никакого ответа.

В передней стене склада под железной жалюзи-дверью темнел проем шириной в фут. «Неужели я опоздала? Что, если Анжела поняла, что Шарлотта догадалась?..»

Мешкать было нельзя. Низко пригнув голову и почти касаясь животом земли, Лори пролезла под дверью.

Глава 66

Выходя из здания мэрии, Лео пребывал в задумчивости. Он скучал по полицейской работе, однако полностью возвращаться на нее не хотел бы. Возможность заняться организацией антитеррористического подразделения его прекрасно устраивала. Он будет занят всего несколько вечеров в месяц и по большей части работать из дома. Это значит, что он сможет присматривать за Тимми и помогать Лори.

Пройдя три квартала до станции метро, Лео заметил такси, которое высаживало пассажиров. И тотчас передумал. Как только пассажиры вышли, он запрыгнул на заднее сиденье и назвал адрес Лори. После чего потянулся за мобильником, чтобы проверить входящие сообщения. Увы, он тотчас вспомнил, что перед началом совещания выключил телефон.

Эсэмэска Лори и ее сообщение на голосовую почту подействовали на него, словно электрошок. До здания, в котором сейчас находились его дочь и Шарлотта, была всего пара миль.

— Планы изменились, — крикнул Лео водителю. — Поезжайте к дому номер сто один на Фултон-стрит в Бруклине, и побыстрее!

Для убедительности он открыл бумажник и показал водителю в зеркало заднего вида полицейское удостоверение.

— Я коп. Вас не оштрафуют за превышение скорости. Вперед!

Первый звонок был в полицейское управление. Лео было обещано, что по бруклинскому адресу машины будут высланы немедленно.

* * *

Пока водитель такси петлял по узким улицам под сердитое гудение клаксонов других автомобилистов, звонок Лео привел в движение десяток полицейских машин. Увы, когда он позвонил Лори, его звонок был тотчас переадресован на ее голосовую почту.

Глава 67

Как же болит голова! Шарлотта чувствовала, как ее не то толкают, не то тянут вверх по ступенькам. Почему она не может пошевелить руками? И почему едва переставляет ноги? Они как будто чем-то опутаны… Что же произошло?

Затем она услышала голос Анжелы:

— Только не останавливайся. Тебе нужно двигаться, Шарлотта.

Голос Анжелы.А также. А также. Это Анжела посылала эти ужасные эсэмэски. Но зачем? Что-то твердое уперлось ей в спину.

— Я стала носить оружие после того, как твоя дорогая подруга решила заново расследовать дело Кейси.

Точно, это голос Анжелы, хотя и звучит совершенно иначе. Шарлотте послышались в нем истеричные нотки.

Когда они поднялись на второй этаж, колени Шарлотты подкосились, но Анжела бесцеремонно подтолкнула ее вперед.

— Не останавливайся, кому говорят… Не волнуйся, Шарлотта. Когда с тобой что-то случится, шоу продолжится. — Анжела захихикала. — Возможно, твоя семья попросит меня произнести на твоих похоронах заупокойную речь. А еще лучше — предложит мне твою должность.

Как только они дошли до третьего этажа, Шарлотта рухнула на пол.

— Зачем… тебе… это… делать? — взмолилась она.

— Так надо, Шарлотта, — мрачно сказала Анжела, вернее, почти выкрикнула. — У меня нет выбора. Но мы подруги. Обещаю, все будет быстро. Ты даже ничего не почувствуешь.

Шарлотта вскрикнула от боли. Это Анжела дернула ее за связанные за спиной запястья, заставляя подняться на ноги, после чего начала подталкивать ее к шахте лифта.

Глава 68

«Я не могу воспользоваться лифтом, — в отчаянии соображала Лори. — Потому что Анжела сразу узнает, что я здесь».

Сверху донесся пронзительный голос:

— Обещаю, что все будет быстро. Ты даже ничего не почувствуешь.

Отец наверняка не одобрил бы, что она вошла сюда одна, но выбора у нее не было. Поставив сумку на пол, Лори вытащила телефон и отключила звук. Если у нее есть шанс спасти Шарлотту, она должна действовать неслышно. Сбросив туфли, журналистка на цыпочках направилась к лестнице.

Глава 69

Анжела толкала Шарлотту к испорченному лифту. Та упиралась и пыталась вырваться из ее хватки.

— Кстати, забыла сказать, — добавила Анжела, продолжая хихикать, — лифт застрял на первом этаже. Но двери шахты по-прежнему открываются. Ее высота около пятидесяти футов.

Она на минуту позволила обессиленной Шарлотте привалиться к стене рядом с лифтом.

— Ничего не понимаю, — прохрипела та. — Зачем ты это делаешь?

Анжела сунула пистолет за пояс брюк и вытащила из кармана жакета нож для разрезания картона. Увидев лезвие, Шарлотта сжалась.

— Нет!

— Я не собираюсь тебя резать, — сказала Анжела. — Тем более этим ножом.

Первым делом она разрезала путы на ее лодыжках. Как только ее ноги были свободны, Шарлотта принялась машинально их разминать. Анжела нажала кнопку вызова. Двери открылись, но привычного гудения ползущей вверх с первого этажа

— Прошу тебя, прежде чем я умру, — еле слышно прошептала она, — скажи мне правду. Ведь это ты убила Хантера?

Глава 70

Беззвучно добравшись до третьего этажа, Лори увидела рядом с лифтом Анжелу и Шарлотту. Стоя к ней спиной, кузина Кейси разматывала с ног Шарлотты какую-то тряпку. Та стояла к ней лицом, прислонившись к стене.

— Я не собираюсь тебя резать, — сказала Анжела. — Тем более этим ножом.

Это был ее единственный шанс. Шагнув из темноты лестничной клетки, Лори замахала руками. Пусть она увидит меня, мысленно взмолилась она. Пусть она меня увидит.

Третий этаж был огромен, а вот освещение — тусклым. Шарлотта заметит ее только в том случае, если будет смотреть в ее сторону. Перепробовав кнопки на телефоне, Лори нашла функцию фонарика. Еще один шанс представился ей, когда Анжела шагнула к лифту. Она быстро направила на Шарлотту луч фонарика и тотчас же его отключила. Интересно, она заметила меня? Трудно сказать.

Затем она услышала голос Шарлотты:

— Анжела, объясни мне одну вещь. Каким образом тебе удалось убить Хантера и подставить Кейси?

Лори облегченно выдохнула. Возможно, ее план сработал. Шарлотта пыталась тянуть время. «Наверное, она поняла, что я здесь. Вот только чем я могу ей помочь?» Стараясь держаться в тени, Лори осторожно двинулась вперед, на помощь своей подруге.

Глава 71

Шарлотте показалось, что она услышала какой-то звук. За звуком последовала короткая вспышка света. Неужели здесь кто-то есть? Кто-то, кто ей поможет? Это была ее единственная надежда. В открытые двери шахты лифта на нее смотрела тьма. Она отлично понимала: ей не хватит сил помешать Анжеле столкнуть ее в эту тьму.

Голова Шарлотты раскалывалась от боли. «Анжела — убийца. Она пытается убить меня, — размышляла женщина. — Нужно найти способ спасти себя, потянуть время. Нужно разговорить Анжелу. Если здесь кто-то есть, прошу тебя, помоги мне», — молила Шарлотта.

— По крайней мере, скажи мне правду, — уговаривала она свою мучительницу. — Ведь это ты убила Хантера?

Анжела сделала шаг назад и положила нож в карман. У Шарлотты на миг отлегло от души. Увы, в следующий миг она достала из-за пояса брюк пистолет и истерично затараторила:

— Шарлотта, ты была добра ко мне. По пятницам ты отпускала меня с работы пораньше, чтобы я могла съездить к Кейси. Никто даже не догадывался, какое удовольствие мне доставляло видеть, как она стареет в этом ужасном месте. Это надо было видеть! Моя младшая кузина, моя сестренка — вечно умнее меня, вечно всеми любимая — оказалась в тюрьме! Теперь ее все презирали, ненавидели за то, что она убила Хантера… Когда мы были юными, никому и в голову не приходило, что я чего-то добьюсь в этой жизни. Кто такая я была? Дочь матери-одиночки. Троечница и лентяйка, в отличие от Кейси, не принимающая участия в школьной жизни. Я даже не пошла в колледж, чтобы стать моделью и тусоваться на вечеринках. Никто не ждал от меня, что я сделаю карьеру или выйду замуж за мужчину вроде Хантера Рейли. Родители же Кейси видели в ней само совершенство.

— Но зачем было убивать Хантера? И затем — меня? — Голос Шарлотты сорвался на шепот.

— Я не хочу, чтобы ты умирала, — ответила Анжела. — Как не хотела, чтобы умер Хантер. Просто я по глупости подумала, что телешоу твоей подруги откопает новые факты и меня арестуют. А теперь посмотри, что я натворила… — Анжела разрыдалась. — Ты ведь расскажешь всем, что случилось, передашь то, что я сказала тебе.

— Но почему ты его убила? — повторила вопрос Шарлотта.

— Этого не должно было произойти. Он сам виноват.

Шарлотта с трудом понимала ее логику.

— Он ухаживал за Кейси, как раньше ухаживал за мной и за другими. Но потом он сделал ей предложение, как будто она была особенная, вроде принцессы из сказки. Кейси рассказала мне, как он плакал от горя, видя, как его мать умирает от рака груди. Она имела наглость заявить, что эта общая потеря связала их еще крепче! — Голос Анжелы сорвался на пронзительный крик. — Но ведь это была не ее потеря, а моя! Ты понимаешь? Моя! Да, она потеряла тетю; я же, как и Хантер, потеряла мать. Но он почему-то разделил утрату не со мной, а с ней… Они планировали свадьбу. Это был абсурд. Кейси притворялась, будто она Мисс Само Совершенство, Хантер же должен был увидеть ее истинную сущность. Он простил ей приступы ярости, но он должен был понять, что рано или поздно она его опозорит. Я купила на черном рынке «Рогипнол» и подмешала ей во второй бокал вина. — Анжела расхохоталась. — Как ты понимаешь, эффект не заставил себя ждать.

— И все равно я не понимаю, — прошептала Шарлотта, выцыганивая себе еще несколько мгновений. «Помогите мне!» — подумала она. Ведь кто-то же мигнул фонариком! Или ей только показалось и здесь никого нет?

Анжела между тем говорила дальше — правда, будто сама с собой.

— Я рано ушла с банкета, потому что на следующий день у меня была фотосессия. Но не поехала домой. Я поехала в загородный дом Хантера. Машину я оставила на дороге. Когда они приехали, я выждала несколько минут, после чего направилась к дому. Дверь была приоткрыта, и я вошла. Кейси лежала на диване. Хантер склонился над ней и повторял: «Кейси, Кейси, просыпайся! Кому говорят!» Когда он увидел меня, я сказала ему, что так переживала за Кейси, что решила поехать следом. «Хантер, ты только посмотри на нее, — сказала я и даже ткнула в нее пальцем. — Ты действительно хочешь жениться на алкоголичке?» Он велел мне заткнуться и убираться вон.

Через плечо Анжелы Шарлотта увидела чей-то силуэт. Лори! Ее подруга пробиралась через недостроенные декорации. Шарлотта понятия не имела, сколько еще проговорит Анжела. «А когда закончит, то столкнет меня в шахту лифта», — подумала она.

— Хантер вбежал в спальню, я — следом за ним. Я пыталась сказать ему, что всего лишь хочу ему помочь, удержать его от серьезной ошибки. Но он меня не слушал. И тогда я решила: если ему не быть моим, то и Кейси он тоже не достанется. Я знала, что он хранит в тумбочке пистолет…

Лори остановилась позади дивана «гостиной» — это было последнее прикрытие на ее пути к ним. Шарлотта легонько

— Пока Хантер был в ванной, я схватила пистолет. Я знала, как им пользоваться. Кейси была не единственной, кого Хантер брал с собой в тир. Он вышел из ванной с мокрым полотенцем в руках — не иначе как собирался положить его своей дорогой Кейси на лоб. Но не успел…

Анжела усмехнулась.

— Увидев меня с пистолетом в руках, он опешил. А в следующий миг, истекая кровью, уже лежал на кровати и умирал. Я знала, что мне нужно уносить ноги. Но сначала нужно было что-то придумать. Сделать так, будто это дело рук Кейси.

Хантер уронил влажное полотенце на пол. Я его подобрала. Отпечатки пальцев? Интересно, оставила ли я их? Я вытерла тумбочку. Выстрелила в стену. Спустилась в гостиную…

Шарлотта понимала: Анжела словно наяву заново переживает те роковые мгновения. Говорила она, как робот, как будто была в трансе.

— Последней оружие должна была держать Кейси. Я вытерла пистолет. Вложила его ей в руку. Положила палец на спусковой крючок. Еще раз выстрелила в стену. Взяла полотенцем пистолет. Спрятала его под диван. Спящая Красавица даже не пошевелилась. Я подумала про таблетки. Если полиция возьмет у нее пробу для анализа крови, станет ясно, что ей что-то подмешали. Но что, если она приняла их сама? Я достала из сумочки остальные таблетки. Вытерла пакет, в котором они лежали. Прижала к нему пальцы Кейси. Положила пакет ей в сумку. Ну, разве я не ловко придумала?

— Но как ты могла так поступить по отношению к ней? — спросила Шарлотта, видя, что Лори передвинулась к ним ближе.

Ее вопрос вывел Анжелу из транса.

— Все, хватит болтать! — Она переложила пистолет в левую руку и вытащила из кармана нож. — Повернись!

Для Шарлотты это был единственный шанс. Она просто обязана им воспользоваться. Подставив Анжеле руки, чтобы та смогла разрезать путы на ее запястьях, Шарлотта слегка повернулась, а затем, резко присев, так же резко выпрямилась и боднула Анжелу в подбородок. От головы до ног ее тотчас пронзила обжигающая боль. Зато она услышала стук металла о бетонный пол. Анжела выронила пистолет.

Глава 72

Увидев, что Анжела пошатнулась и выронила оружие, Лори бросилась вперед, чтобы успеть схватить пистолет. Увы, она опоздала — тот скользнул в шахту лифта. В следующий миг внизу, на первом этаже, со звонким эхом металл лязгнул о металл. Это пистолет упал на застрявшую там кабину.

Шарлотта согнулась пополам. Руки у нее по-прежнему были связаны за спиной. Анжела вновь была на ногах и угрожающе надвигалась на нее. Лори увидела в ее руках небольшое серебристое лезвие.

— Убегай! — крикнула она Шарлотте, бросаясь ей на подмогу. — У нее нож!

Увы, та споткнулась, упала и сжалась в комок. Она попыталась защитить лицо, плотно прижав его к полу. Лори устремилась вдогонку за Анжелой и в последний момент запрыгнула ей на спину. Обе полетели на пол. Анжела упала на четвереньки, но в ее правой руке по-прежнему был зажат нож. Лори думала лишь об одном — об этом ноже.

Пока в руке у Анжелы оружие, нельзя допустить, чтобы она поднялась на ноги. Схватив Анжелу за руку, она попыталась заставить ее выронить нож. Лежавшая на полу Шарлотта принялась ногами пинать руки Анжелы. Кое-как поднявшись на ноги, Лори наступила ей на запястье и надавила всем своим весом. И не убирала ногу, пока Анжела не разжала пальцы.

— Забери у нее нож! — крикнула она. — Забери у нее нож!

Шарлотта ногой оттолкнула нож подальше от руки Анжелы. Лори бросилась и схватила его.

— Он у меня! — крикнула она и кинулась к Шарлотте, чтобы освободить ей запястья.

Анжела между тем поднялась на ноги и уже летела на них. Лори вскинула нож. Анжела остановилась.

— Не вынуждай меня это сделать, Анжела!

Та тотчас поникла — похоже, до нее дошел весь ужас того, что только что произошло. Она была загнана в угол. Лори услышала вой полицейских сирен и выглянула в окно, Воспользовавшись моментом, Анжела метнулась к лестнице. Она уже почти добежала до лестничной клетки, когда ей навстречу с пистолетом в руках выбежал Лео.

— Лежать! Лицом вниз! Руки за голову! — крикнул он, двигаясь на нее.

В следующий миг с лестницы донесся топот ног, и на третий этаж вбежали несколько полицейских.

Лео показал свой значок.

— Заместитель комиссара Фарли. — Он указал на Анжелу. — Наденьте на нее наручники!

Глава 73

Вернувшись в отель, Пола сообщила Кейси, что Лори не намерена отменять передачу.

— Я умоляла ее не поступать так жестоко по отношению к тебе, — едва не рыдала она, — по отношению ко всем нам. Я предупреждала тебя не делать этого, я говорила тебе…

— Ладно. Прекрати. Или ты думаешь, я не понимаю, что совершила ошибку? Теперь все подумают, что, отсидев за решеткой пятнадцать лет, я еще очень легко отделалась. Что мне полагалось пожизненное заключение. Возможно, ты думаешь точно так же.

Они вернулись в Коннектикут в гробовом молчании. Попытки Полы поговорить с дочерью так ни к чему и не привели. Было шесть часов вечера. Войдя домой, Пола направилась в гостиную и включила новости. Она тотчас услышала голос диктора: «Это только что принесли нам в студию. Пятнадцатилетней давности дело об убийстве филантропа Хантера Рейли получило неожиданное продолжение. Передаем слово нашему репортеру на месте событий Брайану Кимболлу…».

«О боже! — подумала Пола. — Что еще?» Не веря собственным глазам, она увидела, как из здания склада полицейские выводят закованную в наручники Анжелу.

— Кейси! — крикнула Пола. — Скорее сюда!

Испуганная дочь влетела в гостиную.

— Что такое?

Услышав голос Анжелы, она впилась глазами в телеэкран. Полицейские вели ее кузину к машине, а репортеры совали ей в лицо микрофоны.

— Анжела, почему вы убили Хантера Рейли? — крикнул один из них.

Лицо Анжелы было перекошено злобой.

— Потому что он это заслужил! — бросила она. — Он был мой, но Кейси его у меня украла! Я рада, что он мертв. Ей же самое место в тюрьме.

Полицейский затолкал ее на заднее сиденье полицейской машины и захлопнул дверь.

Несколько секунд Пола и Кейси молчали. Дар речи к ним вернулся не сразу.

— Как она могла так поступить по отношению к тебе! — воскликнула Пола. — Кейси, дорогая, прости меня, что я тебе не верила. — Пола посмотрела на дочь; по ее щекам катились слезы. — Скажи, ты прощаешь меня?

У Кейси словно гора свалилась с плеч. Она протянула руки

— Даже если ты мне и не верила, ты всегда была рядом со мной. Да, я прощаю тебя. Все позади. Для тебя и для меня.

Глава 74

Назавтра, в два часа дня, Лори стояла на крыльце нью-йоркского таунхауса генерала Рейли и звонила в дверной звонок. Она не ожидала, что генерал откроет ей тотчас же и сам.

Он пригласил ее в библиотеку. Она села в то же самое кресло, в котором две с половиной недели назад сидела во время интервью с Эндрю.

— Как вы понимаете, мисс Моран, я потрясен. Женщина, которую мой сын любил всем сердцем, провела в тюрьме пятнадцать лет за преступление, которого не совершала. Я же не поверил ее протестам и заверениям в невиновности. После вынесения приговора я свел Джейсона Гарднера с моим издателем. Я хотел, чтобы он написал о ней книгу, которая бы окончательно ее уничтожила.

Я пообещал принять участие в вашей передаче, а затем нарушил собственное обещание. С самого начала я был не прав. Я пытался убедить моего сына разорвать помолвку с Кейси Картер. Затем, после того, как она провела полтора десятка лет в тюрьме, я злорадствовал по поводу того, что даже по выходе на свободу ее мучения продолжатся.

Теперь, если вы верите мне, я готов появиться в вашей передаче и принести Кейси мои глубочайшие извинения перед всей страной. Еще я хотел бы завязать узелок на ниточке, которая вас так заинтересовала. Хантера беспокоило то, что моя личная помощница, Мэри Джейн, была уволена с предыдущей работы. Вот что тогда произошло. Она работала личной помощницей у мужа ее лучшей подруги. Когда же она случайно обнаружила, что тот планировал взять в командировку свою любовницу, он ее уволил — и пригрозил испортить ей жизнь и репутацию, если она скажет об этом хотя бы слово. Все эти двадцать лет, что она проработала у меня, она безукоризненно выполняла свои обязанности. Ей можно было доверить любой секрет.

— Генерал, вам тоже пришлось нелегко. Я отлично вас понимаю.

— Я позвонил Кейси сегодня утром, — сказал генерал, борясь со слезами в голосе. — Я сказал ей, что сожалею о том, что когда-то отказался принять ее в нашу семью с распростертыми объятьями. Замечательная женщина. Она сказала, что прощает меня. Теперь мне понятно,чтовидел в ней мой сын.

Спустя несколько минут генерал Рейли проводил Лори до входной двери.

— Разрешите еще раз поблагодарить вас за все, что сделала ваша телепередача. Конечно, Хантера уже не вернуть. Но вы заставили меня задуматься. В оставшиеся мне годы я хотел бы быть лучшим отцом для Эндрю.

Лори поцеловала его в щеку и, не проронив ни слова, спустилась с крыльца. Сев в ожидавшую ее машину, она назвала водителю адрес Алекса.

Глава 75

Алекс открыл ей сам. Признаков присутствия Рамона она не заметила. Он быстро, но, как ей показалось, прохладно обнял ее.

— Спасибо, что впустил меня, — сказала она.

— А как иначе, — ответил он, шагая в гостиную. — Тебе что-нибудь предложить?

Лори покачала головой и села на диван, нарочно оставив рядом с собой место. Но Алекс сел в кресло напротив.

— Алекс, знаю, ты говорил, что тебе требуется время. Но твое молчание сводит меня с ума. Говорят, что сердитым ложиться спать нельзя. Мы не разговаривали уже два дня.

— Так говорят о супругах, Лори. Согласись, мы с тобой далеко не супруги.

Журналистка сглотнула комок в горле. Все оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала.

— Но я думала…

— Ты думала, что я буду тебя ждать до бесконечности. Я тоже так думал. Когда же мне потребовалось время — всего несколько дней, чтобы подумать о нас с тобой, о нашей работе, о наших жизнях, — ты его мне не дала. Вместо этого ты от меня что-то требуешь, хотя я не уверен, что тебе самой это надо.

— Я ничего от тебя не требую, Алекс. Извини, я была слишком настырна в отношении Марка Темплтона. Ты прав, мне следовало поверить тебе на слово, когда ты посоветовал мне оставить эту тему. Просто я хочу, чтобы все стало так, как раньше, до всей этой истории.

— А как было раньше? Ты можешь мне сказать? Что у нас с тобой было, Лори? Кто мы такие теперь, когда я больше не ведущий в твоей передаче? Я — друг твоего отца и, как и он, заядлый болельщик. Я — приятель твоего сына. Но кто я тебе?

— Ты — Алекс. Единственный мужчина после Грега, с которым я хотела бы вместе смотреть в будущее.

— Наверное, это прозвучит холодно с моей стороны, но хочу напомнить тебе, что мы знакомы уже шесть лет.

— Просто пойми: пять из них я просыпалась, не зная, кто я и чего мне хочется. Да, пойти в ресторан с другим мужчиной, не зная, кто убил Грега, казалось мне предательством. В этом тесном пространстве я жила до встречи с тобой. Я до сих пор учусь выходить из него. У меня такое ощущение, будто я просыпаюсь. И ты — только ты — именно тот, ради кого я это делаю.

Казалось, время остановилось. Алекс молча смотрел на нее. По его лицу было трудно понять, что он думает. Лори заставила себя вздохнуть.

— Мне казалось, что это был просто вопрос времени. Честное слово, Лори.

Прошедшее время больно резануло ей ухо. «Нет, — подумала она, — только не это!»

— Я был готов ждать сколько угодно. Но это… то, что произошло с твоей передачей, не может не тревожить. Я не могу делать вид, будто ничего не заметил. Мы оба убеждали себя, что со временем все образуется, но, похоже, проблема заключается в том, что ты мне не доверяешь.

— Я извинилась. Этого больше не будет.

— Сердцу не прикажешь, Лори. Грег был героем. Он спасал человеческие жизни. Ты была его единственной настоящей любовью. Потом у вас появился Тимми, а значит, настоящая семья. Я также видел, как ты боготворишь своего отца. Он тоже из числа хороших парней. Он борется с преступниками и помогает их жертвам. То же самое делаешь ты своей передачей. Но кто такой я? Всего лишь одинокий холостяк, который зарабатывает себе на хлеб, защищая в суде преступников.

— Неправда!

Алекс покачал головой.

— Я, конечно так не думаю, а вот ты — наверняка. Признайся, Лори, ты никогда не станешь восхищаться мною так, как восхищалась Грегом. Можешь говорить себе сколько угодно, что ты пытаешься начать жизнь с чистого листа.

— Как ты можешь так говорить?

— Пойми, Лори, ты мне не безразлична. Я искренне любил тебя. Возможно, люблю и сейчас. Но вечно ждать за кулисами я не могу. Думаю, нам пора прекратить наши попытки. Я не держу тебя.

— Но я никуда не хочу уходить!

Алекс печально усмехнулся.

— Такие вещи вроде «если любишь кого-то, отпусти его» работают не так, как ты думаешь, Лори. От тебя здесь ничего не зависит. Если ты почувствуешь, что на самом деле готова быть со мной, дай мне знать — и, возможно, у нас получится. Но это будет не сегодня, и не завтра, и не на следующей неделе.

Иными словами, Алекс устал ждать. Когда он обнял ее у двери, казалось, будто они прощаются навсегда.

«Нет, — подумала Лори, шагнув в лифт. — Это еще не конец истории. Я готова жить снова, но не как во сне, а свободно и счастливо, как наверняка бы одобрил Грег. Алекс — тот, с кем бы я хотела снова разделить жизнь. И я найду способ доказать ему это».

* * *

Алекс приготовился налить в шейкер джина, когда из своей комнаты вышел Рамон. Он жестом велел Алексу отойти — мол, лучше я сам.

— Твои мартини всегда лучше моих, — с благодарностью сказал Алекс.

— Кстати, я заметил, что ты улыбался, — сказал Рамон. — Все прошло гладко?

Алекс знал, что, сделав Лори больно сегодня, он тем самым приблизил их будущее.

— Это был трудный случай, Рамон, — сказал он, беря в руки стакан, который тот поставил перед ним. — Но если вкратце, то, по-моему, присяжные вынесут приговор в нашу пользу.

С этими словами Алекс откинулся на спинку стула и сделал глоток мартини.

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Берк

Каждый твой вздох

. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Пролог

Три года назад

В необычно холодный и ветреный вечер понедельника шестидесятивосьмилетняя Вирджиния Уэйклинг не спеша прогуливалась по костюмной галерее музея «Метрополитен», и у нее не возникло ни малейшего предчувствия, что этот чарующий вечер закончится трагедией.

И ей осталось жить всего четыре часа.

Музей был закрыт для обычных посетителей, потому что вскоре начиналась самая крупная акция по сбору денег, и в этот час коллекцию платьев, в которых бывшие Первые леди щеголяли на инаугурационных балах, представили на рассмотрение попечителей.

Платье Вирджинии являлось точной копией того, что было на Барбаре Буш в 1989 году. Создание Оскара де ла Рента – корсаж из черного бархата, длинные рукава и синяя юбка из переливчатого шелка. Вирджиния знала, что выглядит в нем гордо и царственно – именно такое впечатление она и хотела произвести на окружающих.

Однако все же макияж, которым занималась Дина, вызывал у нее некоторые сомнения. Вирджинии казалось, что он слишком яркий. Дина протестовала: «Миссис Уэйклинг, поверьте мне. Он идеально сочетается с вашими темными волосами и красивой кожей, а также просто требует ярко-красной губной помады».

«Может быть, да, – подумала Вирджиния, – а может, и нет». Тем не менее она знала, что тщательно наложенный макияж позволяет ей выглядеть моложе на десять лет. Она шла от одного инаугурационного платья к другому, и ее завораживали различия между ними: облегающий наряд Нэнси Рейган с одним открытым плечом и двумя тысячами осколков горного хрусталя на розовом шелке; леди Берд Джонсон в серебристом платье с длинными рукавами; Мишель Обама в рубиново-красном. Такие разные – и каждая полна решимости выглядеть наилучшим образом рядом со своим мужем, президентом.

«Все проходит так быстро», – подумала Вирджиния.

Они с Бобом начали совместную жизнь в маленьком доме на три комнаты и две семьи в совсем не модном Нижнем Ист-Сайде Манхэттена, но почти сразу все стало меняться. Боб родился с даром для работы с недвижимостью и к концу первого года их брака сделал первый взнос за дом, в который они перебрались. И это стало первым из множества блестящих решений, которые ему предстояло принять в мире недвижимости. Теперь, сорок пять лет спустя, Вирджиния владела домами в Гринвиче и Коннектикуте, двухэтажным особняком на Парк-авеню, роскошной виллой, выходящей на океан в Палм-Бич, и кондоминиумом в Аспене для катания на горных лыжах.

Пять лет назад Боб умер от сердечного приступа. Вирджиния знала, что он был бы очень доволен тем, как аккуратно Анна управляет бизнесом, который он для них построил.

«Я любила его, – с тоской подумала она, – хотя он обладал вспыльчивым и деспотичным характером. Но меня это никогда не беспокоило». Два года назад в ее жизнь вошел Айван. Он был на двадцать лет младше, они познакомились во время коктейльной вечеринки на художественной выставке в маленькой студии в Гринвич-Виллидж. Ее внимание привлекла статья о художнике, и она решила сходить на его выставку. Там угощали дешевым красным вином, она пила его из пластикового стаканчика и разговаривала с людьми, которые рассматривали картины. Именно в этот момент к ней подошел Айван.

– Что вы о них думаете? – спросил он спокойным, ровным голосом.

– О людях или картинах? – ответила Вирджиния, и оба рассмеялись.

Выставка закрывалась в семь часов. Айван предложил – если у нее есть время – зайти в небольшой итальянский ресторанчик, расположенный по соседству, где, как он сказал, была превосходная кухня. Так началось то, что стало постоянной величиной в ее жизни.

Конечно, ее семья не могла не заинтересоваться, куда она регулярно ходит – и с кем. Естественно, они с ужасом отреагировали на ее ответы. После того как Айван окончил колледж, он посвятил себя спортивному фитнесу, и сейчас стал личным тренером, но у него был природный талант, большие мечты и профессиональная этика, – пожалуй, единственные качества, которые роднили его с Бобом.

– Мама, подыщи себе вдовца соответствующего возраста, – резко сказала Анна.

– Мне не нужен новый брак, – ответила она им. – Однако я всегда рада возможности получить удовольствие и провести интересный вечер.

Вирджиния посмотрела на часы, обнаружила, что стоит неподвижно уже несколько минут, и не сразу поняла, в чем причина. Возможно, дело было в том, что она всерьез размышляла, не выйти ли ей за Айвана замуж, несмотря на большую разницу в возрасте. Да, именно так.

Отбросив эту мысль, она снова принялась изучать платья бывших

Этот прием соберет множество знаменитостей и самых щедрых спонсоров. А сама Вирджиния станет главной звездой вечера, и за эту честь ей следует благодарить деньги Боба.

Она услышала шаги у себя за спиной, обернулась и увидела свою тридцатишестилетнюю дочь Анну в таком же великолепном платье, как и то, что Вирджиния выбрала для себя. Анна долго искала в Интернете, пока не нашла золотой кружевной наряд, созданный Оскаром де ла Рента для Хиллари Клинтон к инаугурации 1997 года.

– Мама, на красной дорожке появились репортеры, и Айван тебя ищет. Он думает, что ты хотела бы там присутствовать.

Вирджиния попыталась не вдумываться в слова дочери. С одной стороны, «он думает, что ты хотела бы там присутствовать» – нечто пассивно-агрессивное, как если бы сама Анна лучше знала желания матери. А с другой, у Анны состоялся нормальный разговор с Айваном, и она искала мать по его просьбе.

«О, как бы я хотела, чтобы моя семья одобрила решение, которое я в конце концов для себя приму, – подумала Вирджиния с легким раздражением. – У них собственная жизнь, и они ни в чем не нуждаются. Пусть же оставят меня в покое и дадут прожить свою жизнь так, как я хочу».

Она вновь постаралась отбросить неприятные мысли.

– Анна, ты выглядишь потрясающе, – сказала Вирджиния. – Я тобой горжусь.

Они вместе пошли по галерее, синяя тафта платья Вирджинии шуршала рядом с золотыми кружевами Анны.

В тот же вечер, позднее, черные волосы Вирджинии и яркое платье привлекли внимание бегуна в Центральном парке. Он остановился, когда почувствовал, что его нога задела за что-то, торчавшее из снега, и с ужасом понял, что женщина, на которую он смотрит, не только мертва, но ее глаза все еще открыты, а лицо превратилось в маску ужаса.

Вирджиния Уэйклинг упала – или была сброшена – с крыши музея.

Глава 1

Лори Моран не могла проигнорировать удовлетворенное выражение на лице своего девятилетнего сына, когда официант поставил ее завтрак на столик.

– В чем секрет? – с улыбкой спросила она.

– Никакого секрета, – ответил Тимми. – Просто я подумал, что в этом костюме ты выглядишь круто.

– Ну, тогда спасибо тебе большое, – сказала довольная Лори, отметив, что Тимми использовал слово «круто», еще один признак взросления.

Школа закрылась на то время, что учителя участвовали в конференции, поэтому Лори решила, что может немного опоздать и взять с собой на завтрак Тимми и своего отца. Тимми завтракал в ресторане «Сарабет» уже раз двадцать, но никогда не одобрял выбора Лори: яйца Бенедикт с лососем.

– Никто не ест рыбу на завтрак, – уверенно заявил Тимми. – Верно, дедушка?

Если бы Лори искала соперника на роль кумира для сына, лучшим выбором стал бы ее отец, Лео Фарли. В то время как ровесники Тимми находили образцы для подражания среди спортсменов, комиков и музыкантов, Тимми все еще смотрел на деда, вышедшего в отставку заместителя комиссара департамента полиции Нью-Йорка Лео Фарли, как на супермена.

– Не хочу тебя расстраивать, малыш, – решительно заявил Лео, – но ты не сможешь есть блины с шоколадом и сахарной пудрой до конца жизни. Через тридцать лет ты поймешь, почему твоя мама ест рыбу, а я делаю вид, что мне нравится бекон из индейки, хотя у него вкус бумаги.

– Ну и что вы вдвоем придумали на сегодняшний день? – с улыбкой спросила Лори.

– Мы будем смотреть игру «Никс» против «Пэйсерс»[121], – ответил Тимми. – Мы ее вчера записали. И я стану искать Алекса на первых рядах.

Лори неожиданно положила вилку. Прошло два месяца с тех пор, как они с Алексом Бакли разговаривали в последний раз – и два месяца с того момента, как он перестал руководить ее телевизионным сериалом, чтобы заняться собственной юридической практикой. Прежде чем Лори поняла, насколько для нее важен Алекс в ее жизни, он исчез.

Она не шутила, когда повторяла, что ей нужен клон. Лори была постоянно занята на работе или занималась с сыном, но сейчас, когда Алекс ушел, в ее жизни образовалась пустота. Она заставляла себя двигаться дальше, день за днем, сосредоточившись на доме и работе, но это плохо помогало.

Теперь, когда Тимми упомянул Алекса, Лори ожидала, что отец сразу оживится и спросит: «Кстати, как там Алекс?» или: «Алекс не пообедает с нами на этой неделе?» Но Лео лишь откусил еще один кусок сухой нарезки из индейки. Лори подозревала, что и Тимми удивляется, почему в последнее время не видит Алекса. Но похоже, он по поведению деда понял, что лучше не задавать таких вопросов.

Он просто упомянул о месте Алекса на первом ряду в зале.

– Ты же знаешь, по большей части Алекс отдает билеты на благотворительные цели, – спокойно ответила Лори. – Так что на его местах, скорее всего, будут сидеть другие люди.

Лицо сына помрачнело. Тимми сумел пережить убийство отца, которое произошло у него на глазах. И с болью в сердце Лори поняла, что мальчик пытался заменить отца Алексом.

Она сделала последний глоток кофе.

– Ладно, пора зарабатывать на жизнь.

Лори являлась продюсером телешоу «Под подозрением», сериала о реальных преступлениях, основанного на «специальных выпусках новостей», в которых речь шла о нераскрытых делах. Название сериала отражало его формат – они работали с неофициальными подозреваемыми, чьи имена возникали во время полицейских расследований. Им никогда не предъявляли обвинений, но над ними висела туча недоверия. Лори всегда было сложно выбрать одного подозреваемого для каждого выпуска, но сейчас ей удалось сузить круг кандидатов всего до двух человек.

Лори поцеловала Тимми в макушку.

– Я приду домой к обеду, без опозданий, – обещала она. – Будем есть жареную курицу? – Лори постоянно чувствовала себя виноватой из-за того, что не готовила для сына более здоровую пищу.

– Не беспокойся, мама, – сказал Тимми. – Если ты опоздаешь, поедим пиццу.

Лео отодвинул свой стул.

– Сегодня вечером мне нужно зайти в штаб оперативной группы. Я уйду после того, как мы вернемся домой, и приду к обеду, в восемь.

Несколько месяцев назад он снова начал работать в антитеррористической группе полиции Нью-Йорка.

– Звучит идеально, – ответила Лори.

Она поверить не могла, что ей

Пятнадцать минут спустя она уже была на работе, где еще один мужчина в ее жизни тут же стал причиной головной боли.

– Я уже начал сомневаться, придешь ли ты сегодня, – заявил Райан Николс, позвавший Лори из своего офиса, когда она проходила мимо. Его наняли в качестве ведущего сериала всего три месяца назад, и она так и не поняла, что он делает на студии на постоянной основе. – Я нашел для нас превосходное дело! – крикнул он, когда Лори сделала вид, что не слышала его.

Глава 2

Лори сознательно ничего не ответила Райану и прошла в свой кабинет мимо него. Ее секретарша, Грейс Гарсия, сразу почувствовала, что Лори чем-то недовольна.

– Что-то не так? – спросила Грейс. – Я думала, ты ходила завтракать с сыном-красавцем.

Иногда у Лори возникало ощущение, что Грейс нравится, когда она отдыхает гораздо больше, чем она сама.

– И с чего ты взяла, будто у меня что-то не так? – спросила Лори.

Грейс посмотрела на нее, словно хотела сказать: «Неужели ты действительно задала мне этот вопрос?»

Грейс умела читать Лори как открытую книгу.

Лори бросила сумку на письменный стол в кабинете, а через минуту вошла Грейс с чашкой горячего чая. Секретарша была одета в ярко-желтую блузку, невероятно узкую юбку и черные туфли с каблуками в пять дюймов. Для Лори навсегда осталось тайной, как Грейс умудряется носить что-то в руках и не падать.

– Райан увидел, что я иду от лифта, и выступил относительно моего опоздания, – прошипела Лори.

– Да, он любит трепать языком, – воскликнула Грейс. – Ты замечала, что его никогда не бывает здесь утром после приемов в высшем обществе, про которые рассказывают на сайте «Шестая страница»?

Если честно, Лори никогда не замечала отсутствия Райана. Ее вполне устроило бы, если бы он вообще не появлялся до тех пор, пока не приходило время включать камеры.

– О, значит, у Райана двойные стандарты, когда речь идет о рабочих часах? – Голос принадлежал помощнику Лори, Джерри Клейну, который пришел из соседнего офиса. И хотя Лори делала вид, что не одобряет постоянный поток слухов, курсировавших между Джерри и Грейс, правда состояла в том, что эти двое обеспечивали едва ли не самые приятные моменты в ее работе. – А Грейс успела тебе рассказать, что он постоянно сюда заходил и спрашивал, на месте ли ты?

Грейс покачала головой.

– Я пыталась не испортить ей утро. Скоро она и так увидит этого типа. Скажи-ка мне, Лори, ему кто-нибудь говорил, что босс здесь ты? Он ведет себя как клон Бретта, который бегает кругами.

Технически, Грейс была права. Бретт Янг являлся главой студии Фишера Блейка и обладателем долгой и успешной карьеры на телевидении. Жесткий, насколько положено боссу, он заслужил право командовать своим кораблем по собственному усмотрению. Райан Николс – совсем другая история. Да, конечно, до того, как он появился на студии Фишера Блейка менее четырех месяцев назад, его считали восходящей звездой в юридической сфере. Диплом с отличием Гарвардской школы права, должность секретаря Верховного суда. Всего через несколько лет федеральный прокурор, за это время он выиграл несколько дел, которые подробно освещались в «Нью-Йорк таймс» и «Уолл-стрит джорнэл».

Но вместо того, чтобы продолжать развивать карьеру практикующего адвоката, он ушел из офиса окружного прокурора, чтобы стать говорящей головой на полставки в кабельных новостях, давая при этом мгновенный анализ правовых вопросов и освещение судебных процессов.

«В наши дни все хотят быть знаменитостями», – подумала Лори. Бретт Янг нанял Райана в качестве нового ведущего сериала, не проконсультировавшись с ней. Лори считала Алекса идеальным ведущим, и работа с ним стала для нее огромным удовольствием. Он был блестящим адвокатом, но сумел почувствовать, что именно инстинкт Лори при составлении программы определяет успех сериала. А тот факт, что он великолепно владел искусством перекрестного допроса, делал его почти безупречным оппонентом для участников шоу, рассчитывавших, что им удастся успешно пройти все испытания, повторяя те же лживые показания, которые они давали во время исходного расследования.

Райан успел провести всего одну серию. У него не было ни опыта Алекса, ни его природных способностей, но серия получилась совсем не такой провальной, как опасалась Лори. Однако больше всего ее тревожило то, что Райан видел свою роль в студии совсем не так, как Алекс. Он постоянно возражал против ее идей. Кроме того, выступал в роли консультанта по юридическим вопросам других шоу студии. Пошли даже разговоры, что он намерен открыть собственную программу. И, конечно, не следовало забывать, что дядя Райана являлся одним из ближайших друзей Бретта.

Ну, если вернуться к вопросу, который Грейс считала риторическим: «Знает ли Райан, что Лори его босс?», то у Лори начали возникать сомнения.

Она не спеша устроилась за письменным столом, после чего попросила Грейс передать Райану, что она готова его принять.

Может быть, это и мелко, но, если он хочет с ней поговорить, пройтись по коридору придется ему.

Глава 3

Райан стоял в ее офисе, уперев руки в бока. Глядя на него объективно, Лори начала понимать, почему среди поклонников шоу начались ожесточенные дебаты на тему: «Кто привлекательней?» Конечно, для нее ответ не вызывал сомнений, но Райан, вне всякого сомнения, был красив: песочные волосы, яркие зеленые глаза и идеальная улыбка.

– Вид отсюда просто поразителен, Лори. И у тебя безупречный вкус в выборе мебели. – Кабинет Лори находился на шестнадцатом этаже и выходил на каток Рокфеллеровского центра. Она сама обставила офис современной, но удобной мебелью. – Будь это мой кабинет, я бы никогда из него не выходил.

Она получила некоторое удовольствие от нотки зависти, прозвучавшей в его голосе, но ей не хотелось тратить время на пустые разговоры.

– Что случилось? – спросила Лори.

– Складывается впечатление, что Бретту не терпится начать новый выпуск, – ответил Райан.

– Если бы это зависело от него, он бы выдавал в эфир по две серии в неделю, пока не упали бы рейтинги. Он забывает, какой огромный объем работы необходимо проделать, чтобы, имея на руках минимум информации, заново провести неудавшееся расследование, – сказала она.

– Я понимаю. Тем не менее у меня есть отличное дело для нашего следующего сериала.

Лори не могла игнорировать слово «нашего». Она потратила годы, развивая идею шоу.

Несмотря на то что существовало множество нераскрытых убийств, лишь немногие подходили под неписаные критерии сериала «Под подозрением». Некоторые дела были

И очень небольшая категория между ними – нераскрытое преступление, но с достаточным набором подозреваемых, именно на них Лори и специализировалась.

Большую часть времени она тратила на изучение сайтов реальных преступлений, читала местные новости по всей стране, фильтровала подсказки, появлявшиеся в Интернете. И всякий раз ей помогал неуловимый инстинкт, который подсказывал, какое дело следует выбрать. И вот к ней заявился Райан, уверенный, что у него имеется свежая идея для них, над которой следует начать работать.

Лори не сомневалась, что знакома с любым делом, которое способен назвать Райан, от начала и до конца, но постаралась сделать вид, что готова его выслушать.

– Давай, – сказала она.

– Вирджиния Уэйклинг.

Лори сразу узнала имя. Нет, это убийство произошло не на другом конце страны, а всего в паре миль от телестудии, в музее «Метрополитен». И не было таким уж безнадежным. Вирджиния Уэйклинг являлась членом совета попечителей и одним из самых щедрых спонсоров музея.

Ее нашли в снегу, за музеем, во время одного из самых известных благотворительных вечеров: Бала Института костюма. Она умерла после падения – то ли спрыгнула сама, то ли ее столкнули с крыши музея.

Вирджиния Уэйклинг занимала значительное место в мире искусства, и ходили слухи, что музей может отменить следующий ежегодный бал, если за это время не будет найдено объяснение причин ее смерти. Однако вечеринка продолжалась, несмотря на то что ответы так и не были получены.

Лори помнила достаточно фактов, чтобы сразу высказать свое мнение.

– Совершенно очевидно, что ее убил любовник, – заявила она.

– Это «Под подозрением», – сказал Райан, изображая пальцами кавычки.

– Для меня выглядит как закрытое дело. Он был существенно моложе миссис Уэйклинг. Складывается впечатление, что полиция уверена в его виновности, хотя они не могут это доказать. Кажется, он работал моделью, или что-то в таком же роде?

– Нет, – возразил Райан, – он персональный тренер. Его зовут Айван Грей, и он невиновен.

Лори почувствовала, как внутри у нее все сжалось еще сильнее. Что бы ей ни подсказывала интуиция, она никогда не была заранее уверена в чьей-то виновности или невиновности, в особенности в самом начале. Главная цель ее шоу состояла в том, чтобы вести расследование беспристрастно.

Лори не сомневалась, что Райан наткнулся на это дело не случайно.

– Ты знаком с мистером Греем? – спросила она.

– Он мой тренер.

«Конечно, – подумала она. – Вот все и встало на свои места».

Когда Грейс и Джерри обсуждали характерные часы пропусков Райана, они с тем же успехом могли проанализировать его многочисленные хобби, не связанные с работой: игра в гольф в клубе на «Пирсе Челси», занятия велосипедом в «СоулСайкл», тренировки в спортивном зале за углом, и, если Лори не ошибалась, занятия с новым приятелем Айваном Греем.

– Йога? – предположила она.

Выражение лица Райана не позволило ей усомниться в его негативном отношении к йоге.

– Бокс, – сказал он. – Айван Грей владелец «ПАНЧа».

Лори спокойно относилась к спортзалам, но даже она слышала о знаменитом боксерском клубе. Их яркие рекламные плакаты были развешаны в метро и на бортах автобусов, на них изображались идеально выглядевшие жители Нью-Йорка в модной спортивной одежде и боксерских перчатках. Мысль о том, чтобы нанести несколько чувствительных ударов по объекту, носящему имя Райан Николс, показалась ей весьма привлекательной.

– Я очень ценю твое предложение, – холодно сказала она. – Но не думаю, что это дело подходит для нашего шоу. С тех пор прошло всего три года. Я уверена, что полиция продолжает расследование.

– Жизнь Айвана практически уничтожена. Мы можем ему помочь.

– Ну, если он все еще владелец «ПАНЧа», значит, не все так плохо, – возразила Лори. – И если он убил ту женщину, у меня нет никакого желания ему помогать. Возможно, он хочет нас использовать, чтобы получить бесплатную рекламу для своего зала.

Лори не могла не вспомнить неприятности, которые устроил ей Райан всего несколько месяцев назад. Тогда он еще даже не работал на студии, но взял на себя труд сообщить ей, что история женщины, приговоренной за убийство жениха, не подходит для шоу Лори, потому что он уверен в ее виновности.

Райан смотрел на экран своего айфона. Если бы это был Тимми, Лори попросила бы его убрать аппарат.

– Со всем уважением, Райан, дело еще нельзя считать закрытым, – пренебрежительно сказала она. Убийство ее мужа оставалось нераскрытым пять лет. И даже при полном отсутствии подозреваемых, департамент полиции Нью-Йорка уверял ее, что они «активно работают» над расследованием. – Мне совсем не хочется испортить отношения с правоохранительными органами, вмешиваясь в их деятельность.

Райан продолжал постукивать пальцами по экрану айфона. Закончив, он убрал его в карман и посмотрел на Лори.

– Давай хотя бы его послушаем. Айван уже в вестибюле и поднимается сюда.

Глава 4

В голову Лори пришло только одно слово, когда она увидела, как Айван Грей входит в ее кабинет: здоровенный. Просто огромный, не менее шести футов и трех дюймов, но не рост определял впечатление, которое он производил. Во всем его теле не было ни унции лишнего веса. Он находился в отличной форме и казался очень сильным. Коротко подстриженные волосы выкрашены в каштановый цвет. Дополняли картину зелено-карие глаза.

Она даже опасалась пожать ему руку – он мог с легкостью сломать ей пальцы. Однако он сделал это вполне по-человечески, и Лори не испытала никаких неприятных ощущений.

– Большое вам спасибо, что пригласили меня, Лори.

На самом деле она его не приглашала и даже не предлагала обращаться по имени.

– Ну, Райан о вас чрезвычайно высокого мнения, – холодно ответила она.

– У нас это взаимно, – сказал Айван, по-дружески хлопнув Райана по плечу. – Когда он в первый раз пришел в зал, я подумал, что парень продержится не больше двадцати минут. Но он тренируется очень старательно. Может быть, даже сможет защититься против моих лучших бойцов, если будет продолжать напряженно работать – я имею в виду бойцов-женщин.

Это была одна из тех внутренних шуток, которые сразу давали понять посторонним – в данном случае, Лори, – что она не входит в банду.

Лори хотела, чтобы Райан проявил больше усилий в освоении базовых принципов журналиста, и изобразила улыбку. Обычно она часами изучала дело, прежде чем начать задавать вопросы главному подозреваемому. Сейчас она не представляла, как перейти от болтовни о помешательстве Райана на тренировках к убийству женщины.

Она предложила

– Итак, Райан сказал мне, что вы бы хотели возобновить расследование убийства Вирджинии Уэйклинг.

– Вы можете назвать это и так, если хотите, но лично я считаю, что департамент полиции Нью-Йорка его даже не начинал. Им хватило того, что женщина шестидесяти восьми лет встречалась с сорокасемилетним мужчиной, и им сразу все стало понятно. Им совершенно все равно, что у них нет против меня никаких улик.

Лори сделала простой подсчет в уме. Вирджиния умерла три года назад, значит, Айвану сейчас пятьдесят. Однако он выглядел лет на сорок, впрочем, она подозревала, что он приложил к этому заметные усилия. У него был великолепный загар, хотя стоял январь, а короткие волосы вполне могли скрывать появившуюся лысину.

Дело обсуждалось в новостях совсем недавно, поэтому Лори помнила основные факты. Деньги Вирджинии являлись центральной частью расследования. Ее муж был гением по работе с недвижимостью, что позволило ему оставить Вирджинию очень богатой вдовой. Лори могла легко представить, что подумали ее родные и друзья, когда узнали, что она начала встречаться с персональным тренером, младше ее более чем на двадцать лет.

Но Айван стал главным подозреваемым не только из-за своего возраста и профессии.

– Со всем уважением, – сказала Лори, – сказать, что улики полностью отсутствуют, не совсем честно по отношению к расследованию. Насколько я помню, в его ходе возникли вопросы, связанные с финансами.

После смерти Вирджинии полиция обнаружила, что несколько сотен тысяч принадлежавших ей денег потрачено на расходы Айвана. Ее дети заявили, что их мать не давала соответствующего разрешения. В соответствии с их предположениями Вирджиния обнаружила, что Айван украл деньги, и собиралась предъявить ему иск, и это давало ему серьезный мотив для убийства.

– А что тут необычного? – спросил Айван. – Да, Вирджиния помогла мне оплатить несколько счетов. «Порше» – это подарок на день рождения. Я попытался отказаться, посчитав его слишком щедрым, но она настояла, сказала, что ей нравится мысль о том, что ее будут возить в таком автомобиле с опущенным верхом летом. Вирджиния говорила, что она сделала подарок в большей степени себе, чем мне.

Лори не помнила, чтобы в прессе писали о дорогих спортивных машинах, но даже покупка «Порше» не могла объяснить всех расходов.

– Насколько я помню, речь шла не просто о машине. На счетах не хватало крупных сумм, – сказала Лори.

– Вовсе нет. – Айван ударил правым кулаком по левой ладони, чтобы подчеркнуть свои слова.

Лори вздрогнула, не в первый раз напомнив себе, что, возможно, разговаривает с убийцей. Такова была природа ее работы. Она вдруг представила, как он поднимает и сбрасывает с крыши музея Вирджинию Уэйклинг. Тот, кто ее убил, был очень сильным, и Айван Грей вполне удовлетворял этому условию.

Однако его голос оставался спокойным, когда он продолжил объяснения:

– Деньги не исчезли. Как я уже сказал, Вирджиния действительно сделала за меня несколько небольших платежей, плюс машина в подарок. Остальные деньги являлись вложением в мой спортивный зал «ПАНЧ».

Лори кивнула, чтобы показать, что она знает о его бизнесе.

– Вирджиния знала, что я много лет мечтал открыть свой зал. Она была моей клиенткой. Я предлагал ей некоторые упражнения для боксеров – ничего сложного, главным образом, прыжки через скакалку и бой с тенью. Это отличная нагрузка и существенно отличается от обычных упражнений. Людям нравится, и у меня есть отличные идеи. Я никогда не просил ее мне помогать и испытал настоящее потрясение, когда она сказала, что сделала начальные инвестиции в клуб. Я нашел старый боксерский зал и убедил владельца продать его мне, обещав превратить в модное место. Технически он мой партнер, но бизнес полностью принадлежит мне. Вирджиния в меня поверила. Она не сомневалась, что я добьюсь успеха, и не ошиблась.

Лори видела, что он гордится своими достижениями. Неужели в их основе лежит убийство невинной женщины?

– Сколько денег она вложила в ваш проект?

– Пятьсот тысяч долларов.

Лори в изумлении вытаращила глаза. Людей убивали и за меньшие деньги.

– Я не понимаю, Айван, – сказала она, – если Вирджиния делала инвестиции в ваш бизнес, почему вы не заключили письменное соглашение или не составили договор о намерениях? Насколько я помню, тогда в выпусках новостей писали – со слов ее детей, – что Вирджиния Уэйклинг никогда не согласилась бы дать вам столько денег.

– Потому что Вирджиния им так сказала. Ее дети жадные люди. Они получали все, что только хотели, но им всегда было мало. Увидев меня, они сразу решили, что я авантюрист. Чтобы они ее не донимали, Вирджиния говорила им, что не собирается тратить на меня деньги. Она даже не позволила рассказать, что заплатила за «Порше». Должно быть, они заподозрили, что она скрывает от них свои расходы. Я неплохо зарабатывал как тренер, но никогда бы не потратил такие деньги на автомобиль. Ну а после того, как Вирджинию убили, они постарались представить меня в полиции вором.

– Тратить деньги на роскошные спортивные машины – это одно дело, но вам не кажется, что матери следовало сказать детям, что она вкладывает существенные суммы в ваш бизнес? – спросила Лори.

Айван покачал головой.

– Я знаю, что она этого не сделала. Поймите меня правильно: Вирджиния любила своих детей и была с ними близка. Но они совсем не знали свою мать. С ней происходили серьезные изменения в тот момент, когда ее убили. С тех пор, как умер Боб – так звали ее мужа, – прошло пять лет. И она наконец начала жить не просто как его жена и их мать, она стала совершенно независимой и получала огромное удовольствие от благотворительности. Вирджиния отошла от целей и идей, близких Бобу, и выбрала свои собственные. В том числе место в попечительском совете музея «Метрополитен».

Лори не могла не заметить, как смягчался голос этого крупного мужчины, когда он говорил о Вирджинии.

– И как ваш спортивный зал вписывался в ее новый мир? – спросила она.

– Понимаете, она была счастлива – по-настоящему счастлива, – когда начала создавать свою новую личность. Но ее детям не нравилось все, что она делала. Их бы устроило, если она осталась заключенной в капсулу времени. Их не устраивало, что Вирджиния становилась другим человеком, и я был частью перемен. Мы действительно собирались пожениться. Я даже купил для нее кольцо. Но она решила рассказать о наших планах своей семье, как только бизнес в моем боксерском зале станет успешным, – Вирджиния считала, что тогда ее дети смогут меня принять. Вот почему она мне помогла –

– Но в таком случае должны остаться чеки, которые она подписывала, какие-то доказательства того, что она дала согласие на расходы.

– Она умела все делать в электронном виде. Вирджиния была намного меня старше, но гораздо лучше владела компьютером. Она могла перевести сто тысяч долларов на благотворительность, всего несколько раз нажав на клавиши.

«Или, – подумала Лори, – ты знал ее пароли и решил, что она настолько богатая и щедрая, что не заметит пропавших со счетов денег».

– Примерно половину всех денег она сразу перевела моему партнеру, чтобы я мог выкупить зал, – продолжал объяснять Айван, – а вторая пошла на покупку нового оборудования и ремонт – необходимые расходы для того, чтобы начать новое дело. Но деньги никуда не исчезли. Она верила в будущее моего бизнеса и рассчитывала, что он станет основой нашего дохода после того, как мы поженимся.

До этого момента Райан молчал, но Лори видела, что он наклонился вперед и готов в любой момент вмешаться.

– Все, как я говорил, Лори, – сказал Райан. – С самого начала Айвана воспринимали в соответствии со стереотипом, но у него не было никаких финансовых мотивов, чтобы причинить Вирджинии вред. Прежде всего, не существовало доказательств, что деньги, вложенные Вирджинией в «ПАНЧ», украдены. И даже если бы Айван украл у нее деньги…

– Чего я не делал…

Райан поднял ладонь, чтобы остановить Айвана.

– Конечно нет. Но давайте чисто гипотетически предположим, что он это сделал, и тогда мы имели бы слово Вирджиния против его слова, что он якобы взял деньги без ее разрешения. Их связывали близкие романтические отношения. Они еще не объявили официально о помолвке, но уже обсуждали будущий брак, о чем свидетельствует покупка кольца у «Гарри Уинстона». Вирджиния добровольно потратила на своего жениха значительные суммы, в том числе купила «Порше». Как бывший прокурор я заявляю, что ни одному адвокату не удалось бы доказать, что Айван вор, вне всяких разумных сомнений. Даже в самом худшем варианте им бы пришлось заключить сделку, а ему – вернуть ей деньги, заработанные на бизнесе, как если бы она являлась инвестором.

Лори видела логику в рассуждениях Райана. В любом варианте единственным результатом убийства Вирджинии стала невозможность для Айвана на ней жениться. Кроме того, ее смерть не могла не привлечь внимания к состоянию ее финансов, что сразу делало Айвана главным подозреваемым. Тут Лори должна была отдать должное Райану и Айвану. За одну короткую встречу они сумели изменить ее отношение к Айвану. Теперь ей стало очевидно, что он ничего не выигрывал от убийства Вирджинии, зато многое терял.

Должно быть, Айван почувствовал, что Лори начинает переходить на его сторону.

– Клянусь вам, Лори, я этого не делал. Я любил Джинни. Так я ее называл. Она рассказала мне, что в молодости все ее так звали, но муж считал, что Вирджиния звучит лучше, когда оба стали известными людьми. Если бы она не погибла, мы бы поженились в течение следующих нескольких месяцев и были бы счастливы.

– Лори, я знаю, что ты очень не любишь, когда я наступаю тебе на пятки, но я уверен, что это дело станет настоящим хитом для «Под подозрением». Оно просто идеально. И мы поможем хорошему человеку.

Обычно к тому моменту, когда приходило время самого важного вопроса, Лори знала все факты, ставшие достоянием общественности.

Сейчас она рисковала, задавая его слишком рано, однако ей было необходимо знать.

– Если миссис Уэйклинг убили не вы, то кто?

Айван посмотрел на Райана, вместо того чтобы сразу ответить, и она решила, что ее инстинкты вновь ее не обманули. Когда пауза затянулась, она начала вставать со стула.

– Ладно, я полагаю, мне следует обдумать…

– Нет, подождите! – воскликнул Айван. – Проблема не в том, что у меня нет никаких теорий. Верьте мне, они есть, как и факты, чтобы их обосновать. Но через пятнадцать минут у меня тренировка с кинозвездой, а я не ожидал, что вы захотите услышать от меня полную версию событий. Я не уверен, что готов начать называть имена, если вы не согласитесь взяться за расследование дела Вирджинии. Пока мне удается продолжать двигаться дальше, хотя я знаю, что многие считают меня убийцей. Если все начнется снова, я должен быть уверен, что на то есть серьезная причина.

Лори не знала, что и думать о логике Айвана. С одной стороны, он казался невиновным человеком, готовым бросить все, чтобы оправдать свое доброе имя. С другой, Лори представила, как Райан уговаривает Айвана прийти в студию, но у него могли возникнуть сомнения, и ему не хотелось говорить слишком много.

– Звучит разумно, – сказала Лори. – Давайте возьмем сутки на размышление. Мы можем встретиться завтра, если оба посчитаем, что это имеет смысл.

Айван согласно кивнул.

– Большое вам спасибо, Лори, за ваше время и за то, что не делаете поспешных выводов. – И на этот раз, когда он пожимал ей руку, его рукопожатие показалось ей обжигающим.

Глава 5

Грейс и Джерри буквально влетели в ее кабинет, как только Райан и Айван ушли.

– Так вот почему Райан кружил около твоего кабинета все утро? – спросил Джерри. – Айван Грей? Не думаю, что он решил предложить тебе заняться боксом.

– Я удивлена, что ты сразу его узнал, – сказала Лори. – Не думала, что тебе удастся.

– Я сразу обратил внимание на убийство Уэйклинг и прочитал все, что было о нем написано, – признался Джерри.

– Тогда введи меня в курс дела, – попросила Лори.

– После того как обнаружили тело Вирджинии Уэйклинг, в средствах массовой информации мгновенно обратили внимание на место, которое занимал Айван в ее жизни, – сначала как тренер в элитном спортивном клубе, расположенном рядом с отелем «Плаза», а потом в качестве любовника. Более того, в день ее смерти у них было свидание. Но по мере того, как шло время, в новостях стали уделять ему все меньше внимания, и Айвану удалось не попадать на первые полосы газет.

– Ты действительно следил за этим делом, Джерри, – сказала Лори.

– Подумай сама, Лори. Вирджиния Уэйклинг единственный человек, когда-либо умерший во время ежегодного торжественного приема в «Метрополитен».

– Давай вернемся к Айвану, – предложила Лори.

Она мысленно сделала для себя пометку на будущее: зрителям может быть интересно узнать, как Айвану удавалось защищать свою частную жизнь в те три года, что прошли после смерти Вирджинии Уэйклинг.

– Как только я увидел, что Райан гонит в твой кабинет Айвана Грея, я сразу понял: наш ведущий рассчитывает, что дело об

– Райану нравятся вещи, которые сами падают ему в руки, – вмешалась Грейс. – А в последнее время он постоянно говорит о боксе. Ну, я немного подумала и пришла к выводу, что Айван Грей будет неплохо смотреться в шоу. Он необычный подозреваемый, и это может вызвать интерес.

– Лори, а что ты о нем думаешь? – спросил Джерри. – Какое впечатление он на тебя произвел?

Она пожала плечами.

– Встреча получилась короткой, но интуиция подсказывает мне, что это не наш случай. Вирджиния Уэйклинг погибла совсем недавно. Я полагаю, полиция до сих пор продолжает расследование. Быть может, я несправедлива, когда основываюсь на разнице в возрасте и суммах, стоящих на кону, но Айван показался мне непорядочным человеком. Вы меня знаете – я не стану вешать ярлык убийцы без серьезных улик, но прекрасно понимаю, почему семья Вирджинии отнеслась к Айвану Грею с подозрением.

– Значит, ты считаешь, что он авантюрист, – сделала вывод Грейс.

– Ты это сказала, а не я, – заметила Лори.

– Но какое замечательное место действия, – заметил Джерри. – «Метрополитен»!

Грейс поняла, что вот-вот начнется длинная дискуссия, и объявила, что возвращается на свое рабочее место, но Лори может ее позвать, если ей что-нибудь понадобится. Как только дверь за ней закрылась, Джерри продолжил приводить доводы:

– Лори, нам нигде не найти такой роскошный антураж. Ежегодная выставка костюмов считается одним из самых знаменитых приемов в мире. А в ту ночь, когда убили Вирджинию, темой была «Мода Первых леди», и гостям предложили посмотреть на костюмы и платья Первых леди Соединенных Штатов за всю их историю. Мне не хочется выглядеть циничным, но, даже если мы просто заново изложим все, что писали газеты, шоу подействует на зрителей как валерьянка на кошек.

– Уж поверь мне, Джерри, я знаю. Но у нас даже нет уверенности, что музей позволит нам провести съемки…

– Тогда позволь мне выяснить. Я могу кое-кому позвонить.

Лори редко перебивала Джерри, но сейчас она обнаружила, что подняла ладонь. Она знала, что выставка костюмов является крупнейшим собранием спонсоров за весь год. Ей было известно, что туда приходят знаменитости и самые щедрые жертвователи. Лори понимала, что очень многие смотрят репортажи с таких мероприятий, чтобы оценить удачи и провалы на красных ковровых дорожках. А член попечительского совета Вирджиния Уэйклинг всегда находилась в центре подобных событий. Лори не требовались доводы Джерри, чтобы не сомневаться в причинах, по которым такой материал привлечет зрителей к телевизионным экранам.

– Лори, – настойчиво продолжал Джерри, – я не пытаюсь объяснять тебе, как делать твое шоу, но обычно ты проводишь подготовительную работу, прежде чем принять решение. Послушай, я знаю, мы только что сумели сделать успешную серию и оправдать невиновного человека. Но так будет не всегда. Иногда те, кто оказываются под подозрением, и есть настоящие убийцы. Если Айван виновен, шоу поможет это доказать.

– Да, конечно, в теории. Но Райан – совершенно точно – пристрастен. У него завязалась дружба с новым любимчиком тренером. Вот если бы с нами по-прежнему был Алекс, – проговорила она.

– Ну, этот корабль уже уплыл.

Лори обожгли его слова, но она не могла винить Джерри. Он всего лишь имел в виду, что Алекс покинул шоу, и не мог знать, что Алекс, возможно, навсегда исчез из ее жизни.

– Райан сработал лучше, чем мы думали, – продолжал Джерри. – Рейтинги последней серии были ничуть не хуже, чем в завершающих выпусках, которые вел Алекс.

– Да, это правда, – согласилась Лори, – но Райан не будет беспристрастным. Я боролась с ним не на жизнь, а насмерть во время съемок последнего выпуска, но он был полностью убежден в своей правоте – и ошибся. И я уже могу представить, что похожая история будет с Айваном, только на сей раз получится гораздо хуже. Фактически Райан станет доверенным лицом главного подозреваемого.

Джерри кивнул, показывая, что понял ее доводы. Это будет еще один шаг в сторону передачи контроля над ее шоу в руки другого человека.

– Ну что ж, значит, мы не будем заниматься расследованием убийства Вирджинии Уэйклинг. Найдем что-нибудь другое, – согласился Джерри.

Он уже собрался уйти, но Лори его остановила.

– И все же, – сказала она, – выясни, сможем ли мы провести съемки в «Метрополитен».

Он выглядел удивленным ее просьбой, словно считал, что вопрос уже решен.

– Кажется, я предлагала не принимать поспешных решений, верно? – спросила Лори. – Что ж, мы так и поступим.

Глава 6

Оставшись в кабинете одна, Лори села за письменный стол и посмотрела на стоявшую перед ней фотографию в рамке. На ней были сняты Грег, Тимми и она в пляжном домике у друзей в Хэмптонсе. А всего через три месяца, когда Грег раскачивал качели с Тимми, к ним подошел мужчина и выстрелил ее мужу в лоб.

После смерти Грега для Лори наступил период, когда она не могла работать, потом последовала серия неудач на студии. Она поняла, что отказалась от использования своей лучшей идеи – шоу, где проводится повторное расследование нераскрытых дел глазами людей, на которых они оказали серьезное воздействие, – из-за того, что боялась выглядеть как получившая душевную травму вдова, погружающаяся в нераскрытые убийства, потому что до сих пор не знает, кто отнял жизнь у ее мужа.

Когда она выпустила такую программу, та имела огромный успех. Более того, полиция в результате ее расследования сумела идентифицировать убийцу, которого Тимми описал одним словом: Синеглазый. С тех пор она относилась к своему шоу «Под подозрением», как к чему-то большему, чем просто работа. Она поняла, что это способ помочь людям.

Теперь, глядя на лицо Грега на фотографии, Лори наконец поняла, что ее беспокоило в деле Вирджинии Уэйклинг. Проблема была не только в вовлеченности Райана. Ее тревожило то, как ей представили это дело – оно началось со знакомства с Айваном Греем. Да, Айван сказал, что любил Вирджинию и хотел на ней жениться. Но он выглядел как человек, желающий обелить свое имя, а не тот, кто потерял женщину, с которой собирался провести остаток жизни.

У Лори не появилось ощущения сопричастности, потому что она не чувствовала связи с теми, на кого оказала влияние смерть Вирджинии Уэйклинг.

Однако Айван Грей не был единственным человеком в жизни миссисУэйклинг.

Лори открыла браузер Интернета и набрала в «Гугле»: «Некролог Вирджинии Уэйклинг». «Нью-Йорк таймс» напечатал довольно длинную статью, и Лори не могла не обратить внимание на то, что она начиналась не с достижений Вирджинии, а с краткого описания деятельности ее покойного мужа

Затем в некрологе рассказывалось о филантропической деятельности Вирджинии после того, как пять лет назад она овдовела. Она финансировала проект по борьбе с детской неграмотностью, отправив новые книги в бедные районы города. Ей вручили премию благотворительной организации «Платье для успеха», которая обеспечивала женщин профессиональной одеждой, необходимой для достижения самостоятельности.

Затем следовал длинный список художественных и культурных организаций.

«Семья миссис Уэйклинг: дочь, Анна Уэйклинг; зять, Питер Браунинг; сын, Картер; и внуки, Роберт III и Ванесса».

Сейчас было рано делать вывод о том, можно ли верить Айвану Грею, но в одном Лори не сомневалась: после нескольких десятилетий жизни в качестве жены и матери у Вирджинии началась весьма примечательная новая фаза. И ее любили, если не Айван, то многие другие люди. У нее было двое детей, потерявших отца, а потом и мать, всего пять лет спустя. Они, как Лори и Тимми в свое время, ложились спать, не зная, кто убил их мать, или произошел несчастный случай, иными словами, отчего она погибла.

И когда Лори посмотрела на дело с их точки зрения, а не Айвана, она поняла, что ей уже не все равно. Она обещала не принимать поспешных решений, что ж, так тому и быть.

Глава 7

Лео Фарли забрался в машину, поджидавшую его возле здания на Острове Рэндалса, чувствуя себя помолодевшим на двадцать лет.

Ему было шестьдесят пять, и если бы кто-то десять лет назад предложил ему заглянуть в хрустальный шар и представить свой уход в отставку, он бы не смог предсказать, какой будет его дальнейшая жизнь. Его жена, Эйлин, умерла слишком молодой. А потом мужа дочери, Грега, убили при обстоятельствах, которые никто не мог предвидеть.

Лео никогда не любил планировать свою жизнь, но ни секунды не сомневался в том, что будет продолжать работать, когда придет его время уйти на покой.

Но, вопреки ожиданиям, вышел в отставку шесть лет назад, в возрасте пятидесяти девяти лет, чтобы помогать дочери Лори растить сына Тимми. Он перешел от перекличек и закрытых совещаний к завтракам с овсянкой, прогулкам в Сент-Дейвидсе и обедам с курицей в квартире дочери.

Лео был яблоком, которому и в голову не приходило, что он станет апельсином. Он занимал пост заместителя комиссара полицейского департамента Нью-Йорка, а стал отставником, помогающим растить внука. Но три месяца назад его пригласили войти в оперативную антитеррористическую группу полицейского департамента Нью-Йорка, штаб которой находился напротив моста Трайборо, в Верхнем Ист-Сайде. Теперь он был занят несколько вечеров в месяц, как сегодня, так что существенную часть работы мог делать из дома, и у него оставалось достаточно времени для Тимми и Лори. К тому моменту, когда он вернулся на Манхэттен, Лори уже поставила обед на стол.

– Я бы подумал, что моя дочь научилась готовить, если бы не знал совершенно точно, что это не так, – сказал он, входя в квартиру.

Лори обладала многими талантами, но они не относились к кухне.

– У меня было искушение сказать, что я нашла новый рецепт, – заявила Лори.

– Я люблю тебя, милая, но в сердце остаюсь полицейским. И всегда знаю, когда ты начинаешь искажать правду.

– Это новая компания, которая доставляет еду на дом, они называются «Икра». И я даже не могу похвастать, что сама их нашла. Заказ сделал Тимми.

Лео окинул взглядом стоявшие на столе блюда: стейк мясника, картофельное пюре, вареная морковь и зеленый салат.

– Сожалею, что использовала твое единственное красное мясо в неделю, папа, – сказала Лори, – но я слышала, что это фантастическое место.

Год назад у Лео появились проблемы с сердцем, и ему поставили два стента в правом желудочке в госпитале «Маунт-Синай». Он искренне горевал, что Лори об этом узнала, потому что теперь она была полна решимости превратить его в жалкого вегана, не употребляющего глютен.

Лео уже обмакнул последний кусочек мяса в беарнский соус, когда Лори сменила тему разговора с благотворительного аукциона в школе Тимми и начала рассказывать про дело, которое обдумывала, – и стоит ли делать на его основе шоу.

– Что ты помнишь про Вирджинию Уэйклинг? Она была членом попечительского совета, ее столкнули с крыши музея «Метрополитен» во время ежегодного аукциона.

К тому времени Лео уже ушел в отставку, но это дело почти две недели занимало первые страницы газет.

– Ужасная картина, отвратительный способ умереть. Официально дело до сих пор не закрыто, но неофициально все думают, что ее столкнул с крыши любовник, чтобы получить ее деньги.

– Однако он утверждает, что Вирджиния Уэйклинг сама пожелала их ему одолжить, – заметила Лори и рассказала отцу все, что узнала утром от Айвана Грея. – Если что, его источник легкой наживы сразу исчез.

– Разве это не то самое дело, которое ты ищешь? – спросил Лео. – Тебе нужно выяснить другие аспекты истории.

Лори пожала плечами.

– Очень на тебя не похоже, Лори. Что не так?

– Дело предложил Райан.

Лео положил вилку на тарелку. Он встречал Райана Николса всего пару раз, но сразу пришел к выводу, что его эго стоит на пути здравого смысла.

– Он был знаком с миссис Уэйклинг?

– Нет, все гораздо хуже. Он дружит с ее любовником, Айваном Греем. Райан убежден, что тот невиновен, а отношение к нему полиции полно несправедливых стереотипов.

– Послушай, мам! – Тимми грыз три ломтика картошки фри одновременно.

– Да?

– Я не хочу тебя осуждать, или еще что-то в таком же роде, но другие мамы не говорят про убийства за обеденным столом.

Лори ткнула его пальцем в бок.

– А как ты станешь детективом номер один Северной Америки, если мы не отравим твой разум с самого детства?

– Глава безопасности «Метрополитен» является членом антитеррористической группы, в которую я вхожу, – сказал Лео. – У нас недавно прошла встреча, где обсуждали потенциальную возможность терроризма на объектах большого скопления людей. Глава детективов территории Центрального парка также в нашей группе. Хочешь, я выясню, в какой стадии находится расследование?

Лори, которая начала убирать посуду, присияла, глядя на отца.

– А в нашем городе есть хоть кто-то, кого ты не знаешь, папа?

Он сделал два звонка – один главе безопасности «Метрополитен», другой – знакомому детективу из убойного отдела. Оба разговора получились короткими, но закончились одинаково.

Он нашел Лори на кухне, где она загружала тарелки в посудомойку.

– Извини, детка, я не поклонник Райана, но это дело очень тебе подходит.

– Почему

– Там все давно остыло, и полиция уже не работает над конкретными идеями, но для тебя имеется множество интересных фактов. Охранник видел, как Вирджиния Уэйклинг поднималась наверх, но камеры безопасности не работали. Никто не знает, с кем она могла находиться на крыше. Очевидно, на кону стояли огромные деньги. А ее смерть была выгодна многим.

Лори выжала и положила на край раковины мыльную губку.

– Это интересно, но, если откровенно, я надеялась, что ты посоветуешь мне не браться за это расследование.

– Нет. Насколько я понял, у тебя есть немало шансов добиться интересных результатов. Им необходимы новые зацепки, или дело так и останется нераскрытым.

– Ну, не знаю. – Лори вздохнула. – Обычно я всегда являюсь главным контактом для человека, который находится «под подозрением», если мы беремся за расследование. А если мы начнем работать над убийством Вирджинии Уэйклинг, мне придется передать часть своих полномочий Райану.

– Ну, как бы там ни было, глава системы безопасности «Метрополитен» сказал, что готов с тобой встретиться в любое удобное для тебя время. Он был в музее в тот день, когда Уэйклинг умерла. Я не стану давать тебе советов, но не отказывайся от интересного дела только из-за того, что инициатива исходит от Райана. Даже сломанные часы показывают правильное время два раза в сутки.

Лео был не слишком высокого мнения о Райане, но у него возникло ощущение, что у Лори имелись собственные причины не жаловать молодого адвоката. Из-за Алекса Бакли, и сам Райан тут почти ни при чем. Лори выглядела такой несчастной, и Лео понимал, что она скучает по Алексу. Да и как могло быть иначе?

«К тому же мы с Тимми тоже по нему скучаем», – подумал Лео.

Глава 8

Алекс Бакли выглянул в огромное окно гостиной, любуясь светом, который отражался в Ист-Ривер.

Разговор закончился, но он все еще держал телефон в руке, повторяя слова, которые только что услышал в трубке.

Он уже несколько недель знал, что его кандидатуру рассматривают, но процесс напоминал бесконечные тренировки перед танцами, которые никогда не начнутся. Однако сегодня ему позвонил старший сенатор от Нью-Йорка, лично беседовавший с президентом США. Так что теперь осталось ждать совсем немного.

– Да! – торжествующе сказал он самому себе, вскинув вверх сжатую в кулак руку.

Он услышал, как его дворецкий Рамон вошел в комнату и откашлялся.

– Снег еще не пошел, Рамон? – спросил Алекс.

По прогнозу сегодня должен был пойти первый зимний снег. До Нового года не выпало ни одной снежинки. Но у Рамона было на уме нечто другое.

– Это тот звонок, на который вы рассчитывали? – спросил он.

– Да, так и есть. На следующей неделе я отправляюсь в округ Колумбия, чтобы заполнить оставшуюся часть анкеты, необходимой для утверждения моей кандидатуры сенатом. Меня предупредили, что это долгий и тяжелый процесс.

– Если кто-то и способен его успешно пройти, так это вы, мистер Алекс. Я очень рад, что поднял трубку. Теперь я стал частью истории.

Рамон взял редкий отпуск на неделю, чтобы навестить дочь Лидию, жившую в Сиракузах. В шестьдесят один год он стал дедушкой девочки, которую назвали Рамона. Он вернулся в город только вчера и успел показать Алексу не менее пятидесяти фотографий малышки. Рамон никак не мог пережить тот факт, что через тридцать лет после переезда в США с Филиппин у него появилась внучка, родившаяся американской гражданкой.

– Спасибо, Рамон.

– Я знаю, что уже поздно, но такую новость необходимо отпраздновать. Давайте устроим небольшой пир, чтобы отметить столь замечательное событие?

Рамон настаивал, чтобы его называли дворецким, но являлся также помощником Алекса, поваром, другом и почетным дядей. Алекс потерял родителей более пятнадцати лет назад, и его назначили официальным опекуном младшего брата Эндрю. Эндрю увеличил их семью, состоявшую из двух мужчин, женившись на Марси, затем у них родились трое очаровательных детей, но Алекс уже давно считал Рамона частью клана Бакли.

Алекс видел, что Рамон разделяет его чувства, круглое лицо дворецкого сияло гордостью, словно член его собственной семьи только что получил такой важный телефонный звонок.

– Портвейн представляется мне самым подходящим вариантом, если ты согласен ко мне присоединиться, – сказал Алекс.

– Да, портвейн – отличный выбор, сэр.

Сенатор позвонил для того, чтобы поставить Алекса в известность, что президент номинирует его на должность судьи Окружного суда Соединенных Штатов по Южному округу Нью-Йорка, одну из самых престижных в судебной системе страны. Пресс-релиз выйдет завтра утром.

Рамон вернулся с небольшим серебряным подносом, на котором стояло два бокала портвейна.

– Идеальный момент, – сказал Рамон, выглянув в окно.

Начался снегопад.

Когда Алекс с Рамоном подняли бокалы, чтобы чокнуться, Алекс понял, что, хотя его вот-вот назначат на должность, о которой он мечтал, какая-то его часть была бы счастливее, если бы ему позвонил кое-кто другой.

И он улегся в постель, размышляя не о своей карьере в зале суда, а о Лори Моран. Немногим меньше двух месяцев назад он рискнул их отношениями, сказав ей, что ему нужно отойти от нее на шаг, чтобы подождать, когда она действительно будет готова впустить его в свою жизнь.

Алекс посмотрел в окно на снег, жалея, что не может наблюдать за снегопадом вместе с Лори. Позвонит ли она ему когда-нибудь?

Глава 9

Лори с Нью-Йорком связывали отношения любви-ненависти. Иногда она выходила на улицу, смотрела на громады высотных зданий, погружалась в анонимность идущей по тротуарам толпы и думала о том, как ей повезло жить в самом удивительном городе мира. В другие дни ее раздражали пронзительные звуки клаксонов и сирен, запахи выхлопа и мусор.

Это утро началось с настроения «я люблю Нью-Йорк»: когда Лори вышла из дома, она сразу обнаружила подушки нетронутого белого снега на краях только что очищенного тротуара. Ее приветствовал любимый продавец кофе, а когда она вышла на платформу метро на Второй авеню, сразу подошел поезд и в вагоне оказалось полно свободных мест.

Затем поезд внезапно остановился между станциями. Из динамиков донесся голос, но ей не удалось разобрать, что он говорит. Освещение то включалось, то выключалось. Испуганная женщина принялась тщетно стучать в стекло двери. Стоявший рядом с ней мужчина сказал, чтобы она прекратила. Другие пассажиры разделились и стали поддерживать разные стороны, начались жаркие и бессмысленные споры.

Лори закрыла глаза и считала про себя до тех пор, пока поезд снова не поехал.

К тому времени, когда она поднялась наверх, снег на Шестой авеню уже почернел от грязи и

Вот тебе и любовь к городу.

Когда Лори вошла в офис, Грейс уже приготовила для нее высокий стакан латте с обезжиренным молоком и миниатюрным круассаном из пекарни «Бушон».

– Ты ангел, – сказала Лори, снимая шарф нефритового цвета.

Кофе все еще был горячим.

– Когда тебя нет в девять двадцать, я понимаю: что-то случилось, следовательно, ты нуждаешься в небольшом утешении.

– Я оказалась запертой в подземном аду метро.

– Ну, хотела бы я сообщить тебе более приятную новость, но Бретт приходил пять минут назад и сказал, что срочно хочет с тобой поговорить.

«Конечно, хочет, – подумала Лори. – Видимо, день будет крайне неприятным».

Секретарша Бретта Янга, Дана, взмахом руки предложила Лори войти в святая святых босса.

– Насколько все плохо? – спросила Лори.

Дана помахала рукой, показывая, что босс не в самом лучшем настроении, но обе видели дни и похуже.

Когда Лори вошла, Бретт разговаривал по телефону. Он поднял один палец, сказал собеседнику на другом конце провода, что перезвонит, жестом предложил Лори сесть и повесил трубку. Бретт считал, что мир должен двигаться в пять раз быстрее, чем это происходило в реальности.

– Почему ты не взялась за дело Вирджинии Уэйклинг? – спросил он.

– А кто тебе это сказал?

– Значит, ты начала над ним работать? Почему же тогда ты не поставила меня в известность? – осведомился Бретт.

– Речь о нем зашла только вчера, Бретт. Пока я обдумываю все плюсы и минусы.

– Тут нечего обдумывать, – заявил Бретт. – Оно идеально нам подходит. Даже лучше, чем все, что ты делала до сих пор.

Лори почувствовала обиду.

– Откуда дует ветер, Бретт? Я считала, что заработала определенное доверие.

Они уже сделали четыре выпуска сериала «Под подозрением», и каждый имел высокие рейтинги. Отдельные эпизоды вызвали вирусную реакцию в «Твиттере» и «Фейсбуке», что помогло завоевать молодую перспективную аудиторию, которую обожают рекламодатели.

Бретт небрежно отмахнулся от ее слов, предлагая забыть о прошлом.

– Я тот парень, который платит по счетам, из чего следует, что мне нужно сунуть свой нос в твои дела, когда я думаю, будто ты что-то упускаешь. А ты, кстати, ничего не упускаешь?

– Я искренне не понимаю, в чем смысл твоего вопроса, Бретт?

– Маленькая птичка рассказала мне, будто ты что-то имеешь против одного громилы. Как его зовут: Игорь?

– Айван. Айван Грей, – ответила Лори.

– Превосходное имя для убийцы. Мне нравится.

– Я ничего не имею против него, Бретт. И он может быть или не быть убийцей. Именно по этой причине я хочу проявить осмотрительность, прежде чем начинать.

– Четыре слова, Лори: Это. Не. Имеет. Значения.

Она начала протестовать, но Бретт сразу ее оборвал:

– Мне без разницы, Айван, Игорь или кто-то еще, виновен или не виновен. Речь идет о богатой леди в роскошном платье, которую сбросили с крыши музея «Метрополитен» во время самой модной вечеринки года. Черные волосы, бледная кожа и кровь на фоне заснеженного Центрального парка. Разодетые знаменитости. Тут все очевидно.

– Я не сказала «нет», Бретт.

– Однако ты и «да» еще не сказала.

– Пока мы не знаем, согласится ли участвовать в нашем проекте ее семья. И «Метрополитен» еще не дал разрешения на съемки. Нужно проделать определенную работу.

– Ну так приступай. Вот каковы условия: если ты не вернешься сюда с очень серьезными доводами против, твое следующее дело будет посвящено убийству Вирджинии Уэйклинг.

– Сообщение принято, – сказала Лори.

Она уже шла к двери кабинета, когда Бретт ее остановил:

– Только не предъявляй мне обвинение в отсутствии политкорректности, Лори, но иногда я не понимаю, почему ты так жестко ведешь себя с Райаном. Вы как два маленьких ребенка, которые гоняются друг за другом на детской площадке. Должен сказать, что наблюдать за вами обоими весьма забавно. Ты же знаешь, он не женат – отличный улов, если тебе интересно мое мнение.

Лори с трудом удалось удержать внутри только что выпитый латте.

Она вернулась в свой кабинет и собралась пригласить к себе Райана, когда на ее телефоне загорелась бегущая строка новостей «Нью-Йорк таймс»: «Белый дом назвал имя знаменитого адвоката защиты, который назначен на элитную должность в Федеральном суде».

Она нажала на сообщение, чтобы посмотреть на фотографию Алекса. Это была одна из ее любимых, сделанная, когда он только начинал вести шоу. Его сине-зеленые глаза смотрели прямо в камеру из-под очков в черной оправе. Она снова почувствовала, что латте начинает бунтовать у нее в желудке.

Лори знала, как сильно Алекс мечтал стать федеральным судьей и считал, что его работа в качестве уголовного адвоката защиты может этому помешать. Теперь наконец он получил желаемую должность.

Она представила, как ему звонит сенатор или даже кто-то из Белого дома. Интересно, хотел ли Алекс рассказать ей эту замечательную новость или теперь решил двигаться вперед уже без нее.

Ход ее мыслей прервал стук в дверь. На пороге стоял Райан. Лори даже не попыталась скрыть свое неудовольствие.

– Райан, мы же договорились взять день на размышление. Тебе не следовало обращаться к Бретту через мою голову.

– Мне очень жаль, Лори. – Однако ему явно не хватало искренности. – Я видел, как ты вчера смотрела на Айвана. Ты ему не поверила.

– Ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать, о чем я думаю, Райан. Как бы то ни было, я вчера навела кое-какие справки и выяснила, продолжается расследование или нет. – Она не собиралась рассказывать ему, что важные звонки сделал ее отец. – В любом случае, я намерена начать расследование. А делать поспешные выводы и затевать силовые игры с боссом не лучший способ завести здесь друзей.

– Со всем уважением, Лори, заводить друзей не главная моя задача. Айван будет здесь через пятнадцать минут. Он готов рассказать нам о других подозреваемых.

Глава 10

Айван занял треть длинного низкого кожаного дивана, стоявшего в ее кабинете под окном, и принял позу, которая в сознании Лори всегда ассоциировалась с так называемыми альфа-самцами: колени расставлены в стороны, ступни плотно стоят на полу, чтобы занимать как можно больше пространства.

Он рассказывал им о своей последней встрече с Вирджинией Уэйклинг.

– Она выглядела такой красивой в ту ночь. Я даже не ощущал разницы в возрасте. Обед только что закончился, и на сцене шли приготовления к музыкальным номерам. Насколько я помню, было что-то около девяти тридцати. Мы пробирались через зал – экспонаты расставили вокруг Храма, – добавил он, имея в виду гигантский египетский экспонат, «Храм Дендур». – Джинни пользовалась большим успехом.

– А где вы находились, когда узнали, что она мертва?

– В главном зале. Я отправился туда после того, как не нашел ее в Храме. Я продолжал искать Джинни, когда какая-то женщина крикнула что-то про женщину в синем платье. И я сразу почувствовал: с Джинни что-то случилось. Позднее охранник сказал, что она попросила пропустить ее на крышу, хотела подышать свежим воздухом. Должно быть, кто-то поднялся за ней по лестнице и столкнул вниз.

– Вы сказали, что у вас есть мысли о том, кто это мог быть, – сказала Лори.

– Вы спросили меня вчера: если не я убил Джинни, тогда кто?

– Я всегда задаю этот вопрос, когда мы начинаем работу над новым сериалом.

– Ну, для начала, вам следует изъять «если» из вопроса. Я невиновен.

И вновь Лори подумала, что он гораздо больше хочет обелить свое имя, чем найти истинного убийцу Джинни.

– Мы знаем, что так и есть, – вмешался Райан.

Лори проигнорировала его слова и снова обратилась к Айвану:

– Вы сказали: «для начала». Что еще вас беспокоит?

– Я хочу, чтобы вы понимали, что я не испытываю удовольствия, показывая пальцем на других людей. Мне они далеко не безразличны, пусть семья и не испытывает ко мне дружеских чувств.

– Справедливо, – сказала Лори.

Айван сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, чтобы произнести следующие слова.

– Последние три года я без конца задавал себе этот вопрос, и могу найти только одно объяснение смерти Джинни: ее убил кто-то из семьи. Они все меня ненавидели, – продолжал Айван, и Лори видела, что ему трудно говорить. – Они меня презирали. Испытывали отвращение. Возьмите словарь синонимов и выберите любое слово. Они смотрели на меня так, словно я недочеловек. Я изо всех сил старался добиться их одобрения. Но любые мои замечания – это красивое платье, сегодня прекрасный день – они высмеивали или молча закатывали глаза.

– Кого из членов семьи вы имеете в виду? – спросила Лори.

– Картера, Анну и Питера. Все трое объединились во фронт презрения. – Лори узнала имена из некролога Вирджинии. Картер, ее тридцативосьмилетний сын, очевидно, не был женат на момент смерти матери. Анна, дочь, двумя годами младше брата. Питер муж Анны. Она записала имена в блокнот, лежавший у нее на коленях. Тон Айвана смягчился. – Ну, хотя бы ее внуки, Робби и Ванесса, хорошо ко мне относились, но они были совсем маленькими – стоило мне подхватить их на руки и покружить – и я сразу стал лучшим другом.

Он печально улыбнулся своим воспоминаниям о детях, которые могли бы стать его приемными внуками, если бы все сложилось иначе.

– Почему ее семья плохо к вам относилась? – спросила Лори.

– Если бы вы задали им такой вопрос, они бы ответили, что я слишком молод и беден и ухаживаю за их матерью только по одной причине. Но, если честно, я не думаю, что в их отношении ко мне было что-то личное. Они нашли бы причину не одобрять любого человека, которого Джинни впустила бы в свою жизнь.

– Ее муж умер пятью годами ранее. Они не хотели, чтобы их мать нашла счастье с кем-то другим?

Лори вспомнила один из своих последних разговоров с Алексом. «Я знаю, что мои слова покажутся тебе холодными, Лори, но прошло шесть лет». Шесть лет после убийства Грега, однако она продолжала отталкивать Алекса, и он устал ждать.

– Им не нравилось, что она изменилась. Джинни любила своего мужа, поймите меня правильно, но за время нашего знакомства я видел, что она начала выходить из его тени. Она стала более проницательной, остроумной и живой. И хотя мне бы очень хотелось сказать, что это из-за меня, дело в другом. Однако ее дети смотрели на перемены с ней иначе. Они считали, что у их матери просто такой период. А их бы устроило, если она осталась все той же миссис Роберт Уэйклинг.

– Это могло стать причиной негативного отношения к вам, – сказала Лори, – но, боюсь, я не понимаю, почему вы подозреваете их в убийстве собственной матери.

– Они испытывали ужас при мысли, что я получу доступ к семейным деньгам. Когда мы с Джинни обсуждали наш возможный брак, речь также зашла о ее состоянии. После смерти она оставила двести миллионов долларов, а также половину акций «Уэйклинг девелопмент».

Лори с трудом сдержалась, чтобы не присвистнуть. Она записала в блокноте и трижды подчеркнула: «$200 миллионов».

– Вот почему, естественно, мы собирались подписать добрачный контракт, и я был к этому готов. Однако она считала, что дети должны быть самодостаточными.

– Она собиралась исключить их из наследства? – спросил Райан.

– Не совсем. После смерти Боба Анна и Картер взяли на себя управление семейным бизнесом, и каждый из них получил четверть акций. Джинни никогда не стала бы отнимать у них контроль над компанией. План состоял в том, что после смерти Джинни оставит им свою половину акций. Однако в последние годы она пришла к выводу, что люди становятся сильнее, когда делают себя сами.

– Как ее муж Боб, – заметила Лори.

– Совершенно верно. Она была готова дать им фору – к примеру, ее дети унаследовали успешную компанию от Боба, а мне она помогла стартовым капиталом для открытия спортивного зала. Она считала, что они должны сами зарабатывать на жизнь, но, если откровенно, я думаю, они придерживались прямо противоположного мнения. Главный проект Боба в Лонг-Айленд-Сити был полностью завершен. Джинни хотела, чтобы у них имелись стимулы для работы, такие же мощные, как у Боба. Она планировала изменить завещание и оставить большую часть своего состояния на благотворительные цели.

Лори читала статьи о главных миллиардерах нации, заявлявших, что они намерены оставить большую часть своих денег на благотворительность. Быть может, именно они произвели на Вирджинию впечатление.

– А она говорила детям, что намерена изменить завещание? – У семьи не имелось мотивов для убийства матери, чтобы вступило в действие текущее завещание, если только они не узнали, что у нее появились другие планы.

– Ну, это важная зацепка. Да, я думаю, говорила, но у меня нет доказательств. Муж Анны, Питер Браунинг, работает адвокатом в сфере коммерческой недвижимости. Он практически стал третьим ребенком Джинни, и она очень ему доверяла. Кроме

Лори написала в своем блокноте: «Питер/душеприказчик/$$».

– И кто же из детей ее убил? – спросила Лори.

– Я понятия не имею, – ответил Айван.

Глава 11

Следующие несколько минут Айван пытался в двух словах описать каждого члена семьи Джинни. Согласно Айвану, Анна была самой трудолюбивой из детей Вирджинии Уэйклинг и гораздо больше остальных занималась управлением компанией отца.

– Несмотря на то что Анна меня презирала, я всегда ей сочувствовал. У меня сложилось впечатление, что Боб видел в Картере будущего главу семейной империи, и все из-за того, что тот родился первым и был мальчиком. Но Картер оказался невероятно ленивым. Анна же очень много работала. Джинни, конечно, знала, что голова у Анны лучше приспособлена для бизнеса, но ее дочь страдала комплексом неполноценности, от которого не могла избавиться.

– Тот, кто убил Джини, обладал большой физической силой, – заметила Лори, пытаясь говорить так, чтобы в ее словах не прозвучали обличительные нотки. – На фотографиях Джинни, которые я видела, она не выглядела хрупкой. Хватило бы у дочери сил, чтобы столкнуть ее с крыши?

Айван покачал головой.

– Уж поверьте мне, Джинни была не слишком сильной, я же ее тренировал. Нет, если Анна в этом участвовала, то ей помогли.

– Например, ее муж, Питер, – заметил Райан.

Айван кивнул.

– Или брат Картер.

– Расскажите мне о нем, – попросила Лори.

Айван пожал плечами.

– Достаточно толковый, но не такой серьезный и более избалованный, чем сестра. В нем есть что-то от плейбоя. Когда ему было немногим больше тридцати, Картер женился, но его брак продлился всего два года. Он сказал Джинни, что больше не намерен жениться. Она надеялась, что он передумает, но он решил не связывать себя обязательствами в будущем.

– Вы можете представить других подозреваемых? – спросила Лори.

Айван молчал. Лори почувствовала, что он не может решить, стоит ли отвечать на ее вопрос.

– Мы хотим, чтобы наше расследование было исчерпывающим, Айван. Мы не намерены делать необоснованные выводы.

– Вероятно, вам следует поговорить с Пенни, помощницей Джинни. Пенни Роулинг.

– Она была в «Метрополитен» в тот вечер? – спросила Лори.

Айван кивнул.

– Пенни ужасно хотелось побывать на той вечеринке, но Джинни не собиралась ее приглашать. Большинство светских людей не берут на подобные мероприятия своих помощников. Джинни вела себя невероятно щедро по отношению к Пенни. Даже слишком, на мой взгляд. Мать Пенни много лет работала секретаршей в компании. Когда она умерла, дочь заканчивала среднюю школу, и Боб нанял Пенни на работу в память о матери, а потом, когда он умер, Джинни из тех же соображений взяла Пенни к себе в качестве личной помощницы.

– Но зачем Пенни убивать ту, что была так щедра к ней? – спросила Лори.

– А я и не утверждаю, что Пенни могла убить Джинни. Как я уже говорил, мне кажется, это дело рук детей. Но Пенни очень обидчивая. Она рассчитывала, что сможет занять серьезную должность в «Уэйклинг девелопмент», но семья видела в ней лишь помощницу, к тому же не слишком квалифицированную. На мой взгляд, она была ненадежной и постоянно отвлекалась. Пенни часто уходила слишком рано или опаздывала. Джинни смотрела на недостатки Пенни сквозь пальцы в память о ее матери и Бобе, но мне не нравится, когда люди злоупотребляют чужой добротой. Я несколько раз разговаривал с Пенни о том, что ей следует серьезнее относиться к своим профессиональным обязанностям и этике.

Айван уже второй раз упомянул о важности «профессиональной этики». Если он говорил правду, то мог оказать более серьезное влияние на Джинни в вопросе изменения завещания, чем признавал и сам понимал.

– Если Пенни и могла причинить ей вред, то из-за того, что боялась увольнения после нашей предстоящей женитьбы, а также опасалась лишиться того небольшого наследства, которое рассчитывала когда-нибудь получить. Оно не слишком велико – семьдесят пять тысяч долларов, – но для Пенни сумма значительная.

– А хватило бы у Пенни сил, чтобы сбросить Джинни с крыши музея?

Он покачал головой.

– Пенни еще слабее Анны и больше похожа на хворостинку. Кстати, о том, что она постоянно отвлекалась. Пенни часто болтала по телефону с каким-то таинственным поклонником, и ее ужасно беспокоило, как она будет выглядеть на приеме – после того, как потратила столько сил, чтобы туда попасть. У меня сложилось впечатление, что ее неизвестный приятель там будет. Однако она пришла вместе с женой попечителя, который был занят и не смог присутствовать на празднике. – Голос Айвана стал более хриплым. – Я очень надеюсь, что это не Пенни. Я не хочу думать, что сыграл роль, пусть и косвенную, в смерти Джинни, когда достаточно жестко разговаривал с Пенни.

– Ну, у меня складывается впечатление, что вы не верите в причастность Пенни к смерти Джинни, – сказала Лори.

– Да, если бы не один неприятный факт. Пенни чаще, чем все остальные, видела Джинни и меня вместе. Она понимала, что нас связывают серьезные отношения. Несмотря на различия в происхождении, мы с Джинни испытывали сильные чувства и хорошо знали друг друга. И были по-настоящему близки. – Он на мгновение отвел взгляд в сторону, и Лори впервые поверила, что этот человек скорбит о Вирджинии Уэйклинг. Он несколько раз моргнул, прежде чем снова заговорил: – Когда желтая пресса стала делать из меня авантюриста и монстра, Пенни не попыталась меня защищать. Она отдала меня им на растерзание, заявив, что я попросил Джинни купить мне «Порше» – что является полнейшей ложью. Я так и не нашел объяснения ее поведению и уже начал подумывать о том, что она пытается свалить вину на меня, вот только зачем ей так поступать?

Теперь Лори делала очень быстрые заметки в блокноте. Она подняла голову и увидела, что Райан на нее смотрит, всем своим видом показывая: я же тебе говорил.

Райан оказался прав: дело было идеальным.

* * *

Как только они проводили Айвана до лифта, Райан вопросительно посмотрел на Лори.

– Что дальше?

– Я попытаюсь договориться с семьей. И еще я намерена связаться с людьми из «Метрополитен». Эти части головоломки должны занять свои места, чтобы мы могли идти дальше.

Лори ожидала, что Райан предложит поучаствовать в обоих случаях, но он лишь кивнул. Она была продюсером. А он – ведущим. У него не имелось официальной роли, пока они не начнут производство сериала.

– Райан, это

– Благодарю. И ты была права: мне не следовало ходить к Бретту.

Хорошо, что они пришли к согласию хотя бы в чем-то.

После того как Лори сделала два телефонных звонка, она составила расписание, которое порадовало бы даже Бретта Янга. Глава безопасности музея согласился встретиться с ней после ленча. И, к удивлению Лори, помощница Анны Уэйклинг пригласила ее на следующее утро.

Глава 12

В тот день, когда Лори входила в музей «Метрополитен», она снова наслаждалась жизнью в Нью-Йорке. Она помнила, как родители привели ее сюда в первый раз. Они дождались, когда она поступит в первый класс, потому что хотели, чтобы она смогла оценить, в какое замечательное место попала.

Мать держала Лори за руку и заверила, что с ней не случится ничего плохого, когда они подойдут к мумии в саркофаге. Лори восхищалась доспехами и манекенами лошадей в крыле оружия. Лори и ее отец повторили этот день с Тимми, когда он достиг такого же возраста, остановившись у «Храма Дендур», чтобы бросить монетку и сказать маме Лори, что они хотели бы, чтобы она была с ними. Вообще, Лори считала, что здание «Метрополитен» одно из самых красивых в мире.

Она спросила у охранника на входе, где найти Шона Дункана, главу безопасности музея, когда появился темноволосый мужчина в костюме в полоску.

– Вам нужен я, – сказал он. – Вероятно, вы госпожа Моран, и как раз вовремя.

– Называйте меня Лори.

Он приветствовал ее дружеским рукопожатием, но в остальном вел себя официально.

Лори заметила, что охранник расправил плечи, как только появился его босс. Лори решила, что Дункан раньше служил в армии.

Он повел ее через главный зал в сторону сада средневековой скульптуры.

– Моя жена обожает ваше шоу. Ее интересует все, что связано с преступлениями. Могу я рассказать ей, что мы встречались, или это секретная информация?

– Конечно, но мы еще не приняли окончательного решения, – ответила Лори. – Пока я занимаюсь предварительным изучением вопроса.

– Понятно. – Когда они подошли к лифту, Лори заметила, как вытянулся еще один охранник. – Пожалуй, нам следует начать с места преступления.

Лори лишь однажды побывала на крыше «Метрополитен», когда ее открыли для посещений летом. Сегодня она была закрыта для широкой публики, оставалась совершенно пустой, и с нее открывался великолепный вид на укрытый снежным одеялом Центральный парк и горизонт.

– Как здесь замечательно, почему вы не живете тут, наверху? – спросила Лори.

– Мой офис не без причины находится вон там, – ответил он, показав на соседнее окно.

Дункан подошел к западному краю крыши и махнул рукой, показывая вниз, на снег.

– Ее нашли там. Тогда также лежал снег, – добавил он.

За перилами, доходившими до пояса, находился толстый бетонный карниз, огороженный низкой живой изгородью. Падение Вирджинии Уэйклинг не могло быть случайным. Либо она спрыгнула сама, либо ее толкнул кто-то достаточно сильный.

– Вы и тогда были главой безопасности? – спросила Лори.

– Тогда заместителем. Меня повысили год назад.

– Мои поздравления. Вы были знакомы с миссис Уэйклинг?

– Только на уровне «Здравствуйте, миссис Уэйклинг», когда она приходила в музей. Она казалась милой леди. Директор ее обожал.

– Записей камер наблюдения ее падения не существует?

Он покачал головой.

– В день вечеринки мы проводили ежегодную проверку камер. Их отключили для тестирования, галереи, крыша и другие залы были закрыты для гостей.

– Но как миссис Уэйклинг оказалась на крыше, если доступ туда был закрыт?

– Она входила в совет попечителей «Метрополитен». Им разрешается в любое время посещать все помещения музея.

Она почувствовала, что Дункан не одобряет это правило.

– Вам известно, когда она сюда пришла? – спросила Лори.

– Каждому высокопоставленному гостю мы выделяем личного охранника на время вечеринки. Охранника миссис Уэйклинг звали Марко Нельсон. Он сказал, что миссис Уэйклинг зашла в лифт примерно в девять тридцать, вскоре после окончания обеда, но перед тем, как начался музыкальный концерт. – Это вполне соответствовало тому, что рассказал Айван. – По словам Марко, миссис Уэйклинг сказала, что ей нужно подышать свежим воздухом, но она не хочет спускаться вниз, на лестницу у входа. Во время таких приемов там настоящее столпотворение, полно папарацци и любителей знаменитостей. Она попросила, чтобы ее пустили сюда, подчеркнув, что хочет побыть одна.

– Она объяснила причину?

– Нет, но Марко сказал, что у нее были поджаты губы и она продолжала оглядываться, словно у нее с кем-то вышла размолвка или имелись другие причины для недовольства.

– Он поднялся с ней наверх?

Дункан снова покачал головой.

– По словам Марко, он в последний раз видел миссис Уэйклинг, когда она одна вошла в лифт. Примерно через десять минут бегун в парке заметил ее тело. Представляете, некоторые гости были недовольны тем, что концерт в тот вечер не состоялся!

К несчастью, Лори могла. Работая журналистом, она имела возможность познакомиться как с лучшими, так и худшими сторонами человеческой природы.

– А Марко сегодня работает? Я бы хотела с ним поговорить.

– Марко перешел в частную охранную компанию. Вероятно, он зарабатывает в три раза больше, чем я в качестве босса здесь, к тому же у него нет необходимости проводить большую часть своей жизни в «Метрополитен».

– Это одно из моих самых любимых мест на земле, – сказала Лори.

– Моя жена говорит, что лучший подарок в жизни она получила на нашем третьем свидании, когда я прошел с ней по музею после его закрытия. Она сказала, что чувствовала себя как Клодия Кинкейд в «Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире».

В детстве Лори просто обожала эту книгу о брате и сестре, которые сбежали из дома и тайно жили в музее, и она поняла, как сильно этот человек любит «Метрополитен».

– Вы сказали: Марко подумал, что у миссис Уэйклинг с кем-то вышла размолвка. А свидетели были?

– Насколько мне известно, нет.

– В тот вечер случилось еще что-нибудь необычное? – спросила Лори.

– Мы стараемся избегать сюрпризов, но кое-что произошло. Незадолго до того, как в парке обнаружили тело миссис Уэйклинг, в одном из залов, на выставке костюма, которая уже была закрыта для гостей, сработала сигнализация. Пришедшие туда охранники ничего не обнаружили. Но после того, как нашли тело миссис Уэйклинг, полиция предположила, что убийца мог заставить сработать сигнализацию, чтобы отвлечь внимание охраны. И пока мы разбирались с фальшивой тревогой, кто-то проник на лестницу и последовал за миссис Уэйклинг на крышу.

– А как отреагировали гости, когда услышали сирену? – спросила Лори.

– Гости ничего не узнали, – объяснил Дункан. – Поступил беззвучный сигнал

– Вы сумели определить, где находились друзья и родственники миссис Уэйклинг в тот момент, когда она поднялась на крышу?

– Под друзьями вы имеете в виду прежде всего Айвана Грея?

Лори улыбнулась.

– Я имела в виду всех, кто мог иметь отношение к погибшей женщине. Мы не делаем поспешных выводов в нашем шоу «Под подозрением».

– Не могу сказать того же о других. Семья миссис Уэйклинг указала на ее любовника еще до того, как приехала полиция. Впечатляющая вышла сцена. Но если вас интересует, есть ли у кого-то железное алиби, это не ко мне. Наша главная задача состоит в том, чтобы гости сохраняли спокойствие, а также обеспечение безопасности входов и выходов. Расследование вела полиция. Главного детектива звали Джонни Хон, возможно, вам это пригодится.

– Да, спасибо. Я ему позвоню. Кроме того, мы будем разговаривать с детьми миссис Уэйклинг, ее зятем и помощницей, потому что все они присутствовали в музее в тот вечер.

– Не забудьте про племянника, – посоветовал Шон.

– Какого еще племянника?

– О, как же его зовут? Джон? Нет, Том, да, именно так. Том Уэйклинг. Он использовал свою фамилию, чтобы обманом получить два билета на вечеринку. Такие вещи случаются регулярно. Приходят люди и заявляют, что они Кеннеди или Вандербильты. Потом оказывается, что они троюродные братья. Так или иначе, но у меня сложилось впечатление, что парень – «паршивая овца». Миссис Уэйклинг не стала вычеркивать его из списка, но заявила, что свободных мест за ее столом нет, потому что с ней будут сидеть директор с женой. Очевидно, она хотела дистанцироваться от племянника.

– Он попал в число подозреваемых? – спросила Лори.

– Сомневаюсь, но, как я уже говорил, мне такие вещи неизвестны. Я посчитал необходимым упомянуть о нем, потому что вы спросили о членах семьи.

Как часто случалось, число людей, у которых следовало взять интервью, увеличивалось, а не уменьшалось. Лори пришлось записать в блокнот еще два имени: детектив Джонни Хон и Том Уэйклинг.

Глава 13

В маленьком ресторанчике «Рульман», куда Лори пришла ровно в пять тридцать того же вечера, как всегда, царила тишина. Он получил свое имя в честь французского дизайнера Жака Эмиля Рульмана, работавшего в стиле ар-деко[122], и был отделан в стиле дорогих парижских ресторанов с высокими потолками, стульями, обитыми красным бархатом, и накрахмаленными белыми скатертями. Кроме того, он занимал нижний этаж здания, где находилась студия Фишера Блейка, что делало его одним из самых любимых мест Лори.

Когда Лори скинула пальто и передала его официантке, она заметила Шарлотту, которая помахала ей рукой от углового столика, стоявшего рядом со стойкой бара. Они обменялись поцелуями, после чего Лори села напротив Шарлотты.

Шарлотта уже заказала «Мартини».

– Ты пришла раньше, – заметила Лори.

– В «Ледиформ» сегодня снежный день. Я вчера разослала всему персоналу электронные письма, в которых предложила им самим решить, стоит ли приходить на работу. Конечно, выпало только три дюйма снега вместо девяти, но половина офиса все равно осталась дома.

Подруга Лори Шарлотта управляла в Нью-Йорке семейным бизнесом. Под руководством Шарлотты «Ледиформ» вырос от производителя «основополагающей женской одежды» до прославленного бренда элитной спортивной одежды.

Лори познакомилась с Шарлоттой во время расследования в эпизоде «Под подозрением» исчезновения ее младшей сестры. Когда сериал был закончен, Шарлотта пригласила Лори на ужин, и с тех пор они стали близкими подругами.

Лори заказала белое вино, отказавшись пить с Шарлоттой «Мартини», а потом выслушала рассказ подруги о производителе тканей, который, не предупредив Шарлотту, решил добавить пять процентов лайкры в ткань.

– У меня собралось пять тысяч рулонов этой дряни. И я решила сделать пробный образец, чтобы посмотреть, что будет. Брюки выглядели как у Оливии Ньютон-Джон в финальной сцене «Бриолина».

Лори представила культовые обтягивающие легинсы из блестящей черной ткани.

– Может быть, тебе следует взять новый курс?

– Да, конечно, если внезапно вернется диско. – Шарлотта махнула рукой, будто отбрасывая все проблемы в сторону. – Я скажу, чтобы они заменили ткань. Обычная головная боль, не более того. О да, чтобы не забыть.

Она засунула руку в сумочку, вытащила тяжелую книгу и вручила ее Лори. «Мода Первых леди», гласил яркий заголовок на обложке.

– Я забыла, что она у меня есть, пока не повесила трубку, поговорив с тобой, – сказала Шарлотта.

Когда Шарлотта позвонила Лори и предложила встретиться, Лори выходила из музея и упомянула о том, что готовится к расследованию убийства Вирджинии Уэйклинг. Для Лори оказалось сюрпризом, что Шарлотта присутствовала на той вечеринке в «Метрополитен». Оказалось, что «Ледиформ» каждый год покупает столик, чтобы поддержать музейный «Институт костюма», а также помочь бренду «Ледиформ» не отставать от моды и функциональности.

Лори пролистала иллюстрированную книгу, изданную по случаю выставки, которая проходила в вечер смерти Вирджинии Уэйклинг.

– Книгу напечатали заранее, – объяснила Шарлотта, – и там не упоминается смерть Вирджинии. Но я подумала, что она может тебе пригодиться.

Шон Дункан сказал, что они могут проводить съемку в «Метрополитен», но, конечно, восстановить выставку будет невозможно. Однако Джерри способен творить чудеса, работая с фотографиями. Лори решила, что она может запросить негативы с высоким разрешением любых снимков, которые они решат использовать. В книге их были сотни.

– Это замечательно, Шарлотта. Спасибо тебе.

– К сожалению, я совсем мало знаю о том, что тогда произошло. – Шарлотта уже объяснила, что она была в дамской комнате, когда услышала, как гости заговорили о женщине, которая упала с крыши. Ее столик находился далеко от престижных мест, которые так любила Вирджиния Уэйклинг. Если коротко, у Шарлотты не осталось личных воспоминаний, которые могли бы помочь расследованию. – В противном случае, я бы стала первым человеком в истории, который появился более чем в одной серии твоего шоу, за исключением Алекса, конечно. Кстати, об Алексе, я видела его два дня назад на благотворительном вечере «Академии письма» в Бронксе.

Шарлотта приглашала Лори за столик «Ледиформа», принимавшего участие в акции по сбору денег для государственной школы в одном из самых бедных избирательных округов страны. К несчастью, это событие совпало с походом с Тимми в Линкольн-центр на джазовый концерт. В очередной раз Лори не помешал бы клон.

– И как он тебе показался? – спросила Лори, стараясь не выказывать чрезмерного любопытства.

– Выглядел отлично. – Лори сразу поняла, что Шарлотта что-то скрывает.

– Он про меня спрашивал? О, вычеркни это из протокола. Я веду себя как двенадцатилетний ребенок.

– О тебе речь не заходила, – сказала Шарлотта. – Мы просто поздоровались, и он представил меня как знакомую

– И кому… он тебя представил?

– Керри Линдон.

Лори узнала имя. Керри была ведущей новостей в местном отделении Си-би-эс. Длинные светлые волосы, большие голубые глаза, неизменно безупречно одета, когда появляется перед камерами. Лори вдруг представила Керри Линдон рядом с Алексом – они превосходно смотрелись вместе.

– Но они не были вместе-вместе. Я прочитала в программке, что оба входили в комитет аукциона. Я думаю, они просто встречали гостей.

Или Керри была парой для Алекса в тот вечер.

Пока Алекс не начал встречаться с Лори, он всегда появлялся в светской хронике в сопровождении какой-нибудь известной женщины.

– Ты слышала новость? – спросила Лори, которой больше не хотелось говорить о Керри. – Он станет федеральным судьей.

– Ничего себе. Его честь судья Алекс Бакли. Звучит круто. Он в полном восторге?

Лори покачала головой.

– Понятия не имею. Я прочитала новость сегодня в «Нью-Йорк таймс».

Шарлотта протянула руку и сжала запястье Лори.

– Милая, мне так жаль. Я просто подумала, что ты узнала о назначении от самого Алекса. Я знаю, что вы временно разошлись, но подумала… такое грандиозное событие… – Она замолчала.

День благодарения, Рождество и Новый год прошли, а они ни разу не поговорили даже по телефону, только обменялись поздравительными открытками, и Алекс прислал новую видеоигру в подарок Тимми. С чего бы ему звонить ей и сообщать об исполнении своей мечты?

Шарлотта смотрела на нее с выражением, близким к жалости.

– Мне не следовало упоминать о том, что я его видела.

Лори с трудом улыбнулась.

– Поверь мне, Шарлотта, тебе не за что просить прощения. Алекс свободен и может проводить время с кем захочет. Мы расстались.

Шарлотта помолчала, понимая, что Лори делает вид, будто все в порядке, но решила сменить тему и заговорила о предстоящем на следующей неделе показе мод для телешоу «Тудей».

Лори не подала виду, но у нее заболело сердце.

Глава 14

Когда Лори на следующее утро пришла в офис, Грейс уже сидела за письменным столом, хотя до девяти было далеко. Как всегда, макияж Грейс был безупречен, но сегодня она собрала блестящие черные волосы в тугой пучок на шее, вместо обычного обтягивающего платья надела ярко-зеленую шелковую блузку, заправленную в черные брюки с широкими штанинами.

– Ты выглядишь так, словно собираешься на собеседование по поводу новой работы. Хочешь от меня уйти? – спросила Лори.

Она даже представить не могла, что потеряет Грейс.

– Я решила изменить имидж. Сестра говорит, что тогда все будут относиться ко мне серьезнее. Так что посмотрим.

Лори почувствовала укол совести. Ей и в голову не приходило, что Грейс, одна из самых уверенных в себе женщин, которых она знала, беспокоит то, как ее воспринимают другие.

Лори ничего не успела ответить – появился Джерри на очередное совещание по поводу статуса серии.

– Мы готовы? – спросил он.

– Давайте сделаем это, – ответила Лори.

Джерри начал идти по списку, чтобы проверить, что уже сделано. Он связался с юридическим отделом музея, чтобы узнать, смогут ли они провести там съемки.

– Можно подумать, речь идет о Ватикане, столько шума они подняли, но в конце концов оказалось, что все возможно. Сейчас меня больше беспокоит семья Уэйклинг – согласятся ли они на участие в съемках? Что они могут от этого выиграть?

– Меня они тоже беспокоят, – ответила Лори. – Прошло всего несколько лет, и не вызывает сомнений, что Айван по-прежнему остается подозреваемым номер один. Если Уэйклинги узнают, что его связывают с Райаном личные отношения, они не будут нам доверять. – Лори снова вспомнила, как она жалела, что Алекс ушел со студии. – Но Бретт ясно дал мне понять, что следующая серия будет посвящена смерти Вирджинии Уэйклинг, если в программе согласится участвовать хотя бы один член семьи. Я даже не могу представить, как сообщу ему, что они все отказались.

– Значит, мы не можем допустить, чтобы до этого дошло, – уверенно заявил Джерри.

Его телефон, лежавший на кофейном столике, загудел, и он посмотрел на экран.

– Безупречная точность. Машина уже приехала.

Встреча с дочерью Джинни, Анной Уэйклинг начиналась через двадцать минут. Лори заметила, как помрачнело лицо Грейс, когда она возвращалась за свой письменный стол, и подумала о том, что сказал Айван Грей про Пенни. Она была верной помощницей, но считала, что ее недооценивают.

Лори поняла, что Джерри поднялся от стажера, который приносил кофе, до важной роли в съемочной группе. Однако Грейс так и осталась на прежней должности.

– Ты можешь присоединиться к нам? – спросила Лори. – Ты хорошо понимаешь людей.

– С удовольствием, – ответила Грейс с заразительной улыбкой.

Глава 15

Офисы «Уэйклинг девелопмент» занимали два этажа перестроенного склада в Лонг-Айленд-Сити, выходившего на Ист-Ривер. Пока они ждали в приемной, Лори обнаружила, что может разглядеть дом Алекса на противоположном берегу реки. Интересно, он сейчас там или в офисе, в суде или на встрече. Она вспомнила, как они каждый вечер разговаривали по телефону ни о чем конкретном, если в этот день не виделись.

Появление молодой женщины, вышедшей из двойных дверей, отвлекло ее от воспоминаний.

– Вас ждут в конференц-зале. – Женщина не представилась и никому не пожала руку, а сразу повела их по длинному коридору.

– Вы случайно не Пенни Роулинг? – Лори пока не знала, где приземлилась личная помощница Вирджинии после ее смерти.

Джерри, специалист по изучению социальных сетей, обнаружил в «Фейсбуке» профиль Пенни Роулинг в Астории, но ее страница оказалась максимально защищенной. Никакого доступа к фотографиям, сообщениям, никаких сведений из личной жизни, если ты не являешься ее другом в «Фейсбуке».

Женщину, которая пришла за ними, казалось, смутил вопрос Лори, и она ответила, что ее зовут Кейт. Она ввела их в роскошный конференц-зал с мраморным столом и белыми кожаными креслами. Вдоль одной стороны стола стояли три человека, место в центре занимала единственная женщина.

По статьям в средствах массовой информации Лори узнала в ней дочь Вирджинии Анну – светлые волосы спадают на плечи, идеально сшитое обтягивающее темно-синее платье и туфли на каблуках высотой в четыре дюйма.

С одной стороны от Анны стоял ее муж, Питер Браунинг, которого пресса описывала как блестящего, но спокойного адвоката, быстро ставшего доверенным членом семьи Уэйклинг, как только он женился на любимой дочери Уэйклингов. Позицию по другую руку от Анны занимал старший брат Картер. Сейчас, по подсчетам Лори, ему был сорок один год, но выглядел он гораздо моложе, песочного цвета волосы взъерошены, на лице

– Я Анна Уэйклинг. – Она продолжает использовать девичью фамилию, отметила Лори, и не стала представлять стоявших рядом с ней мужчин. – Я вам благодарна, что вы приехали на встречу в Лонг-Айленд-Сити. Многие жители Манхэттена отказываются пересекать мост или пользоваться туннелем.

Лори постаралась насладиться видом из углового окна.

– Я помню времена, когда это место было промышленным центром, – сказала Лори. – И прекрасно понимаю, почему ваш отец гордился тем, что здесь сделал.

– Именно по этой причине наша компания продолжает тут оставаться. Папа не хотел бы, чтобы мы перебрались в другое место.

Из телефонного разговора с Анной Лори уже знала, что она знакома с шоу «Под подозрением». Лори объяснила ей, что они заинтересованы в том, чтобы вновь расследовать обстоятельства, которые привели к смерти матери Анны.

После того как все расселись, Лори перевела разговор на главного подозреваемого.

– Насколько мы поняли, ваша семья придерживается единого взгляда на Айвана Грея, – сказала она.

– Этот человек убил нашу мать, – сразу ответила Анна. – Конец истории.

– Однако полиция не произвела ареста, – заметила Лори. – К тому же он выиграл бы гораздо больше, если бы она осталась жива и он на ней женился.

Анна небрежно махнула рукой.

– Послушайте, мама сказала: «Мы поженимся, когда наступит подходящий момент», но она не собиралась выходить за него замуж. Он был лишь одним из этапов ее жизни, отвлечением. – Лори не могла не обратить внимание на то, что в семейной иерархии Анна занимает лидирующее положение. – Мне бы не хотелось об этом говорить, но нас смущало ее поведение, когда она бегала по городу с игрушечным мальчиком под руку. Ведь она годилась ему в матери.

– Насколько мы поняли, помолвка была уже не за горами, – сказала Лори. – И даже куплено кольцо.

– За которое, я не сомневаюсь, заплатила моя мать, – заявила Анна. – И она не носила кольца, во всяком случае на людях. Я уверена, что она получала удовольствие, когда проводила с ним время, но разговоры о браке не имели под собой никаких оснований, и Айван это прекрасно понимал. Вот почему он украл деньги, чтобы начать свой смехотворный бизнес в спортивном зале. Когда я думаю о том, как отреагировал бы отец… Я даже сказала матери: «Деньги заработал папа. Он был бы уничтожен, если бы узнал, как ты их тратишь». – Она покачала головой, вспоминая тот разговор. – Это произошло за день до ее смерти.

Питер, муж Анны, коснулся ее руки, чтобы успокоить.

– Мистер Браунинг… – начала Лори.

– Называйте меня Питер.

– Хорошо, а вы меня – Лори. Насколько я понимаю, ваша теща доверяла вам во всех вопросах, связанных с ее личными финансами. Она говорила с вами о своих планах относительно Айвана?

– Ну, как член семьи, отвечу вам так: Вирджиния заверила нас, что не намерена помогать Айвану деньгами. Она сказала, что Айван «работающий мужчина», имеет неплохой доход, она поддерживает его лишь «незначительными суммами» и никогда не позволит другому мужчине наложить руки на состояние, заработанное для Анны и Картера их отцом. Поэтому известие о том, какие серьезные средства Вирджиния вложила в его бизнес, стало для нас полнейшим шоком.

Лори обратила внимание на то, что брат Анны, Картер, согласно кивает, но, как ей показалось, не особенно следит за разговором.

– Питер, вы подчеркнули, что говорите как член семьи. Но разве вы также не являетесь исполнителем завещания Вирджинии Уэйклинг? Она наверняка должна была рассказать вам о своих планах на случай, если она выйдет замуж. Она собиралась изменить завещание? Если верить Айвану, Вирджиния намеревалась существенно уменьшить семейное состояние.

– Теперь я должен поменять роли – из члена семьи превратиться в адвоката, – сказал Питер. – А данный вопрос имеет прямое отношение к адвокатской тайне, которая должна пережить смерть Вирджинии.

Лори заметила, что Питер использует полное имя Вирджинии, которое нравилось Бобу.

– Но Анна и Картер не обязаны соблюдать адвокатскую тайну.

Оба пожали плечами, но многозначительно переглянулись.

– Я же говорю вам, госпожа Моран, – сказала Анна, – Айван Грей присвоил сотни тысяч долларов нашей матери, а потом убил ее, когда понял, что она намерена их забрать. Охранник, который провожал ее на крышу, сказал, что она с кем-то поссорилась и была огорчена. Лишь вопрос времени, когда Айван допустит ошибку, скажет что-то лишнее не тому человеку, и тогда полиция его арестует.

– Вы видели, как ваша мать ссорилась с Айваном или еще с кем-то в тот вечер? – спросила Лори.

И вновь мужчины посмотрели на Анну, ожидая от нее подсказок. Лори пожалела, что не может поговорить с ними по отдельности, но, в отличие от полицейского офицера, она не контролировала обстоятельства, при которых проходил допрос свидетелей.

Анна покачала головой.

– Мы слишком честны, чтобы фабриковать доказательства, но я не сомневаюсь, что это был Айван. Всякий раз, когда я вижу рекламу его дурацкого боксерского зала, мне хочется кого-нибудь ударить.

– А что вы можете сказать о Пенни Роулинг? – спросила Лори. – В роли помощницы вашей матери она имела возможность регулярно наблюдать, как развивались отношения миссис Уэйклинг и Айвана.

Наступило неловкое молчание, и после паузы заговорил Картер.

– После маминой смерти мы придумали для нее должность по обработке счетов, но из этого ничего не вышло. Я слышал, что Пенни начала посещать курсы по бизнесу в Хантерском колледже, но сейчас она не поддерживает связи с семьей.

– А что вы скажете про вашего кузена Тома? – спросила Лори. – Нам стало известно, что он также присутствовал на вечеринке, и его считают паршивой овцой в вашей семье.

Картер понимающе рассмеялся.

– Да, так и есть. В течение некоторого времени я выглядел как стипендиат Родса по сравнению с ним.

– Все это в прошлом, – резко сказала Анна. – Том очень повзрослел. Сейчас он вместе с нами работает в компании, занимается арендой офисов.

Несмотря на серьезный тон сестры, Картер продолжал посмеиваться.

– Помните, как была недовольна мама, когда Том использовал фамилию Уэйклинг, чтобы заполучить билеты на ту вечеринку? Она сказала: «Слава богу, я смогла ему честно сказать, что за нашим столом нет мест».

Даже Питер и Анна улыбнулись, слушая, как Картер имитирует идеальную дикцию матери.

– И Тиффани, его подружка, настоящий позор, – добавила Анна.

Картер расхохотался.

– Эта парочка всем мозолила глаза. Многие слышали, как Тиффани громко рассказывала о своей чокнутой бабушке, вышедшей на пенсию танцовщице кабаре, и клялась, что несколько американских президентов были в нее влюблены. Но бабушка обожала Джона Кеннеди. Ну, хотя бы здесь она продемонстрировала хороший вкус.

Когда все

– Так или иначе, кузен Том изменился и теперь стал пользующимся доверием членом семьи и коллегой. – И она выразительно посмотрела на Картера.

«Она явно предупреждает брата, – подумала Лори. – Кузен Том теперь пользующийся доверием член семьи. Но почему же тогда его не пригласили на встречу?»

Неожиданно Анна встала, внимательно глядя на сотовый телефон, который держала в руке.

– Я очень ценю, что вы приехали сюда, Лори, но, боюсь, у нас назначена следующая встреча, – сказала Анна.

Ее слова застали Лори врасплох.

– Я рассчитывала, что мы сможем обсудить ваше участие в шоу «Под подозрением».

– Я понимаю, но мы предпочитаем дождаться, когда полиция завершит расследование, до того, как телевизионщики начнут всюду совать свой нос.

Лори пришла с надеждой убедить хотя бы одного члена семьи для того, чтобы начать съемки, но ей стало очевидно, что Анна управляет всеми остальными и приняла решение еще до встречи.

– Согласитесь вы участвовать или нет, мы все равно, цитирую: «будем всюду совать свой нос».

Лори совсем не хотелось начинать съемки без участия семьи, но она не сомневалась, что Бретт Янг не оставит ей выбора.

Грейс удивила Лори – она неожиданно достала папку из своей гигантской сумочки и протянула ее Питеру до того, как Лори успела ее остановить.

– Давайте мы просто оставим вам бумаги, чтобы вы спокойно обдумали свой ответ, – предложила Грейс. – Для полной ясности, вам следует знать, что Айван Грей очень много рассказал нам о вашей семье, и должна сказать: при встрече вы производите гораздо более приятное впечатление, чем по его словам.

Джерри выглядел так, словно он хотел только одного: как можно скорее вытащить Грейс из конференц-зала, но она еще не закончила.

– Я всего лишь секретарша, но на вашем месте я бы не хотела, чтобы такой человек, как Айван Грей, рассказывал обо мне на национальном телевидении, а я не могла бы представить свою версию.

Когда помощница по имени Кейт пришла, чтобы проводить их к выходу, лицо Анны Уэйклинг было белым как бумага.

Глава 16

Они начали анализировать последние минуты встречи, как только вошли в лифт.

– Грейс, я думаю, ты потрясла Анну до глубины души, – сказал Джерри. – Мне даже показалось, что она сейчас упадет в обморок. Ее кожа стала такой же белой, как у матери, упавшей с крыши.

Грейс обмахивала руками лицо, словно оно горело.

– Извините, – сказала она. – Я действовала, повинуясь импульсу. Мне показалось, что мы можем их потерять.

Лори ободряюще положила руку ей на плечо.

– Все, что ты сказала, было совершенно корректно. В их интересах представить свою версию случившегося.

– Но без обид, Лори, – сказал Джерри. – Это может прозвучать угрожающе, когда исходит от босса. Грейс, мне очень понравилось, когда ты сказала: «Господи, я всего лишь секретарша». – Он прижал палец к щеке, чтобы сделать детскую ямочку. – А потом, бум! Ты опустила молот: «Вы же не хотите, чтобы этот человек рассказывал о вас на национальном телевидении». Ты привела их в замешательство, тут нет никаких сомнений.

Лифт остановился, и они вышли в вестибюль.

– Скрестим пальцы, – сказала Грейс, скрещивая два темно-красных ногтя.

Ее гладкое лицо в форме сердечка сияло от гордости. Лори заметила, как двое мужчин в вестибюле прекратили разговор, чтобы на нее посмотреть. Один, державший в руках пакет навынос из мексиканского ресторана «Чипотл», подбежал к лифту, чтобы не дать дверям закрыться.

– Поговорим позднее, Том, – помахал ему рукой приятель.

Лори придержала дверь рукой для мужчины по имени Том.

– Вы, случайно, не Том Уэйклинг? – спросила она.

– Да, – ответил он и прищурился, глядя на нее, словно пытался понять, знакомы ли они.

С темными волнистыми волосами и короткой щетиной на лице, он не показался Лори уж очень похожим на своих светловолосых кузенов, однако у него были такие же высокие скулы, как у Анны, и длинный нос, как у Картера.

Продолжая наблюдать за Томом, Лори сказала Грейс:

– Если у тебя есть еще одно соглашение об участии в шоу, дай его мне.

Грейс быстро вытащила папку из огромной сумки и вложила ее в руку Лори. Лифт загудел, и Лори, повинуясь импульсу, вошла в кабину.

– Встретимся у входа, – сказала она Джерри и Грейс, оставшимся в вестибюле. – Том, меня зовут Лори Моран.

Глава 17

Лори была довольна, что Уэйклинги отправились на другую встречу – настоящую или выдуманную, чтобы закончить с ней разговор. Сейчас их нигде не было видно.

Она последовала за Томом в маленький кабинет, забитый папками и блокнотами. Из его окна также открывался неплохой вид, но Лори не сомневалась, что остальные члены семьи имели более комфортабельные условия для работы – конференц-зал не оставлял в этом никаких сомнений.

Лори довольно быстро рассказала Тому, зачем сюда пришла. Теперь, когда «Под подозрением» стало весьма успешным шоу, ей не пришлось объяснять принципы своей работы. Она немного исказила истину, сообщив ему, что только что встречалась с его кузенами Анной и Картером, чтобы «уточнить детали их участия в следующем выпуске шоу».

– Я полагаю, вы готовы присоединиться? – спросила она.

Он пожал плечами:

– Да никаких проблем.

Стараясь казаться равнодушной, Лори протянула ему копию стандартного соглашения об участии.

Пока Том изучал документы, она спросила, как давно он работает в компании.

– Два года, если считать от последнего Хэллоуина, – ответил он, поставив подпись под соглашением и возвращая его Лори.

Иными словами, менее чем через год после смерти Вирджинии Уэйклинг.

Лори читала в некрологе Роберта Уэйклинга, опубликованном в «Нью-Йорк таймс», что он начал свой грандиозный проект с братом Кеннетом, но потом взял весь бизнес под свой контроль после того, как на смену парковкам в Лонг-Айленд-Сити пришли роскошные многоквартирные дома. Она спросила Тома о семейной истории.

– Благослови Господь папу и дядю Боба. – Он перекрестился. – Но если и можно извлечь урок из этой части семейной саги, то он гласит: «Семья прежде всего». Они позволили бизнесу встать между ними.

Он с грустью рассказал, как два брата с юности мечтали превратить кусок земли, находившийся рядом с Манхэттеном, в процветающий современный район. Но когда пять лет совместной работы не принесли существенных плодов, отец Тома, Кен, начал испытывать нетерпение. Сильной стороной Боба являлось строительство, Кен был архитектором.

– На самом деле мой отец в душе был художником, а Боб – настоящим бизнесменом. Артистическая сторона отца стремилась – нет, нуждалась – в работе над другими проектами. Поэтому Боб выкупил

Этот план привел Роберта Уэйклинга к обладанию состоянием в двести миллионов долларов.

– Но ваш дядя не посчитал необходимым поделиться с братом? – спросила Лори.

– Нет. Он сказал, что Кен принял решение. Он ушел, а дядя Боб продолжал. Как я уже говорил, ничего личного – просто бизнес.

– Вероятно, вашему отцу было трудно это принять, – заметила Лори.

Том покачал головой.

– В тот год, когда я заканчивал среднюю школу, он продал нашу квартиру в высотном доме в Верхнем Ист-Сайде, и мы перебрались в Вест-Сайд, потому что отец не мог спокойно смотреть на Лонг-Айленд-Сити на другом берегу реки.

– Но сейчас вы работаете в «Уэйклинг девелопмент», – заметила Лори.

– Мой отец умер на год раньше дяди Боба и также от сердечного приступа. Клянусь, оба были бы живы, если бы помирились. Лично я понимал мотивы обоих. Отец считал, что дядя Боб лишил его состояния, в то время как дядя Боб полагал, что папа предал их мечту и его не следовало награждать за это.

– Но вас ведь нельзя назвать нейтральной третьей стороной, – сказала Лори. – Один из них был вашим отцом. Не говоря уже о том, что ваша тетя, дядя и кузены стали чрезвычайно богатыми людьми. Картер и Анна вошли в семейный бизнес сразу после окончания колледжа. А вы – только два года назад.

– Знаете, я никогда на них не обижался. В тот период я работал барменом в ночных клубах, и моя жизнь была сплошной вечеринкой. Я говорил себе, что развлекаюсь по полной.

– Но все изменилось? – спросила Лори.

– Очевидно, – сказал он, указав на стопки документов, лежавших повсюду. – Если бы меня попросили сказать, когда мое отношение к жизни стало другим, я бы назвал вечеринку в «Метрополитен», если уж быть честным до конца.

– Из-за смерти вашей тети?

– Нет, хотя это, конечно, было ужасно. Я находился в музее, в окружении богатых и знаменитых людей. И увидел, что к моей тете и кузенам все относятся так, словно они члены королевской семьи. Между тем, я туда попал только благодаря фамилии. Они дружески общались со знаменитостями и членами попечительского совета, я же незаметно разгуливал по портретной галерее, словно ребенок, играющий в прятки с какой-то забавной женщиной. Мы походили на рыб, которых вытащили из воды.

– Ваши кузены упомянули, что в ту ночь вы пришли на прием с весьма колоритной подругой.

– О, Тиффани Саймон, – с улыбкой сказал он. – Абсолютно великолепна, невероятно забавна и совершенно безумна. Насколько я помню, это было наше второе свидание. Я видел ее еще пару раз, но очень быстро понял, что она обожает драму. Каждое мгновение жизни для нее представляет собой сцену в пьесе, которую она пишет экспромтом. Тиффани любила подойти к какому-нибудь незнакомцу, мужчине или женщине, и заявить, что она принцесса с какого-то несуществующего острова, только для того, чтобы развлечься. Меня подобные выходки ужасно раздражали. В любом случае, когда я бегал по музею вместе с ней в ту ночь – она слишком много пила и рассказывала фантастические истории про любовников своей бабушки, – мне вдруг стало невероятно стыдно, я сравнил себя с остальными членами нашей семьи. Именно в тот момент я решил, что поговорю с тетей и кузенами, чтобы они помогли мне советом, я смог направить свою жизнь в новое русло.

– А потом ваша тетя умерла.

– Все показалось мне тогда сюрреалистическим. Я услышал зов к пробуждению. Я понял, что жизнь слишком коротка. Внезапно мы стали следующим поколением Уэйклингов. Я подождал несколько месяцев, прежде чем обратиться к Анне и Картеру с просьбой о работе, а когда это сделал, они приняли меня с распростертыми объятиями.

– Вы не против, если я спрошу, где находилась ваша мать во время вечеринки в «Метрополитен»? – сказала Лори.

– Во Флориде. После папиной смерти жизнь в Нью-Йорке стала ей не по карману. Она продала квартиру и купила жилье в Нейплс. Она навещает меня не менее двух раз в год. Я думаю, она очень рада, что мы с кузенами сумели восстановить мир в нашей семье, жаль только, что папа и Боб до этого не дожили.

Счастливый конец семейной истории Уэйклингов, но что-то в ней показалось Лори фальшивым. Том должен был обижаться на кузенов за то, что они получили огромную часть «Уэйклинг девелопмент», пусть и после того, как умер их отец. Картер и Анна не имели отношения к созданию компании – как и Том, – однако к ним относились как к «особам королевской крови», по его собственным словам, в то время как он чувствовал себя точно «рыба, которую вытащили из воды». И он действительно мог «решить именно в тот момент», в музее, изменить свою жизнь. Не исключено, что он не стал ждать окончания вечеринки. Лори представила, как он отводит тетю в сторону, чтобы получить у нее совет. Вирджинию же занимали другие проблемы, ей предстояло вести беседы с членами попечительского совета музея. Она могла ему сказать, что сейчас не время для подобных разговоров, или сразу его оттолкнула.

Лори почти услышала, как Вирджиния Уэйклинг говорит из могилы, как если бы она стояла рядом с ними в кабинете Тома.

«Ты еще менее предан нашему делу, чем твой отец, только у тебя нет его таланта. Ты обратился ко мне слишком поздно».

Однако Том мог продолжать приводить доводы. Или сказать какую-то гадость: «Ты ни одного дня не работала в жизни, тетя Вирджиния, а теперь тратишь деньги на авантюриста».

Вирджиния наверняка огорчилась, услышав такие слова, и вполне могла подойти к своему охраннику Марко и попросить его пропустить ее на крышу, чтобы подышать свежим воздухом. «Прекрати, – сказала себе Лори, – сначала ты была готова поверить, что убийца Айван, даже не встретившись с ним, теперь собираешься сделать вывод, будто Том сбросил свою тетку с крыши только из-за того, что все слишком легко сходится. Не спеши».

– Ну, спасибо за то, что уделили мне время, Том, – сказала она, постаравшись тепло ему улыбнуться. – Я с вами свяжусь, когда мы начнем планировать расписание съемок.

– Я буду рад принять участие во всем, что моя семья сочтет нужным.

Джерри и

– У нас хорошие новости, – возбужденно сказал Джерри, глядя на Грейс, когда Лори садилась в машину. – Расскажи ей! Ведь это твой успех.

Грейс широко улыбалась.

– Помощница Анны позвонила Джерри пять минут назад. Анна, Питер и Картер согласились участвовать в шоу.

– Она подчеркнула, что они не хотят, чтобы лжецы вроде Айвана Грея представили лишь одну сторону истории на национальном телевидении и некому было бы ему возразить, то есть слово в слово повторили то, что сказала Грейс.

– Хорошая работа, Грейс, – похвалила ее Лори, отбивая ей «пять». – И к нашей коллекции можно теперь добавить Тома.

Она протянула Грейс подписанный Томом документ.

– И как прошел разговор? – спросил Джерри. – Удалось накопать грязи?

– Может быть, – ответила Лори. – Он утверждает, что теперь у него любовь и полное согласие с кузенами, но я в этом совсем не уверена.

Сейчас Лори была уверена только в одном: их список подозреваемых только что увеличился на одного человека.

Глава 18

Когда они вернулись в офис, Лори пригласила Грейс присоединиться к ней и Джерри во время ленча в офисе, чтобы поблагодарить ее за работу, которую она проделала утром в «Уэйклинг девелопмент». Грейс сказала, что она может остаться, если будет нужна, но, если нет, она бы хотела воспользоваться предложением Айвана и сходить на бесплатную тренировку в «ПАНЧе».

Лори не знала, как ей следует отнестись к тому, что Грейс проведет время с Айваном вне работы. С другой стороны, они взялись за расследование потому, что Райан был лично знаком с Айваном, поэтому Лори почувствовала бы себя ханжой, если бы сказала Грейс, что ей не нужно ходить в клуб. Кроме того, она немного боялась за Грейс, ведь Айван все еще оставался главным подозреваемым в убийстве Вирджинии Уэйклинг.

Пока Лори размышляла, что сказать, заговорил Джерри.

– Ты с ума сошла, Грейс? Возможно, Айван убийца.

– Лори думает, что это сделал племянник, Том, – ответила Грейс.

– Ничего подобного я не думаю, Грейс.

– Я знаю, – сказала Грейс. – Просто мне не терпится. Когда бы ни начались съемки, сейчас мне хочется поскорее выяснить, кто это сделал. Каждый день иметь дело с длинным списком людей, не имея ни малейшего представления, кто из них опасен… – Грейс содрогнулась. – Мне становится не по себе.

Она засунула бутылку с водой, которая лежала у нее в столе, в сумку для спортивного зала.

– Не беспокойтесь, я не стану работать непосредственно с Айваном. Я сказала ему, что нам нужно избегать любого конфликта интересов, поэтому я должна тренироваться с кем-нибудь другим. Через десять минут я встречаюсь с очень милой женщиной по имени Таня. Мне рассказали, что она вырубила мужчину весом в двести пятьдесят фунтов, когда он попытался отобрать у нее сумочку в метро на линии «Ф». Я думаю, мы с ней сразу подружимся.

Они смотрели вслед уходившей Грейс, и Лори сказала:

– Если Грейс подружится со своим инструктором, могу спорить, что она узнает, как Таня относится к мистеру Айвану Грею.

Теперь, когда они покончили с контейнерами, в которых им принесли ужин – сэндвич с яичным салатом для Лори и лосось на гриле со спаржей для Джерри, который мучил себя тридцатидневной «очисткой», питаясь только овощами и животными белками, они сидели в ее кабинете за столом для совещаний, изучая книгу с выставки «Мода Первых леди», которую Шарлотта принесла Лори. Они уже успели отметить не менее пятидесяти фотографий с подписями, стараясь в равной степени выбирать леди из демократической и республиканской партий.

– Меня беспокоит, что мы не сумеем воссоздать атмосферу вечеринки в «Метрополитен», опираясь лишь на фотографии, – сказала Лори. – Однако снова устроить выставку невозможно.

Музей согласился на съемки на крыше, в главном зале и в Храме, где стояли столики для банкета, но им не позволили свободно перемещаться по зданию, не говоря уже о доступе к местам, где находились предметы, которые для этой выставки одолжили музею из президентской резиденции и библиотек.

– Ты шутишь? – взорвался Джерри. – Это потрясающие фотографии, и я уверен, что у издателя сохранились снимки с высоким разрешением. Мы также можем получить лицензию на использование видеозаписей, сделанных на красной ковровой дорожке. Я уже сделал два превосходных клипа, в которых миссис Уэйклинг обнимает Барбару Стрейзанд и обменивается поцелуями с Бейонсе. Она выглядит такой счастливой, но уже через несколько часов погибает. Мы не должны допускать, чтобы нами владели эмоции, но это задело меня за живое. Я смотрел на Вирджинию и думал о своей матери и о том, как она сумела сосредоточиться на себе после того, как дети улетели из гнезда. Как если бы она всю жизнь была ночным мотыльком, а потом превратилась в бабочку.

Джерри был прав. Они расследовали убийства и более молодых людей, чем Вирджиния Уэйклинг, но и в данном случае жизнь этой женщины оборвалась слишком рано. Она ведь только недавно начала все сначала.

Лори услышала стук в открытую дверь офиса, повернулась и увидела Бретта Янга.

– Бретт, я едва узнала тебя, ведь ты так редко покидаешь свой кабинет, – сказала Лори.

Бретт принадлежал к категории боссов, которые предпочитают приглашать подчиненных на свою территорию. Он никогда не бродил по коридорам студии.

Бретт бросил взгляд на браслет на запястье правой руки.

– Джулия привязала меня к этой штуковине. И, если я не выполню план в десять тысяч шагов, мне не пережить последствий.

Если кто-то и был способен повлиять на поведение Бретта, то только его жена Джулия.

– Как обстоят дела со следующим выпуском? – спросил Бретт.

Для разнообразия у Лори имелся ответ, который должен был удовлетворить босса.

– У нас все готово. Семья Уэйклинг в полном составе согласилась взойти на борт. Джерри отрабатывает детали съемок в музее, но с этой стороны у нас не должно быть проблем. Я встречаюсь с детективом, ведущим расследование, как только закончу здесь с Джерри. И днем придет Айван, чтобы подписать соглашение о съемках.

Бретт потер ладони.

– Именно это я и имел в виду. Мне не хочется повторять, но соперничество с Райаном тебя взбодрило. Мне уже давно следовало нанять человека, который действовал бы тебе на нервы.

– Для этого нет ни малейшей необходимости нанимать кого-то, Бретт, – сказала Лори.

– Хорошо, миссис Моран, я понял. Начинайте составлять расписание съемок.

Как только Бретт оказался достаточно далеко, Джерри передразнил непроницаемое выражение лица босса.

– Неужели ты не видишь, как я счастлив, Лори? Надеюсь, на этот раз ты сумеешь уложиться в расписание.

– Будь осторожен, –

– Ну, Картер упомянул о том, что она записалась в классы по экономике в Хантерском колледже. Я уже договорился о встрече с приятелем, который работает там в компьютерном отделе.

– Он не имеет права разглашать сведения об учащихся, – заметила Лори.

– Ну, тогда забудь, что я об этом упомянул, – с невинным видом заявил Джерри, переворачивая следующую страницу книги. – Смотри, какая поразительная фотография. Наверное, никогда больше не будет столь же грациозной Первой леди, как Жаклин Кеннеди.

На фотографии был изображен манекен в белом платье из хлопка, с короткими рукавами и пышной плиссированной юбкой, дополняли картину жемчужное ожерелье, серебряный браслет и открытые балетки.

– Платье предельно простое для такой выставки, – заметила Лори. – Сегодня можно найти такое же в обычном магазине одежды.

– В этом все дело: классика. Ну и посмотри на нее. Какая красавица. – Рядом с манекеном была помещена черно-белая фотография: на крыльце перед входной дверью сидят президент с маленькой Каролиной, которая держит в руках крошечного игрушечного жирафа, и миссис Кеннеди. Ниже написано, что фотография сделана в 1960 году, в поместье Кеннеди, в Хайянис-Порт, штат Массачусетс, сразу после того, как президент и его жена объявили о беременности Жаклин Джоном-младшим. – Это культовая фотография. Мы можем использовать ее на съемках? У моей бабушки сохранились снимки Дж. Ф.К. и Джеки, и она любила повторять, что история могла бы быть совсем иной, останься Джон в живых. Так мы почтили бы память моей бабушки.

– Конечно, Джерри. Это превосходная идея.

Он с улыбкой поставил звездочку на закладке, которую прикрепил к странице.

– А знаешь, у меня есть еще одна отличная идея, – сказал Джерри.

– М-м-м?

– Тебе пора отправляться на встречу с детективом Хоном. Вы с отцом должны быть в Гарлеме через тридцать минут.

Глава 19

Лео, сидевший на заднем сиденье такси, посмотрел на часы. Было 2:32. В три часа он встречался с Лори в убойном отделе Северного Манхэттена. Было время, когда он мог включить мигалку и сирену на своей машине без опознавательных знаков, добраться до Верхнего Вест-Сайда, и у него еще осталось бы время в запасе. Но сейчас, даже с учетом новой должности в антитеррористической группе, он оставался обычным гражданином, когда речь шла о перемещении по Нью-Йорку, поэтому выехал на полчаса раньше.

Лео охотно согласился, когда накануне Лори предложила ему встретиться с детективом Хоном, расследовавшим убийство Вирджинии Уэйклинг. Лео не был лично знаком с Джонни Хоном, но детектив, которому Лео позвонил, когда Лори в первый раз упомянула о деле Уэйклинг, отозвался о нем в высшей степени положительно. Лео всегда радовался, если работа Лори позволяла ему вновь ступить в воды детективной работы. Поначалу он беспокоился, что люди будут плохо говорить про Лори – мол, она слишком рассчитывает на папочку. Но с полицейскими лучше разговаривать, когда рядом с тобой другой полицейский, а Лори была настоящим профессионалом, чтобы тревожиться из-за неправильного восприятия действительности какими-то людьми, когда речь шла о ее работе.

Лео проверил по телефону электронную почту. Первую половину своей карьеры ему приходилось составлять отчеты на пишущей машинке, и даже в голову не приходило, что наступит день, когда люди будут расхаживать по улице с мощными компьютерами в карманах.

Он получил новое сообщение от Алекса Бакли. Тема осталась прежней – вчера Лео написал ему: «Поздравляю, Ваша честь!»

После того как Лео познакомился с Алексом на шоу Лори, они регулярно встречались, как в присутствии Лори, так и без нее, и, главным образом, разговаривали о спорте. Лео почти сразу понял, что Лори интересует Алекса не только профессионально, и вскоре увидел, что Алекс хорошо относится не только к Лори, но и к Тимми. Лео также заметил, что чувства Лори стали меняться. Она не просто старалась подчеркнуть роль Алекса в своем шоу, но и не могла игнорировать связь, установившуюся между ними.

Когда они снимали серию о знаменитом отеле «Гранд Виктория» в Палм-Бич, Лео заметил со своего балкона, как Лори и Алекс сидели рядом в шезлонгах возле пустого бассейна, видимо решив выпить пару бокалов на ночь. Неожиданный смех Лори заглушил даже шум океанских волн. Лео не видел свою дочь такой счастливой с тех пор, как погиб Грег. Когда Алекс покинул должность ведущего шоу после окончания съемок, объяснив, что намерен сосредоточиться на своей адвокатской практике, Лео был уверен, что он создает все условия для налаживания серьезных отношений с Лори, чтобы избежать сложностей, связанных с совместной работой в студии.

И тут, когда Лори работала над созданием очередного сериала, всплыло имя бывшего клиента Алекса. Лео до сих пор не знал, кто, кому и что сказал, но к тому моменту, когда сериал был закончен, Лори обвинила Алекса в том, что он не рассказал ей про этого клиента, Алекс же решил, что Лори в него не верит. В теории, разногласия между адвокатом и журналистом, но они переросли в нечто большее. Когда однажды вечером, после того как Тимми уснул, Лео обнаружил, что Лори плачет, она сказала ему, что Алекс ушел.

Из уважения к Лори Лео решил, что будет держать дистанцию с Алексом, но вчера, увидев в новостях сообщение о назначении Алекса на должность федерального судьи, поднял трубку, чтобы ему позвонить. Ведь Алекс был и его другом. Лео не мог оставить такой успех Алекса без внимания. Но потом он представил, к чему может привести его звонок. Лео его поздравит. Алекс скажет «большое спасибо». И что потом? Лео неизбежно сведет разговор к Лори. Он не хотел, чтобы дочь обвинила его в том, что он сует нос куда не следует.

Поэтому вместо звонка он послал Алексу короткое сообщение.

«Дорогой Алекс, или теперь мне следует называть тебя судья Бакли? Поздравляю с заслуженным признанием. Никогда не думал, что буду поддерживать назначение адвоката защиты судьей, но ты один из лучших людей, с которыми я знаком. Правосудие от этого только выиграет. С гордостью, Лео Фарли».

Коротко и со вкусом.

Алекс ответил столь же вежливо.

«Лео, очень рад получить твое поздравление. Благодарю за добрые слова. Твоя поддержка очень много для меня значит. Теперь осталось дождаться одобрения сената США! Мои наилучшие пожелания всей семье, Алекс».

Лео прочитал последнюю строчку

Глава 20

К тому времени, когда Лори добралась до угла 133-й улицы и Бродвея, ее отец уже стоял возле самого обычного безымянного здания, в котором находился убойный отдел Северного Манхэттена, и разговаривал с хорошо одетым американцем азиатского происхождения, с гладкими черными волосами, в очках в проволочной оправе. Лео помахал ей, когда Лори направилась к ним, а его новый знакомец протянул руку для крепкого рукопожатия. Оба подняли воротники, защищаясь от холода.

– Должно быть, вы Лори. Я детектив Джонни Хон.

– Спасибо, что согласились выделить время для разговора со мной, детектив. Сожалею, что заставила вас ждать на холоде.

– Ничего страшного. Я вышел покурить как раз перед тем, как вы появились, – сказал он. – Только не говорите моей жене. Считается, что я бросил. – Она заметила у него под мышкой папку толщиной примерно в четыре дюйма. – Надеюсь, вы не против, что я принес сюда работу. Комиссар Фарли заслуживает большего, чем сидение в пыльном конференц-зале, который необходимо покрасить.

Ее отец приподнял брови, он знал, что описание соответствует действительности.

– Я же просил называть меня Лео, ты здесь главный, Джонни. Тебе решать, как действовать дальше, а мы последуем за тобой.

– Мало того что я привык к кухне Гарлема, так я еще и не успел поесть из-за судебных слушаний, на которых мне пришлось присутствовать. Я ужасно проголодался. Здесь за углом есть заведение, которое называется «Чинелос». Там подают потрясающие тако[123], всего по три доллара за штуку. Годится?

Лори подняла большой палец вверх. Она была готова с радостью съесть второй ленч, если детектив Хон поможет ей выяснить, кто убил Вирджинию Уэйклинг.

Заведение, которое Хон выбрал для ленча, оказалось дырой в стене, с флуоресцентным освещением и выложенным кафелем полом, больше похожим на отдел кулинарии, чем на кафе, со стойкой для заказов и несколькими столиками в задней части. Однако сейчас, днем, здесь было спокойно, тихо и, как обещал Хон, подавали превосходную мексиканскую еду.

Хон щедро добавил острый соус к своим тако и спросил, как прошла встреча Лори с семьей Уэйклинг.

– Меня удивило, что они вообще согласились с вами разговаривать, – добавил он.

– И не только. Они готовы участвовать в нашем шоу.

Хон присвистнул.

– Никогда бы не подумал. Я смотрел ваше шоу с Алексом Бакли, который ставил подозреваемых в неловкое положение и задавал им трудные вопросы. Мне бы очень хотелось посмотреть, как он заставит корчиться семью Уэйклинг.

– Теперь у нас новый ведущий, – сказала Лори, стараясь, чтобы ее голос прозвучал нейтрально, – но, да, мы намерены задавать сложные вопросы.

– Ты хочешь сказать, что с тобой они были не слишком откровенны? – спросил Лео, наклонившись к Хону.

Детектив покачал головой.

– Нет, их поведение не внушало подозрений, ничего подобного. Но все трое – сын, дочь и зять – одержимы идеей засадить Айвана Грея за решетку. Если вы задаете им вопросы, отличающиеся от: «Насколько виновен любовник вашей матери?», они начинают испытывать нетерпение, словно вы суете нос в их бизнес.

Лори вспомнила, с какой уверенностью говорила Анна, когда раз за разом обвиняла Айвана в убийстве Вирджинии.

– Айван думает, что кто-то из них убил миссис Уэйклинг, потому что она планировала изменить завещание. Если верить ему, она склонялась к тому, чтобы оставить большую часть своих денег на благотворительность. У детей будет компания, но им придется самим потрудиться, чтобы сколотить новое крупное состояние.

Джонни Хон кивал, ему уже была знакома эта теория.

– Проблема в том, что до тех пор, пока мы не научимся беседовать с умершими людьми, нам не узнать ее намерений, – сказал он. – Сейчас у нас есть лишь завещание, которое утвердил суд после ее смерти. Айван утверждает, что она собиралась его изменить, но никто не поддерживает эту версию. Я звонил адвокату, который составлял завещание. Он сказал, что не разговаривал с миссис Уэйклинг по меньшей мере год.

– Муж Анны, Питер, был исполнителем завещания и во многих отношениях доверенным советником, – сказала Лори. – Когда я спросила у него, собиралась ли Вирджиния изменить завещание, он…

– Заявил, что речь идет об адвокатской тайне, – закончили они вместе.

– Я могу понять, почему Вирджинии Уэйклинг было неудобно говорить со своим адвокатом об изменении завещания, – заметил Лео. – Исполнителем являлся ее зять. По сути дела, ей пришлось бы сказать Питеру, что его семья не получит денег и почти все пойдет на благотворительность.

– Может быть, именно по этой причине она так и не изменила завещание, – добавил Хон.

– Или ей помешали это сделать, – предположила Лори и после короткого молчания продолжала: – У меня сложилось впечатление, будто вы совершенно уверены, что я дублирую работу, которую вы сделали три года назад.

– В таких вещах я не страдаю от раздутого эго, Лори. Я хочу знать ответы, и для меня не имеет значения, каким образом я их получу – благодаря своим усилиям или при помощи вашей телевизионной программы, – сказал Хон. – Просто немного забавно слушать, как вы повторяете сделанные мной шаги. – Он посмотрел на Лео. – Вы работали в полиции большую часть вашей жизни и знаете, какими бывают некоторые дела.

– Моему девятилетнему сыну не терпится поскорее стать полицейским. – Лори улыбнулась. – Он заявил нам, что собирается взять все нераскрытые дела и довести их до конца, одно за другим.

– Имя Фарли продолжает жить, – сказал Хон. – Так или иначе, но зять, Питер, сохранял невозмутимость хорошего игрока в покер, когда я спросил его о возможных изменениях в завещании.

– Вам это не показалось подозрительным? – спросила Лори.

Хон пожал плечами.

– Очевидно, если кто-то хотел убить собственную мать – или тещу – ради денег, он с легкостью солжет и скажет: нет, ни в коем случае, она не собиралась менять завещание. Я думаю, Анна и Питер изо всех сил защищают имя Уэйклингов. Если миссис Уэйклинг и собиралась написать новое завещание, они не хотят, чтобы широкая публика об этом узнала. Иначе их состояние будет выглядеть как полученное обманным путем, если можно так выразиться. Думаю, если они посчитают, что вопрос завещания не имеет отношения к убийству, то найдут способ о нем не говорить. Вот что я имел в виду, когда говорил, что будет интересно посмотреть, как они подвергнутся перекрестному допросу на телевидении.

– Однако ты не считаешь их

– Технически все являются подозреваемыми, пока дело не закрыто, – сухо сказал Хон.

– Но у них нет алиби? – спросила Лори.

– Нет. Многочисленные свидетели говорят, что все они находились в главном зале, когда начал распространяться слух о том, что кто-то погиб, но любой мог быстро спуститься с крыши и смешаться с гостями. Анна сказала, что она пошла в дамскую комнату, Питер и Картер пробирались сквозь толпу, здоровались со знакомыми. Определить точное местоположение каждого с точностью до секунды нам не удалось. Вам рассказали, что видеокамеры в тот день были отключены для профилактического обслуживания?

Лори кивнула.

– Вчера я встречалась с Шоном Дунканом, который возглавляет службу безопасности музея.

– Он настоящий профессионал. Поддерживает железную дисциплину, – категорически сказал Хон. – К несчастью, он не общался непосредственно с Уэйклингами в вечер приема. А охранник, приставленный к Вирджинии Уэйклинг, там больше не работает. Его зовут Марко Нельсон.

– Насколько я понимаю, вы его допрашивали? – спросила Лори.

– Да, конечно. Он последним видел миссис Уэйклинг живой, кроме убийцы, естественно. Я удивился, когда «Метрополитен» позволил ему уйти.

– Его уволили? – воскликнула Лори. – Шон рассказал мне об этом так, словно Марко сам перешел в частную компанию, где ему платят намного больше.

– О, не сомневаюсь, но ему дали понять, что будет лучше, если он подыщет себе другую работу. Боб Грандель – предшественник Шона на посту главы безопасности музея – сказал мне, что Марко подозревали в краже дорогого товара из магазина розничной торговли музея. Судя по всему, он встречался с одной из помощниц менеджера и охотно соглашался на дежурство в те вечера, когда она работала. Теория состояла в том, что она выносила какие-то вещи во время его дежурства. Такой прямой человек, как Шон, организовал бы операцию под прикрытием и завел бы дело. А его бывший босс поступил иначе – он предупредил обоих подозреваемых, что им следует уволиться. Во всяком случае, так мне говорили. – Хон пожал плечами, прекрасно понимая, что лишь повторяет слухи, которые всплыли во время расследования.

– Ранее ты сказал, что Марко был последним, кто видел миссис Уэйклинг живой, за исключением убийцы, – вмешался Лео. – Есть ли причина, по которой ты употребил единственное число? И возможно ли, что убийц было двое?

– Мне бы следовало сказать: «убийца или убийцы». Согласен с вашей поправкой. – Хон посмотрел на Лори. – У вас есть версия?

– Как вы сказали, подозреваются все. Но я видела крышу. Весьма маловероятно, что у женщины хватило бы сил столкнуть миссис Уэйклинг через широкий карниз. Пожалуй, «столкнуть» не совсем подходящее слово. Перила там высотой в три с половиной фута, а с другой стороны находятся кусты. Тот, кто это сделал, перекинул ее через перила, а потом пропихнул сквозь кусты. Или ее подняли и перебросили одним движением. Но я полагаю, что если в этом участвовали Анна или помощница Вирджинии Пенни, у них был сообщник мужчина.

– Вы раскинули широкую сеть. Личная помощница? – спросил Хон.

– Айван думает, что Пенни опасалась возможного увольнения в случае, если Вирджиния и Айван поженятся. Судя по всему, Айван серьезно относился к профессиональной этике Пенни, или к ее отсутствию. Насколько мне известно, по завещанию Пенни получила определенную сумму. Айван не понимает, почему она не выступила в его защиту, когда с ней разговаривали полицейские. Если ему верить, она прекрасно знала, что они были счастливой парой и он не пользовался деньгами Джинни. Кстати, Айван называет миссис Уэйклинг Джинни, – задумчиво добавила Лори.

– Ну, в одном он прав: по показаниям Пенни все было совсем не так. Она полностью согласилась с семьей миссис Уэйклинг и заявила, что Айван хотел поскорее жениться, и, по ее мнению, им двигала жажда денег. Даже если бы он заключил добрачное соглашение, его материальное положение в качестве мистера Вирджиния Уэйклинг стало бы заметно лучше, чем если бы он оставался персональным тренером, – ответил Хон.

– Может быть, она поддерживала семью Уэйклинг, потому что хотела продолжать на них работать? – предположил Лео.

– Существует и более простая теория: может быть, они все говорят про Айвана правду, – заметил Хон. – Он использовал миссис Уэйклинг, чтобы получать от нее деньги, а когда Вирджиния обнаружила, что он у нее ворует, решил от нее избавиться.

Лори все больше убеждалась в том, что до начала съемок им необходимо отыскать бывшую помощницу миссис Уэйклинг.

– Мы не сумели найти Пенни. Вы, случайно, не можете нам помочь? – спросила Лори.

– Когда я в последний раз с ней разговаривал, она работала в «Уэйклинг девелопмент».

– Теперь уже нет. – Лори вздохнула.

– Тогда я ничем не могу вам помочь.

Детектив Хон уже оказал ее отцу услугу, согласившись с ней встретиться, и Лори не могла рассчитывать на то, что он поделится частной информацией о другом гражданине.

– А что вы скажете о племяннике, Томе Уэйклинге? – спросила она.

Хон вытер руки бумажными салфетками, доел тако и только после этого ответил.

– О, я также прошел по этой дорожке. Как бы Том ни пытался скрыть свои чувства, мне было совершенно очевидно, что ему не нравятся богатые родственники. Он сказал, что пошел на прием в тот вечер, чтобы произвести впечатление на девушку, которую пригласил на свидание, но меня бы не удивило, если бы оказалось, что он совершенно сознательно решил поставить в неловкое положение тетю и кузенов, явившись на выставку с девицей, которая ни в малейшей степени не вписывалась в собравшееся там общество. Насколько я понял, семья относится к нему без особой теплоты. Если не ошибаюсь, он получил в наследство от своей тети всего пятьдесят тысяч долларов. Не такая уж маленькая сумма, но по сравнению с их состоянием – мелочь.

– Сегодня утром он сообщил мне, что теперь они одна большая семья, – сказала Лори.

Хон закатил глаза.

– Вот как я рассуждал бы на его месте: мой дядя заработал огромное состояние, воспользовавшись идеей, которая принадлежала и моему отцу тоже, а в результате я ничего не получаю? Как бы он себя ни вел, такие мысли не могли не отравить его жизнь.

– Однако о нем никто ничего не говорил, пока я не начала более тщательно изучать дело. Почему Айван стал подозреваемым, а Том – нет? – спросила Лори.

– Потому что Том оказался единственным членом семьи, у которого имелось настоящее алиби. В отличие от своих кузенов, он не смешался с толпой. Он все время оставался со своей девушкой.

– С Тиффани Саймон? – уточнил Лео.

Хон кивнул.

– Да, с ней. Она обеспечила ему детальное алиби на время убийства. Очевидно, вечеринка оказалась слишком скучной на

– А не мог Том попросить ее солгать, чтобы избавить его от неприятностей? – спросил сосредоточенно нахмурившийся Лео.

– Однако их версии того, что произошло, идеально сходятся, – указал Хон. – Какой-то старый генерал, похожий на Бреда Питта, итальянская наследница, напоминающая Шер. Весьма маловероятно, что они одновременно такое выдумали. Кроме того, у них было всего лишь второе свидание. Трудно представить, что она стала бы лгать детективам убойного отдела, когда их еще не связывали серьезные отношения. Удачи вам с шоу, Лори, но я готов заключить с вами пари. Возвращайтесь сюда после того, как все закончится, и вы согласитесь со мной относительно того, кто убил Вирджинию Уэйклинг.

– Айван Грей?

– Да, именно он. И я угощаю тако, если окажется, что я ошибся.

Лори заметила, как Хон бросил взгляд на часы, и почувствовала, что он готов закончить разговор.

– Потом я буду себя ругать, если не спрошу про папку, детектив. В ней, случайно, не дело Уэйклинг?

– Совсем не случайно. – Хон толкнул к ней папку по столу. – Мне пришлось отредактировать несколько имен и телефонных номеров с учетом закона о частной жизни, но в остальном там все, что у меня есть. Мое расследование теперь стало вашим.

Лори принялась листать страницы. Завещание Вирджинии Уэйклинг. Фотографии с места преступления. Полицейские отчеты.

– Я даже не знаю, как вас благодарить, – сказала она.

– De nada[124]. У нас нет ни одного полицейского, который не старался бы походить на вашего отца, Лори. Кроме того, не исключено, что вы и ваше шоу сумеете выяснить что-то новое. Я был бы рад увидеть Айвана Грея за решеткой.

– Если он виновен.

– О, тут нет никаких сомнений. Нужно быть очень жестоким человеком, чтобы убить женщину, которая тебя любит. И я уверен, что он без колебаний причинит вред незнакомке вроде вас, если посчитает, что вы стали представлять для него опасность. Будьте осторожны, Лори.

Глава 21

Тридцатилетняя Пенни Роулинг в последний раз прошлась по квартире. В каталоге недвижимости ее описали как элегантно обновленную, три спальни, две ванные комнаты, в самом центре Вест-Виллидж, впечатляющий вид на закат над рекой Гудзон. На самом деле оказалось, что третья «спальня» – это крошечная комнатушка, нынешний владелец использовал ее в качестве маленького домашнего кабинета. «Элегантно обновленная» означало дешевую, но современную обстановку, которую неопытные покупатели могли принять за нечто эксклюзивное. Ну, а «вид» открывался из единственного окна гостиной и только в том случае, если вы наклонялись вперед, чтобы заглянуть за угол соседнего здания.

Однако, учитывая, с чем ей приходилось работать, Пенни подумала, что квартира вполне готова для показа. Она не только знала, какие слова следует произнести, чтобы ее наниматель остался доволен, но и добавила необходимые штрихи, чтобы квартира произвела впечатление на потенциальных покупателей. С разрешения продавца, она сложила все его личные вещи в прозрачные пластиковые коробки и аккуратно засунула их под кровать в большой спальне. Свежие цветы – лилии и розы, купленные за углом в ближайшей кулинарии, – стояли в хрустальной вазе на столе в столовой. Каждая комната выглядела как картинка из современного мебельного каталога.

Пенни вытащила стопку рекламных вкладышей, в которых напечатала подробное описание квартиры, и аккуратно сложила их рядом с вазой с цветами.

Потом посмотрела на правый нижний угол распечатки, постаравшись не чувствовать обиды. Там была изображена Ханна Перкинс, член элитного «Клуба Титанов», фирмы, которая продала недвижимости более чем на сто миллионов долларов за предыдущий год.

«И всё на плечах таких мелких сошек, как я», – с горечью подумала Пенни.

Пенни уже прослушала более половины из семидесяти пяти часов обучения, которые требовались для экзамена на лицензию агента по недвижимости штата Нью-Йорк. Сейчас она получала двадцать долларов в час как ассистент, отвечала на звонки Ханне, распечатывала контрактные документы, готовила рекламные буклеты, занималась расписанием встреч, организовывала просмотры, составляла пакетные предложения и, да, приводила в порядок дома ленивых владельцев – то есть делала практически всю работу за исключением переговоров о продажной цене и получения крупных комиссионных после заключения сделки.

«Наступит день, когда я стану звездой агентства», – обещала она себе, глядя в зеркало.

Пенни улыбнулась, оценивая свою новую прическу. Недавно она последовала совету друга и постриглась – и теперь ее черные волосы доходили до линии подбородка, завитки на разных уровнях – она знала, что они подчеркивали ее блестящие голубые глаза. Дорогие, купленные на распродаже брюки и пиджак от «Эскада» сидели идеально после того, как ей удалось сбросить десять фунтов. «Я выгляжу как риелтор из «Титана», – с гордостью подумала она, закрывая за собой дверь квартиры.

Пенни выходила в вестибюль здания, когда зачирикал ее сотовый телефон в сумочке. По указанию Ханны она больше не пользовалась веселыми мелодиями модных песен для звонка, которые ей нравились раньше.

«Без обид, Пенни, но никто не будет всерьез воспринимать женщину, когда ее телефон звучит так, словно принадлежит девочке-подростку».

Пенни посмотрела на экран, ожидая увидеть там имя Ханны, как обычно, контролировавшей ее по мелочам. Однако у нее едва не остановилось сердце, когда она увидела номер. Прошло почти три года, однако она его сразу узнала.

Ее палец завис над экраном, она знала, что ей не следует отвечать на звонок, потому что ничего хорошего из этого выйти не могло. Но так же, как ее память хранила номер, так и человек, находившийся на другом конце линии, все еще обладал некоторой властью над ней.

– Алло? – сказала Пенни.

– Ты не поменяла номер.

– Нет. Я изменила все остальное, но не номер.

– У тебя все в порядке?

– Теперь я агент по продаже недвижимости, – сказала она еще до того, как поняла, что лгать глупо. Как раз ему ничего не стоит это проверить, если у него появится такое желание. – Ну, почти. Мне осталось сдать экзамен. – Сильное преувеличение, но его будет не так уж просто опровергнуть.

– Мои поздравления. Я тобой горжусь.

Она сглотнула, не желая, чтобы он знал, как ей важно его мнение – все еще. «Будь я членом «Клуба Титанов», я бы стала достаточно хороша для тебя и твоей драгоценной семьи? – подумала она. – Наверное, нет».

– Почему

Ее голос звучал холодно, но лицо горело.

– С тобой связывались люди из шоу «Под подозрением»? Женщину-продюсера зовут Лори Моран.

– Я знаю это шоу, но, нет, они не входили со мной в контакт. А зачем они… Ой, – добавила она, сообразив, о чем речь.

– Да, я думаю, это лишь вопрос времени, а потом цирк вернется. Вероятно, они тебя найдут.

– Но зачем я им? – спросила Пенни. – Я была всего лишь помощницей.

– Нет, больше, чем просто помощницей. Всегда. И ты находилась в тот вечер в музее. К тому же ты определенно знаешь Айвана намного лучше, чем любой из нас.

Айван. Сколько раз она испытывала искушение зайти в его спортивный зал, когда проходила мимо? Однако его жизнь продолжалась после убийства Вирджинии, и он шел дальше – как и она. Может быть, Пенни с ним встретится после того, как получит лицензию, чтобы он узнал: она наконец обрела «профессиональную этику», о которой он постоянно читал ей лекции.

– Так это единственная причина, по которой ты мне звонишь? – спросила она. – Хорошо. Спасибо, что предупредил.

– Что ты им скажешь?

– В каком смысле?

– Если шоу с тобой свяжется. Я считаю, что ты вообще не должна с ними разговаривать. Ты можешь просто их проигнорировать.

– И как это будет выглядеть? – спросила Пенни.

– Как желание сохранить в тайне частную жизнь. И вообще, можешь придумать любую другую причину, чтобы отказаться участвовать.

Как и прежде, он думал только о себе. Ему всегда было на нее наплевать, тогда и сейчас.

– Еще раз спасибо за звонок. – Пенни прервала разговор, не дожидаясь, когда он с ней попрощается.

Когда Пенни шла к станции метро «Западная Четвертая улица», она размышляла о том, сколько времени потребуется такой телевизионной программе, как «Под подозрением», чтобы выйти в эфир. Если все пойдет по плану, она может успеть стать настоящим риелтором. А когда ее имя появится в бегущей строке по всей стране и она будет участвовать в программе вместе с Уэйклингами, это окажет положительное влияние на ее карьеру в мире недвижимости Нью-Йорка.

«Клуб Титанов», я иду!»

Глава 22

Вернувшись в офис, Лори с удивлением обнаружила, что Айван Грей стоит возле письменного стола Грейс, хотя он должен был прийти для подписания договора об участии только в конце дня.

«Надеюсь, он не передумал», – промчалась в голове Лори тревожная мысль.

Она быстро прошла по коридору, чтобы не дать ему уйти, но, когда подошла ближе, увидела, что он протягивает Грейс бумаги.

– Вам нужно от меня еще что-то? – спросил он, и Лори облегченно вздохнула.

– На этот вопрос могу ответить я, – сказала она, подходя к нему. – Пока достаточно подписанного вами согласия. Мы свяжемся с вами, когда будем готовы начать съемки.

– А вы представляете хотя бы примерно, когда это произойдет? – быстро спросил Айван. – Должен признаться, мне хочется поскорее изложить свою версию случившегося.

– Я с радостью назвала бы вам точную дату, – ответила Лори, – однако нам приходится жонглировать миллионами составных частей. Можете не сомневаться, мы и сами стремимся поскорее добраться до правды, но должны объективно осветить все стороны дела. Однако у меня есть еще один вопрос. Мы хотим поговорить с помощницей миссис Уэйклинг, Пенни Роулинг.

– Семья Уэйклинг сказала нам, – вмешался Джерри, – что, по слухам, после того, как Пенни уволилась, она пошла учиться в Хантерский колледж, но нам не удалось узнать ничего конкретного. Я проверял, к сожалению, мой приятель в колледже утверждает, что там нет студентки с таким именем.

– Мы с ней потеряли связь, – объяснил Айван. – Когда я пытался давать Пенни советы относительно работы, говорил, что ей следует быть более организованной, она решила, что я ее критикую. Других объяснений отказу выступить в мою пользу перед полицией я найти не могу.

– А каковы ее отношения с семьей Уэйклинг? – спросила Лори.

Айван пожал плечами.

– Они считали Пенни секретаршей – и не более того.

Лори заметила, что Грейс откашлялась.

– Я сожалею, – сказал Айван. – Я совсем другое имел в виду. У меня сложилось впечатление, что они относились к ней как к человеку, который работал на их мать – и все. Я думал, что нас с ней что-то связывает. Ее родители умерли, когда она была ребенком. Я старался стать для нее наставником.

Лори заметила, что взгляд Айвана переместился, и он помахал рукой кому-то у нее за спиной. Она повернулась и увидела Райана Николса, выставившего кулаки, чтобы провести шутливую серию ударов.

«О, какая радость», – подумала Лори.

– Лори как раз спрашивала меня о помощнице Джинни, Пенни, – объяснил Айван, и Лори возмутило, что эти двое в очередной раз говорят о ней в третьем лице в ее присутствии. – Мы с ней никогда не были друзьями, – продолжал Айван, – но между нами существовала связь, а потом, когда Джинни умерла, Пенни выступила против меня. Судя по выражению лица Лори, она слышала другую версию.

– Если вы не против, Лори перед вами, – сказала она, указав на себя. – И, насколько я поняла, Пенни считала, что вы невероятно спешили заключить брак с Вирджинией Уэйклинг.

Айван отрицательно тряхнул головой.

– Вовсе нет. Все как раз наоборот. Я совершенно точно знаю, что Пенни слышала, как я говорил, что готов ждать сто лет, если потребуется. Джинни рассмеялась и сказала: «И какая от меня будет польза такому старому мужчине? – А потом добавила: – К тому же к этому времени я обращусь в пыль». – Айван грустно улыбнулся воспоминаниям.

Райан смотрел на свои уличные ботинки, и на его лице появилось скептическое выражение.

– Что такое? – спросил Айван.

– Послушай, я собираюсь задать тебе этот вопрос перед камерой, – сказал Райан, – так что будет лучше, если ты попытаешься ответить на него сейчас, Айван, ты сказал, что готов подписать добрачный контракт. Ты купил кольцо. Однако она отказалась принять твое предложение. Она солгала детям о своих намерениях. Почему ты ее не бросил после отказа? Большинство мужчин повернулись бы и ушли.

Лори испытывала сомнения относительно вклада Райана в шоу, но он наконец задал трудный вопрос своему новоявленному другу. Ей было любопытно, как Айван на него ответит.

– Я не считал ее слова отказом. Джинни была вдовой. Она сильно любила своего мужа. Ей требовалось время, чтобы понять, какой будет ее новая жизнь – не только без него, но и рядом с другим мужчиной. Я стал для нее чем-то совершенно новым, причиной серьезных перемен. Когда я предложил ей кольцо, она сказала, что еще не время его принять, я же был готов подождать,

Глава 23

Алекс Бакли вышел из терминала «Дельта» в Ла Гуардии и сел в черный автомобиль, за рулем которого его ждал Рамон.

– Все хорошо, мистер Алекс?

– В округе Колумбия прошел дождь, возле столицы шатались демонстранты, но я опоздал всего на десять минут.

– Вам удалось повидать Эндрю и детей? – спросил Рамон.

Рамон знал, что Алекс и его младший брат Эндрю, который работал корпоративным юристом в округе Колумбия, очень близки.

– Я зарезервировал номер в «Ритце», – сказал Алекс, – но провел ночь у него дома. Джонни все слегка перепутал и решил, что дядя Алекс собирается стать президентом, но я бы сказал, что они были рады меня видеть.

Сын Эндрю, Джонни, учился в первом классе и имел некоторое представление о правительственных должностях, что позволило ему спутать назначение на должность федерального судьи с избранием президента. Его сестрам-двойняшкам было всего по три года, и они воспринимали дядю Алекса как человека, который научил их песенке «Крошка-паучок ползет по водосточной трубе». До сегодняшнего дня они сводили кончики пальцев вместе и начинали петь, как только его видели.

– Возможно, у Джонни есть хрустальный шар, – сказал Рамон. – Меня не удивит, если вы когда-нибудь станете президентом.

Пока они ехали по скоростному шоссе Бруклин-Куинс и через мост Трайборо, Алекс просматривал документы, которые получил в Юридическом комитете сената для завершения слушания по утверждению. День прошел в вихре самых разных дел, о существовании которых он прежде не имел ни малейшего представления, а закончился в Овальном кабинете встречей с самим президентом и другими номинантами. Алекс жалел лишь о том, что его родители не дожили до этого момента. Президент приветствовал их шуткой: «Вы можете пожалеть о том, что вам оказали такую честь, когда поймете, сквозь какие обручи вам придется прыгать».

Оказалось, что он не шутил. Алекс быстро понял: чтобы ответить на выданные ему вопросы, ему потребуется несколько дней, они касались всего – начиная с соседей по комнате в колледже и заканчивая его мыслями по поводу самых важных в истории решений Верховного суда США.

Он дважды прочитал все вопросы и вернулся ко второй странице. Здесь требовалась сравнительно очевидная информация о его биографии, но один раздел заставил Алекса задуматься. В верхней части страницы его просили составить контактный список людей, с которыми он в данный момент живет. Затем предлагали назвать имя жены, бывших жен, детей, родителей, братьев и сестер.

Это не представляло для него никаких проблем. Он являлся вдовцом, а его родители умерли, когда он был очень молод. У него имелся только один наемный работник, Рамон, и взрослый брат с семьей.

Но третий вопрос на странице был всеобъемлющим: «Пожалуйста, сообщите биографическую информацию обо всех личностях, которые играют роль, аналогичную или сравнимую с частями (а) и (б), указанными выше, невзирая на правовую принадлежность или формальное определение семьи (в том числе интимные партнеры, временные соседи по комнате, иждивенцы [усыновленные или нет], и так далее)».

«Я бы хотел иметь возможность написать: «Жена: Лори Моран Бакли, приемный сын: Тимоти Моран». Даже от мысли об этом Алексу стало больно. Он снова спросил себя, не потерял ли он Лори, когда стал давить на нее, требуя окончательного ответа до того, как она была готова.

«Это моя вина, – подумал он. – Я сказал Лори, что буду ждать столько, сколько потребуется, а потом оттолкнул ее, заставив попробовать «свободу» от меня, о которой она не просила».

Он собрал документы, сложил их в портфель и взмолился о том, чтобы что-то изменилось до того, как ему придется ответить на все вопросы.

Глава 24

День выдался невероятно долгим, и Анна Уэйклинг сделала глубокий вдох, входя в свою квартиру на Парк-авеню.

Она сразу услышала голоса детей – семилетнего Робби и пятилетней Ванессы, – которые доносились из гостиной. Аромат жарящейся курицы заставил ее вспомнить, что она пропустила ленч в офисе.

«Благодарение Богу за Кару, – подумала Анна. – Она замечательный повар».

В гостиной Ванесса и Робби играли в словесные игры со своей постоянной няней, Мэри; оба вскочили и бросились к ней обниматься.

«Один мальчик, а два года спустя одна девочка, в точности как Картер и я, – подумала Анна. – Однако жизнь моих детей совсем не походит на мое собственное детство. Мы с Картером посещали государственные школы в Куинсе. Я могу сосчитать по пальцам одной руки все случаи, когда наша мать могла рассчитывать на приходящую няню. Робби и Ванесса, напротив, имеют постоянную няню, а в следующем году Ванесса присоединится к Робби в одной из самых элитарных частных школ в Верхнем Ист-Сайде.

Сначала папа обращался с нами по-разному, – думала Анна, – возил с собой Картера на строительные площадки, показывал ему архитектурные эскизы новых проектов. Но я была умнее. Я хотела научиться всему, о чем папа рассказывал, и просила его брать меня с собой. И очень скоро он понял, что у меня получается заметно лучше, чем у Картера».

В отличие от родителей Анна изо всех сил старалась относиться к детям одинаково, не как к «мальчику» и «девочке», следуя стереотипам, – как делал их с Картером отец. Она не хотела, чтобы Робби чувствовал свое преимущество из-за того, что он мальчик, а Ванесса сталкивалась с ограничениями из-за того, что родилась девочкой.

Глава 25

– Обед будет готов через пятнадцать минут, миссис Браунинг, – доложила от дверного проема Кара.

Анна поцеловала макушки детей.

– Ладно, ребята, дайте мне надеть что-нибудь удобное. Я скоро вернусь, – обещала она.

Она поднялась наверх в свою гардеробную, чтобы переодеться в джинсы и свитер, а также собрать волосы в длинный хвост у шеи.

Питер провел вторую половину дня в домашнем офисе. Анна зашла к нему, чтобы сказать, что вернулась домой, он встал и быстро ее поцеловал.

– Ты мне нравишься в джинсах, – одобрительно сказал он.

– Да, мне в них удобно, но, Питер, я встревожена. Ты уверен, что мы приняли сегодня правильное решение? Я имею в виду наше согласие на участие в телевизионном шоу?

– Не думаю, что у нас был выбор, – с тревогой ответил Питер. – Если мы не представим нашу часть истории, Айван сможет выдумать все что угодно, и после окончания шоу нам все равно придется как-то реагировать на его слова. Ну а так у нас будет шанс ответить сразу, во время съемок.

Анна кивнула. Сегодня утром после встречи

– А что, если моя мать действительно собиралась вычеркнуть нас из завещания?

– Она ведь должна была сказать мне об этом как ее душеприказчику? – спросил Питер. – Не следует забывать, что она обсудила со мной все пункты завещания после смерти твоего отца.

Питер отказался говорить с полицией про планы тещи касательно завещания, ссылаясь на адвокатскую тайну. Сегодня утром, во время беседы с телевизионщиками, он снова так поступил. Но у него с Анной не было секретов друг от друга.

– Если Вирджиния и планировала изменить завещание, мне она ничего такого не говорила, – продолжал он. – С другой стороны, она меня заверила, что если когда-нибудь решит выйти замуж за Айвана, то заключит добрачное соглашение.

– И она не сказала тебе, что намерена оставить деньги на благотворительность?

Питер взял ее руки в свои.

– Почему тебя это так тревожит, любимая? – спросил он.

– Предположим, она говорила со своими друзьями, что намерена оставить все на развитие тех направлений, которые ее интересовали? А после убийства мы унаследовали деньги, которые должны были уйти на благотворительность? Мы тогда будем выглядеть, я даже не знаю… – Она замолчала.

– Анни, – успокаивающе сказал Питер, – ты напряженно работаешь. Ты все это заслужила.

Она покачала головой.

– Я даже близко не подошла к тому, чего сумел добиться папа. Мы живем за счет его достижений, а не наших.

– Мы живем на доход от бизнеса, который построили, – категорично заявил Питер. – У тебя нет причин чувствовать себя неловко из-за того, что твой отец оставил вам огромное наследство.

Анна кивнула, но выражение лица выдавало ее истинные чувства.

– Дело в Картере? – после некоторых колебаний мягко спросил Питер.

– Ты помнишь, как за день до смерти мамы Картер поделился с нами своим беспокойством на предмет того, что мама может изменить завещание. Он прямо спросил нас, известно ли нам об этом что-нибудь. Мы оба решили, что у него паранойя относительно маминых финансовых планов, в особенности из-за появления Айвана. – Голос Анны задрожал. – После убийства, когда полиция стала задавать вопросы о завещании, никто не выглядел таким смущенным, как Картер. Ни один из нас не рассказал о том разговоре полиции. Но если мама собиралась вычеркнуть нас с Картером из завещания… – Анна не сумела закончить мысль.

– Однако этого не случилось, Анни. И ты говоришь о собственном брате, – напомнил ей Питер.

– Да, о своем брате, который по сей день гоняется за женщинами и постоянно развлекается, вместо того чтобы работать. Может быть, он был пьян или еще что-то в таком же роде…

– Мы видели его в ту ночь, сразу после того, как поняли, что твоя мать упала с крыши, – сказал Питер. – Картер не был пьян. Он был в шоке.

– Ну, может быть, несчастный случай, – предположила Анна. – Например, они начали спорить на крыше, она сделала шаг назад…

Питер обнял ее, пытаясь успокоить.

– Нет, ничего даже отдаленно похожего не произошло, – твердо сказал он. – Твою мать убил Айван Грей. И, быть может, шоу сумеет доказать его вину.

– Я хочу верить, что все было именно так, – вздохнула Анна. – Однако Картер спрашивал про мамино завещание за день до убийства.

– Об этом известно только нам с тобой, но мы никогда никому не расскажем о том разговоре, – заверил ее Питер. – А теперь пойдем обедать.

Глава 26

В квартире воцарилась тишина к тому моменту, когда Лори улеглась в постель. Тимми отправился спать на час раньше. Да и Нью-Йорк погрузился в молчание, что бывало крайне редко: не гудели машины, не было слышно сирен.

Лори включила телевизор, уменьшила звук и принялась переключать каналы, пока не нашла повтор одной из серий «Закон и порядок». Все здесь было знакомым, ей нравился фоновый шум и мерцание света в темноте.

Она протянула руку к тумбочке, взяла маленькую бархатную коробочку, аккуратно стоявшую на ближнем углу, достала платиновое обручальное кольцо и надела на левую руку, как часто делала, когда скучала по Грегу и не могла заснуть.

Она думала о словах Айвана Грея, произнесенных сегодня в офисе. Райан спросил, почему он оставался с Вирджинией, когда та отказалась принять его предложение.

«Ей требовалось время, я же был готов подождать, не важно, сколько. Мы с Джинни любили друг друга. Почему в это так трудно поверить?»

Лори помнила время, когда она не сомневалась, что Алекс испытывает к ней такие же чувства. Но потом решила проверить их крепость, обвинив в обмане, когда одно дело из его прежней практики пересеклось с ее последним расследованием. Теперь Лори понимала, что Алекс лишь хотел защитить своего клиента, как того требовал закон. Но вред уже был нанесен. Как Айван, Алекс был готов ждать столько, сколько потребуется, когда думал, что Лори необходимо время, чтобы начать новые отношения. Но после той ссоры он решил, что она в нем не уверена. «Ты ошибаешься», – подумала Лори. Алекс являлся единственным человеком, который когда-либо побуждал ее двигаться дальше.

Прошлым вечером она изо всех сил старалась выглядеть равнодушной, когда Шарлотта упомянула, что видела Алекса с другой женщиной, однако у нее до сих пор болело сердце, когда она об этом думала. Но честно ли было с ее стороны просить его подождать, когда она каждую ночь засыпала, думая о Греге, и о том, какой могла быть ее жизнь, если бы он остался жив.

Лори повернула на пальце обручальное кольцо. Когда она его надевала, она чувствовала себя так, словно Грег снова с ней. Она думала, что сможет увидеть и почувствовать его во сне – как будто никогда не теряла.

– Мне даже не приходило в голову, что я буду стареть без тебя, моя любовь, – сказала она вслух.

Так, с кольцом на пальце и слезами на глазах, она заснула в ту ночь.

Глава 27

Три дня спустя, в понедельник утром, Лори вышла из лифта в студии Фишера Блейка, готовая посмотреть на дело Вирджинии Уэйклинг свежим взглядом. С того момента, как Райан Николс его предложил – точнее, заставил ее согласиться на расследование убийства, – события начали развиваться невероятно стремительно. Лори понимала, что ей следует быть ему благодарной. После того как она столько волновалась, что Райан окажется плохим ведущим для ее шоу, ему удалось найти перспективное дело. И пока все его кусочки без особых проблем складывались в единое целое.

Лори вспомнила, как Грег жаловался на больничную администрацию, которая «не могла отойти от стереотипов». Вместо того чтобы принять простое

Она нашла Грейс в дверном проеме кабинета Джерри. Лори всегда получала удовольствие от встреч по понедельникам, когда они обменивались новостями. Свои выходные она проводила с Тимми, но привыкла переживать легкомысленные приключения Грейс и Джерри. Когда она подошла к ним, Грейс рассказывала про очередное неудачное первое свидание.

– О, как раз вовремя, – сказала Грейс, поворачиваясь к Лори. – Сейчас будет самое интересное. – Она вошла в кабинет Джерри, и Лори последовала за ней.

Лори не могла не заметить, что сегодня утром Грейс одета совсем не так, как обычно. На ней была плиссированная юбка на четыре дюйма ниже колена и белый обтягивающий свитер с высоким воротом. Такой наряд больше походил на форму частной школы, чем на ее обычные ансамбли.

Джерри, по контрасту, выглядел чрезвычайно элегантно в твидовом жилете, клетчатой рубашке и идеально подобранном полосатом галстуке-бабочке.

– Я не представляю, как эта история может оказаться еще лучше, – сказал Джерри. – Мы даже не добрались до ужина, но, кем бы ни оказался в конце концов ее новый знакомый, он сказал Грейс, что она выглядит как самая красивая женщина из всех, кого он знает, – кстати, речь шла о его матери. И попросил Грейс в следующий раз надеть туфли без каблуков, чтобы она не была выше его, потому что он увеличил свой рост на три дюйма, когда описывал себя в онлайн-профиле. И прежде, чем заказать стейк, он убедился, что каждый платит за себя.

Лори покачала головой и рассмеялась.

– Я не знаю, как тебе это удается, Грейс. Свидания в наши дни напоминают военные действия в городе.

– Иногда приходится целовать жаб, вот как я это вижу, – ответила Грейс. – К тому же у меня появляются великолепные истории. Вот почему, когда он вышел позвонить, я попросила официанта, чтобы он принес нам чек, как только ужин закончится. Никакого кофе или десерта.

– Умница, – сказала Лори.

– Мы поделили чеки, естественно. А потом я поняла, что он не меньше меня хочет поскорее оттуда убраться, но, когда мы уходили, он сказал, что еще довольно рано, и магазины в Тайм-Уорнер-центре еще открыты, и спросил, не соглашусь ли я зайти с ним в «Хуго Босс» чтобы помочь выбрать одежду.

– Ну, не вижу в этом ничего странного, – заметил Джерри.

– Одежду для его завтрашнего свидания, – продолжала Грейс. – Он сказал: «Она похожа на вас, так что, наверное, у нее такой же вкус».

Когда стих смех, голос Грейс неожиданно стал серьезным:

– Извините, мы слишком надолго отвлеклись. Я знаю, пора приниматься за работу. Что ты хотела, Лори?

Сначала изменения в одежде Грейс. А теперь еще и извинения за сплетни в начале десятого.

Лори решила, что она вернется к проблеме внешнего вида Грейс позднее.

– Обсудить дела в моем кабинете через двадцать минут, – ответила она.

– Звучит привлекательно, – сказала Грейс. – Ты хочешь, чтобы я пригласила Райана?

Лори ответила не сразу. С одной стороны, именно Райан привел Айвана. С другой, она представила, как он попытается ускорить расследование. Интуиция подсказывала ей, что они спешат. Но она не собиралась «сходить с собственного пути». Пусть Райан и Бретт хотят, чтобы она поторопилась, но Лори всего добилась, следуя собственным инстинктам.

Она что-то упустила и теперь собиралась работать с Джерри и Грейс до тех пор, пока не исправит ошибку.

Глава 28

Как только они расселись в ее кабинете, Лори начала составлять список участников, согласием которых они уже заручились, при этом она ставила галочки рядом с теми, кто считался потенциальным подозреваемым.

Айван Грей. Картер Уэйклинг. Анна Уэйклинг. Муж Анны, Питер Браунинг. Кузен, Том Уэйклинг.

Лори поставила галочки возле каждой из пяти фамилий.

– Кажется, ты сказала, что полиция оправдала кузена, – сказал Джерри.

– Пока да. Том и его девушка, Тиффани Саймон, дружно сказали, что вместе находились в Американском крыле на втором этаже, где разглядывали портреты. Вероятно, полиция посчитала их историю правдоподобной, – ответила Лори. – Они считают, что у Тиффани Саймон нет причин лгать, чтобы защитить Тома, ведь это было их второе свидание.

Грейс покачала головой.

– Второе свидание обычно бывает очень важным событием, которое потом тщательно обдумывают, если фамилия мужчины Уэйклинг. Для некоторых женщин такие отношения стоят того, чтобы их защищать, – заметила она.

– Я с тобой согласна, – сказала Лори. – Вот почему я внесла Тома в список подозреваемых. И сама хочу поговорить с этой женщиной. – Все утверждают, что Том и Тиффани перестали встречаться почти три года назад. Так что ей нет никакого смысла защищать его сейчас. Она записала «Тиффани Саймон» в отдельную колонку: перечень того, что предстояло сделать ей самой. – Будем надеяться, что найти ее окажется легче, чем Пенни Роулинг. Кстати, в этом вопросе нам удалось продвинуться?

Джерри покачал головой.

– У Айвана нет номера ее сотового телефона, даже если считать, что он до сих пор не изменился.

Иногда Лори с тоской вспоминала прежние времена, когда можно было отыскать нужный номер в телефонном справочнике, в крайнем случае, позвонить в 411.

Она добавила «Пенни Роулинг» под именем Тиффани и поставила рядом галочку. Пенни не являлась главным подозреваемым, но Лори считала, что ее не следует исключать из списка.

Она постучала ручкой по блокноту.

– Жаль, что у нас нет более сильных рычагов воздействия на детей Вирджинии Уэйклинг. Мне не удалось их понять на такой короткой встрече.

– Лично я считаю, – сказала Грейс, – что Анна у них босс.

– А за ней в их иерархии следует ее муж, – добавил Джерри. – И с большим отставанием – брат, Картер.

Грейс, склонная к быстрым выводам, заявила, что, если дети имеют какое-то отношение к убийству Вирджинии Уэйклинг, то именно Анна отдавала приказы.

– Могу спорить, что она подняла тревогу, чтобы всех отвлечь, а потом ее муж последовал за миссис Уэйклинг. У многих ли мужчин не возникало желания сбросить тещу с крыши?

– Очень трудно представить, что кто-то способен составить план убийства собственной матери, – сказала Лори. – Может быть, я сексистка, но чтобы именно дочь убила собственную мать – это уже слишком.

– А с другой стороны, – сказал Джерри, – Картер вполне мог действовать в одиночку. Мы все согласны в том, что он находится в тени сестры. Возможно, его это обижает. Если Айван говорит правду, Вирджиния думала об изменении завещания, чтобы у ее детей возникла необходимость зарабатывать себе на жизнь, развивая компанию дальше. Анна явно заправляет всем в «Уэйклинг девелопмент», и Картер мог опасаться, что она найдет способ от него

– Или они провернули это вместе, – сказала Лори. – Или убийца Айван, или Пенни, или Том. В таком случае Анна и Картер невинные люди, потерявшие мать. – И вновь у Лори возникло ощущение, что они хватаются за соломинки. Она поняла, как сильно ей хочется обсудить дело – и вообще поговорить о многом – с Алексом. – Какая бы динамика отношений ни существовала в семье, не вызывает сомнений, что все трое очень близки. И защищают друг друга. Нам нужен посторонний – кто-то, кроме Айвана, – чтобы он откровенно рассказал об их отношениях с матерью. Значит, нам просто необходимо отыскать Пенни Роулинг.

– Я буду продолжать поиски, – сказал Джерри.

– Я знаю, – сказала Лори, чтобы у Джерри не возникло ощущения, будто она его обвиняет в бездеятельности.

– А что относительно племянника, Тома? – спросил Джерри. – Он всего лишь кузен. Может быть, он согласится поделиться с нами какими-то неприглядными подробностями из жизни семьи?

– Я так не думаю, – возразила Лори. – И до тех пор, пока не поговорю с Тиффани Саймон, мы должны считать его подозреваемым. И еще один важный момент: я беседовала с ним наедине. Возможно, он считался паршивой овцой в семье три года назад, но сейчас очень хочет присоединиться к стае. И он не станет говорить вещей, которые могут подорвать его положение.

Лори снова посмотрела на список. Что она упускает?

– Если мы сейчас начнем съемки, у нас есть только слово Айвана против заявления семьи, – сказал Джерри.

Лори пожала плечами.

– И это моя проблема с данным делом с самого начала. Не могу себе представить, как нам удастся отыскать что-то новое.

– Ну, у Бретта не будет возможности сказать, что ты его не предупреждала, – попыталась ее утешить Грейс.

– Ну, а у меня есть возможность сделать сериал великолепным, – добавил Джерри, повысив голос. – Не хочется об этом говорить, но зрители будут его смотреть только для того, чтобы увидеть платья Первых леди. Вы уже готовы к производству анонса?

Лори и Грейс остались сидеть на своих местах, а Джерри прикрепил серию фотографий на большую пробковую доску, висевшую на стене. Грейс охала и ахала, когда он доставал ее любимые снимки. Лори хлопнула в ладоши, когда Джерри повесил фотографию Жаклин Кеннеди в белом платье из хлопка. Джерри включил ее в память о своей бабушке.

– Сейчас это всего лишь фотографии, – объяснил он, – но после того, как съемки будут закончены, мы их объединим с записями с выставки и вечеринки. В движении получится по-настоящему круто. Потом мы покажем снимки с места преступления – для контраста; никаких кровавых подробностей, конечно, но желтая лента на крыше, может быть, несколько капель крови на снегу. Я еще не отобрал нужные кадры. Очевидно, работа будет невероятно приятной, – с улыбкой добавил он.

– Все это действительно выглядит великолепно, – сказала Лори. Она пришла на телевидение с опытом журналистки, но Джерри изучал искусство кино и телевидения и начал работу на студии Фишера Блейка как стажер. Его сильной стороной было создание изобразительного ряда.

– Я бы очень хотел получить доступ к настоящим платьям, – сказал Джерри. – Если бы удалось использовать сразу три на фоне маленькой части выставочного зала музея, я сумел бы сотворить настоящее чудо.

– Сожалею, Джерри, но «Метрополитен» сказал, что это невозможно, – ответила Лори. – Платья не находятся в их постоянной коллекции. Большинство из них были доставлены из президентских библиотек, а также Смитсоновского института и других музеев.

– Я знаю. – Джерри вздохнул. – Но жалею, что не могу щелкнуть пальцами и получить желаемое.

– Ну, если бы ты владел такой магией, я бы предпочла, чтобы ты ее использовал и нашел двух женщин – прямо сейчас, – сказала ему Лори и взяла в руки блокнот. – Тиффани Саймон и Пенни Роулинг могут дать нам новый угол зрения на расследование. – У нее не проходило ощущение, что они так и не собрали все кусочки головоломки. – Но я знаю, что Бретт будет подталкивать нас к началу съемок.

– Никакой магии, – провозгласила Грейс, которая смотрела на экран смартфона. – Возможно, Пенни Роулинг и старается не высовываться, но я думаю, что нашла Тиффани Саймон.

Она протянула Лори и Джерри свой телефон с открытой страничкой сайта, носившего название «Мобильные свадьбы». Их девизом была фраза «Когда вы готовы сказать «Да», они работали на территории любого из трех штатов и заявляли, что могут предоставить все необходимое жениху и невесте для свадьбы. Владельцем и «священником» числилась Тиффани Саймон.

Лори рассматривала фотографию Тиффани и отметила про себя накладные ресницы, обилие косметики и глубокий вырез. «Совсем не тот образ для эксклюзивной вечеринки в «Метрополитен», – подумала она. Стоило ли удивляться, что кузены Тома негативно отнеслись к его подруге.

– Зачем ждать? – спросила она себя, взяла телефон и набрала номер сайта.

На ее звонок ответил взволнованный голос:

– «Мобильные свадьбы», говорит Тиффани.

«Голос вполне соответствует фотографии», – подумала Лори, когда представилась и объяснила причину своего звонка.

Ответ оказался именно таким, на какой она рассчитывала.

– Я ужасно люблю ваше реалити-шоу, – взвизгнула Тиффани. – И с радостью приму в нем участие. О, я могу рассказать вам кое-что про Уэйклингов. Они такие надменные.

«Она может быть настоящим кладезем информации», – подумала Лори, предложив Тиффани встретиться завтра в любое время.

– О, я бы с радостью, – сказала Тиффани, – но завтра утром и днем у меня встречи с новыми клиентами, а потом нужно завершить подготовку к свадьбе, которая начнется в пять часов. Церемония будет проходить на пирсе, рядом с «Неустрашимым»[125]. Жених служил в военно-морском флоте и хочет, чтобы линкор стал фоном для свадебных фотографий. Мы сможем с вами поговорить после, скажем, в шесть часов?

– Да, шесть меня устроит, – сказала Лори.

– Отлично. Тогда «Лэндмарк таверн» на углу Одиннадцатой авеню и Сорок шестой улицы. Симпатичное старое здание, мне будет очень удобно с вами там встретиться. Ну, и меню там как в английских барах, если вам подойдет.

«Я туда собираюсь вовсе не для того, чтобы поесть», – подумала Лори.

– Хорошо. Тогда до встречи завтра.

Лори повесила трубку и посмотрела на застывшие в ожидании лица Джерри и Грейс.

– Я договорилась о встрече с Тиффани Саймон, и она сгорает от нетерпения, так ей хочется наговорить гадостей о семье Уэйклинг.

Глава 29

На следующий день Лори первой вошла в «Лэндмарк таверн» и села за столик, откуда была хорошо видна входная дверь. Через несколько минут появилась Тиффани. Лори сразу узнала ее по фотографии с сайта «Мобильные свадьбы». Лори встала и помахала рукой, Тиффани подошла к столику и села напротив.

– Боже мой, как же там было холодно, – тяжело вздохнув, сказала Тиффани. – Мне следовало взять с них больше.

– Сегодня холодный день, – не стала спорить Лори, а потом добавила: – Спасибо, что согласились со мной встретиться.

– Никаких проблем, – просто сказала Тиффани. – Как я уже говорила вам по телефону, я с удовольствием полью дерьмом Уэйклингов.

Когда к ним подошла официантка, Лори заказала бокал «Шардонне».

– Мне потребуется чего-нибудь покрепче, – заявила Тиффани. – Принесите двойной «Чивас Ригал».

– Я вас не виню, – с улыбкой сказала Лори, сделав глоток вина. – Прежде, чем мы начнем говорить об Уэйклингах, я хочу задать вам вопрос. Мне любопытно. Как вы попали в свадебный бизнес?

Тиффани захихикала.

– Счастливая случайность. Скажем так: я поставила на правильную лошадь. Два года назад я преодолела множество препятствий, когда помогала пожениться двум близким друзьям. Церемония была очень скромная, но они хотели, чтобы она получилась особенной. Как будто принц Уильям берет в жены Кейт как-ее-там. Я сказала им, что выясню, как все организовать. Оказалось, что город позволит вам регистрировать браки, если вы являетесь служителем церкви, и я нашла онлайн такую, которая согласилась сделать меня своим священником. Трудно поверить, верно? Так или иначе, но я поняла, что не получала такого удовольствия от работы, как когда планировала свадьбу моих друзей. Я и подумала: почему бы нет? Нужно попробовать. Многие хотят пожениться; и им не нужны разные помпезные штуки. Ну, и тут появляюсь я с шелковыми цветами, более или менее приличными фотографами и готовыми документами.

– Ни забот, ни хлопот, – сказала Лори.

– Точно. На самом деле я использовала эти слова в качестве лозунга, когда только начала работать. Теперь моя задача состоит в том, чтобы помочь людям отпраздновать самый счастливый день в их жизни с человеком, которого они любят. Ну, или во второй или третий раз, когда они находят настоящую любовь.

– Вам повезло, – искренне сказала Лори. – А теперь давайте вернемся к тому, ради чего я здесь. Я очень ценю возможность поговорить с вами об убийстве Вирджинии Уэйклинг.

– Полагаю, мое имя всплыло, потому что я пришла на вечеринку с Томом? – сказала Тиффани, показывая официанту, чтобы он принес еще виски.

– Совершенно верно, – подтвердила Лори. – Любая информация о том, где находились друзья и члены семьи в момент смерти миссис Уэйклинг, будет нам полезна.

– Ну, я могу рассказать только об одном из них – о Томе. Ужин был в самом разгаре, когда мне стало скучно. Его семья сидела неподалеку, за соседним столом. Они постоянно бросали на меня презрительные взгляды, словно я вызывала у них отвращение. Мы с Томом оказались за столом вместе с людьми, купившими билеты на прием, и большинство не знали друг друга. Все как на подбор оказались ужасными занудами – парочка со Среднего Востока с таким жутким акцентом, что я с трудом их понимала, еще муж с женой сильно за девяносто, которые почти все время дремали. Я попыталась немного оживить вечер и стала рассказывать про свою бабушку, но, хотя я почти кричала, не думаю, что они слышали хотя бы слово.

Лори заметила, как в глазах Тиффани заблестели слезы.

– Ваша бабушка еще жива? – спросила Лори.

– Год назад у нее случился удар, и с тех пор она живет в доме престарелых. Она стала все забывать, у нее остались только воспоминания о мужчинах, которые за ней ухаживали, когда она была танцовщицей. – Тиффани сделала глоток виски. – Так или иначе, но мы с Томом решили подняться на другой этаж. А когда я увидела двух охранников, наблюдавших за лестницей, я схватила Тома за руку, и мы побежали наверх.

– И в этот момент сработала сигнализация на выставке костюмов?

Вопрос вызвал у Тиффани недоумение.

– Какая сигнализация?

– Извините, не имеет значения. – На мгновение Лори забыла слова детектива Хона о том, что сигнализация была беззвучной. – А что отвлекло охранников?

– Один из них показывал другому свой телефон. У меня сложилось впечатление, что он посылал кому-то фотографии, сделанные на вечеринке, или что-то вроде того. Если вам интересно мое мнение, я считаю, что люди проводят слишком много времени в социальных сетях. И куда бы вы ни пошли, ваше лицо появляется у кого-то на мониторе. Верно?

– Верно, – согласилась Лори.

Ей все больше и больше нравилась эта эксцентричная женщина.

– Так вот, мы проскользнули на второй этаж. Там никого не оказалось, просто потрясающее ощущение. Мы все обошли. Я до сих пор помню – потому что это было единственное развлечение за весь вечер, – как мы смотрели на старые строгие портреты и строили такие же рожи, как у них. Никто не улыбался. А потом я вспомнила причину, по которой они выглядели такими мрачными, – плохие зубы. Я рассказала Тому, и мы стали хохотать.

Лори кивнула.

– Я читала, что Джордж Вашингтон никогда не улыбался, потому что стыдился своих деревянных зубов.

Теперь Лори понимала, почему интуиция детектива Хона подсказала ему, что Тиффани говорит правду. Она рассказала историю так, словно та все еще стояла у нее перед глазами. Иными словами, вспоминала то, что происходило на самом деле.

– А когда вы поняли, что тетя Тома убита?

– Мы прятались за перилами на лестничной площадке и примерно через пятнадцать минут стали спускаться. Мы ждали момента, когда охранники снова достанут сотовые телефоны, чтобы незаметно проскользнуть мимо. Но когда я посмотрела вниз, у меня сложилось впечатление, что в главном зале взорвалась бомба. Копы и охрана метались взад и вперед, налетая друг на друга, все остальные стояли и пытались понять, что делает полиция. Я уверена, что нас никто не заметил, когда мы вернулись к гостям. Я спросила у одного мужчины, из-за чего такой переполох, и он ответил, что умерла какая-то женщина. Мы понятия не имели, кто погиб, пока не увидели Анну рядом с человеком, похожим на копа. Она истерически рыдала, а муж ее обнимал. Смотреть на это было ужасно.

Я поняла, что умерла миссис Уэйклинг; у меня хорошо развиты подобного рода инстинкты. Том подбежал к Анне, чтобы выяснить, что случилось, и услышал, как та говорит копам, что если ее мать убили, то это сделал Айван Грей. Какой ужасный способ узнать о смерти тети. – Тиффани покачала головой. – Ну, с другой стороны, Том был лишь кузеном и умерла не его мать, но Уэйклинги даже не стали с ним разговаривать в тот вечер. Я его тогда пожалела. Том тоже заплакал. Он выглядел как человек без семьи.

На

– Тиффани, а Том находился с вами все время, пока вы гуляли по второму этажу? – спросила Лори, стараясь сосредоточиться на своей главной задаче. – Он не выходил в туалет или еще куда-то?

– Полиция задавала мне такой же вопрос в ту ночь, когда я все хорошо помнила. Мы совершенно определенно не расставались ни на минуту. А я вам нужна для вашего шоу? Я бы очень хотела в нем участвовать.

– Думаю, нет, но я не уверена, – сказала Лори. – Уже поздно. Вы не против, если мы пообедаем? Пастушья запеканка будет самым подходящим блюдом в такую погоду.

Тиффани с сожалением покачала головой:

– Нет, меня дома ждет шпиц, который через несколько минут начнет делать свои дела на ковер.

Лори попросила принести чек и сказала Тиффани, что она может идти, если торопится домой.

– Я не позволю щенку помешать мне допить замечательный виски, от которого становится хорошо и тепло.

Лори сделала еще один глоток вина. Она думала, что Тиффани может рассказать еще что-то полезное, но ей хотелось расположить ее к себе на случай, если у них все-таки появится идея пригласить ее участвовать в шоу.

Тиффани сама все упростила.

– Я бы с удовольствием поучаствовала в вашем шоу, – сказала Тиффани, – пусть даже всего несколько минут. И если у вас появится возможность упомянуть, что я организовываю свадьбы, это было бы замечательно. Но прежде чем уйти, я должна спросить, как дела у Тома.

– Вроде бы у него все в порядке, насколько я могу судить по одной встрече. Он работает в строительной компании, созданной его дядей и отцом. Мне сказали, что сейчас его гораздо больше интересует карьера, чем три года назад. И он все еще одинок, если вам это интересно.

– Вовсе нет. Конечно, я знаю множество женщин, которые испытают трепет, если им представится шанс встречаться с кем-то из семьи Уэйклинг, но он определенно не для меня. В нем нет искры. Нет стиля. И в их семье нет радости. Если честно, мне хотелось предупредить Айвана, посоветовать ему бежать от них. По мне, так он там был самым интересным человеком. Я ни на секунду не верю, что он убил миссис Уэйклинг. Как мне кажется, он учил ее получать удовольствие от жизни.

– И вы поняли это всего лишь за одну встречу? – спросила Лори.

– У меня интуиция на подобные вещи.

Тиффани произнесла эти слова так, словно других объяснений не требовалось.

– И кто же тогда, по-вашему, убил Вирджинию Уэйклинг? – спросила Лори.

– Могу спорить, что она спрыгнула сама, – ответила Тиффани практически сразу.

– Но никто не говорил, что она страдала от депрессии или была подавлена.

– Все совсем не так, – заявила Тиффани. – Вот моя гипотеза: она стала встречаться с таким интересным человеком, как Айван, но поняла, что ей не хватит мужества, чтобы сражаться из-за него с детьми. Они довели ее до самоубийства.

– Вы действительно так думаете? – спросила Лори.

– Да, я уверена. Я провела с этими людьми не более десяти минут. Но поверьте, если бы мне пришлось регулярно общаться с такими занозами в заднице, я могла бы и сама спрыгнуть с крыши.

Глава 30

Глядя через стол на Тиффани Саймон, Лори не сомневалась, что девушка не врет, чтобы создать прикрытие для Тома Уэйклинга. Его семья не произвела на нее впечатления, и она явно не нуждалась в их покровительстве.

Расплатившись по чеку, Лори снова поблагодарила Тиффани. Когда они выходили из ресторана, Тиффани вдруг остановилась и подняла палец, словно ей в голову пришла новая идея.

– А вы уже беседовали с помощницей?

– Вы имеете в виду помощницу Вирджинии, Пенни?

– Верно, ее звали именно так. Милое и старомодное. Имя, я имела в виду. – Из последнего замечания Лори сделала вывод, что Тиффани не слишком высокого мнения о Пенни Роулинг. – Я ведь говорила вам, что некоторые женщины были абсолютно счастливы, если бы им предоставился шанс встречаться с кем-то из семьи Уэйклингов? Пенни совершенно определенно входила в их число.

– И какой из этого вывод? – поинтересовалась Лори.

– Прошло довольно много времени. Я не помню ее точных слов. Что-то вроде: «Том всего лишь кузен, и тем не менее… вам повезло». Это было пошло, словно я выиграла в лотерею, отправившись на свидание с Томом. Но вот что важно. Потом Пенни сказала, кажется, так: «Я положила глаз на принца». Или «золотого мальчика»?

– Вы думаете, ее интересовал Картер? Других сыновей у Вирджинии не было.

– Забавно. Тогда я подумала о муже дочери. Кажется, он адвокат? Но, оглядываясь назад, наверное, я так решила потому, что он интереснее Картера. Да, сын подходит больше. Тем не менее у меня сложилось впечатление, что у Пенни были какие-то отношения с кем-то из них.

Лори вспомнила, как Айван описывал Пенни, которая постоянно разговаривала по телефону с каким-то таинственным поклонником, и, если верить Айвану, ужасно беспокоилась по поводу своего внешнего вида на приеме в «Метрополитен». Ему показалось, что она ждала появления своего приятеля.

Тиффани засунула руку в карман пиджака.

– Я вижу, у вас нет обручального кольца. Но вы близки к принятию решения. Я чувствую такие вещи… – Она смолкла.

Лори поняла, что Тиффани смотрит на нее, полузакрыв глаза. «Что с ней не так?» – спросила она себя.

Потом глаза Тиффани широко раскрылись, и она улыбнулась.

– Я не говорила вам, что я медиум. Я рассказываю людям, что с ними будет, – и, бинго, все сбывается. Вы не носите обручальное кольцо. Это связано с тем, что вам предстоит принять важное решение.

Она достала из кармана визитную карточку и протянула ее Лори.

– Если вы примете именно то решение, о котором я думаю, позвоните мне. Я устрою вам поразительную, фантастическую свадьбу.

Когда Лори села в такси, она достала из сумочки блокнот, и, вычеркнув разговор с Тиффани из списка предстоящих дел, заштриховала вопросительный знак около имени Тома. А потом обвела в большой круг имя Пенни Роулинг.

До квартиры Лори оставалось всего шесть кварталов, когда зазвонил ее сотовый телефон. На экране высветилось имя Алексис Смит, репортера из сферы развлечений, работающей в «Нью-Йорк пост». Лори не хотелось поднимать трубку, но она понимала, что нельзя отказываться от хорошего шанса, когда речь может идти о ее шоу.

– Привет, Алексис.

– Привет, Лори. Давно не виделись. На прошлой неделе на премьере документального фильма о неправомерных осуждениях

– Благодарю, – ответила Лори, не совсем понимая, что еще можно сказать. Она хотела, чтобы окружающие перестали напоминать ей, что Алекс повсюду бывает в Нью-Йорке, только не вместе с ней. – Ты позвонила относительно Райана?

– Нет, из-за «Под подозрением». Ты можешь подтвердить, что ваша следующая серия будет посвящена нераскрытому убийству Вирджинии Уэйклинг?

Откуда она могла узнать? Лори по-прежнему не доверяла Райану, к тому же Алексис только что его упомянула. Однако Лори понимала, что Алексис никогда не раскроет свой источник информации, а Лори не могла задать вопрос и выдать себя.

– Мы всегда изучаем нераскрытые убийства и анонсируем наши следующие серии, как только определяем дату их выхода в эфир, – дала она стандартный ответ.

Когда Лори вышла из такси, у нее возникло ощущение, что кто-то включил тикающий таймер у нее над головой. Бретт уже начал ее торопить, а теперь она подвергнется дополнительному давлению со стороны газетчиков после выхода в печать статьи об их расследовании. И все же Лори не могла избавиться от ощущения, что они слишком спешат, что она пропустила нечто важное. Ей было необходимо найти Пенни Роулинг.

Глава 31

Пенни Роулинг заняла последний свободный столик в «Старбаксе» на Купер-сквер и с удовольствием открыла оставленный кем-то экземпляр «Пост». Она пила кофе-мокко с обезжиренным молоком и листала страницы, читая заголовки.

Однако думала она совсем о другом. С того момента, как позвонил ее бывший любовник и рассказал о телевизионном шоу, она все время возвращалась к мыслям о нем.

«А мне-то казалось, что с ним покончено, – подумала Пенни. – Он пошел дальше, как и я, во всяком случае, мне так представлялось. Но вот прошло время, а я продолжаю о нем мечтать».

Он старался говорить небрежно о новом выпуске шоу «Под подозрением», когда позвонил ей, но после стольких лет она знала его гораздо лучше, чем все остальные. По его голосу Пенни поняла, что он не хочет, чтобы она участвовала в съемках. Но кто он такой, чтобы говорить ей, что следует делать, а что – нет? После смерти Вирджинии он отбросил ее, как ненужный хлам.

Когда он позвонил, Пенни решила, что реалити-шоу станет хорошим стартом ее карьеры на рынке недвижимости, но, обдумав все как следует, поняла, что сможет извлечь для себя дополнительную выгоду от участия в шоу. У нее появится шанс снова его увидеть. Она представила, как они оба появляются в студии. Он увидит ее и поймет, что именно она была ему нужна с самого начала.

Или, если он узнает, что у нее будут брать интервью относительно убийства Вирджинии, он позвонит ей снова. Возможно, захочет встретиться лично, чтобы выяснить, что она собирается говорить. А, увидев, как далеко она сумела продвинуться в жизни, определенно вновь ею заинтересуется – разве не так?

Единственная проблема состояла в том, что продюсеры шоу до сих пор с ней не связались. А если она проявит инициативу сама, они обязательно спросят, откуда она узнала о предстоящих съемках. В общем, «уловка-22»[126], так что придется подождать. «Но они обязательно позвонят», – сказала она себе. Нужно только верить.

Пенни перевернула следующую страницу «Пост», хотя до настоящего момента не особенно обращала внимание на то, что там написано, и едва не уронила газету, когда увидела фотографию Вирджинии Уэйклинг, входившей в «Метрополитен» с Айваном Греем. Она сразу узнала платье с черным бархатным корсажем и широкой синей юбкой. Пенни помогала уточнить детали с дизайнером, и платье получилось идеальным.

Вирджинии предстояло умереть через несколько часов после того, как была сделана фотография.

Пенни поставила чашку с кофе и сосредоточилась на тексте под снимком. Это был фрагмент статьи, напечатанной на «Шестой странице»:

Прорыв в деле об убийстве Уэйклинг?

Популярное реалити-шоу снова потрясет высшие эшелоны мира искусства, недвижимости и фитнеса.

«Шестая страница» получила эксклюзивную информацию о том, что шоу «Под подозрением», которое занимается повторными расследованиями закрытых дел с участием реальных подозреваемых, возможно, выйдет в эфир с делом об убийстве Вирджинии «Джинни» Уэйклинг. Истинные любители жанра вспомнят, что Вирджиния Уэйклинг была богатой вдовой строительного магната Роберта Уэйклинга. Она разбилась насмерть после падения с крыши «Метрополитен» во время ежегодного бала. Главным подозреваемым стал ее друг и персональный тренер, Айван Грей, который был более чем на двадцать лет ее моложе.

Теперь, три года спустя, складывается впечатление, что инициатором повторного расследования стал сам Айван Грей, желающий восстановить свое доброе имя. Репортер «Пост» слышал, как Айван хвастался перед клиентом в своем популярном фитнес-клубе «ПАНЧ», что «Под подозрением» уже «работает». Между тем, продюсеры шоу не отрицают и не подтверждают версию Айвана. Лори Моран, исполнительный продюсер, сказала: «Мы всегда изучаем нераскрытые убийства и анонсируем наши следующие серии, как только определяем дату выхода в эфир».

Значит ли это, что Айван Грей в курсе планов студии или просто выдает желаемое за действительное для своих клиентов? Мы на «Шестой странице» надеемся, что в его словах есть правда. Удастся ли шоу вновь восстановить справедливость? Оставайтесь с нами…

Пенни сосредоточилась на имени Лори Моран. Именно его ее бывший любовник упомянул, когда звонил, чтобы выяснить, не входила ли с ней в контакт продюсер шоу относительно убийства Вирджинии.

Она взяла сотовый телефон, поискала в «Гугле» Лори Моран и уже через минуту записывала телефонный номер студии Фишера Блека. Теперь у нее появился повод туда позвонить.

Глава 32

Утром, после встречи с Тиффани Саймон, Лори открыла «Нью-Йорк пост» на конференц-столе, чтобы прочитать колонку «Шестой страницы», которая теперь, по иронии судьбы, находилась на двенадцатой странице газеты.

Что ж, утешало уже то, что утечка произошла не со стороны Райана. Согласно статье, журналист услышал разговор Айвана с клиентом во время тренировки в зале.

А теперь они с Райаном сидели в ее кабинете и решали, что делать дальше.

– Если честно, я не вижу никакой проблемы, – сказал Райан. Более того, он самодовольно улыбался, словно гордился тем, что события развиваются именно таким образом. – Мы получили бесплатную рекламу. Рейтинги – это валюта нашего бизнеса.

С каждым днем его речь все больше напоминала манеру разговора Бретта. Интересно, видел ли Райан картинку, ходившую по электронной почте сотрудников студии, – Бретт держит в руке уменьшенную копию самого себя, к которой кто-то приставил лицо Райана. В облачке – как в комиксах – над головой Бретта

– Мы не единственная команда, которая может заняться этим делом, Райан. Теперь, когда стало известно, что мы над ним работаем, другие средства массовой информации могут нас опередить. Айван нарушил соглашение об участии, когда рассказал клиенту о наших планах.

– Ну и что ты намерена делать, Лори? – спросил Райан. – Отказаться от съемок после проделанной нами работы? – Он указал на документы и фотографии, лежавшие на столе Лори. – Не выплачивать Айвану деньги за участие в шоу? Верь мне, ему они не нужны. Послушай, я поговорю с ним о статье. Он просто болтал с клиентом. Айван не хотел, чтобы его слова стали достоянием прессы. Я скажу ему, чтобы он вел себя осмотрительнее.

Лори понимала, что при данных обстоятельствах ничего другого сделать нельзя. Они зашли слишком далеко, чтобы останавливаться.

– Ладно. Когда будешь с ним разговаривать, спроси, знает ли он, что Пенни Роулинг, предположительно, завела интрижку с кем-то из семьи Уэйклинг? – И она рассказала Райану о беседе с Тиффани Саймон, в том числе о подозрениях Тиффани, которая считала, что Пенни была влюблена в кого-то из членов семьи. – Тиффани думает, что Пенни тайно встречалась с кем-то из членов семьи, присутствовавших на том приеме. И тогда это может изменить все.

– Но им мог быть только Картер, верно? – сказал Райан.

– Или муж Анны, Питер. Для некоторых людей супружество не помеха.

– Скандальная ситуация, – прошептал Райан, как заговорщик. – Я спрошу у Айвана, что ему известно.

Два часа спустя Джерри показал Лори предварительное слайд-шоу, которое подготовил. Как он и предлагал, оно было построено на контрасте между гламурными фотографиями одной из самых престижных вечеринок Нью-Йорка и мрачными образами, намекавшими на убийство, совершенное на крыше. Носилки, накрытые простыней. Кровь на снегу. Желтая лента на крыше, ограничивающая место преступления.

– Это всего лишь слайд-шоу. Когда мы начнем съемки, все станет более динамичным, словно картины оживут.

Лори листала папку, которую отдал ей детектив Хон, чтобы убедиться, что не пропустила важной информации или образа.

– Я никак не могу избавиться от неприятного ощущения, когда думаю про сигнализацию, которая сработала в тот вечер. – Сигнализация включилась из-за того, что кто-то пересек сенсор на выставке Шести манекенов. Лори разглядывала фотографии той части зала, куда кто-то проник, но там все выглядело в полном порядке. – Это произошло за пять минут до того, как Вирджиния упала с крыши. А я не верю в совпадения.

– И я не верю, что полиция посчитала, будто она сработала случайно, – сказал Джерри. – Сигнализация отвлекла охрану, что позволило убийце незаметно проникнуть по лестнице на крышу.

– Тем не менее Айван являлся главным подозреваемым с точки зрения полиции, – продолжала рассуждать Лори.

Как всегда, Джерри с легкостью следил за направлением ее мысли.

– Если он действовал в одиночку, ему пришлось сначала сделать так, чтобы сигнализация включилась, бегом подняться наверх, совершить убийство и вернуться.

– Такой вариант вполне возможен, – согласилась Лори. – Но прежде, когда мы говорили о связи между сработавшей сигнализацией и убийством, мы предполагали, что кто-то организовал отвлекающий маневр, а убийца бегом поднялся наверх.

– Если это Айван, кто мог ему помогать?

Лори вспомнила слова Тиффани о том, что Пенни мечтала об отношениях с кем-то из семьи. Если верить Тиффани, Пенни сказала, будто она положила глаз «на принца» или «золотого мальчика». Айван должен был стать будущим мистером Вирджиния Уэйклинг. Мог ли он быть таинственным поклонником Пенни? Но Айван назвал Пенни потенциальной подозреваемой, однако уверенно заявил, что не может помочь в ее поисках.

Это была натяжка, но такой вариант не следовало сбрасывать со счетов. Лори уже собралась изложить свою теорию Джерри, когда в дверь постучала Грейс и тут же засунула голову внутрь.

– Извините, что прерываю, но я думаю, вам будет интересно. Нам позвонила Пенни Роулинг. Она увидела статью на «Шестой странице» и хочет с вами поговорить.

Глава 33

Теперь, когда трубку взяла Лори Моран, Пенни не знала, что сказать. Она не хотела показывать, что ей очень интересно участвовать в съемках.

– Госпожа Моран, я позвонила вам, как только прочитала в «Пост», что вы намерены возобновить расследование убийства Вирджинии Уэйклинг.

– Боюсь, я не могу это подтвердить, – ответила Лори Моран.

Пенни уже знала от одного из участников шоу, что съемки вот-вот начнутся, но не могла раскрыть свои карты. С другой стороны, она понимала, что продюсер не хочет выдавать подробности по телефону. У Лори Моран не было никаких гарантий, что она действительно говорит с Пенни, которая вполне могла оказаться репортером, пытающимся узнать что-то новое. Пенни решила идти напрямик.

– Ну, на случай, если в «Пост» написана правда, я хотела, чтобы вы знали, как со мной связаться. Я работала на Вирджинию Уэйклинг, а сначала на ее мужа, Боба, до того, как он скончался. Моя мать была секретаршей Боба более пятнадцати лет. Я очень любила их обоих.

Пенни улыбнулась, довольная собой, уверенная, что выбрала правильный тон. Ей не все равно, но у нее нет личной заинтересованности. А деталь о том, что ее мать работала на Боба, поможет убедить продюсера, что она не самозванка.

– Вы все еще работаете на компанию Уэйклингов? – спросила Лори.

Вопрос показался Пенни странным. Продюсеры наверняка задавали его Уэйклингам. Пенни поняла, что ее проверяют, чтобы окончательно убедиться в том, кто находится на другом конце провода.

– Нет. Однако я продолжаю заниматься недвижимостью, но не в компании Уэйклингов. Мне удалось найти новую работу после смерти Вирджинии.

Все это время Пенни работала на женщин определенного класса, и ей нравилось думать, что она сумела перенять у них некоторые присущие им качества. Она говорила с достоинством, как умудренный опытом человек.

– Вы были с миссис Уэйклинг в ту ночь, когда она умерла?

Очевидно, вопрос являлся очередным тестом.

– Только не на крыше, конечно, – сказала Пенни. – Но на той вечеринке я присутствовала.

Должно быть, Лори убедилась, что она беседует не с какой-нибудь сумасшедшей.

– Ну, мы всегда ищем новый взгляд на события закрытых дел, а убийство Вирджинии Уэйклинг, вне всякого сомнения, окутано тайной. Я могу рассчитывать, что вы согласитесь со мной встретиться и рассказать о том, что вы помните о вечере ее смерти?

– Пожалуй, я сумею найти время, если вам это поможет. Все что угодно для дорогой Вирджинии.

– Я могу прийти к вам домой или на работу, если вам так удобнее, – предложила Лори.

На работе у Пенни имелась крошечная кабинка рядом с

– Или, нет, я не стану вас затруднять поездкой в центр, – предложила Пенни. – Я могу зайти к вам в офис.

– Никаких проблем, – сказала Лори. – Ведь вы делаете мне одолжение, Пенни. И меньшее, чем я могу отплатить, – сэкономить вам время на дорогу. Когда вам будет удобно? Я понимаю, что прошу вас о встрече за совсем короткое время, но могу заехать сегодня днем или вечером.

Пенни отвела телефон в сторону и быстро пролистала большим пальцем календарь, после чего вернулась к разговору.

– Извините, но сегодня у меня все занято. Я могу встретить вас в своей квартире завтра, в час тридцать. Как вам такой вариант?

– Завтра, в час тридцать. Отлично, – сказала Лори.

Они обменялись номерами сотовых телефонов на случай, если кто-то опоздает. Когда Пенни повесила трубку, она взмолилась всем святым, чтобы Лори пришла вовремя. Владелец квартиры будет отсутствовать завтра с часу до пяти, а Пенни уже договорилась с потенциальной покупательницей на три – она собиралась прийти с подрядчиком и сделать необходимые измерения для перепланировки. Значит, придется провести разговор с Лори Моран максимально быстро.

Глава 34

Лори едва успела повесить трубку, как в дверях кабинета появился Райан, и она помахала ему, предлагая войти.

– Что-то новое? – спросила она.

– Я только что вернулся из «ПАНЧа», где побеседовал с Айваном. Я его отругал. Он больше не станет говорить с клиентами или с кем-нибудь еще о шоу.

– Благодарю. У него есть какие-то предположения относительно таинственного поклонника Пенни?

Райан покачал головой.

– Айван сказал, что никогда не замечал, чтобы Пенни и Картер или Питер флиртовали. Он добавил, что Тиффани произвела на него впечатление чокнутой особы с диким воображением.

– Она эксцентрична, – сказала Лори, – но у нее сохранились отчетливые воспоминания о том, как Пенни сказала, будто у нее роман с кем-то из членов семьи. Я не вижу причин ей лгать.

– Тут трудно что-то возразить. Я нажал на Айвана, и он не стал отрицать, что такое возможно. По его мнению, Картер более подходящая кандидатура, ведь он постоянно менял женщин. Айван сказал, что никогда не слышал, чтобы Питер изменял Анне, но он также добавил, что его бы не удивило, если бы он устал, цитата: «получать приказы от королевы Анны».

– После того как ты ушел, мне в голову пришла другая мысль, – сказала Лори. – А что, если Тиффани говорила об Айване?

– Но это не имеет ни малейшего смысла. Айван назвал Пенни подозреваемой только по той причине, что она не заняла его сторону после убийства Вирджинии.

– Может быть, Пенни оказалась на другой стороне из-за того, что не хотела, чтобы семья узнала про ее отношения с Айваном за спиной босса. – Лори начала думать вслух, как делала во время работы с Алексом. – Или Пенни начала подозревать Айвана и постаралась держаться от него подальше.

– Тогда почему Айван направил нас к Пенни? – спросил Райан.

Когда они с Алексом занимались мозговым штурмом, каждый выстраивал теории на основании наблюдений другого, постепенно приближаясь к истине. Но Райан воспринимал каждую ее фразу негативно, словно инстинктивно пытался опровергнуть ее доводы.

– Он не стал наводить нас на Пенни, – возразила Лори. – Вовсе нет. Он предложил ее нам как альтернативную подозреваемую, но не сказал, как с ней связаться.

– Кстати, я слышал, как ты разговаривала с кем-то по имени Пенни, – сказал Райан. – Тебе удалось ее найти?

– На самом деле она сама мне позвонила. Прочитала статью на «Шестой странице».

– Значит, в конце концов Айван нам помог.

– Да, случайно, – не стала возражать Лори.

– Ты встречаешься с ней завтра в час тридцать? – спросил Райан.

Лори сделала себе заметку – закрывать двери в кабинет, когда она разговаривает по телефону.

– Да, в ее квартире в Трайбеке.

– Отлично, я свободен. Я буду здесь к часу. Мы можем поехать на моей машине.

Глава 35

Днем Лори в одиночестве сидела за столом для совещаний и изучала папку, которую получила от детектива Джонни Хона. Ее особенно заинтересовали фотографии выставки, сделанные после того, как тело Вирджинии Уэйклинг было обнаружено в снегу, за музеем. Технически выставка костюмов в день приема в «Метрополитен» не являлась местом преступления. То, что стало причиной падения Вирджинии навстречу смерти, произошло на крыше музея.

Но не вызывало сомнений, что система безопасности сработала внутри выставки «Мода Первых леди» всего за несколько минут до того, как обнаружили тело Вирджинии. Было ли это совпадением? Может быть. Но нельзя исключать, что кто-то активировал сигнализацию, чтобы привлечь охранников в одно место – в то время как убийца Вирджинии – или убийцы – последовал за ней наверх.

Лори беспокоило место, где сработала сигнализация. Согласно полицейскому расследованию, департамент безопасности музея сообщил следователю, что сигнализация включилась в «Галерее С» выставки. И сейчас, глядя на фотографии, Лори видела, что «Галерея С» является большой открытой комнатой с двумя рядами манекенов с каждой стороны и широким проходом для посетителей. Сигнализация сработала, когда кто-то – или что-то – пересек световой луч, защищавший экспонаты в восточной части комнаты.

Лори не видела ее в реальной жизни, и ей было трудно представить, как была устроена экспозиция. Но в предисловии выпущенной по случаю выставки книги экспонаты описывались в порядке их расстановки – как если бы читатель сам прошелся по галерее. Основываясь на том, что Лори узнала из книги, она поняла, что «Галерея С» находилась примерно в центре. А если так, получалось, что она не соседствовала с входом на выставку или выходом.

Если ты хочешь отвлечь охрану и активировать сигнализацию, станешь ли ты делать это в самом центре выставки? Такой выбор показался Лори странным.

Ее мысли прервал стук в открытую дверь. Она подняла глаза и увидела Грейс.

– Привет, – сказала Лори.

– У тебя есть секунда поговорить? – спросила Грейс.

– Конечно. Заходи.

Глава 36

Грейс, неизменно уверенная в себе, казалась немного смущенной, когда она направилась к своему привычному месту на белом диване. В одной руке она держала блокнот на пружине, в другой – ручку. Лори присоединилась к Грейс возле окна, присела на соседний стул и выжидающе на нее посмотрела. Грейс откашлялась, словно собиралась с духом.

Лори улыбнулась, рассчитывая ее успокоить.

– На самом деле я сама собиралась поговорить с тобой, Грейс. Мне кажется, я знаю,

– В самом деле? – удивленно спросила Грейс.

Лори кивнула.

– Я лишь надеюсь, что не опоздала. Ты ведь не собираешься предупредить меня, что намерена уволиться?

Глаза Грейс широко раскрылись.

– Конечно нет. Ты шутишь? Мне нравится здесь работать.

– О, слава богу, – ответила Лори и облегченно вздохнула.

– Как ты могла подумать, что я собираюсь уходить?

Лори покачала головой.

– Ты вошла с таким серьезным видом. И я заметила, что в последнее время ты стала по-другому одеваться – более респектабельно и сдержанно. Я ведь лишь наполовину шутила, когда сказала, что боюсь, вдруг ты решила начать ходить на собеседования.

– Нет, мне такая мысль никогда не приходила в голову, – ответила Грейс.

– Ты даже не представляешь, как я рада это слышать. Просто не знаю, что я бы без тебя делала, Грейс. Так о чем ты хотела со мной поговорить?

– Ты помнишь, вчера вечером Джерри сказал, что хотел бы получить доступ к платьям с выставки нарядов Первых леди, которая проходила в музее? – спросила Грейс.

– Да.

– Ну, я не переставала думать, как Джерри вдохновила эта идея, и стала собирать информацию о том, откуда попали платья в музей.

– Глава системы безопасности «Метрополитен» сказал, что они не являются частью постоянной коллекции. Большинство из них доставили из президентских библиотек и других музеев, – сказала Лори.

– Я знаю, но далеко не все. Несколько штук привезли частные коллекционеры, и я решила поискать информацию об этих людях. Одним из них оказался некто по имени Джерард Беннингтон.

Имя было незнакомо Лори.

– И кто такой Джерард Беннингтон? – спросила она.

– Довольно яркий персонаж, насколько мне удалось выяснить, – ответила Грейс. – Знаменитый фотограф в индустрии моды. Он всегда в первых рядах на «Неделе моды» и на дружеской ноге с законодателями. Кроме того, он считает себя талантливым певцом. Он даже выступал два года назад в шоу «Найди звезду».

«Найди звезду» – шоу по поиску талантов, продюсером которого являлась студия Фишера Блейка. После того как им удалось запустить карьеру трех будущих лауреатов премии «Грэмми», ставших известными поп-звездами, в последние годы шоу утратило прежнюю популярность. Тем не менее Лори знала от Блейка, что шоу все еще приносит студии прибыль благодаря рекламе.

– Интересно, владеет ли он сейчас этими платьями, – сказала Лори.

– Именно по этой причине я и хотела с тобой поговорить. Надеюсь, ты не возражаешь, но я проявила инициативу. Я получила номер его телефона от помощника продюсера «Найди звезду» и позвонила. У него есть два платья, которые он одолжил музею для выставки – одно принадлежало Жаклин Кеннеди; другое – Бетти Форд.

– А есть ли шансы, что он позволит нам использовать их для съемок? Джерри будет в восторге!

– Я задала ему этот вопрос. Мне очень жаль, Лори, но он уже читал «Шестую страницу». Когда я сообщила ему, что звоню из шоу, он сразу понял, что речь идет о деле Вирджинии Уэйклинг. Беннингтон сказал, что даст нам платья, если его имя будет упомянуто в благодарностях, а он сам получит не менее минуты экранного времени. Он присутствовал на приеме в «Метрополитен» в тот вечер, поэтому может либо поговорить о платьях, либо об атмосфере в музее после того, как было обнаружено тело Вирджинии Уэйклинг.

– Это вполне выполнимо, – сказала Лори. – Несколько слов от объективного гостя, который присутствовал на приеме и может добавить колорита происходящему.

Грейс подняла ручку, чтобы показать, что сказала не все.

– У него есть еще одно условие, – смущенно добавила она.

– Мне уже бояться?

Грейс рассмеялась.

– Нет, но бояться могут начать продюсеры «Найди звезду». Джерард хочет получить второй шанс на пути к славе.

– Еще одно прослушивание? – удивилась Лори.

Грейс кивнула.

Лори поддерживала дружеские отношения с исполнительным продюсером шоу и не сомневалась, что сможет с ним договориться.

– Я позвоню ему прямо сейчас и дам тебе знать, когда мы сможем оформить все официально, – сказала Лори.

– Ты хочешь сама поговорить с Джерардом? – спросила Грейс.

Лори заметила, что Грейс второй раз упомянула его имя. Она умела разговаривать с людьми, тут не могло быть никаких сомнений.

– Позднее, когда придет время брать интервью. Но почему бы тебе не провести с ним переговоры и не обсудить все детали? Пока у тебя отлично получается.

Улыбка озарила лицо Грейс, имевшее форму сердечка.

– Спасибо тебе, Лори.

– Нет, это тебе спасибо, Грейс. Платья позволят нам улучшить качество шоу.

Грейс уже собралась встать, но Лори хотела сказать ей еще кое-что.

– Ты ведь знаешь, как высоко я ценю твою работу, Грейс?

– Думаю, да.

– На прошлой неделе ты что-то говорила про свою сестру, которая заявила, что к тебе будут относиться иначе, если ты сменишь гардероб. Ты считаешь, что тебя не воспринимают всерьез?

Грейс пожала плечами, и Лори почувствовала укол совести за то, что заставила ее смутиться.

– Ну, не знаю, имеет ли мое мнение значение, – сказала Лори, – но, как по мне, ты можешь ходить в розовой балетной пачке и тапочках с кроликами. Ты вполне серьезный человек, и все, у кого есть глаза, это видят.

Грейс вышла из кабинета Лори почти танцующей походкой. А Лори сделала себе заметку, что следует пересмотреть бюджет и сделать Грейс давно заслуженное повышение в зарплате.

Глава 37

Как Лори и предполагала, Джерри невероятно воодушевился, когда узнал, что получит на съемках доступ к двум платьям Первых леди. После того как Лори получила подтверждение от продюсеров «Найди звезду», что они согласны дать второй шанс Джерарду Беннингтону, она предоставила Грейс обсудить с ним детали и получить его подпись под необходимыми документами.

Кроме того, она в тот же день поручила Грейс донести эту новость до Джерри, пригласив его в свой кабинет. Джерри сказал Грейс, что она настоящий друг и крепко ее обнял.

Он тут же потянулся к тяжелой книге с фотографиями с выставки, чтобы отыскать те два платья, которые согласился одолжить музею частный коллекционер Джерард Беннингтон. Платье Бетти Форд было длинным, до самого пола, обтягивающим, из шелка бирюзового цвета, со струящимися рукавами из прозрачной органзы. На снимке миссис Форд танцевала на банкете в честь президента Либерии со знаменитым комедийным актером.

Джерри ахнул, когда обнаружил в книге второе упоминание о мистере Беннингтоне. Речь шла о том самом белом платье из хлопка, которое Джерри показывал Лори. Он планировал вставить эту культовую фотографию четы Кеннеди на крыльце в Гианнис-Порт как посвящение своей бабушке, восхищавшейся Кеннеди. Теперь же он мог снять в шоу настоящее платье.

– Думаю, самое время позвонить в музей, – сказал Джерри, – Если я смогу

– Отличный план, – заметила Лори, которая вновь сосредоточилась на большой папке, полученной от детектива Джонни Хона.

Она все еще размышляла о галерее, где сработала сигнализация в вечер убийства. Если ее активировал убийца, он должен был как можно быстрее ускользнуть оттуда, чтобы оказаться на крыше рядом с Вирджинией, воспользовавшись временем, которое получил, когда охранники отвлеклись. Даже если ему помогал сообщник, Лори считала, что инстинкт заставил бы преступников выбрать место, расположенное ближе к выходу с выставки, откуда легче сбежать.

Она снова посмотрела на фотографии, сделанные в восточной части «Галереи С», в том месте, где сработала сигнализация. Одним из экспонатов, выставленных там, было белое платье из хлопка, предоставленное музею Джерардом Беннингтоном. И тут Лори поняла, что на лице у нее расцвела улыбка гордости. Грейс сотворила настоящее чудо, добившись разрешения использовать два исторических платья. Джерри стоял перед доской, обдумывая, как это лучше сделать, и оба выглядели ужасно довольными. Грейс и Джерри полностью отдавали себя шоу, как и она сама.

Потом взгляд Лори снова переместился к папке, и тут она заметила различие между двумя фотографиями.

– Джерри, напомни мне еще раз, где ты взял фотографии, которые используешь для шоу?

– Почти все копии из книги, которую тебе дала Шарлотта. – Он подошел к столу для совещаний, вытащил книгу из-под блокнота и постучал по обложке. – В последнее время это моя библия.

– В том числе и фотография миссис Кеннеди в белом платье? – спросила Лори. – Она также из этой книги?

– Угу.

– Ты говорил мне, что книга о выставке была издана до смерти Вирджинии Уэйклинг, не так ли?

– Совершенно точно, – кивнул Джерри. – Такие книги частенько продают в киосках перед началом выставок. А почему ты спрашиваешь? Нашла что-то интересное?

Она развернула папку, чтобы Джерри смог увидеть сам, и указала пальцем на фотографию восточной части «Галереи С».

– Посмотри сюда.

Взгляд Джерри стал перемещаться с фотографии из папки, сделанной полицией Нью-Йорка, к снимку белого платья из книги, полученной от Шарлотты.

– Платья выглядят совершенно одинаково, – сказал Джерри.

– Да, платья, – не стала возражать Лори. – Но взгляни сюда. – И она обвела пальцем запястье манекена. – Браслета нет.

На официальной фотографии в книге платье составляло ансамбль с жемчужным ожерельем и серебряным браслетом. Но на фотографии, сделанной полицейскими в «Галерее С» после убийства Вирджинии Уэйклинг, браслета не было.

Грейс с интересом разглядывала фотографии через плечо Джерри.

– Ну и когда же исчез браслет? – спросила она.

Джерри пожал плечами.

– Предположительно, это могло произойти в любое время между выпуском книги и вечером убийства, – сказал он.

– Верно, – заметила Лори, – но мы точно знаем, что сигнализация сработала, когда кто-то пересек сенсор, защищавший шесть экспонатов. Если кто-то хотел заполучить браслет, становится понятно, почему сигнализация включилась в центре выставки, если, конечно, я правильно поняла, как тогда были расставлены экспонаты.

– А как нам это узнать наверняка? – спросил Джерри.

Лори понимала, что звонить Шону Дункану, нынешнему главе системы безопасности музея, бесполезно. В журнале происшествий в ту ночь было записано: «Все экспонаты находились на своих местах, после того как сработала сигнализация».

– Я знаю, с чего нам следует начать, – сказала Лори. – Грейс, ты можешь позвонить своему новому другу, мистеру Беннингтону, и спросить, не согласится ли он с нами поговорить?

– Будет сделано, – ответила Грейс.

Через несколько минут она снова вошла в кабинет Лори.

– Сегодня вечером он возвращается из загородного дома в Кенте, но сказал, что будет рад встретиться с тобой завтра утром. Он приедет сюда завтра в десять.

Что ж, ждать осталось недолго. А сейчас Лори знала, что есть по меньшей мере один побывавший на выставке в ту ночь человек, с которым она могла связаться.

Лори взяла сотовый телефон и отправила сообщение Шарлотте.

«Папа ведет сегодня Тимми на игру «Нью-Йорк Никс». На мне еда навынос у меня дома. Годится? Предупреждение: я намерена использовать твой мозг».

Она улыбнулась, глядя на точки на дисплее, говорившие о том, что Шарлотта печатает ответ.

«Звучит превосходно, но в последнее время я начала сомневаться, что от меня может быть хоть какая-то польза:-) В 7 часов? Я принесу вино».

Лори написала ответ: «До встречи!»

Глава 38

Лори передала контейнер с курицей и грибами Шарлотте, но та вежливо отказалась.

– В меня даже совсем маленький кусочек не влезет. Слушай, а можно опьянеть от глутамата? Мне даже в голову не пришло, что ты закажешь столько еды!

– Я хотела, чтобы у тебя был выбор, – объяснила Лори. Они сидели за обеденным столом, заставленным почти полными контейнерами. – Мы с Тимми будем питаться тем, что осталось, в течение нескольких дней.

Она смотрела, как Шарлотта наполняет свой бокал «Совиньоном Блан».

– Кстати, о Тимми, должно быть, он в восторге от похода с дедом на игру «Никс», – заметила Шарлотта.

– Да, он это любит. Мне кажется, Алекс немного его избаловал абонементом на их игры. Сегодняшние билеты папе подарил один из его приятелей-полицейских. Не у самой площадки, как у Алекса, но все равно лучше, чем телевизор.

– А ты разговаривала с Алексом после того, как мы виделись в ресторане «Рульман»? – тихо спросила Шарлотта, сделав глоток вина.

Лори покачала головой.

– Я думала, он позвонил тебе после номинации на должность судьи, или ты ему позвонила, – продолжала Шарлотта.

– Нет, он мне не звонил, и не думаю, что буду ему звонить до тех пор, пока не смогу сделать широкий жест.

– Широкий жест? – спросила Шарлотта, выгнув бровь. – Что? Ты собираешься прийти к нему в офис с радиоприемником и спеть будущему судье серенаду?

– Ничего настолько драматичного, – сказала Лори. – Но да, нечто… решительное, да, давай, именно так выразимся. В любом случае, все очень сложно.

Впервые с того момента, как пришла Шарлотта, за столом воцарилась тишина.

– Кажется, ты говорила, что хочешь воспользоваться моим мозгом, – наконец сказала Шарлотта, решительно меняя тему разговора.

– Да, давай-ка займемся делом, пока я не утонула в моем бокале вина. – Лори встала и вернулась с книгой о выставке костюма, которую ей одолжила Шарлотта, и папкой с документами, полученной от детектива Джонни Хона. – Насколько хорошо ты помнишь выставку «Мода Первых леди»?

Шарлотта вздохнула.

– В последнее время я с трудом могу вспомнить, что ела на завтрак. Выставка проходила три года назад, и я тогда успела лишь быстро по ней пробежаться перед вечеринкой. Что именно тебя интересует?

Лори отодвинула несколько контейнеров в сторону, чтобы

– Я бы и сейчас носила такое платье, – сказала Шарлотта. – Может быть, мне стоит сделать копию для следующей коллекции «Ледиформ».

– А я его куплю, – сказала Лори, – но сейчас меня интересует другое. – И она объяснила про отсутствие серебряного браслета к тому моменту, когда убили Вирджинию Уэйклинг. – Не думаю, что ты помнишь, был ли браслет на месте, когда ты пришла на выставку?

– О, господи, конечно, нет. Я бы не заметила такую мелочь.

– А как относительно планировки выставки? – Лори изложила свою теорию о том, что «Галерея С» находилась в центре экспозиции. – Вот фотографии зала, – добавила она, подтолкнув папку Хона к Шарлотте.

Шарлотта внимательно изучила фотографии, потом откинулась на спинку стула и закрыла глаза, словно пытаясь вернуть воспоминания.

– Да, я помню этот зал, – сказала Шарлотта. – Он там был единственный такой: узкий и длинный. Остальные комнаты имели квадратную форму, и экспонаты занимали все четыре стороны. Я обратила внимание, потому что «Ледиформ» находится в процессе создания нескольких новых магазинов, и я сравниваю два подхода. Ты права. «Галерея С» находилась в самом центре.

– Значит, чтобы покинуть выставку, требовалось пройти через другие залы?

– Верно.

Лори была уже почти уверена, что сигнализация сработала из-за украденного браслета. Однако она никак не могла понять, как это связано с убийством Вирджинии Уэйклинг.

Она думала вслух, пока они с Шарлоттой относили контейнеры с едой на кухню.

– Есть еще один тревожный факт, который я не могу игнорировать, – сказала Лори. – Детектив из убойного отдела департамента полиции Нью-Йорка сказал мне, что до него дошел слух об охраннике, которого приставили к Вирджинии в ту ночь, – его звали Марко Нельсон, – так вот, его уволили из-за подозрений, что он воровал дорогие безделушки из магазина сувениров.

– Значит, ты думаешь, что Липкие Пальцы мог украсть браслет, пока все остальные были заняты на приеме? – спросила Шарлотта.

– Вполне возможно.

– Но разве охранник не мог выключить сенсор? Или перешагнуть через него, или, например, проползти под ним, или еще что-то в таком же духе?

– Я не уверена, – сказала Лори. – Мне нужно спросить в «Метрополитен», что известно охранникам о расположении сенсоров.

– И как это может быть связано с убийством Вирджинии? – спросила Шарлотта.

Лори покачала головой. Шарлотта не обладала такими же аналитическими способностями, как Алекс, но она чувствовала, что ритм разговора начал в ее сознании собирать вместе разрозненные нити. Вопросы Шарлотты заставляли Лори обращать внимание на возможные связи между, казалось бы, несоотносимыми фактами.

– Если Вирджиния хотела побыть одна, она могла пойти на выставку. Если она обнаружила, что Марко крадет экспонаты, он мог ее убить до того, как она успела о нем рассказать. Но как в таком случае он сумел вынести ее тело на крышу? – сказала Лори.

– Может быть, именно по этой причине она была так расстроена. Может, она поймала его на месте преступления, а потом поднялась на крышу, чтобы обдумать ситуацию и решить, что делать дальше.

Теория Шарлотты не показалась Лори логичной. Она не могла представить, чтобы у члена совета попечителей могли быть сомнения, следует ли сообщать о краже, которую совершил один из охранников выставки.

– Может быть, он выдумал какую-то историю для Вирджинии, чтобы выиграть время, – предположила Лори. – Возможно, сказал, что глава системы безопасности находится на крыше или еще что-то в таком же роде. Но только Марко Нельсон сообщил полиции, что Вирджиния была чем-то огорчена в тот вечер, как если бы с кем-то поссорилась. Именно он сказал, что Вирджиния хотела побыть одна.

– И если он соврал… – начала Шарлотта.

– Это может все изменить. Уверена, что, когда я ему позвоню, он постарается найти причину, чтобы избежать разговора со мной. Даже если он на сто процентов ни в чем не виновен и не связан с убийством Вирджинии, Марко Нельсон не захочет, чтобы его нынешний наниматель узнал про слухи о кражах в «Метрополитен».

– А где он сейчас работает? – спросила Шарлотта.

– В частной охранной компании, которая называется «Фирма Армстронга». – Лори посмотрела профиль Марко в «Линкедине» после первого разговора с Шоном Дунканом в музее.

– Тогда с ним поговорю я, – предложила Шарлотта. – «Ледиформу» могут потребоваться услуги охранника для нашего следующего показа мод. Он придет на интервью, а ты окажешься рядом и задашь ему свои вопросы.

– Я даже не знаю, Шарлотта. Когда ты в прошлый раз пыталась мне помочь, тебя едва не убили.

Всего несколько месяцев назад обе оказались под дулом пистолета, когда Шарлотта слишком близко подобралась к правде в одном из расследований Лори.

– Во-первых, ты ничего не сделала, если не считать, что пришла ко мне на помощь. А во-вторых, встреча в моем офисе едва ли может представлять опасность.

Лори обдумала предложение подруги и пришла к выводу, что это самый простой способ организовать встречу с Марко Нельсоном.

– Отлично, давай поговорим с Марко, – согласилась Лори.

– Утром я все организую и пришлю тебе сообщение, в котором будут детали.

Глава 39

Лео наблюдал с трибун Мэдисон-сквер-гарден, как команды уходят с площадки, а на их место выбегает группа поддержки. Он положил руку на плечо Тимми, который с энтузиазмом махал игрокам, трусившим в раздевалку после того, как они проиграли вторую четверть матча.

Даже с учетом того, что команда сейчас играла не лучшим образом, билеты стало покупать труднее из-за того, что в Нью-Йорке наступил туристический сезон. Посещение сегодняшней игры явилось приятным сюрпризом. Помощник комиссара полиции позвонил Лео двумя днями ранее и сказал, что ему нужно слетать в Вашингтон на важную встречу в департаменте юстиции, и предложил два своих билета Лео. Лео и в голову не приходило, что расписание его девятилетнего внука окажется более плотным, чем у него, но после того, как он убедился, что Тимми сможет пойти на игру, они с радостью согласились.

Места оказались вполне приличными, но не такими хорошими, как по абонементу Алекса Бакли, рядом с площадкой. Тимми хотел привлечь внимание Алекса, как только они пришли на стадион, но Лео заставил его обещать дождаться окончания второй четверти. Теперь, когда прозвучала сирена, Тимми стоял на цыпочках и махал Алексу, хотя они находились примерно на сорок рядов выше. Когда Тимми перестал махать, Лео подумал, что мальчик расстроится из-за того, что Алекс его не заметил. Но Тимми попросил у деда сотовый телефон, и Лео глазам своим не поверил – так быстро летали по экрану пальцы Тимми. А еще через несколько мгновений Алекс

Алекс извинился перед своими гостями, пожилой парой и женщиной возраста Лори, и с широкой улыбкой поспешил к ним с Тимми, перешагивая сразу через две ступеньки.

Тимми бросился к Алексу, и они обнялись.

– Ты сегодня использовал все свои билеты? – спросил Тимми с улыбкой.

– Боюсь, что, да, Тимми. Мои друзья могут обидеться, если я предложу им обменяться с вами местами.

Алекс заметил, что взгляд Тимми задержался на его гостях.

– Я привел с собой приятеля, уголовного адвоката, с женой и дочерью, которая прилетела из Калифорнии – ее муж сейчас в Нью-Йорке по делам бизнеса.

Лео не сомневался, что Алекс хочет, чтобы они поняли, что он здесь не на свидании.

– Мы по тебе скучаем, Алекс. – Тимми смотрел на Алекса снизу вверх широко раскрытыми карими глазами. – Почему ты в последнее время к нам не приходишь?

Лео обнял Тимми.

– У тебя сейчас каникулы, но взрослые заняты и в это время года, – сказал Лео. – Я уже не говорю о том, что Алекса номинировали на должность федерального судьи. Это едва ли не самая большая честь, которую может заслужить адвокат. У него сейчас куча дел.

– Но это потрясающе! – воскликнул Тимми.

– Благодарю, – со смехом ответил Алекс. – Пожалуй, ты выбрал правильное слово, чтобы это описать.

– Единственный облом состоит в том, что теперь ты не вернешься в мамино шоу. Она ненавидит Райана Николса.

– Мы не используем слово «ненавидит», – нахмурился Лео.

– Извините. А когда ты станешь судьей, я смогу прийти и посмотреть на зал суда, а потом стукнуть молотком, как на телевидении?

– Конечно, приятель, – сказал Алекс.

– И, может быть, на следующей неделе ты придешь на мое выступление, когда я буду играть на трубе! У меня соло из «Си джем блюз» Дюка Эллингтона.

Алекс посмотрел на Лео, рассчитывая на совет. Лео видел, что Алекс очень хочет принять приглашение, но знал, как отреагирует Лори, если он договорится о встрече без ее согласия.

– Давайте поговорим об этом позднее, Тимми. Джерри, Грейс и Шарлотта сказали, что они хотят прийти на твое выступление, а я не знаю, сколько людей можно пригласить.

Когда Алекс возвращался к своим гостям, он подумал о том, как быстро взрослеет Тимми. Он бы отдал билеты на баскетбол до конца сезона, чтобы получить возможность посмотреть, как мальчик исполняет «Си джем блюз». И ему очень хотелось провести вторую половину игры с Тимми и Лео. Но еще больше, чтобы с ними была Лори. Когда Алекс представлял себя рядом с ними троими, он видел семью. Но Лори, весьма вероятно, неплохо обходилась и без него. У нее уже имелась семья – Тимми и Лео. А еще успешная карьера и друзья, которые хотят пойти на концерт, где ее сын будет играть на трубе. Ее жизнь наполнена и без него. Он совершил ужасную ошибку, слишком сильно надавил на нее и потерял.

Глава 40

Лори устроилась на диване, закутавшись в одеяло, чтобы почитать последний роман Карин Слотер, но вскочила, когда услышала, что ключ поворачивается в замке, и увидела, как входят Лео и Тимми. Тимми был в новой бейсболке «Никс».

Она запомнила страницу, утешая себя тем, что насладится концовкой перед сном.

– Мне скоро придется искать квартиру побольше, если вы всякий раз будете приносить домой что-то новое после походов с дедом на игру.

– Я тут ни при чем, – сказал Лео. – Тимми купил ее на деньги, которые получил в подарок на Рождество.

Тимми сразу направился к холодильнику и вернулся с сырными палочками и яблоком. Лори не сомневалась, что он съел кучу всего на стадионе, но ее сын стремительно рос и постоянно хотел есть. Он плюхнулся на диван рядом с ней.

– Мама, мы победили. Трехочковым броском на последних секундах. И мы видели Алекса!

– Правда? – Лори постаралась, чтобы ее голос прозвучал небрежно.

– Да. Мы не могли с ним сесть, потому что у него были гости. Но поговорили в перерыве.

– И кто с ним был? – Она так быстро задала вопрос, что почувствовала смущение.

– Адвокат, его жена и их дочь. – Тимми всегда помнил все подробности.

– Дочь приехала из Калифорнии вместе с мужем, который не смог пойти на игру из-за своего бизнеса, – добавил Лео.

Она кивнула. Послание получено.

– Мы можем пригласить Алекса на мой концерт на следующей неделе? – Тимми едва справлялся с возбуждением.

– Я сказал ему, что у тебя будет пять гостей, – быстро заговорил Лео. Он предлагал ей путь к отступлению. – Я не уверен, что мы сможем пригласить шестого.

Лори знала, что Алекса порадует прогресс Тимми за последние два месяца, и концерт станет отличным поводом ему позвонить, вечер будет посвящен Тимми, а не им двоим. Но ей не хотелось возвращаться к знакомому циклу, когда они регулярно встречались, так и не определив, что значат друг для друга. Лори еще помнила реакцию Алекса, когда она сказала, что хочет вернуться к тому состоянию, в котором они находились до того, как произошел их ужасный спор из-за последнего расследования: «И как это было, Лори? Что нас связывает теперь, когда я перестал быть ведущим твоего шоу? Я приятель твоего отца- болельщика, друг сына. А кто я для тебя?»

Нет, если она ему позвонит, то не для того, чтобы пригласить на выступление Тимми, Лори сказала себе, что снова с ним свяжется только после того, как примет решение. Она должна открыть ему свое сердце. Но сегодня она еще не готова сделать окончательный выбор.

– Ты сможешь приглашать кого угодно на свои выступления, когда станешь знаменитым музыкантом, – сказала Лори. – А пока у нас и без того слишком много гостей.

Лори закончила читать роман вечером, в постели. Перевернув последнюю страницу и положив книгу на ночной столик, она по привычке потянулась к коробочке, чтобы надеть на палец кольцо, прежде чем накрыться одеялом.

Она закрыла глаза, пытаясь заснуть, но, как только это сделала, перед ее мысленным взором возник Алекс в ее гостиной, в тот, последний вечер, когда между ними произошел трудный разговор.

«Признай, Лори: ты никогда не будешь мной восхищаться, как Грегом. Ты можешь постоянно повторять, что двигаешься дальше. Но это не так. Во всяком случае, до тех пор, пока ты не найдешь правильного мужчину, и тогда все произойдет само собой, без усилий. А как у нас? Сплошные сложности».

Если бы она могла вернуться назад во времени, ей

Она горевала дольше, чем позволяла себе признаться. Но прежде всего ей следовало думать о Тимми. Он почти не помнил отца. «И теперь, – подумала Лори, – я не могу позволить ему привязаться к другому мужчине, если только он не будет долго оставаться рядом». Но Тимми уже воспринимал Алекса как нечто постоянное.

«Алекс, ты был не прав, когда сказал, что все должно произойти без усилий, – подумала она, переходя к обороне. – Ты поступил не слишком умно, когда заявил, что освобождаешь меня от всех обязательств. Здесь необходимы усилия, по крайней мере для меня. Для этого требуется работа, и я продолжаю ее делать, даже если ты «освободил меня от обязательств».

Лори села на постели, сняла кольцо, заставила себя спрятать его в коробочку и убрать в ящик.

«Грег, я так тебя любила, – подумала Лори. – И я счастлива, что у меня есть твой сын, с ним ты и я всегда будем частью друг друга. Но, Грег, мне так одиноко. Мне так одиноко с того ужасного дня».

Лори закрыла глаза, снова переживая неожиданную волну радости, накатившую на нее, когда они сидели у него в квартире, он ее обнимал, и они смотрели игру «Джайентс»[127] с Тимми и ее отцом.

«Три человека, которых я люблю больше всего на свете. Господи, умоляю, сделай так, чтобы было еще не слишком поздно».

Глава 41

На следующее утро Джерард Беннингтон появился в студии Фишера Блейка ровно в десять часов, как они и договаривались. Просматривая его фотографии в Интернете, Лори обнаружила, что он предпочитает эксцентричную, привлекающую внимание одежду. Журнал «Нью-Йорк» опубликовал его снимок в кимоно и красных клетчатых штанах. Для визита в студию он выбрал спокойный твидовый костюм и галстук, имитирующий узор кашмирской шали. Единственной данью его любви к необычному был яркий сине-желтый носовой платок и слишком большие очки в синей оправе ему в тон. Из Интернета Лори узнала, что ему пятьдесят один год, но он обладал энергией подростка.

Впрочем, в это утро не только ее гость сделал неожиданный выбор в одежде. Когда Грейс привела мистера Беннингтона в ее кабинет, Лори обратила внимание на то, что она добавила к черному платью с высоким воротником красные сапоги до колена, на каблуке длиной в шесть дюймов. Прежняя Грейс вернулась.

Когда Грейс вышла, Беннингтон неодобрительно оглядел кабинет.

– А где камеры?

– Я сожалею, если вы неправильно меня поняли, мистер Беннингтон. Сегодня у нас состоится предварительный разговор. И чем лучше мы подготовимся, тем более эффективной получится съемка.

– О, ваша милая девушка, Грейс, все мне прекрасно объяснила. Но я думал, что речь идет о реалити-шоу. Разве в такой ситуации камеры не должны работать все время? Ну, вдруг я скажу что-то поразительное, а вы захотите это использовать в программе?

Лори поняла, что Джерард подготовился к съемке и даже сам наложил макияж.

– Что же, это превосходная мысль, мистер Беннингтон. Почему бы нам не перейти в одну из наших небольших студий? Я могу включить камеру, и тогда у нас появится возможность использовать сегодняшнюю запись, если она покажется мне интересной.

– Превосходно. – Он принял изящную позу и заявил: – Если есть возможность использовать камеру, я всегда говорю: нельзя ее упускать!

Когда заработала единственная камера в комнате для интервью, Лори поблагодарила Беннингтона за то, что он согласился предоставить для съемок два платья с выставки одежды Первых леди.

– Без вопросов. Я был счастлив вам помочь. Меня часто спрашивают, зачем я трачу такие деньги на собственную коллекцию, не говоря уже о стоимости ее правильного содержания. Но я считаю, что это небольшая цена за сохранение пусть и маленького, но кусочка истории. Платья лишь небольшая часть коллекции по сравнению с реликвиями Гражданской войны и другими собранными мной предметами, к тому же на них гораздо приятнее смотреть. В них есть нечто жизнеутверждающее.

– Ну, мы постараемся обеспечить надлежащий уход за платьями, – заверила его Лори.

– Не сомневаюсь, но я должен вам сказать, что мои адвокаты заранее проверили и убедились в том, что ваша студия надежно застрахована.

«Он ничего не упускает», – подумала Лори.

– Мы, вне всякого сомнения, оценим платья, – начала она, – но я должна спросить вас о фотографиях. – Лори прихватила с собой несколько важных фотографий из своего кабинета и показала Беннингтону снимки платья Джеки Кеннеди, который Джерри нашел в официальной книге с выставки, одолженной Шарлоттой, и тот, что был сделан в день убийства Вирджинии Уэйклинг. – Мистер Беннингтон, вы можете сравнить эти два снимка?

Он некоторое время изучал их, а потом покачал головой.

– Они одинаковые. Разве не так?

Он ничего не заметил, пока Лори не указала на исчезнувший браслет.

– Господи, – с беспокойством сказал он. – Это тайна, не так ли?

– А вы одалживали музею еще и браслет? Как видите, на фотографии из официальной книги, выпущенной перед выставкой, браслет есть, а после того, как было обнаружено тело миссис Уэйклинг, его нет.

– Когда платье выставляется на экспозиции, я не имею отношения к аксессуарам. Однако я помню, какие безделушки любила Джеки. Вам не кажется, что они ей очень шли, но были такими простыми и вневременными, что ли.

Разговор вел в никуда, и Лори решила изменить подход.

– А вы помните, где находились в тот момент, когда услышали о смерти миссис Уэйклинг?

– Прекрасно помню. Я в главном зале обсуждал с Иман[128] ее платье.

Лори поняла, что речь идет о знаменитой супермодели, которая большую часть своей карьеры провела, используя только одно имя.

– «Версаче» создал для нее настоящее произведение искусства по мотивам платья Марты Вашингтон, – объяснил Беннингтон. – Такое авангардистское, размером с холодильник. Бедняжка даже не могла сесть в нем за обеденный стол – конечно, она почти ничего не ест, но все же.

Лори уже оценила тот факт, что интервью снимала камера. При любом раскладе Грейс и Джерри будут с восторгом ловить каждое слово. Кроме того, она уже видела, как некоторые самые забавные реплики Джерарда Беннингтона помогут снять напряжение во время передачи, что бывает просто необходимо.

– А как вы услышали о

– А разве я мог не услышать? В зал вбежал какой-то мужчина, находившийся на грани истерики, и закричал: «Женщина упала с крыши!» Получилось очень драматично. Конечно, половина людей попыталась выбежать из музея, словно началась террористическая атака или что-то в таком же роде. Но полиция не разрешила никому покидать музей, пока они всё не осмотрят и не обеспечат неприкосновенность места преступления, ну и все такое.

– Но они не допрашивали гостей, верно? – спросила Лори.

– О господи, конечно нет. Это было бы совершенно невозможно. К примеру, они не беседовали со мной, потому что я ничего не знал. И только после того, как я вышел, моя подруга Сара Джессика рассказала, что с крыши упала несчастная Вирджиния.

– Значит, вы были знакомы с миссис Уэйклинг?

– Ну, не совсем, – ответил Беннингтон. – Я видел ее на предыдущей ежегодной выставке, к тому же она была знаменитой личностью, поэтому я знал, кто она такая. Но мы не встречались за чаем – ничего такого.

– А вы знали, что за несколько минут до смерти миссис Уэйклинг в галерее сработала сигнализация?

На лице Беннингтона появилось некоторое беспокойство.

– Нет, впервые слышу. Вы полагаете, это связано с пропажей браслета?

– На данный момент всего лишь теория, – ответила Лори.

– Мне она кажется восхитительной, – заявил Беннингтон. – Но может ли сигнализация иметь какое-то отношение к тому, что произошло с Вирджинией? – Он потер ладони. – Мне не терпится узнать, что у вас получится. Конечно, я понимаю, что вы внимательно следите за Айваном, и это вполне понятно.

– Вы знакомы с ним лично? – спросила Лори.

– Я никогда с ним не встречался, – ответил он.

Лори поняла, что Беннингтон принадлежит к той категории людей, которые всех называют по именам, даже незнакомцев.

– Но какая потрясающая история, верно?Пожилая вдова знакомится с привлекательным персональным тренером.Ну как тут обойтись без скандала. Все, кого я знаю, говорят, что убийца он. Кто еще мог захотеть причинить вред такой милосердной и щедрой женщине? Вот только – мне не хочется быть грубым – почему бы ему не подождать, пока они поженятся? Впрочем, я не знаю, насколько хорошо у него с головой, если вы понимаете, о чем я.

Лори смотрела, как он вдруг начал энергично трясти головой, а потом воскликнул:

– О, это былоужасно! Пожалуйста, не используйте то, что я сказал минуту назад в вашем шоу. Обещайте! Я бы не хотел, чтобы кто-то подумал, что я не был в шоке, когда узнал об убийстве Вирджинии. Иногда я становлюсь язвительным просто из любви к искусству.

– Я понимаю, – заверила его Лори.

– Когда случаются подобные вещи, начинаешь осознавать, что даже богатые и знаменитые просто люди. И у всех есть тайны. Никто не идеален. Вы со мной согласны?

– Я в этом регулярно убеждаюсь во время работы над моим шоу, мистер Беннингтон, – ответила Лори.

– Называйте меня Джерард. В любом случае, вы только взгляните на идеальную семью Уэйклинг – умные, успешные, один симпатичнее другого. Но даже между ними случилась размолвка той ночью.

Лори резко выпрямилась, когда услышала о размолвке. Марко Нельсон, охранник, который видел, как Вирджиния поднималась на крышу, сообщил, что она выглядела расстроенной, словно поссорилась с кем-то на приеме. Но никто из других свидетелей не подтвердил его слов.

– Вирджиния поссорилась с кем-то из своей семьи? – спросила Лори.

– Нет, не она. Я имел в виду ее сыновей. О, нет, только один из них сын. А второй – зять. Я видел их в помещении Храма перед тем, как все начали рассаживаться на ужин. Они находились в дальней его части, и я не слышал, о чем они говорили, но даже издалека не вызывало сомнений, что о чем-то спорили. А потом их заметила дочь Вирджинии, Анна, как раз, когда она шла к своему столику. Анна поняла, что происходит между ними, и сразу направилась в их сторону. Признаюсь, я всегда отличался любопытством, такова моя натура, и двинулся за ней на случай, если там произойдет что-то интересное.

Он сделал паузу – для драматического эффекта.

– И?

– Меня ожидало огромное разочарование. Она лишь сказала, что они уже достаточно сегодня спорили и сейчас им не следует говорить о таких омерзительных вещах на людях.

– Я впервые об этом слышу, – призналась Лори.

– Вероятно, никто, кроме меня, ничего не заметил. Большинство гостей глазело на главных знаменитостей. Мне нравится незаметно наблюдать за людьми. Это невероятно интересно.

– А вы рассказали об этом полиции? – спросила Лори.

– О, господи, нет. Если бы кто-то вызывал полицию всякий раз, когда я ругался со своими шестью братьями и сестрами, все копы Нью-Йорка стали бы миллионерами из-за сверхурочной работы.

Лори не удалось узнать ничего нового об исчезнувшем с выставки браслете, но время, проведенное с Джерардом Беннингтоном, оказалось полезным. В вечер убийства Вирджинии Уэйклинг ее сын Картер и зять Питер Браунинг о чем-то спорили. Мистер Беннингтон услышал, как Анна назвала разговор между братом и мужем «омерзительным» – быть может, речь шла о том, что Вирджиния намеревалась изменить завещание.

Но еще более важной ей представлялась будущая встреча с охранником, которого на время вечеринки приставили к Вирджинии. Как только Беннингтон ушел, она отправила электронное сообщение Шарлотте, чтобы напомнить о данном вчера обещании: «Тебе удалось связаться с Марко Нельсоном?»

Через несколько минут после того, как Лори вернулась в свой кабинет, звякнул ее телефон.

«Должно быть, между нами существует телепатическая связь. Я только что закончила разговор по телефону. Он будет здесь завтра в девять утра. Надеюсь, тебя это устроит!»

Как только Лори подтвердила свое участие во встрече, в ее открытую дверь постучал Райан Николс.

– Ты готова?

Лори посмотрела на часы. Было всего одиннадцать тридцать. Они собирались выехать в час, чтобы встретиться с бывшей помощницей Вирджинии, Пенни Роулинг.

– Но у нас еще два часа, – напомнила ему Лори.

– Я знаю, ее квартира находится всего в двух кварталах от «Локанда Верде». Я заказал столик для ленча. Хочешь присоединиться?

Сначала Лори решила отказаться, чтобы не ехать в одной машине с Райаном. Но ей нравилось, как там готовят, а заказать столик в ресторане, которым владел Роберт де Ниро, было почти так же трудно, как достать билеты на «Гамильтон»[129].

– Конечно, звучит отлично, – сказала она, протягивая руку к пальто.

Нравится ей это или нет, но она должна извлекать максимальную пользу из ситуации с Райаном. И как бы ни сложились ее отношения с Алексом в будущем, в шоу он никогда не вернется.

Глава 42

Когда Лори и Райан приехали по указанному Пенни Роулинг адресу, они с удивлением обнаружили новое, современное здание, построенное на узкой, вымощенной булыжником улице Трайбеки. Пенни было всего тридцать лет. Очевидно, она проделала длинный путь после того, как три года назад перестала работать помощницей Вирджинии Уэйклинг.

– Потрясающий вид, – сказала Лори, когда они познакомились с Пенни.

Квартира была просторной, с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на Гудзон. На берегу со стороны Нью-Джерси лежал снег.

– Самое лучшее здесь – летний закат на террасе, – сказала Пенни. – Пожалуйста, садитесь. Райан, я не ожидала, что вы также придете. Я видела вас по телевизору. Это очень волнующе.

Лори привыкла к тому, что люди неправильно понимают роли, которые исполняют разные люди в ее шоу. Все считают, что ведущий, лицо которого они видят на экране, отвечает за все, и она не раз использовала это в своих целях. Зрители были склонны недооценивать ее дружескую улыбку и скромную манеру поведения.

Лори не видела фотографий Пенни, и впервые получила возможность оценить ее внешность: темные волосы, прозрачные ярко-голубые глаза и бледная кожа – в общем, Пенни обладала природной красотой.

И Лори вновь задумалась о постоянно звонившем ей таинственном поклоннике в то время, когда она работала на Вирджинию, – о котором рассказал Айван.

Райан поблагодарил Пенни за то, что она согласилась уделить им время в середине дня.

– Итак, чем вы занимаетесь? – спросил он у Пенни.

Лори пришла к выводу, что Райана интересует тот же вопрос, который возник у нее самой, – как Пенни могла позволить себе такую квартиру.

– Я занимаюсь недвижимостью, – несколько неопределенно ответила та.

– Ну, похоже, босс к вам хорошо относится, – заметил Райан. – Мы не хотим тратить ваше время, поэтому я сразу перейду к делу. Мы довольно подробно говорили с Айваном Греем, и у нас кое-что не сходится. У полиции сложилось впечатление, что у вас возникли сомнения относительно чистоты его намерений касательно миссис Уэйклинг, но он клянется, что вы не раз видели их вместе и вам известно, что они любили друг руга. Так какая версия правдива?

– На самом деле обе, – сказала Пенни. – Думаю ли я, что Айван уделял бы столько же внимания женщине на двадцать лет его старше, если бы она принадлежала к среднему классу? Нет, я так не считаю. Я подозреваю, что у него имеются некие параметры для романтической партнерши, в которые входит финансовая обеспеченность. Однако я думаю, что они любили друг друга.

– Вы превращаете любовь в нечто похожее… на деловые отношения, – заметил Райан.

– Вот что я имела в виду: у меня множество подруг, которые готовы встречаться с мужчинами, имеющими хорошую работу и стабильный источник дохода. Так ли сильно это отличается от моей оценки отношений между Айваном и Вирджинией? Если бы Вирджиния была мужчиной, а Айван – женщиной, никто бы не обратил особого внимания на их связь.

– Но члены семьи Уэйклинг смотрели на их отношения иначе, – заметила Лори.

Пенни покачала головой.

– Ее дети считали, что она ведет себя как дура. Я никогда не забуду слова Анны: «Деньги заработал папа. Он был бы уничтожен, если бы узнал, как ты их тратишь». – Пенни вздохнула. – Мне хотелось вмешаться и напомнить Анне, что она получила все при рождении, но Вирджиния не нуждалась в моей защите. Она ответила: «Анна, ты собственными глазами видела, каким бывал твой отец в ярости. А теперь у меня появилась возможность получать удовольствие от жизни. Это мой второй шанс». Я думала, Анна повернется и уйдет. Однако у них начался ожесточенный спор о том, имеет ли Анна право осуждать выбор матери. Казалось, обе забыли о моем присутствии.

До сих пор Пенни не сказала ничего, что противоречило бы показаниям, которые она дала полиции, но у Лори сложилось впечатление, что она намерена нарисовать более детальную картину отношений в семье Уэйклинг, чем при беседе с полицией.

– А вы рассказали об этом полиции? – спросила Лори.

Пенни посмотрела в потолок, словно рылась в памяти.

– Я не помню. Скорее всего, нет. Ведь Вирджиния тогда только что умерла. И я не видела причин ворошить грязное белье ее семьи.

– Если только оно не имело отношения к убийству Вирджинии Уэйклинг, – вмешался Райан.

– Я уверена, что тут нет никакой связи. Уэйклинги ссорились, как любая другая семья – может быть, даже больше, ведь им приходилось вместе управлять бизнесом, – но они преданы друг другу до конца. Мысль о том, что Анна или Картер могли причинить матери вред, представляется мне невозможной.

– Однако вы можете представить, что это сделал Айван? – спросила Лори.

– На самом деле нет, – ответила Пенни. – Но с точки зрения статистики, разве не мужья и любовники чаще других становятся подозреваемыми? А он взял у Вирджинии значительную сумму денег для своего спортивного зала.

– Если верить Айвану, их ему дала сама Вирджиния, пожелавшая вложить деньги в его бизнес, – сказал Райан. – Разве вы не знали?

– Нет, – ответила Пенни. – Я не имела никакого отношения к финансам семьи, если речь не шла о мелких покупках или походах в химчистку.

– А что вам известно о планах миссис Уэйклинг выйти замуж? – спросила Лори. – Ее дети считали, что она никогда бы так не поступила.

– О, я считаю, что она вышла бы за него, – без колебаний ответила Пенни. – Думаю, она ждала, когда Анна и Картер смирятся и примут Айвана.

Лори видела, что Пенни колеблется и не знает, следует ли продолжать.

– Это не вызывало бы сомнений, если бы вы не скрыли кое-какие факты из верности своему боссу, – сказала Лори. – Но теперь, когда убийство миссис Уэйклинг все еще не раскрыто, важно, чтобы мы знали все.

– Ну, мне известно, что она собиралась изменить завещание, – запинаясь, признала Пенни.

Впервые, кто-то, кроме Айвана, упомянул о такой возможности.

– И почему вы так думаете? – тут же спросил Райан.

– Я находила в мусорной корзине в ее кабинете обрывки бумаг, скатанных в шарики. Там стояли имена людей и названия различных благотворительных обществ с написанными рядом числами, суммами со знаком доллара около имен – пятьдесят тысяч долларов здесь, двести тысяч там. Но, как правило, на первом месте шел Айван, и возле его имени не было знака доллара – а половина, треть или четверть. Именно по этой причине я и думаю, что она собиралась выйти за него замуж.

– А вы, случайно, не сохранили эти обрывки из мусорной корзины? – спросила Лори.

– Нет, не сохранила, – ответила Пенни.

– А что относительно семьи Вирджинии? – спросил Райан.

Пенни

– Складывалось впечатление, что Вирджиния собиралась оставить их без наследства. Я помню одну из версий, по которой они получали двести тысяч долларов, а в другой – всего пятьдесят. Значительные деньги для большинства – и полагаю, компания все равно принадлежала бы им, – но для таких людей, как Анна и Картер, капля в море. Судя по всему, Вирджиния планировала отдать большую часть своего состояния, за исключением компании, на благотворительность. А детям предстояло управлять семейным бизнесом, чтобы вести прежний образ жизни.

Это совпадало с тем, что рассказывал Айван о планах Вирджинии.

– Но почему вы никому об этом не рассказали? – спросила Лори.

Впервые за время разговора Пенни отвела глаза, чтобы взглянуть на часы перед тем, как ответить.

– Я не считала, что это имеет значение. Какие-то записки в мусоре – я и сама точно так же составляла планы на будущий отпуск, которые не могли осуществиться. Если бы Вирджиния приняла решение, она бы вызвала адвоката и составила новое завещание. И я не хотела создавать проблемы для семьи – если бы Айван, ну, вы понимаете, опротестовал завещание или еще что-нибудь в таком же духе. Я считала, что они должны получить то, что им принадлежало.

Лори подозревала, что Пенни не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что она совала нос в частные записи своего босса, но Райан решил проверить другую возможность.

– А вы получили то, что принадлежало вам? – спросил он. – Ведь миссис Уэйклинг не забыла про вас в своем завещании?

Лори не понравилось, что Райан так быстро ступил на враждебную территорию. До сих пор Пенни охотно шла на сотрудничество.

– Семьдесят пять тысяч долларов, – подтвердила Пенни. – Я была очень благодарна. Такую сумму я заработала за два года на посту ее помощницы.

– А в тех записках, которые вы находили… собиралась ли она и вас вычеркнуть из завещания? – спросил Райан, продолжая гнуть свою линию.

– Я… я не помню.

– Однако помните очень много о том, что могли получить Айван и ее дети, – не унимался Райан.

Тут Лори решила, что пора вмешаться – она почувствовала, что еще пара таких вопросов, и Пенни предложит им уйти. Лори смотрела на Пенни и понимала, что у той не хватило бы сил столкнуть Вирджинию с крыши. Если она и имела отношение к убийству – а сейчас это выглядело очень большимесли,– у нее должен был быть сообщник.

– Вы помните Тиффани Саймон? – спросила Лори. – Она пришла на прием с Томом Уэйклингом, племянником Вирджинии?

– О да, – сказала Пенни, словно только сейчас вспомнила. – Вирджиния сказала, что она могла бы стать отличной парой для кого-то из той ветви семьи. После разрыва с братом Боба Кеннетом Вирджиния встала на сторону мужа, так что там не было особой любви, даже к сыну Кеннета. Она сказала, что ее племянник похож на отца – хочет получить все призы, ничего не делая.

– Но сейчас племянник работает на «Уэйклинг девелопмент». И у него очень неплохо получается, насколько мне известно, – сказала Лори.

На лице Пенни появилось отвращение.

– Семейственность, я не сомневаюсь. Наверное, он просто надоедал своим кузенам после того, как скончались Боб и Вирджиния.

– Девушка, с которой он пришел в «Метрополитен», говорила, что вы в то время с кем-то встречались – возможно, с тем, кто присутствовал на вечеринке в музее?

Пенни покачала головой, и ее взгляд снова упал на часы.

– Может быть, с тем, кто был близко связан с Вирджинией? – продолжала свой натиск Лори.

– Это просто смешно. Друзья Вирджинии были в три раза меня старше, – возразила Пенни.

– Но только не ее сын Картер, – сказал Райан. – Или зять, Питер Браунинг.

– А теперь вы заявляете, будто у меня был роман с мужем Анны? Как я рада, что согласилась вам помочь, – саркастически сказала Пенни.

– Мы просто стараемся ничего не упустить, – объяснила Лори. – Айван также упоминал, что он слышал, как вы разговаривали по телефону с вашим поклонником. Если бы мы знали его имя, то не сомневались бы, что ваши отношения никак не связаны с убийством Вирджинии. Мы хотим перевернуть каждый камень.

Пенни встала и направилась к двери.

– У меня сегодня очень напряженное расписание, боюсь, мне пора возвращаться к работе, – заявила она.

Лори сделала последнюю попытку:

– Я сожалею, что мы вас обидели. Мне просто необходимо знать: вы говорили Анне, Картеру или Питеру – или кому-то еще – о заметках Вирджинии относительно изменения завещания…

На лице Пенни появилась паника, и она поспешила завершить разговор:

– Я рассказала все, что знала. Удачи с вашим шоу. Больше я не стану с вами разговаривать.

Глава 43

На обратном пути в офис Лори и Райан обсуждали беседу с Пенни в его машине.

– Ты видела, сколько раз она посмотрела на часы? – спросил Райан. – Она кого-то ждала и не хотела, чтобы мы встретились.

У Лори появилась такая же мысль.

– Интересно, как она заплатила за такую роскошную квартиру? – продолжал Райан. – Ее наследства в семьдесят пять тысяч долларов не хватило бы даже для первого взноса. Если же она ее снимает, квартира должна обходиться ей не менее шести тысяч в месяц. А когда я спросил ее о работе? Фактически Пенни не ответила на вопрос. Недвижимость? Все равно что сказать «средства массовой информации». Совершенно невнятно.

Лори постаралась не раздражаться из-за того, что он связал их профессии.

– Может быть, она переехала к любовнику, – предположила она. – Я не видела обручального кольца. – Она начала искать адрес Пенни в телефоне, чтобы выяснить, сколько стоит аренда или узнать имя владельца. – Ну, одну часть тайны мне удалось разгадать, – заявила Лори, показывая свой телефон. – Квартира? Она выставлена на продажу. За нее просят четыре миллиона.

Райан присвистнул.

– Значит, Пенни раздобыла деньги, намного превышающие завещание Вирджинии, – сказал он.

– Нет. Я смотрела списки о продаже недвижимости. Имя агента Ханна Перкинс. Тут есть номер телефона ее офиса, сотового и электронный адрес. Ну а если ничего не получится, то сообщается телефон помощницы. И как, ты думаешь, ее зовут?

Глаза Райана округлились.

– Пенни? – спросил он.

– Ты все правильно понял. Фамилия отсутствует, но номера телефонов совпадают.

– Значит, это даже не ее квартира? – сказал Райан. – Она принадлежит клиенту. Но зачем она нас обманула?

Лори задумалась, пытаясь поставить себя на место Пенни.

– Потому что она полна амбиций. Пенни не хочет, чтобы мы поняли, что ее нынешнее положение ничуть не лучше, чем три года назад.

– Я заметил, как она была недовольна, когда ты сказала, что Том сейчас занимает хорошее положение

– Совершенно верно, – согласилась Лори.

– Значит, если она узнала, что Вирджиния намерена вычеркнуть ее из завещания – вместо того, чтобы дать работу, которую она заслужила, – нельзя исключать, что Пенни разозлилась и решила предпринять опасные шаги.

Лори покачала головой:

– Нет, я не могу себе такого представить. Семьдесят пять тысяч – это немало, но жизнь Пенни они изменить не могли. А смерть Вирджинии означала, что она и вовсе лишится работы. Кроме того, в результате она теряла связь с миром, в который так сильно стремилась попасть. Я сомневаюсь, к примеру, что ее нынешний босс возьмет Пенни с собой на вечеринку в «Метрополитен». Если она лжет…

– О, она наверняка лжет, – заявил Райан.

Лори обнаружила, что снова с ним согласна.

– Айван считает, что Пенни скрывала поклонника. А затем, совершенно независимо, Тиффани Саймон заявила, что интуиция ей подсказывает, будто Пенни положила глаз на кого-то из семьи. Все сходится. Если Пенни тайно встречалась с Картером или Питером, она могла сказать про найденные ею заметки по новому завещанию, не понимая, какой вред причинила. Она выглядела испуганной, когда я упомянула о такой возможности. Мне кажется, ей не приходило в голову, что семья может иметь отношение к убийству Вирджинии.

– В таком случае весьма возможно, что Пенни стала причиной смерти Вирджинии – и все из-за того, что рылась в ее мусоре, – сказал Райан. – Жаль, мы не знаем наверняка, что было на тех обрывках бумаги.

– Но нам известно, что написано в завещании Вирджинии. – Лори начала рассуждать вслух.

– Верно. Я видел копии в большой папке, которую ты получила от полиции Нью-Йорка.

Раздраженная Лори хотела сказать Райану, что она привела довод.

– Я пытаюсь сказать, что это было ее собственное завещание, написанное для ее собственных целей, вскоре после смерти мужа. – Глаза Лори затуманились, она вспомнила, как переписывала завещание более чем через год после убийства Грега.

Это стало еще одним напоминанием, что он ушел навсегда. Ее отец сказал, что он испытывал такие же чувства, когда его адвокат стал настаивать, чтобы он переписал завещание после смерти ее матери.

Однако Райан продолжал следовать собственной линии размышлений.

– Исходное завещание, написанное при жизни Роберта Уэйклинга, должно было отражать их общее решение в случае, если что-то случится с ними одновременно.

– Нам следует сравнить его с завещанием Вирджинии, – сказала Лори. – Это маловероятно, но мы можем узнать, как она его изменила.

– Хорошая идея, – сказал Райан.

– Я не хочу входить в контакт с Уэйклингами, чтобы получить копию исходного завещания, – призналась Лори.

– Никаких проблем. Я свяжусь с судом по наследственным делам, как только мы вернемся в офис. Сведения находятся в открытом доступе после утверждения завещания.

– И ты готов этим заняться? – Лори ожидала, что Райан посчитает такое дело ниже своего достоинства.

– Считай, все уже сделано. Мы ведь работаем в команде.

Они вернулись в студию и едва не столкнулись с Бреттом Янгом, который выходил из лифта. В руках он держал сумку с тремя клюшками для гольфа. Лори знала, что Бретт, кроме ежегодных зимних поездок в Скоттсдейл и на Багамы, чтобы поработать над техникой игры в гольф, регулярно брал уроки под крышей на Пирсе Челси.

– Похоже, у вас была короткая сессия сегодня, – сказал Райан, придерживая ладонью двери лифта, чтобы поболтать с боссом.

Лори понятия не имела, как Райан сделал такой вывод, но решила, что это связано с тем, что на клюшках Бретта отсутствовали симпатичные пушистые чехлы.

– Играли только по песку и зелени, – сказал Бретт.

Он с тем же успехом мог говорить на фарси, но Лори знала, что Райан – как племянник одного из близких друзей Бретта – часто бывал его партнером по гольфу.

– Мой гандикап был бы на несколько ударов меньше, если бы я не терял форму за зиму, – сказал Райан.

– Тогда пойдем, – сказал Бретт, указывая в сторону коридора.

Райан шагнул вслед за ним, но потом остановился.

– Мне нужно сначала найти документ для нашего шоу, – сказал он.

– Лори справится. Правда, чемпион? – Лифт начал недовольно гудеть – его слишком долго держали открытым, но Бретт продолжал блокировать дверь.

Потеряв дар речи, Лори смотрела, как Райан шагнул от нее к Бретту.

– Кстати, – добавил Бретт, – нам нужно довести до ума наш специальный выпуск на День святого Валентина, потому что Брандон и Лани завтра объявят о своем разводе в «Пипл». Вот так.

Лори узнала имена пары из списка звезд реалити-шоу, которые поженились всего два года назад после встречи на одной из многочисленных передач, посвященных знакомствам.

– Я вставил их историю в твой следующий выпуск. «Когда любовь оказывается смертельной» – отличный подзаголовок, верно? – услышала Лори перед тем, как двери закрылись.

Лори вернулась в кабинет и принялась изучать порядок действий, необходимых для получения копии утвержденного завещания, но потом решила, что этот «чемпион» не будет заниматься такими мелочами, взяла телефон и оставила сообщение для Райана, в котором напомнила, что он получил задание. Попытка извлечь что-то полезное из завещания Уэйклингов, составленного семь лет назад, была выстрелом вслепую, и она не станет тратить время на выполнение работы Райана, в особенности после того, как его «приятель» Бретт поставил ей жесткие сроки.

У нее была настоящая работа.

Глава 44

Маргарет Лоусон, женщина, покупавшая квартиру в Трайбеке, которую Пенни пыталась выдать за свою, пришла раньше, чем они договаривались, менее чем через пять минут после ухода Лори и Райана.

Поблагодарив свою счастливую звезду, помешавшую ей попасться на прямой лжи, Пенни терпеливо ждала, пока Лоусон перечисляла изменения, которые собиралась обсудить с подрядчиком.

– Не спешите, – сказала Пенни. – Как любит повторять моя мать, «семь раз отмерь, один раз отрежь».

– Если учесть, какие деньги берет за работу этот парень, я хочу быть уверена, что он все правильно понял, – мрачно заявила Лоусон.

Пенни постаралась отогнать завистливые мысли. Маргарет Лоусон, всего на пять лет ее старше, уже была успешным банкиром. Она могла позволить себе не только купить эту квартиру, но и переделать превосходные ванные комнаты так, как ей хотелось. Однажды, поклялась себе Пенни, у нее будет такой же хороший дом, а еще пляжный домик в Ист-Хэмптоне, на берегу океана.

Когда Пенни позвонила продюсеру «Под подозрением», она не думала, что ей придется отвечать на серьезные вопросы. Ей просто нравилась мысль о том, что она увидит свое лицо на экране телевизора, а внизу пойдет бегущая строка «Пенни Роулинг, риелтор из Нью-Йорка». Она собиралась быть очаровательной и четко выговаривать слова, с теплотой рассказать, что семья Уэйклинг

А то, что он не хотел, чтобы она разговаривала с продюсерами, стало лишь вишенкой на пресловутом торте. Она все еще не могла поверить, что у него хватило наглости позвонить ей через три года только для того, чтобы заставить не участвовать в телевизионном шоу. Он ее бросил, и теперь наглец смеет о чем-то ее просить.

Но интервью с продюсерами прошло совсем не так, как рассчитывала Пенни. Она думала, что ей зададут несколько вопросов об Айване и вечеринке в «Метрополитен». Пенни не ожидала, что они будут спрашивать о ней самой, не говоря уже об отношениях с ним.

«Может быть, мне следовало просто рассказать правду, – подумала она, – но это разрушило бы образ, который я собираюсь создать для появления на телевидении. Я хочу, чтобы во мне увидели «Пенни, успешного риелтора», а не «Пенни, брошенную парнем, который тайно с ней встречался за спиной ее босса».

Она не видела вреда в том, что не стала рассказывать им про отношенияс ним, потому что они никак не были связаны с убийством бедной Вирджинии. Но потом они стали давить на нее и требовать ответов – о ее любовнике, о семье и маленьких бумажных шариках в мусорной корзине.

Пенни снова и снова повторяла последний вопрос Лори Моран: «Вы говорили Анне, Картеру или Питеру – или кому-то еще – о заметках Вирджинии относительно изменения завещания…»

После того как Маргарет Лоусон наконец завершила составление списка переделок, Пенни достала сотовый телефон и набрала его номер, который остался в списке входящих звонков с прошлой недели.

Он поднял трубку после двух гудков.

– Я удивлен твоему звонку, – сказал он. – Все в порядке?

– Мне позвонили из шоу, как ты и предположил. – Пенни не видела необходимости говорить, что она сама к ним обратилась.

– Я же сказал тебе, чтобы ты отказалась с ними разговаривать.

– Ты боишься того, что я могу им рассказать? – спросила Пенни.

– Конечно нет, – ответил он. – Просто… никто о нас не знает. Тебе не кажется, что это может вызвать осложнения?

Пенни почувствовала, как к ней возвращается прежняя обида. Конечно, никто о них не знает. Он запретил ей рассказывать про их связь, заявив, что это повлияет на ее работу с Вирджинией, изменит в худшую сторону семейные отношения, не говоря уже о том, что у него самого положение и без того достаточно непростое. На самом деле ситуация никогда не была сложной. Правда состояла в том, что он ее стыдился. Пенни рассчитывала, что когда он увидит, как легко она общается со знаменитостями на приеме в «Метрополитен», она предстанет перед ним в новом свете. И наконец он станет относиться к ней, как к равной.

Но он весь вечер ее игнорировал, а потом умерла Вирджиния, и все стало еще хуже. Просто она ничего для него не значила.

– А это единственное, что ты скрываешь? – спросила она сейчас. – Только наши отношения?

– Я ничего не скрываю.

– Я рассказала тебе о заметках Вирджинии, которые находила у нее в кабинете, в том числе про завещание.

На другом конце линии наступила долгая пауза. Пенни посмотрела на экран, чтобы убедиться, что их не разъединили.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, Пенни.

Неужели он серьезно? Неужели он намерен это отрицать?

– Что? Ты думаешь, я записываю наш разговор или как? Господи, пожалуйста, скажи мне, что ты этого не делал. Неужели ты ее убил из-за того, что я рассказала тебе о ее записках?

– Со всем возможным уважением, – сказал он, – ты, наверное, не в себе. Если ты расскажешь на шоу смехотворную историю о каких-то бредовых записках, они узнают от меня, что Айван хотел тебя уволить за плохое исполнение обязанностей, а также про то, что ты уходила с работы на свидания со мной. Я им сообщу, что мы лишь пару раз встречались, поскольку ты была мной одержима. Ты именно этого хочешь?

– Ты мне угрожаешь? – резко спросила Пенни.

– Я говорю правду. Я могу подать на тебя в суд за клевету, и ты долгие годы будешь вынуждена оправдываться. Тебе следует обратиться за профессиональной помощью, Пенни. Складывается впечатление, что у тебя не все в порядке с головой.

Он повесил трубку. Пенни смотрела на экран, думая о том, есть ли в мире хоть один человек, которому она может верить.

Глава 45

На следующее утро Лори с Шарлоттой сидели в конференц-зале офиса «Ледиформа». В девять часов вошел бывший охранник «Метрополитен» Марко Нельсон. Шарлотта сказала, что она глава нью-йоркского отделения компании, а Лори представила как просто «Лори». Рост Марко достигал примерно шести футов и двух дюймов, вес, по прикидкам Лори, составлял около двухсот фунтов. Темно-серый костюм подчеркивал атлетическую фигуру. Он не был таким крупным, как Айван, но у него наверняка хватило бы сил сбросить Вирджинию с крыши.

Для начала Шарлотта перечислила проблемы компании: нужен техник для наблюдения за базами данных и защиты от кибернетических атак, а также обеспечение физической безопасности во время показа мод и других событий с большим скоплением людей. Марко принес рекламные проспекты, где рассказывалось об услугах, которые оказывает его компания «Армстронг груп».

– Кто такой Армстронг? – спросила Шарлотта.

Марко улыбнулся.

– Армстронга не существует. Просто так звучит лучше, чем «Нельсон груп».

– Значит, вы босс? – спросила Шарлотта.

– Технически, но мы работаем как команда, – ответил Марко.

– Мне сообщил ваше имя коллега из «Метрополитен», – сказала Шарлотта. – Шон Дункан.

– Шон отличный парень. Он был заместителем босса, когда я там работал, но он заслужил повышение. Он ваш друг?

– Нет. На самом деле с ним разговаривала Лори по другому поводу, связанному с музеем.

Лори воспользовалась моментом, чтобы вмешаться в разговор:

– Шон говорил, что «Метрополитен» – это работа его мечты. Почему вы оттуда ушли? – спросила она.

– Честно? Я заработаю гораздо больше денег, если буду охранять модные шоу, чем в музее. И это притом, что я готов взять с вас минимальную плату в нашем бизнесе.

– А ваш уход оттуда никак не связан с расследованием кражи вашей подруги из музейного магазина сувениров? – осведомилась Лори.

Вопрос не понравился Марко, но он все еще считал, что его пригласили на обычное интервью.

– Вам рассказал кто-то из работников музея? Это полнейшая чепуха, и будет очень невежливо с моей стороны, если я скажу вслух то, что вертится на кончике моего языка. Я ушел оттуда по единственной

– Значит, ваша подруга не виновна в воровстве? – спросила Лори.

Нельсон состроил гримасу, вероятно, почувствовал, что может потерять нового клиента.

– К несчастью, это правда. Но я ничего не знал. И если она совершала кражи в те вечера, когда я работал, то лишь потому, что рассчитывала: я не буду с ней очень строг, если поймаю. Но она ошибалась. У нее имелось специальное отделение в сумочке. Возможно, мне следовало быть более внимательным, но протокол включал лишь быстрое сканирование личных вещей работников музея. Если бы я начал ощупывать сумочки в поисках потайных отделений, то нарушил бы наши собственные правила. И вообще, никто никогда не указал бы на меня пальцем, если бы мы с ней не встречались. В результате я нашел другую работу, и у меня появилось новое правило: не встречаться с коллегами, – со смехом закончил он.

Лори была вынуждена признать, что его объяснения звучат абсолютно логично и естественно.

– Я не работаю на «Ледиформ», мистер Нельсон, – сказала Лори. – Я продюсер шоу «Под подозрением». И встречалась с Шоном Дунканом по поводу убийства Вирджинии Уэйклинг.

Марко покачал головой – он понял истинную причину приглашения в «Ледиформ».

– Вы поступили бесчестно, позвав меня сюда под фальшивым предлогом.

Он собрался встать, но Шарлотта его остановила.

– Но мне действительно необходима новая система безопасности, – сказала она. – И на меня произвел положительное впечатление ваш подход, как и объяснение того, что произошло в музее.

Нельсон быстро уселся на прежнее место.

– Убили женщину, – продолжала Лори, – вы были последним, кто видел ее живой, если не считать убийцы… или убийц. Вот причина, по которой я хотела с вами поговорить, – она достала из сумочки две фотографии платья Жаклин Кеннеди. – Посмотрите, на этом снимке, сделанном до открытия выставки, браслет есть, но к тому моменту, когда погибла Вирджиния Уэйклинг, он исчез.

Марко внимательно изучил фотографии.

– Моя бывшая подружка воровала вещи из магазина сувениров, а не из галерей. Она поступала плохо, но это совсем не то же самое, что грабеж музея. – Он замолчал и прищурился, словно погрузился в воспоминания. – Сигнализация, – продолжал он. – В ту ночь на выставке сработала беззвучная сигнализация. Я получил сообщение из диспетчерского отдела. И был одним из охранников, кто на него отреагировал. Вы думаете, сигнализация включилась из-за браслета?

– До того момента, как мы узнаем наверняка, что случилось с браслетом, такой вариант представляется вполне возможным. Вы помните, был ли браслет на месте в начале вечера?

– Столь незначительную деталь? Нет, я сомневаюсь, что кто-то из нас мог такое заметить, за исключением смотрителя музея. Это была выставка Синтии Вэнс.

– А она заметила какую-то пропажу в тот вечер?

– Нет, потому что в тот год ей пришлось пропустить выставку. Насколько я знаю, впервые за все время работы. У нее был мононуклеоз, и она отсутствовала целый месяц. Мы поднялись на галерею, но никого там не увидели, и, как нам показалось, все оставалось на своих местах. Мы пришли к выводу, что сигнализация включилась из-за техников, которые проверяли внешние камеры.

– А Синтия Вэнс еще работает в музее? – спросила Лори.

– Думаю, да. Она из тех, кто не уйдет оттуда, пока у Бога не возникнут другие планы.

Лори сделала себе заметку, что ей следует как можно скорее поговорить с Синтией Вэнс. До сих пор никто не пытался связать браслет с убийством Вирджинии, но она считала, что необходимо проверить все версии.

– Вы сказали полиции, что Вирджиния выглядела расстроенной, когда поднималась на крышу, – как если бы у нее произошла с кем-то ссора. Мы узнали от другого свидетеля, что ее сын и зять о чем-то спорили в Храме. Быть может, у нее вышли разногласия с одним из них?

– Я понятия не имею, с кем она разговаривала. В то время мне было трудно объяснить полиции, почему у меня сложилось впечатление, что произошла ссора. Для полной ясности должен сказать, что она ничего такого мне не говорила. Только что хочет побыть одна, и ей нужно подышать свежим воздухом. Но она повернулась и посмотрела в сторону собравшихся людей… и взгляд у нее был довольно суровый.

Я совершенно уверен, что ее кто-то вывел из состояния равновесия и она хотела прийти в себя. Как-то раз она сказала мне, что крыша музея – это одно из ее любимых мест в Нью-Йорке. Мне и в голову не могло прийти, что там ей будет грозить опасность. Я предупредил ее, что на крыше холодно, но она ответила, что собирается провести там не более нескольких минут.

Лори задала еще несколько вопросов, но было очевидно, что Марко рассказал все, что знал.

– Я очень высоко ценю, что вы согласились поговорить со мной, – сказала Лори, – в особенности, с учетом того, как вас сюда пригласили.

Марко поднял вверх обе ладони.

– Никаких обид. У меня такая работа, что я прекрасно понимаю ваши мотивы, вы ведь стараетесь добиться максимального результата. И, госпожа Пирс, будет это сейчас или в будущем, надеюсь, вы рассмотрите меня в качестве вашего консультанта по безопасности.

Шарлотта обещала, что так и будет, и Лори ей поверила.

Марко уже собрался уходить, но в последний момент повернулся к Лори:

– Желаю вам успеха с вашим шоу, Лори. Вы даже не представляете, как я жалею, что не поднялся тогда на крышу вместе с миссис Уэйклинг. Иногда я просыпаюсь посреди ночи, и мне кажется, будто я вижу, как она летит вниз.

Глава 46

Следующей остановкой Лори стал «Метрополитен». Она позвонила Шону Дункану, главе системы безопасности музея, сразу после интервью с Марко Нельсоном. Сначала Дункан всячески отказывался говорить что-то негативное о Марко, но потом подтвердил, что подруга охранника действительно использовала потайное отделение в сумочке, чтобы воровать товары из магазина сувениров, но у музея никогда не было доказательств участия в кражах Марко. Дункан добавил, что он решил бы проблему иначе, но прежний босс сказал, что будет лучше для всех, если Марко уйдет, к тому же тот и сам об этом подумывал.

Дункан также подтвердил, что смотритель выставки Синтия Вэнс все еще работает в «Метрополитен», и дал Лори номер ее телефона. Как только Лори объяснила, почему она звонит, Синтия предложила встретиться.

Лори сидела в кафе для работников музея и наслаждалась кофе и видом на Центральный парк. Улыбавшаяся Синтия Вэнс устроилась напротив. Вероятно, ей было немногим больше шестидесяти – вьющиеся каштановые волосы, круглое лицо, очки со стразами, поднятые наверх, широкая приветливая улыбка, и еще Лори почувствовала,

– Браслет! – воскликнула она и даже стиснула ладони, чтобы подчеркнуть важность своих слов. – Я ужасно рассердилась из-за того, что мы его утратили.

– Когда вы это заметили? – спросила Лори.

– Только после того, как выставка закрылась, и до сих пор виню свою болезнь. Я отсутствовала несколько недель – точнее, больше месяца. Мононуклеоз – ужасная штука для всех, я уже не говорю о моем возрасте, да и время выдалось крайне неподходящее. Слава богу, я успела спланировать выставку, и почти вся работа была закончена. Я думала, что у меня просто сильная простуда, и попыталась переходить ее на ногах, но за два дня до открытия выставки проснулась и почувствовала себя так, словно на меня наехал огромный грузовик. А как только мой врач сказал, что у меня мононуклеоз, директор музея велел мне остаться дома.

Они не могли допустить, чтобы один смотритель музея заразил сотню спонсоров. Поэтому мне пришлось управлять оставшимися работами по скайпу. Мой несчастный персонал – я заставляла их бегать по галереям с «Айподами», сканируя каждый дюйм, чтобы я могла проверить все детали. Это была единственная выставка, которую я пропустила. Мне никак не удается найти повод, чтобы надеть свое поразительное платье – созданное в честь Мейми Эйзенхауэр, если вы можете в такое поверить. Очень ретро.

– Вы не заметили исчезновения браслета, когда вернулись после болезни? – спросила Лори.

– Да, браслет, – сказала Синтия, возвращаясь к теме разговора. – Так вот, к тому моменту, когда я вернулась в музей, прошли недели с тех пор, как я видела свою выставку. Каждый экспонат производил потрясающее впечатление, и я невероятно гордилась проделанной нами работой – мы хотели рассказать о том, что роль Первой леди США стала более значительной. Но, если честно, я только входила в курс дела и была бы более внимательна к деталям, если бы не пропустила столько времени. После того как выставка закрылась, я начала инвентаризацию, чтобы вернуть экспонаты владельцам. И, хоть убей, не могла найти проклятого браслета.

– Но это достаточно большая вещь, чтобы ее потерять, – заметила Лори.

– Я отнеслась к пропаже очень серьезно. Но реальность такова, Лори, что в музее находятся сотни тысяч предметов, и часть из них очень маленьких размеров – наконечники стрел, пули, браслеты, к примеру. Вещи восстанавливают, перемещают, одалживают другим музеям, и довольно часто не кладут на место. Я невероятно расстроилась из-за пропажи, но, к счастью, женщина из поместья Кеннеди проявила понимание. Дело в том, что жемчужное ожерелье, которое они нам одолжили для выставки, было настоящим, а браслет оказался обычной бижутерией – мне понравилась мысль соединить классическое ожерелье с эксцентричным, недорогим украшением, которые так любила Джеки. Она великолепно умела сочетать высокую и обычную моду. Так что если уж мне было суждено что-то потерять – кошмар каждого смотрителя музея, – все могло быть гораздо хуже.

– Вы не просматривали записи камер, чтобы узнать, когда пропал браслет? – спросила Лори.

– Мы храним записи только в течение недели, а когда я поняла, что браслет исчез, прошло значительно больше времени. До того как вы позвонили, мне и в голову не приходило, что его могли украсть.

– У меня не идет из головы сработавшая в тот вечер сигнализация, – сказала Лори.

– Теперь, когда вы рассказали мне всю историю, я вас прекрасно понимаю, – призналась Синтия. – Но, поверьте мне, этот браслет был в буквальном смысле одной из самых дешевых вещей, которые могли украсть посетители выставки, если бы у них возникло такое желание. И он вполне мог потеряться в суете, когда разбирают экспонаты большой выставки. Я не зарабатываю на жизнь, разгадывая тайны, но я бы не утратила сон из-за такой пропажи.

Синтия была права. Несомненно, если бы кто-то решил рискнуть и совершить кражу из одного из самых больших музеев страны, он бы выбрал что-нибудь более дорогое, чем простой браслет, который невозможно отличить от безделушки, купленной в любом магазине. Лори могла вычеркнуть Марко Нельсона и браслет из списка своих теорий.

Она отказалась от предложенной официанткой еще одной чашки кофе и попросила чек, но Синтия сказала, что уже о нем позаботилась.

– После поддержки, которую оказывала нам Вирджиния все годы, это меньшее, что я могу сделать для того, кто пытается раскрыть ее убийство. Я надеялась, что кто-то из детей примет приглашение и займет место матери в попечительском совете, но Анна слишком занята семейным бизнесом, чтобы поддерживать филантропию на таком же уровне, как ее мать.

– Я заметила, что вы упомянули только Анну, – сказала Лори.

Улыбка смотрительницы «Метрополитен» стала еще шире, а в глазах засветился ум.

– Вы встречали сына Вирджинии Картера? – спросила Синтия.

Лори кивнула.

– Вся семья оказывает нам содействие в работе над шоу, – ответила Лори.

– Я познакомилась с вами несколько минут назад, но подозреваю, что вы достаточно наблюдательны, чтобы понять, как все устроено в семье Уэйклинг.

– Анна кажется одержимой, – сказала Лори. – Она прирожденный лидер. И ее муж Питер представляется мне очень компетентным партнером.

Синтия кивнула, соглашаясь. Ее отношение к сыну Вирджинии Картеру не вызывало сомнений.

– А Картер так и не женился? – спросила Синтия. – Вирджиния продолжала надеяться, что он встретит нужную женщину и остепенится. Она хотела, чтобы у него были дети, которые росли бы вместе с кузенами. Ее собственных детей никогда не связывали близкие отношения с двоюродным братом из-за проблем, которые возникли между Бобом и его братом.

– Картер не женился, – подтвердила Лори. – Я не думала, что вы были настолько близки с Вирджинией, чтобы вести подобные разговоры.

– Мы не встречались за пределами музея, но она часто здесь бывала и выказывала немалый интерес к нашей работе, а не только участвовала в вечеринках, как некоторые спонсоры. К тому же она любила свою семью и постоянно о ней говорила.

– А об Айване она упоминала? – спросила Лори.

– Да, и тогда ее лицо излучало счастье. Мне очень трудно представить, чтобы кто-то захотел причинить ей вред, но очень надеюсь, что это был не Айван. Я думаю, она очень его любила. Мысль о том, что она в последнюю секунду поняла, что он решил ее убить… – Синтия прижала руку к сердцу.

– Мы рассматриваем все возможности, – заверила ее Лори.

– Удачи вам. И, пожалуйста, передавайте привет Уэйклингам. И Пенни, если она все еще с ними. Я надеялась, что она окажется подходящей женщиной для Картера.

Неожиданное упоминание помощницы Вирджинии застало Лори врасплох.

– Что вы имели в виду, когда это сказали?

– Пенни так часто находилась рядом с ними, что я считала ее

– Но разве она и Картер проявляли особый интерес друг к другу?

Синтия приподняла брови.

– Я очень на это надеялась, поскольку однажды видела, как они целовались.

– А когда это было? – спросила Лори.

– Это было… да, я уже почувствовала, что простудилась, значит, примерно за неделю до выставки. Вирджиния пришла для специального совещания с попечителями и дарителями высокого уровня. Пенни ее сопровождала, потом вся семья собиралась встретиться за ужином. Я вышла наружу, чтобы выкурить сигарету – ужасная привычка, к тому же я была больна, – и увидела, как Пенни быстро целуется с Картером, пока Вирджиния задержалась в дамской комнате. Пожалуй, именно в тот день я видела их всех в последний раз.

В первый раз после того, как в ее кабинет пришел Райан, чтобы поговорить об Айване Грее, Лори получила новую информацию, которая могла все изменить.

Лори вышла из музея и сразу позвонила Джерри.

– Составляй расписание съемок, – сказала Лори. – Я думаю, мы готовы включить камеры.

Глава 47

Лори чувствовала себя как тренер в раздевалке, когда с маркером в руке стояла у белой доски в своем кабинете, а Райан, Джерри и Грейс сидели за столом для совещаний перед ней.

– Как всегда, мы начинаем совершенно непредвзято, но у нас есть два главных подозреваемых: Айван Грей и Картер Уэйклинг. – Она обвела в кружок оба имени на доске. – За последние пять дней Джерри проделал потрясающую работу, и у нас есть полное расписание съемок. Сегодняшнее собрание посвящено последним деталям, чтобы Райан мог подготовиться к интервью. Против Айвана имеется та же самая информация, что собрана полицией, которая и сделала его главным подозреваемым. Юридический ум прошедшего подготовку в Гарварде Райана сразу себя проявил, когда он быстро выделил основные проблемы: разница в возрасте между Айваном и Вирджинией, его финансовый интерес в отношениях с ней и, самое главное, отсутствие любого подтверждения, что Вирджиния знала о переводе полумиллиона долларов на счета спортивного зала, принадлежащего Айвану.

Но хотя Райан явно владел всеми фактами, Лори видела по его небрежному тону, что он не принимает всерьез улики против своего персонального тренера. Однако она решила держать свои мысли при себе. Во всяком случае, пока.

– Новая информация, которую мы получили, касается Картера, – сказала она. Грейс отчаянно строчила в блокноте, как студентка на первом ряду аудитории. – Чтобы заставить эту теорию работать, нам нужно зафиксировать три момента. Айван постоянно повторяет, что Вирджиния собиралась изменить завещание, сильно уменьшив долю наследства своих детей. Теперь у нас есть подтверждение со стороны помощницы Вирджинии, Пенни.

– Жаль, у нас нет записи ее интервью, – сказал Джерри.

– Я думаю, Пенни появится сама, как только Райан сумеет заставить Картера признаться, что он с ней встречался, – продолжала Лори. – Я полагаю, что именно эту тайну Пенни пытается скрыть. Как только их связь станет явной, она сможет рассказать свою часть истории. И это подводит нас ко второму новому факту: отношения между Пенни и Картером. Третий факт мы получили от Джерарда Беннингтона: Картер и его шурин Питер о чем-то спорили на вечеринке непосредственно перед убийством.

Когда Райан связал все три улики вместе, он заговорил как прокурор во время заключительной речи.

– Вирджиния собиралась составить новое завещание, – заявил он. – Пенни об этом узнала и рассказала сыну Вирджинии Картеру, который мог потерять миллионы. Картер надавил на Питера, являвшегося не только его шурином, но и юридическим консультантом Вирджинии, чтобы выяснить подробности возможного нового завещания, но ему не удалось. Один, два и три. Он отчаянно хотел помешать матери изменить свою волю, даже если для этого и пришлось бы ее убить.

Они продолжали обсуждать, что произошло во время третьего шага. Подтвердил ли Питер, что завещание будет изменено? Или отказался отвечать на вопросы?

– А что относительно исходного завещания, составленного до смерти Роберта Уэйклинга? – спросила Лори. – Мы уже получили его из суда?

Даже с учетом того, что шансов было мало, Лори хотела сравнить завещание Вирджинии с тем, которое они с Бобом составили при его жизни.

– Мы получим его завтра, – сказал Райан. – Я о нем уже позаботился.

У Лори возникло ощущение, что Райан этого еще не сделал, но теперь уже не забудет и доведет дело до конца.

– А мы уверены, что брать интервью у Анны и Питера следует одновременно? – спросила Лори.

Решение принимала она сама, но у нее появились сомнения.

К удивлению Лори, Райан, который сначала возражал, сейчас поддержал ее первое предложение.

– Я передумал, – сказал Райан. – Думаю, ты была права.

– Мне следует принести магнитофон? – пошутил Джерри. – Пожалуй, такое случилось в первый раз.

Райан улыбнулся, но Лори заметила, что слова Джерри его задели.

– Ты сказала, мистер Беннингтон уверенно заявил, что разговор Картера и Питера был очень напряженным и Анна предложила им успокоиться, – напомнил Райан. – И вы все согласились, что Анна и Питер всегда и во всем придерживаются единого мнения. Если мы будем делать интервью с каждым из них отдельно, ни один не отступит от исходных договоренностей. Но если они будут вместе, когда мы расскажем, что нам известно, у нас появится шанс узнать что-то новое.

– Кстати, Джерри, у нас все готово к завтрашним съемкам? – спросила Лори.

Им предоставили доступ в музей всего на один день, поэтому план состоял в том, чтобы взять там интервью у Айвана, Джерарда Беннингтона и Марко Нельсона, а кроме того, провести съемки на крыше. Марко согласился принять в них участие, а они обещали ему, что вопрос о причинах его увольнения из музея не будет подниматься.

– На сто процентов, – сказал Джерри. – Я поработал с замечательным смотрителем музея, Синтией Вэнс. На этой неделе покрасят одну из крошечных галерей музея. Мы установим там платья Джерарда, а потом сделаем вставки из кадров, сделанных до открытия выставки. Ну, а после того, как в ход будет пущена магия монтажа, у всех возникнет ощущение, будто съемки проходили на выставке.

– Поразительно, – сказала Лори.

Они уже собирались расходиться, когда Грейс предложила распечатать заметки, которые она делала во время совещания, и раздать всем членам команды. Лори поблагодарила ее за инициативу, а потом попросила Райана на секунду задержаться. Грейс закрыла за собой дверь: как и всегда, она понимала, о чем думала Лори.

– Я знаю, что ты уверен в невиновности Айвана, – сказала Лори.

– Потому что так и есть. Я провел с ним много времени, он не убийца.

– Хорошо, но у нас новостное шоу. Мы должны сохранять объективность.

– Насколько я помню, наше последнее расследование было

В последнем выпуске шоу они поставили под сомнение улики против Кейси, осужденной за убийство жениха. Кейси узнала про шоу благодаря тому, что ее кузен работал у Шарлотты.

– Верно, – сказала Лори, – но я ее предупредила – как и всех остальных, – что с самого начала пойду туда, куда поведут нас новые улики. Если ты помнишь, мы устроили Кейси жесткий перекрестный допрос.

– Я воспринимаю твои слова как комплимент, – сказал Райан.

– А ты готов сделать то же самое с Айваном Греем? Аудитория сразу заметит, если ты проявишь слабость, разговаривая со своим тренером по боксу. И тогда наше шоу будет поставлено под сомнение. – Лори потратила годы на то, чтобы заработать репутацию заслуживающего доверия продюсера, верного идеалам настоящего журналиста, несмотря на то, что их сериал «Под подозрением» назывался «реалити-шоу».

– Я собираюсь выполнить свою работу, Лори. И знаешь, что я тебе скажу? Когда убийцей окажется Картер Уэйклинг, я хочу, чтобы все знали, что мы вели себя честно.

Лори кивнула.

– Тогда мы думаем одинаково. – А для себя она добавила: «Во всяком случае, я очень на это надеюсь».

* * *

Лори провела в своем кабинете в одиночестве всего несколько минут, когда обнаружила, что смотрит на телефон, стоявший на столе. Лори хотелось позвонить Алексу.

Она снова напомнила себе о клятве не возвращаться к прежнему циклу, который привел к тому, что он в ноябре от нее ушел. Тогда он заставил ее ответить на один простой вопрос: «Кто я для тебя?»

Лори смотрела на телефон и спрашивала себя, почему ей так отчаянно хочется с ним поговорить. Это не имело отношения к ее новому расследованию. В действительности сегодняшнее совещание получилось самым длинным из всех, на которых она ни разу не вспомнила про Алекса, с тех пор как они познакомились. И причина была не в Тимми и Лео. И не в желании пожаловаться на Бретта или Райана.

«Если я ему позвоню, то что скажу?»

А потом она поняла, что тема разговора не имеет значения. Они будут говорить о политике, музыке, телевидении, шоу или цвете свитера, который она надела сегодня. Она просто хотела услышать его голос. Ей хватило бы даже просто телефонного звонка. Она скучала по нему, потому что он занимал важное место в ее жизни, а теперь ушел.

Она была готова.

Лори взяла телефон и набрала по памяти номер его сотового. После каждого гудка сердце у нее сжималось все сильнее. Она представляла, как он смотрит на экран и ждет, когда включится голосовая почта.

«Вы связались с Алексом Бакли. Пожалуйста, оставьте сообщение».

Она уже собиралась положить трубку, но потом решила, нет, они ждали достаточно. Хватит нажимать на паузу в этой части ее жизни.

– Алекс, или мне теперь следует называть тебя «ваша честь», это Лори. Пожалуйста, перезвони мне, когда у тебя появится возможность.

Повесив трубку, Лори посмотрела на стоявшую на письменном столе фотографию в рамке – Грег, Тимми и она.

«Тогда я выглядела такой счастливой, – подумала Лори. – И снова хочу быть счастливой. Грег, ты бы радовался, если бы так было. Тебе бы понравился этот мужчина. Он хороший, достойный человек, любящий меня – во всяком случае, любивший».

Пожалуйста, пусть будет не слишком поздно.

Глава 48

Джерри не преувеличивал, когда сказал, что «Метрополитен» и он придумали, как использовать небольшой уголок музея, чтобы он выглядел как часть выставки нарядов Первых леди. Теперь, глядя невооруженным глазом на сцену, Лори видела пару платьев на манекенах перед зеленым экраном и два стула для Райана и Айвана. Но когда она перевела взгляд на экран, стоявший рядом с оператором, стена напротив стала казаться частью оригинальной выставки. Магия камеры, как сказал Джерри.

На этот раз Айван был одет не в спортивный костюм, в котором Лори привыкла его видеть, а в отлично сшитые темно-серые пиджак и брюки и консервативный галстук. Только теперь Лори смогла представить, как он мог понравиться такой изысканной женщине, как Вирджиния.

Райан уже успел расспросить Айвана о его отношениях с Вирджинией, и о том, как они познакомились на художественной выставке. После нескольких совместных ужинов они начали регулярно встречаться. Когда она подарила ему на день рождения «Порше», они были вместе всего семь месяцев. Кольцо на помолвку они выбрали в годовщину первого свидания.

– Я считал, что мы помолвлены, – сказал Айван. – Но, должно быть, она еще не была готова сделать официальное заявление.

– А что стало с кольцом? – спросил Райан.

Вопрос застал Лори врасплох. Она не догадалась задать его раньше и теперь сочла это знаком, что Райан, как и обещал, не станет облегчать жизнь своему тренеру по боксу.

– Я отнес его обратно ювелиру примерно через месяц после смерти Вирджинии. Когда я смотрел на коробочку с кольцом, лежавшую в ящике комода, то вспоминал о своей потере.

– И ювелир вернул вам деньги?

– Да, на мою кредитную карту. Они проявили огромное понимание.

– Но разве не Вирджиния заплатила за кольцо, когда вы принесли ей чек?

Айван заерзал на стуле.

– Да. Я понимаю, как это выглядит. Но, если честно, мне не было смысла хранить кольцо, и я знаю, что семья отказалась бы его принять. Именно из-за их отрицательного отношения ко мне Вирджиния не стала его носить. А к тому времени, когда я вернул кольцо ювелиру, они рассказывали всем, кто соглашался слушать, что я убийца. Я уверен, что Вирджиния хотела бы, чтобы я возвратил кольцо, а деньги вложил в свой спортивный зал «ПАНЧ».

– Сверх полумиллиона долларов, которыми она уже вас ссудила, – напомнил Райан.

Лори видела: Айван рассчитывал, что интервью будет проходить не так жестко.

– Как я уже говорил ранее, она верила в мое видение бизнеса и оказалась права. Сейчас я мог бы вернуть ей деньги в шестикратном размере.

– Вирджиния была не первой богатой и немолодой женщиной, с которой вы встречались, – продолжал Райан, это было утверждение, а не вопрос. – Вы ходили на свидания с многими, когда становились их персональным тренером.

– Да, было несколько таких эпизодов, но ни с одной меня не связывали серьезные отношения, в отличие от Вирджинии.

– Как бы вы описали настроение семьи Уэйклинг в вечер приема в «Метрополитен»? – спросил Райан.

– Радушное, – ответил Айван, тщательно подбирая слова. – Вежливое, но немного напыщенное. Они прямо сказали своей матери, что, по их мнению, я не должен ее сопровождать на таком важном приеме. Какая ирония – тот вечер начинался как самый спокойный из

– Но что сделало атмосферу не такой холодной в тот вечер? – спросил Райан.

– Мне не хочется об этом говорить, но возникло ощущение, что у семьи нашелся другой человек, которого они не одобряли. Их кузен Том сумел получить приглашение на прием. – Айван объяснил место Тома в семейной иерархии, потом рассказал о ссоре между Робертом Уэйклингом и его братом, которая не закончилась даже после его смерти. – Вирджиния и ее дети повторяли, что Тома не подпустили бы даже к двери, если бы не его фамилия. Он сидел отдельно от нас, но несколько раз подходил, пытаясь снискать расположение семьи.

Он привел с собой безумную подружку. Она слегка выпила и рассказывала шокирующие истории про свою бабушку – бывшую танцовщицу кабаре – и ее страстные романы со знаменитыми политиками, и что она заслужила, чтобы ее платье также было представлено здесь в виде экспоната. Джинни сказала, что это самый забавный эпизод со стороны той части семейного дерева Уэйклингов за последние тридцать пять лет. – Он печально улыбнулся воспоминаниям. – Вероятно, семья так веселилась за счет Тома, что я, по сравнению с ним, казался им ручным.

– Но на самом деле вы совсем не ручной? – спросил Райан.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – ответил Айван.

– Вирджиния Уэйклинг была ростом пять футов и четыре дюйма, а весила сто десять фунтов. Вы сможете с легкостью поднять такой вес над головой?

– Конечно, но это ничего не значит. Большинство мужчин и многие из женщин, которых я тренирую, способны поднять такую хрупкую женщину, какой была Вирджиния. И кто-то, вне всякого сомнения, так и поступил, потому что я бы никогда не причинил ей вреда.

Затем Райан вернулся к обсуждению финансовых вопросов, погрузившись в подробное сравнение расходов Айвана за месяцы, предшествовавшие смерти Вирджинии, с его доходами. Вывод получался очевидным: Айван жил за счет богатой подруги.

– Вирджиния сказала своим детям, что она лишь помогает вам деньгами на текущие расходы, – сказал Райан, – однако она перевела около пятисот тысяч долларов на открытие вашего бизнеса. У вас есть контракт, который подтверждал бы это соглашение?

Айван покачал головой.

– Ее помощь не была оформлена официально. А после того, как мы поженились бы, это едва ли имело бы значение. Мы собирались решить вопрос, составив добрачное соглашение, которое я бы с радостью подписал.

– Иными словами, – продолжал Райан, – у вас нет никаких доказательств, что Вирджиния сама отдала вам деньги?

– Нет, как и нет доказательств, что я их украл, и я не должен доказывать свою невиновность. Послушайте, было ли для меня удобно, что Вирджиния оказалась богатой и щедрой по отношению ко мне? Конечно. Но после того, как я ее полюбил, даже если бы она потеряла все свое состояние, я бы все равно на ней женился. Сегодня я кое-что принес с собой и с вашего разрешения хочу это прочитать.

– Пожалуйста, – сказал Райан.

Он посмотрел на Лори, и она кивнула. Они могли отредактировать запись потом.

– «Однажды ты сказала мне, что Боб был твоей второй половинкой. Ты не хотела, чтобы я рассчитывал на серьезные или длительные отношения. Но потом ты сказала, что я твой второй шанс на счастье, и я понял, что ты открыла мне сердце, в котором я бы хотел остаться навсегда, до нашего последнего вздоха». Именно эти слова я произнес, когда сделал ей предложение, потому что знал: она не начинает со мной все заново. Нет, я вошел в ее жизнь, которая и до моего появления была длинной и полной.

Лори почувствовала комок в горле и подумала об Алексе. «Когда я была с Грегом, – сказала она себе, – он казался моей второй половинкой». Она не собиралась стирать прежнюю жизнь с Грегом, но вдруг у нее еще есть надежда на второй шанс?

Глава 49

Остаток дня прошел без каких бы то ни было проблем. Даже с учетом ограничений по времени, поставленных музеем, они успели снять участок крыши, откуда Вирджинию сбросили вниз, а также записали интервью с Джерардом Беннингтоном и Марко Нельсоном. Лори была уверена, что рассказ о ссоре между Картером и Питером, описанной Беннингтоном, и слова Марко о расстроенной Вирджинии, которая хотела побыть одна на крыше, станут самыми драматичными моментами серии.

К тому времени, когда они закончили съемку, прошло несколько часов с того момента, как она выключила свой сотовый телефон. Лори знала, что в случае чрезвычайных обстоятельств Тимми позвонит ее отцу, но ей хотелось проверить, все ли в порядке.

Она пробежала глазами список голосовой почты. Ничего от Тимми или Лео. И тут увидела на экране имя Алекса. Когда она нажала на кнопку воспроизведения записи, у нее слегка дрожала рука.

«Лори, был очень рад услышать твой голос. Сожалею из-за задержки. Вчера я весь день провел в Капитолии с сенаторами из юридического комитета, а потом обедал с референтами Белого дома, которые готовят меня к слушаниям для подтверждения моей кандидатуры. К тому времени, когда все закончилось, звонить было уже слишком поздно, ну а теперь я уже просто бормочу что-то невнятное. – Наступила долгая пауза. – Я рад, что ты позвонила. Перезвони, когда освободишься».

Она собралась убрать телефон в сумочку, но поняла, что больше не хочет ждать ни секунды. Отыскав тихое место на крыше, подальше от осветителей и съемочной группы, собиравших оборудование, она набрала номер Алекса.

Он поднял трубку еще до того, как стих первый гудок.

– Лори, – сказал Алекс.

Он казался счастливым, но немного нервным.

– Как прошло твое наступление на округ Колумбия? – спросила она.

– Это было отвратительно. У меня возникло ощущение, что я участвую в конкурсе красоты среди адвокатов, пока ходил из одного кабинета в другой, где с улыбкой выдавал свои заранее выученные рассудительные ответы. У меня возник получасовой перерыв в расписании, и я ужасно хотел сбежать, пока никто не видит. Жду с нетерпением возвращения к обычной жизни завтра.

– Ты вернешься домой вечером?

– Первым же утренним рейсом, – ответил Алекс.

– Ты свободен завтра вечером?

– У меня нет никаких планов. Речь идет о выступлении Тимми? Он упоминал о нем, когда мы встретились на прошлой неделе в Мэдисон-сквер-гарден.

– Нет, оно в четверг.

– Завтра «Никс» играют на выезде, в противном случае я мог бы пригласить тебя на матч. Я знаю, как Лео и Тимми любят ходить на баскетбол, – сказал Алекс.

– Нет. Никакого спорта. Никаких

Она почти услышала, как он улыбается на другом конце линии, а потом почувствовала, что у нее на сердце потеплело.

– Звучит как лучшее приглашение, которое я получал за долгое время, Лори, – пылко ответил Алекс.

Глава 50

Когда на следующее утро Лори пришла в студию, Грейс встретила ее восторженным присвистом.

– Ты только посмотри на себя, королева Моран. Ты собираешься сегодня присоединиться к Райану на съемочной площадке?

Лори знала, что она привлекательная женщина, но никогда не любила обилия косметики и сложных причесок. Однако сегодня утром она приложила немного больше усилий, когда собиралась на работу. Кроме того, она знала, что обтягивающее зеленое платье отлично на ней сидит и замечательно гармонирует с карими глазами.

– Скажем так: у меня есть планы на после работы, – ответила Лори.

Грейс всплеснула руками.

– О, ты о том, про кого я подумала? Он еще рифмуется с Малексом Дакли?

– Ему ужасно не понравится, если ты его так назовешь, – сказала Лори.

– Он меня любит. Не так сильно, как тебя, но…

– Ладно, думаю, на сегодня хватит сплетничать. Только не беги впереди паровоза, Грейс, – проворчала Лори.

– Я? И паровоз? Нет, спасибо. Я и пар никак не сочетаются. К счастью, паровозов больше нет.

– А где Джерри? – спросила Лори, бросив взгляд в сторону пустого кабинета.

– Уехал в Гринвич, чтобы проверить аппаратуру.

Сегодня они брали интервью у Анны Уэйклинг и ее мужа, Питера Браунинга, в семейном доме Уэйклингов, в Гринвиче, штат Коннектикут.

«Тем лучше для меня, – подумала Лори. – Чем скорее мы закончим, тем раньше я вернусь в город на ужин с Алексом».

Водитель наконец остановился перед длинной U-образной дорожкой. Лори и Райан вышли и посмотрели на здание, которое иначе как особняком назвать было нельзя. Дом Уэйклингов представлял собой великолепное строение в стиле короля Георга, с тщательно ухоженным плющом, поднимавшимся вверх по каменной кладке. Сад поместья вполне мог бы соперничать с Версалем.

– Не слишком потрепанный, – пробормотал Райан.

Дверь им открыла Анна Уэйклинг, но ее отвлекало нечто происходившее в доме.

– Пожалуйста, будьте осторожны с полами, – недовольно сказала Анна, а затем повернулась, чтобы приветствовать Лори. – Заходите. Когда мы соглашались на съемки, я не понимала, что будет столько камер. Нам следовало провести их в офисе.

– Когда люди увидят, как жила ваша мать, им будет легче ее понять, – сказала Лори. – А чем больше зрителей мы привлечем, тем больше вероятность, что всплывет новая информация об убийстве.

– И станет выше рейтинг вашей программы, – резко ответила Анна. – Извините, я просто раздражена. Я все поняла. Как и вы, я деловая женщина.

– У вас и Питера есть какие-то вопросы до начала съемки? – спросил Райан.

– Ни единого, – твердо ответила Анна. – Задавайте нам любые вопросы, мистер Николс. Мой муж и я – открытые книги для вас.

Глава 51

Они сняли интервью в ярко освещенной гостиной, декорированной во французском сельском стиле. Питер и Анна сидели на диванчике для двоих, держась за руки.

– Это была самая любимая комната мамы в доме, – с грустью сказала Анна. – Она могла часами сидеть здесь с книгой, пока папа работал в кабинете.

В течение почти всего интервью Райан вел себя очень сдержанно, позволив Анне и Питеру высказать все свои обиды в адрес молодого поклонника матери. Они изобразили его как плохо образованного и примитивного мужчину, который хотел поскорее жениться на их матери из-за денег. Лори беспокоилась, что вера Райана в невиновность Айвана помешает ему объективно провести интервью, но он держался очень доброжелательно и даже сочувственно, когда они говорили о своих опасениях по поводу Айвана Грея.

– Питер, Айван сказал нам, что он и ваша мать обсуждали подписание добрачного договора. Это не помогло уменьшить вашу тревогу?

– Я был юридическим советником Вирджинии, а не только зятем, поэтому не могу рассказать вам о том, что говорила мне Вирджиния.

– Но Айван не был вашим клиентом. И разве он не обратился к вам как к доверенному советнику Вирджинии, чтобы дать понять, что готов подписать любой документ, чтобы продемонстрировать семье свои добрые намерения?

– Речь идет не только о добрачном соглашении, – вмешалась Анна, – которое вступает в силу в случае развода. Нас беспокоил тот факт, что Айван тратил деньги матери, пока они еще не были женаты. Она купила ему спортивный автомобиль, хотя еще почти его не знала! Это выглядело непристойно. А став ее мужем, Айван захотел бы получать и более дорогие игрушки.

– Значит, вы думали, что ваша мать собиралась выйти за него замуж? – спросил Райан.

– Нет, она бы так никогда не поступила. И какое значение это может иметь теперь? – Анна нахмурилась.

– Насколько я понял, вы считаете Айвана убийцей, поскольку ваша мать обнаружила, что он воровал у нее деньги, и собиралась сообщить об этом властям. Но если она планировала выйти за него замуж, разве не выглядело бы более вероятным то, что она просто помогла ему стартовым капиталом, чтобы он мог начать бизнес?

– Я отказываюсь верить в то, что она могла поступить настолько необдуманно, – резко сказала Анна.

– А почему вы называете подобное поведение «необдуманным»? В конечном счете, сейчас бизнес Айвана процветает, а его спортивный зал стал одним из самых популярных на Манхэттене.

– Но тогда она не могла этого знать. – Анна снова нахмурилась.

– Или наоборот, увидела в Айване те качества, которых не заметили вы с Питером. Вам не кажется, что она могла быть уверена в его деловых качествах? – Анна и Питер ничего не ответили. Однако вывод напрашивался сам собой. Если Вирджиния дала деньги Айвану добровольно, у него не было мотива ее убивать. Райан изменил направление разговора: – Правда ли, что ваша семья испытывала серьезное беспокойство из-за финансов Вирджинии Уэйклинг вплоть до вечера приема в «Метрополитен»?

– Ну, я бы не сказала, что мы испытывали серьезное беспокойство, но, как я уже говорила, считали, что она слишком щедра по отношению к этому человеку.

– За день до ее смерти вы сказали: «Деньги заработал папа. Он был бы уничтожен, если бы узнал, как ты их тратишь». – Райан читал по заранее сделанным записям.

Анна и Пенни подробно рассказывали об этом эпизоде.

– Я жалею о тех словах, они были некрасивыми, – признала Анна, – но правдивыми.

– Ранее вы мне говорили, что были рады провести последний день в мире с матерью после такой ужасной ссоры.

Анна печально кивнула.

– Но тот день нельзя назвать в полной мере мирным, не так

Анна и Питер обменялись недоуменными взглядами.

– Питер, разве вы и ваш шурин Картер не поспорили на приеме, перед ужином?

Питер заморгал, и Лори заметила, как жена слегка сжала его руку.

– Анна, – сказал Райан, – спор был настолько горячим, что вам пришлось подойти, чтобы успокоить Питера и вашего брата. Вы сказали, что они достаточно ссорились в течение дня и им не следует обсуждать «такие мерзкие вещи» на публике. У нас есть свидетель разговора, который происходил в помещении Храма, быть может, это поможет вам вспомнить.

Анна заерзала на своем месте и по-новому скрестила ноги.

– Мерзкой вещью было завещание вашей матери, не так ли? – продолжал давить Райан. – Она планировала его изменить, и семья испытывала тревогу.

– Неправда, – наконец заговорила Анна. – Наша мать была очень щедрой как к своей семье, так и по отношению ко многим благотворительным организациям, которые поддерживала. И ничто не могло это изменить.

– Но ведь именно о завещании говорили Питер и Картер. Верно?

Анна и Питер посмотрели друг на друга, и у Лори снова появились сомнения – возможно, им не следовало проводить интервью с обоими одновременно. Если Анна сейчас встанет и уйдет, Питер последует за ней, и съемка закончится.

– Картер обратился к Питеру как к доверенному юридическому советнику и задал ему вопрос о материнском завещании, – снова пошел в атаку Райан. – Картер знал, что она собиралась его изменить. Питер с уважением относился к доверию Вирджинии и ничего не ответил. Разве они не из-за этого спорили?

Райан оказался на новой территории, он сделал предположение о причине спора между двумя мужчинами, но Лори видела, что их теория оказалась верной. Она заметила тревогу на лице Питера. Он хотел сказать что-то еще.

– Картер ничего не знал, – наконец заговорил Питер. – Но продолжал задавать вопросы, спрашивал, обсуждала ли Вирджиния со мной возможные изменения в завещании. Я считал, что тема разговора вульгарна и эгоистична, поэтому пытался ее сменить. Однако он настаивал, именно в этот момент вмешалась Анна.

– Вам известно, что в то время Картер встречался с помощницей вашей матери Пенни Роулинг?

Удивленное выражение лиц обоих стало достаточно определенным ответом на его вопрос.

– Пенни занималась тем, что читала черновые записи, которые делала ваша мать, а потом мяла их и выбрасывала в мусорную корзину, – продолжал Райан. Анна неодобрительно покачала головой. – В части этих записей говорилось об изменении завещания. Во многих из них вы, Анна, и Картер получали акции компании, но почти все остальные средства ваша мать хотела передать на благотворительные цели.

Анна разинула рот, но ничего сказать не смогла.

– Пенни сообщила об этом Картеру, – продолжал свои откровения Райан. – Вот почему он задавал вопросы Питеру.

Они снова переглянулись, но теперь все выглядело иначе. Их больше не беспокоил тон вопросов Райана. Они совсем в другом свете увидели некоторые известные им факты. И были напуганы.

– Я думала, что у него паранойя, – тихо сказала Анна. Райан молча ждал, когда она объяснит свои слова. – Мама говорила с ним примерно за месяц до своей смерти. Вот что ее тогда тревожило: Картер считал, что «имеет право». – Впервые за все интервью Анна выпустила руку мужа, чтобы изобразить кавычки. – Она видела, что я работаю гораздо больше, чем он. Тогда мама сказала Картеру: «Я боюсь, что если бы не деньги семьи, ты бы стал таким же, как твой кузен Том». Том отличный парень и сейчас превосходно работает в компании, но в то время, поверьте мне, сравнение Картера с нашим кузеном в устах мамы совсем не походило на комплимент. Том постоянно менял работу, заводил безумных подружек, играл в азартные игры – но теперь все в прошлом. Вот почему, когда Картер спросил Питера о мамином завещании, я сказала, что у него паранойя. Я думала, мама пыталась заставить Картера немного повзрослеть. Я не хочу верить, что он…

Она немного помолчала и снова взяла Питера за руку.

– Что вы имели в виду? – спросил Райан. – Что мог сделать ваш брат?

– Я должна им сказать, – прошептала она.

Она подождала, когда Питер кивнет, и Лори подумала, что власть в их браке разделена почти поровну.

– Спор, который возник между мной и мамой за день до убийства. Дело в том, что Картер заговорил о завещании, заявил, что встревожен из-за ее намерения его изменить и вычеркнуть из него нас. И тогда я подумала о больших деньгах, которые она тратила на Айвана, поэтому дала ей знать, что не одобряю ее поведения. А мама ответила мне, что она взрослая женщина и имеет право делать все, что пожелает. Но Картер не успокоился. Увидев нас на приеме в музее, он попытался выяснить, получила ли я от нашей матери гарантии, что она собирается оставить деньги в семье. Потом начал приставать к Питеру, требуя от него, чтобы он прочитал маме лекцию о том, как глупо отдавать деньги чужим людям, забрав их у семьи. Именно тогда я подошла к ним и предложила прекратить – ведь мы находились в публичном месте.

– И что сказал ваш брат? – спросил Райан.

– Что мы…

В этот момент вмешался Питер, и Лори не сомневалась, что адвокат в нем потребует прервать разговор. Однако он закончил предложение за Анну.

– Что мы должны ее остановить. Что мы должны остановить ее и не позволить изменить завещание, любой ценой.

Анна заморгала, и ее глаза стали наполняться слезами. Питер обнял жену за плечи и махнул рукой в сторону камеры, показывая, что съемку нужно закончить.

Глава 52

К тому моменту, когда Лори вернулась в город после съемок, до назначенной встречи в Юнион-сквер-кафе оставалось десять минут. В этот вечер она не хотела заставлять Алекса ждать.

Лори сидела за стойкой бара рядом с входом, когда заметила, как он выбирается с заднего сиденья своего черного «Мерседеса», не дожидаясь, когда Рамон откроет дверцу. Она смотрела, как он поправляет пиджак, стоя на тротуаре, потом проверяет волосы, глядя в оконное стекло, прежде чем войти внутрь.

Она спросила себя, мог ли он стать еще красивее за последние два с половиной месяца, и ответила на свой вопрос положительно.

Лори приготовилась к неловкому воссоединению, но, как только они обменялись быстрыми объятиями и поцелуем, у нее возникло ощущение, будто они виделись только вчера. На самом деле все складывалось даже лучше. Казалось, они пришли к молчаливому согласию, что любые препятствия, существовавшие прежде, исчезли.

Официантка уже приготовила их столик в задней части кафе, подальше от окон, как просила Лори. Еще

– Ну, расскажи мне про округ Колумбия, – попросила Лори, когда они сели за столик.

– Обязательно. Я расскажу тебе все – столько, что ты больше не захочешь слышать ни одного слова о сенатской юридической комиссии, но сначала я хочу, чтобы ты поделилась со мной своими новостями. Пожалуйста, успокой меня, скажи, что мне не придется защищать тебя от обвинений в медленном отравлении молодого мистера Николса.

Когда они с Алексом разговаривали в последний раз, Райан постоянно подрывал ее работу, и Лори находила его совершенно невыносимым. Сейчас она улыбнулась.

– Давай скажем так: он до сих пор играет в любимчика учителя с Бреттом, и у него непомерное самомнение, однако он совсем не глуп.

– Ну, это похоже на одобрение! – с иронией сказал Алекс.

Он улыбнулся, и его глаза загорелись.

– На самом деле у нас получается все лучше, – с неохотой призналась Лори. – Он по-прежнему худший ведущий из всех, что у нас были, тут нет сомнений, но я думаю, что мы сработаемся.

«Единственным другим ведущим «Под подозрением» был Алекс, – подумала Лори, – и никто не сможет его заменить. Мы разговариваем так, словно и не было двух месяцев разлуки, – радостно подумала Лори. – О господи, как я по нему скучала».

– Я принимаю комплимент, – ответил Алекс, изучая меню. – Все выглядит восхитительно. Ты здесь бывала после того, как они снова открылись?

Первый ресторан Дэнни Мейера оставался одним из любимых Лори, но она не сумела убедить себя сходить в него после того, как он переехал на новое место. Теперь она поняла, что хотела прийти сюда вместе с Алексом.

– Нет, я здесь в первый раз. А ты?

– И я. – Алекс положил меню. – Я надеялся прийти с тобой.

– И вот мы здесь.

* * *

Закуски уже унесли, когда Лори наконец настояла, чтобы Алекс рассказал ей о процессе утверждения федерального судьи.

– Политики существуют совершенно в иной вселенной. Я наслаждался карьерой адвоката по уголовным делам и сохранил бы практику до тех пор, пока клиенты соглашались со мной работать. Но теперь, когда меня забросило в цирк юридических подтверждений, каждая из сторон рассматривает мою личность как потенциального судью Верховного суда. И они пытаются понять, являюсь ли я «строгим конструктивистом» или «правовым реалистом». Я им говорил, что всего лишь адвокат, который изучает закон и применяет его к конкретным фактам, ведь именно так и должны поступать судьи первой инстанции. Я чувствовал себя как мяч во время матча «Джайентс» – «Иглз»[130].

– Но все прошло гладко? – спросила она. – Я не могу представить лучшего кандидата.

– Верь мне, они могут. Но Белый дом заявил, что они не ждут никаких проблем. Кроме того, чтобы ты была в курсе о том, что происходит на других фронтах, докладываю, Рамон решил стать веганом. Какая-то диета, которую он видел по телевизору. Он считает, что набрал слишком большой вес за Рождество. Это чудо, что он не пытается уговорить меня присоединиться.

– Может быть, он уже освоил все упражнения йоги, которым пытался обучить тебя в прошлом году, – со смехом сказала Лори, вспомнив старые проблемы.

После того как давление у Алекса стало на грани повышенного, Рамон повел себя так, словно у него обнаружили серьезные проблемы с сердцем.

– Не смейся, – сказал Алекс, который сам не удержался от смеха. – Он включил в машине через динамики успокаивающие звуки минеральных источников, когда мы ехали сюда, заявив, что моя поездка в Вашингтон была для меня слишком стрессовой.

– Он очень милый, – улыбнулась Лори. – И любит тебя так, словно ты член семьи.

– У меня к нему такие же чувства. Более того, мне пришлось сообщить имена всех, кто играет существенную роль в моей жизни, формально не являясь членами моей семьи. Конечно, моя биологическая семья состоит из Эндрю, но я без колебаний вписал туда Рамона.

То, как он на нее посмотрел, заставило Лори подумать, что кое-кто еще попал в этот список, но тут пришел официант со следующими блюдами, и они переключились на обсуждение многообещающего скандала в мэрии. В течение вечера они поговорили обо всем – о новых ресторанах, где побывали, книгах, которые читали, и о худших свиданиях в молодости. К тому моменту, когда официант спросил, не хотят ли они чего-то еще, Лори впервые заметила, что в ресторане никого не осталось кроме них, и посмотрела на часы. «Мы провели здесь почти четыре часа, пролетевших слишком быстро», – подумала она.

Алекс показал, чтобы ему принесли чек, и на лице официанта появилось облегчение, но, когда он вернулся, Лори опередила Алекса.

– Это ведь я тебя пригласила, – напомнила она.

– Хорошо, – не стал спорить Алекс, – но следующий раз за мной.

– Я буду ждать его с нетерпением, – ответила Лори.

– Завтра не слишком скоро?

– Мне кажется, слишком долго. – Она продолжала улыбаться.

Лори согласилась, когда Алекс предложил довезти ее до квартиры, где Лео сидел с Тимми. Рамон явно был рад ее видеть и сразу сильно уменьшил звуки минеральных источников, чтобы спросить о последних новостях и успехах Тимми. Когда они уже почти приехали, Алекс обнял ее за плечи. Вечер получился «непринужденным», если воспользоваться словечком Алекса. Лори уже не рассматривала их отношения как проект, которым следует управлять. Ей больше не приходилось делать паузы каждые несколько минут и спрашивать себя, куда все идет.

Алекс хотел, чтобы она решила, кто он для нее. И наконец у нее появился ответ. Он был не просто коллегой по работе или другом, приятелем ее отца и Тимми и даже ее поклонником.

Именно Айван Грей, из всех других людей, помог Лори понять, что с ней происходит, когда прочитал свое предложение Вирджинии: «Ты сказала, я твой второй шанс на счастье, и я понял, что ты открыла мне сердце, в котором я бы хотел остаться навсегда, до нашего последнего вздоха».

Алекс был следующей главой ее жизни. Лори не сомневалась, что Грег хотел бы, чтобы она была счастлива. И теперь она знала, что и она желала этого всей душой.

Глава 53

Питер Браунинг открыл глаза и в первое мгновение не понял, где находится, но потом вспомнил, что они с Анной

В свете часов на ночном столике он увидел, что глаза жены открыты. Она смотрела в потолок. Часы показывали 4:32 ночи.

Он повернулся к ней и обнял одной рукой за талию.

– Извини, – прошептала она. – Я все время вертелась и тебя разбудила?

– Нет, – ответил Питер, хотя был уверен, что открыл глаза из-за Анны. Иногда ему казалось, что между ними существует телепатическая связь. Даже во сне он знал, когда его жена испытывала тревогу. – Ты давно не спишь?

– Несколько часов. Мне опять снился тот ужасный кошмар. – Питер знал, о чем говорит Анна. Жуткий сон возвращался к ней множество раз после того, как погибла Вирджиния, но она все равно повторила последовательность событий. – Я снова видела ее на той крыше, в красивом платье. Она смотрела на небо над Центральным парком, шел снег. Потом она повернулась через плечо и сказала: «Айван?», как я всегда это и представляла. Только сейчас у нее спиной стоял не Айван.

Она смахнула слезу со щеки, и Питер притянул ее к себе.

– Ш-ш-ш, это всего лишь сон, милая. – Питер не стал просить ее закончить рассказ о кошмаре.

Они почти весь вчерашний вечер провели, обсуждая ее брата Картера.

– А что, если не просто сон? Я представила, как все было. Он поднялся за ней наверх, чтобы спросить о завещании. Ты же видел, что оно стало у него навязчивой идеей, он не мог о нем забыть даже на приеме. В моем сне мама разговаривала с ним так же резко, как со мной, когда я сказала, что думаю про ее отношения с Айваном, за день до приема в «Метрополитен». Но я не стала продолжать, а Картер настаивал на своем, пока она не сказала ему, что он не заслужил права на деньги отца. И Картер – он просто сломался. В моем сне он стоял у края крыши и смотрел вниз, на землю, потом упал на колени и разрыдался.

– Вот только это происходило в твоем воображении, Анна, – попытался успокоить ее Питер. – На самом деле ты ничего не видела.

– Но могу представить сейчас. Следует ли мне ему позвонить перед его съемкой?

Картер должен был дать интервью команде «Под подозрением» в офисе «Уэйклинг девелопмент» в полдень.

– Пусть для разнообразия твой брат сам позаботится о себе, – ответил Питер. – Три года назад твоя мать сказала, что ему следует повзрослеть, но он совершенно не изменился. Взгляни, каким разумным человеком стал Том, в то время как Картер продолжает вести себя точно ребенок.

– Ты совершенно прав, – решительно ответила Анна. – Если он причинил вред нашей матери, быть может, шоу поможет нам всем добраться до истины. И тогда я наконец буду знать.

Глава 54

Лори посмотрела на часы, они показывали четверть первого, в комнате в «Уэйклинг девелопмент» была расставлена осветительная аппаратура и камеры, и им оставалось дождаться главного свидетеля.

Райан встал, когда дверь распахнулась, но вошел Джерри, который ходил на поиски Картера Уэйклинга.

– Нашел? – спросила Лори.

Раннее утро они провели в Лонг-Айленд-Сити, снимая те места, которые сделали Роберта Уэйклинга одним из самых успешных застройщиков Нью-Йорка. В офис Уэйклингов они приехали за два часа до оговоренного времени, чтобы приготовиться к съемкам в комнате с великолепным видом на Манхэттен и Ист-Ривер. Секретарша Картера, Эмма, отвела их в конференц-зал, но там не оказалось никого из членов семьи Уэйклинг, а теперь Картер опаздывал на десять минут на самое важное интервью шоу, как считала Лори. Он должен был прийти без двадцати двенадцать, чтобы успеть сделать макияж.

Джерри покачал головой.

– Однако мне удалось подружиться с Эммой, – сказал он. – Она сказала, что Картер был здесь с утра, когда мы только приехали, но отправился на Манхэттен, чтобы отыскать сестру и Питера. Очевидно, они ему позвонили около девяти, чтобы отменить все встречи на этот день, и больше не отвечали на его звонки.

Лори совсем не удивило, что Джерри сумел получить информацию о Картере. Он обладал настоящим даром общения с незнакомыми людьми, которые моментально начинали рассказывать ему то, что он хотел узнать.

– Значит, он отправился к ним домой, чтобы поговорить? – спросила Лори. – Это выглядит необычно.

– Эмма тоже так думает, – сказал Джерри. – Очевидно, она пыталась успокоить его, сообщив, что личные секретарши недавно говорили с Анной и Питером, и у них все в порядке, но Эмма добавила, что никогда не видела Картера таким встревоженным.

– Встревоженным из-за себя, – сказал Райан, разворачивая кресло так, чтобы закинуть ноги на стол. – Вероятно, он хочет выяснить, что Анна и Питер рассказали вчера на съемках в Гринвиче.

Лори не стала с ним спорить. Вчера днем она заметила страх в глазах Анны, когда та поняла, что у ее брата имелись серьезные основания считать, что их мать собиралась в ближайшее время существенно уменьшить их наследство.

– По моему мнению, – сказала Лори, – как только Анна обнаружила, что у Пенни Роулинг была связь с Картером, она наконец позволила себе задуматься о том, что ее старший брат мог убить их мать. Если бы мне предложили угадать, я бы предположила, что Анна и Питер отменили все свои сегодняшние встречи, чтобы не встречаться с Картером до интервью.

Они предоставили ему самостоятельно сражаться с журналистами перед камерами.

Лори помолчала, потом повернулась к главному оператору:

– Ник, начинай съемку и включи камеру, которая захватывает дверь. – Она указала на камеру, стоявшую рядом с оператором в дальнем конце комнаты. – Насколько я понимаю, она покажет почти всю комнату?

Ник посмотрел на маленький цифровой экран и выставил вверх большой палец.

– Хорошо, – кивнула Лори. – Я хочу, чтобы съемка началась в тот момент, когда Картер войдет. Это может оказаться интересным.

Глава 55

Примерно в час дня, когда Ник начал жаловаться на урчащий живот, дверь в комнату для совещаний без стука распахнулась. Картер Уэйклинг выглядел встревоженным и пытался на ходу убрать взлохмаченные песочного цвета волосы от глаз.

– Извините, я застрял в пробке на мосту, – объяснил он. – Боюсь, нам придется перенести съемку на другое время, госпожа Моран.

Лори всплеснула руками, изо всех сил стараясь изобразить сочувствие.

– Да, пробки в середине дня бывают ужасными, – сказала она. – К счастью, я думаю, мы сможем достаточно быстро снять интервью с вами, Картер. Давай, Райан, начинай, мы

– Боюсь, я не могу, – сказал Картер. – Питера и Анны сегодня не будет в офисе, и у меня полно работы.

Лори посмотрела на Джерри, который незаметно покачал головой. Как она и подозревала, Джерри подружился с секретаршей Эммой, которая рассказала ему, что у Картера нет ничего срочного до конца дня.

– Вся моя съемочная группа находится здесь уже три часа, Картер. Пожалуйста, садитесь, чтобы мы смогли вычеркнуть вас из списка свидетелей, которые должны выступить перед камерой. Мы даже не будем терять время на макияж. В наши дни во время монтажа можно творить настоящие чудеса, – сказала она, ободряюще улыбнувшись.

– Речь не о моем внешнем виде, – резко ответил Картер. – Просто я сегодня занят. Я же сказал, что нам нужно назначить другое время.

Лори продолжала на него давить:

– Может быть, ваш кузен, Том, сможет на некоторое время вас заменить, – предложила она.

– Это невозможно. Он не является руководителем компании.

Его лицо раскраснелось от гнева, напомнив Лори редкие вспышки, которые накатывали на Тимми, когда тот был совсем маленьким.

– У нас очень напряженное расписание съемок, – твердо сказала она. – Я не могу гарантировать, что мы сможем к вам вернуться.

– Без обид, но это уже ваша проблема, а не моя, – заявил Картер.

– Если не считать того, что мы пытаемся привлечь внимание к убийству вашей матери в надежде идентифицировать убийцу, – возразила Лори.

– Я уже знаю, кто убил мою мать, – Айван Грей! – заявил Картер.

Лори заметила, как Ник что-то подправил в камере. Она не сомневалось, что он записывает ее торговлю с Картером, который уже поставил свою подпись под разрешением на использование интервью.

Она откашлялась и бросила взгляд на Райана, который продолжал сидеть у противоположного конца стола, только спустил ноги на пол. Райан сразу все понял и встал.

– Нам известно, что Пенни Роулинг сообщила вам о планах вашей матери изменить завещание, – сказал Райан.

– Вам сказали Питер и Анна? – спросил Картер. – И Пенни? Что еще они про меня говорили?

Его все еще переполнял гнев, но теперь он выглядел невероятно напуганным. Лори поняла, что, пока Картер пытался выяснить, что другие о нем рассказали, у него случился приступ паранойи. Лори могла лишь представлять, в каком состоянии находился его разум три года назад, когда мать читала ему лекцию о том, что «пора повзрослеть», сразу вслед за тем, как он узнал от Пенни о намерении Вирджинии существенно сократить их с Анной долю в наследстве. Интересно, кричал ли он на Вирджинию так, как кричит сейчас?

Между тем Райан не собирался прекращать допрос, он сделал два шага в сторону Картера, и Лори оставалось надеяться, что он не закрыл собой камеру.

– У вас вышел напряженный спор с Питером перед ужином в день приема в «Метрополитен», – продолжал Райан. – Вы сказали Питеру и Анне, что вам следует помешать матери изменить завещание – любой ценой.

– Деньги принадлежали ей не в большей степени, чем нам! – прошипел Картер. – Мой отец вложил душу и сердце в компанию. Он хотел, чтобы имя Уэйклингов присоединилось к Рокфеллерам и Вандербильтам. Наследство должно было стать нашим. А она собиралась все отдать. Конечно, я думал, что нам нужно ее остановить. Она собиралась совершить чертовски глупый поступок.

Он почти задыхался, когда закончил говорить. В комнате наступила тишина, и Картер вдруг посмотрел на Ника, стоявшего за камерой.

– Эта штука включена? – спросил Картер, указав на камеру. – Выключите ее. Немедленно!

Он бросился к Нику, вытянув перед собой руки. Лори попыталась его остановить, но Картер двигался слишком быстро. Райан, находившийся между Картером и Ником, прыгнул вперед, чтобы встать на пути Картера.

Картер нанес удар правым кулаком и попал в левую скулу Райана, тот ответил мощным апперкотом в челюсть, в результате Картера развернуло лицом к столу, и Райан ловко заломил ему руки за спину.

– Успокойтесь, – приказал Райан. – Вам не заполучить запись, и сейчас вы выставляете себя в дурном свете.

Лори увидела, что Картер начинает расслабляться, постепенно перестав сопротивляться. Райан отпустил его, но продолжал держать руки в защитной стойке, пока Картер не отступил к двери, потирая подбородок.

– Вы больные, если думаете, что я мог причинить вред моей матери! – закричал он и яростно погрозил им пальцем. – Наши адвокаты с вами свяжутся. Айван Грей убийца. Неужели вы настолько глупы, что не в состоянии это понять?

Он повернулся к ним спиной, выскочил из комнаты и захлопнул за собой дверь.

Как только он ушел, Лори и Джерри бросились к Райану.

– Ты в порядке? – спросила Лори.

– Да, все хорошо, – ответил он, двигая челюстью, чтобы в этом убедиться. – Я не видел, как он нанес свой неожиданный удар, но потом неплохо с ним разобрался, верно?

– Да, конечно, – с чувством сказала Лори.

«И пусть мне самой множество раз хотелось стукнуть Райана, я рада, что он не пострадал», – подумала она.

Съемочная бригада собрала аппаратуру в рекордные сроки и покинула здание.

Когда Ник и остальные члены группы собирались сесть в фургон, к ним подбежал Райан.

– Но вы ведь сумели все снять, верно? – возбужденно спросил он. – Картер закричал на меня, а потом ударил, а я ему ответил. Это будет самой драматической частью шоу.

Ник ответил, подняв вверх большой палец, и захлопнул дверцу.

– Потрясающе, – сказал Райан; казалось, он обращается к самому себе, забираясь во внедорожник, который должен был довезти до офиса Лори, Джерри и самого Райана. – Зрителям понравится.

– Очевидно, его эго не пострадало, – прошептал Джерри, устроившись рядом с Лори.

Глава 56

Лори отступила от белой доски, чтобы полюбоваться на их совместное творение. Последние два часа они лихорадочно работали.

– Это будет рекорд, – заявила она. – Такое возможно?

– Очень даже. – Джерри встал и поднял руку, чтобы дать Лори «пять», и она хлопнула по его ладони. – Мы закончили подготовительные съемки!

Они составили план шоу, сцена за сценой. От гламурной вечеринки в «Метрополитен» до интриги расследования, и Лори не сомневалась, что их ждет успех. Кроме того, им удалось узнать о намерении Вирджинии изменить завещание и о том, что ее планы возмутили Картера. Тем не менее Лори продолжала искать варианты для новых путей расследования – такова была ее природа.

Она понимала, что не слишком правильно рассчитывать довести до конца каждое дело, но не могла не испытывать разочарования. Если они остановятся на этом месте, Айван Грей будет и дальше оставаться подозреваемым, но теперь такая же судьба ждет и Картера Уэйклинга. Даже Анна и Питер

– Я начну черновой монтаж, – сказал Джерри. – Выпьем после работы, чтобы отпраздновать окончание шоу?

– Давай в другой раз? Сегодняшний вечер у меня занят. – Она снова встречалась с Алексом.

Мысль о свидании вызвала улыбку на лице Лори, но ей нужно было позвонить.

Ее отец взял трубку после второго гудка.

– Привет, папа. У тебя есть время, чтобы ответить на профессиональный вопрос?

– Всегда.

На сотовых телефонах Лори, Тимми и Лео была установлена «система определения положения». Лори проверила, где находится Лео, чтобы выяснить, забрал ли он Тимми из школы. Она знала, что Лео охотно посидит с внуком два вечера подряд, к тому же он очень обрадовался, когда узнал, что Лори снова встречается с Алексом.

– Хорошей новостью является то, что мы сумели вывести из состояния равновесия Картера Уэйклинга. Он на час опоздал на съемку и попытался отказаться от участия. А когда мы ему рассказали, что нам известно о его отношениях с Пенни и планах Вирджинии изменить завещание, у него снесло крышу и он ударил Райана. Довольно сильно. Он совершенно потерял контроль над собой.

– Лори, в таком состоянии он мог напасть на тебя!

– Я понимаю. На меня или на кого-то другого. Сегодня я увидела другую его сторону – пугающую и говорящую о нестабильности. Он потребовал, чтобы мы ему сообщили, что нам стало известно от Анны, Питера и Пенни.

– Прежде всего я беспокоюсь о тебе, – быстро сказал Лео. – Но я согласен, что и остальным может грозить опасность.

– Папа, я не знаю, какое решение принять. С одной стороны, я хочу сохранить в секрете содержание нашего расследования до тех пор, пока шоу не выйдет в эфир. А с другой, никогда себе не прощу, если кто-то пострадает, потому что я не сообщила о возможной угрозе.

– В данном вопросе тебе стоит меня послушать, – сказал Лео. – Твое шоу будет иметь большой общественный резонанс, если случится что-то плохое, пока ты скрываешь улики. И полиция после этого не станет с тобой сотрудничать.

Ему не было нужды формулировать другие соображения: Лори знала, что именно репутация ее отца в правоохранительных органах помогла ей добиться хороших отношений с полицией. В обмен у нее имелись определенные обязательства: быть с ними более откровенной, чем обычные журналисты.

– Могу я дать совет? – спросил Лео. – Давай я позвоню Джонни Хону и расскажу ему, что тебе удалось узнать. Он может оценить информацию в контексте всего расследования и решить, что делать дальше. Джонни представляется мне человеком, достойным доверия.

Лори довольно быстро согласилась, что будет разумно привлечь к расследованию детектива Хона. Она сомневалась, что от него стоит ждать утечки в другие средства массовой информации, а сейчас главной была безопасность основных свидетелей. Если Картер убийца, опасающийся разоблачения, он мог стать опасным.

– Звучит неплохо, папа. Дай мне знать, как все прошло. И спасибо.

– Всегда рад помочь. Единственное, о чем я могу просить: получи удовольствие от сегодняшнего вечера.

Лори повесила трубку, уверенная, что эту просьбу ей будет совсем не трудно выполнить.

После того как она закончила разговор, у Лори наконец появилась возможность разобраться с бумажной почтой, которая так и осталась не просмотренной с утра. Она взяла из стопки большой коричневый конверт из суда по наследственным делам, распечатала его и вышла из кабинета, чтобы спросить у Грейс, свободен ли Райан. Именно он отправил запрос на получение копии завещания Роберта Уэйклинга, чтобы сравнить его с последней волей Вирджинии. Юридические познания Райана могли им пригодиться при изучении документов.

Глава 57

Лори вернулась за стол переговоров в своем кабинете и достала бумаги из конверта. Как она и предполагала, там находилось общее завещание Роберта и Вирджинии Уэйклинг, которое пошло на утверждение, когда Роберт умер.

Затем она открыла папку, полученную от Джонни Хона, и нашла в нем копию завещания Вирджинии, каким оно было на момент ее смерти. Лори уже ознакомилась с финансовым положением Вирджинии. Она также знала, как Роберт Уэйклинг распределил имущество между наследниками: половина акций корпорации отошла к Вирджинии, четверть каждому из детей, остальное состояние – Вирджинии.

Но любопытство Лори вызвали следующие страницы совместного завещания, в которых говорилось, что произойдет в случае маловероятной одновременной смерти Роберта и Вирджинии. Сходство было поразительным, что не слишком ее удивило. Когда они с Грегом составляли собственное завещание после рождения Тимми, условия звучали совсем просто: если один из них умрет, второй получит все; если они умрут одновременно, ситуация становилась более сложной, Лео и друзьям семьи предстояло заботиться о Тимми. Когда Лори неожиданно стала вдовой, ее адвокат взял «резервную копию» – план на случай, если они с Грегом умрут одновременно, – и использовал ее для индивидуального завещания Лори.

Теперь, когда она сравнивала завещание Вирджинии с тем, которое она подписала вместе с мужем, когда он был еще жив, ей стало очевидно, что использован тот же подход. Завещание Вирджинии основывалось на общем завещании – в случае, когда оба умирают одновременно.

Лори во второй раз сверяла цифры, когда обнаружила существенное отличие. По условиям общего завещания племянник Роберта Том получал 250 000 долларов наличными в том случае, если Роберт и Вирджиния умрут одновременно. Из-за того, что Роберт умер раньше Вирджинии, это условие осталось нереализованным, и Вирджиния унаследовала практически все. Но в то время как собственное завещание Вирджинии являлось почти точной копией общего, она внесла одно небольшое изменение: после ее смерти Том получал только 50 000 долларов.

Лори записала оба числа в блокнот, пытаясь понять, что это означает. Если учесть, что все состояние Вирджинии равнялось 200 миллионам долларов плюс половина акций корпорации, изменение затрагивало лишь небольшую часть ее средств, однако уменьшение доли племянника на восемьдесят процентов представлялось Лори довольно серьезным шагом. В остальном все было как прежде, и Лори не сомневалась, что Вирджиния поступила так по какой-то причине.

Она закрыла глаза, пытаясь представить, каково быть человеком, от которого зависит распределение такой огромной суммы денег, и поняла, что Вирджиния значительно уменьшила наследство Тома – а все остальное оставила без изменений – потому, что не могла доверить деньги племяннику. Потом Лори постаралась вспомнить, что рассказала Анна о спорах Вирджинии с детьми из-за наследства перед тем, как ее убили. Она говорила Картеру, что ему пора повзрослеть, перестать развлекаться и начать

Лори вычеркнула Тома из списка подозреваемых после того, как его алиби подтвердила Тиффани, но перед тем, как выпустить шоу в эфир, хотела быть совершенно уверена, что они не пропустили чего-то существенного.

Она подошла к столу, взяла телефон и набрала номер Анны Уэйклинг.

– Что сегодня случилось? – с тревогой спросила Анна. – Пожалуйста, скажите, что мой брат этого не делал.

– Все прошло не слишком удачно, – ответила Лори. – Он ни в чем не признался, но сразу перешел к обороне.

– Ему известно, что рассказали вам мы с Питером?

– Да. Я сожалею, Анна, но мы так работаем. Вы боитесь брата?

– Нет. Во всяком случае, я так не думаю, – ответила Анна. – Нам было и без того трудно – ведь расследование так и не закончено, но я говорила себе, что это лишь вопрос времени и полиция обязательно сумеет найти улики против Айвана. А теперь я не знаю, во что верить.

Лори понимала, что любые попытки утешить Анну будут лишь пустым звуком.

– Я могу лишь сказать, что мы делаем все, что в наших силах, чтобы отыскать правду. Вот почему я хочу задать еще один вопрос о вашем кузене Томе. – Лори объяснила, что ей удалось обнаружить, когда она сравнивала завещания, и о том, как сильно уменьшилась доля Тома. – Когда ваш отец был жив, ваши родители планировали оставить Тому четверть миллиона долларов.

– Мой отец находился в состоянии жестокой вражды с братом, но испытывал слабость к Тому. Я думаю, он винил Кена за то, что в молодости Том был лентяем. Моя мать относилась к племяннику гораздо сдержаннее. Она считала, что Том вечно стоял с протянутой рукой, когда речь шла о нашей семье. Я не могу сказать, что удивлена ее решением сократить его наследство. Конечно, пятьдесят тысяч долларов, полученных Томом, большие деньги, если учесть его положение три года назад, но мы с Картером все еще чувствуем вину перед ним. Вот почему мы решили дать ему работу в компании, когда он попросил. Мы все пошли дальше.

«Если учесть его положение три года назад». Анна уже упоминала, что у Тома не было постоянной работы, но имелась склонность к азартным играм.

– Мне не хочется задавать вам этот вопрос, Анна, после всего, что возникло в связи с Картером, но не думаете ли вы, что вашу мать мог убить Том?

– Нет, едва ли, но то же самое я думала до вчерашнего дня о Картере, – грустно сказала Анна. – У меня сложилось впечатление, что он со своей девушкой пробрался в портретную галерею. Девушка была немного эксцентричной, но я не представляю, зачем ей лгать полиции ради него. Вы с ней беседовали?

– Да, – ответила Лори. – И она подтвердила, что все время находилась с Томом.

– Ну, тогда хотя бы его мне не нужно подозревать, – печально сказала Анна, которую все еще беспокоил брат. – Пожалуйста, обещайте, что если вы узнаете нечто новое о Картере, хорошее или плохое, вы дадите мне знать.

– Я так и сделаю, – обещала Лори.

Глава 58

Детектив Джонни Хон повесил трубку и подумал о том, что сообщил ему Лео Фарли. Анна Уэйклинг и ее муж Питер не рассказали полиции о настойчивых попытках Картера всего за несколько часов до убийства уговорить мать не менять завещание. Более того, разговор о намерениях Вирджинии Уэйклинг составить новое прозвучал впервые – если не считать слов Айвана Грея.

Если бы Хон получил такую наводку при любых других обстоятельствах, он бы тут же организовал новый допрос всех важных свидетелей. Но Лео Фарли высказал свое профессиональное мнение, предложив на данном этапе предоставить его дочери Лори вести самостоятельное расследование. Так как она не работала на правительство, ей не требовалось зачитывать права подозреваемым, и она имела возможность убедить свидетелей поделиться с ней сведениями, которые они могли скрыть от полиции. Хону пришлось признать, что Лори всего за две недели сумела сделать существенный шаг вперед в расследовании, которое топталось на месте три года.

С другой стороны, Хона беспокоило состояние Картера. Человек, способный атаковать ведущего национальной телевизионной программы, может захотеть отомстить, – еще того хуже – расправиться с любым свидетелем, способным дать против него показания.

Хон постучал пальцами по поверхности письменного стола, взвешивая все возможности. Если верить Лео Фарли, утром Картер Уэйклинг находился в офисе «Уэйклинг девелопмент». Хон нашел в «Гугле» адрес в Лонг-Айленд-Сити и взял пиджак, висевший на спинке стула, решив попытаться узнать, куда Картер направится из офиса, и проследить за ним – на всякий случай.

Глава 59

– Мамочка, я так рада, что ты и папа дома. – Ванесса запрыгнула на диван рядом с Анной.

Ее дочь уже в третий раз упомянула, что она скучала по ней вчера вечером, когда они с Питером остались в фамильном особняке в Коннектикуте. Между тем, ее старший брат Робби совершенно не переживал из-за их отсутствия и сразу же углубился в свои видеоигры, как только вернулся домой из школы.

– И я по тебе скучала, милая, – сказала Анна, обнимая Ванессу.

Но уже в следующую секунду девочка побежала на кухню, чтобы помочь Каре разобрать покупки. Анна пожалела, что ее отец и мать не дожили до этого момента и не узнали, каким добрыми и счастливыми выросли их внуки.

Она проверила время. Пять часов. Ее кузен Том еще наверняка в своем кабинете за письменным столом. Он всегда приходил одним из первых, а уходил последним.

Так и оказалось – он снял трубку после двух гудков.

– Вы с Питером насладились прогулом? – спросил он.

Когда она сегодня утром попросила перенести все их встречи, Тому пришлось съездить на новую строительную площадку в Астории. Анна сказала ему, что у них с Питером сегодня личные дела, и не стала объяснять, что они хотят избежать встречи с Картером. Теперь, когда она вернулась в город, ее тревоги о брате казались временным приступом безумия. Айван Грей убил ее мать. Анна была в этом уверена и решила больше не брать в голову телевизионную программу.

– Хорошенькое развлечение, – сказала она. – Люди из «Под подозрением» приезжали в офис, чтобы взять интервью у Картера. После вчерашней встречи с ними мне больше не хотелось их видеть.

– Сегодня днем Картер выглядел расстроенным, – сказал Том. – Я спросил, что случилось, но он не

Анна чувствовала себя слишком уставшей, чтобы обсуждать неприятные ощущения, которые остались у нее после разговора с Лори Моран.

– Наверное, он злится на меня за решение принять участие в программе, но я посчитала, что для репутации семьи так будет лучше. Однако они оказались куда более назойливыми, чем я могла представить. Они и в самом деле перевернули каждый камень. Ты можешь поверить, они даже спрашивали у меня про чокнутую женщину, которую ты приводил на прием в тот вечер!

– Тиффани.

– Да, о ней. Они и о тебе задавали вопросы, – сказала Анна.

– Странно. Та женщина-продюсер всего один раз говорила со мной в офисе, но больше я о ней не слышал.

– Вот бы нам всем так повезло, – сухо сказала Анна. – В любом случае, я звоню, чтобы выяснить, не возникло ли каких-то проблем на строительной площадке, куда ты сегодня должен был съездить.

– Там все в порядке, – уверенно сказал Том.

– Спасибо, Том. Честно. Иногда я даже не знаю, что бы я без тебя делала.

Более того, Анна считала, что Том делал для компании больше, чем ее брат, но постаралась отбросить эту мысль. Ей все еще было стыдно из-за того, что она могла подумать о возможной причастности Картера к убийству матери.

– В любое время, Анна. Тебе не о чем беспокоиться.

Глава 60

Пенни узнала номер – второй звонок после почти трехлетнего молчания.

– Алло, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Привет, Пенни. Это Картер Уэйклинг. – Его голос был спокойным и взвешенным.

Пенни обнаружила, что поправляет голубой блейзер, надетый поверх платья. Она уже и не помнила, когда Картер обращался к ней так формально.

– Зачем ты звонишь? – спросила она, постаравшись, чтобы вопрос прозвучал небрежно.

– Ты говорила с людьми из «Под подозрением»?

У нее было искушение все отрицать, но Пенни решила, что он может узнать ответ на свой вопрос от людей с телевидения.

– Разговор получился очень коротким, – ответила она, тщательно подбирая слова. – Я думаю, они хотели услышать несколько слов от бывшей помощницы твоей матери. – Слова «бывшей помощницы» она произнесла так, словно они были ядовитыми.

– Мне известно, что ты говорила им о заметках моей матери и завещании, верно?

Что она услышала в его голосе? Гнев?

– Да, говорила. Я не видела никаких причин это скрывать, – сказала Пенни.

Или причина в другом?

Наступила долгая пауза.

– Пенни, я должен с тобой встретиться, – наконец сказал Картер. – Где ты сейчас находишься? Я за тобой заеду.

Пенни было интересно услышать, что собирается сказать ей Картер, но она не хотела оказаться с ним наедине в машине.

– Давай поступим иначе. Встретимся через час и выпьем по чашке кофе в «Ле Грэйнни кафе», в Челси, на Девятой авеню.

Картер быстро согласился. Когда разговор закончился, Пенни поняла, что изменилось в голосе Картера – казалось, он пытался себя контролировать. Почему? Может быть, именно он пошел на крышу за своей матерью в ту ночь?

Глава 61

Лори сидела за письменным столом и бродила по Интернету, когда получила текстовое сообщение от отца: «Я позвонил Хону и ввел его в курс дела. Думаю, он оценил нашу откровенность. Похоже, Хон выбрал подход: «Подождем и посмотрим. Скрестим пальцы».

Она быстро напечатала: «Спасибо» и отправила ответ.

«Папа сделал для шоу столько полезной работы, что ему следует считаться консультантом, – подумала она, – но он клянется, что не хочет иметь ничего общего с Бреттом Янгом».

Лори вновь посмотрела на монитор компьютера, она изучала записи Тома Уэйклинга, сделанные в «Фейсбуке» три года назад. Всего за несколько часов до убийства его тети Вирджинии, он поместил селфи, сделанное на красной дорожке во время приема в «Метрополитен».

«Провожу время со знаменитостями в своем смокинге», – написал он под фотографией.

Тот факт, что Вирджиния изменила волю мужа оставить более крупную сумму племяннику, никак не шел из головы Лори. Вирджиния думала о том, чтобы передать все свое состояние на благотворительность, но ее решение уменьшить только долю Тома имело под собой, как показалось Лори, другие причины. Оно было личным, связанным только с племянником.

Теперь Лори узнавала, каким был «прежний Том», по его сообщениям в социальных сетях, и начала понимать, почему Вирджиния не хотела доверять Тому значительные суммы денег. Даже только из того, что Лори сумела выяснить, читая его страницу в «Фейсбуке», становилось очевидно, что Том посещал казино в Атлантик-Сити и Коннектикуте по меньшей мере дважды в месяц. Она вспомнила, что Анна упоминала о его любви к азартным играм. Возможно, у него имелись долги. Сумма в 50 000 долларов, доставшаяся ему после смерти тети, незначительная по сравнению с состоянием Уэйклингов, вполне могла стать мотивом. А после того, как кузены получили корпорацию в свое полное распоряжение, они согласились предоставить ему шанс и дали работу, так что теперь он являлся доверенным лицом в компании.

Ее размышления прервал телефонный звонок. На экране появилось имя Алекса.

– Привет, ваша честь, я с нетерпением жду сегодняшнего ужина.

– Я тоже и именно по этой причине звоню. Я заказал столик в «Мареа», если ты не против.

Вчера ресторан выбирала Лори, и Алекс настоял, что сегодня его очередь.

– Превосходная идея.

Это был ресторан, в котором они впервые ужинали вдвоем.

– Мне за тобой заехать?

– Я не знаю, откуда я туда приеду. Если у меня будет время, я хочу забежать домой, чтобы повидать Тимми, но не исключено, что мне придется ехать прямо из студии. – Было уже пять часов. – Я провалилась в кроличью нору, когда начала изучать социальные сети одного из свидетелей. Меня что-то тревожит, и я никак не могу понять, что именно.

– О, это совсем на тебя не похоже, – со смехом сказал Алекс. – Ты хочешь, чтобы я перенес ужин на более позднее время?

– Нет. Но давай договоримся встретиться в ресторане. – Лори знала, что их разговор станет еще одним напоминанием Алексу, что отношения с ней намного сложнее, чем с женщиной, у которой нет собственной карьеры и маленького сына.

– Звучит хорошо, – сказал он.

– Не могу дождаться.

Как только Лори повесила трубку, ее мысли вновь вернулись к Тому Уэйклингу. Она сказала себе, что пришло время отвлечься. Тиффани уверенно заявила, что Том провел с ней весь вечер. Как сказала Анна, Тиффани была эксцентричной, но у нее не имелось причин лгать ради мужчины, с которым она лишь дважды ходила на свидания три года назад.

Имелась ли у Тиффани причина лгать о том, что она все время провела с Томом, но не для того, чтобы его защитить? Если она украла браслет, из-за чего сработала сигнализация, она защищала себя. Быть может, у Тома нет алиби на время убийства. Такое было вполне вероятно или хотя бы возможно.

«Но как заставить Тиффани признаться?» – спросила себя Лори.

У нее возникла идея, которая помогла бы Тиффани открыться, и Лори набрала номер домашнего телефона, который ей дала Тиффани. Та ответила после второго гудка.

– Тиффани, это Лори Моран из «Под подозрением». Я хочу поблагодарить вас за участие и сообщить, что мы покажем наш эпизод в День святого Валентина. Мы отправим вам подарочный пакет от студии в качестве скромного символа нашей признательности. По какому адресу я могу его прислать?

Учитывая суть «мобильного бизнеса» Тиффани, Лори не сомневалась, что она работает из дома.

Тиффани назвала адрес в Куинсе, который Лори тут же ввела в карту «Гугла».

– Ничего экстравагантного, – продолжала болтать Лори, нажав на кнопку «просмотр улиц» на своем компьютере, чтобы взглянуть на дом. – Просто небольшие сувениры с разных шоу.

– Это очень мило с вашей стороны, – сказала Тиффани.

Лори смотрела на кирпичное здание в стиле Тюдоров, уверенная, что это жилой дом.

– Тогда мы отправим сувениры прямо сейчас, – сказала Лори. – Я думаю, что знаю место в Куинсе, где вы живете. Форест-Хиллс? Очень симпатичный район.

– На самом деле это дом моей бабушки Молли, где она меня вырастила. Я переехала сюда, когда ей потребовалась помощь, но сейчас она в доме престарелых. В любом случае, мне тут все напоминает детство.

Лори еще раз поблагодарила Тиффани и позвонила Шарлотте.

– Ну, ничего себе, – сказала Шарлотта. – Я как раз собиралась тебе позвонить. Пришло время выпить после работы? Я умираю от нетерпения, как мне хочется услышать о твоем вчерашнем свидании с Алексом.

– Все прошло идеально. На самом деле сегодня мы снова встречаемся, поэтому мы выпьем с тобой в другой раз.

Ее другие разы начали накапливаться.

– Моя потеря, но я так за тебя рада, – ответила Шарлотта. – Ты мужественно держалась, но я видела, как ты по нему скучала.

– У меня нет времени для встречи, но я хочу занять пару часов твоего времени. Это еще одна услуга для шоу.

– В прошлый раз, когда ты воспользовалась моей помощью, я извлекла пользу и для себя. Я наняла Марко Нельсона для обеспечения безопасности моего следующего весеннего показа.

– Я очень рада, – сказала Лори. – Мне было не по себе из-за того, что ему пришлось потратить свое время на визит в твой офис.

– Ну так расслабься. Ты оказала ему услугу.

– Честно, Шарлотта, для этой миссии тебе потребуется несколько раз солгать ради хорошего дела. Иными словами, мне нужно, чтобы ты выдала себя за другого человека. Свидетельница не опасна, она скорее легкомысленное существо, чем угроза. Мне нужно, чтобы она ответила на несколько вопросов. Но я тебя пойму, если тебе не захочется в это ввязываться.

– Не глупи, – сказала Шарлотта. – Звучит очень завлекательно. Я люблю играть роль Нэнси Дрю[131]. Где встретимся?

– Я возьму такси и подъеду к входу в твой офис через десять минут.

– Ничего себе, как быстро, но я буду готова, – согласилась Шарлотта.

– Извини за спешку, но человек, который нам нужен, сейчас наверняка дома, поэтому нельзя терять времени. – Лори повесила трубку, сомневаясь и надеясь, что успеет узнать правду про Тиффани и не опоздает на обед с Алексом.

Глава 62

Алекс посмотрел на черновик документа, который носил с собой вот уже две недели. Сегодня утром ему позвонил советник из Юридического комитета сената США и предупредил, что его назначение может быть задержано, если они немедленно не начнут проверку биографических данных. Алекс обещал отослать документ до завтрашнего утра.

Все разделы были заполнены за исключением одного: «Пожалуйста, обеспечьте биографическую информацию обо всех людях, которые исполняют роль аналогичную тем, что описаны выше в частях (а) и (б), без учета законного подтверждения или формального определения семьи (интимные партнеры, временные соседи по комнате, иждивенцы [усыновленные и удочеренные или нет], и тому подобное)».

Алекс развернул кресло, пошевелил мышью, чтобы разбудить компьютер, и открыл документ.

Он впечатал в этот раздел имена трех людей: Лоран Моран, Тимоти Моран и Лео Фарли. Он наизусть помнил дни рождения Лори и Тимми, день рождения Лео нашел в Сети. Они только один раз встречались с Лори после двух с лишним месяцев разлуки, но если бы ему пришлось отвечать на вопрос прямо сейчас, Алекс не сомневался в будущем с женщиной, которую любил.

Глава 63

Джонни Хон сидел за рулем предоставленной ему департаментом «Импалы» на противоположной стороне улицы, на которой находились корпоративные офисы «Уэйклинг девелопмент». Хон уже проверил номера машин, стоявших на закрепленных за ними парковках, ближайших к входу. Черный «Рейнджровер» с персонализированным номером «WAKE2» принадлежал Картеру Уэйклингу.

Детектив посмотрел на часы. Было три минуты шестого. Сын Вирджинии Уэйклинг не произвел на Хона впечатления увлеченного работой человека, когда он три года назад знакомился с членами семьи Вирджинии. По предположениям детектива, Картер не станет задерживаться в офисе.

Так и оказалось – две минуты спустя Картер вышел из здания, сел в машину и завел двигатель. За прошедшие три года он прибавил несколько фунтов, но все еще выглядел молодо для своего возраста. И еще Картер казался встревоженным.

Когда автомобиль Картера выехал с парковки, Хон последовал за ним, отставая на полквартала.

Глава 64

Лори назвала водителю адрес офиса Шарлотты. Она не стала терять времени и сразу набрала номер Шона Дункана.

Когда он поднял трубку, Лори облегченно вздохнула.

– Я боялась, что вы уйдете в пять, – сказала она.

– Боюсь, так у меня никогда не получается, – ответил Дункан.

– У меня есть для вас вопрос. Двое гостей на приеме в «Метрополитен» заявили, что они пробрались в галерею американских портретов на втором этаже в то время, когда была убита Вирджиния Уэйклинг.

– Вполне возможно. Гости всегда неохотно выполняют правила во время приемов. Вы даже не представляете, какое количество

Лори вспомнила, как Тиффани описывала свой побег на второй этаж с Томом: «Мы проскользнули на второй этаж. Там никого не оказалось. Это было потрясающе. Мы всё там обошли».

– Вы говорили, что большинство камер были отключены, потому что в тот вечер вы тестировали и обновляли оборудование в закрытых для посетителей отделах музея.

– Совершенно верно, – сказал Дункан.

– Одна из тех, кто проскользнул наверх, сказала, что она и ее приятель погуляли по всему второму этажу и никого там не встретили. Такое возможно?

– Весьма сомнительно. Когда камеры были отключены, там работали специалисты. Конечно, не очень много. Полагаю, кто-то мог пройти незамеченным, но для этого им пришлось бы проявить немалую ловкость – прятаться за углами, ну и все в таком же духе.

– Но свидетельница описала все иначе, – продолжала Лори. – Она ясно дала понять, что они неспешно прогуливались по галерее, и там никого не было.

– Нет, если бы они исследовали весь второй этаж, то наверняка столкнулись бы с кем-то из специалистов, – уверенно ответил Дункан.

– Я поняла.

– Складывается впечатление, что вам удалось продвинуться вперед, – заметил Дункан.

– Я очень на это надеюсь. – Она снова поблагодарила его и закончила разговор.

Лори была с самого начала убеждена, что сработавшая в день убийства сигнализация имела к нему какое-то отношение. Полиция не сомневалась, что убийца или его сообщник активировали сигнализацию, чтобы отвлечь охрану и позволить преступнику незаметно последовать за Вирджинией наверх. Но Лори никак не могла понять, почему сигнализация включилась в средней части выставки, откуда сложнее ускользнуть.

Теперь у Лори появилось представление о том, что произошло в тот вечер.

Вероятно, импульсивная и эксцентричная Тиффани отправилась на выставку, где взяла браслет Жаклин Кеннеди – и заставила сработать сигнализацию. Когда появились полицейские – не по поводу кражи, а из-за убийства Вирджинии, – они начали расспрашивать гостей, чтобы установить, у кого есть алиби. Должно быть, Тиффани призналась Тому, что стащила браслет, и попросила его прикрыть ее, сказав полиции, что они все время были вместе в портретной галерее. Это также не разрешалось гостям, но «признание» такого незначительного нарушения защитило бы ее от подозрений в краже браслета.

Конечно, Том едва ли захотел бы прикрывать женщину, которую едва знал, но у него могла быть собственная причина.

Такси остановилось, и в него быстро села Шарлотта. Она подготовилась к холодной погоде и надела темно-синее пальто.

– Ну и каков план? – спросила Шарлотта.

Пока они ехали в Куинс, Лори ей все рассказала.

Глава 65

Тиффани Саймон изучала список необходимого для свадебной церемонии, которую она планировала провести на пожарной станции в Бруклине, где жених работал пожарником. Пару звали Люк и Лаура, что напомнило Тиффани, как сильно ее бабушка любила «истории». Бабушка Молли всегда говорила, что никакая любовная мыльная опера не сравнится с романом Люка и Лауры из «Главного госпиталя»[132] 1980 года.

Тиффани как раз закончила писать сценарий для церемонии, когда звякнул дверной звонок. Она выглянула в глазок и увидела женщину лет под сорок, одетую в элегантное темно-синее пальто.

– Привет, – сказала она сквозь закрытую дверь.

– Я ищу Молли. Меня зовут Джейн Мартин. Я работаю исследователем в книжном издательстве.

Тиффани открыла дверь.

– Молли моя бабушка, – сказала она. – Это ее дом, но сейчас она живет в доме престарелых.

– Могу я войти? Я занимаюсь проверкой некоторых фактов для книги, которую мы намерены опубликовать. У нас возникли проблемы с одним из утверждений автора. Оно связано с вашей бабушкой.

Тиффани отступила в сторону, приглашая нежданную гостью войти.

– Ну ничего себе, – сказала «Джейн Мартин», с благоговением оглядываясь по сторонам, как и большинство людей, впервые попадавших в гостиную.

– Да, здесь полно воспоминаний о поразительной жизни моей бабушки, – похвасталась Тиффани.

Стены украшали фотографии бабушки Молли, снятой с различными знаменитостями во времена ее выступлений в кабаре. Здесь также была выставлена дюжина ее любимых костюмов, не говоря уж о миниатюрных версиях на куклах, сидевших и стоявших на стульях и журнальных столиках.

– Бабушка была бы очень взволнована, если бы узнала, что с ней пришли поговорить из издательства! – сказала Тиффани.

– Я бы хотела вам сказать, что мы делаем книгу целиком о вашей бабушке, но данный проект посвящен биографиям президентов. Автор собрал серию никогда прежде не публиковавшихся фактов из жизни разных президентов. Как вы легко можете представить, сейчас совсем не просто проверить истинность событий, которые, возможно, происходили много лет назад.

– Я буду рада вам помочь, если смогу. Речь пойдет о ее романах с президентами?

– О, так вам о них известно? – спросила «госпожа Мартин».

– Бабушка была такой красивой, что мужчины влюблялись в нее по уши, в том числе три президента.

– Три? Должно быть, она была очень эффектной!

– О да, – хвастливо заявила Тиффани.

Шарлотта рассчитывала, что следующий вопрос «Джейн Мартин» покажется ей естественным.

– А у нее был любимчик?

– Джек Кеннеди, конечно. Вы и сами наверняка понимаете, почему. Он также был невероятно эффектным. На акции в кабаре по сбору денег один из организаторов подошел к ней и спросил, хочет ли она познакомиться с президентом. Одно привело к другому, так начались отношения между бабушкой и президентом. Конечно, она знала, что это не может продлиться, но на день рождения он подарил ей прелестный браслет. Он сказал: «Ты мой талисман». Вы можете представить, что она почувствовала?

Конечно, мы все знаем, что произошло, бабушка не могла его забыть, а потом, через много лет, кто-то забрался в ее гримерку и украл часть драгоценностей, в том числе тот браслет. Она часто говорила мне, как любила его, что он напоминал ей о Джеке; она тяжело переживала из-за утраты его памятного подарка.

– Должно быть, она была тогда очень молодой, – предположила «госпожа Мартин».

– О да, и такой красивой, что арабский принц сделал ей предложение, а еще герцог Веллингтон. После трех президентов!

«Должно быть, бабушка была очень занятой женщиной», – подумала Шарлотта.

– А когда ваша бабушка вышла замуж?

– О, после того, как ей исполнилось сорок лет, к несчастью, мой дед так ничего и не добился в жизни. Бабушка растила мою мать в одиночестве, а потом родители погибли в автомобильной катастрофе, и все мое детство прошло с бабушкой. Я очень любила слушать истории из ее замечательной, волнующей жизни. Теперь она в доме престарелых, и я знаю, что очень скоро ее потеряю. Единственное, чего я сейчас хочу, сделать остаток ее жизни

– Это замечательно, Тиффани, – сказала «Джейн Мартин».

– Благодаря бабушке, я провожу каждый день своей жизни так, словно он будет последним. Значит, бабушкины истории попадут в книгу?

– Я лишь собираю истории и передаю их автору, – сказала Шарлотта, чувствуя, как ее охватывает стыд. – Сожалею, если вы неправильно меня поняли.

– Возможно, если вы не станете их использовать, будет только к лучшему, – вздохнула Тиффани. – Ей лучше не волноваться.

– Тогда расскажите мне еще о браслете от президента Кеннеди.

Глава 66

Картер ждал Пенни во французском бистро, которое та выбрала для встречи. И если прежде он всегда старался занимать столики в задней части ресторана, чтобы на них случайно не наткнулись друзья или члены семьи, сейчас он сидел у окна недалеко от входа.

Увидев Пенни, Картер вскочил и крепко ее обнял.

– Пенни, ты не представляешь, как я по тебе скучал.

Гнев и обиды, копившиеся в душе Пенни все три года, рвались наружу. К их столику подошел официант.

– Черный кофе, пожалуйста, – сказала она.

Когда он отошел, она заговорила холодным, ровным тоном.

– Картер, в какую новую игру ты решил поиграть? У тебя хватило наглости сказать, что ты скучал по мне, когда ты появился совершенно неожиданно через три года после того, как меня бросил и перестал отвечать на звонки. Ты решил, что я недостаточно хороша, чтобы стать членом семьи Уэйклинг. И тебе было совершенно плевать на то, какую боль ты мне причинил. Три года – это много времени, чтобы подумать. Правда в том, что мне самой следовало тебя бросить. Айван справедливо говорил, что я обращала недостаточно внимания на свои обязанности, когда работала помощницей твоей матери. Я множество раз опаздывала или уходила слишком рано, почти всегда из-за того, что встречалась с тобой.

– Пенни, мне очень жаль.

– Твоих сожалений недостаточно. На случай, если это не пришло тебе в голову, ты оказал мне большую услугу. Ты ленив. Ты жаловался и ревновал к сестре. Она всегда работала изо всех сил, а ты – нет.

Картер покачал головой.

– И не отмахивайся от того, что я говорю, – продолжала Пенни. – Я еще не закончила. Теперь я стараюсь изо всех сил на своей новой работе и намерена добиться успеха. И хочу сказать тебе кое-что еще. Я пришла к выводу, что ты и твоя семья недостаточно хороши для меня. Как тебе такое понравится?

Наступила долгая пауза.

– А теперь ты послушай меня, – голос Картера стал тихим и отрывистым.

Пенни поняла, что еще немного, и она заплачет, поэтому потянулась к салфеткам, чтобы не расплылась тушь.

– Ты не можешь сказать мне ничего, что я хотела бы услышать. – Она отодвинула стул и собралась встать.

Картер внезапно протянул к ней обе руки и схватил за запястья, она поморщилась, но он усадил ее обратно на стул.

– Я начну с того, что скажу: ты совершенно права. Всю жизнь я себя жалел. Поначалу мой отец брал меня с собой, когда отправлялся на обсуждения новых проектов. Но мне было скучно. Я ездил с ним, поскольку он требовал моего присутствия, но мне не нравилось, что до конца моей жизни кто-то будет указывать, что я должен делать. Я не старался хорошо работать, просто не хотел. Теперь, после того, как я выставил себя дураком на телевизионном интервью, пришло время взглянуть правде в лицо. Все, что ты сейчас сказала, правда. Но я намерен измениться. Мне сорок один год, и я не собираюсь терять ни минуты. Впервые в жизни я собираюсь напряженно работать в компании, потому что хочу. И есть еще кое-что, в чем я нуждаюсь и что мне нужно.

Мне не хватало тебя с первой минуты каждого дня в течение этих трех лет. Я тебя люблю, Пенни. Я знаю, что не заслуживаю твоей любви, но, пожалуйста, дай мне еще один шанс начать с тобой все заново.

Пенни знала, что он поймет ответ по выражению ее лица.

– Картер, у меня имеется одна небольшая проблема, – сказала она.

– Какая?

– Я не могу пить кофе, когда ты держишь обе мои руки, – сказала она, и оба рассмеялись.

Глава 67

Лори ждала на углу в Куинсе, когда Шарлотта беседовала с Тиффани о браслете, сказав, что работает на издательство. Прошло не больше двадцати минут, но Лори показалось, что она торчит на углу уже несколько часов, когда увидела, как к ней направляется Шарлотта.

– Ну, как все прошло? – спросила Лори. – Она что-то сказала про браслет?

– Давай по порядку, – ответила Шарлотта. – Этот дом настоящее путешествие в страну фантазий. Там платья, в которых бабушка Тиффани выступала в кабаре, и куклы, одетые в такие же костюмы.

– Тебе удалось записать вашу беседу?

Шарлотта проверила запись, включив ее с самого начала. Она получилась идеальной. Постучав по телефону, Шарлотта сказала:

– Я отправлю тебе запись по электронной почте прямо сейчас.

– Ты лучше всех, – воскликнула Лори. – А что она сказала о браслете?

– Лори, бабушка Тиффани, танцовщица кабаре, существовала в собственном мире и вырастила Тиффани, рассказывая ей истории из своей жизни. Очевидно, большую часть, если не все, она выдумала. Если верить Тиффани, у ее бабушки были интимные связи с тремя президентами, арабским принцем, герцогом Веллингтоном и одному лишь Богу известно с кем еще.

– А она рассказала что-нибудь про Джона Кеннеди? – спросила Лори.

– О да, бабушка любила его больше всех, именно здесь и возник браслет. Если верить Тиффани, Кеннеди подарил ей такой же браслет-талисман, как и Джеки, тот самый, что был на выставке в «Метрополитен». И якобы он сказал бабушке, что она сама его талисман. Тиффани говорит, что браслет являлся сокровищем и символом любви Дж. Ф.К. Однако его украли вместе с другими драгоценностями из гримерной, и его потеря разбила бабушке сердце. Теперь она живет в доме престарелых, очень больна, но продолжает вспоминать о браслете.

– Шарлотта, это подтверждает все, – сказала Лори. – Теперь нам известна возможная причина кражи браслета – вероятно, Тиффани его взяла, чтобы отдать бабушке. А потом поняла, что ей необходимо алиби, и попросила Тома Уэйклинга ее прикрыть. Это тот самый недостающий кусочек головоломки, который сводил меня с ума. Теперь я пойду к Тиффани и постараюсь убедить ее сказать правду.

– Может быть, мне следует составить тебе компанию, – предложила Шарлотта.

– Нет, со мной все будет в порядке. И я думаю, что мне лучше поговорить с ней наедине, я и без того отняла у тебя много времени.

Мимо проезжало такси, Лори его остановила, подождала, когда

Тиффани заметно удивилась, когда увидела на крыльце Лори.

– Дело в подарке, который вы мне обещали? – спросила Тиффани. – Вам было совсем не обязательно приезжать лично.

– Нет, я хочу поговорить о другом, Тиффани. Могу я войти?

Глава 68

Когда Тиффани ее пригласила, Лори подумала, что Шарлотта не преувеличивала, когда описывала дом. Он был полон реликвий.

– Я должна начать с извинений, – сказала Лори. – Женщина, которая только что у вас была, не работает на издательство. Она приходила по моей просьбе.

Тиффани ахнула.

– Это ужасно…

Лори подняла руку.

– Мне очень жаль. Но у меня имелись на то серьезные причины, и я объясню вам все чуть позже, но это срочно. Мне известно, что сигнализация в «Метрополитен» на выставке одежды Первых леди сработала из-за вас. Сейчас меня менее всего интересует браслет. Я пытаюсь найти убийцу…

– Но как вы догадались?.. – поразилась Тиффани.

– Тиффани, сейчас у меня нет времени на объяснения, и мне жаль, что не имеется другого способа получить то, что мне нужно. Вы думали, что Том делает вам одолжение, обеспечивая вас алиби на тот вечер, но я практически не сомневаюсь, что и он получил алиби от вас. Я уверена, что Том убил Вирджинию Уэйклинг.

Тиффани побледнела, когда Лори закончила свою небольшую речь.

– Не может быть.

– Да, я вас понимаю. В это трудно поверить.

– Что касается браслета, я знала, что он не представляет ценности, – сказала Тиффани со слезами на глазах. – Просто когда я его увидела, то сразу поняла, как будет рада бабушка получить его назад.

– Конечно, но это ваш шанс все исправить, – сказала Лори. – Готовы ли вы подтвердить для полиции и на камеру, что были с Томом Уэйклингом на втором этаже не все время?

– Меня арестуют. Я уверена, так и будет!

– Вовсе нет. Я знаю детектива, который возглавляет расследование убийства Вирджинии Уэйклинг. Я не сомневаюсь, что он гарантирует вам неприкосновенность, если вы дадите показания. А теперь расскажите, что произошло на самом деле.

– Я запаниковала, когда услышала шум, и поняла: что-то случилось, – нервно заговорила Тиффани. – Я бросилась обратно на первый этаж и сообразила, что никто не заметил моего отсутствия. Но потом полиция начала задавать вопросы, и мне стало очень страшно. Тогда я рассказала Тому о краже. Он предложил мне помочь, предоставив алиби. Мы действительно пробрались на второй этаж вскоре после ужина и немного повеселились перед картинами. Мы услышали, что идут какие-то люди, и спрятались… Это были рабочие. Том предложил спуститься вниз по отдельности, так было меньше шансов, что нас кто-то заметит. Тогда я и взяла браслет. И я испытывала к Тому огромную благодарность, когда он согласился сказать, что мы все время находились вместе. Мне бы и через тысячу лет не пришло в голову, что у него имелся совсем другой мотив. О господи! Вы и правда думаете, что он убил ту несчастную женщину?

– Теперь благодаря вам, Тиффани, мы гораздо ближе подошли к правде, – сказала Лори. – Я договорюсь с полицией, а завтра приеду со съемочной группой. Сейчас же заприте двери и сразу звоните в 911, если Том попытается с вами связаться.

На лице Тиффани появился страх.

– Я предупреждаю вас лишь на всякий случай, – заверила ее Лори. – Он понятия не имеет, что я его подозреваю.

Лори снова тепло поблагодарила Тиффани, подождала, когда та запрет за ней дверь, и ушла.

Глава 69

Джонни Хон все еще сидел за рулем машины. Он последовал за Картером Уэйклингом на Манхэттен, по магистрали ФДР и оказался в Челси. Он видел, как Картер припарковался на 21-й улице, между Восьмой и Девятой авеню, и зашел в кафе за углом.

Менее чем через минуту туда же вошла женщина. Хон из припаркованной машины в бинокль наблюдал за ней. Стройная фигура, классические черты лица – он узнал Пенни Роулинг. Из-за черных как смоль волос, белой кожи и сияющих голубых глаз один из детективов прозвал ее Белоснежкой.

Когда Хон увидел, что она уселась за столик Картера, он взял полицейский значок и последовал в ресторан, выбрав столик в дальнем углу, откуда мог наблюдать за обоими. Три года назад он допрашивал Картера и Пенни и не хотел, чтобы они его узнали.

Лео рассказал ему, что Пенни являлась одним из свидетелей, обеспечившим их новой информацией, которая могла привести к тому, что против Картера будет выдвинуто обвинение в убийстве матери. Пенни предупредила Картера о том, что его мать собиралась существенно уменьшить его долю в завещании.

Неожиданно Пенни подняла голову и заплакала. Она взяла стоявшие на столе салфетки и принялась вытирать глаза. Через мгновение Картер схватил ее за запястья.

Хон не понимал, что между ними происходит, но испытывал тревогу. И был наготове. Ему казалось, что Картер оказывает давление на Пенни как на свидетельницу. Она, видимо, настолько испугалась, что расплакалась прямо в ресторане. Если так будет продолжаться, а Картер запаникует, он может продолжить попытки заставить ее замолчать.

Но потом оба заулыбались, Картер выпустил руки Пенни, и Хон понял, что она успокоилась.

Джонни Хон попросил принести ему чек и вернулся в машину. Инстинкт подсказал ему, что Картер не убийца, но ему доводилось встречать убийц, которые выглядели невинными, как мальчики из церковного хора. Детектив не собирался выпускать Картера из вида. Хон решил, что, если тот уговорит Роулинг сесть в свою машину или в такси, когда они выйдут из ресторана, он последует за ними.

Глава 70

Когда Лори вышла из дома Тиффани, она посмотрела на часы и нажала кнопку «отправить» на телефоне.

Запись беседы Шарлотты с Тиффани полетела к Джерри. Она попыталась ему позвонить, часы показывали без четверти семь, а он часто задерживался в офисе, но сегодня явно решил отпраздновать завершение съемок. Слушая четвертый гудок, Лори представила, как Джерри и Грейс пьют коктейли в «Таннер Смит», баре, оформленном в стиле времен сухого закона, в который они часто ходили, если Лори не могла пойти с ними.

Она дождалась, когда закончится сообщение Джерри на автоответчике, а потом оставила ему собственное сообщение: «Позвони мне, как только получишь запись. Я знаю, кто убил Вирджинию. Нам нужно встретиться утром, чтобы обсудить следующие ходы. Мне необходимо договориться о неприкосновенности для свидетеля, и нам нужен Райан, чтобы он провел как минимум еще одно интервью. Так что позвони мне».

Когда она закончила записывать сообщение, часы

Лори решила, что лучше ехать на метро. Поезд F доставит ее практически в нужное место. Тем не менее она все равно опоздает. Однако Лори знала, что Алекс все поймет. Вчера вечером за ужином они чувствовали себя непринужденно, словно теперь находились на одной волне. На этот раз у них не осталось никаких сомнений.

Она уже собралась отправить Алексу сообщение, когда услышала за спиной шаги.

Глава 71

Том Уэйклинг выходил из машины, когда увидел незнакомую женщину, выходившую из дома, из которого он дважды забирал Тиффани на свидания три года назад. Незнакомка была одета в темно-синее пальто. Он стоял, смотрел, как она сворачивает за угол, и почувствовал, что у него участился пульс, когда он обнаружил, что ее ждет Лори Моран.

Женщины о чем-то быстро поговорили, Лори одна направилась к дому Тиффани и оставалась внутри более пяти минут. Том не знал, что делать дальше.

Он придумал план в ту минуту, когда Анна рассказала ему, что люди из телевизионного шоу спрашивали про Тиффани. У него в кармане лежал пакет с болеутоляющими, и он собирался обставить смерть Тиффани так, чтобы она походила на передозировку. Кроме того, у него имелся пистолет, чтобы заставить ее выпить таблетки. Она была настолько эксцентричной, что полиция могла принять версию о передозировке, ведь в стране полно людей, пристрастившихся к опиатам. Теперь, когда в его жизни все шло так хорошо, он не мог допустить, чтобы Тиффани отказалась от своих показаний в полиции. История о том, что они находились на втором этаже, позволила ему избежать внимания копов после той ужасной ночи на крыше с тетей Вирджинией.

Теперь он стоял на тротуаре перед домом соседей Тиффани, делая вид, что звонит по телефону. Большая сосна между двумя домами скрывала его, но он видел входную дверь Тиффани, когда изредка бросал взгляды в ее сторону. Он смотрел, как Лори попрощалась с Тиффани и зашагала по тротуару. Том опасался, что она заметит, как он идет за ней, но Лори отвлеклась на манипуляции с телефоном.

Он был достаточно близко, чтобы услышать ее последние слова: «Позвони мне, как только получишь запись. Я знаю, кто убил Вирджинию. Нам нужно встретиться утром, чтобы обсудить следующие ходы. Мне необходимо договориться о неприкосновенности для свидетеля, и нам нужен Райан, чтобы он провел как минимум еще одно интервью. Так что позвони мне».

Слушая Лори, Том проклинал свою судьбу. До сегодняшнего дня у него шла полоса побед. После эпизода на крыше Тиффани совершенно неожиданно рассказала ему, что украла какой-то браслет, когда они разошлись в разные стороны. Она поклялась, что браслет ничего не стоит, но ее признание лишь подтвердило его предположение, что Тиффани безумна. Одновременно он не мог поверить в свое везение, ведь он получил алиби на время убийства. Денег, оставленных ему тетей, жалких пятидесяти тысяч, хватило, чтобы отдать карточные долги. Потом, в отличие от дяди Боба или тети Вирджинии, кузены дали ему шанс проявить себя, предложив работу в компании. Так в одну ужасную ночь его жизнь перевернулась.

Но теперь его везение закончилось. Если бы он приехал немного раньше, его план мог бы сработать. Но он опоздал. Очевидно, на Тиффани надавили, она согласилась изменить показания, и люди из «Под подозрением» будут рассматривать его под микроскопом. Анна сказала, что они вели себя очень жестко.

Его поймают, если только он не придумает, как убить Тиффани и Лори Моран одновременно.

Том постарался бесшумно следовать за Лори и вытащил «глок», который держал за поясом за спиной. Казалось, она не слышала его шагов, пока Том не оказался совсем рядом. Когда Лори повернулась, он навел на нее пистолет.

– Молчи и делай, что я скажу, – прошептал он, держа пистолет так, чтобы расстегнутое пальто скрывало оружие. – Мы с тобой немного прогуляемся.

Он не заметил, как телефон выскользнул из руки Лори, и повел ее к дому Тиффани.

Глава 72

Лори тщетно искала способ от него сбежать. Одной рукой Том обнял ее за талию, другой прижимал пистолет к боку.

Незнакомец, шедший им навстречу по тротуару, – других пешеходов вокруг не было – возился с сотовым телефоном. Том еще сильнее прижал Лори к себе. Она хотела позвать на помощь, но понимала, что это может привести к тому, что их обоих убьют. Она попыталась привлечь внимание незнакомца умоляющим взглядом, но он не сводил глаз с экрана телефона.

Лори чувствовала, как ее покидает надежда, а незнакомец уходил все дальше.

Как она и ожидала, Том подвел ее к крыльцу Тиффани.

– Стучи, – потребовал он.

Лори вспомнила, как защелкнулся замок у нее за спиной, когда она уходила. Лори предупредила Тиффани, чтобы та сразу звонила в 911, если Том попытается войти с ней в контакт. До тех пор, пока Тиффани не откроет дверь, она будет в безопасности.

Лори дерзко посмотрела в лицо Тому.

– Давай, – прошипел он.

Она представила, как ее отец говорит Тимми, что и второго его родителя застрелили. Ее сын станет сиротой. Но если она войдет в дом, Том убьет еще и Тиффани. Во всяком случае, до тех пор, пока Лори будет оставаться на крыльце, Тиффани не пострадает.

Лори не шевелилась. Оставалось надеяться, что Тимми будет знать, что она думала о нем в самом конце и пыталась спасти жизнь другой женщины.

Том бросил на нее свирепый взгляд, постучал в дверь и отступил в сторону, чтобы его не было видно в глазок. Лори услышала звук приближающихся шагов.

– Тиффани, нет! – закричала она. – Не надо…

Но было слишком поздно. Дверь распахнулась, и Том втолкнул Лори внутрь, держа под прицелом обеих.

Глава 73

– Вы уверены, что не хотите пока выпить?

Алекс посмотрел на часы, он уже пятнадцать минут сидел в «Мареа», но он пришел слишком рано. Было пять минут восьмого.

После чудесного вчерашнего вечера он не сомневался, что Лори скоро придет.

– Конечно. Пожалуйста, принесите мартини[133] с «Бомбей сапфир», с оливками.

А пока он решил проверить электронную почту.

Глава 74

Охваченный яростью, Том Уэйклинг расхаживал по гостиной Тиффани, указывая на многочисленные сувениры, расставленные и развешанные в комнате. Всякий раз, когда он взмахивал пистолетом, Лори вздрагивала.

– Сколько стоит эта тиара? А как насчет фотографии, подписанной Фрэнком Синатрой?

Глаза Тиффани были широко раскрыты,

– Я понятия не имею, – сказала она. – Эти вещи имеют огромное значение для моей бабушки, но я не думаю, что они представляют ценность.

– А как насчет браслета, который ты украла в музее? Он должен стоить целое состояние.

– Вовсе нет, честное слово! – Тиффани разрыдалась. – В ту ночь я сказала тебе правду. Это дешевый сувенир. Я отдала его бабушке.

– А у тебя здесь есть деньги или настоящие драгоценности? – потребовал ответа Том.

– В бумажнике двести долларов. Мои украшения лежат на туалетном столике. Но это бижутерия.

Лори старалась сохранять спокойствие, но внутри ей было еще страшнее, чем Тиффани. Она знала то, что оставалось неизвестным для Тиффани. Том делал стремительную карьеру в «Уэйклинг девелопмент». Его план не имел никакого отношения к безделушкам. Лори поняла, что Том решил имитировать ограбление, которое не удалось довести до конца. Он постарается сделать так, чтобы все выглядело, словно кто-то пытался отыскать здесь ценности, а потом сбежал, прихватив какие-то вещи, предварительно застрелив обеих.

– Твой план не сработает, – пробормотала Лори.

– Заткнись! – прорычал Том.

– Послушай меня. Здесь была другая женщина, – продолжала Лори. – Она записала разговор с Тиффани про браслет и то, где она находилась во время убийства. Полиция узнает, что Тиффани солгала о том, что была с тобой, когда Вирджиния поднялась на крышу. Если ты причинишь нам вред, они сразу все поймут.

– Высокая женщина в синем пальто? – спросил Том.

– Да.

– Кто она такая? – прорычал Том.

– Джейн Мартин, – ответила Лори, вспомнив имя, которое Шарлотта использовала под прикрытием. – Она работает в моей телестудии. Джейн обманула Тиффани, утверждая, что представляет издательство и ее интересуют подробности жизни ее бабушки.

Лори не стала рассказывать Тому, что копия записи разговора есть в ее телефоне, который она уронила на улице. Том, казалось, этого не заметил, когда схватил ее на тротуаре рядом с домом Тиффани. У нее оставалась единственная надежда на то, что кто-то найдет телефон и позвонит по домашнему номеру, чтобы его вернуть. С другой стороны, телефон могут и не заметить, или тот, к кому он попадет в руки, не станет его возвращать. Лори отбросила эту мысль, решив, что будет цепляться за любую, даже призрачную надежду.

– Я видел, как она уходила, когда подъехал, – сказал Том. – Мне следовало ее остановить в ту секунду, когда я заметил, как вы с ней разговаривали. Звони ей, – потребовал Том, взяв трубку беспроводного телефона, лежавшую на столе. – Придумай любую историю, заставь ее вернуться сюда с записью. Если ты произнесешь хотя бы одно слово, которое ее насторожит, я убью вас обеих.

Лори чувствовала, как сильно дрожит ее рука, когда она взяла трубку. Затем она быстро окинула взглядом гостиную. Другой трубки нигде не было.

Кажется, у нее появился шанс их спасти.

Глава 75

– Вы уверены, что не хотите хлеба или закусок, пока ждете?

Алексу показалось, что он уловил нотки жалости в голосе официантки.

Он снова посмотрел на часы. Без двадцати восемь.

– Нет, ничего не нужно, спасибо, – ответил он.

Как только официантка отошла, Алекс встал и подошел к выходу, чтобы позвонить Лори по сотовому телефону. После четырех гудков телефон переключился на голосовую почту.

– Я просто хотел проверить, что ты уже в пути. Дай мне знать, если захочешь, я могу послать за тобой Рамона.

Лори говорила, что у нее могут возникнуть проблемы со временем, если она забежит домой повидать Тимми, но она никогда не опаздывала на сорок минут, не предупредив его по телефону или электронной почте.

Он снова проверил, нет ли от нее сообщений. Ничего.

Если она не приехала и не связалась с ним, значит, с ней что-то случилось.

На этот раз он не стал вставать из-за стола, чтобы позвонить. Дело было слишком срочным.

Лео взял трубку практически сразу.

– Алекс, разве у вас не должен сейчас быть роскошный ужин с моей дочерью?

– Она заходила домой, чтобы повидать Тимми? – спросил Алекс.

– Нет, Лори сказала, что сразу поедет на ужин с тобой, – ответил Лео.

– Ее здесь нет, Лео. Должно быть, она попала в беду.

Глава 76

Лео приостановил разговор с Алексом и вызвал приложение «Найди своих друзей» на сотовом телефоне. Лори научила его это делать, чтобы оба могли в любой момент узнать, где находится Тимми – или хотя бы его сотовый телефон.

На экране моментально появилась карта, которая показывала местонахождение всех телефонов из их группы.

Одна точка находилась в квартире Лори, где был Тимми. Лео ощутил боль в груди, когда увидел второй кружочек в дальнем правом углу экрана. Он провел по нему пальцами и увеличил нужный участок карты. Приложение показывало, что Лори находится в Куинсе.

Он постарался говорить спокойно, когда снова переключился на Алекса.

– Я проверил ее местонахождение при помощи сотового телефона. Как ты думаешь, что Лори может делать в Куинсе?

– В Куинсе? Понятия не имею, – ответил Алекс. – Лори сказала, что ей нужно закончить какую-то работу – что-то про свидетеля и что она должна довести дело до конца. И еще она собиралась забежать домой, чтобы повидать Тимми, если у нее останется время, но она не говорила, что собиралась покинуть Манхэттен.

В этот момент раздались гудки. Лео посмотрел на экран. Он не узнал номер, но ответил, Лео не хотел рисковать и пропустить звонок Лори.

Он сразу узнал ее голос. Лео не успел облегченно вздохнуть – его сразу охватила паника.

– Привет, Джейн, это Лори Моран.

– Лори? Где ты? Что случилось?

– Сожалею, что мне придется тебя еще раз побеспокоить, ведь я сказала, что на сегодня ты можешь быть свободна. Я здесь с Тиффани, и она хочет еще раз обсудить заявление, которое сделала.

Лео сразу понял, что его дочь говорит, подчиняясь чьему-то приказу. И еще он знал, что она все тщательно обдумывала и обладала творческим умом. Она найдет способ дать ему необходимую информацию.

– Попытайся использовать имя своего босса, если тебе грозит непосредственная опасность, – сказал Лео.

– Сожалею, что я должна тебя поторопить, но Бретт требует уложиться в оговоренные сроки. И только не заставляй меня снова говорить про Шарлотту. Ты не поверишь, какие вещи она болтает про наше шоу. Ты можешь взять с собой запись, чтобы мы еще раз обсудили ее с Тиффани? Она хочет убедиться, что все правильно рассказала о своем свидании с Томом.

– Я понял, – сказал Лео, чувствуя, как внутри у него все похолодело.

– Ты ведь не забыла, где живет Тиффани? – И

Он совпал с точкой на карте, где находился сотовый телефон.

– Мы скоро там будем, – сказал Лео.

– До встречи.

Лео снова переключился на линию с Алексом:

– Она в беде. Лори говорит так, словно кто-то держит ее под контролем. Но мне известно, где она находится. Я должен идти.

– Где она? Поеду на своей машине.

Лео понимал, что лишь напрасно потратит время на споры. Он дал адрес Алексу и заставил его пообещать, что тот не станет подходить к дому без него.

* * *

Затем Лео позвонил Шарлотте Пирс, чей телефон нашел в айпаде Лори. Он знал, что Лори использовала ее имя в разговоре не просто так.

– Привет, Лори, – ответила, судя по всему, Шарлотта – очевидно, она решила, что та звонит с домашнего телефона.

– Шарлотта, это ее отец, Лео. – И он быстро рассказал о странном телефонном звонке Лори. – Что тебе известно?

– У меня действительно есть запись заявления свидетельницы, женщины по имени Тиффани Саймон. Она рассказала потрясающую историю про украденный браслет. Лори уверена, что она солгала о том, что на приеме все время находилась с Томом Уэйклингом.

А теперь Лори позвонила из дома Тиффани и попросила «Джейн» вернуться с записью. Оставалось единственное объяснение: Том Уэйклинг находится в доме и хочет уничтожить запись.

И он будет опасаться появления полиции. Лео знал, что произойдет, если он позвонит в 911. Все превратится в ситуацию с заложниками. Отряд спецназа начнет искать возможность сделать идеальный выстрел в окно, но Лори и Тиффани окажутся в смертельной опасности.

У него возник другой план.

– Шарлотта, я сожалею, что мне приходится вовлекать вас в эту историю, но вы единственный человек, которому сразу откроют дверь.

– Для Лори я готова на все.

– Я пришлю за вами патрульную машину. Где вы находитесь? – спросил Лео.

– «П. Дж. Кларкс», возле Линкольн-центра.

– Водитель патрульной машины подберет вас у дома. Я встречу на месте.

Глава 77

Лео посмотрел в коридор, в сторону комнаты Тимми, и обрадовался, что дверь закрыта. Он не хотел, чтобы внук услышал его разговор.

Лео позвонил одному из своих друзей, капитану полиции, и быстро договорился, что патрульная машина подберет его возле дома Лори.

Потом он зашел в комнату Тимми и обнаружил, что мальчик занят видеоигрой, вместо того чтобы делать домашнее задание.

– Клянусь, я собирался поиграть всего три минуты, – робко сказал Тимми.

Лео постарался, чтобы его голос звучал спокойно.

– Мне позвонили из группы антитеррора, у них срочное совещание. Могу я тебе доверять и оставить дома одного?

– Я буду в порядке, дедушка.

– Я не задержусь, – обещал Лео.

Он знал, что с Тимми все будет хорошо. В доме имелся привратник, а ему было необходимо добраться до Лори.

Лео уже собрался закрыть за собой дверь, когда услышал голос Тимми:

– Все в порядке, правда? – Взгляд из-под челки был таким невинным, хотя эти глаза видели очень многое.

– Все хорошо. Сделай домашнее задание, ладно? – Лео ненавидел лгать внуку, но сейчас у него не оставалось выбора.

У него был план. «Будем молиться Богу, чтобы он сработал», – думал Лео, поспешно выходя из дома. Патрульная машина с включенной сиреной уже подъезжала.

Он позвонил комиссару, и его сразу с ним соединили. Тремя короткими предложениями Лео рассказал, что происходит. Патрульная машина немедленно выехала за Шарлоттой. Многочисленные автомобили без сирен и световых сигналов начали стягиваться в район дома Тиффани, и вскоре он будет полностью окружен.

– Если Уэйклинг догадается, что мы рядом, это может стоить жизни моей дочери, – предупредил Лео.

Глава 78

Как Лори и предполагала, Том стал готовить сцену неудавшегося ограбления. Тиффани сидела на диване и плакала, пока Том переворачивал лампы, срывал картины со стен и бросал мелкие сувениры в парусиновую сумку для покупок, которую нашел на кухне.

– Прекрати на меня смотреть! – рявкнул он на Тиффани. – Ты заставляешь меня нервничать. А когда я нервничаю, происходят разные плохие вещи.

Лори понимала, что Том охвачен паникой и может начать стрелять до того, как подоспеет спасение, значит, ей требовалось его успокоить и снять напряжение. Лори не сомневалась, что отец все понял и сейчас ищет способ спасти ее и Тиффани. Однако она должна была позаботиться, чтобы он успел привести свой план в исполнение.

Вместо того чтобы вступать с Томом в конфронтацию, она отвела взгляд. Ей очень повезло, что он не вслушивался в ее разговор с отцом, и Лори молилась всем святым, надеясь, что ее игра спасет им жизнь.

Но вскоре Том прекратил крушить все вокруг, он подготовил сцену для своих целей. Теперь ему оставалось дождаться, когда принесут запись признания Тиффани. Как только она будет уничтожена, он начнет стрелять и сбежит.

– Твоя тетя ошиблась относительно тебя, – сказала Лори, увидев, что появилась возможность заставить его говорить. – Как только кузены дали тебе шанс, твой статус в компании стал быстро расти. Анна говорит, что она не знает, что бы делала без тебя.

– Именно об этом я и говорил тете в тот вечер, – сказал Том, охваченный сильным возбуждением. – Ей следовало дать мне шанс в компании. Я заметил, что она решила побыть одна и вызвала лифт. Он остановился на крыше. В этот момент ты куда-то убежала, – продолжал он, указав пистолетом на Тиффани. – Охранник на лестнице почему-то отошел. Я по ступенькам поднялся на крышу и обнаружил там тетю Вирджинию. Я лишь хотел, чтобы она меня выслушала. Один раз я уже попытался, когда закончился ужин, но она меня отшила. Я подумал, что сейчас, когда мы одни, она не станет меня прогонять. Мне было нужно только одно: получить возможность участвовать в бизнесе. Я не просил половину отца – хотя и чувствовал, что имею на нее право. Я думал, что она пожелает все исправить, в отличие от дяди Боба. Ведь половина компании принадлежала моему отцу.

– Картер говорил мне, какой жестокой могла быть его мать, – сказала Лори, стараясь заставить его продолжать. – Например, как-то раз она заявила, что он должен повзрослеть и был бы никем, если бы не семейное имя.

– Это ерунда, – сказал Том. – Моя тетя повела себя так, словно я настоящее ничтожество. Она обошлась со мной даже более жестоко, чем дядя Боб. Когда она увидела меня на крыше в тот вечер, она назвала меня игроком, не контролирующим собственную жизнь. И сказала, что меня бы не пустили на прием, если бы дядя Боб не превратил имя Уэйклингов в нечто стоящее.

– Представляю, как ужасно было

– Ты знаешь, какими были ее последние слова? «Том, ты еще более бесполезный, чем твой отец».

– И тогда ты ее толкнул, – сказала Лори.

– Нет, я ее не толкал. Она попыталась уйти, а я хотел ее остановить, чтобы она увидела, что я человеческое существо с собственными мечтами и планами. Она отшатнулась от меня и упала назад. Она была такой маленькой. Она умерла из-за несчастного случая.

За прошедшие годы Том мог начать верить в эту версию, но он лгал себе. Лори видела карниз. Она попыталась представить ужас, который испытывала Вирджиния, когда он поднял ее на руки и перебросил через перила.

Лори ахнула, когда раздался стук в дверь.

Том наставил пистолет на Тиффани:

– Открывай.

Глава 79

Когда Лео приехал, полицейский фургон без опознавательных знаков уже припарковался на некотором расстоянии от дома Тиффани. Агенты, наблюдавшие за домом в бинокли, сообщили, что жалюзи на окнах были опущены, когда они прибыли на место. Из чего следовало, что Том Уэйклинг почти наверняка не мог видеть, что происходит снаружи, но и они не знали, какова ситуация внутри. Лео коротко рассказал им о своем плане. Поскольку других вариантов никто не предложил, они сразу с ним согласились.

Два офицера встали у задней двери. Шарлотта подошла к крыльцу, слева от нее находились два полицейских, справа – Лео и еще один. Под темно-синее пальто Шарлотта надела пуленепробиваемый жилет.

Лео дал ей четкие указания: ее роль сводилась к тому, чтобы постучать в дверь, а потом бежать в конец квартала, где находились Алекс и другие полицейские.

Шарлотта постучала в дверь.

У Лео замерло сердце, когда он услышал голос Лори.

– Спасибо, что пришла, Джейн. Это не займет много времени. Теперь все зависит от моей слабой стороны, – сказала она через дверь, пока кто-то отпирал замок.

Теперь все зависит от моей слабой стороны. Странная фраза для Лори. Лео хорошо знал свою дочь. Лори пыталась найти способ передать им жизненно важную информацию.

«Теперь все зависит от моей слабой стороны».

Слабая сторона. Ее слабая сторона. Она хотела ему сказать, что опасность находилась слева от нее. А дверные петли – справа.

Он дал сигнал остальным офицерам, что им следует контролировать правую сторону двери, именно оттуда следовало ждать главной опасности.

Все произошло быстро.

Как только дверь открылась, один из офицеров потянул Шарлотту назад, она повернулась и побежала. Лео ударом ноги распахнул дверь до конца и метнулся вправо, подальше от проема. Лори пригнулась и бросилась вперед, пули просвистели у нее над головой, и Лео рванул ее в сторону. Тиффани закричала и упала на пол.

Выстрелы прозвучали практически одновременно. Позднее расследование установило, что полицейские выстрелили всего восемь раз – по четыре каждый из тех, что стояли по сторонам двери. Два выстрела были сделаны из пистолета Уэйклинга в сторону Лори.

Оба офицера дали одинаковое описание того, что произошло. Том Уэйклинг стоял слева от Лори, когда она открыла дверь. Как только она выскочила наружу, он повернулся к распахнутой двери и прицелился в Лори.

У них не было выхода. Том Уэйклинг был мертв, но их выстрелы спасли Лори жизнь.

Глава 80

Когда Шарлотта побежала, она услышала за спиной стрельбу. Она домчалась до патрульной машины и оперлась о крыло, тяжело дыша.

– О господи! – простонала она.

Обезумевший Алекс стоял рядом.

– Что с Лори? – спросил он. – Она в безопасности?

Не дожидаясь ответа, Алекс открыл дверцу и выскочил на улицу. Двое полицейских попытались его остановить.

– Я здесь с Лео Фарли! – резко сказал он.

Офицеры не обратили на его слова ни малейшего внимания.

Он услышал, как какая-то женщина выкрикивает имя Тиффани, и через мгновение рыдающая Тиффани оказалась в объятиях соседки.

Где Лори?

Невыразимое облегчение наполнило Алекса, когда он увидел Лори, стоявшую рядом с отцом. Кто-то набросил ей на плечи куртку полицейского департамента Нью-Йорка.

Она была жива. Она была в безопасности.

– Лори! Лори! – закричал он.

Она повернулась на звук его голоса, а когда оказалась в объятиях, им показалось, что они остались вдвоем во всем мире. Когда они наконец опустили руки, их лица были мокрыми от слез.

– Как ты узнал? – прошептала она.

– Потом расскажу. Боже мой, как я тебя люблю.

Они стояли в обнимку на улице, двигаясь только для того, чтобы дать возможность подъехать полицейским и машинам «Скорой помощи».

Лео подошел к ним.

– Вам обоим лучше отсюда уйти, – сказал он. – Вы здесь больше не нужны. Патрульная машина отвезет Шарлотту домой. Потом департамент захочет тебя допросить, но они будут готовы только через несколько часов.

Лори переводила взгляд с Алекса на отца.

– Ты уверен, что так можно? – спросила она.

– Кто знает про расследования больше твоего отца? Я серьезно: уезжай. Я позабочусь о том, чтобы они знали, где тебя найти. – Он похлопал ее по спине и подтолкнул в сторону машины Алекса.

– Мы собирались сходить в ресторан, – сказал ему Алекс. – Нас ждет столик. – Потом он мягко спросил у Лори: – Лори, ты все еще хочешь туда пойти?

– Конечно!

Глава 81

– Я не могу поверить, что мы здесь после всего, что случилось сегодня вечером, – прошептала Лори.

– Как и я, – согласился Алекс, когда они вошли в «Мареа» и направились к зарезервированному для них столику.

Алекс видел, что лицо Лори покрывает смертельная бледность, но шок в глазах уже начал проходить.

К ним тут же подошла официантка.

– Тортеллини твое любимое блюдо, – сказал Алекс. – Хочешь, я сделаю для тебя заказ? И бокал «Шардонне», конечно.

Она кивнула, у нее все еще немного кружилась голова после выстрелов, просвистевших совсем рядом, после того как Лео рванул ее в сторону.

– Я так боялась, что он убьет Тиффани, – сказала она. – Я бы винила себя.

Раздался негромкий звоночек, означавший, что Лори получила текстовое сообщение. Она с сомнением посмотрела на Алекса.

– Все в порядке, – кивнул он. – Посмотри, что тебе прислали.

Письмо пришло от Лео. Она прочитала его вслух:

«Медики осмотрели Тиффани. Она в порядке. Соседка взяла ее к себе на ночь. Я еду на машине к тебе домой. Только что говорил с Тимми. С ним все в порядке. НАСЛАЖДАЙСЯ УЖИНОМ и не отвлекайся на другие сообщения!»

Оба рассмеялись.

Когда Лори заговорила, она поняла, что это будет особенный ужин, именно такой, какой они оба планировали.

– Я заставила тебя очень долго ждать, – сказала она.

– Достаточно долго, чтобы я успел побывать в аду, когда

– Он не дал погибнуть Тиффани и мне. – Она поняла, что ей становится лучше. – Все закончилось для нас хорошо. Мы знаем, что Том Уэйклинг убил свою тетю Вирджинию. Наверное, я все еще в шоке, но сейчас хочу, чтобы это осталось в прошлом. Я думаю, мы оба с нетерпением ждем сегодняшнего ужина.

– Я приготовил это для особого случая, – сказал Алекс, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку и открывая ее.

В ней лежало обручальное кольцо с крупным бриллиантом в обрамлении более мелких. Алекс соскользнул со стула и опустился рядом с ней на колени – остальные посетители ресторана тут же дружно заулыбались.

– Лори, – сказал он тихо, но решительно. – Я полюбил тебя в ту минуту, когда увидел в первый раз. Я буду любить и баловать тебя до конца своей жизни. Ты выйдешь за меня замуж?

Улыбка Лори послужила ему ответом, и он надел кольцо ей на палец.

По ресторану прокатились аплодисменты, многие посетители поняли, что произошло у них на глазах.

Через пару минут появилась официантка с бутылкой шампанского.

И когда они чокались, каждый понял, что теперь они смогут начать жизнь вместе, чего так хотели.

И в чем нуждались.

Мэри Хиггинс Кларк и Алафер Бёрк

Я не твоя вещь

Посвящаю моему первому правнуку

Уильяму Уоррену Кларку.

Добро пожаловать в мир, Уилл!

Мэри

Посвящаю Дэвиду и Хайди Леш.

Всех благ!

Алафер

. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Пролог

Шестидесятилетняя Кэролайн Рэдклифф едва не выронила одно из блюдец, которые она пыталась сложить в аккуратную стопку и поместить в переполненный сервант, когда из игровой комнаты донесся громкий рев. Она сразу же почувствовала себя виноватой из-за того, что на минутку отвела глаза от детей. Она смотрела в окно, радуясь тому, что теперь, в конце марта, сможет проводить больше времени на открытом воздухе, гуляя с детьми.

Когда она устремилась на плач, мимо нее пробежал четырехлетний Бобби, хихикающий, не закрывая рта. А в комнате она обнаружила двухлетнюю Минди, которая рыдала, уставив свои голубые глазенки на кубики, рассыпанные вокруг ее ног.

Кэролайн сразу смекнула, что к чему. Бобби был милый мальчик, но он обожал придумывать всякие мелкие пакости, чтобы помучить свою маленькую сестренку. Время от времени Кэролайн посещало желание предупредить его, что девочки имеют обыкновение в конце концов уравновешивать весы, но она решила, что Бобби и Минди это типичные брат и сестра, которые рано или поздно все утрясут.

— Минди, солнышко, все хорошо, — ласково сказала она. — Я помогу тебе сложить их заново, как было.

Но Минди только надулась еще больше и оттолкнула от себя ближайшую кучу кубиков.

— Не хочу! — крикнула она, после чего начала требовать свою маму.

Кэролайн вздохнула, нагнулась и, посадив Минди себе на бедро, крепко обхватила малышку руками, пока та не угомонилась и ее учащенное, возмущенное дыхание не вошло в норму.

— Так-то лучше, — сказала Кэролайн. — Умница, Минди.

Отец Минди, доктор Мартин Белл, предельно ясно дал понять, что желает, чтобы Кэролайн перестала «баловать детей». По его мнению, даже просто беря Минди на руки, когда та плакала, она «баловала» ее.

— Речь идет просто-напросто о поощрении и наказании, — любил повторять он. — Нет, я не сравниваю их с собаками, однако ведь всех животных учат именно так. Она хочет, чтобы вы обняли ее. И если вы станете делать это всякий раз, когда она будет закатывать сцену, слезы в нашем доме будут течь день и ночь.

Что ж, прежде всего, Кэролайн не нравилось, когда детей сравнивали с собаками. К тому же она хорошо знала, как нужно воспитывать детей — она вырастила двух собственных и помогла вырастить еще шестерых в те годы, когда работала няней. Беллы были в ее практике четвертой семьей, и, по ее разумению, Бобби и Минди заслуживали, чтобы она уделяла им повышенные внимание и заботу. Их отец все время работал, и у него были правила для всех в доме, включая малышей. А их мать — что ж, их мать явно переживала сейчас не лучшие времена. Именно поэтому Кэролайн и работала с детьми, чья мать не работала, а сидела дома.

— Бобби. — Она услышала, как он бежит по лестнице вверх. — Бобби! — позвала его она. Теперь она уже знала, что пока доктора Белла нет дома, и дети, и она сама могут производить любой шум. — Мне надо с тобой поговорить. Ты знаешь почему, молодой человек?

Хотя Кэролайн души не чаяла в этих двух малышах, она все же не давала им вить из себя веревки.

Кэролайн поставила Минди на пол, чтобы встретить ее брата у подножия лестницы. С каждой ступенькой Бобби двигался все медленнее, пытаясь отсрочить неизбежное. Между тем Минди в нерешительности смотрела то на Кэролайн, то на своего брата, гадая, что же будет теперь.

— Прекрати, — строго велела Бобби Кэролайн и, показав на Минди, сказала: — Ты же знаешь, что так нельзя.

— Прости, Минди, — пробормотал он.

— Я тебя не слышу, — сказала Кэролайн.

— Прости, что я рассыпал твои кубики.

Кэролайн с нетерпением ждала, пока Бобби неохотно обнял свою сестру. Но Минди, продолжающая сердиться, не желала слушать его извинения.

— Ты вредина, Бобби! — завопила она.

Ее прервало донесшееся снизу громыхание поднимаемых механических ворот. Из всех домов, в которых Кэролайн доводилось работать, этот, пожалуй, был самым богатым. Построенный в конце девятнадцатого века, он когда-то представлял собой экипажный сарай, а то, что в те времена служило конюшней, теперь было переоборудовано в суперсовременный частный манхэттенский гараж.

Отец семейства вернулся домой.

Бах! Бах! Бах!

Крик Кэролайн напугал детей, и они оба разразились слезами.

— Это фейерверк, — спокойно сказала она, хотя ее бешено колотящееся сердце говорило ей, что инстинкт ее не обманул. Это явно были звуки стрельбы. — Идите наверх, а я схожу и выясню, кто производит этот шум.

Когда они поднялись до середины лестницы, она поспешно подошла к парадной двери, затем по ступенькам крыльца сбежала на подъездную дорогу. Плафон в салоне «БМВ» доктора Белла был включен, а водительская дверь наполовину открыта. Сам доктор Белл неподвижно лежал на руле.

Кэролайн не остановилась, пока не подошла к открытой двери машины. Она увидела кровь, увидела достаточно, чтобы понять — доктору Беллу не выжить.

Объятая ужасом, она бросилась в дом,

Господи, кто же скажет детям?

Глава 1

Пять лет спустя Кэролайн работала все в том же доме, перестроенном из экипажного сарая, но столь многое изменилось. Минди и Бобби больше не были ее малышами — Минди уже почти закончила первый, а Бобби третий класс. Теперь они плакали нечасто, даже когда речь заходила об их отце.

А миссис Белл — Кендра, как Кэролайн часто называла ее теперь — совершенно переменилась. Она больше не спала все дни напролет и превратилась в хорошую мать. И она работала, а посему в обязанности Кэролайн входило два раза в неделю забирать детей после визитов к их дедушке и бабушке, квартира которых находилась в Верхнем Ист-Сайде. Ни брат, ни сестра не любили там бывать. По сравнению с родителями доктора Белла даже он сам показался бы человеком, презирающим условности и любящим свободу.

Кэролайн уже вышла из квартиры и преодолела половину расстояния до лифта, когда услышала, как ее зовет бабушка детей. Обернувшись, она увидела, что и бабушка, и дедушка ее подопечных стоят перед своей дверью. Доктор Роберт Белл был так худ, что еще немного, и его можно было бы назвать костлявым. Свои редкие волосы он зачесывал набок. Будучи заведующим отделением сосудистой хирургии в прославленном медицинском центре «Маунт Синай», он привык делать все, что хочет, и, хотя он уже девять лет как официально ушел на покой, угрюмый вид, с которым доктор каждый день являлся на работу, нисколько не прояснел.

На лице Синтии Белл, которой теперь было за восемьдесят, почти не осталось следов ее былой красоты. Ее кожа стала морщинистой и сухой от долгого пребывания на солнце, а опущенные уголки рта создавали впечатление постоянной кислой мины.

— Да? — сказала Кэролайн.

— Кендра хотя быпопыталасьвызвать у этого телевизионного продюсера интерес к делу Мартина? — спросил доктор Белл.

Кэролайн вежливо улыбнулась.

— Не мое дело рассказывать, с кем говорит миссис Белл…

— Вы хотите сказатьКендра… — сурово изрек он. — Единственная миссис Белл — это моя жена. А эта женщина больше не находится замужем за моим сыном, поскольку мой сын был застрелен на подъездной дороге своего дома.

Кэролайн заставила себя сохранить любезное выражение лица. О, она очень ясно помнила драматическую сцену, которая разворачивалась в гостиной дома полгода назад по поводу этого самого телевизионного продюсера. Роберт и Синтия напросились в гости после выступления Минди, на котором девочка продемонстрировала, чему она научилась в школьном танцевальном кружке, и подробно рассказали Кендре о телевизионной программе «Под подозрением», занимающейся расследованием нераскрытых дел. Не сообщив об этом своей невестке, они отправили письмо в телестудию с просьбой расследовать нераскрытое убийство Мартина.

В разговор вступила Синтия, то бишь единственная официальная миссис Белл:

— Кендра заявила нам, что этот продюсер, женщина по имени Лори Моран, отказалась работать над делом.

Кэролайн кивнула.

— Совершенно верно. Кендра была огорчена этим не меньше вас самих. А теперь мне надо отвезти ваших внуков домой до того, как закончится мой рабочий день, — добавила она, хотя была не из тех, кто привык работать от сих до сих.

Когда она спускалась на лифте из пентхауса Беллов в вестибюль, у нее было такое чувство, что старая пара не оставит дело и это еще не конец. Наверняка она услышит имя Лори Моран опять.

Глава 2

Лори Моран крутила педали велотренажера под оглушительную ритмичную музыку техно в зале, освещенном как дискотека конца 70-х годов. Мужчина перед ней в очередной раз с воодушевлением выкрикнул:

— У-у-у! — что, по ее мнению, не могло принести дополнительной пользы его здоровью.

Справа от нее ее подруга Шарлотта — та самая, которая и предложила ей пойти сегодня утром на эту тренировку на велотренажерах, — озорно улыбнулась, вытирая лоб маленьким полотенцем. Ее голос заглушала музыка, но Лори смогла прочесть ее слова по губам: «Класс, да?» С другой стороны от Лори Линда Уэбстер-Ченераццо выглядела такой же загнанной, как и она сама.

По правде говоря, Лори вовсе не считала, что это класс. Она ощутила кратковременное облегчение, когда музыка техно сменилась песней, которая была ей знакома, но затем покрытый красивым загаром и находящийся в безупречной спортивной форме инструктор все испортил, заорав: «Поверните ручку, ребята! Пора начать еще один подъем!»

Лори, как и было сказано, взялась за круглую ручку велотренажера, но вместо того, чтобы покрутить ее вправо, два раза незаметно крутанула ее влево. Мне совершенно ни к чему увеличивать нагрузку, подумала она, а если речь идет о нагрузках психологического порядка, то и подавно.

Когда пытка наконец закончилась, она вместе со всем остальными, запыхавшимися и еле переводящими дух, вышла из зала и последовала за Шарлоттой и Линдой в раздевалку. Здешнее заведение было совершенно не похоже на те спортзалы, в которые Лори ходила прежде, — полотенца, благоухающие эвкалиптом, пушистые халаты, рядом с саунами находится водопадный душ.

Лори привела себя в порядок менее чем за десять минут, поскольку прическа у нее была простой, распущенные волосы до плеч, которые достаточно было всего-навсего вымыть и подсушить, а уход за лицом и макияж состояли только из быстрого нанесения увлажняющего тонального крема и одного слоя туши для ресниц. И теперь она отдыхала в глубоком мягком кресле из кедра, ожидая, когда Шарлотта завершит свой собственный макияж.

— Поверить не могу, что ты подвергаешь себя этим мучениям четыре раза в неделю, — сказала Лори.

— Я тоже, — подхватила Линда.

— Не забывайте, что в остальные три дня я занимаюсь на кросс-тренажере, — ответила Шарлотта.

— Это уже просто хвастовство, — сказала Линда, и в голосе ее прозвучали раздраженные нотки.

— Послушайте, я решила, что мне нужна именно такая физическая нагрузка, ведь большую часть времени я просиживаю на стуле на работе или ужинаю с клиентками в ресторанах. А вы обе ведете такую жизнь, что вам и без того приходится постоянно бегать туда-сюда.

— Это верно, — согласилась Линда, направляясь в душ.

Лори знала, что из-за характера ее работы Шарлотте просто необходимо находиться в превосходной физической форме, поскольку она возглавляла нью-йоркский офис «Ледиформ», компании, принадлежащей ее семье и являющейся одним из наиболее популярных в стране производителей люксовой спортивной одежды для женщин. — Если я когда-нибудь зайду сюда еще раз, то буду просто сидеть в горячей ванне рядом вон с тем водопадным душем, а вы можете сколько угодно надрываться, крича

— Делай как знаешь, Лори. По-моему, ты и так само совершенство. Но ты же сама сказала мне, что хочешь улучшить свою физическую форму до того, как состоится ваша большая свадьба.

— Она вовсе не будетбольшой, — ответила Лори. — И я не понимаю, о чем я тогда думала вообще. Эти свадебные журналы так засоряют мозги: все эти дизайнерские платья, тысячи цветов и столько тюля! Нет, это слишком. Теперь я взялась за ум.

При мысли о скорой свадьбе с Алексом на Лори нахлынула радость. Но она постаралась сосредоточиться и придать своему тону невозмутимость, говоря Шарлотте:

— Когда у Тимми в школе закончится учебный год, мы сыграем скромную свадьбу и поедем куда-нибудь всей семьей.

Шарлотта неодобрительно покачала головой, засовывая тюбик геля для волос в черный кожаный рюкзачок производства «Прада».

— Лори, поверь мне, забудь о поездке всей семьей. Вам с Алексом предстоитмедовый месяц. Так что вы должны ехать только вдвоем. Вместе пить шампанское. А Лео с удовольствием позаботится о Тимми, пока вы будете в отъезде.

Лори заметила, что женщина, шкафчик которой находился в следующем ряду, подслушивает их разговор, и понизила голос.

— Шарлотта, у меня была большая свадьба, когда я выходила замуж за Грега. На этот раз я хочу, чтобы все прошло тихо, ведь важно только то, что мы с Алексом наконец-то будем вместе. Навсегда.

Лори познакомилась с адвокатом по уголовным делам Алексом Бакли, когда пригласила его на роль ведущего в своей телепередаче «Под подозрением». Сначала он стал ее самым близким и доверенным сотрудником, а затем они стали близки и во внерабочее время. Но когда он ушел из передачи и вернулся к полноценной адвокатской практике, Лори некоторое время не знала, найдется ли Алексу место в ее жизни. С Грегом у нее была большая любовь, а когда она его потеряла, ей пришлось совмещать карьеру и роль матери, в одиночку воспитывающей сына. Она полагала, что вполне довольна тем, что имеет, пока Алекс наконец не дал ей понять, что хочет от нее большего, чем она, как ей казалось, была готова ему дать.

После трехмесячного перерыва в их отношениях она поняла, что без Алекса чувствует себя несчастной. Она позвонила ему первой и пригласила на ужин в ресторан. А когда повесила трубку, ей стало ясно, что это было правильное решение. Их помолвка состоялась два месяца назад, и Лори уже привыкла к платиновому кольцу с крупным бриллиантом, которое выбрал для нее Алекс.

Она знала, чего хочет, но, честно говоря, не могла припомнить, чтобы она когда-либо спрашивала Алекса, чего хочетон.

Она пыталась представить себе, как, одетая в нарядное белое платье, она идет по длинному проходу между скамьями в церкви, но всякий раз видела одно — в конце прохода, перед алтарем, ее ждет Грег. Когда же она рисовала себе, как будет обмениваться брачными обетами с Алексом, то неизменно видела его и себя где-то на открытом воздухе либо в окружении цветов, либо даже на пляже, где они оба будут стоять босиком.

Она почти дошла до двери своего кабинета, когда до нее дошло, что ее внимание пытается привлечь ее помощница, Грейс Гарсия.

— Лори, тебя вызывает Земля. Ау!

Лори моргнула и вернулась в реальность.

— Извини, кажется, из-за этого сеанса тренировки на велотренажерах, на который меня затащила Шарлотта, у меня кружится голова.

Грейс смотрела на нее своими большими темными глазами, безукоризненно подведенными «под кошку». Ее длинные черные волосы были уложены на макушке в высокий узел, на ней были платье с запахом, которое очень ей шло, и доходящие до самых колен сапоги — с каблуками всего в три дюйма высотой, что по меркам Грейс было совсем немного.

— Эти фанаты велотренажеров — настоящая секта, — пренебрежительно сказала Грейс. — Все эти крики и вопли плюс нелепые прикиды, которые были бы к месту разве что на велогонке «Тур де Франс». Так и хочется сказать: подруга, твой спортзал находится на Пятой авеню.

— Да, такие вещи определенно не для меня. Но ты, кажется, что-то говорила, пока я пребывала в мире грез?

— Да. Когда я явилась на работу сегодня утром, в приемной тебя ждали посетители. Охрана сказала мне, что они прибыли сюда, когда еще не было и восьми часов, и заявили, что непременно дождутся твоего прихода.

Лори была рада успеху своей передачи, но ее раздражали такие сопутствующие этому успеху детали, как фанаты, которым хотелось «заскочить» в студию, дабы сделать селфи или раздобыть автографы.

— А ты уверена, что это не фанаты Райана? — Молодое поколение считало нынешнего ведущего телепередачи Райана Николса, пользующегося у зрителей такой же популярностью, как в свое время Алекс, «симпотным».

— Нет, они точно пришли к тебе. Ты помнишь дело Мартина Белла?

— Само собой. — Несколько месяцев назад Лори полагала, что для шоу «Под подозрением» это дело подходит идеально — известный врач застрелен на своей подъездной дороге, пока его жена и дети находились в доме, на расстоянии всего в несколько ярдов.

— Его родители сейчас находятся в конференц-зале Б. Они утверждают, что их сына убила его жена, и хотят, чтобы ты это доказала.

Глава 3

Помещение, которое Грейс назвала конференц-залом Б, носило теперь официальное название «конференц-зал имени Бернарда Б. Хоулдера». Глава студии Бретт Янг дал ему это имя после того, как в прошлом году Хоулдер ушел на покой. В студии он проработал даже дольше, чем сам Бретт, курируя телепрограммы, диапазон которых варьировался от мыльных опер до нелицеприятных журналистских расследований и новомодных реалити-шоу, реалистичность которых вызывала большие сомнения.

Однако Грейс продолжала именовать конференц-зал так, как он назывался прежде. Лори столько раз хотела сделать Берни внушение по поводу сомнительных шуток, которые он часто отпускал в адрес Грейс, но та была не против и всякий раз только вежливо улыбалась.

— Я буду оставаться здесь еще долгое время после того, как он отсюда уйдет, — любила повторять она. И так оно и произошло.

Подойдя к двери конференц-зала, Лори услышала доносящиеся оттуда повышенные голоса. И остановилась, прежде чем повернуть дверную ручку. Женский голос что-то сказал о том, что надо жить дальше, и о сохранении мира ради блага детей.

— Я не желаю, чтобы имя нашей семьи оказалось вовлечено в скандал.

Голос мужчины прозвучал яснее, и в нем слышалась яростная злость:

— Мне плевать на имя семьи. Она убила нашего сына.

Лори подождала четыре секунды, после чего вошла в зал. При ее появлении миссис Белл выпрямилась на своем стуле, а ее

Лори представилась как продюсер телешоу «Под подозрением».

— Доктор Роберт Белл. — Его рукопожатие было твердым, но коротким.

Его жена сжала руку Лори лишь едва-едва.

— Зовите меня Синтией, — тихо проговорила она.

Лори видела, что Грейс уже оказала им гостеприимство. У них обоих имелись бумажные стаканчики с кофе, на которые были надеты картонные кольца, чтобы они могли защитить руки от горячего питья.

— Моя помощница сказала, что вы пришли сюда ни свет ни заря.

Взгляд доктора Белла был ледяным.

— Честно говоря, миз[134] Моран, мы сочли, что только так мы сможем гарантированно встретиться с вами.

Лори поняла, что по меньшей мере один из этих супругов уже сейчас относится к ней как к врагу, а она понятия не имеет почему. О Роберте и Синтии Белл она знала только одно — что их единственный ребенок был убит, а раз так, то она непременно будет с ними максимально добра.

— Прошу вас, зовите меня Лори. И, доктор Белл, присядьте, если так вам будет удобнее, — добавила она, показав на незанятый стул рядом с его женой. Он устремил на нее подозрительный взгляд, но Лори всегда старалась держаться так, чтобы люди в ее обществе чувствовали себя непринужденно. Она почти чувствовала, как его кровяное давление снижается, когда он начал опускаться на обитый кожей офисный стул. — Полагаю, вы здесь из-за своего сына. Я знакома с этим делом.

— Еще бы, — язвительно бросил доктор Белл, чем вызвал неодобрительный взгляд своей жены. — Извините. Уверен, что вы весьма занятая женщина, но я очень надеюсь, что вам известны хотя бы имя моего сына и обстоятельства его ужасной смерти. Ведь мы к вам уже обращались, мы сами написали вам письмо, написали, сидя бок о бок, и каждое слово в нем принадлежало нам обоим. — Он потянулся к жене через стол и взял ее за руку. — Это, знаете ли, было нелегко, когда мы излагали то, что произошло в тот жуткий вечер. Нам пришлось опознавать тело нашего единственного ребенка. Это противоестественно. Мы не должны были его пережить.

— У нас много лет не было детей, — добавила Синтия. — Мы уже решили, что ребенка не будет никогда. А затем, когда мне было сорок лет, родился он. Он был нашим чудом.

Лори кивнула, но ничего не сказала. Иногда слушать и молчать — это самое лучшее выражение сострадания к родным жертвы убийства. Она знала это по своему личному опыту.

Синтия прокашлялась, прежде чем заговорить.

— Мы просто хотели услышать это своими собственными ушами. Почему вы не хотите помочь нам найти убийцу нашего сына? Вы же помогли семьям стольких других жертв. Почему вы считаете, что наш сын не стоит ваших усилий?

Один из наиболее тяжелых аспектов работы Лори заключался в изучении писем, имейлов, постов и твиттов близких жертв. Нераскрытых убийств было так много. И тех, кто просто пропадал без вести. Их друзья и родные присылали Лори подробнейшие изложения хронологии событий в этих делах и рассказы о жизни тех, кто погиб. Фото, сделанные на церемониях выпуска из учебных заведений, детские фотографии, повествование о мечтах, которые уже никогда не сбудутся, — иногда все это вызывало у Лори слезы. И она решила, что будет больше вреда, чем пользы, от личных встреч с семьями жертв, если она не собирается заниматься их историями. Но иногда, как сейчас, семьи убитых сами искали таких встреч.

— Мне очень жаль. — Лори столько раз сообщала близким весть о том, что не будет заниматься их делом, но от частого повторения выполнение этой части ее работы отнюдь не стало легче. — Речь идет не о том, насколько ценна была жизнь вашего сына. Я знаю, что у него были маленькие дети и что он был уважаемым врачом. Но дел, за которые мы беремся в течение того или иного года, бывает немного. Нам приходится сосредоточивать наши усилия на тех из них, в расследовании которых мы, как нам кажется, сможем добиться успеха, хотя полиции это и не удалось.

— Полиция ничего не нашла, — сказал Роберт. — У них не было даже подозреваемого, не говоря уже о том, чтобы кого-то арестовать и осудить. И теперь нам приходится наблюдать за тем, как убийца Мартина воспитывает его детей.

Ему не было нужды называть имя убийцы — Лори и так знала, что он говорит об их бывшей невестке. Какие-то детали этого дела уже размылись в ее памяти, но она помнила, что жена покойного была несчастна в браке с ним и, кажется, изымала с их сберегательного счета деньги на какие-то неустановленные цели.

— Собственно, это и есть самое худшее во всей этой истории, — добавила Синтия. — Мало того, что Кендра убила нашего сына и вышла сухой из воды, так дедушка и бабушка еще и не имеют законного права видеть своих внуков. Вы это знали? Мы наняли адвокатов, которые изучили этот вопрос со всех сторон. Пока какой-нибудь суд не решит, что она в ответе за гибель Мартина, она может распоряжаться ими по своему усмотрению. А раз так, то нам приходится быть любезными с этой особой просто затем, чтобы в нашей жизни оставались Бобби и Минди. Это мерзко.

— Мне очень жаль, — повторила Лори, чувствуя себя как заевшая виниловая пластинка. — Нам всегда бывает трудно принимать подобные решения.

Почта, которую Лори приходилось раз за разом изучать, свидетельствовала о том, что в стране происходят тысячи и тысячи нераскрытых убийств. Эти тайны ждали, чтобы их кто-то разгадал, но среди них было много таких, в которых не было никаких зацепок. Никаких ниточек, за которые можно было бы потянуть, чтобы в итоге распутать весь клубок, никаких слабых мест, на которые можно было бы надавить. Чтобы выполнять свою задачу, Лори нужны были версии, которые можно было бы отработать. Она обратила внимание на письмо Беллов об убийстве их сына, потому что это дело показалось ей перспективным. К тому же у него имелось дополнительное преимущество — Мартин Белл был убит здесь, в Нью-Йорке. Пока у Тимми продолжался учебный год, Лори старалась свести свои командировки к минимуму.

Но, к сожалению, в конце концов оказалось, что это дело — не лучший вариант. Телешоу «Под подозрением» было необходимо иметь подозреваемого или подозреваемых, которые были готовы на камеру дать показания относительно своей невиновности. На шоу не было ни полицейских, зачитывающих тебе твои права, ни адвокатов, а были только неудобные вопросы. Отнюдь не каждый подозреваемый давал согласие на подобный допрос.

— Само название нашей передачи говорит о

— А какие еще подозреваемые имеются у вас в деле моего сына? — поинтересовался Роберт.

— Мы начинаем искать ответы на этот вопрос, когда решаем, что будем работать над делом дальше.

— Но сейчас вы намекнули, что вам не удалось заняться делом нашего сына именно по этой причине. Вам, если можно так выразиться, нужно сотрудничество со стороны тех, кто находится под подозрением?

— Да.

— Тогда кто же эти остальные люди, находящиеся под подозрением? Возможно, нам удастся их уломать.

— Боюсь, до этого этапа мы так и не дошли. — Лори чувствовала, что они начинают ходить кругами. Из письма Беллов и беглого изучения тех материалов по делу, которые имелись в СМИ, она поняла, что для повторного расследования убийства Мартина Белла будет необходимо сотрудничество его вдовы Кендры. Если бы та проявила готовность участвовать, Лори привлекла бы к работе ее, полицию и других свидетелей, чтобы определить круг прочих возможных подозреваемых и попытаться уговорить и их принять участие в шоу. Но когда Кендра Белл ясно дала понять, что она ни под каким видом не желает появляться в передаче, Лори оставила дело Мартина Белла и занялась другим. И сейчас она не понимала, почему это так сбивает чету Беллов с толку.

— Нашей единственной подозреваемой была Кендра, — сказал Роберт. — Полиция не заявляла, что она находится под подозрением, но они определенно дали нам понять, что главной кандидаткой на роль подозреваемой является именно она. Что же вам требуется еще?

Туман внезапно рассеялся, и Лори ощутила дрожь в животе. Так вот в чем причина этой путаницы, подумала она.

— И вы считаете, что Кендра все еще готова принять участие в шоу? — спросила она, дабы проверить свою теорию.

— Разумеется! — выпалила Синтия, и в глазах ее вспыхнула надежда. — Она очень расстроилась из-за того, что вы столько месяцев думали над своим решением и в итоге отказались включить ее в ваше шоу. О, прошу вас, скажите нам, что вы рассмотрите наше дело вновь.

Лори вежливо улыбнулась.

— Я не могу ничего обещать, но дайте мне время еще раз изучить проблему, чтобы убедиться, что я ничего не пропустила.

Принятие решения по делу Мартина Белла вовсе не заняло у Лори нескольких месяцев, и она, разумеется, никогда не отвечала Кендре отказом. Кендра Белл сказала неправду Роберту и Синтии, и теперь Лори была полна решимости выяснить почему.

Глава 4

Проводив Беллов до лифта, Лори вернулась в свой кабинет. Ей не терпелось освежить в памяти детали убийства Мартина. Она помнила, какое волнение охватило ее, когда она впервые обнаружила письмо его родителей среди накопившихся за последнее время неразобранных посланий от фанатов. Тогда она решила, что это дело идеально подходит для ее шоу. Судя по отзывам, Мартин был любящим молодым отцом и блестящим врачом из известной нью-йоркской семьи. До выхода на пенсию его отец работал заведующим отделением сосудистой хирургии в медицинском центре «Маунт Синай», а его дед одно время был генеральным прокурором штата. И фамилия Белл фигурировала в названиях немалого количества зданий по всему штату Нью-Йорк.

А затем любимый сын Роберта и Синтии Белл был убит возле своего красивого дома в Гринвич-Виллидж.

Блистательный молодой врач — и отец двух маленьких детей — был внезапно застрелен в центре Манхэттена. Разумеется, тогда Лори сразу же подумала о своем Греге. Да и как могло быть иначе?

Однако на этом сходство этого убийства с убийством Грега кончалось. Сын Лори, Тимми, видел, как был убит его отец. Тогда ему было всего три года, но он смог описать глаза убийцы:

— Папу застрелил синеглазый дядька… Папу застрелил Синеглазый! — А когда убивали Мартина Белла, его маленькие дети находились в доме под присмотром своей няни, и момента стрельбы на его подъездной дороге не видел никто.

И в отличие от Кендры Белл, на Лори никогда не смотрели как на убийцу ее мужа. Да, время от времени она ловила на себе подозрительные взгляды в те пять лет, которые прошли прежде, чем убийство Грега было раскрыто, ведь некоторые люди автоматически считают виновным именно пережившего супруга. Но когда застрелили Грега, отец Лори, Лео, бы первым заместителем начальника Полицейского департамента Нью-Йорка, и ни один полицейский не посмел бы говорить с нею обвинительным тоном без веских улик.

Кендра же получила по полной — нью-йоркские СМИ пропустили ее через свою мясорубку, достойную желтых газет. Мартин Белл был своего рода знаменитостью даже до того, как его убили. Являясь восходящей звездой неврологического отделения медицинского центра Нью-йоркского университета, он имел смелость уйти оттуда, дабы открыть свою собственную практику со специализацией на лечении боли. Он был автором бестселлера, в котором акцент делался на терапию болевого синдрома с помощью гомеопатических средств, снятия стресса и физиотерапии, а применение рецептурных препаратов и хирургическое вмешательство рассматривались только в качестве крайних мер. Лори помнила, как Грег говорил ей, что у него в отделении экстренной медицинской помощи было бы куда меньше пациентов, если бы большее количество врачей прислушались к рекомендациям, которые давал Белл. По мере того как известность Мартина Белла росла, все больше и больше людей называли его чудотворцем.

После его убийства пресса не могла не обратить внимания на разительное несоответствие его имиджа в глазах общественности и образа женщины, на которой он был женат. В газетах стали появляться фотографии Кендры, на которых она выглядела ошалелой и неопрятной. Выяснилось, что она является завсегдатаем дешевого бара в Ист-Виллидж и что она регулярно снимает немалые суммы с ее с мужем совместного сберегательного счета. В СМИ также утекла информация о том, что во время убийства ее мужа она находилась в состоянии такого глубокого опьянения, что няня ее детей лишь с трудом смогла ее разбудить после того, как позвонила на 911.

В заголовках на первых полосах газет ее обзывали «черной вдовой» и еще более смачно — «мамашей-наркошей»: результат слухов о том, что она употребляет запрещенные вещества.

Проведя предварительное изучение обстоятельств дела в интернете, Лори связалась с Кендрой в надежде, что та, возможно, захочет воспользоваться помощью крупной телестудии, чтобы рассказать свою версию событий. Лори нравилось думать, что ее шоу помогает родным и друзьям жертв примириться с утратой и отпустить прошлое. Оно также помогало тем, кто так и оставался в подвешенном состоянии, — тем, кого не арестовывали,

Но когда четыре месяца назад она явилась в дом Кендры с текстом соглашения об участии, которое той надо было подписать, вдова Мартина Белла ясно дала понять, что ее это не интересует. При этом она сослалась на аргументы, к которым Лори привыкла, поскольку много раз слышала их от других. Она не хотела вызывать неудовольствие полиции, предприняв действия, которые можно было бы счесть намеком на то, что телевизионное шоу может провести расследование убийства лучше, чем полицейские. Она наконец смогла найти работу и начать новую жизнь без Мартина и боится, что, если она вновь окажется в центре внимания, это только сделает ее объектом новой волны публичных издевательств. Но наиболее убедительно прозвучали ее слова о том, что ее дети уже достаточно подросли, чтобы все понимать, если их мать будут показывать по телевизору.

— Я не хочу, чтобы им пришлось через это пройти, если вы не можете дать мне стопроцентную гарантию того, что найдете убийцу моего мужа.

Разумеется, Лори не могла быть уверена, что сумеет выполнить такое обещание, а посему она никак не могла его дать.

Все это звучало совершенно логично.

Но теперь у Лори имелась новая информация.

Она нашла Грейс в кабинете Джерри Клейна, который примыкал к ее собственному. Иногда Лори забывала, что когда-то, в начале своей работы на студии, Джерри был неловким, стеснительным практикантом. Ей довелось наблюдать, как его уверенность в собственных силах росла с каждым новым достижением. И теперь он был при Лори ассистентом продюсера, и ей было нелегко представить себе, как бы она работала без него.

— Грейс как раз рассказывала мне, что утром к тебе приходили родители Мартина Белла, — сказал Джерри.

Похоже, Лори была не единственной, кто помнил это дело.

— Это, безусловно, была интересная встреча, — ответила она. — У них явно сложилось впечатление, что Кендра горит желанием поучаствовать в нашем шоу. Судя по всему, она сказала им, что этояотказалась от работы над этим делом.

Джерри и Грейс, как всегда, встали на защиту Лори, сразу же начав вспоминать, какой энтузиазм у нее тогда вызвало расследование этого убийства.

— А с какой стати ей было лгать? — спросил Джерри.

— Именно это я и собираюсь выяснить.

Только сейчас Лори заметила, что под дверью кабинета Джерри стоит Райан Николс, ведущий шоу. Он имел обыкновение появляться именно тогда, когда можно было встрять в дело, о чем бы ни заходила речь. А еще ему здорово удавалось действовать Лори на нервы.

И сейчас, как она и ожидала, он спросил:

— Что именно мы собираемся выяснять?

Лори приходилось постоянно напоминать себе о том, сколько у Райана бесспорных профессиональных достижений — он с отличием окончил школу права Гарвардского университета, прошел стажировку в Верховном суде и поработал на престижной должности прокурора по делам о должностных и экономических преступлениях в Федеральной прокуратуре Нью-Йорка. Однако, к несчастью для Лори, Райан возомнил, будто наличие у него неоспоримых юридических дарований дает ему возможность делать карьеру на телевидении даже в отсутствие должного опыта работы. Сама Лори немало лет проработала в качестве журналиста, пишущего для печатных СМИ, и только потом постепенно поднялась до статуса продюсера собственного телевизионного шоу.

Райан же, до того как стать штатным сотрудником студии, имел в своем активе только несколько недолгих периодов выступления в качестве диктора выпусков новостей на кабельных каналах. Помимо своей работы ведущего шоу «Под подозрением» он также являлся юридическим консультантом других программ и уже предлагал студии идеи для создания своих собственных программ. В мире телевидения его привлекательная внешность, несомненно, представляла собой немалый плюс. У него были рыжеватые волосы, большие зеленые глаза и ослепительная улыбка — и все его идеи, конечно же, подразумевали, что камеры будут снимать его самого. Но более всего Лори раздражало то, что Райан никак не мог уразуметь, что главный толчок его карьере был дан не чем иным, как близкой дружбой его дяди с боссом Лори, Бреттом Янгом. Обыкновенно удовлетворить Бретта было просто невозможно, однако в его глазах все, до чего дотрагивался Райан, являло собой что-то вроде волшебства. Несмотря на то что название должности Райана звучало как «телеведущий», Бретт недвусмысленно дал понять, что, по его мнению, Лори должна задействовать его на всех стадиях подготовки шоу к выпуску в эфир.

— Мы разговаривали о деле Мартина Белла, — сказала Лори. — Это был врач, которого застрелили на его подъездной дороге в Гринвич-Виллидж.

Лори не привлекала Райана к участию в работе, когда минувшей осенью проводила предварительное изучение обстоятельств этого дела.

— А, ну да. Убийцей наверняка была его жена, не так ли? Это дело подошло бы нам идеально.

Он изрек это так, будто эта мысль пришла на ум только ему.

Лори заметила, что Грейс и Джерри обменялись досадливыми взглядами. Их раздражение по поводу Райана со временем только росло, что же до Лори, то она мало-помалу смирилась с той ролью, которую он играл в их работе, какие бы несоразмерные масштабы она ни приняла.

— У меня было несколько бесед с Кендрой незадолго до Дня благодарения, но она сказала нет.

— Это потому, что она виновна, — самодовольно ответил Райан.

Лори хотелось спросить его, сколько раз он должен ошибиться по поводу того или иного из рассматриваемых ими дел, чтобы перестать делать скоропалительные выводы.

— Ну, в то время мне показалось, что она главным образом заботится о защите личного пространства своих детей. Но теперь оказывается, что у родителей своего мужа она создала иное впечатление. — Она бегло пересказала разговор, который состоялся у нее с четой Белл. — Мой план заключается в том, чтобы захватить ее врасплох, когда она сегодня вечером вернется с работы домой. Хочешь поехать к ней со мной? Ты мог бы сыграть роль хорошего полицейского.

— В какое время?

— Самое позднее в пять. Нам нельзя опоздать. — Введение Алекса в должность федерального судьи было назначено на шесть тридцать, и Лори пообещала себе, что не пропустит ни минуты. Никто и ничто не сможет ей помешать.

— Звучит неплохо, — сказал он. — Перед выходом я почитаю материалы об этом деле.

Когда Райан ушел, Джерри и Грейс воззрились на Лори с таким видом, будто

— Что? — спросила Лори, пожав плечами. — Если мои инстинкты верны, когда я в последний раз беседовала с Кендрой лицом к лицу, она мне солгала. Так что присутствие во время нашей сегодняшней беседы с ней бывшего прокурора нам определенно не повредит.

Когда Лори вернулась в свой кабинет, до нее вдруг дошло, что она держала зло на Райана также и за то, что он не Алекс Бакли, первый ведущий ее шоу. Теперь, когда они с Алексом были помолвлены, на работе она больше не скучала по нему. Ведь они будут вместе навсегда. А с недостатками Райана можно и примириться.

Глава 5

Кэролайн взмахом руки дала знать Бобби, что время, проводимое им после школы за монитором, о скором истечении которого она предупредила его пять минут назад, подошло к концу. Он украдкой еще поиграл в симулятор гонок на картах, но в итоге подчинился.

Отдав Кэролайн планшет, он присоединился к своей сестре, которая спокойно сидела на диване, складывая пазл, который собирала уже несколько десятков раз. Они всегда были очень разными. Даже будучи еще совсем малышкой, Минди, казалось, жила среди своих собственных мыслей, в то время как ее брат Бобби постоянно искал развлечений вовне.

Проходя мимо одного из фасадных эркерных окон, Кэролайн заметила группу туристов, которые стояли внизу на тротуаре и, похоже, внимательно разглядывали пустую подъездную дорогу. Их экскурсовод был долговяз, его длинные волосы были собраны на макушке в мужской пучок, и на нем была его всегдашняя униформа, состоящая из мешковатого черного прикида и ярко-оранжевых кроссовок. Он уже почти четыре месяца два раза в неделю приводил сюда туристов и называл свою экскурсию «Тур по местам преступлений в Большом яблоке»[136].

Как-то раз Кэролайн попыталась урезонить его, напомнив ему, что в доме живут семилетняя девочка и девятилетний мальчик. Этот адрес никак не мог фигурировать в списке мест, имеющих скандальную славу, таких, как те, где устраивались сборища мафии, как тот участок асфальта, на котором разбилась женщина, упавшая с «Эмпайр-стейт-билдинг», или тот отель, в котором звезда панк-рока укокошил свою подружку.

В ответ экскурсовод напомнил своим подопечным, что Кэролайн и есть та самая няня, которая после убийства Мартина Белла позвонила на 911, после чего они начали просить у нее автографы и разрешения сделать с ней селфи.

Теперь всякий раз, увидев группу туристов, Кэролайн задергивала шторы. И позволяла себе немного порадоваться тому, что численность экскурсий этого малого, кажется, снижается раз от разу. Один раз она даже зашла на популярный туристский сайт и поместила там разгромный отзыв.

Я очень предана твоим детям,сказала она себе, глядя, как Бобби и Минди рассыпают пазл, чтобы начать складывать его опять.

Она разрезала яблоко на ломтики, чтобы вместе с волокнистым сыром подать его детям в качестве перекуса, когда зазвонил телефон.

Ее горло обдал жар, когда позвонившая женщина назвала свое имя. Кэролайн знала, что ей еще придется иметь дело с Лори Моран.

— Это Кендра? — спросила продюсер.

— Нет. Миссис Белл сейчас на работе.

— Понятно. Полагаю, я говорю с Кэролайн Рэдклифф?

— Да.

— Возможно, вы меня не помните, но мы с вами мельком встречались четыре месяца назад. Я тогда приходила в дом, чтобы поговорить с Кендрой.

Разве я могла такое забыть? —подумала Кэролайн. Ее сердце неистово колотилось, когда она стояла на верху лестницы, подслушивая, вместо того чтобы следить за Бобби и Минди, которые делали уроки.

Не соглашайся, не соглашайся.Она, скрестив пальцы, повторяла про себя эту мантру опять и опять, как будто могла отправить телепатическое послание Кендре, сидевшей внизу, в гостиной. И испытала неимоверное облегчение, когда Кендра перечислила причины, заставляющие ее отказаться от участия в телешоу.

— Конечно. Я вас помню. Я могу вам чем-то помочь? — спросила Кэролайн.

— Боюсь, что нет. Вы не знаете, как я могла бы с ней связаться?

— Когда миссис Белл работает, ее нельзя беспокоить. Даже я не звоню ей на работу, если ситуация не носит экстренный характер.

— В таком случае, когда она должна вернуться домой?

— Сегодня она работает до пяти часов. Но затем она захочет поужинать с детьми и пообщаться с ними до того момента, когда им надо будет лечь спать. Она очень занята. Скажите мне, что вам нужно, и я постараюсь вам помочь.

— Нет. Очень важно, чтобы я поговорила с Кендрой лично.

Беллы никогда не оставят это дело. Само собой, ведь у них убили сына. Уже несколько месяцев Кэролайн слышала, как Кендра отбивается от их вопросов.Будут они делать это шоу или нет? Почему они так долго решают этот вопрос? Пока шли праздники, тянуть время было не так уж трудно, но в последние несколько месяцев они наседали все больше и больше. Наконец на прошлой неделе Кендра солгала им, сказав, будто продюсеры решили, что для их шоу это дело не подойдет.

Теперь же продюсер снова звонит сама. Это скверно.

— Я могу записать номер вашего телефона и передать ей, что вы звонили, — предложила Кэролайн.

Повесив трубку, Кэролайн выглянула в окно. Туристы ушли, но она не стала раздвигать шторы, испытывая страх от того, что не в ее силах оградить этот дом от вторжения внешнего мира навсегда.

В то время Кендре было так плохо. Боже, молю тебя, скажи мне, что это была не она.

Глава 6

Дом выглядел точно так же, как когда Лори приезжала сюда минувшей осенью, разве что теперь в ящиках для цветов, установленных под окнами, цвели розовые пионы.

Райан присвистнул, когда они вышли из черного кроссовера, заказанного через «Убер», чтобы доехать до центра.

— Отличный дом, — заметил он. — Собственный частный гараж и все такое. Если бы мне удалось отхватить себе такое классное гнездышко, я бы мог купить себе «Порше», как хотел всегда. Нет смысла иметь машину мечты, когда на твоей многоуровневой парковке твой автомобиль постоянно царапают и мнут.

Лори улыбнулась своим мыслям. Она получала неплохое жалованье, которого вполне хватало на полностью отвечающую ее нуждам квартиру с двумя спальнями, в которой жили она и Тимми, к тому же воспитывать сына одной в Нью-Йорке ей помогала страховка, которую она получила после смерти Грега. Но теперь, когда она и Алекс собирались пожениться, они подумывали найти жилье, достаточно просторное для того, чтобы жить вместе. И у нее было такое чувство, что квартира, которую они выберут в конце концов, если воспользоваться определением Райана,

Няня, открывшая дверь, не стала скрывать своего недовольства.

— Я же сказала вам, что передам ваши слова миссис Белл, — сурово сказала она.

Однако Лори была готова поспорить на деньги, что Кэролайн еще не говорила Кендре о ее звонке. Она дала бы няне лет шестьдесят — шестьдесят пять, и моложавостью та не отличалась. Ее темно-русые с проседью волосы были завиты с помощью бигуди, а свое огромное тело она прятала под безразмерным синим домашним платьем. — Мы собираемся ставить ужин на стол.

Из глубины дома доносился восхитительный аромат сливочного масла с чесноком.

— Ваш ужин пахнет чудесно, — похвалила Лори. — Я вовсе не хочу надолго задерживать миссис Белл. Но, как я уже говорила, это важно. Я приехала с моим коллегой Райаном Николсом. Возможно, вы видели его в нашем шоу.

Лори надеялась, что вид Райана в доме Беллов впечатлит няню Кендры, явно готовую встать на защиту своей хозяйки. Большинство людей обалдевали в присутствии любого из тех, кого пусть даже и с натяжкой можно было назвать «знаменитыми», однако Кэролайн Рэдклифф определенно не относилась к этому большинству. Она вперила в Райана холодный взгляд, и по ее хмурому лицу было видно, что она отнюдь не испытывает восторга.

— Кэролайн, все ли в порядке? — послышался голос из глубины дома.

— Не о чем беспокоиться…

Кэролайн уже начала закрывать дверь, когда Лори увидела идущую к ним Кендру Белл.

— Кендра, я Лори Моран. У меня сегодня были родители вашего покойного мужа. У них явно сложилось ложное представление о положении дел.

Когда Кендра подошла к двери, Кэролайн покачала головой.

— Я же вам уже говорила, мне это не интересно, — сказала Кендра.

— Да, — ответила Лори. — И я приняла ваше решение. Но, насколько я могу судить, родителям Мартина вы сказали, что отказ использовать его дело в нашем шоу исходил от меня. Я готова рассказать им правду — что это вы были категорически против четыре месяца назад, но подумала, что должна дать вам возможность объясниться.

Лори ясно видела — Кендра пытается решить, что делать. Она не желала пускать Лори и Райана в свою гостиную, но ей также явно не хотелось, чтобы Лори рассказала родителям Мартина правду.

Она открыла дверь и впустила их в дом.

* * *

Кендра все еще была одета в свою темно-синюю медицинскую униформу, из-под которой виднелась черная водолазка. Ее доходящие до плеч волосы цвета темного шоколада были стянуты на затылке в аккуратный конский хвост. Когда убили ее мужа, ей было тридцать четыре года, стало быть, теперь ей тридцать девять, однако выглядела она старше, как будто до своей нынешней жизни ей пришлось прожить еще две. И все же она казалась куда привлекательнее той запустившей себя женщины, какой ее пять лет назад изображали СМИ. Интересно, подумала Лори, не выглядела ли так и я сама после смерти Грега и до того, как я наконец позволила себе снова быть счастливой?

После того как Лори представила Райана, Кендра отвела их в гостиную и попросила Кэролайн пойти на кухню, чтобы закончить приготовления к ужину. Но Лори знала, что няня будет подслушивать, в какой бы части дома она ни была.

— Кто-то позволяет вам работать врачом? — ляпнул Райан.

В кроссовере по дороге в Гринвич-Виллидж Лори и Райан в общих чертах обсудили дело об убийстве Мартина Белла, однако она не стала рассказывать ему о том, как вдова убитого живет сейчас.

— Конечно же нет, — не без вызова ответила она, — и, скорее всего, это из-за того, что люди реагируют на меня так же, как и вы сейчас. Но спасибо и за то, что вы вообще помните, что я училась на медицинском. После смерти Мартина СМИ говорили и писали обо мне так, будто я была какой-то уличной наркоманкой.

Лори бросила на Райана многозначительный взгляд. Сегодня он должен был играть роль хорошего полицейского, но начал он ее неудачно.

— Вы же познакомились на медицинском факультете, да? — немного смягчив свой тон, спросил он.

— Да, — с печальной улыбкой ответила Кендра. — Мартин любил рассказывать всем историю нашего романтического знакомства, как он его называл.

Лори знала, что эту историю любит и Кендра, потому что она, вдова Мартина, рассказала ее ей уже во время их самого первого разговора по телефону. И именно Лори подсказала Райану спросить Кендру, как она познакомилась со своим будущим мужем. Правда, она ожидала, что он сделает это более мягко.

— Я училась на последнем курсе медицинского факультета Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук, — сказала Кендра. — Это на Лонг-Айленде. Мартин был приглашенным лектором по физиотерапии и реабилитации, и вдруг на середине его лекции презентация просто отключилась. И знаменитый врач, из которого так и сыпались ответы на все вопросы, когда он выступал на телешоу «Сегодня» и «Доброе утро, Америка», вдруг онемел. Он и наш профессор возились с компьютером, но все без толку. Как Мартин рассказывал мне позднее, он пребывал в состоянии полной паники, поскольку знал — у него едва хватает времени для оставшейся части лекции, и в ней требуется представить комплексные данные, сведенные в две таблицы, которые были ему отчаянно нужны. По его словам, — но я в них сильно сомневаюсь — я «уверенно и с достоинством» прошествовала по центральному проходу лекционного зала, спокойно взяла у него из рук пульт и заменила в нем батарейки. Я знала, что они хранятся внутри кафедры лектора. Затем вернулась на свое место. Право же, я не сделала ничего такого, но Мартин сразу же решил, что я особенная.

Она внезапно опустила взгляд на журнальный столик, как будто смотрела сейчас на какую-то иную сцену, которая разыгрывалась прямо перед ее глазами.

— И посмотрите, куда меня это привело, — грустно сказала она. — Нет, я не врач. Я, разумеется, окончила медицинский факультет и начала подготовку в клинической ординатуре, причем в хорошей, в медицинском центре Нью-Йоркского университета. По специальности педиатрия. Но Мартину так не терпелось завести детей, а мне уже было почти тридцать лет. Мне надо было прислушаться к тем, кто говорил, что такая нагрузка станет для меня непосильной. Тогда мне казалось, что надо скорее рожать, но теперь я понимаю, что была слишком молода. Когда родился Бобби, я чувствовала себя такой истощенной… как выжатый лимон. И рассеянной, сбитой с толку. Должно быть, это замечали и у меня на работе, потому что очень скоро меня стали, так сказать, «уговаривать», — она изобразила пальцами кавычки, — чтобы я взяла годичный академический отпуск. А затем не успела оглянуться, как забеременела

Из их предыдущих бесед Лори знала, что причиной последующего ухудшения своего состояния Кендра считала именно это свое решение отказаться от карьеры врача, но все это будет неважно, если она не передумает и не согласится сотрудничать с командой, работающей над шоу «Под подозрением».

Лори украдкой взглянула на свои часы. Они пробыли здесь уже почти десять минут, но даже не дошли до рассматриваемого вопроса. Она напомнила себе, что никак не может опоздать на церемонию введения Алекса в должность федерального судьи.

— Значит, вы все еще работаете в частной врачебной практике вашего друга? — спросила Лори, пытаясь ускорить дело.

— Да, — ответила Кендра. — Вряд ли я когда-нибудь найду кого-то, кто был бы готов принять меня к себе в ординатуру, чтобы я смогла стать практикующим врачом, но, к счастью, среди однокурсников у меня остался один друг, Стивен Картер. Остальные мои бывшие друзья ведут себя так, словно я никогда и не существовала, однако он не побоялся рискнуть и взял меня на место ассистента врача. Мне полезно иметь работу, на которую я должна ходить каждый день. И хорошо, что дети видят, как я работаю.

В момент гибели Мартина Кендру никак нельзя было назвать трудягой. По словам самого Мартина, его родителей и даже кое-кого из ее подруг, отказавшись от планов опять начать работать врачом, она «стала совсем другой». То, что поначалу казалось временным решением, нужным лишь затем, чтобы она приспособилась к материнству, привело к полной перестройке ее личности. Особенно заметным это стало, когда ее мать разбилась насмерть на машине, возвращаясь поздно ночью на Лонг-Айленд, после того как помогала зашивающейся Кендре с детьми. Кендра перестала сопровождать своего мужа на светские мероприятия, а тем, кто с ней все-таки встречался, казалась раздражительной, сбитой с толку и неопрятной. Их друзья начали шептаться о том, что она стала алкоголичкой. Когда речь заходила о Кендре, они говорили: «Бедный Мартин» — и добавляли: «Ему приходится оставаться с ней из-за детей».

Более того, в тот вечер, когда был убит Мартин, няне, по ее словам, пришлось трясти Кендру в попытке разбудить ее после того, как она, ища помощи, в отчаянии набрала номер 911.

— Понимаю, что вам не терпится сесть за ужин, — сказала Лори, которой тоже надо было спешить. — Скажу вам прямо, почему я здесь. Вы заявили родителям Мартина, что это я отказалась работать с его делом. Это заведомая ложь. И из-за этого складывается впечатление, что вам есть что скрывать.

— Мне нечего скрывать, и вам это известно. Я просто пытаюсь жить дальше. Воспитывать детей. Ходить на работу. Нам с детьми не выдержать, если вы опять выкопаете эту историю, да еще перед телекамерами. Я ведь вам уже объяснила.

— Тогда почему вы не можете сказать это родителям вашего мужа?

— Им меня не понять. Они много лет пытались завести детей, так что для них он всегда был чудо-ребенком, а потом он вдруг погиб. У них нет ни капли сочувствия ко мне. Они смотрят на меня и видят убийцу. Вы можете себе представить, насколько это ужасно? Мои собственные родители умерли, так что Мартин и его родители были моими единственными родными людьми. А теперь они ненавидят меня. И одержимы стремлением получить опеку над моими детьми. Они никак не желают оставить меня в покое.

Ее плечи затряслись, было видно, что она вот-вот разразится слезами.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — не говорите им, что вы не стали делать это шоу из-за меня.

Плохой полицейский, напомнила себе Лори. Ты выступаешь в роли плохого полицейского. И не можешь опоздать на самое важное событие в карьере твоего жениха.

— Я не могу им не сказать, — ответила Лори. — Ведь это они написали мне письмо о деле Мартина. Я уважаю ваши желания, но мне надо относиться с уважением и к тому, чего хотят они.

— Они используют это против меня — то, что я ввела их в заблуждение. Они рвутся в бой, желая во что бы то ни стало получить право опеки над моими детьми. — Она понизила голос. — У них есть деньги. И влияние. Они найдут судью, который встанет на их сторону. Пожалуйста, скажите мне, что я могу сделать.

— Это можете решить только вы сами, — сказала Лори. — Но вы втянули меня в свой обман. Я бы солгала родителям вашего мужа, если бы не вывела их из заблуждения. Утром я им позвоню и объясню, почему мы не занимаемся делом их сына.

— Или, — предложил Райан, — вы могли бы просто принять участие в нашем шоу.

Кендра, моргая, посмотрела на него.

— Если вы примете участие в шоу, — объяснил он, — то мы сможем не сообщать им, что вы ввели их в заблуждение. Мы сделаем передачу, и на этом разговор будет окончен.

Кендра отвела от него взгляд, и было видно, что она взвешивает плюсы и минусы имеющихся у нее вариантов.

— Хорошо, — нехотя согласилась она. — Как я вам и говорила, мне нечего скрывать. Но я не хочу, чтобы по телевизору показывали моих детей.

— Само собой. — Райан ободряюще положил руку ей на плечо.

— И в вашем шоу не должна идти речь о моей работе. Стивен пошел на риск, наняв меня, и я не хочу, чтобы ему докучали беспокоящими звонками или того хуже.

Они заверили ее, что это не составит проблемы, но Кендра попросила, чтобы оба обещания были даны в письменной форме. Лори записала их внизу их стандартного соглашения об участии и сразу же дала его Кендре на подпись, чтобы не дать ей возможности передумать.

— Да, кстати, — добавила Кендра, отдав им экземпляр соглашения. — Я только что прочитала про нового федерального судью. В статье говорилось, что у него недавно состоялась помолвка, и было упомянуто ваше имя. Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Реплика Кендры застала Лори врасплох. — Собственно говоря, сейчас мне надо ехать в суд. Сегодня вечером его должны привести к присяге.

Вернувшись в кроссовер, Лори почувствовала легкое чувство вины. Возможно, Кендра говорила правду, уверяя, что не хочет участвовать в шоу ради сохранения личного пространства своих детей. Но ведь, с другой стороны, Кендра уже продемонстрировала, что она готова лгать, если это служит ее интересам.

К тому же не только она потеряла члена своей семьи. Синтия и Роберт потеряли своего единственного сына и просили Лори добиться

Чтобы помочь им, у Лори был только один путь. Она должна была выяснить, кто убил Мартина Белла и почему.

Глава 7

Кендра едва закончила запирать парадную дверь, когда услышала за своей спиной шаги Кэролайн.

О, как Кендра была недовольна, когда Мартин нанял няню. Сначала было решение, что она оставит работу и будет сидеть дома, решение, принятое без ее участия. Собственно, это даже нельзя было назвать решением. Это просто… произошло. Вот ее увозят из ординатуры из-за того, что у нее начались схватки — тогда она еще сказала себе, что это, вероятно, ложная тревога. Вот другие ординаторы дарят ей цветы в родильном отделении медицинского центра. Увидимся через двенадцать недель, мамочка! — было написано на карточке, прилагавшейся к букету. Она и впрямь вернулась, когда и планировала, но не продержалась и месяца. Тогда она говорила себе, что перерыв в ее учебе продлится только до конца учебного года и что осенью она вернется и будет учиться вместе с теми, кто начал на год позже. А затем она забеременела Минди, и мысль о том, чтобы стать практикующим врачом, вдруг начала казаться невыполнимой.

Когда Минди исполнилось полтора года, она позвонила руководству и попросила взять ее обратно. К тому времени ей уже казалось, что изматывающие обязанности клинического ординатора — это просто курорт по сравнению с тем, что требуется от матери двух маленьких детей. Но оказалось, что ее медицинское образование уже устарело, и для того чтобы вернуться, ей придется пройти дополнительное обучение. А тем временем муж и его родители не переставали напоминать ей, что Мартина, этого чудо-ребенка, воспитывала неработающая мать. Ее с души воротило, когда Синтия похлопывала сына по руке, с обожанием смотрела на него и говорила: «На одну семью более чем достаточно и одного занятого врача».

Неудивительно, что ты ожидал, будто я буду тебя боготворить, подумала Кендра. Видит бог, она делала все, чтобы он был доволен.

Поначалу ее жизнь с Мартином казалась ей сказкой, превратившейся в быль. Она выходила из зала после лекции Мартина, и он остановил и поблагодарил ее за то, что она исправила случившуюся у него накладку. «По-моему, ты сразила этого доктора наповал», — сказал ей потом Стивен. Она ответила Стивену, что у него слишком богатое воображение, но ей было понятно, что он прав. Нет, в словах Мартина не было ничего такого — они были скромны и профессиональны, — но произносил он их со смесью удивления и восхищения, как будто знал, что эта встреча изменит жизнь их обоих.

Позднее Мартин сказал ей, что он узнавал у университетского начальства, нет ли какой-нибудь установки, которая бы запрещала ему встречаться со способной студенткой, мечтающей стать педиатром и присутствовавшей на его лекции. К тому времени, когда он связался с ней, чтобы пригласить ее на лекцию по медицине, она уже ожидала его звонка. К тому времени, как они после лекции закончили ужинать в ресторане, он сказал ей, что она непременно должна поступить в такую ординатуру, которая будет располагаться в Нью-Йорке. «Будет намного труднее сделать так, чтобы ты влюбилась в меня, если ты переедешь на другой конец страны».

Она так старалась сделать его счастливым. Он хотел, чтобы они поженились сразу после того, как она закончит медицинский факультет, затем он захотел, чтобы она родила, затем, чтобы у них появился и второй ребенок, и она выполнила все эти его желания, одно за другим. А затем он захотел, чтобы его способная жена, мечтающая стать педиатром, стала домохозяйкой.

Она ожидала, что ее мать встанет на ее сторону. Отец Кендры был водопроводчиком. По меркам округа Саффолк он зарабатывал неплохо, но ее мать работала парикмахером, чтобы помогать ему платить по их счетам. Он умер от инфаркта, когда Кендра заканчивала третий курс колледжа, оставив ее, ее мать и кучу долгов по студенческим кредитам. Ее мать начала работать в двух салонах — в одном днем, в другом по вечерам, — чтобы дать ей возможность закончить учебу.

И вместо того, чтобы сказать ей, что она должна осуществить свою мечту стать врачом, ее мать посоветовала ей сделать то, что кажется правильным ей самой.

— Неужели ты не понимаешь, как тебе повезло, что у тебя есть возможность выбирать? — сказала она. — У меня никогда не было выбора. Я бы с удовольствием сидела дома и воспитывала тебя. У тебя есть только одна жизнь, детка. И какой путь ты бы ни выбрала, он и будет верным.

И она сдалась. Сказала себе, что у нее нет настоящих причин, по которым ей было бынеобходимоработать. У Бобби и Минди будут все преимущества, которых не было у нее самой — частные школы, детство, проведенное в центре Нью-Йорка, обширные связи родителей Мартина. Так что она может просто сидеть дома и воспитывать их.

Я пыталась, подумала Кендра.Пыталась быть тем, чем меня хотел видеть Мартин. Но оказалось, что уверенность в себе и достоинство, которые он, как ему казалось, разглядел во мне в том лекционном зале, не остались при мне, когда я переехала в этот дом и стала женой и матерью.

Дети изматывали ее так, как никогда не изматывала учеба. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, что тогда у нее была послеродовая депрессия. Ее мать ездила к ней, тратя по два с половиной часа на дорогу в один конец, пытаясь помочь ей в свои редкие выходные. А потом случилась авария. Полиция сказала, что это был несчастный случай, но Кендра знала, что произошло. Ее измотанная мать — страдающая от недосыпания из-за попыток помочь своей измотанной дочери — просто-напросто заснула за рулем.

После этого Кендра еще глубже погрузилась во тьму. Мартин даже не дал ей возможности познакомиться с кандидатками в няни, прежде чем нанял Кэролайн.

— Этого не будет, — заявил он ей. — Ты ходячая катастрофа, так что права голоса у тебя нет.

Как же ей хотелось убить его в тот момент. Как хотелось освободиться от него.

Теперь же, пять лет спустя, женщина, к которой она испытывала такую неприязнь, практически стала членом ее семьи.

— Эта женщина играла на самых худших твоих страхах, — сказала Кэролайн. — Извини, но я случайно подслушала ваш разговор.

Кендра знала, что стены их старого дома не пропускают шум. Так что, разумеется, Кэролайн подслушивала нарочно.

— Возможно, Бобби и Минди стоило бы начать приносить своим дедушке и бабушке какие-нибудь нездоровые лакомства, — сказала Кендра. — Не могут же эти динозавры жить вечно.

Она не стала бы

— Тебе незачем беспокоиться, Кэролайн. Это же просто телевизионное шоу. Дай мне снять эту униформу и переодеться, и я спущусь к ужину.

Поднявшись в свою комнату, она прошла в ванную, закрыла за собой дверь и включила воду. Ей не хотелось, чтобы кто-то услышал ее разговор, даже если это будет Кэролайн.

Она нашла в контактах своего телефона номер, записанный под именем «Майк». Его звали не так, во всяком случае, насколько ей было известно. Она также знала, что это не настоящий его номер, а просто временный. Он давал ей новый номер всякий раз, когда она виделась с ним. Он был слишком ловок, чтобы пользоваться таким номером телефона, который можно было бы отследить. Теперь она уже это знала.

Тогда, в ноябре, ей вообще не следовало говорить ему про это телевизионное шоу. Но она боялась, что он каким-то образом проведает о письме, которое Беллы написали в телестудию, и накажет ее за то, что она ничего ему не сообщила. Он всегда знал больше, чем ему следовало бы знать. Она обещала ему, что избавится от продюсера шоу, и до сегодняшнего вечера та не давала о себе знать.

Он взял трубку после второго гудка, но здороваться не стал.

— Алло? — нервно сказала она.

— В чем дело? — спросил он.

Она рассказала ему, что продюсер шоу неожиданно явилась в дом и заставила ее подписать соглашение об участии.

— Позвони ей завтра и скажи, что ты передумала. Ты не можешь участвовать в этом шоу.

Она сказала, что Беллы никогда не оставят ее в покое. Если она откажется от участия в шоу, они выполнят свои угрозы и потащат ее в суд.

— Если мы окажемся в суде, они смогут узнать о вас.

— Не угрожай мне. Это выйдет тебе боком. — Его тон не предвещал ничего хорошего.

— Я и не собиралась вам угрожать, — ответила она. Он был самым жутким типом, которого она когда-либо встречала — он полностью контролировал ситуацию и в то же время был абсолютно непредсказуем. — Я просто имела в виду, что смогу поучаствовать в шоу и ничего не сказать о вас. Клянусь моей жизнью.

— А как насчет того, чтобы поклясться жизнями твоих детей?

В ее горло словно вонзился ледяной кинжал.

— Прошло уже пять лет. Если бы я хотела рассказать кому-то о вас, то разве этого бы уже не произошло? Пожалуйста, я вовсе не пытаюсь создавать проблемы.

— Хорошо. Можешь участвовать в шоу. Но помни, что стоит на кону. Было бы жаль, если бы что-нибудь случилось с Бобби и Минди. А теперь расскажи мне все, что тебе известно о продюсере этого шоу.

Она рассказала. Ее рука тряслась, когда она отложила телефон.

Мартин был мертв вот уже пять лет.

Она никогда не освободится от него. С тех пор как до нее дошло, что Мартин пичкал ее наркотиками, этот вопрос не выходил у нее из головы. Уж кто-кто, а он должен был понимать, что у нее была послеродовая депрессия. И что от этой депрессии невозможно было вылечиться, принимая наркотические вещества. Или же он и его родители хотели, чтобы она родила детей, после чего стала им не нужна?

Глава 8

Сидя в такси, медленно едущем от дома Кендры к зданию суда, Лори посмотрела на свои часы и убедилась, что времени у нее более чем достаточно.

Поскольку день сегодня был такой особенный, она решила надеть нечто такое, чего Алекс на ней еще не видел. И облачилась в темно-синий брючный костюм. Этот цвет был ей к лицу — Алекс все время ей об этом говорил.

Лори посмотрела в зеркальце, проверяя, в порядке ли ее макияж, и добавила губной помады. Затем, повинуясь порыву, распустила свой конский хвост, так что волосы упали ей на плечи, и расчесала их. Она знала, что Алексу больше нравится, когда они ниспадают свободно.

Сегодня на ней были украшения ее матери: нитка жемчужных бус и бриллиантовые сережки.Как бы она сейчас порадовалась за меня, подумала Лори, когда ее такси остановилось перед зданием суда. Из-за напряженного движения она приехала всего за десять минут до начала церемонии. Тимми и ее отец наверняка уже там.

Как она и ожидала, они сидели на скамейке, стоящей возле двери зала судебных заседаний, в котором рассматривала дела главный судья Морин Рассел. Увидев свою мать, Тимми вскочил.

— Дедушка боялся, что ты опоздаешь.

— Только не сегодня, — сказала она, улыбнувшись своему отцу. Лео всегда слишком уж боялся куда-нибудь опоздать. Вид у него был смущенный.

— Я просто опасался, что ты застрянешь в пробке.

— Понятно. Кстати, а где Алекс?

— Он уже внутри. Зал заседаний постепенно заполняется народом. Рамон доставил в конференц-зал столько закусок, что хватило бы на целую армию.

Рамон был у Алекса помощником, поваром и доверенным лицом и настаивал на том, чтобы его называли дворецким. Он также отлично умел планировать вечеринки и был чрезвычайно горд тем, что Алекса назначили на должность федерального судьи. Вчера вечером Лори наблюдала, какую бурную деятельность он развил на кухне, и могла себе представить, какой широкий выбор закусок он приготовил для сегодняшнего приема.

— Плохо придется тому, кто попытается помешать Рамону устроить идеальную вечеринку, — сказала Лори.

— Я как-то раз давал показания в федеральном суде перед судьей Рассел, и она показалась мне грозной, — сказал Лео. — Будет интересно понаблюдать за ней сегодня. Она собирается прийти на прием.

К тому времени, когда из своего кабинета вышла судья Рассел, в зале уже не осталось сидячих мест. Лори знала, что многие из собравшихся — это адвокаты по уголовным делам. Алексу будет не хватать повседневного общения с его бывшими коллегами.

Из Вашингтона приехал младший брат Алекса, Эндрю. Он будет встречать гостей. Лори знала, как близки Алекс и его брат. Их родители погибли в автокатастрофе, когда Эндрю было девятнадцать лет, а Алексу двадцать один. Алекс стал опекуном Эндрю и относился к этим своим обязанностям очень серьезно. Лори знала, что выступление Эндрю будет на редкость личным и теплым. И так оно и было.

Когда настало время приносить присягу, Лори вышла вперед, чтобы держать Библию, и Алекс звонко и торжественно произнес слова присяги и стал федеральным судьей. После чего наклонился и поцеловал Лори. Затем, поблагодарив судью Рассел, Алекс сказал:

— Я очень благодарен за оказанную мне честь, но

Через пять минут после того, как все вышли из зала судебных заседаний, родные и близкие друзья Алекса по одному зашли в конференц-зал. И прием начался.

Лори разговаривала с несколькими адвокатами, которые работали бок о бок с Алексом, когда один из них, Грант Смит, затронул щекотливый вопрос.

— Признаться, я был удивлен, когда кандидатура Алекса так легко прошла сенатские слушания об утверждении в должности федерального судьи. Видимо, никто из сенаторов не потерял денег, когда Ньюмен вышел сухим из воды, — заметил Грант.

Лори знала, что Алекс опасался, как бы гнев, вызванный в обществе этим скандальным делом, не повредил ему, когда в сенате будут проводиться слушания об утверждении его на должность федерального судьи. Сам он немного сожалел о том, что ему удалось добиться оправдания Карла Ньюмена, которого судили за то, что обманом выманил у инвесторов миллионы и миллионы долларов. Но, ведя расследование его дела, полицейские детективы наделали ошибок, и Алекс просто-напросто выполнил свои обязанности защитника, когда добился, чтобы суд отказался принять ключевые доказательства стороны обвинения. Даже он удивился, когда присяжные нашли Ньюмена невиновным. Как бы то ни было, подумала Лори, Смиту не стоило заводить об этом речь.

Он завидует Алексу,поняла она. Потом надо будет спросить Алекса, считает ли так и он сам.

Глава 9

Несмотря на требование судьи Рассел, чтобы ее клерки очистили помещение уже через час, когда стрелки часов миновали семь тридцать вечера, Лори заметила, что судья явно наслаждается происходящим и отнюдь не торопится уходить. Она провела большую часть вечера, беседуя с Лео, и Лори не могла не заметить, что эта беседа доставляет немалое удовольствие и ему самому. Подметила она также, что ее отец повернулся и посмотрел на судью, когда прием подошел к концу и все начали прощаться.

Она и правда очень привлекательна, подумала Лори. Пожалуй, ей около шестидесяти. Седые, как лунь, волосы и при этом моложавое лицо делали ее вид суровым, но когда она улыбалась, от суровости не оставалось следа.

— Новая подруга? — поинтересовалась Лори, когда они с Лео нашли друг друга в коридоре возле зала судебных заседаний. — А кто-то говорил мне, что она грозная.

— Перестань.

— Теперь ты знаешь, каково мне было весь последний год. — Ей казалось, что он расспрашивает ее об Алексе каждый день.

— Но оказалось, что я был прав, не так ли?

— А кто сказал, что сейчас не права я?

— Перестань, — повторил он, но она отметила про себя, что он улыбается чуть заметной улыбкой.

К ним приближался Алекс, рядом с ним шел Тимми.

— Ну и куда мы пойдем теперь? — спросил Алекс, потирая руки. Было видно, что после церемонии введения его в должность он все еще возбужден.

— Этому молодому человеку надо еще доделать уроки. — Лори схватила Тимми и пощекотала его.

— Теперь, когда Алекс стал судьей, он может написать моим учителям, чтобы они были со мной помягче.

— Лучше прибереги эту свою просьбу для какого-нибудь другого случая, такого, когда у тебя будут более серьезные проблемы, — пошутил Лео.

Тимми кивнул.

— Хорошая мысль, дедушка.

Эндрю не мог поужинать с ними в ресторане, поскольку завтра утром одно из его дел должно было поступить в суд. Лео предложил отвезти Тимми в квартиру, чтобы тот доделал свои уроки, так что Лори могла отправиться на ужин с Алексом. Глядя, как ее отец и сын садятся в такси, Лори поняла, как ей хочется найти такую квартиру, которая подошла бы для всей их семьи. Квартира Алекса в Бекман-плейс была достаточно велика, чтобы туда могли переехать она и Тимми, но тогда ее сыну пришлось бы по полчаса ездить в школу и из школы, а ее отец был бы тоже вынужден переехать, поскольку он хотел и дальше жить в нескольких кварталах от нее и Тимми. К тому же Лори нравилась сама мысль о том, чтобы начать новую жизнь в совершенно новом месте.

Когда они сели в машину, Алекс спросил, в какой ресторан она хочет поехать на ужин, заметив, что в квартире их также ждет множество еды, которую наготовил Рамон. Однако Рамон сразу же предупредил, что этот вариант отпадает.

— Боюсь, Служба федеральных маршалов еще не закончила устанавливать в квартире оборудование для обеспечения безопасности. Так что сейчас там бардак — повсюду видеокамеры и провода.

Теперь, когда Алекс стал федеральным судьей, в его квартире должны были установить самые лучшие инженерно-технические средства охраны, данные с которых будут поступать непосредственно к федеральным правоохранителям. Он с самого начала сказал, чтобы они сэкономили деньги и подождали, поскольку через несколько месяцев он переедет, но, похоже, система работала так, что ждать было нельзя.

— Тогда как насчет «Готэма»? — предложил он.

— Все, чего пожелает судья, — ответила Лори, когда Рамон запустил двигатель. — Ты получил пожизненное назначение на работу своей мечты. Скажи, теперь, когда тебя официально ввели в должность, твое самочувствие как-нибудь изменилось?

— Честно? — Он взял ее руку и коснулся кольца на ее пальце. — Главное — это не то, что я пожизненно буду федеральным судьей, а то, что я всю жизнь проведу с тобой.

Глава 10

С противоположной стороны Перл-стрит за зданием суда наблюдал мужчина, сидящий за рулем белого кроссовера марки «Форд». Ему было сорок пять лет, и его постоянно полуприкрытые глаза выглядели странно на пухлом лице. Он заметил тех, кого ждал сразу же после того, как они вышли из дверей.

Этим пятерым, похоже, так хорошо вместе,злобно подумал он. Старик и мальчик сели в такси, мужчина пониже открыл перед женщиной заднюю дверь «Мерседеса». Он знал, что она телевизионный продюсер и что ее зовут Лори Моран. Она потеряла своего первого мужа при таких трагических обстоятельствах.

Однако сейчас она выглядела счастливой, когда новоиспеченный судья уселся на заднем сиденье рядом с ней. При свете уличного фонаря он увидел, что они вместе смотрят на ее помолвочное кольцо.

Да она настоящая милашка,подумал мужчина, тронувшись с места, чтобы последовать за ними. Уверен, кое-кому будет ее не хватать.

Глава 11

Войдя в вестибюль своего многоквартирного дома на Девяносто четвертой улице, Лори помахала рукой Рону, ночному вахтеру.

— Как поживаешь, Примо? — спросила она, воспользовавшись прозвищем, которое он дал себе сам. До этого он объяснил ей, что по-испански это слово значит «двоюродный брат»,

— Примо поживает хорошо. Надеюсь, что все это время вы провели не на работе. Сегодня вы вернулись поздно.

Лори переехала в этот дом вскоре после убийства Грега. С ее стороны было логично поселиться рядом с ее отцом, ведь он так помогал ей с Тимми, но ей также хотелось уехать из центра, где ей каждый день приходилось проезжать мимо парка, в котором был застрелен ее муж.

— Нет, сегодня вечером я не работала, — весело сказала она. — Мы с моим женихом отмечали счастливое событие в его жизни.

— С вашимженихом, — с довольной улыбкой повторил Рон. — Мне нравится, как это звучит. Я заметил, что в последнее время вы не ходите, а летаете. Надеюсь, он не заберет у нас вас и Тимми. Нам бы стало вас не хватать.

— Нет, пока что я не переезжаю, — сказала она, вдруг осознав, насколько ей будет недоставать людей, которые помогли ей обжиться после того, как она неожиданно осталась одна с ребенком.

Войдя в квартиру, она сбросила с ног туфли на высоких каблуках и сняла блейзер, быстро повесив его на незанятый крючок вешалки в прихожей.

Своего отца она обнаружила на его любимом месте — в глубоком кожаном кресле с откинутой спинкой. На его коленях лежал журнал «Тайм», телевизор был включен на канал ESPN, а его звук был приглушен. Похоже, Тимми тут не единственный, кого сморил сон.

Должно быть, он почувствовал ее присутствие, потому что внезапно поставил спинку кресла прямо.

— Как прошел ужин? — поинтересовался он.

— Не злись на меня, но я заказала твои любимые блюда — салат из морепродуктов и бифштекс.

— С кровью?

— Да, такой прожарки, которую всегда просишь ты.

Он усмехнулся и показал ей большой палец.

— У тебя хорошая жизнь, дочка. Кстати, заходила твоя риелторша и принесла вот это. — Он показал на лежащую на журнальном столике папку толщиной в один дюйм. Лори сразу поняла, что это очередной перечень недвижимости, выставленной на продажу. — По ее словам, она оказалась в нашем районе случайно. Видимо, перечень и описание квартир, которые подошли бы вам с Алексом, она носит с собой тоже чисто случайно, — саркастически добавил он.

Обратиться к Роде Кармайкл Лори посоветовала Шарлотта, сказав:

— В сфере сделок с недвижимостью она как тот заяц из рекламы батареек «Энерджайзер». Ни за что не остановится, пока не найдет то, что идеально подойдет и тебе, и Алексу, и Тимми.

Однако Шарлотта ничего не сказала о том, что Рода ожидает такой же самоотдачи и от своих клиентов. Так, на прошлой неделе она позвонила Лори в пять часов утра, чтобы рассказать ей о квартире еще до того, как та была официально выставлена на продажу.

Лори решила, что просмотрит описание квартир завтра у себя в кабинете, хотя и понимала, что Рода позвонит уже сегодня, чтобы узнать ее реакцию на предложенные варианты. У Лори уже был Бретт Янг с его невыполнимыми требованиями, и ей совершенно не хотелось, чтобы в ее личной жизни появился еще один босс.

Ее отец начал вставать, чтобы пройти три квартала до своей собственной квартиры.

— У тебя найдется еще минутка? — спросила она.

— Конечно. — Он сел опять.

Она рассказала ему о визите Роберта и Синтии Белл и своей встрече с Кендрой.

— Я потратила большую часть дня, заново читая материалы по этому делу. Тон всех статей, в которых говорилось о ней, был уничтожающим, я не смогла отыскать ни одной, где бы о жене Мартина Белла говорилось с сочувствием. Но я также не нашла никаких данных от Полицейского департамента, которые свидетельствовали бы о том, что ее в самом деле в чем-то подозревали.

— Дай угадаю — Полицейский департамент Нью-Йорка также не делал никаких заявлений, направленных на то, чтобы восстановить ее доброе имя.

Лори покачала головой.

— Не ссылайся на меня, но позволь мне подсказать тебе, как нужно читать между строк. Дело об убийстве Мартина Белла было из тех, интерес к которым подогревали сами газеты.

— Иными словами, полиции не было нужды устраивать пресс-конференции или делать что-то еще в этом же духе, — следуя его логике, продолжила Лори.

— Вот именно, и дело тут не столько в количестве статей, сколько в том, под каким углом зрения их писали. Когда я работал в отделе по расследованию убийств, у нас было одно кошмарное дело об убийстве детей. — Он нахмурился. Служа в полиции, Лео любил свою работу, но Лори помнила, что некоторые преступления действовали на ее всегда такого жизнерадостного отца сокрушительно и начисто стирали улыбку с его лица. — Так вот, один из репортеров вбил себе в голову, что ребятишек убила их няня. Якобы из зависти, поскольку сама она не могла иметь детей. Но нам было известно, что у нее имелось железное алиби, и мы видели своими собственными глазами, как она горюет по этим детям. И мы сделали заявление о том, что полиция считает няню вторичной жертвой этого преступления. Это положило всему негативу о ней в прессе конец — причем сразу. — Он щелкнул пальцами, чтобы подчеркнуть свою мысль.

— Но Полицейский департамент не стал делать аналогичного заявления относительно Кендры Белл, — заметила Лори.

— Вот именно.

— Значит, они ее подозревали.

Он пожал плечами.

— В то время я кое-что слышал на этот счет.

— Например что?

— Помнишь, как пресса называла ее наркоманкой? — спросил Лео.

Как бы публика ни была уверена в том, что Мартина Белла убила его жена, эти сенсационные утверждения, похоже, не были подкреплены ни одним конкретным фактом. Суть всех статей сводилась к одному — Мартин Белл был знаменитым врачом, сделавшим блестящую публичную карьеру, однако он был женат на затворнице, которая не реализовала тот потенциал, который в ней когда-то разглядел ее муж. Рассказывали, что в тех редких случаях, когда она появлялась с ним на светских мероприятиях в месяцы, предшествовавшие его убийству, она находилась под воздействием каких-то опьяняющих средств. А пара анонимных источников утверждала, что она будто бы брала с их общего с мужем сберегательного счета такие суммы наличных, которые превосходили потребности домохозяйки. Но ничего похожего на доказательства ее вины в убийстве Лори не нашла.

— «Мамаша-наркоша», — сказала она, вспомнив один из тогдашних заголовков. — Кто-то из соседей — разумеется, оставшийся анонимным, — заявил, что иногда Кендра бывала «не в себе». Другие же предполагали, что она, скорее всего, перебирает со спиртным. Возможно, если она была пьяницей, временами у нее бывало похмелье.

— Думаю, этим дело не ограничивалось, — сказал Лео, устремив взгляд на потолок. — В

— Желание защитить свое личное пространство еще не делает человека убийцей, — напомнила ему Лори.

— Да, но после этого полиция начала изучать ее финансы.

— Да, она снимала наличные, — сказала Лори. — Кендра часто снимала в банкомате наличность с их с Мартином совместного сберегательного счета. Интересно, дала ли полиция соответствующую утечку в прессу?

— Речь шла не только о снятии наличных, — продолжил Лео, у которого словно открылось второе дыхание. — После убийства Мартина полиция получила информацию о том, что Кендра часто бывает в одном дешевом баре в Ист-Виллидж.

— Полагаю, если она увлекалась спиртным, это выглядело логичным. Правда, по-моему, она не из тех, кто стал бы посещать дешевый бар.

— Вот именно. Вот и встает вопрос — зачем она туда ходила? Оказалось, что в дни, предшествовавшие гибели Мартина, Кендра три или четыре раза встречалась с каким-то громилой, причем в одном и том же месте. И, что еще более подозрительно, после того, как ее муж был застрелен, ни этот громила, ни она больше в этом заведении не появлялись.

— А кем был этот громила?

Лео покачал головой.

— Его не смогли отследить. Как и Кендра, он всегда расплачивался наличными. И, как мне говорили, Кендра совсем не стремилась к сотрудничеству, когда полицейские начали расспрашивать ее о нем.

Лори нахмурилась, переваривая эту новую информацию. В момент убийства Кендра лежала в постели, так что совершить его сама она не могла. Ее недоброжелатели высказывали предположение, что она сняла в банкоматах достаточно наличных, чтобы заплатить наемному убийце. Если Лори сможет доказать, что перед убийством Кендра встречалась с каким-то неизвестным мужчиной, то для шоу у нее будет нечто большее, чем просто домыслы и догадки. — А ты не помнишь, как назывался тот бар?

— Я не уверен, что когда-либо знал его название. Но уверен, что я смогу его узнать.

— Еще бы, — отозвалась Лори. После убийства Грега Лео Фарли вышел в отставку, чтобы помогать дочери воспитывать Тимми, но и сейчас, несколько лет спустя, при его появлении невольно выпрямлялись даже полицейские-новички. В прошлом году он принял предложение поработать на неполную ставку в спецподразделении по борьбе с терроризмом. Так что в департаменте у него и теперь были широкие связи.

Лори проводила своего отца до двери и обняла его на прощание.

— Ты поняла, что я имел в виду, когда сказал, что надо учиться читать между строк?

— Да, поняла. Спасибо за консультацию, профессор. Возможно, главный судья Южного округа Нью-Йорка сочтет, что ей было бы интересно обсудить эту тему за ужином.

— Не выдумывай. Но я говорю серьезно — хотя Кендру никогда и не называли подозреваемой в этом деле, весь Полицейский департамент считает, что она виновна. — В его голосе внезапно зазвучала тревога. — Ее муж был убит, когда у нее были маленькие дети, так что ты, естественно, можешь почувствовать, будто тебя что-то связывает с ней. Но вполне вероятно, что она убийца. А потому будь осторожна.

Глава 12

Чувствуя себя измотанной после долгого дня, Лори чуть-чуть приоткрыла дверь в комнату Тимми. В темноте она едва могла различить на кровати его силуэт. Ее малышу уже не нужен свет ночника. Пожалуй, его даже уже нельзя было назвать малышом, но сейчас ей хотелось думать о нем именно так.

Улегшись в свою собственную кровать, она достала телефон, который был выключен на время ужина, и отправила Шарлотте короткое сообщение.

У меня по-прежнему все болит после этого велотренажера. Почему ты меня не предупредила?

Войдя в свое меню эмодзи, она добавила к сообщению крошечное изображение велосипеда и веселый смайлик с рожками.

Шарлотта тут же ответила, прислав два эмодзи: один с напряженным увеличенным бицепсом и второй со значком поцелуя — после чего следовало Zzzz, призванное означать сон.

Лори все еще улыбалась забавным эмодзи, когда на экране ее телефона появилось новое оповещение голосовой почты. Номер телефона показался ей смутно знакомым, но она не могла сказать, кому он принадлежит.

— Миз Моран, это Кендра Белл. Сегодня в доме вы застигли меня врасплох. У меня даже не было возможности рассказать вам мою версию событий. Я сверилась с графиком приема пациентов у себя на работе, и оказалось, что я могу уйти немного раньше. Как насчет того, чтобы встретиться в три часа? И, пожалуйста, выполните свое обещание не впутывать в это дело моих детей. — Голос Кендры дрожал.

Лори проиграла голосовое сообщение еще раз, чтобы убедиться, что дело не в том, что у нее разыгралось воображение.

Нет, ей это не почудилось. В их сегодняшнем разговоре Кендра достаточно ясно объяснила свои опасения, но сейчас ее голос звучал иначе. Она не просто нервничала, она была напугана. Потрясена. В ее тоне слышался ужас. И все же она соглашалась принять участие в шоу.

Почему ты так боишься? —подумала Лори. Что я, по-твоему, могу откопать?

Глава 13

Поутру, явившись на работу, Лори обнаружила Грейс в кабинете Джерри. Оба они смотрели на экран телефона, который держала Грейс.

— Он терпеть не может собак? — сказал Джерри.

— Что же он за человек такой, если он терпеть не может собак? Что с ним не так? Значит, надо свайпнуть влево[137]. — Послышался тихий писк, когда Грейс провела аккуратно наманикюренным указательным пальцем по экрану своего телефона.

— Опять ищешь себе в интернете парня? — спросила Лори, прервав их поиск пары для Грейс. Самой ей никогда не приходилось знакомиться онлайн, что теперь было общепринятой практикой, но она знала, что «свайп влево» — это в виртуальном мире равносильно захлопыванию двери перед кем-то. Лори удивлялась беззаботному отношению Грейс к знакомствам с мужчинами. Она была абсолютно довольна своим статусом одинокой женщины, но ей явно нравился и трепет в груди, сопровождающий знакомства с новыми людьми.

Грейс смущенно сунула телефон в карман своего приталенного черного блейзера.

— Извини. Сегодня мы оба явились на работу рано, но, наверное, сейчас уже начался рабочий день.

Лори взмахнула

— Не бери в голову. — Хотя она и считала Грейс и Джерри своей «рабочей семьей», ей было ясно, что по большому счету они также видят в ней и своего босса.

— Не всем же так везет, как тебе и Алексу, — сказала Грейс. — Ты встретила своего мужчину прямо на работе. Меж тем как мне приходится целовать всех этих бесчисленных лягушек, водящихся в интернете.

— А как же Райан? — спросил Джерри. — Когда он еще только начинал тут работать, ты мне все уши прожужжала про то, какой онзамечательный.

— Да, а потом я узнала его получше. — Грейс картинно закатила глаза. — Кстати, говоря о неизменно самоуверенном мистере Николсе, — несколько минут назад он заходил в твой кабинет, Лори. И спросил, явится ли Кендра Белл на первичную беседу. Извини, что я лезу не в свое дело, но иногда мне кажется, что этот малый забывает, кто именно руководит нашим шоу.

— Справедливости ради надо отметить, — сказала Лори, — что вчера я сама попросила его съездить со мной в дом Кендры.

— Ну и как все прошло? — поинтересовался Джерри.

— Неплохо. — Лори достала из своего дипломата экземпляр соглашения об участии, подписанный Кендрой. — Она согласилась участвовать в нашем шоу. Но странное дело, потом, после того, как мы уехали из ее дома, она позвонила мне, и впечатление было такое, словно ее парализовал страх.

Джерри задумчиво сложил руки на груди.

— Ну, ты же поставила ее между молотом и наковальней. Либо она согласится на участие в шоу, либо ты расскажешь родителям ее покойного мужа, что работу над ним тормозила она сама.

Лори кивнула.

— Все так, но это было ясно уже тогда, когда мы уезжали из ее дома. Когда она позвонила, голос у нее был совершенно иной — как будто после нашей встречи произошло нечто такое, что перепугало ее донельзя.

— Возможно, она изучила наш послужной список, — предположила Грейс. — До настоящего времени шоу «Под подозрением» удавалось распутывать все дела, за которые оно бралось.

— Может быть, и так, — сказала Лори, снова подумав о том неизвестном мужчине, с которым Кендра якобы встречалась в некоем дешевом баре незадолго до убийства. Если она в самом деле наняла киллера, чтобы тот убил Мартина, то ей надо бояться не только шоу Лори. Человек, нажимавший на спусковой крючок, наверняка не хочет, чтобы она разговаривала с телевизионным продюсером. Лори вспомнила вчерашнее предостережение своего отца и невольно подумала: «Куда же меня заведет это дело»?

* * *

Райана Лори обнаружила в его кабинете, где он упражнялся в игре в гольф, загоняя мяч в лунку на полоске искусственного газона. Он как раз собирался стукнуть по мячу, когда Лори заговорила:

— Грейс сообщила мне, что ты искал меня.

Мяч покатился вправо и застрял в ворсе офисного ковра.

— Извини, — сказала она.

— Хорошо, что этот мяч не считался. — Он протянул ей клюшку, чтобы и она попыталась загнать мяч в лунку, но она отказалась.

— Поверь мне, ударь по нему я, он бы непременно разбил твое окно. — Она рассказала ему о звонке Кендры Белл и о том, что та была сама не своя от страха. — Она может уйти с работы пораньше только сегодня, так что мы встретимся в три. Полагаю, из-за детей она не захочет, чтобы мы приезжали к ней в дом, так что я попробую узнать, не согласится ли она приехать к нам сюда.

— В три я не могу — у меня назначена встреча с моим тренером.

— Я расскажу тебе, как все пройдет. Мне будет интересно выслушать те альтернативные теории по поводу убийства ее мужа, которые, возможно, есть у нее. До сих пор все догадки в прессе касались только ее самой.

— А ты не хочешь перенести эту встречу на другое время?

— Нет. Она работает полный рабочий день, у нее двое детей и сегодня в три — это единственное время, которое у нее есть. Желаю тебе хорошо потренироваться.

* * *

Лори успела внимательно изучить сведения о половине квартир в перечне, который Рода вчера оставила у нее дома, когда риелторша позвонила на ее мобильный телефон.

— Давай, говори, не заставляй меня ждать, — сказала она. — Какие из квартир ты хочешь посмотреть непременно? Мне нужно это знать, чтобы договориться о просмотрах.

Лори пролистнула папку и вдруг осознала, что уголки она загнула только у двух из содержащихся в ней листков. Эти две квартиры были просто потрясающими — двух мнений тут быть не могло — и такими дорогими, что купить какую-то из них на свои собственные средства она бы не смогла. Но все они были так… холодны. От них веяло почти чрезмерной безупречностью. Лори не могла представить себя и Тимми ни в одной из них.

— По расположению нам подошла бы квартира на пересечении Восемьдесят шестой улицы и Лексингтон-авеню, — без всякого энтузиазма сказала она, гадая про себя, почему в описании есть только две фотографии. — А в квартире на Девяностой улице хорошая планировка — у Рамона там была бы своя собственная жилая зона, отдельная от нашей, но эта квартира слишком уж удалена на восток.

— Ну, не забывай о новой линии метро, проходящей под Второй авеню, — прощебетала Рода. — То, что раньше было задворками, теперь превратилось в недвижимость класса люкс.

— Самое главное для меня — это жить недалеко от школы и квартиры моего отца.

— Честное слово, Лори, иногда мне начинает казаться, что ты вообще не хочешь переезжать. — Рода вроде бы выросла в Квинсе, но, кажется, в ее речи ощущался легкий южный акцент.

И ты права,сказала себе Лори.Я хочу выйти замуж за Алекса, но не хочу переворачивать всю мою жизнь вверх дном.

— Возможно, мы сможем с помощью денег уговорить наших соседей Холландеров переехать, чтобы соединить две наши квартиры в одну, — предположила она.

— Что ж, желаю тебе удачи с получением согласия от твоего жилищного кооператива. Но тогда где же ты собираешься жить в тот год, когда будет происходить реконструкция этих двух квартир? — выпустила Рода воздух из пробного шара Лори. — Квартира, расположенная на углу Восемьдесят шестой улицы и Лексингтон-авеню, будет оставаться на рынке недолго. Давай, вы посмотрите ее прямо сегодня. Как насчет того, чтобы вы приехали туда в полдень?

Лори вздохнула. У нее было время для того, чтобы посмотреть квартиру сегодня в полдень, и у Алекса, наверное, тоже.

— Конечно, договаривайся о просмотре, — сказала она. Что ж, как бы то ни было, у нее, по крайней мере, появился предлог для того, чтобы увидеться с Алексом в середине

Глава 14

Лифт был полон аромата Роды Кармайкл — смеси запахов лилий и детской присыпки. В правой руке Рода держала свой неизменный мобильный телефон, а в левой — сумку размером с маленького ребенка.

Алекс смотрел на Лори с улыбкой в глазах, пока на табло мелькали этажи. Она знала, что сейчас он думает о том же, о чем и она. Рода сразу же захочет, чтобы мы подписали договор.

Первые звоночки прозвенели для Лори еще до того, как Рода вставила ключи в замки входной двери. Она заговорила о «частичном виде из окна», что на языке риелторов могло означать только одно — кирпичную стену прямо перед окном и лишь небольшой кусочек неба. Слова «старое солидное здание» означали, что квартира устарела, либо у нее завышенная цена, либо разом и то и другое. А последним смертельным ударом стала формулировка «у этой квартиры такой чудесный потенциал» — это все равно что говорить про людей «зато он человек хороший».

Ходя по квартире вместе с Алексом, Лори пыталась представить себе, как они трое будут тут жить. Тимми с энтузиазмом учился играть на трубе, так что квартира должна была иметь толстые стены, чтобы защитить покой соседей. И Лори, и Алекс время от времени работали на удаленке, так что непременным требованием к их совместному жилью было наличие в нем хотя бы одного кабинета. И, разумеется, у Рамона должны быть его собственная жилая зона, а также кухня, достойная его поварского искусства.

Не прошло и нескольких минут, как они уже говорили о том, что здесь нужно передвинуть стены и заново оборудовать ванные и кухни. Уже сама мысль об этом утомляла. Нет, эта квартира им явно не подойдет.

— Сделке мешает местонахождение твоего отца? — спросила Рода.

Лори заморгала, не поняв вопроса.

— Я говорю о расположении его квартиры, — пояснила Рода. — Ты очень привередлива в том, что касается местоположения вашего будущего жилья. Оно может находиться только между школой твоего сына и квартирой твоего отца. Сейчас я исхожу из радиуса, составляющего шесть кварталов. Если бы я могла расширить географию поисков, уверена, что мне удалось бы подыскать для вас идеальное жилье.

— У нас имеется кое-какое пространство для маневра, но у моего сына есть его школа. А у моего отца есть его жизнь. И это изменить нельзя, — ответила Лори.

— Да, я понимаю. Но я тут подумала, что у вас же есть Рамон, который, похоже, умеет делать все и мог бы возить твоего сына из дома в школу и из школы домой. Так что, если бы твой отец жил рядом с вами — или даже вместе с вами, — вы могли бы купить квартиру в любой части Манхэттена, а Тимми мог бы все также легко добираться до школы и возвращаться домой.

Лори представила, как ее сын ездит на заднем сиденье «Мерседеса» вместо того, чтобы ходить в школу пешком с рюкзаком за спиной вместе с ее отцом. Нет, не так она видела его будущее.

— Я не могу просить моего отца, чтобы он переехал, — сказала она. — К тому же, если бы он поселился с нами, они с Рамоном неминуемо бы сцепились, ибо каждый из них считал бы, что главным в доме должен быть именно он. Получилось бы слишком много сильных личностей для одного жилья.

Алекс рассмеялся, представив себе эту сцену.

Рода вскинула руки ладонями вперед, отказываясь от дальнейшей борьбы.

— Ну хорошо. Мы подыщем вам квартиру с идеальным расположением. Но надо иметь в виду и еще кое-что — требования правлений жилищных кооперативов. Некоторые из них, возможно, будут иметь в отношении тебя определенные опасения.

— Мы же не какая-то пара уголовников-рецидивистов. — Лори знала, что говорит раздраженно, но как же иначе?

— Да, да, само собой, — быстро сказала Рода. — Мне надо было сформулировать мою мысль по-иному. Но я бы не удивилась, если бы правления тех или иных многоквартирных домов озвучили кое-какие опасения относительно характера твоей работы, Лори. Ведь из-за него тебе уже грозила опасность, так что будь готова к вопросам на этот счет.

— Им будет не о чем беспокоиться, — заверил ее Алекс. — Как я уже говорил, Служба федеральных маршалов будет настаивать на том, чтобы установить самую надежную систему обеспечения безопасности в любом жилье, в которое мы переедем.

Рода испустила многозначительный вздох.

— Для некоторых правлений это тоже может стать проблемой. Уверена, что они будут беспокоиться из-за того, что установка этой системы, как и любые другие ремонтно-монтажные работы, может причинить неудобства другим собственникам квартир.

— Выходит, либо я буду представлять собой ходячую мишень, притягивающую опасность, либо Алекс принесет с собой слишком уж надежную безопасность. Может быть, есть еще какие-то причины, по которым правления кооперативов могли бы нам отказать?

Рода поморщилась, и Лори поняла, что это еще не конец.

— Я бы не удивилась, если бы правления некоторых домов начали задавать вопросы относительно предыдущей работы Алекса в качестве адвоката по уголовным делам. Например, касательно самых одиозных его клиентов.

Опять двадцать пять,подумала Лори. Алекс опасался, как бы некоторые дела, которые он вел, не аукнулись ему во время сенатских слушаний по утверждению его на должность федерального судьи.

— Алекс только что прошел строжайшую проверку, которую проводило ФБР, и в сенате его кандидатуру поддержали представители обеих партий. Полагаю, это должно удовлетворить правление любого жилищного кооператива.

— Наверняка я слишком уж осторожна, — согласилась Рода. — Но мне просто не хотелось, чтобы вас застали врасплох. Не переживайте, мы подыщем вам жилье с идеальным месторасположением. Это точно.

Поблагодарив Роду за то, что она уделила им время, они сели на заднее сиденье машины Алекса.

— Ну как, вы купили новую квартиру? — спросил Рамон с водительского сиденья.

— Пока нет, — ответил Алекс.

Лори взяла Алекса за руку.

— Прости, что у меня столько требований. Без меня твоя жизнь была бы намного проще.

Он обвил рукой ее плечи.

— Ты это серьезно? Ведь это мне положена спецгруппа охраны, и это за мной тянется шлейф из «одиозных» клиентов. Рода явно намекала на то, что я защищал Карла Ньюмена. И нельзя сказать, что она так уж не права. Из-за этого типа многие ньюйоркцы потеряли свои деньги.

— Но не ты же помогал ему мухлевать с бухгалтерией, — не согласилась Лори.

Алекс пожал плечами. Он давно уже понял, что некоторые люди считают адвокатов по уголовным делам такими же негодяями, как и клиенты, которых они защищают.

— Полагаю, было бы лучше, если бы среди наших соседей не оказалось тех, кого

В сумочке Лори зазвонил ее телефон. Она посмотрела на экран — это был звонок от Лео.

— Привет, пап.

— У меня плохие новости, детка. Похоже, звезда твоего старика в Полицейском департаменте начинает клониться к закату.

— Не может быть.

— Может или не может, но я сплоховал — не смог выяснить для тебя все детали расследования дела по убийству Белла. Начальник убойного отдела сказал мне, что это дело еще не закрыто. По моим впечатлениям, это полный «глухарь», но они не решаются закрыть его из-за давления семьи.

Познакомившись с Робертом и Синтией Белл лично, Лори могла легко себе представить, какой нажим они оказывают на тех, кто ведет дело об убийстве их сына.

— А ты объяснил, что семья убитого настаивала на том, чтобы мы сделали это шоу?

— Да, объяснил и даже сказал, что, если надо, его родители позвонят самому высокому начальству. Но, как я понял, они опасаются предпринимать какие-то действия, за которые впоследствии их, возможно, стали бы критиковать — сюда входит и допуск тебя к информации, которая еще не стала достоянием гласности.

— И он не дал тебе вообще никаких подсказок?

— Почти никаких. Правда, он подтвердил доходившие до меня слухи о том, что в вечер убийства Кендра находилась в состоянии сумеречного сознания и вышла из себя, когда полицейские предложили ей сдать кровь на наличие наркотических веществ. Она отказалась наотрез, а получить ордер, чтобы все-таки сделать этот анализ, они не смогли. Начальник убойного отдела больше не хотел говорить мне ничего, но в конце концов все же подтвердил, что Кендра ходила в некий дешевый бар.

— И встречалась там с мужчиной? Что это был за бар?

— Больше он ничего не захотел мне открыть. Как я уже говорил, они не желают отдавать свое расследование тебе на откуп. Правда, одну подсказку он мне, кажется, все-таки дал. Когда я начал наседать на него по поводу того таинственного мужчины, он сказал: «Я не говорю, что такой мужчина и впрямь существовал, но если бы он существовал — и если бы мы нашли его — это могло бы здорово ужалить Кендру».

—Ужалить?

— Да. Любопытная формулировка. Я так понял, что, по его мнению, это и есть подсказка. Возможно, они планировали провести операцию с внедрением агента под прикрытием[138], чтобы заставить Кендру выдать себя и тем самым доказать, что она наняла киллера. Подумай над этим, и я тоже пораскину мозгами.

— Обязательно подумаю. Кстати, пап, — продолжила она уже более веселым тоном, — Рода намекнула, что, возможно, тебе захочется переехать к нам после того, как мы с Алексом поженимся.

Алекс улыбнулся, понимая, что она выдала это замечание в качестве наживки.

— Чтобы Рамон постоянно контролировал мое потребление насыщенных жиров? Да он заменит мое пиво газировкой, пока я буду спать. Нет уж, благодарю покорно, я останусь у себя дома, пока меня отсюда не вынесут.

— Я так и думала. Я люблю тебя, папа.

— Я тоже тебя люблю. И будь осторожна, когда пытаешься раскрыть убийство, хорошо?

— Само собой.

Глава 15

Лори сидела в своем любимом мягком кресле и смотрела на город. Ее просторный, полный воздуха кабинет с окнами в пол, выходящими на каток Рокфеллеровского центра, все еще вызывал у нее восхищение и благоговейный трепет. Был конец марта, и посетители катка пользовались возможностью покататься на коньках в последние две недели существования здешнего льда. С шестнадцатого этажа катающиеся казались крошечными, а город — аккуратным.

В своем кабинете Лори чувствовала себя комфортно — всю его обстановку и весь декор она выбирала сама: и кресло, на котором она сидела сейчас, и длинный, обитый белой кожей диван, и журнальный столик, сделанный из стекла, и подвесные светильники. Даже если они с Алексом переедут в такую квартиру, которая будет для нее совершенно новой, у нее по-прежнему останется ее кабинет — ее собственное обжитое пространство.

Она уже закончила составлять список тем, которые она собиралась обсудить во время своей встречи с Кендрой Белл. Как она и ожидала, Кендра не захотела встречаться с ней в своем доме. Она также не пожелала приехать в студию, на Средний Манхэттен, сославшись на занятость, и Лори даже начала гадать, не хочет ли вдова потянуть время.

Когда она предложила Кендре назначить место встречи, та выбрала «Отто», итальянский ресторан в Гринвич-Виллидж, который Лори уже знала. Так что тут не будет проблем.

В самом низу списка тем Лори написала:бар / Ист-Виллидж / ужалить. Начальник убойного отдела Полицейского департамента Нью-Йорка подтвердил, что Кендра бывала в некоем баре, но не пожелал сообщить Лео название этого заведения.

Лори подчеркнула слово «ужалить», которое использовал детектив. Лео предположил, что так он, возможно, намекал на план поймать Кендру с помощью внедренного агента, но Лори хотелось верить, что это и есть подсказка, которая приведет ее к тому бару, о котором шла речь.

Если она сможет выяснить название этого бара, то сможет спросить тех, кто там работает, не помнят ли они Кендру и того «таинственного мужчину», слухи о котором дошли до Лео. Вероятность того, что они что-то помнят, была невелика — как-никак после убийства прошло уже пять лет, но, быть может, ей все-таки повезет. Правда, без названия бара ее шансы на успех равны нулю.

Она встала с кресла и подошла к своему письменному столу. Много лет на нем стояла только одна фотография, на которой Грег, Тимми и она сама были изображены на пляже в Ист-Хэмптоне. Теперь же рядом с этой фотографией стояла другая, запечатлевшая Алекса, Тимми, Лео и ее на фоне Линкольн-центра, где они вместе слушали джаз.Посмотрим, что можно найти, подумала она. И, выведя свой компьютер из спящего режима, напечатала в строке поиска: Нью-Йорк Бар Ужалить.

Интернет выдал статью о том, как наркоторговцев заманивали и ловили в нью-йоркских барах с помощью агентов под прикрытием, а также сведения о новом дорогом ресторане, именуемом «Жало», который открылся в Верхнем Ист-Сайде, и о рок-группе с названием «Ужаленные».

Ничего такого, что могло бы ей помочь.

Она начала поиски заново, введя в поисковую строку другие слова, когда зазвонил ее офисный телефон. Она услышала, как за дверью кабинета, в приемной, Грейс ответила:

— Кажется, у нее сейчас встреча, но я проверю. — Через две секунды Грейс вошла в кабинет и сказала: — Это Дана.

Фамилия тут была не нужна. Дана Ликамели была секретаршей босса Лори, Бретта Янга, а значит, самым терпеливым человеком из всех, кто работал

— Она говорит, что Бретт рвет и мечет. И хочет видеть тебя прямо сейчас.

Лори посмотрела на свои часы. Ей надо быть на встрече с Кендрой через сорок пять минут. При нынешней интенсивности движения такси придется добираться туда полчаса.

Глава 16

Лори хватило одного взгляда на Дану Ликамели, чтобы понять — Грейс не зря сказала, что Бретт рвет и мечет. Дана всегда предупреждала Лори о том, в каком настроении пребывает ее босс прежде, чем та входила в его кабинет. Но на этот раз она только покачала головой, словно извиняясь, и махнула рукой, после чего Лори вошла в логово Бретта.

Бретт Янг стал главой «Фишер-Блейк Студиос» именно потому, что не был склонен идти на компромиссы. Он был суров и крут и никогда не терял времени на разговоры о том о сем. Его мозг работал быстро, и он ожидал, чтобы все, кто его окружал, думали и действовали в таком же темпе, что и он сам. Он не раз рявкал на Лори за то, что она, по его мнению, говорит недостаточно быстро, хотя ей много раз указывали на то, что она слишком уж тараторит. Но многолетняя успешная карьера Бретта давала ему полное право управлять студией так, как ему хотелось, впрочем, Лори подозревала, что определенную роль в его успехе сыграла и его классическая телевизионная внешность — густые седеющие волосы и волевой подбородок.

Сегодня он не дал себе труда даже просто поздороваться с ней.

— Кендра Белл, — без всяких объяснений сказал он.

Ну, конечно, Райан прибежал к Бретту и пожаловался, что она запланировала встречу с Кендрой, в которой не будет участвовать он. Лори не знала, сколько еще она сможет мириться с тем, что он компрометирует ее перед боссом.

— Вообще-то сейчас я как раз собираюсь ехать на встречу с ней, — сказала она, подчеркнуто взглянув на свои часы. — У Райана произошла накладка с расписанием — у него была назначена встреча с его личным тренером, а Кендра имеет возможность встретиться с нами только в это время. — Лори было противно, что ей приходится защищать любую мелкую деталь ее собственного шоу просто потому, что Райан вечно лез из кожи вон, лишь бы добиться большей власти.

На лице Бретта отразились замешательство и раздражение, и он сделал Лори знак замолчать.

— Зачем ты встречаешься с ней, если ты отказалась расследовать дело об убийстве Мартина Белла?

Лори сразу же поняла, что ее догадка была неверна. Бретт спросил про Кендру Белл не потому, что к нему приходил Райан — дело было не в нем, а в Роберте и Синтии Белл.

Она покачала головой.

— Я никогда не отказывалась браться за это дело, Бретт. Это длинная история, но вкратце она сводится к тому, что Кендра дала согласие на участие в шоу. На сегодняшней встрече я выясню ее версию событий и постараюсь узнать о других людях, контакты с которыми понадобятся нам, чтобы начать работу над этим делом.

— У тебя есть вдова убитого и его родители. Что еще тебе надо? Этот малый практически был знаменитостью еще до того, как его убийство попало на первые полосы газет. — Бретт, как обычно, напоминал ей, что главное в их профессии — это рейтинги, а не качество программ.

— Полагаю, ты говорил с родителями Мартина Белла, — предположила она.

Он сложил руки на груди и откинулся на спинку своего кресла. По крайней мере, теперь он уже не выглядел так, будто готов наброситься на нее.

— Не непосредственно с ними. Но бухгалтер Роберта является постоянным партнером по теннису у одного из членов моего университетского братства. — От этой цепочки связей у Лори голова пошла кругом, но ей удалось уловить суть. — И я сказал, что изучу этот вопрос.

— Сообщение принято, — сказала она, коротко отдав ему честь. — Но я надеялась, что теперь ты уже научился мне доверять и понимать, что я никогда не откажусь от дела, если у меня нет для этого веских причин.

— Как говорится, доверяй, но проверяй. — Она продолжала смотреть ему в глаза, пока он не добавил: — Но я это учту.

Она уже повернулась, чтобы уйти, когда он присовокупил:

— В следующий раз постарайся держать Райана в курсе всех дел с самого начала. Этот парень прет к победе как танк.

Лори вернулась к себе, все еще чувствуя раздражение на Бретта, но полная решимости не дать ему испортить ей настроение.

Когда она проходила мимо Грейс, в голову ей пришла дельная мысль.

— Кстати, как называется тот сайт, который вы с Джерри просматривали на прошлой неделе, когда искали какое-нибудь новое местечко, где можно посидеть и расслабиться?

Грейс оживилась, радуясь тому, что может помочь своему боссу.

— Tipsy.com, — ответила она. — Мы нашли там заведение, где готовят классные мохито. А что, у нас намечаются посиделки?

— Не совсем, — сказала Лори, — но спасибо. — Она помнила, что Джерри и Грейс использовали этот сайт для поиска баров с заданными характеристиками в окрестностях студии.

Сев за свой стол, она открыла сайт и начала искать бары, находящиеся в радиусе мили от дома Кендры Белл. Результатов набралось на несколько страниц, что говорило о том, что центр города как был, так и остается местом притяжения для многих и многих.

В дополнительных настройках Лори выбрала категорию «дешевый бар». И количество результатов сразу же уменьшилось до тридцати шести. Уже на второй странице этого нового списка Лори нашла то, что искала. Теперь ей было понятно значение выражения «ужалить».

Сев в такси, она сразу же позвонила отцу.

— Папа, ты не мог бы позвонить своему информатору из Полицейского департамента и спросить его, не носил ли тот бар, в котором зависала Кендра, название «Улей».

Несколько минут спустя Лео перезвонил.

— Помнишь, что я объяснил тебе вчера?

Конечно, она помнила.

— Ты насчет того, что Полицейский департамент предпочитает хранить молчание, если они не считают нужным исправлять характер освещения того или иного дела в СМИ.

— Я спросил его, не носил ли тот бар название «Улей», на что он ответил: «Без комментариев». А затем сказал, что моя дочь, скорее всего, пошла в своего отца. Хорошая работа, Лори.

Она достала свои записи и исправила последний пункт списка тем для обсуждения.Таинственный мужчина в «Улье»,написала она.

Глава 17

От запахов томатного соуса и молодого сыра Лори ощутила голод, едва войдя в «Отто» через вращающуюся дверь. После того, как во время обеденного перерыва ей пришлось поехать на

Она удивилась, увидев, что Кендра уже сидит у барной стойки. Рядом с ней сидел мужчина одних с ней лет. На Кендре все еще была ее медицинская униформа, а ее спутник был одет в белую рубашку, галстук в полоску и брюки свободного кроя. Поскольку было еще всего три часа, кроме них у стойки сидели только двое посетителей — парочка, устроившаяся на другом ее конце. Лори подумала, что, возможно, за эти пять лет привычки Кендры так и не изменились.

Когда Лори подошла, Кендра встретилась с ней глазами и немного выпрямилась на своем барном стуле. Лори села на стул, стоящий рядом с ней, и спутник Кендры — «еще один любитель питейных заведений», подумала Лори — коротко пожал ей руку. У него было худое гладкое лицо, пронзительные карие глаза, редеющие темно-русые волосы и большие очки в темной оправе.

— Извините, что я явился без приглашения на вашу встречу, но, когда Кендра рассказала мне, куда она идет, я настоял на том, чтобы пойти с ней. Я Стивен Картер. Я работаю вместе с Кендрой.

— Он хочет сказать, что он мой босс, — уточнила Кендра. — Притом такой, который всячески старается меня опекать.

Лори помнила, что Кендра упомянула это имя во время их предыдущей встречи. Картер был тем самым ее другом и однокашником, который дал ей работу ассистента врача. Интересно, зачем Кендре было говорить ему о нашей встрече, подумала Лори. Вчера вечером она настаивала на том, чтобы в передаче не было упомянуто имя ее нынешнего работодателя. Представляясь ему, Лори не назвала своей фамилии и ничего не сказала о своем шоу.

Вмешавшийся в их разговор бармен спросил ее, не желает ли она выпить итальянского игристого вина. Он был лыс, и его лицо украшала аккуратно подстриженная бородка с проседью.

— А вы двое пьете игристое? — поинтересовалась Лори.

Кендра покачала головой.

— Я редко употребляю спиртное, к тому же сейчас еще так рано. Извините, это было бестактно с моей стороны. Я никого не хотела осуждать. Мы со Стивеном заказали только кофе и итальянское мороженое. Кстати, здесь и то и другое выше всяких похвал. Но Деннис был бы рад налить вам все, что бы вы ни пожелали.

— Это точно, — радушно сказал бармен по имени Деннис. Его глаза щурились, когда он улыбался. — И Кендра не шутила, сказав, что Стивен старается ее опекать. Он строго-настрого приказал мне гнать любого, кто попытается ей досаждать. Кендра хороший человек. Мы ее любим.

Лори подумала, что она, кажется, знает, почему Кендра выбрала именно этот ресторан и почему привела с собой своего босса. Она хотела, чтобы Лори стало известно, что существуют люди, которые видят ее в ином свете, чем родители ее покойного мужа.

Лори заказала капучино и итальянское мороженое — один шарик апельсинового и один кофейного.

— Наверное, вы сразу смекнули, что я тут частый гость, — многозначительно сказал Стивен.

— Кендра, думаю, мы с вами могли бы обсудить наш частный вопрос после того, как поедим, — предложила Лори.

— Кендра уже рассказала мне, кто вы, — снова подал голос Стивен. — Мы с ней очень близки. Если бы жизнь повернулась иначе, мы даже могли бы пожениться. Во всяком случае, так мне хочется думать.

Кендра бросила на Лори смущенный взгляд.

— Мы со Стивеном время от времени встречались, когда учились на медицинском факультете. — Она не упоминала этот факт, когда заговорила о нем вчера. — А потом, после всего, что произошло, он повел себя как такой хороший друг. Так что я, разумеется, рассказала ему, что я дала согласие участвовать в вашем шоу.

— И вы должны знать, что Кендра не сумасшедшая. Это Мартин старался выставить ее в таком свете. Я видел это своими собственными глазами.

— А вы хорошо его знали? — спросила Лори.

Стивен фыркнул.

— Чтобы этот чванливый, самовлюбленный тип снизошел до общения с каким-то там беспородным дерматологом? Ну нет.

— Мартин далеко не всегда бывал добр, — сказала Кендра, — но он все-таки женился на мне. А в моих жилах течет совсем не голубая кровь.

— Верно, но ты Кендра, а это куда лучше.

Даже после того, как принесли мороженое — которое в самом деле оказалось восхитительным, — Лори видела, что Стивен не может оторвать от Кендры влюбленных глаз.

— Насколько я понимаю, вы не были поклонником чудо-доктора, — заметила она.

— Чудо-доктор… не смешите меня, — презрительно бросил он. — Странно, что именно Кендра вечно пытается напомнить мне о том хорошем, что будто бы было в Мартине Белле, но меня бесит, что после его смерти его изображали во всем белом, а Кендру вываляли в грязи. Честное слово, если бы он остался жив, к настоящему времени его бы уже разоблачили.

— Разоблачили?

— Да, как обманщика. И афериста. И полного козла.

Кендра вздохнула.

— О, Стивен, пожалуйста, не заставляй меня пожалеть о том, что я привела тебя сюда.

На взгляд Лори, Кендра выглядела сейчас по-настоящему расстроенной, но ей было хорошо известно, что люди умеют изображать самые разнообразные эмоции, совсем не испытывая их. Возможно, Кендра с самого начала рассчитывала, что Стивен поведет себя именно так. Пусть он плохо выскажется о ее покойном муже, и тогда ей не придется делать это самой.

— Кендра часто звонила мне по телефону, будучи полностью не в себе. Люди считали, что она находилась в состоянии алкогольного или наркотического опьянения? Нет, просто из-за этого брака она пребывала в глубочайшей депрессии и была постоянно переутомлена. Мартин вскружил ей голову, как в какой-нибудь сказке, но когда она оказалась заперта в его замке в качестве его жены и матери его детей, он обращался с ней ужасно. Он ей изменял. Он ее унижал. И он даже не был хорошим врачом. На него то и дело сыпались иски.

Кендра вздрогнула, и на ее лице мелькнуло удивление.

— Стивен, как ты вообще об этом узнал?

— Ты сама мне рассказала, — ответил он.

— А я этого даже не помню, — уныло проговорила она.

— Потому что тогда ты была не в себе. В общем, — продолжил он, доев мороженое, — я хотел, чтобы вы знали — дело вовсе не в том, что Кендра решила навести на Мартина напраслину после его смерти. Она рассказывала мне все это тогда, когда это происходило. Я видел, как в этом браке ей становилось все хуже и хуже. А теперь я оставлю вас наедине. Вам нужно о многом поговорить.

Лори не могла не заметить, что, обняв Кендру на прощание, Стивен вовсе не торопился

Глава 18

Кендра начала извиняться за своего босса, едва он покинул ресторан.

— Как видите, он мой преданный заступник. Слава богу, что он у меня есть. После смерти Мартина из всех моих друзей меня не бросил только он.

— Простите за замечание, но вам не кажется, что, возможно, ему бы хотелось быть чем-то большим, чем просто заступник и друг?

Кендра небрежно махнула рукой.

— Стивен? Да ничего подобного. Даже когда мы оба учились на медицинском и то встречались, то нет, наши отношения в общем-то сводились прежде всего к помощи друг другу в изучении материала.

— Он же сказал, что, если бы не Мартин, вы бы могли пожениться.

— Это была попытка пошутить. Поверьте мне, это чисто платоническое чувство. Я уже почти пять лет как вдова, и мы видимся с ним каждый день, так что, будь он втайне влюблен в меня, он бы уже что-нибудь предпринял.

Лори решила пока оставить эту тему, но про себя отметила, что надо будет узнать о докторе Картере побольше.

— Ему определенно было что сказать о Мартине. Измены? Иски? Но вы не помнили, что вы ему об этом говорили, да?

— Об измене? Это я помню. Я рассказала ему все. Кроме него, мне никто не верил, потому что Мартин убедил всех и каждого, что он преданный муж, души не чающий в своей бедной недееспособной жене.

— Но вы сказали, что не помните, как говорили Стивену про иски.

Кендра пожала плечами, заметив, что это было давно, но Лори видела, что что-то в этой ситуации ее все еще беспокоит.

Пора задать самый главный вопрос, подумала Лори.

— Кендра, если Мартина убили не вы, тогда кто? — спросила она и еще до того, как Кендра начала отвечать, нацарапала в своих записях имяСтивен Картер.

— Я полагаю, что он завел связь на стороне сразу после рождения Минди. Он был занятой человек — у него была его врачебная практика плюс стремление поддерживать полезные знакомства и вести себя так, чтобы имя Беллов не сходило с уст светской тусовки. Но большинство мужчин на его месте все равно старались бы побольше бывать дома, чтобы проводить время со своей чудесной дочуркой — Мартин же там вообще почти не появлялся. И, что было еще более вызывающе, демонстративно игнорировал меня, когда я спрашивала его, где он был. Он уже даже не снисходил до вранья, а просто презрительно смотрел на меня и уходил.

Лори не знала, правдив ли этот рассказ, а Кендра, похоже, не понимала, что, изображая Мартина плохим мужем и отцом, она тем самым только подтверждает, что у нее имелся веский мотив для его убийства.

— Я даже представить себе не могу, какую ярость это могло у вас вызвать, — заметила Лори.

— Если я продолжала говорить о своих подозрениях, он заявлял, что я схожу с ума. А затем сказал своим родителям и всем нашим друзьям, что на почве ревности у меня развилась паранойя и что я обвиняю его в измене, не имея на то никаких оснований. Так что, когда я обратилась к ним за поддержкой, они все его стараниями уже были настроены против меня. Вы смотрели старый фильм «Газовый свет»?

— Да, конечно, там еще играла Ингрид Бергман, — ответила Лори. Это был любимый фильм матери, и она знала, что это снятая в сороковых экранизация пьесы Патрика Хэмилтона. Имелась и более ранняя экранизация, сделанная в Англии, но большинство американцев имеют в виду именно ту, в которой снялись Ингрид Бергман, Чарльз Бойер и молоденькая, никому еще не известная актриса Анджела Лэнсбери.

В фильме говорилось о молодой жене, муж которой всячески исхитрялся, чтобы она уверилась в том, что сходит с ума, — прятал ее вещи, устраивал так, что с чердака доносились шаги, а газовое освещение в их доме становилось то ярче, то тусклее без всяких видимых причин. При этом он твердил своей жене, что все это только порождение ее больного воображения.

— Именно так вел себя и Мартин. Он психологически манипулировал мной[139] и выставлял сумасшедшей перед всеми, кто нас знал. Но я ничего не придумывала. Женщина всегда знает, когда ее муж начинает ей изменять. Мартин был из тех мужчин, которые не могут жить одни. Он всегда находился в серьезных отношениях — до меня у него было два романа с очень успешными женщинами. Оглядываясь назад, я понимаю, что на мне он женился именно потому, что в отличие от них моя карьера никогда бы не сравнялась с его собственной.

— Вы же учились на медицинском факультете. И собирались стать врачом.

На лице Кендры отразилась печаль — было видно, что она горюет о том будущем, которого так и не смогла достичь.

— Я желала только одного — стать хорошим педиатром, а вовсе не суперзвездой. Я хочу сказать, что Мартин нуждался в том, чтобы в его жизни была женщина. И даже после того, как у нас начались проблемы, этой женщиной оставалась я. Но затем что-то щелкнуло, и мне стало ясно, что он полюбил другую. Я готова поклясться своей жизнью, что дело обстояло именно так. Мартин мог быть очень обаятельным. Я так быстро согласилась выйти за него замуж, потому что он вскружил мне голову.

Лори вспомнила, как, видя Мартина Белла по телевизору, всякий раз говорил себе: «У этого малого определенно есть харизма». Такой же харизмой обладал и Алекс.И вот я уже собираюсь выйти за него замуж,подумала она.

Кендра между тем продолжала выстраивать свою версию событий.

— Все подозревают меня, потому что будто бы больше никто не имел причин желать ему зла. Но как же то, что он пустил в ход свои чары, чтобы увлечь чужую жену? Он был бы не первым любовником, которого убил ревнивый муж.

— А у вас есть какие-нибудь мысли относительно того, кем была та женщина?

— Мысли? — Она широко раскрыла глаза. — Не мысли, а уверенность. Я абсолютно уверена, что это была Ли Энн Лонгфеллоу.

Это имя поразило Лори.

— Жена сенатора Лонгфеллоу?

— Готова поклясться своей жизнью, что это была именно она.

Глава 19

По спине Лори пробежали мурашки. Она уже знала, что Полицейский департамент Нью-Йорка не спешит делиться информацией об этом деле и что родители Мартина готовы использовать свои связи, чтобы влиять на ход расследования. А теперь Кендра обвиняла в убийстве Дэниела Лонгфеллоу, младшего сенатора от штата Нью-Йорк. Бретт Янг и юристы студии ни за что

— Кендра, я прочла все, что было написано об этом деле, и ни разу не видела, чтобы где-то были упомянуты сенатор Лонгфеллоу или его жена.

Кендра картинно закатила глаза.

— Еще бы. Эта пара постаралась, чтобы вышло именно так. Они оба мастера по части манипулирования политической системой и мейнстримовскими СМИ.

Лори подумала, что Мартину Беллу не надо было особенно стараться, чтобы убедить других в том, что его жена мыслит не вполне здраво.

— Вы всерьез полагаете, что член сената США застрелил вашего мужа в самом центре Гринвич-Виллидж? Тот, кто выстрелил в Мартина, поджидал его на вашей подъездной дороге. Его легко мог бы узнать кто-нибудь из ваших соседей. — Лори не могла себе представить, чтобы все происходило именно так.

— Тогда он еще не был сенатором США. Он был членом законодательного собрания штата Нью-Йорк, и к тому же даже не от нашего избирательного округа. Скажите, вы смогли бы узнать члена законодательного собрания штата, представляющего какой-то далекий от вас округ, если бы его предъявили вам для опознания в числе других не известных вам мужчин?

Лори попыталась припомнить детали того, как Дэниел Лонгфеллоу стал сенатором США от штата Нью-Йорк. Почти два десятилетия штат бессменно представляли два сенатора, но потом один из них подал в отставку, чтобы занять пост в администрации президента. Поскольку его кресло оказалось свободным, губернатор получил право назначить ему замену, и его выбор пал на восходящую звезду законодательного собрания, красавца Дэниела Лонгфеллоу, который прежде был прокурором. Три года назад Лонгфеллоу был избран уже на полный шестилетний срок, и теперь до Лори дошло, что его назначение было произведено примерно в то же время, когда был убит Мартин Белл.

— А откуда вашему мужу было вообще знать миссис Лонгфеллоу?

— Они оба учились в Хейдене и являлись членами совета выпускников этой школы, — сказала Кендра. Лори знала, что Хейден — это частная школа, находящаяся в Верхнем Ист-Сайде и считающаяся одной из лучших. — Ли Энн была точно такой же, какой была я сама, когда только что познакомилась с Мартином — неизменно собранной, всегда на шаг опережающей остальных, оказывающейся в роли лидера в любой группе, в которой ей случалось оказаться. И, как и я, она, похоже, готова быть незаметной женщиной, делающей все для успешной карьеры известного мужчины. Только посмотрите, как далеко с помощью Ли Энн продвинулся ее муж. После рождения Минди Мартин вдруг ни с того ни с сего вызвался руководить организацией благотворительного аукциона по сбору средств для школы Хейден. Догадайтесь, кто стал у него сопредседателем? Разумеется, Ли Энн. Она могла проводить столько времени с моим мужем в том числе и потому, что ее собственный муж работал в законодательном собрании в Олбани и был далеко. И Мартин вдруг стал проводить куда больше времени в обществе Ли Энн, чем со мной и нашими детьми.

— А вы рассказали полиции о ваших подозрениях?

— Да, и притом сразу. Я сказала им, что если об их интрижке догадалась я, то о ней вполне мог прознать и Дэниел. Я тогда этого не знала, но в то время земля уже полнилась слухами о том, что как только прежний сенатор будет утвержден на пост в администрации президента, наш губернатор назначит на его место именно Лонгфеллоу. Если бы в это время его жена ушла от него к звездному врачу, это могло бы поставить его возвышение под угрозу.

Лори сама могла наблюдать, как Алекс беспокоился, что какой-нибудь влиятельный политик — или даже просто вирусный твитт — может сорвать его назначение на должность федерального судьи. Пожалуй, можно предположить, что другой человек, не такой, как Алекс, а по-настоящему порочный, мог бы совершить убийство, дабы обезопасить свою политическую карьеру.

— А вам известно, что полиция предприняла, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши подозрения?

Кендра покачала головой.

— Я думала, они будут держать меня в курсе, раз я вдова Мартина, но с самого начала было ясно, что они рассматривают меня в качестве подозреваемой, а не в качестве члена его семьи. А его родители, наоборот, неизменно получали у них самый теплый прием.

Лори сказала себе, что надо будет поднять этот вопрос перед Беллами, когда они будут беседовать в следующий раз. И сделала соответствующую запись в своем блокноте, чтобы не забыть.

— А в чем выражалось отношение полицейских к вам как к подозреваемой? Вас же никогда не арестовывали и не называли человеком, к которому у полиции есть вопросы.

— Им и не нужно было этого делать. Я видела, как полицейские детективы смотрели на меня, когда в тот вечер пришли в дом. Было очевидно, что я им не нравлюсь.

— Ненравитесь? Расследование убийства — это не конкурс на «самую обаятельную и привлекательную».

— Вот именно. Но они сразу же решили, что убийца это я. И даже попросили меня сдать кровь на наличие наркотиков. Я наотрез отказалась, нет и нет, если они не покажут мне ордер.

— Простите меня, Кендра, но вашего мужа только убили. Почему бы вам было не дать полиции все, чего они хотели?

Кендра огляделась по сторонам, чтобы удостовериться, что их по-прежнему никто не слышит. В ресторане появилось еще трое посетителей, но вокруг Кендры и Лори все так же никого не было. У Лори было такое чувство, что за это им надо благодарить бармена Денниса.

— Потому что они зря теряли время на то, чтобы проводить расследование в отношении меня, в то время как я хотела, чтобы они нашли убийцу моего мужа, — прошипела Кендра.

— Должна сказать, что, по многим свидетельствам, у вас тогда было уплощение эмоций и вы были, так сказать, «не в себе» весь тот период и даже тогда, когда вам сказали, что Мартин убит.

— Как по-вашему, я нахожусь под действием наркотиков? — спросила Кендра.

— Сейчас? Конечно, нет. Но я же не знала вас пять лет назад.

— Послушайте, мне не хочется говорить об этом в телешоу, выходящем в эфир в прайм-тайм, но теперь я понимаю, что в то время я страдала от жесточайшей послеродовой депрессии. Думаю, она началась после рождения Бобби — поэтому я и не смогла продолжить обучение в ординатуре. А затем, вместо того чтобы получать лечение, я выносила и родила второго ребенка. Я этим не горжусь, но тогда я не была хорошей матерью. Я с трудом заставляла себя даже просто встать с

Лори немедля упрекнула себя за то, что такое объяснение поведения Кендры, как послеродовая депрессия, не пришло в голову ей самой. Ведь одна из ее подруг мучилась от этой болезни целый год после того, как родила своего первого ребенка.

— Вы считаете, что родители вашего мужа все еще пытаются отобрать у вас детей? — спросила она.

— Я уверена в этом на все сто процентов. И как бы я ни надеялась и ни молилась, чтобы вы добились успеха в расследовании этого дела, настоящая причина, по которой я участвую в вашем шоу, это стремление задобрить моих свекра и свекровь. Это они воспитали Мартина таким — обаятельным и способным, но по сути своей жестоким и беспощадным. Я не хочу, чтобы Бобби и Минди выросли такими, как он.

Теперь Лори начинала понимать, что Кендра может вызвать сочувствие, но ей по-прежнему было не понятно, почему вдова Мартина Белла так неохотно шла на контакт с полицией. Она решила перейти к следующей теме из записей в своем блокноте.

— Были сообщения о том, что вы много раз снимали наличные с вашего сберегательного счета, но вы так и не пожелали сообщить полиции, куда ушли эти деньги.

— Дело не в том, что я непожелала, а в том, чтоя была не в состоянии это сделать.Из-за моей послеродовой депрессии я была тогда отнюдь не в лучшей форме. Иногда мне было необходимо уходить из дома, а в Нью-Йорке абсолютно все стоит денег. В некоторые дни я просто заказывала такси и просила водителя отвезти меня на Стейтен-Айленд или в парк Джонс-Бич, чтобы уединиться. Или ходила по магазинам. Как-то раз я просадила восемьсот долларов на пару леопардовых лабутенов, которые с тех пор так ни разу и не надела, — с печальной улыбкой добавила она. — Возможно, просаживая все эти деньги, я тем самым мстила Мартину за его роман с Ли Энн.

Вызывающее расходование денег — это совсем не то, что убийство, подумала Лори.

— Я понимаю, что вам нужно заново изучить все то, через что полиция заставила меня пройти, но прошу вас, пообещайте мне, что вы изучите то, что я вам рассказала насчет Ли Энн Лонгфеллоу. По-моему, полиция не верила ни единому моему слову.

— В этом-то и заключается суть нашей программы, — заверила ее Лори. — Мы изучаем все аспекты дела под всеми возможными углами зрения, а потому я также хотела бы расспросить вас о тех исках, про которые толковал Стивен. Кто-то подавал на Мартина в суд?

Кендра небрежно махнула рукой.

— Если ты врач, этого следует ожидать. Как бы мне ни хотелось стать педиатром, я понимала, что одним из минусов врачебной профессии являются именно иски. А в случае Мартина дело обстояло еще хуже — ведь он как-никак имел дело с людьми, страдающими от хронических болей. Это трудные пациенты.

— А что было предметом этих исков?

— Честно говоря, их детали мне не известны. К тому времени Мартин уже перестал говорить со мной о сколько-нибудь серьезных вещах. После его смерти адвокаты заплатили истцам из наследственной массы.

— А кто был адвокатом Мартина по делам, связанным с медицинскими ошибками? Я могу справиться о деталях вчиненных ему исков у него или у нее.

— Понятия не имею.

Лори сделала для себя еще одну пометку, чтобы изучить вопрос об исках. В ее списке осталась всего одна тема, и это была бомба.

— Вы сказали, что иногда покидали дом в поисках уединения. Это включало в себя походы в бары?

Кендра тяжело вздохнула.

— В таблоидах утверждали, что я будто бы была по уши накачана водкой все двадцать четыре часа. Я же сказала вам, что у меня была послеродовая депрессия. Посмотрите в интернете, что это такое — ты то чувствуешь себя как выжатый лимон, то тебя охватывает тревога и даже паника, а в следующий момент наступает спутанность сознания. Думаю, люди принимали это за состояние алкогольного опьянения.

— А как насчет того, чтобы просто сходить поразвлечься, познакомиться с новыми людьми?

— Нет. Честно говоря, бывали дни, когда я даже не принимала душ, настолько мне было скверно.

На этом этапе Лори надо было быть осторожной. В газетах не писали, что Кендра часто бывала в «Улье», а Лори не хотела, чтобы вдова Мартина Белла поняла, что ей известно больше того, о чем говорилось в СМИ. Надо будет приберечь эту информацию для допроса в прямом эфире.

Лори решила надавить еще раз.

— Я заметила, что здесь у вас со Стивеном есть друг-бармен, Деннис. А в то время у вас был любимый бар или ресторан?

На этот раз Кендра огрызнулась.

— Я же сказала вам, что нет!

Лори кивнула и засунула свою ручку за корешок блокнота, показывая тем самым, что на сегодня их работа окончена.

— Еще раз спасибо, что вы согласились встретиться со мной в свободное от работы время. Мы свяжемся с вами, когда придет время снимать передачу.

Ожидая, когда Деннис представит ей счет, она старалась дружески болтать с Кендрой о разных пустяках, а затем расплатилась кредитной картой студии.

Уже две поклевки, притом даже не на камеру, подумала она. Сначала Кендра солгала родителям своего покойного мужа, сказав, что она готова оказать помощь в новом расследовании его убийства. И теперь — Лори была в этом уверена — она лгала опять. Полиция наверняка предъявила Кендре свидетельские показания о ее встречах с таинственным мужчиной в «Улье», и забыть об этом она не могла.

Вполне возможно, что я только что пила капучино и ела мороженое в обществе убийцы, подумала Лори.Она не хочет, чтобы я знала про «Улей». Значит, сейчас мне надо отправиться именно туда.

Глава 20

Когда Кендра и Лори выходили из «Отто», было уже почти пять часов, но весеннее солнце все еще светило ярко, что было особенно приятно после сумрака, царившего в итальянском ресторане. Кендра испытала облегчение, когда Лори наконец попрощалась с ней, дойдя до Пятой авеню. Лори повернула на юг и зашагала в сторону парка Вашингтон-сквер. Кендра же направилась на север, в сторону своего дома. Идя, она подставляла лицо теплым

Поначалу все шло именно так, как она и планировала. Стивен увязался за ней и подтвердил, что она говорила о связи Мартина с другой женщиной еще тогда, когда тот был жив. Он также дал понять, что она хороший человек — чего никто другой теперь уже не делал. И в том же ключе высказался Деннис.

Даже когда Лори начала задавать ей вопросы, Кендра не сдала своих позиций. Она подготовилась заранее, зная, что Лори будет задавать ей вопросы как о ее психическом состоянии, так и о ее браке, а также о конфликтах с полицией и снятии наличных. Если бы разговор закончился на этом, она могла бы чувствовать себя уверенно и в безопасности.

Но затем Лори заговорила на другую тему. Когда начала спрашивать о походах в бары в поисках новых знакомств. Возможно, это было просто предположение, сделанное наугад и подсказанное слухами о том, что Кендра страдает алкоголизмом, но у Кендры было нехорошее предчувствие, говорящее, что Лори хочет расспросить ее о мужчине, о котором ей по-прежнему было известно только то, что он представился ей как Майк.

Ее затошнило от одной мысли о нем.

Она поклялась своей жизнью — и жизнями своихдетей— что, участвуя в шоу, ни словом не упомянет о его существовании.Что же мне теперь делать? —подумала она.

Она достала свой мобильный телефон, нашла номер, записанный как Майк, и нажала на ввод. Он ответил еще до окончания первого гудка.

— Ты закончила свою встречу? — спросил он.

Она поняла, что у него включена громкая связь — в трубке слышался звук работающего автомобильного двигателя и звуки клаксонов. Значит, он сейчас в машине. Она поймала себя на том, что оглядывает улицу в поисках его.

— Я только что ушла.

— И?

Он потребовал, чтобы она сообщала ему все о работе над передачей, и она не смела пойти ему наперекор.

— Это был просто перепев старых газетных статей. Ничего такого, с чем я бы не справилась. Она не спрашивала о вас, — добавила она. Ведь формально так оно и было.

— Когда вы встречаетесь в следующий раз?

— Не знаю. Она сказала, что позвонит мне насчет времени съемок.

— Не забывай, если ты расскажешь им обо мне, я расскажу о тебе. Ты сядешь в тюрьму за убийство, а твои дети станут жить со своими бабушкой и дедушкой, и те будут каждый день говорить им, что ты убила их отца. Это если они вообще еще будут целы и невредимы к тому времени, когда тебя осудят.

Это была явная угроза Бобби и Минди. Она почувствовала, что начинает дрожать.

— Пожалуйста, не причиняйте им зла.

— А ты не заставляй меня это делать.

Она вспомнила, как во время ужасной ссоры однажды сказала Мартину, что на нем следовало бы повесить предупреждающий знак со словами: «Самый жестокий человек на земле». Но сейчас она имела дело с еще более гнусным типом, чем Мартин. Дрожащим голосом она сказала:

— Я никому не скажу. Клянусь.

— Нам пора встретиться еще раз.

От мысли о встрече с ним, у нее застыла кровь. И дело было даже не в деньгах. Она уже привыкла к тому, что он использует ее как свой личный банкомат. Ее ужасал он сам, ужасал на клеточном уровне.

— Когда? — Она услышала дрожь в своем голосе.

— Так дела не делаются, и ты это знаешь. Я тебе позвоню, и ты придешь. Принеси то же, что и всегда.

Говоря «то же, что и всегда», он имел в виду девять тысяч долларов наличными. Она предполагала, что он не хочет, чтобы она снимала десять тысяч долларов, поскольку о снятии этой и более крупных сумм банки были обязаны сообщать властям, что могло повлечь за собой расследование. Она услышала, как двигатель его машины набирает обороты, после чего он отключился.

Она зажмурила глаза и сделала три глубоких вдоха, пытаясь оставаться спокойной.

Рассказывая Лори о том, как распадался ее брак, она упомянула фильм «Газовый свет», чтобы объяснить, что Мартин всем говорил о ее сумасшествии. Но в фильме Ингрид Бергман и сама начала сомневаться в том, что она находится в здравом уме.Мартин в прямом смысле слова свел меня с ума, подумала она.

Неужели она в самом деле говорила Стивену о вчиненных Мартину исках по поводу его врачебных ошибок? Она этого не помнила. Как не помнила и тех ужасных слов, которые, по-видимому, ляпнула в дешевом баре, обращаясь к незнакомцу, который назвал себя Майком.Что же еще я натворила, когда была не в себе? — спросила она себя.

Хотя Кендра и не была религиозна, она зашла в епископальную церковь на Десятой улице. Они только что открыли двери для вечерней службы, но она пробудет в церкви недолго. Пройдя в самый задний ряд скамей, она опустилась на колени, как и много раз прежде, чтобы попросить у Бога прощения за то, что, возможно, натворила, хотя ей и не хотелось в это верить.

Узнаю ли я когда-нибудь правду? — подумала она. —Узнаю ли я когда-нибудь, действительно ли я заказала убийство моего мужа?

Глава 21

Попрощавшись с Кендрой, Лори пошла по Пятой авеню в сторону парка Вашингтон-сквер. Солнце ярко светило, сегодня был первый теплый день этой весны, что ньюйоркцы расценили как позволение использовать парк как общественный пляж — молодые женщины, все еще в офисной одежде, лежали на траве, а несколько парней посмелее сняли рубашки и перекидывали друг другу фрисби. Толпы горожан глазели на здешние зрелища, например на музыканта, который играл на стоящем под аркой рояле Шопена, и на вертящихся и делающих сальто у фонтана брейк-дансеров, чьи колонки заглушали рояль. Весной просыпались к жизни все и вся и после сумрачной зимы вдыхали свежий воздух.

Углубляясь в Ист-Виллидж, Лори мысленно приготовилась войти в бар «Улей», в котором даже весной и летом, вероятно, совсем не бывает солнца. Учась в колледже, она не раз бывала в таких похожих на склепы барах с грязными, липкими полами и туалетами, исписанными граффити, но ей уже давно не приходилось проводить свои вечера под землей.

Она спустилась по крутой лестнице, толкнула массивную дверь и вошла в бар. В нос ей ударил знакомый запах пролитого пива, слегка замаскированный запахом лизола. Скоро сюда повалят посетители, но пока что бар был пуст. Над стойкой мерцала светодиодная надпись «Улей», причем буквы были похожи на соты, а стены украшала неоновая реклама различных алкогольных напитков,

— Минутку, — равнодушно сказал женский голос, доносящийся из-под стойки. Мгновение спустя появилась и его хозяйка — молодая женщина с частично сбритыми волосами. Подойдя поближе, Лори увидела, как пирсинг в брови и губе барменши чуть сдвинулся, когда выражение безразличия на ее лице сменилось удивлением. Лори определенно не походила на тех, кого она привыкла здесь видеть.

Лори улыбнулась.

— Я надеюсь поговорить с кем-то из тех, кто работал здесь пять лет назад.

Барменша уставилась на нее пустым взглядом.

— Пять лет назад? — Ее тон ясно говорил, что, по ее мнению, никакие важные вещи не могли происходить так давно. Судя по ее виду, в то время она, скорее всего, еще училась в старшей школе.

Открыв дверь с табличкой, гласящей: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», она что-то крикнула, затем, опять повернувшись к Лори, сказала:

— Деб работает здесь уже целую вечность.

Из-за двери вышла пожилая женщина с глубокими морщинами на лице и волосами, собранными в неопрятный узел. Судя по ее испитой физиономии, она и впрямь могла работать в этом убогом кабаке целую вечность, но оказалось, что стаж ее работы здесь составляет восемь лет.Сойдет, подумала Лори.

— Вы знали женщину по имени Кендра Белл? — спросила она, сразу перейдя к делу и положив на стойку пятидесятидолларовую купюру.

Деб улыбнулась, явно припомнив вдову Мартина Белла.

— Мне она всегда нравилась. Грустная история, правда?

— Вы знали, кто она, уже тогда? Поскольку ее муж Мартин был человеком известным?

— Конечно, нет. Она выглядела просто как одна из тех, кто часто захаживает к нам. Мы с ней болтали, но я не знала даже как ее зовут. Она вечно ругала своего мужа, говорила, какой он ужасный. Жестокий и насквозь фальшивый. И изменяет ей с другой. — Деб жестом показала на спиртное, но Лори покачала головой. — Как хотите, — сказала Деб и, схватив с полки бутылку виски «Олд Кроу», налила себе бокал.

— И вы уверены, что это была именно Кендра Белл? — продолжила Лори.

— А как же. Она даже как-то раз сказала мне, что закончила медицинский факультет, но так и не стала врачом. Я тогда ей даже не поверила. Не могла представить себе ее прилежной студенткой. И решила, что это просто пьяный треп.

Лори еще раз оглядела бар, посмотрела на ворсистый ковер, висящий на стене рядом с бильярдным столом. Молодая барменша зачем-то опять скрылась под стойкой.

— А она всегда приходила одна? — поинтересовалась Лори.

— Обычно да. — Деб уставилась на потолок и прищурилась, пытаясь вспомнить. — Но несколько раз я видела, как она общается с каким-то мужиком, имевшим неприятный вид. У него были бритая голова и такие злобные, мерзкие глазки. Судя по всему, он старался ее ублажить. Может, хотел уговорить ее оплатить свой счет за выпивку в конце дня в обмен за то, что слушал, как она изливает душу, честя своего мужа.

Лори достала из сумочки свой телефон и показала Деб фотографию Стивена Картера, бывшего бойфренда Кендры во время обучения на медицинском факультете и ее нынешнего работодателя. Тот факт, что даже после пяти лет вдовства Кендра оставалась всего лишь другом Стивена и его сотрудницей, а не подругой или женой, говорил о том, что любовных отношений между ними нет, но Лори хотела перестраховаться.

Увидев фото, Деб фыркнула.

— Нет, это точно не он. По сравнению с тем малым этот смотрится просто как пай-мальчик.

Лори кивнула — теперь она лучше представляла себе того типа, с которым говорила Кендра.

— А вы видели его тут после убийства Мартина Белла?

— Нет, ни того крутого мужика, ни Кендру я тут больше не видала. Когда произошло убийство и я увидела в газете ее свадебную фотографию, я с трудом смогла ее узнать. Этой дамочке явно пришлось несладко, и она здорово опустилась. Я собиралась выразить ей сочувствие, когда она зайдет в следующий раз, но она тут больше так и не появилась. И он тоже. — Деб отпила большой глоток виски и спросила: — А вы что, знаете ее?

Лори объяснила Деб насчет шоу «Под подозрением» и нового расследования дела об убийстве Мартина Белла.

— Я собираю всю информацию о Кендре Белл, которую только можно найти.

— Вы не единственная, кто считает, что с ней было что-то не так. Я тогда позвонила на горячую линию полиции и рассказала им, как она постоянно жаловалась на свой брак. И упомянула того крутого мужика. За него была обещана награда, а деньги мне бы не помешали. Ну и, конечно, я хочу торжества правосудия, — добавила она. — Она мне нравилась и все такое, но если она виновна, ее место в тюрьме.

— А вы не согласитесь разрешить нам поснимать у вас тут? Может, вы поговорите с ведущим моего шоу и повторите ему то, что вы сейчас рассказали мне?

Усталое лицо Деб расплылось в улыбке.

— Это было бы круто.

Лори поблагодарила ее и молодую барменшу и вышла из бара. Когда она поднялась по лестнице на улицу, освещенную солнцем, у нее возникло странное ощущение, что за ней следят.Возможно, на меня так подействовало описание того таинственного мужчины со злобными, мерзкими глазами, подумала она.

Но, идя по Бауэри к станции метро Лафайет-стрит, она не могла избавиться от чувства, что за нею кто-то следит. Зайдя в магазин сумок, она через витрину начала вглядываться в поток прохожих. Сердце у нее екнуло при виде высокого мужчины с бритой головой, который сначала подождал у перехода через Третью улицу, а затем двинулся в том же направлении, что и она. На нем были солнцезащитные очки-авиаторы, так что она не могла разглядеть, какие у него глаза: «злобные и мерзкие» или нет.

Быстро отвернувшись от витрины, чтобы виновато улыбнуться продавщице, она достала из сумочки свой мобильный телефон, готовая в случае необходимости набрать 911, и вышла из магазина.

Оглянувшись, она увидела высокого мужчину в полуквартале сзади. Их взгляды встретились, и он ускорил шаг.

Лори торопливо зашла в еще один магазин, находящийся в нескольких футах. И, стоя внутри, стала смотреть, не войдет ли он в магазин вслед за ней. Но он этого не сделал. Вместо этого он перешел улицу и решительно зашагал прочь. Лори почувствовала, как часто бьется ее сердце, хотя она шла не торопясь.Он следил за мной и знает, что я его срисовала, подумала она.Куда же он направляется

Глядя через стекло витрины, она ненадолго потеряла его из виду, когда на Бауэри выехал белый кроссовер, который до этого был припаркован за большим грузовиком. Попытавшись заглянуть за кроссовер, она увидела, как высокий нагнулся, затем выпрямился и снова исчез из виду. Телефон в ее руке дрожал, она заставила себя набрать 911 и, держа большой палец на вводе, принялась гадать, сколько времени пройдет, прежде чем полиция приедет на вызов.

Только когда на светофоре зажегся зеленый свет и кроссовер свернул налево на Вторую улицу, она наконец поняла, почему высокий бритый мужчина имел такой целеустремленный вид. Перейдя на противоположную сторону Бауэри, он держал за руку молодую женщину, к животу которой был пристегнут смеющийся малыш. Теперь, когда ей ничего не мешало смотреть на него, она увидела, что этот высокий малый, который так ее напугал, одет в футболку с персонажами мультфильма Angry Birds, точно такую же, как та, из которой Тимми вырос два года назад.

Лори посмеялась над собой — как она могла позволить своему воображению так разыграться? Чувствуя себя дурой, она тем не менее подождала целую минуту, прежде чем поблагодарить продавщицу и снова выйти на тротуар. А увидев приближающееся такси, инстинктивно подняла руку.Лучше перебдеть, чем недобдеть, подумала она.

Усевшись на заднем сиденье такси, Лори начала обдумывать все то, что узнала за сегодняшний день. Ей хотелось узнать побольше о Стивене Картере и исках, поданных против Мартина Белла, но ее мысли снова и снова возвращались в «Улей». Поговорив с Деб и Кендрой, она была совершенно уверена, что Кендра в самом деле та женщина, которую запомнила Деб. Возможно, Кендре нужна была отдушина, возможность отдохнуть от своего дома и своего несчастливого брака, но зачем ей было лгать? Лори была уверена, что все дело в том таинственном мужчине, и опять почувствовала, как мороз подирает ее по спине.

Она была так поглощена мыслями о своем расследовании, что не заметила, как белый кроссовер опять заехал на Бауэри и последовал за ее такси.

Глава 22

Какая странная парочка,подумал водитель белого кроссовера, завидев впереди красный сигнал светофора. Эта пара стояла на восточном тротуаре между Второй и Третьей улицами. В мужчине было по меньшей мере шесть с половиной футов роста[140], и у него были бритая голова и солнцезащитные очки-авиаторы. Голова крутого чувака, подумал водитель кроссовера, но одет он был в футболку с изображением персонажей мультика и держал за руку миниатюрную блондинку, к животу которой был пристегнут младенец.

Они смотрелись как счастливая семья, что водителю кроссовера казалось невероятным.

Он уже мог представить себе, какими они будут через пятнадцать лет. Он безобразно растолстеет, а она будет слишком много пить. А их слабоумные вечно хмурые дети будут знать, что их родители ненавидят друг друга.

Он считал себя реалистом в том, что касается брака. Само собой, пока что у них все тип-топ, но как обернется дело, когда жизнь подставит им подножку? Когда эта хорошенькая цыпочка начнет увядать или не сможет нормально вставать с кровати, сколько времени понадобится этому счастливому мужу на то, чтобы найти ей замену? А что, если папочка потеряет работу? Лучше об этом не думать. Не бывает никакого «в радости и в горе, в здравии и в болезни» — есть только предательство и эгоизм.

Он перевел взгляд на пассажирское окно своей машины, пытаясь еще раз посмотреть на свою мишень. Именно так он думал о Лори Моран — для него она была мишенью, добычей.

Несколько месяцев назад, находясь в одном из своих периодов депрессии, он слишком много времени проводил, лежа на диване и смотря телевизор. Тогда-то он и увидел передачу про хамелеонов. Он чуть не переключил канал, когда авторы показали, как эти ящерицы из красных становятся розовыми, потом зелеными, потом желтыми, потом голубыми. Каким же надо быть идиотом, чтобы не знать, что эти уродливые твари могут менять свой цвет?

Но тут голос за кадром заговорил об их глазах. Оказывается, веки хамелеона устроены так, что между ними имеется только узкая щель, похожая на булавочную головку. Однако вместо того, чтобы сделать эту ящерицу слепой, данная особенность превращает каждый ее глаз в перископ, к тому же один такой глаз может двигаться независимо от другого. В результате хамелеон имеет обзор в 360 градусов. И может одновременно вести поиск как охотящихся за ним хищников, так и добычи, на которую охотится он сам. Он видит все сразу.

Только представь себе, каково это, подумал тогда хозяин белого кроссовера. Всегда быть на шаг впереди. Тогда никто не смог бы тебя обмануть, обжулить.

Сейчас, сидя за рулем, он чувствовал себя именно таким — всемогущим. Сейчас вокруг, по его мнению, не было хищников, а была только его добыча.Они меня не видят, подумал он,а я вижу все.

Но что это? Куда она подевалась? Он ехал за ней с самого выхода из бара. Она свернула на Бауэри, и он сделал то же самое, но теперь ее нигде не было видно. Не могла же она пройти так далеко. Как только на светофоре зажегся зеленый свет, он свернул налево, на Вторую улицу, надеясь, что, объехав квартал, сможет найти ее опять.

Доехав до перекрестка Бауэри и Третьей улицы, он остановился перед гидрантом и пригнулся, окидывая улицу взглядом. Теперь он чувствовал, как его сила уходит. От этого ему захотелось заехать на тротуар и раздавить всех, кто там будет.

Его нога застыла над педалью газа, когда он вдруг увидел, как она выходит из магазина на другой стороне улицы. Пройдя всего несколько шагов, она подняла руку, ловя такси. Он досчитал до трех и, влившись в поток машин, поехал за ней.

Куда теперь, Лори Моран? И сколько мне еще придется ждать до того, как жизнь начнет ставить тебе подножки?

Глава 23

Лори охватило ощущение безопасности, когда она вошла в вестибюль своего дома. И начала ждать, глядя, как ночной консьерж Рон достает из стенного шкафа высоченную аккуратно сложенную стопку коробок и отдает ее молодой женщине, в которой Лори узнала одну из своих соседок.

— Вам помочь? — спросила она.

— Да нет, справлюсь сама, — ответила женщина. — Это мое наказание за чрезмерное пристрастие к совершению покупок онлайн.

Лори с трепетом смотрела, как женщина идет к лифту и при каждом ее шаге стопка коробок качается.

Когда они остались одни, Рон понимающе улыбнулся.

— Она не шутила, когда говорила о

Лори опять подумала, что ей будет очень не хватать этого дома, если им с Алексом когда-нибудь все-таки удастся отыскать подходящую квартиру.

— Послушай, Примо, это странный вопрос, но здесь никто не спрашивал обо мне?

На его лице мелькнула тревога.

— Насколько мне известно, нет. А что, вы кого-то ждете?

Лори покачала головой, но ее беспокойство никуда не ушло.

— Да нет, просто хотела убедиться, что меня никто не искал.

— Мы тут всегда готовы вас прикрыть. Но вы же и сами это знаете, не так ли?

— Да, конечно, всегда, но тебе нет нужды бить тревогу.

Но у меня все равно такое чувство, словно за мной кто-то следит, подумала Лори.Безусловно, это не был тот парень, который встретился с женщиной. Но что-то предупреждает меня, что надо быть осторожной.

— Примо, окажи мне услугу. Если тебе покажется, что кто-то ведет наблюдение за нашим домом, дай мне знать.

— Мы и так всегда оберегаем вас, миссис Лори, но теперь удвоим внимание.

* * *

Выйдя из лифта, Лори ощутила запахи чеснока и розмарина. И пожалела о том, что не заказала обед в том итальянском ресторане, где проходила ее встреча с Кендрой. Она удивилась, когда, открыв дверь своей квартиры, почувствовала, что запахи стали сильнее. Из-за какофонии голосов звуки песни Чета Бейкера[141] «Almost Blue» были едва слышны.Как же мне повезло,подумала она,что мой десятилетний сын любит джаз, а не тот шум, который я слышу по радио.

Она повесила сумку на вешалку в прихожей и тут же услышала голос Тимми:

— Привет, мам. — Она обнаружила его в кухне, где он под наблюдением Рамона ловко размешивал что-то деревянной ложкой в самой большой из ее кастрюль. — Что ты тут делаешь? — спросила она, коротко обняв Рамона за плечи.

— Это идея моего босса, — сказал он и, улыбнувшись, ткнул большим пальцем в сторону гостиной.

Когда она вошла в гостиную, Алекс уже встал. Он крепко обнял ее, прижал к себе. На нем все еще была та одежда, в которой он ходил на работу — он только ослабил узел галстука и снял пиджак.

— Что ж, это приятный сюрприз, — сказала она.

Лео сидел в своем любимом кресле, смотря канал ESPN, по которому шла передача «Простите за беспокойство». Ведущие шоу говорили в том числе и о спорте, и Лори порадовалась тому, что звук приглушен.

— Я заметил, что после просмотра квартиры ты повесила нос, — сказал Алекс, подведя ее к дивану и сев рядом с ней. — И подумал, что нам бы не помешало провести вечер дома в семейном кругу, несмотря на то что твоя крутая риелторша Рода пока еще не подыскала нам идеальное жилье.

При упоминании Роды Лео скорчил неодобрительную гримасу.

— Алекс передал мне ее слова. Поверить не могу, что, по ее мнению, в городе сыщется такой жилищный кооператив, который не был бы счастлив принять в свое лоно вас двоих и моего внука. Она говорит это только затем, чтобы вы занервничали. И снизили планку, дабы она смогла быстро вам что-то всучить. Скажите ей, что любое правление кооператива, которое начнет интересоваться старыми делами Алекса, может идти в задницу.

Было видно, что Лео разозлен. Лори привыкла к тому, что ее отец всегда готов встать на ее защиту, но сейчас она подозревала, что у Лео есть особая причина критически относиться к Роде. Он просто не хотел, чтобы Лори и Тимми стали жить слишком далеко от его квартиры.

— Не беспокойся, папа. Мы очень ясно дали ей понять, что не станем жить в таком доме, правление которого имеет что-то против наших профессий — а в случае Алекса и против его прежней профессии. Она также знает, что нам нужно место для кабинета и для Рамона и что квартира должна располагаться недалеко от школы Тимми и от твоей квартиры, — добавила она.

Глаза Лео загорелись.

— А еще вам нужно место для детской, — с ухмылкой сказал он.

— Тише. — Лори предостерегающе махнула рукой. — Если это услышит Тимми, завтра об этом уже будет знать вся его школа.

Лео рассмеялся.

— Это не похоже на отрицание.

— Может, нам сменить тему и поговорить о главном судье Морин Рассел? — предложила Лори.

— О, сегодня я ее видел, — заметил Алекс. — Лео, она сказала мне, что получила огромное удовольствие от беседы с тобой на приеме.

Лори порадовалась, когда ее отец покраснел.

— Лео и Морин. По-моему, звучит неплохо.

Лео картинно закатил глаза, но на лице его по-прежнему играла улыбка.

— Твоя взяла. Я сдаюсь. Признаю свое поражение. Больше никаких разговоров о детской. Купите квартиру с таким количеством комнат, какое хотите, вопросов нет.

Лори и Алекс обменялись понимающими взглядами. На самом деле они сказали риелторше, что им нужна дополнительная площадь — на будущее и на всякий случай.

Глава 24

Перед сном Лори обошла квартиру, выключая везде свет.

Алекс сказал ей, что утром у него запланирован ранний завтрак с судьей, у которого он работал клерком после окончания школы права. Его наставник горел желанием передать ему премудрость, которой набрался за долгие годы работы в суде.

Щелкнув выключателем в кухне, Лори подивилась царящей здесь чистоте. Гранитные рабочие поверхности блестели, на плиточном полу не было видно ни единой крошки. Лори подумала, что, когда еду в этой квартире готовила она, ее всякий раз страшили мысли о том, что будет после и сколько всего ей придется чистить и мыть. Да, здорово будет жить под одной крышей с Рамоном.

Она только что легла в кровать, чтобы насладиться концовкой последнего романа Карин Слотер[142], когда на тумбочке зазвонил ее сотовый телефон. Это был Райан. Он никогда не звонил ей в такой поздний час. Собственно, он вообще никогда ей не звонил.

— Привет, — сказала она, чувствуя, как у нее уже начинает болеть голова в ожидании того, о чем он сейчас будет говорить.

— Я не был уверен, что ты еще не спишь.

— Я только что легла. В чем дело?

— Прости, но мне надо задать тебе вопрос. Ты знаешь моего дядю Джеда?

Лори, конечно же, не знала дядю Райана. Однако ей было известно, что дядя Джед был у Бретта Янга соседом по комнате во время их учебы в Северо-Западном университете, что, надо полагать, сыграло свою роль в

— Да, я знаю, кто он, — сказала она. — А что?

— Дело в том, что муж его издателя входит в правление той же организации по обучению детей грамоте, что и отец Мартина Белла.

— Ах вот оно что, — безо всякого выражения проговорила она, пытаясь припомнить, что представляла собой цепочка знакомств, посредством которой отец Мартина добрался до Бретта. — Кажется, еще один приятель Бретта по колледжу регулярно играет в теннис с бухгалтером доктора Роберта Белла. Похоже, у Роберта имеется масса полезных связей. Насколько я понимаю, он тебе позвонил? — спросила она, мысленно приготовившись к еще одной попытке Райана потянуть одеяло на себя, чтобы занять главенствующее положение в ее шоу.

— Да, позвонил — только что, на мой мобильный телефон, несмотря на поздний час. Честно говоря, мне совсем не нравится, что он пытается оказать на меня давление. Вполне очевидно, что они считают Кендру виновной и хотят, чтобы в шоу мы повесили на нее всех собак.

— В самом деле? — Лори была удивлена тем, с каким неодобрением он это сказал.

— Я отвечал уважительно, но сказал, что мне надо будет ему перезвонить. Ты уже приняла решение относительно того, будешь ли ты работать с этим делом?

Лори очень хотелось попросить его повторить то, что он сказал. Он редко прислушивался к ней, когда речь шла о работе.

— Думаю, это будет очень интересное дело, — сказала она, — но мы должны дать понять родителям Мартина Белла, что наше расследование будет объективным. Мы не собираемся становиться пешками в их руках.

— Безусловно, — согласился он. — Как насчет того, чтобы завтра поговорить с ними лично? Мы можем выступить единым фронтом, чтобы они поняли, что им не удастся запугать ни меня, ни тебя.

— Это… отличное предложение. — На ее памяти это был первый раз, когда она чувствовала, что Райан на ее стороне.

Кладя телефон обратно на тумбочку, она ощущала себя абсолютно удовлетворенной.

Она понятия не имела, что менее чем в двух милях от нее хозяин белого кроссовера гуглит информацию о ней на своем компьютере, узнавая о ее жизни еще больше и гадая, когда лучше сделать следующий ход.

Глава 25

На следующее утро доктор Стивен Картер пытался отпереть замки помещения своей дерматологической практики на Пятой авеню, одновременно держа в руках свой дипломат, стаканчик кофе и букет цветов, который купил в магазинчике на углу. Как это часто бывало, он пришел на работу первым. Он всегда был жаворонком.

Хотя по его виду этого никто бы не сказал, ему нравилось начинать свой день с визита в спортзал. Несколько месяцев назад он даже начал работать с персональным тренером, чтобы максимизировать эффект от упражнений. По словам тренера, за это время ему удалось нарастить мышечную массу на 8 процентов, но, похоже, никто этого не замечал, включая и ту женщину, любовь которой он пытался завоевать вот уже более десяти лет.

Стивен знал, что он отнюдь не красавец, ведь он как-никак был реалистом. В колледже его преподаватели письменной речи говорили ему, что его проза «ходульна». Профессор, преподававший ему философию, утверждал, что он «лишен воображения». После двух лет изучения испанского языка он не мог даже заказать еду в мексиканском ресторане, не вызвав при этом у официантов сочувственных усмешек. Единственными занятиями, на которых он не чувствовал себя неудачником, были занятия по естествознанию. В начале третьего курса он понял, что у него набирается тот обязательный минимум успешно пройденных и сданных предметов, которые дают право на поступление на медицинский факультет, и подумал:А почему бы не стать врачом?

Будучи реалистом, он понимал, что его оценки, вероятно, позволят ему поступить только на медицинской факультет какого-нибудь зарубежного университета. Пареньку, выросшему в Айове, перспектива провести пять лет на острове в Карибском море казалась весьма привлекательной, но, к его немалому удивлению, его приняли в Университет штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук. Пусть это было не на Карибском море, но медицинский факультет также располагался на острове — на острове Лонг-Айленд, — и Стивен знал, что после его окончания он сможет получить более хорошую работу, чем если бы он учился где-то на Карибах.

Но учеба на медицинском факультете оказалась куда труднее, чем занятия по естествознанию в колледже. Если бы не Кендра, он, возможно, не смог бы окончить курс. Она умела объяснять материал более понятно, чем даже преподаватели. И она была так красива — особенно тогда.

Он помнил, как она впервые поцеловала его. Это было вечером перед итоговым экзаменом по неврологии. Он тогда чуть ли не трясся, уверенный, что его ждет провал.

— Стивен, почему ты такой? — спросила она.

— Какой?

— Такой. Что с тобой сделали, чтобы ты стал вот так сомневаться в себе? — И она поцеловала его. Это не был страстный поцелуй, но он был нежным и долгим. Стивен был потрясен, но Кендра просто посмотрела на него с улыбкой в глазах. — Ты достоин того, чтобы ожидать от жизни большего, — сказала она. После чего вернулась к изучению материала.

Наутро он ухитрился получить на экзамене оценку «B», и до сих пор был уверен, что сдал его так хорошо потому, что вошел в аудиторию, считая себя достойным поцелуя Кендры.

После этого он начал думать о ней как о своей девушке, но учеба занимала у них обоих столько времени, что на обычные свидания почти ничего уже не оставалось. Теперь, по прошествии времени, ему казалось, что она, возможно, оказывала ему порой знаки внимания просто для того, чтобы внести разнообразие в их монотонную жизнь.

Как бы то ни было, ему стало чертовски ясно, что их нельзя назвать настоящей парой, когда на последнем курсе медицинского факультета она познакомилась с Мартином Беллом. У Мартина было все то, чего не имел Стивен, — он был блестящим врачом из известной нью-йоркской семьи и к тому же был высок, строен и красив. И этого оказалось достаточно, чтобы вскружить Кендре голову.

Она начала пропускать их вечерние занятия, ездя в город на свидания с Мартином. К концу года она уже звонила Стивену только затем, чтобы попросить у него помощи в деле организации ее свадьбы.

И, разумеется, Стивен помогал. Ради нее он бы сделал все.

Стивен не был ни высоким, ни стройным, он не выступал по телевизору и не являлся блестящим, видным врачом. Собственно говоря, он с трудом попал на медицинский факультет и с трудом окончил его. И тем не менее он достиг успеха. Всего через десять лет после

Он включил музыкальный центр, чтобы музыка заиграла в приемной и лечебных кабинетах. Радиостанция потокового вещания, услугами которой он пользовался, передавала расслабляющую музыку. Затем он заправил ароматические курильницы эвкалиптовым маслом. Он гордился отзывами в интернете о своей практике, в которых ему ставились наивысшие оценки за то, что его врачебная практика больше похожа на роскошный спа, чем на медицинское учреждение.

Поставив дипломат на свое офисное кресло, а кофе на стол, он отнес купленные цветы на стоящий перед дверью его кабинета маленький письменный столик, на котором находился компьютерный терминал Кендры. Поставив их рядом с клавиатурой, он написал на самоклеящемся листке для заметок:К., надеюсь, что твоя вчерашняя встреча прошла хорошо и ты в порядке. — С.

Стивен был реалистом. Хотя Кендра и вышла замуж за Мартина, он никогда не переставал ее любить. Он знал, как она благодарна ему. Он дал ей работу в то время, когда больше никто не соглашался ее нанять. И теперь он мог проводить с нею пять дней в неделю. К тому же она начала приглашать его на спортивные игры с участием Бобби и Минди и их выступления на школьной сцене.Понимает ли она, что ради нее я готов на все? — подумал он.

Все встает на свои места,сказал он себе с чувством глубокого удовлетворения.

Глава 26

Пока доктор Стивен Картер открывал дверь помещения своей врачебной практики, Лори и Райан находились в пентхаусе четы Белл на Пятой авеню неподалеку от Метрополитен-музея. Консьерж позвонил, чтобы спросить, могут ли они подняться, а в квартиру их впустила экономка. Пока они ожидали в гостиной, внимание Лори переключилось на открывающийся из окон великолепный вид.

Войдя в гостиную, Беллы сели рядом на диван. Сейчас они не походили на ту сердитую пару, которая наседала на нее в ее кабинете два дня назад. Они казались вежливыми, даже дружелюбными, но Лори знала — это потому, что они считают, что Райан на их стороне.

Доктор Белл сразу же пригласил их сесть. Райан подготовился к этой встрече заранее и знал, как завязать разговор. Он выяснил, что Беллы дружат с одним из профессоров, преподававших ему в школе права. А брат этого профессора три года назад делал операцию сестре доктора Белла. В беседу вмешалась Синтия, предложив им выпить кофе, от которого они оба вежливо отказались.

— Итак, Лори, — сказал Роберт, — вчера вечером Райан сообщил нам, что вы передумали насчет дела Мартина, но прежде, чем начать работу, хотите поговорить с нами.

Лори не видела причин говорить им, что передумала Кендра, а не она.

— Да, я хотела удостовериться, что мы одинаково понимаем суть передачи «Под подозрением», — начала она, после чего произнесла вступление, которое делала всегда, когда собиралась попросить членов семьи жертвы сотрудничать с ее программой. Она сделала акцент на стремлении студии отыскать новую информацию или информацию, которую незаслуженно обошли вниманием, либо принести членам семьи жертвы облегчение, если программа «Под подозрением» так и не сможет дать им окончательные ответы. — В то же время, — добавила она, — мы являемся также и новостной программой и подходим к каждому расследованию с теми же этическими мерками, с которыми подходит к делу любой журналист. Это означает, что мы будем учитывать ваши родительские чувства, однако мы должны сохранять объективность. Мы сообщим публике все факты, куда бы нас это ни завело.

— Конечно, — быстро ответила Синтия, согласно кивнув.

Доктор Белл, похоже, был не так в этом убежден. На его лице мелькнуло беспокойство.

— Вы считаете, что это сделала не Кендра, да?

Лори очень осторожно подбирала слова.

— Мы не формулируем выводов, пока не находим доказательств, которые бы их подтвердили.

— Так ищите эти доказательства, — резко бросил он.

Райан подался вперед на своем кресле и вступил в разговор.

— Поверьте, доктор Белл, я наблюдал Лори в действии. По умению распутывать дела она не уступает самым лучшим агентам ФБР, с которыми я работал в прокуратуре США. Если доказательства можно отыскать, она их найдет.

— Я хочу сказать, — уточнила Лори, — что мы не делаем вывод заранее с тем, чтобы потом подогнать доказательства под то, что уже было решено. Мы подходим к делу непредвзято, то есть изучаем все теории и проводим расследование в отношении всех подозреваемых. В их число, разумеется, входит и Кендра. Но объективный подход означает, что мы не можем позволить членам семьи жертвы — даже родителям — руководить нашим шоу и всем в нем заправлять.

Синтия смотрела, как ее муж переводит взгляд то на Райана, то на Лори.

Наконец он сказал:

— Мы понимаем.

Лори удивилась, когда Райан достал из своего дипломата два соглашения об участии, уже заполненных и готовых к подписанию. Ставя свою подпись, доктор Белл произнес еще одну агитационную речь в поддержку своей теории о виновности Кендры.

— Уверен, что она до сих пор может быть очень обаятельной, — предупредил он. — Поначалу, когда они только что сошлись, мы очень к ней привязались. Но вы не видели, какой она была тогда. У нее явно очень извращенный ум. Она заарканила нашего сына и, едва надев на него брачные цепи, превратилась в совершенно другого человека.

— А вы никогда не думали, что у нее, возможно, была послеродовая депрессия? — спросила Лори, вспомнив, как Кендра объяснила ухудшение своего психического состояния после рождения детей.

Синтия презрительно фыркнула, отметая такое объяснение с порога.

— С какой стати впадать в депрессию, если ты родила таких замечательных детей? Время, когда Мартин был маленьким, было самой счастливой порой моей жизни.

— Доктор Белл, вы, несомненно, знаете, что так бывает не у всех женщин, — гнула свое Лори.

— Я вас умоляю. Одно дело небольшая депрессия, но Кендра была вообще не в своем уме. Бедный Мартин был очень несчастен. Он знал, что, женившись на ней, совершил ужасную ошибку.

— Почему вы считаете, что она была не в своем уме? — спросила Лори. Она помнила слова Кендры о том, что Мартин манипулировал ею.

Синтия ответила сразу:

— Мартин рассказал нам, что у Кендры «психический упадок» и прогрессирующая паранойя. Она даже обвинила его в том, что он ей изменяет и, наняв Кэролайн, пытается отвратить от нее Бобби и Минди. Ради всего святого, Мартин нанял эту няню только потому, что считал, что Кендру нельзя оставлять наедине с детьми. Он боялся, что она может просто сжечь

— Если оспорить положения брачного контракта было невозможно, почему Мартин не подал на развод?

— Он оказался в ловушке из-за детей, — устало пояснил доктор Белл. — Прежде всего он думал о Бобби и Минди. Он оставался с ней ради них. Он даже проконсультировался с адвокатом по бракоразводным делам, чтобы оценить вероятность того, что ему удастся получить право полной опеки над детьми, если он оставит Кендру. Но вы знаете, как это бывает — он мужчина, а она мать, сидящая дома с детьми. Гарантий, что детей отдадут ему, не было, и он не захотел рисковать, да и мы тоже. Мартин был нашим единственным ребенком, так что Бобби и Минди последние в роду Беллов. Они должны оставаться в кругу нашей семьи.

— И вы считаете, что Кендра знала о том, что ваш сын встречался с адвокатом по бракоразводным делам?

— Я уверен, что да, — сказал он. — Поэтому она его и убила.

— И вы по-прежнему считаете, что она не способна воспитывать ваших внуков? — спросила Лори.

— Это уже не имеет значения, — жестко сказала Синтия. — Во-первых, она с ними даже не бывает. Она опять пропадает на работе, хотя по завещанию и получает более чем достаточные суммы денег от трастового фонда, так что может безбедно жить до конца жизни. Мы думаем, что она не увольняет няню только затем, чтобы та не выложила полиции все, что знает. Послушайте, что бы вы чувствовали, если бы женщина, убившая вашего сына, воспитывала ваших внуков? Это так несправедливо.

Лори видела, что ей не удастся убедить Беллов даже просто рассмотреть возможность того, что Кендра невиновна.

— А что вы имели в виду, когда сказали, что Кэролайн может выложить полиции то, что знает? — спросила она. — Вы считаете, что ей известно что-то такое, чего она не говорит? — Судя по тому, что Лори прочла в СМИ, Кэролайн позвонила на девять-один-один сразу же после того, как обнаружила тело Мартина Белла. Она не только поручилась за то, что во время стрельбы Кендра находилась в доме, но и сообщила полиции, что у нее ушло несколько минут на то, чтобы ее добудиться, хотя она и твердила ей, что ее муж только что был убит.

— Я абсолютно уверена, что Кэролайн покрывала Кендру, — ответила Синтия. — Когда она находится рядом с нами, она всегда на нервах. Наверняка ее мучает чувство вины. Она что-то скрывает. Даже если Кендра виновна, Кэролайн будет покрывать ее, потому что она очень привязана к детям и считает, что если опеку над ними получим мы, то уволим ее. Мы попытались убедить ее, что мы хотели бы, чтобы она продолжала работать.

— С Кэролайн мы еще поговорим, это я вам обещаю, — заверила их Лори. — Но сейчас, прежде чем уйти, нам нужно обсудить две темы, которые могут вам не понравиться. Я хочу говорить с вами откровенно.

— Понятно. — Доктор Белл заерзал на диване. — Что именно вы хотите знать?

Да, с Беллами надо быть очень осторожной, подумала Лори и решила начать с менее взрывоопасного вопроса.

— Из наследственной массы, оставшейся после вашего сына, были выплачены компенсации по искам, вчиненным ему по поводу медицинских ошибок. Мы надеемся узнать от вас их детали.

— Это исключено, — отрезал Роберт, не пожелав даже рассмотреть эту просьбу. — Мы не довели дело до суда только потому, что хотели защитить доброе имя Мартина. После его гибели алчные адвокаты имели наглость повысить свои финансовые требования, поскольку он уже не мог себя защитить. Это было просто отвратительно. Мы добавили свои собственные деньги к тем выплатам, которые предлагала страховая компания, чтобы заставить истцов подписать соглашения о неразглашении. Эти соглашения связывают и нас самих, так что боюсь, что мы не сможем предоставить вам информацию по искам к нашему сыну, даже если бы нам того хотелось. Однако поверьте мне, нет абсолютно никаких причин считать, что это как-то связано с его убийством.

Лори чувствовала бы себя куда комфортнее, если бы эту беседу с Беллами вела она одна, но, похоже, у нее нет оснований уговаривать их пойти на нарушение юридического соглашения. Надо будет отыскать другой способ выяснить детали этих исков. И спросить Алекса о нюансах, касающихся соглашений о неразглашении.

— Хорошо, — согласилась она, решив не высказывать возражений. — Второй мой вопрос касается темы, которую вы уже затрагивали прежде. Мартин говорил вам, что Кендра обвинила его в том, что он ей изменяет?

Они оба нахмурились.

— Это была абсолютная неправда, — резко сказала Синтия. — Откровенно говоря, Кендре повезло, что чета Лонгфеллоу не вчинила ей иск за клевету. Он тогда находился в одном шаге от назначения на освободившееся место в сенате.

— Стало быть, вы знали, что Кендра подозревала вашего сына в связи с Ли Энн Лонгфеллоу? — спросил Райан.

— Конечно, — подтвердила Синтия. — Вы должны понимать, что мы знали Ли Энн с тех самых пор, когда она была маленькой девочкой. Мы с ее матерью, Элинор, и посейчас близкие подруги и обе входим в группу по игре в бридж, которая собирается вместе, когда у всех нас оказывается свободное время.

— До своей кончины несколько лет назад ее отец, Чарльз, был магнатом с Уолл-стрит, — перебил жену Роберт. — Прекрасная семья со всех точек зрения.

— Как бы то ни было, — продолжила Синтия, — когда мы, их родители, собирались вместе, более старшие дети присматривали за теми, кто был помладше, так что для Мартина Ли Энн была чем-то вроде младшей сестры. А затем они стали вместе работать в совете выпускников. Между ними была разница в несколько лет, но они учились в одной частной школе, — пояснила она. — Поэтому, когда Кендра впервые высказала свое нелепое обвинение, Мартин поставил нас в известность немедля. Он боялся, что нападки Кендры станут достоянием гласности, и не хотел, чтобы Ли Энн или ее родители узнали эту сплетню от кого-то еще. Ему было очень неловко, и мы решили этот вопрос тем единственным путем, который был нам доступен.

— И что это был за путь? — осведомилась Лори.

— Я позвонила Элинор, — сказала Синтия, — и рассказала ей, что у Кендры сейчас трудный период, что она… больна. И что ее болезнь проявляется в нездоровой одержимости Ли Энн, но мы делаем все, чтобы купировать эту проблему. Но как бы Мартин ни старался успокоить жену, ее паранойя только усугублялась. Как-то раз она даже позвонила нам и попросила заставить его порвать эту связь —

— Но как вы можете быть так в этом уверены? — спросил Райан. — Простите меня, но лично я не рассказываю моим матери и отцу обо всех тех моих поступках, которыми я не горжусь.

Лори подумала, что Райану удобнее говорить на эту тему, чем ей самой.

— Мы хорошо знали нашего сына, — твердо сказала Синтия. — Он был не из тех, кто изменяет своим женам. И мы знаем Ли Энн, а также и сенатора, ее мужа. У них настоящая любовь и настоящий брак. Он чрезвычайно талантливый политик, но полезные связи — это по части Ли Энн. Это она убедила его выставить свою кандидатуру на выборах в законодательное собрание штата и его избирательной кампанией в неофициальном качестве тоже руководила именно она. И она необычайно умна — по-моему, всеми своими успехами он обязан ей. Они боготворят друг друга, так что сама мысль о том, что между нею и Мартином что-то было, это полная чушь.

— И вам даже нет нужды верить нам на слово, — добавил Роберт. — Мы знаем, что после убийства Мартина полиция проверила истинность утверждений Кендры, и нас заверили, что они не подтвердились. Никакой связи не было. Мартин и Ли Энн учились в одной частной школе и вместе занимались организацией благотворительного аукциона и последовавшего за ним званого ужина, и больше ничего. А намеки Кендры на то, что муж Ли Энн — наш нынешний сенатор — был замешан в убийстве, это вообще вздор. В тот вечер, когда убили Мартина, и он, и Ли Энн находились в Вашингтоне.

— Нам по-прежнему так неловко, что их втянули в это дело, — заметила Синтия, качая головой. — Пожалуйста, не дайте Кендре повторить этот бред по телевизору. Мы не хотим, чтобы память о нашем сыне изваляли в грязи.

Синтия смахнула слезу, и Лори напомнила себе, что эти двое пускают в ход все свои связи не просто так, а из любви к сыну, которого они потеряли. И теперь они ожидали, что она ответственно подойдет к расследованию дела о его убийстве.

— Спасибо вам обоим за то, что вы позволили нам заняться делом вашего сына. Обещаю вам, что я сделаю все, что смогу.

Глава 27

— Хорошая работа, — прошептал Райан, когда они вошли в лифт. — Думаю теперь они понимают, что им не удастся тобой помыкать.

— Спасибо, — сказала Лори. — Ты здорово мне помог, я говорю это серьезно. Кстати, тебе случайно не известен какой-нибудь способ разузнать побольше об исках, поданных против Мартина Белла? Я не хочу сбрасывать их со счетов, не проведя проверки.

— Согласен. Несмотря на соглашения о неразглашении, я, вероятно, смогу раздобыть сами исковые заявления, поданные в суд. Мы будем знать, в чем истцы обвиняли Мартина, но не узнаем, могли ли их обвинения быть доказаны в суде.

— Я буду рада всему, что ты сможешь нарыть, — ответила Лори. — Спасибо.

— К сожалению, я не знаю, как помочь тебе с четой Лонгфеллоу. По словам Беллов, полиция сняла с них все подозрения, но как нам припереть их к стенке? Я могу поспрашивать в своем гольф-клубе. Уверен, что у нас найдутся общие друзья.

— Думаю, у нас с сенатором имеется общий знакомый, — сказала Лори, скрестив пальцы на удачу.

* * *

Вернувшись в свой кабинет, Лори увидела, что Джерри склонился над плечом Грейс и смотрит на монитор ее компьютера. Увидев ее, они оба вздрогнули.

— Когда же вы двое перестанете вести себя так, будто я такой же кошмарный босс, как Бретт Янг? Почему у вас делается виноватый вид всякий раз, когда я просто вхожу? — спросила она.

Она заметила, что Грейс щелкает мышью, закрывая окна на своем мониторе.

— Что за каверзы у вас на уме?

— Мы ничего от тебя не скрываем, — заверил ее Джерри, говоря самым невинным тоном. И это только усилило ее подозрения.

— Ну конечно, — сухо бросила она.

Сев за свой стол, она сразу же позвонила Алексу.

— Привет, — сказал он. — Я как раз собрался отправить тебе сообщение. Ты видела имейл Роды? Она хочет, чтобы после работы мы посмотрели квартиру на пересечении Восемьдесят восьмой улицы и Лексингтон-авеню. Ты сможешь подъехать туда в шесть часов?

— Само собой. По крайней мере, она ведет свои поиски там, где надо. Кстати, мне надо попросить тебя об одном большущем одолжении. Ты не мог бы устроить мне встречу с сенатором Лонгфеллоу? Мне надо поговорить с ним и с его женой по поводу дела об убийстве Мартина Белла.

Во время решения вопроса об утверждении его кандидатуры на должность федерального судьи Алекс плотно работал с офисами обоих сенаторов от Нью-Йорка. Поскольку вчера за ужином с ними сидел Тимми, Лори не смогла рассказать своему жениху о подозрениях Кендры относительно ее мужа и жены сенатора Лонгфеллоу.

— Господи. — Она легко могла себе представить, как Алекс морщится от ее просьбы. — Вряд ли ему понравится такой разговор.

— Это я понимаю. Но единственный другой вариант не понравился бы ему еще больше, поскольку тогда нам пришлось бы склонять его имя и имя его жены по телевизору. Так что думаю, ему захочется получить шанс сделать какой-то комментарий.

— Я помню этот ход, — заметил Алекс. Когда он работал в шоу, они часто использовали этот прием — заставляли людей сотрудничать, помогая им представить, что произойдет, если они не согласятся. — Совсем как в прежние времена.

— И даже лучше. Остается надеяться, что ты еще не знаешь все мои ходы.

— Не беспокойся — ты никогда не перестанешь меня удивлять. Я позвоню в офис Лонгфеллоу и посмотрю, что мне удастся сделать.

Отключившись, Лори позвонила Кэролайн Рэдклифф. Еще даже не наступило время обеда, значит, Кендра сейчас на работе, а дети в школе. Вот и хорошо, Лори как раз хотелось поговорить с Кэролайн наедине.

Няня взяла трубку после двух гудков. В ее голосе послышалась настороженность, когда Лори объяснила, что хочет поговорить с ней о том вечере, когда произошло убийство.

— Все, что я знаю, уже напечатано в газетах, — сказала она.

— Наверняка Кендра рассказала вам о том, что представляет собой наше шоу. Она согласилась принять участие в его съемках. Вас ее согласие, конечно, не связывает, но ей известно, что мы ожидаем сотрудничества также и от вас.

Лори ожидала, что Кэролайн скажет, что сначала ей надо поговорить с Кендрой, но вместо этого няня спросила, может ли Лори приехать в их дом.

— Мне еще надо купить продукты и привезти детей из школы в три часа.

— Я приеду

Глава 28

Когда Кэролайн Рэдклифф открыла дверь на звонок Лори, на ней были надеты темные джинсы и свободная желтая блуза. Ее волосы все еще были завиты старомодными тугими локонами, но сегодня она все-таки имела более современный вид, чем в том домашнем платье, в которое она была облачена во время предыдущего визита Лори.

— Если честно, — сказала она, когда они с Лори уселись за стол в кухне с двумя банками холодного чая, — Кендра уже сообщила мне, что вы, наверное, попросите меня о беседе. Важно, чтобы вы знали — она велела мне быть с вами совершенно откровенной. У меня сложилось впечатление, что участвовать в шоу ее вынудили вы и родители Мартина, но теперь, когда она согласилась, думаю, она надеется, что из этого выйдет толк. Я не могу себе представить, каково это — вот так потерять отца твоих детей и не иметь ответов на их вопросы.

А я могу, подумала Лори.

Она внимательно выслушала рассказ Кэролайн о событиях того вечера. О том, как послышались звуки открываемых ворот гаража, за которыми последовали три громких хлопка. О том, как она выбежала из дома и обнаружила, что Мартин смертельно ранен. О том, как она позвонила на 911, а затем долго пыталась разбудить Кендру от, как вежливо выразилась Кэролайн, «дневного сна».

— А где в это время были дети?

— Я сказала им, что это фейерверк, и велела им подняться в их комнаты. Но как только Кендра проснулась и наконец начала понимать, что происходит, я отвела их в квартиру наших соседей в ближайшем квартале на импровизированную пижамную вечеринку. Они были в восторге. Я решила, что они заслуживают еще одного нормального вечера до того, как их жизнь будет перевернута вверх дном.

— Именно вы приняли это решение? — спросила Лори. — А не их мать?

Губы Кэролайн сжались в прямую линию, и она уставилась в стол.

— Как я уже говорила полиции, она тогда была как в тумане.

— А она часто бывала в таком состоянии?

— Она тогда переживала очень тяжелый период. Думаю, она сказала вам, что это была послеродовая депрессия.

— Я помню, что мне сказала Кендра. И хочу узнать, что наблюдали лично вы.

Кэролайн пожала плечами.

— Когда доктор Белл нанимал меня, он сказал, что его жена «нездорова» с тех самых пор, как родились их дети, особенно после рождения Минди. Я считала, что у нее депрессия. Я и прежде наблюдала такое у матерей с маленькими детьми.

Лори заметила, что Кэролайн хотела сказать что-то еще, но затем остановила себя.

— Но случай Кендры отличался от того, что вы видели прежде? — подсказала она.

Кэролайн медленно кивнула.

— Она была почти… как зомби. Иногда она была как во сне. Конечно, возможно, что это был просто-напросто очень тяжелый случай послеродовой депрессии, но…

Ей не было нужды заканчивать фразу — Лори ясно видела, что у Кэролайн есть сомнения.

— Родители Мартина считают, что вы утаиваете какую-то информацию, которая могла бы помочь им добиться опеки над детьми. Они сказали, что вы очень привязаны к Бобби и Минди.

— Конечно, я к ним привязана. Я люблю их почти так же, как если бы родила их сама.

Лори увидела отчаяние в глазах Кэролайн и поняла, что подозрения Беллов были верны. Няня что-то скрывала.

— Это останется между нами, Кэролайн. Скажите мне, вы на все сто процентов уверены в том, что Кендра невиновна?

От лица няни отлила вся кровь, она замотала головой, и на глазах у нее выступили слезы.

— У вас есть сомнения, — сказала Лори, произнеся вслух то, что не решалась произнести Кэролайн.

Няня какое-то время колебалась, затем кивнула, вытерев слезы рукавом.

Лори положила ладонь на свободную руку Кэролайн.

— Если у вас есть сомнения, то рано или поздно они возникнут и у детей, — проговорила она, глядя в глаза Кэролайн. — Сейчас они малы, и вы стараетесь, чтобы у них была нормальная жизнь — точно так же, как вы делали это в тот ужасный день. Но, став старше, они начнут задавать те же вопросы, которые общество задает вот уже пять лет. Они будут смотреть на свою мать и гадать, не убила ли она, женщина, которая их воспитала, их отца, которого они почти не помнят. Так жить нельзя, Кэролайн. С годами секреты могут выходить из-под контроля. Так что лучше, чтобы правда вышла наружу уже теперь.

Кэролайн шмыгнула носом и убрала руку.

— Я видела те деньги, — понизив голос, проговорила она. — Те, которые она снимала в банкоматах и о которых спрашивала полиция. Я находила пачки купюр — по пятьдесят долларов, по сто, всего, может быть, несколько тысяч. Они лежали в ящиках для носков, с ее обувью. А потом в один прекрасный день они вдруг все исчезали.

Эта была информация, заслуживающая внимания, но Кендра уже призналась, что время от времени она принималась покупать все подряд. «Возможно, просаживая все эти деньги, я тем самым мстила Мартину за его роман с Ли Энн», — сказала она.

Лицо Кэролайн стало суровым.

— Кендра достаточно страдала, — выпалила она. — Наконец-то она может вести нормальную жизнь. У нее есть работа, которая ей по душе. И очевидно, что врач, на которого она работает, от нее без ума.

— Кэролайн, я знаю, что вы рассказали мне не все, — тихо произнесла Лори. — И если это выйдет наружу, когда мы уже будем снимать передачу, дело обернется намного хуже, чем если мы узнаем об этом теперь.

Кэролайн сложила руки на груди и уставилась на Лори с таким видом, будто смотрела сквозь нее и видела перед собой не ее, а какое-то другое измерение.

— В тот вечер, — произнесла она, говоря как во сне, — я так трясла Кендру, что даже боялась, как бы я ей что-то не повредила. И раз за разом кричала, что Мартина убили. А затем до нее вдруг дошел смысл моих слов. Она встала и — я никогда этого не забуду — сказала: «Неужели я наконец свободна от него?» Она произнесла это так, словно испытывала одновременно и ужас и — не побоюсь этого слова — радость. Она наконец была свободна.

У Лори возникло такое чувство, будто под ее стулом разожгли костер. Какой ужасной ни была бы жизнь в браке, она не могла представить себе, чтобы женщина радовалась убийству отца своих детей.

Взгляд Кэролайн опять был сосредоточен на Лори — она пыталась найти объяснение словам Кендры.

— Я не думаю, что это сделала она, —

— Согласна, — ответила Лори. — Для нас важно это понимать. А есть что-нибудь еще?

Она задала этот вопрос, потому что была уверена, что няня все еще что-то скрывает.

— Да, есть, — добавила Кэролайн. — Помните я говорила, что она припрятывает деньги? Ну так она делает это и сейчас. И можно даже сказать, что суммы возросли.

Глава 29

Метрдотель «Дэниела» проводил их к уединенному столику в задней части зала. И Алекс немедля заказал им обоим мартини.

Лори улыбнулась.

— Знай я, что наградой за просмотр еще одной ужасной квартиры станет незапланированный ужин в «Дэниеле», я бы уже несколько недель назад попросила Роду поставить в мой график регулярные просмотры жутких квартир.

Был вечер пятницы, и Тимми находился на пижамной вечеринке у одного из своих друзей. Квартира с четырьмя спальнями, которую им только что показала Рода, имела достаточную площадь, хорошую планировку и подходящее расположение. Но какое счастье, что они явились на ее просмотр после работы, ибо в самый разгар просмотра домой вернулась пара, живущая наверху. И через вентиляционные отверстия они все трое: Лори, Алекс и Рода — услышали, как Трина обвиняет Марка во лжи, говоря, что он был не на конференции в Денвере, а в Атлантик-Сити со своей секретаршей. Затем последовали протесты Марка и ответ Трины:

— Как же мне не повезло, что я вышла за тебя замуж.

— С такой слышимостью ты можешь себе представить, какова будет реакция, если Тимми начнет играть на трубе? — спросила Лори Роду.

Она убрала прядь волос, упавшую на лоб Алекса.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы никогда не станем похожи на Марка и Трину.

— Не беспокойся. Я терпеть не могу Атлантик-Сити! — ответил Алекс, смеясь.

Лори смяла салфетку в комок и бросила в него.

Подошел официант с мартини и меню. Снова оставшись одни, они чокнулись бокалами с мартини.

— За то, чтобы мы никогда не стали такими, как эта пара, — твердо сказала Лори, быстро сделав глоток коктейля. — А теперь давай забудем про них.

— Аминь, — согласился Алекс. — И, что куда важнее, со мной связался помощник сенатора Лонгфеллоу. После того, как я объяснил, что работа над шоу будет продолжаться как с сенатором, так и без него, помощник заявил, что ты сможешь поговорить с ним и Ли Энн в течение часа в понедельник во второй половине дня. При этом он продолжал настаивать на том, чтобы ты опрашивала их вместе, пока я не заметил, что любой журналист отнесся бы к информации, полученной при таких обстоятельствах, со скептицизмом. Он начал что-то мямлить, но в конце концов согласился, что они поговорят с тобой по отдельности.

— Хорошая работа, ваша честь.

— Однако при этом не должно быть никаких камер, и ты должна будешь явиться в их квартиру, чтобы тебя никто не увидел в его офисе и не начал задавать вопросы. И с собой ты сможешь привести только одного своего сотрудника, не больше, чтобы ваша беседа не превратилась в цирк.

— Я это переживу, — ответила Лори.

— Ему следовало бы знать, что, если ты даешь Лори Моран тридцать минут, она впивается в тебя и не отстает, пока ты не выложишь ей все начистоту.

— Что ж, посмотрим. — Она понизила голос, чтобы ее точно никто не услышал. — Даже если у Мартина Белла и Ли Энн и была интрижка, мне трудно представить себе Дэниела Лонгфеллоу в роли убийцы. Ведь, если бы об этой связи стало известно, он был бы в их браке пострадавшей стороной, и избиратели, наоборот, посочувствовали бы ему. И в Вашингтоне стало бы одним холостяком больше.

— Не говоря уже о том, что у них нет детей, — заметил Алекс. — Он мог бы просто-напросто развестись и начать жить дальше.

Лори покачала головой.

— Нет ни мотива, ни признаков, говорящих о склонности к насилию. Я просто не могу себе это представить. Зато могу представить, как охваченная ревностью озлобленная Кендра Белл нанимает киллера, выпивая с ним в дешевом баре в Ист-Виллидж, а затем передает ему те пачки пятидесяти- и стодолларовых купюр, которые она прятала в своих ящиках с носками. И могу представить, как она продолжает платить ему — даже сейчас, — чтобы он молчал, ибо она знает, что родители ее мужа очень хотят посадить ее в тюрьму и забрать у нее детей.

Она попыталась отогнать от себя эти картины. У нее было такое чувство, будто она всю неделю работала без перерыва, и сегодня ей больше не хотелось думать о Мартине и Кендре Белл. Она отпила из своего бокала еще два мелких глотка, одновременно изучая меню. А потом, не отдавая себе в том отчета, выпалила:

— Может быть, нам с Тимми стоило бы просто переехать к тебе. Ведь в твоей квартире куча места.

Алекс положил свое меню на стол, явно удивленный.

— Вот только она расположена слишком далеко от квартиры твоего отца и от школы Тимми. И потом, тогда у тебя будет такое чувство, словно это мое пространство, а не наше общее. Ведь именно ты считала это проблемой.

— А еще одна проблема состоит в том, что я уже устала от всех этих просмотров квартир. Я никогда не буду чувствовать себя как дома ни в одной из них.

— Мы еще найдем такую квартиру, которая нам подойдет, — не согласился он.

— А еще нам надо будет назначить дату, снять помещение и проделать все остальные приготовления к свадьбе. Алекс, меня беспокоит мысль о том, не проявила ли я эгоизм, сказав, что предпочитаю скромную свадьбу. Мне кажется, я вообще ни разу не спросила тебя, чего хочешь ты.

— Господи, конечно, нет.

— А чего ты хочешь на самом деле?

— Кратчайшего расстояния между двумя точками.

— В каком смысле?

— Меня устроит любой план, лишь бы мы побыстрее поженились и стали жить под одной крышей. И я буду счастлив. — Он помолчал, потом добавил: — Лори, я много над этим думал и знаю, чего хочу. Скромного церковного обряда в присутствии наших семей и близких друзей, за которым бы последовал праздничный ужин. Давай назначим свадьбу на вторую половину августа. У судов в это время каникулы. Так ты сможешь найти время в твоем рабочем графике. А затем, если получится, мы уедем куда-нибудь на медовый месяц.

Лори улыбнулась.

— Ого! Ты и впрямь все продумал!

Улыбнувшись в ответ, он сказал:

— Теперь ты

— По-моему, он прекрасен. — Да, это было прекрасно. Она так долго была уверена, что после Грега у нее уже никого не будет. Так оно и было до того, как два года назад она познакомилась с Алексом. И теперь через какие-то пять месяцев она выйдет замуж за свою вторую и последнюю большую любовь.

Глава 30

Выйдя из студийного лифта, Лори, облаченная в джинсы и футболку с надписью NYPD[143], почувствовала себя неподобающе одетой, но ведь сегодня было воскресенье. Лео зашел за Тимми и отвез его на квартиру Алекса, чтобы вместе посмотреть бейсбольный матч между «Янкиз» и «Ред Сокс». Лори улыбнулась при мысли о том, что трое мужчин в ее жизни проводят время вместе как одна семья. Это давало ей возможность экстренно съездить на работу.

Райан ждал у двери ее кабинета с темно-желтыми бумажными папками в руке.

— Надеюсь, я не испортил тебе весь день, — сказал он. — Вообще-то это могло подождать до завтра.

Тридцать минут назад Райан позвонил на ее мобильный телефон, взволнованный чем-то, обнаруженным им во время изучения исков, которые были вчинены Мартину Беллу в связи с медицинскими ошибками. Лори часто раздражала склонность Райана требовать, чтобы она бросила все, дабы выслушать то, что в данный момент занимало его мысли, но сейчас все было иначе. Она сама попросила его изучить иски, поданные против Мартина Белла, рассмотрение которых еще не было завершено к моменту его смерти, к тому же, насколько ей было известно, до сих пор Райан еще никогда не работал по выходным.

Она жестом пригласила его сесть. И он плюхнулся на ее любимое кресло.

— Исков было три, — начал он. — Все истцы заявляли, что Мартин прописывал слишком много обезболивающих лекарств пациентам, которые в итоге скончались. Вообще-то это совсем не вяжется с его репутацией чудотворца. Я всегда подозревал, что она слишком хороша, чтобы быть правдой.

Лори вспомнила заголовок в «Нью-Йорк таймс» на следующее утро после гибели Мартина Белла: ВРАЧ, ИЗБАВЛЯВШИЙ ОТ БОЛИ, УБИТ. В статье его называли человеком, который совершил революцию в терапии болевого синдрома, заменив сильнодействующие лекарства и хирургическое вмешательство более холистическим подходом, включающим в себя медитацию и снятие стресса.

Когда Мартин Белл опубликовал свою ставшую бестселлером книгу «Новое учение о боли», его карьера стремительно пошла в гору. Он оставил работу в неврологическом отделении медицинского центра Нью-Йоркского университета, открыл свою собственную врачебную практику и взял на себя роль ярого поборника лечения физической боли с помощью гомеопатических средств, физиотерапии и психологических подходов. Его часто приглашали на телевизионные ток-шоу, на которых он всячески громил хирургов, готовых чуть что хвататься за скальпель, и врачей, неумеренно прописывающих своим пациентам сильнодействующие лекарства. Так что, если бы о предъявленных ему исках узнали СМИ, он бы в два счета превратился из обласканного их вниманием гуру в шарлатана.

Лори сразу же начала гадать, не может ли существовать связь между этими исками и его убийством.

— Я попросил одного моего старого приятеля проверить истцов на предмет наличия у них криминального прошлого. — Райан перелистнул страницы в одной из своих папок и достал какой-то сшитый скобками документ. Лори, все еще удивленная тем, что он развил такую бурную деятельность, взяла бумаги, которые он положил перед ней. — Одна женщина, Элисон Тэйлор, утверждала, что у нее развилась зависимость от оксиконтина[144] после того, как она обратилась к доктору Беллу по поводу лечения боли от рака костей. Так вот, за этой дамой числится масса нарушений ПДД.

— Я не вижу особой связи между тем фактом, что ты скверный водитель, и готовностью совершить убийство, — заметила Лори, откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди.

— Согласен, и потому меня больше интересует другой истец, некто Джордж Нотон. Его шестидесятисемилетняя мать страдала хроническими болями после того, как побывала в небольшом ДТП на скоростном шоссе, идущем через Лонг-Айленд. В зад ее машины въехал подросток, читавший сообщение на своем телефоне. Поначалу я подумал, что это была та самая дамочка, Элисон Тэйлор. — Райан засмеялся.

Лори кивнула, надеясь тем самым сподвигнуть его перейти наконец к сути дела.

— Итак, мамаша этого Джорджа Нотона ходит от врача к врачу, но облегчение все не наступает, — продолжил Райан, перейдя на сюжетный режим. — Через два года после аварии она в передаче «Доброе утро, Америка» слышит о докторе Белле и решает, что ей надо попасть к нему на прием. Он не принимал пациентов, лечение которых оплачивалось в рамках программы «Медикейд»[145], так что ей пришлось платить ему из своего собственного кармана. Поначалу ей ничего не помогало, но в конце концов Белл придумал коктейль из сильнодействующих лекарств, который избавил ее от боли. По утверждению истца, эти лекарства превратили ее в зомби, но она хотя бы не испытывала физических страданий. Затем Джордж находит свою мать бездыханной. По заключению патологоанатома, она умерла от передозировки. Джордж заявил под присягой, что помимо тех лекарств, которые Белл ей прописал и которые она получала в аптеке, он еще давал ей какие-то таблетки непосредственно у себя в кабинете.

Лори потянулась на своем кресле, размышляя над утверждениями Джорджа Нотона.

— Значит, у этого самого Джорджа есть криминальное прошлое, да? — спросила она.

— Погоди, тут-то и начинается самое интересное, — сказал Райан, подняв руку ладонью вперед. — За год до убийства доктора Белла суд вынес защитное предписание, запрещавшее Джорджу приближаться к двадцатиоднолетнему Коннору Бигсби, но он это предписание нарушил. — И Райан указал на полицейский отчет, который он положил перед ней.

Лори быстро посчитала в уме.

— Судя по возрасту его матери, я полагала, что этот малый старше.

— В то время ему было тридцать пять, а сейчас сорок один. И да, мне стало любопытно, что могло связывать его с двадцатилетним пацаном. Я запросил протокол заседания суда над ним по обвинению в нарушении защитного предписания. — Райан с воодушевлением положил перед Лори новую пачку бумаг. — Попробуй угадать, что связывало этих двоих, — предложил он.

Лори улыбнулась — она была впечатлена. Она редко видела сильные стороны Райана, но сейчас ей было совершенно ясно, что от него в самом деле был толк в зале суда.

— Может быть, Коннор Бигсби был тем подростком, который въехал в автомобиль его матери?

Райан многозначительно вскинул бровь.

— Хорошая теория. Но в действительности дело обстояло сложнее. Ту машину вела девушка, которая вскоре после аварии переехала в Техас, чтобы поступить там в колледж. А Коннор Бигсби

— Да это же просто абсурд, — сказала Лори, уставившись на протокол заседания суда. — И этого оказалось довольно, чтобы Джордж обвинил этого парня в аварии, в которой пострадала его мать? Где тут логика?

Райан показал на кусок текста, который он обвел маркером.

— Посмотри на это. Защитное предписание было вынесено после того, как Джордж неоднократно появлялся на работе у Коннора в магазине спортивных товаров. При этом он поносил парня, обзывал его, говорил, что он должен сидеть в тюрьме за опасное посягательство — в общем, это было настоящее преследование с целью умышленного причинения беспокойства. А затем Джордж подкараулил Коннора, сидя в своей машине, и проехал мимо него на большой скорости, едва не наехав на него. Коннор заявил, что Джордж сбил бы его, если бы он не отскочил в сторону. Отсюда и судебное предписание.

— А почему ему не предъявили обвинение в покушении на убийство? — спросила Лори.

— Вероятно, окружной прокурор счел, что они не смогут доказать наличие у него умысла причинить этому парню телесные повреждения, не говоря уже об умысле на убийство. Но они использовали свидетельства обо всех остальных случаях преследования с целью умышленного причинения беспокойства для получения судебного предписания, запрещавшего Джорджу приближаться к Коннору менее чем на сто футов. Но он не смог сделать и этого. Мать Коннора заметила, что он сидит в своей машине на другой стороне улицы и наблюдает за их домом. Она вызвала полицию, и его арестовали за нарушение предписания суда. Но обрати внимание вот на что. — Райан перелистал протокол еще раз и открыл его на странице, к которой был приклеен желтый самоклеящийся листок для заметок. — В качестве свидетеля защиты Джордж вызвал своего психиатра. И этот мозгоправ заявил, что у Джорджа бывают навязчивые состояния. По-видимому, для таких личностей обычное дело делать других предметами своих навязчивых идей. Судья приговорил его к длительному условному сроку и предупредил, что в случае повторного нарушения он отправится в тюрьму.

— У меня в голове не укладывается, что он связал травму своей матери с парнишкой, который сидел дома и писал сообщения своей подруге, — сказала Лори, размышляя вслух. — Если он способен на такие причудливые умозаключения, то могу себе представить, какие чувства он испытывал к врачу, прописавшему его матери таблетки, от превышения дозы которых она и умерла.

— Нам надо будет с ним поговорить, не так ли?

Обычно Лори очень не нравилось, когда Райан предлагал ей что-то сделать вместе, но на сей раз он вполне заслужил право участвовать в расследовании дела.

— Ты хочешь сам организовать эту встречу? — спросила она.

— Да, — с воодушевлением подтвердил он. — Но это еще не все — мне надо сообщить тебе еще кое-что. За четыре года до убийства Джордж Нотон являлся зарегистрированным владельцем девятимиллиметрового пистолета системы «смит-вессон», такого же, как тот, из которого и был убит доктор Белл.

— Ничего себе. Интересно, сможем ли мы попросить его предъявить нам этот пистолет. Мы могли бы отдать его в полицию на баллистическую экспертизу.

Райан встал с кресла.

— Это крайне маловероятно. Офис окружного прокурора потребовал, чтобы он сдал свой пистолет, поскольку нарушил защитное предписание суда, но в зал заседаний явился его адвокат и заявил, что пистолет был украден во время ограбления его квартиры, совершенного два месяца назад. Посему вместо пистолета офис окружного прокурора получил полицейский отчет, в котором говорилось, что оружие было украдено вместе с драгоценностями его матери. Однако проверить это не представляется возможным. Вполне вероятно, что Джордж просто придумал кражу пистолета, чтобы иметь возможность воспользоваться им позднее.

Лори поблагодарила Райана за великолепно проделанную работу, и он ушел. Оставшись одна, она принялась читать полицейские отчеты и судебные протоколы, обращая особое внимание на те страницы, которые отметил Райан.

Выходит, полиция так зациклилась на Кендре, что не обратила внимания на Джорджа?

Она подумала о том таинственном мужчине, с которым Кендра Белл встречалась в «Улье» в дни, предшествовавшие убийству ее мужа. Она перелистала страницы, которые дал ей Райан, ища фотографии Джорджа, сделанные после его ареста, но так ничего и не нашла. Возможно ли, что Кендра вступила в сговор с человеком, который тоже имел основания быть недовольным ее мужем?

Она не знала, является ли Джордж Нотон убийцей, мужчиной из «Улья» или просто извращенцем с психическими закидонами, но знала, что к списку потенциальных подозреваемых надо добавить новое имя.

Встав из-за стола, она подошла к белой доске, стоящей в противоположном конце ее кабинета, и взялась за легко стираемый маркер. К тому времени, когда она закончила писать, вся доска была исписана сведениями, касающимися возможных связей между субъектами, которые имели отношение к этому делу. Кендра. Неизвестный, с которым она встречалась в дешевом баре. Ее босс-дерматолог, который, возможно, до сих пор в нее влюблен. Озлобленный сын скончавшейся пациентки. И даже младший сенатор от штата Нью-Йорк, с которым у Лори на завтра была назначена беседа.

Мобильный телефон пикнул — пришло сообщение от Райана.Джордж встретится с нами. Сейчас я говорю с ним по телефону. Ты можешь приехать на встречу завтра в 10 часов утра?

Значит, завтра у нее будет загруженный день, но она справится. Она сказала Райану «да» и вписала встречу с Джорджем в свой ежедневник.

Мне еще столько надо сделать,подумала она, снова переключив внимание на доску.Но убийца здесь, на этой доске. Я это чувствую. Но кем бы ты ни был, я тебя найду.

Глава 31

На следующее утро Лори и Райан припарковались напротив дома Джорджа Нотона в Роуздейле, Квинс. Он жил в бежевом таунхаусе в квартале, состоящем из других таких же бежевых таунхаусов. Пока они переходили улицу, над их головами с ревом пронесся низко летящий самолет, приближаясь к расположенному неподалеку аэропорту имени Джона Кеннеди. Райан открыл перед Лори ржавую калитку из кованого железа, затем они, стоя под линялым серым навесом, постучали в деревянную дверь, которая явно нуждалась в покраске.

Нотон отпер два замка и снял дверную цепочку, после чего чуть-чуть приоткрыл дверь, чтобы посмотреть на своих посетителей.

— Вы и есть телевизионные детективы? — прищурившись, спросил он голосом, который был на октаву выше того, чего ожидала Лори.

— Я Лори Моран, — сказала она, протянув ему руку. — Спасибо, что вы согласились поговорить с нами.

Нотон открыл дверь полностью.

— Входите, входите. — Он проводил их в свою темную гостиную. Потолок тут был низкий, плотные шторы под старину были

— Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — сказал Нотон, усевшись на потертое вращающееся кресло производства La-Z-Boy, стоящее посреди гостиной. Затем отодвинул его от старомодного, похожего на ящик, телевизора, поставленного прямо на пол напротив двух плетеных качалок, стоящих в углу. Деньги, заплаченные ему по иску, который он вчинил Мартину Беллу, вероятно, пошли на оплату счетов и расходы на жизнь, а не на ремонт и переоборудование его дома.

Сев, Лори рассмотрела Джорджа Нотона получше. Он был одет в красные спортивные штаны, которые были ему на несколько размеров малы, и коричневую футболку, которая была ему на несколько размеров велика. Он выглядел старше своих сорока одного года, с залысинами и глубокими морщинами на лбу.

Она вспомнила описание таинственного приятеля Кендры из «Улья», которое дала ей барменша Деб. Неприятный вид, бритая голова и злобные, мерзкие глазки. Совсем не похоже на уныло выглядящего малого, который сейчас сидел напротив нее.

— Мы признательны за то, что вы пригласили нас в свой дом, мистер Нотон, — сказал Райан.

— Пожалуйста, зовите меня Джордж. Моя мама называла меня Джорджи. Мой отец оставил нас, когда я был совсем маленьким. И мама говорила, что нас только двое против целого мира. Я знаю, мой дом неказист, но здесь есть все, что мне нужно. Все магазины рядом, и приятно просыпаться каждое утро, зная, что когда-то моя мама была счастлива здесь.

Лори выяснила, что Джордж Нотон жил со своей матерью со дня своего рождения до дня ее смерти. Она ощутила жалость, но нельзя позволить чувствам взять верх и повлиять на ход расследования. Она подавила в себе жалость и начала:

— Джордж, мы хотели бы узнать побольше о ваших отношениях с Коннором Бигсби.

— О, вся эта история была просто недоразумением, — ответил он, качая головой. — Я бы никогда не причинил этому парню вреда. Я просто хотел, чтобы он понял, как опасно писать сообщения на телефон.

— Но ведь машину, которая въехала в зад автомобиля вашей матери, вел не он, — заметил Райан.

— Но он знал. Полиция прочитала их переписку. Девушка написала ему, что застряла в пробке. Он знал, но все равно продолжал ее отвлекать!

Райан нахмурился, но оставил эту тему. Они явились сюда не затем, чтобы искать логику в противоправных деяниях Джорджа Нотона.

— А как насчет доктора Мартина Белла? В чем была суть вашего конфликта с этим врачом? Нам известно, что, когда его убили, он был ответчиком по вашему иску.

— Я не могу это обсуждать, так что извините. Я подписал соглашение о неразглашении информации, касающейся моего иска.

Райан подался вперед на своей качалке и перешел на прокурорский тон.

— Соглашение о неразглашении касается вашего иска о неправомерном причинении смерти. Оно не затрагивает ваших личных контактов с доктором Беллом.

Джордж зарылся пальцами ног в ворсистый ковер, и Лори показалось, что в его глубоко посаженных карих глазах мелькнул страх.

— Мы знаем, что сказал ваш психиатр о вашей склонности к навязчивым состояниям, — продолжил Райан. — Если вы были готовы преследовать паренька, который был всего лишь косвенно замешан в аварии, причинившей вашей матери травму, наверняка вы не колебались, когда речь зашла о враче, которого вы обвиняете в ее смерти.

— Клянусь, у меня был только один личный контакт с доктором Беллом, в тот раз. И он даже не написал заявление в полицию. Полицейский сказал мне держаться от него подальше и после всех проблем, которые возникли у меня с тем пареньком, я его послушал. И больше никогда не приходил к нему на работу.

Лори и Райан быстро переглянулись. По-видимому, в помещении врачебной практики доктора Белла у Джорджа возникли проблемы с полицией, и сейчас он полагал, что им это уже известно.

Они не подали вида, что были не в курсе.

— А почему он вообще вызвал полицию? Не потому ли, что он вас боялся? — спросил Райан.

— Я вовсе не хотел его пугать и клянусь, я не хотел пугать и того парня, — ответил Джордж, пожав плечами и глядя на свой мягкий живот. — Я просто хотел, чтобы этот доктор понял, какой он причиняет вред, как хотел, чтобы Коннор Бигсби осознал, что нельзя посылать сообщения человеку, находящемуся за рулем. Мне надо было, чтобы Мартин Белл понял, что он не спасает людей. Он не был чудотворцем. Его пилюли отняли жизнь у моей ма. Я ему много раз звонил, но он не брал трубку и ни разу не перезвонил. Вот я и явился к нему сам. Разве у меня был выбор?

Говоря, Джордж не отрывал глаз от террариума.

— Я сказал той дамочке в приемной, что не уйду, пока он не выйдет и не поговорит со мной как мужчина с мужчиной. Я не собирался причинять ему вред, так я и сказал полицейским, когда они приехали. А они сказали, что доктор Белл выдвинет против меня обвинение в нарушении границ частных владений, если я заявлюсь к нему опять, и в помещение, где он практиковал, я больше не приходил.

Райан попробовал зайти с другой стороны.

— А как насчет вашего пистолета, Джордж? На ваше имя был зарегистрирован девятимиллиметровый пистолет марки «смит-вессон». Именно из такого оружия и был застрелен доктор Белл.

— Я купил этот пистолет много лет назад, чтобы защищать ма. В нашем районе преступники несколько раз вламывались в дома, и я хотел быть готов на случай, если они заявятся и к нам. Поначалу я развлекался с этим стволом, ездил на стрельбище, но после того, как ма попала в аварию, я вроде как позабыл, что он у меня есть. У меня больше не было времени, ведь мне приходилось все время ухаживать за ма, вот пистолет и лежал без дела в стенном шкафу. Немного забавно, что в конце концов его украли. Так мне и надо за то, что я разыгрывал из себя крутого парня. На самом деле я совсем не такой.

— А вы случайно не купили другой пистолет? — спросила Лори. — Разве ограбление вашего дома не подтвердило ваши страхи и не показало вам, что надо защищать ваш дом?

— Не-а. Я держал у себя эту пушку, чтобы защищать ма. А теперь тут уже нет ничего ценного.

Лори спросила у него, как называлось стрельбище,

— А полиция опрашивала вас после убийства доктора Белла?

Джордж покачал головой.

— Я в общем-то ожидал, что они будут задавать вопросы, но то недоразумение у него на работе произошло более чем за месяц до его убийства, и полиция не писала отчет. Ну, и…

Он не закончил свою мысль, но Лори поняла — он имеет в виду, что его конфликт с доктором Беллом остался незамеченным. По-видимому, полицейский, выехавший на звонок о мужчине, который не желал уходить из помещения врачебной практики Мартина Белла, не связал это происшествие с его убийством, произошедшим более чем месяц спустя. И Лори была уверена, что полиция не обнаружила также и информацию об обстоятельствах прежних отношений Джорджа Нотона с органами охраны правопорядка, не говоря уже об информации, касающейся его якобы украденного пистолета. Ведь они были слишком заняты расследованием своих подозрений в отношении Кендры.

— А где вы были в тот вечер, когда доктор Белл был убит? — спросил Райан.

— Я был здесь, — ответил Джордж, показывая на пространство вокруг себя. — Один.

С минуту они все трое сидели молча. Задребезжало окно, когда над их головами пролетел еще один самолет.

— Вы готовы предстать перед камерой, чтобы восстановить свое доброе имя? — спросил Райан.

Джордж вздрогнул.

— Сначала я хотел бы проконсультироваться с моим психиатром.

— Что ж, тогда объясните ему, что наше расследование продолжится в любом случае, — предупредил его Райан и посмотрел на Лори, как бы спрашивая, будут ли у нее еще вопросы. Но Лори только поблагодарила Джорджа и встала, чтобы уйти.

Когда они вышли обратно на яркое солнце и дошли до своей машины, Лори повернулась к Райану.

— Что тебе подсказывает твое чутье? — спросила она.

— Я бы не стал знакомить его с моей сестрой, но пока что он не кажется мне способным на убийство.

Лори кивнула, жалея о том, что внутреннего чувства недостаточно, чтобы стереть имя подозреваемого с доски. Сама она не была уверена, что Джордж Нотон невиновен. Ведь очевидно, что этот малый одержим мыслью о том, что доктор Мартин Белл виноват в смерти его матери.

— Спасибо за то, что ты проделал такую отличную работу, — сказала она. — Ты был великолепен.

— Спасибо, Лори. Очень приятно слышать это из твоих уст. Ведь я знаю, что поначалу я вел себя отнюдь не как командный игрок.

— Не пойми неправильно мой вопрос, но что изменилось?

Райан замялся, и его лоб прорезали морщины.

— Меня бросила женщина, с которой я встречался.

— О, мне так жаль слышать…

Он покачал головой.

— Наш роман никогда не был серьезным. Но, порвав со мной, она так меня пропесочила. Сказала, что я эгоист и считаю, что мне все должны. Сказала, что я уже родился на третьей базе, а иду по жизни, воображая, что сам сделал трипл[146]. — Он уныло пожал плечами, затем открыл перед Лори заднюю дверь, опередив водителя.

Усевшись рядом с ней, он добавил:

— В общем, я понял, что в чем-то она права. Так что можешь считать, что с меня сбили спесь и научили смирению.

Лори не знала, как отреагировать на такую небывалую демонстрацию уязвимости с его стороны и решила ответить шуткой:

— Но ты же не стал совсем уж кротким и смиренным, не так ли?

— Нет, — ответил он, улыбнувшись до ушей. — Совсем уж кротким и смиренным Райан Николс не будет никогда.

Глава 32

Лори и ее ассистент Джерри прибыли в квартиру четы Лонгфеллоу на Вест-Энд-авеню в Верхнем Вест-Сайде в 3:30 пополудни, то есть точно в назначенное им время.

— Вот это потолки, — восхитился Джерри, когда лифт открылся на девятнадцатом этаже. — Должно быть, от пола до потолка тут будет футов тринадцать. И мне очень нравятся здешние отделочные материалы. Все в точности соответствует стилю ар-деко[147].

— Может быть, тебе стоит стать моим риелтором, — пошутила Лори. Она решила, что на эту встречу ей лучше прийти не одной, а с кем-то на тот случай, если она услышит от кого-то из Лонгфеллоу какую-то важную информацию и ей будет нужен свидетель, который сможет подтвердить ее версию событий. Хотя в последнее время они с Райаном отлично ладили, она сочла, что, если вместе с ней на встречу приедет ведущий передачи и к тому же бывший прокурор, разговор может пойти не в том ключе, в котором хотела она. Ведь, устраивая эту встречу, Алекс как-никак попросил сенатора о личном одолжении. А кроме того, в отличие от Райана Джерри не мог не нравиться — он нравился всем.

За мелодией дверного звонка квартиры Лонгфеллоу послышался громкий, визгливый собачий лай.

— Айк![148] Линкольн! Тихо! — сказал женский голос по ту сторону двери. Лай стал тише, затем превратился в поскуливание, и Лори подумала, что собаки выпрашивают лакомства. — Сколько еще раз мне вам говорить? Ведите себя прилично, когда приходят гости.

Когда дверь отворилась, Лори и Джерри увидели двух небольших собачек — те начали бегать вокруг них кругами и обнюхивать их обувь. Женщина протянула руку и сказала:

— Здравствуйте, я Ли Энн Лонгфеллоу. — На ней были классическое темно-синее платье-футляр и туфли-лодочки телесного цвета. У нее были алебастровая кожа и аккуратные темно-шоколадные волосы до плеч, подстриженные примерно так же, как волосы Лори. — Простите, что эти негодники облаяли вас. По их нынешнему поведению этого не скажешь, но вообще-то они хорошо выдрессированы. Однако они, к сожалению, сами решают, когда демонстрировать примерное поведение, а когда нет. Думаю, сейчас они в восторге оттого, что их мамочка и папочка так рано вернулись домой.

— Ничего страшного, — заверила ее Лори и тоже назвала свое имя. — Я люблю собак. Это шпицы?

— Почти угадали. Это папильоны[149]. Им по восемь лет, но они и сейчас ведут себя как щенки, когда встречают новых людей.

Джерри уже опустился на корточки, позволив собакам взобраться на него и облизать его лицо. Он поднял голову и улыбнулся.

— Привет, я Джерри. — Он помахал рукой. — Помощник Лори.

Его должность называлась «ассистент продюсера», и Лори поняла, что он пытается с самого начала придать разговору непринужденный тон.

Ли Энн проводила их в просторную гостиную, обставленную изящной современной мебелью, выдержанной в нейтральных тонах. Единственным намеком на беспорядок была расстеленная перед камином большая собачья подстилка, вокруг которой валялись мягкие игрушки. Судя по виду обезглавленного игрушечного ягненка, окруженного клочьями белой ваты, Айк и Линкольн недавно вырывали его друг у друга, тянули в разные стороны.

Лори и Джерри собирались сесть,

Лори была знакома подоплека, благодаря которой Дэниел Лонгфеллоу стал одним из самых многообещающих молодых политиков Америки. Единственный сын швейцара и экономки, он закончил Вест-Пойнт и был награжден Бронзовой звездой за отвагу за службу в Афганистане после одиннадцатого сентября. Лори помнила рекламный ролик его избирательной кампании, в котором делался упор на его биографию. В нем он говорил, что вернулся с военной службы в Нью-Йорк, чтобы помочь своему любимому городу стать процветающим и безопасным для всех.

Он был высок, пожалуй, в нем было шесть футов три дюйма росту[150], у него были русые волосы и ярко-голубые глаза. Когда он встал рядом с Ли Энн и обвил ее рукой, это выглядело совершенно естественно.

— Вижу, вы уже познакомились с нашими малышами, — сказал он Лори и Джерри, показав на двух собак, часто дышащих у его ног.

— Они не оставили нам выбора, сенатор Лонгфеллоу, — ответила Лори, затем представилась.

— Айк и Линкольн. Я называю их президентами-папильонами. И, пожалуйста, зовите меня Дэн. Извините, но лидер большинства в сенате передвинул селекторное совещание в режиме онлайн на более раннее время. Никому не говорите, но я только что отключил звук, чтобы выйти и поздороваться с вами. Так что поговорите сначала с Ли Энн, а я подойду потом.

— Идет, — согласилась Лори, глядя, как он быстро целует свою жену в губы, прежде чем выйти из комнаты. Лори пыталась не глазеть, но она чувствовала флюиды между Дэниелом и Ли Энн. Ей вспомнились слова Синтии Белл о том, что они боготворят друг друга.

Лори еще не задала ни одного вопроса, но в одном она уже была уверена — эти муж и жена горячо любят друг друга.

Глава 33

Ли Энн жестом пригласила Лори и Джерри сесть, затем уселась на светло-серый диван. И ничуть не смутилась, когда собаки, прыгнув, сели рядом по обе стороны от нее.

— Для начала я хочу поздравить вас, Лори. Дэн рассказал мне, что вдобавок к вашей успешной карьере вы еще и заключили помолвку с нашим только что назначенным федеральным судьей. Какая прелесть. Вы прямо звездная пара.

Лори не знала, как на это ответить. Она так давно не думала о себе как о части пары и уж тем более как о части звездной пары.

— Спасибо, — сказала она. — Но мне еще многое нужно сделать.

— Знаете, хотя вы и не просили моего совета, я его все-таки дам — просто наслаждайтесь тем, что у вас есть. Важны только вы двое, а не все эти свадебные дела. Мои родители уговорили Дэна и меня провести пышную церемонию в Лодочной станции Центрального парка. Моей двоюродной сестре пришлось весь вечер ходить за Дэном по пятам, напоминая ему, кто есть кто.

Лори улыбнулась своим мыслям. Они с Алексом еще никому не сказали, что планируют пожениться в конце лета как раз потому, что им хотелось немного потянуть время, прежде чем сообщать о деталях своей свадьбы другим.

— Впрочем, — продолжила Ли Энн, — вы здесь не затем, чтобы выслушивать мои советы относительно вашей свадьбы. Дэн сказал мне, что вы проводите новое расследование дела Мартина. — В ее голосе зазвучала грусть. — В голове не укладывается, что кто-то мог его убить.

— А как вы узнали о его смерти? — спросила Лори.

— Мне позвонила моя мать. Полицейские явились в квартиру Беллов, чтобы лично сообщить им, что их сын убит. А мои родители были в это время у них, пили коктейли перед тем, как отправиться на ужин в ресторан. Можете представить себе их реакцию, когда они узнали об этой трагедии.

— Синтия сказала, что вы знали Мартина много лет.

Она печально кивнула.

— Да, с детства. Он был на шесть лет старше меня, так что назвать нас друзьями было нельзя. Но наши родители были близки, так что мы часто сидели вместе за детским столом или старшие дети играли с младшими в прятки. В общем, как-то так. А потом, когда я стала членом совета выпускников Хейдена, оказалось, что в нем состоит и он.

— А вы знали Кендру?

— Нет, совсем не знала. Мы были приглашены на их свадьбу, но она совпадала с одним из мероприятий избирательной кампании Дэна, время проведения которого уже было согласовано.

— Он тогда уже был членом законодательного собрания? — спросила Лори.

Ли Энн посмотрела на потолок, делая мысленные подсчеты.

— Он баллотировался на второй срок, значит, это было… чуть более десяти лет назад. Мама и папа присутствовали на свадьбе и сказали, что Кендра показалась им милой, но они с ней почти не общались. А в последующие годы мама несколько раз говорила, что, по мнению Синтии, Мартин совершил ужасную ошибку, но, как я уже говорила, я не была знакома с Кендрой, а Мартина встретила снова, только когда стала работать в совете выпускников.

— Извините за прямоту, но вы наверняка знаете, почему мы хотели с вами поговорить. Кендра была убеждена, что ваши отношения с Мартином этим не ограничивались.

Ли Энн рассмеялась и покачала головой.

— Простите, что я смеюсь. Мне ее жаль, но это полный абсурд. Мы и виделись-то с ним всего раз в месяц в конференц-зале в присутствии двадцати двух других выпускников. Затем мы оказались в роли сопредседателей комитета по организации благотворительного аукциона, а это огромная работа — нам пришлось планировать сам аукцион, зазывать на него участников и обеспечивать поступление пожертвований. Сейчас у меня бы просто не было времени на что-то подобное, но тогда Дэн в основном пропадал в Олбани, — по ее лицу было видно, что она недолюбливает столицу штата, — а мне хотелось, чтобы в городе у меня было какое-то дело. Поэтому, когда оказалось, что предыдущий председатель аукциона не сможет работать над организацией его проведения в новом году, я подумала:Черт побери, я сделаю это, если у меня будет кто-то, кто станет мне помогать. А Мартин к тому времени практически был знаменитостью, и мы знали друг друга с детства, так что я выкручивала ему руки, пока он не сдался. Думаю, Кендра увидела, сколько телефонных звонков мы сделали друг другу и сделала выводы — скоропалительные и неверные. Но уверяю вас, самая сексуальная тема, которую когда-либо обсуждали Мартин Белл и я, это был вопрос о том, куда поставить ледяную скульптуру.

— Но полиция все же опросила вас, когда Мартина убили?

— Да. Я была

— И? — спросила Лори.

— Он был в Вашингтоне. Со мной. Прежний сенатор тогда только что ушел в отставку, и мы знали, что губернатор вот-вот назначит Дэнни на его место. Дэнни поехал на машине в столицу, чтобы встретиться с несколькими лидерами нашей партии. Я, разумеется, не присутствовала на этих встречах, но решила поехать вместе с ним, чтобы оказывать ему моральную поддержку. К тому же, по правде говоря, сопровождать его в Вашингтон мне нравится куда больше, чем в Олбани. Мы остались там на ночь, чтобы утром он смог позавтракать с лидером большинства в сенате. Мы только что вернулись в Нью-Йорк, когда мне позвонила моя мать и сообщила ужасную новость о том, что Мартин убит.

Если Ли Энн говорила правду, полиция могла легко проверить алиби Дэна на вечер убийства. Лори опять пожалела о том, ей не удалось убедить Полицейский департамент сообщить ей больше информации о расследовании этого дела.

— После беседы с Кендрой, — сказала Лори, — я думаю, она подозревала Мартина в измене в том числе и потому, что в их браке имелись серьезные проблемы. Они по-прежнему жили вместе, но уже были друг от друга отчуждены. Простите, что я вторгаюсь в вашу личную сферу, но каково было в то время состояние вашего собственного брака?

Ли Энн улыбнулась, но Лори видела, что ее терпение подвергается немалому испытанию.

— Вы правы. Это моя личная сфера. Что я могу сказать? Мы с Дэнни представляем собой одну из тех удачливых пар, которые встретились, когда мы оба были молоды, и решили строить жизнь вместе. Я заканчивала школу права Колумбийского университета, а Дэн учился в магистратуре по специальности «Международные отношения и публичная политика» после своего ухода с военной службы в звании младшего офицера. Я уронила мой учебник по международному праву, когда стояла в очереди в «Старбакс», и пыталась достать из рюкзака бумажник. Он поднял его, и мы заговорили о внешней политике, а затем и обо всем остальном. Мы сразу же почувствовали, что между нами возникла какая-то связь, и, наверное, просидели в той кофейне часа три. В тот вечер я вернулась домой и сказала моей матери, что только что познакомилась с мужчиной, за которого выйду замуж. Сделав мне предложение, он преподнес мне помолвочное кольцо в бумажном стаканчике из-под кофе, который сохранил со дня нашего знакомства. И сказал, что тоже сразу же понял, что мы будем вместе.

Это произошло без усилий, подумала Лори, именно так, как и должно было происходить.

— Раз в то время назначение вашего мужа должно было состояться со дня на день, вы, вероятно, опасались, как бы ваши имена не появились в СМИ в связи с убийством Мартина Белла. Ведь эта история оставалась в топе криминальных новостей надели две.

— По правде говоря, мне тогда и в голову не приходило беспокоиться из-за нас с Дэном, я просто была потрясена тем, что один из тех, кого я знала, убит. И мне было так жаль, что Кендра, которая потеряла мужа и осталась одна с двумя маленькими детьми, еще и подозревает, что между мною и Мартином имелась любовная связь. Что, разумеется, было всего лишь плодом ее воображения. Да и к тому времени, когда Мартин был убит, губернатор уже сообщил Дэну, что отдает кресло в сенате именно ему. Так что поездка в Вашингтон была нужна только в качестве формальности. Собственно говоря, если мне не изменяет память, к тому времени, когда нас опросил полицейский детектив, губернатор уже объявил о своем решении.

Готовясь к беседе с четой Лонгфеллоу, Лори погуглила их обоих. Предыдущий сенатор согласился занять пост в администрации президента за десять дней до убийства Мартина Белла, и губернатор назначил на его место Лонгфеллоу — сорокалетнего политика, четыре раза избиравшегося в законодательное собрание штата, и героя войны — ровно через две недели после того, как сенатор объявил о своем решении. Если память не подвела Ли Энн, то прошло по меньшей мере пять дней, прежде чем полиция опросила ее и ее мужа. Лори была воспитана полицейским и знала, что означает такое промедление — полиция не считала, что опрос четы Лонгфеллоу входит в число их первоочередных задач. Это было еще одно свидетельство того, что обвинения Кендры были сочтены неубедительными.

— А Мартин когда-нибудь говорил с вами о Кендре и проблемах, с которыми сталкивался их брак?

— В общем-то нет.

Лори улыбнулась.

—В общем-то нет— это не то же самое, что нет.

— Послушайте, если честно, я предубеждена. Моя мать говорила мне, что Роберт и Синтия убеждены, что в гибели Мартина виновата Кендра, но сама я не знаю, так это или не так.

— Но Мартин все-таки говорил вам что-то о Кендре?

Она кивнула.

— Нет, не о ней самой — для этого мы были недостаточно близки. Но, когда мы подыскивали место для нашего аукциона, он как-то раз сказал, что предложенное мною время ему не подходит, так как у него назначена встреча с адвокатом. Я тогда не обратила внимания на эти его слова и начала было предлагать другие даты, но он не оставил эту тему. Сначала он саркастически рассмеялся, а затем сказал: «Вы с Дэном, случайно не знаете каких-нибудь хороших адвокатов по бракоразводным делам? Судя по всему, мне понадобится настоящий мастер своего дела, поскольку только так я смогу добиться, чтобы дети остались со мной». По правде говоря, я тогда почувствовала себя весьма неловко. Я сказала ему, что мне очень жаль, и продолжила искать подходящую дату.

Это было еще одно свидетельство того, что Мартин был полон решимости развестись с Кендрой, если ему удастся добиться опеки над детьми.

— Значит, аукцион прошел без Мартина?

Ли Энн улыбнулась, как бы благодаря Лори за этот вопрос.

— Мы разослали приглашения в его честь, и пожертвования сделали абсолютно все, кто закончил школу вместе с ним — такое произошло впервые. Приехали

Конечно может,хотела сказать Лори.Вполне возможно, что они вырастут сильными и стойкими и полными жизни, как мой чудесный Тимоти.

Ли Энн посмотрела на своего мужа, вошедшего в комнату, а Айк и Линкольн тут же спрыгнули с дивана, чтобы поприветствовать его.

— Надо же, — заметил Джерри, — хотя они и носят имена президентов, они явно в восторге от появления сенатора от Нью-Йорка.

— Они очень любят своего папочку, — проворковала Ли Энн, а Дэн наклонился и почесал собак за ушами.

— Вы должны нас простить, — сказал сенатор. — Наверное, вы заметили, что мы души не чаем в этих малышах. Если бы за последнее время на улице наконец не потеплело, вы бы имели счастье лицезреть их в шерстяных водолазках. Еще немного — и они начнут выходить на прогулку в сапожках от «Гуччи» и дизайнерских солнцезащитных очках.

— Прекрати, — мягко запротестовала Ли Энн. — Они любят свои одежки, не так ли, мои золотые? Ты же знаешь, какой счастливой они делают свою мамочку.

Когда губернатор назначил Дэна на освободившееся место сенатора, о нем и Ли Энн сразу же заговорили СМИ, причем в позитивном ключе. До этого он был всего лишь любимцем законодательного собрания штата, а теперь стал фигурой общенационального масштаба. Журналисты, освещающие политические события, были в восторге от его биографии, центристских политических взглядов и идеального брака с энергичной и умной женщиной, работающей адвокатом по коммерческим делам. Если в процессе его представления общенациональной аудитории и был какой-то прокол, то это касалось Ли Энн.

Одна из ведущих дневного ток-шоу, Дон Харпер, спросила ее, собираются ли они с мужем заводить детей. Другой ведущий сделал Дон замечание за этот вопрос, на что она сказала:

— А что тут такого? Я просто спросила. Дэну сорок лет, Ли Энн тридцать шесть. Как насчет детей, Ли Энн? Обращаете ли внимание на биологические часы?

Кое-кто из зрителей ток-шоу, идущего в прямом эфире, застонал от такой докучливости Дон, но настоящий огонь критики был вызван ответом, который дала на него Ли Энн.

— При всем моем уважении позвольте заметить, что я была лучшей в моем выпуске школы права Колумбийского университета и вот-вот стану партнером в одной из ведущих юридических фирм в стране, и я во всех смыслах ровня моему мужу. И для того чтобы чувствовать себя состоявшейся женщиной, мне совсем не нужен ребенок.

Хотя некоторые защищали это высказывание Ли Энн, сочтя его достойным ответом на слова Дон, подразумевающие, что всем женщинам за тридцать отчаянно хочется иметь детей, многие истолковали его как выпад против неработающих матерей. Пробыв двадцать четыре часа в новостной картине дня, Дэн и Ли Энн заявили в совместном интервью, что хотя они уважают всех работящих родителей — как отцов, так и матерей, как работающих вне дома, так и в доме — но сами они приняли решение не иметь детей. Тогда Лори была впечатлена их откровенным ответом на такой глубоко личный вопрос. Фотографии их «избалованных малышей» Айка и Линкольна несколько смягчили имидж Ли Энн.

Теперь Лори видела, что они не шутили, когда сказали, что относятся к своим собакам как к своим детям.

— Полагаю, вы уже готовы поговорить и со мной, не так ли? — спросил сенатор Лонгфеллоу, потирая руки.

Ли Энн поднялась с дивана и, прежде чем на ее место сел он, поцеловала его в губы.

— Проследи за тем, чтобы они зачитали тебе твои права, — бросила она, выходя из гостиной. — И помни, что, если ты захочешь в чем-то признаться, в соседней комнате у тебя есть адвокат.

Глава 34

Лори начала с того, что еще раз поблагодарила сенатора за согласие поговорить с ними.

— Всегда к вашим услугам. Я очень зауважал вашего жениха, послушав, как он говорил во время слушаний по утверждению его в должности федерального судьи. Он выступал достойно и не терял присутствия духа даже тогда, когда некоторые из моих более предубежденных коллег-сенаторов угрожали ему неприятностями за то, что он добился оправдания одного проходимца.

Интересно, подумала Лори, не является ли этот намек на дело Карла Ньюмена напоминанием о том, что Лонгфеллоу сыграл важную роль в утверждении Алекса в должности федерального судьи. Как бы то ни было, она не позволит этому обстоятельству повлиять на ее выводы.

— Насколько мне известно, полиция опрашивала вас в ходе расследования, — сказала она.

Беззаботный, шутливый тон его разговора с женой тут же уступил место полной серьезности. Она легко могла представить себе его в роли командира, ведущего бой.

— Это была настоящая фантасмагория, — заметил он. — Я никогда не встречался с Мартином, но мы, бывало, шутили с Ли Энн относительно того, что он играет в Нью-Йорке роль ее мужа, пока я нахожусь в столице. Тогда мы только что вернулись из Вашингтона, губернатор вот-вот должен был объявить о моем назначении в сенат, и тут вдруг ей звонит ее мать и говорит, что Мартина убили. На следующий день это было в топе новостей. Уверен, что если вы просмотрите нью-йоркские газеты за ту неделю, то среди главных новостей найдете сообщения о его убийстве и о моем назначении в сенат. В моем офисе только-только успели установить телефоны, когда туда позвонили из Полицейского департамента Нью-Йорка и сказали, что хотят поговорить со мной и Ли Энн. Поначалу я подумал, что речь идет о субсидиях или о еще каких-то официальных делах, но тут они сказали, что речь идет о Мартине.

— И о чем вы подумали? Как вам тогда показалось, почему полиция пожелала вас опросить?

— Разумеется, мы предположили, что все дело в совместной работе Мартина и Ли Энн на благо школы Хейден. Обычная проверка всех абонентов в его мобильном телефоне и все такое прочее. Они приехали к нам сюда и сказали, что им надо поговорить отдельно с Ли Энн, что не показалось мне необычным. Собственно говоря, ваш жених настаивал на том, чтобы сегодня наши беседы проходили так же — отдельно со мной, отдельно с моей женой. — Теперь его улыбка была скорее вежливой, чем теплой.

Лори кивнула, давая понять, чтобы он продолжал.

— Затем они поговорили со мной и спросили, где я находился в тот вечер, когда он был убит. Я едва не рассмеялся, подумав, что они решили подшутить над свежеиспеченным сенатором

— И какова же была ваша реакция, сенатор?

— Я был ошеломлен. Это был… вздор. К тому же из освещения этого дела в СМИ было ясно, кто является подозреваемой номер один. Конечно, человек невиновен, пока его вина не будет доказана, но я всегда считал, что самое убедительное доказательство виновности Кендры — это ее попытка свалить вину на меня. — В его голосе прозвучал гнев, но он тут же обуздал его. — Я хотел, чтобы у полиции не осталось абсолютно никаких сомнений в моей непричастности к этому делу, и потому отправил им мой гостиничный счет, а также квитанцию на оплату парковки, свидетельствующую о том, что моя машина простояла там всю ночь, плюс данные с моего транспондера об оплате проезда по платным дорогам и газетные статьи о моем визите в Вашингтон. Я прочел в СМИ намеки на то, что Кендра, возможно, копила наличные, чтобы заплатить кому-то за это убийство. И, чтобы не дать возможности написать такое и обо мне, я даже передал полиции данные о движении денег на моем банковском счету, хотя они меня об этом и не просили.

— Это настоящая полная откровенность.

— Мне нечего было скрывать — ни тогда, ни сейчас, — твердо сказал он. — Эта прекрасная квартира была куплена моей блестящей и трудолюбивой женой, но я всегда настаиваю на том, чтобы оплачивать половину наших расходов из моего жалованья. Так что поверьте, мне было не на что нанять киллера. И я решил, что, чем скорее они вычеркнут из своего списка меня, тем больше времени у них будет на поимку настоящего убийцы.

— Думаю, кроме желания помочь полиции у вас имелись и другие соображения. Несмотря на огромный интерес средств массовой информации к этому делу, ни одно из них не сообщило, что в ходе расследования полиция опросила вас и вашу жену.

— Вы представляете себе, какой бы тогда начался цирк? Новоиспеченного сенатора допрашивают в рамках расследования дела об убийстве.

— Поэтому-то вы и не захотели встретиться со мной ни в моей студии, ни в вашем офисе.

Он кивнул.

— Конечно. И я даже не стыжусь признаться, что позвонил в офис начальника полиции. Я хотел, чтобы руководство полиции знало, что я готов сотрудничать во всех смыслах этого слова, но не желаю, чтобы СМИ склоняли меня на все лады только потому, что мне достались пятнадцать минут славы. Начальник полиции заверил меня, что я предоставил более чем достаточно доказательств моей невиновности. Кстати, у меня сложилось впечатление, что полицейские поговорили с другими членами совета выпускников школы Хейден и они подтвердили, что представить Мартина и Ли Энн вместе просто невозможно. И вот опять двадцать пять, — сказал он, улыбаясь, но при этом сурово глядя Лори в глаза.

Она понимала, какой вопрос он хочет ей задать, но не задает, и ответила ему, как могла:

— Мы не обсуждаем в эфире теории об альтернативных подозреваемых, если не считаем, что для этого у нас есть достоверная фактическая основа.

— Это успокаивает. Между прочим, я видел каждый выпуск вашего шоу и восхищаюсь вашей работой. Но между нами — пора, чтобы единственный человек, остающийся под подозрением, Кендра Белл, получила то, что заслуживает. Я надеюсь, что вы сможете доказать ее вину раз и навсегда.

Глава 35

Как только Лори и Джерри уселись на заднее сиденье черного кроссовера, который ожидал их возле многоквартирного дома четы Лонгфеллоу, Джерри захлопал в ладоши.

— У меня такое впервые, — сказал он. — Я еще никогда не встречался с сенатором или женой сенатора. Они так обаятельны, так великолепны, и они такие… настоящие. Теперь я понимаю, почему вокруг них подняли такой ажиотаж. Лори, возможно, мы только что познакомились с будущими президентом и первой леди!

— До того как ты окончательно поместишь их в Белый дом, может быть, мы все-таки поговорим об их связи с делом Мартина Белла?

— Извини, — кивнул Джерри. — Ты же знаешь, как я обалдеваю в присутствии знаменитостей, а эти двое прямо как кинозвезды — только умнее! Но да, ты права. Хватит им льстить. Послушай, идя к ним, мы же знали, что будем опрашивать их только потому, что Кендра настаивает на том, что у ее мужа была связь с Ли Энн, не так ли?

— Так.

— Но это было просто ее подозрение, верно? Ни гостиничных счетов, ни свидетельств о том, что они держались за руки или тайком целовались после заседаний совета выпускников, не так ли?

— Да, ничего, кроме того, что они вместе проводили время и звонили друг другу, а также инстинкта жены, подсказывавшего Кендре, что ее муж ей изменяет.

Джерри пожал плечами.

— Что ж, у нас есть прекрасное объяснение этих их контактов, но нет ничего, что подтверждало бы подозрения Кендры.

Лори продолжила эту мысль:

— Да и саму Кендру нельзя назвать человеком, внушающим такое уж большое доверие. Она утверждает, что Мартин «психологически манипулировал» ею, но, даже по ее собственному признанию, она в то время находилась не в лучшей форме.

— К тому же, — добавил Джерри, — неужели ты думаешь, что Ли Энн изменила бы своему мужу с Мартином Беллом? — По тому, как он произнес имя Мартина, Лори поняла — он считает, что Ли Энн слишком хороша для покойного врача.

— Да они же совсем разные, прямо-таки антиподы, — заметила Лори. — Возможно, Мартин и стремился освободиться от своего брака, но, судя по тому, что мы слышали, он желал во что бы то ни стало добиться опеки над своими детьми. Как бы то ни было, это был

— Давай говори, — сказал Джерри. — Эта женщина явно ненавидит детей.

Лори улыбнулась.

— Просто скажем, что она предпочитает общество собак. Я совершенно не могу представить ее себе в роли мачехи.

— И дело не только в детях, — заметил Джерри. — Не забывай, что Мартин и его родители заставили Кендру сидеть дома после рождения детей. Мартин желал иметь жену-домохозяйку, ему не нужна была жена — влиятельный партнер юридической фирмы. Другое дело ее муж, сенатор. Ты же видела их вместе — Ли Энн определенно его правая рука во всем. Разве такого хотел, по-твоему, Мартин Белл?

— Да, они были несовместимы, — согласилась Лори.

— Вот именно. У Дэниела Лонгфеллоу был бы мотив убить Мартина Белла, только если бы у того была любовная связь с его женой, а это просто невообразимо. К тому же в тот вечер он был далеко — об этом говорит не только Ли Энн, но и счета, фотографии, другие свидетели — в общем, у него железное алиби.

Джерри был прав. Долг Лори перед Кендрой состоял в изучении всех возможных зацепок, и те из них, которые относились к чете Лонгфеллоу, были исчерпаны. Лори была готова вычеркнуть сенатора из списка возможных подозреваемых.

Джерри вдруг поднял указательный палец, как будто ему в голову пришла какая-то удачная мысль.

— Извини, — сказал он, обращаясь к водителю, — но у нас, кажется, изменились планы. Лори, я тут подумал, что мы могли бы включить в передачу кадры церкви, где поженились Мартин и Кендра. Она нам почти по дороге. Ты не против, если мы немного отклонимся от маршрута, чтобы провести там рекогносцировку?

Лори посмотрела на свои часы. Время близилось к пяти часам. Зная, что Алекс уехал на конференцию, Шарлотта пригласила ее по-быстрому выпить вдвоем после работы. Надо думать, она успеет на встречу с подругой, ведь осмотр церкви, вероятно, не займет много времени.

— По-моему, это неплохая мысль.

Джерри дал водителю адрес где-то на западе района Сороковых улиц, и Лори попыталась припомнить, есть ли в этом районе бродвейских театров какая-нибудь церковь, соответствующая высоким требованиям Роберта и Синтии Белл, но так ничего и не вспомнила.

— Очень скоро нам уже не придется пользоваться службой такси для таких поездок, как эта, — сказал Джерри. — Дилер сообщил мне, что моя машина прибудет на этой неделе.

Джерри уже несколько недель говорил о гибридном «БМВ», который он решил приобрести. Лори считала, что молодому человеку глупо иметь свою машину в Нью-Йорке, но она знала, как Джерри любит ездить на Файр-Айленд летом по выходным. И теперь вместо того, чтобы ездить в переполненных электричках, Джерри сможет с комфортом рассекать на своей экологически чистой машине по скоростной выделенной полосе. Лори уже представляла себе, как он мчится по идущей через Лонг-Айленд скоростной магистрали, слушая свою любимую музыку.

Когда такси остановилось на обочине Сорок шестой улицы и они вышли из него, Джерри сказал водителю, что тот может их не ждать.

— Джерри, — сказала Лори, — я полагала, что это займет всего несколько минут. Я должна быть в Рокфеллеровском центре к шести часам. — У нее была назначена встреча с Шарлоттой в ресторане «Брассери Рюлман» неподалеку от студии.

— Мы просто вызовем еще одно такси, — ответил Джерри. Лори открыла рот, чтобы возразить, но водитель уже отъехал.

— Не понимаю, зачем ты это сделал…

Джерри осторожно положил руку ей на спину и потянул ее за собой. Но где же церковь?

Они сделали всего лишь несколько шагов, когда он вдруг остановился, посмотрел на нее и ухмыльнулся, показав на вывеску ближайшего к ним заведения.

«У Фэнси» — гласила ярко-розовая неоновая реклама. Бродвейские эротические танцовщики.

Нет,подумала она,этого не может быть.

Дверь из тонированного стекла отворилась, и из нее вышли Грейс и Шарлотта в одинаковых фиолетовых боа. Они обе издали пронзительный крик, ни дать ни взять молодые незамужние женщины, борющиеся за одинокого мужчину на каком-то из наиболее успешных реалити-шоу студии «Фишер-Блейк».

— Наверное, вы шутите, — сухо бросила Лори.

— Да брось ты, — сказала Шарлотта. — Вы с Алексом так скрытничаете с этой вашей помолвкой. Мы уже несколько недель следим за вами и решили, что тебе нужна непритязательная развлекуха.

— Чтобы я вела себя как идиотка, млея от полураздетых мужчин? Ни за что. — Теперь Лори понимала, почему Джерри и Грейс вели себя в ее присутствии так странно, то и дело уставляясь на экран компьютера. Они планировали этот абсурд вместе с Шарлоттой.

— Но я уже заплатила парню по имени Чип за танец с тобой, — сказала Грейс, разочарованно дуясь.

Лори посмотрела на их полные воодушевления лица и решила, что это будет ее наказанием за всегдашнюю серьезность. Они были полны решимости заставить ее насладиться тупой «развлекухой».

Она сделала два шага к двери, смирившись со своей судьбой, но тут из нее выскочили Шарлотта и Грейс и обняли ее.

— Накололи, накололи! — пропела Шарлотта, добавив: — Хорошая работа, — и ударив ладонью в ладони Джерри и Грейс.

Джерри смущенно улыбался.

— Мы просто разыгрывали тебя, босс. Пожалуйста, прости нас. — И он сжал руки в молитвенном жесте.

Лори ощутила огромное облегчение — слава богу, что ей не придется входить в этот вертеп.

— Погодите, стало быть, мы никуда не идем? — спросила она.

— Нет, мы определенно выпьем, — ответила Шарлотта. — Но не здесь.

Джерри и Грейс показали на вывеску заведения, находящегося напротив, под названием «Не говори маме». Лори как-то раз была в нем вместе с Джерри и Грейс и сказала им, что ей там понравилось. Это был тускло освещенный бар с пианистом, расположенный в театральном районе и относительно тихий по сравнению с «У Фэнси» с его танцовщиками. Иногда сюда заходили актеры бродвейских театров, чтобы что-нибудь спеть, и прочие посетители могли сделать то же.

Рядом со сценой Лори увидела столик с табличкой «Заказан». К спинке одного из стоящих вокруг него стульев были прикреплены воздушные шары в форме сердечек, и на столешнице Лори ожидало фиолетовое боа, но в остальном столик имел вполне респектабельный вид. Как только официантка приняла у них заказ на напитки, Джерри и Грейс поднялись на сцену и спели Лори «Часовню любви»[151].

«Мы идем в часовню… и собираемся пожениться».

Лори улыбалась и ничего не могла с собой поделать. Она не заметила мужчину, который вошел в бар, сел у стойки и начал за ней наблюдать.

Глава 36

Мужчина тронул пальцем край парковочного талона, читая мелкий шрифт, который не успел прочесть, когда поспешно принял решение оставить свой

Интересно, подумал он, бывали ли здесь такие глупцы, которые выкладывали тридцать баксов за полтора часа стоянки. Вполне возможно, что да. Уж он-то знал, какими легковерными могут быть люди. Когда-то он вообще не заморачивался насчет стоимости парковки на Манхэттене, но это время осталось позади вместе со всем остальным — и всеми остальными.

Бармен наконец-то добрался до того конца стойки, где сидел он, — он расположился рядом с входной дверью, но не так близко, чтобы Лори Моран смогла разглядеть его, если она будет высматривать других своих дружков, явившихся на то, что смахивало на вечеринку.

— Что будете пить? — Барменом тут был хипстер с неопрятной бородой, одетый в клетчатую рубашку и брюки на подтяжках. Наверное, он тратил всю свою зарплату на то, чтобы оплачивать гламурную квартиру в Уильямсбурге, но выглядел так, что казалось: если еще самую малость себя подзапустит — станет неотличим от персонажа старых дешевых кантри-шоу.Люди так глупы, подумал хозяин белого кроссовера.

Он заказал виски «Джонни Уокер Блэк Лейбл». Хотя он и знал, что ему понадобится ясный ум, он также знал и то, что ему не хватит силы воли зайти в бар и не пропустить стаканчик спиртного. Это было одной из ее основных жалоб, когда в его жизни еще было место женщине.Ты такой злой, когда закладываешь за воротник, говорила она.

Одна порция скотча превратилась в две, а потом и в три, пока он смотрел на Лори Моран, кажущуюся такой счастливой в компании своих друзей. Двое из них — более молодая из женщин и тощий парень — спели ей песню, что-то о часовне и женитьбе и любви до конца времен, и о том, что одиночество закончилось раз и навсегда. Какая чушь.

Теперь она разворачивала подарки. Должно быть, первые два были подарками-розыгрышами, поскольку, когда она разворачивала их, это сопровождалось взрывами смеха. Третий подарок был большого размера и неаккуратно завернут в бумагу. Оказалось, что это вместительная кожаная спортивная сумка. Одна из подруг Лори — та, которая, похоже, была одних с нею лет, — сказала что-то насчет того, что это для ее медового месяца.

Затем ее друзья вручили ей коробку размером с блокнот. Бледно-голубая, она была перевязана блестящей белой лентой. Должно быть, этот подарок был куплен в «Тиффани». В прошлом, когда он был частью счастливой пары, она бывала в восторге, когда видела такую голубую коробку.Молодец, шептала она, обычно сопровождая это слово поцелуем.

Со своего барного стула он смог разглядеть сверкающую хрустальную рамку для фотографии, когда Лори открыла коробку. А ее радостная улыбка сказала ему, что в эту рамку заключена фотография, на которой изображены она и ее жених.

Счастливая пара. Они не заслуживают такого счастья. Это несправедливо.

Та из подруг Лори, которая была одних с ней лет, попросила счет, затем Лори начала складывать все свои подарки, а также свой дипломат в новую спортивную сумку. Это было целесообразно. Разумно. Одна сумка для того, чтобы отнести все домой.

Да, ее многим будет не хватать, он был в этом уверен.

Глава 37

В миле с небольшим от компании, отмечающей помолвку Лори, в помещении врачебной практики доктора Стивена Картера на Пятой авеню неподалеку от Флэтайрон-билдинг Кендра Белл взяла у миссис Медоуз обернутый в хлопчатобумажную ткань пузырь со льдом и положила его на металлический поддон. Бледно-голубая ткань была усеяна крошечными кровяными пятнышками от инъекций ботокса, которые Стивен теперь разглядывал.

— Все выглядит замечательно, — сказал он, одобряя свою работу. — Пару дней у вас будут видны эти маленькие бугорки, похожие на укусы насекомых, а затем все пройдет, и вы будете в полном порядке. И не забудьте, что вам надо будет держать голову прямо следующие четыре, а лучше шесть часов. И никакого давления, так что не надевайте ни бейсболку, ни каску, ни тюрбан.

Миссис Медоуз хихикнула, как и большинство других пациенток.

— Но что я буду делать без моего любимого тюрбана? — пошутила она.

— А теперь то, что нравится дамам больше всего — никаких физических упражнений в следующие двадцать четыре часа. Ведь мы же хотим, чтобы ботокс остался в мышцах, а не вышел наружу вместе с потом.

— О, доктор Картер, об этом можете не переживать. Я не была в спортзале последние двадцать четыре года, какие уж там часы. Это одно из моих самых замечательных достижений.

Стивен снял свои латексные перчатки и бросил их на поддон, на котором покоился пузырь со льдом. Все это пойдет в бачок для медицинских отходов.

Миссис Медоуз помахала рукой, вскочив с процедурного кресла, затем послала Кендре воздушный поцелуй.

— До следующего раза!

Когда она удалилась, направившись к стойке регистрации, чтобы заплатить, Стивен закрыл дверь процедурного кабинета. Последняя процедура на сегодня была уже закончена, так что теперь у них начиналось нерабочее время.

— Итак, какие сплетни она принесла на этот раз?

Миссис Медоуз была одной из их любимых пациенток, у нее были яркая индивидуальность и масса куража. Некоторые пациентки настороженно относились к Кендре, а две из них даже потребовали, чтобы их всегда обслуживал кто-то другой, но миссис Медоуз — она настаивала на том, чтобы ее называли именно так, — запах скандала не только не смущал, но, напротив, в ее глазах даже делал Кендру более интересной собеседницей.

— У нее новый любовник, — сообщила Кендра. — Ему тридцать два года. Значит, он в два раза моложе своей соблазнительницы.

Стивен покачал головой.

— Этот бедный парень понятия не имеет, что его ждет.

Иные могли бы беспокоиться, что молодые мужчины пользуются слабостью богатой пожилой вдовы, но миссис Медоуз отнюдь не была жертвой. За нею тянулась целая череда брошенных бойфрендов.

— У меня уже была большая любовь, — любила повторять она. — И теперь я предпочитаю частую смену лиц.

Тон Стивена вдруг сделался серьезным.

— Я не хотел затрагивать эту тему, но все ли в порядке с этим телешоу? Я видел твое беспокойство из-за того, как они могут представить это дело.

Первым побуждением Кендры было не отвечать, ведь ей было совершенно ни к чему, чтобы кто-то другой совал нос в ее секреты. Но Стивен всегда был ей таким хорошим другом, и сейчас ей определенно нужен был кто-то, кому она могла доверять.

И она быстро решила, какую информацию она сможет ему сообщить, а какую нет.

— Кэролайн рассказала этому продюсеру нечто такое, что выставляет меня отнюдь не

Стивен неодобрительно нахмурился.

— Но ведь теперь она практически уже член вашей семьи. Где же ее преданность?

Кендра замахала руками, пытаясь отмести его возмущение.

— Она достаточно предана мне и моим детям. Поэтому она и пересказала мне все, что поведала этому продюсеру.

— Что именно?

— Это неважно, ведь я знаю, что невиновна. В конце концов, урон, который мне может нанести эта передача, все же не бесконечен. — Но, произнося эти слова, призванные успокоить как его, так и ее саму, она вспомнила обещание, которое дала тому ужасному типу из «Улья», известному ей только как Майк. Она поклялась ему жизнями своих детей, что продюсер телешоу никогда ничего о нем не узнает. Но теперь Кэролайн рассказала Лори о ее привычке припрятывать большие суммы наличных, привычке, которую она сохраняла и по сей день. Значит, рано или поздно они наверняка начнут допрашивать ее с пристрастием о том, на что уходят эти деньги.

И эти ее ужасные слова, о которых Кэролайн рассказала Лори и ей самой.Неужели я наконец свободна от него?Она была так несчастна в этом браке. Она так пала духом, находилась в таком отчаянии. Тогда она была всего лишь тенью самой себя. Но все равно стыдно было говорить такое.

Ее несчастность была настолько глубока, что она желала смерти своему собственному мужу — и отцу своих детей. Нелегко представить себе такое, но она определенно слышала эти слова, произнесенные ее собственным голосом. Этот ее возглас плюс наличные, ушедшие и уходящие неизвестно на что, в сочетании с говорящими против нее свидетельствами, которые могла предоставить полиция, — всего этого будет достаточно, чтобы упечь ее в тюрьму до конца ее дней. И тогда Бобби и Минди воспитают их холодные как лед бабушка и дедушка и превратят их в миниатюрные копии самих себя.

Она не может этого допустить. Она заплатит этому Майку из «Улья» столько, сколько он захочет, чтобы он держал рот на замке до конца времен.

От этих невеселых мыслей ее отвлек вид Стивена, смотрящего на нее взглядом, в котором читалось одно только обожание.

— У меня нет слов, чтобы выразить, как я благодарна тебе за все, что ты сделал для меня и моих детей, Стивен.

— Ради тебя я готов сделать все, что угодно, Кендра. Я люблю тебя. — Она видела, что эти его слова удивили его самого. — Как родного человека, — добавил он и коротко обнял ее, прежде чем открыть входную дверь.

Она поняла, что его чувства глубже, чем он хочет показать, но — как бы нелепо это ни звучало — единственным мужчиной, которого она когда-либо любила, был Мартин Белл. Однако это было до того, как она узнала его по-настоящему, до того, как он стал вести себя с ней так, будто она его вещь. Неужели со Стивеном у нее появится еще один шанс обрести доверие и любовь?

Глава 38

К тому времени, когда Лори начала разворачивать подарки на вечеринке, устроенной в ее честь, сенатор Дэниел Лонгфеллоу налил себе бокал каберне на своей кухне. Его жена готовила ужин для их собак. Из-за пищевой аллергии Линкольна требовалось кормить смесью из рецептурных консервированных кормов и гранулированного сухого корма из кролика и овощного пюре. И, поскольку Ли Энн была убеждена, что собаки заметят, если хозяева станут относиться к ним по-разному, Айк получал точно такую же еду, как и его собрат.

Сенатор заметил взгляд, который его жена бросила на его бокал вина, но вслух она ничего не сказала. Они оба редко пили вино по будним дням — они положили себе это за правило вскоре после своего знакомства, когда до них дошло, что они слишком часто употребляют спиртное и это не идет на пользу их учебе в Колумбийском университете. И «сухие будни» стали частью их распорядка — одной из многих, которые они сделали для себя обязательными ради максимизации своего здоровья и работоспособности.

Но визит продюсеров шоу «Под подозрением» привел сенатора в такое настроение, что ему захотелось выпить вина.

— По-моему, все прошло гладко, — сказал он Ли Энн. — А что думаешь ты?

— Я могу отвечать только за мою часть беседы. Они вели себя вполне разумно. Однако у меня создалось впечатление, что им мало что известно о том первоначальном расследовании, которое проводила полиция. Это меня удивило.

Дэниел отпил глоток вина.

— Похоже, ты недооцениваешь те усилия, которые мне пришлось затратить на то, чтобы полиция не упоминала наши имена. По-видимому, начальник полицейского департамента говорил серьезно, когда заверил меня, что детективы, ведущие расследование этого дела, не видят причин впутывать в него нас.

Он так упорно работал — нет,онитак упорно работали — над тем, чтобы добиться своего нынешнего успеха. Когда его впервые избрали в законодательное собрание штата, он был уверен, что поедет в Олбани и сумеет осуществить все те радикальные перемены, к которым он призывал во время своей первой избирательной кампании. Но он был всего лишь одним из ста пятидесяти депутатов законодательного собрания штата Нью-Йорк, которое погрязло в болоте кумовства и назначения на должности за оказанные услуги. А затем, едва он освоился в столице штата, как началась новая избирательная кампания, и ему опять пришлось всеми правдами и неправдами добывать пожертвования и заниматься закупкой рекламных площадей. Политологи продолжали называть его восходящей звездой, но ему просто некуда было восходить. Сенаторы от штата Нью-Йорк и его губернатор не собирались никуда уходить, и он так и застрял на том, что должно было стать его «стартовой работой» в политике.

К тому же место, в котором он застрял, было ненавистно Ли Энн. За закрытыми дверями, когда они оставались одни, она называла Олбани «скучнейшим городишкой» и то и дело напоминала мужу, насколько они оба умнее всех его коллег. Ко всему прочему, из-за расстояния, разделяющего столицу штата и его крупнейший мегаполис, значительную часть года их брак представлял собой дистанционные отношения.

А затем, благодаря назначению одного из двух сенаторов от штата Нью-Йорк на пост в администрацию президента, на небесах вдруг образовалась вакансия и место для восходящей звезды Дэниела Лонгфеллоу неожиданно нашлось. Проработав в сенате два года, остававшиеся от срока его предшественника, ушедшего в администрацию, он три года назад с легкостью переизбрался на новый срок. В штате рейтинг одобрения его деятельности доходил почти до 80 процентов, что было просто неслыханно в нынешние неспокойные времена. Но самое главное, во всяком случае для него, заключалось в том, что он, как ему

Но иногда ему казалось, что он уже никогда не сможет вычеркнуть из памяти тот черный период в их прошлом. Когда Алекс Бакли позвонил ему на минувшей неделе и попросил поговорить с его невестой о деле Мартина Белла, его вновь охватила такая же паника, как и пять лет назад.Возможно, мне следовало рассказать полиции всю историю, когда они впервые спросили меня о Мартине Белле, подумал он.После того как я дрался на войне, мне следовало найти в себе достаточно мужества для того, чтобы позволить событиям идти своим чередом, и будь, что будет. Я всю свою жизнь старался жить честно и достойно и совершил только одну ошибку, но иногда мне кажется, что это чувство вины сведет меня в могилу.

Пытаясь успокоить свои расходившиеся нервы, он сказал себе, что Ли Энн, вероятно, права, как бывает права почти всегда. Судя по всему, их ответы удовлетворили Лори Моран, как они удовлетворили и полицию после того, как Белл был убит.

— Как ты думаешь, может, мне попросить кого-то из моего офиса позвонить в студию? — спросил он. — Мы могли бы сказать, что не исключаем возможности подать на них в суд за клевету, если они заговорят о подозрениях Кендры в телевизионном эфире.

Она посмотрела на него так, словно он предложил им полететь на Луну на велосипеде. Он знал, что Ли Энн любит его — почти так же сильно, как он любит ее, — но ему также было известно (и он обожал ее в том числе и за это), что его жена не терпит дураков.

— Ты что, хочешь дать журналистам историю о том, как сенатор пытается заставить замолчать вдовую мать двоих детей? — Она разложила еду для собак по их мискам. — Они и дыма-то не заметили, а ты их сразу к огню поведешь; не стоит. Из наших показаний явствует одно — Мартин Белл просто состоял вместе со мной в совете выпускников и был моим знакомым, которого я знала с детства.

Они оба знали, что это не совсем правда.

Глава 39

Лори посмотрела на свои часы. Было уже почти девять часов. Они так хорошо оттягивались в баре с пианистом, что она совсем потеряла счет времени.

Она встала и замахала было рукой, чтобы ей принесли счет, но Шарлотта быстро схватила ее за руку и снова посадила на место.

— Во-первых, невесты не платят за угощение на вечеринках, устроенных в их честь, а во-вторых, нам еще рано отсюда уходить. Я слышала, как вон та пара попросила пианиста сыграть «Злорадство» из мюзикла «Авеню Кью». Судя по тому, как блестят их глаза, думаю, они задумали какую-то умору.

— Очень сожалею, но я не могу остаться. Это было потрясающе, но мне надо домой, к Тимми.

— Когда мы запланировали эту вечеринку, я исходила из того, что с ним сидит твой отец.

— Нет, это не так. Отец сегодня ужинает кое с кем в ресторане, а Тимми отправился к другу, чтобы вместе работать над внеаудиторным проектом по естествознанию. Он должен был там поужинать, но родители его друга собирались привести его в нашу квартиру к девяти тридцати, так что мне действительно надо бежать.

— Ты такая хорошая мать, — сказала Шарлотта и обняла ее, после чего помахала рукой, чтобы им принесли счет.

Пока Шарлотта отбивалась от попыток Джерри и Грейс внести свою лепту в оплату счета, Лори начала складывать свои подарки в спортивную сумку, которую ей подарила Шарлотта. Это была новая модель сумок «Ледиформ», сделанная из плотной и очень мягкой кожи. Шарлотта подчеркнула, что эта сумка предназначена для медового месяца, но сегодня она идеально подходила для того, чтобы поместить в нее все подарки. Как бы Лори ни нравилась эта сумка, более всего ее порадовал другой подарок — фотография в хрустальной рамке, на которой были запечатлены она и Алекс. Это был кадр, сделанный во время съемок первого выпуска их шоу, который они сделали вместе. И хотя тогда их отношения были еще чисто профессиональными, камера смогла уловить нарождающиеся между ними чувства.

Закончив укладывать подарки, она втиснула в сумку и свой дипломат.

— Эта штука просто огромна, — сказала она, хвастаясь тем, что сумела аккуратно засунуть в сумку абсолютно все.

Они только что встали из-за стола, когда пианист объявил свой следующий номер. Это действительно была смешная песенка из «Авеню Кью», как и предсказывала Шарлотта. Пара, сидевшая через два столика от их компании, с воодушевлением вскочила и под одобрительные аплодисменты своих друзей направилась к сцене. Шарлотта устремила на Лори умоляющий взгляд.

— Нет, мне и вправду нужно идти. Но вы оставайтесь — я вижу, что вам не хочется уходить. — Она закинула спортивную сумку на правое плечо, всем своим видом давая понять, что вполне способна самостоятельно добраться до такси.

Шарлотта снова села и сделала знак Джерри и Грейс также вернуться за стол. Затем помахала Лори рукой и беззвучно произнесла «до свидания», когда пианист уже заиграл песню.

Идя к выходу, Лори почувствовала, как ее сумка задела кого-то из сидящих у стойки, и громко извинилась, пытаясь перекричать рояль.

Выйдя из бара, она оглядела Сорок шестую улицу в поисках свободного такси. Времени до девяти тридцати оставалось совсем мало, а найти такси в это время в театральном районе, вероятно, будет нелегко. Можно было бы заказать «Убер», но ее мобильный телефон находился в ее дипломате, а тот лежал в громадной сумке, которую она несла на плече. Ей совсем не хотелось ставить свою новенькую кожаную сумку на тротуар.

Слава богу — вот приближается свободное такси. Она сошла с тротуара и, сделав два шага по мостовой, вскинула левую руку.Хоть бы откуда ни возьмись не появился какой-нибудь придурок и не увел у меня из-под носа мое такси, подумала она.

Почувствовав за спиной какое-то движение, она инстинктивно подняла руку еще выше, и такси начало замедлять ход.Это мое такси. Мое.

Удар был нанесен быстро. И сильно. Ее словно боднул головой профессиональный игрок в американский футбол. Мгновение — и она рухнула на шершавую бетонную мостовую, ссадив кожу на левой икре. И истошно закричала, увидев приближающиеся фары такси. Раздался визг шин, и автомобиль резко

Она вскочила на ноги, потеряв при этом одну из своих туфель на высоких каблуках с открытой пяткой. Ее сумка пропала. Она заметила мужчину в темных брюках и толстовке с поднятым капюшоном, который убегал в сторону Восьмой авеню, держа в правой руке ее сумку, и начала вопить.

— Стой! Кто-нибудь, остановите его! Он меня ограбил! Это моя сумка!

Водитель такси выскочил из машины и спрашивал, все ли с ней в порядке. Какая-то женщина подобрала ее слетевшую туфлю и вернула ее ей. Другие прохожие просто-напросто шли дальше, делая вид, что не видят этой сцены, которая их не касалась. Никто не попытался остановить мужчину, убегающего от дамы в нелепом фиолетовом боа.

— Пожалуйста, не могли бы мы поехать за ним? — спросила Лори водителя такси.

Он вскинул обе руки ладонями вперед.

— Это работа полиции, мэм, — с певучим акцентом сказал он. — У меня есть жена и пятеро детей. Я не могу изображать из себя героя.

Она кивнула и увидела, как на заднее сиденье садится мужчина, одетый в дорогой костюм.

Глава 40

Отказавшись от помощи, которую предложили ей несколько прохожих, Лори, уже без своих дипломата и сумки, пошатываясь, вернулась в бар. Прежде чем она успела что-либо рассказать Шарлотте и остальным, в зал вошло несколько полицейских. Должно быть, кто-то позвонил на 911.

Лори никогда не нравилось находиться в центре внимания, но сейчас все в баре смотрели на нее, пока она, сидя на барном стуле, разговаривала с полицейскими, которых становилось все больше и больше.

— Вы поранились, — сказал один из них. — Вы уверены, что не хотите, чтобы вас осмотрели в отделении экстренной медицинской помощи? — Он показал на пузырь со льдом, который она неуклюже прижимала к ссадине на своей икре.

— Да нет, со мной все в порядке, я просто… потрясена. Этот таксист едва не переехал меня. Слава богу, у него оказались быстрые рефлексы.

В бар вошел еще один полицейский — самый старший по возрасту из них всех. По нашивкам на его плече она поняла, что он лейтенант. Ее подозрения подтвердились — кто-то в полиции связал жертву ограбления и бывшего заместителя начальника полицейского департамента Лео Фарли.

Новоприбывший представился как лейтенант Патрик Флэнниган.

— Простите, что такое случилось с вами на нашем участке.

— Вам не за что извиняться… разве что вы живете двойной жизнью и в свободное от службы время подрабатываете уличным грабителем, — с улыбкой добавила Лори. — И поверьте, я непременно расскажу моему отцу, что полиция прибыла на вызов в течение двух минут.

— К сожалению, как сказали мне мои подчиненные, они все же не успели прибыть так быстро, чтобы поймать того, кто это сделал. Мы нашли одну женщину, которая сказала, что ее толкнул малый с большой сумкой, но она не смогла его рассмотреть. Похоже, ему удалось раствориться в толпах зрителей, вышедших из театров, и исчезнуть. Однако мы постараемся найти его на съемках с камер видеонаблюдения.

Она покачала головой.

— На нем был капюшон, так что вряд ли вы что-то найдете.

Флэнниган жестом подозвал бармена.

— У вас были посетители, ушедшие тогда же, когда и она?

Бармен прищурился, напрягая память.

— Кажется, был один малый — кстати, он сидел на том же стуле, на котором сейчас сидите вы, — сказал он, обращаясь к Лори. — Пил виски «Джонни Уокер Блэк Лейбл» — выпил несколько порций. Но я о нем мало что помню.

— А у вас есть номер его кредитки? — спросил Флэнниган.

— Он заплатил наличными. И, как я уже говорил, у нас тут нет камер. Я чувствую себя ужасно. Такого здесь еще не бывало. Люди приходят сюда, просто чтобы хорошо провести время.

Лори услышала, как Грейс, говоря с Шарлоттой, отпустила шутку насчет заведения с сексуальными танцовщиками, находящегося напротив. Одновременно она звонила по телефону, чтобы заблокировать кредитные карты Лори. Некоторые полицейские явно не одобрили эту шутку и последовавший за ней смех, но они помогли Лори почувствовать себя спокойно. Ей очень хотелось верить, что все идет нормально, но она не могла не гадать, не связано ли это нападение с расследованием убийства Мартина Белла.

— Лейтенант, я могу вас спросить, часто ли здесь происходят уличные грабежи?

Он вздохнул.

— Мне бы хотелось ответить, что такого здесь не бывает никогда, но это же Нью-Йорк. Здесь может случиться все, что угодно. Но если вы о статистике, то этот район довольно спокойный, особенно в это время. В два-три часа ночи другое дело, но бармен не лгал, когда сказал, что здесь такое случается нечасто. Однако у меня почему-то такое чувство, будто вы считаете, что на вас напали не без причины.

— Я телевизионный продюсер. Мое шоу «Под подозрением» проводит новые расследования…

— Я хорошо знаком с вашим шоу, миз Моран. Вы делаете нужную работу.

— Спасибо, и, пожалуйста, называйте меня Лори. Сейчас мы как раз ведем новое расследование. Речь идет об убийстве Мартина Белла, — сказала она, понизив голос.

Он выдохнул воздух.

— Это крупное дело. Я не знаю подоплеки этой истории, но, по-моему, это типичный «глухарь».

— Совершенно верно. И, если честно, мы продвинулись вперед меньше, чем мне бы того хотелось. Но мы смогли раздразнить нескольких гусей и погладить кое-кого против шерсти. А в той сумке, которую он только что украл, был мой дипломат с ноутбуком и записями по делу.

— У вас есть какие-то предположения относительно того, кто мог на вас напасть?

Лори мысленно перебрала все возможные варианты. Это определенно была не Кендра. Хотя она и не видела лица того, кто напал на нее, по телосложению и манере двигаться было очевидно, что это мужчина. Сенатор Лонгфеллоу, пожалуй, был на четыре дюйма выше, чем тот убегающий малый, которого она видела со спины, к тому же он в любом случае не входил в число подозреваемых. Джордж Нотон был ниже и пухлее, да и вряд ли его физическая форма позволила бы ему сбить ее с ног и удирать с такой быстротой.

У нее мелькнула мысль о том, что это мог быть босс Кендры, Стивен Картер, но откуда Картеру было знать, где она окажется в этот вечер? Если это не было случайным ограблением, то вполне возможно, что тот, кто на нее напал, следил за ней несколько часов.

Нет, из всех имен, написанных на белой доске в ее кабинете, подходило только одно — и это даже не было именем: речь шла о таинственном собутыльнике Кендры из «Улья». Она помнила,

Она не видела его лица, но почему-то ясно представляла себе его глаза — холодные, жесткие — в тот момент, когда он толкнул ее на мостовую.

Глава 41

Она только что начала объяснять свою теорию лейтенанту, когда дверь бара открылась опять. Это был ее отец, и он немедля подбежал к ней и сжал ее в объятиях. Затем, наконец отпустив ее, окинул взглядом с головы до ног, ища глазами травмы.

— Папа, со мной все в порядке. Что ты здесь делаешь?

Поговорив с полицией, Лори воспользовалась телефоном Шарлотты, чтобы спросить Лео, не может ли он встретить Тимми в ее квартире. Ей очень не хотелось прерывать его встречу за ужином, с кем бы он ни встречался, но она также не желала, чтобы Тимми остался ждать в квартире своего друга, не получив никаких объяснений.

— Не беспокойся. Тимми находится в отличных руках. Его нынешняя няня только что написала мне на телефон, сообщив, что она успела добраться до твоей квартиры за несколько минут до него и что теперь они быстро становятся хорошими друзьями.

— Хорошими друзьями? Папа, мне так жаль, что я сорвала тебя с твоего ужина в ресторане, но нельзя же нанимать первого человека с улицы присматривать за Тимми.

— Это не человек с улицы, — вдруг смутившись, ответил он. Она еще никогда не видела, чтобы ее отец так смущался при попытке что-то объяснить. — Она заслуживает самого большого доверия, — сказал он шепотом, таким тихим, что его могла услышать только она. — Ведь она главный судья федерального окружного суда.

Лори казалось, что сейчас ничто не сможет вызвать у нее улыбку, но ее отцу это удалось. Она представила его себе за ужином — на свидании — с главным судьей Рассел. Видимо, он позвонил ей после их встречи на приеме после прошедшей на прошлой неделе церемонии введения Алекса в должность федерального судьи. А затем, когда ему пришлось прервать ужин, он, должно быть, объяснил ей, что у него внезапно возникли чрезвычайные обстоятельства. И вот теперь он был здесь, а она составляла компанию его внуку.

— Что ж, если ваши отношения продолжатся, у вас определенно будет интересная история о вашем первом свидании, — поддразнила его она.

— Извини, что я с ходу принял такое ответственное решение, но, когда мы с Морин выходили из ресторана, мне позвонил Алекс. Он был в панике и собирался сорваться с конференции, чтобы сразу же вылететь сюда, но я заверил его, что уже спешу на место преступления.

Поговорив по телефону с Лео, Лори позвонила Алексу в Вашингтон. Она попыталась преуменьшить серьезность того, что произошло, но ей следовало ожидать, что он в любом случае будет очень обеспокоен.

Лейтенант Флэнниган вмешался в их разговор, чтобы представиться и сказать, что для него честь познакомиться с самим Лео Фарли.

— Зовите меня просто Лео. Я думал, что к моменту моего приезда сюда вы все уже переберетесь в участок.

— Я решил отправить детективов к свидетельнице, а Лори как раз рассказывала мне о том малом, который, возможно, следил за ней на прошлой неделе.

— За тобой кто-то следил? — Он был явно обеспокоен.

— Тогда я подумала, что у меня просто разыгралось воображение, — ответила она, пытаясь объяснить, почему она ничего не сказала ему раньше. — Но теперь я уже не так в этом уверена. Это всего лишь предположение, но если Кендра наняла кого-то убить своего мужа, то она вполне могла нанять его и для того, чтобы выяснить, как близко мы подошли к разгадке. Мой ноутбук и мои записи находились в моем дипломате, и теперь они у него. — По правде говоря, в ее записях не было ничего кроме догадок, так что, возможно, тот мужчина из «Улья» успокоится, узнав, что о нем ей известно только то, что известно и полиции.

Лео покачал головой.

— Дело не только в твоих записях, Лори. Шарлотта рассказала мне, что произошло. Тебя толкнули под колеса машины. Ты могла погибнуть.

— Это бы определенно положило конец вашему расследованию, — сухо заметил Флэнниган. Она так испугалась, когда увидела, как прямо на нее едет то такси, но до сих пор не позволяла себе думать о том, что кто-то в самом деле пытается ее убить. — Или же, — добавил Флэнниган, — это был всего лишь случайный уличный грабеж. Но мы сможем это узнать, только если найдем его.

Лори видела, что он настроен отнюдь не оптимистично.

Глава 42

Через пятнадцать кварталов от бара с пианистом, в туалете «Старбакса», мужчина, напавший на Лори, проигрывал события минувшего вечера в своей голове.

Я же понимал, что мне не следует пить весь этот скотч, думал он.Выпивка придает мне злости, как мне и говорили, когда в моей жизни еще были те, кто пытался сделать меня лучше. Сегодня он повел себя глупо и импульсивно, и это в то время, когда ему надо было держать себя умно и методично. Он действовал под влиянием момента и теперь у него находилась сумка, полная ее вещей.

Он уже прошерстил то, что большинство назвало бы подарками-розыгрышами, а также несколько подарков со стикерами «18+» с шутками о браке.

Ее мобильный телефон ничего ему не давал, поскольку запрашивал пароль, которого он не знал. Первое, что он сделал, влившись в толпу на Таймс-сквер, — зашел в туалет «Старбакса». Телефон он нашел сразу и, выключив, выбросил его в мусорный бак. Нельзя попасться с телефоном, который можно отследить, — так в полицейские сети попадаются только новички.

К счастью, ноутбук не был защищен так же надежно, как смартфон.

Он просмотрел ее ежедневник и последние имейлы, ища информацию, которая могла бы иметь отношение к делу. Во «входящих» имелось несколько электронных писем от риелторши по имени Рода Кармайкл, в которые были вложены фотографии роскошных квартир и описания удобств, предоставляемых пятизвездочными жилищными конторами. Он помнил времена, когда он тоже мог позволить себе жить в одном из подобных мест. Из писем миз Кармайкл следовало, что ей не терпится заставить Лори и ее жениха купить квартиру как можно быстрее.

Он знал — когда они съедутся, ему станет еще труднее добраться до Лори. Ведь она как-никак собиралась выйти замуж за федерального судью. А его честь судью Бакли усиленно охраняли не только на работе, но и дома. Однако пока Лори жила в своей собственной квартире, не имеющей дополнительных охранных устройств.

Похоже, у Лори имелось немало теорий относительно того, кто может быть виновен в убийстве доктора Мартина Белла, но она еще не могла ничего доказать.

Он закрыл и ноутбук, и блокнот и снова переключил свое внимание на хрустальную рамку из бледно-голубой коробки. Он достал рамку из коробки, после чего, извлекши из нее фотографию, разорвал ее на мелкие клочки и выбросил их в унитаз. Они ушли в сточную трубу точно так же, как и обрывки его собственной любви, словно вышедшей из волшебной сказки.

Он отправил все содержимое спортивной сумки в мусор, покрыв его сверху бумажными полотенцами. Наверное, этот мусорный мешок покажется немного тяжеловатым тому сотруднику, который достанет его сегодня из бачка, но ведь он недаром убрался так далеко от того бара с пианистом — как-никак целых пятнадцать кварталов. Здесь полиция уже не станет что-то искать. И никто из сотрудников сетевых заведений общепита не захочет из любопытства просматривать содержимое здешних мусорных мешков.

Но эта кожаная спортивная сумка — другое дело. Она слишком велика, чтобы можно было запихнуть ее в мусорный бачок. Он перекинул ее через плечо, прижал подбородок к груди и вышел на улицу. Проходя мимо бездомного, спящего рядом с картонной коробкой, в которой, похоже, хранились его пожитки, хозяин белого кроссовера сбросил сумку со своего плеча и оставил ее в качестве подарка бомжу, предварительно убедившись, что никто за ним не наблюдает.

Что же теперь? Подумал он. Пойти обратно на Сорок шестую улицу и сесть в кроссовер было бы слишком рискованно. Возможно, полиция все еще ведет наблюдение за тем кварталом. Лучше сегодня отправиться домой на метро, а завтра можно будет вернуться и забрать машину. К тому времени полиция уже перестанет бдеть.

Спускаясь в метро, он думал обо всех записях Лори, касающихся ее последнего расследования. Он убьет ее до того, как она докопается до истины, — он был в этом уверен. Просто надо дождаться удобного случая. В следующий раз он не оплошает.

Глава 43

На следующий день Лори чувствовала, как ткань ее брюк больно трется о ссадину на ее ноге. Продавщица в магазине «Блумингсдейл» сказала ей, что эта материя из хлопчатобумажных волокон и нейлона «будет мягкой и невесомой, как пижама», но сейчас эти черные брюки царапали ее пораненную ногу, словно наждак, и она снова и снова вспоминала, как упала на бетон мостовой. Наверное, надо было надеть сегодня не брюки, а платье, но она не хотела, чтобы Тимми заметил ссадину на ее ноге. Ему она сказала, что кто-то украл ее дипломат, когда она ужинала с Шарлоттой. Конечно, с мальчиком надо быть честной, но ведь у него и так уже убили отца. Так что ни к чему пугать его, сообщая, что преступник напал и на его мать.

Утро Лори провела в магазине «Эппл» вместе с Грейс, покупая новые телефон и ноутбук. К счастью, Грейс сохранила всю содержавшуюся на них информацию в облаке, так что специалисты магазина сумели все восстановить еще до обеда. Восстановление кредитных карт и водительских прав займет еще несколько дней, но в остальном все вернулось на свои места. Единственное, о чем можно было сожалеть, была та чудесная хрустальная рамка с фотографией ее и Алекса.

Раздался негромкий стук в дверь, и в ее кабинет заглянули Джерри и Грейс. У нее была назначена встреча с ними по сценарной раскадровке истории убийства Мартина Белла. К ее немалому удивлению, Райан предложил ей заниматься всем этим самостоятельно и позвонить ему только в том случае, если он сможет быть ей полезен.

— Ты готова? — спросила Грейс.

— Само собой.

Они вошли, шагая рядом. Грейс на своих четырехдюймовых каблуках была сейчас так же высока, как и Джерри. Он держал в руках завернутую в бумагу кожаную спортивную сумку от «Ледиформ», а она — бледно-голубую коробку, перевязанную блестящей белой лентой.

— Право же, это слишком, — вырвалось у Лори.

Взяв коробку из рук Грейс и сняв с нее ленту, она обнаружила в ней хрустальную рамку с такой же фотографией, как та, которую похитили у нее вчера вечером.

— Я не могу это принять, — сказала она.

Джерри поставил спортивную сумку на один из стульев и уселся за стол для совещаний.

— Не бери в голову. Менеджер в «Тиффани» сразу предложил нам такую же хрустальную рамку взамен украденной, когда узнал, что произошло вчера, — сообщил он.

— И не беспокойся насчет этой сумки, — добавила Грейс. — Я ценю общество Шарлотты, но тебе известно, сколько составляет торговая наценка на этот товар? Так что поверь мне — твоя подруга может себе это позволить.

Лори посмотрела на фотографию в своих руках и улыбнулась. Хотя ей было противно думать, что какой-то грабитель — или хуже — разглядывал это фото после того, как отнял у нее сумку вчера вечером. Она так и представляла себе, как какой-то неприятный мужлан бесцеремонно отбрасывает ее в сторону, чтобы прошерстить спортивную сумку в поисках более ценных вещей.

Именно о потере этой фотографии она и сожалела больше всего — больше, чем об утрате бумажника, телефона или ноутбука. И сейчас поставила фото рядом со своим компьютером между фотографией, на которой она и Алекс были запечатлены с Тимми и Лео, и той, на которой были изображены она, Тимми и Грег. Эти три фотоснимка хорошо смотрелись вместе.

* * *

Сорок минут спустя они трое уже наметили общие контуры следующего выпуска шоу «Под подозрением». Райан расскажет о начальных этапах отношений Мартина и Кендры на фоне кадров медицинского факультета университета, на котором произошла их встреча, церкви, где они поженились, и старинного дома, рядом с которым Мартин был убит.

У них уже были соглашения об участии, подписанные Кендрой и родителями Мартина. Вполне предсказуемо, Беллы будут обвинять Кендру, а Кендра скажет, что ни они, ни их сын ее не понимали. В своем качестве ведущего Райан допросит ее, представив свидетельства о том, что Мартин планировал развестись с ней и добиться опеки над детьми.

— Не забудь о

При упоминании Кэролайн Рэдклифф Грейс резко вскочила со своего кресла.

— На что Кендра потратила все эти наличные, и какая женщина скажет: «Неужели я наконец свободна?» — узнав, что ее муж убит? Извините, но, по-моему, тут все очевидно. Эта дамочка наняла киллера, чтобы убить Мартина Белла, и продолжает платить ему, чтобы он молчал. Все, дело раскрыто.

По лицу Джерри было видно, что он согласен с ее оценкой.

Лори пыталась сосредоточиться на сценах будущего выпуска, но у нее не выходило из головы вчерашнее нападение.Кендра могла нанять киллера, чтобы убить и меня. Она отбросила эту мысль, напомнив себе, что это мог быть и случайный уличный грабеж.

В ее мысли ворвались звонки ее офисного телефона. Трубку взяла Грейс.

— Кабинет Лори Моран. — Несколько секунд спустя она нажала кнопку «Удержание» и объявила, что звонит Джордж Нотон. Лори встала, чтобы ответить.

Джерри и Грейс наблюдали за тем, как она слушает то, что говорит Джордж. После того как Лори и Райан побывали вчера утром у него дома, он успел поговорить со своим психиатром, и тот счел, что для него будет хорошо помочь телешоу с расследованием.

— Это даст мне возможность поговорить о ма перед огромной аудиторией. Рассказать об аварии и о том, что своим так называемым лечением с ней сотворил доктор Белл.

— Это было бы замечательно, — сказала Лори, изобразив энтузиазм. Поначалу Джордж казался ей весьма перспективным подозреваемым, ведь у него был зуб на доктора Белла и имелся пистолет той модели, из которого тот был убит. Однако, поговорив с ним вчера, Лори засомневалась. И вот теперь он звонил, желая выступить в ее шоу. Наверное, он хочет появиться в эфире, чтобы рассказать о своих обидах на тех людей, которых он винил в смерти своей матери. — Вероятно, вы в основном будете говорить о том же, о чем говорили нам вчера? — спросила она.

— Нет, — твердо ответил он. — Есть еще кое-что — нечто такое, о чем я еще никому не рассказывал.

Лори выпрямилась в своем кресле, и Джерри и Грейс посмотрели на нее еще внимательнее, словно почувствовав, что на другом конце линии что-то изменилось.

— А вы не могли бы уже сейчас дать мне какой-нибудь намек?

— Нет. Я смогу вам это сказать, только если вы сумеете освободить меня от обязательств по неразглашению, которые я подписал.

— Как я вам уже говорила, Джордж, нам незачем знать подробности вашего иска к доктору Беллу.

— Хотите соглашайтесь, хотите нет, — решительно ответил он. — Мои условия именно таковы. У меня есть нечто такое, что вам захотелось бы узнать — поверьте мне, — но сначала вы должны освободить меня от обязательства о неразглашении.

Она зажмурила глаза. Она была уверена, что Джордж хочет втянуть их в обсуждение своих давних обид, и ничего из того, что он скажет, не будет иметь отношения к убийству Мартина Белла. Но ее девизом было «ничего не оставлять без внимания». Джордж Нотон желал избавиться от своих обязательств по соглашению о неразглашении, а родители Мартина Белла могли освободить его от них. И они тоже хотели раскрыть убийство своего сына.

— Думаю, я смогу это сделать, — сказала она.

Оставшись в кабинете одна, она позвонила родителям Мартина Белла и оставила им сообщение, прося ей перезвонить.

Поглядев на фотографии на своем столе, она поняла, что ей хочется оказаться дома, в кругу своей семьи. То, что случилось вчера вечером, выбило ее из колеи куда больше, чем она готова была признать. Но Алекс был в Вашингтоне, Тимми в школе, а ее отец находился на продолжающейся весь день встрече в своем спецподразделении по противодействию терроризму на Рэндалз-Айленд.

Надо будет поработать еще час,подумала она,а затем я уйду пораньше, накуплю продуктов на наличные деньги, как в старые времена, и у меня еще останется время проводить моего сына из школы домой. Сегодня вечером мы будем дома вдвоем, пока у нас еще есть такая возможность.

Глава 44

Вечером следующего дня Лори увидела Алекса через окно ресторана «Мареа». Он выглядел спокойным и уверенным в себе, стоя у стойки администратора. Она не видела его только четыре дня, но как-то подзабыла, как он красив.

Когда она вошла в ресторан, его голубовато-зеленые глаза за стеклами очков в черной оправе зажглись.

— Вот она! — Он крепко обнял ее, притянул к себе, и она вдруг поняла, как ей его недоставало.

Когда она и Алекс уселись за свой любимый столик, она спросила его, хорошо ли прошел инструктаж новоиспеченного судьи. Со вчерашнего дня почти все их разговоры по телефону были посвящены обсуждению того, что случилось возле бара с пианистом. Но она взяла с него обещание, что сегодня вечером он не станет об этом говорить.

— Я узнал больше, чем ожидал. Я досконально разбираюсь в рассмотрении уголовных дел, но узнал кое-что новое и полезное о разбирательстве масштабных гражданских дел и дел о защите прав и законных интересов группы лиц. Остаток этой недели я буду приводить в порядок мой судейский кабинет, а на следующей неделе главный судья начнет поручать мне дела.

В его тоне, к ее удивлению, прозвучала тревога от этой перспективы, хотя она знала, что он более чем компетентен для того, чтобы выполнять работу судьи. Его нервозность говорила о том, что его новые обязанности внушают ему некий трепет.

— Наверное, ты никогда и представить себе не мог, что твой главный судья согласится посидеть с твоим будущим пасынком еще до того, как поручит тебе рассматривать какое-то дело.

Он улыбнулся при мысли о том, что у судьи Рассел свидание с Лео.

— На приеме в честь вступления меня в должность я заметил, что между ними вспыхнула искра. Обычно на светских мероприятиях она общается со многими гостями, но в тот вечер было видно, что ей хочется беседовать только с твоим отцом.

— Подумать только, — сказала Лори, — если у папы и судьи Рассел возникнет серьезный роман, то в конце концов она может стать моей мачехой. Это не стало бы для тебя конфликтом интересов?

Он, похоже, задумался над этим вопросом и растерянно покачал головой.

— Понятия не имею. А ты думаешь, у них действительно может закрутиться такой серьезный роман?

— Кто знает, но после того, как он столько времени теребил меня насчет моих отношений с тобой, мне будет так приятно отплатить ему той же монетой.

Тон Алекса стал серьезнее.

— Нет, правда, ты не будешь против, если в его жизни появится

— Конечно, не буду. — Мать Лори, Эйлин, умерла еще до рождения Тимми. Она любила рассказывать знакомым, что вышла замуж за первого парня, с которым поцеловалась.

Отец и мать Лори были из тех пар, которые, находясь рядом, всегда держатся за руки, причем даже не отдавая себе в том отчета. — Я знаю, он счастлив в роли отца и деда, но прошло уже достаточно времени, и я не хочу, чтобы он до конца своей жизни оставался один. Вечером в пятницу у них назначено еще одно свидание, так что… посмотрим. Пока что это всего лишь пара ужинов в ресторане. Я рада, что ему хорошо.

— Кстати, об ужинах в ресторане — угадай, кто пригласил меня на ужин, чтобы отпраздновать утверждение меня на должность федерального судьи?

— А что, это даст мне повод ревновать? — спросила она, изогнув бровь.

— Разумеется, нет. Карл Ньюмен. — Говоря это, он понизил голос.

Она понятия не имела, каковы правила, определяющие характер общения судьи с его прежними клиентами, но этого клиента все в Нью-Йорке так презирали, что его оправдание даже грозило сорвать назначение Алекса на должность федерального судьи.

— Ты же не пойдешь, не так ли?

— Разумеется, не пойду. Это можно было бы превратно истолковать. К тому же, по правде говоря, он один из немногих моих клиентов, о которых я могу сказать, что мне жаль, что их оправдали.

— Это потому, что у него был слишком хороший адвокат, — заметила она.

— Вини не меня, а тех, кто вел расследование, и, возможно, присяжных.

— Знаешь, что я думаю? — спросила она.

— Что?

— Их сбили с толку твоя красота и твое неотразимое обаяние.

Он засмеялся и покачал головой.

— Вижу, что мне надо почаще уезжать из города. — И он, даже не отдавая себе в том отчета, взял ее за руку.

Глава 45

Находясь возле небоскреба Сентрал-Парк-Саут, хозяин белого кроссовера смотрел, как Лори входит в ресторан «Мареа», расположенный напротив. Ее жених вошел туда несколькими минутами раньше. Ишь, как они спелись, подумал он. Прямо с души воротит.

Он все еще был зол на себя самого за то, что два дня назад произошло у бара с пианистом. Как же он оплошал. Во всем виноват скотч, который он там пил. Неужели он все тот же импульсивный идиот, не могущий удержаться, когда перед его глазами находятся полки со спиртным?

Это безрассудство и привело его к неудаче. В следующий раз он не допустит такого прокола. Он продолжит следить за ней и будет готов нанести удар, когда она окажется одна и ей некому будет помочь.

До его слуха донесся глухой стук, и он резко повернул голову, ожидая увидеть, как кто-то стучит по окну авто. Никого. Он посмотрел в пассажирское окно и понял, что шум производили детишки, колотящие по доньям перевернутых ведерок на тротуаре. Несколько человек встало, чтобы потанцевать на траве.Быть может, если я посижу какое-то время среди этих счастливых людей, какая-то часть их счастья передастся и мне, подумал он. Но затем посмеялся над собой. Счастье работает не так. Оно появляется только тогда, когда все получают ровно то, что заслужили.

Улицу перешла какая-то пара, держащаяся под руки и направляющаяся к ресторану, в котором ужинали Лори и Алекс. Мужчина был одет в хорошо пошитый костюм, женщина — в маленькое черное платье. Снаружи ресторан «Мареа» не выглядел так уж роскошно, но он знал, что это одно из тех заведений, где на одного гостя полагаются по три вилки, а цены доходят до заоблачных высот. Когда-то он мог, не раздумывая, зайти в такой ресторан, сесть у барной стойки и пить одно мартини за другим, пока не терял им счет. Ему не хватало этих сверкающих стоек, освещения, создающего особое настроение, обслуживания, показывающего клиенту, какая он важная персона. Теперь, когда ему хотелось выпить, он шел в какую-нибудь грязную забегаловку, обычно находящуюся ниже уровня тротуара, и пил неразбавленное виски «Четыре розы».

Два часа спустя, когда он боролся с сонливостью, Лори вышла из ресторана. На сей раз она была не одна, а со своим женихом. Они держались за руки. И несмотря на то, что на тротуарах сейчас было полно народу, он чувствовал исходящую от этого малого спесь.

Ему недолго осталось расхаживать с таким гордым видом, подумал он.Возможно, когда ее не будет, он станет таким же, как я.

Глава 46

На следующее утро Джерри выглядел абсолютно довольным, сидя в предполуденном потоке машин за рулем ничем не примечательного седана, который они взяли напрокат, чтобы съездить в Роуздейл в районе Квинс. Он предложил арендовать машину, чтобы можно было обсуждать дело, не беспокоясь о подслушивающем их водителе, но сейчас Лори поняла, что он также с нетерпением ждет возможности оказаться за рулем своего собственного автомобиля. Когда они садились в прокатный седан, он заметил, что сегодня после работы собирается явиться к дилеру за своей новой машиной.

По радио передавали последний хит Адель. Джерри подпевал, сидящая на заднем сиденье Грейс тоже.Вот вам и обсуждение дела, подумала Лори.

Квартал, в котором жил Джордж Нотон, казался почти безлюдным. Они приехали сюда за какой-то информацией, которую он, по его заверениям, собирался сообщить относительно дела Мартина Белла. Лори уговорила родителей Мартина отказаться от своих требований по соглашению о неразглашении, которое Джордж подписал, чтобы получить выплату по своему иску из наследственной массы, оставшейся после гибели их сына. Они хотели защитить репутацию Мартина, но Лори смогла убедить их, что это единственный способ выяснить, какую тайну скрывает Джордж Нотон.

Джерри остановил машину на обочине перед домом Джорджа, за ней припарковался пикап съемочной группы шоу. Напротив остановился третий автомобиль, из которого вышел Лео, бросив на приборную панель полицейское разрешение на парковку. После того что случилось вечером в понедельник, он не собирался позволить Лори встретиться с малым, осужденным за преследование с целью умышленного причинения беспокойства, не обеспечив ей дополнительную защиту. Он обещал, что не станет привлекать к себе внимания, и даже приехал сюда на другой машине, но она знала, что под спортивной курткой у него при себе пистолет в наплечной кобуре.

Выключив радио, Лори посмотрела на Райана.

— Все готово? — спросила она.

Он показал ей большой палец. Они потратили все утро, пытаясь предусмотреть все возможные варианты того, что они могут сегодня узнать.

— Если живешь в этом районе, можно здорово сэкономить на поездках в аэропорт имени Джона Кеннеди, — заметил вышедший из машины Джерри, посмотрев

— Как и живя в Лейквью, — сказала Грейс. — До того как мои родители переехали, я все время видела самолеты.

— Надеюсь, им никогда не приходилось сталкиваться с мамашей Нотон. Ты же знаешь, как рассердился бы Джордж, если бы ты перешла ей дорогу.

— Или знала бы кого-нибудь из тех, у кого с ней был конфликт.

Лори помахала рукой, делая им знак прекратить этот разговор. Они уже подошли совсем близко к дому Джорджа.

Как и во время их первого визита к нему, Джордж выглянул в щель между едва приоткрытой входной дверью и косяком и, подозрительно прищурясь, уставился на небольшую группу людей, стоящую на его крыльце.

— Привет, Джордж. Лори Моран из телешоу «Под подозрением», — сказала Лори, хотя и была уверена, что он ее узнал.

— А, ну да, — ответил он, делая им знак войти. — Я просто не ожидал, что вы приведете с собой столько народу.

— Вообще-то, если вы хотите, чтобы все это передали в телеэфир, то съемками занимаются именно эти люди.

Лори представила ему съемочную группу, которая начала устанавливать свое оборудование в его гостиной. Они привезли с собой осветительные приборы, чтобы избавиться от царящего здесь сумрака, и вскоре комната стала выглядеть как телевизионная студия. Джордж, одетый все в те же футболку и спортивные штаны, наблюдал за всем, широко раскрыв глаза.

— У вас нет причин нервничать, Джордж, — сердечно сказал Райан.

И протянул Джорджу экземпляр стандартного соглашения об участии и ручку. Джордж подписал документ, почти не читая. Соглашение давало студии «Фишер-Блейк» исключительные права как на использование отснятого материала, так и на его редактирование и монтаж. Они ожидали, что Джордж будет рассказывать о своих претензиях к Мартину Беллу, но не были обязаны передавать эти кадры в эфир.

— Я хочу сесть в мое кресло, — сказал Джордж, направляясь к креслу La-Z-Boy.

Лео тут же подбежал к нему и быстро ощупал его, ища спрятанный пистолет.

— Я просто хотел убедиться, что тут нет ничего такого, что помешало бы работе оборудования, — пробормотал он.

Джордж с удовлетворенным видом уселся, и ассистент прикрепил к его футболке микрофон.

Установленные камеры заработали.

— Давайте начнем с событий, которые повлекли за собой ваш иск, — сказал Райан. — Что вы думаете о том лечении, которое предоставил вашей матери Мартин Белл?

— О, ма всегда была такой энергичной, — с тоской начал Джордж. Затем замолчал, и на его лице появилась улыбка, первая на памяти Лори. — Знаете, она собиралась проехать на велосипеде через всю страну. От Нью-Йорка до Калифорнии! Эта безумная мысль пришла ей в голову, когда ей стукнуло шестьдесят три. У нее была целая программа тренировок — по понедельникам и средам она занималась скоростной ходьбой, а по вторникам и четвергам плавала в общественном бассейне. Я пообещал, что куплю ей хороший велосипед, что-нибудь надежное, что не сломается, когда она будет ехать по Теннесси или Канзасу.

Но потом она попала в ДТП, и все изменилось. Поначалу врачи говорили: «Это просто мелкое ДТП, давайте не гнать волну». Но «мелкое ДТП» стало началом ее конца. Конечно, бывали дни, когда у нее все было хорошо. Когда она была такой, как раньше. Но я два года просыпался оттого, что ма плакала от боли, лежа на своей кровати. После того как она начала ходить к доктору Беллу, плач прекратился и боль ушла. Но из-за его лекарств она стала сама не своя — она была не в себе, превратилась в пустую оболочку. Как зомби. А потом я нашел ее вон там, на полу. — Джордж показал в сторону кухни.

Лори уже знала, о чем говорилось в его исковом заявлении, но ей еще не доводилось слышать, как он рассказывает о том, какой стала его мать в результате приема лекарств.Как зомби. Эта фраза фигурировала в его иске, и именно так Кэролайн Рэдклифф описывала состояние Кендры Белл в конце того времени, которое она провела с Мартином.Она была не в себе, превратилась в пустую оболочку. Джордж Нотон словно говорил о Кендре.

Почему она не заметила этого раньше? Она сказала себе, что сможет подтвердить свои подозрения потом. Сейчас же надо сосредоточиться на том секрете, который Джордж собирается им раскрыть.

— Вы винили доктора Белла в смерти своей матери, да? — спросил Райан.

— Конечно, винил.

Пока Райан расспрашивал Джорджа о его конфликте с Мартином Беллом в помещении врачебной практики последнего, Лори смотрела на лицо Джорджа на экране, гадая, какую информацию он собирается им сообщить.

Райан продолжал выспрашивать у Джорджа детали его столкновения с Мартином.

— Полицейский же сказал вам, чтобы вы больше не являлись к нему на работу, — сказал он.

— И я внял этому предупреждению, — ответил Джордж. — В помещение, где он практиковал, я больше не приходил.

В глазах Райана что-то мелькнуло, и Лори сразу же поняла, что Джордж настаивал на том, что в офис он больше не приходил. Именно так он и выразился, когда они вели с ним беседу.В помещение, где он практиковал, я больше не приходил.

— Но вы так и не отстали от него, да? — с нажимом спросил Райан.

— Я к нему не приближался, я с ним не говорил и ничего такого не делал.

— Но вы следили за ним, да?

Джордж сжал голову руками.

— Я ничего не мог с собой поделать. Я мог думать только о нем, и, когда видел его, это мне почему-то помогало. Пока он находился у меня на глазах, он больше никому не мог причинить зла.

— А вы наблюдали за ним в тот вечер, когда он был убит? — спросил Райан. Все присутствующие замолчали, словно затаив дыхание, ожидая, что ответит Джордж.

— Нет, — сказал он наконец. — Я был дома.

— Причем один, — добавил Райан.

Джордж кивнул.

— Выходит, подтвердить это не может никто. Алиби у вас нет.

Джордж уставился на свои ступни.

— Вот факты, Джордж, — сказал Райан. — У вас нет алиби, зато известно, что вы бывали одержимы теми людьми, которых винили в смерти вашей матери. Вы преследовали доктора Белла и владели пистолетом такой же модели, из которой он был уб…

— Я просто старался поступать по совести, — перебил Райана Джордж. — Да, я считаю, что доктор Белл виноват в смерти моей ма, но я не убийца. Я понимаю, что все это выглядит подозрительно. Поэтому-то я никому и не говорил, что видел.

— А что вы видели, Джордж?

— Это случилось вечером примерно за неделю до убийства, где-то на нижнем Манхэттене в Гринвич-Виллидж. Я следил за доктором Беллом, когда

— А кем была та женщина? — спросил Райан, проигнорировав попытку Джорджа надавить на жалость.

— Тогда было слишком темно, чтобы можно было разглядеть ее лицо. Так что я ничего не могу сказать. — Голос Джорджа задрожал. — Я предположил, что это его жена, но после убийства все говорили, что они не ладили друг с другом. Так что, возможно, это была какая-то другая дама.

Среди возможных сценариев, которые рассматривали Лори и Райан, такого не было.

— Какой длины были ее волосы? Какого цвета? Каких она была лет? — спросил Райан, но Джордж не смог сообщить никаких деталей. — И вообще, почему мы должны вам верить?

— Потому что, если бы я лгал, я бы придумал, что ответить на все эти вопросы. Послушайте, я даже не мог бы поклясться, что в том такси была именно женщина. Я видел только их поцелуй. Если честно, тогда я очень разозлился из-за того, что ему есть с кем целоваться. — Он уныло отвел глаза. — Я понимаю, в каком жалком свете предстаю, и это еще одна причина, по которой вы должны мне верить. Честное слово… я говорю правду.

Райан посмотрел на Лори, и она утвердительно кивнула. Это был хороший момент для того, чтобы завершить беседу.

Глава 47

Пока технический персонал грузил съемочное оборудование в пикап, Райан отвел Лори в сторону.

— Ты не возражаешь, если мы сейчас минуту посидим в машине? — спросил он, взглянув на дом Джорджа и всем своим видом показывая, что он хочет поговорить без свидетелей.

— Я ему верю, — сказал он, усевшись на пассажирское сиденье.

Лори на мгновение задумалась.

— Он никак не мог знать, что Кендра обвиняла Мартина в измене. В газетах ничего об этом не писали. Он говорил о том, что видел на заднем сиденье такси.

— А Мартин не мог целоваться с Кендрой? — спросил Райан.

— Вряд ли, — ответила Лори. — Судя по тому, что говорят, они оба были несчастны друг с другом. Возможно, догадка Кендры относительно того, что ее муж имел связь на стороне, была все-таки верна, однако она подозревала не ту женщину.

— Значит, теперь мы ищем какую-то другую женщину, у которой, возможно, был ревнивый муж? Как же мы будем ее искать?

Райан был прав. Это будет поиск иголки в стогу сена. Вдобавок к таинственному мужчине из «Улья», у них теперь появилась еще и таинственная женщина из такси.

Лори обдумала последствия, вытекающие из того, что сообщил им Джордж. С одной стороны, если Мартин имел связь на стороне, это давало Кендре дополнительный мотив для того, чтобы убить его. Ведь он не только собирался уйти от нее, но у него уже была наготове замена. С другой стороны, если имелась такая связь, то, возможно, в деле могли быть и другие подозреваемые — некая неизвестная любовница и ее ревнивый муж.

Лори пришлось напомнить себе, что они отнюдь не всякий раз смогут успешно распутывать рассматриваемые ими дела. Но, с другой стороны, они все-таки добивались продвижения вперед, когда им удавалось раскопать новую информацию, как это у них получилось теперь.

Кстати, у нее появился еще один фрагмент головоломки.

— Я думала о том, как Джордж описывал свою мать перед ее смертью, — сказала она. — Я уверена, что знаю, почему в тот вечер, когда произошло убийство, Кендра была не в себе.

После того как она изложила свою теорию, Райан ответил, что добавит это к тому допросу, который он приготовил для Кендры, когда ее станут снимать.

Лори покачала головой.

— Я не хочу, чтобы ты заманивал ее во время съемок в ловушку, говоря о таких вещах.

— Разве не этим мы занимаемся всегда? — сказал Райан, сморщив нос. — Никакого миндальничанья, к тому же она по-прежнему остается нашей подозреваемой номер один.

— Тут речь идет о здоровье частного лица, — ответила она. — Это другое дело. Я поговорю с ней об этом один на один.

Она ожидала, что он начнет спорить, но он вскинул руки, соглашаясь.

Раздался стук в окно машины, Лори подняла глаза и увидела своего отца. Она приоткрыла дверь.

— Папа, огромное спасибо за то, что ты здесь. Если ты и дальше будешь мне помогать в моей работе, мне придется зачислить тебя в штат и включить в платежную ведомость.

— Чтобы ты стала моим боссом? Или чтобы им стал Бретт Янг? — Он сделал вид, что содрогается. — Считай меня бесплатной рабочей силой.

Она посмотрела на свои часы. Было четыре часа.

— Я могу попросить тебя поработать еще? — И она объяснила, что сейчас у Тимми урок игры на трубе, который продлится до пяти, а она, вероятно, задержится допоздна.

— Считай, что дело сделано, — сказал он.

Если ей повезет, она сможет застать Кендру дома.

Глава 48

Слова Райана о том, что она «миндальничает» с Кендрой, задели Лори за живое, и она решила явиться к ней в дом.

Она собиралась поговорить с Кендрой о глубоко личном деле, касающемся ее здоровья. С другой стороны, Кендра остается самой вероятной подозреваемой в деле об убийстве Мартина Белла. Так что визит без камер — это, видимо, разумный компромисс.

С тротуара перед домом Кендры Лори увидела, как она играет в гостиной со своими детьми. Кому-то другому их неловкие отрывистые движения показались бы каким-то авангардистским танцем, но Лори узнала движения рук и пируэты турнира по виртуальному боулингу. Она немало проиграла в него с Тимми.

Может быть, не стоит вторгаться в дом Кендры сейчас, когда она проводит время со своей семьей? Разговор с ней вполне мог бы подождать и до завтра. Спустя пять лет после убийства она вряд ли захочет сбежать.

Она повернулась, чтобы направиться к Шестой авеню и поймать там такси, но тут у нее за спиной послышались голоса. Кендра стояла на крыльце и прощалась со своими детьми.

— Я еще вернусь, чтобы поцеловать вас на ночь, — сказала она. Лори увидела Кэролайн, стоящую в дверях за спинами мальчика и девочки.

Когда Кендра спустилась по ступенькам крыльца на подъездную дорогу, Лори даже в темноте смогла разглядеть какую-то сумку у нее на бедре. А не та ли это кожаная спортивная сумка, которую в понедельник украли у нее самой?

Лори опустила голову, притворившись, что смотрит на свой телефон, как и столь многие другие прохожие. Затем

Лори решила проследить за ней.

Глава 49

Перекинув сумку через плечо, Кендра Белл засунула руки в глубокие карманы своего темно-серого кардигана производства «Эскада». Он был связан из кашемира, имел шалевый воротник и пояс и, будучи большущим, доходил ей почти до колен. Это был первый рождественский подарок, купленный ей Мартином, когда она все еще училась на медицинском, и самый любимый предмет ее гардероба, в котором она чувствовала себя особенно расслабленно, удобно и защищенно. Но сейчас она знала: ничто — и тем более какой-то там кардиган — не защитит ее от мужчины, с которым она собиралась встретиться в этот вечер.

Прошло уже более недели с тех пор, как она впервые рассказала ему о телешоу. Она пообещала ему — поскольку он угрожал жизни ее детей, — что ничего не скажет о нем продюсерам передачи. Но этого ему, разумеется, было недостаточно. Он потребовал больше, потому что знал, что может это сделать.

Она уже несколько дней как приготовила наличные, чтобы отдать их ему. И так извелась в выходные, что нарушила правила и позвонила ему, чтобы договориться о времени и месте передачи денег, но оказалось, что номер телефона, который он ей дал, отключен. Интересно, подумала она, сколько одноразовых предоплаченных мобильников он использует и выбрасывает за год.

Затем, когда у нее был обеденный перерыв, ее мобильный телефон зазвонил. Звонок был произведен со скрытого номера. У нее упало сердце — она поняла, что это он.

— Приходи на северо-восточный угол Грин-стрит и Хаустон-стрит и жди меня под лесами. Принеси то же, что и обычно.

Иными словами, наличные.

Подойдя к перекрестку, она поняла, почему он назначил ей встречу именно в этом месте. Девелоперы снесли здесь целый квартал, чтобы очистить место для нового здания, которое еще не начали возводить. Стройка была обнесена забором из сетки-рабицы, а над тем, что раньше было тротуаром, нависали леса. Ни один нормальный пешеход не стал бы заходить на эту территорию — такой темной и заброшенной она казалась сейчас. Но у нее не было выбора.

Он ждал ее, натянув капюшон на голову —наверняка по-прежнему бритую, подумала она. У нее в голове не укладывалось, что это тот же самый малый, который недолгое время был ее собутыльником в «Улье» — тогда он называл себя Майком и, казалось, слушал ее с сочувствием.

— Что там с этим шоу? — спросил он.

— Им известно только то, что и полиции пять лет назад, — ответила она. — Вернее, насколько я могла понять, даже меньше.

— Помни то, что я тебе сказал. О том, что стоит на кону. Мне ничего не стоит добраться до Бобби и Минди.

Она задрожала в своем теплом удобном кардигане.

— Пожалуйста, — потрясенно выговорила она. — Уверяю, вам незачем это делать. — Ее плечи заходили ходуном.

— Возьми себя в руки, — прошипел он, резко сдернув сумку с ее плеча.

Затем вручил ей клочок бумаги, оторванный от блокнотного листа, на котором был нацарапан десятизначный номер.

— Это номер моего нового одноразового телефона. Позвони мне, когда они закончат снимать. И не смей ничего скрывать.

— Честное слово, я скажу вам все.

Она чувствовала себя совершенно беспомощной, глядя ему вслед. Она никогда не освободится. Она принадлежит ему, она его вещь.

Глава 50

Когда Кендра вернулась домой, Лори поджидала ее на подъездной дороге. Она наблюдала за передачей сумки с западной стороны Грин-стрит и потому опередила Кендру на целый квартал.

Увидев ее, Кендра вздрогнула — она явно была испугана и удивлена.

— Что вы тут делаете?

— Я кое-что узнала, когда разговаривала сегодня с одним из других наших свидетелей. И решила поговорить с вами об этом лично.

— А вы не могли сначала позвонить?

— Если честно, я не хотела давать вам время для того, чтобы вы успели придумать какую-нибудь ложь. Кое-кто из наших начал было говорить о том, чтобы появиться здесь с камерами, но я сочла, что это не нужно.

Кендра вскинула руку ко рту.

— О чем вы?

— Состояние вашей психики после рождения ваших детей — дело же было не только в послеродовой депрессии, не так ли? Вы принимали наркотики. Наркотики, которые вам давал Мартин. — Лори сложила кусочки головоломки в целую картину, когда Джордж Нотон описал состояние своей матери перед тем, как она умерла от передозировки. — Он ведь пичкал вас наркотиками, не так ли?

Кендра кивнула, плотно сжав губы и пытаясь держать себя в руках.

— Но потом он перестал давать вам свои таблетки, — продолжила Лори. — Против него были поданы иски, и он знал, что адвокаты истцов будут под микроскопом изучать, как он выдает пациентам наркотические вещества. Теперь он уже не мог раздавать их с такой же легкостью, как какие-нибудь леденцы.

Кендра перевела взгляд на свою парадную дверь, но ее дом был тих. Они были тут одни.

— У меня в самом деле была послеродовая депрессия, как я вам и говорила. Но Мартин не проявил ко мне ни капли сочувствия. Он просто твердил мне, чтобы я взяла себя в руки. Говорил, что моя беспомощность противоестественна, поскольку мне надо заботиться о моих детях. И вместо того, чтобы помочь мне получить настоящее лечение, заявил, что может сам позаботиться обо мне — это означало прием таблеток. Я тогда не знала, что это за пилюли. Я просто верила ему, ведь его называли чудо-доктором. Шли дни, а я даже не понимала, что происходит, пока Кэролайн не помогла мне заполнить пробелы. А потом он вдруг резко перестал давать мне свои средства. Когда после его смерти я узнала о поданных против него исках, я поняла, что к чему. Но тогда он даже не объяснил мне, почему вдруг разом перестал давать мне таблетки. Он просто орал на меня и называл меня наркоманкой.

— Потому что вы ею и были, — сказала Лори. — И в наркоманку вас превратил он сам.

Она снова кивнула, содрогнувшись от воспоминаний.

— Пожалуйста, не рассказывайте об этом никому. Сейчас я ничего не принимаю. Если Беллы узнают… — Ее лицо стало мертвенно-бледным.

Я пришла сюда, воображая, будто я уже все знаю, подумала Лори.

— Вы тратили те наличные не на туфли и не на походы по магазинам, но вы также и не копили деньги на то, чтобы нанять киллера. Вы покупали наркотики у уличных торговцев, потому что не могли иначе.

— Теперь вы понимаете, почему я не могла

— Кендра, чего я не могу понять, так это почему вы и теперь копите большие суммы наличных.

Как Лори и ожидала, Кэролайн, видимо, рассказала Кендре, что эта информация больше не является тайной, потому вопрос о наличных не застал Кендру врасплох.

— Большая часть моих денег поступает из семейного трастового фонда. Я стараюсь держать при себе наличные, чтобы доверительные управляющие этого фонда — включая родителей моего покойного мужа — не могли отслеживать каждый потраченный мною цент.

— Тогда кем был тот мужчина, которому вы только что отдали сумку на углу Грин-стрит и Хаустон-стрит?

Кендра резко качнулась, как будто ее ударили кулаком в живот. Затем схватилась руками за голову и начала повторять:

— Нет, нет, нет, нет, нет. — На секунду Лори показалось, что она впала в транс.

— Кендра, я верю, что теперь вы стали другим человеком, но я так же считаю, что, когда вы были не в себе, вы, возможно, совершили ужасную ошибку. Я могу приложить все силы, чтобы помочь вам, но не могу скрывать то, что мне стало известно. — Кендра смотрела на нее молящим взглядом, но Лори продолжала гнуть свое. — Если вы не расскажете мне, в чем дело, я выступлю по телевизору и расскажу зрителям по всей стране, что я видела сегодня вечером. И сообщу об этом в полицию. А они уже сделают вывод о том, что вы наняли киллера, чтобы он убил вашего мужа. И поставят на этом точку.

— Пожалуйста, не заставляйте меня это делать, — прошептала Кендра. — Я не могу. Из-за вас их убьют. А они ведь всего лишь невинные малютки.

Лори мягко положила руки ей на плечи, пытаясь успокоить ее.

— Кого убьют? О ком вы говорите?

— О Бобби и Минди, — ответила Кендра, и по лицу ее потекли слезы. — Этот тип. Этот ужасный тип. Он сказал, что… доберется до моих детей, если я кому-то скажу.

Лори немедля огляделась по сторонам, ища глазами кого-нибудь, кто мог бы за ними наблюдать, но никого не увидела.

— Кендра, я этого не допущу. У нас есть немалые ресурсы. Я могу попытаться вам помочь, но сейчас нам надо уйти с улицы.

Безумный взор Кендры заметался, затем она бросилась к воротам гаража. Она набрала на кнопочной консоли шестизначный номер, и ворота начали подниматься. В гараже не было машины, а только несколько штабелей картонных коробок.

— Идите за мной.

Когда они вошли в гараж, Кендра посмотрела Лори в глаза.

— Вы должны мне верить. Я понятия не имею, кто убил Мартина.

Глава 51

Кендра прижала ладони к глазам, пытаясь унять плач. Как это могло случиться? Ей вообще не следовало соглашаться участвовать в этом телешоу. Беллы всегда будут ее ненавидеть, всегда будут пытаться отнять у нее детей, что бы она ни делала, так зачем было вообще пытаться их ублажить?

Теперь сбывался ее худший кошмар. Она обещала тому типу, что не скажет о нем ни слова, но Лори Моран видела их вместе своими собственными глазами. Значит, у нее есть только один выход — попытаться воззвать к этой женщине, поскольку та тоже одинокая мать. Придется рассказать ей то, чего она никогда никому не говорила.

— Вы уже спрашивали меня, не заводила ли я тогда приятелей в барах. Я сразу же поняла, о чем вы.

— «Улей», — сказала Лори. — Я познакомилась там с барменшей Деб. Она вспоминала вас с большой теплотой.

Кендра невесело улыбнулась.

— У Деб крутой нрав. Я начала ходить туда, чтобы развеяться, и на какое-то время это вошло у меня в привычку.

Лори кивнула в знак того, что она понимает.

— В общем, я мешала алкоголь с таблетками и наверняка выглядела и вела себя как самая последняя пьянь, выделяясь на общем фоне даже в том мерзком кабаке. Помню, мне бывало неловко, когда другие посетители отходили от стойки и садились за столики, лишь бы оказаться подальше от меня. — Кендра потерла глаза. В своей группе в Анонимных алкоголиках она иногда уклончиво говорила о мрачных моментах своей жизни, но рассказывать о себе, прежней женщине, которая была ей совершенно чужой, оказалось труднее, чем она ожидала. — Затем один малый начал проявлять сочувствие к моим бедам. А может, я просто сочла его еще одним выпивохой, готовым терпеть мои излияния.

— Но кто он такой? — спросила Лори.

Кендра покачала головой, надеясь, что Лори ей поверит. Она лишь очень смутно помнила те дни. Как же убедить кого-то в том, что она говорит правду, если эту правду не до конца понимает даже сама?

— Понятия не имею. Думаю, он заговорил со мной как-то вечером, когда я в одиночестве сидела у стойки. Начав жаловаться на Мартина, я уже не могла остановиться. А он не мешал мне изливать душу и говорить о том, как я несчастна. Он даже подзуживал меня, время от времени говоря «вот козел» и что-то еще в этом же духе. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что он взял на себя роль доморощенного психотерапевта. Он был мошенник, и я стала его жертвой. И остаюсь ею до сих пор, как вы сегодня видели сами.

По растерянности, написанной на лице Лори, она увидела, что та ничего не понимает.

— То есть вы его не нанимали? — спросила Лори.

— Нет! — Ее голос прозвучал громче, чем она ожидала, отдавшись эхом от бетона и металла пустого гаража. Она отдала машину Мартина благотворительному фонду после того, как он был застрелен, сидя в ней, а другую так и не купила. — Извините, но я тоже не сразу поняла его план. Примерно через неделю после гибели Мартина, когда таблоиды честили меня вовсю, он поджидал меня, когда я забирала Бобби домой. Он достал из кармана маленький цифровой диктофон и включил его. Поначалу я даже не узнала свой собственный голос, но это определенно была я. Он свел воедино фрагменты наших разговоров.

— Которые он записал в «Улье», — сказала Лори. — И в которых вы жаловались на Мартина.

Кендра кивнула.

— Там вообще было нечем гордиться, но как бы это могло прозвучать после того, как Мартин был убит? Эти отрывки были… ужасны. Он сказал, что «было бы так жаль», если бы эти записи услышала полиция или родители

Она услышала свой голос, произносящий слова медленно, невнятно.Я так больше не могу! Мой отец умер от инфаркта, когда был лишь ненамного старше него. Может, такое случится и с ним. И наконец то, что перекликалось со словами, сказанными ею Кэролайн после того, как Мартин был убит.Чего бы я только ни сделала, чтобы освободиться от него.

— Значит, он все это время шантажирует вас? — спросила Лори.

— Да, но он делает это нерегулярно, чтобы нельзя было заманить его в какую-нибудь ловушку. Однажды от него не было ни слуху ни духу одиннадцать месяцев, но он всегда возвращается. Он знает, что я буду продолжать платить. Собственно говоря, он пригрозил, что, если я соглашусь принять участие в вашем шоу, он причинит вред мне или моим детям. Но я сумела убедить его, что мое сотрудничество с вами в его интересах. Думаю, ему хватает ума, чтобы понимать, что если я потеряю своих детей, то утрачу и доступ к трастовому фонду, а тогда что он сможет с меня взять? — Она слышала в своем голосе горечь и гнев. — Я поклялась ему, что никому никогда не скажу о его существовании — ни полиции, ни вам. И вот я рассказала вам все.

Кендра смотрела на Лори, пытаясь понять, как та использует информацию, которая свалилась на нее.

— А вам когда-нибудь приходило в голову, что этот тип — этот шантажист — возможно, и убил Мартина?

— Поначалу да, приходило. И я собиралась пойти в полицию — даже если это будет означать, что они арестуют и меня. Но он сказал мне, что записывал наши разговоры с целью продать эти записи Мартину. Должно быть, находясь в своем тумане, я сообщила ему, что Мартин хочет оставить меня и забрать детей, вот он и решил, что Мартин заплатит за записи моих излияний хорошие деньги, поскольку они помогут ему в суде. Но гибель Мартина нарушила его планы, так что теперь, сказал он, платить придется мне.

— И вы ему поверили?

— Да, безусловно. — Ее голос звучал уверенно, но сколько раз она гадала, можно ему верить или нет. Тогда она на какое-то время стала совсем другим человеком, отчаявшимся, безрассудным, действующим в наркотическом тумане. Ведь она даже не помнила те свои разговоры, которые это тип записал в «Улье», а жизнь с Мартином поставила ее на грань безумия. Возможно ли, что она все-таки заронила какое-то семя в голову этого опасного типа? Не могла ли она все-таки заплатить ему за то, чтобы он нажал на спусковой крючок? Даже теперь она не могла бы поклясться в том, что ее руки чисты.

Лори смотрела в пространство, как будто пыталась сложить различные фрагменты информации воедино.

— Очень может быть, что он следит также и за мной, — сказала она. — В понедельник кто-то украл мои заметки по этому делу.

Кендра покачала головой.

— Думаю, это возможно. Он всегда оказывается на три шага впереди, но сегодня он ничего мне не говорил о том, что он следит за вами. Правда, он очень хотел узнать, что вам известно, а что нет, и потребовал, чтобы я докладывала ему обо всем.

— Вы действительно не знаете, кто он? — спросила Лори.

На сей раз Кендра сказала чистую правду.

— Нет, не знаю совсем. Он звонит мне со скрытых номеров и на все встречи является пешком, так что я не видела даже номеров его машины, которые можно было бы отследить. Единственное, что у меня есть, это номер его одноразового предоплаченного телефона и вот это.

Она достала из заднего кармана своих джинсов мобильник и открыла на нем фото, которое рассматривала столько раз. Оно было слегка размытым, поскольку, снимая, она не смогла использовать вспышку, но потом с помощью функций своего телефона сумела сделать его четче и добавить в него немного света. Получилось, конечно, не как в глянцевом журнале, но любой, кто знал этого типа, легко узнал бы его на этом снимке.

— Как-то раз, подходя к месту нашей встречи, я сделала вид, что просматриваю сообщения в своем телефоне. Фотография вышла нечеткой, потому что я тряслась от страха, что он застукает меня.

Лори внимательно смотрела на экран. Изображение было неплохим, если учесть, при каких обстоятельствах был сделан снимок.

— А вы не могли бы отправить мне это фото? — спросила она.

— У меня есть ваш электронный адрес, — сказала Кендра, и, прицепив фото, нажала на «Отправить».

— А что теперь? — спросила Кендра.

Лори оглядела гараж, словно пытаясь отыскать ответ.

— Не знаю.

— Но вы верите мне?

Лори открыла было рот, чтобы ответить, но затем остановилась.

— Мы что-нибудь придумаем. А пока что будьте осторожны.

Глядя, как Лори идет в сторону Шестой авеню, Кендра подумала, что, возможно, кто-то наконец поверит в то, что она невиновна — не во всем, а по крайней мере, в убийстве Мартина.

Глава 52

Вчера вечером после возвращения от Кендры у нее осталось время только на то, чтобы вместе с Тимми и своим отцом поесть ресторанной еды навынос, а затем позвонить Алексу, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Всего несколько месяцев назад она никак не могла решиться связать с ним свою жизнь, теперь же ей хотелось как можно скорее оказаться с ним под одной крышей. Хотелось, чтобы он был последним человеком, которого она будет видеть вечером, и первым человеком, которого она будет видеть утром.

На следующий день она работала за своим письменным столом, когда зазвонил ее офисный телефон. Она увидела, что звонок пришел с линии Грейс, и включила громкую связь.

— В чем дело?

— Мне очень неприятно тебе это сообщать, но только что позвонила Дана. К тебе идет Бретт Янг. О, он уже тут. — Она повесила трубку, и несколько секунд спустя Лори услышала стук в свою дверь.

— Входи, — сказала она, пытаясь говорить так, чтобы в ее тоне не звучал охвативший ее ужас. Интересно, видел ли уже Бретт информацию о тратах на ее новые ноутбук и сотовый телефон? Она приготовилась к спору о том, за чей счет она должна их приобретать — за счет компании или за свой.

Услышав, как открывается дверь, она приклеила к лицу деланую улыбку. Когда в кабинет вошел Алекс, она была потрясена. За его спиной хихикала Грейс.

Увидев его, Лори тотчас вскочила, бросилась к нему и поцеловала его. Его руки крепко обняли ее.

— Какой чудесный сюрприз, — сказала она.

— Я был неподалеку и внезапно почувствовал,

— Перестаньте беспокоиться, ваша честь. Со мной все хорошо, правда, хорошо.

Они подошли к столу для совещаний, и, когда она села в кресло, он начал осторожно массировать ее плечи.

— Для человека, который утверждает, что с ним все хорошо, ты слишком напряжена, — заметил он, сделав свой массаж более глубоким.

— Не бери в голову. Со мной все в порядке, честное слово.

Она покрутила шеей, чувствуя успокаивающее действие массажа.

— Сегодня твой последний свободный день перед тем, как главный судья начнет поручать тебе дела. А чем ты занимаешься сейчас? Чем-то особенным?

— Да. Я навещаю тебя. Между прочим, сегодня мой последний будний день перед тем, как ко мне на рассмотрение начнут поступать дела, — поправил ее он. — Это случится в понедельник, а сейчас еще только пятница.

— Я знаю, что завтра ты поведешь своих судебных клерков на игру «Янкиз».

Как федеральному судье Алексу полагалось иметь двух судебных клерков — недавних выпускников школ права. До осени ему предстояло работать с теми клерками, которых нанял его предшественник, который в свой восьмидесятый день рождения решил уйти в отставку. Лори мельком встретилась с ними обоими во время приема в честь вступления Алекса в должность федерального судьи. Саманта закончила Йельский университет, а Харви — Стэнфордский. Они были сообразительны, полны энтузиазма, и оба были приятно удивлены тем, что их новый босс предложил им начать совместную работу с похода на игру «Янкиз», которую они будут смотреть с самых лучших мест.

— Привыкай к тому, что они будут обращаться к тебе «ваша честь».

Она видела, что ему нравится, как звучат эти слова.

— С тобой в самом деле все хорошо? Я знаю, что вчера вечером ты никак не могла решить, что делать с этой новой информацией о Кендре. Когда ты мне рассказала, я едва удержался от того, чтобы позвонить в полицию. Наверняка это тот же самый малый, который напал на тебя.

— Может, и так. Но мы даже не знаем, кто он, так какой в этом смысл? Этот тип определенно играет ключевую роль в этом деле, но у меня нет никаких возможностей самостоятельно выяснить, кто он. Я могла бы дать его фотографию в эфир и попросить тех, кто его знает, сообщить мне, кто он такой, но тогда он узнает, что Кендра рассказала мне о нем, а она клянется, что он угрожает ей и ее детям. Я не могу взвалить такое бремя на свою совесть.

— Конечно, — согласился Алекс. — Но ты могла бы обратиться в полицию. Пожалуй, это наиболее безопасный путь.

Хотя ее рабочие отношения с Райаном и изменились к лучшему, Лори по-прежнему недоставало идей Алекса, которые он, бывало, высказывал, когда она обсуждала с ним расследование своих дел. Когда они вместе проводили мозговой штурм, она потом всегда чувствовала себя лучше.

— Что-то заставляет меня думать об обращении в полицию, но что бы я могла им сказать? Я не знаю, ни кто он, ни даже что он совершил. Кендра говорит, что не считает его убийцей Мартина, но мне трудно в это поверить. С другой стороны, я не могу доказать, что она его наняла. Не знаю я также, этот ли человек напал на меня в понедельник. Так что, куда бы я ни повернулась, передо мной встает стена. Тут что-то не так. Я никак не могу увидеть цельную картину того, что произошло, я это чувствую.

Алекс вдруг прекратил массировать ее плечи.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не работаешь с Джо Бреннером. Неужели этот мерзавец сумел каким-то образом получить работу в вашей студии? Его нанял Бретт Янг? Что ж, я легко могу себе представить, как он клюет на такого проходимца.

Она повернулась на своем вращающемся кресле и посмотрела ему в лицо.

— О чем ты?

— О нем. — Он протянул руку к фотографии, лежащей на столе, и придвинул ее к себе. — О Джо Бреннере. Он дешевка. Он что, уговорил Бретта нанять его в качестве детектива? Если да, то ты должна избавиться от него. Если надо, я сам поговорю с Бреттом.

Эта фотография была напечатана со снимка в телефоне, который Кендра отправила ей имейлом вчера вечером. Мужчина из «Улья».

— Алекс, тебе что, известно, кто этот тип? Именно его я видела вчера вечером — это тот малый, который, по словам Кендры, шантажирует ее.

Алекс наклонился и всмотрелся в лицо на фотографии.

— Это точно он. — Алекс притянул к себе ее новый ноутбук, нажал на несколько клавиш, затем повернул его экраном к ней. Она увидела изображение того же самого мужчины, но на этот раз в расстегнутой черной рубашке и черном спортивном пиджаке. Он явно лысел, и потому у него была бритая голова. Глаза у него были узкие и холодные. Барменша Деб из «Улья» назвала их «злобными и мерзкими».

В имеющемся рядом со снимком тексте говорилось: «Джо Бреннер является владельцем „Нью-Йорк кэпитал инвестигейшнз“, частного детективного агентства с двадцатипятилетним успешным опытом конфиденциальных расследований».

У Лори голова шла кругом. Зачем частному детективу шантажировать Кендру? Но правда ли это? Ведь Кендра могла и солгать. Возможно, это она заплатила Бреннеру за то, что он украл записи Лори по этому делу и ее ноутбук.

— Откуда ты его знаешь? — спросила она.

— Теперь у меня уже нет с ним никаких дел. Но лет пятнадцать назад я работал над делом о сговоре с целью совершения преступления организованной группой лиц. И адвокат одного из обвиняемых нанял Бреннера в качестве частного детектива. Когда он занял свидетельскую трибуну, я сразу же понял, что он намеренно раздувает важность доказательств невиновности, которые он якобы нашел. А некоторое время мне даже казалось, что он лжесвидетельствует. Я не мог этого доказать, и все обвиняемые все равно были осуждены. Но я обратился к нанявшему его адвокату, и тот заявил, что некоторые клиенты, по его выражению, «платят дополнительно за наем детектива, который непременно доведет дело до победного конца».

— Стало быть, ты считаешь, что он дал ложные показания за дополнительную плату, — сказала Лори.

В ее голове одна за другой проносились мысли, и ей было нелегко привести их в порядок. Случайно ли незнакомец, заговоривший с Кендрой в дешевом баре, оказался продажным детективом, который записывал их разговоры? Не может быть, чтобы это в самом деле было совпадением. Она подумала о желании Мартина Белла оставить жену и

А может быть, этих записей вообще нет в природе, и Кендра все выдумала, чтобы скрыть тот факт, что она наняла Бреннера для убийства своего мужа.

Лори чувствовала, что разгадка где-то недалеко, но всякий раз, когда ей казалось, что она вот-вот все поймет, правда от нее ускользала.

Алекс смотрел на фотографию Бреннера, явно огорченный тем, что этот малый оказался на той же орбите, что и Лори.

— Как я уже говорил, я не могу доказать, что он лжесвидетель. Но я был настолько в этом уверен, что распространил информацию среди других адвокатов по уголовным делам, что его лучше избегать, и, похоже, это сделал не только я. И среди судейских он растерял всех клиентов. Никто не желает иметь с ним дела, поскольку все опасаются, что в суде это может выйти им боком.

Но одно дело извращать правду, находясь под присягой, и совсем другое — пойти на заказное убийство. Может быть, детективный бизнес Бреннера настолько усох, что он перешел черту и стал наемным убийцей?

— Но у его детективного агентства все еще есть свой сайт, — сказала Лори, показав на картинку на экране ноутбука. От вида его лица и этих темных мерзких глазок у нее застыла кровь. — По-видимому, кто-то его все еще нанимает.

— Охота пуще неволи, — сухо заметил Алекс. — Люди считают, что адвокаты беспринципны? Ну так, если судить по доходам Бреннера, то политики еще хуже.

— У него есть клиенты среди политиков?

— Я слышал, что да. Видишь ли, адвокатам все-таки приходится беспокоиться из-за того, что его могут прижучить, когда он будет слишком вольно обходиться с фактами, давая показания как свидетель. Но что, если тебе просто нужен некто, готовый всеми правдами и неправдами добывать компромат на твоих политических врагов? В некоторых кругах Бреннер считается лучшим решальщиком таких вопросов. Думаю, он частенько ездит на поезде, курсирующем между Нью-Йорком и Олбани.

Вот оно, подумала Лори. Олбани.

Взяв со стола свой мобильник, она позвонила на номер своего отца.

— Ты нашла разгадку? — спросил Алекс.

— Почти. — Когда ее отец ответил, она изложила ему свою теорию; пока она говорила, Алекс кивал. Закончив, она спросила Лео, не может ли он еще раз позвонить своему информатору в Полицейском департаменте.

— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил он.

Глава 53

Три часа спустя Лори находилась один на один с Дэниелом Лонгфеллоу в гостиной его квартиры в Верхнем Вест-Сайде. После того как он объяснил, что Ли Энн все еще на работе, а собаки в собачьем центре дневного ухода, она быстро поблагодарила его за то, что он нашел время встретиться с ней.

— Если честно, Лори, вы просто не даете мне выбора. Думаю, вы знаете, как мне и моей жене не хочется, чтобы наши имена упоминались в вашей передаче. Но мне казалось, что к настоящему времени вы уже убедились, что мы не имеем никакого отношения к этому делу.

Решив идти напролом, она положила на журнальный столик фотографию Джо Бреннера.

— Полагаю, этот человек вам знаком, — сказала она.

По его лицу она сразу поняла, что чутье ее не обмануло. Менее порядочный человек, наверное, сумел бы скрыть свою связь с тем, что происходило между Джо Бреннером и Кендрой Белл, но Дэниела Лонгфеллоу никак нельзя было назвать искусным лжецом. Из него нетрудно будет вытрясти правду.

— Откуда у вас это фото? — спросил он.

— Вообще-то он и не думает скрываться, — ответила она. — И является ключевой фигурой нашего расследования. И мы знаем, что между вами и им есть связь.

Она позволила молчанию стать неловким. По тому, как он прикусил нижнюю губу, Лори видела — Лонгфеллоу знает Джо Бреннера, и их отношения как-то связаны с убийством Мартина Белла.

Она решила действовать наугад.

— Все эти годы Кендра думала, что ей здорово не повезло. Она изливала душу какому-то случайно оказавшемуся под рукой незнакомцу, жалуясь на своего мужа, и вдруг на тебе — этот малый записал ее на диктофон и принялся шантажировать, когда ее муж — тоже совершенно случайно — был убит. Но она не думала, что этот тип может быть убийцей, пока на такую возможность не указала ей я.

Лонгфеллоу пытался сохранить невозмутимость, изображая полную непричастность к тому, о чем шла речь.

— Миз Моран, я очень уважаю ту работу, которую вы делаете для вашей телевизионной программы, но боюсь, на этом я вынужден прервать наш разговор.

— Выслушайте меня, — сказала она, — иначе вместо вас мне придется вести эту беседу с нашей телеаудиторией. Каковы шансы того, что Кендра Белл случайно начала изливать душу человеку, который затем использовал записи ее откровений, чтобы шантажировать ее все эти пять лет? А может, дело обстоит и того хуже — может, это он хладнокровно убил ее мужа в качестве первого шага к тому, чтобы заставить ее платить?

Лори сделала паузу, чтобы вглядеться в лицо Лонгфеллоу. Любой человек, не знакомый с мужчиной, изображенным на фотографии, пребывал бы сейчас в полном недоумении, но по сенатору было видно, что он понимает, о чем идет речь.

— Это частный детектив, — продолжала она. — Джо Бреннер. Бреннер познакомился с Кендрой отнюдь не случайно, не так ли?

Дэниел прижал руку ко рту, как будто перед ним вдруг предстала цепочка ужасных событий, о которой он прежде и не помышлял.

— По сути своей я неплохой человек, — сказал он, глядя в пространство.

— Сейчас у вас есть шанс это доказать, — ответила Лори. — Если вы и совершали ошибки, то это было много лет назад. Вы должны рассказать мне, что вам известно о Джо Бреннере.

Сенатор Лонгфеллоу вздохнул, и Лори поняла, что сейчас он взвешивает последствия решения, которое собирается принять.

— В Олбани Бреннер довольно известная фигура, — пробормотал он. — Я нанял его — это было почти шесть лет назад. Из-за моей работы наш брак с Ли Энн превратился почти что в дистанционные отношения, хотя мы никогда не планировали такого. Мне хотелось верить, что мы оба занимаемся важной работой, но я чувствовал — что-то не так. И у меня появились подозрения, что она встречается с другим.

Лори видела, что Лонгфеллоу вот-вот выложит ей все.

— И вы наняли частного

Это было вполне логично. Кендра была не единственной, кого беспокоило то количество времени, которое Мартин и Ли Энн проводили вместе. Пусть Бреннер и пользовался сомнительной репутацией среди адвокатов Нью-Йорка, но он также был готов пускать в ход любые средства, раскапывая грязные секреты. И терзаемый ревностью Лонгфеллоу обратился к нему.

Прежде чем ответить, он сглотнул.

— Нет, я смотрел на это не так. Во всяком случае, поначалу. Я говорил себе, что онопровергнетмою теорию. Последит за Ли Энн в Нью-Йорке и скажет мне, что я себе все нафантазировал. Да, это было рискованно, но как бы мне было приятно, если бы ловкий частный детектив проверил все и доложил мне, что не о чем волноваться.

— Но результат оказался иным, — сказала Лори.

— Не зря говорят:будь осторожен в своих желаниях. Я слышал, что у Бреннера сомнительные методы работы, но меня так снедало желание узнать правду. И вот… — он покачал головой, — мое желание исполнилось.

— Он получил доказательства того, что Ли Энн и Мартин Белл не просто друзья, — заключила Лори. И вспомнила слова Джорджа Нотона о том, что он видел, как Мартин Белл целовался с женщиной в такси. Это была Ли Энн Лонгфеллоу, как с самого начала и подозревала Кендра Белл.

Дэниел cжал лицо руками.

— Его слежка подтвердила мои худшие подозрения. У него даже имелись фотографии. Я не знал, что делать.

— Почему же вы просто не оставили ее? — спросила Лори.

— Потому что не хотел! — Он сказал это так, будто это очевидно. Он явно по-настоящему любил жену, как Лори и поняла с самой первой их встречи. — Как я мог оставить Ли Энн? Я знал, что она моя половинка и единственная настоящая любовь с тех самых пор, как мы познакомились, учась в Колумбийском университете.

Дэниел уперся взглядом в пол и нервно взъерошил пальцами свои густые волосы.

Затем зажмурился и покачал головой.

— Если бы тогда я смог проиграть все назад, я бы так и сделал. Потому что знал — если я предъявлю ей собранные доказательства, наш брак будет разрушен навсегда.

— А как же насчет другого изречения:и истина сделает вас свободными[152]? — спросила Лори.

Лонгфеллоу фыркнул.

— Полный бред. Если бы я показал моей жене — моейжене— фотографии, на которых она целовалась с другим мужчиной, она бы поняла, что я приставил к ней соглядатая. И, что еще хуже, что я хочу ее, несмотря на ее связь на стороне. Она бы перестала меня уважать. Нет, я хотел одного — чтобы эта связь прекратилась.

Лори явилась сюда, зная, что связь между Дэниелом Лонгфеллоу и Джо Бреннером имеет важное значение, но теперь чутье говорило ей, что, хотя Лонгфеллоу и не лишен недостатков, он честный человек. Она поставила себя на его место и попробовала представить себе, что он мог сделать, узнав от частного детектива, что его жена ему неверна.

Она нарисовала себе эту сцену так ясно, словно та разворачивалась у нее на глазах.

— Вы сказали Бреннеру показать фотографии Ли Энн и Мартина Кендре.

Он ущипнул себя за переносицу.

— На некоторых из тех фотографий, которые показал мне Бреннер, лицо Ли Энн было не разглядеть, но мужчина был виден ясно, и это был Мартин Белл. Я решил, что у Кендры имеется больше возможностей, чем у меня, чтобы положить этой связи конец.

Лори представила себе Кендру пять лет назад — страдающую от послеродовой депрессии и злоупотребления наркотиками и спиртным.

— У Кендры не было вообще никаких возможностей влиять на ее мужа.

— Как не было? Конечно, были. У нее и Мартина были маленькие дети. Я полагал, что она потребует, чтобы ее муж разорвал эту связь, иначе он потеряет свою семью.

Лори покачала головой.

— Это скверный метод спасения брака.

Он усмехнулся, явно понимая, на что она намекает.

— Очень может быть. Но мне казалось, что, когда этому роману будет положен конец, я смогу постараться стать более хорошим мужем. Если будет нужно, я уйду из законодательного собрания, вернусь в Нью-Йорк и начну работать в частном секторе, если иначе нельзя. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы вновь завоевать сердце Ли Энн, и все вернется на круги своя. Во всяком случае, так я полагал.

— И что же произошло после того, как Бреннер рассказал об этой связи Кендре?

Сенатор горько рассмеялся, чего Лори совершенно не ожидала.

— Поначалу мне казалось, что мой план сработал. Бреннер позвонил мне и сказал, что встретился с Кендрой в каком-то дешевом баре и, по его выражению, «позаботился обо всем». А несколько минут спустя мне позвонил губернатор и сообщил о том, что он назначил меня в сенат. Казалось, судьба решила мне улыбнуться. На следующий вечер Ли Энн неожиданно пригласила меня на ужин — за тот же самый столик, в тот же самый ресторан, где состоялось наше первое настоящее свидание. Она вдруг вернулась ко мне. Я предположил, что Кендра предъявила Мартину ультиматум насчет его интрижки, и он порвал с Ли Энн. И что теперь мы будем жить долго и счастливо. Но потом Мартина убили. Неужели вы не видите очевидного? Кендра пришла в такую ярость от измены своего мужа, что наняла киллера, который его и убил.

— А почему вы не сообщили об этом полиции?

Он сделал глубокий вдох, изо всех сил стараясь не заплакать.

— Потому что я люблю мою жену и не хочу, чтобы она подверглась публичному унижению. И не хочу ее потерять. Она до сих пор не знает, что я узнал о ее связи с Мартином.

— Вы можете думать, что киллера наняла Кендра, но так же вероятно, что его наняливы. Ведь именно вы привлекли к делу Джо Бреннера и именно вы горели таким желанием вернуть свою жену.

— Это совершенно немыслимо. Я быникогдане пошел на такое. К тому же я представил полиции все свои финансовые документы, и там все было в порядке. Я заплатил Бреннеру всего несколько сотен наличными — этого явно недостаточно, чтобы заказать убийство!

По просьбе Лори Лео уже получил подтверждение этой информации со стороны Полицейского департамента, но она хотела услышать это от самого Дэниела. Начальник убойного отдела сказал Лео, что сенатор предоставил полную финансовую отчетность и со своих собственных счетов, и со счетов своей жены, и ни у него, ни у нее не было снятия больших сумм наличных.

— А я считаю, что это была не Кендра. Потому

Ей хотелось посмотреть, придет ли Дэниел к тому же выводу, что и она. Его лицо побледнело.

— Боже. Вы считаете, что Мартина убилБреннер? — Лори видела, что эта мысль никогда не приходила ему в голову.

Она кивнула.

— Да, считаю. Он провоцировал Кендру, и она наговорила о Мартине ужасных вещей, а он писал все их разговоры на диктофон. Я думаю, он застрелил Мартина, зная, что после этого он сможет шантажировать Кендру до конца ее жизни.

— В таком случае толчок всему этому дал я, — сдавленно сказал он. — Мне следовало помнить, что ложь не обходится без последствий. За ней всегда тянется след. Я должен поступить по совести, даже если тогда мне придется рассказать Ли Энн, что я знаю. Даже если это станет концом моей карьеры. Я обращусь в полицию. Я готов открыть мои секреты.

— Рада это слышать, сенатор, но пока я прошу вас ничего не предпринимать. У меня есть одна мысль относительно того, как можно обезвредить Бреннера.

Сев в такси, Лори нашла в контактах номер мобильника Кендры и позвонила ей. После четвертого гудка включилась голосовая почта.

— Кендра, это Лори. Позвоните мне. Я знаю, кто тот малый из «Улья». Пора отплатить ему его же монетой.

Глава 54

На следующий день Лори и Лео стояли в гараже Кендры. Главный оператор шоу, Ник, ждал на подъездной дороге, сидя за рулем их передвижной телевизионной станции, и все они ожидали прибытия Джерри и Грейс, которые должны были приехать в новой машине Джерри.

Телефон Лори пикнул. Это было сообщение от Джерри.Извини, пробки, но мы уже перед домом. И находимся на боевых постах.

— Ну, все готовы, все на местах, — сказала Лори.

Кендра смотрела на свой телефон, и было видно, что ее рука дрожит.

— Вы уверены, что хотите это сделать? — спросила Лори. — Другая альтернатива — это обратиться в полицию.

У Кендры расширились глаза.

— Нет, ведь, похоже, у этого типа, Бреннера, есть политические связи. Я видела, как полицейские относились ко мне после убийства Мартина. Я уверена, что кто-то в Полицейском департаменте использовал свое влияние для того, чтобы замолчать связь Мартина и Ли Энн. Все эти годы я была права насчет их интрижки, а все смотрели на меня так, будто я сошла с ума.

Лори посмотрела на Лео и увидела, что он сдерживается изо всех сил. Он терпеть не мог тех, кто не питает доверия к полиции, а вот Лори понимала сомнения Кендры. У Бреннера вполне могут быть приятели в Полицейском департаменте Нью-Йорка, и, если Кендра обратится в полицию сейчас, нет никаких гарантий, что они поверят, что Бреннер действовал сам по себе. Он может использовать записи ее излияний, чтобы заявить, что он убил Мартина по ее заказу, и заключить досудебную сделку, дабы спасти себя, дав показания против нее.

— Я не могу пообещать, что это сработает, — сказала Лори.

— Я знаю, — прошептала Кендра. — Но это дает мне шанс восстановить мое доброе имя. — Она провела пальцами по серебряной цепочке своего кулона. В кулон был вделан миниатюрный диктофон, звук с которого передавался на передвижную телевизионную станцию, стоящую на подъездной дороге.

— Готовы? — спросила Лори. Она переслала Кендре фотографию из своего телефона — это был первый шаг осуществления ее плана. А на экране ее телефона был набран телефонный номер с сайта Джо Бреннера. Это был второй шаг.

Кендра кивнула, сейчас вид у нее был куда более уверенный, чем до того.

— Давайте сделаем это. Давайте размажем его по стенке.

Лори нажала на кнопку вызова.

* * *

После трех гудков вызов перешел на голосовую почту, как и следовало ожидать в субботу.

— Мистер Бреннер, это Лори Моран. — Лео ободрительно кивнул, как бы призывая ее продолжать все так же уверенно и спокойно. — Я журналистка и продюсер на «Фишер-Блейк Студиос». Ваше имя всплыло в ходе нашего расследования убийства доктора Мартина Белла, и мы бы хотели дать вам шанс изложить перед камерами вашу версию событий до того, как наша передача выйдет в эфир. Пожалуйста, позвоните мне в самое ближайшее время.

Завершив звонок, Лори почувствовала, как бешено бьется ее сердце. И Алекс, и Лео сказали, что частные детективы переадресовывают все поступающие к ним звонки на свои мобильники, чтобы можно было посмотреть, кто им звонит и чего хочет. Если так оно и есть, то Джо Бреннер сейчас слушает голос Лори. Они стояли в полном молчании. Им оставалось только одно — ждать.

Не прошло и двух минут, как телефон в руке Кендры зазвонил. Она сморщилась от этого звука, как будто руку обожгло. И показала всем экран, чтобы они увидели, что звонок сделан со скрытого номера.

Это был Бреннер.

Голос Кендры дрогнул, когда она произнесла:

— Алло?

Она подалась в сторону Лори, и та услышала голос Бреннера.

— Ты была очень плохой девочкой, Кендра. Ты что, забыла правила? Что ты сказала этим продюсерам?

— Ничего, — ответила она. — О вас я не сказала ни слова, но мне только что позвонила Лори Моран, главный продюсер шоу. Она откуда-то узнала о вас все.

— Почему ты не позвонила мне сразу?

— Когда она позвонила, мой телефон находился прямо у меня в руке. Мне пришлось перейти в гараж, чтобы меня не услышали дети. А затем позвонили вы.

— Что ж, вот ты и сообщила мне, где находятся Бобби и Минди. Это было очень мило с твоей стороны.

Его тон был ледяным, и Лори почувствовала, как в горле у нее встал ком. Она сжала свободную руку Кендры.

— Честное слово, я ничего ей не говорила. Но нам нужно поговорить… лично. Я передам вам все, что она мне сказала, но я боюсь, что она убедила полицию начать прослушивать мой телефон.

Звонок вдруг прервался. Кендра посмотрела на экран, гадая, не потеряла ли она сигнал. Со скрытого номера пришло сообщение.

Треугольник Купера. Встречаемся через сорок минут.

— Это что, название бара? — спросила Лори.

Кендра коротко покачала головой.

— Это маленький треугольник травы рядом с «Купер Юнион». Я с ним там уже встречалась. — «Купер Юнион» был небольшим художественным училищем в Ист-Виллидж. Лори знала, о каком треугольнике идет речь.

Кендра нажала на кнопку, чтобы открыть ворота гаража, и Лори, и Лео сели к Нику в автофургон, в котором располагалась передвижная телевизионная станция. Она сказала оператору, куда ехать, затем отправила такое же сообщение Джерри. До «Купер Юнион» надо

Глава 55

Ровно тридцать восемь минут спустя сидящая на пассажирском сиденье микроавтобуса Лори увидела, как Кендра идет на восток по Восьмой улице и поворачивает направо на Купер-сквер. Кендра подождала, чтобы на светофоре зажегся зеленый свет, и направилась к маленькому треугольному скверику, разбитому на месте дорожной разделительной полосы.

— Я уже почти на месте, — сказала она. — Надеюсь, что вы можете меня слышать.

По указанию Лори Ник позвонил на телефон Кендры и прервал звонок после первого гудка. Это был их условный сигнал, говорящий о том, что звук с ее кулона передается на передвижную телестанцию.

Телефон Лори пикнул. Это было сообщение от Джерри.Она здесь! У меня хороший угол обзора. А как у вас?

Лори перебралась в заднюю часть передвижной телестанции, где ее уже ждали Лео и Ник. Джерри вел съемку с маленькой камеры, установленной на приборной панели его машины, но Лори больше рассчитывала на более качественную видеозапись, которую делал Ник. Он снимал Кендру с помощью длиннофокусного вариообъектива. Камера была установлена на крыше автофургона и замаскирована. Лори видела, как Кендра явилась в скверик на разделительной полосе.

У нас тоже все в порядке,написала она Джерри.

Им еще никогда не приходилось действовать так скрытно. По законам штата Нью-Йорк для того, чтобы записать разговор, было достаточно согласия всего одной из его сторон. И благодаря сотрудничеству Кендры они наконец смогут доказать ту роль, которую Джо Бреннер сыграл в гибели Мартина Белла.

Через две минуты после прибытия Кендры на зеленый пятачок на разделительной полосе к ней с севера подошел крепко сбитый малый в темно-синей толстовке с поднятым капюшоном, держа руки в карманах. Когда Кендра и Бреннер начали говорить, Лори сделала знак Нику и показала на свое ухо. Нужно было увеличить громкость. Ник покрутил ручку настройки, и разговор стал слышен более четко.

— У нас с тобой был договор, — сказал Бреннер. — Это ты решила участвовать в шоу. Ты должна была молчать обо мне, и вдруг я получаю звонок от продюсера. Ты обязана мне все объяснить.

— Честное слово, я тут ни при чем. Лори Моран вдруг позвонила мне сегодня и сказала, что знает, кто убил Мартина. А затем прислала мне вот эту фотографию. — Кендра повернула свой телефон экраном к Бреннеру и показала ему фото, которое Лори отправила ей около тридцати минут назад. Время, когда фото было отправлено, совпадало с хронологией событий в рассказе Кендры — на тот случай, если он начнет внимательно всматриваться в экран. Но он бросил на телефон только беглый взгляд. Снимок был с домашней страницы сайта детективного агентства Бреннера.

— А она сообщила тебе мое имя? — спросил он.

Лори скрестила пальцы, надеясь, что Кендра сумеет убедительно соврать.

— Нет, — быстро ответила вдова. — Она только прислала мне эту фотографию. Я сказала ей, что не могу больше говорить и собиралась позвонить вам, когда вы позвонили мне сами.

— А что она сказала еще? — спросил Бреннер.

— Она спросила, не обращался ли ко мне частный детектив по поводу той интрижки, в которой я подозревала Мартина. Я, разумеется, сказала, что нет. Все смотрели на меня как на полоумную, даже до того, как Мартин был убит. Они были уверены, что сведения о его интрижке я высосала из пальца. Но потом, после моего звонка вам, я поняла, в чем тут суть. Вы и есть тот частный детектив, о котором толковала Лори Моран. Видимо, тот, кто вас нанял, чтобы вы втерлись ко мне в доверие, рассказал о вас этим телевизионщикам. И их шоу докажет, что Мартина убили вы.

Он рассмеялся.

— Если ты думаешь, что твоего мужа убил я, то ты, надо думать, и сейчас такая же чокнутая, какой была пять лет назад.

— Все эти годы я думала, что вы всего лишь опасный незнакомец, которому я по глупости рассказала о моих проблемах. Но вы не случайно решили записывать мои жалобы на мой брак. Вас подослали ко мне специально — это сделал ваш клиент. Кто это был? Дэниел Лонгфеллоу?

Он усмехнулся.

— Здесь только ты и я, Кендра. И мне бы хотелось наконец узнать правду. Ты хочешь сказать, что в убийстве твоего мужа виновата не ты?

— Конечно, не я. Я считаю, что его убили вы!

— Ты ищешь не там, сестренка. Так что, по-моему, эти продюсеры не знают ни черта. Держи рот на замке, как мы и договаривались. Я дам тебе знать, когда придет время сделать следующий платеж. — Он пошел было прочь, но Кендра окликнула его.

— Лори Моран не сообщила мне ваше имя, но я все равно смогла его узнать, мистер Бреннер.

Губы Бреннера шевелились, но сейчас он стоял слишком далеко от Кендры, и его было не слышно из-за шума проезжающих мимо машин.

Кендра заговорила снова.

— Когда продюсер прислала мне вашу фотографию, я загрузила ее в поиск гугл-картинок, и система тут же выдала мне ваш сайт. Вас зовут Джо Бреннер, и думаю, у вас есть лицензия частного детектива, которую вы не хотите потерять. — Она сделала три шага в его сторону, и на экране Лори увидела написанный на ее лице страх. Но она явно помнила, что они ей сказали насчет того, что диктофон должен находиться рядом с Бреннером. — Вы пять лет угрожали мне передать эти ваши записи полиции. Но хороший коп может заподозрить, что этовыубили моего мужа, чтобы потом выкачивать из меня деньги до гробовой доски.

— Поосторожней, Кендра. Я не люблю угроз.

— Ты настоящий бандит. Ты с самого начала знал, что я невиновна, но продолжал шантажировать меня все эти пять лет. Но я больше не стану тебе платить. Просто скажи мне правду, и мы разойдемся. А если нет, я пойду в полицию, скажу им все, что знаю, и будь что будет.

Бреннер улыбнулся, покачал головой, но так ничего и не сказал. Затем выхватил из руки Кендры телефон и осмотрел его.

— Этого я и боялась, — вздохнула Лори. — Он понял, что она пишет его.

Он начал ощупывать перед платья Кендры, и она отшатнулась. До них донеслись звуки борьбы и громкое:

— Прекрати!

Бреннер внезапно выпрямился и принялся методично шарить глазами по кругу. Его взгляд остановился на их автофургоне с замаскированной камерой на крыше.

— Он нас раскусил, — сказал Лео.

Лори, не раздумывая, открыла заднюю дверь фургона.

— Лори, нет! — крикнул

— Папа, он не станет стрелять, зная, что его снимают. Продолжайте съемку!

Водитель приближающегося такси нажал на клаксон, когда Лори бросилась бежать через улицу.

Глава 56

Бреннер повернулся, чтобы уйти, но идти было некуда. С обеих сторон пятачка несся поток машин.

— В моем фургоне находится отставной полицейский, и он вооружен, так что даже не думайте нападать на меня, — сказала Лори.

Он вскинул обе руки.

— Я не понимаю, что тут происходит, но это какое-то недоразумение. Я частный детектив. Я не нападаю на людей и уж тем более не убиваю их.

— Я могу неопровержимо доказать, что вы были наняты Дэниелом Лонгфеллоу и собирали доказательства связи его жены с Мартином Беллом. Затем Лонгфеллоу велел вам предъявить эти доказательства Кендре.

Он пожал плечами.

— Даже если это и так, то что с того? Это же обычная работа частного детектива.

— Вот только вы так ничего и не сказали Кендре о связи ее мужа, не так ли? Вместо этого вы увидели возможность вымогать у нее деньги. Записав на диктофон ее слова о том, что она хочет освободиться от своего мужа, вы убили его и с тех пор шантажируете ее.

— Вы спятили. Я хороший парень, а вовсе не злодей. Я не отдал Кендре фотки ее мужа с другой женщиной, потому что она и так уже была не в своем уме. Один бог знает, что бы она могла натворить, если бы я ей их показал.

Когда Бреннер выдавал это невинное объяснение, его лицо смягчилось, голос стал менее ледяным. Сейчас он был совсем не похож на того опасного малого, который говорил с Кендрой несколько минут назад.

— Все знают, что тогда Кендра была на грани.

— И вы воспользовались возможностью, чтобы шантажировать ее!

— Послушайте, дамочка, все было не так.

— Тогда зачем вы записали ее сетования на ее несчастливый брак?

Он достал из кармана куртки маленький цифровой диктофон. На нем горел красный огонек.

— Затем, что я частный детектив. Я записываю все. А потом стираю то, что мне не пригодится. Но потом, когда док был убит, я подумал, что это сделала Кендра. Ее муж хотел бросить ее. К тому же док и его родители собирались забрать у нее детей. Они намеревались оставить ее ни с чем.

— Если вы считали, что Кендра виновна, то почему не отдали эти записи полиции? — спросила Лори.

— Потому что знаю, как они работают. Мои записи не дали бы им достаточно материала для того, чтобы направить дело в суд. Она не могла застрелить его сама, поскольку в то время находилась в доме. Стало быть, за нее это сделал кто-то другой. Они бы взвалили вину на меня — как и вы сейчас, — и мне бы пришлось объяснять, почему я брал у нее деньги. Я просто пытался помочь. К тому же, если бы я пошел в полицию, наружу вышла бы интрижка Ли Энн Лонгфеллоу, и я растерял бы всех моих клиентов в Олбани. Да, я стараюсь заработать на жизнь, но я не убийца.

— Зато вы шантажист.

Он нервно огляделся по сторонам.

— Вы все не так поняли, дамочка.

— Мы засняли вас, Бреннер.Я дам тебе знать, когда придет время сделать следующий платеж. Что это, если не шантаж? И к тому же вы следили и за мной. Когда полиция начнет расследование в отношении вас, они выяснят, где вы были в понедельник вечером. Вы толкнули меня под колеса такси и ограбили. Это еще два тяжких преступления.

Когда в потоке машин появился просвет, он сказал:

— Дамочка, вы не понимаете, о чем говорите. Все, с меня хватит. — И, повернувшись спиной к передвижной телестанции, трусцой перебежал через Бауэри, после чего шагом двинулся на юг. Дойдя до угла, он достал из кармана телефон и, по-видимому, кому-то позвонил.

— Он так и не сознался, — сказала Кендра.

— У нас с самого начала было мало шансов на признание, — ответила Лори, — но поверьте, отснятый нами материал может вам помочь. И мы имеем железные доказательства того, что он виновен в шантаже.

— А что теперь?

Лори смотрела на Бреннера, который все еще говорил по телефону. Нет, пока еще рано его отпускать. Она достала свой собственный телефон и позвонила Джерри, машина которого была припаркована на Пятой улице.

— Заезжай сейчас на Бауэри, поверни направо и остановись на Шестой. И жди.

Она позвонила Лео.

— Он с кем-то говорит по телефону. Я хочу за ним проследить. В этом автофургоне мы за ним ехать не можем, но вторую нашу машину он не срисовал. Я буду наблюдать за ним из машины Джерри.

— Я с тобой, — сказал Лео.

Он перебежал через Бауэри, и они оба добрались до Шестой улицы, где на обочине стоял Джерри. На его шее висел бинокль. Открыв заднюю дверь его машины, Лори увидела, что заднее сиденье маленького хетчбэка разложено, чтобы освободить место для множества сумок и коробок.

— Извини, Лори. Я собирался перевезти кое-какие вещи на Файр-Айленд после того, как мы закончим наши дела.

Скоро Бреннер пропадет из виду, так что решать надо быстро, подумала она. Пусть Джерри это и не понравится, но раз уж она может взять с собой только одного человека, то куда разумнее будет следить за Бреннером в обществе бывшего полицейского, чем в обществе ее ассистента.

— Тогда… мы можем одолжить твою машину? И вот эту штуку. — Она указала на бинокль.

Глава 57

Джо Бреннер брел по Бауэри. Пять лет его встречи с Кендрой проходили как по маслу и приносили ему легкие деньги. Теоретически она могла бы попробовать отплатить ему его же монетой, но она этого не делала. Ни разу. Она слишком боялась. У нее имелись деньги, и она продолжала платить. Легкий заработок.

Но сегодня она выкинула неожиданный фортель. Она записала их разговор, и теперь эту запись услышат миллионы телезрителей — и, вероятно, смогут увидеть их встречу, если судить по сооружению на крыше того автофургона. Он проиграл их разговор в своей голове, понимая, что его дела плохи.

Он отрицал, что это он убил Мартина Белла — само собой, — но он сказал Кендре держать рот на замке, а это свидетельствовало о том, что ему есть что скрывать. И еще он что-то брякнул насчет следующего платежа. Теперь у них есть железное доказательство того, что он виновен в вымогательстве. Он потеряет свою лицензию и сядет в тюрьму.

Этого нельзя допустить.

Надо найти человека со

— Это я, — сказал он. — Вам придется кое-что для меня сделать.

— Сколько на этот раз?

— Речь идет не о деньгах, — ответил он. — А об услуге. И после этого я больше никогда вас не потревожу.

— О какой услуге вы говорите? — В дрожащем голосе в трубке зазвучал еще больший страх.

— Не по телефону. — После того что устроила Кендра, у него, кажется, начиналась паранойя. Ему надо было прочистить голову, нужно было выбраться из города на открытое пространство. — Встретимся на Рэндалз-Айленд на парковке возле бейсбольного поля номер девять. — Иногда Бреннер ездил туда просто для того, чтобы оказаться в окружении зеленой травы.

Последовала долгая пауза, потом голос на другом конце линии сказал:

— Я выезжаю.

Глава 58

Лори смотрела, как Бреннер продолжает идти по Бауэри на юг, затем он сел за руль черного «Доджа-Чарджера». Теперь они осторожно следовали за ним, держась на безопасном расстоянии.

— В голове не укладывается, что эта тачка работает на электричестве, — сказал Лео. — В управлении она ведет себя как гоночный автомобиль.

— Веди осторожно. Джерри с нее пылинки сдувает. Куда же направляется Бреннер? Хорошо бы в Олбани — Джерри сказал мне, что мы можем проехать только шестьдесят миль, после чего машину надо будет заряжать.

— Мигает поворотником. Значит, едет к мосту Триборо. Может, он намылился в аэропорт Ла-Гуардия? Хочет сбежать? Погоди, он опять включил поворотник. Думаю, он направляется к Рэндалз-Айленд. — Это был остров на реке Ист-Ривер, находящийся между Восточным Гарлемом, Южным Бронксом и Квинсом. Большую часть острова занимал городской парк.

— Держи дистанцию, папа. В этом парке иногда бывает совсем мало народу, так что у тебя не получится затеряться в потоке машин.

— Знаешь, сколько раз твой старик вот так вел слежку? У меня все под контролем.

Лори навела бинокль на номерной знак машины Бреннера. И, быстро достав из бардачка бумагу и карандаш, записала ее номер.

— Это страховка на тот случай, если мы его потеряем.

— Это хорошая мысль, но я не собираюсь его терять, — ответил Лео. Затем, ткнув пальцем вперед, добавил: — Он заезжает на парковку, находящуюся возле бейсбольных полей.

— Не следуй за ним. Проезжай, не то он нас увидит.

Лори несколько раз привозила сюда Тимми, чтобы отпраздновать его день рождения, и знала здешние места. В парке имелось более шестидесяти спортивных полей. И даже в погожий день отнюдь не на всех шли игры.

— Положись на меня, — твердо сказал Лео, приближаясь к парковке, на которую заехал Бреннер. Лори низко пригнулась на своем сиденье, когда они проезжали мимо. — За этим полем есть небольшой редкий лесок. Мы можем припарковаться за ним. Возможно, он увидит нашу машину, но он никак не сможет разглядеть нас самих.

Вскоре Лори почувствовала, что машина остановилась.

— Папа, быть может, нам стоило бы вызвать подмогу.

— Пока еще рано. Мое чутье говорит мне, что после столкновения с тобой он позвонил кому-то и назначил встречу. И я не хочу спугнуть того, с кем он собрался встречаться.

Бреннер вышел из машины и курил сигарету, опершись на капот. Посмотрев на свои часы, он огляделся по сторонам, задержав взгляд на леске.

— Он смотрит на нас, папа.

— Не беспокойся. Нас он не разглядит.

На парковку заехал универсал «Вольво» и припарковался рядом с машиной Бреннера. Лори отрегулировала бинокль и смогла рассмотреть водителя.

— Это женщина, — сказала она. — И она кажется мне знакомой. Боже, папа, не верю своим глазам. Это же Ли Энн Лонгфеллоу.

Жена сенатора вышла из своей машины, внимательно огляделась по сторонам и подошла к Бреннеру. Хотя день был пасмурный, на ней были темные очки.

Ни Лео, ни Лори не обратили внимания на белый кроссовер, который заехал на парковку и двинулся в сторону следующего игрового поля.

Глава 59

Бреннер привык быть хозяином положения. В детстве он верховодил на игровой площадке, определяя, в какие игры играть, и терроризируя всех тех, кто смел бросить ему вызов. В колледже он точно знал, что хочет изучать — предметы, связанные с обеспечением законности и правопорядка. Он хотел принуждать к выполнению правил и иметь полицейский значок, дающий ему власть. А когда учеба оказалась скучной и монотонной, взял дело в свои руки и пошел в армию. Военная служба наверняка откроет ему дорогу в Полицейский департамент.

Даже когда его выгнали из армии за то, что он избил своего сержанта — он и сейчас считал, что тот получил по заслугам и что надавать ему по шее следовало давным-давно, — он все равно сумел взять ситуацию под контроль. Ему удалось сделать так, что его уволили со службы всего лишь с формулировкой «без почестей и привилегий», хотя начальство хотело отдать его под трибунал, чтобы тот приговорил его к «увольнению за недостойное поведение с лишением прав и привилегий». А когда оказалось, что в полицию его не берут из-за его армейского личного дела, он все равно сумел найти применение своим талантам — стал частным детективом. Когда его перестали нанимать адвокаты, он переключился на политиков и стал спецом по тому, что они называли «изучением политических противников».

И всякий раз, когда обстоятельства бросали ему вызов, он находил способ оставаться хозяином положения и хорошо заботиться о себе.

Но сейчас его всегдашнее умение справляться с любой ситуацией куда-то делось. У него в голове не укладывалось, что блестящий план, который он придумал пять лет назад, летит ко всем чертям. Эта история началась с самого что ни на есть банального заказа — ревнивый муж хотел узнать, не изменяет ли ему его жена. Но этот муж был не абы кто, а любимец политического бомонда Дэниел Лонгфеллоу. За все те годы, когда он сообщал своим клиентам и клиенткам дурные вести, он никогда еще не видел, чтобы обманутый супруг был так раздавлен изменой. Тогда ему казалось, что Лонгфеллоу вот-вот завоет прямо у него на глазах.

И если у него и было какое-то уважение к этому политику, оно сразу же испарилось, когда тот начал умолять его «заставить их прекратить свою связь». Бреннер назвал ему имена самых лучших адвокатов Нью-Йорка по бракоразводным делам, но Лонгфеллоу хотел одного — вернуть жену. И сказал ему отнести фотографии Кендре Белл.

— У них есть дети, — сказал он. — Она заставит его разорвать эту связь.

Иными словами, этот

Ситуация с Кендрой была сложнее. Когда он впервые приблизился к ней у барной стойки, он еще не знал, в какую игру с ней лучше сыграть. Но он знал, что деньги водятся у ее мужа, значит, можно устроить гешефт. Какова была вероятность того, что она начнет изливать ему душу или что дока прикончат уже через несколько дней? Деньги, можно сказать, сами плыли ему в руки. Как говаривал его дедушка, «когда тебе в рот влетает печеная утка, не задавай вопросов — съешь ее». Две разные женщины, два источника стабильного дохода — и ни одна, ни другая так и не догадалась, что это нюня Лонгфеллоу запустил цепь событий.

Теперь ему надо было еще раз надавить на Ли Энн, но уже не из-за денег.

Она явно была рассержена, когда вышла из своего универсала, но осторожно огляделась по сторонам, боясь, что ее кто-то узнает. На парковке стояли и другие машины, но в них никого не было. Ведь уже шли назначенные на вторую половину дня игры в бейсбол и футбол.

— Вы не можете просто звонить мне и требовать, чтобы я сорвалась с места и поехала черт знает куда. К счастью, Дэниел сейчас в своем офисе, не то…

— Вашему мужу придется позвонить своим друзьям в Полицейском департаменте или офисе окружного прокурора или куда-то еще, чтобы они отмазали меня от тюрьмы.

Она презрительно посмотрела на него.

— Вы с ума сошли? Это что-то из дрянного детектива. В реальной жизни так не бывает.

Если бы Бреннер оставался сейчас самим собой — человеком, который всегда на коне, — он бы, вероятно, заметил, что ее голос не робок и не нервозен, как всегда, когда он разговаривал с ней прежде. И, возможно, тогда до него бы дошло, что эту уверенность в себе она вдруг обрела не без причины.

— Да нет, в жизни бывает именно так. Это происходит сплошь и рядом. Сынка сенатора такого-то обвиняют в управлении автомобилем в нетрезвом виде, и вдруг бац, соответствующие документы куда-то пропадают. Конгрессмена имярек ловят с наркотиками в его машине, и надо же, из хранилища вещдоков куда-то девается пакетик с наркотой. Люди то и дело пускают в ход свои связи, и теперь вы и ваш шишка-муж должны использовать свои связи, чтобы отмазать меня.

— Я не могу этого сделать, — сказала она. — Дэниел даже не знает о Мартине. Он все еще думает, что Мартин был просто человеком, с которым я познакомилась через наших родителей. Так как же я, скажите на милость, смогу объяснить мое знакомство с вами?

Он едва не рассмеялся. Она была так умна и в то же время так глупа.

— Поверьте, Ли Энн, он знает, кто я такой. Меня наняла не Кендра, а он. Он знает о Мартине и вас. И всегда знал.

Было видно, что эта информация выбила ее из седла.

— Как бы то ни было, он ни за что не сделает того, о чем вы просите — даже если бы это было возможно. Он слишком принципиален.

— Вот именно, поэтому-то мне и нужно, чтобы его об этом попросили вы. Ради вас он это сделает, потому что он вас любит и сделает все, чтобы у вас не было проблем. Я его знаю. Ради вас он готов подставить себя под пулю.

Она опустила глаза, и он понял, что она обдумывает возможные варианты. Она посмотрела на футболистов и софтболистов[153], играющих на ближайших полях. Потом перевела взгляд на машину, частично скрытую леском.

— Я опасаюсь, что меня могут узнать. Давайте поговорим в вашей машине.

Он дважды нажал на кнопку брелка, отпер двери своего «Доджа» и сел за руль. Усевшись на пассажирское сиденье рядом с ним, она сказала:

— Вы правы. Дэнни, и правда, любит меня. Поэтому-то я и не могу позволить вам испортить всю нашу жизнь.

Она сунула руку в карман и достала пистолет.

Глава 60

Лори смотрела в бинокль, как Ли Энн открывает дверь и садится на пассажирское сиденье рядом с Бреннером, сидящим за рулем. Машина, в которой они находились, стояла передом к ней. От игровых полей парковку отделял барьерчик из железнодорожных шпал высотой в один фут.

В голове Лори крутились мысли о расследовании. Все последние двадцать четыре часа — с тех пор, как Алекс узнал Бреннера на фотографии, — она была убеждена, что Бреннер убил Мартина Белла, чтобы затем шантажировать Кендру. Но сейчас в ее мозгу звучали слова, которые он произнес сегодня.

Мне хотелось бы наконец узнать правду. Ты хочешь сказать, что в убийстве твоего мужа виновата не ты?

Как же она не поняла раньше? Бреннера не нанимали убить Мартина, и сам он тоже этого не делал.

Продолжая смотреть в бинокль, Лори сказала:

— Папа, нам надо кое-что сделать. Убийца не Бреннер, а Ли Энн.

Она сразу отдала Бреннеру роль плохого парня, поскольку он идеально подходил под типаж — бритая голова, злобные мерзкие глазки. Но, хотя он и в самом деле был далеко не ангел, это все же не делало его убийцей.

А вот Ли Энн, напротив, с самого начала играла роль ни в чем не повинной случайной свидетельницы, оклеветанной болезненно ревнивой женой, которая без всяких оснований называла ее любовницей своего мужа. И Лори, как и все остальные, попалась на ее удочку.

Сейчас она думала так быстро, что ее слова едва поспевали за ходом ее мыслей.

— Папа, когда полиция проверяла алиби Ли Энн, оно целиком основывалось на показаниях Дэниела. Этоонвстречался с сенаторами. Этоонпредъявил гостиничный счет. Этоонбыл запечатлен на фотографиях, напечатанных в газетах. И этоонподтвердил, что его жена отправилась

Она видела это так ясно, словно события разыгрывались перед нею сейчас, в режиме реального времени. Связь между мужем, недовольным своей женой, и женой, недовольной своим мужем. Мартин вступил в эту связь из-за депрессии Кендры, а Ли Энн из-за того, что ее муж пропадал в Олбани, где его карьера зашла в тупик. Она представила себе реакцию Ли Энн на имя ее мужа на устах у губернатора. Они смогут оставить столицу штата позади. Он станет политиком федерального масштаба. Они будут проводить время в Вашингтоне. И он станет реальным претендентом на Белый дом.

Но этого не хотел Мартин Белл. Ему была нужна жена, сидящая дома, и мачеха для его детей.

Ли Энн… Белл? Нет, это было немыслимо. Детьми Ли Энн были ее собаки. Для нее Мартин был всего лишь развлечением, когда ее идеальный брак временно забуксовал.

Но Мартин был не из тех, кто был готов услышать и принять слово «нет». Он был человеком, который вынудил свою жену отказаться от карьеры врача. Который говорил всем, что она сошла с ума. Который подсадил ее на наркотики вместо того, чтобы предоставить ей необходимое лечение, когда у нее начались проблемы с психикой.

Как Лори и говорила с самого начала — Мартин и Ли Энн были несовместимы.

Все было настолько очевидно.

— Папа, мы должны что-то сделать. Думаю, Ли Энн собирается убить Джо Бреннера.

Глава 61

Бреннер все понял, когда увидел в руке Ли Энн пистолет.

— Ну конечно, — холодно сказал он. — Это были вы. А я все это время думал, что это Кендра.

— Поезжай.

— Куда?

— Я скажу тебе потом.

Он запустил двигатель, включил заднюю передачу и начал медленно сдавать назад. Надо подать сигнал бедствия, попросить помощи, но как? И откуда может прийти эта помощь? Он подозревал, что машина, припарковавшаяся за редким леском, возможно, не случайно сидела у него на хвосте, но какой от этого прок, если Ли Энн сейчас пристрелит его? Если ему предстоит предстать перед судом за вымогательство, что ж, пускай. Сейчас ему хотелось одного — остаться в живых. Надо найти какой-то способ отвлечь ее.

— Я видел вас вместе, — сказал он. — Тебя и Мартина. Было видно, как вас тянет друг к другу. И он не представлял для тебя угрозы. Так зачем было его убивать?

Теперь Ли Энн была менее напряжена. Она по-прежнему была уверена в себе — именно таким обычно бывал он сам — и явно смогла преодолеть панику, которую он видел на ее лице, когда она только что достала пистолет. Он не знал, хорошо это или плохо, а знал только, что надо во что бы то ни стало сделать так, чтобы она продолжала говорить. Так он сможет выиграть время. Похоже, она не заметила, что он перестал сдавать назад.

— Я тоже считала его безвредным. Наверное, поэтому я и закрутила с ним роман. Я умирала со скуки, и Мартин отлично меня развлекал, когда рядом не было Дэнни. Но влюбиться? В него? — Она явно находила эту мысль смехотворной. — Когда он говорил о том, чтобы мы с ним оставили Кендру и Дэнни и поженились, я делала вид, что не имею ничего против, но я никогда не верила, что он толкует об этом всерьез. Мне совершенно не улыбалось стать женой какого-то там врача, не говоря уже о том, чтобы играть роль мачехи. Я вообще не люблю детей. А когда Дэнни узнал, что его назначают сенатором, я поняла, что у нас с ним все опять станет хорошо. Я сказала Мартину, что между нами все кончено, но он не желал этого принять. Он пригрозил мне, что расскажет о нашей связи Дэнни, если я с ним порву. Я ответила ему: «Можешь делать все, что хочешь. Дэниел меня боготворит. Он никогда меня не бросит, а просто будет еще больше стараться заслужить мою любовь». Но тут Мартин начал угрожать, что он расскажет о нашем романе СМИ, и это в то время, когда карьера Дэнни пошла в гору. Я не могла этого допустить.

И тут Бреннер понял, что он смотрит сейчас в глаза женщины, которая может оправдать абсолютно все. По ее разумению, в том, что она и Мартин решили закрутить роман, были виноваты Дэниел и Кендра. Мартин был виноват в своей собственной смерти, а он сам был виноват в том, что она всадит в него пулю.

— А твой муж знает, что ты сделала? — спросил он.

— Дэнни? Конечно, нет. Ему даже невдомек, что у меня есть пистолет. Я купила его для самозащиты, когда он начал подолгу пропадать в Олбани. Мне пришлось купить его нелегально, потому что не дай бог избиратели Нью-Йорка прознают, что их избранник держит дома пистолет. Собственно говоря, он был настолько убежден в моей невиновности, что, не колеблясь, сказал полиции, что в тот вечер я была с ним в Вашингтоне. Я сказала ему, что это самый простой способ сделать так, чтобы полицейские детективы сосредоточились на поисках настоящего убийцы.

У Бреннера было четыре ствола, но все они находились у него дома. Потому что он неизменно был уверен, что всегда будет оставаться хозяином положения, всегда будет на коне. Пять лет он считал, что и Кендра, и Ли Энн у него в кармане, и смотрел на каждую из них всего лишь как на свою вещь. Черт побери, и та, и другая наглядно продемонстрировали, насколько он был не прав.

— Я же сказала тебе ехать. — В голосе Ли Энн звучала сталь.

Бреннер переключил передачу и направил машину в сторону выезда из парка.

Он представил себе, как они заезжают на пустынную дорогу в какой-нибудь промзоне. Она оставит его с пулей в голове и обставит его смерть как самоубийство, вложив в его руку свой незарегистрированный пистолет. На него свалят вину за убийство Мартина Белла и похоронят в безымянной могиле на кладбище для бедняков и бродяг.

— По-моему, за кем-то из нас следят, — сказал он, показав на виднеющийся слева от них редкий лесок. Это был его шанс. На мгновение Ли Энн отвела от него глаза, и он, нажав на газ, резко крутанул руль влево. Двигатель мощностью в 707 лошадиных сил громко взревел, и машину понесло на барьер. Когда Ли Энн восстановила равновесие и опять направила на него пистолет, передние колеса его машины врезались в барьер. Машина взлетела в воздух, Ли Энн выстрелила, но пуля прошла мимо

Он схватил Ли Энн за предплечье и попытался вырвать у нее пистолет. Ему удалось ухватиться за ствол, но тут машина грохнулась обратно на землю, и он невольно разжал хватку. Схватив запястье Ли Энн, он попытался повернуть ствол в сторону приборной панели. Снова раздался выстрел, и пуля разбила навигационный экран.

Бреннер набросился на Ли Энн и, одной рукой сжимая ее запястье, другой схватился за ствол. Он резко дернул оружие на себя, рассчитывая вырвать его у нее, но тут послышался оглушительный грохот, его бросило сначала на приборную панель, потом назад, после чего, как ему показалось, раздался еще один выстрел. Машина остановилась, врезавшись в бетонное основание ограждения задней части основной базы бейсбольного поля. Обе подушки безопасности сработали, оглушив и Бреннера, и Ли Энн.

Ли Энн открыла глаза и увидела, что Бреннер обмяк на своем сиденье и голова его свесилась на грудь. Шевельнув ногой, она задела что-то на полу. Оттолкнув от себя сдувшуюся подушку безопасности, она нагнулась и подобрала пистолет.

Глава 62

Лори говорила со своим отцом, когда до них донесся рев двигателя машины Бреннера. Черный седан перескочил через барьер из шпал и устремился на бейсбольное поле.

— Позвони на девять-один-один! — крикнул Лео, и их машина, рванувшись вперед, тоже въехала на поле. На их глазах «Додж» Бреннера врезался в бетонное основание ограды домашней базы[154].

* * *

Я по-прежнему могу спастись, подумала Ли Энн. Ее плечи ныли от ожесточенной борьбы за пистолет. Она попыталась мыслить ясно.У меня есть моя машина. Никто не узнает, что я была здесь. А если узнают, мне все поверят, если я скажу, что застрелила его, защищаясь.

Бреннер застонал и, открыв глаза, попытался пошевелиться. Нацелив пистолет в его сердце, Ли Энн сказала:

— Передай Мартину привет от меня.

Ее палец уже начал нажимать на спусковой крючок, когда голос за ее спиной рявкнул:

— Полиция. Замри. Брось пистолет. И покажи руки.

Ли Энн повернулась и увидела Лео, направившего на нее пистолет. Он целился в ее голову.

— Я Ли Энн Лонгфеллоу… — сказала она, уронив пистолет на пол машины.

— Мне плевать, кто вы, — рявкнул Лео. — Держите руки так, чтобы я их видел.

Лео сделал знак Лори, и она, открыв пассажирскую дверь, забрала пистолет.

По-прежнему целясь в Ли Энн, Лео приказал:

— Выйдите из машины и сядьте на землю с поднятыми руками.

Когда Ли Энн подчинилась, Лео перевел взгляд на Бреннера, который только что пришел в себя.

— Я безоружен, — сказал он.

— Держите руки так, чтобы я мог их видеть, — приказал Лео, и Лори открыла водительскую дверь. Бреннер вылез из машины и, пошатываясь, побрел в сторону Лео. После чего опустился на траву в нескольких футах от Ли Энн.

Ли Энн принялась кричать на Лео и Лори.

— Какого черта? Кто вы такие? Вы знаете, кто я? Вам известно, кто мой муж? Он сенатор Дэниел Лонгфеллоу. Когда мой муж, сенатор, узнает, что вы тут делали со мной, вас тотчас уволят.

Она показала на Бреннера.

— Он пытался убить меня. Направил на меня пистолет. Он убил Мартина Белла и шантажировал меня. Он только что пытался похитить меня. Не стойте столбом, как идиот. Сделайте что-нибудь!

Бреннер поднес руку к карману своей куртки, и Лео быстро направил свой пистолет на него.

— Я сказал поднять руки. Что вы хотели достать?

— Сейчас увидите. Достаньте его сами, если не верите мне. — Не опуская рук, Бреннер указательным пальцем показал на карман своей куртки.

Лори посмотрела на Лео, и он кивнул. Осторожно подойдя к Бреннеру, она сунула руку в карман, на который он показал. И достала из него тот самый маленький цифровой диктофон, который был при нем на зеленом пятачке у «Купер Юнион». На передней панели диктофона горел красный огонек.

— Я записал все ее признание, — с хитрой усмешкой сказал Бреннер. — Думаю, окружной прокурор будет доволен, а как считаете вы?

Он, все так же ухмыляясь, повернулся к Ли Энн, которая смотрела на него волком:

— Увидимся через тридцать лет, если ты к тому времени выйдешь. Да, кстати, передай от меня привет сенатору.

* * *

При первом звуке сирен водитель белого кроссовера запустил двигатель и поехал вперед. Он подождет у выезда из парка, подальше от полицейских, которые наверняка прибудут на звуки стрельбы на Рэндалз-Айленд.

Надо полагать, она уедет на том же самом маленьком «БМВ». Она не сможет покинуть остров, не проехав мимо него.

Глава 63

Несколько минут спустя дорога вокруг бейсбольного поля номер девять на Рэндалз-Айленд заполнилась машинами экстренных служб. Ли Энн Лонгфеллоу и Джо Бреннер, закованные в наручники, сидели на задних сиденьях двух полицейских автомобилей, которые доставят их на Манхэттен, под арест.

Мобильник Лори зазвонил — уже третий раз подряд. Это был еще один звонок от риелторши, Роды Кармайкл. Лори нажала на «Отклонить вызов».

— Она сразу же нажмет на кнопку повторного набора, — сказал Лео. И действительно, несколько секунд спустя телефон зазвонил опять. — Избавь себя от головняка и ответь.

О чем Лори сейчас совсем не хотелось говорить, так это о квартирах, но она последовала совету Лео.

— Рода, я сейчас не могу говорить.

Рода быстро перебила ее.

— Лори, выслушай меня. Тебе никак нельзя упустить эту квартиру. Это новый дом на Восемьдесят пятой улице между Второй и Третьей авеню. Ее нынешние владельцы занимают весь шестнадцатый этаж. Там есть четыре просторные спальни, каждая с ванной комнатой. Они как раз собрались въезжать, когда он дал согласие занять пост в одном из крупных банков в Англии. Им нужно продать квартиру быстро. Агент по продаже недвижимости, занимающаяся этой сделкой, моя приятельница, и она согласилась разрешить тебе осмотреть квартиру до того, как завтра внесет ее в единую базу данных. Пока что цена очень умеренная, и я знаю, что другие покупатели станут предлагать больше, лишь бы эта квартира досталась им. Ты же не хочешь ценовой войны, если ее можно избежать, не так ли? Тебе и Алексу нужно приехать туда сегодня и посмотреть все на месте. Скорее всего, ты прибудешь туда раньше меня, так что я уже дала консьержу ваши с Алексом имена. Квартира пуста, и ее дверь будет не заперта.

Сидящий рядом с Лори Лео смеялся, представляя себе, что говорит Рода. Лори закатила глаза.

— Мы посмотрим ее завтра, лады?

— Нет, я же тебе говорю, что вы должны посмотреть ее сегодня, прямо

— Сейчас не лучшее время, — упиралась Лори, уже чувствуя, что вот-вот сдастся под напором Роды.

— Нет, вам надо сделать это прямо сейчас, — не унималась Рода. — Это самая лучшая часть Верхнего Ист-Сайда, и дом расположен в двух шагах от парка и Метрополитен-музея. А также недалеко от квартиры твоего отца и школы Тимми. Это именно то, что ты искала, и здесь все совершенно новое, в идеальном состоянии.

— Звучит хорошо.

Лео сделал знак, что ему нужно что-то сказать.

— Если надо, поезжай. Тут все будет тянуться долго, а затем они в любом случае захотят, чтобы ты приехала в участок, чтобы поговорить с полицейскими детективами.

— Ты в этом уверен?

— Конечно, уверен. Я же Лео Фарли. Я пришлю тебе на телефон адрес участка, когда все будет готово, и ты сможешь встретиться с нами там. А меня туда отвезет кто-нибудь из полицейских.

— Хорошо. Уверена, что Джерри будет рад увидеть свою машину в целости и сохранности. — Вернувшись к своему разговору, Лори сказала Роде, что сейчас поедет на указанный адрес с Рэндалз-Айленд.

— Отлично. А я выезжаю из самого Хэмптонса — вот насколько я уверена в том, что эта квартира тебе подойдет. Позвони Алексу и скажи ему, чтобы он встретился с нами там. Если ты доберешься туда раньше меня, консьерж разрешит тебе подняться на шестнадцатый этаж.

Обговорив свои планы со старшим детективом и получив у него добро, Лори села в машину Джерри и мимо вереницы полицейских машин поехала к выезду из парка. Найдя в избранных номер Алекса, она позвонила, но после четвертого гудка поняла, что он, по всей вероятности, все еще смотрит игру «Янкиз» в компании своих клерков. Когда вызов был переадресован на голосовую почту, она оставила сообщение:

— Привет. Сегодня все прошло еще лучше, чем мы ожидали. Мне нужно столько всего тебе рассказать, но я еду осматривать очередную квартиру вместе с Родой. Присоединяйся к нам, когда освободишься, — сказала она и добавила адрес, который ей сообщила Рода.

Подъехав к выезду из парка, она включила радиостанцию 1010WINS и услышала, что «Янкиз» ведут в счете в начале девятого иннинга[155]. Если повезет, это может принести им победу. Она не заметила белый кроссовер, который поджидал ее и поехал за ней.

Глава 64

Сидя за рулем своего белого кроссовера, Уилли Хейс возликовал, увидев, как маленький «БМВ» подъезжает к выезду из парка всего с одним человеком внутри — наконец-то Лори осталась одна.

Уилли с немалой досадой наблюдал за сценой, развернувшейся на Рэндалз-Айленд. То, что поначалу показалось ему удачей — Лори, оказавшаяся в безлюдном месте, — обернулось разочарованием. Он изучил ее биографию вдоль и поперек и знал, что ее отец был в полиции большой шишкой. Его подозрение, что папаша Лео и сейчас носит с собой пистолет, подтвердилось, когда Лео и Лори на его глазах арестовали двух человек, которые разбили свою машину. Но затем, когда он уже решил, что дело не выгорит, Лори села в машину одна и поехала опять.

Пристроившись за ней на выезде с Рэндалз-Айленд, он поначалу хотел столкнуть ее с дороги, не доезжая до моста Триборо, но чтобы причинить ей такие тяжелые травмы, которые замыслил он, пришлось бы устроить серьезное ДТП, к тому же и тогда у него не было бы стопроцентных гарантий — он по своему собственному опыту знал, что гарантий в жизни не бывает никогда. Когда она свернула на Девяносто шестую улицу, он предположил, что она возвращается в свою квартиру. Раньше он никогда не видел, чтобы она вела машину и была за рулем одна. Где она припаркуется: на улице или в гараже? Будет ли у него возможность затолкать ее в кроссовер? Достаточно будет подстеречь ее одну на тротуаре и подойти сзади. В кармане его куртки лежал пистолет, из которого он ее и прикончит. Если бы только этот ствол был у него в тот вечер у бара с пианистом. Тогда дело было бы уже в шляпе.

У него упало сердце, когда она вдруг остановилась у пожарного гидранта и ожидающий ее там высокий долговязый парень помахал ей рукой. Уилли узнал его — это был ее приятель, тот самый, который пел ту слащавую песню о женитьбе на этой муторной вечеринке, устроенной в честь ее помолвки. Неужели он опять упустит свой шанс после того, как столько ждал?

Он уже собирался уехать, когда Лори бросила ключи от «БМВ» своему долговязому другу, и тот, сев за руль и весело посигналив, укатил. Уилли повел свой кроссовер вперед, готовый сделать ход, когда она опять его удивила, направившись вдруг ко входу в многоквартирный дом. Может, они уже переехали? Но, судя по имейлам, которые он прочитал на ее украденном им ноутбуке, они все еще находились в поиске.

В середине квартала со своего места на обочине отъехал грузовичок для доставки продуктов. Уилли медленно двинулся вперед, чтобы прицепиться к нему, наблюдая в зеркале заднего вида, как Лори разговаривает с консьержем. Затем она вошла в лифт, и Уилли заколебался, выйдя на тротуар.Видимо, она собирается посмотреть еще одну квартиру, подумал он. Чутье подсказывало ему, что действовать надо сейчас.

Он подошел к консьержу, который разговаривал по телефону.

— Простите, женщина, которая только что села в лифт…

— Вы ее муж? — спросил консьерж.

— Э-э, да.

— Шестнадцатый этаж. Дверь напротив лифта, — сказал консьерж и вернулся к своему телефонному разговору.

— Моя жена там одна?

— Пока да. Риелторша скоро подъедет. Она сказала, чтобы я позволил вам и вашей жене подняться в квартиру, если вы прибудете раньше нее.

Кивнув, Уилли прошел мимо него, вошел в лифт и, подождав, когда закроется дверь, нажал на кнопку шестнадцатого этажа. Когда лифт начал подниматься, он рассмеялся.

Глава 65

В кои-то веки Рода оказалась права, подумала Лори, войдя в квартиру. Со сводчатого потолка в прихожую лился свет. Слева виднелась просторная гостиная с камином. Она зашла и остановилась, чтобы полюбоваться видом.

— Привет, Лори.

От звука его голоса Лори вздрогнула.

— Привет. Я думала, что тут никого нет, — нервно сказала она. — Вы владелец этой квартиры?

— Нет, я определенно не он. — Он испытал огромное удовольствие, когда ее глаза округлились при виде пистолета в его руке.

Ее инстинкт самосохранения подсказал ей поднять руки и тихо заговорить.

— Что бы тут ни происходило, мы можем это обсудить, — начала она, пытаясь сделать так, чтобы ее голос не дрожал. — Это же были вы у того бара с пианистом в понедельник, не так ли? Это были вы? — Она хваталась за соломинки, пытаясь уразуметь, каким боком этот малый связан с делом об убийстве Мартина Белла. — Вы работаете с Джо Бреннером? Он арестован. У него есть хорошая возможность заключить досудебную сделку с окружным прокурором. Вы могли бы поучаствовать в ней тоже. А если вас наняла Ли Энн, то вам следует знать, что она тоже под арестом. Вы могли бы получить полный иммунитет от всех обвинений, если согласитесь свидетельствовать против нее.

— Я вообще не понимаю, о чем ты, — сказал он, в изумлении оглядываясь по сторонам. — Ты купила эту квартиру? Должно быть, она стоит целое состояние.

— Нет, — быстро ответила она. — Я встречаюсь здесь с моей риелторшей. Пожалуйста, у меня маленький сын. Я не имею отношения к этой квартире. Я пришла сюда впервые. Дайте мне уйти и забирайте себе все, что хотите.

Мужчина переводил взгляд то на гостиную, то на кухню. Лори видела, что прежде он здесь никогда не бывал. И он явно был впечатлен. Это совершенно точно не было случайной встречей. Этот малый назвал ее по имени. Он здесь из-за нее, а не из-за этой квартиры. Скоро сюда явятся Алекс и Рода. А значит, надо сделать так, чтобы он продолжал говорить с нею до тех пор, пока они не придут.

— Может быть, мое телевизионное шоу отказалось взяться за какое-то дело, в котором у вас есть интерес? — спросила она, пытаясь найти причину, по которой у кого-то может быть на нее зуб.

— Телевизионный продюсер не может позволить себе приобрести такие хоромы, — заметил он. — Это все Алекс Бакли. Важная птица, живущая как сказочный король. Известный адвокат. Шикарная новая работа. Статья на первой полосе «Нью-Йорк таймс», когда его назначение утвердили в сенате. И вдобавок ко всему этому еще и красотка подружка, на которой он собирается жениться. Жаль, что ничего у него не выйдет.

Имя Алекса на устах этого типа прозвучало для Лори как гром среди ясного неба.При чем тут Алекс?Лори знала, что вследствие характера ее работы ей приходится сталкиваться с людьми, знающими опасные секреты, ради сохранения которых они готовы пойти на все, но сейчас речь шла о чем-то другом. Она понятия не имела, кто этот человек, но было очевидно — он хочет причинить ей зло.

* * *

Рамон остановил машину перед многоквартирным домом. Консьерж стоял внутри, в вестибюле. Алекс подошел к нему.

— Я Алекс Бакли, — представился он. — Насколько я понимаю, с вами говорила наша риелторша, Рода Кармайкл. Я должен встретиться с моей невестой и Родой, чтобы посмотреть квартиру на шестнадцатом этаже.

Выражение лица консьержа переменилось.

— Туда уже поднялась одна красивая молодая дама, а через несколько минут за ней последовал ее муж.

— Муж? — переспросил Алекс. — А эта дама назвала вам свое имя?

Консьерж взял со своего стола визитку.

— Она дала мне вот это. Ее зовут Лори Моран.

— И за ней в эту квартиру поднялся мужчина? — В голосе Алекса зазвучала тревога.

— Да, он сказал, что он ее муж. Я еще удивился. Он выглядел как-то не так.

Алекс уже мчался к лифту. Зайдя в кабину, он тут же набрал номер Лео.Хоть бы в лифте был сигнал, взмолился он.

— В квартиру вслед за Лори поднялся тип, выдавший себя за меня. Восток Восемьдесят пятой улицы, дом двести тридцать. Шестнадцатый этаж. Я в лифте. Пришли подмогу.

Лео отключился, не ответив.

Лифт открылся на шестнадцатом этаже. Алекс, радуясь тому, что дверь квартиры не закрыта полностью, а только прикрыта, начал медленно ее открывать. И увидел гостиную, где, подняв руки, стояла Лори и разговаривала с мужчиной, который был повернут к нему спиной.

— Твое время на исходе, Лори, — сказал мужчина. — Помолись.

* * *

За следующую секунду перед внутренним взором Лори предстало будущее, в котором ее уже не будет. Образы были так реальны, будто она все это прожила. Ее тело найдет либо Алекс, либо Рода. Наверное, Лео и Алекс вместе скажут Тимми, что ее больше нет. Тимми бросится в свою комнату и заплачет на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не слышал.

В завещании она назначала Лео законным опекуном Тимми в случае своей смерти. Останется ли Алекс рядом с ними, когда она умрет? Ей хотелось думать, что да. Он станет для ее сына чем-то вроде дяди, вместо того чтобы стать его отчимом.

Будет ли ее убийство раскрыто? Она представила себе, как бразды правления в программе «Под подозрением» берет в свои руки Райан Николс, а помогать ему, вероятно, будет Джерри. Возможно, первоочередной их задачей станет расследование ее собственного дела. А возможно, и нет.

Воображение нарисовало ей, как Тимми заканчивает колледж. Как он женится. Как у него рождается дочь. Быть может, он назовет ее Лори.

Все это пронеслось в ее мозгу за одно мгновение. И тут до нее вдруг дошло, что все эти образы мелькали в ее голове и прежде. Грег получил пулю в голову в середине дня от убийцы, которого Тимми, в то время трехлетний малыш, назвал «дядькой с голубыми глазами». Несколько лет она думала, что ее мужа убил какой-то опасный тип, с которым Грег столкнулся, работая врачом в отделении неотложной помощи в медицинском центре «Маунт Синай».

Но Синеглазый оказался социопатом, который даже никогда не встречался с доктором Грегом Мораном. Его давно вынашиваемая злоба была направлена на совершенно другого человека — на заместителя начальника Полицейского департамента Нью-Йорка Лео Фарли. Чтобы разрушить жизнь Лео, он планировал убить всех, кто был ему дорог, начав с Грега, за которым должны были последовать Лори и Тимми.

Она смотрела в глаза человека, нацелившего на нее пистолет, и понимала, что чутье ее не обмануло. Он ничего не имел против нее лично. Дело было не в ней, а в Алексе.

Она

— Это из-за Карла Ньюмена, да? — спросила она, имея в виду инвестиционного банкира, который организовал финансовую пирамиду и нагрел своих клиентов на сотни миллионов долларов. — Даже Алекс был удивлен, когда его оправдали. Другие адвокаты по уголовным делам распустили бы хвост в выпуске новостей кабельной телесети, но Алекс не такой.

— Перестань повторять его имя! — крикнул мужчина, выпрямив руку с пистолетом и еще больше приблизив к ней его ствол.

— Пожалуйста, у меня маленький сын, — сказала она. — Его отец погиб. Он нуждается во мне.

— У меня тоже была семья. Я их потерял! — закричал он. — У меня было много денег, и я их потерял. А тому малому, который сотворил со мной такое, его махинации сошли с рук благодаря вашему драгоценному Алексу Бакли.

Лори увидела, как дверь квартиры медленно открывается. Это был Алекс.

— Ньюмен украл ваши деньги? — спросила она, пытаясь припомнить имена тех жертв этого проходимца, которые наиболее рьяно выступали против назначения Алекса на должность федерального судьи. Она помнила его слова о том, что, хотя речь шла о крупных суммах, большинство потерпевших потеряли только унаследованные деньги и сравнительно небольшую часть своих богатств. Всего несколько человек лишились всего, что нажили своим трудом. Глядя на человека, стоящего перед ней, Лори вспомнила его имя. Уилли Хейс, сын разнорабочего и прачки, который сам сколотил себе состояние, став строительным подрядчиком. Когда у него родился сын, он передал все свои активы Карлу Ньюмену, а через шесть лет обнаружилось, что он потерял все.

— Вы Уилли Хейс? — Выражение его лица сказало ей, что она не ошиблась. — Пожалуйста, расскажите мне вашу историю. У меня есть телевизионное шоу. В федеральном суде Карл Ньюмен был оправдан, но обвинения против него может выдвинуть также штат Нью-Йорк. Мы могли бы это устроить. А также помочь вам вчинить ему гражданский иск.

— Ничто из этого не может повернуть время вспять, — ответил он. — У меня было все. Лофт в Трайбеке, загородный дом на севере штата. Жена. Сын. Любовь. Мне пришлось объявить себя банкротом. Моя недвижимость, банковские счета, машины — у меня отняли все. И жену, и сына. Алекс Бакли не заслуживает счастья.

Она представила себе, как этот мужчина наблюдает за вечеринкой в баре с пианистом, устроенной в честь ее помолвки. Его не интересовали ни ее записи, ни ее ноутбук. Он был в ярости оттого, что она и ее друзья праздновали начало ее совместной жизни с Алексом.

— Пожалуйста. — Она услышала, как дрожит ее голос. — Я не имею ко всему этому никакого отношения. Моя работа как раз и заключается в том, чтобы добиваться торжества правосудия, добиваться справедливости для тех, кто пострадал. У меня тоже есть сын. Сколько лет вашему? Я воспитываю Тимми сама с тех пор, как был убит его отец. — Ей было противно рассказывать о своем прошлом этому социопату, но она была готова на все, лишь бы остаться в живых.

Пока она говорила, Алекс тихо подбирался к ним, крадясь по гостиной. Далекий вой полицейской сирены заглушил звук его шагов по паркетному полу.

— Заткнись! — заорал Хейс. — Ты… ты для меня не значишь ничего. Если тебе хочется кого-то винить, вини Алекса Бакли. Это он заполучил работу мечты с обеспечением полной безопасности и установкой у себя в квартире самых современных охранных систем с помощью Службы федеральных маршалов. Так что добраться до него я могу только через тебя.

Она открыла рот, чтобы ответить, но что она может сказать? Как жаль, что тут нет никакой мебели, например дивана, за который можно было бы нырнуть, если он начнет стрелять. Между ними не было ничего, когда он двинулся к ней, нацелив пистолет ей в грудь.

Глава 66

— Теперь, Лори Моран, ты заплатишь за то, что сделал твой бойфренд.

Охваченная ужасом, Лори слышала свое собственное дыхание. И смотрела, как чуть заметно движется его палец на спусковом крючке пистолета. Молчание прервал голос Алекса.

— Эй, Уилли, тебе нужен я! — крикнул он.

Уилли вздрогнул и оглянулся. Пистолет в его руке чуть сдвинулся влево и теперь не был направлен прямо на Лори. Она поняла, что такой шанс упускать нельзя, и бросилась на него.

И обеими руками вцепилась в его руку, держащую пистолет. Он принялся бороться с ней, пытаясь повернуть оружие в ее сторону. Раздался выстрел, и пуля угодила в потолок. Лори услышала, как Уилли охнул, когда Алекс стиснул его сзади в медвежьих объятиях, прижав его руки к бокам. Не переставая держать его правые кисть и запястье, Лори ухватила его указательный палец своими четырьмя и резко отогнула его назад. Он взвизгнул от боли и выронил пистолет. Оружие со стуком ударилось об пол. Лори поспешно схватила его и встала в классическую стойку, расставив ноги и держа обеими руками пистолет, нацеленный в торс Уилли — этому ее научил отец, когда она училась в старшей школе.

Алекс прижимал руки Уилли к бокам, действуя как смирительная рубашка.

— Зачем, Уилли? Зачем? — вопросил он. — Ведь это не помогло бы тебе вернуть твою прежнюю жизнь. Теперь твоему сыну придется навещать тебя в тюрьме.

Но его сочувствие к жертве его бывшего клиента быстро прошло. Подбежав к Лори, он обнял ее сзади за талию. Она продолжала целиться в Уилли.

Лори опустила пистолет, когда в квартиру вбежала вереница полицейских. Алекс крепко обнял ее, отвернув ее лицо от Уилли Хейса, который злобно смотрел на них, пока на него надевали наручники.

Разжав объятия, Алекс грустно посмотрел ей в глаза.

— Я знаю, как нелегко тебе было впустить меня в свой мир, и вот теперь моя работа поставила твою жизнь под угрозу. Я пойму, если это изменит твои чувства.

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы и решительно замотала головой.

— Нет, этого не будет никогда. Когда я увидела его с этим пистолетом, я могла думать только об одном — о той чудесной жизни, которая могла бы быть у нас с тобой. Если такое вообще возможно, то моя любовь к тебе только стала еще сильнее.

— Слава богу. О Лори, я никогда не отпущу тебя от себя. — И он снова заключил ее в объятия.

— Если бы я могла, я вышла бы за тебя замуж прямо здесь и сейчас, — прошептала она.

От пережитого у нее начался шок, и она прижалась к

Из прихожей донесся какой-то шум — они посмотрели туда и увидели Роду Кармайкл, которая пыталась попасть в квартиру, протиснувшись мимо полицейского, натягивающего через порог сигнальную ленту, которой огораживают места преступлений.

Заметив их двоих, Рода крикнула:

— Что тут происходит? Я опоздала. Движение на скоростном шоссе на Лонг-Айленде — это просто кошмар. Но хватит об этом. Что тут произошло?

Алекс, продолжая обнимать Лори, ответил:

— Произошло то, что я хочу увести отсюда Лори. Завтра я тебе позвоню.

Лори оглянулась, но не сдвинулась с места. Хотя она успела увидеть немного, квартира явно была великолепной. Если они купят ее, будет ли их преследовать воспоминание об Уилли Хейсе, направившем на нее пистолет? Может, да. А может, и нет.

Теперь полицейские уже впустили Роду в квартиру.

— Вот уж не думала, что кто-то попытается убить тебя, чтобы заполучить эту квартиру!

Ни Лори, ни Алекс не улыбнулись.

Глава 67

Три недели спустя

Лори наблюдала, как Райан Николс смотрит в камеру с мрачным выражением лица.

— Дэниела и Ли Энн Лонгфеллоу называли властителями Нового американского Камелота[156] — это была красивая и всеми любимая пара, которая потенциально могла объединить нашу разделенную нацию благодаря своим популярным политическим взглядам, безупречным личным качествам и обаянию. Но сегодня мы повнимательнее приглядимся к тем шокирующим событиям, которые привели Ли Энн к аресту и перспективе пожизненного заключения за убийство, а Дэниела заставили начать борьбу за сохранение своей политической карьеры.

Как и следовало ожидать, Бретт Янг уже объявил время выхода нового выпуска шоу «Под подозрением» и начал его рекламировать еще до того, как истекли сутки после ареста Ли Энн. Когда Лори заметила ему, что они еще даже не начали съемки материала, он подмигнул и изрек:

— Самый лучший стимул для твоей команды — это дедлайн.

И вот после круглосуточных двухнедельных трудов они почти закончили подготовку передачи. Съемки вступления Райана и его заключительных комментариев были оставлены напоследок, чтобы они отражали все новые факты, которые становились известны каждый день.

Бреннеру так и не удалось отмазаться от тюрьмы. Ему были предъявлены обвинения в вымогательстве и угрозах, жертвами которых несколько лет являлись как Ли Энн Лонгфеллоу, так и Кендра Белл. Кендра была согласна дать показания о том, что многочисленные снятия ею крупных сумм наличных с последующей передачей их ему были сделаны ею в отчаянной попытке защитить себя и своих детей. И, как это ни парадоксально, аудиозапись признания Ли Энн, которую он сделал на Рэндалз-Айленд также с целью шантажа, будет тоже фигурировать в его деле в качестве доказательства его вины. При его аресте полиция изъяла его диктофон, и теперь тот хранился в сейфе для вещественных доказательств. Не приходилось сомневаться, что Джо Бреннер проведет в тюрьме много лет.

Улики против Ли Энн также были неоспоримы. У полиции имелись аудиозапись Бреннера плюс заключение баллистической экспертизы, показавшей, что девятимиллиметровый пистолет, который она привезла с собой на Рэндалз-Айленд, — это то самое оружие, из которого был убит Мартин Белл. Она была настолько уверена, что преступление сошло ей с рук, что даже не потрудилась избавиться от орудия убийства. Ли Энн, по всей вероятности, также проведет в тюрьме большую часть своих дней или даже всю оставшуюся жизнь. Кроме того, полиция изучала роль ее юридической фирмы в перечислении денег Бреннеру.

Напряженная работа над передачей не помешала Лори найти время для того, чтобы на прошлой неделе дать показания перед большим жюри, дабы оно смогло предъявить Уилли Хейсу обвинения в ограблении и попытке убийства. Хейс заявил полиции, что он просто хотел изложить Лори свою версию событий в надежде на то, что она разорвет свою помолвку с Алексом, однако дыра от пули в потолке квартиры говорила об ином. Возможно, обвинение не сможет доказать, что это он напал на нее у бара с пианистом, но он все равно сядет в тюрьму на несколько лет.

Раздался стук, и Райан с раздражением посмотрел на дверь. В коридоре светилась надпись «Идет съемка», так что их не должны были беспокоить, однако секунду спустя дверь открылась. Это был Джерри.

— Извините, но нам все равно придется переснять материал. Через пять минут Дэниел Лонгфеллоу сделает заявление для печати.

* * *

Грейс, Джерри, Райан и Лори собрались за столом для совещаний в кабинете Лори, чтобы увидеть выступление сенатора Лонгфеллоу. Четырнадцать дней он ухитрялся ничего не говорить об аресте своей жены, если не считать дежурных фраз о «продолжении работы на благо американского народа», «сотрудничестве с правоохранительными органами» и «доверии к самой великой системе правосудия в мире». Политические эксперты возмущались тем, что его еще не арестовали, не говоря уже о том, что он продолжает работать.

Лори не видела Лонгфеллоу с тех самых пор, как арестовали Ли Энн. И сейчас ей показалось, что он похудел на десять фунтов и постарел на десять лет.

— Пять лет назад я сказал полиции, что моя жена, Ли Энн, ездила со мной в Вашингтон, когда я проводил там встречи в преддверии моего назначения на временную вакансию в сенате США. Это была ложь. Я могу объяснить вам, почему я в то время считал, что от этого не будет вреда, но по большому счету мои мотивы не имеют значения. Это была ложь, не что иное как ложь, и я не должен был ее допускать. Я никогда не подозревал, что в убийстве доктора Мартина Белла виновна моя жена. Собственно говоря, когда к нам обратилась полиция, я решил, что они подозревают меня. Полицейские поговорили с Ли Энн, и она сказала им, что в тот вечер была в Вашингтоне вместе со мной. Тогда передо мной встал выбор: я мог либо повторить ее версию событий, либо сообщить полиции, что женщина, которую я люблю, только что дала им ложные показания в мою защиту. Поскольку я был уверен в том, что сам я невиновен и у меня имелось железное алиби, я решил, что не будет никакого вреда, если я прикрою мою жену. Я клянусь вам, американцы, что мне никогда не приходило в голову, что она солгала для того, чтобы сделать себе алиби. Но по большому счету все это неважно. Мы являемся правовым государством, а я нарушил те основополагающие обязательства, которые должны выполнять мы все, как граждане нашей страны. Теперь я буду стараться слушать моих друзей, доверенных советников, и вас, мои избиратели, чтобы определить мои дальнейшие шаги. Но что

После этих слов он отвернулся от микрофонов и удалился, не дожидаясь вопросов. Джерри выключил телевизор.

— Похоже через несколько дней или даже через несколько часов он подаст в отставку, — сказал он.

— А может, и не подаст, — возразила Лори. — Сегодня утром я слышала, как несколько политологов заявило, что он может выкрутиться. У него немало сторонников, желающих, чтобы он остался в сенате.

Оставшись одна, Лори позвонила по своему мобильнику Кендре Белл. Она начала с извинений за то, что звонит ей на работу, после чего сказала:

— Я хотела удостовериться в том, что вы знаете о пресс-конференции Лонгфеллоу.

— Вы шутите? Стивен показал ее всем, включив телевизор в приемной. В эти две недели мне нелегко было объяснить моим детям, почему жена их сенатора захотела убить их отца, но вы даже представить себе не можете, как здорово знать, что мое доброе имя наконец-то восстановлено. — Она понизила голос. — Одна из теток, которая всегда смотрела на меня волком, обняла меня и извинилась за то, что сомневалась во мне. Я чувствую, что наконец-то могу вернуть себе свою жизнь. Сегодня вечером Стивен придет ко мне домой, и мы отпразднуем это вместе. Я всегда была так благодарна ему за его дружбу, но теперь я начинаю понимать, что он единственный человек, который никогда не сомневался в том, что я невиновна.

— А Роберт и Синтия вам случайно не звонили? — На прошлой неделе Лори говорила с родителями Мартина. Она почувствовала, что им стыдно за то, что они много лет обливали Кендру грязью, но признание собственных ошибок давалось им нелегко.

— Вообще-то в прошедшие выходные мы приезжали к ним в их загородный дом. Я не хотела принимать их приглашение, но Кэролайн уговорила меня дать им возможность опять стать настоящими бабушкой и дедушкой, а не моими врагами. И они отнеслись ко мне по-доброму, если вы можете в это поверить. И, что куда важнее, теперь я наконец вижу, как они любят Бобби и Минди — хотя и по-своему, чопорно и зажато, — со смешком добавила она. — Даже Кэролайн кажется мне… более беззаботной. В общем, многое изменилось для всей нашей семьи, и за это мне надо благодарить вас.

Голос Кендры звучал теперь теплее. И счастливее. Лори подумала, что после смерти Грега прошло шесть лет, прежде чем она сама смогла разделить свою жизнь с другим мужчиной. Теперь к этому поворотному пункту приближалась и Кендра Белл.

Лори еще раз поздравила Кендру и сказала, что позвонит ей, когда передача будет готова. Она только что отложила мобильный телефон, когда он пикнул. Это было сообщение от Алекса:Мы внизу.

Выйдя из студии, она увидела стоящую черную машину. Вскочивший с ее заднего сиденья Тимми крепко обнял ее, затем уселся на переднее сиденье рядом с Рамоном, а она села сзади вместе с Алексом.

— Наверняка был какой-то более простой способ сделать это, — сказала она. Рамон забрал Тимми из школы, затем заехал в федеральный суд за Алексом, после чего приехал на Средний Манхэттен за Лори.

Тимми ухмыльнулся, глядя на нее с переднего сиденья.

— Я не против, мама. Рамону нравится, когда я езжу с ним в машине. Мы слушаем джаз, и я рассказываю ему о разных музыкантах.

— А затем я иногда заставляю его послушать хип-хоп на каналах, которые нравятся мне, — с улыбкой отозвался Рамон. — Мы с ним могли бы оказаться в фильме, в котором ребенок и старик или старуха меняются телами. Так куда мы едем теперь?

Рамону и Тимми сказали только одно — что они поедут куда-то вместе. Алекс дал Рамону адрес здания, находящегося на Восемьдесят пятой улице между Второй и Третьей авеню.

Когда они вышли, Тимми и Рамон последовали за ними и Родой в лифт, который поднялся на шестнадцатый этаж. Лори испытала облегчение, увидев, что со входа в квартиру убрали сигнальную ленту, как ей и обещали.

— Владельцы примут наше предложение, — радостно сказал Алекс, — но прежде, чем оно станет официальным, мы хотим удостовериться, что тебе здесь будет удобно. Если нет, мы продолжим поиски.

Пять минут спустя предложение стало официальным. Здесь будет их дом.

— У нас определенно может получиться самый лучший рассказ на тему «Как вы нашли вашу новую квартиру», — заметил Алекс, когда они подписали бумаги на кухонном столе.

Когда Рамон и Тимми отправились к машине, Лори и Алекс задержались, чтобы полюбоваться затейливой лепниной, красующейся на тринадцатифутовом[157] потолке прихожей. Она взяла его за руку.

— Только подумай о том, какие воспоминания мы подарим себе, живя тут вместе.

А сама уже думала о маленьком человечке, который, возможно, будет расти в миленькой угловой спальне рядом с комнатой Тимми.

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк

Осколок моего сердца

Моим дорогим читателям, которые подарили мне вдохновения на целую жизнь.

Относитесь к своей жизни как к роману, в котором есть свои герои, злодеи, уловки и победы.

Мэри Хиггинс Кларк

Пролог

Пять лет назад

— Заключила б сделку с Богом, если бы могла.[158]

В мозгу Роузэнн Робинсон звучала эта старая песня, и именно это она и пыталась сейчас сделать — заключить сделку с Богом.Пожалуйста, Господи, я стану лучшей женой. Я стану лучшим человеком. Я каждый день буду творить добрые дела. Все что угодно, только пощади моего мужа. Позволь мне снова быть с ним.

Она прервала молитву и подняла голову, увидев врача в хирургическом костюме, вышедшего в приемную больницы. Она затаила дыхание, но ее надежды рухнули, когда она встретилась взглядом с пожилой женщиной в углу, из глаз которой все то время, что Роузэнн провела в приемной, то и дело начинали течь слезы. Несколько секунд спустя после выхода врача женщина горько зарыдала.

Бедная женщина, подумала Роузэнн.Господи, прошу тебя, не дай такому случиться со мной.

Роузэнн был всего тридцать

Проклятый мотоцикл. Он и привел нас сюда.

Она недвусмысленно дала ему понять, что этого не одобряет. И даже обратилась к его старшему брату, Чарли, подумав, что тот, как полицейский, сможет его вразумить. Но вместо этого только нарвалась на нотацию от деверя насчет того, чтобы «не мешать мужику чувствовать себя счастливым».

Впрочем, несмотря на риск, тогда приобретение этого мотоцикла принесло ей облегчение. К тому времени муж уже несколько месяцев был сам не свой. Он все время был невнимателен и, казалось, скучал. Может, он недоволен моим решением вернуться к работе в агентстве, хотя я теперь работаю неполный рабочий день? — думала она. Может, ему не нравится быть отцом? Хуже того, она не могла избавиться от мысли о том, не распадается ли их брак. Но после того, как у него появился тот мотоцикл, он снова стал похож на себя прежнего — веселого, очаровательного и забавного. Судя по всему, какой бы кризис среднего возраста ни переживал муж, его сверкающий двухколесный друг помог справиться с ним.Все могло быть и хуже, —говорила она себе.

Но теперь она сидела здесь, в этой больнице, ожидая вестей о том, как прошла операция.

Полицейский, который ей позвонил, сообщил новость с ледяным бесстрастием. Произошла авария, объяснил он. Грузовой автофургон пронесся на красный свет, и мотоциклист — ее муж, искавший острых ощущений — был сейчас без сознания, хотя в момент столкновения на нем и был шлем, надевать который она просила его, просила столько раз.

Она посмотрела на свои часы. 11:55 утра. Через пять минут их соседка, Сара, заберет Беллу из садика вместе со своей собственной дочерью, Дженной. Белла с удовольствием поиграет со своей лучшей подружкой, но потом захочет узнать, куда подевались мама и папа.

Господи, прошу тебя. Как же мне объяснить моей дочери, что ее папа не вернется домой?

Из распашных дверей вышел еще один врач — на сей раз женщина в синей хирургической шапочке.

— Роузэнн Робинсон? — позвала она.

Вот оно. От того, что скажет эта врач, будут зависеть ее будущее и будущее Беллы. Либо они и дальше будут идти по тому же пути, что и прежде, либо он станет совсем иным.

Она встала со своего стула.

— Роузэнн Робинсон — это я.

Ро-Ро — так ее называли большинство ее друзей и подруг. Именно это прозвище и стало основной причиной того, что после замужества она не поменяла свою девичью фамилию.Если ты выживешь, дорогой, я поменяю фамилию, как ты всегда хотел.

— Пожалуйста, скажите, — взмолилась Роузэнн. И зажмурила глаза, готовясь к тому, что врач объявит приговор, который изменит ее жизнь навсегда.

— Ваш муж жив.

Она тут же обняла врача — обняла, не раздумывая, машинально, потому что ее переполняла благодарность.

Врач в общих чертах объяснила, какие виды лечения теперь понадобятся ее мужу — дополнительные пересадки кожи, физиотерапия, реабилитация. Слушая и представляя себе, как будет проходить каждая лечебная процедура, Роузэнн не могла перестать думать о том, как ей повезло. Бог смиловался над ее семьей.

Но шли недели, месяцы, и она все лучше и лучше осознавала, что происходит. Реабилитация. Выздоровление. Раздражение. Жизнь продолжалась, но не так, как раньше. Каждый день падала новая костяшка домино, сбивая следующую.

Затем, пять лет спустя, Роузэнн позвонили, и она узнала, что последней костяшкой является маленький мальчик по имени Джонни Бакли.

Глава 1

Среда, 15 июля

Первый день

Лори Моран поморщилась, услышав, как водитель грузовичка-пикапа, стоящего за их машиной, нажал на клаксон.

Сидящая за рулем Шарлотта Пирс посмотрела в зеркало заднего вида и досадливо махнула рукой.

— Не понимаю, куда, по его мнению, я должна отъехать.

Лори задержала дыхание, увидев, что стоящий впереди грузовой автофургон выпустил черное облако выхлопного дыма.

Сегодня среда, и час был ранний — еще даже не настал полдень, — однако автострада на Лонг-Айленд уже сейчас стояла в пробке, поскольку ньюйоркцы спешили на пляжи, чтобы отдохнуть от царящих на Манхэттене жары и духоты. Сегодня поездка в Хэмптонс, обычно длящаяся два часа, займет у них три, а к вечеру пятницы на дорогу придется потратить четыре или пять часов.

Не обращая внимания на плотный поток машин, Шарлотта увлеченно подпевала играющей по радио песне Дженис Джоплин: «Забери еще один осколок моего сердца, детка…»[159]

Затем, улыбнувшись своей пассажирке, сказала:

— О-о-о, как же здорово ехать по автостраде на Лонг-Айленд в июле.

Шарлотта купила эту машину — новый кабриолет «Мерседес» — всего месяц назад и все еще упивалась новизной поездок с опущенным верхом. На ней были надеты большие круглые темные очки, а свои короткие, доходящие только до подбородка волосы она заправила за уши. Лори видела, что под своими солнцезащитными очками Шарлотта смотрит на автомобиль, стоящий в крайнем правом ряду.

— Тот малый рядом с нами пялится на тебя, подруга. Бедняга даже не подозревает, что совсем скоро ты станешь замужней дамой.

Лори инстинктивно повернула голову вправо и, увидев, что водитель соседнего кроссовера и вправду смотрит на нее с улыбкой, быстро отвернулась.

— Он пялится на нас из-за этой музыки — поскольку знает, что когда мы приедем на место, нам с тобой понадобятся слуховые аппараты.

В ответ Шарлотта только увеличила громкость.

— «Забери»! — пропела она, двигая плечом в такт музыке. Затем рассмеялась низким довольным смехом, таким заразительным, что, когда поток машин снова сдвинулся с места, Лори поймала себя на том, что улыбается и подпевает вместе со своей подругой.

У нее было более чем достаточно причин для радости. Через четыре дня она выйдет замуж за Алекса Бакли, который потратил более двух лет, убеждая ее в том, что он может стать частью ее напряженной жизни работающей вдовы с ребенком. После скромной церковной церемонии, на которой будут присутствовать только их близкие родственники и друзья, и званого ужина в одном из их любимых ресторанов они отправятся в Италию, чтобы провести там свой десятидневный медовый месяц. Лори не только нашла Алексу место в своей жизни, но и собиралась начать с ним совместную жизнь, которая станет еще лучше той, которая была у нее прежде.

Именно Шарлотта отговорила ее от мысли

Для этого они выбрали отель «Саут Шор Ризорт энд Спа» в Хэмптонс, стоящий прямо на берегу океана. Туда к Лори, Алексу и Тимми приедут отец Лори, Лео, брат Алекса Эндрю вместе со своей женой и тремя детьми и, разумеется, Рамон, который называл себя дворецким Алекса, но на самом деле к настоящему времени больше напоминал их общего названого дядю. Для помощи с детьми они также пригласили с собой любимую приходящую няню Тимми, Кару.

Лори планировала выехать из города вместе с Алексом и Рамоном ранним утром до того, как за город устремятся остальные. Она была продюсером телевизионного реалити-шоу «Под подозрением», которое занималось расследованием «глухарей». У нее уже все было готово для съемок очередного выпуска шоу, которые должны будут начаться после возвращения из Италии. Восемь лет назад журналист по имени Джонатан Браун просто взял и исчез. По словам жены Брауна, Эйми, он должен был встретиться с анонимным источником по поводу недобросовестных действий со стороны одной из фармацевтических компаний. Когда полиция не смогла подтвердить, что такая встреча была проведена, тень подозрения пала на Эйми. Брауна так и не нашли ни живым, ни мертвым, а Эйми так и не предъявили каких-либо обвинений.

Потратив год на попытки что-то узнать у бывших работников фармацевтической компании, о которой шла речь, Лори целиком сосредоточилась на том, что касалось научного сотрудника компании, погибшего от наезда автомобиля, водитель которого скрылся с места происшествия всего через неделю после исчезновения Брауна. Лори особенно заинтриговало то, что сказала ей вдова погибшего научного сотрудника, Кэрри. По ее словам, в недели, предшествовавшие его смерти, он беспокоился по поводу каких-то дел у него на работе. Когда Лори спросила Кэрри, был ли ее муж знаком с журналистом по имени Джонатан Браун, на лице Кэрри отобразилось замешательство — пока Лори не напомнила ей, что Браун — это тот самый журналист, который пропал без вести за неделю до наезда на ее мужа.

Тогда Кэрри побледнела.

— Нет, — ответила она, — во всяком случае, я думала так до сих пор. Но я помню, что он задрожал как осиновый лист, когда в новостях сообщили, что этот журналист пропал. Я спросила его, почему он сам не свой, а он в ответ выразился туманно — что-то вроде того, что тяжело думать, что вот так пропасть может человек, у которого есть семья.

Лори была уверена, что погибший научный сотрудник и был анонимным источником Брауна. И собиралась использовать то, что Кэрри и Эйми сообщили ей о своих мужьях, чтобы заставить фармацевтическую компанию ответить на другие ее вопросы.

Она почувствовала, как Шарлотта толкнула ее в левый бок. Поток машин снова пришел в движение, и Шарлотта уменьшила громкость радио, чтобы они могли слышать друг друга.

— У тебя обеспокоенный вид. Почему? Ведь с днем рождения Алекса, вашей свадьбой и медовым месяцем уже улажено все, вплоть до мелочей. Ты вернулась мыслями к работе, да?

Так оно и было. Сегодня, проснувшись поутру, она прочитала пришедшие ночью имейлы от Кэрри и Эйми, в которых сообщалось, что первая из них «передумала», а у второй произошла «паническая атака». Обе они одной и той же ночью вдруг переменили свое решение участвовать в расследовании, и теперь ни одна, ни другая не появятся в шоу «Под подозрением».

Лори потратила большую часть утра, пытаясь связаться с обеими женщинами и используя для этого все возможные средства. Она планировала продолжить эти попытки и по дороге в Хэмптонс, но, когда Рамон загружал в багажник их чемоданы, она опять получила два имейла подряд. На сей раз они пришли от двух разных адвокатов, которые просили ее оставить попытки связаться с их клиентками, соответственно, Кэрри и Эйми. Испугались ли эти две женщины угроз, или же их подкупили, было ясно одно — до них добрались. И у Лори не осталось выбора — ей пришлось поставить крест на тех выпусках ее шоу, которые должны были выйти после ее возвращения с медового месяца.

И, по ее настоянию, все остальные направились к океану, пока она ходила сообщать плохую новость своему боссу, Бретту Янгу. Однако даже два часа спустя она так ни о чем с ним и не договорилась. Он настаивал на том, чтобы она нашла другое дело, и чтобы дата выхода шоу в эфир осталась неизменной. За все сегодняшнее утро ей повезло всего лишь раз — поскольку у Шарлотты имелся загородный дом в Ист-Хэмптоне, она в любом случае собиралась вечером ехать туда. И теперь воспользовалась затруднительным положением Лори в качестве предлога для того, чтобы отправиться в путь с утра.

— Ты сделала все, что могла, — уверила ее Шарлотта. — Не можешь же ты оживить этих двух покойников. Ты сообщила то, что знала, полиции, и больше ты ничего не можешь сделать. Если их жены согласились молчать в обмен на отступные, полученные от фармацевтической компании, то пусть это остается на их совести. Нельзя сжигать себя саму, пытаясь согреть других, Лори.

Лори понимала, что ее подруга права, но ей все равно хотелось сделать больше. Первый муж Лори, Грег, был хладнокровно застрелен, когда Тимми было всего три года. И она не могла представить себе ни таких денег, ни таких угроз, которые заставили бы ее отказаться от поиска ответов на вопросы о том, кто его убил и почему.

— Найдешь другое дело, — сказала Шарлотта. — Всегда находишь. Но через четыре дня ты выходишь замуж, подруга. Как тебеэто, а?

— Честно? — Лори откинула голову на подголовник пассажирского сиденья и порадовалась солнцу на своей коже. — Я чувствую себя почти виноватой из-за того, как счастлива с Алексом. Разве кто-нибудь заслуживает иметь столько счастья? Знаешь, у меня такое чувство, будто вот-вот должно случиться что-нибудь плохое.

Шарлотта фыркнула.

— Узнаю свою подругу Лори Моран с ее вечными мрачными предчувствиями. Тебе нет нужды извиняться за то, что тебе привалило счастье. Тебе предстоят три чудесных дня на берегу океана в обществе твоей семьи и семьи Алекса. А затем в воскресенье вы двое начнете новую жизнь вместе. Ты должна наслаждаться каждой секундой этой идиллии, и ты это заслужила.

Лори уже представляла, как Грег скажет ей то

* * *

Когда они заехали на парковку, Лори почувствовала, как стресс, связанный с ее работой, уходит. Отель «Саут Шор Ризорт энд Спа» оказался веселым современным зданием, ярко белеющим на солнце и расположенным на лучшем пляже в Хэмптонс неподалеку от Монтока. В воздухе стоял запах морской соли, слышались рев океанского прибоя и крики чаек, носящихся над головой. Перед входом в отель стоял зеленый минивэн, рядом с которым Лори заметила Алекса и Тимми. Похоже, младший брат Алекса, Эндрю, и его семья только что прибыли из Вашингтона.

Тимми, как безупречный маленький джентльмен, открыл переднюю пассажирскую дверь минивэна перед своей будущей тетей Марси. Затем отодвинулась задняя дверь, из нее выпрыгнул семилетний Джонни и обнял Тимми, пока дядя Эндрю помогал спускаться на землю своим четырехлетним дочерям-двойняшкам. Тимми уже начал называть троих детей Эндрю своими «кузенами».

Шарлотта пару раз просигналила, чтобы сообщить им всем, что прибыли она и Лори. Когда Алекс посмотрел на их кабриолет, Лори увидела, что от послеполуденного солнца у него уже слегка покраснел нос, а его темные волосы успел растрепать ветер. На его лице играла широкая улыбка.

Шарлотта тут же сделала вид, что млеет от восторга.

— Только посмотри на своего жениха, Лори. Сразу видно, что ваши чувства взаимны.

Лори улыбнулась в ответ на улыбку Алекса. Шарлотта права и насчет Алекса, и насчет работы, которая подождет две недели. А до тех пор она сосредоточится на своей семье.

Радостно приветствуя друг друга, никто из них не заметил белый «Крайслер», который заехал на парковку перед отелем, когда Шарлотта повернула и поехала прочь.

Глава 2

С задней террасы отеля «Саут Шор Ризорт» Марси Бакли окинула взглядом океан и глубоко вдохнула соленый воздух. Ей приятно было стоять после того, как она более семи часов провела, сидя в минивэне. Из Вашингтона они выехали еще до рассвета, чтобы поспеть в Хэмптонс к обеду. Джонни просто ангел, что развлекал своих сестричек-близняшек всю дорогу, видит бог, она умрет счастливой, если до конца жизни больше никогда не услышит песню «Baby Shark».[160]

Теперь, прибыв в отель, четырехлетние Эмили и Хлоя переключили внимание со своего старшего брата на невесту Алекса, Лори. Лори сопроводила Марси и детей на пляж, чтобы быстро осмотреться, пока Эндрю и Алекс занимались регистрацией в отеле. Двойняшки всю дорогу дергали Лори за широкие штанины ее белых льняных брюк, наперебой рассказывая ей придуманную ими вчера и полную тайн историю про щенка, оставленного дома, когда семья его хозяев уехала в отпуск. Девочки всегда были в восторге от своего дяди Алекса, известного адвоката по уголовным делам, о котором то и дело говорили в новостях и который регулярно появлялся в телевизоре. Когда он согласился быть ведущим шоу «Под подозрением», они упросили свою мать, чтобы она разрешила им смотреть это шоу.

Еще больше они возбудились, когда познакомились с Лори, которая объяснила, что она тоже работает над этим шоу, не говоря уже о том, что ее отец был прежде большой шишкой в полицейском департаменте Нью-Йорка. Марси знала, что дети часто считают других взрослых более интересными, чем их скучные старые родители, но иногда ей очень хотелось заметить, что ее и Эндрю тоже никак нельзя назвать пустым местом. Эндрю был весьма востребованным в Вашингтоне адвокатом по коммерческим спорам, а Марси после окончания университета пять лет пожила в Калифорнии, будучи успешной актрисой. Но для Джонни и девочек она всегда была только мамой, и после всего, что им пришлось пережить, чтобы иметь семью, это вполне устраивало ее.

Пока девочки восхищались Лори, внимание Джонни было приковано к десятилетнему сыну Лори, Тимми. Джонни, которому было на три года меньше, называл Тимми своим «суперским кузеном» с тех самых пор, как узнал о помолвке Алекса и Лори. Сейчас Марси наблюдала, как Джонни и Тимми перебрасывают друг другу детский футбольный мяч неподалеку от кромки воды. Хотя им предстояло стать всего лишь кузенами, да и то не совсем, мальчики были похожи друг на друга, как родные братья. Как и у Лори, у Тимми и Джонни были прямые светло-янтарные волосы и светлая кожа, в то время как у Марси, Эндрю и близнецов волосы были темные и волнистые, а кожа имела оливковый цвет. Марси была рада тому, что теперь у Джонни наконец появится родня, которая похожа на него самого.

— Мы тоже хотим поиграть, — заверещала Хлоя, а Эмили умоляюще посмотрела на Марси своими темно-карими глазами. Двойняшки всегда бросались в бой вместе, как единое целое, но успокоить Эмили было легче, чем ее сестру. Марси обвела взглядом пляж, ища глазами потенциальные опасности, которые могли бы угрожать ее рисковым дочерям. Большинство здесь составляли парочки, семьи и компании друзей. Одиноких было только двое — одинокая женщина в длинном платье, фотографировавшая океан, куря сигарету, и одинокий мужчина, одетый в шорты, футболку и голубую шляпу, напомнившую Марси тот головной убор, который на их лодке носила ее мать.

В знак согласия она кивнула.

— Играйте, но не подходите слишком близко к воде.

И заметила улыбку Лори, когда девочки скинули на краю террасы свои сандалии и побежали к мальчикам.

— Мои двойняшки вне себя от радости, что в воскресенье на вашей свадьбе им выпадет усыпать твой путь лепестками цветов, — сказала Марси. — Они уже репетируют, но предупреждаю тебя — насколько мне известно, Хлоя наверняка, безумно вопя, бросится бежать по проходу в церкви, а за нею побежит Эмили.

— Ничего, — ответила Лори. — Знаешь, я поверить не могу, что раньше я их путала. Теперь, когда я их узнала, они кажутся мне совершенно разными.

— Это значит, что теперь ты точно стала членом нашей семьи. — Марси сказала это всерьез. Она сразу увидела, что Алекс серьезно настроен по отношению к Лори еще тогда, когда он пригласил их с мужем в Нью-Йорк, чтобы познакомить с ней. Она стала первой женщиной из всех, с кем он их когда-либо знакомил, которая рассматривала его не как одного из наиболее завидных женихов Нью-Йорка. А за последние два года стало еще более ясно, как сильно Лори и Алекс любят друг друга.

— Лори!

Марси повернулась и увидела девушку, похожую на подростка, которая направлялась к Лори, простирая к ней руки. Ее длинные светлые волосы были завязаны в конский хвост, она была одета в летний белый сарафан, а на спине у нее висел черный рюкзачок. Лори тепло обняла ее.

— Значит, вы миссис Бакли. — Девушка протянула Марси руку.

— Зовите

Марси знала, что Кара — это любимая приходящая няня Тимми и что именно она была главной опорой семьи Моран до того, как прошлой осенью поступила в университет штата Нью-Йорк в Буффало. Приветствия Марси и Кары прервал подбежавший к Каре облепленный песком Тимми — прежде чем дети Марси успели добежать до террасы, сын Лори уже рассказывал Каре о новой видеоигре, в которую он хотел с ней поиграть.

— Мам, — заныла Эмили, —Джонатан не хочет бросать нам мяч.

— Джонатан? — удивилась Лори. — С каких это пор?

Марси фыркнула.

— Нового ученика в его школе зовут Бартоломью, и он настаивает на том, чтобы его звали его полным именем. Теперь все дети в школе считают, что называть друг друга полными именами — это круто.

— Мир тесен, — заметила Лори. — Только на прошлой неделе Тимми сказал мне, что, по его мнению, «Тимми» — это имя маленького мальчика, и теперь я, по его просьбе, иногда зову его «Тимоти».

— Я уверена, что и для Джонни, и для Тимми это всего лишь мимолетная прихоть, — сказала Марси.

Они замолчали, услышав доносящиеся из крытого перехода мужские голоса. Это были Алекс, Эндрю и Рамон. Эндрю потряс над головой стопкой нескольких гостиничных карт-ключей.

— Нам дали люкс для новобрачных, — похвастался он. — Благодаря моему старшему брату.

— Я все устроил, когда бронировал номера, — объяснил Алекс. — Мы с моей невестой будем держать все на уровне. Люкс для новобрачных — это единственный номер, в котором достаточно места для всего вашего выводка.

— Нам повезло, — сказала Марси, взяв у мужа одну из карт-ключей.

— Итак… — Было видно, что Эндрю не терпится что-то сказать. — Дамы, что вы думаете о том, чтобы поиграть в гольф?

— Ты это серьезно? — Марси игриво махнула мужу рукой. — А я думала, позовешь нас в спа.

— Сейчас идут последние часы того времени, когда Алексу еще нет сорока, и Рамон сказал мне по секрету, что он хочет поиграть в гольф.

Рамон с виноватым видом прижал руку к сердцу.

— Это моя вина. Лео приедет сюда только ближе к ужину, так что это будет наилучшее время для того, чтобы вы четверо вышли на поле для гольфа.

— А как насчет вас самого, Рамон? — спросила Марси. — Мы не хотим оставлять вас вне игры.

— У меня есть своя собственная скрытая повестка дня.

— Сверхсекретная, — с лукавой улыбкой добавил Тимми.

Марси уже знала, что Рамон пообещал свозить Тимми в магазин, чтобы мальчик смог купить Алексу свой собственный подарок, который он преподнесет ему помимо того, который выбрала для Алекса Лори и собиралась подарить и от себя, и от своего сына.

Лори посмотрела на Марси.

— Гольфистка из меня вообще никакая, но Алекс все время говорит мне, что нам с ним надо играть вместе, как вы с Эндрю.

— Обедать мы будем в здании гольф-клуба, а затем пройдем девять лунок, и все, — пообещал Эндрю.

Выйдя на поле, Марси оставила своих троих детей с Карой, хотя и познакомилась с этой девятнадцатилетней девушкой только что — поскольку знала, что такая заботливая мать, как Лори, безоговорочно доверяет своей приходящей няне.Да что вообще может пойти не так в этом океанском раю?— спросила себя Марси.

— Поберегись! — крикнула она и с размаху ударила по мячу.

С поля для гольфа обе пары по крытому переходу отправились в свои номера. Пока они шли, с пляжа за ними продолжал наблюдать незнакомый им мужчина в голубой шляпе и темных солнцезащитных очках.

Глава 3

Каре Самнер было так хорошо на пляже, что она почти совсем забыла, что получает плату за эту так называемую работу, состоящую в том, чтобы несколько дней следить за Тимми и его будущими кузенами. Проводить время с Тимми было легко и приятно. Она присматривала за ним еще с тех пор, когда училась в девятом классе. Но сейчас ей надо было присматривать еще за тремя детьми, которые были младше Тимми, и Лори предупредила ее, что девочки-двойняшки могут вести себя «чересчур резво». Но сейчас ей с трудом верилось, что она вообще могла беспокоиться из-за такой перспективы. Все эти детишки были просто ангелы и ухитрялись развлекать друг друга сами, так что Каре почти не приходилось тратить усилий.

Пока что она испытала некоторое затруднение, только отличая одну девочку от другой. Хорошо еще, что родители не одевали их в одинаковые купальные костюмчики. Эмили носила желтый, а Хлоя — синий.Никаких проблем.

В довершение всего оказалось, что здесь, на пляже, отдыхает со своей семьей школьная подруга Кары, Эшли Картер, и они тоже присоединились к веселью.

По просьбе близнецов, они только что провели репетицию свадьбы Алекса и Лори. В церемонии должны были участвовать все четверо детей. Шафером Алекса предстояло стать его брату Эндрю, но свой «шафер» будет и у невесты, и им будет Тимми. Джонни понесет кольца, а Хлоя и Эмили будут посыпать пол перед невестой лепестками цветов.

В этой репетиции Кара играла роль невесты, Эшли — роль жениха, шафером жениха был Рамон, а дети тренировались в исполнении своих церемониальных обязанностей. Эмили даже принесла из гостиничного номера пластмассовые кольца, чтобы Джонни нес их по проходу к алтарю церкви, а Тимми и Рамон вручали их «невесте» и «жениху».

— Давайте попробуем еще раз, — попросила Эмили. — Хлоя шла слишком быстро, а Джонни чуть не уронил кольца.

Под протесты своих брата и сестры Эмили прошла по песку к начальной точке воображаемого прохода между скамьями в церкви, обозначенного ракушками.

— Мне жаль портить вам удовольствие, — сказал Рамон, — но Тимоти и мне надо съездить в город, чтобы купить вашему дяде Алексу подарок на день рождения.

— А мы купили ему стильный «дипломат», — объявил Джонни. Его сестры зашикали на него.

— Что-о?! Рамон и Тимоти умеют хранить секреты, а ты нет.

Рамон с сочувствием посмотрел на Кару и Эшли.

— Вы и ваша подруга справитесь с ними, мисс Кара?

— Не знаю. Может, вы еще немного побудете тут с Эшли и мной?

Все трое детей Бакли захлопали в ладоши.

— А можно, мы еще раз поиграем в свадьбу? — спросила Эмили. — Ну, пожа-а-алуйста!

— Если они уедут, то шафером буду я! — воскликнул Джонни.

— Тывечнохочешь делать то, что делает Тимми, — сказала Хлоя. — Теперь мы весь день будем называть тебя Тимми.

— Его зовутТимоти, — возразил Джонни.

Кара улыбнулась Рамону.

— Думаю, у нас тут все под контролем.

Джонни, играющий теперь вместо Тимми

— Я хочу покататься на скимборде,[161] — сказал он. — Это у меня получается все лучше.

— А мне жарко, — тихо, но жалобно заныла Эмили. Кара положила ладонь на темные волосы девочки, и они оказались обжигающе горячи. Хлоя подалась вперед, и обнаружилось, что и она перегрелась.

— Темные волосы поглощают жар солнца. Давайте, я посмотрю, есть ли у вас в номере шляпы.

— Можно мы тоже пойдем в номер? — спросила Хлоя.

Теперь, когда их интерес к игре в свадьбу сошел на нет, стало очевидно, что девочки устали и перегрелись.

— Думаю, нам всем надо зайти в номер и передохнуть, наслаждаясь преимуществами кондиционера.

Джонни прижал к себе полосатый бирюзово-белый скимборд, с нетерпением глядя на волны. Скимборды входили в число предметов пляжного инвентаря, которые постояльцы могли позаимствовать в отеле. Мальчику явно не хотелось идти внутрь.

— Я могу немного побыть с Джонни на пляже, если ты хочешь отвести девочек в номер, — предложила Эшли.

Кара не беспокоилась насчет способности Эшли приглядеть за Джонни. Эшли была на год старше Кары, и родители поручали ей присматривать за ее братьями и сестрами, которые были намного младше ее, еще с тех пор, когда она училась в промежуточной школе. Но забота о Джонни была поручена именно Каре, к тому же ни Марси, ни Лори даже не были знакомы с Эшли.

— Я дам ему только три попытки прокатиться на этой доске, — поклялась Эшли. — В общей сложности максимум десять минут. К тому же я знаю спасателя, который сейчас дежурит.Джек! — позвала она.

Красивый парень, сидящий наверху спасательной вышки, повернул голову и помахал рукой.

— Тут ужасно жарко, — добавила Эмили.

— Ладно, пошли в номер. У тебя есть три попытки, — сказала Кара, обращаясь к Джонни. — Но на этом все.

С песчаной дюны на востоке пляжа за ними продолжал наблюдать все тот же незнакомый мужчина.

—Остались только маленький мальчик и девушка. Уже почти пора.

* * *

Зайдя в свой гостиничный люкс, Эмили и Хлоя побежали на террасу, примыкающую к спальне их родителей, чтобы смыть с ног песок с помощью имеющегося там душа. Затем Каре пришлось запретить им бегать кругами по полу с мокрыми ногами, чтобы они не поскользнулись на керамических плитках. Они попытались было попрыгать на диване, но это Кара тоже сразу же пресекла. Видимо, говоря, что временами они ведут себя «чересчур резво», Лори имела в виду вот это, подумала она.

В люксе имелось две спальни. Детям предстояло занять ту из них, где стояли две широкие двуспальные кровати. Девочки тут же стащили покрывала с обеих и принялись валяться на них, опробуя каждую.

Затем объявили, что будут спать на той, которая находится ближе к окну.

— Ну, не знаю, — сказала на это Кара, втайне надеясь, что двойняшки поспят прямо сейчас. — Может, вам захочется немного полежать, притворяясь, будто вы спите… просто чтобы убедиться, что вам больше нравится именно эта кровать.

Несколько минут спустя девочки задышали медленно, одновременно вдыхая и выдыхая. Интересно, у всех ли близнецов такая же крепкая связь, как у них, подумала Кара, выйдя из комнаты и оставив дверь слегка приоткрытой.

Она проверила время на своем мобильнике. После ее ухода с пляжа прошло тринадцать минут. Найдя номер Эшли, она позвонила.

— Привет, подруга.

— Ну, как, Джонни освоил свой скимборд? — спросила Кара.

— Не-а. Он сразу же свалился в воду. Из волн на берег он выбрался целый и невредимый, но я решила, что ему больше не стоит искушать судьбу. Мы с Джеком лакомимся сейчас мороженым в пляжном кафе.

В голосе Эшли звучала необычная веселость, и Кара подумала, что это связано с Джеком, красавцем-спасателем.

— Девочки заснули, так что не могла бы ты привести его в номер, когда он доест свое мороженое?

— Нет проблем. Джонни, пора… Джонни? Куда это он подевался?

Кара услышала в телефоне звук шагов.

— Ты что, сейчас не с ним? — Ответа не было. — Эшли, ты там? Джонни с тобой или нет?

— Он только что был тут. Не понимаю, куда он делся.

Глава 4

Лори не поверила своим глазам, когда после ее удара клюшкой мяч описал в воздухе идеальную дугу и приземлился всего в двух футах от флажка.

Эндрю присвистнул.

— Алекс, ты не говорил, что женишься на такой искусной гольфистке.

Когда Лори села на пассажирское сиденье гольф-кара, Алекс посмотрел на нее с довольной улыбкой.

— У тебя талант к гольфу. Нам с тобой надо почаще играть в эту игру.

Она сделала несколько удачных смелых ударов, однако в целом просто старалась, чтобы ее мячи как можно меньше отклонялись от курса, заданного мячами Алекса.

Когда они сходили с гольф-кара, чтобы загнать свои мячи в лунку, ее телефон зазвонил. Это был Лео.

— Привет, папа. — Она старалась говорить тихо.

— Я что, пропускаю все веселье? — спросил Лео.

— Ты пропускаешь гольф.

— Извините, я думал, что звоню своей дочери Лори Моран — женщина, рост пять футов шесть дюймов, волосы русые, глаза светло-карие.

Лори улыбнулась.

— Как прошла твоя встреча?

Отец Лори, Лео Фарли, когда-то занимал должность первого заместителя начальника полицейского департамента Нью-Йорка. Хотя в прошлом году он принял предложение вернуться в департамент, чтобы на условиях неполного рабочего времени служить в подразделении по антитеррору, сегодняшняя его встреча в окружной прокуратуре не была связана с каким-то из текущих расследований.

Речь на ней шла об осужденном в деле об убийстве двадцатилетней давности. Дэррен Гантер, студент колледжа Вассар,[162] которому тогда был двадцать один год, зарезал всеми любимого владельца бара, попытавшегося остановить драку Гантера с другим посетителем своего бара. На допросе, который проводил Лео, Гантер признался в убийстве, но затем на суде заявил, что это признание и весь разговор были сфабрикованы Лео. По его новой версии, в драку вмешался кто-то третий, и он-то и зарезал хозяина бара. Присяжные не поверили в его рассказ, и судья приговорил Гантера к пожизненному заключению.

— Скажем так: по сравнению с этой встречей езда по автостраде на Лонг-Айленд — это просто рай.

— Неужели все было так плохо? — удивилась Лори.

Встреча проходила в окружной прокуратуре, чей отдел по пересмотру приговоров заново изучал дело Гантера. Лео привык к заявлениям осужденных о своей невиновности, сделанным через несколько лет после вынесения приговора, но это дело его достало. Гантер всегда был харизматической личностью, а сейчас, когда ему было сорок лет, он опубликовал сборник очерков о

— Мне заявили, что на рукоятке ножа обнаружилась ДНК другого мужчины — бывшего заключенного, совершившего множество насильственных преступлений. Но это ничего не меняет, ведь признание есть признание. Я присутствовал, когда он его сделал. Но эти молодые работники окружной прокуратуры ничего обо мне не знают.

Именно поэтому это дело и задевало Лео за живое. Гантер называл Лео Фарли лжецом, и Лео вовсе не собирался позволить ему возводить на себя такую напраслину.

— Я верю тебе на все сто процентов, папа.

— Я это ценю. Мне нужно, чтобы кто-то встал на мою сторону. Я серьезно — может быть, ты сможешь взять это дело для рассмотрения в твоем шоу?

Алекс махал Лори короткой клюшкой для закатывания мяча в лунку.

Если она возьмется за дело, касающееся ее отца, это будет явным конфликтом интересов. Но после убийства Грега Лео ушел в отставку, чтобы помогать своей дочери заботиться о Тимми. Он не раз ставил себя под удар ради нее и ее сына и никогда ничего не просил у нее взамен. К тому же ей было необходимо быстро найти новое дело для ее шоу.

— Ладно, как бы то ни было, возвращайся к своей игре, пока маршал[163] не выгнал тебя с поля за болтовню по телефону.

Из-за того, что мыслями Лори была сейчас далеко, ей так и не удалось закатить мяч в близкую лунку, несмотря на то, что это не составило бы труда.

* * *

Пройдя еще три лунки, они находились на грине,[164] когда телефон Лори зазвонил опять.

— Привет, Кара, — чуть слышным шепотом сказала она.

— Это Кара? — спросила Марси. — Что случилось?

Лори увидела мелькнувшую на лице Марси тревогу.

— Я уверена, что все в порядке. Она знает, что я предпочитаю, чтобы она постоянно держала меня в курсе.

Лори едва могла расслышать голос Кары из-за ревущего вокруг океанского ветра.

— Простите, но вам надо вернуться сюда.

— Хорошо, хорошо, успокойся. В чем дело?

— Не знаю. Но я не могу найти Джонни. Его нигде нет, Лори. Джонни пропал.

Должно быть, Марси увидела по лицу Лори, что что-то не так, потому что она схватила своего мужа за руку и в ее вдруг округлившихся глазах отразилось предчувствие беды.

Глава 5

За семь лет своей жизни Джонни Бакли потерялся лишь однажды, и Марси помнила каждую миллисекунду того страха, который она пережила в тот раз. Тогда ему было пять лет, и Эндрю хотел повести детей на фейерверк, поскольку к тому времени двойняшки уже достаточно выросли, чтобы не пугаться огненного шоу. Нет, им с Марси хватало ума, чтобы не вести своих троих маленьких детей на Национальную аллею с ее толпами народу, так что они предпочли расположиться в парке Меридиан Хилл со стульями и одеялом для пикника.

К сожалению, двухлетние двойняшки не только любовались фейерверком, но и, любопытствуя, постоянно отходили от одеяла для пикника, стоило только какой-то из ближайших групп людей вызвать у них интерес. Молодая пара с двумя собаками. Большое семейство со множеством кузенов и кузин. Подростки, перекидывающие друг другу фрисби. Создавалось впечатление, что Хлое и Эмили хочется быть везде, только не там, где им надлежало находиться.

Эндрю и Марси были настолько сосредоточены на Хлое и Эмили, что почти не замечали взлетающих в небо фейерверков, а также не заметили, что Джонни больше не сидит на своем складном стульчике. Раньше Джонни никогда не отходил далеко от родителей — напротив, он даже был немного прилипчив. Эндрю поспешил на поиски сына, а Марси тем временем держала двойняшек за руки, чтобы они оставались на месте. При этом, не желая вызвать у девочек тревогу, она заставляла себя дышать, как обычно. И все время, несмотря на взрывы фейерверков, она слышала, как в ушах у нее гулко бухает кровь.

Досчитав до 411, она наконец увидела Джонни, который шел к ней, глядя то на полыхающие на горизонте яркие цвета, то на группы отдыхающих, которые он обходил. Марси обняла сына и изо всех сил прижала его к себе.

—Где ты был?

Джонни гордо объявил, что он сам, без посторонней помощи, сумел найти дорогу в туалет и обратно.

— Мне надо было туда сходить, а вы с папой были заняты, гоняясь за близняшками.

Это случилось более двух лет назад. Тогда Марси взяла с него обещание никогда не отходить от родителей без спроса, но достаточно ли часто она напоминала ему об этом потом? Не решил ли он, что правила изменились, раз он находится на пляже под присмотром няни?

Она вздрогнула, когда кто-то дотронулся до ее плеча. Это был Эндрю.

— С ним все будет хорошо, — сказал он. — Ты помнишь то четвертое июля?

Марси хотелось кричать. Тогда Джонни не было всего 411 секунд, сегодня же они уже потратили на его поиски почти двадцать минут, и это не считая пятнадцатиминутной поездки от поля для гольфа до отеля. Они проверили все очевидные места: вестибюль отеля, бассейн, сувенирную лавку, магазин принадлежностей для серфинга — они обшарили все. И нашли нескольких человек, которые видели Джонни с Карой и его сестрами, потом со скимбордом в воде, но все это было до того, как он пошел в пляжное кафе, чтобы поесть мороженого.

— Поверить не могу, что Джонни оказался под присмотром какой-то девицы, с которой не знакомы ни я, ни ты. Чем таким она была так занята, что не смогла приглядеть за нашим сыном?

— Кара и Эшли чувствуют себя ужасно.

— Так им и надо!

В голосе ее звучала злость, но, по правде сказать, злилась она на саму себя. Ей вообще не следовало отлучаться с территории отеля.

— Работник пляжного кафе сказал, что он видел, как Джонни собирал за ним ракушки после того, как они заказали мороженое-рожки. Возможно, он пошел по пляжу дальше, чтобы собрать еще.

— И при этом его нет уже более получаса?

— Это длинный пляж, а ты же знаешь, как он может сосредоточиться на чем-то одном, забыв обо всем остальном.

— Я также знаю, что он бы ни за что не отошел в одиночку так надолго. — Когда монахиня в больнице положила Джонни ей на руки, она сразу же ощутила свою неразрывную связь

Со стороны отеля к ним направлялась женщина в длинном платье, которое раздувал ветер. В руках у нее были сигарета и фотоаппарат, как и тогда, когда Марси видела ее раньше.

— Извините, мэм, извините, — крикнула Марси и бросилась к незнакомке, утопая в песке. Эндрю поспешил за женой.

Приблизившись, Марси увидела, что женщина старше, чем ей показалось вначале — той было под шестьдесят, у нее были светлые седеющие волосы и морщины, порожденные как курением, так и долгим пребыванием на солнце. Улыбка ее была приветлива и тепла.

— Что ж, привет. — Она наклонилась и потушила сигарету о песок. — Большинство тех, кто бывает здесь, не пытаются знакомиться с чужаками, особенно летом.

— Простите, мы остановились в этом отеле и не можем найти нашего сына. — Марси подняла свой телефон, и ее голос дрогнул при виде фотографии Джонни со щербатой улыбкой и грамотой, которую он в первом классе в апреле получил за второе место в соревновании по сборке пазлов. — Я видела, как вы фотографировали на пляже. Вы не заметили, как он играл?

Женщина сразу же перестала улыбаться.

— Простите, но я не узнаю его. Фотографируя, я целиком сосредоточиваюсь на красотах природы. Когда я гляжу в объектив, люди для меня просто перестают существовать.

— Могут ли быть на вашем фотоаппарате снимки, показывающие, куда он пошел? — спросил Эндрю.

— Я могу проверить. — Она переключила фотоаппарат на режим просмотра, и Марси и Эндрю начали поверх ее плеча разглядывать сделанные ею цифровые снимки.

— Вот! — воскликнула Марси, показывая на правый верхний угол экрана. — Это Джонни на своем скимборде!

— А, ну да, я помню, что видела какого-то мальчика. Я тогда передвинулась, чтобы в кадр попадал только здешний ландшафт. — Женщина проверила зафиксированное на фотографии время съемки, и оказалось, что она была сделана вскоре после того, как Марси и Эндрю поехали играть в гольф, а значит, не добавляла никакой новой информации к той, которая была им известна из разговора с Карой и Эшли.

Женщина-фотограф терпеливо ждала, пока они просматривали остальные ее снимки, в отчаянии пытаясь найти хоть какие-то данные о местонахождении Джонни. Эндрю на всякий случай записывал имя и телефон женщины, и тут Марси увидела, что на ее лице отразился страх.

— Что это? — спросила она, показывая на воду. Волны выбросили на берег какой-то предмет.

Марси напряглась, узнав белые и бирюзовые полоски с одной из фотографий, которые Кара отправила на телефон Лори, пока они все четверо находились на поле для гольфа. Это был скимборд, которым пользовался Джонни. Ее сын пропал и мог находиться где угодно, даже под водой, на дне.

Шум прибоя вдруг показался Марси еще громче, и она зарыдала.

Глава 6

Лори заткнула пальцем ухо, чтобы заглушить рев прибоя и лучше слышать голос Лео в мобильном телефоне.

— Я позвонил начальнику полицейского департамента Ист-Хэмптона, — сказал он. — Они отправили к вам детектива и патрульную машину.

Прошло уже почти полчаса с тех пор, как Эндрю позвонил на 911 и сообщил, что Джонни пропал. По его словам, диспетчер говорил с ним как с чересчур мнительным родителем, который просто-напросто на пару минут выпустил из виду своего неугомонного ребенка. Судя по тому, что за время, прошедшее после звонка, никто из полиции так и не появился, впечатление, сложившееся у Эндрю, было верным — его и в самом деле не восприняли всерьез. Алекс пытался воспользоваться своими связями, но даже федеральному судье было далеко до Лео Фарли по части влияния на органы правопорядка.

— Спасибо, папа.

— А еще они пошлют к вам морской патруль.

— Это тоже полиция?

Он ответил не сразу.

— В общем да, но их задача состоит в патрулировании акватории с катеров.

Смысл сказанного был ясен, и Лори почувствовала, как по спине у нее бегут мурашки, несмотря на то, что температура на пляже была восемьдесят градусов.[165]

Нажав на отбой, она заметила идущего к ней коренастого мальчика с темными растрепанными ветром волосами. Его плавательные шорты были украшены изображениями персонажей из «Звездных войн», загорелый животик немного выдавался вперед. На вид ему было лет девять, и смотрел он прямо на Лори, хотя делал это без особой охоты.

— Привет, — дружески помахав ему, сказала она. — Можно я задам тебе вопрос?

Он прищурился, поскольку солнце било ему в лицо из-за ее спины.

— Само собой.

Она показала ему экран телефона с фотографией Тимми и Джонни, сделанной два месяца назад, когда Эндрю привез Джонни в Нью-Йорк, чтобы посмотреть бейсбольный матч между «Нью-Йорк янкиз» и «Вашингтон нэшнэлз». Не успела она сформулировать свой вопрос, как мальчик ткнул пальцем в экран.

— Это Тимоти, а это Джонатан. Вы их мама?

— Я мама Тимоти, а Джонатан его двоюродный брат. Ты их знаешь?

— Мы познакомились только сегодня, но мы вместе катались на скимборде. Об этом я и хотел вас спросить. Я видел вас с той дамой, которая нашла скимборд в воде и унесла его. Я собирался спросить ее, можно ли мне с ним поиграть, но она показалась мне очень расстроенной.

— Так оно и есть. Она мама Джонни, а его нигде нет. Когда ты видел его в последний раз?

Мальчик опустил взгляд на песок, напрягая память.

— По-моему, тогда, когда он вышел из воды и разговаривал с той девушкой и спасателем. А потом они пошли туда. — Он махнул рукой в сторону пляжного кафе.

— А после этого ты его видел?

Мальчик опять уставился на песок.

— Я видел его на скимборде в воде, и он упал с него.

— А это былодоилипослетого, как он ушел с девушкой и спасателем?

— Э-ээ… Кажется, до.

Тон у него был неуверенный.

— Но ты тоже катался на этой доске?

Он кивнул.

— Тебе известно, что моя подруга нашла ее в воде. Это ты оставил ее там?

Он покачал головой, и Лори представила себе, как Джонни падает со скимборда, и течение утаскивает его. Эта мысль была невыносимой.

— Волны заходят так далеко. Моему папе пришлось передвинуть наши зонтики и все вещи. Думаю, вода просто унесла доску, когда никто на нее не смотрел.

Что ж, теперь у нее появилась хотя бы одна хорошая новость, которую можно сообщить Марси и Эндрю. Вполне возможно, что кто-то из детей просто оставил скимборд на песке, и волны утащили его в океан, а

— А ты знаешь, где находится пляжное кафе? — осведомилась Лори.

Он покачал головой.

Она объяснила ему, что, если пройти мимо спасательной вышки, с другой стороны от туалетов будет навес, под которым отель хранит скимборды.

— Там еще продают мороженое.

При упоминании мороженого глаза мальчика загорелись.

— Но, если ты отправишься туда, тебе надо будет пойти с кем-то из взрослых. Ты должен пообещать мне, что пойдешь туда не один.

— Честное слово.

— Спасибо, что ты поговорил со мной. Кстати, меня зовут Лори.

— А меня Уайетт.

Она уже собиралась повернуться, когда мальчик остановил ее.

— Вы хорошая.

— Спасибо, Уайетт. Ты тоже.

— Это вы кричали на Тимоти? У него неприятности?

— Кто-то кричал на Тимми?

Она сказала это резко, и у мальчика вытянулось лицо.

— Прости, — извинилась она. — Я не кричала на него, и мне неприятно, что на него вообще кто-то кричал. — Они решили пока не звонить ни Рамону, ни Тимми, поскольку те уехали из отеля до того, как пропал Джонни, так что не надо без нужды расстраивать Тимми, ведь Джонни может появиться в любую минуту. — А как это было?

— Ну, мы с моей сестрой строили замок из песка, и тут какая-то женщина закричала: «Тим! Тим!» Ну, как будто она недовольна тем, что он занимается чем-то не тем или вроде того. Но, когда мы огляделись по сторонам, то не увидели, кто кричит и откуда, и Тимоти и Джонатана тоже нигде не было. Так что, может быть, та женщина звала какого-то другого Тима.

— А когда именно ты слышал, как кто-то звал Тима?

Он пожал плечами.

— Не знаю, но, по-моему, с тех пор я не видел ни Тимоти, ни Джонатана.

Как не видела их и Лори.

* * *

Один гудок. Два. Три.

Ответь, Рамон. Ответь.

— У тебя случайно не горели уши? — спросил Рамон, взяв телефон на четвертом гудке.

— Э-э, что ты имеешь в виду?

— Мы с Тимоти только что говорили о том, что он никогда не бывал в Италии, так что теперь вам с Алексом придется съездить туда еще раз после того, как вы вернетесь с медового месяца. Но это не беда, не так ли?

— Значит, Тимми с тобой?

— Да, конечно, где же еще? Мы же с ним выполняем сверхсекретное задание, или ты забыла?

— Слава богу. — Есть множество людей, отзывающихся на имя Тим, напомнила она себе. Должно быть, кто-то из тех, кто находился на пляже, звал какого-то другого Тима.

— Лори, что случилось? У тебя расстроенный голос.

Она пыталась сохранять спокойствие, кратко рассказывая ему то, что им удалось узнать.

— Пожалуйста, ничего не говори Тимми, хорошо? Я все еще надеюсь, что Джонни просто далеко забрел и вернется с минуты на минуту.

— Разумеется, — сказал Рамон, и голос его прозвучал ровно.

Когда ему было три года, Тимми стал свидетелем убийства своего отца, а потом еще пять лет жил с мыслью, что убийца вернется, чтобы убить его и его мать. Его явно интересовали полицейские расследования Лео и ее собственная работа над раскрытием «глухарей», но она, тем не менее, старалась делать все возможное, чтобы уберечь его от ненужных страхов. Ведь он и без того уже видел столько жути, что хватило бы и на шесть жизней.

Нажав на отбой, она почувствовала себя виноватой из-за своей радости, что ее собственному сыну не грозит опасность. Ее все больше охватывал страх, что Джонни попал в беду.

Глава 7

Семилетний Джонни Бакли чувствовал, как что-то давит на него. Нет, не что-то, акто-то. Он представил обхватившие его гигантские руки, но они обнимали его совсем не так, как его мама или папа. Эти объятия не были ласковыми и нежными. Они были противными и страшными. А что, если это вообще не человек? Что, если это чудовище?

Это чудовище сжимало его так крепко, что Джонни чувствовал урчание в его животе.

Он попытался сесть, но не смог даже шевельнуться. Его глаза точно были открыты, но он ничего не видел. Он открыл рот, попробовал закричать, но не услышал свой собственный голос.

Но он слышал…что-то. Рычание. Звуки, издаваемые чудовищем, заполнили его голову, и ему показалось, что оно сжало его еще крепче. А вдруг он просто-напросто исчезнет, и никто никогда его больше не увидит?

Я хочу к маме и папе.

Сквозь рык чудовища прорвался громкий гудок, и Джонни начал выходить из состояния полусна. Кажется, этот звук принадлежал тому миру, который он знал. Когда гудок послышался снова, Джонни перестал думать о чудовище. Он представил себе свою маму, которая вела их минивэн и говорила:

—Ну, и куда я, по его мнению, должна ехать? Джонни, когда-нибудь ты тоже научишься водить машину. Так вот, имей в виду — от того, что ты жмешь на клаксон в потоке машин, нет никакого толку.

Это был звук автомобильного клаксона.

Джонни начал осматриваться, и туман, застилавший его сознание, наконец рассеялся. Он пришел в себя.

Он нащупал то, что во сне принял за руки чудовища, и оказалось, что это пушистое одеяло. Урчание, которое он слышал под собой, исходило не из брюха чудовища, это был шум двигателя машины, едущей по шоссе.

Там, где находились задние фонари, виднелись два крошечных кружка света, проникающего в отверстия, но, если не считать этого, вокруг царила непроглядная тьма. Он находился в багажнике машины.

Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как чей-то голос на пляже позвал его. Ищут ли его мама и папа? Интересно, что обо всем этом думают Хлоя и Эмили?

Ощупав дно багажника, он обнаружил два предмета. Один был мягким, как маленькая подушка. Он поднес его к кружку света в задней части машины и прищурился, ожидая, чтобы его глаза привыкли к темноте.

Он разглядел пару больших круглых глаз и полукруглые уши. Это была мягкая игрушка.Почему она здесь? — подумал он. —Почему я здесь? Он отложил ее в сторону, сказав себе, что ему не нужна игрушка для маленьких глупых детей.

Второй найденный предмет состоял из тонкой ткани, и когда он начал ощупывать его, пытаясь определить его форму, на лицо ему посыпались песчинки. Это была шляпа — не такая, как бейсболки, которые он любил собирать, а с круглыми полями, как у шляпы его бабули, той, что она надевала, когда дедушка катал ее на их лодке. В темноте Джонни не мог разглядеть, что это та же самая шляпа из голубого

Это был не сон, но чудовище было реально, и это чудовище куда-то увозило его.

Я хочу домой.

Он прижал плюшевого мишку к груди и заплакал.

Глава 8

Испытывая нарастающий ужас, Марси продолжала действовать все последние два часа. Она обошла пляж, опросила других постояльцев, обзвонила все предприятия, находящиеся в шаговой доступности от отеля. Теперь она вернулась в их люкс и заставила себя сосредоточиться на информации, которую им удалось собрать.

Услышав стук в дверь, она вздрогнула. Эндрю открыл дверь, и в номер вошел Алекс, за которым следовала женщина примерно того же возраста, что и Марси, с длинными светлыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост.

— Это из полиции, — сказал Алекс.

— Я детектив Лэнгленд, — представилась женщина и протянула Марси визитную карточку, на которой значились ее полное имя и должность — Дженнифер Лэнгленд, детектив полицейского департамента Ист-Хэмптона.

Марси подавила желание высказаться по поводу полного отсутствия реакции со стороны полиции на исчезновение ее сына до тех пор, пока отец Лори не позвонил им и не попросил об одолжении, но женщина-детектив, похоже, почувствовала, как она возмущена.

— Я даже представить себе не могу, как вы сейчас обеспокоены. Простите, что диспетчер сразу же не уделил вашему звонку первостепенное внимание. Это не может его извинить, но слишком много наших было вызвано на массовую аварию на Мейн-стрит.

Тон детектива был полон сострадания, и, извиняясь за то, что полиция зашевелилась слишком поздно, она смотрела Марси прямо в глаза.Пожалуйста, сумей мне помочь, —мысленно взмолилась Марси. —Верни мне моего сына.

Следующие десять минут Марси, заставив себя собраться с мыслями, слушала, как детектив Лэнгленд говорит о том, что департамент предпринимает для поисков Джонни.

— Я уже побеседовала с управляющим отелем, и он собирает для нас все записи с видеокамер наблюдения. К сожалению, на самом пляже камер нет, а видеокамера, установленная в пляжном кафе, снимает только кассовый аппарат.

Слушая, как детектив продолжает, Марси чувствовала, как ее надежды тают.

— Но у них есть материалы видеосъемки из камер гостиничного вестибюля, а также тех, которые установлены у входов и выходов. К сожалению, камеры на парковке установлены слишком близко к отелю, но мы собираемся начать именно с них. Если ваш сын уехал на машине, мы, как я надеюсь, узнаем ее номер и сможем пойти дальше.

—Уехал на машине? — Эндрю сжимал и разжимал кулаки. — Мы предостерегали Джонни, и он бы ни за что не сел… — Он замолчал, окончательно уяснив смысл сказанных им слов.

Лэнгленд кивнула.

— Я понимаю, — тихо сказала она.

Марси была признательна детективу за то, что та не стала преуменьшать серьезность ситуации и разглагольствовать по поводу любознательности, свойственной семилетним мальчикам, которым хочется самостоятельно исследовать пляж, но у нее обрывалось сердце при мысли о ее сыне в машине какого-то чужака. Она также понимала, что похититель, скорее всего, учел, что рядом с отелем есть несколько видеокамер. И думала теперь обо всех тех тропинках между дюнами в дальнем конце пляжа, которые вели на дороги и шоссе, где злоумышленник мог припарковаться вдалеке от камер видеонаблюдения.

— А вы не можете задействовать план-перехват Эмбер?[166] — спросил Эндрю. За последние годы Марси доводилось несколько раз получать на свой мобильник сообщения, передаваемые по этой системе локального оповещения о том, что в округе был похищен ребенок.

— Мой начальник уже обдумывает такую возможность. Чтобы ограничить распространение оповещений только наиболее экстренными случаями, система не позволяет нам задействовать Эмбер, пока мы не будем уверены, что ребенок был похищен. Я понимаю, это может вызвать досаду, но тот факт, что мы пока не объявили тревогу — это по большому счету хорошая новость. Поскольку это значит, что мы хотим изучить также и другие возможности.

— Полагаю, вы также стараетесь установить, где сейчас находятся те, кого местные правоохранители обычно подозревают, когда совершаются преступления такого рода, — предположил Алекс.

— Разумеется, — ответила Лэнгленд. — Я видела вас по телевизору, судья, так что мне известно, что вы специалист по уголовному праву. Я только не знала, насколько откровенно можно говорить с остальными членами вашей семьи.

Деверь Марси, Алекс, был одним из самых уважаемых адвокатов по уголовным делам до того, как три месяца назад Сенат утвердил его в должности федерального судьи. Его участие в качестве ведущего в выпусках телешоу «Под подозрением», посвященных расследованию первых трех дел-«глухарей», также способствовало повышению его авторитета.

— Уверяю вас, — сказала Марси, — что мы желаем узнать абсолютно всю информацию, которая у вас есть.

— В таком случае вам надо знать, что мы привлекли к работе сотрудников Морского бюро полицейского департамента округа Саффолк, и они на своих катерах обшаривают акваторию в поисках признаков того, что он, возможно…

Детектив замолчала, и Марси кивнула в знак того, что она понимает, что имеется в виду.

— Судья Бакли сейчас упомянул тех, кого обычно подозревают в таких случаях, и действительно, наши сотрудники изучают сейчас список состоящих на учете лиц, которые совершали сексуальные преступления и имеют высокий риск рецидива. А также интересуются некоторыми психически неуравновешенными людьми. Кроме того, мы пытаемся понять, нет ли совпадения преступного почерка между этим делом и правонарушениями, совершавшимися в прошлом, или каких-то других поводов насторожиться.

— Понятно.

Возможные объяснения исчезновения Джонни становились все мрачнее и мрачнее.

Ища спасения от этого сгущающегося мрака, Марси поймала себя на том, что ее мысли обратились к ее поездке на тропическую Ангилью десять лет назад вскоре после первой годовщины ее свадьбы. Тогда она планировала провести на этом острове долгие выходные вместе со своими лучшими университетскими подругами Алисией и Лиз. Алисия получила степень магистра делового администрирования и делала карьеру, стремясь стать топ-менеджером, а Лиз и Марси переехали в Голливуд, чтобы заработать себе имя в качестве актрис. Они обедали в чудесном французском ресторане на Мидз-Бэй, когда в речь метрдотеля, объясняющего им особенности сегодняшних фирменных блюд, вмешался шум двигателей небольшого турбореактивного самолета.

Метрдотель начал жаловаться на то, что самолет отклонился от маршрута, отведенного для частных самолетов, летящих из аэропорта или в аэропорт, когда Лиз вдруг громко вскрикнула:

—ЧТО он делает?

Все в ресторане подняли глаза и увидели, что самолет несет над океаном баннер:Лиз, сыграй главную роль в моей жизни. Стань моей женой.Оказалось, что бойфренд Лиз, Ник, попросил Эндрю заглянуть в ежедневник Марси и выяснить, где и когда будут находиться она и ее подруги. Год спустя счастливую пару сочетали браком на том же пляже,

Марси неспроста вспомнила Ангилью. Ее преподаватель актерского мастерства как-то сказал ей:

—Бери на заметку все, что узнаешь, потому что тебе может пригодиться любой опыт.

— А мы не можем воспользоваться баннером, который будет нести самолет? — спросила Марси. — С надписью о пропаже ребенка? Или же просто с посланием, адресованным Джонни, чтобы дать ему знать, что мы ищем его? На тот случай, если он его увидит? — Она слышала отчаяние, звучащее в ее голосе.

— Точно, — сказал Эндрю, сев на диван рядом с ней и обняв ее за плечи. — Это отличная мысль.

— Мы, конечно же, разместим объявление, чтобы люди были начеку на тот случай, если им что-то станет известно о вашем сыне, — сказала детектив Лэнгленд. — Но мы добьемся большего внимания, если вы как родители устроите пресс-конференцию. Сейчас для этого еще слишком рано, но, если мы не найдем его до завтра, сюда съедутся команды репортеров.

—Завтра? — Марси даже представить себе не могла, что ей не вернут ее сына до наступления темноты.

— Если до этого дойдет вообще, — добавила детектив.

Кто-то тихо постучал в дверь. Алекс открыл дверь, и в комнату вошли Эмили и Хлоя, за которыми следовал Рамон. — Извините, даже я не смог их остановить.

Девочки прыгнули на диван справа и слева от нее и Эндрю.

— О чем вы тут говорите? Секретничать нехорошо, — сказала Эмили.

— Мы не видели вас целый день, — проворчала Хлоя. — Где Джонни?

Что мне им сказать, если их старший брат пропал?

— Простите, девочки. Мы просто говорили о том, что будем есть на ужин. Что вы хотите?

— Гамбургеры, — хором ответили двойняшки.

— Гамбургеры? — изумилась Марси. — Если вы съедите еще по одному гамбургеру, то станете сами похожи на два громадных гамбургера!

Эндрю широко раскинул руки, словно желая обнять своих растолстевших дочерей, и девочки завизжали от восторга, на время забыв, что им не ответили на вопрос о Джонни.

Глава 9

Повернув за угол, Лори подошла к своему гостиничному номеру и увидела, как Алекс выходит из соседней двери. Он посмотрела на него, надеясь услышать хорошую новость, но он покачал головой.

Она последовала за ним в номер, и он обнял ее и быстро поцеловал.

— Как ты? Держишься?

— Я? Конечно. Но мне муторно из-за Марси и Эндрю.

— Еще бы. Я понимаю, что это тяжело и для тебя самой.

Чуть менее трех лет назад человек, убивший Грега, попытался исполнить свою давнюю угрозу убить и остальных членов семьи Грега. Он схватил Тимми и пытался застрелить Лори прежде, чем полиция ликвидировала его.

— Дело не во мне. Я просто хочу помочь. — Она пересказала ему то, что узнала от Уайетта, мальчика, с которым она познакомилась на пляже. — Возможно, это объясняет, как скимборд оказался в воде. Похоже, им пользовалось несколько детей, и они, видимо, оставили его на песке, откуда его смыло волнами.

— Что ж, это неплохая новость. Честно говоря, думаю, Марси не помешает сейчас узнать хоть что-то, вселяющее надежду на хороший исход. Ты можешь сходить к ним и рассказать ей это? Она сейчас в их номере. А мы с Эндрю поедем в салон быстрой печати, чтобы напечатать листовки с фотографией Джонни. Полиция уже состыковала нас с пилотом, который может облететь здешний участок побережья с баннером о пропаже ребенка.

— Это хорошая мысль. А как близнецы?

— Рамон повел их в вестибюль, чтобы напоить газировкой.

— Они еще ничего не знают?

Он покачал головой.

— Что ты скажешь Тимми?

— Я поговорю с ним сейчас. Надо, чтобы он знал, что нельзя ничего говорить девочкам, но ему я скажу, в чем дело. Ты же знаешь Тимми.

— Само собой. Он, как и ты, и твой отец, чует, если что-то идет не так, и, если ты не будешь с ним откровенна, его воображение может нарисовать ему еще более мрачную картину.

Но Лори уже начинала подозревать, что вымысел вряд ли может быть хуже правды.

* * *

Марси быстро обняла Лори, когда та вошла в люкс.

— Я так рада, что ты здесь, — бесцветным голосом сказала она. — Мне не хочется этого говорить, но, по-моему, ты единственный человек, который по-настоящему понимает, каково мне сейчас. Извини, мне не следовало этого говорить.

Лори подвела Марси к дивану, и они сели. Она понимала, что Марси имеет в виду. В каком-то смысле Лори пришлось пережить еще более ужасную трагедию — ее муж был убит, а сама она прожила пять лет, зная, что опасность угрожает также ей и Тимми. Но, с другой стороны, для Лори все это уже было в прошлом, а Марси до сих пор не знала, что произошло с ее сыном.

— Как девочки? — спросила Лори.

— Они слишком сообразительны, чтобы долго не понимать, что к чему, — ответила Марси. — Рамон присматривает за ними, но я не знаю, сколько времени мне еще удастся держать их в неведении.

— Тимми я уже сказала.

— Как он?

— Пока не могу сказать. Но он хотя бы знает, в чем дело. Он сейчас в нашем номере и как раз собирался помолиться о Джонни.

— Я знаю, это звучит странно, — сказала Марси, — но кажется, подсознательно я всегда боялась, что случится что-то в этом духе. Как будто он никогда не был полностью моим. Мы всегда смотрели на Джонни как на нашего чудо-ребенка.

Лори никогда не пыталась вызнать, почему Эндрю и Марси решили усыновить своего первого ребенка, но ей были понятны их чувства. Поженившись, они с Грегом более двух лет безуспешно пытались зачать ребенка, пока она наконец не забеременела Тимми. И теперь она не могла избавиться от подспудной мысли, что, когда они с Алексом начнут попытки завести общих детей, их могут ждать такие же трудности.

— Когда Эндрю сделал мне предложение, — продолжила Марси, — я уже смирилась с тем, что сказали врачи — что я никогда не смогу зачать. И мы просто сочли, что нас всегда будет только двое. Есть множество пар, которые не хотят иметь детей.

— А теперь их у тебя трое.

— Да, странно устроена жизнь. Мы усыновили Джонни, когда он только что родился, и два с половиной года спустя он заговорил о том, что ему хочется иметь сестричек. Нет, он говорил не о том, чтобы мы подарили ему братика или сестричку, а конкретно о двух сестричках. Он, конечно, был слишком мал, чтобы понимать, почему это невозможно, но девять недель спустя я обнаружила, что беременна. А еще через несколько недель мы узнали, что

Лори не только была воспитана полицейским детективом, но и сама уже несколько лет расследовала реальные преступления для своего телешоу «Под подозрением». И сейчас не могла припомнить ни одного дела, в котором главный подозреваемый не был бы как-то связан с жертвой. Поскольку Джонни было всего семь лет, они пока что исходили из предположения о том, что речь идет о несчастном случае на воде или социопате, схватившем первого попавшегося ребенка. Но теперь, когда Марси рассказывала ей, как у нее и Эндрю появился Джонни, Лори поняла, что есть еще одно возможное объяснение, почему Джонни пропал.

— А как вообще получилось, что вы усыновили Джонни? — спросила она.

— Мы даже не планировали кого-то усыновлять, — сказала Марси. — Священник нашего прихода знал, что мы хотим иметь детей, несмотря на проблемы с зачатием. И вдруг, совершенно неожиданно, спросил нас, не хотим ли мы усыновить мальчика, который родился всего несколько дней назад. Я до сих пор помню его слова. Молодая женщина «попала в беду». Эта бедная девушка даже не знала, кто отец ее ребенка, и пыталась найти семью, которая согласилась бы его усыновить.

— Неудивительно, что для вас он стал чудом.

— Джонни ничего не знает. — Марси с трудом подавила всхлип. — Когда вы с Алексом решили пожениться, я так обрадовалась, что ты и Тимми вроде как похожи на Джонни. Он никогда не был похож ни на кого из нашей с Эндрю родни.

Плечи Марси затряслись, и на этот раз она уже не смогла сдержать рыдания. Лори начала гладить ее спину, пытаясь утешить ее.

— Мне так жаль, Марси. Я не хотела расстроить тебя, расспрашивая о том, как к вам попал Джонни. И у меня была для этого веская причина.

Когда Марси шмыгнула носом, мало-помалу перестала судорожно рыдать и начала дышать ровнее, Лори поняла, что она готова слушать.

— Страх, что твой ребенок случайно станет жертвой преступления, преследует каждого родителя, но это происходит очень редко, — объяснила Лори. — Ты же знаешь, как внимательно я слежу за форумами в сети, в которых речь идет о реальных преступлениях, подыскивая подходящие дела для моего шоу, не так ли?

Марси кивнула, и поток ее слез начал иссякать.

— В прошлом году девочку, которая пропала в Миссури шесть лет назад, нашли в Торонто. Оказалось, была удочерена. Через несколько лет после ее рождения ее биологическая мать пожалела о том, что отказалась от дочери, и сумела отыскать семью, в которой та росла. Она переманила девочку, сказав ей, что та не родная, а приемная и что именно она ее «настоящая» мать. И специально обратила внимание девочки на то, что у них одинаковый цвет глаз и одинаковый цвет волос.

— У него светлые волосы и глаза, — глухо сказала Марси. — Он знает, что не похож ни на кого из нас.

— А ты знаешь, как можно связаться с его биологической матерью? — спросила Лори.

— Нет, но, наверное, это знает отец Хорриган. Я позвоню ему прямо сейчас.

Глава 10

Сначала настроение Марси поднялось, когда она услышала в трубке голос отца Хорригана с его певучим ирландским акцентом.

— Марси, как я рад тебя слышать. А я-то думал, что вы с Эндрю сейчас в Хэмптонс в компании богатых и знаменитых.

Она никогда не переставала удивляться его способности держать в памяти даже самые мельчайшие подробности жизни его прихожан. О, как было бы хорошо, если бы это было просто-напросто дружеской беседой, в которой она могла бы рассказать ему о чудесной поездке.

— Отец мой, я должна задать вам один вопрос о том, чего я никогда не касалась прежде. Возможно, речь идет о жизни и смерти, и не в переносном смысле, а в прямом.

— Мне бы хотелось думать, что ты смеешься надо мной, но у тебя ужасно расстроенный голос.

Она закрыла глаза, стараясь не сорваться и не разрыдаться опять.

— Мы не можем найти Джонни. Уже несколько часов. Его ищет полиция.

Она услышала, как он шумно втянул в себя воздух.

— О, Марси, какой кошмар.

— Мы изучаем все возможные варианты. И один из них заключается в том, что его биологическая мать передумала и хочет получить его назад.

— Я не могу себе представить…

— А я могу. Потому что все другие сценарии еще хуже. Отец мой, мне это необходимо, необходимо думать, что, если Джонни забрала она, то она хотя бы будет о нем заботиться. Сейчас я уже почти что надеюсь, что его исчезновение объясняется именно этим, так что я должна знать, где сейчас эта женщина.

— Это было тайное усыновление, во всяком случае, для вас. В то время мы это уже обсуждали.

Биологическая мать Джонни попросила отца Хорригана не раскрывать, кто она, чтобы Марси и Эндрю ничего о ней не знали. Ни до, ни после рождения Джонни у них с нею не было никаких контактов, а доступ к документам об усыновлении был закрыт.

Она нервничала из-за того, что ее сын окажется в семье, которую отец Хорриган знал лично, поскольку боялась, что от него они смогут узнать, кто она, но Марси и Эндрю не раз уверяли священника, что будут уважать желание биологической матери их ребенка сохранить анонимность и никогда не попросят его раскрыть ее имя.

— Пожалуйста — мне надо просто удостовериться. Если подтвердится, что она находится далеко от Лонг-Айленда, я вам обещаю, что мы больше никогда ее не побеспокоим.

Молчание на другом конце линии так затянулось, что Марси начала гадать, не нарушилась ли мобильная связь.

— Это полиция считает, что биологическая мать Джонни связана с его исчезновением? — спросил отец Хорриган.

— Они пока ничего не считают, они рассматривают все возможные объяснения — проверяют, не замешаны ли в деле местные преступные элементы, просматривают материалы с камер видеонаблюдения. Мы хватаемся за соломинки, потому что понятия не имеем, где он может быть.

— Извини, Марси, я дал этой женщине слово, ты же меня понимаешь? Как я никогда не нарушил бы обещание, данное тебе, я не могу нарушить и свое обязательство перед ней.

— Пожалуйста, отец мой, я вас умоляю.

— Мне трудно даже представить себе, как ты сейчас напугана, Марси, но хочешь верь, хочешь не верь, думаю, тебе вряд ли следует хвататься именно за эту соломинку. Я никогда не видел никаких признаков того, что родная мать Джонни жалеет о своем решении отдать его, да и с какой стати ей было ехать за вами в Нью-Йорк при

Марси сделала глубокий вдох. Отец Хорриган был прав. Да, Лори предположила, что исчезновение Джонни может быть связано с его усыновлением, но нельзя было не признать, что это всего лишь гипотеза. В отличие от Лори у отца Хорригана имелись связи с биологической матерью Джонни, и он не понаслышке знал, о чем говорит.

— Я понимаю, что вы дали ей слово, — тихо сказала Марси, — но что если мой сын у нее? Вы действительно считаете, что она не могла явиться за ним?

— Да. Я говорю честно. Она была хорошей девушкой, хотя у нее и были свои проблемы. Думаю, она тут ни при чем. Я помолюсь о том, чтобы Джонни вернулся к вам сам.

Закончив разговор, Марси начала молиться, чтобы отец Хорриган оказался прав.

Глава 11

К моменту приезда Лео Фарли постояльцы отеля «Саут Шор Ризорт» собрались на террасе, выходящей на океан, чтобы за шампанским и мартини полюбоваться на здешний знаменитый закат.Вот где должны сейчас находиться мы все, как одна большая семья, —подумал он.

Их семья уже давно была неполной. Конечно, когда Эйлин была жива и они вместе воспитывали Лори, они трое были очень дружной семьей. Эйлин часто повторяла, что она вышла замуж за того парня, которому подарила свой первый поцелуй, и Лео никогда ни минуты не сомневался, что это отнюдь не преувеличение. Они были одной из тех пар, которые, находясь рядом, всегда автоматически держатся за руки. Лео считал, что большее счастье просто невозможно, но затем у них родилась Лори. Даже когда ему приходилось работать по ночам, Лео находил время для того, чтобы увидеть свою дочурку до того, когда она ложилась спать. А затем, не успел он оглянуться, как его девочка превратилась в молодую женщину, которая начала делать карьеру на телевидении.

Когда ему и Эйлин позвонили из медицинского комплекса «Маунт Синай» и сказали, что Лори сбило такси, ему показалось, что их семье может прийти конец. Но то, что могло стать трагедией, обернулось новым прибавлением в их семье. Ее новым членом стал Грег Моран, врач Лори из отделения неотложной помощи. Они с Лори заключили помолвку всего три месяца спустя, и Эйлин и Лео полюбили своего зятя как родного сына.

Лео и сейчас порой улыбался, вспоминая, как Эйлин прижалась к нему, когда Лори и Грег произносили свои брачные обеты, и прошептала:

— У нас будут чудесные внучата, а ты станешь самым лучшим дедушкой. — Она умерла от инфаркта год спустя, так и не познакомившись с Тимми и даже не узнав, что он должен появиться на свет. А затем, через три года после рождения Тимми, они потеряли и Грега.

Последние семь лет их семья состояла только из Лори, Тимми и его самого — вдовы, вдовца и маленького мальчика, который почти не помнил своего отца.

Но в предстоящие выходные это наконец изменится. Алекс нашел путь к сердцу Лори и доказал, что он готов заменить Тимми отца. Наконец-то их семья разрасталась, а не сокращалась.

А теперь Джонни пропал.

Как жаль, что ему пришлось задержаться в городе. Черт бы побрал этого Дэррена Гантера с его вопиющими заявлениями о том, что он будто бы невиновен.

Лео помнил это признание так ясно, словно все это было только вчера. Это заняло не один час, но в конце концов Лео все-таки сумел расколоть Гантера. Когда маска фальшивого обаяния сползла с лица парня, он сознался, что в приступе ярости ударил хозяина бара ножом. А теперь чернил доброе имя Лео, утверждая, что этого разговора никогда не было.

Если бы не Гантер, Лео смог бы провести здесь, на побережье, весь сегодняшний день. И тогда тут была бы еще одна пара глаз, чтобы присмотреть за детьми.

Он подошел к тому номеру, который для него сняла Лори, и увидел на двери записку:

Мы в номере 236 с твоим ключом.

Номер 236 был следующим. У открывшего дверь Тимми был хмурый вид, что с ним бывало нечасто.

— Дедушка, я очень боюсь за Джонни.

Тимми позволил своему дедушке крепко обнять себя.

— Все будет хорошо. Вот увидишь.

Это не может случиться опять, —подумал он. — Мы не выдержим еще одной утраты. Мы должны его найти.

* * *

Тимми проводил деда до люкса, расположенного в конце коридора. Он всегда был долговязым парнишкой, больше похожим телосложением на свою родню со стороны отца, чем со стороны матери — но за последний год он заметно вырос и возмужал.

За высокими, от пола до потолка окнами над океаном пламенел прекрасный розовый закат, но атмосфера в комнате была гнетущей. Лори сумела выдавить из себя чуть заметную улыбку и обняла отца.

— Я так рада, что ты наконец смог выбраться сюда.

Лео понимал, что она сказала это искренне, но его все равно укололо чувство вины.Возможно, этого бы не случилось, если бы днем я находился здесь, а не в окружной прокуратуре.

— Я так вам благодарна за ваш звонок в полицию Ист-Хэмптона, — сказала Марси. — Детектив, которая приезжала сюда, показалась мне компетентной, но я не знаю, что мне сейчас делать с самой собой. Когда я искала в телефоне фотографии, которые Эндрю и Алекс могли бы отдать в салон быстрой печати, у меня в мозгу словно что-то щелкнуло. Это происходит на самом деле — фото Джонни теперь будет на листовках, в которых говорится, что пропал ребенок.

— Тимми, — обратилась к сыну Лори, — может, ты пойдешь поиграешь, пока мы будем говорить?

— Я хочу быть здесь, с вами, — ответил Тимми, — пока вы будете говорить о том, где может быть Джонни. Дедушка считает, что я мог бы стать хорошим полицейским.

Тимми ожидал, чтобы Лори решила, разрешать ему остаться или нет. По выражению ее лица было ясно — она не станет спорить с сыном. Тимми не был типичным десятилетним мальчиком.

— Папа, у тебя есть какие-нибудь идеи? — спросила она.

— Кара все еще здесь?

— Да, она в спальне вместе с близнецами, — сказала Марси, кивком показав на соседнюю дверь.

Глава 12

Отец Майк Хорриган жил в небольшом кирпичном домике, стоящем за церковью Святого Причастия, в которой он служил последние четырнадцать лет. За домом находились уединенный вымощенный кирпичом дворик и пышный сад. Однако, выйдя из

Отец Хорриган заметил мать Паркера, Бетси, которая разговаривала с Синтией, управляющей приходской канцелярией, сидя за столом для пикников между церковью и парковкой. Он до сих пор помнил, с какой радостью Бетси хвасталась ростом десятилетнего Паркера, который вымахал так, что стал выше ее. Тогда муж Бетси подхватил:

— Дорогуша, мне встречались доги выше тебя.

От отца Хорригана не укрылось, что обе женщины быстро понизили голоса, заметив его.

Бетси приветливо помахала ему рукой.

— Привет, отец Майк.

— Вы что, опять обсуждали реалити-шоу «Настоящие домохозяйки», да? — подначил он их.

— Виноваты, вы нас раскусили, — призналась Синтия.

— Тут нет причин чувствовать себя виноватыми, — ответил он. — Одно дело смотреть реалити-шоу, и совсем другое — жить так, как живут его героини.

Синтия посмотрела на него с сочувствием.

— Простите, что спрашиваю, отец мой, но вас что-то беспокоит?

Отцу Хорригану было всего двадцать шесть лет, когда он стал священником церкви Святого Причастия, и Синтия, которая была старше его почти на двадцать лет, всегда относилась к нему как мать. В те годы, что он служил здесь, он каждый день проводил с ней больше времени, чем с кем-либо еще. И она хорошо его знала. Мысли о звонке Марси Бакли и впрямь тяготили его. Он понимал, что, скорее всего, Джонни вот-вот объявится, как это бывает с детьми, но в голосе его матери звучала такая мука. У него не шли из головы слова Марси о том, что для нее было бы облегчением, узнай она, что Джонни забрала его биологическая мать. Тогда он, по крайней мере, был бы в безопасности. Отец Хорриган хотел успокоить ее, если это вообще было возможно.

— Бетси, ты не будешь возражать, если я на минутку заберу у тебя Синтию? — спросил он. — Это касается одной из наших прихожанок.

— Нисколько, — ответила Бетси. — Я собиралась испечь шоколадные пирожные, которыми я обещала угостить ребят, когда они соберут необходимую сумму, так что мне надо браться за работу.

Оставшись один на один с Синтией, он спросил ее, помнит ли она Сандру Карпентер.

— У нее еще была дочь по имени Мишель, — добавил он, надеясь помочь ей вспомнить.

— Да, конечно, но я уже несколько лет как потеряла с ней связь.

В начале его служения в церкви Святого Причастия Сандра регулярно посещала службы. Ее дочь, Мишель, которой было шестнадцать лет, когда он познакомился с ней, приходила к мессе только под нажимом своей матери, но она всегда оставалась вежливой и милой. Когда она окончила школу, ее воскресные посещения церкви постепенно стали более спорадическими и в конечном итоге прекратились совсем. Всякий раз, когда отец Хорриган спрашивал Сандру о Мишель, она отвечала, что у ее дочери все хорошо.

Однажды Сандра ответила не сразу и вдруг разразилась слезами. Сперва Мишель получала хорошие оценки в Балтиморском университете, но, проучившись там два года, решила сделать перерыв в учебе. Она планировала несколько лет прожить в Рехобот-Бич, работая официанткой полный рабочий день. А затем вернуться в университет и закончить его, не накопив долгов.

— Когда она впервые сказала мне, что хочет переехать в Рехобот, она все твердила, что от нас до этого города надо ехать всего два с половиной часа, так что видеться мы сможем часто. И поначалу так оно и было. Но потом я не видела ее более трех месяцев. Она говорила мне, что занята, что болеет, использовала всякие отговорки. Я видела, что она избегает меня, и вчера вечером она наконец сообщила мне, почему. Она беременна, уже на девятом месяце, и понятия не имеет, что ей делать. Я сказала, что могу ей помочь, если она хочет сама воспитать этого ребенка, но нам пришлось считаться с реальностью. Ей двадцать два года. Если она будет работать неполный рабочий день, то ей будет едва хватать на жизнь и не на что будет содержать ребенка. Она знает, что, если станет матерью-одиночкой, то ей никогда не удастся закончить университет.

Когда отец Хорриган спросил, кто отец ребенка, Сандра покачала головой.

— Кто-то из парней, с которыми она познакомилась в одном из пляжных баров. Они переспали всего один раз, хотя такие отношения совсем на нее не похожи. Она даже не знает фамилии этого парня и как с ним можно связаться. Я все никак не могу прийти в себя — уму непостижимо, как она могла повести себя так глупо и безрассудно.

Отец Хорриган предложил Сандре поговорить с Мишель, если та считает, что он может ей помочь, и, к его удивлению, девушка приняла его предложение. Когда она пришла к нему, он заметил, что из-за беременности ее лицо стало полнее, но она была все так же вежлива и мила, как и когда была подростком. Он предложил ей помощь и поддержку церкви на тот случай, если она решит воспитывать ребенка сама, однако она твердо заявила, что предпочитает отдать своего ребенка в семью, которая будет любить его как родного. УЗИ показало, что родится мальчик.

— Мне от них ничего не надо, — сказала она. — Я даже не хочу, чтобы они узнали, кто я. Но я хочу быть абсолютно уверена, что они хорошие люди и обеспечат ему достойную жизнь — только тогда я смогу жить дальше. Но как я могу быть уверена, что это именно так, если столь многие люди совсем не таковы, какими кажутся на первый взгляд?

Это был один из тех моментов, которые подтверждали веру отца Хорригана в то, что Господь приводит людей в определенные места неспроста. Он знал как раз такую супружескую пару, которая идеально подошла бы на роли приемных родителей — Эндрю и Марси Бакли. Он и сейчас хорошо помнил облегчение, отразившееся на лице Мишель, когда он описал ей тех, кто сможет любить ее ребенка как своего родного сына. И, разумеется, радость на лицах приемных родителей, когда им отдали Джонни в больнице. Он тогда сфотографировал их, чтобы показать снимок Мишель.

— Тут ясно видно, что они уже любят его, — сказала она.

Ему хотелось верить, что потом Мишель не начала жалеть о своем решении отдать малыша, но с тех пор она больше не приходила в его церковь, а когда он пытался дозвониться до нее, не брала трубку и не перезванивала.

Само собой, отец Хорриган полагал, что, будучи управляющей приходской канцелярией, Синтия ничего об этом не знает.

— Думаю, последний раз я видела Сандру семь лет назад, — сказала Синтия. — Жаль, что она вдруг перестала приходить.

— А у нас есть ее контактные данные? — спросил отец Хорриган. — Я бы хотел ей позвонить.

Возможно, он сможет успокоить Марси, не нарушая обещания, данного Мишель.

* * *

Несколько минут спустя он уже находился у себя в доме и набирал номер Сандры Карпентер. После трех гудков ему ответил женский голос.

— Алло?

Голос в трубке принадлежал немощной, старой женщине и был не похож на голос Сандры, каким он его помнил.

— Это отец Майк Хорриган, священник церкви Святого Причастия. Я ищу Сандру Карпентер. — Он не разговаривал с ней уже семь лет. Вполне вероятно, что она давно сменила номер своего телефона.

— Вы нашли меня, отец Майк. Я так рада слышать вас.

Ее голос зазвучал немного бодрее, но остался все таким же слабым. Они несколько минут поболтали о ее уходе на пенсию с должности секретаря в федеральном учреждении и о новом священнике церкви Иоанна Предтечи, который наделал немало шуму, включая в свои мессы «комедийные номера».

— Что ж, я рад слышать, что вы там прижились. Нам было жаль, что вы перестали появляться у нас. Надеюсь, вы не будете против, если я скажу, что мне бы хотелось узнать, как идут дела у Мишель. Где она живет? Здесь, в столице?

Он решил, что не надо расстраивать ни Сандру, ни Мишель, сообщая им, что Джонни пропал. И надеялся получить от Сандры подтверждение, что Мишель находится далеко от Лонг-Айленда и штата Нью-Йорк, не причинив ей ненужного беспокойства.

Последовала долгая пауза.

— Сандра? Вы у телефона?

— Видимо, до вас не дошла эта новость.

По ее тону он понял, что речь идет не о хорошей новости.

— Нет, я ничего не слышал.

— Я потеряла ее.

— О, Сандра, мне так жаль. Что случилось?

— В первый раз я потеряла ее вскоре после рождения ребенка. Она очень изменилась, стала совершенно другой. Отчужденной. Подавленной. Сломленной. Она отгородилась от всех, кого знала, включая меня, утратила всякое стремление к счастью. И полностью отказалась от мысли вернуться в университет. Переехала в Денвер, потом в Филадельфию. В мои дни рождения и на Рождество она звонила мне, но в остальном вела себя так, будто я ей чужая.

Он повторил, что ему очень жаль, затем спросил:

— Я могу ей чем-то помочь?

— Нет. Полгода назад моя дочь умерла.

— О, Сандра, нет.

— Она умерла от передозировки наркотика. Полиция нашла мой номер в контактах ее мобильного телефона, так что мне хотя бы сообщили о ее смерти. Я все еще поверить не могу, что ее больше нет. Хорошо, что она хотя бы знала, что у ее сына все благополучно. Несмотря на все то, что произошло потом, она говорила мне, что никогда не жалела о том, что родила его и о том, что подарила ему шанс на счастливую жизнь. Кстати, как поживает малыш Джонни?

Глава 13

Гул под дном багажника, в котором лежал Джонни Бакли, вдруг зазвучал по-иному. Машина замедлила ход, и Джонни несколько раз тряхнуло, словно она проехала по ухабам. Он подумал, что они, видимо, съехали с шоссе и, наверное, оказались на грунтовой дороге.

Машина остановилась, двигатель перестал работать. Одна из дверей открылась, а может быть, и две. А затем воцарилась тишина. Полная тишина.

Он начал медленно вдыхать и выдыхать — так его научила мама, она говорила, что так их учат на занятиях йогой. По ее словам, это помогает человеку успокоиться. Когда она привела его к стоматологу, это сработало. Это помогало ему и теперь, но ему все равно было ужасно страшно.

Пожалуйста, пожалуйста, не оставляйте меня здесь совсем одного.

— Эй? — крикнул он. — Тут кто-то есть?

Опять тишина. А вдруг сюда никто никогда не придет? Что, если никто никогда его больше не увидит, и он так и умрет здесь совсем один?

— Эй, меня кто-нибудь слышит? — Теперь он кричал еще громче, но ему опять никто не ответил.

Он начал колотить ладонями по крышке багажника.

— Помогите! Помогите! Кто-нибудь! — Он кричал во все горло.

Багажник открылся, и он истошно завопил от страха. Появилась трехдюймовая щель. За машиной кто-то стоял. Кто-то в серой футболке навыпуск с засунутым за пояс пистолетом. Больше Джонни ничего не видел — ничего, кроме деревьев и полоски неба.

— Поэтому-то нам и надо было остановиться в этой глуши. — У этого дядьки был низкий голос, и говорил он небрежно, как будто не было ничего странного в том, что он засунул Джонни в багажник и что его пистолет находится всего в нескольких дюймах от головы Джонни. — Мне надо было посмотреть, будешь ты плохо себя вести или нет.

— Пожалуйста, мистер. Не бейте меня.

— Я и не собирался, но сделаю это, если придется. Усек? И я могу вернуться в отель и добраться до остальных членов твоей семьи, если ты не будешь делать то, что я тебе говорю. Я не могу допустить, чтобы ты орал, усек?

Джонни ничего не сказал.

— Так-то лучше. Ты хочешь есть?

Джонни покачал головой, но затем понял, что дядька не видит его, как и он сам не видит этого мужчину.

— Нет, у меня болит живот.

— Наверное, тебя мутит из-за хлороформа. Я этого боялся. Тебя же не вырвало у меня в багажнике, а?

Джонни не мог сказать, беспокоится дядька из-за него или злится из-за того, что он мог запачкать багажник.

— Неа.

— Не говори «неа». Это невежливо. Ты достаточно большой, чтобы отвечать «да или «нет», как полагается молодому человеку.

— Извините. Нет, меня не рвало.

— Так-то лучше. Тебе, наверное, хочется пить, и это успокоит твой желудок. — Мужчина просунул в багажник руку, протягивая Джонни банку имбирного эля.[167]

— Я не могу пить лежа, — сказал Джонни.

— Вот что я скажу. Я полностью открою багажник, чтобы ты смог сесть и подышать свежим воздухом. Но ты должен пообещать, что не попытаешься сбежать и не станешь орать или бузить, согласен? Вокруг никого нет, так что тебя никто не услышит, и не забудь, что я пригрозил тебе сделать, если ты будешь плохо себя вести. Лады?

— Я больше не буду, мистер. Честное слово.

— Так я и знал. Хороший мальчик.

Глава 14

В люксе для новобрачных Лео расспросил Кару о каждом моменте пребывания ее и детей на пляже вплоть до самых мелких деталей. По опыту своей работы в полиции Лео знал, что так можно выяснить какую-то важную деталь, на которую до этого никто не обратил внимания.

Кара вспоминала, как дети четы Бакли играли в репетицию свадьбы Лори и Алекса после того, как Тимми и Рамон уехали за подарком для Алекса ко дню рождения. Лори было невыносимо слушать, как Джонни играл отведенную Тимми роль «шафера невесты». Было ясно, что мальчик восхищался своим будущим старшим кузеном.

Рассказ Кары был прерван верещанием мобильного телефона. Марси недоуменно взглянула на экран и, извинившись, вышла из комнаты.

Сидящий на диване возле Кары Тимми сказал:

— Перед нашим отъездом близнецы дразнили Джонни, говоря, что он так хочет походить на меня, что они начнут называть его «Тимми».

Услышав слова сына, Лори почувствовала, как где-то в глубинах ее сознания шевельнулась смутная мысль, пытающаяся облечься в слова. Но, когда она попыталась ухватиться за эту мысль, у нее ничего не получилось.

— Точно, — согласилась Кара. — Хлоя и Эмили продолжали в том же духе все время, пока они были на пляже, чаще называя его Тимом или Тимми, чем его собственным именем. И ему, похоже, нравилась эта игра. Все это было шутки ради.

На пляже они называли своего брата Тимми.Лори опять ощутила смутное беспокойство, затем вспомнила то, что сказал Уайетт, мальчик, с которым она поговорила на пляже и который катался на скимборде вместе с Джонни и Тимми.

— Кара, а ты случайно не замечала, обращался ли к Джонникто-либо еще, называя его Тимми? Или, может, кто-то звал кого-то, называя егоТимили каким-то похожим именем? — Уайетт слышал, как какая-то женщина выкрикивала имя «Тим»,как будто она была недовольна тем, что он занимается чем-то не тем или вроде того.

Кара покачала головой.

— Нет, я ничего такого не слышала. Просто девочки дурачились, только и всего.

В гостиную вернулась Марси, держа в руке телефон.

— Вы не возражаете, если мы прервем расспросы? Рамон сказал, что девочки умирают с голоду. Тимми, может быть, вы с Карой спуститесь к ним, чтобы решить, куда пойти?

— Они станут спрашивать про Джонни, — пробормотал Тимми.

Лори видела, что Марси пытается удалить из комнаты Тимми и Кару, чтобы поговорить с Лори и Лео о том звонке, который только что поступил на ее телефон. Также было ясно, что Тимми не согласен с решением не говорить девочкам о том, что произошло, но ведь ему было всего десять лет. Не ему было решать, сообщать им или нет.

— Никто не просит тебя врать, — сказала Лори. — Марси и Эндрю сами решат, что именно говорить своим дочерям.

Тимми кивнул, и они с Карой пошли к Рамону и девочкам.

— Это был наш священник, отец Хорриган, — объяснила Марси, положив свой телефон на журнальный столик. — После моего звонка ему он решил связаться с биологической матерью Джонни, чтобы удостовериться в том, что она тут ни при чем.

— И что? — спросил Лео.

— Ее мать сказала, что она умерла от передозировки наркотика полгода назад.

В комнате воцарилось молчание.

— Мы ее даже не знали, — сказала Марси. — Но это все равно так… печально. И дико. Однако отец Хорриган подчеркнул, что, по словам ее матери — бабушки Джонни — ее дочь никогда не жалела о том, что родила Джонни и отдала его в нашу семью.

Марси вытерла слезу, а Лори погладила ее по спине, пытаясь успокоить.

Гнетущее молчание было прервано шумом мотора рядом с отелем. Они повернулись к окнам и увидели летящий над берегом маленький самолетик.

ПОМОГИТЕ НАЙТИ ПРОПАВШЕГО РЕБЕНКА: FINDJOHNNIE[168].COM.

МЫ ♥ ТЕБЯ, ДЖОННИ!

Марси закрыла рот рукой.

— Мне надо найти близнецов. Сейчас же!

Глава 15

Марси бросилась вон из люкса, спеша сообщить своим дочерям о поисках их брата до того, как они узнают об этом сами. Открыв дверь, она обнаружила Алекса, стоящего в коридоре, подняв руку, чтобы постучать.

Он сразу же заметил панику, написанную на ее лице.

— Ты видела самолет, да? — спросил он.

— Да; и я молюсь о том, чтобы его не заметили Хлоя и Эмили.

— Им же только четыре года. Разве они умеют читать?

— Возможно, они смогли бы прочесть имя своего брата, а тут еще изображение сердечка. Мы не хотим рисковать.

Алекс успокаивающе вскинул обе руки.

— Все нормально. Они были в вестибюле вместе с Рамоном. Мы только что видели их, когда зашли туда. Эндрю отвел их в мой номер, чтобы вы смогли объяснить им, что к чему, в спокойной обстановке. Марси, мне так жаль.

— Ничего. Идея насчет баннера на самолете была моей, это придумала я сама. Я просто никогда не думала, что они смогут провернуть это так быстро.

— Мы тоже были удивлены. Думаю, чтобы изготовить надпись на заказ, понадобился бы больший срок, но у них наготове всегда есть эти большие красные буквы, их остается только сложить в нужные слова. Когда мы увидели, что у них есть изображение сердечка, мы решили добавить и это, надеясь, что Джонни, возможно, увидит эту надпись. Мы сказали авиационной компании подождать час, чтобы мы успели вернуться и вы с Эндрю смогли поговорить с дочерьми, но, судя по всему, пилоту это так и не передали.

— Это не твоя вина, Алекс. Я очень благодарна вам за все, что вы делаете. — Марси повернулась к Лори. — Не представляю себе, как сообщить девочкам, что их брат пропал. У вас есть какие-то идеи?

Самым черным днем в жизни Лори был день смерти Грега. Это случилось внезапно — Грег был убит, а не умер от естественных причин, и тогда его убийцу не нашли. А самым худшим было то, что ей пришлось сказать Тимми, что его отца больше нет, и их жизнь уже никогда не станет прежней.

Лори встала и быстро обняла Марси.

— Дети сильнее, чем ты думаешь. Скажи им, что все любят Джонни и стараются найти его, но не давай таких обещаний, которые ты не сможешь сдержать.

Марси кивнула, и Лори поняла, что она решилась. Оставалось надеяться, что ей не придется сообщать своим дочерям еще худшие новости, чем эта.

* * *

Когда дверь закрылась, Алекс потер лицо ладонями.

— Я все никак не могу в это поверить, — сказал он. — И чувствую себя таким беспомощным.

— Как и мы

— Я все время думаю о том, что я могу сделать, чтобы помочь, — добавил Алекс и, подведя Лори к дивану, сел на него рядом с ней. — Марси написала Эндрю на телефон, что она позвонила их священнику и попыталась выяснить личность биологической матери Джонни на тот случай, если его исчезновение как-то связано с тем, что он был усыновлен, но священник сказал, что эта информация носит конфиденциальный характер. Я подумал, что, может быть, найдется способ раскрыть ее в судебном порядке.

Он взял Лори за руку, и она крепко сжала его ладонь. Уже одно его присутствие успокаивало ее.

— В этом нет нужды, — ответила она. — Священник перезвонил Марси. Он навел справки, и оказалось, что мать Джонни умерла.

— Значит, это тупик, — сухо заметил Лео. — Глухо, как в могиле.

Лори укоризненно посмотрела на него.

Он пожал плечами.

— Это мой всегдашний черный юмор. Извините.

— Только не в присутствии Марси и Эндрю, папа. Я тебя прошу.

— Разумеется. Только в нашем узком кругу, состоящем из троих извращенцев.

— По крайней мере, теперь этим делом занимается полиция, — сказала Лори. — На данном этапе мы больше ничего не можем сделать.

— Ну, нам с Эндрю повезло, и в салоне быстрой печати, когда мы писали текст для объявлений о розыске, мы наткнулись на одного парня, который вызвался помочь. Это он предложил создать сайт, чтобы разместить на нем фотографии Джонни и контактный телефон, и чтобы люди писали туда то, что им удастся узнать — что-то вроде информационного центра. У него ушло всего несколько минут на то, чтобы получить доменное имя и сделать примитивный сайт с фотографиями Джонни, которые мы дали ему.

— Хорошо, что в Ист-Хэмптоне есть такие ангелы, — сказала Лори. — Значит, теперь нам надо будет привлечь к этому сайту как можно больше внимания. Самолет — это хорошее начало, но еще больше можно сделать с помощью социальных сетей.

— Тут я вам не помощник, — отозвался Лео, вскинув ладони. — Я не занимаюсь этой ерундой.

— Я тоже, — добавил Алекс.

Отец Лори полагал, что социальные сети предназначены для тех, кому не хватает внимания, а Алекс закрыл все свои аккаунты, когда стал федеральным судьей. Они оба перевели взгляды на Лори, зная, что у нее тут есть явное преимущество. Когда она проверяла в последний раз, у «Под подозрением» было 1,8 миллиона подписчиков на «Фейсбуке» и 1,3 миллиона в «Твиттере».

— Я сейчас же размещу всю информацию в аккаунтах нашего шоу.

Она достала свой телефон, чтобы открыть «Фейсбук», и обнаружила сообщение от своего ассистента Джерри Клейна:

Бретт заходил к нам сегодня днем и сказал, что он не шутил, говоря, что следующий выпуск шоу должен выйти точно в срок. Может, это и безумная идея, но как насчет дела Дэррена Гантера, которое вел твой отец? Гантер теперь знаменитость, так что интерес нам обеспечен, к тому же твой отец может ввести нас в курс… Подумай.

Джерри начинал работать с ней в качестве практиканта, когда он еще учился в университете, но теперь он являлся самым доверенным членом ее команды. К тому же среди сотрудников он лучше всех разбирался в компьютерах и больше остальных был одержим поп-культурой, так что руководство ведением аккаунтов телешоу в соцсетях лежало именно на нем.

Джерри взял свой мобильник после первого же гудка.

— Я так и знал, что не стоило писать тебе на телефон по поводу работы — я понял это, едва нажав на кнопку «отправить». Лори, сейчас уже почти восемь часов первого вечера твоего отпуска. Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас сидишь в каком-то классном ресторане, держа в руке коктейль, из которого торчит бумажный зонтик.

— Ничего подобного, — ответила она и под его охи и ахи изложила ему ситуацию и рассказала о сайте findjohnnie.com, который они пытались распространить в соцсетях. В трубке послышался быстрый стук клавиатуры. — Ты еще в офисе?

— Ага, — буркнул он, продолжая печатать.

Конечно, он в офисе, как же иначе.

— Да, кстати, я получила твое сообщение, — сказала она. — Меня смущает ощущение наличия здесь конфликта интересов, но я подумаю. — Она специально не упомянула Дэррена Гантера и его утверждение, что он был осужден неправомерно. Ей не хотелось, чтобы ее отец понял, о чем она говорит, не хотелось обнадеживать его.

— Да ладно, — ответил Джерри. — Прошу тебя, выкинь из головы Бретта и его дурацкие разговоры о сроках. На тебя и так слишком много свалилось. Ну, все…готово! Теперь это есть и на «Фейсбуке», и в «Твиттере». Наши фанаты весьма aктивные ребята, они в два счета сделают эту информацию вирусной, а я буду мониторить наши аккаунты, чтобы не пропустить комментарии, которые стоило бы взять на заметку. Держись. Будем надеяться, что Джонни просто заблудился на пляже и скоро вернется.

— Большое спасибо, Джерри. Ты просто прелесть.

Повесив трубку, Лори открыла «Фейсбук», чтобы перепостить из аккаунта телешоу на свою личную страничку. Она обратила внимание на то, что последней записью на ее ленте сообщений стал пост от Марси, написанный три дня назад, в котором она отметила Энрю и Лори, разместив две фотографии. Первая была взята с сайта отеля «Саут Шор Ризорт», над которым разливался лилово-розовый закат. На другой фотографии были изображены Марси, Эндрю, Алекс, Лори и все их четверо детей, стоящие на ступенях лестницы мемориала Линкольна. Это фото было сделано осенью.

Обратный отсчет: осталось три дня до нашего замечательного семейного отдыха в Хэмптонс с празднованием дня рождения судьи и его свадьбой с лучшей невесткой, которую я только могла бы себе пожелать. #новая_семья #благодать

Лори написала пост, чтобы поделиться информацией с сайта findjohnnie.com со своими друзьями и нажала на ввод. Затем перевела глаза на фотографии, которые разместила Марси. Ей стало не по себе при виде Джонни, стоящего, обняв свою мать за талию. Он и правда был похож на Тимми.

И тут ее осенило, и она подняла взгляд.

— В чем дело? — сразу же спросил Алекс. Он всегда умел читать по ее лицу.

— Тимми. Близнецы называли своего брата Тимми. А тут еще эта путаница с бронированием наших номеров. Отель забронировал люкс для новобрачных на мое

— Ну и что?

— А вдруг Джонни был похищен не случайно? Что, если кто-то решил, что онмойсын?

Глава 16

Алекс обнял Лори за плечи.

— Лори, ты вся дрожишь. День был тяжелым, и думаю, на нас всех навалился стресс.

— Подумай о том, что я сейчас сказала. Я все время напоминала себе то, о чем знаем мы все: спонтанные преступления — это исключение. Обычно жертвой преступника становится тот, кого он знает. Или, по крайней мере, преступники берут на прицел тех или иных людей не в случайном порядке, а неспроста. Поэтому я и спросила Марси о родной матери Джонни. Но что, если на самом дела целью преступника был Тимми?

— А может, это все-таки спонтанное преступление, — сказал Алекс. — Вспомни то ужасное прошлогоднее дело, когда обвиняемый случайно увидел маленького мальчика, когда тот сходил со школьного автобуса…

Ей была невыносима мысль о том, что Джонни могла постичь такая же участь, как и того ребенка, о котором говорил Алекс.

— Возможно, и так, но мы не можем игнорировать такую возможность. Твой племянник очень похож на Тимми. Особенно если кто-то действовал на основе фотографии Тимми, сделанной почти год назад — ведь с тех пор Тимми стал намного крупнее, так что преступник, наверное, рассчитывал увидеть мальчика примерно такого же роста, как у Джонни. К тому же его сестры называли его Тимми, и они все занимают номер, забронированный на мое имя. И это мы с Тимми живем всего в двух часах езды отсюда, и я с моим шоу совершенно точно нажила себе немало врагов. Ты представляешь себе, сколько писем я получаю от обвиняемых в убийстве, просящих меня восстановить их доброе имя?

— Конечно, — тихо ответил он. — Я же работал в этом шоу вместе с тобой, помнишь?

— С тех пор их количество утроилось, и я даже не сообщаю тебе о некоторых из сердитых писем, которые получаю, когда мы не отвечаем, поскольку не хочу, чтобы ты волновался из-за меня. Достаточно одному человеку вбить себе в голову какую-нибудь дикую идею…

Лео неуверенно поднял руку, показывая, что он хочет перебить ее.

— Лори, я слышу, о чем ты толкуешь, но нельзя ли и мне высказать свое мнение?

— Конечно, папа.

— Я наблюдал, как ты растила Тимми первые пять лет после убийства Грега. Ты всегда храбрилась, но это чудовище предельно ясно сказало твоему сыну, что когда-нибудь оно вернется и убьет и его, и его мать. И ты жила с этой мыслью целых пять лет — никогда не зная, не станет ли сегодняшний день тем самым, когда Синеглазый исполнит свое обещание убить вас.

Услышав слово «Синеглазый», Лори вдруг представила себе восьмилетнего Тимми — тогда он был еще меньше, чем сейчас Джонни. Мужчина схватил его, одетого в пижаму и халат, за руку и тянул из раздевалки при бассейне. Все это произошло так быстро — тогда они как раз снимали заключительный этап самой первой части шоу «Под подозрением». Одной рукой мужчина держал Тимми, а другой приставил к его голове пистолет. Затем рассмеялся, отпустил мальчика и стал смотреть, как тот бежит к Лори, которая бросилась навстречу сыну. И поднял свой пистолет. Раздались выстрелы, на груди мужчины расплылось красное пятно, и он рухнул наземь.

— Папа, а тот, кого убила полиция — это точно был Синеглазый?

— Стопроцентно. Этот тип полжизни винил меня во всех своих проблемах, и все из-за одного решения, которое я принял, когда был молодым патрульным. Синеглазый мертв, Лори. Этот кошмар наконец закончился. Так что он тут ни при чем.

Алекс переглянулся с ее отцом, и было видно — он уверен, что она на ложном пути, но не знает, как заставить ее изменить свое мнение.

— Папа, я знаю, что у меня нет того опыта полицейской работы, который имеешь ты, но, пожалуйста, не смотри на Алекса так, словно меня надо спасать от моих собственных идей. Если бы ты работал над этим делом как детектив, а я была твоим напарником, думаю, ты бы выслушал мою теорию. Ведь она основывается на фактах.

— Согласен. Но я заговорил о Синеглазом не просто так, а потому что, возможно, эта история стала, как сейчас говорят, «триггером» того, что происходит с тобой сейчас. Ты никогда не пробовала дать имя тому, что тебе пришлось пережить, но нельзя выдержать такие вещи, как убийство Грега и последовавшую затем угрозу Синеглазого убить Тимми и тебя, и в той или иной мере не подхватив посттравматический синдром.

Лори приходилось встречаться со многими жертвами преступлений, страдавшими посттравматическими расстройствами, но ей определенно никогда не приходило в голову, что от чего-то подобного страдает и она сама.

— Может быть, у Синеглазого был какой-то близкий человек, который вступил в игру сейчас? — спросила она, рассуждая вслух. Когда она размышляла над идеей для очередного выпуска шоу, лучше всего ей удавалось думать именно так. — Возможно, этот человек пытается закончить то, что начал Синеглазый.

— Лори, у Синеглазого не было близких. Его не любил никто, ни один человек. Именно поэтому он и хотел убить тебя и Тимми — чтобы добраться до меня. Он хотел, чтобы я потерял всех, кого я люблю, старался сделать так, чтобы я оказался в такой же изоляции, в таком же одиночестве, как и он сам.

Алекс легко сжал ее плечо.

— Я вполне понимаю, почему ты пытаешься связать исчезновение Джонни с теми угрозами тебе и Тимми, но твоему сыну ничего не грозит. Синеглазого нет.

— Хорошо, значит, это не Синеглазый. Я просто пыталась сказать, что нам надо внимательно присмотреться к тем людям, которые мне угрожают. — Она уже придумывала сообщение, которое она отправит Джерри с просьбой найти досье, которое они вели и в которое помещали получаемые их командой послания, могущие вызвать тревогу. Со своим фирменным юмором Джерри окрестил его «Шизики».

— Ты говоришь о ком-то конкретном? — спросил Алекс.

— Есть одна женщина, которую давно подозревают в том, что она мучила своего пасынка. Мальчик числится пропавшим без вести уже более семи лет, но полиция убеждена, что мачеха убила его и избавилась от тела, чтобы жить дальше, не будучи связанной необходимостью растить чужого ребенка. Его отец очень хочет, чтобы я взяла это дело для расследования в шоу «Под подозрением», но мачеха не согласна. Когда я говорила с ней в последний раз, она заявила, что мне, возможно, следовало бы больше беспокоиться о моем собственном сыне вместо

— А когда это было? — спросил Алекс.

— Около трех месяцев назад.

— И ты сдержала это свое слово?

Да, она сдержала его. Алекс прав. Завуалированная угроза этой женщины сработала, так что теперь у нее не было причин покушаться на Лори и Тимми.

— К тому же она живет на Западном побережье. Хорошо, она не самая вероятная подозреваемая. Но мы получаем много таких посланий, которые давят на психику.

— Одно дело имейл или твит, — сказал Алекс. — И совсем другое — похищение ребенка.

— Ты еще никогда не выражал такого рьяного несогласия с моими идеями, Алекс. Я просто пытаюсь помочь.

Прежде чем ответить, он сделал глубокий вдох.

— Ты права, прости. Просто я так хорошо тебя знаю. Мы все пытаемся помочь, но ты так стараешься решить проблемы всех остальных, даже если это выходит боком тебе самой. Это не твоя вина, Лори. Что бы ни произошло, это не из-за того, что сделала или не сделала ты.

Лори заметила, что ее отец продолжает молчать, хотя это и было на него не похоже. Он сидел, глубоко задумавшись и сморщив лоб.

— Похоже, ты о чем-то размышляешь, папа.

Лео поднял палец, будто пытаясь в прямом смысле слова указать на идею в своей голове.

— Алекс прав, Лори. Это не твоя вина. Но, возможно, моя.

Алекс и Лори озадаченно переглянулись, и Лео продолжил:

— Мы говорили о Синеглазом. Его одержимость стремлением убить тебя и Тимми проистекала из его желания отомстить мне. Когда Алекс спросил, есть ли кто-то конкретный, кто может желать причинить зло твоему сыну, ты вспомнила женщину с Западного побережья, которая высказала туманный намек относительно Тимми три месяца назад. Потому что сейчас, в эту минуту, ты не работаешь над таким делом, которое могло бы послужить мотивом для запугивания тебя.

Лори быстро смекнула, куда клонит отец. Она знала, насколько важна была его сегодняшняя встреча в окружной прокуратуре.

— Но такое дело есть сейчас утебя, — сказала она, пристально глядя на него.

— Вполне возможно, что за этим стоит Дэррен Гантер. Он не успокоится, пока я не заявлю, что я сфабриковал доказательства против него, чтобы его осудили за убийство Лу Финни.

Глава 17

Восемнадцать лет назад

Лу Финни услышал звон колокольчиков, когда дверь его бара отворилась, и ветер обдал холодом переднюю кабинку, любимое место Лу, где он обычно сидел, когда не работал в подсобке и не обслуживал посетителей за стойкой. Он узнал в вошедшем Роки, одного из местных завсегдатаев его заведения.

— Я нутром чуял, что найду тебя именно здесь, — сказал Роки. — Если начался первый в этом году снегопад, значит, Финн точно сидит на этом самом месте. Остается только один вопрос: что тут следует за чем — ты за снегом или снег за тобой?

При крещении Лу нарекли именем Льюис Кэрон в честь его деда по матери, но сколько он себя помнил, все звали его Финн. И, разумеется, именно этим именем он назвал свой бар.Роки наблюдательный малый,подумал Финн. Садиться за этот столик, когда падал первый снег, и впрямь было его обыкновением, одним из многих. Как опрокидывание стаканчика виски «Джеймсон» в День святого Патрика. Или кружка хорошего пива, выпитая за просмотром первой в сезоне игры бейсбольного клуба «Нью-Йорк Метс». Когда приходила зима, он всегда любовался первым снегопадом из передней кабинки своего бара.

Роки задержался в дверях, дожидаясь, когда к выходу подойдет стайка девушек, принимавших участие в еженедельной викторине, которая вечером каждого четверга проходила в задней части бара.

— Роки, ты закроешь дверь или как? — спросил Финн. — Отопление, знаешь ли, стоит денег.

Роки довольно улыбнулся, обозревая идущих одна за другой привлекательных молодых женщин, каждая из которых благодарила его за то, что он придерживает дверь.

— Вижу, ты истинный джентльмен, — сухо заметил Финн.

Когда дверь наконец закрылась, Роки подмигнул ему.

— Как ты можешь винить меня, Финн? В нашем возрасте, когда свидания с девочками остались в прошлом, только это и остается таким, как мы.

— Говори за себя, старик.

Роки схватил Финна за плечо и дружески потряс его.

— Налей этому старому хрычу за мой счет, — крикнул Финн Клариссе, стоящей за стойкой бара.

Роки подмигнул ему еще раз, на сей раз с благодарностью.

— Вижу, дела у тебя идут что надо.

Так оно и есть, подумал Финн. Он открыл этот бар тридцать пять лет назад, когда ему было всего двадцать семь, взяв в банке кредит на развитие собственного дела, обязательство погасить который вместе с ним подписали и его родители. Это случилось в те времена, когда район Вест-Виллидж был населен художниками, хиппи и бунтарями всех мастей, желающими жить подальше от более чванливых и респектабельных частей Нью-Йорка. Правда, Финна сюда привлекла не столько контркультура, сколько низкие ставки арендной платы.

Он сказал своим старикам, что когда-нибудь Вест-Виллидж войдет в моду, но никогда, даже в самых смелых своих мечтах, не мог вообразить, насколько крутым местом южный Манхэттен станет в двадцать первом веке. Так что теперь наслаждался и старыми, и новыми преимуществами здешней округи. Его бар по-прежнему пользовался популярностью у старожилов вроде Роки, и репертуар его музыкального автомата в основном соответствовал их вкусам, однако вместе с тем теперь коктейльное меню включало в себя «Космополитен» и яблочное мартини, в четверг вечером здесь еженедельно проводились викторины, а по воскресеньям приходила молодежь, чтобы распивать «Кровавую Мэри» и петь хором, поскольку новое поколение считало, что круто время от времени зависать в старом питейном заведении, имеющем широкую известность в узких кругах.

Глядя, как Роки усаживается на свое обычное место возле самого конца барной стоки и пьет свое пиво, налитое за счет заведения, Финн позволил себе на минуту предаться чувству удовлетворения от успеха бизнеса, который он построил с нуля.

Снег уже валил вовсю, когда Кларисса принесла ему стеклянную кружку, полную темного напитка. По тому, как она несла его, было очевидно, что напиток горяч.

— Это то, о чем я думаю? — осведомился Финн.

— Да, я принесла твое любимое питье. —Любимое. Финн ни за что бы не признал, что у него есть любимчики — это относилось и к его детям, и к работникам его бара. Но Кларисса определенно была его любимицей. Из ее свидетельства о рождении следовало, что ей двадцать шесть лет, но Финн был убежден, что душа ее родилась в

Из отделенной занавеской части зала донесся громкий рев, и у Клариссы сделалось сердитое лицо.

— Там у нас сегодня вечером собралась компания балбесов, явно страдающих от избытка тестостерона, если ты понимаешь, о чем я. Я, конечно, не хотела никого обидеть.

— Само собой. — Он улыбнулся.

— Какой-то пустобрех отмечает свой двадцать первый день рождения. У него сейчас зимние каникулы, и он учится не где-нибудь, а в Вассаре, чем хвастается и гордится. Если верить ему, то он уже подыскал себе руководящую работу на Уолл-стрит и к своему тридцатилетию станет хозяином нашего города.

— И когда же свадьба?

— С кем? С ним? Только не в этой жизни! К тому же он подбивает клинья к другой девушке, весь вечер покупая ей выпивку.

— Дай мне знать, если он выйдет за рамки. Если он собирается устроить тут бузу, то я предпочту вышвырнуть его вон до того, как начнется заваруха.

Когда Кларисса повернулась, чтобы возвратиться за стойку, из помещения, расположенного за занавеской, донеслись еще более громкие вопли, и Финн едва не пролил свой грог. Плотная фиолетовая занавеска колыхнулась, словно от сильного порыва ветра, и из-за нее вывалились двое толкающих друг друга мужчин, окруженных толпой. Высокий парень в спортивной куртке и с расстегнутым воротником крикнул:

— Эй, ты, крутой с Уолл-стрит, покажи, что ты можешь.

Они двигались так быстро, что Финн мог разобрать только темные волосы более высокого из дерущихся парней и рыжую шевелюру того, кто был ниже ростом.

Какая-то женщина завопила:

— Джей, берегись! — И тут же темноволосый двинул рыжего в челюсть.

— Стоп, стоп, стоп! — зычно заорал Финн, выскочив из своей кабинки и вскинув руки. Бар «У Финна» считался нешумным, но, пробыв хозяином питейного заведения тридцать пять лет, нельзя не научиться разнимать драчунов.Это всего лишь парочка студентов, —подумал Финн. — Пустяки. Я с этим справлюсь.

Дерущиеся, не обращая внимания на Финна, продолжали пихать и молотить друг друга кулаками, влекомые толпой то туда, то сюда. Финн бросился в гущу схватки, пытаясь добраться до драчунов, чтобы разнять их. Но не успел он оглянуться, как толпа вытолкнула его на улицу. Тротуар перед баром уже стал скользким, и какой-то проходящий мимо молодой человек поскользнулся и упал. Темноволосый драчун наклонился и бросился на рыжего, громко рыча.

Финн сунул в рот мизинцы и оглушительно свистнул, чтобы привлечь внимание толпы.

— Хватит, ребята. Давайте кончайте, хватит.

Он почувствовал толчок в спину и опять оказался рядом с дерущимися парнями.

Когда они меня наконец увидят и услышат, —подумал он, — я смогу их утихомирить. Если придется, я просто встану между ними, и все.

Глаза рыжего широко раскрылись, когда он понял, что здесь Финн.Он еще совсем юнец, —подумал Финн. — Я же вижу, что ему страшно и он хочет, чтобы это побыстрее закончилось. Все в порядке. Дело уже почти сделано.

Парень опустил глаза, Финн посмотрел туда же и вдруг ощутил что-то странное в животе, почувствовал острую боль. Свет углового фонаря отражался в двух дюймах клинка, виднеющихся между толстовкой Финна и рукояткой ножа, которая была зажата в чьем-то кулаке. Он увидел, как кто-то выдернул клинок из его тела. Увидел и глотнул воздуха, словно пловец, вынырнувший из воды. И закричал, когда нож вонзился в него опять.

У Финна подогнулись колени, и он рухнул на тротуар. Последней на запорошивший бетон первый снег упала голова.

— Фи-иинн! Нет, Финн, нет! Кто-нибудь, вызовите «Скорую»! Его ударили ножом!

Это крикнула Кларисса. Последним, что увидел Финн, стала любимая сотрудница его бара, безуспешно пытающаяся остановить кровотечение, прижимая свой фартук к его толстовке.

* * *

Зрители не смогли остановить драку, но вид Финна, которого они все любили и который сейчас, окровавленный, лежал на снегу, в корне изменил настрой толпы. Перестав быть сторонними наблюдателями, они набросились на двоих драчунов и общими усилиями задержали их до прибытия полицейских.

«Скорая» подъехала через несколько минут, но Лу Финни уже был мертв. Тем временем завсегдатай бара по имени Роки нашел открытый складной нож футах в двенадцати от тела Финна, отброшенный туда либо убийцей, либо кем-то еще, умышленно или нет, во время неразберихи, которая последовала за убийством. И, чтобы оказать последнюю помощь своему другу, Роки покараулил нож, не дав никому дотронуться до него до приезда полиции.

Полицейские, первыми прибывшие на место преступления, выяснили, что драчуна с темными волосами звали Дэррен Гантер, он учился на третьем курсе Вассара и именно он отмечал сегодня в баре Финна свой двадцать первый день рождения. А рыжего звали Джей Прэтт, ему было двадцать семь лет, и он являлся брокером по операциям с коммерческой недвижимостью. Детективом, которого первым вызвали на место преступления, оказался Лео Фарли, восходящая звезда полицейского департамента Нью-Йорка.

Глава 18

Лори заметила, что ее отец встал и начал ходить по комнате, излагая доводы в пользу виновности Дэррена Гантера в убийстве всеми любимого владельца бара в Вест-Виллидж по имени Лу Финни. Он явно не находил себе места.

— Это была драка в баре, которая вышла из-под контроля, — объяснил Лео. — Гантер был красивым, харизматичным студентом колледжа, обладающим самоуверенностью мультимиллионера, коим он твердо намеревался стать. Для сравнения: Джей Прэтт был скучным коротышкой, парнем из пафосного Верхнего Ист-Энда, который занимал теплое место в компании своего отца по проведению операций с коммерческой недвижимостью. А Лу Финни? Он был тем хорошим парнем, который попытался помешать двум забиякам бузить в его баре. Его гибель стала ударом для многих жителей округи. Весть о том, что он погиб, распространилась быстро, и к следующему утру уже весь тротуар перед баром был покрыт цветами и самодельными открытками с соболезнованиями.

Алекс, сидящий на диване рядом с Лори, подался вперед, поставив локти на колени и сложив пальцы домиком.

— Я помню, как это было, — сказал он. — Я тогда тоже был студентом. Тем вечером несколько моих друзей из Фордемского университета отправились в Вест-Виллидж, чтобы выпить, а я не пошел. Мне оставалось сдать последний выпускной экзамен, и надо было готовиться к нему. Мои друзья подошли к бару «У Финна» и увидели рядом с ним полицейских и ленту, которой огораживают места преступлений. На следующий день они сказали мне, что могли бы находиться в этом заведении в то самое время, когда разразилась драка, если бы не застряли в пробке, которую вызвал снегопад.

— Я тоже помню этот случай, — добавила Лори. — Я тогда только

— Нет, дело обстояло сложнее, — ответил Лео, помахав пальцем. — Когда я заехал домой утром, у меня былаперваяверсия его признания, но я знал, что Гантер передергивает, искажает факты, чтобы иметь возможность убедить присяжных в своей невиновности. И именно разговор с твоей матерью помог мне его разоблачить. Я вернулся в участок и допросил Гантера снова. И заставил его сбросить маску.

Лори вспомнила еще кое-что из того дня.

— Я припоминаю, как ты тогда сказал маме, что это она раскрыла дело.

Пытаясь уразуметь, что к чему, Алекс смотрел то на Лори, то на Лео, словно зритель, следящий за теннисным матчем на Уимблдонском турнире.

Видя, что он никак не может взять в толк, о чем идет речь, Лео пояснил:

— Финн пытался прекратить драку, когда дерущиеся вывалились на улицу, но Гантер и Прэтт норовили вцепиться друг другу в глотки. К тому же вместе с ними на тротуаре оказалось несколько зрителей из бара, а затем подошло еще немало зевак. Это было настоящее светопреставление. В конце концов Финн рухнул наземь — оказалось, что он получил два удара ножом в живот. — Лео дотронулся до своего живота чуть выше брючного ремня, показывая расположение ран. — Никто не видел, как в него вонзили нож, но было очевидно, что, скорее всего, это сделал кто-то из двух драчунов — Гантер или Прэтт.

— Каждый из них обвинял в этом другого, — пояснила Лори, торопя рассказ, поскольку знала, что ее отец вполне может рассуждать об этом деле целый час, особенно теперь, когда Дэррен Гантер уже несколько месяцев извращает факты, трубя о том, что он якобы невиновен. Она понимала, что Лео помешан на фактах, но ей не терпелось узнать, как именно все это может соотноситься с исчезновением Джонни.

— Когда я зачитал им их права — разумеется, в разных комнатах для допросов — и один, и другой сказали, что нож, должно быть, принадлежал второму участнику драки. А свидетелей у меня не было, поскольку Гантер, Прэтт и Финн находились слишком близко друг к другу, чтобы остальные смогли что-то разглядеть. К тому времени, когда Финн упал, нож уже бросили на тротуар и кто-то быстро протер его рукоятку, чтобы уничтожить отпечатки пальцев. На обоих парнях имелась кровь Финна, она была и на их руках, но это ни о чем не говорило. И тогда я немного погодя сказал Гантеру, что обнаружили на ноже его отпечатки. И, само собой, сообщил то же самое Прэтту.

— А чьи отпечатки вы нашли там на самом деле? — спросил Алекс.

— Мы не нашли на рукоятке никаких отпечатков, — ответил Лео. — Хотя, разумеется, чтобы удостовериться в этом окончательно, криминалистической лаборатории понадобилась пара недель. Но в тот вечер я сказал им обоим, что тот, кто протирал рукоятку ножа, кое-что пропустил, и мы нашли два частичных отпечатка пальцев. Я объяснил им, что узор каждого такого отпечатка состоит из петель, завитков и дуг и заявил, что на одном частичном отпечатке мы обнаружили тринадцать совпадений, а на втором двадцать. Практически это была лекция по криминалистике. Я даже принес слайды из числа тех, которыми на суде мог бы оперировать эксперт, чтобы каждый из них увидел эти совпадения своими собственными глазами — но эти слайды относились к совершенно другому делу.

— В этом нет ничего противозаконного, — заметил Алекс. — Даже в мою бытность адвоката по уголовным делам я знал, что во время допросов полиции разрешено применять обман.

— Вот именно, — подтвердил Лео, — при условии, что обвиняемый дает показания добровольно, а так оно и было. Ну, так вот, Прэтт сразу же бросил мне вызов, потребовал, чтобы я принес ему Библию или детектор лжи, чтобы он мог поклясться, что никогда не притрагивался к этому ножу. И уверял, что в лаборатории наверняка перепутали его дактилоскопическую карту с дактилоскопической картой Гантера. Другое дело Гантер — по его лицу я видел, как крутятся колесики в его мозгу. И он вдруг полностью поменял показания — заявил, что этоФинндостал нож и пригрозил, что покажет им двоим за то, что они затеяли драку в его баре. И что он, обороняясь, пытался отнять у Финна оружие, но тут кто-то толкнул того прямо на него.

— Притом дважды? — скептически спросил Алекс. — Он случайно ударил человека ножомдва раза?

Лео покачал головой.

— Поэтому-то я и сказал, что это былаперваяверсия его признания. Я сразу понял, что это фуфло. И у Гантера при этом был такой самодовольный вид, когда я выходил из комнаты, он почти что улыбался, как бы говоря: попробуй опровергни мою версию событий. Ты видела интервью, которые Гантер давал всем этим льстивым телеведущим? Он бы ни за что не согласился ответить на вопросы настоящего журналиста или человека, разбирающегося в криминалистике. Теперь он звезда шоу-бизнеса. Он и тогда был таким же высокомерным, как сейчас.

— В посвященном ему биографическом очерке, напечатанном в журнале «Вэнити фэр», его назвали обезоруживающе обаятельным, — заметила Лори.

— И он это знает, — подхватил Лео. — Благодаря этому самому обаянию и своему уму он и получил возможность бесплатно закончить престижную подготовительную частную школу-интернат и поучиться в Вассаре.

— Наверное, тут ему помогли и его лживые утверждения о том, что он сирота, — добавила Лори.

Готовясь к суду, Лео и другие детективы обнаружили, что под харизматичным фасадом у Гантера имелась и темная сторона. Он был внутренне закомплексован, манипулировал людьми, чтобы иметь доступ в высшие круги и затем красть ценные вещи у тех, у кого он бывал, и при этом лгал насчет своих происхождения и биографических данных. Преподаватели, учившие его в старшей школе и колледже, полагали, что он лишился родителей, когда учился в средней школе, поскольку они якобы погибли при крушении их частного самолета, но на поверку оказалось, что его мать, которая воспитывала его одна, была жива и здорова и работала экономкой в Форест-Хиллз.

Но в ночь после убийства Лео ничего этого не знал. И именно мать Лори указала ему новое направление для допроса, когда на следующее утро он ненадолго забежал домой.

— У Эйлин всегда была такая потрясающая интуиция, — сказал Лео, и его голос потеплел от воспоминаний о матери Лори. — Я видел в Гантере и Прэтте всего лишь двух молодых забияк, напившихся в баре и затеявших драку. А она спросила,

— Что, она была слишком хороша для такого как Гантер? — спросил Алекс.

— Да, у Клариссы сложилось именно такое впечатление, и я начал ее искать и нашел по номеру кредитки, которой расплатилась одна из ее подруг. Ее звали Джейн Холлоуэй, и она училась с Прэттом в одной старшей школе. По ее словам, Гантер подбивал к ней клинья весь вечер. Поначалу она была польщена, но затем они с ее друзьями начали насмехаться над ним за его спиной, говоря, что он станет таким же жуликом, как Волк с Уолл-стрит из одноименного фильма, и все такое прочее. В конце концов она решила приврать и сказала ему, что помолвлена, чтобы он отстал. Затем, когда появился Прэтт, Гантер заявил:Должно быть, ты и есть счастливый жених. Ну, так вот, твоя невеста весь вечер проболтала со мной.После этого быстро выяснилось, что никакой помолвки не было. Джейн здорово оконфузила его.

— Значит, все дело было в его драгоценном самолюбии, — заключил Алекс.

— Вот именно, по крайней мере, так полагал я. Я опять привел его в комнату для допросов и на этот раз ясно дал ему понять, что мне известно, насколько он закомплексован. Какимотвергнутымон чувствовал себя тогда, потратив свой день рождения на попытки склеить девушку, до которой ему было далеко, как до луны. И которая ни во что его не ставила. Когда он понял, что я все знаю — что я вижу его насквозь, — он наконец признался и на сей раз сказал правду. Он называл ту девушку и ее друзей такими словами, которые нельзя повторить в приличном обществе, и сознался, что он зарезал Финна в приступе слепой ярости.

— И все только потому, что его отвергла женщина, — заметила Лори.

— К сожалению, такое бывает часто, слишком часто, — сказал Лео. — Когда начался суд, Гантер стал отрицать, что он вообще сделал это признание. Он заявил присяжным, что я сфабриковал его, сфабриковал до самого последнего слова, и повторил, что он никогда в глаза не видел этот нож и понятия не имеет, кто зарезал Лу Финна. И сказал, что, должно быть, это сделал кто-то из толпы.

— И ты в самом деле считаешь, что Гантер мог быть причастен к исчезновению Джонни? — спросила Лори.

— Он всегда руководствовался желанием все держать под контролем, — сказал Лео. — Тогда он хотел стать предприимчивым и пробивным финансовым гением, а теперь вживается в роль талантливого писателя, которого полиция ни за что, ни про что упекла за решетку. И угадайте, кого он выставляет в роли плохого парня, пытаясь уверить всех, что он ни в чем не виноват? — Лео взмахнул рукой. — Меня. Вероятно, Гантер надеялся, что я уже лежу в могиле или играю в стариковские игры где-нибудь на пляже, нисколько не интересуясь каким-то там давним делом. Но со мной у него вышел облом. Я стою на своем и упорно сражаюсь с его попытками уверить всех в том, что его посадили ни за что. Если я не скажу, что его признание было сфабриковано мной, окружной прокурор не согласится отменить вынесенный ему обвинительный приговор.

Лори закрыла глаза и попыталась представить себе, как Дэррен Гантер из своей тюремной камеры планирует похищение ребенка, чтобы получить возможность давить на полицейского, который преграждал ему путь к свободе. Она знала — Гантер хитер и обаятелен. У него налажены связи с людьми на воле, которые, возможно, готовы помогать ему, полагая, что таким образом они обеспечат торжество справедливости.

Но каким образом Гантер смог узнать, что ненавистный ему коп связан с ребенком, который родился через восемь лет после того, как он попал в тюрьму? И тут Лори вдруг вспомнила фотографию из статьи в журнале, которая теперь висела в рамке на стене ее кабинета в телестудии.

— Папа, после того, как ты в прошлом году вернулся на службу в полицейский департамент Нью-Йорка в подразделение антитеррора, журнал «Нью-Йорк мэгэзин» опубликовал очерк о тебе, — сказала она. — Автор очерка подробно остановился на том, как ты оставил службу, чтобы помогать мне растить Тимми после убийства Грега. Помнишь, как я переживала, когда журнал опубликовал фотографию нас троих, сделанную на матче с участием «Янкиз»?

Она, Тимми и Лео смотрели тот матч в качестве гостей, сидя в ложе мэра. Тогда Лори пыталась оградить Тимми от внимания публики, но, по-видимому, репортажный фотограф стадиона сфотографировал их троих и выложил снимок в базу данных изображений, доступную для прессы. И вместо того, чтобы использовать официальное фото Лео, которое было сделано полицейским департаментом Нью-Йорка и которое журналу предоставил он сам, редакторы почему-то предпочли поместить у себя старый семейный снимок, взятый из интернета.

Алекс сразу понял, к чему она клонит.

— Та фотография с бейсбольного матча была сделана два года назад.

А тогда Тимми выглядел примерно так, как сейчас выглядит Джонни, —подумала Лори.

— Прежде чем что-то предпринять, нам следует сообщить об этом Марси и Эндрю, — сказала Лори.

— Вероятно, они все еще в моем номере, — ответил Алекс. — Должно быть, они уже сообщили обо всем близнецам. Давайте пойдем к ним.

Глава 19

По тому, как машина замедлила скорость, и по многочисленным поворотам Джонни понял, что они съехали с шоссе. Солнечный свет в щелках сменился светом задних фонарей, значит, сейчас уже темно.

Еще один поворот, затем последовала тряска, как будто они ехали по камням или гравию. Потом машина остановилась.

Один, два…

Он начал считать про себя, как делал всякий раз, когда машина делала остановку. Во время самой долгой из них он досчитал до ста семнадцати. Той самой, когда этот дядька вышел из машины, поговорил с ним и дал ему имбирного эля.

С тех пор остановки были короткими — наверное, перед

Восемь, девять…

Он услышал, как что-то тихо гудит снаружи. Это точно не животное и не птица, подумал он. Это работает какой-то механизм.

На счет пятнадцать гудение прекратилось, и автомобиль поехал опять. Его слегка тряхнуло на бугре, затем колеса снова покатились по ровной дороге. Больше никаких камней, никакого гравия.

Еще одна остановка.

Один, два…

Мужчина заглушил двигатель. После того, как он дал Джонни имбирного эля, это произошло впервые. Он затаил дыхание, боясь того, что может случиться теперь.

Гудение машины послышалось опять и стало громче.

Как только шум прекратился, он услышал голос дядьки.

— Молчи, ни звука, ты меня слышал?

Джонни открыл рот, чтобы сказать, что он не произнесет ни слова, но тут же закрыл его. Ведь если он заговорит, дядька может рассердиться.

Он услышал, как багажник открылся, и дядька через щель посмотрел прямо на него.

— Тсс, мальчик. Ни звука.

Он говорил шепотом, но это был самый жуткий звук, который Джонни когда-либо слышал. Надо выйти из этой машины, иначе он описается. Ему не хотелось думать, что этот дядька с ним сделает, если это все-таки случится.

Когда крышка багажника медленно открылась, Джонни увидел, что они находятся в гараже на две машины. Здесь было достаточно места для той машины, на которой они въехали сюда, но остальная часть гаража была набита всякой всячиной. На старом диване стоял велосипед, рядом виднелась газонокосилка. И везде громоздились штабеля коробок. Какой бардак.

— Теперь ты можешь сесть, — сказал дядька. — Уже можно.

Джонни сел, но сделал это медленно, не желая злить дядьку. Он не мог оторвать глаз от пистолета, заткнутого за пояс дядьки.

— Наверное, ты готов вылезти из этого багажника, не так ли?

Он что, пытается обдурить меня?— подумал Джонни. Он не хотел показаться нытиком. Дядька смотрел на него.

Джонни медленно кивнул, надеясь, что он угадал правильный ответ.

— Теперь мы пойдем в дом, — сказал дядька. — Но ты должен соблюдать мои правила.

Джонни кивнул опять.

— О первом правиле мы с тобой уже говорили. Не кричи, не поднимай шум и не пытайся сбежать.

Джонни кивнул, хотя ему и не хотелось идти в чужой дом. Он еще никогда не бывал дома у других людей, кроме тех случаев, когда его приводили туда мама и папа. Он попытался представить себе, что делают сейчас все, отмечая день рождения дяди Алекса, но это показалось ему чем-то нереальным. Неужели они, и правда, там вместе, пока он здесь один с этим дядькой?

— И мне надо будет постричь тебя. — Дядька изобразил пальцами работающие ножницы.

При мысли о том, что этот дядька поднесет к его голове ножницы, Джонни задрожал, но заставил себя сглотнуть и кивнуть еще раз.

— И тебе понадобится другое имя. Теперь тебя зовут Дэнни. Смотри, не забудь. Отныне ты Дэнни. Так что привыкай.

Привыкнуть?— подумал Джонни. —Сколько же времени он собирается меня тут держать? Я хочу домой.

Глава 20

Официант в ресторане отеля только что закончил убирать со стола, когда у Марси загудел телефон.Пожалуйста, пусть это будет хорошая весть.Ей хотелось верить, что это будет сообщение о том, что Джонни просто заблудился на пляже и ждет их в радушном доме какой-то доброй семьи, к которой он обратился за помощью.

Но это оказалось сообщение от Лори.

Мы искали вас в комнате Алекса. Где вы?

Марси нажала на «ответить» и написала:

Ужинаем в ресторане отеля.

Буквы смотрели на нее с экрана, укоряя ее. Как ты можешь ужинать в ресторане, когда твой сын пропал? Какая мать станет так вести себя?

Это решение принял ее муж, Эндрю. Он заставил ее прочитать брошюру, которую дала им детектив Лэнгленд. Ее выпустил Национальный центр помощи пропавшим и эксплуатируемым детям. Даже само название этой брошюры — «Пропал ребенок» — вызвало у нее приступ тошноты. Она продолжала напоминать себе, что все это происходит на самом деле. Джонни… пропал.

Но Джонни был не единственным их ребенком. Им надо было заботиться также об Эмили и Хлое. Нельзя было допустить, чтобы они узнали об исчезновении Джонни от чужих людей. В брошюре имелся специальный раздел, посвященный нуждам братьев и сестер пропавшего ребенка. Прочитав этот раздел, Марси и Эндрю решили, что самое лучшее, что они могут сделать для своих дочерей, это сказать им все, что знают они сами, а затем по максимуму создать у девочек ощущение безопасности, продолжая вести себя как обычно.

Поэтому теперь они четверо доедали ужин, который она заставила себя проглотить, поскольку в брошюре говорилось, что дети должны видеть, что их родители продолжают следить за собой. Она задвинула свое чувство вины подальше и наконец нажала на ввод, отправив свой ответ Лори. Лори тоже мать. Она поймет, что Марси и Эндрю надо заботиться о близнецах, несмотря на весь ужас положения.

Марси изобразила на лице улыбку, пока Эмили и Хлоя спорили о том, какое блюдо из меню захочет съесть Джонни, когда вернется в отель. Она сказала себе, что это говорит о том, что девочки приняли «временное отсутствие» своего брата, если использовать формулировку, предложенную в брошюре.

Господи, пожалуйста, пусть оно будет временным.

Ее телефон опять загудел — еще одно сообщение от Лори.

У моего отца есть теория, которой он хочет поделиться с тобой и Эндрю. Думаю, если она вас заинтересует, я смогу вам помочь. Пока мы будем разговаривать, Алекс присмотрит за девочками.

* * *

Марси всегда читала инструкции от начала до конца, прежде чем начинать что-то новое, а Эндрю, напротив, сразу же распаковывал все части и начинал собирать их воедино, бегло заглядывая в инструкцию, только когда он сталкивался с той или иной загвоздкой.

И теперь каждый из них наглядно демонстрировал свой подход к делу в люксе для новобрачных, пока Лео излагал свою теорию о том, что это осужденный убийца по имени Дэррен Гантер инспирировал похищение их сына, ошибочно посчитав его сыном Лори, Тимми. По мнению Лео, можно было почти наверняка утверждать, что Гантер прочитал в журнале очерк о Лео, в котором, в частности, говорилось о привязанности Лео к своему внуку. Лео был уверен, что Гантер планировал использовать ребенка, чтобы заставить Лео дать ложные показания о том, что он сфабриковал признание, из-за которого Гантер был приговорен к пожизненному заключению.

Когда Лео изложил все

— Как он мог похитить нашего сына, если он сейчас находится за решеткой?

— Гантер теперь своего рода знаменитость, — объяснил Лео. — Не так уж редко бывает, что обитатели тюрем вербуют себе сторонников на воле — и среди них можно встретить даже молодых девушек-фанаток. А Гантер обладает огромной харизмой, так что я вполне могу себе представить, что он охмурил каких-нибудь внушаемых личностей на воле и убедил их ему помогать.

— Если он планирует манипулировать вами, то почему с вами еще никто не связался?

— Он же сидит в тюрьме. Если музыку заказывает он, то похитителю понадобится какое-то время на то, чтобы связаться с Гантером и обговорить с ним свои следующие шаги.

Марси молча сидела на диване рядом с Эндрю в их люксе, стараясь вникнуть в каждую деталь. По своему обыкновению, она собиралась сначала выслушать все до конца и только потом начать задавать вопросы.

— Если вы правы, — продолжал Эндрю, — то что будет, когда они поймут, что похитили не того мальчика? Не могут ли они запаниковать и…

От этой мысли Марси мороз продрал по спине, но она все равно ничего не сказала.

Когда Лео завершил изложение своей теории, а ее муж задал все имевшиеся у него вопросы, она наконец заговорила:

— Как и когда мы поймем, верна ваша догадка или нет?

Лео печально покачал головой.

— Если бы я знал. Если кто-то, имеющий связь с Гантером, свяжется с нами насчет Джонни, значит, моя догадка верна. Дэррен Гантер вот уже восемнадцать лет винит меня за то, что он оказался за решеткой, и он не из тех, кто ведет честную игру. Я все пытался понять, когда и как он попробует меня подловить и подтасовать карты в свою пользу, и вот теперь пропал ваш сын. Может ли это быть совпадением? Не исключено. Но сейчас моя теория кажется мне более вероятной, чем все остальные объяснения исчезновения Джонни.

Эти слова нисколько не успокоили Марси.

— Лори, ты написала, что сможешь нам помочь.

— Может быть. Насколько я понимаю, полиции Гантер не доверяет, но он жаждет внимания. Жаждет славы, которую ему могут дать только средства массовой информации. А у меня есть мое шоу. Папа уже несколько недель уговаривает меня взять в работу дело Гантера для очередного выпуска «Под подозрением», но я колебалась из-за потенциального конфликта интересов.

Лео попытался перебить ее, но Лори сделала ему знак замолчать.

— Хорошо, из-заощущения, что тут может быть конфликт интересов, — уточнила она. — Если существует какая-то возможность того, что за исчезновением Джонни стоит Гантер, я воспользуюсь моим шоу, чтобы получить доступ и к нему, и к тем, кого он знает на воле. И мне нет нужды зачитывать кому-то их права, получать судебные ордера или заниматься чем-то еще в этом духе. Именно поэтому нам и удавалось откапывать доказательства, которые полиция не могла добыть годами.

Марси почувствовала, как Эндрю сжал ее руку.

— Что ты об этом думаешь, любимая? — спросил он.

Марси хотела ответить, но не смогла произнести ни звука.

Лори чуть заметно улыбнулась ей.

— Мы сейчас разом вывалили на тебя слишком много информации, чтобы ее можно было быстро переварить.

— Если мы скажем да, с чего ты начнешь? — спросила Марси.

— Первым делом надо будет получить добро от моего босса на студии, но я точно знаю, что он скажет «да». Затем я свяжусь с адвокатом Гантера, чтобы он пригласил своего клиента дать интервью моему шоу.

Марси кивнула, мысленно присовокупив эту информацию ко всем остальным фактам.

— А ты займешься этим прямо сейчас или…

— Нет. Я позвоню адвокату завтра с утра пораньше, а затем какое-то время уйдет на то, чтобы он получил ответ от своего клиента. Но после этого мы поговорим с Гантером и другими так быстро, как это только возможно.

— Значит, у нас есть какое-то время на то, чтобы обдумать твое предложение. — Марси машинально встала с дивана, понимая, что не знает, куда она хочет направиться теперь.

— Разумеется, — ответила Лори. — Просто…

— Джонни пропал, — бесцветным голосом сказала Марси. — Так что мне не нужно ни о чем напоминать. — И, посмотрев на Эндрю, добавила: — Мы дадим тебе знать завтра, рано утром.

Эндрю взял ее за руку.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал он.

Она непонимающе уставилась на него.Как я себя чувствую?Когда она наконец ответила, ей показалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

— Помнишь то место в брошюре, где говорится, что разрушительное воздействие пропажи ребенка на сознание его родителей может вызвать у них шок?

Последнее, что услышала Марси до того, как рухнуть на пол, было ее имя, которое выкрикнул ее муж.

* * *

Проснувшись, Марси обнаружила, что лежит в кровати. В комнате было темно, и она знала, что рука, держащая ее ладонь, принадлежит Эндрю.

Где я?

У нее было такое чувство, будто она проспала несколько лет. Во сне она помогала Джонни с работой над его школьным заданием по естественным наукам. Он соорудил аккумулятор из медных и никелевых монеток, фольги, бумажного полотенца, соли и уксуса и улыбался до ушей, когда с помощью этого сооружения ему удалось зажечь лампочку мощностью в сто ватт.

— Мама, если мы наделаем много таких штук, то сможем осветить весь дом!

Джонни!

Она резко села и полностью проснулась, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Она была накрыта одеялом и одета в пижаму, а Эндрю лежал поверх одеяла, все еще полностью одетый.

Он обнял ее.

Она посмотрела на электронные часы, стоящие на тумбочке. 12:10 ночи.

— Что случилось? — спросила она.

— Ты упала в обморок. Ты не помнишь?

Помню ли я?

Она вспомнила, что Алекс привел в гостиную люкса какую-то женщину, оказавшуюся врачом, которая также остановилась в этом отеле. Марси ответила на все ее вопросы: как вас зовут, какой сейчас год, кто сейчас президент. Она помнила, как надела пижаму, как убрала снятую одежду в свой чемодан, как делала всегда, чтобы можно было быстрее собрать его, когда их поездка подойдет к концу.

— Вообще-то я помню все, — сказала она. — Но у меня такое чувство, будто все это делала не я, а кто-то другой. Это звучит дико, да?

Эндрю нежно поцеловал ее в лоб.

— Вовсе нет. Сам я весь день чувствовал оцепенение. В этой брошюре говорится, что на разных людей стресс действует по-разному. Попытайся поспать еще…

— Девочки…

— Они спят. Думаю, они еще не осознали, что произошло.

Одно из многочисленных преимуществ юных.

— Я им завидую. — Она снова опустилась на пуховую подушку.

— Эндрю?

— Да?

— В этой брошюре… сказано, что, когда пропадает ребенок, некоторые родители отдаляются друг от друга. Что они…

Он повернулся на бок и нежно накрыл ладонью ее щеку. Она разглядела, что он плачет.

— С нами такого не случится. Ты слышишь меня?Никогда.

Он вытерла слезы с его лица. Несколько минут спустя его дыхание стало медленнее, глубже. Он заснул.

Она нашарила на тумбочке свой телефон. Никаких новых сообщений.

Найдя номер детектива Лэнгленд, она написала сообщение.

Пожалуйста, позвоните мне, как только сможете. Мне надо кое-что с вами обсудить.

Она положила телефон на тумбочку, затем взяла его опять, подумав, что для полиции она куда менее важна, чем полиция для нее.

P. S. Это Марси Бакли. Речь пойдет о человеке по имени Дэррен Гантер.

Она закрыла глаза и попыталась заснуть опять, но у нее ничего не получилось.

Джонни, где бы ты ни был, попытайся заснуть и не бойся. Мы найдем тебя. Я тебе обещаю.

Глава 21

Выходя из спальни, дядька щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту.

— Извините, — сказал Джонни, когда дядька уже собирался закрыть за собой дверь. — Я боюсь темноты. Мои родители всегда оставляют для меня зажженную лампу, когда я ложусь спать.

Джонни чувствовал, что дядька вглядывается в его лицо. Понял ли он, что Джонни врет?

Джонни перестал пользоваться ночником в самом начале первого класса, но это было дома — в ихнастоящемдоме, где он жил с мамой и папой и Хлоей, и Эмили, и их двумя кошками, которых звали Соль и Перчинка. В доме, где он чувствовал себя спокойно. Но ему не хотелось оказаться в темноте в этом доме, куда его привез дядька. Ему вообще не хотелось оставаться в этом доме.

Он боялся, что дядька наорет на него из-за его вранья. Что он раскусит обман и накажет его. Или же отругает его опять, как в тот раз в машине, когда Джонни ответил: «Неа». Если этот дядька считает, что Джоннидостаточно большой, чтобы отвечать «да» или «нет», как полагается молодому человеку,то он, наверное, думает, Джонни уже достаточно большой и для того, чтобы не бояться темноты.

Но дядька удивил его — он включил свет, вышел из комнаты и вернулся с одной из этих тусклых маленьких ламп, у которых вилка является частью корпуса. Джонни заметил, что абажурчик на лампе сделан в виде ангела.

— Теперь тебе достаточно света, Дэнни? — спросил дядька и выключил потолочный свет. — Я не хочу, чтобы тут всю ночь горели эти мощные потолочные светильники, иначе ты не сможешь заснуть. Наверное, тебе надо отдохнуть после поездки в машине.

Джонни ничего не сказал, и голос дядьки стал мягче.

— Что, тебе было там не очень-то удобно, да, Дэнни?

Джонни хотелось крикнуть:Не называйте меня Дэнни! Меня зовут не так!Но вместо этого он просто пожал плечами. Дядька продолжал смотреть на него, словно ожидал иного ответа.

— Да, теперь света достаточно, — сказал Джонни.

Дядька по-прежнему пялился на него, будто ожидая чего-то еще.

— Спасибо, — сказал Джонни.

Дядька чуть заметно улыбнулся, похоже, он был доволен.

— Наверное, ты заметил, что санузла тут нет. Тебе надо сходить в туалет прежде, чем лечь спать?

— Нет, спасибо.

— Ты сможешь без проблем проспать всю ночь?

— Теперь со мной такого уже не бывает.

Еще одна довольная улыбка.

— Ну конечно. Ты хороший мальчик, Дэнни.

Он опять вышел. Послушались щелчки — похоже, дядька запирал замки, подтверждая подозрения Джонни.

Теперь Джонни был заперт в комнате один, значит, можно попытаться использовать тусклый свет ночника, чтобы понять, где он может находиться и почему.

Он подтянул колени к груди и обхватил их руками. Белые деревянные планки спинки кровати врезались ему в спину, так крепко он прижимался к ней — как будто пытался вжаться в эту спинку. Он дернул себя за волосы. Какие же они стали короткие. Он задрожал, вспомнив, как дядька стоял совсем близко, щелкая блестящими ножницами.

Он мало что смог увидеть в этом доме — только кухню, в которой дядька стриг его, и ванную, расположенную на другой стороне коридора. Но та часть этого дома, которую он успел разглядеть, была так же захламлена, как и гараж.

Но только не эта комната. Здесь было убрано и чисто, и не просто убрано и чисто, если мерить по меркам его родителей, которые наклеивали звездочки в таблицу с перечнем его домашних обязанностей, когда он их выполнял. Дома, убирая свою комнату, он должен был постелить кровать, подобрать с пола все игрушки и кубики и сложить все в выдвижные ящики и на полки.

Эта комната была… голой. Унылой. Здесь находились только эта кровать, на которой Джонни сидел, комод, стоящий у окна, — и больше ничего.

Он отпустил свои колени и перекинул ноги через край кровати. Встав на пол, он попытался сделаться максимально легким. И подошел к комоду — единственному предмету мебели, который имелся в комнате помимо кровати. Комод был сделан из мореного дерева, и ручки всех ящиков были разных цветов: красного, желтого, синего, зеленого. Джонни не мог себе представить, как у противного дядьки, который привез его сюда, вообще могла оказаться подобная вещь.

Он осторожно выдвинул верхний ящик. Тот выдвинулся легко. В нем лежали стопки аккуратно сложенных футболок. Ему было страшно дотронуться до них, но, похоже, это были футболки его размера. Одежда для маленького мальчика. Для него.

БАХ!

Джонни вздрогнул и автоматически задвинул ящик, услышав громкий шум, донесшийся откуда-то из другой части дома. Со второго этажа? Из соседней комнаты? Этого Джонни не знал. Но звук был громким. Очень, очень громким. Как будто что-то с грохотом свалилось на пол.

Он услышал, как дядька выкрикнул одно из тех плохих слов, которые их соседу мистеру Нортону нельзя было произносить в присутствии Джонни и его сестер. Голос у дядьки был сердитый и противный.

Джонни подбежал обратно к кровати, накрылся одеялом и крепко зажмурил глаза.Это не я.Он ничего не произнес вслух, но мысленно он кричал.Я не виноват. Я тут, я пытаюсь заснуть, как вы мне и велели.

Джонни лежал молча, молясь о том, чтобы дядька не вернулся в его комнату сейчас, когда он так зол. Прошло несколько минут, и Джонни услышал что-то похожее на звук шагов по половицам второго этажа. До него опять донесся голос дядьки, но на сей раз

Интересно, что сейчас делают его родители, Хлоя и Эмили?Мама, папа, постарайтесь заснуть.Может быть, все они увидят друг друга во сне, и им покажется, что они снова вместе.

Джонни подумал, что, возможно, он сейчас спит и это сон, но тут он вдруг услышал еще какой-то звук, доносящийся с верхнего этажа. Голос. Более мягкий, более высокий.

Мама?

Нет, он все еще находится в этом дурацком доме. Он не спал, и этот голос был реальным и не походил на голос дядьки, который притащил его сюда.

Наверху есть еще кто-то, —подумал он. —И это женщина.

Глава 22

Четверг, 16 июля

Второй день

Лори улыбнулась Алексу, когда он заправил за ее ухо упавшую ей на лицо прядь волос и легко поцеловал ее в щеку.

— Может быть, нам лучше пожениться прямо здесь, на этом пляже, на восходе солнца, как сейчас, — сказала она.

Было пять тридцать утра, рассвет только-только занялся, и они смотрели на океан вдвоем. Тимоти проспит еще два часа, а потому Лори и Алекс незаметно ушли на пляж, чтобы побыть наедине.

— Я же сказала тебе, что готова выйти за тебя замуж в любое время и в любом месте. Только скажи, и мы отменим наши планы на воскресенье.

— Мы отменим их так и так, разве нет? — Лори почувствовала себя виноватой — как она вообще могла думать о своей свадьбе теперь, когда Джонни пропал? Но им надо сообщить об отмене своей свадьбы церкви, гостям, ресторану, флористу, оркестру… и наверняка есть и другие, о которых она сейчас позабыла. Даже для того, чтобы отменить их скромное торжество, нужны кое-какие усилия.

— Если мы уже сейчас начнем всех обзванивать, чтобы все отменить, это еще больше огорчит Эндрю и Марси, — сказал Алекс.

Она вспомнила первую ночь после убийства Грега, когда она лежала в кровати одна, думая о том, что больше никогда не будет спать с ним под одной крышей. Отменив свою свадьбу сейчас, они тем самым признают, что не верят в то, что Джонни вернется до воскресенья, а раз так, то он, возможно, не вернется домой вообще.

— Ты прав. Мы не должны терять веру. Если нам всем повезет, его найдут еще до того, как Марси и Эндрю проснутся.

— Остальной мир продолжает жить своей жизнью, — заметил он. — В четыре утра мне пришло сообщение от Энтони — готов поклясться, что этот малый работает по двадцать четыре часа в сутки. По его словам, фартук, предназначавшийся для раковины в большой ванной, подрядчик установил на кухне, а тот, который был предназначен для ванной — за мойкой на кухне. Он считает, что можно и так, но, если мы против, он скажет подрядчику, чтобы тот все переделал.

Энтони был дизайнером интерьеров, который осуществлял надзор за ремонтом, идущим в квартире в Верхнем Ист-Сайде, купленной ими два месяца назад.

По идее, она находилась в идеальном состоянии, «под ключ», как любят говорить риелторы. Но после того, как в эту квартиру проник мужчина с пистолетом и попытался убить Лори, когда она явилась, чтобы осмотреть ее, они начали шутить о том, что неплохо было внести в здешний интерьер какие-нибудь изменения, чтобы изгнать злых духов.

— Если Энтони говорит, что это выглядит хорошо, то я уверена, что все получилось отлично. Он же перфекционист.

Они наняли Энтони по настоятельному совету Рамона, который дружил с родителями Энтони еще на Филиппинах до того, как они все переехали в США тридцать лет назад. Рамон знал Энтони с тех пор, когда тот был малышом, теперь же Энтони Эбад Сан-Хуан был одним из самых востребованных дизайнеров Нью-Йорка.

— Рамон намекнул, что Кара чувствует себя не в своей тарелке и не знает, стоит ли ей остаться в отеле, если учесть, как резко изменилась ситуация, — сказал Алекс. — Она, Эшли и тот спасатель совершенно безутешны, они чувствуют себя ужасно. Они весь вечер ходили по пляжам, раздавая листовки.

— Я знаю, что Марси и Эндрю вообще-то не винят их в том, что произошло, но понимаю, почему Каре неудобно оставаться здесь при сложившихся обстоятельствах. — Даже подруга Лори Шарлотта была очень расстроена, ощущала свою беспомощность из-за исчезновения Джонни и вызвалась помочь всем, чем может. Но Кара и подруга чувствовали свою личную ответственность за то, что произошло.

— Вот я и подумал, что Рамон мог бы арендовать машину, чтобы отвезти ее сегодня домой и остаться в городе, чтобы помогать, если возникнут какие-то проблемы, пока мы будем находиться здесь. И он может посмотреть на эту плитку в кухне и ванной.

— Видит бог, он будет пользоваться этой кухней куда чаще, чем я или ты, — сказала Лори с деланым смехом. — И ты знаешь, что я безоговорочно доверяю Рамону.

Еще одним знаком того, что они собираются сделать эту новую квартиру своим домом, стала покупка ими второй квартиры, уже с одной спальней, которая располагалась в этом же доме двумя этажами ниже, где сможет жить Рамон.

Алекс вдруг притянул ее к себе и обнял. И она почувствовала себя защищенной.

Когда он немного разжал объятия, она, к своему удивлению, увидела слезы в его глазах. Она подняла руку и вытерла их.

— Не так мы рассчитывали отпраздновать твое сорокалетие, не так ли, именинник?

Он покачал головой.

— Может, это и эгоистично, но я всегда хотел только одного — начать нашу совместную жизнь, жизнь с тобой. И боялся, что из-за твоего шоу или дел, которые я должен рассматривать в суде, или из-за чего-то еще расстроится наша свадьба или наш медовый месяц, и вот сейчас пропал малыш Джонни. Может быть, против нас действует некая вселенская сила?

— Ты это серьезно? Какова вообще была вероятность того, что мы встретимся, не говоря уже о том, что мы полюбим родных друг друга или что нам будут нравиться одни и те же блюда и что каждый из нас сможет заканчивать предложения, которые начал другой? Или что мы настолько влюбимся друг в друга, что я не смогу представить себе свою дальнейшую жизнь без тебя?

Его лицо расплылось в улыбке, от которой у нее перехватило дыхание.

— Тебе только что удалось все-таки сделать этот день рождения счастливым. И даже счастливейшим.

— Ну, это пока не наступил следующий и те, что будут за ним.

Он поцеловал ее, и на секунду она перестала тревожиться и забыла обо всем.

Глава 23

За всю историю их отношений Марси солгала Эндрю всего один раз.

Это случилось на их пятом свидании, когда они заговорили о своих прошлых отношениях. Были ли какие-то из них серьезными? Заходила ли в них когда-либо речь о браке? Что до Марси, то прошлое Эндрю было для нее неважно, поскольку она уже на первом их свидании — устроенном для них общим другом — поняла, что проведет с ним всю свою оставшуюся жизнь. И, сделав ей предложение ровно через год, он сказал, что с ним все было точно так же.

Но у них все равно состоялся этот неловкий, но неизбежный разговор. Выяснилось, что у Эндрю не было серьезных отношений до тех пор, пока он не поступил в школу права. Ее звали Кристина. Они оставались вместе и тогда, когда оба работали судебными клерками и даже поговаривали о том, чтобы пожениться, но затем ей предложили работу в Лондоне, и она ее приняла. В конце концов их отношения на расстоянии сошли на нет, и они расстались совсем. Так что все было очень даже комильфо.

У Марси в прошлом тоже был только один серьезный роман с парнем по имени Брайан Лэсситер. Они вместе учились в университете в Северной Каролине, а затем отправились в Лос-Анджелес: она мечтала стать актрисой, а он — сценаристом. Кольца не было, поскольку ему не на что было его купить, но они поклялись друг другу, что поженятся, как только встанут на ноги и добьются успеха в своих профессиях. У Марси получилось сделать это первой. Нет, она не стала звездой, но не прошло и года, как она вступила в Гильдию киноактеров, снялась в двух рекламных роликах, которые крутили по всей стране, а еще у нее имелась второстепенная роль в многосерийной телевизионной драме. Марси была бы рада отправиться с Брайаном в мэрию, чтобы сочетаться браком, но он хотел подождать еще немного — до тех пор, пока не продаст свой первый сценарий.

«Еще немного» растянулось на три года, но ожидание принесло результат — во всяком случае, в том, что касалось сценария Брайана. За неделю до пышной, громкой премьеры его фильма, обещавшего стать одним из самых кассовых кинохитов года, Брайан сообщил ей неприятную новость. Он любил ее — он всегда будет ее любить, — но он больше не был в неевлюблен. Все было кончено, и Марси была безутешна. Она не могла встать с кровати, но также не могла и спать. Не могла есть. И уж подавно не могла играть. Впервые в своей молодой жизни она совершенно расклеилась.

Но к моменту ее пятого свидания с Эндрю все это было уже в прошлом, и он спросил ее:

— Так почему же у вас с ним ничего не вышло?

Тогда она уже твердо знала, что проведет всю свою оставшуюся жизнь с этим замечательным мужчиной.

И потому солгала:

— Мы были так молоды. И в конце концов отдалились друг от друга, вот и все.

Она сразу же почувствовала себя виноватой из-за своего обмана, но уверила себя, что этот обман безобиден. Ей не хотелось, чтобы Эндрю смотрел на нее и думал:

«Может, она встречается со мной, просто чтобы пережить разрыв с другим? Может, я для нее просто запасной аэродром?» По правде говоря, раньше Марси всегда казалось, что такое понятие, как «вторая половинка», просто чепуха — до того, как познакомилась с Эндрю.

И вот сегодня утром она впервые после их пятого свидания солгала ему опять. Когда Эндрю, увидев, как она берет со своей тумбочки ключи от машины, спросил ее, куда она хочет поехать, она ответила:

— В салон быстрой печати, чтобы распечатать больше листовок.

Строго говоря, это не было неправдой, но по приезде в город Марси собиралась заехать в салон быстрой печати только во вторую очередь, а сначала она поговорит с детективом Лэнгленд.

* * *

Через три минуты после того, как она зашла в кофейню «Бабетта», Марси увидела через окно детектива Лэнгленд и встала со своего места за угловым столиком, за который она попросила их посадить.

— Я позволила себе заказать вам кофе, — сказала она.

— Спасибо. Вам удается держаться?

— Нет. Я чувствую себя так… будто все во мне оцепенело. Будто я заставляю себя переставлять ноги, хотя и не знаю, куда именно мне надо идти.

— Мне так жаль, что мы пока не смогли найти вашего сына. Но есть и хорошая новость — нам наконец разрешили задействовать план Эмбер. Так что объявления о поисках Джонни вот-вот поступят на мобильные телефоны и дорожные электронные табло. И в дело уже вступили сотни волонтеров, которые объединяются в поисковые партии, и множество полицейских вызвалось обходить дома в свое внерабочее время.

Марси ухитрилась выдавить из себя улыбку.

— Мы всем вам очень благодарны.

— Так вот, я ознакомилась с делом Дэррена Гантера, как вы и просили, — сказала детектив Лэнгленд. Она позвонила Марси ровно в шесть утра, наверное, сразу после того, как сработал ее будильник и она увидела сообщение, которое Марси отправила ей минувшей ночью. В нем Марси написала о теории Лео Фарли, что похищение Джонни мог инспирировать осужденный убийца Дэррен Гантер, приняв его по ошибке за внука Лео, Тимми. И теперь он и Лори хотят использовать ее телевизионное шоу, чтобы подобраться к Гантеру без привлечения органов охраны правопорядка. — И при всем моем уважении к бывшему заместителю начальника полиции Нью-Йорка я боюсь, что дела обстоят несколько сложнее, чем, вероятно, полагают Лео Фарли и его дочь.

Именно поэтому Марси и хотела поговорить с детективом Лэнгленд один на один. Лео и Лори были теперь родней Алекса, а значит, они приходились родней также и Эндрю, и ей самой. Но насколько хорошо она их знает? А Джонни — частица ее сердца. Лори один раз уже здорово накрутила Марси своей теорией о том, что Джонни, возможно, похитила его биологическая мать. А теперь она была уверена, что похищение сына Марси каким-то образом организовал некий малый, о котором Марси никогда не слыхала и который сидит в тюрьме. Лори очень умна, но ее таланты, необходимые ей в ее работе, включают в себя также и богатое воображение, позволяющее ей видеть альтернативные возможности развития сюжета. С другой стороны, у Лори, разумеется, есть веские причины доверять мнению своего отца.

— Мой деверь, в прошлом очень опытный адвокат по уголовным делам, а ныне федеральный судья, говорит, что никогда не встречал сотрудника полиции с

— А вы когда-нибудь слышали о туннельном видении? — спросила детектив Лэнгленд.

— Да, конечно, это когда можешь сосредоточиться только на чем-то одном. Как я сейчас, когда я могу думать только о моем сыне.

— Да, верно, но когда мы говорим о туннельном видении применительно к полицейским, то речь идет о другом. Если детектив убежден, что подозреваемый виновен, он фокусирует все свое внимание только на этом подозреваемом, отбросив все другие возможности. Нет, он не пытается шить дело, но он видит то, что хочет видеть, слышит то, что хочет слышать. Он утрачивает объективность и видит все доказательства через призму той теории, в которую уже свято верит.

— Вы хотите сказать, что, когда речь заходит о Дэррене Гантере, Лео Фарли становится необъективен? — спросила Марси.

Лэнгленд пожала плечами и отпила свой кофе.

— Я хочу сказать, что такое возможно. Одного только сборника очерков, написанного в тюремной камере, недостаточно для того, чтобы обеспечить себе такую поддержку, какой смог заручиться Гантер, и такое количество сторонников, требующих его освобождения из тюрьмы. — Детектив поставила свою чашку на блюдце и подалась вперед, готовясь пояснить: — Во время суда Гантер утверждал, что в его драку с другим посетителем бара вмешался кто-то третий, когда они вывалились на тротуар, и именно этот неизвестный достал нож и зарезал хозяина бара. Присяжные не поверили ему, но Гантер продолжал придерживаться этой версии все годы своего заключения.

— Разве не все осужденные утверждают, что они невиновны?

— Да, это делают многие. Но отнюдь не все они могут подтвердить свои утверждения результатами анализа ДНК. Вам известно, что такое тач-ДНК-метод?[169]

Марси покачала головой.

— Речь идет о возможности провести экспертизу ДНК клеток кожи, которые остаются на том или ином предмете. Восемнадцать лет назад это было невозможно, однако теперь мы делаем это сплошь и рядом. Нет, это делается не совсем так, как в сериале «CSI Место преступления», в котором плохой парень, зайдя в комнату, оставляет свою ДНК на всех поверхностях, но этот тест куда точнее, чем то, что имелось в нашем арсенале даже десять лет назад. Ну так вот, в прошлом году Гантер обратился в суд с ходатайством обязать штат Нью-Йорк провести такую экспертизу в отношении ножа, которым был зарезан Лу Финни. Ему повезло — суд удовлетворил его ходатайство. И действительно, в лаборатории сумели отыскать пригодный для экспертизы образец ДНК на той части рукоятки ножа, которая находится рядом с клинком, и этот образец не совпал ни с ДНК Гантера, ни с ДНК второго участника драки. После этого дело было передано в отдел окружной прокуратуры по пересмотру приговоров.

— А что это такое? — спросила Марси. И вдруг представила себе, что на соседнем стуле сидит Джонни и плачет. Он был везде, и его не было нигде.

— В этом отделе проводят повторное расследование уже закрытых дел, в отношении которых имеются разумные основания полагать, что был осужден невиновный. В штате Нью-Йорк существует база данных ДНК, в которой содержатся образцы, взятые у некоторых категорий осужденных по тяжким статьям. Использовав эту базу данных, окружная прокуратура обнаружила, что клетки кожи на рукоятке ножа принадлежат некоему Мейсону Роллинзу. Восемнадцать лет назад этот Роллинз был всего лишь двадцатилетним парнем, за которым числились арест за опасное посягательство и судимость за мелкое преступление в сфере оборота наркотиков. Однако теперь у него длиннющий список правонарушений, и он провел четыре года в тюрьме. Попробуете угадать, за что?

— За что?

— За то, что десять лет назад он ударил человека ножом в потасовке, затеянной в баре.

— Лео нам этого не говорил, — сказала Марси.

— Вот об этом-то я и толковала, говоря о туннельном видении. У него, вероятно, есть теория, объясняющая, почему наличие ДНК Роллинза на ноже не имеет значения, потому что он убежден, что Гантер виновен.

— Лео сказал, что Гантер сознался.

— А Гантер говорит, что это не так. Других свидетелей его признания нет, и все это происходило до того, как в полиции начали вести видеосъемку всех допросов.

Марси была не очень хорошо знакома с Лео Фарли, но она знала, что он хороший и честный человек, и не могла себе представить, что он сфабриковал показания, которых на самом деле не было. Так она и сказала детективу Лэнгленд.

— Я и не утверждаю, что он их сфабриковал. Но на протяжении нескольких часов он не раз допрашивал Гантера, причем допрашивал один на один без присутствия адвоката. Некоторые копы не хотят верить, что такое возможно, но доказано, что при соответствующих обстоятельствах невиновного можно заставить оговорить себя.

— При всем моем уважении, детектив, ваши слова не похожи на то, что может сказать типичный полицейский. Они больше похожи на речи моего деверя Алекса, а он раньше был адвокатом по уголовным делам.

Лэнгленд вскинула ладони.

— Я не утверждаю, что все обстояло именно так, но я позвонила одной моей знакомой, работающей в окружной прокуратуре Нью-Йорка, и она сказала, что в этом деле Лео Фарли уперся рогом, поскольку рассматривает его как посягательство на свое доброе имя. И еще она заметила, что, если бы восемнадцать лет назад делом Гантера занимался какой-то другой, не столь заслуженный детектив, то, вероятно, Гантер был бы уже освобожден.

— На основании наличия на ноже клеток кожи?

— На орудии убийства имеется ДНК преступника-рецидивиста, а объяснения, как оно туда попало, нет. Я не хочу влезать в эту историю, но, возможно, здесь Лео необъективен. Моя задача — разыскать вашего сына, Марси, а не разбираться в том, что произошло в Вест-Виллидж восемнадцать лет назад. Подумайте: Лео Фарли считает, что за исчезновением Джонни стоит Гантер, поскольку тот является социопатом, способным инспирировать похищение ребенка, чтобы добиться пересмотра своего дела и освободиться из тюрьмы. Но что, если онв самом деле невиновени его дело действительно нужно пересмотреть?

Теперь Марси видела связь между этой новой информацией, которую ей сообщила Лэнгленд, и ее уверенностью в том, что Гантер никак не связан с исчезновением Джонни.

— В таком случае он бы ни за что не стал организовывать новое тяжкое преступление в то самое время, когда суд может вот-вот реабилитировать его.

Лэнгленд откинулась на спинку своего стула с видом человека, который удовлетворен тем, что сумел доказать свою точку зрения.

— Значит, вы считаете, что мне надо попросить Лори не

— Лори и Лео могут заниматься всем, чем они хотят. Просто, как это ни печально, я считаю, что это не поможет нам найти Джонни. Я не хочу давать вам ложную надежду. И да, вот еще что — вчера я говорила вам о том, что сегодня вам надо будет дать пресс-конференцию. Именно этим нам и надо сейчас заниматься.

* * *

Когда Марси вернулась в свой люкс, в руках у нее было триста новых экземпляров листовок с призывом найти Джонни. Ее муж тотчас же встал с дивана. Лори и Алекс также находились здесь.

— Слава богу, — сказал Эндрю и на несколько секунд заключил ее в объятия. — Мы уже начинали беспокоиться о тебе.

— Этот визит в салон быстрой печати занял целую вечность. — Еще одна ложь.

— Я отправил тебе несколько сообщений.

— Тут плохой сигнал. — Это не было ложью. По словам Лори, сотовая связь в Хэмптонс была известна тем, что она то и дело дает сбои. — Простите, что я вас напугала. А где девочки?

— Лео вызвался отвезти их в Монток и показать им тамошний маяк. Чтобы дать им ощущение, что все нормально, как и советуют специалисты. Надеюсь, ты не против. Об этом я и писал тебе на телефон. Кроме того, хотя я и не хочу на тебя давить, я тут думал о пресс-конференции. Мне кажется, нам надо ее дать.

— Ты читаешь мои мысли, — ответила она, чувствуя себя виноватой из-за того, что она уже попросила детектива Лэнгленд организовать для них эту встречу с прессой.

Глава 24

Пятнадцать минут спустя Лори положила трубку телефона, стоящего на письменном столе в номере Алекса. Она решила звонить отсюда, потому что Тимми в ее собственном номере, расположенном по соседству, все еще спал. Алекс смотрел на нее со своего углового кресла, ожидая ее комментария.

— Добиться от Бретта Янга добра на то, чтобы мы занялись этим делом, оказалось проще простого — просто, как никогда, — объявила она.

— Да, если судить по тому, что говорила ты, все идет хорошо. — Голубовато-зеленые глаза Алекса блестели, и Лори вдруг поняла, как ей не хватает его в работе над ее шоу. — Значит, он «за»?

— Более чем. Он сказал, что поддерживает меня обеими руками и что я могу использовать все возможности студии, чтобы получить необходимые нам ответы.

— Возможно, у твоего эгоцентричного и раздражительного босса все-таки есть сердце.

— А возможно, он просто хочет сделать выпуск нашего шоу, посвященный этому делу, побыстрее, чтобы наши рейтинги взлетели до начала следующего квартала финансового года. У него прямо слюнки потекли от перспективы участия в шоу такой многообещающей иконы стиля, как Дэррен Гантер, новое расследование дела которого будет вести дочь полицейского, отправившего его за решетку. Но каковы бы ни были его намерения, главное состоит в том, что он дает мне зеленый свет.

— Но тебя все еще беспокоит ощущение наличия конфликта интересов, да?

— Да нет, не очень. Если есть шанс, что Гантер причастен к исчезновению Джонни, я должна его разоблачить. Пока это только подозрение, но у меня больше возможностей разобраться с этим делом, чем у полиции. Если надо, я всегда могу остановить процесс. Бретт будет в ярости, но наш главный приоритет — это найти Джонни. Теперь остается молиться, чтобы Гантер оказался достаточно самовлюбленным, чтобы проглотить наживку.

— Есть только один способ выяснить, так это или не так. — Алекс протянул ей свой айпад. На экране был открыт сайт Трэйси Махоуни, адвоката по уголовным делам, которая недавно согласилась бесплатно представлять интересы Дэррена Гантера в рассмотрении его ходатайства в суд о пересмотре его неправомерного осуждения. — Номер ее телефона дан здесь же, внизу. Если мне не изменяет память, когда ее нет в офисе, звонки передаются прямо на ее мобильник.

* * *

Оказалось, что Трэйси Махоуни находится сейчас у себя в офисе, и ее секретарша соединила Лори с ней после того, как Лори объяснила, кто она и что она звонит по поводу Дэррена Гантера.

— Миз[170] Моран, какой сюрприз! Или теперь вас следует называть миссис Бакли?

Хотя Лори и старалась не распространяться о своей личной жизни, ее не удивляло, что новость о ее помолвке с Алексом так быстро разлетелась среди местной адвокатуры, поскольку Алекс был широко известен в этих кругах.

— Во-первых, зовите меня Лори. Во-вторых, мы с моим женихом еще не дошли до алтаря, но я в любом случае не стану менять мою фамилию. — Она приняла это решение после нескольких недель не свойственных ее натуре колебаний. Когда она вышла замуж за Грега, она была молода и еще не достигла таких высот в своей карьере. Она решила взять фамилию Грега, потому что хотела, чтобы у всей ее семьи была одна и та же фамилия, и потому, что ей как журналистке не помешало бы носить иную фамилию, чем ее отец, хорошо известный блюститель закона. К тому же ей казалось, что имя «Лори Моран» красиво звучит. Теперь это была фамилия, которую носил Тимми и которая напоминала ей о его отце. Когда она сообщила Алексу, что не хочет ничего менять, он удивился тому, что она вообще рассматривала альтернативный вариант.

— Правильно, — одобрила Махоуни. — Я сделала то же самое, но фамилия моего мужа Мэйси, так что принять такое решение мне было легко. Вы можете себе представить, как бы это звучало? Трэйси Мэйси — ничего себе! К тому же мы живем в такое время, что, возможно, это мужчинам следует брать фамилии жен. Ведь теперь именно женщины делают дела, что, разве не так?

Алекс уже рассказал Лори то, что ему было известно о Трэйси Махоуни. По его словам, она была легка в общении и обладала хорошо развитым чувством юмора, однако, несмотря на внешнюю покладистость, являлась «истинно верующей» в высокое предназначение адвокатуры. По убеждению Махоуни, система уголовного правосудия была глубоко порочна. В то время, как Лори признавала, что даже самые лучшие полицейские департаменты могут и должны совершенствовать свою работу, Трэйси Махоуни как-то раз сравнила полицейский департамент Нью-Йорка с мафией. Алекс сказал, что Махоуни на редкость умелый адвокат, настолько умелый, что она смогла бы заработать состояние, защищая корпорации и финансовых воротил-мошенников. Однако вместо этого она каждый год бралась только за небольшое число денежных дел, и только затем, чтобы иметь возможность защищать остальных своих клиентов бесплатно, дабы исправлять то, что она считала проявлениями несправедливости. Делом Гантера она вроде бы занималась, именно руководствуясь

— Что ж, Трэйси, я надеюсь, что вы сможете помочь мне сделатьмоедело. Я звоню вам по поводу Дэррена Гантера.

— Если я не ошибаюсь, вы имеете отношение к этому делу, притом личное и прямое.

Лори не очень-то удивилась тому, что адвокат Гантера уже знает, что она является дочерью Лео.

— Да, но я звоню вам в моем профессиональном качестве. Мы хотели бы дать вашему клиенту возможность рассказать свою версию событий перед общенациональной аудиторией в нашем следующем выпуске шоу «Под подозрением». Вы знакомы с нашей передачей?

— Само собой. Вероятно, я одна из ваших самых горячих поклонниц. Я обеими руками за любое шоу, которое освещает провалы нашейтак называемойсистемы правосудия.

— Я рассматриваю нашу программу в несколько ином свете.

— Почему? Вы не раз демонстрировали, что вы и члены вашей команды способны докапываться до правды через несколько лет после того, как полиция списывала эти дела в архив. Вы не только разоблачили многих преступников, но также и восстановили добрые имена невиновных, которые годами жили под подозрением. С моей точки зрения, это значит, что вы выступаете на стороне добра.

— Думаю, я приму ваш комплимент. — Мысленно Лори напомнила себе, что не хочет испытывать симпатию к женщине, которая обвиняет ее отца в совершении противоправных действий.

— Что ж, я рада, поскольку боюсь, что больше вы не получите от меня ничего, — уверенно сказала Трэйси. — Я ни за что не позволю моему клиенту выступить в телепередаче, где его будет допрашивать дочь Лео Фарли.

— Будучи поклонницей нашего шоу, вы наверняка знаете, что вопросы там задаю не я. Это делает ведущий шоу, Райан Николс.

— О, тем более. Отвечать на вопросы самодовольного, напыщенного и хвастливого малого, поработавшего федеральным прокурором? Ну, нет, благодарю покорно.

Год назад Лори согласилась бы с этим презрительным суждением Трэйси о Райане Николсе. Ее босс, Бретт Янг, выбрал его на роль ведущего шоу «Под подозрением» вопреки сомнениям Лори. Выбрал не благодаря его учебе в Гарварде, стажировке в Верховном суде, недолгой работе в Федеральной прокуратуре Нью-Йорка и даже не благодаря его рыжеватым волосам, блестящим зеленым глазам и безупречным зубам, а благодаря тому, что он приходился племянником соседу Бретта по комнате в общежитии Северо-западного университета. Однако после не вполне удачного начала Райан сумел адаптироваться к своей роли на студии. До Алекса ему было далеко, и он никогда не станет для Лори лучшим другом, но оказалось, что отлично умеет проводить интервью перед камерами и достоин, по меньшей мере, половины тех похвал, которыми он с удовольствием осыпал сам себя.

— Сейчас в защиту вашего клиента выступают льстивые знаменитости, для которых его дело — это полезное времяпрепровождение, с помощью которого они наводят глянец на свои имиджи борцов с несправедливостью. Да, конечно, его восхваляли в паре колонок в крупных журналах, но я могу предложить ему больше — возможность выступить перед общенациональной телеаудиторией в прайм-тайм.

— С великодушного позволения предвзятого продюсера этого телевизионного шоу.

— Думаете, я не понимаю, что тут имеется ощущение потенциального конфликта интересов? — Из своего угла Алекс показал ей поднятый большой палец. Она уже опробовала на нем свой следующий довод. — Если уж на то пошло, я сделаю все возможное, разобьюсь в лепешку, чтобы отнестись к Дэррену по справедливости. Мне совсем не хочется, чтобы люди начали сомневаться в моем профессионализме и говорить, что я выгораживаю моего отца.

— Возможно, вам будет нелегко отнестись к нему, как вы выразились, «по справедливости», поскольку речь идет о весьма серьезных обвинениях в неправомерных действиях, выдвинутых против нежно любимого Лео Фарли.

Лори закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она знала — никакой набор фактов никогда не сможет убедить ее, что ее отец способен дать ложные показания, чтобы отправить невиновного человека в тюрьму. Она представила себе Джонни, который в одиночестве сидит в темной комнате и плачет.Шаг за шагом, — напомнила она себе. —Сначала надо думать о Джонни, а о шоу потом.

— Я бы не сделала ему это предложение, если бы не считала, что могу достойно справиться с этим делом, — сказала Лори. — И, если не ошибаюсь, решение тут должны принимать не вы. Вы обязаны передать мое предложение вашему клиенту, разве не так?

Она услышала, как Трэйси вздохнула на другом конце линии.

— Думаю, если ты помолвлена с Алексом Бакли, ты не можешь не узнать кое-что про работу адвоката.

— Пожалуй. — Она улыбнулась, глядя на Алекса.

— Я вам перезвоню. — Трэйси повесила трубку, не попрощавшись.

Лори услышала стук в дверь между номером Алекса и тем, в котором жили она и Тимми.

— Мама, это ты?

Она открыла дверь, и Тимми зашел, одетый в пижаму с изображениями персонажей из «Звездных войн». Его выразительные заспанные глаза смотрели на Лори из-под светлой челки, закрывающей лоб.

— Извини, я не знала, что она заперта, — сказала она. — Ты слышал меня через стену? — Она откинула волосы с его лица и поцеловала в лоб. — Вот уж не думала, что я говорю так громко.

— Нет, я просто вроде как услышал женский голос и подумал:Лучше, чтобы это была моя мама. —Он посмотрел на Алекса, улыбаясь до ушей. — С днем рождения, Алекс.

— Спасибо тебе, добрый сэр.

Как это похоже на ее чудесного мальчика — проснувшись, первым делом подумать о том, что у кого-то сегодня день рождения и поздравить его.

— Джонни уже вернулся?

Она увидела разочарование, отразившееся в его глазах, когда по выражению ее лица он понял, что это не так. Он уставился в пол, и она обняла его.

— Его все ищут. Постарайся не переживать.

— Но сегодня у нас должен был состояться урок серфинга. А затем, в обед, Алекс должен был открыть свои подарки. Мы не можем делать все это без Джонни. Надо подождать, пока он не вернется домой.

— Я знаю, дорогой. И ты прав. Мы прибережем все это к его возвращению. У твоего дедушки есть одна мысль насчет того, где может быть Джонни, и я помогаю ему разобраться с этим делом.

— Правда? — В глазах Тимми блеснул осторожный оптимизм. У Лори защемило сердце. Как долго ее сын еще будет верить, что его мама может решить любую проблему?

— Мы попытаемся. В зависимости от того, как пойдет дело, нам, быть может, придется вернуться в город раньше срока.

* * *

Час спустя Лори и Алекс находились в

— Я поговорила с моим клиентом. Вопреки моему совету он твердо настроен дать вам интервью. Но он хочет, чтобы вы передали в эфир все, что он скажет. Я буду присутствовать, но не стану вмешиваться, если только вы не перейдете все границы, и я хочу получить материал видеосъемки до монтажа, чтобы у вас не было искушения что-то там подтасовать. Приготовлениями к съемке интервью займетесь вы сами.

Когда Лори закончила разговор, все взоры были обращены на нее.

— Гантер заглотил наживку. Он даст интервью.

Они уже договорились, что, если Гантер согласится, она вернется в Нью-Йорк, чтобы подготовить свою команду. Марси стоически кивнула.

— Огромное тебе спасибо.

— Я останусь на пресс-конференцию.

— Нет, — ответила Марси. — Я хочу, чтобы ты не теряла ни минуты. Тут с нами все будет хорошо. Езжай в город и сделай все, что в твоих силах.

— Хорошо. Я буду на связи.

Она уже почти закончила собирать свои вещи, когда в ее номер вошел Алекс, катя за собой свой чемодан. Она полагала, что они с Тимми возьмут его машину и поедут домой одни.

— Ты уверен? — спросила она.

— Марси и Эндрю настояли, чтобы я отправился с тобой. Куда ты, туда и я.

Глава 25

Марси невольно улыбнулась, слушая, как Хлоя и Эмили, восторженно перебивая друг друга, говорят в трубку на другом конце линии.

Она сделала четыре безуспешные попытки, прежде чем наконец дозвонилась до них. Оказалось, что по дороге в Монток на телефоне Лео пропал сигнал, и те минуты, когда связи не было, она провела в страхе, что что-то стряслось и с ее дочерьми. Сможет ли она когда-нибудь перестать беспокоиться о своих детях хотя бы на минуту, если они не будут находиться у нее на глазах?

Теперь, слыша радостные голоса своих девочек, она поняла, что с Лео они в полной безопасности, поскольку он всегда настороже и всегда вооружен.

Хотя большинство людей сочли бы, что голоса ее двойняшек так же неотличимы друг от друга, как и их лица, Марси без труда слышала разницу между ними, пока они вопили в мобильный телефон Лео.

— Мама, мы были в закусочной, и дедушка Лео разрешил нам заказать оладьи с шоколадной крошкой, политые черничным сиропом и заправленные взбитыми сливками! — Это сказала Хлоя, которую всегда очень интересовала еда. — А еще нам подали бекон — самый настоящий. Только не говори об этом тете Лори, потому что она говорит дедушке, что он должен есть только мясо индейки.

— А теперь мы едем на маяк! — заверещала Эмили. — Дедушка Лео говорит, что мы сможем подняться на самый его верх и оглядеть весь-весь океан.

Они начали называть отца Лори дедушкой Лео после вчерашнего ужина, и Лео, похоже, с удовольствием принимал это почетное звание.

Марси сидела на диване в их гостиничном люксе. Напротив нее в кресле расположился Эндрю, просматривая информацию, поступившую на сайт findjohnnie.com за минувшую ночь. Она прижала руку к сердцу, чтобы дать ему понять, какое облегчение она испытывает, узнав, что девочки целы и невредимы после того, как столько раз пыталась дозвониться до Лео и них.

— Хорошо, хорошо, — сказала она. — Теперь Лео может повесить трубку, пока от ваших криков у него не заболели уши.

Она набрала телефон Лео не только из желания услышать голоса своих дочерей, но и для того, чтобы сказать Лео, что они с мужем собираются дать пресс-конференцию в прямом эфире, а также сообщить ему, что полиция организовала несколько поисковых групп, которые обшаривают округу. По дороге в отель из салона быстрой печати Марси заметила группу пожилых женщин, медленно идущих по заповеднику, который начинался за пределами городка. Подумав, что это могут быть волонтеры, о которых ей сказала детектив Лэнгленд, она, очутившись рядом с ними, остановила машину. Оказалось, что обычно эта группа занимается по утрам водной аэробикой в бассейне Союза молодых христиан, но сегодня они вместо аэробики решили помочь в поисках этого «милого мальчугана».

Отъезжая, Марси могла думать только об одном — эти женщины вели поиск, глядя на землю и заглядывая под кусты. Они искали не живого мальчика, который бы играл или бегал или искал путь в отель. Они искали труп.

Она не хотела, чтобы ее девочки услышали имя своего брата, упомянутое чужими людьми, и не могла предупредить Лео, пока его телефон был переключен на громкую связь, а близнецы находились в его машине. Сказав своим дочерям, что она любит их, она поблагодарила Лео за то, что он их развлекает, затем, повесив трубку, быстро написала ему, зная, что он прочтет это сообщение, когда выйдет из-за руля.

Положив телефон, она вдруг увидела своего мужа новыми глазами. Они знали друг друга уже десять лет, но для нее эти годы пролетели, как одна минута, и в ее глазах он нисколько не изменился. Все те же густые темные волосы, все те же серо-голубые глаза. У него было более полное лицо, чем у его знаменитого старшего брата, но для нее он был еще более красив. Наверное, даже если ей и Эндрю повезет дожить до ста лет, она будет по-прежнему видеть в нем молодого человека.

Но сейчас она вдруг разглядела седину на его висках и морщины, образовавшиеся вокруг его глаз и губ. Он выглядел измученным. Ну еще бы. Как и она сама.

А через десять минут они должны будут подойти к телевизионщикам, которые сейчас собираются на парковке отеля. Они явят миру свою боль — и чужаки начнут подозревать их в том, что они сами что-то сделали со своим сыном, осуждать за то, что они плохо присматривали за ним, радоваться тому, что не им приходится просить других людей разыскать ребенка — в надежде на то, что кто-нибудь узнает Джонни, увидев его фото, и поможет вернуть его домой.

Телефон загудел — это было сообщение от детектива Лэнгленд.

Мы уже полностью готовы. Дайте мне знать, когда будете готовы и вы. Я провожу вас на парковку из вашего номера. Там уже собралась целая толпа.

Марси опять начала думать о том, что говорилось в брошюре — что некоторые пары развелись после того, как пропал их ребенок. Безвозвратное разрушение их отношений с чего-то начинается, думала она, может быть, с той маленькой трещины, которая образуется, когда кто-то из

— До того, как начнется пресс-конференция, мне надо сказать тебе кое-что, — заговорила она.

Эндрю тут же закрыл свой ноутбук и внимательно посмотрел на нее.

— Сегодня утром я ездила не только в салон быстрой печати. Я зашла в кофейню и встретилась там с детективом Лэнгленд.

— Понятно, — осторожно ответил Эндрю.

Она объяснила ему, что хотела узнать, что Лэнгленд в действительности думает об этом деле, включая ее мнение о теории Лео и Лори насчет Дэррена Гантера.

— И, возможно, поскольку она тоже женщина, я подумала, что было бы полезно поговорить с ней один на один — чтобы увериться, что исчезновение Джонни для нее не просто очередное дело. Но я прошу у тебя прощения. Мне надо было тебе сказать.

Он встал и, поставив свой ноутбук на журнальный столик, двинулся к ней.

— Тебе незачем извиняться, детка. Я бы сделал буквально все —все,— если бы мог забрать у тебя твою боль и нести ее самому.

— Поэтому-то я и должна перед собой извиниться. Я думала только о своей собственной боли — об особых узах, связывающих меня с Джонни, о том, что я физически стала чувствовать себя иначе, когда мы привезли его домой, как будто сама природа говорит мне, что он мой, как будто я сама выносила его. Но я не единственный его родитель.

— Да, но ты его единственная мать.

— Это ты всегда сразу же чувствовал, что он куксится в своей кроватке, даже если мы не слышали его по детскому монитору.

Эндрю грустно улыбнулся. Джонни был единственным их ребенком, который в младенчестве мог так кукситься, что его лицо краснело, кулачки сжимались, однако он при этом не издавал ни единого звука.

— Не знаю, Марси, имеет ли это значение, но ты права: у меня в самом деле всегда была экстрасенсорная связь с Джонни. И я откуда-то знаю, что он ждет нас, что он жив и здоров и пытается вернуться домой.

— Но сколько еще он сможет ждать?

Она написала на телефон детективу Лэнгленд, сообщив ей, что они готовы. Сейчас они прилюдно встанут в ряды тех несчастных родителей, которых они не раз видели в новостях.

Глава 26

Выходя из лифта в «Фишер-Блейк Студиос», Лори чувствовала, как ее новое дело давит на нее. Если бы все шло по плану, она бы не вернулась сюда, в Рокфеллер-центр, еще две с половиной недели — это было бы самое долгое ее отсутствие на работе после убийства Грега. Но теперь она снова находилась здесь и пыталась начать новое расследование, надеясь, что оно приведет ее к Джонни.

Подойдя к двери своего кабинета, она увидела, что Грейс Гарсиа не сидит за своим рабочим столом, но тут низкий грудной голос ее помощницы донесся из соседнего кабинета, принадлежащего Джерри.

— Говорю тебе, Джерри, ты будешь в восторге. Я видела тебя на твоих вечеринках с танцами. Поедем со мной на следующей неделе и попробуй.

— Кто, я? Ну уж нет. — Но в тоне Джерри не звучало такое же неприятие предложения Грейс, как в ее словах. — Одно дело валять дурака с друзьями на вечеринке, и совсем другое вот это. Публичные спортивные тренировки, целиком основанные на танцах под песни Бейонсе? Когда в следующий раз зазвучит припев, я уже упаду и растянусь на полу на глазах у кучи незнакомых мне людей.

Лори невольно улыбнулась и подавила желание захихикать. Она совсем было собралась вмешаться в разговор, но затем решила еще немного насладиться этим обменом шутками перед тем, как она увлечет Грейс и Джерри вместе с собой в темноту.

Грейс вдруг запела песню Бейонсе «Шесть дюймов», согнув колени, низко присев и начав качаться.

— «Шестидюймовые каблуки, — промурлыкала она. — О, как она вошла в клуб…»

Лори вошла в кабинет Джерри и поаплодировала Грейс.

— Ты хорошо танцуешь. Но из тех, кто посещает эти тренировки, ты, вероятно, единственная, кто в снегопад носит обувь на шестидюймовых каблуках, так что думаю, у тебя есть преимущество перед всеми.

Грейс выпрямилась.

— Извини, Лори. Я не ожидала, что ты так быстро вернешься в город.

Перед отъездом из Хэмптонс она позвонила им, чтобы они смогли подготовиться к мозговому штурму по Дэррену Гантеру.

Грейс обняла Лори, затем то же самое сделал Джерри.

— Я весь день молюсь за маленького Джонни, — сказала Грейс. — Мы смотрели эту пресс-конференцию Марси и Эндрю. Бедняги. Должно быть, они чувствуют себя ужасно.

— Как ты? — спросил Джерри. — Держишься?

Как я?— подумала она. — Я в тревоге. В растерянности. В ужасе от того, что семья Алекса, возможно, стала жертвой насилия — а значит, и моя семья. Опять.

Берясь за дело Дэррена Гантера, чтобы найти Джонни, она понимала, что это выстрел вслепую, но напоминала себе доводы своего отца. Он был совершенно уверен, что, пользуясь своим шансом на судебную реабилитацию, Гантер не может не попытаться сплутовать. До вчерашнего дня Лео не удавалось выяснить, что именно Гантер сделал, чтобы подтасовать колоду в свою пользу. Но теперь, когда пропал Джонни, Лео считал, что он нашел ответ на этот вопрос.

— Честно? — спросила Лори. — Сейчас ничто так не успокаивает меня, как работа.

Глава 27

Когда вся команда собралась вокруг стола для совещаний в ее кабинете, Лори попросила Джерри рассказать, что ему стало известно о Дэррене Гантере из сообщений в СМИ. То, что о нем было известно ей самой, она узнала от своего отца, у которого, разумеется, было свое мнение о Гантере, а также из собранных против него доказательств. Теперь Лори хотела выслушать версию другой стороны, хотя она ей никогда и не поверит.

Джерри начал с описания драки, которая выплеснулась на тротуар перед баром «У Финна» восемнадцать лет назад и за которой последовали арест обоих участников потасовки, Дэррена Гантера и Джея Прэтта.

— Я разыскал в архивах самые первые статьи об этом деле. Даже до того, как полиция официально объявила, кому из двоих парней будет предъявлено обвинение в убийстве, авторы первоначальных статей ухитрялись изображать Гантера в роли плохого парня, отмечающего свой день рождения, напиваясь в одиночку. Я хочу сказать, что вообще-то это странно, не так ли? Ну, и еще есть одна цитата из рассказа не названного по имени посетителя, побывавшего в тот вечер в баре «У Финна», который заявил, что Гантер вел себя агрессивно по отношению к паре женщин у стойки.

— А что Прэтт? — спросила Лори.

— Он работал брокером по операциям

— Не во всем, — возразила Грейс. — Этот Дэррен Гантернеплох.

Джерри бросил на Грейс ледяной взгляд, а Лори покачала головой.

— Простите, — сказала Грейс. — Это было неуместно.

— Да нет, вполне уместно, — не согласилась Лори. — Общественное мнение не всегда складывается на основе доказательств или даже биографий.

— Это точно, — согласился Джерри, — особенно если мы перенесемся в наше время.

— Я за всем этим не следила, но, по мнению моего отца, пресса рассыпается перед Гантером мелким бесом так, будто он второй Хемингуэй с лицом молодого Пола Ньюмена.

— Так оно и есть, Лори. — Джерри пролистнул лежащие перед ним страницы и прочитал несколько выделенных им цитат: — «В зеленых глазах Гантера блестят искорки спокойного ума, который пронизывает страницы его пронзительных очерков». «Лучезарная улыбка Гантера и его худое моложавое лицо не вяжутся с его многолетним пребыванием в тюрьме, о котором он столь проникновенно написал в своем впечатляющем литературном дебюте». О, а это моя самая любимая цитата. «Это самый сексуальный преступник, которого я когда-либо видела».

— Перестань, — сказала Лори. — Не может быть, чтобы кто-то действительно написал такое.

— Ну ладно, это был читательский комментарий на статейку о Гантере в «Вэнити фэр», но получилось смешно.

На минуту Лори показалось, что это всего лишь обычный рабочий день, посвященный работе над очередным и самым обычным выпуском ее шоу.

— Значит, в смысле пиара он преуспел, сумел настроить публику в свою пользу. А как насчет реальных доказательств? Мой отец говорит, что даже окружная прокуратура отмежевывается от решения присяжных, что Гантер виновен, несмотря на то, что тот признался. Что я пропустила?

— Ну, дело в том, что… — Джерри опять опустил взгляд на свои записи, но ничего не сказал.

Лори подумала, что Джерри не вел себя при ней так нервозно с тех самых пор, как он еще учился в университете и был робким стажером. А Грейс смотрит на свои руки, избегая смотреть ей в глаза.

— Да ладно, я не обижусь. Я знаю, Гантер утверждает, его признание сфабриковал мой отец. Если мы будем заниматься этим делом, я твердо намерена иметь полную картину.

Видя ее решимость, Джерри сделал глубокий вдох и попытался опять.

— После опубликования пары небольших, но хвалебных статей о его книге Гантер подал ходатайство, утверждая, что он был осужден неправомерно. Он написал его сам, используя юридическую литературу, имеющуюся в тюремной библиотеке. И, сославшись на развитие возможностей технологий ДНК-тестов, потребовал новой экспертизы ДНК орудия убийства. И после того, как суд приказал штату провести эту экспертизу, стать адвокатом Гантера согласилась Трэйси Махоуни.

Лори знала, что так называемая тач-ДНК, обнаруженная на рукоятке ножа у самого клинка, совпала с образцом ДНК преступника по имени Мейсон Роллинз. Лео пытался отыскать какое-нибудь альтернативное объяснение наличию ДНК Роллинза на орудии убийства, но пока что ему это не удалось. И теперь, слыша изложение фактов от Джерри, а не от своего отца, Лори начинала понимать, почему суд всерьез рассматривает утверждение Гантера о том, что он невиновен. В числе преступлений, за которые был осужден Мейсон Роллинз, было множество нападений на незнакомых ему людей, которые он совершил, возомнив, что они оскорбили его, например, столкнувшись с ним на улице или оттерев его в сторону у турникета метро. Он явно был склонен к насилию.

— Говоря по справедливости, — сказал Джерри с некоторым колебанием в голосе, — одно дело, если бы на ноже была обнаружена ДНК какого-то случайного человека — может быть, продавца, который продал нож. Но оказалось, что эта ДНК совпала с образцом ДНК человека, который ударил своего противника ножом в драке в баре через восемь лет после того, как был убит Лу Финни. И, кстати, твой отец прислал мне на электронную почту копии всего, что имелось у него на Роллинза, чтобы я распечатал их. Роллинз признал свою вину в нападении и побоях, когда ему было девятнадцать лет, за два года до убийства Лу Финни. Ему было предъявлено обвинение в нанесении ударов, но нападение на потерпевшего произошло на вечеринке, на которой Роллинз подбрасывал нож и ловил его. Это доказывает, что у Мейсона Роллинза уже тогда имелась привычка носить с собой нож.

— Да, это интересно, — согласилась Лори. — Но у Гантера есть одна проблема — он сознался.

— Поэтому-то он и утверждает, что Лео сфабриковал его признание, — заметил Джерри.

— Это утверждение нелепо, — сказала Лори, — но думаю, человек, незнакомый с моим отцом, может посмотреть на эти результаты экспертизы ДНК и засомневаться. К тому же, насколько я могу понять, поначалу Гантер утверждал, что это Лу Финни достал нож, чтобы воспользоваться им против него и Прэтта и что сам он пытался перехватить это оружие, когда кто-то толкнул его на Финни. Только когда мой отец вернулся в участок и допросил его еще раз, он признался, что был тогда вне себя, потому что в баре его отвергла девушка.

— Да, Джейн Холлоуэй, — добавил Джерри. Лори всегда восхищалась способностью Джерри быстро запоминать имена всех, кого касались их расследования.

— Да. Но подумайте вот о чем: если бы детектив собирался сфабриковать признание, зачем ему было фабриковать две версии этого признания? Мой отец мог бы просто-напросто сказать, что Гантер раскололся уже на самом первом допросе. Какой тут смысл?

— Дело обстоит несколько сложнее, — ответил Джерри. — Гантер признает, что он действительно заявлял, будто Финни наткнулся на свой собственный нож. Он утверждает, что сказал такое только потому, что устал и был пьян и потому, что оба детектива, которые допрашивали его, не хотели верить в его невиновность. Вот он и предложил им версию, которая, по его мнению, могла бы заставить их сдать назад.

— Оба? — переспросила Лори. — Я думала, что в комнате для допросов находились только Гантер и мой отец.

— Нет, в тот раз это было не так. Там находились Лео и еще один детектив по имени Майк Липски.

Лори хорошо помнила, что отец упоминал Липски.

— Он был напарником моего отца. И солью земли. Он умер примерно шесть лет назад.

— По словам Гантера, они не поверили его версии о том, что Финни случайно наткнулся на нож, но в конечном итоге они вышли из комнаты для допросов и завели на него дело по обвинению в убийстве. Затем, через несколько часов, твой отец вернулся туда один и начал наседать на Гантера, чтобы тот полностью

Лори поняла, что, торопя события в надежде найти Джонни, она недостаточно внимательно отнеслась к выяснению у своего отца подробностей того давнего допроса. Когда она спросила Лео, почему, когда было дано признание, он находился с Гантером один на один, он ответил, что к тому времени Липски уже отправился домой. Теперь она знала, что после первого допроса оба детектива ушли и только Лео вернулся, чтобы дожать Гантера и подтвердить свою версию о том, что тот действовал как отвергнутый Казанова.

— Мой отец предупредил меня, что Гантер хитер. Очень удобно, что он отрицает только ту часть того разговора, когда он и мой отец находились в комнате для допросов одни. Обвинить в лжесвидетельстве одного детектива куда легче, чем двоих.

Грейс слушала и кивала.

— Возможно, он не знал, что один из этих детективов умер.

— Вероятно, он также не знал, как трудно ему будет очернить человека с такой репутацией, как у Лео Фарли, — сказала Лори. — Отец считает, что Гантера бы уже освободили, если б в окружной прокуратуре не понимали, что у них возникнет большая проблема с Полицейским департаментом Нью-Йорка, если они признают, что бывший заместитель начальника Департамента упек за решетку невиновного.

— Не говоря уже о том, что в этом случае из всех щелей выползет множество обвиняемых, утверждающих, что их дела тоже были сфабрикованы.

— Но что, если мой отец вдруг признает, что Гантер прав? Тогда Гантер выйдет из тюрьмы уже сегодня вечером и станет свободным человеком.

Джерри покачал головой.

— Я начинаю понимать, почему твой отец так убежден в том, что Гантер пытался похитить Тимми. Твой отец пошел бы на все что угодно ради своего внука.

— Понятно, хорошо. — Грейс театрально всплеснула руками. — Но как можно устроить похищение, сидя в тюрьме?

— Ему бы понадобилась помощь со стороны тех, кто находится на воле, — ответила Лори. — Из членов семьи у Гантера есть только его мать, которая живет сейчас в доме престарелых на Стейтен-Айленде. Но Гантер сумел завербовать немало весьма ярых и фанатичных сторонников. На «Фейсбуке» есть страничка под названием «Дэррен Гантер невиновен». На ней рекламируют его книгу, но также настаивают на его утверждении о том, что он невиновен. Мы должны составить список самых активных из тех, кто размещает там посты, и посмотреть, не вызывают ли какие-то из этих постов тревогу.

— Сделаем, — отозвался Джерри. — Я знаю, что прежде всего нам надо найти Джонни, но я все же затребовал из суда копии протокола того заседания, на котором Гантер был признан виновным. И начал составлять список тех, кого нам надо будет опросить. Пока что в этом списке, разумеется, фигурирует Джей Прэтт. И нам надо будет поговорить с членами семьи жертвы.

— Его жена умерла несколько лет назад, — сказала Лори. — У них было трое детей, но в Нью-Йорке сейчас живет только их дочь Саманта. Ей принадлежит парикмахерский салон на Среднем Манхэттене. Я ей уже написала. — От своего отца Лори знала, что дочь Финни была крайне расстроена перспективой возможного освобождения Гантера из тюрьмы. Лори хотела лично сообщить ей, что к этому делу подключилось шоу «Под подозрением», чтобы Саманта узнала об этом от нее самой.

Джерри добавил имя Саманты к своему списку и отметил его галочкой.

— Нам также надо будет разыскать ту женщину, к которой Гантер клеился в тот вечер, Джейн Холлоуэй. И Клариссу ДеСанто, барменшу, работавшую тогда.

Лори кивнула, хотя ей нелегко было сосредоточиться на тех аспектах дела, которые не имели отношения к исчезновению Джонни.

— Мой отец упомянул, что Кларисса не давала показаний на суде над Гантером. Тогда это показалось ему странным. Она была ключевой свидетельницей, поскольку могла доказать, что в тот вечер Гантер вел себя агрессивно, а кроме того, она была очень близка к Финну. Да, Гантера признали виновным и без ее показаний, но было бы неплохо, если бы она на камеру изложила нам свою версию событий.

Лори повернулась на стук в открытую дверь кабинета. Райан Николс улыбнулся своей безупречной улыбкой, которая помогла ему оказаться в списке «самых сексуальных из ныне здравствующих мужчин», опубликованном в журнале «Пипл». Этим своим достижением он похвалялся еще более беззастенчиво, чем своим гарвардским дипломом, висящим в его кабинете. Сейчас его рыжеватые волосы казались немного влажными.

— Мне показалось, что я слышал у вас тут голоса, — сказал он. — Разве тебе сейчас не полагается быть в Хэмптонс?

Хэмптонс. День рождения Алекса. Свадьба, медовый месяц. Теперь все это было похоже на сон.

— Разве ты ничего не слышал? — спросила Лори.

У Райана вытянулось лицо.

— Вы расстались?

Джерри застонал от этих слов.

— Вовсе нет. Это из-за племянника Алекса, Джонни. Он… пропал. Мы считаем, что его похитили. Я полагала, что ты знаешь. — Лори также полагала, что Бретт уже сообщил Райану об этом деле. С самого первого дня своей работы на «Фишер-Блейк Студиос» Райан Николс мог похвастаться куда более тесными отношениями с их боссом, чем сама Лори. Помимо того, что в работе Райану помогали те многочисленные привилегии, которые дает кумовство, она предполагала, что он достаточно внимательно следит за новостями, чтобы слышать о пропаже ребенка на Лонг-Айленде независимо от того, стало ли это сообщение частью новостной картины дня Нью-Йорка.

Райан был явно потрясен.

— О, Лори, мне так жаль. Чем мы можем тебе помочь? Тебе незачем находиться здесь, в студии. Обо всем можем позаботиться мы.

Лори понадобилось несколько минут на то, чтобы изложить теорию Лео о том, что Дэррен Гантер, возможно, похитил Джонни по ошибке вместо Тимми, и рассказать о планах использовать свое шоу, чтобы встретиться с Гантером лицом к лицу.

— Его адвокатом является Трэйси Махоуни. Он согласился на интервью вопреки ее совету.

— Что? Она его адвокат? — Зеленые глаза Райана округлились, и в них отразилась тревога.

— Алекс предупредил меня, что с ней могут возникнуть проблемы. По его словам, она «истинно верующая» в высокое предназначение адвокатуры.

— О, дело обстоит куда более зловеще. Если вы пытаетесь разобраться, каким образом Гантер мог получить помощь с воли, то ответом на этот вопрос является Трэйси Махоуни.

Глава 28

Джонни сидел на паркетном полу по-турецки. Перед ним были рассыпаны двести пятьдесят фрагментов пазла, которые дядька принес утром после того, как Джонни съел завтрак из яичницы-глазуньи и тоста из белого хлеба. Джонни любил яичницу-болтунью, и дома мама всегда использовала цельнозерновой

Дав ему пазл, дядька сказал:

— Это поможет тебе не скучать. К тому же пазлы хороши для развития ума, Дэнни. — При этом для наглядности он постучал себя указательным пальцем по виску. Джонни показалось, что это было чем-то вроде проверки — проверки, провалить которую он не хотел.

Следуя стратегии своего папы, Джонни разыскал все угловые фрагменты и отделил все те, которые должны были находиться по краям. И теперь разглядывал картинку на коробке, в которой хранился пазл, пытаясь понять, какие фрагменты относятся к тому или иному краю.

На картинке были изображены двое детей, мальчик и девочка, которые сидели вместе с большой коричневой собакой на красно-бело-синем клетчатом стеганом одеяле, глядя на небо, расцвеченное фейерверком.

Джонни вдруг представил себе, как он шел по траве в парке Меридиан-Хилл четвертого июля, когда ему было пять лет. И вспомнил, как его мама схватила его, притянула к себе и обняла так крепко, что он почти испугался.Где ты был? Он помнил, какая тревога прозвучала тогда в ее голосе. Он просто ходил в парковый туалет, но она взяла с него обещание больше никогда никуда не уходить в одиночку. А на следующий день у них состоялся более долгий разговор о том, что надо быть осторожным и что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми.

Я не отходил, мама. Не в этот раз. Я был с подругой Кары, Эшли и спасателем по имени Джек. Мы зашли в пляжное кафе, чтобы поесть мороженого. Они разговаривали о музыке, о которой я никогда не слыхал, и я пошел искать ракушки. Я хотел собрать самые лучшие, чтобы принести их в наш номер и чтобы они ждали тебя там, когда ты вернешься после игры в гольф. Я зашел за пляжное кафе, но только на секунду, и я все еще слышал, как смеется Эшли, так что нельзя сказать, что я куда-то отошел. И я видел, как дядя из фургона, развозящего мороженое, зашел внутрь, сказав, что прежде, чем ехать дальше, ему нужно пополнить свой запас шоколадных эскимо. И тут я услышал машину. Она остановилась за фургоном с мороженым. Я повернулся, чтобы возвратиться к Эшли и Джеку, и тут мужской голос за моей спиной сказал, что я пропустил красивую ракушку у фургона. Я вспомнил то, что говорила мне ты, мама, и не стал разговаривать с этим незнакомым дядькой. Я попытался убежать, когда он пошел за мной, но он меня догнал. Он схватил меня, и я очнулся в багажнике его машины.

Джонни слышал, как дядька ходит на втором этаже и опять что-то говорит.

Джонни тихонько прошел в угол комнаты и опустился на пол, так что его ухо оказалось перед отдушиной. Ему удалось разобрать только несколько слов.Этот мальчик… Он изменит все.Чем больше дядька говорил, тем более расстроенно звучал его голос.

Затем послышался другой голос. Это была та самая женщина, которую он слышал вчера вечером.Как же ты будешь заботиться о нем?Джонни расслышал это ясно. Разобрать то, что говорила женщина, было легче, поскольку голос у нее был более высоким.

Дядька что-то сказал насчет того, что по страховке ему выплатили кучу денег. А затем что-то насчетсудебного запрета.

Когда его мама предостерегала его от опасности, исходящей от незнакомых людей, она сказала, что, если он когда-нибудь окажется один, если он потеряется и будет нуждаться в помощи, ему надо будет найти полицейского или учителя. А если он не сможет найти ни того, ни другого, то нужно обратиться к женщине или группе женщин. Он всегда полагал, что это потому, что они будут более похожи на его маму.

Но Джонни не мог себе представить, какая женщина захотела бы находиться здесь, в этом доме с этим дядькой.Может ли она мне помочь?

Дядька заговорил опять.

— Все будет хорошо. Поверь мне, Дайэн.

Во всяком случае, ее имя прозвучало как-то так, с «эн» или «энн» на конце.Дайэн? Роузэнн? Ли Энн?Что-то вроде того. Может быть, она окажется добрее этого дядьки. Может быть, она найдет способ отвезти его к его семье.

Джонни услышал шаги на лестнице и поспешил обратно к пазлу. Ничего у него не выйдет, он не соберет этот пазл. Тут слишком много фрагментов. Но у него было ужасное чувство, что ему придется очень, очень долго сидеть здесь наедине с ним.

Глава 29

Райан ходил взад и вперед по кабинету Лори, словно адвокат или прокурор, произносящий свою заключительную речь перед присяжными.

— Трэйси Махоуни не обычный адвокат по уголовным делам вроде Алекса Бакли.

— По мне, так в Алексе Бакли нет ничего обычного, — сказал Джерри. — Как-никак стал федеральным судьей.

Лори знала, что Джерри с удовольствием проводил сравнение между Райаном и его всеми любимым предшественником. В прошлом году один ярый фанат их шоу предложил на страничке передачи «Под подозрением» на «Фейсбуке» анкету: «Лучший ведущий: новый или предыдущий?», прося зрителей проголосовать за своего любимого ведущего — Райана или Алекса. Джерри взял на себя смелость сделать репост этой анкеты в официальной новостной ленте шоу, заявив, что это «прикольный опрос». Когда Алекс получил на пятнадцать процентов голосов больше, чем его преемник, Райану это совсем не понравилось.

— Я хочу сказать, — уточнил Райан, — что, даже будучи бывшим прокурором, я высоко ценю ту роль, которую в нашей системе уголовного правосудия играют адвокаты. Они постоянно устраивают власти испытания на прочность. Они защищают нас всех, обеспечивая такое положение дел, при котором к каждому обвиняемому относятся по справедливости и он не может быть признан виновным без достаточных доказательств его вины.

— Мы все с этим согласны, — сказала Лори. — Как говорится в старом изречении: «Пусть лучше десять виновных избегнут наказания, чем пострадает один невиновный». Но при чем тут Трэйси Махоуни?

— Она верит не просто в работувнутрисистемы, она верит, что адвокаты по уголовным делам имеют полное право действоватьвнесистемы. Она называет себя «социально-политическим адвокатом», — объяснил Райан. — И заявляет, что она отстаивает более широкие политические интересы своих клиентов, а не только занимается

— Можешь привести пример? — спросила Лори.

— Года четыре назад она представляла интересы одного малого, обвинявшегося в разбое. Незаконное проникновение в жилище в Саутгемптоне. По одному из случаев у полиции имелось достаточно доказательств, чтобы упечь его, но они полагали, что он является членом более широкой группы, совершившей целую серию таких разбоев, жертвами которых становились миллионеры и миллиардеры, жертвовавшие деньги на политические цели, против которых эта преступная группа выступала. Украденные средства были направлены на финансирование тех, кто думал так же, как они. Когда полиция попыталась допросить этого малого, он немедленно заговорил о своих правах, но, в отличие от большинства подозреваемых, не попросил дать ему номер телефона бесплатного защитника. Оказалось, что в телефоне у него уже есть номер Трэйси Махоуни. Явившись, она заявила, что ее подзащитный согласен на досудебное соглашение о сотрудничестве, но вначале желает посмотреть на имеющиеся против него улики. Туда входили доказательства, полученные путем продолжавшегося прослушивания телефонных переговоров всей этой преступной группы. Прокуроры убрали все упоминания о наличии прослушки, но ей хватило ума сообразить, что без такой прослушки полиция не смогла бы узнать содержание некоторых телефонных бесед. И внезапно звонки прекратились. Полная тишина. А клиент Махоуни так и не пошел на досудебную сделку.

— Ты думаешь, что она рассказала о прослушке, — заключила Лори.

— Во всяком случае, именно так подумали в окружной прокуратуре. Они подумывали предъявить ей обвинение или сообщить о ее противоправных действиях в адвокатскую ассоциацию штата, но у них не было достаточных доказательств, чтобы прищучить ее.

— А как ты вообще об этом узнал? — спросила Лори. Райан работал в федеральной прокуратуре, которая занималась делами о федеральных преступлениях, а окружная прокуратура имела дело с преступлениями, рассматриваемыми судами штата.

— Дело в том, что аналогичную комбинацию она провернула и тогда, когда я работал в федеральной прокуратуре. В системе федеральных тюрем действовали правила, регулирующие переговоры между обвиняемыми, представляющими большую опасность, и их адвокатами. Попросту говоря, адвокаты были не вправе передавать другим то, что они узнали от своих клиентов.

— И Махоуни нарушила эти правила? — спросила Лори.

— Ее клиент входил в состав шайки экологических террористов, которые совершали акты вандализма против компаний, наносящих вред окружающей среде или проводящих опыты над животными. Трэйси Махоуни принимала у своего подзащитного программные заявления и слово в слово повторяла их в эфире кабельных телеканалов. Она действовала не столько как его адвокат, сколько как его представитель по связям с общественностью.

— Но как ей удается оставаться безнаказанной?

— Все дело в том, что она чертовски хороший адвокат, — ответил Райан. — Тщательно выбирает дела. По меньшей мере половина их ничем не примечательна, а четверть составляет высокооплачиваемая защита обвиняемых, занимающих высокое общественное положение — именно на гонорары от них и финансируется ее юридическая практика. А остальные — это дела, которыми она занимается по убеждению, и именно в работе над ними она и выходит за рамки закона.

Мысли Лори были прерваны звонком ее мобильного телефона.

— Лори у телефона, — сказала она.

— Это Саманта Финни. Вы звонили мне по поводу моего отца.

Лори начала объяснять, что шоу «Под подозрением» намерено расследовать утверждение Дэррена Гантера о том, что он был осужден несправедливо, но Саманта перебила ее:

— Я никогда не обсуждаю важные дела по телефону. Чтобы составить мнение, мне необходимо видеть лицо человека и смотреть ему в глаза. Я научилась этому от моего отца.

— Тогда назовите время и место, — ответила Лори.

Глава 30

Когда Лори вошла в «Органик», парикмахерский салон, принадлежащий Саманте Финни, в нос ей ударил запах аммиака, к которому примешивался слабый аромат лилий. В интерьере салона сочетались подчеркнутая близость к природе и минимализм — белые стены, отбеленное дерево и пышные растения в горшках.

— О-о-о, у вас классный цвет волос, — сказала администратор, когда Лори подошла к стойке приема посетителей. На ее бейджике значилось имя Рейчел. Ее собственные волосы были частично выкрашены в розовый цвет и уложены в неплотный узел на затылке, а в левой ноздре красовалось золотое кольцо. — Вам определенно не нужны ни мелирование, ни окраска. Вы и так классно выглядите с этими вашими изумительными карими глазами.

Лори где-то читала, что в заведениях, помогающих женщинам наводить красоту, всегда отпускают комментарии, целью которых является подчеркивание физической привлекательности их клиенток. Это делается для того, чтобы повысить их самооценку, одновременно делая акцент на важности эстетических процедур. Возможно, Рейчел просто сделала ей комплимент. Впрочем, Лори только три дня назад побывала у своего собственного парикмахера, поскольку Шарлотта убедила ее добавить перед свадьбой несколько светлых прядей к естественному медовому цвету ее волос. По мнению ее подруги, на фотографиях светлые пряди будут выглядеть лучше и не будут иметь ненатуральный вид. Хотя Лори давно уже перестала считать вопрос о цвете своих волос актуальным.

— Я пришла к Саманте, — сказала Лори, повысив голос, чтобы перекрыть жужжание фена. Рейчел начала просматривать записи в журнале записей. — Меня зовут Лори Моран, но в ее расписании меня, вероятно, нет. Однако Саманта ожидает меня — сегодня мы договорились о встрече по телефону.

Лори заметила, что на них смотрит парикмахерша, работающая с одной из здешних многочисленных клиенток в задней части салона. Рейчел повернулась и перехватила ее взгляд. Женщина ухитрилась ловко обвернуть прядь волос своей клиентки фольгой и одновременно показать на себя, словно спрашивая:Это ко мне?

Рейчел кивнула, и Саманта подняла руку ладонью вперед и с двумя пальцами, растопыренными в виде буквы «V».

— Она подойдет к вам через пару минут, — сказала Рейчел.

Как и было обещано, через две минуты Саманта сняла с рук латексные перчатки и, бросив их в корзину для мусора, прошла в зону ожидания своего салона. Затем быстро вытерла ладони о свой черный халат прежде, чем пожать Лори руку.

— Я Саманта Финни. Спасибо, что пришли. — У Саманты были блестящие голубые глаза, алебастровая кожа и темные волнистые волосы, обрамляющие круглое лицо. Наверное, она выглядит на несколько лет младше своего возраста, подумала Лори. — Извините, я знаю, я сказала вам, что у меня будет окно в расписании, но моя клиентка, записанная на пять часов, явилась на полчаса позже. Она, разумеется, не извинилась, и она никогда не дает на чай больше пяти процентов стоимости работы, но, как известно, клиент всегда прав. — Она делано улыбнулась. — Итак, полагаю, ваше шоу хочет привлечь внимание публики к этому лживому негодяю, который убил моего отца. И, разумеется, я заставила вас притащиться сюда, чтобы сказать вам в лицо, что этот

— Вы имеете в виду Дэррена Гантера.

Саманта вздрогнула.

— Я отказываюсь произносить его имя. Мой отец был героем.Моим героем. А этот подонок отнял его у меня. По мне, так он недостоин даже называться человеком, не говоря уже о том, чтобы считаться… творческой личностью, которую притесняет система. — Она покачала головой. — Вы не понимаете. Вы просто считаете, что, говоря о нем, вы поднимете свои рейтинги.

— Я тоже кое-что знаю о том, каково это — иметь отца-героя. Как-никак я дочь Лео Фарли.

У Саманты округлились глаза.

— Ого. — Лори увидела, как выражение ее лица смягчилось. — Мы можем поговорить в моей комнате отдыха.

* * *

Когда дверь комнаты отдыха закрылась, Саманта сделала глубокий вдох и выдох.

— Это наиболее защищенная от сквозняков дверь из всех, которые мог найти подрядчик, к тому же у меня круглосуточно работает очиститель воздуха. Эти химикаты не шутка.

— Но разве используемые вами вещества не органического происхождения?

— В прошлом году мы провели ребрендинг. В наши дни все хотят быть такими зелеными, всячески демонстрировать свою заботу об окружающей среде. Но знаете что? Если вы хотите распрямить ваши кудрявые волосы или завить прямые, для этого необходимы химикаты. — Саманта села за небольшой обеденный стол, стоящий в центре комнаты, и Лори сделала то же самое. — Как бы то ни было, я вся внимание. Ваш отец оказывал мне такую поддержку во время расследования и суда. Я удивлена, что он не пришел ко мне сам. Я бы сделала все для Лео Фарли.

Понимая, что время поджимает, Лори объяснила, что она как журналист и телевизионный продюсер старается дистанцироваться от той роли, которую ее отец сыграл в качестве свидетеля обвинения.

На этом этапе она не видела причин упоминать похищение Джонни или возможную связь этого похищения с убийцей отца Саманты.

— Полагаю, вас нельзя назвать такой уж фанаткой человека, обвинившего вашего отца в даче ложных показаний, — заметила Саманта.

Лори вскинул ладони.

— Я стараюсь смотреть на вещи объективно.

— Понятно. Теперь вам нет нужды меня убеждать. Что бы там ни было, я с вами. Но я не представляю себе, чтобы участвовать в вашем шоу согласился он сам, если ему станет известно, чья вы дочь.

Лори поняла, чтоон— это Дэррен Гантер, человек, имя которого Саманта отказывалась произносить.

—Онуже дал согласие, причем вопреки совету своего адвоката. Теперь мне надо только проработать логистику с администрацией тюрьмы.

Саманта медленно кивнула.

— Это все его апломб. По его мнению, наилучший способ прищучить хорошего человека вроде вашего отца — это настроить против него его собственную дочь. Но что именно вам нужно от меня?

Лори достала из своего «дипломата» экземпляр письменного согласия на участие в ее шоу и вручила его Саманте.

— График съемок и детали мы сможем обговорить позже, но основные моменты изложены здесь.

Саманта встала со своего стула и взяла ручку, лежавшую рядом с кофемашиной.

— Не торопитесь, внимательно прочитайте документ. Я могу забрать его завтра…

Но Саманта уже подписала документ и протягивала его Лори.

— В этом нет нужды. Раз я полностью доверяю вашему отцу, то доверяю и вам.

Лори улыбнулась. Спрятав подписанный экземпляр документа, она достала еще один и положила его на стол.

— Хорошо, но этот экземпляр я оставляю здесь. Если вы передумаете, то можете звонить мне в любое время.

Когда они встали и направились к выходу из комнаты отдыха, Саманта остановилась и повернулась.

— «У Финна».

— Так назывался бар вашего отца.

— Точно. Вот как мне надо было назвать салон, когда я поменяла его название и сделала ребрендинг. В память о нем. Я любила этот бар. Папа, бывало, разрешал мне наливать пиво постоянным посетителям прямо из-под крана, хотя я тогда была всего лишь мелким спиногрызом. Это было вопиющим нарушением правил сбыта спиртных напитков, но разве нашелся бы кто-то, кому захотелось бы на нас донести? Бар был для меня как второй дом.

Лори увидела, как Саманта погружается в воспоминания о прошлом.

— Разве вам не хотелось, чтобы бар продолжил работу и после смерти вашего отца?

— Хотелось, и еще как. Мы с Клариссой собирались управлять им вместе.

Лори узнала это имя.

— Кларисса ДеСанто, — сказала она.

— Да. Она была папе как вторая дочь. Прекрасный человек. Но риелторы, работающие с коммерческой недвижимостью, не рассматривали двух девушек в качестве его достойных наследниц. Владельцы помещения знали, что взбунтуется вся округа, если они попытаются поднять арендную плату моему отцу, но на следующее поколение эта преданность не распространялась. Они заявили, что это потому, что они не желают рисковать, делая ставку на двух начинающих предпринимательниц, не имеющих опыта, но на самом деле они просто увидели удобный случай для получения большей прибыли и воспользовались им.

— И что там теперь?

— Еще один банк. У меня щемит сердце всякий раз, когда я прохожу мимо.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже, — грустно сказала Саманта. — Пора. Если таймер сработает, пока я здесь с вами, моя клиентка отреагирует так, будто она несколько часов прождала на шоссе посреди пустыни.

— Да, вот еще что, если вы не против. Вы поддерживаете связь с Клариссой?

— Да, разумеется, я поддерживала с ней связь, — с улыбкой ответила Саманта. — У меня никогда не было более близкой подруги. Ее всегда занимал вопрос о том, что было бы, если бы в тот вечер из бара не ушел этот лузер, приятель Дэррена Гантера. Возможно, тогда у Гантера не появился бы такой мстительный настрой. И мой отец остался бы в живых, и все только потому, что в таком случае этот гнусный паршивец не почувствовал бы себя одиноким в свой день рождения.

— Значит, с Гантером был кто-то еще? А мне казалось, что он был там один.

— Нет, Кларисса говорила, что с ним был кто-то еще, но затем этот парень куда-то ушел, а он остался и продолжил докучать одной из посетительниц.

— Мне бы хотелось встретиться и поговорить с Клариссой. Если у вас есть номер ее телефона, или вы могли бы передать ей мои контактные данные…

Лицо Саманты омрачила печаль.

— Кларисса скончалась три месяца назад.

— О, Саманта, нет. Мне так жаль. Я не знала…

— ДТП. Она ехала на машине в Бостон к своей тете, когда шел проливной дождь. И, съехав с дороги, свалилась в овраг. Никто не видел, как это произошло, но полиция считает, что

Выйдя за дверь, Лори взглянула на вывеску на фасаде и подумала: интересно, как долго Саманта будет ждать, прежде чем опять сменит название своего салона? Дав ему название «У Финна», она смогла бы достойно почтить память своего отца.

Глава 31

Воскресенье, 19 июля

Пятый день

На экране телевизора в гостиной квартиры Лори в Верхнем Ист-Сайде начальник полицейского департамента Лос-Анджелеса шерстил городского политика за то, что тот использовал дело об убийстве для раскручивания своей избирательной кампании. Лори взглянула на своего отца, который сидел в своем любимом кресле, стоящем рядом с диваном. Смотря подобные сцены в полицейских детективах, он нередко разражался гневными речами о том, сколь они нереалистичны. Однако сейчас он согласно кивал.

С другой стороны от Лори ее сын Тимми смотрел детективный сериал с таким же увлечением, как и ее отец. Они трое смотрели уже демонстрировавшиеся серии последнего сезона сериала «Босх».[171] Минувшей ночью Тимми приснился кошмар — после того, как пропал Джонни, они снились ему каждую ночь. Она пыталась найти способы отвлечь сына от гложущих его тревог. Да, детективный сериал нельзя назвать типичным способом успокоить десятилетнего ребенка, но Тимми не был типичным ребенком. Это был его любимый телесериал, и они всегда смотрели этот детектив вместе, всей семьей. Лори надеялась, что, если он будет видеть, как справедливость торжествует в игровом фильме, это каким-то образом успокоит его на уровне подсознания.

Под глазами Лео залегли темные круги, и Лори знала, что то же самое можно сказать и о ней. Они оба знали страшную статистику. Более 90 процентов похищенных детей оставались в живых, и в конце концов их находили, но с каждым днем шансы на благоприятный исход уменьшались. Более трети таких детей возвращали в первые двадцать четыре часа, еще треть — в течение следующих сорока восьми часов. Те, которых не находили более недели, чаще погибали, чем выживали. А после исчезновения Джонни прошло уже пять дней, пять дней поисков с помощью волонтеров, проверки сообщений, поступающих от тех, кто видел светловолосых мальчиков, розысков в океане, проводимых катерами и вертолетами береговой охраны, однако Джонни так и не нашли.

Наверное, самый тяжелый момент после пропажи Джонни случился, когда Марси и Эндрю приняли непростое решение вернуться в Вашингтон с сестрами Джонни. К тому времени загадочное исчезновение их сына стало самым обсуждаемым событием на восточном конце Лонг-Айленда. Попивая «маргариту» и розовое вино, отдыхающие строили догадки о том, что мальчик или утонул, или был загрызен хищником, или взят в заложники из-за каких-то мнимых грехов его родителей. Он превратился всего лишь в тему разговоров, перестав быть реальным человеком.

И всякий раз, когда Марси и Эндрю выходили из своего номера, им приходилось защищать своих дочерей от непрестанных пересудов и всеобщего пристального внимания. В конце концов друг их семьи, работающий психотерапевтом, уговорил их вернуться домой и поддерживать связь с правоохранителями уже оттуда. Лори могла себе представить, как больно им было сесть в машину и уехать без Джонни.

И вот сейчас Лори, Лео и Тимми смотрели свой любимый сериал, пытаясь отвлечься. Сцена на экране достигла своей кульминации, и в этот момент мобильный телефон Лори, лежащий на журнальном столике перед ней, зазвонил. На экране высветился междугородный телефонный код — 518, север штата Нью-Йорк. Лори нажала на паузу.

— Ма-ам. — Тимми был явно недоволен этим звонком, прерывающим просмотр сериала.

— Извините, — крикнула она, торопливо перейдя на кухню. — Мне надо ответить.

Она не удивилась, когда за ней последовал Лео, внимательно прислушивающийся к ее части телефонного разговора: она говорила с начальником тюрьмы.

— Само собой… Я понимаю… Да, мы, конечно же, выполним все эти условия. Еще раз спасибо за то, что вы пошли нам навстречу. Да, я знаю, что сложившиеся обстоятельства необычны.

Договариваться о встрече сотрудников СМИ с заключенным всегда бывало непросто, но то интервью, съемку которого Лори пыталась организовать для Дэррена Гантера, являлось, вероятно, вообще чем-то беспрецедентным. Это интервью с осужденным убийцей будет проходить в тюрьме в присутствии его адвоката, и заключенный даст его телевизионному шоу, продюсируемому дочерью полицейского детектива, ведшего первоначальное расследование убийства, о котором идет речь. Лори пришлось заручиться согласием не только Гантера и его адвоката Трэйси Махоуни, но и полицейского департамента Нью-Йорка, окружной прокуратуры и департамента исполнения наказаний. Теперь, когда добро дал начальник тюрьмы, Лори наконец получила согласие всех заинтересованных сторон.

Пока только начальник полицейского департамента Нью-Йорка и детектив Лэнгленд знали, что они подозревают Гантера в причастности к похищению Джонни. Они не хотели рисковать, ведь иначе кто-то мог бы рассказать об их подозрениях Трэйси Махоуни и лишить их элемента внезапности.

Повесив трубку, Лори показала отцу поднятый большой палец.

— Начальник тюрьмы согласен. Мы можем снять это интервью завтра и запланировали его на два часа. — Гантер отбывал наказание в тюрьме Клинтон в Даннеморе в пяти часах езды от Нью-Йорка. — Мы действовали в спешке, но вся наша команда уже готова. Как я и предполагала, начальник разрешил нам взять с собой только одну видеокамеру, так что картинка получится довольно примитивной.

Она и вся ее команда провели в офисе весь уик-энд.

— Все будет хорошо, — заверил ее Лео. — Всем командуешь ты — но и Райан досконально знает это дело, не хуже, чем я сам.

Они принимали решения без оглядки на роль отца Лори в полицейском департаменте. По опыту она знала, что, если ее шоу удастся добыть улики, изобличающие Гантера, его адвокат заявит, что шоу действовало как ширма для полиции. Поэтому предварительно она и Райан провели подробную беседу с Лео и детективом Лэнгленд. Лори старалась все делать так, чтобы можно было доказать, что они действовали, руководствуясь теми же принципами, что и в предыдущих своих делах. Иными словами, им было позволительно общаться с Лео как со свидетелем по делу, которым они занимались, но они не могли позволять ему что-то им диктовать.

Она посмотрела на свои часы. Было уже 6:45.

— Черт побери. Мне лучше переодеться до того, как за мной заедет Алекс. — Сейчас она была одета в джинсы и концертную футболку «Coldplay»,[172] которые она надела всего пару часов назад, чтобы смотреть телевизор. — Может, мне отменить…

— Не смей, — перебил ее Лео. — Вы двое имеете право хотя бы на

Алекс позвонил какое-то время назад и сказал, что у него есть сюрприз и что в семь часов он заедет за ней и повезет ее «на свидание».

— Хорошо, но тебе придется пообещать, что ты выкроишь время, чтобы встретиться с Морин. — Ее отец познакомился с главным судьей Морин Рассел на приеме, состоявшемся после церемонии введения Алекса в должность три месяца назад. Он воздерживался от комментариев по поводу их отношений, но по тому, как он порой улыбался, читая сообщения на своем телефоне, Лори видела, что он с удовольствием общается с Морин. — Из нас двоих не только у меня есть сердечные дела.

— Я не собираюсь обсуждать эти дела с моей дочерью. Все, больше ты ничего не можешь предпринять ни для Джонни, ни для твоего шоу до того, как окажешься в одной комнате с Гантером. Давай, иди.

Зная, что отец прав, Лори прошла в свою спальню, подошла к стенному шкафу и выбрала для вечера черное платье с трапециевидной юбкой и рукавами-крылышками. Она наденет его с босоножками на ремешках и эффектным, броским ожерельем. Закрывая двери шкафа, она пыталась не смотреть на объемистый белый чехол для одежды.

В этом чехле находилось ее свадебное платье. В другом мире — в таком, в котором Джонни благополучно остался бы на пляже вместе со своей семьей — сегодня она бы надела его. Возясь перед зеркалом с застежкой своего ожерелья, она вдруг осознала, что рукава-крылышки, вырез мысиком и форма юбки ее нынешнего наряда совпадают с такими же элементами ее так и не надетого платья, висевшего в шкафу, и спросила себя, почему сейчас она выбрала именно этот туалет. Затем, застегнув ожерелье, в последний раз посмотрела на себя в зеркало и вытерла слезу.

* * *

Когда она вышла из дома, Рамон уже ждал ее и открыл перед нею дверь черного «Мерседеса» Алекса. Алекс сидел внутри, одетый в смокинг.

— Выглядишь потрясающе, — сказал он.

— Серьезно? Я только что сняла футболку, но я понятия не имела, что нам надо быть в вечернем прикиде. Алекс, завтра мне надо очень рано вставать.

Он взял ее за руку и сжал ее ладонь.

— Давай на несколько минут представим себе, что наш мир нормален.

Нормален. Прошло только пять дней, но она уже не помнила, какая она, эта самая нормальность. Немыслимое произошло, и теперь им оставалось день за днем спрашивать себя, что им делать теперь.

На Восемьдесят шестой улице Рамон свернул налево, затем проехал мимо Третьей авеню, повернул направо на Вторую и опять поехал на юг.

— Рамон, мне не хочется ставить под сомнение выбранный тобою маршрут, но куда мы едем?

Алекс нежно сжал ее колено.

— Ты же наверняка понимаешь, где мы сейчас.

Ей все стало понятно, когда Рамон завернул за следующий угол на Восемьдесят пятую улицу. Они находились на углу напротив их новой квартиры. Рамон подъехал к дому, где находилась квартира, и остановился.

Увидев растерянность на ее лице, Алекс сказал:

— Нам просто надо обговорить с дизайнером несколько последних штрихов. Это займет всего лишь минуту, а затем мы перейдем к нашему свиданию.

Лори узнала дежурного консьержа — его звали Луис. Она уже знала, что он из Пуэрто-Рико и у него есть дочь, ровесница Тимми. Он приветливо помахал им рукой, когда они направились к лифту.

— Кажется, забрезжил конец ваших мучений. Когда собираетесь окончательно въехать?

— Спросите об этом подрядчиков, — ответил Алекс. Большая часть новой мебели, которую они заказали для своей новой квартиры, уже была доставлена, однако отделка ванных и кухни была еще не вполне завершена.

— Тогда мы, наверное, увидим вас здесь в следующем году, — сказал Луис.

Лори ощутила некоторое волнение, когда Алекс вставил ключ в замок на входной двери. Она столько лет жила вдвоем с Тимми. Теперь же к их семье скоро добавится Алекс, и их переезд в эту квартиру сыграет в этом важную роль. Они уже так близко подошли к финишной черте.

Когда дверь отворилась, на нее пахнуло свежим мускусно-фруктовым ароматом. Алекс щелкнул выключателем в прихожей, и она увидела, что вся квартира полна цветов: роз, лилий, орхидей, тюльпанов, нарциссов. Белых, желтых, розовых, лиловых.

Лори зашла в гостиную и покрутилась, окидывая взглядом композиции из цветов, которых здесь было не меньше пятнадцати.

— Мы что, открыли цветочный магазин?

Алекс засмеялся.

— Помнишь, как мы разделили пополам все телефонные звонки, которые нам надо сделать?

— Разве я могла забыть? — Решение об отмене свадьбы было очевидным, но каждый сделанный телефонный звонок был напоминанием о том, как они радовались перспективе начать новую совместную жизнь и о том, как ужасно положение Джонни, заставившее их отменить свою свадьбу.

— Я позвонил в «Четыре сезона», чтобы отменить бронирование люкса для новобрачных. — После своей свадьбы и небольшого приема они планировали провести ночь в люксе, расположенном в пентхаусе отеля. — Но забыл, что сделал флористу еще один заказ, чтобы преподнести тебе сюрприз в номере. Так что… теперь эти цветы здесь, в нашей новой квартире.

— Алекс, это же безумие. Сколько здесь цветов?

— По одному на каждый день нашего знакомства.

Она обняла его за шею.

— Ты сумасшедший, но ты мой сумасшедший.

— Я тебе говорил, как мне повезло, что у меня есть ты? — спросил он.

Она посмотрела на потолок, делая вид, будто ищет там ответ.

— В последний час — нет. Поверить не могу, что ты сделал все это.

Он заправил ей за ухо прядь волос и поцеловал ее в затылок.

— Лори Моран, согласна ли ты взять меня, полностью очарованного тобою, в мужья?

— Согласна. На сто тысяч процентов.

Глава 32

Понедельник, 20 июля

Шестой день

Шесть дней.

Когда-то шесть дней проходили как одна минута, ибо их заполняли родительские собрания, детские праздники, уроки музыки и многое другое, из чего состоит семейная жизнь.

Но теперь Марси прожила шесть дней, ни разу не поговорив со своим сыном. И каждая секунда длилась как час. А каждый час как год. Каждая ночь тянулась целую вечность. Она прижала ладони к лицу, пытаясь оставаться спокойной.

Она не видела Джонни уже так много дней, и теперь ее глодали также и мысли о том физическом расстоянии, которое отделяло ее от пляжа, где она видела его в последний раз.

— Возможно, нам надо было остаться в Нью-Йорке. — За последние двадцать четыре

Прежде чем принять решение о возвращении домой, они проконсультировались с адвокатом жертв преступлений и двумя детскими психологами. Детектив Лэнгленд информировала их относительно хода расследования, но конца ему было не видно. Между тем им надо было заботиться также о Хлое и Эмили. Специалисты говорили им, что дети необычайно психологически устойчивые существа. Однако разрушение привычного образа жизни может постоянно напоминать им о том, что в мире что-то не так. Находясь в отеле в Хэмптонс и ожидая новостей о Джонни, они оставались в состоянии неопределенности, к тому же всякий раз, когда они выходили из номера, им приходилось беспокоиться, как бы какой-нибудь чужак не полез к ним с неуклюжими соболезнованиями или того хуже, тайком не щелкнул их телефоном, чтобы запостить фото скорбящей семьи в интернете.

По идее, дома они, вероятно, смогут чувствовать себя в большей безопасности, там знакомая обстановка и привычные модели поведения помогут им пережить предстоящие дни — или недели — или месяцы.

И они вернулись к себе в Вашингтон.

По крайней мере, сейчас лето. Через несколько месяцев девочки пойдут в детский сад. Марси не могла себе представить, как она могла бы выпустить их из виду сейчас.

Она сидела за столом на открытой террасе, выходящей на задний двор их дома, читая комментарии на сайте findjohnnie.com в надежде на то, что похититель выйдет с ними на связь.Ты получишь все, чего бы ты ни хотел,думала она. Я отдам тебе все, что у нас есть. Я отдам за него жизнь. Только верни его.

Но вместо этого она обнаруживала только обычные посты, написанные благонамеренными незнакомцами, которые выражали свои мысли и молились о Джонни и их семье. Она пыталась не обращать внимания на те посты, которые несли негатив. Небольшая группа фанатов документально-криминального жанра разработала целую теорию заговора, утверждая, что Джонни похитили, чтобы отомстить за какие-то преступные деяния, в которых были замешаны его родители. Кроме того, были чудаки, считающие, что вся эта история является «фальшивкой», сделанной с целью рекламы. Но больнее всего Марси задевали те посты, авторы которых винили ее и Эндрю в том, что они подвергли своего сына опасности.Какие родители во время семейного отдыха оставляют своих детей на попечении няни?Иногда ей казалось, что она умрет от чувства вины.

Ее бросило в жар, когда она прочла следующие комментарии:

Интересно, не смотрели бы они за ним лучше, если бы он не был приемным?

Погодите: значит, он их приемный ребенок? Откуда вы знаете?

Меня очень занимает это дело, и я читаю все, что могу найти о нем онлайн. Пока о его усыновлении не сообщало ни одно из крупных информагентств, но я прочел об этом здесь. Очень интересно.

Марси кликнула по ссылке и перешла на сайт «Криминальные новости Нью-Йорка». Она никогда не слыхала об этом сайте. Под статьей не было подписи автора. Она начала быстро просматривать краткое изложение уже известных фактов, пока не нашла искомое слово:усыновлен.

По сведениям источника в правоохранительных органах, пропавший мальчик был усыновлен четой Бакли вскоре после его рождения. Отвечая на вопрос о том, может ли его исчезновение быть связано с тем, что он был усыновлен, источник сказал, что полиция исключила эту теорию и работает, исходя из версии, что его похитил кто-то посторонний.

Позвонив на мобильный телефон детектива Лэнгленд, Марси даже не потрудилась представиться.

— Откуда какой-то там сайт узнал, что Джонни приемный? — спросила она.

— О чем вы? — Голос детектива был мягок, несмотря на то, что Марси с места в карьер накинулась на нее.

— Какой сайт?

Марси сразу поняла, что сейчас Лэнгленд услышала информацию об этом сайте впервые. Она подождала, когда Лэнгленд откроет статью.

— Марси, простите, мне так жаль. Уверяю вас, это не я. И к счастью, и к несчастью, эта история широко освещалась в новостях, во всяком случае, в наших местах. Минус же состоит в том, что она привлекла и стервятников. Ни один ответственный журналист не нарушил бы таким образом ваше право на неприкосновенность вашей частной жизни. К тому же, похоже, у автора был только один анонимный источник, что было бы недостаточно ни для одного солидного новостного портала.

— Джонни ничего не знает. И наши девочки тоже. Мы собирались сказать ему, когда он немного подрастет. — Марси услышала, как детектив Лэнгленд тяжело вздохнула.

— Послушайте, Марси, я не могу выразить, как мне жаль. Но этот сайт? Я никогда даже не слышала о нем, а я коп. Я постараюсь сделать так, чтобы все мои люди поняли, насколько неприемлема такая утечка, и будем надеяться, что на этом низкопробном сайте все и закончится.

— Мама, посмотри! — Хлоя топала ногами в воде надувного детского бассейна, который Эндрю установил на заднем дворе.

— Вы дадите мне знать, если какой-то журналист попытается получить у вас еще какую-нибудь информацию на эту тему? — спросила Марси.

— Разумеется. Я вам обещаю.

Когда Марси повесила трубку, Хлоя все еще пыталась привлечь ее внимание, плескаясь в воде.

— Смотри, как я могу брызгать!

Эмили недовольно сложила руки на груди.

— Прекрати, Хлоя. Ты свинячишь, и скоро в бассейне станет пусто.

— Тогда мы наполним его из шланга.

— Ну… — Эмили пыталась подыскать подходящий ответ. — Тогда ты заберешь воду у рыб, которым она нужна.

Хлоя пыталась растолковать своей сестре, что дело обстоит совсем не так, когда раздался звонок в парадную дверь. Марси выскочила из-за стола.Пожалуйста, пусть это будет хорошая весть. Пожалуйста.

Через окно гостиной она увидела светло-серый «Бьюик», который припарковался на их подъездной дороге.

— Эндрю! — крикнула она. Его домашний кабинет находился дальше по коридору. — К нам кто-то приехал!

Она подбежала к парадной двери, посмотрела через ее стекло и увидела незнакомую женщину, которая стояла одна, нервно глядя в землю и постукивая одной ногой. На вид ей было около шестидесяти. У нее было круглое приветливое лицо и короткие светлые с проседью волосы, расчесанные на прямой пробор. Женщина была одета в темно-синее хлопчатобумажное платье с короткими рукавами, на шее у нее на простой цепочке висел крестик.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила Марси.

— Вы миссис Бакли?

— Чем я могу вам помочь? — опять спросила она.

— Меня зовут Сандра Карпентер. Моя дочь была… Она была биологической матерью вашего сына.

Глава 33

Марси налила их нежданной

Эндрю сжал под столом ее колено, и она почувствовала свою неразрывную связь с ним. Он был единственным человеком на земле, который действительно делил с ней ее боль.

Она похлопала его по руке и накрыла ее своей ладонью. Сандра уже объяснила, почему она приехала сюда. Она хотела помочь — так, как могла.

По ее словам, в старых бумагах об усыновлении она нашла адрес семьи Бакли, но не номер их телефона. Марси удивилась, почему она просто не позвонила отцу Хорригану и не попросила его позвонить им, но затем вспомнила, что, по словам священника, после рождения Джонни Сандра переехала в другой приход. Возможно, ей не хотелось опять обращаться к отцу Хорригану в делах, касающихся ее дочери и усыновления. Впрочем, каковы бы ни были ее мотивы, Марси уже начинала жалеть, что открыла ей дверь.

— Мы благодарны вам за то, что вы не забываете нас, Сандра, — выдавила из себя Марси. — Понимаю, насколько это тяжело и для вас.

— Я не могу спать, — сказала Сандра. — Мне казалось неправильным не встретиться с вами. Я знаю, моя дочь отдала своего ребенка вам, но для меня Джонни остается последней живой частицей моей девочки, хотя я никогда и не участвовала в его жизни. И теперь, зная, что он в опасности, и понимая, как вы боитесь за него, я еще больше тоскую по моей Мишель. Вам не кажется, что это глупо?

— Разумеется, нет.

— Когда Мишель была ребенком, мы с ней были так близки. Она говорила мне, что я ее лучшая подруга, и так продолжалось, пока она не начала учиться в старшей школе. Она решила учиться в Балтиморском университете, а не в более престижном университете в Колорадо, потому что не хотела уезжать слишком уж далеко от дома. И она всегда была лучшей студенткой на своем курсе, хотя ей и приходилось подрабатывать официанткой. Я не стала возражать, когда она решила на время оставить учебу. Пара, которой принадлежал ресторан, в котором она работала в Балтиморе, собиралась открыть еще один ресторан рядом со своей виллой в Рехобот-Бич, Делавэр, и предложила ей управлять им. Это показалось нам с ней разумным. Они предлагали ей поселиться во флигеле для гостей. Она могла бы зарабатывать там кучу денег в летние месяцы, а в остальное время они собирались хорошо платить ей за то, чтобы она жила там и присматривала за их виллой и землей. Я понимала, почему она сочла это выгодным предложением. Ее гостевой флигель находился в нескольких шагах от пляжа и всего в двух с половиной часах езды от меня, так что мы часто ездили друг к другу в гости. В ее флигеле имелась комната для меня, так что у меня вроде как имелся свой домик у моря. Она считала, что за три года сможет скопить достаточно денег, чтобы продолжить учиться, притом даже без подработок, занимаясь только учебой. Она хотела быть лучшей на своем курсе. Помню, она говорила:Лучше быть лучшей в выпуске университета штата, чем середнячкой в Гарварде.У нее были мечты — она хотела стать журналисткой.

Марси не сомневалась — эта женщина верит, что она явилась сюда, чтобы помочь их семье, но было очевидно, что мысли Сандры все еще заняты ее собственной утратой.

Словно прочитав мысли Марси, Эндрю начал подниматься со своего стула.

— Мы очень благодарны вам за то, что вы приехали к нам, и что Мишель отдала нам…

Однако он не смог положить конец потоку воспоминаний Сандры и снова опустился на стул.

— Более всего я сожалею о своей реакции на весть о ее беременности. Мои взгляды очень… традиционны.Очень. Когда она даже не смогла сказать мне, кто отец ее ребенка, и сообщила, что познакомилась с ним в баре, я могла бы выказать ей большую поддержку. Я постаралась сосредоточиться на главном — как позаботиться о ребенке, — но у Мишель наверняка было чувство, что я ее осуждаю. Думаю, именно тогда ее жизнь и покатилась под откос. После усыновления Джонни она оттолкнула меня. Думаю, она испытывала стыд. Я ожидала, что со временем это пройдет, но недели складывались в месяцы, а месяцы — в годы. В конце концов, когда полиция Филадельфии позвонила мне и сообщила, что она умерла от передозировки наркотика, они говорили со мной так, будто я ей чужая.

Марси видела, что Сандра — такая же мать, как и она сама — страдает, все еще скорбя по своей дочери. Но для Марси она была чужой, и ее внезапное появление перед дверью их дома никак не могло помочь им найти Джонни.

Эндрю встал опять и на сей раз не стал ждать, когда Сандра закончит свой рассказ.

— Миссис Карпентер, большое спасибо за то, что вы приехали к нам, и мы сочувствуем вашей утрате. Однако сейчас нам нужно побыть одним с нашими дочерьми. Позвольте мне проводить вас.

Оставшись сидеть в одиночестве за столом в кухне, Марси почувствовала, как у нее затряслись плечи, когда она представила себе, как ей звонят из полиции, как позвонили Сандре, когда умерла Мишель. Возможно, это будет детектив Лэнгленд из Ист-Хэмптона. Или коп из Нью-Йорка, или Кливленда, или Нового Орлеана, или Феникса, или из какого-то другого города, в который похититель увез Джонни. Сколько еще ждать такого звонка? И подобно тому, как Сандра считала, что спусковым моментом, который привел ее дочь к смерти, стало ее собственное поведение, Марси всегда будет корить себя за то, что оставила Джонни на том пляже с няней, которую она даже не знала.

Ход ее мыслей был прерван гудением мобильного телефона, лежащего на столе. Это было сообщение от Лори.

Мы только что приехали в тюрьму.

Глава 34

Послав короткое сообщение Марси, Лори выключила звук на своем телефоне. Она не могла представить себе, какую муку испытывают сейчас Марси и Эндрю. С тех пор, как пропал Джонни, сама она спала лишь урывками. Если бы ей пришлось разлучиться с Тимми на неделю, не зная, где он, она бы этого не вынесла.

Убрав телефон в карман блейзера, она переключила внимание на своего оператора, который смотрел на свой цифровой монитор.

— Как картинка, Ник?

Помещение, предоставленное им администрацией тюрьмы,

Адвокат Гантера, Трэйси Махоуни, уже представилась им и сказала, что ей подойдет любая рассадка при условии, что в кадре не появится она сама.

— Смотри сама, — ответил Ник, отойдя назад, чтобы Лори смогла взглянуть на монитор. — Это самое лучшее, чего здесь можно добиться.

Из мебели в объектив попали только круглый стол и два стула, которые они поставили вокруг него. Райан сидел ближе ко входу, спиной к двери, просматривая записи в своем большом блокноте.

Трудность заключалась в том, чтобы на таком близком расстоянии суметь поместить в кадр одновременно и Райана, и Гантера. Ник ухитрился сделать это, расположив камеру в самом дальнем углу от стола.

— Как видишь, — объяснил Ник, — Райана видно немного лучше, чем второй стул.

Райан улыбнулся и махнул рукой в сторону камеры. Результат вышел менее качественным, чем те кадры, которые получались у команды их шоу обычно, но и он был неплох.

— Значит, Гантера мы посадим туда, а тебя, Райан, будем в основном снимать в профиль. А тот стул в углу, на котором будет сидеть адвокат, не должен попасть в кадр.

— Идет, — сказал Райан. — Но меня всегда напрягает, когда мне приходится находиться спиной к двери.

Лори показала Нику большой палец.

— Ты творишь чудеса и, как всегда, работаешь профессионально.

— Ты это говоришь только потому, что я встал на рассвете, чтобы добраться сюда.

— Что ж, хорошо еще, что в дороге мы смогли подкрепиться пончиками из «Донат проджект».

Лори было известно, что Ник обожает пончики с беконом и кленовым сиропом, которые они и купили.

Ник похлопал себя по животу.

— Мои артерии говорят «нет», а желудок, напротив, просит и говорит «спасибо». Кстати, — добавил он, понизив голос, — мы с женой молимся за Джонни. Мы готовы помочь вам всем, чем только сможем.

Предполагаемое похищение Джонни фигурировало в топе новостей, как и его родство с федеральным судьей Алексом Бакли.

— Я благодарна вам обоим, — сказала Лори. — А помощь от тебя сейчас требуется одна — находиться здесь и делать свою работу.

Ник кивнул.

— Понял.

Лори казалось, что Ник подозревал наличие связи между исчезновением Джонни и той спешкой, с которой она начала работу над новым расследованием своего шоу, но он был не из тех, кто задает вопросы, не касающиеся ракурсов съемки и выбора освещения.

Она посмотрела на Райана, который пересел на противоположную сторону стола.

— Ну, поехали, — сказал он.

Она постучала по узкой стеклянной филенке двери, и надзиратель открыл ее.

— Мы готовы. Заводите заключенного. Его адвокат тоже здесь.

Когда дверь закрылась, Лори захлестнула волна паники. Возможно, это их единственный шанс спасти Джонни. Им нельзя оплошать.

* * *

Если бы не темно-зеленая тюремная роба, Дэррена Гантера можно было бы принять за голливудского актера, явившегося на кинопробы, сосредоточенного, спокойного и уверенного в себе.

— Тут, в этом роскошном люксе для юристов куда более комильфотная обстановка, чем в местах общего пользования, предназначенных для черни.

Гантер вежливо поблагодарил надзирателя, который снял с него кандалы и пристегнул его наручниками к скобе, вделанной в край стола.

Адвокат Гантера, Трэйси Махоуни, была высока, у нее были широкие плечи и копна кудрявых непокорных светлых с проседью волос. Говорила она с выраженным бруклинским акцентом.

— Неужели это необходимо? Нас же будут снимать. Да и замки на этой двери достойны Форт-Нокса.

Надзиратель покачал головой.

— Вы же знаете правила.

Когда надзиратель ушел, Гантер уверенно протянул Райану свободную руку.

— Видимо, вы Райан Николс, — сказал он. — Я вас узнал по вашему шоу. Я смотрел ваш послужной список, и мне не терпится рассказать вам правду о моем деле.

— Уверен, что у нас с вами получится содержательный разговор, — ответил Райан.

— А вы, должно быть, миз Моран. — Гантер кивнул Лори.

— Да. — При обычных обстоятельствах на этом этапе она бы уже провела подготовительную беседу с любым героем своего шоу, но нынешние обстоятельства нельзя было назвать обычными. — Я с интересом выслушаю вашу версию событий.

Гантер поднял указательный палец свободной руки.

— Будьте осторожны в своих желаниях, миз Моран. Вам знакомо известное изречение о том, что никогда не следует знакомиться со своими героями? Вашего отца считают настоящим героем, но вам может не понравиться то, что я могу о нем рассказать. У него есть такая сторона, которую он вряд ли показывает своей восхищающейся им дочери или своему прелестному маленькому внуку. Его, кажется, зовут Тимми, да?

Его фальшивая улыбка казалась доброй, но у Лори резко заболело горло, когда он назвал имя ее сына. И она опять подумала о том, какую трудную задачу им надо будет решить. Если Гантер инспирировал похищение мальчика, которого он принимал за внука Лео, чтобы получить рычаг давления на Лео, он, разумеется, не может прямо признаться им в этом на камеру. Вместо этого ему придется делать завуалированные намеки, подтверждая тем самым, что он хочет совершить обмен: его свобода за освобождение похищенного ребенка. Гантер сразу же заговорил о сыне Лори. Есть ли это тот самый намек, которого они ждали, или же так он просто пытается подействовать на телевизионного продюсера, чье шоу хочет использовать в своих собственных целях?

— Давайте начнем, — сказала она.

Глава 35

Пока Райан расспрашивал Гантера о его версии событий, приведших к гибели Лео Финни, Лори еще лучше поняла, как сильно ей хочется снять обвинения с отца, даже если окажется, что Гантер непричастен к похищению Джонни.

В своем интервью Гантер коснулся всех событий того вечера, когда произошло убийство, а также упомянул результаты экспертизы ДНК, которые вроде бы реабилитировали его, притом адвокат Гантера не вмешалась ни разу. Пока что Гантер ни на йоту не отошел ни от своих показаний в суде, ни от тех ходатайств, которые он подавал, пытаясь добиться признания своего осуждения неправомерным. Кроме того, он был красив, красноречив и временами даже очарователен. Средний телезритель посмотрит на него и решит, что он просто не может быть убийцей. Однако Лори знала по опыту, что убийца может таиться под самой благообразной личиной. Наверняка есть какое-то другое объяснение наличия на орудии убийства ДНК Мейсона Роллинза. Лори знала, что она никогда не поверит, что ее отец сфабриковал признание вины, чтобы упечь за решетку невиновного.

Словно прочитав ее мысли, Гантер вдруг посмотрел прямо в камеру и сказал:

— Я знаю,

При упоминании журнального очерка мозг Лори словно пронзил электрический разряд. Именно этот очерк был проиллюстрирован фотографией, на которой их семья была запечатлена в ложе мэра на стадионе «Янки-стэдиум». На ней Тимми был так похож на сегодняшнего Джонни. Что ж, теперь у них, по крайней мере, есть подтверждение того, что Гантер видел это фото. Лори заставила себя сосредоточиться, слушая, как Гантер рассуждает о высотах, которых достиг Лео.

— На параде по случаю Дня святого Патрика он идет в первом ряду вместе с кардиналом, и на его парадной форме столько медалей, что они переливаются, как зеркальный шар на дискотеке.

— Думаю, вы в достаточной мере объяснили вашу точку зрения относительно репутации бывшего заместителя начальника полиции Нью-Йорка Лео Фарли, — сказал Райан. — По вашим словам, вы полагаете, что большинство людей скорее поверят не вашим показаниям, а показаниям имеющего награды полицейского офицера.

— Вот именно. Но дело вот в чем. — Гантер устремил свой пронзительный взгляд прямо в объектив камеры. — Каким образом Лео Фарли достиг таких заоблачных высот? Что именно отличает его от всех остальных патрульных полицейских и детективов, имена которых никому не известны? Что сделало Фарли настолько особенным, что его почитают чуть ли не за особу королевских кровей?

Райан тут же использовал этот момент.

— Одно из объяснений такого отношения заключается в том, что он настолько предан своему делу, что, к примеру, был готов вернуться в участок после окончания своей смены, поскольку стремился докопаться до истины. И настолько хорошо знает свою работу, что сумел заставить такого умного и хладнокровного малого, как вы, признаться в том, что вы в припадке ярости зарезали человека после того, как вас отвергла женщина в баре.

Гантер спокойно улыбнулся.

— Вы говорите как человек, работающий на дочь Лео Фарли. Полагаю, в вашей передаче будет отражено наличие у нее явного конфликта интересов, чтобы зрители могли учесть это, когда они будут делать выводы.

— Мы всегда сообщаем нашим зрителям факты как они есть.

— А известен ли вам тот факт, что во время моего ареста Лео Фарли рассматривали в качестве кандидата на должность заместителя начальника полицейского департамента по вопросам общественной информации? До тех пор он был амбициозным копом, но ему не приходилось расследовать такие громкие дела, которые позволили бы ему греться в лучах славы. Но дело об убийстве Лу Финни обещало попасть в топ новостей, оно подходило для этого идеально. Убит всеми любимый хозяин популярного бара, расположенного в одном из самых крутых районов Манхэттена. Подозреваемых двое: студент престижного частного колледжа и богатый мальчик, наследник владельца крупного агентства по операциям с недвижимостью. История о том, как старый Нью-Йорк сталкивается с новым. И звездой этого сюжета становится Лео, который будто бы изобличил меня. И что же было потом? Он получил повышение по службе и стал главным представителем полицейского департамента Нью-Йорка по связям с общественностью, то есть персоной, пользующейся таким же вниманием СМИ, как сам мэр.

Лори не нравилось то, что она слышала. Гантер использовал блестящую репутацию ее отца как оружие, направленное против него. На мониторе Ника было видно, как Гантер отрывает взгляд от камеры. Он пристально посмотрел на нее, затем опять переключил свое внимание на Райана.

— Я предлагаю вам проверить, как мое дело соотносилось с траекторией карьеры Лео Фарли в полицейском департаменте. Вы увидите, что я прав. Кстати, вам известно, что я не первый заключенный, обвинивший Фарли в фабрикации улик?

Хотя сейчас Лори видела Райана только в профиль, ей показалось, что на миг он заколебался. Вероятно, он думал, что в любом другом случае — если бы речь шла о другом полицейском, если бы время не поджимало — Лори выяснила бы все о предыдущих жалобах такого характера прежде, чем записывать интервью, которое пойдет в эфир. Однако он быстро овладел собой.

— Вы находитесь в тюрьме уже восемнадцать лет, — сказал Райан. — И я полагаю, вам известно, что жалобы на неправомерное осуждение — это обычное дело. На любого полицейского, прослужившего тридцать лет, обвиняемые и осужденные жаловались не раз и не два, обвиняя его в злоупотреблениях. И это вовсе не значит, что их утверждения — правда.

— ДНК, обнаруженная недавно на оружии убийства, совпадает с ДНК человека, который, как было доказано, не раз угрожал другим людям ножом, включая, по меньшей мере, один случай нанесения колото-резаных ран в драке в баре, точно такой же, как в деле, по которому был осужден я. Вам известно, что отдел окружной прокуратуры по пересмотру приговоров подтвердил, что в момент убийства Лу Финни Мейсон Роллинз жил в Гринвич-Виллидж, в квартире, находящейся всего в десяти минутах ходьбы от бара «У Финна»? Когда мой адвокат попыталась поговорить с Роллинзом, он захлопнул перед ней дверь, и, насколько я понимаю, так же он поступил и с представителем окружной прокуратуры.

— И какова же ваша теория? С какой стати Роллинзу было резать владельца бара, который, судя по известным данным, никогда не наносил ему никаких обид?

— Дело в том, что мы всей толпой вывалились из бара на тротуар. Я пытался выбраться из свалки, но другой парень из бара, Джей Прэтт, продолжал лупить меня и хватать за грудки. Мы врезались в какого-то другого малого — врезались крепко, — и это он достал нож. После этого мистер Финни сразу же упал. Там было столько крови. А этот малый… его уже и след простыл. Я нисколько не сомневаюсь, что это

Глава 36

Гантер смотрел Райану прямо в глаза, словно говоря: давай, попробуй найти в моих аргументах хоть одно слабое место.Разве этих доказательств недостаточно для того, чтобы поставить мою виновность под сомнение?

Для Гантера это был идеальный момент для окончания интервью, задающий как раз тот тон, который был ему нужен. Райан ни разу не смог его сбить. Если на то пошло, то Гантер даже сумел укрепить свои позиции, выжав максимум из результатов экспертизы ДНК и поставив под сомнение достоверность показаний Лео.

Райан посмотрел на Лори, давая ей понять, что он готов завершить интервью. Она кивнула.

— Мистер Гантер, прежде чем мы закончим, я хочу задать вам еще несколько вопросов. Я зачитаю вам список имен людей, находившихся в тот вечер, когда произошло убийство, в баре «У Финна», и спрошу вас, имели ли вы какие-то контакты с ними до этого вечера или после него.

— Я не против, но какой в этом смысл?

— По вашим словам, вы в тот вечер были в баре один и ни с кем там не были знакомы, вот мы бы и хотели это подтвердить. А затем мы бы хотели убедиться, что вы не делали никаких попыток связаться с потенциальными свидетелями, которые могли дать показания против вас как на первоначальном суде, так и при рассмотрении дела о возможном пересмотре вашего осуждения.

Трэйси Махоуни прервала свое молчание — впервые после начала работы камеры.

— Не отвечай на этот вопрос, Дэррен. Он слишком расплывчат.

Он махнул рукой, словно отметая ее опасения.

— Да ладно. Мне не о чем беспокоиться, нечего скрывать. Говорите.

Райан зачитал список, который составила Лори: само собой, Лу Финни; Джейн Холлоуэй, та женщина, к которой он клеился в тот вечер; Джей Прэтт, парень, с которым Гантер подрался; Кларисса ДеСанто, барменша, которая удивила Лео тем, что она не стала давать показаний на суде над Гантером; и наконец, Мейсон Роллинз. По утверждению Гантера, до вечера убийства он не имел никаких связей ни с кем из них и не вступал в контакт с ними после.

— А как насчет того вашего друга, с которым вы в тот вечер отмечали ваш день рождения до вашей ссоры с мистером Прэттом? Может быть, он смог бы пролить свет на ваше поведение в тот вечер?

Гантер прищурился, словно не поняв вопрос.

— Я был в этом баре один. Я собирался встретиться с моими однокашниками из Вассара, приехавшими в Нью-Йорк на каникулы, но так и не вышел с ними на связь. И направился в Вест-Виллидж, чтобы поразвлечься в одиночку. Тогда я и не подозревал, что это решение разрушит мою жизнь.

По словам Саманты Финни, барменша Кларисса говорила ей, что Гантер явился в бар с каким-то приятелем, но как узнать правду теперь? Собственно, перечисление возможных свидетелей было всего лишь разминкой перед следующим вопросом — самым важным из всех.

— И наконец, — сказал Райан, — мы желаем узнать, кто мог бы дать вам характеристику.

— В каком смысле?

— Я имею в виду людей, которые могли бы сказать, каким человеком вы были восемнадцать лет назад, а также любых других, хорошо знающих вас. Вы утверждаете, что вы образцовый заключенный. Мы полагаем, что наши зрители хотели бы услышать отзывы о вас от тех, кто знает вас близко, чтобы лучше понять, что вы за человек.

Если Гантер был причастен к похищению Джонни, то сейчас у него имелась возможность дать им координаты того третьего лица, которое могло бы продолжить переговоры о его освобождении и которое находилось за стенами тюрьмы.

— Четыре года назад моя мать отправилась в дом престарелых с связи с деменцией, — сказал он, и его плечи поникли. — Меня отказались выпустить даже для того, чтобы я мог попрощаться с ней, пока она еще была способна меня узнавать. Пожалуй, сейчас человеком, который знает меня лучше всех, является мой адвокат. — Он кивком показал на Трэйси Махоуни. Лори знала, что адвокат не может быть свидетелем по делу своего клиента.

— И больше никто? — спросил Райан. — Может быть, какой-то ваш старый друг или даже кто-то из бывших заключенных, с которым вы продолжаете поддерживать связь и с которым мы могли бы провести беседу?

Давай, заглоти наживку,— подумала Лори. — Подскажи нам, куда идти.

— Извините. — Гантер пожал плечами. — Находясь за решеткой, не очень-то легко заводить или сохранять друзей.

У Райана вытянулось лицо, и он посмотрел на Лори, ожидая, чтобы она дала финальный свисток. Они не получили того, что им было нужно.

— Думаю, на сегодня у нас все, — сказала она.

— Вы уверены? — спросил Гантер. — Не то чтобы у меня большие планы на остаток этого дня. — Та же сухая улыбка, тот же блеск в глазах. Она вполне могла понять, почему он понравился стольким журналистам.

— Вполне. — Ее мороз продрал по коже, когда она зашла за его стул и постучала в дверь, давая знать надзирателю, что они закруглились.

Когда в замке повернулся ключ, Гантер заговорил опять:

— Кстати, миз Моран, я думаю и молюсь о племяннике вашего жениха и всей вашей семье.

Лори едва не подпрыгнула, когда он впрямую упомянул исчезновение Джонни.

— Что?

— Я помешан на новостях. Я каждый день прочитываю пять разных газет, включая как местные, так и общенациональные. «Нью-Йорк пост» и «Дейли ньюс» распространили его фотографию везде, и, похоже, он милый мальчик. Надеюсь, что его найдут целым и невредимым, и что это произойдет скоро.

Лори лихорадочно перебирала в уме все то, что писали о Джонни в просмотренной ею прессе. В некоторых статьях и заметках упоминалось, что Джонни оказался в Хэмптонс, поскольку его родители приехали туда, чтобы отметить день рождения его дяди, недавно вступившего в должность федерального судьи Алекса Бакли, но пока что в них не были упомянуты ни Лори, ни ее отец. Так что, судя по замечанию Гантера, он, по меньшей мере, сумел обнаружить связь межу Джонни и ней. Но дает ли он ей тем самым понять, что он может привести их к Джонни?

Пока что она ни на йоту не приблизилась к правде.

— Давайте просто скажем, что вся моя семья очень хочет вернуть его домой — чего бы это ни стоило.

Она всмотрелась в лицо Гантера, ища какую-то реакцию на свои слова, пока

* * *

Когда они двигались к выходу из тюрьмы, первым шел Ник, неся свою переносную камеру в кожаной наплечной сумке.

Лори поймала себя на том, что идет она медленно, поскольку не желает садиться в студийный микроавтобус, не имея перспективных зацепок.

Когда они подошли к стойке регистрации, она остановилась и повернулась к Райану.

— Так думаю только я, или тебе тоже кажется, что интервью проходило не самым лучшим образом?

— Да, так думаешь не только ты, — ответил Райан. — Все это мы знали и так, только на сей раз это было сказано его словами, и, по правде говоря, прозвучало довольно убедительно. И ты знаешь, мне нравится твой отец, но сегодня Гантер набрал немало очков. Нам надо будет проверить, как время рассмотрения дела Гантера соотносилось с временем назначения твоего отца представителем полицейского департамента по связям с общественностью.

Лори прижала руку ко лбу. Должно же быть что-то еще, что они могли бы сделать до того, как уйти. Она вдруг подняла глаза.

— Комнаты для свиданий с обычными посетителями, — сказала она.

Райан смотрел на нее, явно не понимая, к чему она клонит.

— Гантер заметил, что тут, в этом роскошном люксе для юристов, куда более комильфотная обстановка, чем в комнатах свиданий, предназначенных длячерни.

Райан сразу смекнул, что она имеет в виду.

— Стало быть, у него бывают и другие посетители.

Десять минут спустя им сообщили имя — Саммер Карвер. В книге учета посетителей она впервые была упомянута около года назад, но в последние полгода эта дама редко пропускала часы посещений, которые Гантер мог использовать для свиданий два раза в неделю.

— Значит, он солгал, сказав, что помимо его адвоката у него нет друзей, — заметил Райан.

Пока они ждали, чтобы сотрудник службы исполнения наказаний напечатал им скан водительских прав Саммер Карвер, выданных в штате Нью-Йорк, на глаза им попалась Трэйси Махоуни, стоящая в углублении тюремных ворот. Она отвернулась и взяла в руку свой телефон, словно для звонка, но Лори была уверена, что она наблюдала за ними.

Глава 37

Вторник, 21 июля

Седьмой день

На следующее утро Лори стояла в своем кабинете перед тремя белыми досками, на которых маркерами было написано все, что им было известно об исчезновении Джонни, Дэррене Гантере, убийстве Лу Финни и возможных связях между первым и вторым. Джерри, Грейс и Райан сидели за белым овальным столом для совещаний, делая записи, пока Лори кратко излагала основные моменты.

Она обвела имя Саммер Карвер красным кружком.

— Если у Гантера есть на воле кто-то, действующий как его глаза, уши и ноги, пока сам он находится в тюрьме, то мы полагаем, что, скорее всего, это Саммер Карвер. Она единственная, кто посещает его в тюрьме, если не считать адвоката и время от времени — редактора.

Еще одним, меньшим кружком Лори обвела имя Трэйси Махоуни.

— Существует возможность того, что его адвокат играет роль соучастницы в поддержании его связей с волей, но вряд ли она сама выполняет для него грязную работу. — Трэйси видела, как они говорили с надзирателем у стойки регистрации посетителей, значит, вероятно, она уже сообщила Саммер, что им известно о ее контактах с Гантером. И целью нынешнего их совещания была подготовка к попытке поговорить с Саммер напрямую.

— Сегодня рано утром мы с Джерри посмотрели, есть ли у Саммер профиль в соцсетях, и кое-что нашли. Джерри, рассказывай.

Поскольку в кабинете их было только четверо, Лори была готова просто усадить их всех вокруг своего компьютера. Однако Джерри захотел соединить свой ноутбук с проектором, чтобы представить результаты их поисков на большом экране.

Когда Лори села, на проекционном экране появился профиль Саммер Карвер в «Фейсбуке», и они увидели долговязую молодую женщину с длинными волнистыми черными волосами и бледной кожей, прижимающую к своему веснушчатому носу пушистого белого котенка.

— У Саммер есть профиль только в «Фейсбуке». Первое, что мы заметили, это то, что единственные ее открытые посты — то есть такие, которые можем видеть и мы, а не только онлайн-друзья — взяты с сайта «Дэррен Гантер невиновен».Мы также знаем, что она активно пишет на сам этот сайт, созданный для защиты Дэррена Гантера, что неудивительно, если учесть, что она регулярно навещает его в тюрьме.

Джерри передвинул курсор на то место в профиле Саммер, где были даны ссылки на профили членов ее семьи. Таких оказалось двое — ее мать, Джули Карвер, и брат, Тоби Карвер. Джерри переместил курсор на имя Тоби и кликнул по нему.

— Ее брат ничего не постит уже четыре года, так что… это тупик. — При этом аватарка профиля Тоби изображала не человека, а представляла собой фотопейзаж с лесом и речушкой. Джерри открыл профиль матери Саммер. — А вот ее мамочка, Джули, довольно активная пользовательница.

Аватарка Джули являла собой крупный план двух улыбающихся женщин. Одной из них была Саммер, а вторая была одета в голубую футболку, на которой крупными белыми буквами было написано:В 60 откатила до 40.Джули была ниже и полнее своей дочери, волосы у нее были короче и светлее, а на носу красовались такие же веснушки, как и у Саммер. Джерри два раза кликнул по фотографии, чтобы открыть дату и подпись.

— Это фото было сделано три года назад, и, как следует из подписи, тогда они отмечали шестидесятилетие Джули. — Подпись гласила:

«Самый лучший подарок к моему дню рождения — моя прекрасная дочь снова со мной. Я так рада, что она вновь дома!»

Грейс подняла руку.

— А я не испорчу тебе эффект, если спрошу, где Саммер была до того?

— Если бы мы это знали, то я бы тебе сказал. Так что это тайна номер один. Идем дальше. — Джерри быстро прокрутил сотни постов Джули, типичных для соцсетей, останавливаясь на тех, в которых упоминалась ее дочь, а также на фотографиях — их было несколько — с изображением Джули и Саммер в некоммерческой организации по приготовлению и доставке еды «Доставка Божьей любви».

Под одной из фотографий имелась подпись:

«На мою очередную вторничную смену на кухне я привела еще одного помощника повара. Кликните здесь, чтобы внести пожертвование на благое дело».

Джерри продолжал прокручивать, пока вдруг не остановился на посте, сделанном четыре месяца назад.

— Ну вот, тут уже интереснее.

Вместо фотографии, изображающей кого-то, здесь

Матери не спят. Они просто переживают, закрыв глаза.

Под ней красовалась подпись:

КАК ВЕРНО!

Лори заметила, что Райан бросил ручку на стол и оторвался от своих заметок, похоже, решив, что из мема о матерях много не выжмешь. Однако он ошибся. Главным тут были ответы друзей Джули.

Кейти Ландт:Джули, мне хочется думать, что ты шутишь, но это не есть хорошо.

Бет Трейнор:Ржунимагу, дорогая, но я согласна с Кейти. Ты беспокоишь нас. Саммер в порядке?

Джули ответила: Она приняла кое-какие решения… которых я не понимаю.

Кейти Ландт: Но все в порядке?!

Джули: Я больше не могла сдерживаться, вот она и уехала из дома к Тоби (ее единокровному брату) и теперь находится у него. Это долгая история, но, честно говоря, я обеспокоена. Пожалуйста, молитесь за меня и за мою дочь. Я могу ее направлять, но я больше не могу ее контролировать. Почему они так быстро вырастают?

Лори никогда не понимала людей, которые вели разговоры на личные темы в интернете. Надо полагать, Джули Карвер никогда и представить себе не могла, что совершенно чужой человек будет просматривать ее аккаунт в соцсети и узнавать самые конфиденциальные подробности ее жизни.

Райан схватил ручку и опять торопливо строчил в своем большом блокноте.

— Похоже, у них произошла ссора, — сказал он. — И время совпадает. Примерно полгода назад визиты Саммер в тюрьму стали чаще, она начала навещать Гантера два раза в неделю. Возможно, матери не нравился ее новый друг.

— Мы тоже так считаем, — согласился Джерри. — После этого поста, сделанного четыре месяца назад, нет никаких указаний на то, что Джули хоть раз видела свою дочь. Собственно говоря, с тех пор прямых упоминаний о Саммер нет вообще. В День матери несколько человек написали Джули, что они думают о ней и желают ей лучших отношений с ее детьми, стало быть, очевидно, что она с ними все еще не в ладах. В профиле Саммер говорится, что у нее есть брат Тоби. Похоже, он приходится ей братом только по отцу.

Райан сжал свою переносицу.

— Пока что все это очень неубедительно. Нам известно только то, что Саммер поддерживает Гантера и поссорилась со своей матерью. Но похищение ребенка — это совсем другое дело. Есть ли у нас основания считать, что Саммер способна на такие вещи?

Джерри выключил проектор, и Лори объяснила, что вчера вечером она звонила детективу Дженнифер Лэнгленд с Лонг-Айленда, руководящей расследованием дела об исчезновении Джонни.

Грейс покачала головой, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. Она подняла руку с длинными блестящими красными ногтями.

— Извините, я не знакома с этой женщиной, но, судя по тому, что я слышала, она убеждена, что наше намерение заняться Гантером — это пустая затея. Так что пусть твой отец делает свое дело, и полицейский департамент Нью-Йорка пробьет Саммер по всем базам данным, какие только есть.

Грейс была права. Лэнгленд не верила, что Гантер причастен к похищению Джонни, но она также руководила расследованием, так что в первую очередь им нужно иметь дело именно с ней, если только не станет ясно, что необходим план Б.

— Думаю, я поймала Лэнгленд в удачное время, — сказала Лори. — Похоже, они там потратили почти два дня, следя за малым, которого видели, когда он смотрел на детей на пляже в день похищения Джонни. В конце концов он был остановлен за то, что не включил сигнал поворота. Они уже решили, что, возможно, сейчас прижучат его, но тут в его машине нашли чек, датированный тем числом, когда был похищен Джонни, и выданный на кассе одного из автофургонов быстрого питания, которые обслуживают пляжи. Но затем выяснилось, что в тот день этот фургон работал далеко от Хэмптонс, в Саутгемптоне. В общем, независимо от того, считает ли она, что мы на верном пути или же просто чувствует себя неловко, поскольку их след оказался пустышкой, она пообещала мне, что пробьет Саммер по базам и перезвонит.

— И ее брата тоже? — спросила Грейс.

— Все ее известные связи.

— Что ж, с чего-то же надо начинать, — нехотя согласилась Грейс, — но мне кажется, что куда больше о делишках Саммер нам могла бы рассказать мамаша Карвер. Да, это всего лишь посты в «Фейсбуке», но я знаю, именно такой тон бывает у матерей, которые считают, что их дети замышляют что-то недоброе. Нет, это, разумеется, не относится ко мне самой, я всегда была хорошей девочкой, — добавила она.

— Само собой, — согласилась Лори. — И да, Грейс, если бы мне захотелось найти миссис Карвер, чтобы провести с ней предварительную беседу, где бы мне надо было ее искать?

Грейс расплылась в широкой улыбке, поскольку знала ответ.

— Сейчас вторник, вторая половина дня. Время ее смены на благотворительной кухне. Можно, я отправлюсь с тобой? Мамаши, пишущие на «Фейсбук», от меня без ума!

Лори давно хотела расширить круг обязанностей Грейс, к тому же та умела разговорить собеседника.

— Что ж, по-моему, это хорошая идея.

Лори быстро оглядела сегодняшний наряд своей помощницы: темно-синее платье-футляр, не доходящее до колен, очень скромное, по меркам Грейс, и блестящие телесного цвета туфли на пятидюймовых шпильках.

— Не беспокойся — в ящике рабочего стола у меня хранятся туфли на низком каблуке для тех случаев, когда мне надо выглядеть менее…

— Броской? — подсказала Лори.

— Точно.

Глава 38

Грейс посмотрела на сверкающее семиэтажное здание, находящееся в Сохо на углу Спринг-стрит и Шестой авеню. С тротуара ей и Лори было хорошо видно, как в суперсовременном ресторане работают повара. Облаченные в белые передники и черные колпаки, они шинковали морковь и лук, чистили картошку и лепили котлеты.

— Неужели это и впрямь столовая для нуждающихся? — удивилась Грейс. И посмотрела на свои черные балетки. — Мои лубутены отлично вписались бы в здешнюю обстановку, хотя, если честно, они всего лишь подделка.

Лори быстро отправила сообщение:Мы уже здесь, затем открыла перед Грейс парадную дверь.

— Ты ожидала не такого, да? Несколько лет назад они построили новое здание, чтобы расширить производство. Они доставляют примерно два миллиона горячих обедов в год тем клиентам, которые слишком больны или немощны, чтобы самим закупать продукты и готовить.

Лори много раз посещала ежегодные торжественные мероприятия «Доставки Божьей любви» и регулярно жертвовала им средства. В прошлом году ее взносом на благотворительном аукционе стала экскурсия по «Фишер-Блейк Студиос», кульминацией которой был обед в обществе ведущего и

И теперь, когда ей нужно было встретиться с матерью Саммер, Джули, она воспользовалась своим знакомством с той сотрудницей этой некоммерческой организации, которая занималась устройством прошлогоднего аукциона.

— Кэролайн, — позвала Лори, узнав молодую женщину, идущую к стойке регистрации, чтобы встретить их. Представляя ее Грейс, она заметила, что та многозначительно улыбнулась, посмотрев на туфли Кэролайн на высоком каблуке. — Огромное спасибо за то, что ты выручила нас, притом так быстро.

— Мне это в радость, — сказала Кэролайн. — Джули Карвер одна из наших лучших волонтерок. Раньше она и ее муж владели рестораном в Куинсе. После его смерти она решила продать свое заведение, но потом обнаружила, что тоскует по работе на кухне. Ее решение уйти на покой из ресторанного бизнеса принесло нам большую пользу.

Вместо того, чтобы нагрянуть без предупреждения к матери Саммер во время волонтерской работы на кухне и сразу с кем-нибудь обрушить на нее град вопросов, Лори позвонила Кэролайн и попросила ее сыграть роль посредницы. По словам Кэролайн, Джули регулярно смотрела шоу «Под подозрением», и ей очень хотелось поговорить о своей озабоченности из-за связи Саммер с убийцей, отбывающим срок в тюрьме.

Глаза Кэролайн заблестели, когда из находящейся на первом этаже кухни вышла женщина, вытирающая руки о передник. Лори узнала ее по ее фотографиям в «Фейсбуке».

— Это Джули. Я зарезервировала одну из наших комнат для совещаний, так что там вам никто не будет мешать.

* * *

У Лори ушло всего несколько минут на то, чтобы объяснить, что команда шоу «Под подозрением» работает над выпуском, посвященным убийству Лу Финни и утверждению Дэррена Гантера о том, что он стал жертвой судебной ошибки.

— Как вам уже, вероятно, сообщила Кэролайн, в ходе нашего расследования всплыло имя вашей дочери, поскольку она часто навещает Гантера в тюрьме. Мы заглянули в ее аккаунт в соцсети, чтобы выяснить, какая между ними может быть связь, и наткнулись на ваши посты, из которых следовало, что вы беспокоитесь из-за своей дочери. И у нас возник вопрос: не связано ли ваше беспокойство с Дэрреном Гантером?

— Да, эти ее визиты в тюрьму вывели меня из себя, — с грустью ответила Джули. — Поначалу я была рада ее интересу к его делу. После пары очень трудных лет Саммер вернулась ко мне в Нью-Йорк и стала жить со мной, ища себя. Она доделала кое-какую работу, необходимую для завершения бакалавриата, и начала готовиться к сдаче экзаменов в школу права. Ее всегда интересовала работа в системе уголовной юстиции. Собственно, именно она и познакомила меня с вашим шоу. Мы смотрели его вместе.

Лори решила пока не касаться «трудных лет» в жизни Саммер, но ей вспомнился пост, который Джули сделала три года назад и в котором говорилось, что ее дочь вернулась домой.

Джули между тем продолжала.

— У моей дочери золотое сердце. Более верного и сострадательного друга, чем она, не найти. Но иногда ее чувства выходят за рамки разумного. Она готова броситься на край света ради тех, кто ей дорог, притом в ущерб себе самой — да и другим тоже.

— Моя сестра точно такая же, — сказала Грейс. — Она готова забыть свою собственную жизнь, лишь бы помочь тому, кого она любит.

Джули печально улыбнулась.

— Тогда вы меня понимаете. Позвольте спросить: а те, кому помогает ваша сестра, всегда достойны этой помощи?

— Вовсе нет, — ответила Грейс. — Один такой парень бросил ее, просто-напросто написав ей об этом сообщение — притом в ее день рождения. А когда она позвонила ему и спросила, почему, он передал трубку своей новой подружке. Если бы какой-нибудь придурок сотворил бы такое со мной, полиция никогда бы не нашла его тело.

Может, мне не стоило брать с собой Грейс?— подумала Лори, но тут Грейс продолжила:

— Полагаю, Дэррен Гантер не первый человек в жизни вашей дочери, который вызывает у вас беспокойство за нее.

— Да уж, — согласилась Джули. — Она бы стала лучшей выпускницей своей старшей школы, если бы парень, который чуть-чуть отставал от нее, не уговорил ее завалить один тест, чтобы лучшим выпускником стал он. Он сказал ей, что ему нужно получить стипендию, чтобы его обучение в университете было оплачено, а затем, как только стали известны оценки, бросил ее. Но даже ему было далеко до того малого, с которым она познакомилась летом, перед началом учебы на последнем курсе Университета в Стоуни-Брук. Он хотел стать актером и уговорил ее бросить университет в начале последнего семестра и уехать с ним в Лос-Анджелес, чтобы стать его менеджером. Два года она жила только ради него и даже перестала звонить мне, поскольку всякий раз, разговаривая, мы скатывались на ссору. Когда у нее закончились деньги, которые она тратила на него, он просто нашел себе другую женщину, а ее бросил. Единственным плюсом этой истории стало то, что она наконец вернулась домой.

Благодаря замечанию Грейс о ее сестре, они теперь знали, где была Саммер до своего возвращения в Нью-Йорк. И Лори начинала понимать, какую ценность могла представлять девушка вроде Саммер для такого человека, как Дэррен Гантер. Если она искренне верила, что Гантер потерял восемнадцать лет своей жизни, отвечая за преступление, которого он не совершал, то не могла ли она решить, что ради торжества справедливости допустимо на несколько дней лишить свободы ребенка?

— И как же после этого развивались ваши отношения с дочерью? — спросила Лори.

— Поначалу все было хорошо. Она хотела сделать карьеру адвоката по уголовным делам и начала все больше и больше читать о движении в защиту невинно осужденных, что и привело ее к делу Дэррена Гантера. Сперва она говорила мне, что работает стажером у его адвоката или что-то в этом духе. Я была очень этому рада, поскольку считала, что это может помочь ей поступить в школу права.

— Говоря о его адвокате, вы имеете в виду Трэйси Махоуни? — спросила Лори.

Джули извинилась и сказала, что не знает имени этого адвоката.

— По правде сказать, я понятия не имею, были ли у Саммер вообще какие-то контакты в адвокатской среде. А затем она вдруг начала ездить в Даннемору на свидания к Гантеру так часто, как только позволяла администрация тюрьмы. Она работала над эссе о неправомерных осуждениях для поступления в школу права, рассчитывая собрать несколько историй о невинно осужденных. Сначала Гантер переписывался с ней, затем она начала навещать его в тюрьме и в конце концов буквально зациклилась на нем. Потом на нашем обеденном столе вдруг перестали появляться книги, по

В голосе Джули слышалась мука.

— В одном из ваших постов вы написали, что в разговоре с Саммер «вышли из себя». Что именно вы имели в виду?

— Мне казалось, что я попустительствую ей, давая ей кров, платя по ее счетам, и все только ради того, чтобы она тратила свои время и силы на этого убийцу. И, даже если он невиновен, он бессовестно пользуется ее добротой. Я не хотела, чтобы моя дочь стала жертвой какого-то арестанта, которого она едва знает, вместо того чтобы строить свою собственную жизнь. И я топнула ногой — сказала ей, что она должна перестать мотаться к нему и начать думать о своем будущем, если она хочет продолжать жить под моей крышей. Это было четыре месяца назад. С тех пор она не разговаривает со мной.

— Мне так жаль, — сказала Лори. — Должно быть, это причиняет вам ужасную боль.

Джули кивнула.

— Иногда я гадаю, не совершила ли я ошибку, поставив перед ней ультиматум. Я думала, что у нее не будет выбора и она прислушается к моим словам. Или хотя бы устроится на работу, чтобы обеспечивать себя, что не позволит ей тратить столько времени на поездки в тюрьму.

— А что она сделала на самом деле? — спросила Лори.

— К моему ужасу, она переехала к своему брату, чего я совсем не ожидала.

— А почему это так вас удивило?

— Они никогда не были близки — он старше, и он сын моего мужа от первого брака. Нет, между ними не было каких-то конфликтов, просто они… очень разные. Так, я всегда ожидала, что Саммер хорошо закончит школу и добьется успеха, а с Тоби моему мужу пришлось использовать жесткие методы, чтобы заставить его не бросить старшую школу. И, если Саммер готова снять с себя последнее, помогая другим, то Тоби — скажем так, он отнюдь не такой. Когда Саммер собрала вещи и сказала, что она переезжает к Тоби, я попыталась убедить его отослать ее обратно или хотя бы заставить найти работу. Но насколько мне известно, он все это время содержит ее, хотя я даже не знаю, каким образом ему удается обеспечивать самого себя.

— Вы не знаете, чем ваш пасынок занимается, чтобы заработать на жизнь? — удивилась Лори.

— То, чем занимается Тоби, вообще нельзя назвать настоящей работой. После смерти моего мужа каждый из них получил кое-какие деньги. Нет, это нельзя было назвать состоянием, но у них была достаточная финансовая подушка, чтобы начать уверенно строить свою взрослую жизнь. Саммер растратила отцовское наследство на своего несостоявшегося актера, а Тоби купил небольшой скромный домик на севере штата. Он присматривает за загородными домами, делает сезонную работу, продавая дрова, убирая снег и все такое прочее. Если честно, я не понимаю, как ему вообще удается держаться на плаву. Мне известно, что несколько лет назад им занималась наша судебная система, но мне он тогда сказал, что беспокоиться незачем. А потом он будто бы на несколько месяцев отправился в туристический поход.

— В вашем тоне звучит скептицизм, — заметила Лори.

— Я тогда подумала, что его посадили в тюрьму. — Она прошептала это слово, как будто их кто-то мог подслушать. — Когда я заговорила об этом с ним, он посмеялся, но меня это не убедило. Это ужасное чувство, когда я сомневаюсь в том, что мне говорит единственный сын моего мужа. Но теперь я гадаю, не связан ли Тоби с Дэрреном Гантером — у меня такое чувство, будто этот тип крадет у меня всю мою семью. Наверное, то, что я говорю, кажется вам диким?

Лори вспомнила об обаянии Гантера, о его умении очаровывать. Он желал, чтобы люди любили его — и не просто желал, ему это было необходимо. Так, может быть, он сумел расположить к себе не только Саммер с ее чересчур большим сердцем, но и ее брата?

— Нет, это вовсе не кажется мне диким.

— И правильно, потому что мое материнское сердце говорит мне, что моя дочь попала в беду, большую беду. Не знаю, как, но этот малый заставит ее сделать нечто такое, что может навсегда разрушить ее жизнь. Пожалуйста, миз Моран, попытайтесь это предотвратить.

Если Лори не ошибалась в своих подозрениях, теперь Саммер Карвер было уже поздно спасать. Вопрос стоял иначе: успеют ли они спасти Джонни?

* * *

Когда они садились в такси «Убер», у Грейс был хмурый вид.

— Что с тобой? — поинтересовалась Лори, ожидая, когда зарядится ее мобильный телефон.

— Мне жаль ее.

— Она определенно волнуется за свою дочь.

Но Грейс явно беспокоило что-то еще.

— Если бы у меня была такая любящая мать, я бы рассказывала ей все — и хорошее, и плохое, и даже скучное. Когда-нибудь Саммер пожалеет о том, что она отталкивала от себя свою мать.

Лори вдруг пришло в голову, что Грейс часто рассказывает о своей сестре и время от времени касается в разговоре своих ежемесячных ужинов со своей крестной, но редко говорит о своих родителях. Может, продолжить развивать эту тему? Но тут мобильник Лори наконец ожил, и она обнаружила на нем сообщение от детектива Лэнгленд.

Похоже, у вас разряжен телефон. Пожалуйста, перезвоните.

Лори позвонила.

— Как вы просили, я пробила Саммер Карвер и ее связи.

Лори приготовилась испытать разочарование — ведь Лэнгленд уверена, что Гантер не причастен к похищению Джонни.

— У меня только что состоялся интересный разговор с ее матерью, Джули. Из ее слов следует, что Саммер чрезвычайно легко поддается чужому влиянию. Она сказала, что ее дочь, цитирую, «зациклилась» на Гантере. Похоже, в настоящее время Саммер живет у своего брата по отцу, и ее мать считает, что у него, возможно, были проблемы с законом. И что он может иметь скрытые мотивы для того, чтобы помогать своей сестре.

Лэнгленд ответила сразу.

— Тобиас Андерсон Карвер, на шесть лет старше своей сестры. В настоящее время он проживает в Брюстере, Нью-Йорк. Около четырех лет назад он был осужден за мошенничество — его обвиняли в сборе денег на строительство несуществующего кондоминиума. Просидел он три месяца, затем два года держался от греха подальше, и судимость была снята.

— Джули он сказал, что провел

— Нет. Брат Саммер был осужден за федеральное преступление. Это другая исправительная система, так что они не пересекались. Но, если Тоби тоже как-то связан с Гантером, то им, скорее, движет денежный мотив. Если Гантер сумеет добиться, чтобы его осуждение было признано неправомерным, ему светит компенсация в несколько миллионов долларов. Так что, если Саммер помогает ему из любви, то ее брат рассчитывает отхватить немалый куш.

Лори удивилась — похоже, детектив Лэнгленд уже не исключала, что за исчезновением Джонни могут стоять брат и сестра Карверы.

— Вы что-то раскопали, — сказала Лори.

— Вот именно. Согласно данным электронной системы взимания платы за проезд по платным дорогам, в среду в две минуты второго пополудни «Тойота Камри», зарегистрированная на Тобиаса Андерсона Карвера, проехала на Манхэттен по мосту Джорджа Вашингтона, затем в час тридцать семь въехала на мост Трогз-Нек. Без восьми восемь она пересекла мост Трогз-Нек в обратном направлении, а затем и мост Джорджа Вашингтона.

Слушая Лэнгленд, Лори лихорадочно соображала, строя маршрут из Брюстера, штат Нью-Йорк, до Хэмптонс. Похоже, Тоби за один день съездил на Лонг-Айленд и обратно.

— Все сходится, — сказала она.

— Полностью. Притом, судя по счету Тоби Карвера в системе взимания платы за проезд, за последние двенадцать месяцев его машина впервые оказалась восточнее Нью-Йорка. Похоже, ваш отец может быть прав, Лори. Теперь нам надо придумать, как вернуть Джонни домой.

Глава 39

Сидя за своим столом для совещаний, Лори сделала глубокий вдох и набрала номер мобильного телефона Саммер Карвер. Пока она ожидала ответа, ей казалось, что она слышит, как в ее жилах пульсирует кровь. При каждом гудке она представляла себе сельский домик, стоящий на принадлежащих Тобиасу Карверу четырех акрах земли. И ее воображение рисовало ей Джонни, запертого в подвале, на чердаке или в сарае.

Во взаимодействии с детективом Лэнгленд местная полиция отправила машину без опознавательных знаков, чтобы проехать мимо дома, но сидевшие в ней полицейские не заметили ничего подозрительного. Было решено не стучать в дверь. До получения ордера на обыск, который дал бы им право войти в дом и в выдаче которого судья отказал из-за недостатка доказательств, они не хотели давать Саммер и ее брату понять, что подозревают их.

Голос, ответивший Лори, звучал уверенно и бодро. И она вспомнила слова Джули, сказавшей, что под влиянием Дэррена Гантера ее дочь очень изменилась.

При упоминании шоу «Под подозрением» Саммер взвизгнула.

— Боже, вы даже не представляете, как я люблю ваше шоу. Я смотрела каждый ваш выпуск и прочитала все комментарии на ваших фанатских страницах и форумах. Должна признаться, поначалу мне казалось, что в деле о сбежавшей невесте вас, возможно, занесло не туда, но, когда стали известны все факты, я поняла, что вы правы. Ваше шоу расследует преступления лучше, чем ФБР.

Лори объяснила, что звонит, поскольку в тюрьме ей сообщили, что Саммер часто навещает Дэррена Гантера.

— Следующий выпуск нашего шоу будет посвящен мистеру Гантеру. Собственно говоря, вчера мы записали интервью с ним. Возможно, он вам об этом говорил.

— Это отличная новость. Я уже год слежу за его делом и убеждена, что он невиновен. У него такая добрая душа, и он блестящий литератор. Каждый день, проведенный им за решеткой, это трагедия.

— А он говорил вам о том, что мы взяли у него интервью? — спросила Лори.

Саммер ответила после длинной паузы.

— Я считаю себя членом команды его юристов и думаю, мне не следует повторять что-либо из того, что он мне говорил.

Лори не была юристом, но она была уверена, что адвокатская тайна работает не так.

— Будучи фанаткой шоу «Под подозрением», вы, возможно, читали, что недавно с пляжа в Хэмптонс пропал племянник нашего бывшего ведущего, Алекса Бакли.

На сей раз Саммер ответила сразу.

— Да, читала! Простите меня. Мне надо было сразу выразить мои чувства и сказать вам, что я молюсь за него. Я даже представить себе не могу, какой ужас испытывают сейчас его родители.

Лори не знала, что на это сказать. Надо как-то заставить Саммер запустить идею обменять Джонни на свободу для Гантера.

— Его семья — которая теперь, как вы, вероятно, знаете, стала и моей семьей — готова на все, лишь бы спасти Джонни. Возможно, вы сами относитесь к Дэррену так же, — добавила она. Она подошла максимально близко к тому, чтобы сказать, что они готовы заключить сделку.

— Дэррен не маленький мальчик, — ответила Саммер, — но он был совсем молод, когда его посадили в тюрьму. А он так же ни в чем не повинен, как Джонни.

— Мы не могли бы встретиться завтра? — спросила Лори. — Возможно, вы сумеете предоставить нам какие-то ценные сведения, которых мы в нашем шоу еще не знаем. Что бы вы ни хотели мне сообщить, я готова вас выслушать — и, если вы того хотите, все, что вы скажете, останется между нами.

Опять последовала пауза.

— Я вам перезвоню.

Лори отключила диктофон.

Глава 40

Джонни съежился, когда дядька взъерошил его волосы. Он чувствовал дыхание дядьки на своей щеке, поскольку тот наклонился над его плечом, чтобы рассмотреть его раскраску.

— Получается у тебя просто отлично. Я знал, что ты почувствуешь себя лучше, когда сможешь выйти из этой тесной спальни и немного походить по дому. У меня уютный дом, не так ли?

Джонни хотел сказать «ага», продолжая раскрашивать картинку, но вовремя спохватился.

— Да, сэр. Это очень приятный дом. Еще раз спасибо за чертежную доску, — добавил он.

Два дня назад утром дядька отпер спальню Джонни и молча ушел, оставив дверь приоткрытой. Джонни сидел, уставившись на дверь, наверное, несколько часов. В конце концов из кухни донесся лязг кастрюль и сковородок, а затем запахло жареным беконом. Однако он все равно остался сидеть на месте, пока дядька не вернулся и не сказал:

— Завтрак готов, так что ты можешь присоединиться ко мне в столовой.

С тех пор он разрешал Джонни смотреть в гостиной телевизор по часу в день и есть в столовой. Вчера они даже посидели на застекленной веранде, и дядька читал газету, время от времени прося Джонни почитать ему вслух.

— Детям полезно знать о том, что происходит в мире.

Но затем лицо дядьки покраснело при виде одной из газетных страниц, он сразу же сложил ее и спрятал под какой-то книгой.

Там говорится обо мне, —подумал Джонни. — Меня ищут и, когда найдут, тебя посадят

— Ты же понимаешь, почему мне приходилось держать тебя в той комнате первые несколько дней, да? — спросил дядька, пока Джонни продолжал раскрашивать картинку. — Мне надо знать, что я могу тебе доверять — как и ты мне. Я же хорошо о тебе забочусь, не так ли?

— Да, сэр.

— Хорошо, значит, теперь ты знаешь: пока ты будешь правильно себя вести, все будет хорошо. Чем более я буду уверен в том, что могу доверять тебе, Дэнни, тем больше привилегий я смогу тебе предоставить.

Сегодня утром «наградой» Джонни стала эта чертежная доска, которую дядька принес со второго этажа и установил в гостиной. Доска была похожа на стол для рисования, который стоял у Джонни дома, но она была наклонной, и на ее нижнем краю имелся выступ, чтобы рисунки и раскраски не падали на пол, пока ты работаешь над ними. Еще дядька дал ему большой набор цветных карандашей и книжку-раскраску. Это была не обычная детская книжка-раскраска, и называлась она «Исторические здания Америки», но это было все же лучше, чем ничего. Раскрашивая зеленым карандашом траву перед зданием миссии Аламо, Джонни оторвал взгляд от раскраски и перевел его на окно гостиной. Пока что он не видел вокруг других домов — даже с заднего двора.

— Сколько времени вы тут живете? — спросил Джонни, пытаясь не выдать своего страха. Сейчас он впервые спросил этого дядьку о нем самом.

— Смотря по тому, что ты имеешь в виду, говоря «тут», но в этом доме — уже около трех лет.

— А до того? Я всю жизнь прожил в одном и том же доме — я хочу сказать, пока не оказался здесь.

Дядька замолчал, и Джонни стал гадать, понимает ли он, что Джонни только притворяется его другом. Когда дядька наконец заговорил, голос у него был грустный.

— Я приехал сюда, чтобы начать все заново после того, как у меня возникли кое-какие проблемы в личной жизни.

Джонни вспомнил, как дядька и какая-то женщина говорили на верхнем этаже о каком-то там судебном запрете и о том, что мальчик изменит все. Связано ли все это с проблемами этого дядьки? И почему Джонни до сих пор так и не увидел эту женщину? Почему она все время находится на втором этаже?

Опять воцарилось молчание.

Когда Джонни оглянулся, дядька смотрел на него пустыми глазами.

— Ты определенно умный мальчик. — Джонни не мог понять, сердится дядька или же он, наоборот, доволен.

— Я… — Джонни не знал, что сказать.

Лицо дядьки расслабилось, и он опять взъерошил волосы Джонни.

— Со временем я дам тебе и другие ответы. Доверие — это улица с двусторонним движением, Дэнни.

Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли. Моих родителей зовут Эндрю и Марси Бакли. Моих сестер зовут Хлоя и Эмили. Мы живем на Массачусетс-авеню в Вашингтоне, округ Колумбия.

Вчера Джонни поймал себя на том, что он, не раздумывая, отозвался на это дурацкое имя, Дэнни. Он не позволит этому дядьке заставить его быть не самим собой, а кем-то другим. Даже если на то, чтобы сбежать из этого дома, ему понадобится десять лет, он, Джонни, будет помнить, кто он такой и откуда.

— Еще раз спасибо за карандаши и раскраску. — Он приветливо улыбнулся дядьке и добавил: — И за эту классную чертежную доску. Раньше у меня никогда не было такой штуки.

До того, как мама Джонни стала его мамой, она была актрисой. И иногда она помогала Джонни писать короткие пьески для него и его сестер, чтобы сыграть их, когда папа вернется домой.Это как пьеса, мама. Я буду играть в ней, играть, как надо и сколько надо… пока не вернусь домой.

Глава 41

Вечером, в семь тридцать, Алекс встретил Лори у двери своей квартиры нежным поцелуем в губы. Она почувствовала на его губах соленый вкус коктейля «грязный мартини», который он держал в руке.

— Лори, тебе нет нужды стучать в мою дверь. Ведь у тебя есть ключ. — После помолвки он сделал дубликаты ее и своих ключей, а также ключей от их новой квартиры.

— Старые привычки.

Лео купил билеты на сегодняшнюю игру «Янкиз» себе и Тимми, исходя из предположения о том, что Лори и Алекс уедут на свой медовый месяц. Она уговорила их пойти, несмотря на изменение обстоятельств, пообещав Лео позвонить ему, если в деле о похищении Джонни произойдет прорыв. Они оба отчаянно старались дать Тимми хотя бы подобие нормальной жизни.

Алекс, зная, что она всю эту неделю питалась кое-как, уговорил ее зайти к нему, чтобы вместе поужинать.

— Прости, что я начал без тебя, — сказал он, подняв свой бокал. Обычно перед ужином они вместе пили коктейли, рассказывая друг другу, как у них прошел день, но в последнее время это не приносило им радости.

— Это мне надо извиняться за то, что я опоздала. Я все ждала, что Саммер Карвер мне перезвонит, но, скорее всего, этот момент уже не наступит. Наверное, именно поэтому и изобрели мобильные телефоны. — Она достала из кармана блейзера свой телефон, чтобы проверить, не звонили ли ей, пока она ехала в лифте.

Поставив свою сумочку на круглый столик в прихожей, она посмотрела в окно, любуясь видом на Ист-Ривер. Вместо того, чтобы радоваться перспективе их переезда в новую квартиру, она подумала, что будет тосковать по этому виду. Она уже тосковала по тому времени, когда у нее в мыслях не было такого негатива. После исчезновения Джонни каждый день затягивал их всех все глубже и глубже во тьму.

— Ты говорил с Марси и Эндрю? — спросила она.

— Да, сразу после того, как детектив Лэнгленд позвонила им и рассказала, как идет расследование. Они боятся, но держатся. Они попросили меня поблагодарить тебя за все, что ты делаешь.

— Сегодня мне опять позвонила Кара и спросила, может ли она чем-то помочь. — Няня Тимми звонила и писала Лори почти каждый день с тех пор, как пропал Джонни. — Кроме всего прочего, я опасаюсь, что в долгосрочном плане на нее и Эшли может разрушительно повлиять испытываемое ими чувство вины.

Он погладил ее по волосам, заправил выбившуюся прядь ей за ухо и, взяв за подбородок, приподнял ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Знаешь, чувствуя себя виноватой из-заеечувства вины, ты никому не поможешь. Не все сразу. Когда Джонни вернется, мы позвоним Каре и Эшли и поговорим с ними об их тревогах, как

Она кивнула, желая верить, что такой день придет.

Алекс провел ее на кухню, где стол уже был накрыт на две персоны.

— Здесь так вкусно пахнет, — сказала она. — Намного лучше, чем та еда навынос, которой я всю эту неделю кормила бедного Тимми.

Увидев, что духовка включена на минимальную температуру, она заглянула в нее и увидела подрумяненное филе форели, поджидающее их на сковороде, и две формы для запекания с пассерованным шпинатом и запеченным сладким картофелем.

— Рамон всегда готовит рыбу так, что от нее пахнет сливочным маслом, — заметила она.

— Налить тебе вина? Или мартини?

Она отказалась.

— Я хочу иметь ясную голову на тот случай, если позвонит Саммер. Когда мы с ней закончили разговор, мне казалось, что она вот-вот перезвонит. Из того, что рассказывала мне ее мать, у меня создалось впечатление, что она немного не от мира сего, но теперь я беспокоюсь, что она что-то замышляет. Не исключено, что у нее есть возможность звонить Гантеру напрямую. — Было хорошо известно, что заключенные в тюрьмах могут легко получать доступ к одноразовым сотовым телефонам. — А может, ее консультирует Трэйси Махоуни.

— Райан действительно считает, что Трэйси может быть замешана в похищении? — спросил Алекс. Лори говорила ему об опасениях Райана по поводу адвоката Гантера. — Лично я не могу представить себе такого.

— Не то чтобы она была готова пособничать и подстрекать, но он считает, что она вольно трактует этические нормы, если это служит интересам ее клиентов. Она может просто смотреть сквозь пальцы на их план, давая им советы с помощью подмигиваний и кивков.

Она вздрогнула, когда в ее руке зазвонил телефон. И, достав из кармана миниатюрный диктофон, быстро подсоединила его к своему мобильнику.

Закон штата Нью-Йорк разрешал ведение аудиозаписи разговора, даже если на это была согласна только одна из сторон.

— Лори у телефона, — сказала она.

— Это Саммер Карвер. Я тут думала о нашем разговоре. Скажите, вы верите в карму?

— В то, что судьба в конечном итоге уравновешивает весы? — уточнила Лори. Пять лет человек, застреливший Грега, разгуливал на свободе, собираясь убить ее и Тимми, когда наступит подходящий момент. В конце концов он заплатил за свое злодеяние, но только после того, как она прожила в страхе столько лет — значительную часть детства своего сына. Но сейчас ей надо было сказать то, что хотела услышать Саммер. — Да, конечно, я верю в карму.

— Это значит, что поступки и слова человека оказывают влияние на его будущее. Ваш отец солгал насчет так называемого признания Дэррена, и теперь с вашей семьей случилась эта ужасная вещь.

— И вы считаете, что это карма?

— Я считаю, что, если он поступит правильно — если он признает, что он был неправ насчет Дэррена, — вселенная, возможно, найдет способ восстановить справедливость и на других фронтах. И это может пойти на пользу маленькому Джонни.

Лори чувствовала, что она подбирается все ближе и ближе к цели, но ей было ясно — Саммер никогда не признается, что она и ее брат удерживают Джонни у себя. В лучшем случае они освободят его после того, как реально получат желаемое — признание Лео в том, что он сфабриковал улики. Но Лео уже проиграл весь этот сценарий и с полицейским департаментом Нью-Йорка, и с детективом Лэнгленд — он не мог сделать вид, будто признает, что Гантер невиновен, не получив гарантий, что Джонни будет благополучно возвращен. В противном случае Гантер сразу же сообщит о его признании СМИ и добьется своей цели, а Джонни так и не вернется домой.

Иными словами, они зашли в тупик.

Однако у них все же имелось одно преимущество над Гантером и Карверами. Саммер было невдомек, что Лори известно, что сейчас она проживает со своим единокровным братом Тоби на севере штата Нью-Йорк.

— Знаете что, Саммер? Нам надо встретиться с вами лично. Только вы, я и мой отец. Неофициально. Чтобы выяснить отношения и расставить все на свои места. Мой отец сможет рассказать вам о том, что происходило в комнате для допросов, когда он находился там с Дэрреном. Я всегда убеждалась, что люди бывают более откровенны, когда они могут говорить свободно. — Лори почти видела, как Саммер заглатывает наживку. — Думаю, если мы окажемся с вами лицом к лицу, то сможем дать вам то, что вам нужно. Вы хотите услышать все непосредственно от Лео Фарли?

Лори предложила встретиться завтра в десять утра в тихой кофейне в Гринвич-Виллидж. Это было идеальное место — когда на дорогах бывало много машин, поездка из Брюстера, где находился дом Тоби, до южной части Манхэттена занимала почти два часа.

Когда Лори закончила разговор, Алекс посмотрел на нее с надеждой. Она улыбнулась, надеясь, что ее план сработает.

— А теперь мне надо заняться Тоби.

Глава 42

Среда, 22 июля

Восьмой день

На следующее утро Лори и Лео прошли мимо автофургона доставки цветов и ровно в десять вошли в кофейню «Мокко у Майка». Саммер Карвер уже ожидала их, сидя за маленьким столиком в дальнем углу зала, находящемся за стойкой. Отпив кофе из бумажного стаканчика с крышкой, она скорчила гримасу.

Лори выбрала это место неспроста, и причиной тому стало отнюдь не качество подаваемых здесь напитков. Она как-то зашла сюда вместе с Джерри и Грейс после того, как провела беседу со свидетелем. Кофе тут был так плох, а обстановка так неприветлива, что Джерри пошутил, сказав, что это заведение наверняка является ширмой для какой-то организованной преступной группы.Скорее, его надо назвать «Отмывочная у Майка»,съязвил он.

Но для целей Лори эта кофейня подходила как нельзя лучше, поскольку столик, за который села Саммер, был тут единственным. Кроме него сидеть тут можно было только на барных стульях, стоящих у стойки, которая тянулась вдоль окна.

Вживую Саммер показалась Лори моложе и привлекательнее, чем на фотографиях, размещенных онлайн. У нее была чистая бледная кожа, длинные черные волосы и большие голубые глаза, опушенные густыми черными ресницами. Она была похожа на прелестную куклу.

Знакомясь, Саммер пожала руку Лори, но отказалась пожать протянутую руку Лео.

— Понятно, — сказал он и выдвинул стул для Лори напротив Саммер, после чего сел рядом с дочерью.

— Надеюсь, вам не пришлось ждать долго, — сказала Лори.

— Я приехала сюда немного раньше, поскольку моему пассажиру тоже надо было заехать кое-куда в десять утра. Вы не хотите заказать кофе или еще что-нибудь? Я заказала здешнее мокко, но не стала бы советовать

— Мы можем немного подождать, — ответила Лори.

Лори уже знала, что пассажиром Саммер был не кто иной, как ее единокровный брат Тоби, который сейчас встречался со своей мачехой в другой кофейне, расположенной неподалеку, в двух шагах от здания «Доставки Божьей любви». Джули Карвер только что прислала Лори сообщение, подтвердив, что Тоби прибыл на встречу, о которой она в спешке договорилась с ним вчера вечером. Будучи убежденной, что из-за Дэррена Гантера ее дочь вляпалась по уши, она согласилась помочь Лори в обмен на обещание, что Лори сделает все возможное, чтобы оказать помощь Саммер и Тоби, если они в конечном итоге сделают правильный выбор.

Джули сказала своему пасынку, что недавно она узнала, что ее муж завещал ежегодные выплаты, которые еще не начались. Сумма была скромной, и единственным бенефициаром был Тоби. Надо, чтобы он встретился с ней в городе утром, сказала она, поскольку необходимо подписать кое-какие бумаги, чтобы выплаты пошли. Пока один полицейский, едущий в машине без опознавательных сигналов, следовал за братом и сестрой Карверами в город, другой установил миниатюрный микрофон под единственным столиком «Мокко у Майка», звук с которого передавался в фургон, якобы предназначенный для доставки цветов, припаркованный за углом, а оттуда — детективу Дженнифер Лэнгленд, находящейся рядом с домом Тоби Карвера в Брюстере.

Хоть бы это сработало.

— Итак, — сказал Лео, — по словам моей дочери, вы верите в карму.

Глава 43

Джонни Бакли сидел в своей спальне, чувствуя, что желудок у него полон от съеденного завтрака. Дядька готовил хуже, чем мама или папа Джонни, но ему определенно нравилось стряпать завтрак. Сегодня они ели яичницу-болтунью, сосиски и оладьи на простокваше с настоящим кленовым сиропом. Мама всегда говорила, что оладьи надо есть только с ним.

После того, как Джонни помог дядьке загрузить грязную посуду в посудомойку, тот велел ему идти в его комнату и не выходить из нее, пока он не скажет выйти.

— Ты меня понял? Не выходи из этой комнаты. Что бы ни происходило. И помни то, что я тебе сказал: доверие — это улица с двусторонним движением. Пока что ты зарабатывал привилегии. Если ты ослушаешься меня, ты их потеряешь. И я по-прежнему могу добраться до людей, которых ты называешь своими родителями и сестрами. Не забывай об этом, Дэнни.

Теперь, сидя в одиночестве в своей комнате, Джонни опять повторил про себя:Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли. Мои родители Эндрю и Марси Бакли.

Тело Джонни напряглось от непривычного шума. Это был первый звук, который он услышал, наверное, за весь последний час. До этого ему показалось, что он слышал, как в гараже заработал двигатель машины. А что это за шум? Шаги на втором этаже? Или стук в парадную дверь?

Джон уставился на круглую ручку двери спальни.Повернется она или нет?

Он закрыл уши руками, не желая слышать этот звук опять.Не выходи из этой комнаты. Что бы ни происходило. Что бы ни происходило.

Глава 44

В шестидесяти милях к северу от Гринвич-Виллидж детектив полиции Ист-Хэмптона Дженнифер Лэнгленд в беспроводных наушниках слушала аудиотрансляцию, ведущуюся из кофейни «Мокко у Майка», глядя, как начальник полицейского департамента Брюстера Айзек Досон опять стучит кулаком в парадную дверь дома Тоби Карвера. Она находилась здесь вместе с местной полицией, но они позволяли ей руководить.

— Джонни! Джонни Бакли! Ты здесь? Мы приехали, чтобы помочь тебе, сынок. — Досон оглянулся на Лэнгленд и покачал головой.

Она надеялась, что, если они подойдут к дому в Брюстере, пока брат и сестра Карверы будут в отлучке, Джонни сможет найти способ дать им знать, что он находится внутри. Пока что судья Маршалл отказывался выдать ордер на обыск, который дал бы им право принудительно войти в дом в поисках пропавшего мальчика. Достаточно было бы крика, плача, даже звука шагов. Но дом казался пустым. Возможно, Джонни был заперт там, откуда его нельзя было услышать, а может быть, он просто слишком напуган, чтобы ответить.

Досон показал на свое ухо, словно спрашивая, не может ли разговор, который мониторит Лэнгленд, дать им основания для того, чтобы войти в дом.

Она покачала головой. Пока что Саммер Карвер продолжала ходить кругами, снова и снова взывая к страхам Лори и Лео за Джонни Бакли в качестве средства вызвать сочувствие к «неправомерно лишенному свободы» Дэррену Гантеру. Однако Саммер так и не призналась в похищении Джонни и не сказала, что он будет освобожден, если Лео признает, что на суде над Гантером он солгал.

— Я не хочу указывать вам, как делать вашу работу, — сказал Досон, — но природные шумы в наших местах таковы, что иногда бывает трудно определить, что именно ты слышишь. Можно подумать, что ты слышишь, как плачет маленький мальчик, а потом окажется, что эти звуки издавала птица.

Он намекал на то, что она могла бы выдумать то, что юристы называли «обстоятельствами, не терпящими отлагательства», чтобы оправдать проникновение в дом без ордера на обыск. На минуту Лэнгленд подумала, что, может быть, стоило бы поддаться искушению, но она была копом, который чтит закон. К тому же, пойдя на такую меру, они могли лишить себя шансов наказать Карверов и Гантера. И, если они не найдут Джонни внутри дома, это могло бы поставить все расследование под удар.

Должен же быть другой путь.

Она отправила сообщение Лори Моран. Пора ввести в действие план Б.

Глава 45

Лори встала со своего стула в дальнем углу крошечной кофейни.

— Я сделаю заказ. Папа, тебе черный кофе?

Он кивнул.

— Саммер, вам заказать что-нибудь еще?

Саммер покачала головой. Лори заказала бариста два больших кофе, затем, пока он готовил их, прошла в туалет. Здесь она достала свой телефон, который загудел в ее кармане, еще когда она сидела за столом.

Это было новое сообщение от детектива Лэнгленд.

Снаружи признаков присутствия Джонни не видно. Судья дал добро на план Б. Другого выбора нет. Нам нужен этот ордер.

Вернувшись к столику с двумя порциями кофе, она встретилась взглядом с Лео и покачала головой. Из Брюстера не было хороших новостей, так что им надо было продолжать давить на Саммер.

— Лори, мне надо сказать кое-что тебе и Саммер — и слушать это будет очень нелегко, — мрачно сказал Лео. — Я хочу, чтобы вы обе поняли: я никогда нелгал, чтобы добиться вердикта «виновен». Но иногда полицейским приходится упрощать показания.

Лори постаралась сделать вид, будто она потрясена, хотя они репетировали эту сцену и вчера вечером, и сегодня утром. Сообщение, пришедшее на ее телефон от Лэнгленд, подтвердило, что судья одобрил их план. Он будет слушать их разговор в режиме реального времени и выдаст ордер на обыск, как только усмотрит, что для этого есть достаточные основания.

Все еще оставался риск, что Гантер использует слова Лео, чтобы попытаться оспорить свое осуждение, но они хотя бы официально поставили в известность судью, чтобы доказать, что Лео хотел просто обмануть Саммер Карвер с тем, чтобы добиться освобождения похищенного ребенка. Лори даже предупредила обо всем дочь Лу Финни на тот случай, если Гантер сумеет слить новость о признании Лео в СМИ до того, как они смогут объяснить, что за этим стоит.

— Когда в тот вечер я вернулся в участок, чтобы допросить Гантера один на один, он так и не признался в том, что он умышленно пырнул Лу Финни. Он сказал мне то же самое, что утверждает и теперь — что в драку вмешался еще один человек, и у него был нож.

Глаза Саммер округлились и стали похожи на блюдца. На лице ее изобразились одновременно ужас и экзальтация.

— А на суде вы заявили совсем другое. Разве это не ложь?

— Саммер, я готов все объяснить, но, если я совершенно честно веду себя с вами, то и вы должны быть совершенно честны со мной.

Ее нижняя губа задрожала, похоже, она боялась дать ему ответ, но ей явно очень хотелось услышать остальную часть версии Лео.

Они подошли так близко к своей цели. Лори надавила еще раз.

— Вы же знаете, где сейчас Джонни, не так ли?

Она кивнула. Но микрофон, установленный под столиком, не мог передать кивок.

— Вы киваете, — тут же сказал Лео. — Но мне нужно, чтобы вы сказали, что с этим мальчиком все будет хорошо.

— С ним все в порядке. О нем хорошо заботятся.

— Мне нужно, чтобы вы пообещали выпустить его в каком-нибудь безопасном месте — у ближайшего полицейского участка, пожарной части или больницы — после того, как я предоставлю то, что вам нужно, чтобы помочь Дэррену с его делом. Хорошо?

— Хорошо. Я вам обещаю.

— Что ж, ладно, — сказал Лео. — Я считал тогда — и считаю сейчас, — что это Дэррен Гантер несет ответственность за гибель Лу Финни. Это он затеял драку. Если бы не эта драка, на улице бы не случилось потасовки.

Пока Лео приковывал к себе все внимание Саммер, Лори взглянула на экран своего телефона. От Лэнгленд пришло еще одно сообщение:

Есть! Мы получили ордер на обыск. И войдем ПРЯМО СЕЙЧАС. И судья выдал ордер на арест Саммер. К вам идет помощь.

Не прошло и минуты, как в кофейню вошли двое полицейских в форме из полицейского департамента Нью-Йорка. Лори знала их — это были Кэрри Брэндон и Стэн Войцик. Знала она так же и то, что они сидели в фальшивом фургоне доставки цветов, ожидая дальнейших указаний от детектива Лэнгленд.

— Папа, ты хочешь заняться этим сам? — Лео состоял на службе в полицейском департаменте с тех пор, как стал работать в подразделении антитеррора.

— Саммер Карвер, вы арестованы за похищение Джонатана Александра Бакли.

Глава 46

Начальник полиции Досон показал детективу Лэнгленд поднятый большой палец, делая ей знак взять руководство на себя. Как только Саммер Карвер произнесла волшебные слова, пообещав освободить Джонни в обмен на мнимое признание Лео, судья Маршалл усмотрел, что имеются достаточные основания для выдачи ордера на обыск, которого они ждали.

Лэнгленд ринулась к крыльцу дома Тоби Карвера, за нею последовали начальник полиции Досон и пятеро полицейских в форме. Вторая команда полицейских подошла к дому сзади.

Бум, бум, бум!Лэнгленд молотила кулаком в парадную дверь.

— Полиция! У нас есть ордер! Откройте!

Ответа не было, как они и ожидали.

Она отступила в сторону и подняла руку.Один… два…

Досон и один из его сержантов подготовили таран.

Три!

Деревянная дверь вылетела из коробки под силой удара.

В дом ворвались двенадцать полицейских с пистолетами в руках, одетые в пуленепробиваемые жилеты, и принялись обыскивать его. Систематический обыск жилища — это больше наука, чем искусство. Нельзя допустить, чтобы во время такого обыска кто-то застал полицейских врасплох. Надо обшарить все углы. Проверить все закоулки.

— Чисто! — крикнула Лэнгленд, осмотрев кухню.

— Чисто! — донесся мужской голос из кабинета.

Она слышала удары ботинок по дверям и топанье, доносящееся из всех помещений дома.

Наконец она добралась до комнаты на втором этаже, по-видимому, являющейся хозяйской спальней. Одна из зеркальных раздвижных дверей стенного платяного шкафа была треснута. Она начала медленно подвигаться к шкафу, прижимаясь спиной к стене, чтобы не подставиться под выстрел.

На пороге появился Досон. Перехватив его взгляд, она показала на двери шкафа. Он поднял пистолет, готовый прикрыть ее, если тот, кто находится в шкафу, откроет огонь. Добравшись до шкафа, она левой ногой отодвинула в сторону одну из дверей, затем быстро подалась назад, чтобы отодвинуться от того, кто мог скрываться в шкафу.

Но в шкафу не оказалось ничего кроме висящей одежды и переполненной корзины для грязного белья. Она переместилась на другую сторону шкафа и толкнула обе двери так, чтобы стала видна его вторая половина.

— Чисто! — крикнула она, слыша разочарование, прозвучавшее в ее собственном голосе.

Она вернулась к парадной двери. Судя по скисшим лицам ее коллег-полицейских, они пали духом.

Чтобы окончательно удостовериться, что тут в самом деле никого нет, она обшарила каждый квадратный фут участка, занимающего четыре акра, после чего еще раз осмотрела каждую комнату дома Тоби Карвера, открывая каждый выдвижной ящик, ища следы того, что здесь побывал ребенок.

Досон ждал ее на парадном крыльце, уперев руки в боки и глядя вслед трем патрульным машинам, которые, вздымая пыль, удалялись по ведущей к дому проселочной дороге.

— Я отправил моих ребят домой, — пояснил он. На вид Досону было лет шестьдесят пять, и у него было доброе лицо.

— Еще раз спасибо за все. Я, правда, думала, что сегодня мы спасем Джонни.

— Мне довелось заниматься похищением ребенка только однажды, когда я еще работал в полицейском департаменте Нью-Йорка, но я понимаю, что вы чувствуете сейчас. Вам хотелось сделать не такой телефонный звонок, как тот, который вам предстоит.

Оказавшись в своей машине, Лэнгленд достала мобильник, изо всех сил сдерживая слезы. Она представляла

Но Лэнгленд придется еще раз разбить их сердца — если на прошлой неделе Джонни Бакли и был в этом доме, теперь они его там уже не нашли.

Глава 47

Даже до его ухода в отставку Лео Фарли приходилось больше заниматься административной стороной деятельности полицейского департамента Нью-Йорка, чем расследованием отдельных уголовных дел. Прошло уже более десяти лет с тех пор, как он лично надевал наручники на подозреваемого. Его навыки ведения допроса также ржавели без дела. Но, оказавшись в комнате для допросов с Саммер Карвер, он тут же стряхнул с них ржавчину и пыль. Наверное, работа полицейского детектива — это как езда на велосипеде, подумал он.

Поскольку Саммер была так явно зациклена на Дэррене Гантере, было решено, что допрашивать ее будет Лео, во всяком случае вначале. Она скорее допустит оплошность, если будет находиться в одной комнате с человеком, который, по ее убеждению, сфабриковал улики против того, в кого она была влюблена.

К удивлению Лео, Саммер отказалась от своего права на присутствие адвоката сразу же после того, как он еще в кофейне зачитал ей ее права. И так же быстро заявила, что она не похищала Джонни.

— Я сказала это только затем, чтобы заставить вас признаться в том, что вы сделали с Дэрреном!

— Это же глупо, Саммер. Что это за стратегия — признаться в совершении тяжкого преступления только затем, чтобы помочь своему бойфренду?

— Проверьте мой телефон. Я записала весь наш разговор. Значит, это сработало, не так ли?

— Разумеется, нет. Вы думали, что можете обвести меня вокруг пальца, записав мои слова на телефон? Ну так вот — весь наш разговор слушал судья. Это мы вовлекли вас в нашу игру и сделали это неспроста. Вы твердили, что Джонни пропал из-за моей плохой кармы и что торжество справедливости уравновесит весы. С какой стати вам было говорить такие вещи, если мальчик не у вас?

— Я только притворялась, что он у меня. Это придумал Тоби после моего вчерашнего разговора с Лори. Она сравнила нахождение Дэррена в тюрьме с похищением Джонни, я передала ее слова Тоби, и, наверное, поэтому ему в голову и пришла эта мысль.

— Значит, вы двое решили помешать ходу расследования дела о пропаже ребенка? Сделав так, что полиция потеряла целый день, который она могла бы потратить на реальные поиски?

— Ничего не целый день, — возразила Саммер. — Мы договорились о встрече вчера вечером. Я собиралась запостить ваше признание в интернете, как только выйду из этой дурацкой кофейни, а затем сказать вам, что я не имею никакого отношения к исчезновению этого мальчика!

Если Саммер говорила правду, она и ее брат поставили под удар расследование похищения, чтобы получить краткосрочное преимущество в осуществлении своих усилий, направленных на вызволение Дэррена Гантера из тюрьмы. Логичнее предположить, что Саммер лжет, подумал Лео и собрался надавить на нее, когда его мобильник зазвонил на столе.

Звонила детектив Лэнгленд.

Он оставил Саммер в запертой комнате для допросов одну, чтобы ответить на звонок.Вот оно,подумал он. Сейчас она скажет мне, что они нашли Джонни. Пожалуйста.

Но вместо этого он услышал в ее голосе разочарование.

— Обыск в доме ее брата ничего не дал, Лео. Мы его не нашли.

Это было как удар в живот.

— Опоздали? Они перевезли его куда-то еще?

— Не знаю. Мы обыскали там каждый дюйм. Нигде не было никаких следов Джонни. Никаких признаков того, что он вообще когда-либо был там.

Несмотря на все его уточняющие вопросы, больше он так и не смог ничего узнать. Дав отбой, он заставил себя сделать пять глубоких вдохов и выдохов. Он был так уверен в успехе, так верил в то, что сегодня они смогут вернуть Джонни домой. Неужели все это было напрасно, и они только зря потеряли время?

Он вернулся в комнату для допросов, поставив перед собой уже другую цель. У них также имелись данные о проезде по платным дорогам, говорящие о том, что в день похищения машина Тоби ездила на Лонг-Айленд и обратно. Лео решил, что, если у Саммер есть объяснение этой поездки, она, возможно, говорит правду. Если же такого объяснения нет, то, возможно, они все же находятся на верном пути.

— Саммер, мы можем доказать, что вы находились в отеле, когда пропал Джонни. — Собственно, у них не было прямых доказательств того, что она в самом деле находилась в отеле, но он был не обязан объяснять это ей.

К его удивлению, она сразу же согласилась с ним.

— Я ездила туда, чтобы увидеться с Лори.

— Зачем вам пытаться встретиться с моей дочерью, когда она в отпуске?

— Я горячая фанатка ее шоу и думала, что смогу воззвать к ее чувству справедливости, чтобы помочь Дэррену. Разве есть лучший способ раскрыть правду, чем склонить на нашу сторону дочь детектива, расследовавшего дело Дэррена?

— Как вы узнали, где ее надо искать?

— Невестка Алекса Бакли запостила на «Фейсбуке» фотографию и написала, что они всей семьей поедут на Лонг-Айленд, чтобы отпраздновать там его день рождения. На фотографии был изображен отель, вот я и подумала, что можно было бы пообедать на его террасе и попробовать познакомиться с Лори. Но, когда я заходила в отель, она как раз выходила из него вместе с Алексом и еще одной парой, и они все сели в черный «Мерседес», за рулем которого находился Алекс. Я бросилась обратно к машине Тоби и поехала за ними. Когда они высадились на площадке для гольфа, я поняла, что там мне не удастся с ней поговорить, и отправилась обратно в отель, чтобы дождаться ее. Но когда они вернулись, мне стало ясно, что случилось что-то плохое. Все в суматохе бегали по пляжу, затем явилась полиция, вот я и уехала.

— Был похищен Джонни. Поэтому там и царила такая суматоха.

— Тогда я этого не знала. Вы должны мне верить: как бы я ни любила Дэррена, я бы никогда — никогда — не похитила невинного ребенка, никогда бы не причинила ему зла и даже ненапугалабы его. Вы видели, как я нервничала, когда вы заставили меня сказать, что я его отпущу? Даже простопритворяясь, будто я похитила его, я

Лео посмотрел в большие глаза Саммер и увидел в них отвращение к себе самой.

— Джонни всего семь лет, — сказал он. — Он чудесный мальчик. Он любит плавать, играть в футбол и бейсбол. У него есть четырехлетние сестрички-близняшки, которые восхищаются им, и родители, которые любят его. Они думали, что сегодня мы привезем их сына домой — потому что вы заставили нас поверить в это.

Саммер пристыженно опустила голову.

— Мне так жаль, так жаль.

Сейчас он видел, что она говорит правду, а значит, он ошибался. На него так подействовали лживые обвинения Дэррена Гантера, что он позволил Саммер обвести себя вокруг пальца. Так что повод испытывать стыд был не только у нее.

— Вы виноваты перед ними, Саммер, и вы просто обязаны рассказать все, что вам известно и что могло бы помочь нам найти Джонни.

— Я же сказала вам, что ничего не знаю. Я все выдумала.

— Но ваше нахождение в отеле во время исчезновения Джонни — это не выдумка, а правда.

— Я не знаю, куда он подевался. Думаю, я бы заметила, если бы кто-то утащил ребенка у меня на глазах!

— Детей похищают, не только утаскивая их. Похититель может утверждать, что его прислали родители его жертвы. Или что он полицейский или какой-то другой представитель власти. Возможно, вы видели что-то такое, что тогда не отложилось в вашем сознании, но что может нам помочь. Представьте себе, что вы опять сидите в машине вашего брата на парковке. Что вы видите?

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, но затем покачала головой.

— Все как в тумане. Машины приезжали, уезжали, но меня интересовал только черный «Мерседес» Алекса, так что я не обращала на них внимания.

— И вы не заметили никаких деталей? Любая мелочь может быть важна. Подумайте, Саммер.

Она пожала плечами.

— Кажется, там был фургон, развозящий мороженое, — сказала она.

— И что?

— Ничего. Просто я заметила его. Вы знаете, как надо повернуть с 27-го шоссе и доехать до гостиничной парковки?

Он кивнул, вспомнив расположение тамошних дорог.

— Большая часть машин паркуются либо на этой стоянке, либо на развороте у входа в отель, где работают парковщики. Но, если вы не подъезжаете к ним, можно заехать на отдельную узкую дорогу, находящуюся за отелем. И я видела, как фургон с мороженым поехал именно туда.

Лео знал, что детектив Лэнгленд опросила всех, кто работал в пляжном кафе-мороженом, включая водителя фургона, который загрузил там мороженое, а затем уехал.

Саммер прищурилась, будто припомнив что-то еще.

— Саммер, вы что-то вспомнили?

— После того фургона с мороженым туда заехала еще одна машина. Но через несколько минут она вернулась. Я подумала, что это кто-то из здешних постояльцев, который случайно поехал по подсобной дороге, а затем повернул обратно. Но вместо того, чтобы вернуться к отелю или на парковку, она поехала обратно, на 27-е шоссе.

Последний раз Джонни видели, когда он искал ракушки рядом с пляжным кафе-мороженым. Так что Саммер Карвер могла видеть машину похитителя.

— А что это была за машина?

Она покачала головой.

— Понятия не имею. Кажется, она была белая. Светлая. Не кроссовер и не фургон.

— Седан?

— Да, кажется, четырехдверная. Но я не уверена. Правда, кое-что я все-таки помню. Номера этой машины были выданы в Вашингтоне. Не в штате Вашингтон, а в Вашингтоне, округ Колумбия. Я это заметила, потому что там говорилось что-то насчет того, чтобы не платить налоги.

«Нет налогам без представительства».Этот девиз часто красовался на номерных знаках машин, зарегистрированных в столице, как ссылка на то, что жители округа Колумбия платят федеральные налоги, однако не имеют своих представителей в Конгрессе.

Лео вышел из комнаты для допросов и увидел Лори, которая сидела на скамейке недалеко от полицейского участка.

— Саммер говорила правду. Гантер не причастен к исчезновению Джонни. — Он понурил голову и уставился на тротуар. — Я потерял целую неделю, целиком сосредоточившись на Дэррене Гантере.

Она тут же обняла его и начала внимательно слушать, пока он вводил ее в курс.

— Это не твоя вина, папа. Гантер и Саммер умышленно ввели нас в заблуждение.

— Все это время я ошибался, Лори. Тот, кто похитил Джонни, хотел украсть именно его. И он приехал на Лонг-Айленд из столицы. Нам надо позвонить Марси и Эндрю.

Глава 48

Марси Бакли достала из духовки форму для запекания с запеченными макаронами и сыром. Лицо ее обдало жаром, что помогло ей скрыть слезы, которые она сдерживала с тех самых пор, как им позвонила детектив Лэнгленд и сообщила ужасную новость — после всех трудов, потраченных на получение ордера на обыск, полиция так и не нашла Джонни.

Хлоя и Эмили наслаждались ужином, когда телефон, лежащий на кухонном столе, зазвонил опять. Марси узнала номер мобильника Лори и отнесла телефон в кабинет, чтобы ее не услышали близнецы.

Марси поняла, что есть какая-то важная новость, когда Лори попросила ее пригласить в комнату Эндрю и переключить телефон на громкую связь. Когда Эндрю уселся на диване рядом с женой, Лори начала:

— Саммер Карвер призналась, что в день исчезновения Джонни она находилась в отеле. И видела, как от пляжного кафе-мороженого отъехал светлый седан. И номера его были зарегистрированы в Вашингтоне, округ Колумбия.

Марси хватило нескольких секунд, чтобы сообразить, что к чему.

— Ты с самого начала говорила, что большинство преступлений не носят спонтанный характер.

— У нас нет гарантий того, что машина, которую видела Саммер, принадлежала похитителю, — сказала Лори, — но, дорога, ведущая к пляжному кафе-мороженому, находится в стороне от отеля. К тому же на Лонг-Айленде нечасто можно встретить машины со столичными номерами. Так что вряд ли это было совпадением.

По лицу Эндрю Марси поняла, что она и Лори не единственные, кто считает, что у них появилась новая зацепка.

— Что все это значит? — спросил Эндрю. — Мы уже ломали голову, пытаясь понять, кто мог захотеть украсть Джонни. Ты думаешь, что кто-то из округа Колумбия последовал за нами в Хэмптонс?

Глаза Марси застлала пелена слез. Округ Колумбия. Хэмптонс. Дорога к пляжному кафе. Она представила себе, как чьи-то руки хватают Джонни, когда он наклоняется за ракушкой. Вот ее сын, дрожа от страха, сидит на заднем сиденье. Нет, скорее всего, его запихнули в багажник. И он лежал там испуганный, совсем один, в темноте. Когда она попыталась мысленно увидеть машину похитителя, выезжающую с парковки отеля, перед ее взором вдруг предстал серый седан — тот самый, который стоял на обочине перед их домом

— В понедельник к нам приезжала Сандра Карпентер.

Эндрю шумно втянул в себя воздух.

— Я не знаю, кто это, — сказала Лори на другом конце линии.

— Это женщина, которой отец Хорриган звонил насчет усыновления, — объяснила Марси. — Биологическая бабушка Джонни.

— И она приходила в ваш дом?

— Причем безо всякого предупреждения, — уточнила Марси. — Она сказала, что не может не переживать из-за Джонни — что его исчезновение всколыхнуло в ней чувства, которые она испытывала после смерти своей дочери. Спрашивала, чем может нам помочь. Тогда я решила, что у нее благие намерения, но теперь гадаю, не пыталась ли она сбить нас со следа.

— А ты помнишь ее машину? — спросил Эндрю. — Я не обратил на нее внимания.

— Это был серый седан, — ответила Марси. — «Бьюик». Я не очень разбираюсь в их моделях, но это была та из них, которая крупнее.

— А какой оттенок серого? — спросила Лори. — По словам Саммер, та машина была либо белой, либо очень светлой.

Марси напрягла память.

— Серебристо-серый, близкий к белому.

— Лео мог бы пробить эту машину, верно, Лори? — предложил Эндрю. — В данных о ней будет упомянут ее цвет? Может быть, Саммер узнает ее, если показать ей фото.

— Я сейчас же ему позвоню.

— Лори… — У Марси было такое чувство, словно они упускают что-то важное. — Мы точно не знаем, что именно произошло с ее дочерью. Когда я позвонила отцу Хорригану, чтобы навести справки о биологической матери Джонни, он понятия не имел, что с ней сталось, пока не позвонил ее матери. Так что все, что мы, как нам казалось, знали об этой семье, было известно только со слов Сандры. Наркозависимость ее дочери. Ее переезд в Филадельфию. Возможно, все это ложь.

Эндрю прижал руку ко рту.

— У нас даже нет подтверждения того, что Мишель Карпентер умерла.

У Марси вдруг закружилась голова. С того самого момента, когда сестра Маргарет положила Джонни ей на руки, Марси сразу же ощутила свою тесную связь со своим «ребенком, дарованным чудом». Но чудес не бывает.

Она протянула к Эндрю трясущиеся руки.

— Они забрали его, да? Забрали нашего Джонни.

Глава 49

С журнального столика в гостиной на Лори смотрела пустая коробка из-под пиццы, к бумажной подкладке которой прилипли остатки моцареллы. Она почувствовала, что на нее смотрит ее отец, сидящий в своем любимом кресле.

— Хорошая штука, — сказал он.

— О чем ты?

— О пицце.

— Пицца не просто хороша. Это вообще идеальная еда, — ответила Лори.

— Это точно. А ты видела, как радовался Тимми? Как будто ты свозила его в Диснейленд. Так что перестань испытывать чувство вины.

Следуя примеру своих родителей, Лори старалась завтракать, обедать и ужинать вместе с Тимми в их столовой. Честно говоря, ей редко удавалось готовить такие же обеды и ужины, какие готовила ее мать, но даже ужиная с ним вдвоем едой из пакета, купленной навынос, она все равно рассматривала ужин как время, когда они оба откладывали все свои гаджеты, отключались от всех посторонних шумов и сосредоточивались друг на друге.

Но сегодня они поужинали пиццей, сидя перед телевизором. И, поскольку вместе с коробкой доставщик принес также бумажные тарелки, они воспользовались и ими.

Лори была истощена как физически, так и эмоционально. Они все были измучены. Всю неделю они всячески ободряли друг друга, старались не падать духом и делали все, что могли, чтобы возвратить Джонни домой.

Но сегодня все их усилия пошли прахом.

Хотя они еще в самом начале списали со счетов версию о связи похищения Джонни с его усыновлением, сочтя ее тупиковой, сейчас им было ясно, что в действительности они ничего не знают ни о биологической матери Джонни, ни о его бабушке, которая без приглашения заявилась в дом Марси и Эндрю. Лео позвонил своему приятелю, работающему в полицейском департаменте Филадельфии, и попросил его навести справки о предполагаемой смерти Мишель Карпентер от передозировки наркотика, но тот пока еще не перезвонил и не сообщил детали. Лори хотелось иметь машину времени, чтобы отправиться на неделю назад и начать все сначала. Или того лучше, остаться на пляже вместе с детьми, чтобы все это не произошло вообще.

И теперь вместо того, чтобы показывать сыну свою эмоциональную усталость, сидя с ним за обеденным столом, она предложила Тимми самому выбрать такую еду навынос, какую он хочет, и вернуться к совместному просмотру сериала «Босх». Она знала, что ему все еще снятся кошмары, но он старался делать вид, что все в порядке. Теперь, когда Тимми ушел в свою комнату, чтобы поиграть в видеоигру, она и Лео могли снова говорить открыто.

— Было приятно просто сидеть два часа перед телевизором, уставясь на экран, не так ли?

Ее отец усмехнулся.

— Надо делать это чаще.

Она быстро подняла палец и сделала вид, что укоряет его.

— У нас дома действуют кое-какие правила, мистер, и начало им дал ты сам.

— Нет, начало им дал не я, а твоя мать. И поверь мне, после такого паршивого дня даже она разрешила бы нам отступить от них.

Лори отнесла коробку из-под пиццы и бумажные тарелки на кухню, радуясь тому, что убирать после ужина сегодня легко и мыть посуду не придется, после чего вернулась в гостиную.

— Но сегодня был и положительный момент. Мы смогли уличить Саммер Карвер и ее брата во лжи.

Окружная прокуратура согласилась предъявить обоим Карверам обвинение в тяжких преступлениях. Основанием для предъявления обвинения явился тот факт, что, хотя они и не совершали похищения человека, они использовали угрозу свободе и благополучию Джонни, чтобы принудить Лео дать ложное признание — что было равносильно шантажу.

Но Лео был явно не готов праздновать победу.

— Но у нас по-прежнему нет ничего нового на Дэррена Гантера. — По словам Саммер, притвориться, будто это они похитили Джонни, предложил ее брат, а Тоби сразу же после ареста потребовал адвоката. Так что, если Гантер и имел отношение к этому плану, у них не было возможности это доказать.

— Но сегодня вечером их арест оказался в топе местных новостей, — сказала Лори. — Упоминалась и их связь с Гантером. Поверь мне, папа, я знаю, как работают СМИ. Услышав такую новость, любой средний человек сочтет, что Гантер — это убийца, который уговорил этих двух придурков попытаться оказать давление на систему.

— Но тот судья, который будет рассматривать дело Гантера — это тебе не средний человек, слушающий выпуск новостей.

Лори понимала, что ей не удастся заставить отца увидеть в сегодняшних

Она собиралась предложить ему чашку кофе, когда зазвонил его мобильник, лежащий рядом на журнальном столике.

— Фарли у телефона.

—Полиция Филадельфии, — прошептал он.

Она слушала, как ее отец хмыкает, слушала, с нетерпением ожидая новой информации, когда зазвонил ее собственный телефон. Номер был ей незнаком, и она отклонила вызов. Минуту спустя ее телефон зазвонил опять. На этот раз она ответила, отнеся свой мобильник на кухню, чтобы не мешать разговору, который вел Лео.

— Лори, как хорошо, что вы ответили. Это Саманта Финни, дочь Лео Финни.

— Привет, Саманта. Надеюсь, вы получили мое сообщение. — Лори оставила на телефоне Саманты подробное голосовое сообщение, в котором рассказала об аресте Карверов. Хотя это было только косвенно связано с убийством ее отца, Лори не хотела, чтобы Саманта узнала о том, что произошло, из новостей.

— Да, получила, но я звоню не поэтому. Я видела их фотографии по телевизору, и я знаю этого парня.

— Какого парня?

— Брата. Кажется, его зовут Тоби Карвер, да? Я знаю его, Лори. И Кларисса тоже его знала.

* * *

Десять минут спустя Лори закончила разговор и бросилась в гостиную, чтобы поговорить со своим отцом.

Но не успела она произнести первое слово, как он сказал, что только что поговорил со своим приятелем из полицейского департамента Филадельфии.

— Сандра говорила правду. Ее дочь Мишель действительно умерла от передозировки наркотика — это случилось у нее дома полгода назад. Ее тело нашла соседка, и она же вызвала полицию.

— И что нам это дает? — спросила Лори. — Выходит, у Сандры, возможно, был мотив похитить Джонни. У нее психологическая травма, она потеряла дочь, и она сказала Марси, что считает Джоннипоследней живой частицей своей девочки.Может быть, ей захотелось все-таки попытаться вырастить его самой.

— В полицейском отчете о смерти Мишель от передозировки имелся один интересный момент, — сказал Лео. — Когда полиция спросила соседку Мишель о ее ближайшей родне, та ответила, что им вообще не стоит беспокоить Сандру, потому что, если кто и виноват в том, что Мишель стала наркоманкой, то это ее мать.

— Похоже, дело, возможно, обстоит сложнее, чем говорит Сандра, — заметила Лори.

Лео протянул ей маленький листок желтой клейкой бумаги, на котором был написан телефонный номер и имя —Линдси Харт.

— Это данные той самой соседки. Возможно, она и сама как-то связана с наркотиками, и, если так, ей, быть может, было бы удобнее говорить с тобой, а не с каким-то гадким и брюзгливым старым копом.

— Лео Фарли? Это ты-то гадок и брюзглив? Думаю, все те вдовушки, которые выстраиваются, чтобы после воскресной мессы увидеть своего любимого седовласого красавца, не согласились бы с такой характеристикой. Но да, будет логично, если с Линдси поговорю я.

— Кстати, а с кем сейчас говорила ты? Судя по тому, что я смог расслышать, это, похоже, важно.

— С Самантой Финни. Она узнала Тоби Карвера по фотографии, показанной в новостях. Ты знал, что после убийства Финна Саманта продолжала дружить с Клариссой ДеСанто?

Лео кивнул.

— Да, они были очень близки. Помню, тогда я еще подумал, что эти две девушки могли бы быть твоими подругами. Я и сейчас никак не могу поверить, что Кларисса погибла в ДТП.

— В том-то и дело, папа. Последний раз Саманта видела Клариссу в конце марта. Они встретились на вечеринке с танцами в стиле восьмидесятых, устроенной с целью сбора средств для одного крупного приюта для животных. Саманта замужем, а Кларисса жила одна. Какой-то малый пригласил ее на танец, и они, похоже, неплохо проводили время — держались друг с другом дружелюбно и непринужденно. Но в конце вечера этот парень вроде как решил, что Кларисса уйдет вместе с ним. Ну, в том самом смысле, ты меня понимаешь.

— Да, понимаю.

— По словам Саманты, этот парень был так настойчив, что они даже подумывали о том, чтобы вызвать охрану. Но муж Саманты обменялся с ним парой слов и ясно дал ему понять, что Кларисса не поедет домой с каким-то случайным знакомым, которого она совсем не знает. Ну так вот, сегодня вечером Саманта увидела в новостях фотографию Тоби Карвера, и она уверена, что это тот самый парень, который пытался уговорить Клариссу уйти с вечеринки вместе с ним. Ее муж тоже в этом уверен. А через три дня после той вечеринки Кларисса каким-то образом потеряла управление своим автомобилем и разбилась насмерть. — Лео сжал голову руками. — Я все это время твердил, что Дэррен Гантер не станет вести честную игру. Поэтому-то я сразу и подумал о нем, когда пропал Джонни.

— Но Тоби Карвер нарисовался еще несколько месяцев назад, — сказала Лори. — Папа, а что, если он убил Клариссу ДеСанто из-за чего-то такого, что она знала?

* * *

Поговорив по телефону с Алексом, Лори поставила свой телефон на зарядку, когда он зазвонил опять. Она узнала телефонный код Филадельфии, который набирала, когда пыталась дозвониться бывшей соседке Мишель Карпентер некоторое время назад.

Когда она ответила, в трубке послышались музыка и громкие голоса, так что было плохо слышно.

— Миз Моран, это Линдси Харт, вы мне звонили. Простите, что перезваниваю вам так поздно и что тут так шумно, но мне, правда, нужно поговорить с вами насчет Мишель. Мы могли бы встретиться завтра?

— Конечно. Я могу сесть на утренний поезд…

— Не надо, я сейчас в Нью-Йорке.

Они договорились встретиться в кабинете Лори в девять утра.

— До свидания, — сказала Линдси. — Не знаю, почему вы заинтересовались делом Мишель, но я никогда не верила, что она умерла от передозировки. Ее убили. Я в этом уверена.

Глава 50

На следующее утро Джонни опять помог дядьке убрать со стола и помыть посуду после завтрака и вернулся к работе над книжкой-раскраской «Исторические здания Америки».

— Продолжай раскрашивать, — сказал дядька, посмотрев на его работу. — Ты вполне можешь стать художником, Дэнни.

— А что это за здание? — спросил Джонни, хотя отлично знал, что это Эмпайр-стейт-билдинг. Дядя Алекс водил его на самый верх этого здания, когда он еще ходил в детский сад. Тогда они еще сделали фотку, чтобы Джонни мог показать его другим детям в своей группе.

Джонни изобразил восхищение, когда дядька объяснил, что это здание построено в стиле «ар греко»[173] (или что-то вроде того), и что его спроектировали какие-то люди,

— Вы так много всего знаете, — похвалил он дядьку.Это пьеса. Я актер, играющий в пьесе.

Дядька словно отключился на несколько секунд, затем сказал:

— Раньше я был архитектором. Тебе нравится эта чертежная доска?

Джонни поблагодарил его еще раз.

— Да, она классная. Хорошо, что внизу у нее есть выступ, так что ничего не сваливается, и раскраску можно ставить наклонно.

— Точно, — подтвердил дядька, явно довольный. — Много лет это была моя чертежная доска. Нет, я не построил ничего такого же великолепного, как Эмпайр-стейт-билдинг, но я создал несколько очень красивых частных домов, довольно большой торговый центр и одну примечательную офисную башню. Если бы я продолжил работать, то мог бы стать вторым Бэй Юймином.[174]

Джонни улыбнулся.

— Но ты, конечно же, не знаешь, кто это. Он спроектировал стеклянную пирамиду над входом в Лувр и часть Национальной художественной галереи.

— Я был в этой галерее! — радостно воскликнул Джонни. Мама водила его туда в прошлом году, пока папа был с близнецами у врача, когда у них обеих поднялась температура. Джонни тогда ныл, что ему скучно.Прости, мама. В тот день я вел себя плохо. Я никогда больше не буду себя так вести.Видя, что дядька доволен, Джонни решился задать вопрос. — Значит, вы больше не проектируете здания?

— Нет. С тех пор в моей жизни многое изменилось. — Дядька опять уставился в пространство, и Джонни понял, что ему грустно.

Джонни перевернул страницу раскраски, хотя ему еще надо было раскрасить голубое небо над Манхэттеном.

— А это что за здание?

Пока дядька говорил об архитекторе по имени Фрэнк Ллойд Райт, Джонни кивал, изображая интерес.Значит, доверие — это улица с двусторонним движением, да, мистер?План Джонни заключался в том, чтобы завоевать доверие этого дядьки и получить возможность сбежать из этого противного дома.

— Я могу задать вам еще один вопрос, сэр?

— Конечно.

— Вы называете меня Дэнни, но как мне обращаться к вам? Ну, кроме как сэр.

— А как бы ты хотел меня называть?

Джонни пожал плечами.

— Наверное, по имени, так, как вас зовут.

Дядька улыбнулся, и от этой улыбки у Джонни мороз подрал по спине.

— А как ты называл того мужчину, который кормил тебя и давал тебе крышу над головой в том доме, где ты жил раньше?

У Джонни было такое чувство, словно ему загадали загадку, которая не имеет отгадки. Опустив глаза на книжку-раскраску, он пробормотал:

— Я называл его папой.

— Что ж, хорошо. Почему бы нам не попробовать это обращение?

Джонни зажмурил глаза, пытаясь сдержать слезы. Дядька на удивление ласково положил руку ему на плечо.

— Они тебе не сказали, да? — спросил он.

Джонни не мог видеть своих широко раскрытых, простодушных глаз, когда он снова посмотрел на дядьку.

— Эндрю и Марси Бакли не твои настоящие родители. Они усыновили тебя. — Дядька достал из кармана сложенный лист бумаги и дал его Джонни.

Сайт назывался «Криминальные новости Нью-Йорка». Дядька выделил один из абзацев желтым маркером. Джонни читал не очень быстро, в его классе были дети, которые читали быстрее, но он смог прочитать все слова про себя, не шевеля губами, как их учили в школе.

По сведениям источника в правоохранительных органах, пропавший мальчик был усыновлен четой Бакли вскоре после его рождения. Отвечая на вопрос о том, может ли его исчезновение быть связано с тем, что он был усыновлен, источник сказал, что полиция исключила эту теорию и работает, исходя из версии о том, что его похитил кто-то посторонний.

— Ты знаешь, что означает это слово, Дэнни? Усыновлен?

Джонни молча кивнул. Грета Коннор, девочка из его школы, была усыновлена и поэтому знала все о том городе во Флориде, где она родилась.

— Хорошо, — сказал дядька. — Ты уже один раз привык жить с семьей Бакли, а теперь, похоже, привыкаешь жить здесь. Дело тут просто в том, чтобы начинать новую жизнь, начинать все по новой, не так ли?

Джонни попытался найти слова, но смог выдавить из себя только «да».

— Да, что?

— Да, я привыкаю жить здесь. Сэр.

Дядька сердито посмотрел на него, но его лицо тут же смягчилось.

— Ничего. В конце концов мы к этому придем.

Джонни ухитрился не заплакать, пока дядька опять не запер его в его комнате.

Глава 51

Вторник, 23 июля

Девятый день

Поутру Лео налил себе чашку кофе на кухне Лори, пока она готовилась отправиться на работу. Ей хотелось явиться в свой кабинет заранее, чтобы подготовиться к встрече с Линдси Харт.

— Я понимаю, что тебе надо бежать, но, по-моему, сейчас надо думать в основном о том, что Саманта Финни узнала Тоби Карвера, увидев по телевизору его фото. — По словам дочери Лу Финни, Саманты, единокровный брат Саммер Карвер настойчиво клеился к Клариссе ДеСанто на вечеринке, проходившей незадолго до гибели Клариссы в ДТП. — Он подбивает клинья к свидетельнице, находившейся в баре «У Финна» в вечер убийства Лу Финни, и это в то самое время, когда он же старается помочь убийце Финни выйти из тюрьмы? Это не может быть простым совпадением.

— Несомненно. Папа, я тебе обещаю, мы расследуем это в рамках работы над выпуском нашего шоу, посвященным делу Дэррена Гантера. Но сейчас нам надо сосредоточиться на поисках Джонни и встретиться с соседкой Мишель Карпентер. Надеюсь, что она сможет кое-что рассказать нам о матери Мишель.

— Понятно. Но знаешь, я опять не спал всю ночь, вот и решил еще раз просмотреть данные о проезде машины Тоби Карвера по платным дорогам.

Именно на основании этих данных полиция и предположила, что в день исчезновения Джонни Саммер Карвер ездила на Лонг-Айленд. Лори помнила, что платными дорогами он пользовался относительно нечасто. Но сейчас по блеску в глазах ее отца она видела, что тот нарыл что-то интересное.

— Я пробил вечеринки в стиле восьмидесятых, устраивавшиеся в Нью-Йорке с целью сбора средств для приютов для животных, и сразу же нашел то, что искал, — сказал Лео.

— Надо же, ты превратился в настоящего киберсыщика, — поддразнила его Лори. Обычно, столкнувшись с гаджетами, ее отец впадал в прострацию и мог справиться разве что с электронной почтой.

— За это надо благодарить твоего сына. Он очень терпеливый учитель. Вечеринка, о которой идет речь, проходила в последнюю пятницу марта. И,

Лори ахнула.

— ДТП, в котором погибла Кларисса. — Саманта Финни сказала Лори, что Кларисса разбилась на своей машине вечером через три дня после вечеринки в стиле восьмидесятых.

Лео ткнул в нее пальцем.

— Вот оно!

Если они не ошибались, Тоби Карвер выслеживал Клариссу ДеСанто, ища удобный случай, чтобы убить ее. Кларисса разбилась на своей машине, когда в темноте в проливной дождь ехала по пустынной дороге. Тоби вполне мог оттеснить ее с дороги и заставить съехать в овраг.

— А как насчет данных о номерах машин? — спросила Лори. Все мосты и туннели Нью-Йорка были оборудованы автоматизированными камерами, ежеминутно фиксирующими множество автомобильных номеров и добавляющими их в базу данных, в которой их затем можно было найти. — Ты можешь проверить и их?

— Уже, — ответил Лео. — Один из наших аналитиков уже ищет данные о номерах машины Клариссы и машины Тоби. Будем надеяться, что мы сможем обнаружить связь между теми и другими.

— Но зачем ему было убивать Клариссу? — спросила Лори. — Какой тут мог быть мотив? Ведь она рассказала тебе все, что знала о вечере убийства еще тогда, восемнадцать лет назад.

— На этот счет у меня есть одна теория, над которой я работаю. Мне осталось только разобраться кое с чем, чтобы доказать ее. Мне надо просмотреть кое-какие документы. — Лори видела, что ее отец взял след и пройдет по нему до конца, куда бы тот ни вел. — Насколько я понимаю, у тебя назначена важная встреча в твоем кабинете.

Лори даже не заметила, как собрала свой телефон, «дипломат» и ключи, пока говорила со своим отцом.

— Надо же. Кстати, ты не мог бы…

— Снять на видео Тимми, когда он будет тренировать удары по бейсбольному мячу? — Лео собирался отвезти Тимми в спортивный комплекс Челси-Пирс для тренировки по гольфу, за которой последует отработка ударов по бейсбольному мячу.

Лори не могла себе представить, как она и ее сын смогли бы прожить последние семь лет, если бы не помощь ее отца.

Глава 52

Линдси Харт явилась ровно за две минуты до назначенной встречи. Она была облачена в безупречно сшитое строгое белое платье и блестящие туфли-лодочки телесного цвета. Ее ярко-рыжие волнистые волосы колыхались в такт шагам, когда она входила в кабинет Лори. Она выглядела так великолепно, что Лори подумала, что, быть может, ей самой следовало бы больше заботиться о своем внешнем виде.

— Линдси Харт, — представилась ее гостья, уверенно пожав ей руку. — Спасибо, что вы согласились встретиться со мной, миз Моран.

Лори настояла на том, чтобы они обращались друг к другу по именам, и, проводив Линдси до дивана, села на стоящее рядом вращающееся кресло.

— У вас чудесный кабинет. Если бы я знала, что, выбрав карьеру в СМИ, я смогла бы заполучить гламурный кабинет-люкс, окна которого выходят на каток в Рокфеллер-центре, я, возможно, не пошла бы в школу права.

— Значит, вы юрист? — После всего, что о Мишель Карпентер наговорила ее мать, Лори никак не ожидала, что подруга и соседка Мишель окажется вот такой.

— О, простите, я полагала, что вы знаете. Я знакома с Алексом, вашим женихом! Да, кстати, поздравляю. Когда было объявлено о вашей помолвке, у нас в адвокатской среде было столько разговоров о ней. Мы все думали, что он на всю жизнь останется холостяком. Я так огорчилась, когда услышала о его племяннике. Бедный мальчик. Надеюсь, что скоро его благополучно вернут домой.

Лори поблагодарила ее за сочувствие. У нее не было причин упоминать имя Линдси, когда она говорила с Алексом о своей утренней встрече. И сейчас, услышав, как имя ее жениха произносит эта приманчивая адвокатесса, она невольно вспомнила прежнюю его репутацию бонвивана, о котором постоянно писали на страницах светской хроники, поскольку его то и дело видели на статусных светских тусовках в компании таких же известных женщин. Однако она тут же напомнила себе, что влюбился он именно в нее. Это он окучивал ее, а не наоборот.

— А откуда вы с Алексом знаете друг друга?

— Я адвокат по делам об экономических преступлениях и работаю в Филадельфии, но у моей фирмы есть офис также и в Нью-Йорке. У нас было несколько дел, которыми надо было заниматься и там, и здесь.

— И вы были соседкой Мишель Карпентер? — спросила Лори. — Я прошу прощения, но на основании слов ее матери у меня сложилось впечатление, что Мишель жила… в стесненных обстоятельствах.

Линдси закатила свои безупречно накрашенные глаза.

— Еще бы. Мать Мишель дажене зналасвою дочь. Вероятно, она полагала, что та снимает квартиру в многоквартирном доме, где полно крыс. Нет, Мишель нельзя было назвать богатой, но она арендовала очень благоустроенную и удобную квартиру, расположенную над гаражом, который находится за моим домом. Эта квартира принадлежит пожилой паре, большую часть года проводящей во Флориде. Мы с Мишель крепко подружились, когда она въехала туда. Она была одной из самых добросердечных людей, которых я когда-либо знала, но, по ее словам, ее мать была убеждена в том, что она неудачница.

— А почему?

Линдси пожала плечами.

— Потому что Мишель так и не осуществила свои радужные мечты, которые были у нее, когда она была моложе. Жизнь поставила ей подножку — беременность, — и она приняла тяжелое решение отдать своего ребенка любящей семье. По ее словам, ей ничего в жизни не далось так тяжело, но в то же время ничто из того, что ей доводилось делать, не вызывает у нее такую гордость. Но, по мнению ее матери, Мишель вроде как всю жизнь носила на себе позорное клеймо.

— А Мишель никогда не говорила, что ее мать может быть склонна к насилию… или к непредсказуемому поведению? Она никогда не высказывала недовольства по поводу того, что ее внук был усыновлен? — Было ясно, что Сандру никак нельзя было назвать такой матерью, которая всегда готова оказать поддержку, но была ли эта женщина способна похитить Джонни?

Линдси покачала головой.

— Как бы неодобрительно ее мать ни относилась

— Насколько я понимаю, Сандра считала, что наркотики убили Мишель задолго до того, как она действительно умерла.

В глазах Линдси вспыхнул гнев.

— Это так несправедливо. Мишель не принимала наркотики уже почти два года. Поэтому-то она и переехала в Филадельфию. Хотела убраться подальше от влияния своих прежних знакомых и дурных привычек. Сандра не желала верить, что Мишель сумела кардинально изменить свою жизнь. Наверное, у нее было слишком много разочарований из-за того, что в прошлом столько попыток Мишель бросить наркотики окончились неудачей. И, само собой, когда полиция сказала ей, что Мишель умерла от передозировки, она сразу же поверила им. Для нее все было очевидно.

— Но не для вас. Вы считаете, что ее убили.

— В тот вечер, когда я ее нашла, мы собирались вместе поужинать едой навынос, смотря телевизор в моем доме. Мы встречались примерно раз в две недели, чтобы посмотреть сериалы, но в основном чтобы поболтать. Когда она опоздала, я отправила ей пару сообщений. Видела ее машину, припаркованную на подъездной дороге, и в конце концов пошла посмотреть, в чем дело. Сначала постучала, а затем открыла дверь и зашла.

— Дверь была не заперта?

Линдси кивнула.

— Для нее это было обычным делом. Мы живем —жили— в очень безопасном районе. Я сразу же поняла, что случилось что-то плохое. В ее квартире всегда было так опрятно, но не в тот день. Тогда царил разгром.

— Как будто ее перевернули вверх дном?

Линдси покачала головой.

— Нет, скорее, там просто… был бардак. На тумбочке стояла открытая бутылка водки, рядом лежал стакан. На журнальном столике валялся пакет чипсов. Везде виднелась грязная посуда, по всей квартире были разбросаны всякие мелкие вещи, которые обычно лежали на своих местах. Все это было совсем не похоже на нее. Я обнаружила ее в спальне. Рядом с ней все еще лежал шприц, рука была стянута широкой резиновой лентой.

Лори видела, что Линдси все еще мучает воспоминание о картине, которую она застала в квартире своей подруги.

— А когда вы видели ее в последний раз?

— Всего за три дня до этого. Я забежала к ней, чтобы одолжить красного перца. И говорю вам, что она тогда была опрятна и в добром здравии, а ее квартира блестела чистотой, как и всегда. Я сказала полиции, что это кто-то подстроил, чтобы все выглядело так, будто она завзятая наркоманка, не рассчитавшая дозу, но они ничего не желали слушать. Им было проще списать ее со счетов как всего лишь еще одну наркоманку.

— По словам Сандры, после ее беременности Мишель много лет влачила жалкое существование. Не могла ли она снова начать колоться, но скрыть это от вас? — Лори знала, что передозировки чаще случаются у тех наркоманов, которые завязали, а потом опять взялись за старое, поскольку их организм отвыкает от наркотиков и их переносимость снижается.

— Нет, я не поверю в это ни на секунду. Дела у Мишель шли так хорошо. Она в самом деле начала зарабатывать неплохие деньги, продавая онлайн ювелирные изделия, которые она изготавливала сама. Она пыталась продать придуманные ею украшения одному из крупных универмагов, и один из моих партнеров по юридической фирме помогал ей с составлением бизнес-планов.

— Сандра считала, что вся эта история с изготовлением и продажей украшений просто химера.

— Ну еще бы. У Мишель был настоящий талант. Это она изготовила мой браслет. — Линдси подняла правую руку и показала чеканный браслет-манжету. — Она полностью втянулась в свою новую жизнь — почти каждый день занималась йогой, соблюдала диету и все такое прочее. И пыталась загладить свои прежние прегрешения, даже искала людей из своего прошлого, чтобы попросить у них прощения за те горести, которые могла им причинить. Подумывала попросить прощения у того козла, который сделал ей ребенка. Я сказала ей, что она ни в чем перед ним не виновата, но, как я уже говорила, она хотела во что бы то ни стало искупить каждый свой реальный или воображаемый грех.

— Погодите. По словам Сандры…

— Тьфу. Да хватит уже о Сандре! — Линдси подавила вспышку раздражения. — Извините, но она мало что знала о Мишель.

— Понятно, но, судя по всему, Мишель сказала ей, что не знает даже фамилии отца своего ребенка. Что это был секс на одну ночь.

Линдси фыркнула.

— Чтобы Мишель согласилась на секс на одну ночь? С мужчиной, которого она не знала? Хм… нет. Это не про нее.

— Тогда зачем же ей было говорить такое своей матери?

— Потому что оказалось, что этот малый женат и имеет ребенка. Когда Мишель поняла, что они не будут воспитывать ее собственного ребенка вместе, она решила отдать его на усыновление. И, чтобы избежать всякого рода заморочек, сказала, что не знает, кто его отец.

— Она не могла сказать правду своей собственной матери?

Линдси пожала плечами.

— Мишель боялась, что ее мать устроит сцену этому женатому мужчине, обвинив его в том, что он опозорил ее дочь. А Мишель хотела одного — сделать как лучше для ребенка и оставить прошлое позади. Она сумела избежать публичного скандала, которого боялась, но она не ожидала, что ее мать будет во всем винить ее саму. Чтобы было понятно, Мишель не знала, что этот малый женат. Они встретились на групповых занятиях йогой, и он при каждом удобном случае пытался завязать с ней разговор. Поначалу она не хотела с ним встречаться. Кажется, он был на несколько лет старше ее. Ему вроде бы было тридцать, а ей только двадцать два. Но после того, как он наконец уговорил ее поужинать с ним, их роман развивался стремительно. По ее словам, он был умен, эрудирован и обладал хорошим чувством юмора. Даже много лет спустя у нее сияли глаза, когда она вспоминала то время, когда они были вместе. Это продолжалось всего одно лето, но они уже говорили о том, как они поженятся и заведут детей после того, как Мишель вернется в университет и закончит его. Ее беременность была незапланированной, но поначалу она радовалась тому, что у нее будет ребенок. Более того, она была в восторге.

— А он?

— Ему она так ничего и не сказала. Она поехала к нему в офис, чтобы сообщить хорошую новость, и увидела, как он выходит на улицу вместе со своей семьей. На пальце у него было обручальное кольцо, которого она никогда не видела на

— А что потом?

— Ничего. Она оборвала все связи с этим мужчиной. Стала ходить в другую студию йоги. Она не хотела разрушать семью другой женщины и потому просто слилась. Так что вы можете понять, почему я сказала Мишель, что ей не за что перед ним извиняться. Ее так угнетало чувство вины из-за того, что она не сказала ему о ребенке, но ведь это он обманул ее, не сообщив ей, что он женат. Наверное, я высказалась тогда слишком резко, потому что она сменила тему и больше никогда не поднимала этот вопрос.

— А вам известно, связывалась ли она потом с этим мужчиной?

— Нет. Боже, вы считаете, что ее мог убить он? Но зачем ему было это делать?

— Племянник Алекса, Джонни… тот мальчик, который пропал. Он и был ребенком Мишель. — У Линдси округлились глаза, когда до нее дошло, что это может значить. — А Мишель никогда не называла вам имя отца своего ребенка?

Линдси сморщила лоб и покачала головой.

— Нет, но она, как ни странно, узнала его жену, когда он целовал ее на парковке. Та руководила кампанией по рекламной раскрутке того ресторана, которым Мишель управляла в Рехобот-Бич, и подружилась с его владельцами. Оглядываясь назад, Мишель поняла, что должна была насторожиться, раз ее бойфренд никогда не приезжал к ней на работу. И, увидев его с женой, сразу же сообразила, почему.

Лори задумалась, жалея о том, что они не пригляделись к обстоятельствам гибели Мишель в самый первый день после исчезновения Джонни. Сандра наверняка помнит имена тех давних работодателей Мишель. Оставалось надеяться, что они смогут предоставить контакты консультанта по рекламному продвижению своего ресторана. После чего можно будет разыскать биологического отца Джонни и, бог даст, его самого.

— О, погодите! — воскликнула Линдси. — Она также говорила мне, что он архитектор.

* * *

Когда Линдси ушла и Лори осталась одна в своем кабинете, она сразу же позвонила Марси и Эндрю. Телефон взял Эндрю и тут же включил громкую связь, чтобы подключить к разговору жену.

— У вас есть контактные данные Сандры? — спросила Лори.

— Да, она оставила нам номер своего телефона и адрес электронной почты, — ответил Эндрю.

— Ты считаешь, что Джонни похитила она? — вступила в разговор Марси. — Полагаю, полиция может пробить ее адрес. Если придется, я поеду к ней сама. И обращусь к ней как одна мать к другой.

Лори пересказала то, что узнала от Линдси Харт. Даже в телефонном разговоре было ясно, что Марси и Эндрю ошеломлены вестью о том, что Мишель знала, кто отец Джонни, но ничего не сказала ему о ребенке, которого они зачали. А теперь было похоже, что ее запоздалое решение все-таки сообщить ему привело к ее убийству и похищению Джонни.

У Марси сорвался голос.

— Боже, бедная женщина. Мне было так грустно узнать, что ей пришлось так тяжело и что она погибла от передозировки, но убийство? Потому что она рассказала тому мужчине о рождении Джонни? Но да благословит бог эту ее соседку за то, что она открыла нам правду. Думаю, это и есть тот прорыв, о котором мы молились. Я это чувствую.

— Я тоже, — сказал Эндрю. — Все сходится. Мы сейчас же позвоним Сандре и узнаем, как назывался тот ресторан.

Глава 53

Почти в трех тысячах миль от столицы, в Портленде, Орегон, женщина, которая теперь называла себя Алисией Нельсон, надела утягивающее белье и крикнула своей девятилетней дочери, находящейся через стенку:

— Белла, надеюсь, ты уже почистила зубы и оделась. Я не могу опоздать на эту презентацию.

Она ухитрилась застегнуть молнию на своем платье до самого верха, затем посмотрела на себя в зеркало.О, корректирующее белье творит чудеса.Она считала, что это переливчатое сиренево-синее платье-футляр приносит ей удачу, помогая привлекать новых клиентов. Две недели назад она смогла бы надеть его без проблем, но поездка в Сан-Франциско с Беном превратилась в непрерывный поход по ресторанам с их гастрономическими изысками. Впрочем, несколько лишних фунтов — не слишком большая цена за ее первую поездку с мужчиной после того, как она развелась с Дэниелом.

Она поймала себя на том, что улыбается, думая о Бене. Дэниел был парнем, с которым она познакомилась в университете, любовью всей ее жизни и отцом ее чудесной дочурки. Они должны были прожить вместе до конца своих дней.

Она все еще иногда просыпалась по ночам, терзаемая чувством вины из-за того, что бросила его. Она снова и снова говорила себе, что он не оставил ей выбора. Она должна была уехать не только ради своей собственной безопасности, но и ради безопасности Беллы. Правда, тогда она смирилась с тем, что за развод с ним она заплатит одиночеством. Если она не проведет остаток своих дней с Дэниелом, ей придется прожить их без романтической любви.

Но затем она познакомилась с Беном. И теперь у них было все серьезно. Он знал Беллу и обожал ее. Да и как было не обожать ее дочь? И в прошлые выходные в Сан-Франциско она наконец рассказала ему о своем прошлом. По иронии судьбы фамилия Бена была Робинсон, как ее собственная, когда она еще звалась Роузэнн Робинсон или Ро-Ро, как ее называли все друзья. О, как же ей недоставало этого прозвища, но она оставила его в прошлом, вместе с Дэниелом.

* * *

Она обнаружила Беллу на кухне, где та намазывала маслом подогретое печенье «Поп-тарт».

— Не могла бы ты хотя бы использовать тарелку или бумажное полотенце?

Она постучала указательным пальцем по своей щеке, и Белла поцеловала ее.

Встав на цыпочки и потянувшись за тарелкой, ее дочь сказала:

— Мама, по-моему, тебе следует больше беспокоиться из-за того, что я ем нездоровую пищу.

Белле было девять лет, но она была взросла не по годам. Иногда она вела себя так, будто еще только вчера была малышкой, катающейся на игрушечном джипе. А иногда казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

— Если единственным пороком моей дочери является ее пристрастие к подогретым печеньям, намазанным маслом, то я бы сказала, что я неплохая мать.

— Не просто неплохая, а самая лучшая. Кстати, ты классно выглядишь. Я знаю, что это твое любимое платье. Ах, да, сегодня у тебя назначена эта встреча с владельцами винодельни. Ты

Хозяева небольшой, но растущей винодельни наняли ее для того, чтобы она предложила им идеи относительно того, как раскрутить их бизнес, и она надеялась убедить их устроить шикарный винный праздник, который продлится неделю, чтобы привлечь ценителей вин со всей округи.

— Спасибо, солнышко. Но мы с моим счастливым платьем не сможем привести их в восторг, если опоздаем на встречу. — Ей надо было завезти Беллу в детский научный лагерь, а затем ехать в долину Уилламетт-Вэлли.

— Я только возьму рюкзак.

Она вытирала с кухонного стола крошки от печенья, когда зазвонил телефон. При виде телефонного кода города — 302 — у нее упало сердце. Рехобот-Бич, Делавэр. Ее прежняя жизнь. Но, узнав остальные цифры номера, она успокоилась.

— Алло?

— Это Эйприл. Извини, что звоню так рано.

Эйприл Мейер, владелица ресторана «Песочница», когда-то была ее любимой клиенткой. То, что началось как работа по раскрутке нового ресторана в курортном городе, переросло в крепкую дружбу. Мейеры были одной из трех супружеских пар, с которыми она дружила и которые знали, как связаться с женщиной, которая когда-то звалась Роузэнн Робинсон.

— Я работаю полный рабочий день, и у меня девятилетняя дочь, которая ведет себя как топ-менеджер. Так что для меня нет понятия «слишком рано». Другое дело вечер. К девяти тридцати я уже так устаю, что готова впасть в кому.

— Мне звонили и спрашивали о тебе, — сказала Эйприл.

Этого она и боялась с тех самых пор, когда «Алисия Нельсон» переехала на другой конец страны, на северо-запад. Дэниел нашел ее. Он опять разрушит ее жизнь. Она напряглась, приготовившись услышать эту весть.

— Ее зовут Марси Бакли. Она живет в столице.

— Мне это имя ничего не говорит, но Эйприл, ты же знаешь, как тщательно я скрываю, кто я, с тех пор, как переехала сюда. Вероятно, ты самый честный человек на земле, но пожалуйста, соври и скажи, что тебе неизвестно, где я живу. Вполне может быть, что эта женщина работает на Дэниела…

— Нет. У нее пропал сын. Но да, это имеет отношение к Дэниелу. Дорогая, тебе лучше сесть.

Глава 54

Когда Лео вошел в боксерский зал на Бликер-стрит, в нос ему ударил резкий запах дезинфицирующего средства.

Мужчина, зашнуровывающий боксерки, сидя на скамейке, заметил, как Лео сморщил нос, и сказал:

— Вообще-то это лучше, чем запах пота. Вы привыкнете. Раньше я вас тут не видел. Ищете спарринг-партнера? Мой отец до сих пор с удовольствием выходит на ринг, хотя в следующем месяце ему стукнет семьдесят. Вы бы ему подошли.

— Что? Вы хотите, чтобы я вышел на ринг против семидесятилетнего старика? Приятель, мне же всего сорок семь.

Мужчина немедля начал извиняться, объясняя, что ему никогда не удается правильно определить возраст человека, пока не заметил, что на лице Лео играет улыбка.

— Здорово вы меня развели.

— Вообще-то я пришел сюда не боксировать. Я ищу малого по имени Мейсон Роллинз.

Сначала Лео побывал на кампусе Университета Нью-Йорка, где Роллинз работал в отделе по обслуживанию зданий, и там ему сказали, что Роллинз регулярно ходит в этот боксерский зал и, вероятно, будет находиться там до того, как выйдет на смену.

Мужчина встал со скамейки и быстро огляделся по сторонам. Двое боксеров-любителей тренировались на ринге в центре зала, несколько человек наблюдали за боем, но большинство посетителей тягали железо или колотили по боксерским грушам.

— Вон Мейсон. За рингом, у той кирпичной стены. Вы видите тот ряд груш? Вон тот мужик в дальнем углу. В ярко-синих трусах.

Лео поблагодарил мужчину за помощь и направился к Роллинзу. Тот молотил боксерскую грушу — справа, справа, слева, слева. Лео уже находился всего в десяти футах от него, однако Роллинз пока так и не оторвал взгляд от груши. Но когда Лео собрался обратиться к нему, Роллинз вдруг перестал наносить удары и, схватив грушу обеими руками, остановил ее.

— Рад видеть вас, Лео Фарли. — Темные волосы Роллинза были обриты и только чуть-чуть отросли, и на лице его красовалась короткая бородка клинышком, которой не было ни на одном из его тюремных снимков. Он был строен, и его свободная майка с надписью «Бруклин Нетс»[175] не скрывала мышцы рук, отлично развитые благодаря многим часам тренировок.

— Вы узнали меня, — сказал Лео.

— Когда какой-то заключенный обвиняет тебя в убийстве человека, о котором ты никогда не слыхал, невольно начинаешь обращать внимание на детали. Это вы засадили Дэррена Гантера за решетку. Дайте угадаю — возможно, вы единственный человек, который уверен, что я невиновен.

— Невиновен, если говорить конкретно о том дне.

— В точку. Я действительно совершил кое-какие ошибки, когда был моложе, но я не убивал Лу Финни.

— Да, не убивал, но ведь Дэррен Гантер отнюдь не «какой-то заключенный», не так ли? Вы были в баре «У Финна» в тот вечер, когда разразилась драка. Вы вместе с Гантером отмечали его двадцать первый день рождения, потому что вы с ним были друзьями. Притом настолько близкими, что он внес за вас залог после вашего первого ареста.

Мейсон улыбнулся понимающей улыбкой, показав дырку на месте одного зуба в правой стороне рта.

— Я все ждал, когда кто-нибудь докопается до этого.

В распоряжении Лео уже несколько недель имелись все полицейские отчеты, касающиеся Гантера и Роллинза, но в архивах полицейского департамента Нью-Йорка не нашлось свидетельств того, что между этими двумя есть связь. И, сообразив, что упоминание о Саммер Карвер было обнаружено именно в списке тех, кто посещал Гантера в тюрьме, Лео решил искать нужные сведения в тюремных досье. Среди полученных им документов оказались и архивные записи из следственного изолятора, из которого Роллинз после своего первого ареста по обвинению в опасном посягательстве был отпущен под залог. И залог этот в сумме 250 долларов был внесен за него не кем иным, как Дэрреном Гантером.

— А откуда вы двое знаете друг друга? — спросил Лео.

— Наши матери работали на одно и то же агентство по найму прислуги. Они помогали друг другу — подменяли друг друга, или одна из них готовила еду для нас обоих, пока другая работала. Так что мы с Дэрреном здорово подружились. Он добился, чтобы ему оплатили обучение в частной подготовительной школе, а затем и в Вассаре, а я нет, но мы с ним продолжали поддерживать связь — разумеется, до того, как вы арестовали его.

— А тот нож был вашим? — спросил Лео.

Роллинз покачал головой.

— До того вечера он и впрямь

— Вы очень искусно владели ножом, — заметил Лео. — Вы могли подбросить нож в воздух и поймать его таким образом, чтобы клинок оказался у вас между пальцами.

Опять улыбка.

— Вы определенно хорошо изучили мое дело.

Впервые Роллинза арестовали за опасное посягательство в результате ссоры, возникшей после демонстрации им фокусов с ножом на вечеринке. Кто-то из гостей выразил свое недовольство его штучками и попросил его прекратить.

— Удивлен, что вы так охотно общаетесь со мной, — сказал Лео.

— Я говорил Дэррену с самого начала, что не стану лгать ради него. Моя отсидка? Знаю, прозвучит избито, но это действительно изменило меня. Я закончил курс старшей школы и даже немного поучился в колледже. Слез с наркотиков. Предал себя и свою судьбу высшей силе. Я не святой, но стараюсь не влипать в неприятности.

— Но вы знали, что Гантер обвиняет вас в преступлении, которое совершил он сам.

— Он прочел статью о новой экспертизе ДНК. Фокус-покус, с помощью которого лаборатория может снять мою ДНК с этой вот груши через много лет после сегодняшнего дня. — Для наглядности Роллинз быстро ударил по груше.

— Это называется тач-ДНК, — уточнил Лео.

— Когда я подарил ему свой нож, он попросил меня показать мои фокусы с ножом, так что ему было известно, что в тот вечер я касался пальцами клинка. Он сказал, что в суматохе, возникшей после того, как владелец бара упал, ему удалось вытереть рукоятку этого ножа, но он не тронул клинок, поскольку, будь тот чистым, это бы выглядело слишком очевидно. Когда он прочитал ту статью насчет этой вашей тач-ДНК, ему в его умную голову пришла мысль о том, что я мог оставить на клинке свою ДНК.

— Поэтому он и подал это свое ходатайство о проведении новой экспертизы ДНК? — спросил Лео.

Уголок рта Роллинза приподнялся.

— Знаете, он затеял всю эту историю в расчете на чудо, полагая, что обнаружения на клинке ДНК другого человека, возможно, будет достаточно для признания его осуждения судебной ошибкой. В конце концов оказалось, что мою ДНК нашли не на клинке, а на верхнем конце рукоятки, так что, протирая ее, он, должно быть, что-то пропустил. Он не знал, что в базе данных имеется образец моей ДНК. Вообще-то я не уверен, что верю ему, но, по его словам, он не хотел впутывать меня в это дело.

— Судя по вашим словам, вы разговариваете с ним регулярно. Он сказал вам это по телефону? Мне удивительно, что он так рисковал.

— Дэррен слишком умен, чтобы допускать такие ошибки. Он посылал ко мне одного человечка, который и сообщил мне все это.

Лео был уверен, что знает, кого он имеет в виду.

— Тоби Карвера? — спросил он, показав Роллинзу фото единокровного брата Саммер на экране своего телефона.

— Вы неплохо подготовились, Фарли.

— К вам приходил следователь из окружной прокуратуры и попытался опросить вас. Вы отказались ему отвечать. Почему вы не стали себя защищать?

Роллинз несколько секунд смотрел Лео в глаза прежде, чем заговорить опять.

— Я не счел нужным разговаривать с тем парнем, потому что он не знал, что между Дэрреном и мной имеется связь. А вы знали, так что игра окончена. Я правда не хочу иметь неприятностей с законом. Отказаться отвечать на вопросы — это не преступление. А вот солгать копу — это, насколько я понимаю, может в самом деле быть нарушением закона.

— Осмелюсь предположить, что Дэррен также пообещал, что поделится с вами деньгами, которые ему выплатят в качестве компенсации, если вы будете держать язык за зубами.

Роллинз ничего не сказал.

— Вы помните ту барменшу, которая в тот вечер работала за стойкой? — Лео нашел в своем телефоне старое фото Клариссы ДеСанто, которую ему прислала Саманта Финни. — Это Кларисса ДеСанто. Она видела вас двоих вместе, да?

— Думаю, я больше не буду с вами говорить.

— Тогда я добавлю ваше имя к списку тех, кому будет предъявлено обвинение в сговоре с целью совершения убийства.

— Полегче, полегче — я же сказал вам, что к тому времени, когда убили того мужика, я уже давно ушел.

— Я говорю не о Лу Финни, Роллинз. Три месяца назад была убита Кларисса ДеСанто. Тоби Карвер столкнул ее машину с дороги, и она погибла. Но вы ведь уже это знали, не так ли? Потому что вы помогли ему и Дэррену Гантеру спланировать это убийство, чтобы она не смогла сказать другим, что вы с Гантером друзья.

Лицо Роллинза исказил страх. Когда он заговорил опять, его спокойствие сменилось неподдельной паникой.

— Она…погибла? Клянусь, я ничего не знал. Я думал, что ей просто-напросто тоже заплатят.

— Сейчас все выглядит так, словно вы, Тоби и Гантер убили ее, чтобы вытащить вашего дружка из тюрьмы, выставить меня лжецом и поделить ту кругленькую сумму, которую Гантеру заплатит штат. Так что вам лучше объясниться.

— Я ничего этого не знал. В один прекрасный день какой-то чувак из окружной прокуратуры является ко мне и начинает задавать вопросы о том вечере, когда Дэррена арестовали. Когда он сказал мне, что на ноже обнаружили мою ДНК, я испугался. Я ничего не знал о тач-ДНК, или как там ее. Затем, на следующий день, за мной проследил этот парень, Тоби и заявился ко мне в квартиру. Он сказал, что я получу двадцать процентов той кучи денег, которую Дэррен вытянет из штата. Для этого мне надо было просто держать язык за зубами. И никому не рассказывать о моей связи с Дэрреном.

— А как насчет единокровной сестры Тоби, Саммер? Она была замешана в этом деле?

Роллинз покачал головой.

— Вряд ли. По словам Тоби, она идиотка, которая в самом деле верит, что Гантер невиновен. У меня создалось впечатление, что она в него влюблена. Из этих Карверов только Тоби способен соображать.

— А что насчет Клариссы?

— Я сказал Тоби, что есть загвоздка, которая может помешать им осуществить их план, потому что барменша, работавшая в тот вечер, видела нас с Гантером вместе. Мне тогда было ясно, что мы действуем ей на нервы. Когда мое фото попадет в СМИ и меня выставят злодеем, ДНК которого была обнаружена на ноже, она, вероятно, узнает меня и смекнет, что к чему. Но Тоби ответил, что это не проблема.

— Из-за тебя эту женщину убили, Мейсон.

Роллинз побелел как полотно.

— Нет! Пожалуйста, не говорите так. Я думал, что он имеет в виду, что ей

— Возможно, вы с ним сможете обсудить это, когда ты присоединишься к нему в Даннеморе.

— Пожалуйста, нет. Вы должны мне верить. Я не знал, что они хотели убить эту девушку. Позвольте мне помочь. Я готов, я сделаю все, что вы скажете.

—Все? — У Лео имелся план.

Глава 55

Марси Бакли ходила кругами по своей кухне, ожидая, когда позвонит телефон.

За то время, которое прошло с момента звонка Лори сегодня утром, все звенья сцепились в единую цепь. После этого Марси сразу же позвонила Сандре Карпентер, которая легко вспомнила название ресторана в Рехобот-Бич, в котором когда-то работала ее дочь — «Песочница».Мы называли его «Песочницей Сандры», потому что я проводила там столько времени, когда навещала ее».

Затем Марси оставила голосовое сообщение на телефоне этого ресторана, полагая, что ей перезвонят оттуда только в конце дня. Однако одна из владельцев «Песочницы», Эйприл Мейер, перезвонила в течение часа. Эйприл очень обрадовалась, узнав, что это Марси и ее муж усыновили ребенка Мишель.Только этого она и хотела — чтобы у ее ребенка была любящая семья.

Эйприл вспоминала Мишель с нежностью и припомнила, как она давала той советы во время ее незапланированной беременности.Бедная девушка так боялась сказать своей матери о том, что произошло. Она была уверена, что мать отречется от нее.

Эйприл была ошеломлена, когда Марси объяснила, что биологический отец ее ребенка был женат на женщине, которая руководила работой по рекламной раскрутке ресторана «Песочница». А затем Марси и вовсе повергла ее в шок, сообщив, что Джонни был похищен.

— У нас есть основания полагать, что Мишель связалась с этим мужчиной и наконец сообщила ему о ребенке, которого они зачали. Мы считаем, что этот тип очень опасен. Если мы не ошибаемся, это он убил Мишель и похитил Джонни.

После этих слов последовало молчание, и Марси подумала, что связь прервалась, но тут Эйприл заговорила опять:

— Я вам перезвоню.

Марси догадалась, что Эйприл пытается связаться с женщиной, которая когда-то занималась раскруткой ее ресторана. Сейчас эта женщина узнает, что ее муж изменял ей с молодой официанткой, которую она знала, которой доверяла. Что от этого союза родился ребенок. Наверное, это разобьет ее сердце.

Марси молилась о том, чтобы эта женщина, кем бы она ни была, поняла, что сейчас главное — это спасти Джонни. Ведь он невинный ребенок.

От рингтона на телефоне ее сердце бешено забилось. Номер был ей не знаком.

— Алло?

— Миссис Бакли? Меня зовут Роузэнн Робинсон. Тот, кого вы ищете, — это мой бывший муж. Его зовут Дэниел Тернер.

* * *

Марси рассказала то, что знала о жизни Мишель Карпентер после рождения Джонни.

— Она катилась под откос. Пристрастилась к наркотикам и сидела на них несколько лет. Но в конечном счете завязала, переехала в Филадельфию и стала зарабатывать на жизнь, продавая в интернете изготовленные ею ювелирные украшения. И ходила на собрания завязавших наркоманов. Она считала свою наркотическую зависимость наказанием, которое назначила сама себе за то, что, пусть и сама того не желая, закрутила роман с женатым мужчиной.

Марси не сочла нужным пояснять, что Дэниел создал у Мишель впечатление, будто они поженятся и будут вместе растить детей.

К удивлению Марси, в голосе Роузэнн она услышала искреннее сочувствие.

— Бедная девушка. Я даже представить себе не могу, через что ей пришлось пройти. Я приезжала в тот ресторан по меньшей мере раз в неделю и постоянно разговаривала с нею о ее беременности. Подумать только, все это время она знала, что я замужем за отцом ее ребенка. Наверняка для нее это было невыносимо.

— А вы не догадывались, что он завел связь на стороне?

— В то лето у нас с Дэнни были проблемы в отношениях, и я думала, что нашему браку пришел конец. Он все время либо работал, либо торчал в телефоне, либо сбегал на йогу. Мне казалось, что ему, возможно, надоел наш брак. Иногда я даже начинала гадать, нет ли у него другой женщины, но с ним я об этом не говорила. Должно быть, именно тогда он крутил роман с Мишель.

— Поэтому вы и разошлись? — спросила Марси.

— Нет. Потом все вроде бы наладилось, и он стал больше времени проводить дома, меньше отвлекаться. Он купил себе мотоцикл, и я стала думать:Ладно, наверное, это было что-то вроде кризиса среднего возраста, и этот дурацкий «Харлей» нужен ему для получения острых ощущений.Должно быть, это произошло после того, как Мишель увидела нас вместе и положила этой связи конец. Время сходится. Следующие несколько лет у нас все опять шло хорошо. Но затем в него врезался грузовой автофургон, когда он ехал на этой своей идиотской машине смерти. Я никогда не забуду тот день, когда мне позвонили из больницы. Я сидела в отделении неотложной помощи, уверенная, что я больше никогда не увижу своего мужа. У него была черепно-мозговая травма, но мне сказали, что он не умрет. Я тогда в самом деле думала, что получила возможность перезапустить свою жизнь. Что мы с Дэниелом вернемся к тому, что у нас было прежде.

— Какой ужас, — сказала Марси. — А когда это было?

— Пять лет назад.

— Джонни тогда уже было два года, — отозвалась Марси. В то время она не знала, что где-то живет женщина, чья жизнь идет параллельно ее собственной и ведет их обеих сюда, в этот момент. Джонни был единокровным братом дочери Роузэнн.

— Я была преданна ему и думала только о том, что я должна заботиться о нем, — сказала Роузэнн. — Мы нашли замечательного адвоката по искам о возмещении вреда здоровью, и он добился выплаты ему компенсации, которая обеспечила нас на всю жизнь. Но полученное повреждение мозга полностью изменило его личность. У него началась паранойя, он стал вспыльчивым и иррациональным.

Было ясно, что она долго пыталась понять нынешнее состояние мужа. Врачи объяснили ей, что у небольшого процента тех, кто пережил черепно-мозговую травму, в течение первых двух лет начинается нечто, напоминающее психотическое расстройство. Его симптомы включают в себя галлюцинации, паранойю и бред, нередко ошибочно принимаемые за шизофрению. Еще чаще у таких пациентов встречаются изменения личности, такие, как раздражительность, вспышки гнева, отсутствие эмпатии и самоконтроля.

— Я тогда была очень несчастна, — продолжала Роузэнн, — но поначалу из-за чувства

— Однако в конце концов вы все-таки ушли от него, — заметила Марси.

— Как-то вечером у него начались галлюцинации. Он был совершенно уверен, что я воюю с ним, встав во главе целой армии солдат. Он кричал на людей, которых там не было, а потом напал на меня. И я поняла, что должна оставить его ради моей собственной безопасности и безопасности Беллы. После этого инцидента я и добилась судебного приказа, запрещающего ему вступать в контакты со мной и моей дочерью. Мне казалось, что хуже уже быть не может, но потом он нарушил судебный запрет и, вломившись в снимаемый мною дом с ножом, принялся обвинять меня в том, что я настраиваю Беллу против него. Белла дрожала от страха. Я заслонила ее, чтобы защитить, уверенная, что он убьет нас обеих. Он занес нож, и я, рыдая, стала просить его забрать мою жизнь, если ему это необходимо, но пощадить ее. Он вдруг повернулся и выбежал из дома. После этого я наконец получила разрешение суда изменить мое имя и сменить место жительства вместе с нашей дочерью. И с тех пор я не разговаривала ни с кем из моей прежней жизни, кроме нескольких моих самых доверенных друзей. Я хочу помочь вам, миссис Бакли, но не могу допустить, чтобы Дэнни нашел меня.

— Я тоже не хочу, чтобы Дэнни нашел вас, Роузэнн, но мне необходимо найти его. У него находится мой сын, и после того, что вы рассказали мне о своем бывшем муже, я стала еще больше бояться за жизнь Джонни.

— Я не разговаривала с ним уже четыре года, — сказала Роузэнн. — У нас была квартира в Вашингтоне. Она находилась в старинном историческом здании, которое Дэнни буквально боготворил, так что он бы ни за что ее не продал. Но думаю, он сейчас не в столице, а в Делавэре. У нас когда-то был небольшой таунхаус в четверти мили от пляжа, но после той аварии с его мотоциклом у него начала развиваться паранойя, и он захотел иметь более просторный участок и большее уединение. Тогда-то он и купил дом к северу от Рехобот-Бич (неподалеку от парка штата Кейп-Хенлопен).

Марси сразу же сообщила адрес дома Дэниела Тернера Лори, написав ей на телефон.

— Я так вам благодарна, Роузэнн. Я понимаю, как вам нелегко было узнать, что Дэниел может быть замешан в таком деле.

— Вот еще что — если вы собираетесь позвонить в тамошнюю полицию, то не делайте этого.

Марси наморщила лоб. Почему Роузэнн советует не звонить местным полицейским?

— К счастью, родня моего мужа имеет тесные контакты в правоохранительных органах, и я уверена, что они смогут добиться от местной полиции должного сотрудничества.

Роузэнн вздохнула.

— Начальником полиции Рехобот-Бич является не кто иной, как старший брат Дэнни, Чарли. Он полностью отрицает, что Дэнни ненормален, и злоупотреблял своим должностным положением, пытаясь не дать мне получить решения суда, необходимые для того, чтобы защитить меня и Беллу. Если бы не он, Дэнни бы посадили в тюрьму за то, что он вломился в мой дом и напал на меня с ножом на глазах у моего ребенка. Мне очень жаль, миссис Бакли, но я должна вас предупредить — если вы позвоните Чарли, он сообщит Дэнни, что его разыскивает полиция, и, если Дэнни сочтет, что его загнали в угол, мне страшно думать, что он может сделать с вашим сыном.

Глава 56

В полумиле от парка штата Делавэр Хенлопен-Кейп и в ста двадцати милях от дома своей семьи Джонни Бакли сидел в изножье кровати в комнате, которую отвел ему дядька.

Он развернул листок бумаги, который дядька дал ему вчера вечером, и читал его, наверное, уже в двадцатый раз. Ему уже даже не надо было шевелить губами, выговаривая слоги. Там было одно предложение, которое не выходило у Джонни из головы:

По сведениям источника в правоохранительных органах, пропавший мальчик был усыновлен четой Бакли вскоре после его рождения.

На верху страницы было сказано, что это взято с сайта «Криминальные новости Нью-Йорка», но Джонни решил, что все это вранье. Это была не настоящая газета, а просто листок бумаги, отпечатанный на принтере этого дядьки. Любой человек, умеющий пользоваться компьютером, мог написать все, что угодно, и заявить, что он нашел это в интернете. Наверняка дядька сфабриковал эту статью просто потому, что он злой.

Потому что он и был злым. Злым тираном, который говорил и делал всякие вещи просто затем, чтобы причинять боль другим.

Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли, —тихо прошептал он. —Мои родители — моинастоящиеродители — Эндрю и Марси Бакли. Меня точно зовут не Дэнни!

Он замолчал, услышав шаги в коридоре. Затем послышался голос дядьки:

— Думаю, завтра я скажу ему правду о том, кто я на самом деле.

Ему ответила та женщина, с которой он говорил раньше:

— А как насчет меня? Как ему представиться мне? — Сейчас Джонни впервые слышал, как ее голос раздается здесь, внизу. До этого он уже начал думать, что ее дядька, возможно, тоже держит в неволе, как и его самого, заперев ее в какой-то комнате наверху.

— Разумеется, скажешь ему, что ты моя жена. Моя прекрасная, любящая и преданная жена. Он чудесный мальчик, Роузэнн. Ты полюбишь его так же, как ты любишь Беллу.

— Я еще раз прошу прощения за то, что я увозила от тебя Беллу. — Голос у женщины был какой-то странный. Вроде как у мультяшного персонажа. С тех самых пор, как он впервые услышал ее голос, он начал думать, что она, возможно, захочет спасти его. Теперь, когда ее голос звучал рядом, он подумал, что она, похоже, милая. И явно нестрашная, не то что этот дядька.

— Но затем ты вернулась ко мне, — сказал дядька. — И мы снова стали единой семьей. А теперь у нас появился Дэнни-младший.

Если женщина один раз уже уезжала из этого ужасного дома, возможно, она хочет уехать и сейчас, как и сам Джонни. Может быть, она тоже только притворяется, будто ей нравится этот дядька, потому чточем более я буду уверен, что могу доверять тебе, тем больше привилегий я смогу тебе предоставить.Может быть, они смогли бы объединиться, чтобы помочь друг другу и вместе сбежать отсюда.

Но для этого ему надо увидеть ее.

Джонни сложил листок бумаги, сунул его под матрас и бесшумно подошел

Если его увидит дядька, Джонни скажет, что ему надо в туалет. Дядька наверняка поверит ему, потому что Джонни уже несколько дней вел себя как пай-мальчик.

Чувствуя, как в нем нарастает страх, Джонни вышел из своей комнаты и, крадучись, двинулся по коридору в сторону санузла. Еще два шага — и он сможет заглянуть за угол, в гостиную, из которой и доносились голоса. Он вытянул шею и оглядел комнату, ища эту женщину глазами. А вдруг она заметит его и ободрительно улыбнется ему или подмигнет? Но дядька сидел на диване один, спиной к Джонни.

А затем мультяшный голос послышался опять, хотя в комнате больше никого не было:Я очень люблю тебя, Дэниел.

Джонни изумленно ахнул, и дядька тут же вскочил на ноги.

— Почему ты вышел из своей комнаты? — заорал он. — Ты хотел сбежать из дома?

Дрожащим голосом Джонни выдавил из себя:

— Мне… мне надо в туалет. Я больше не могу терпеть.

Дядька уставился на него и через пять секунд вздохнул.

— В следующий раз крикни мне, чтобы я сводил тебя в туалет. Мне надо всегда знать, где ты. Тебе известны правила.

— Да, сэр.

— Мы уже говорили об этом, Дэнни. Да,кто?

— Да… папа.

— Вот видишь? Это было не так уж трудно, не правда ли?

Про себя Джонни кричал, но было ясно — дядька в восторге. Он решил рискнуть еще раз.

— Мне показалось, что я слышал тут еще чей-то голос. Я испугался — а вдруг что-то не так?

У дядьки сделался отрешенный и растерянный вид, как будто он только что вышел из транса.

— Это был телевизор.

Когда за Джонни закрылась дверь санузла, он упал на пол и беззвучно зарыдал. Телевизор не был включен. Тут не было никакой женщины.

Никто меня не спасет.

Глава 57

Лео сидел с Мейсоном Роллинзом в комнате для совещаний в окружной прокуратуре, пока юристы дорабатывали соглашение Роллинза о сотрудничестве с полицией. В обмен на обещание окружного прокурора не предъявлять Роллинзу обвинений он наденет на себя аппаратуру для прослушки, после чего поговорит с Тоби Карвером. После того, как Карвер изобличит себя в убийстве ключевой свидетельницы Клариссы ДеСанто, надо будет перейти к следующему шагу — убедить его дать показания против Дэррена Гантера.

Мобильник Лео завибрировал у него на поясе — звонила Лори. Он извинился и вышел из комнаты в коридор.

— Лори, когда происходит что-то важное, ты всегда тут как тут — вот что значит журналистское чутье. Сейчас я расскажу тебе, что узнал от Мейсона Роллинза. Но я успею забрать Тимми после тренировки…

— Папа, мы смогли узнать, где находится Джонни — во всяком случае, так думаю я. Его похитил некто Дэниел Тернер. — Лори быстро изложила все факты. ДТП с участием мотоцикла. Черепно-мозговая травма. Изменения личности. Галлюцинации и паранойя. — Марси поговорила с его бывшей женой, и та сообщила его последний известный адрес — его дом находится в Делавэре, неподалеку от побережья, в Рехобот-Бич. Нам надо только придумать наилучший способ вытащить Джонни из этого дома.

— Я могу позвонить в тамошнюю полицию прямо сейчас. И связать их с детективом Лэнгленд. Если в этом городке нет своего собственного отряда быстрого реагирования, они, вероятно, смогут подключить к операции полицию штата. Такие отдаленные поселения обычно имеют соглашения о сотрудничестве со штатом на тот случай, если происходит серьезное преступление и надо взять злодея.

— Папа, тут есть одна проблема. Начальником местной полиции там работает брат Дэниела Тернера. — Лори пересказала отцу все то, что они узнали от бывшей жены Тернера о том, как начальник полиции потворствует своему брату.

— Я тебе вот что скажу — детектив Лэнгленд никак не сможет действовать в Делавэре без поддержки местной полиции. Как и я, и полицейский департамент Нью-Йорка. И попытаться вытащить оттуда Джонни, действуя в качестве частных лиц, мы тоже не можем — это слишком опасно.

— Но и звонить брату этого типа нам тоже нельзя. По словам жены Дэниела Тернера, его брат наверняка предупредит его о том, что его разыскивает полиция. Если это даст пищу его паранойе, кто знает, что он может сделать с Джонни.

— Другой вариант — это обратиться к ФБР, — сказал Лео. Местный оперативный отдел Бюро предоставил ведение расследования детективу Лэнгленд, по необходимости оказывая ей помощь. — Кто-нибудь из здешних агентов, вероятно, сможет связаться с оперативным отделом ФБР в Делавэре и, будем надеяться, избежать волокиты. Я сейчас позвоню детективу Лэнгленд.

— Хорошо, но позвони ей из машины. Бретт только что сказал мне, что наша телестудия принадлежит службе чартера частных самолетов — маленький секрет, которым прежде он не делился ни с кем из нас. Он забронировал для нас чартер в региональный аэропорт, который расположен ближе всего к Рехобот-Бич.

— А как же Тимми?

— Алекс сказал, что заберет его из Челси-Пирс после бейсбольной тренировки. — В конце концов она убедила Алекса, что от него будет больше толку, если он приглядит за Тимми, чем если полетит с нею в Делавэр. — Поторопись, папа. Нам надо отправляться прямо сейчас!

Глава 58

Марси сбросила скорость, и ее минивэн поехал через пункт взимания платы за проезд по мосту через Чесапикский залив. В обычный день она бы задержалась, чтобы полюбоваться синей водой, в которой отражается яркое белое солнце, но сегодня, едва увидев сигнал, что оплата прошла, она просто дала газ.

Согласно данным GPS, до места назначения ей надо было проехать еще девяносто две мили и час пятьдесят две минуты. Узнав адрес Дэниела Тернера от его бывшей жены, она сразу же со всех ног бросилась к машине. К счастью, ее соседка оказалась дома и согласилась присмотреть за близнецами.

Держись, Джонни. Мама едет к тебе.

Ее мобильный телефон зазвонил в автомобильных динамиках, и на экране на приборной панели появилось имя звонящего — Эндрю. Она нажала кнопку на руле, чтобы ответить.

— О, слава богу. Все время звонила, но у тебя был выключен телефон.

— Прости, детка. Я был в суде, а судья Дикинсон не терпит телефонных звонков. Он как-то раз посадил одного адвоката в тюрьму за неуважение к суду, когда во время прения сторон у него зазвонил телефон. Я получил твои сообщения. Сейчас возвращаюсь обратно в контору. Там я сразу же сяду в мою машину и встречусь с тобой

— Хорошо. Лео и Лори тоже летят туда на частном самолете. Детектив Лэнгленд сейчас пытается привлечь к делу делавэрский оперативный отдел ФБР, чтобы не пришлось обращаться к брату Тернера. Я не понимаю, почему все происходит так медленно. Похищен ребенок, и, судя по всему, известно, где он сейчас. Они должны бросить все и спасать нашего сына.

— Позвоню Чаку Мартину из Министерства юстиции и попрошу его пустить в ход свои связи. — Чак был однокашником и другом Эндрю по школе права, который сейчас работал в отделе Министерства юстиции по уголовным делам. — Наверное, сейчас я отстаю от тебя минут на сорок пять. Как доедешь, зайди в какой-нибудь тамошний ресторан и сбрось мне его адрес. Не пытайся проникнуть в этот дом сама. Нам неизвестно, где там что находится, к тому же, если Тернер следил за нами, он может узнать твой минивэн.

Они еще не знали, проследил ли их Дэниел Тернер, когда они отправились в Хэмптонс из Вашингтона, или же заранее знал, что они поедут отдыхать на Лонг-Айленд. Марси никогда не простит себя за то, что запостила их планы на отдых на «Фейсбуке», так что их могли видеть все. Она никогда не обращала внимания на параметры конфиденциальности в своем аккаунте и в результате поставила Джонни под удар.

Я никогда больше не стану вести себя так глупо, так неосторожно. Прошу тебя, Господи, верни нам нашего сына.

Глава 59

Дэниел Тернер чувствовал, что улыбается, глядя, как Дэнни-младший работает над сборкой пазла, изображающего карту Соединенных Штатов.

Он заметил, что, если по фрагменту пазла можно было определить название штата, Дэнни чаще всего примерно знал, в какое место карты нужно поместить этот фрагмент. Сам он в детстве тоже хорошо знал географию. Возможно, Дэнни тоже заинтересуется архитектурой. Судя по тому, как он раскрашивает и рисует, у него определенно есть художественный дар.

Он все еще беспокоился из-за слов Дэнни о том, что тот слышал в гостиной женский голос. Ему казалось, что у него прекратились эти эпизоды после того, как он узнал правду о Дэнни. В прошлом году он пытался описать их своему неврологу, но теперь объяснения давались ему не так хорошо, как раньше. К тому же как можно вообще объяснить кому-то, каково это — пребывать в уверенности, что твои бывшая жена и дочь живут с тобой, любят тебя… а в следующий момент осознавать, что ты в доме совершенно один?

В моменты наибольшего просветления он понимал, что именно поэтому он и потерял Роузэнн и Беллу. Первопричиной этого, вероятно, было повреждение височной и лобной частей его мозга, но конечным результатом стало то, что он делал своих близких несчастными и внушал им страх. Но во время этих галлюцинаций у него все опять было хорошо. Он мог контролировать себя, Роузэнн любила его, и он кругами катал Беллу по воздуху, как самолет. Но в следующий момент они обе исчезали, и он снова осознавал, насколько изломан его мозг.

Но затем случился этот звонок Мишель Карпентер, который потряс его. Все эти годы он почти не думал о ней. Наверное, он старался не вспоминать ее из-за стыда за свою измену Роузэнн, любви всей своей жизни. До того, как он разбился на своем мотоцикле, попав в ДТП, и это изменило все, его интрижка с Мишель была единственной настоящей ошибкой, которую он допустил в своем браке — но это была ужасная ошибка. Он познакомился с ней на занятии йогой через два дня после того, как Белла произнесла свое первое предложение.Я играю, папа. Тогда она была совсем малышкой, но почему-то благодаря этим трем коротким словам он впервые осознал, что это не шутки, что он отец маленького самостоятельного человечка, который будет нуждаться в нем всегда.

Может быть, он решил приударить за Мишель именно поэтому, из-за бремени отцовства? Из-за того, что ему хотелось доказать себе, что он все еще может нравиться девушкам? Он вовсе не собирался затягивать эту связь на несколько месяцев, не собирался говорить с Мишель о браке и о том, чтобы завести детей. Он знал, что нужно порвать с ней, но это она порвала с ним. Она просто исчезла — перестала звонить, перестала посещать их занятия йогой. А он, разумеется, не поехал к ней на работу, поскольку там регулярно появлялась его жена.

Позвонив ему полгода назад, она наконец объяснила, почему она тогда выбросила его из своей жизни. Рассказала, как она приехала в его офис, чтобы обрадовать его новостью о своей беременности, и увидела его с Роузэнн, Беллой и обручальным кольцом на пальце. Почти восемь лет спустя она нежданно-негаданно позвонила ему после того, как много лет пробыла наркоманкой. Она клялась, что никогда никому не говорила, кто отец ее ребенка. Словно бросила в его мир атомную бомбу — для того, чтобы, по ее собственным словам, «обрести покой».

Покой? Она не заслуживала покоя. У Роузэнн хотя бы была причина отнять у него его дочь. Поврежденный мозг заставлял его творить такие вещи, которые пугали ее. Но то, что сделала Мишель, было непростительно. Его единственным проступком была неверность. Он не заслужил такого наказания — лишиться права знать своего собственного сына, лишиться права дажеузнать, что у него родился сын.

— Мне надо увидеться с тобой, — попросил он ее. — Чтобы ты рассказала мне о его рождении. Ты обязана это сделать.

О, в конце концов она и впрямь обрела покой. Благодаря транквилизатору, который он растворил в ее клюквенном соке и газировке, она заплетающимся языком, слезливо разглагольствовала о католическом священнике-ирландце, нашедшем идеальную семью для того, чтобы та украла сына у отца. А затем он накачал ее героином, воткнув ей в вену шприц. После чего создал беспорядок в ее квартире. От своего брата он знал, что копы придут к очевидному выводу — бывшая наркоманка, умершая от передоза. И все, дело закрыто.

Он ввел в ее вену смертельную дозу героина только после того, как получил всю необходимую информацию. Даже когда он достал пистолет и нацелил его ей в голову, Мишель отказывалась сообщить ему, где находится его ребенок. Вместо этого она принялась умолять его оставить этого ребенка —егоребенка — в покое.

— Клянусь тебе, что не отдала бы его, если бы не была уверена, что он попадет в хорошую семью. Он счастливый мальчик. Я просматриваю фотографии на страничке его матери в «Фейсбуке». У него есть две прелестные сестрички —

Она умерла, пытаясь защитить своего сына, но у Дэниела было уже достаточно информации, чтобы определить, что это за семья. Ведь новоиспеченных федеральных судей не так уж много.

Он погладил Дэнни-младшего по голове.

— У тебя хорошо получается собирать этот пазл, приятель. Ты знаешь, что это за место?

— Это Вашингтон, округ Колумбия, — ответил Дэнни.

— Ты живешь там?

Он вгляделся в глаза своего сына, пока тот раздумывал над правильным ответом.

— Нет, папа. Там живет та, другая семья. Я живу здесь, с тобой. Мы сейчас в штате Нью-Йорк?

Дэниела охватила радость. Это был его второй шанс на то, чтобы быть отцом, и его усилия увенчались успехом. Поэтому-то галлюцинации о Роузэнн и Белле и отпустили его после того, как он убил Мишель, то есть он так считал до сих пор.

— Нет, Дэнни. Наш дом находится здесь. — Он ткнул пальцем в точку, расположенную в паре дюймов справа. — В штате Делавэр.

Его сознание захлестнули ликование и надежда. Он наконец-то покорил сердце своего сына.

Еще он был горд. Осуществление его плана потребовало от него немалого терпения и продуманной подготовки, хотя он и не был до конца уверен, сохранились ли у него эти качества, столь необходимые для такого дела. Он прождал целых пять месяцев, чтобы никому не пришло в голову связать исчезновение мальчика с кончиной его биологической матери. Затем, месяц назад, он установил миниатюрный GPS-трекер под бампером минивэна семейства Бакли, когда липовая мать Дэнни оставила его на парковке перед магазином сети «Костко». А затем начал следить за передвижением машины в поисках повторяющихся маршрутов, надеясь отыскать удобный случай вернуть Дэнни домой. Но в конце концов ему даже не понадобился этот трекер. Он решил сделать дело после того, как эта женщина написала на своей страничке в «Фейсбуке», что они всей семьей едут на отдых в Хэмптонс, поскольку рассудил, что, если он заберет у них своего сына вдалеке от округа Колумбия, это отведет от него любые подозрения.

На его мобильнике сработал сигнал оповещения — пришли последние данные с трекера. Он решил не снимать аппарат с минивэна из опасения, что кто-то сможет увидеть, как он будет это делать. Производитель шпионского гаджета уверял, что проследить его невозможно, но Дэниел из предосторожности переадресовывал оповещения через три анонимных аккаунта.

Дэниел часто заморгал, почувствовал, как на правом виске у него запульсировала вена. Трекер показывал, что минивэн Бакли движется по Прибрежному шоссе всего в одиннадцати милях от его дома.

Он приложил к виску пальцы, пытаясь унять пульсацию.

— Иди в свою комнату, Дэнни. Папе надо подумать.

Глава 60

Марси вздрогнула от звука своего мобильного телефона. Звонил Эндрю.

— Привет, ты близко? — спросила она.

— Я все еще отстаю от тебя на сорок минут. Есть какие-нибудь новости от Лори и Лео?

— Нет. И от ФБР и детектива Лэнгленд тоже пока ничего. Я места себе не нахожу, зная, что Джонни, возможно, находится всего в нескольких милях отсюда.

— Ты нашла хорошее место для встречи?

— Помнишь тот стоковый магазин на Первом шоссе на выезде из Рехобот-Бич? — Они не приезжали сюда уже года два, но у Эндрю была хорошая память.

— На правой стороне улицы?

— Да. Здесь полно машин, и я стою в задней части парковки. По-моему, тут я смогу благополучно дождаться тебя.

— Отлично. Я подъеду туда. Передай мне свою геолокацию, чтобы я смог разыскать тебя на этой парковке.

— Хорошо. — В ухе послышался звуковой сигнал — на мобильник пришел еще один звонок. На экране сообщалось, что это скрытый номер. — У меня вторая линия. Лучше ответить, ведь это может быть ФБР.

— Хорошо, отбой, детка. Скоро все закончится, я это чувствую. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Она нажала кнопку, чтобы принять второй вызов. — Алло?

— Миссис Бакли?

— Да.

— Это детектив Эдди Миллер, я звоню с Лонг-Айленда насчет вашего сына Джонни. Моя коллега детектив Лэнгленд попросила меня узнать, как у вас дела, поскольку сама она сейчас слишком занята делом Джонни.

— Она связалась с отделом ФБР по Делавэру? Я сейчас нахожусь на окраине Рехобот-Бич. Они приедут?

— Да, несколько их агентов уже на месте.

— Так быстро? У меня создалось впечатление, что она увязла в бюрократической волоките.

— Так оно и было, но, когда она дозвонилась до того, кто был ей нужен, все сразу же встало на свои места.

— Значит, они в доме Тернера? Уже?

— Нет, нет. Еще нет. Но они находятся рядом и обсуждают, как лучше вытащить вашего сына. Где вы? Они хотят, чтобы вы были на месте, когда дело будет сделано. Для Джонни будет лучше, если он сразу же увидит свою мать.

На глаза ее навернулись слезы, когда она подумала, что скоро снова обнимет своего сына.

— Я нахожусь у стокового магазина на Первом шоссе.

— Хорошо, если я дам вам адрес, вы сумеете найти дом?

— Да, если GPS на моем телефоне сможет его отыскать. — Она пошарила в сумочке, нашла клочок бумаги и начала записывать адрес.

— Вам надо поехать на север от Рехобот-Бич. Городок называется Льюис. Л-Ь-Ю-И-С.

— Это там, где живет Дэниел Тернер. А что, если он увидит агентов ФБР?

— Мы об этом думали, но ФБР заверило нас, что они знают, что делают. Там большие участки, по нескольку акров, и, по словам агентов, местность там лесистая, рядом находится парк штата. Мне сказали, что объект, который вы ищете, расположен по соседству с парком. Перед ним стоит почтовый ящик, от него надо повернуть налево и ехать по длинной грунтовой дороге. Но поспешите, миссис Бакли. У агентов вот-вот уже будет все готово. Если все пройдет гладко, ваш сын очень скоро вернется к вам.

Глава 61

Закончив разговор, Дэниел Тернер отпер сейф, спрятанный в стене за картиной с изображением мемориала Джефферсона. И достал все банкноты — около четверти миллиона долларов, наличные, хранимые на черный день, в дополнение к тем четырем миллионам долларов компенсации, которые он получил в результате урегулирования своего иска и которые держал на офшорном счету. Упаковав наличность в спортивную сумку, он положил сверху пистолет, застегнул молнию и, выйдя на лестницу, пошел вниз.

Когда он вошел в комнату Дэнни, тот сидел на краю своей кровати, делая вид, будто он чувствует себя непринужденно, но Дэниел видел,

И как ему не нервничать? Он наконец-то привык к своему новому дому — к жизни со своим настоящим отцом, — когда Дэниелу пришлось спросить у него телефон его липовой матери.

— Я просто хочу сказать ей, что ты здесь счастлив и что с тобой все хорошо, Дэнни, чтобы она больше не беспокоилась о тебе. Ты же хочешь, чтобы она могла спать по ночам, не так ли?

Мальчик кивнул и по памяти назвал номер мобильного телефона Марси Бакли.

Из сообщений в СМИ Дэниел знал фамилию детектива, руководящего расследованием исчезновения Дэнни, и потому заявил, что он коллега детектива Лэнгленд. После этого Марси подтвердила его худшие страхи. Они знали, что мальчик у него. Хуже того, полиция штата Нью-Йорк привлекла к делу ФБР, а раз так, значит, его брат, Чарли, не сможет спасти его от тюрьмы, как после того неприятного инцидента с Роузэнн.

— Ты звонил… Марси? — спросил Дэнни.

— Да. Она была рада услышать, что ты здесь и с тобой все хорошо. У нее есть и другие дети, — двенастоящиеее дочери, — так что я бы не стал и дальше беспокоиться о Бакли. С ними все будет в порядке.

Лицо Дэнни сморщилось, он зашмыгал носом, и Дэниел подумал, что он, возможно, зашел слишком далеко.

— Эй, ты помнишь, как я сказал тебе, что чем больше я буду тебе доверять, тем больше привилегий ты сможешь получить?

Дэнни кивнул, и в его глазах отразились настороженность и надежда.

— Как насчет того, чтобы прокатиться со мной на машине? Здешние пляжи прекрасны.

— Правда? — У мальчика широко раскрылись глаза, и сердце Дэниела преисполнилось восторгом. Сейчас Дэнни впервые в его присутствии выглядел по-настоящему счастливым.

Как же полиция смогла выйти на него? Он этого не понимал. Отправившись в штат Нью-Йорк, он поменял номера на своем «Крайслере» на другие, которые он снял с какой-то машины в округе Колумбия. А Мишель твердила, что она никому не говорила, кто настоящий отец Дэнни.

Но это неважно. Важно то, что они ищут его, а он совсем не хочет, чтобы они его нашли.

Может быть, он даже позволит Дэнни обнять Марси в последний раз, чтобы попрощаться. Когда прибудет ФБР, они найдут ее тело на принадлежащем ему пустом участке за этим домом. Обнаружив, что произошло убийство, они развернут широкомасштабную операцию, в которой примут участие местная полиция и полиция штата в дополнение к агентам ФБР, уже едущим сюда. Начнется хаос, который даст ему достаточно времени для того, чтобы уехать из этих мест. Они с сыном станут жить в другом месте под другими именами, и их никогда не найдут. Роузэнн исчезла вместе с Беллой. А значит, он и его сын Дэнни смогут сделать то же самое.

Глава 62

Когда Марси Бакли свернула направо с 9-го шоссе, система GPS сообщила, что до места назначения ей осталось ехать всего три минуты.

Если судить по карте, можно быть уверенной, что место, которое назвал ей детектив Миллер, находится в четверти мили от въезда на участок Дэниела Тернера, расположенный за следующим поворотом до начала территории парка штата. Эти места и впрямь были куда больше похожи на лес, чем на окраину людного курортного городка.

Она только что поговорила по телефону с Эндрю, которому оставалось ехать сюда еще полчаса. Найдя в контактах номер Лори, она нажала на вызов. И, слушая гудки, проехала мимо женщины примерно того же возраста, что и она сама, которая чинила ограду. За женщиной на поле резвились два мини-козлика. У Марси защемило сердце, когда она представила себе, как Джонни кричит с пассажирского сиденья: «Мама, посмотри на этих козлят. Давай остановимся и поздороваемся с ними. Ну, пожалуйста!»

Звук автоответчика Лори вернул ее в реальность.

— Привет, Лори. Я несколько раз звонила тебе, но все сразу переадресовывалось на голосовую почту. Сейчас я наконец хотя бы слышу гудки. Надеюсь, это значит, что ваш самолет уже сел. Мне позвонил детектив Эдди Миллер из Ист-Хэмптона. Он работает с детективом Лэнгленд и сказал мне, где я могу встретиться с агентами ФБР. Полагаю, такая же информация была сообщена тебе и Лео. Я не хочу сглазить, но, похоже, у нас все получится. Помолись за нас, хорошо?

Марси остановила машину, увидев покосившийся почтовый ящик, покрытый облупившейся зеленой краской. Номер дома на ящике, который она пыталась прочесть, почти стерся. За стойкой с ящиком она увидела следы шин, ведущие на участок, заросший нестриженой травой и сорняками.

Нигде не было видно признаков присутствия ни ФБР, ни других правоохранителей, но ей вспомнились заверения детектива Миллера:Там большие участки, по нескольку акров, и, по словам агентов, местность там лесистая, рядом находится парк штата. Мне сказали, что объект, который вы ищете, расположен по соседству с парком. Перед ним стоит почтовый ящик, от него надо повернуть налево и ехать по длинной грунтовой дороге.

Сейчас не время колебаться. Джонни провел в неволе девять дней. Как минимум она должна будет проехать по этой незнакомой земле, чтобы быть рядом с сыном, когда его освободят.

Сделав глубокий вдох, она повернула налево, впервые после исчезновения Джонни испытывая настоящую надежду.

Глава 63

Дэниел Тернер проехал четверть мили от своей подъездной дороги до грунтовки, ведущей на семиакровый угловой участок за домом. Главный въезд на этот участок, к которому он и направил Марси Бакли, соответствовал его адресу на плане города. Сам он ехал по другой дороге, находящейся с другой стороны, но в конце концов их пути пересекутся.

Он купил этот участок три года назад у семейства Гарни, имеющего восемь сыновей, только четверо из которых, повзрослев, уехали из родительского дома. Оставшиеся сыновья по вечерам устраивали вечеринки четыре раза в неделю, а в дневное время гоняли наперегонки по участку на мотоциклах, стараясь делать это как можно более шумно. Даже когда Дэниел был фанатом «Харлеев», он никогда не одобрял тех мотоциклистов, которые нарочно производили как можно больше шума. К тому же, получив компенсацию за вред, причиненный ему ДТП с мотоциклом, он стремился к тишине и уединению. И, когда стало ясно, что сыновья четы Гарни намерены помешать осуществлению этих планов, он сделал их родителям предложение, от которого те не могли отказаться, и купил их собственность лишь затем, чтобы снести их дом и прибавить участок к своей земле, также поросшей лесом.

Он заглушил двигатель своей машины у небольшого пруда, расположенного перед рощицей, через которую ему надо будет пройти,

— Тебе надо остаться здесь, — сказал Дэниел.

— Одному?

В голосе его сына прозвучал страх, а он вовсе не хотел, чтобы его сын опять начал бояться.

— Не о чем беспокоиться. Это всего лишь еще один мой участок земли, и мне надо кое-что по-быстрому проверить, а потом мы с тобой поедем на пляж. — Он решил, что безопаснее всего будет оставить Дэнни в машине. Кто знает, когда сюда могут заявиться агенты ФБР.

Однако, достав из стоящей в багажнике спортивной сумки свой пистолет, он специально показал его Дэнни, так, на всякий случай.

— Это чтобы перестраховаться, пока я буду осматривать этот участок, — добавил он.

Он заметил, что Дэнни сдвинулся на своем сиденье вниз, чтобы его было не так видно. Он был такой хороший мальчик и так послушно себя вел. Дэниел был уверен, что пока его не будет, его сын не убежит.

Когда он уходил, на его лице играла довольная улыбка. Уже совсем скоро они начнут новую жизнь.

Глава 64

Администраторша пункта проката машин в региональном аэропорту Солсбери протянула Лори три экземпляра договора и шариковую ручку.

— Вам надо только расписаться, — бодро сказала она, и тут из «дипломата» Лори послышалась мелодия звонка.

Стоящий рядом с нею Лео говорил по своему собственному телефону, все еще пытаясь преодолеть бюрократические препоны в системе ФБР.

У них совсем не было времени. Лори взяла ручку. Чем скорее они отправятся в путь, тем лучше. Ее телефон перестал звонить.

Глава 65

Марси проехала по участку уже четверть мили, ища глазами признаки присутствия агентов ФБР, когда примятая трава закончилась. Если она поедет дальше, ей придется пробираться сквозь заросли, вымахавшие почти на четыре фута.

Она заглушила двигатель минивэна, ожидая, что агенты ФБР объявятся с минуты на минуту. В тишине она вышла из минивэна и двинулась туда, где земля была расчищена, по-видимому, для строительства дома.

По-прежнему никого.

Она повернула обратно к своей машине, когда из леса, растущего за прогалиной, вышел мужчина.

— Миссис Бакли? — позвал он.

— О, здравствуйте. Я уже начала думать, что заехала не туда.

— Ну что вы. Я специальный агент Грегори Дженсон. Остальные члены моей группы находятся в пятидесяти ярдах отсюда, вон в том лесу. Мы стараемся вести себя осторожно, чтобы нас никто не заметил. — Должно быть, он обратил внимание на настороженный взгляд, которым она окинула его тенниску и брюки цвета хаки. — Извините, я был не на работе, когда нас вызвали сюда. И приехал, не переодевшись.

Достав из заднего кармана брюк бумажник, он показал ей то, что издали выглядело как значок полиции или ФБР. Когда он убрал бумажник, она заметила, что за поясом у него имеется пистолет.

— Идите за мной, — сказал он.

Марси не дошла до леса трех шагов, когда мороз подрал ее по спине. Во второй раз за последнюю неделю ей вспомнились слова ее педагога по актерскому мастерству:Бери на заметку все, что узнаешь, потому что тебе может пригодиться любой опыт.

Сначала детектив Лэнгленд вроде как попросила какого-то своего коллегу, которого Марси не знала, сказать ей, чтобы она прибыла на этот адрес. А ведь до того Лэнгленд всегда связывалась с ней и Эндрю лично. А теперь ее встретил один-единственный агент ФБР, который просит ее зайти в лес. После исчезновения ее сына прошло уже восемь дней, и вдруг кто-то торопит ее приехать в район, где живет предполагаемый похититель, притом в одиночку. Тут что-то нечисто.

— Я подожду в машине, пока сюда не приедет мой муж. Он сейчас находится в двух минутах езды отсюда, — солгала она, повернув к своему минивэну.

— Это не может ждать, миссис Бакли.

Она ускорила шаг, зная, что настоящий агент ФБР не стал бы говорить тоном, в котором звучат панические нотки.

Она протянула руку к ручке двери своей машины, когда он ударил ее пистолетом по затылку. Она упала на землю и услышала его голос:

— Встань на колени. Быстро.

Вдавив ладони в землю, чтобы приподняться, она повернула голову и увидела, как мужчина поднимает пистолет. Его зубы были сжаты, рот превратился в тонкую линию. Сейчас он прикончит ее.

И вместо того, чтобы встать, она перекатилась под мини-вэн, затем быстро переползла на другую сторону и вскрикнула, когда раздался выстрел. Мини-вэн накренился. Он прострелил одно из задних колес. Теперь она не сможет уехать отсюда.

Вскочив на ноги, она, задыхаясь, поискала глазами, куда можно бежать, и бросилась в лес. Сзади послышался еще один выстрел.

* * *

Джонни Бакли сидел, пригнувшись, на пассажирском сиденье машины дядьки, гадая, что у того на уме. Он притворился, что рад поездке на местный пляж, но на самом деле его радовала перспектива убраться из этого противного дома, который стал его тюрьмой.

Теперь, когда дядька оставил его одного, у него наконец появилась возможность сбежать. Машина была не заперта. Он видел, как дядька зашел в лес. Значит, можно бежать.

Чего ты ждешь?— спросил он сам себя. — Больше тебя никто не спасет. Давай, двигай.

Но вместо этого Джонни сидел неподвижно, нагнув голову, чтобы никто не смог увидеть его. Единственными звуками здесь был далекий шум прибоя и шелест листвы на слабом ветерке.

Затем безмолвие разорвал громкий хлопок, похожий на выстрел из пушки.

За ним последовали еще два выстрела. Наверняка это дядька стреляет из своего пистолета.

Джонни расстегнул ремень безопасности, открыл дверь машины и бросился бежать.

Глава 66

Если не считать учебы в училище для медсестер, Гретчен Харпер все сорок три года своей жизни прожила в Льюисе, Делавэр, на тех самых десяти акрах земли, находящихся в двух милях от парка штата Кейп-Хенлопен, где ее отец, которого здесь все любили, некогда работал лесничим.

С тех пор, как она вернулась в родительский дом и стала жить здесь одна, ей даже начала нравиться работа на участке, которой прежде занимался ее отец. Она продела еще один пластиковый хомутик в мелкоячеистую проволочную сетку ограды и затянула его вокруг металлического столба, который только что поставила на прежнее место. Затем с силой дернула ограду, но та не шелохнулась.

— Надо думать, это не даст вам двоим опять выбраться за ограду.

У ее ног на траве прыгали миниатюрные козлики, Эрни и Берт. В ближайшее время они больше не будут выбегать на дорогу, но

Она закрепляла последнюю из них, когда мимо проехал зеленый минивэн. Приветливо помахав рукой, она подумала: интересно, куда едет эта машина? Единственный другой участок на этой улице когда-то принадлежал семейству Гарни. Может, этот чудак Дэниел Тернер наконец решил продать его? Тогда строительство нового дома займет несколько месяцев, а то и год. Но даже в этом случае от ее новых соседей будет меньше хлопот, чем от братьев Гарни.

Гретчен собрала свои инструменты и складывала их в сарае, когда до нее донесся громкий хлопок. Она не слышала таких звуков с тех пор, как ей пришлось звонить шерифу, чтобы он приехал и приструнил братьев Гарни, которые стреляли по мишеням на своей земле.

Может, это выстрел? Пока она думала, раздались еще два хлопка.Бах! Бах!

Она пригнулась, добежала до своего дома и схватила трубку телефона, установленного на ее кухне.

9-1-1.

— Это Гретчен Харпер с Боннер-роуд. Я только что слышала по меньшей мере три выстрела где-то рядом. Скажите начальнику полиции Тернеру, что стреляли, похоже, на пустом участке, которым владеет его брат.

Глава 67

Лори нажала на кнопку на брелке ключа своей арендованной машины и услышала пиканье, донесшееся из ближайшего ряда машин на парковке. Ее и отца ожидал маленький серый кроссовер.

Она остановилась в нескольких шагах от машины и посмотрела на своего отца.

— Хочешь, чтобы вел я? — спросил Лео с чуть заметной улыбкой на лице.

Она тоже улыбнулась.

— Да, пожалуйста.

— Все ждал, когда ты вспомнишь, что едва умеешь водить.

Если ты с детства воспитываешься в Нью-Йорке, это имеет много преимуществ, но среди них нет умения непринужденно чувствовать себя за рулем.

— Зато я отличный штурман. — Она забила в систему GPS на своем телефоне Льюис, Делавэр, где жил Дэниел Тернер, и поставила мобильник на приборную панель, чтобы его экран мог видеть ее отец. — Точнее, мой телефон.

Они проехали уже полпути, когда Лори опять взялась за свой телефон.

— Марси собиралась подыскать удобное место встречи. Давай я посмотрю, что там. — Кликнув по иконке на телефоне, она увидела, что от Марси пришло еще одно голосовое сообщение. Она включила громкую связь, чтобы его мог слышать также и Лео.

— Привет, Лори. Я несколько раз звонила тебе, но все сразу переадресовывалось на голосовую почту. Сейчас я хотя бы слышу гудки. Надеюсь, это значит, что ваш самолет уже сел. Мне позвонил детектив Эдди Миллер из Ист-Хэмптона. Он работает с детективом Лэнгленд и сказал мне, где я могу встретиться с агентами ФБР. Полагаю, такая же информация была сообщена тебе и Лео. Я не хочу сглазить, но, похоже, у нас все получится. Помолись за нас, хорошо?

Лори нажала на вызов, чтобы перезвонить Марси, но после четырех гудков сработал автоответчик.

— Эдди Миллер? — спросила Лори, нажав отбой.

— Я о нем никогда не слышал. Я позвоню Лэнгленд.

Ответив, детектив Лэнгленд обошлась без любезностей и сразу же взяла быка за рога.

— Лео, я пустила в ход все свои связи. Загвоздка заключается в том, что в Делавэре нет регионального оперативного отдела ФБР. Этим штатом занимается отдел, расположенный в Балтиморе. Двое агентов, которые обычно занимаются похищениями людей, собирались отправиться к дому Дэниела Тернера, но затем решили вместо этого привлечь к работе местное вспомогательное отделение. Оно находится в Доувере, милях в сорока отсюда, так что думаю, мы близки к финалу.

Это объясняло радостное волнение Марси.

— И вы поручили своему коллеге Миллеру позвонить Марси, да? — спросил Лео. — Мы пытаемся понять, где сможем встретиться с ней.

— Миллеру? Кто это?

По гримасе на лице отца Лори поняла, что его, как и ее, объял внезапный страх.

— Похоже, Марси позвонил детектив по имени Эдди Миллер и сказал, что он работает с вами, и ей надо встретиться с агентами ФБР.

— Нет, мы тут ни при чем, — ответила Лэнгленд. — В нашем департаменте нет никакого Эдди Миллера.

Лори сразу же перезвонила Эндрю.

— Привет, Лори. Вы с Лео уже приземлились, да?

— Мы уже почти въехали в Льюис. Мы собирались встретиться с Марси, но она не отвечает. — Она старалась говорить спокойно, не желая тревожить Эндрю, пока они не будут уверены. — Кто-то позвонил ей и дал адрес для встречи с агентами ФБР.

— Да, она звонила мне оттуда.

— Значит, ты точно знаешь, что она там? С ФБР? — Страхи Лори начали утихать.

— Во время этого звонка она еще не доехала дотуда нескольких минут. Я попытался позвонить ей пару минут назад, чтобы узнать, как дела, но она не ответила. Наверное, она сейчас разговаривает с агентами ФБР.

Лео качал головой, явно беспокоясь.

— У тебя есть этот адрес? — спросила Лори.

— Я не мог его записать, поскольку вел машину, но ко мне от нее приходят данные о ее геолокации, так что я могу найти ее по ним.

— Отлично. Можешь посмотреть, где она сейчас?

— Я нахожусь всего в пяти милях от поворота. Я тебе перезвоню…

— Эндрю, это Лео. Ты можешь съехать на обочину и остановиться?

— Прямо сейчас? — спросил Эндрю, и в голосе его вдруг послышался страх.

— Да, — спокойно ответил Лео.

— Хорошо, подожди… Да, я уже остановился. В чем дело?

— Тот, кто дал Марси этот адрес, не из наших, — сказал Лео. — Мы думаем, что это был Дэниел Тернер. Необходимо найти ее прямо сейчас.

Глава 68

Марси поморщилась, когда в лодыжку ей вонзился шип и разорвал кожу, пока она бежала по лесу. Она инстинктивно нагнулась и потеряла равновесие, но смогла восстановить его до того, как удариться лицом о ближайшее дерево.

Она оперлась на ствол и пощупала порез. Из него шла кровь, но ее больше беспокоила голова. Она не могла осмотреть свою рану, но когда коснулась затылка, кровь на ладони выглядела свежей. Она задержалась, чтобы снять свой хлопчатобумажный свитер и с его помощью попытаться остановить кровь. Одного топика не хватит, чтобы защитить ее от шипов и веток, но кровотечение надо унять.

Ее укороченные брюки и балетки также будут мешать ей оторваться от Дэниела Тернера, у которого имеется пистолет и который наверняка хорошо знает этот лес. Она бежала вслепую, не разбирая дороги, и утратила всякое представление о направлении. Она понимала, что нужно бежать со всех ног, но боялась побежать навстречу ему вместо того, чтобы убраться подальше.

Она втянула в себя воздух, когда тишину разорвал громкий, низкий крик, короткий и отрывистый. Наверное, это всего лишь птица. Она сделала шаг

Она закрыла глаза, пытаясь уразуметь, с какой стороны доносятся эти звуки, затем двинулась туда, к ним, но заставила себя замедлить шаг. Если идти быстро, получается громче. Оступаясь, она всякий раз думала, что сейчас Тернер услышит произведенный ею шум и поймет, где она.

Блеяние приближалось, когда справа от нее послышались шаги. Найдя самое толстое из ближайших деревьев, она спряталась за ним и повернулась боком, стараясь сжаться и стать как можно меньше. Ничего у нее не выйдет. Если Дэниел Тернер окажется в шести футах от этого дерева, он наверняка увидит ее.

Шуршание листьев продолжалось. Углядев на земле камень размером с теннисный мяч, она медленно опустилась на корточки и взяла его в правую руку.

Шаги слышались все ближе.

У нее в запасе есть только один бросок. Ей понадобится вся ее сила и огромное везение. Понимая, что это, возможно, будет последним решением в ее жизни до того, как он убьет ее, она выпрямилась и занесла руку с камнем. Если получится, надо будет попасть ему в голову.

Но, посмотрев туда, где должна была находиться ее мишень, она никого не увидела. И только скользнув взглядом ниже, поняла, кому принадлежали шаги.

— Джонни! — Она выронила камень и закрыла рот обеими руками — и от потрясения при виде своего сына, и чтобы не дать себе закричать от радости.

Его глаза округлились, он разинул рот.

— Мама? — Он потер глаза, будто пробудившись от плохого сна.

Она упала на колени и крепко обняла его.

— Ш-ш-ш, дорогой. Я здесь. Мама с тобой. Но нам надо вести себя очень, очень тихо. И выбраться из этого леса.

— Дом этого дядьки вон там, — прошептал он, показав назад. — А когда он вошел в лес, то, кажется, пошел туда. — Он показал в другую сторону, под углом примерно в восемьдесят градусов. — Я не хотел идти ни туда, ни туда и в конце концов пришел сюда.

Она улыбнулась. Какой же он умный мальчик.

Марси была права — Дэниел Тернер действительно хорошо знал здешний лес. Они услышали его голос еще до того, как до них донеслись его шаги. И, несмотря на чащу, ясно увидели пистолет в его руке, нацеленный на них.

— Дэнни! Я же велел тебе оставаться в машине. — Лицо мужчины стало свекольно-багровым, от ярости у него набухли жилы на шее. — Ты обманывал меня, да? Тыникогдане собирался оставаться со мной. Ты собирался уехать, как иони.

— Пожалуйста, — взмолилась Марси. — Ему же только семь лет. Он услышал выстрелы и испугался. Он искал здесьвас. Не так ли? — Она опустила взгляд на Джонни и увидела, что он испуган, но понимает, о чем она говорит.

Джонни медленно кивнул.

— Я хотел убедиться, что с тобой все хорошо, — тихо сказал он. — Я подумал, что с тобой что-то произошло.

Мужчина сжал свою переносицу пальцами одной руки, но его пистолет по-прежнему был нацелен на них.

— Мне надо подумать. Пошли. Мы проедемся на машине.

Глава 69

Судя по данным GPS, Лео и Лори почти доехали до места, координаты которого Эндрю получил с телефона Марси.

— Папа, смотри! — крикнула Лори. — Вон ее мини-вэн!

Но ее оптимистический настрой продержался недолго. Когда Лео остановил машину, она увидела, что с мини-вэном что-то не так. Он стоял косо.

— Подожди тут, — сказал Лео и достал с консоли свой пистолет. — И смотри, не появится ли ФБР. Они едут сюда.

Он, низко пригибаясь, подошел к мини-вэну, открыл водительскую дверь, затем закрыл ее и покачал головой. Повернув обратно, он остановился и, присев на корточки, всмотрелся во что-то у своих ног. Вернувшись в машину, он сообщил новости.

— Одна покрышка прострелена, и мобильный телефон Марси лежит на ее сиденье. И, Лори, там, рядом с водительской дверью, на земле видны капли крови.

— Думаю, мы не можем ждать приезда ФБР, папа.

— Давай адрес Дэниела Тернера.

* * *

Лео остановил машину на дороге перед домом Тернера.

— Заезжать на его участок слишком опасно. У него там могут быть видеокамеры или датчики движения, если он и впрямь такой параноик, как сказала его бывшая жена.

— Так что же нам делать?

— Подожди меня здесь, а я подойду к дому через лес.

— Папа, нет. Ты не можешь идти туда один.

Они услышали звук автомобильных шин, едущих по грунтовой дороге. Лори повернулась и увидела проблесковый маячок на крыше приближающейся машины.

— Смотри, ФБР. Как раз вовремя.

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

— Это местная полиция, — сказал он, опустив окно.

Водителю, который ехал в машине один, было на вид лет сорок пять. У него были темные волосы и ухоженная борода. По звездам, нашитым на рукава его форменной рубашки, Лори поняла, что он занимает высокий пост в полицейском департаменте, а последние сомнения отпали, когда она увидела бейджик:Ч. Тернер. Переднее пассажирское окно его машины уже было опущено.

— Нам сообщили, что здесь стреляли. Могу ли я спросить, что вы делаете здесь, у дороги? На тот случай, если вы не знаете, охота в этих местах запрещена.

Лео посмотрел на Лори. И они сразу же пришли к молчаливому согласию. У них не было выбора. Сейчас Чарли Тернер был единственным человеком, который мог им помочь. Он был братом Дэниела, но он также был начальником полиции.

— Я Лео Фарли, и я служу в полицейском департаменте Нью-Йорка. Если вы не возражаете, я сейчас достану бумажник и покажу вам мой полицейский значок. — Тернер кивнул, и Лео продемонстрировал ему свой значок, что удовлетворило его. Пока Лео излагал цепочку событий, приведших их сюда, лицо начальника полиции вытягивалось все больше и больше, и, похоже, каждый новый факт словно бил его в живот.

Он вдруг включил передачу на своей машине.

— Послушайте, я не сумасшедший, — сказал Лео. — Это серьезно.

— Я знаю, — ответил Тернер. — Поэтому-то вам и придется подождать в участке, пока я буду вызывать подкрепление.

— При всем моем уважении, у нас нет времени, чтобы ждать. Мы с дочерью войдем в этот дом, если иначе нельзя. И, если вы попытаетесь нас остановить, то, возможно, запятнаете свои руки кровью маленького мальчика и его матери.

— У вас есть пистолет? — спросил Тернер.

Лео поднял край своей рубашки и показал пистолет в кобуре, пристегнутой

Тернер сжал зубы, глядя ему в глаза.

— Хорошо. Езжайте за мной. Тут есть еще одна дорога. Мы оставим там наши машины и пройдем к дому через лес. Главная подъездная дорога Дэниела оборудована, как форт Нокс.

Припарковавшись, они пешком последовали за Тернером: первым шел Лео, за ним Лори. Когда они собрались зайти в лес, Тернер обернулся. Его лицо было мрачно.

— Я все думал о том, что вы мне рассказали. Часть этого вам, должно быть, сообщила моя бывшая невестка, Роузэнн.

Лори и Лео не ответили.

— Тогда я не понимал, как серьезно болен мой брат. Но после того, как она уехала — и пропала — до меня дошло, что, встав на его сторону, я только сделал ему хуже. Было бы лучше, если бы он обратился за помощью. Я не стану спрашивать, где она сейчас, но, если вам случится с нею поговорить, скажите ей, что я прошу у нее прощения.

— Давайте посмотрим, можно ли теперь помочь вашему брату, — сказала Лори.

И они последовали за Тернером в лес.

* * *

Марси Бакли пыталась сосредоточить все свое внимание на узкой каменистой проселочной дороге, ведущей к дому Дэниела Тернера, но не могла не видеть пистолет, нацеленный на нее с пассажирского сиденья, и испуганное лицо Джонни, отражающееся в зеркале заднего вида.

Она вздрогнула, когда Дэниел Тернер левой рукой задействовал систему дистанционного открывания ворот гаража, прикрепленную к откидному солнцезащитному щитку.

Пока они ждали, когда ворота раздвинутся, никто из них не заметил троих человек, вышедших из леса как раз в тот момент, когда машина заехала в гараж.

Глава 70

Лори видела, как резко изменился Чарли Тернер при виде Джонни и Марси Бакли, сидящих внутри белого «Крайслера»-седана. До этого момента Чарли явно верил, что есть какое-то рациональное объяснение тому недоразумению, из-за которого его младшего брата подозревают в похищении ребенка, но теперь, когда он увидел это самое похищение своими собственными глазами, его отношение круто изменилось. Он перестал вести себя как любящий брат, включил начальника полиции, получившего срочный вызов, и заговорил с Лео как профессионал с профессионалом.

— Обстоятельства носят исключительный характер, не терпят отлагательства, и нам необходимо войти в дом, — прошептал он еще до того, как за машиной его брата задвинулись ворота гаража. И по рации, пристегнутой к его плечу, вызвал подкрепление. — У меня есть ключ от дома, и мы двое могли бы зайти сзади. Но мой брат параноик. Он вполне мог понаставить камер по всему периметру дома. Если он увидит, что мы рядом, это может поставить мальчика и его мать под удар.

Лори подумала о каплях крови, которые Лео нашел рядом с дверью минивэна Марси. Она и Джонни уже сейчас были в опасности.

— По вашим словам, вам сообщили, что здесь стреляли. Что, если вы постучите в дверь вашего брата и спросите, не слышал ли он выстрелов и все ли с ним хорошо? Вы могли бы занять его внимание, пока мы двое зайдем через заднюю дверь, чтобы вывести Джонни и Марси.

Чарли Тернер посмотрел на небо, обдумывая ее план.

— Да, это может сработать. Когда прибудут агенты ФБР и подкрепление, я, возможно, смогу уговорить его выйти, чтобы его смогли арестовать. А если он попытается уехать, ему придется ждать, когда раздвинутся ворота гаража. Я смог бы прострелить колесо и броситься в укрытие.

Он достал из кармана ключи, отделил от кольца один из них и протянул его Лори.

— Там сзади есть веранда и застекленные двери, ведущие на кухню. Попытаюсь выманить его наружу для разговора, но никаких гарантий дать не могу.

Лори и Лео спрятались в лесу, чтобы их нельзя было заметить с парадного крыльца, и стали смотреть, как Чарли идет к дому. Последовал стук в дверь, затем молчание и снова стук.

— Ты дома, Дэн? — крикнул Чарли. — Мне позвонили и сообщили, что тут появились охотники. Вот я и решил зайти и спросить, как ты.

Несколько мгновений спустя голос Чарли послышался опять, на сей раз уже тише. Лори не смогла расслышать слова, но решила, что Дэниел Тернер, видимо, открыл парадную дверь. И вслед за Лео, держащим наготове пистолет, двинулась к задней веранде.

Застекленные двери, о которых говорил Чарли, были изнутри завешаны занавесками, так что то, что творилось внутри дома, было не видно. Когда Лео ступил на коврик перед дверьми, его нога провалилась. Он крякнул от боли и прикусил нижнюю губу, подавляя крик. Лори опустила взгляд и увидела, что нижняя часть икры ее отца зажата в челюстях медвежьего капкана.

Она нагнулась, чтобы разжать челюсти.

— Их невозможно сдвинуть с места.

— Должно быть, он что-то сделал с защелкой пружины, — прошептал Лео. — Только в этом случае и имело смысл установить здесь этот капкан.

Она потянулась к двери, но он схватил ее за руку.

— Тебе нельзя идти туда одной.

— Папа, у нас нет времени. Мы должны найти их.

Он протянул ей пистолет. Она давно не ходила с ним в тир, но знала, как надо стрелять, если это будет необходимо.

— Не беспокойся обо мне, Лори. Иди!

Лори вставила ключ в замок, медленно повернула его и вошла, не вынув ключа.

* * *

Дверь вела в уголок с обеденным столом, из которого была видна столовая. Глядя сквозь нее, Лори увидела мужчину, стоящего у открытой парадной двери. Сзади за его пояс был заткнут пистолет.

— Ладно, Чарли, мне надо идти. Я подхватил какой-то вирус и не хочу впускать тебя, чтобы ты не заразился от меня.

Даже не дав своему брату попрощаться, Дэниел Тернер закрыл парадную дверь и запер ее на щеколду. Заметив полуоткрытую дверь на противоположной стороне кухни, Лори бросилась к ней и быстро спряталась в каморке, оказавшейся кладовкой. Отсюда была частично видна гостиная, где Марси и Джонни сидели на диване, прижавшись друг к другу.

Тернер вошел туда, держа пистолет в руке.

— Вы не подали голоса, но, если я узнаю, что, пока меня не было, вы замыслили какой-то план, это станет последним решением в вашей жизни.

По лицу Джонни текли слезы, а взгляд Марси метался между ее сыном и грузным мужчиной, наставившим на них пистолет. Справа шея Марси была измазана кровью, а на скомканном желтом свитере, который она держала в руках, виднелись кирпично-красные пятна.

— Пожалуйста, не трогайте маму, — заскулил Джонни. — Я буду вести себя хорошо. Я останусь с вами.

— Она не твоя мать, Дэнни. Я же тебе

— Ты все врешь! — крикнул Джонни. — Ты лжец. И ты говоришь сам с собой, потому что сумасшедший.

— Заткнись!

Джонни зарыдал, и Марси, вскочив на ноги, встала перед ним, закрыв его собой от выстрелов, которые могли последовать в любой момент. Лори показалось, что слева послышался звук открываемой двери, но из кладовки было не видно, вошел ли в кухню кто-то еще.

— Он не это имел в виду, — заговорила Марси. — Ему семь лет, и он напуган. Пожалуйста, я вас умоляю… Делайте со мной, что хотите, возьмите мою жизнь, но, пожалуйста, не трогайте его. Вы злы на меня. Это я забрала у вас вашего ребенка, хотя я об этом и не подозревала, клянусь.

— Потому что Мишель лгала — мне, вам, всем. Сколько жизней она разрушила? Я не хотел делать с ней то, что сделал, но это был единственный способ вернуть моего сына. Мне надо было сделать так, чтобы меня никто не искал, когда Дэнни исчезнет. Чтобы мы могли начать новую жизнь… вместе.

— Вы все еще можете начать новую жизнь. Я солгала, когда сказала, что сюда едет мой муж. Никто не знает, кто вы. Это должно было быть тайное усыновление, но Мишель по секрету сообщила мне ваше имя. Я не называла его никому. Вы понимаете? Прошу вас, отошлите Джонни наверх и делайте то, что вам нужно. Вам нет нужды причинять вред ребенку.

— Мама, нет!

Джонни попытался оттолкнуть мать в сторону. Каждый из них пытался спасти другого. Лори поняла, что больше ждать нельзя. Ситуация обострялась слишком быстро.

Она собиралась открыть дверь кладовки пошире, когда из узкого коридора в гостиную вошел Чарли Тернер, держа в руке пистолет.

— Дэн, ты же не хочешь этого делать.

Лори пригнулась, медленно толкнула дверь кладовки и встала за кухонным столом в центре кухни, откуда можно было выстрелить в Дэниела Тернера, если дело дойдет до этого.

* * *

Дэн, ты же не хочешь этого делать.

Дэниел Тернер моргнул три раза. Может, это еще одна галлюцинация? Когда Чарли успел войти в дом? Разве он только что не стоял на крыльце?

— Это правда ты? — В его голосе звучала растерянность.

— Дэн, ты же не хочешь причинить вред другим людям. Я знаю тебя.

— Ты не знаешь меня. Не знаешь, что я сделал.

— Я помог тебе после тех неприятностей с Роузэнн и помогу опять, — пообещал Чарли.

— Это намного хуже, — сказал Дэниел. — Эти двое здесь. И Мишель. Ты даже не знаешь про Мишель.

— Бросай оружие! — крикнул голос из кухни, и он резко повернул голову. За кухонным столом стояла женщина, нацелив на него пистолет.

Дэниел хорошо подготовился к осуществлению своего плана и изучил сведения о всей родне четы Бакли. Сейчас перед ним была Лори Моран, будущая невестка Бакли и продюсер телевизионного шоу. Значит, Чарли явился сюда не один.

— Мы тоже знаем про Мишель, — сказала она. — Все кончено.

— Мы наймем тебе хорошего адвоката, — умоляющим тоном добавил Чарли. Его брат всегда помогал ему. — В глазах закона ты не несешь ответственности, Дэн. Все дело в твоей черепно-мозговой травме. В повреждении лобной доли твоего мозга. Ты не можешь контролировать свои действия, понимаешь? Врачи тебе все объяснят. Они помогут тебе.

Чарли любил его, но Дэниел знал — после того случая с Роузэнн их отношения изменились. Теперь Чарли относился к нему скорее не как к брату, а как к ребенку, за которым надо присматривать и которого надо жалеть.

Ты не можешь контролировать свои действия.Он просто стал другим человеком, не таким, как прежде. У него бывали такие дни, когда он не мог сказать, где фантазия, а где реальность. А теперь ему было ясно, что он даже не может контролировать свои побуждения. Он определенно не мог заботиться о ребенке, да и вообще, остался ли он полноценным человеком? Во что он превратился?

Хотя на него были нацелены два пистолета, Дэниел не мог оторвать глаз от Марси Бакли. Она каким-то образом ухитрилась стать намного выше и крупнее, пытаясь заслонить от него маленького Дэнни. И все то, что она говорила о том, что будто бы только ей известно, кто он, похоже, было неправдой, но какой странной. Она пыталась убедить его убить ее, но пощадить мальчика, который даже не был ей родным.

Он подумал о том последнем разе, когда он видел Роузэнн, когда, узнав, где она живет после развода, он вломился к ней и стал просить, чтобы она вернулась домой. В ее глазах светилась такая решимость, а в голосе звучала такая отчаянность, когда она умоляла его не причинять зла Белле — и Марси Бакли сейчас вела себя так же.

Это были матери, готовые умереть за детей, которых они любили.

Пусть в ее жилах и течет другая кровь, эта женщина любит его сына так сильно, как только можно любить свое дитя.

— Встань, Дэнни! — приказал он.

— Нет, нет, нет! — Марси накрыла сидящего мальчика своим телом. — Прошу вас, нет!

— Шевелись! — завопил он. — Выйди из дома. Быстрей.

И Марси, и мальчик растерянно застыли.

— Я говорю с Джонни, — спокойно сказал он, заставив себя назвать своего сына именем, которое дали ему Бакли. — Встань, выйди из дома и жди. Обещаю тебе, что с твоей матерью все будет хорошо.

Марси встала и помогла встать Джонни, после чего крепко обняла его.

— Делай, что он говорит, Джонни. Ради меня. Ты такой храбрый. Я так тебя люблю.

— Слушай маму, — сказал Дэниел. — И помни, Джонни: что бы ты ни услышал потом, я не всегда был таким. Со мной произошел несчастный случай, который изменил меня, а значит, ты никогда не станешь таким, как я, понял?

Дэниел видел, что его слова повергли мальчика только в еще большее смятение, но надеялся, что когда-нибудь тот поймет. И то, что сейчас произойдет, не нанесет ему непоправимую травму.

— Ты выйдешь из дома первым, Джонни, — велел Чарли. — И совсем скоро к тебе выйдут твоя мама и тетя Лори. Честное слово.

Глядя на них испуганными глазами, Джонни наконец отпустил свою мать и начал пятиться к двери. Дэниел почувствовал, как у него разрывается сердце, увидев, как его сын выходит за дверь, чтобы прожить свою жизнь без него.

* * *

Лео ничего не слышал с тех самых пор, как Чарли вслед за Лори вошел в дом. А затем, когда Лори

Он потянулся было к круглой ручке задней двери дома Дэниела Тернера, но тут его лодыжку пронзила резкая боль. Он попытался перенести свой вес на раненую ногу, но не смог этого сделать. У него не было пистолета, и он почти не мог ходить. Возможно, у него сломана кость. Как ему ни хотелось броситься на помощь Лори, он боялся, как бы его внезапное появление не усугубило дело. Он никогда себя не простит, если из-за его неосторожности Лори убьют.

Он совсем уже собрался открыть дверь, когда услышал крик:

— Помогите! Кто-нибудь… Тут кто-нибудь есть?

Это был Джонни, и он находился снаружи. Хромая, Лео обошел дом сбоку, идя на голос Джонни. Увидев, что мальчик бежит по подъездной дороге в сторону улицы, он громко свистнул. Джонни подпрыгнул от резкого звука и, когда повернулся к Лео, тот сделал ему знак бежать в лес.

Когда они наконец встретились, Лео почувствовал, что на глаза его навернулись слезы, когда мальчик изо всех сил обнял его.

— Моя мама, — исступленно залепетал он. — Она там, в доме, с этим плохим дядькой. И тетя Лори тоже. И полицейский.

— Ш-ш-ш. Мы не допустим, чтобы с твоей мамой что-то стряслось. И твой папа тоже здесь. Давай поищем его. — Лори сообщила Эндрю их точные координаты, когда они припарковали свою машину, и он сказал, что его опыт бойскаута наверняка поможет ему отыскать путь в лесу. — Он будет так рад увидеть тебя.

Лео взял Джонни за руку и повел его прочь от дома. Когда они увидели Эндрю, идущего к ним, до них донесся громкий выстрел.

* * *

Последние девять дней были долгими, как годы, но теперь кошмару пришел конец. Десятого дня не будет.

Марси выбежала из парадной двери через несколько секунд после выстрела. Чарли крикнул Лори следовать за ней.

— Идите! Скорей!

Голос Марси звучал почти по-звериному, когда она начала звать своего сына.

— Джонни! Где ты? Джонни! Мама уже здесь. Уже можно выходить — опасности больше нет.

— Мы здесь! — раздался голос Джонни.

Лори увидела, как Джонни и ее отец вышли из леса. Марси упала на колени на землю тропинки и крепко прижала к себе своего сына. Эндрю гладил его по голове и бормотал, что теперь у них все будет хорошо. Лори почувствовала ком в горле, глядя, как по их лицам текут слезы радости. Лео хромал, но на его лице отразилось огромное облегчение, когда он увидел Лори. Она кивнула ему, показывая, что их семья наконец-то вне опасности.

Кошмар семейства Тернер закончился совершенно иначе. Приказав Джонни выйти из дома, Дэниел Тернер нацелил свой пистолет на Марси и объявил, что сейчас выстрелит, не оставив начальнику полиции выбора. Когда приехали агенты ФБР, они увидели Чарли, который обнимал тело своего младшего брата и молился о том, чтобы тот наконец обрел покой.

Глава 71

Пять недель спустя

Лори услышала стук в дверь.

— Войдите!

Хотя сегодняшнее их мероприятие было скромным, гости, как ей казалось, шли непрерывным потоком. Она улыбнулась, глядя в зеркало на своего отца, стоящего у нее за спиной.

— Выглядишь счастливым, — сказала она. Сегодня он уже не хромал. Попав в медвежий капкан Дэниела Тернера, он заработал припухлость и синяки, но кость осталась цела.

— Еще бы. Ведь сегодня такой счастливый день.

— Да, и подозреваю, это как-то связано с тем телефонным звонком, на который тебе пришлось ответить.

— Разговоры о работе могут подождать, — сказал он.

— Да ладно, говори.

— Ну хорошо, придется сказать. Мой план сработал. Гантер во всем сознался. — Как и было задумано, благодаря сотрудничеству Мейсона Роллинза, Тоби Карвера также удалось убедить сотрудничать со следствием. Сегодня утром он навестил Гантера в тюрьме, и тот поговорил с ним о своей роли в убийствах Лео Финни и Клариссы ДеСанто. — И весь этот разговор был записан на диктофон.

— Я так рада, что твое доброе имя наконец восстановлено, папа.

— Куда важнее то, что Гантер останется в тюрьме до конца своих дней. Кстати, окружная прокуратура собирается смягчить обвинения, выдвинутые против Саммер, за помощь, которую она оказала в расследовании дела.

Дверь открылась опять, и в комнату вошли Грейс и Шарлотта с бокалами шампанского в руках.

— Лео, что ты тут делаешь? — спросила Шарлотта.

— Мальчикам сюда нельзя! — сказала Грейс.

— Это относится только к жениху, а не к отцу невесты. Мы с дочкой обсуждали важное дело — как я буду вести ее к алтарю.

— Кстати, уже пора, Лори, — объявила Шарлотта. — Ты готова?

— Я еще ни к чему не была так готова.

* * *

Они назначили новую дату своей свадьбы только после того, как Марси и Эндрю уверили их в том, что вся их семья готова. Теперь Джонни в общих чертах знал, кем были его биологические родители и как они умерли. Роузэнн Робинсон и Сандра Карпентер вызвались встретиться с ним, когда он подрастет, чтобы он смог побольше узнать о том, какими были Мишель и Дэниел до того, как их жизни пошли под откос.

Марси и Эндрю понимали, что, когда он повзрослеет, у него появятся новые вопросы, но пока он снова был их счастливым и веселым сыном.

Сегодня Джонни нес обручальные кольца, идя перед своими сестрами, которые посыпали проход в церкви лепестками цветов. Все они направлялись к алтарю, где стояли Алекс и его шафер Эндрю. По другую сторону от священника стоял Тимми, готовый сыграть нетрадиционную роль шафера Лори.

Также вопреки традиции струнный квартет играл «At Last».[176] Рамон, Грейс, Джерри и Шарлотта были единственными гостями помимо членов семей жениха и невесты. Грейс махала перед своими глазами руками с безупречным маникюром, стараясь сдержать слезы.

Заняв свое место у алтаря, Лори посмотрела на Алекса и улыбнулась ему. Он выглядел великолепно. Все было великолепно.

— Ты в порядке? — прошептал он. Она еще никогда не видела его таким довольным.

Она кивнула. Все прекрасно, но она знала — произнося брачный обет, она не сможет не пролить слез.

Обернувшись, чтобы убедиться, что ее отец занял свое место на скамье, она представила себе, что рядом с ним сидит Грег. Он улыбался. Он был рад за нее.

— Давайте сделаем это, — сказала она.

Наконец.

Алафер Берк

Поцелуй ангела

Джеймсу Паркеру, Эмме Мари, Джеку Оуэну и Джеймсу Ли от любимой тетушки

ЧАСТЬ I

ЛУЧШАЯ НОЧЬ

Глава 1

Человек, сидевший на барном стуле, подался вперед, уступая место ширококостной рыжеволосой девице, которая потянулась за двумя ранее заказанными бокалами пино гриджо. Сам он, пока бармен был рядом, попросил еще один «хайнекен», прикинув, что может с удовольствием выпить второй стакан, прежде чем хоть кто-то в этом ресторане надумает обратить на него внимание.

Он умел сливаться с фоном даже самой неброской обстановки, а здесь, учитывая веселье в конце барной стойки, его уж точно никто не заметит. Четверо мужчин в костюмах и слегка распущенных галстуках опрокидывали уже по второй рюмке лимончелло в компании девиц, ради которых, собственно, этот человек и пришел сюда. Впрочем, его интересовали не все три, а только одна, высокая блондинка.

Обычно он тратил больше времени на выбор, но сегодня вечером ему очень нужна девушка. Это первый пункт в его графике, и к тому же сложный. Нолита[177] годилась для начала ничуть не меньше, чем любое другое место. Масса баров. Море выпивки. Множество старательно развлекающейся молодежи, почти не замечающей таких, как он.

Не меньше получаса он слонялся по району, пока не высмотрел троицу, переходившую улицу Принса. Блондинка явно была заводилой. Две другие так, ничего особенного. Одна — обычная на вид брюнетка в обычной одежде, вторая, изящная, — чуть интересней из-за своих черных коротко остриженных волос и ярко-желтого платья.

Но высокая блондинка была просто сногсшибательна, причем она и сама об этом знала. Черные брючки в облипку и красный шелковый топ с большим декольте, а под ним — лифчик «пуш-ап» для борьбы с законом всемирного тяготения. Завершало наряд V-образное колье, призывно указывавшее на вертикальную складочку между грудками: «Смотреть сюда!» И волосы у нее были роскошные — длинные, блестящие, белокурые волны.

Когда девицы проходили мимо, он нырнул в «Лорд Уиллис»[178] на улице Мотт, где некоторое время разглядывал парадные рубашки, а затем следовал за ними, отставая метров на двенадцать, пока они не обосновались у барной стойки в «Луне». К счастью, девушки дожидались места за столиком, заказанным на восемь, так что у него была уйма времени, чтобы получше разглядеть блондинку и принять окончательное решение.

То, что он видел, ему нравилось. У него даже была возможность перекинуться с ней парой слов, когда блондинка, отколовшись от подружек, пошла в туалет. Это было рискованно с его стороны, но две другие девицы были так увлечены парнями и лимончелло, что ничего не заметили.

Он почувствовал разочарование, когда хозяйка зала сообщила девушкам, что можно пройти за столик. Затем услышал мужской голос: «Погодите, давайте еще по одной». Господа в костюмах явно полагали, что усиленное спаивание девчонок приведет к чему-то большему.

Вместо этого невысокая девушка в желтом платье вручила одному из мужчин свой сотовый и попросила сфотографировать ее с подружками втроем. Исполнив задуманное, брюнетки прошли за администратором к столику, бросив напоследок лишь «спасибо» своим «ликерным» благодетелям. И только блондинка обняла каждого из них, прежде чем последовать за подружками.

После ухода девушек уровень шума у барной стойки заметно снизился. Другие посетители, похоже, вздохнули с облегчением, однако он воспринял это как сигнал к отходу.

Он вышел на улицу Мотт и направился к северу, в сторону улицы Хаустена, изо всех сил замедляя шаг. Его машина стоит всего в десяти кварталах отсюда, а ужин займет у девушек не меньше часа.

У него еще уйма времени.

Глава 2

Почему-то Стефани Хайдер всегда знала, что ее дружба с Челси Харт приведет вот к такому вечеру.

С того самого дня, когда Стефани представили второму классу начальной школы в Форт-Уэйне[179] как новенькую из Майами, девочки были неразлучны. К концу третьей недели учебы Стефани впервые в жизни была оставлена после уроков — их с Челси застукали на спортивной площадке за чтением «Женушки» Джуди Блум.[180] Разумеется, девчонки твердили, что ошиблись, приняв эту книжку за продолжение «Жирдяйки».[181] Однако в глазах учительницы Челси уже успела заработать дурную репутацию.

В последующие годы Стефани порядком натерпелась из-за Челси. К примеру, она могла постучать Стефани в окно поздно вечером, когда родители уже не разрешали выходить из дома, и выманить на улицу ради запретной сигаретки. Во времена средних классов Челси непременно затевала на вечеринках запретную игру «Правда или действие?».[182] Однажды, уже в девятом классе, Стефани пришлось утешать и убаюкивать рыдающую Челси, после того как ее послал Данкан Гир, даже несмотря на то, что в предшествующие выходные они забавлялись на заднем сиденье отцовской машины. А на первом курсе они как-то раз добирались домой автостопом после студенческой вечеринки в городе Энн-Арбор.

Челси несомненно была источником неприятностей. Мама Стефани ласково называла ее Отъявленным Ч.У.Д.Ом (это расшифровывалось как «Челси, удивительно дурной образец»). Однако была в ней какая-то искра, делавшая безрассудство притягательным и заразным. Вдобавок ей была присуща неизменная преданность, поэтому в течение последних десяти лет они со Стефани оставались близкими подругами.

Они даже вместе поступили в колледж и делили одну комнату в общежитии. Родители Стефани предупреждали, чтобы девушка не удивлялась, если в Индианском университете их пути все-таки разойдутся, однако первый курс уже подошел к концу, а они здесь, в Нью-Йорке, вместе проводят весенние каникулы — неразлучные, как всегда.

До последнего вечера Челси более или менее удавалось сдерживать свои порывы. По настоянию Стефани они посетили Музей Метрополитен, Музей современного искусства и Музей Гугенгейма. Джордан, их соседка по общаге, копила все входные билеты и значки, купленные в музеях, для памятного альбома, который пообещала собрать по возвращении домой. Девушки взяли за правило посещать каждый день какой-нибудь новый район: Верхний Ист-Сайд, Верхний Вест-Сайд, Мидтаун, Гринвич-Уиллидж, Сохо и даже Чайнатаун. На третий день путешествия они сменили такси на метро, а на пятый какой-то человек остановил их на улице с просьбой подсказать дорогу.

Но в тот вечер, последний из проведенных на Манхэттене, Стефани почувствовала, что испорченный ребенок, дремавший в Челси, намерен выйти и поразвлечься. Сначала вульгарный наряд, затем поход в итальянский ресторан. Челси мало было внимания парней в баре — надо было еще и флиртовать с какими-то мужиками по пути к столику, сочиняя фальшивую биографию (она всегда так поступала в подобных случаях).

Будь воля Стефани, они бы ушли рано, сразу после ужина, насытившись пастой и мороженым. Но Джордан была согласна с Челси и тоже считала, что последние часы на Манхэттене надо оттянуться на полную катушку. Из Маленькой

И снова благодаря их фальшивым водительским правам и мегаваттной улыбке Челси им позволили обойти красный бархатный шнур и оказаться за тяжелыми дубовыми дверями. Стефани пришлось признать, что они попали в настоящий клубный рай площадью четыре с половиной тысячи квадратных метров. Диджей работал в поднятой на высоту кабине, окруженной несколькими площадками-сценами. Камеры проецировали на стены изображение танцующих, пульсирующее в такт музыке. От барной стойки через зал тянулась восьмиметровая подсвеченная розовым площадка.

Даже воскресным вечером здесь было не протолкнуться. Джордан прокладывала путь, и девушкам все же удалось пристроиться на свободном пятачке рядом с танцполом. Стефани успела лишь разок глотнуть здешнего фирменного мартини — ядреного зелья, похожего на лимонад, сдобренный микстурой от кашля, и тут заметила, что Челси уже болтает с каким-то патлатым блондином. Перехватив взгляд подруги, Челси радостно потыкала пальцем в сторону белых штор, отгораживающих ВИП-зону, и скрылась за ними вместе с блондином.

Стефани колебалась. Ей очень не нравилась эта манера мгновенно сходиться с незнакомыми людьми. Челси, хоть порой и ошибалась, была в душе человеком добрым и порядочным, а потому автоматически — и неосмотрительно — считала таковыми других. И все-таки, как обычно, Стефани и Джордан пошли за ней.

Стефани спохватилась лишь ближе к часу ночи — обратив внимание на время, она уловила затуманенный взгляд покачивающейся Челси. Стефани показала ей на часы, но этот жест ничего не дал. Через три четверти часа она все-таки забралась к Челси на площадку-подиум и сказала, что пора домой. Но ответом ей было растянувшееся на две песни дурацкое вихляние бедер и задранных вверх рук.

Наконец в два тридцать сдалась даже Джордан. Они со Стефани принялись рассчитывать время. Рейс в семь утра. В аэропорт к шести. Такси — в пять тридцать. Встать надо в пять, самое позднее — пять пятнадцать, если они заранее соберут вещи и не станут принимать душ. Остается поспать в лучшем случае часа два, если уйти прямо сейчас. С весельем пора завязывать.

Стефани обнаружила, что Челси танцует на скамье, стоявшей у стены. Патлатого парня сменил еще один — высокий и тощий, с угловатым лицом. Он протягивал Челси очередную порцию виски со льдом. Челси схватила Стефани за руку и попыталась затащить на скамью, однако Стефани с той же силой тянула подругу к себе, и Челси пришлось выпустить ее руку.

— Хватит, Челс, — сказала Стефани, перекрикивая музыку. — Нам еще собраться надо. Пошли.

Челси посмотрела на часы, скривилась и дернула плечиком.

— Смысла нет ложиться спать. Лучше уж гулять всю ночь.

— Двое против одного. — Указательным пальцем Стефани отодвинула штору, отделявшую зал ВИП, чтобы Челси увидела Джордан; она свернулась на диване, положив голову на свою черную лакированную сумочку. — Ты в меньшинстве. Пора идти, детка.

Она снова и снова тянула Челси за руку, но та вырывалась.

— Зачем же быть такой занудой? — раздался за спиной у Стефани мужской голос.

Она обернулась, чтобы повнимательней оглядеть нового дружка Челси. Ростом он был примерно метр восемьдесят два, а по возрасту — лет двадцати пяти. Свои каштановые волосы он гелем уложил в короткий ирокез. На нем были узкие черные брюки, остроносые черные туфли и белая рубашка с узким черным галстуком. Стефани метнула в него убийственный взгляд и снова переключилась на Челси.

— Ты что, серьезно? Ты лишаешь нас «быстрого сна» из-за этого Дюран Дюрана?

— Ты про Джейка? Он похож на Джейка Джилленхола, правда?

Однако Стефани не удостоила парня еще одним взглядом.

— Мы хорошо погуляли, Челе. Но теперь нужно уходить.

— Валяйте! — прокричала Челси. — Мне и одной неплохо.

Стефани снова посмотрела на Джордан — та явно засыпала, несмотря на ухающие басы, сотрясающие блестящий белый паркет.

— Не глупи. Мы без тебя не уйдем.

— Да все в порядке! Я успею к рейсу. Обещаю!

Допив остатки виски, она вскинула руку в скаутском салюте, а затем притворилась, будто шлепает себя по попе.

Стефани не смогла удержаться от улыбки при виде ее ужимок.

— Пожалуйста, обещай, что ты не уедешь с этим представителем «новой волны».

Челси рассмеялась.

— Нет, конечно! Я возьму такси. Просто хочется еще потанцевать. Похоже, сегодня лучшая ночь в моей жизни!

Стефани оглядела клуб и поняла, что уговаривать Челси бесполезно.

— Наличные есть?

Челси соскочила с лавки и быстро обняла подругу.

— Да, мамуля. И кредитка.

— Нам нельзя опаздывать на рейс, — предупредила Стефани.

— Разумеется. Я скоро приду, самое позднее — после закрытия, ладненько?

Следуя за Джордан к двойным дверям «Пульса», Стефани безуспешно пыталась унять тревогу. Через час здесь заканчивали продавать алкоголь. Что такого ужасного может случиться с Челси?

Выйдя на улицу, она не обратила внимания на припаркованный неподалеку синий «Форд Таурус». И не видела, как обрадовался сидевший в машине человек, когда понял, что девушки уехали на такси вдвоем, без подруги.

Глава 3

Говорят, Нью-Йорк — город, который никогда не спит. Однако Элли Хэтчер знала, что в пять утра он довольно-таки сонный. Как и она сама.

— Просыпайся!

Элли почувствовала, что ее веки задрожали, открылись и снова сомкнулись, защищая глаза от ослепительного света, попадавшего в ее спальню через непрошеную щель в двери. Щель увеличилась, комната потонула в ярком свете, и Элли натянула на голову одеяло.

— О-о-ох, — простонала она из своего темно-синего убежища.

Она почувствовала удар в бедро и услышала голос брата:

— Вставай, Эл!

Голос его звучал раздражающе бодро, и Элли сделала то, что на ее месте сделал бы любой нормальный человек, услышав столь неприлично-радостные нотки в такую рань, — не обратила на него никакого внимания.

На нее обрушился следующий удар — теперь он пришелся почти в голову.

Элли сорвала с себя одеяло, сбросив на паркетный пол орудия утренней пытки — ее собственные кроссовки «Сокони».

— Уходи, — пробормотала она, снова зарываясь в одеяло.

— Сама виновата, — сказал Джесс, ухватив ее за обтянутую носком ступню, не прикрытую одеялом. — Кажется, ты грозилась брать с меня плату за жилье, если я тебя сегодня не разбужу. Это же твое условие было: пропускать не больше двух дней в неделю, но только не подряд. Знакомые слова? Ты же вчера отоспалась.

Когда тебя попрекают твоими же собственными словами, подумала Элли, самое ужасное в том, что с этим не поспоришь.

Первые два километра они

Этот договор они заключили три недели назад. Для Элли пробежка в пять утра была ранним началом рабочего дня, для Джесса — поздним завершением рабочей ночи. А для обоих — хорошим противовесом сигаретам и спиртному, к которым слишком часто их тянуло в последнее время. Поскольку Элли была большой сторонницей четких ритуалов, они ввели правило: пропускать пробежку можно не чаще двух раз в неделю, и только не подряд.

Джессу пришлось выучить и еще одно, уже не такое жесткое правило: пробежки не предназначены для обсуждения недавней поездки Элли в Вичиту, их родной город. Эта поездка, как они оба понимали, но не желали признавать, и была истинной причиной Эллиной потребности в этом ежеутреннем уединенном ритуале.

Однако этим утром в парке Ист-Ривер они оказались не одни.

— Как думаешь, что там такое? — спросил Джесс.

Элли посмотрела в ту сторону, куда глядел брат, и увидела компанию из трех мужчин, которые топтались у забора, окружавшего небольшую стройплощадку возле ФДР — шоссе Франклина Делано Рузвельта. Они были в футболках и шортах для бега, а телосложение выдавало в них серьезных спортсменов. Один из них, на котором была поясная сумка, разговаривал по сотовому. С такого расстояния слов было не разобрать, но Элли видела, как, поглядывая сквозь сетчатое ограждение, его спутники что-то кричат ему.

А еще она услышала характерное попискивание телефонного рингтона. Мелодия показалась ей знакомой.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Больше всего Элли хотелось добраться до дома, отдышаться и дать отдых уставшим ногам. Эта стройплощадка появилась в западной части парка еще до того, как они начали свои утренние пробежки. Для Элли интерес представляло лишь то, что она находилась неподалеку от Вильямсбургского моста — места, где они обычно поворачивали назад, к дому. Взгляд Элли был по-прежнему устремлен на дорожку: чуть впереди — теннисные корты, за ними мост, а потом можно пускаться в обратный путь.

— А где же твоя тяга к приключениям? — Джесс потрусил к ограде.

Элли не могла понять, как ее брат — при его-то образе жизни — умудряется с такой легкостью выдерживать эту физическую нагрузку. Она поддерживала форму при помощи кикбоксинга и тренажеров, но серьезные пробежки всегда выматывали ее. Однако любой сторонний наблюдатель легко ответил бы на этот вопрос — достаточно было разок взглянуть на Элли и Джесса. Объем легких — лишь одно из множества отличий.

— Если я остановлюсь, тебе придется тащить меня до дому, — пропыхтела она.

— Для этого ты слишком тяжелая! — крикнул Джесс, показав язык. Он бежал, развернувшись лицом к сестре. — Давай глянем, что заинтересовало компанию порядочных ньюйоркцев.

Приблизившись к трем спортсменам, Элли заметила озабоченное выражение на их лицах. Владелец поясной сумки захлопнул свой мобильник.

— Они едут, — объявил он.

Волна облегчения пробежала по лицам бегунов. Элли видела это бесчисленное множество раз, приезжая на место преступления в форме и с полицейским жетоном.

Джессу было любопытно, что могло отвлечь рядовых горожан от привычного распорядка дня, а Элли снедало неприятное предчувствие. Она попыталась убедить себя, что дело, возможно, всего лишь в вандализме — наверняка какой-нибудь бродяга ищет себе место для привала.

— Что тут у вас такое интересное? — полюбопытствовала она.

— Вам, наверное, лучше не смотреть, — ответил один из мужчин.

Бегуны расступились, и Элли приготовилась к худшему, но даже она не могла предугадать, что за картина явится ее глазам. Одна из проволочных секций между накренившимися столбами провисла, образуя изрядную брешь в ограждении стройплощадки.

На груде белых пластиковых труб, словно брошенная тряпичная кукла, лежала женщина — скорее, совсем молодая девчонка. Руки были прижаты к бокам, а ноги — неуклюже расставлены. Ее красная блузка была расстегнута, под ней виднелся черный атласный лифчик; трусики были такие же, наверное, из комплекта. Ноги у нее были голые, на ступнях болтались золотистые босоножки на шпильках. Одежда, прикрывавшая нижнюю часть тела, исчезла.

Элли охватила злость, переходящая в ярость. Она уже повидала немало убийств, но никогда не встречалась с подобной жестокостью. Вьющиеся волосы девушки были вырезаны пучками, так что образовались обширные проплешины. Ее тело и лицо были иссечены короткими глубокими колотыми ранами, по расположению напоминающими сетку для игры в крестики-нолики. Элли содрогнулась, представив себе ужас жертвы при первом отблеске лезвия.

Она услышала слова одного из мужчин, что они не смогли нащупать пульс, но уже поняла, что проверять бессмысленно. Она заставила себя сосредоточиться на фактах, которые потребуются ей для отчета.

Странгуляционные бороздки алели на шее девушки, словно ожерелье из цветов дельфиниума. Глаза выпучены, между губами, покрытыми засохшей коркой слюны и желчи, распухший язык. Трупное окоченение пока не наступило, но кожа девушки — наверняка еще несколько часов назад живая и сияющая, — стала серой и начала синеть, особенно на нижних конечностях. Соединительную оболочку глаз испещряли красные пятнышки кровоизлияний.

Увечья были не только чудовищны, но и беспричинны. Ведь умерла девушка скорее всего от удушения.

Электронное попискивание, которое Элли слышала раньше, повторилось, на этот раз громче. Источник звонка находился недалеко от тела.

Элли вздрогнула, уловив характерный для рвоты звук. Она обернулась и увидела Джесса — согнувшись, он стоял возле столба ограды, на котором висел черный брезент. И тут издалека донеслось завывание сирен.

— Разрешите? — обратилась она к одному из спортсменов, указав на его мобильный.

Набирая номер, который в свое время запомнился на удивление быстро, она увела бегунов в сторонку от того места, которое вскоре оцепят как место совершения преступления.

Едва она закончила разговор, как подъехала первая патрульная машина.

Глава 4

Попискивание, оказавшееся мелодией песенки Гвен Стефани, доносилось из мобильника убитой девушки. Сигнал был выставлен на 5.32 утра. Элли проснулась за тридцать две минуты до этого времени. Через час и двадцать восемь минут должен был начаться ее рабочий день в 13-м участке.

Какое значение имело это время для неизвестной девушки? Возможно, по понедельникам она предпочитала вставать именно в 5.32. А может быть, так она напоминала себе, когда нужно вернуться домой в воскресную ночь. Или принять лекарство. А может, погулять с собакой? Для чего бы она ни выставила этот сигнал, в 5.32 девушка уже была мертва, и звонок помог лишь одним — тем, что привлек к ее трупу трех бегунов.

Эллиному напарнику потребуется не меньше двадцати минут, чтобы добраться до места преступления от своего дома в районе Бруклинские высоты. Теперь ей следовало убедиться, что этот путь он проделает не напрасно.

Первым из патрульной машины вышел полицейский, занимавший пассажирское сиденье. С виду — типичный

Патрульный направил фонарик на убитую девушку. По его реакции Элли догадалась, что труп он видит впервые.

— О боже! — Он рефлекторно схватился за живот.

— Всем слабонервным: блевать там. — Элли указала на Джесса, который, как было велено, стоял поодаль, глядя на реку и глубоко дыша. — Детектив Хэтчер, убойный отдел Южного Манхэттена. Мне нужна ваша рация.

В отделе по расследованию убийств Элли проработала всего неделю, и до сих пор, так сказать, «осваиваясь», ей приходилось лишь помогать новому напарнику зачищать хвосты в старых делах и подстраховывать другие команды. И вот теперь она наткнулась на труп этой бедняжки прямо на территории Южного Манхэттена. Из всех полицейских Элли первой оказалась на месте, а ведь она детектив. И если она сейчас не ухватится за это дело, значит, не заслуживает нового назначения.

Патрульный оторопело моргал, глядя на Элли. Сначала обезображенное тело, а теперь пропотевшая женщина в футболке и трениках нахально требует у него рацию.

— Но…

Зато напарница молодого полицейского, выбравшись с водительского места, сразу нашла нужные слова, которые никак не мог подобрать парнишка.

— Я запрошу подтверждение, — заявила она, поднимая руку к микрофону, закрепленному у нее на плече. — И никто не должен пользоваться нашими рациями. Простите, мэм.

Элли кивнула. Эта женщина — хороший полицейский. Возможно, этот труп — первый и для нее, все зависит от того, на каком участке ей приходилось работать. Но она отлично держалась. Лучше, чем ее партнер. Она бегло глянула на тело, а затем внимательно осмотрела всех присутствующих. Три бегуна, бродившие туда-сюда. Потная женщина, требующая их рацию. Растерянный долговязый парень, стоящий у воды.

— Проследи, чтоб этот парень никуда не делся, — велела она партнеру.

Да, она определенно хороша. Из всех, кто здесь оказался, Джесс был единственным объектом, которого зарегистрировал бы радар любого полицейского. А попросив молодого коллегу составить ему компанию, она позволила очевидно нервному патрульному отойти подальше от тела.

— Вы правы, — согласилась Элли, примирительно поднимая руки. — Свяжитесь с вашими. Но скажите, что убойный уже здесь. Жетон 27990. Хэтчер. У них я записана как Эльза.

Она слушала, как женщина-полицейский передает информацию. Они в парке Ист-Ривер, южнее улицы Хаустена и севернее теннисных кортов. У них 10–29–1.

Стандартный десятичный код.[183]10–29–1 означает следующее: 29 — уже совершенное преступление, 1 — убийство. По всей стране коды постепенно вымирают, сменяясь обычным языком. Министерство национальной безопасности дошло до того, что заставило Полицейское управление Нью-Йорка обучить сотрудников такому вот языку, что, как они предполагали, должно облегчить совместную работу различных служб в случае экстренной необходимости. Однако для ПУ Нью-Йорка идея восьмичасового тренинга стала очередной возможностью высмеять федералов.

— Нам все-таки нужна «скорая», — постановила патрульная.

Бригаду неотложной помощи можно было вызвать обычным звонком по 911, но в последние дни на «скорую» держался большой спрос, а потому она приезжала гораздо позже патрульных. Вызов на убийство означал, что сюда прибудут криминалисты и судмедэксперты. Они-то и нарушат уединение на Ист-Ривер.

Элли жестом поторопила патрульную. Та проверила номер Эллиного жетона и сообщила диспетчеру, что детектив из отдела убийств уже на месте.

— Скажите им, что Джей Джей Роган тоже едет сюда, — добавила Элли. — Джеффри Джеймс Роган, мой напарник. Пусть внесут наши данные. Нет необходимости вызывать кого-то еще.

Женщина повторила информацию. Элли удовлетворенно кивнула и направилась проведать Джесса.

— Я вижу, вы уже познакомились с моим братом, — обратилась она к юному патрульному. — Он не так опасен, как кажется.

Джесс вскинул руку, оттопырив большой палец и нацелив указательный на полицейского.

— Оказывается, твой соратник — настоящий фанат «Собачьей площадки».

Так именовалась рок-группа Джесса. Их самыми крупными концертами были выступления в кабаках Вильямсбурга, вмещавших не больше десятка столиков, и случайные вечера на открытых площадках Манхэттена. Назвать «Собачью площадку» многообещающей группой значило бы серьезно понизить рангом команды, которые действительно карабкались по лестнице славы.

— Я знала, что кто-нибудь любит их не меньше, чем я, — сказала Элли.

— Да, мир тесен. — Полицейский воодушевленно улыбнулся.

Джесс поверил ему, однако Элли заподозрила, что радость у патрульного вызвала скорее возможность поговорить о чем-то более приятном, чем только что увиденный труп.

Она обернулась на шум мотора и увидела второй сине-белый автомобиль.

— Вас не затруднит подбросить моего брата домой… э-э-э… Капра? — спросила Элли; сощурившись, она-таки прочитала именной знак патрульного. — Мне кажется, сегодня утром его сердце уже достаточно потренировалось.

— Конечно, без проблем.

— Он передаст вещи, чтобы я могла переодеться, и остальную экипировку, если вы не против, конечно.

— А, ну да. — Капра глянул на свою напарницу, словно беспокоился, как она к этому отнесется. Сначала его чуть не стошнило на труп. Теперь ему дают задание.

— Мне действительно нужна экипировка, — сказала Элли, проследив за его взглядом. — Я скажу ей, что это моя просьба.

Она тронула брата за плечо.

— Поспи немного. Я позвоню тебе позже.

Элли взглянула на часы. 5.45. Сорок пять минут назад Джесс запустил кроссовку ей в голову. Тридцать четыре минуты назад она засекла время, выходя на пробежку. А тринадцать минут назад впервые раздался рингтон — песенка Гвен Стефани.

Она посмотрела на девушку, брошенную на кучу строительного мусора. Если бы Элли не прервала пробежку, это дело ушло бы кому-нибудь другому. Кто-то другой сообщил бы печальную новость семье. Кто-то другой неубедительно пообещал бы, что сделает все возможное и найдет преступника, сотворившего такое с их дочерью. Но она не побежала дальше. Она заставила патрульную назвать ее имя по рации. Теперь это ее дело. Она отвечает за эту девушку.

Пришло время выяснить имя неизвестной.

В шестидесяти метрах оттуда, на другой стороне шоссе Ист-Ривер, возле жилого дома на улице Манжена стоял синий «Форд Таурус». Мужчина за рулем наблюдал, как подъехала вторая патрульная машина, а за ней «неотложка» с включенной сиреной и проблесковым маячком. Две машины с четырьмя полицейскими приехали раньше медиков. В этом была какая-то нелепость. Хорошо, что девушку уже не спасти.

Первая патрульная машина, выехав из парка, направилась к северу по Рузвельтовскому шоссе. Впереди — коп. Сзади штатский без наручников. Все остальные пока в парке. Ему хотелось остаться и посмотреть, как дело пойдет дальше, но он знал, что вскоре полиция начнет прочесывать округу.

Он повернул ключ зажигания. Цифровые часы на торпеде показывали 5.46. Он настроил радио. До программы Говарда Стерна еще четырнадцать минут.

5.48. В тридцати пяти километрах восточнее парка,

Ему снилась Робби.

Сон начался на заводе «Алкоа» под Питтсбургом; он давненько не был там, ведь Пенни настояла, чтобы после выхода на пенсию они поселились на Лонг-Айленде. Но двадцать пять лет своей жизни он плавил и лил сталь на этом заводе по пять дней в неделю, и по большей части это время было счастливым. Во сне он вошел в знакомую комнату отдыха для сотрудников, однако оказался у старого кухонного стола, служившего Харрингтонам с незапамятных времен.

В тот день Робби исполнилось шесть. А Дженне было всего двенадцать, однако она выпросила позволение испечь торт лишь с минимальной помощью мамы. Торт вышел комковатый и кривобокий, покрытый коркой подозрительной зеленой глазури. Однако Робби, казалось, ничего не заметила.

А вот и она — коленки стоят на виниловой обивке кухонного стула, локотки упираются в стол, светлые волосы зачесаны назад и убраны под розовую бумажную корону именинницы. Девочка нетерпеливо поглядывает на шесть горящих свечек, а Билл, Пенни и Дженна выводят последнюю строчку поздравительной песенки, чтобы продлить волнительное ожидание. Билл улыбнулся во сне, когда Робби зажмурилась, набрала побольше воздуха и осторожно выпустила его на каждую из свечек.

— У меня получилось, папа! Я затушила все, как ты учил. Мое желание правда исполнится?

— Тебе придется подождать, чтобы узнать это, Робби. Но помни — о нем никому нельзя рассказывать!

Во сне Робби слезла со стула и вышла из кухни туда, где, по его представлению, несколько минут назад находился завод. Билл пошел следом, желая побыть с девочкой еще немного, но было уже поздно. Он нашел ее такой, какой видел в последний раз почти восемь лет назад, — обнаженной, на железной каталке, покрытой простыней.

Все последующие годы Билл ловил себя на том, что думает о младшей дочери. Он никогда не считал, насколько часто это происходит; наверняка не меньше раза в день, обычно даже чаще. И, как раньше, когда Пенни еще была с ним и Дженна жила неподалеку, Билл порой просыпался от снов, переходящих в кошмары.

Однако очень давно воспоминания о Робби не были настолько яркими.

Глава 5

Элли все еще была в футболке и спортивных штанах, когда Джей Джей Роган, сбросив скорость своего белого «Форда Краун Виктория», перескочил через обочину Рузвельтовского шоссе и забил себе место для парковки — участок голой земли.

Направляясь к напарнику, она проклинала молодого патрульного Капру за то, что он до сих пор не вернулся. В ее голове возникла такая картина — ее братец похваляется перед новым поклонником свеженьким гитарным рифом, а она торчит на месте преступления в грязной спортивной одежде.

Когда Роган вышел из машины, она смутилась еще больше. Как обычно, он был при параде. Сегодня его наряд состоял из черного костюма с пиджаком на трех пуговицах, накрахмаленной серо-стальной рубашки и лилового галстука в мелкий белый горошек. Два дня назад она заметила ярлык на другом его пиджаке, небрежно повешенном на спинку стула: «Канали». Штуки две, не меньше. Она прикинула, что этот потянет примерно на столько же.

Элли так и не поняла, откуда у ее напарника деньги на такой гардероб, а также на другие, менее явные прихоти, но не удивилась бы, узнав, что после службы он подрабатывает моделью. Джей Джей был среднего роста и крепкого телосложения — возможно, в нем было немногим меньше метра восьмидесяти, а весил он как минимум девяносто килограммов. Кожа темного оттенка мокко. Наголо бритая голова. И очень приятная улыбка.

Короче говоря, внешность у Джей Джея Рогана была на высшем уровне.

И, похоже, это понимали детективы из отдела убийств 13-го участка, который почти полностью состоял из мужчин. Не ускользнуло от их внимания и то, что Элли тоже недурна собой. Однажды она слышала, как один из коллег обозвал их «Цыпочкой и Таббсом».[184] Она надеялась, что со временем коллеги придумают что-нибудь поумнее, но главный мотив уже прозвучал.

— Даже шести еще нет, Хэтчер. Знаешь, на эту фигню стоило бы вызвать кого-нибудь другого.

— Хочешь сказать, если бы ты оказался первым на месте преступления, ты подождал бы, пока дело заберет кто-нибудь еще?

Она так и не поняла, устроил такой ответ ее напарника или он просто решил перейти к делу, однако Роган направился прямо к стройплощадке. Один из криминалистов по-прежнему огораживал место преступления желтой полицейской лентой.

При виде тела Роган поморщился.

— Да, кажется, тут кто-то серьезно постарался. Что у нас есть?

— От медэкспертов никаких официальных сообщений пока не поступало. Но, судя по опухшим лицу и глазам, я полагаю, что она умерла от удушения.

Согласно кивнув, Роган осветил тело фонариком.

— А порезы просто ради забавы. Похоже, большинство из них нанесены посмертно. — Если сердце перестает биться и качать кровь, посмертные колотые раны остаются сухими. Кожные покровы убитой напоминали разрезанный пенопласт. — Личность установили?

— Мы нашли сумочку — вероятно, ее перебросили через ограду, но ни кошелька, ни удостоверения личности в ней не было.

— А как насчет волос?

— Пока никак. Он отрезал их либо до того, как привез ее сюда, либо забрал с собой — возможно, в качестве сувенира.

Роган все еще рассматривал тело.

— Слишком чистенькая для проститутки. Следов от инъекций нет. Свежий педикюр. Комплект нижнего белья.

Элли уже обратила внимание на эти детали.

— Сколько ей, по-твоему? Знаешь, я в этом не силен, — признался Роган, усмехнувшись.

Неделю назад, когда они с Элли только познакомились, он сказал, что по виду ей не больше двадцати. А затем добавил: если речь идет о белых, ему трудно судить.

— Чуть за двадцать, не больше. А может, и двадцати еще нет.

Роган прищелкнул языком.

— Мы вытащили сотовый из-под тела, — продолжила Элли. — Видимо, телефон выпал, когда этот тип выгружал ее здесь, еще до того, как он выкинул сумочку.

— Значит, проверь все ее контакты. Давай выясним, кто эта девушка.

— Легко сказать. Тут что-то с дисплеем. Пока я отключала сигнал, он все время мигал. А теперь картинка и вовсе пропала — одни черные полосы.

Роган посмотрел на испорченный телефон.

— У меня такое же было, когда я свою «Моторолу» в спортзале уронил. Сдохла эта штуковина.

— Правда, в ее сумочке я нашла вот это. — Элли показала напарнику пакетик с

Он улыбнулся, поняв, что находится в пакетике.

— Ну, это сужает поиск. А ты планируешь весь день ходить в своих потных шмотках?

И тут, словно по команде, к машине Рогана подкатил полицейский автомобиль. Вышедший оттуда Капра держал в руках знакомый синий рюкзак. Элли надеялась, что Джесс не забыл положить ее жетон, «Глок» и смену белья.

— Я почти готова, — заявила Элли.

Белая пластиковая карточка, украшенная монограммой из заглавной «Н» в изящном завитке «О», оказалась электронным ключом от гостиничного номера.

— У нас три «Хилтона» на Манхэттене, — заметил Роган. — Таймс-сквер, Рокфеллеровский центр и Финансовый район. Выбирай.

Тем временем Элли, извиваясь, переодевалась на заднем сиденье, стараясь не думать о всевозможной слизи и прочих следах, которые могли оказаться на обивке с момента последней дезинфекции салона.

— Девушки в таком возрасте не останавливаются возле Уолл-стрит.

— Конечно, если они не уличные проститутки, — вставил Роган.

— А мы про нее так не думаем. Значит, из оставшихся я выбираю Таймс-сквер. Кто теперь не любит Таймс-сквер?

Элли уже застегивала кобуру, когда Роган подкатил к гигантским медным часам, стоявшим на 42-й улице, перед одним из входов в гостиницу. Выйдя из машины, она жестом отослала одетого в униформу парковщика. Выбравшись следом, Роган сунул ему под нос жетон.

— Мы по-быстрому, парень. Спасибо.

К их удивлению, вестибюль гостиницы располагался на двадцать первом этаже. На скоростном лифте, оформленном в стиле арт-деко, они миновали нижние этажи высотного здания, где находились разнообразные конторы. Роган и Элли пробрались к стойке, возле которой выстроилась длинная очередь постояльцев, вероятно, выезжавших из гостиницы.

Их приветствовала бледная дамочка с рыжими, собранными в пучок волосами и очками на цепочке.

— Чем могу помочь?

Роган протянул ей гостиничный ключ и, понизив голос, объяснил, что им нужно и почему.

— О господи, — служащая тоже заговорила вполголоса. — К сожалению, это не наш ключ.

— Вы уверены?

— Абсолютно. — Она показала белую карточку, которая выглядела также, как найденная у жертвы, но с надписью «Таймс-сквер» над логотипом. — Вот один из наших ключей. Знаете, людям нравится здесь, на Таймс-сквер. Нас называют «бутик-отель». Это тоже нравится людям. Вам стоит обратиться в наш отель у Рокфеллеровского центра. У них больше двух тысяч номеров.

— А тот, что в Финансовом округе? — спросила Элли.

— Там пятьсот шестьдесят пять.

— Значит, если учесть вероятность…

— Наш филиал у Рокфеллеровского центра расположен на стыке 53-й улицы и 6-й авеню.

В лифте, пока детективы спускались на первый этаж, Элли наблюдала, как Роган осматривает в зеркале свою свежевыбритую голову. Она украдкой глянула на себя, но все же решила не всматриваться. Элли по опыту знала, что ее светлые волосы, по длине доходящие до плеч, торчат сейчас в разные стороны — все из-за заколки, при помощи которой она убирала их в хвост на время пробежки, и из-за того, что она вспотела. Надо будет выбрать момент, раздобыть расческу и хотя бы умыться.

— Почему же нам сразу не пришло в голову проверить ту громадную гостиницу? — недоумевала Элли, не сводя глаз с дисплея, на котором шел обратный отсчет этажей.

— Думаю, нас ввели в заблуждение первые двадцать этажей. Из-за них эта гостиница кажется больше, чем на самом деле.

— Это ты про бутик? Про то, что та бабушка с очочками лепетала? Так это она надвое сказала. — Элли не собиралась язвить по поводу администраторши, это получилось само собой.

Роган рассмеялся. Смех был хорошим. Громким. От души.

— Осторожней, Хэтчер. Если пройдет слух, что у тебя есть чувство юмора, наши парни так за тебя возьмутся, что я не смогу тебя защитить. Да, но при условии, что ты все-таки найдешь время заскочить в душ.

Поток машин, характерный для утра понедельника, полился из тоннеля Линкольна в Мидтаун. Роган то и дело сигналил передними фарами и уже через четыре минуты вырулил на круговую дорожку у входа в «Хилтон» со стороны 6-й авеню. Поставив машину позади здоровенного автобуса «Трейлуэйз»,[185] он показал служащему жетон, и они с Элли, пробираясь сквозь толпу подростков, которые были одеты в футболки с эмблемой оркестра школы Джона Маршалла, направились в вестибюль гостиницы. Юные музыканты, обвешанные рюкзаками и футлярами с инструментами, болтались туда-сюда в ожидании посадки в автобус; многие из них, достав мобильники, делали последние кадры с видами Манхэттена.

Элли поняла, что они попали в нужное место, когда заметила двух девушек, стоявших в другом конце вестибюля, возле конторки посыльного. Слов с такого расстояния было не разобрать, но повышенный тон беседы говорил о том, что девушки очень взволнованны. Похоже, они спорили, но потом одна расплакалась, а другая обняла ее за плечи. Посыльный в красной униформе и фуражке с кокардой смущенно глядел на девушек, явно желая устраниться.

Джей Джей направился к стойке, однако Элли, схватив его за локоть, кивком указала на встревоженных девушек.

— Пойди расспроси их, — велел он. — Я покажу ключ портье и попробую что-нибудь разузнать.

По пути к конторке посыльного Элли смогла уловить завершающую часть разговора.

— Мы не можем уехать без Челси. — У плачущей девушки были темно-каштановые волосы, собранные в хвост и прихваченные черным ободком. На ней был розовый спортивный костюм и теннисные туфли «Пума».

Подруга гладила ее по плечу, пытаясь успокоить.

— Я не говорила, что мы должны уехать без нее. Я просто сказала, что нам пора в аэропорт. Возможно, Челси уже там.

Роль утешителя досталась щупленькой брюнетке со стрижкой эльфа. Из-за пояса ее джинсов виднелась верхняя часть какой-то татуировки. Нахмурившись, девушка посмотрела на свои часики.

— Мы все равно опоздаем на рейс. Уже почти семь часов.

— Сказали ведь, что его задерживают, — напомнила ей девушка с хвостиком. Она уже почти перестала плакать. — Челси не могла бы так поступить с нами.

Еще один посыльный пробежал мимо расстроенных подружек и схватил ключи от машины, лежавшие на конторке.

— Андейл! — крикнул он, пролетев мимо растерянного товарища, которого задерживали девушки.

— Так вам нужно такси?

От этого вопроса заплаканная девушка снова принялась всхлипывать; посыльный наконец сдался, схватил со стойки ключи и ринулся к выходу.

— Вам нужна какая-нибудь помощь? — спросила Элли.

Девушка-эльф бросила на нее раздраженный взгляд, словно внимание посторонних только усугубляло неоправданную драму.

— Все хорошо, мэм. Мы не хотели устраивать сцену.

— Можете не извиняться. — Элли показала свой жетон, пристегнутый к поясу брюк. — Вы ищете кого-то из друзей?

— Она просто задерживается. Все нормально…

— Да перестань же, ничего не нормально, Джордан. — Заплаканная девушка скинула с плеча руку подруги. — Она пропала. Должна быть

Элли почувствовала боль, которую девушка вложила в это слово. Она произнесла его с осознанием того, что пропасть — значит не просто находиться неизвестно где.

Миниатюрная девушка со стрижкой эльфа и татуировкой, та, которую, по всей видимости, звали Джордан, сказала, что им просто нужно в аэропорт. Если они смогут добраться туда, они возьмут билеты на более поздний рейс и подождут Челси там.

— Сказала же, я никуда не поеду.

Джордан что-то пробурчала себе под нос. Услышав сказанную фразу, Элли понадеялась, что заплаканная девушка ее не разобрала.

Однако она все поняла и выдала вполне предсказуемый ответ.

— Ты серьезно? Челси пропала, а тебе пришло в голову сказать, что ты убьешь ее? Ты хоть понимаешь, насколько это отвратительно?

— Так, постарайтесь-ка успокоиться, обе. Тебя зовут Джордан? — Элли обратилась девушке с татуировкой. Та кивнула. — Так вот, Джордан, никто никого не будет убивать.

— Ну да, извините. Прости, Стеф.

— А ты Стеф? — спросила Элли заплаканную девушку.

— Да, Стефани. Стефани Хайдер.

— Хорошо. По всей видимости, вы расстроены, но я хочу, чтобы одна из вас, только одна, — добавила Элли, подняв палец, — рассказала мне, что произошло. Ты можешь это сделать, Стефани?

Девушка несколько раз всхлипнула и нервно подтянула хвостик.

— Мы на каникулы приехали. Наш рейс вылетает утром — собственно, уже сейчас. А нашей подруги Челси нет.

— Но… — хотела вмешаться Джордан.

— Твоя очередь еще настанет, — заверила Элли, подняв руку.

Стефани подгонять не пришлось.

— Вчера вечером мы ходили в клуб. Было уже поздно, но Челси не хотела идти домой. Она не пошла вместе с нами. Мне следовало остаться с ней, но нужно было домой. А она обещала!..

Джордан снова обняла подругу за плечи, и на этот раз Стефани сопротивляться не стала. Сквозь слезы и всхлипы она продолжила:

— Глядя мне в глаза, она пообещала, что к этому времени вернется. Обещала, что будет здесь. Обещала! А ее нет. Что-то с ней случилось. Что-то плохое.

Роган сделал цифровой снимок девушки из парка Ист-Ривер, но Элли не хотелось, чтобы ее опознавали таким образом. Во всяком случае, не в переполненном вестибюле гостиницы. И не сейчас.

— У вас есть фотография подруги?

Девушки покачали головами.

— Точно? — Элли вспомнила, как ребята из школьного оркестра делали снимки на телефоны. — Ни в мобильном, нигде?

— А, да. Ну конечно. — Девушка, которую звали Джордан, подошла к сумкам, громоздившимся в уголке, возле стойки посыльного. Порывшись в большой белой сумке, она вытащила клатч из лакированной кожи и принялась разбираться в его плотно упакованном содержимом. — Извините. Для полетов надо раскладывать вещи в две сумки.

Наконец она извлекла айфон и, несколько раз нажав на кнопки, передала его Элли.

— Это вчера вечером, за ужином. Вот она, в серединке.

Элли взяла айфон и всмотрелась в снимок. Подружки прижались друг к другу, застыли на миг, широко улыбаясь, как будто смеясь. А вот случайный очевидец на заднем плане вовсе не выглядел таким довольным. Вероятно, девчонки слишком уж расшумелись в ресторане. По крайней мере их последний совместный вечер прошел весело.

Экран был маленький, но все три лица можно было как следует разглядеть. Справа Стефани Хайдер с распущенными волосами и сверкающими глазами, совсем не такими, как сейчас — покрасневшими и припухшими. Слева Джордан со стрижкой эльфа.

Элли узнала и девушку в центре. Узнала светлые волосы, длинные и блестящие, позже грубо обрезанные. И красную блузку без рукавов, наверняка подобранную под длинные сережки из малиновых бусин, выглядывавшие из-под роскошных светлых локонов. Узнала улыбающееся лицо, которое потом использовали, как разделочную доску.

Глава 6

Когда Элли было семь лет, ее отец однажды вернулся домой с забинтованной головой.

Джерри Хэтчер больше месяца работал по делу о пропавшем ребенке. О пропаже дочери семья знала больше тридцати суток. Больше месяца они знали, что в последний раз девочку видели, когда та выходила из Кипарисового парка со взрослым мужчиной, чью внешность никто не мог описать.

Отец Элли сосредоточился на подозреваемом, которого ранее задерживали в этом парке за непристойное обнажение перед детьми. В день похищения этот тип не явился на работу. На следующий день тоже. Улика была шаткой, а дело — громким. Отец Элли сумел получить ордер. Он обнаружил тело девочки в бочке, спрятанной под ванной комнатой, прямо под новеньким джакузи подозреваемого.

Три дня спустя, сообщая новость семье ребенка, детектив Джерри Хэтчер говорил о девочке в прошедшем времени. Он не знал, как нарушить затянувшееся молчание родителей — они сидели бок о бок на диване, не сводя глаз со вставленного в рамку портрета их дочки-второклассницы. «Все говорят, у вашей дочки была такая улыбка, что в комнате светлело», — сказал он тогда.

Это сентиментальное замечание было высказано из добрых побуждений. Возможно, оно было банальным, но шло от чистого сердца. Отец убитого ребенка опрокинул кофейный столик и с такой силой толкнул Джерри Хэтчера, что тот шарахнулся головой о каминную полку. За что? За то, что слишком рано заговорил в прошедшем времени.

Среди воспоминаний Элли об отце было множество таких историй. Другие папы, вернувшись с работы, рассказывали о встречах с клиентами. Трудностях на маршруте доставки груза. Или сложном перекрестном допросе свидетелей в суде. Эллин папа объяснил, почему у него забинтована голова, и раз уж пришлось попутно рассказать историю о восьмилетней девочке, похороненной в бочке, ничего не попишешь.

Тогда Элли еще не осознавала этого, но она училась на его историях. В тот самый день она поняла, что никогда не следует использовать прошедшее время. Даже сообщая новость семье. Даже после официального опознания. Даже когда тело уже предано земле. До тех пор, пока сами родственники не начнут употреблять прошедшее время, о погибшем стоит говорить в настоящем.

Конечно, подруги Челси по-прежнему говорили о ней в настоящем. Они не знали, что ее тело лежит на столе из нержавейки в лаборатории судмедэксперта.

По 13-му участку Роган шел впереди всех — мимо стойки дежурных, комнаты совещаний, двух зарешеченных отсеков для задержанных и дальше по узкой лестнице на третий этаж в отдел убийств. Детективы быстро прошли через помещение отдела, до предела заставленное столами, стульями, картотечными шкафами и разнокалиберными коробками с уликами, ожидающими описи. Джек Чен, один из юных гражданских сотрудников, сидел на высоком стуле за стойкой приемной.

Вытащив из кармана двадцатидолларовую купюру и протянув Чену, Роган попросил его принести два кофе и слоеные пирожные. Из-за спины

Обходя столы, Роган направился в дальний угол отдела, затем вышел в коридор, ведущий к трем комнатам для допросов. Миновав первые две, он открыл последнюю и придержал дверь, пропуская Стефани, Джордан и Элли. Комната для допросов № 3 располагалась в самом конце коридора, реже использовалась и поэтому была самой приличной.

Там стояло всего три стула, а в центре — небольшой стол с ламинированной столешницей. Два слева. Один справа. Два детектива. Один подозреваемый. Так и было задумано.

Девушки стояли в нерешительности, пока Элли не указала им на стулья. Джордан и Стефани сели рядом, бок о бок.

Начали с имен и дат рождения. Встревоженная шатенка с хвостиком и ободком — Стефани Хайдер. Брюнетка с короткой стрижкой и татуировкой на пояснице — Джордан Маклафлин. Их пропавшую подругу звали Челси Харт.

Элли быстро записала в блокнот все три имени, в этом самом порядке. Последнее она обвела в кружок. Всем девушкам было по девятнадцать лет.

Роган предоставил ей право вести допрос.

— В гостинице вы сказали, что приехали в Нью-Йорк на весенние каникулы.

— Верно, — подтвердила Стефани. — Мы прибыли во вторник. Должны были улететь сегодня утром. Прошлой ночью Челси не вернулась в отель и, когда мы должны были выезжать в аэропорт, ее тоже не было.

Джордан поерзала на стуле. Похоже, она до сих пор думала о полете домой.

— Когда вы в последний раз видели Челси? — спросила Элли.

— Вчера ночью. Ну, можно даже сказать, сегодня утром. Мы поздно вернулись.

— Чем же вы занимались?

Девушки уставились в стол. Стефани старательно разглядывала свои перламутрово-красные ногти. Джордан покусывала нижнюю губу.

— У вас потерялась подруга. Думаю, мы не станем обращать внимания на вашу прогулку по барам.

— Мы в клуб ходили. Ушли оттуда примерно в полтретьего. — Стефани умолкла и опустила голову. — А Челси осталась.

Элли черкнула у себя в блокноте: «2.30».

— Где она осталась? Название у этого клуба есть?

— Да. Он называется «Пульс».

Элли была почти уверена, что слышала про это место — одно из самых новых и клевых заведений Манхэттена среди множества подобных. Правда, для нее такие места были слишком крутыми, и она редко ходила туда.

— Это в районе Мясного рынка, верно?

Девушки кивнули.

— В какие еще клубы вы ходили?

— Больше ни в какие, — покачала головой Стефани. — Это все.

— Ты уверена? Никуда больше не заскакивали? Может, просто забыла?

Девушки покачали головами. Они ходили только в один клуб.

— Вы пошли в клуб прямо из гостиницы? — спросила Элли.

Девушки заговорили разом, затем Джордан снова уступила подруге.

— Нет, сначала мы пошли ужинать. В какой-то ресторан в Маленькой Италии. Погодите, у меня осталось название. — Стефани сунула руку в свою черную сумочку и достала смятый клочок плотной желтой бумаги. Разгладив его пальцами, она прочитала: — «Луна».

Элли хотелось точно зафиксировать временную последовательность, пока девушки относительно спокойны, пока она еще не сообщила им новости. Она заставила их припомнить все, чем они занимались накануне. Завтракали «У Нормы» в 10.30. К 12.30 были в Музее современного искусства. В пять часов выпили по одному напитку в гостиничном баре. К шести вернулись в свои номера — собрать вещи. Сели в такси до Сохо в 19.15. В баре ресторана «Луна» были к восьми. Сели за столик в 20.30. Ели примерно с девяти до десяти. Вышли около одиннадцати и пешком дошли до «Пульса». Две девушки ушли из клуба в 2.30. Челси осталась.

Все это было занесено в блокнот. В рамках этой временной последовательности Челси обнаружил убийца.

— Весь день вы были только втроем?

Два кивка. Да.

— Никаких парней?

Две головы дружно качнулись. Нет. Элли не поверила.

— Тогда расскажите мне про ресторан, про «Луну». Вы ни с кем там не разговаривали?

— Нет, — ответила Стефани. — Мы ели одни. Ну, сначала мы выпили в баре с юристами, а потом, когда сели за столик, больше их не видели.

— Возможно ли, что Челси дала одному из них свой номер и встретилась с ним позже, вечером?

Стефани покачала головой.

— Нет. Тем парням было, наверное, лет по тридцать. Староваты для нас.

— Ты в этом уверена? — спросил Роган. — Ты говорила, вы пили с ними в баре.

— Да мы с ними, в общем-то, и не знакомились, ничего такого. Челси назвала им вымышленные имена, сказала, что мы — модели, приехали в город на автошоу. Они знали, что мы дурачимся.

Элли всегда считала, что в Нью-Йорке знакомиться проще мужчинам, но эти девочки рисовали совсем иную картину.

— А как насчет клуба? Там вы с какими-нибудь парнями знакомились?

Девушки пожали плечами, но, судя по ускользающим взглядам, немного занервничали. Потом Стефани сказала:

— Она познакомилась с какими-то ребятами в одном из ВИП-кабинетов. Мы все там тусовались.

— Какие-нибудь имена запомнили? — спросила Элли.

— Нет.

Элли посмотрела на Джордан. Та покачала головой.

— Ничего? Хотя бы имена? Или прозвища?

— В таких местах очень шумно. Ты просто говоришь, типа: «Привет, классное место, был тут раньше?» В таком духе, а если хочешь и правда поговорить, надо выходить наружу.

— А вы не видели, Челси выходила?

Головы снова качнулись.

— Ладно, а с кем-нибудь в особенности Челси в этом ВИП-кабинете общалась? Или только с большой компанией?

— В основном со всей компанией, — отозвалась Стефани. — Но, когда мы только пришли туда, она разговорилась с одним парнем, он как раз и привел нас в ВИП-кабинет.

— Можешь описать его?

— Он высокий, метр восемьдесят два, наверное. Такой лохматый, волосы светло-песочные. Симпатичный.

— А, я его помню, — поддержала Джордан. — Челси была с ним часа два, наверное. Танцевали они. Крутой такой, симпатичный парнишка.

— Это был просто флирт, — напомнила Стефани.

— Да знаю я. Говорю только, я заметила.

— Значит, тебе он тоже приглянулся? — поинтересовалась Элли.

Джордан кивнула.

— Он похож на Зака Эфрона, только чуток постарше. Ну, знаете, не красавец, но симпатичный.

— А откуда я должна его знать?

— «Классный мюзикл»? «Лак для волос»? Да он во всех бульварных журнальчиках появлялся.

Чувствуя себя несколько старше, чем минуту назад, Элли постаралась не думать, насколько было бы проще, если б народ в манхэттенских клубах стал представляться друг другу, как делают все нормальные люди. Теперь ей нужно было усадить этих девочек с полицейским художником в слабой надежде найти кого-то, видимо, похожего на постаревшего подросткового кумира и, возможно, не имеющего никакого отношения к смерти Челси.

— Так, Джордан. Ты сказала, Челси провела с этим парнем пару часов. Еще с кем-нибудь ты ее видела?

Джордан покачала головой, но заговорила Стефани.

— Да,

Джордан сказала Стефани, что та не виновата. Элли показалось, что эти слова произносились сегодня утром уже много раз.

— Ты что-нибудь можешь про него вспомнить?

Стефани хмыкнула:

— Ага. Я обозвала его Дюран Дюран — из-за выпендрежной прически, короткого ирокеза.

— Волосы уложены гелем и торчат на макушке? — спросила Элли.

— Точно, — согласилась Стефани. — И одет он был как звезда восьмидесятых. Узкие штаны. Узкий галстук. Дурацкий вид.

— А как насчет общих параметров? Рост, вес, возраст?

— Тоже вроде высокий. Но не такой, как первый. Примерно метр восемьдесят. Немного старше нас, возможно, двадцать с чем-то. Темно-каштановые волосы. Кажется, худой. Я, правда, особо внимания на него не обратила, но, наверное, узнала бы, если бы снова увидела.

— Что ж, я понимаю, за таким нарядом человека не разглядишь. — Элли надеялась, что небольшая доза юмора позволит предотвратить очередной всплеск раскаяния Стефани.

— А еще Челси называла его Джейк.

— Это его имя? — уточнила Элли.

— Нет, это из-за Джейка Джилленхола. У Челси была такая манера: если кто-то внешне был похож на знаменитость, она его этим именем и звала. Так вот, я этого парня не разглядела, но, по словам Челси, он был похож на Джейка Джилленхола.

Теперь Элли понимала, почему парень с такой внешностью, невзирая на его прикид, мог привлечь внимание девятнадцатилетней девчонки из Индианы.

— Хорошо. Итак, у нас есть лохматый парень, который привел вас в ВИП-кабинет и по-дурацки одетый Джейк, — подытожила Элли. — Еще кого-нибудь с прошлого вечера помните?

Нет.

— А как насчет возвращения? У Челси есть парень?

— Он не здесь, — сообщила Стефани.

— А где он? — поинтересовалась Элли.

— В Индиане. Он поехал в Канкун на каникулы, но вчера вернулся, чтобы не пропустить занятия. О боже, он с ума сойдет, когда не обнаружит нас в самолете.

— Побеспокоимся об этом позже. Как его зовут?

— Марк. Марк Линтон.

Еще два слова в блокнот. Элли не волновало, где ночует этот парень — пусть даже в тропических лесах Амазонки. Пока она не проверит его местонахождение, он останется подозреваемым.

— Кто еще?

Стефани вскинула голову, явно недовольная вопросом. Джордан укоризненно взглянула на подругу.

— Был еще кто-то помимо Марка Линтона? — повторила Элли. — Я к тому, что они ведь не были женаты, верно?

— Не были, — задиристо ответила Стефани. — Но они встречались. Причем уже месяцев девять. Он ее парень, понятно? Ну, танцевала она вчера с другими, так и мы тоже.

— Ладно, я поняла. Извини, если обидела. Просто мне казалось, что в колледжах все еще ходят на свидания с несколькими людьми. Девочки, а вы сами-то как? Может, вам перерыв нужен — умыться и все такое?

Джордан подняла руку.

— Детектив Роган тебя проводит.

Джордан прошмыгнула мимо подруги и последовала за Джей Джеем; тем временем Элли продолжила расспрашивать Стефани. Врагов у Челси не было. Никто за девушками не следил. Никто не преследовал. За время каникул не было никаких пошлых интрижек, никаких дел с наркотиками. Парни в «Пульсе» казались вполне безобидными, но Челси все равно не стоило с ними оставаться.

Это была просто веселая ночь. И действительно, перед тем как подруги расстались, Челси сказала Стефани, что это лучшая ночь в ее жизни.

Когда Роган и Джордан вернулись, напарник бросил на Элли многозначительный взгляд, которого она и ожидала.

— Хорошо, девочки, вы молодцы. И очень нам помогли. Нам нужно кое-куда позвонить, и мы сразу вернемся.

Элли с напарником вышли в коридор. Когда дверь закрылась, она спросила:

— Ну что?

— Мисс Всеамериканская Невинность, клянусь своей черной задницей.

Элли изобразила осуждение и, цокнув языком, назвала напарника полным именем:

— Боже мой, Джеффри Джеймс, вы так циничны!

Факты. Реальность. Истина. Временная последовательность. Все это на первый взгляд объективно. Абсолютно. Как черное и белое.

Но на самом деле это не так. Иногда рассказ меняется, поскольку свидетель лжет. Но чаще — просто потому, что у истории есть и другая сторона.

По словам Рогана, он легко расколол Джордан.

— Когда она вышла из туалета, я остановил ее и сказал, что заметил, как она посмотрела на Стефани, когда та заявила, будто у Челси был только один парень. Она выдала обычное: «Я ничего не хочу говорить о своей подруге».

— И тогда ты сказал, что нам нужна правда, иначе мы не сможем помочь.

Роган кивнул.

— Челси вчера оттянулась по полной. Ночью все девчонки были под газом, но Челси, вероятно, больше всех. А она была деваха отвязная. Да, у нее был парень, Марк Линтон, однако это не останавливало ее от флирта с другими у него за спиной, а то и прямо перед носом.

— Она только флиртовала, или что-то за этим следовало?

— Вот тут девушка не слишком уверена. Она лично видела, как Челси обжималась с парнями в барах — не вчера вечером, но раньше. Думаю, она подозревает, что время от времени дело заходило и дальше, но точно сказать не могла, а злословить в данных обстоятельствах не стала.

— У нас мало времени, скоро все об этом узнают, — сказала Элли.

Местные криминальные репортеры охотно набрасываются на дела, в которых замешаны молодые привлекательные женщины, чьи фотографии отлично смотрятся на первых полосах. А тут еще туристка, модный ночной клуб в самом злачном месте Манхэттена. История Челси Харт станет настоящим хитом.

— Нам надо успеть связаться с родителями, до того как этот дурачок обнаружит отсутствие девушек в самолете, — добавил Роган. — И нам определенно стоит заручиться поддержкой шефа.

Идея привлечь лейтенанта Дэна Экелса к делу, по которому работала Элли, вызывала очень большие сомнения. Сказать, что Элли не входила в число его любимых подчиненных, — все равно что утверждать, будто мышки неплохо относятся к кошкам.

— По крайней мере ты можешь подкрепиться, прежде чем предстанешь перед начальством.

Из-за угла показался Джек Чен, ловко балансирующий подставкой с тремя пластиковыми стаканами кофе и пакетом со слойками. Элли догадалась, что и то, и другое куплено в кулинарии на 3-й авеню. Взяв один из стаканов, она вынула из пакета вишневую слойку и салфетку. Чен протянул Рогану пять долларов с мелочью. Роган отмахнулся, и Чен, поблагодарив, понес оставшееся угощение девушкам.

Элли глотнула долгожданного кофе.

— Встретимся здесь в десять? — предложил Роган.

— Ты куда-то уходишь?

— Пойду к девушкам, подготовлю их к работе с нашим художником, —

Глава 7

Секунд десять Элли разглядывала своего начальника в промежутки между планками жалюзи, висевшими на стеклянной перегородке — она отделяла его кабинет от помещения отдела. Невысокий коренастый Дэн Экелс сидел в черном кожаном кресле. Насколько могла судить Элли, он бездельничал, неподвижно глядя в окружающее пространство. Она трижды стукнула костяшками пальцев в закрытую дверь.

— Войдите.

Прямоугольная физиономия Экелса помрачнела, когда, подняв глаза, он узрел на пороге кабинета Элли.

— Доброе утро, шеф. А я вам булочку принесла. — Она протянула лейтенанту обернутую салфеткой слойку.

— Хэтчер, это сахарная пудра сверху или ты увлеклась и посыпала ее мышьячком?

— Говорят, у вас блестящее чувство юмора.

Это было неправдой. Так не говорил никто. Ни один человек. Ни разу. Элли подавила урчание в животе и постаралась не думать о том, с каким удовольствием она слопала бы эту вишневую слойку.

В ответ на ее фальшивую улыбку Экелс усмехнулся. Нельзя сказать, что это его красило. Благодаря квадратной голове, поседевшей шевелюре и низкому лбу усмешка придавала ему сходство с чудовищем Франкенштейна.

— Дай-ка догадаюсь. Ты пришла сюда с этой инфарктоопасной плюшкой, чтобы объяснить, почему сегодня, когда я пришел в семь утра, вы с Роганом уже давно были на вызове.

— Ну, вроде того. — Элли рассказала, что утром наткнулась на место преступления раньше, чем приехали первые патрульные. — Я уже была там, шеф. Что мне оставалось делать? Забыть о преимуществах расследования ради возможности завершить пробежку? — Она произнесла это так, словно и впрямь страстно желала пробежать еще километра полтора.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Хэтчер? Ты умничаешь, прямо как Фланн Макилрой.

Лучезарная улыбка исчезла с Эллиного лица. В последний раз она видела детектива Фланна Макилроя на катере возле Сити-Айленда — он умирал у нее на руках от ранений в горло и живот.

— Макилрой был отличным полицейским.

— Он был хорошим сыщиком. Чутье у него было, и он этим пользовался. Проблема в том, что из-за этой своей интуиции он все делал через задницу и не желал слушать ничего и никого. Считал себя умнее всех. — Экелс обвел пальцем воображаемых людей, будто бы сгрудившихся вокруг его кабинета. — Думал, он может действовать собственными методами, если облапошить всех прочих дураков.

— Я не такая, сэр, и я не вожу вас за нос.

— Но и ты держишь меня за дурака, — заметил Экелс, откидываясь в кресле.

— Разумеется, нет, сэр. — До этого момента Элли и в голову не приходило, в какой неуверенности, должно быть, живет лейтенант.

Экелс поймал ее взгляд и цыкнул. Элли подняла руки.

— Ладно, лейтенант, шутки в сторону. Я пришла по делу. И не стану больше носить вам завтрак, чтобы не навредить вашему сердцу. Да и вообще, я не из тех, кто любит подлизываться.

— Ну надо же, — проворчал Экелс, наклоняясь вперед. — Давай выкладывай, что там у тебя.

Она в общих чертах изложила ему данные, которые удалось собрать.

— Студентка колледжа, приехавшая на весенние каникулы, убита на Манхэттене? Пожалуйста, скажи, что она была уродкой.

Элли покачала головой.

— Она была очень хорошенькой. Блондинка. Я слышала, публика любит криминальные истории о блондинках со Среднего Запада.

Это самокритичная шутка, касавшаяся ее собственного опыта общения с прессой, вызвала у Экелса еще одну жутковатую улыбку.

— Хэтчер, ты так вцепилась в это дело, что мне захотелось передать его другой команде. Но знаешь что? Ты ведь хочешь оказаться в центре этого дерьмового урагана? Так вперед. Ты пролезла в этот отдел, проработав всего пять лет? Посмотрим, как сильно тебя полюбит начальство, когда твои проколы вылезут на первые полосы всех газет в стране. — Он растопырил руки, изображая размеры заголовков: «Убийство в Большом яблоке».[186]

— Я не скажу, что меня не предупреждали.

— Держи меня в курсе, симпапуся. Макилрой никогда этого не делал.

— Непременно, сэр.

Она уже собиралась выйти из кабинета, но Экелс продолжил:

— Как у тебя дела с Роганом?

— Нормально. Пока все в порядке. Спасибо.

— Имей в виду, я бы дал тебе в напарники этого ленивого черта Уинслоу, если бы Роган тебя не спас. Так что не создавай ему геморрой.

Элли вышла, не придержав хлопнувшую дверь.

Роган сидел за своим серым металлическим столом и говорил по мобильному телефону.

Два десятка расставленных по отделу столов можно было объединить по меньшей мере в восемь разновидностей. Кто-то, слегка обезумев от такого разнобоя, предпринял однажды попытку подобрать одинаковые комплекты хотя бы для партнеров. Восемь вариантов. Двадцать столов. Математика не сработала. Элли уселась за свой стол из шпона.

Понизив голос до полушепота, Роган повернулся спиной к напарнице. Она услышала, как он пробормотал что-то о «трех тысячах». Ей стало любопытно, имеет ли этот звонок отношение к его гардеробу. Возможно, такова цена его нового костюма. Или ставка в споре, которая поможет оплатить еще один.

Чтобы не показалось, будто она подслушивает, Элли тоже взялась за телефон.

— Питер Морс, — прозвучало в трубке.

— Приветик.

— Привет и тебе. Рад, что ты позвонила. Я уж забеспокоился: а вдруг ты нашла себе другого, оставшись вчера без присмотра?

— На такое я была способна лишь в свои сумасшедшие годы. Вчера вечером я торчала дома одна. — Элли была знакома с Питером всего два месяца, причем половину этого времени провела в Канзасе. Но после ее возвращения большую часть вечеров они проводили вместе. — Много наработал?

Питер был криминальным репортером в «Дейли пост» днем и честолюбивым сочинителем вечером. Выходные они провели вместе, а потом Элли настояла на двухдневной разлуке, чтобы у него появилось время писать.

— О, будь здоров. Страниц сорок, не меньше. Контракт на книгу не за горами, в комплекте с оплаченным авторским туром и первыми строчками бестселлерных списков.

Питер старался не показывать, насколько важна для него творческая работа, и в этом ему помогал сарказм.

— Ну, если дело так заспорилось, может, стоит и следующий вечер пропустить?

— Даже не шути так. Вообще-то я думал заскочить к тебе сегодня.

— He-а. Два вечера. Таково правило.

— Черт бы побрал тебя и твои гнусные правила.

— Ты же сам говорил, что после долгого перерыва тебе нужен день на раскачку.

— Черт бы побрал меня и мой болтливый язык.

— Сегодня ты будешь в ударе.

Бурчание на том конце провода свидетельствовало о сомнениях.

— А завтра?

— А завтра мы наверстаем упущенное.

— Вот это слышать приятно.

Роган снова повернулся к ней и захлопнул телефон.

— Слушай, мне пора бежать. Завтра позвоню.

— Я всегда отвечаю за свои слова, — сказала она и положила трубку.

— Извини, — проговорил Роган, показывая на свой телефон. — Сегодня ты выдернула меня в такую рань, что я не успел уладить кое-какие личные дела.

— Можешь не объяснять.

— Итак, барышни из Индианы оказались крепче, чем ты предполагала. Я сказал им, что мы нашли тело девушки сегодня утром. Сказал, что мы с тобой оба ее видели. Что она похожа на их подругу, которую они показали нам на фотографии.

— Но ты же не все им рассказал, правда?

Роган покачал головой.

— Я, конечно, разъяснил им, что необходимо официальное опознание, но они знают: мы почти уверены. Для таких девчонок они справились с этим вполне прилично. Было, конечно, много слез, но я уговорил их отдать мне телефоны, пока мы сами не свяжемся с семьей Челси. — Роган выдвинул ящик стола и показал два мобильника.

— Художника вызвали?

— Дело сделано, — сказал он. — Похоже, они неплохо разглядели лохматого парня, так что с ним у нас шанс есть. А вот описания того, кого они называют Джейком, настолько туманны, что это наверняка дохлый номер. Ладно, пусть наш рисовальщик разбирается. Когда они закончат, можно пригласить адвоката, чтобы он отвез их в «Хилтон».

— Что дальше?

— Я звоню родителям. Ты звонишь криминалистам и судмедэкспертам. Спроси, готово ли что-нибудь для нас.

Сообщать о смерти дочери или узнавать новости от экспертов? Распределение весьма неравное. Звонок в Индиану полагалось сделать ей, раз уж она приняла ответственность за девушку, найденную во время пробежки.

Для полицейского это всего лишь очередной звонок по очередному делу. Сначала нужно сообщить новость, а потом начать настоящее расследование. Но для людей на другом конце провода этот телефонный звонок — некий рубеж, за которым вся жизнь пойдет иначе. Эту минуту они никогда не смогут стереть из памяти. Только что жизнь текла своим чередом: они беспокоились из-за дорогого ремонта кухни, пытались сбросить несколько лишних килограммов до предстоящей встречи выпускников, размышляли, что приготовить на ужин. Но зазвонил телефон — и все потеряло смысл.

Отец не раз говорил Элли, что это худшая часть работы — осознание, что хорошие люди навсегда запомнят твой голос, твои слова, этот единственный телефонный звонок, мгновенно изменивший всю жизнь. Элли не горела желанием сообщать новости родным, но понимала, что однажды ей все-таки придется сделать такой звонок.

— Не слишком честная сделка, — заметила она.

— Этого звонка будет достаточно, чтобы с непривычки у тебя снесло крышу на целые сутки. Лучше позвонить самому, чем целый день возиться с невменяемой напарницей.

Роган решил взять ответственность на себя. Он проработал в отделе убийств чуть больше восьми лет. То есть на восемь с небольшим лет дольше Элли. Так что, чувствуя себя немного виноватой, она с удовольствием согласилась.

Звонки отняли у нее меньше трех минут. Криминалисты сообщат предварительные данные с места преступления через час. Судмедэкспертам понадобится еще два часа.

Роган все еще говорил по телефону. Опустив голову, закрыв глаза, держа трубку правой рукой и массируя висок левой. Как будто представлял, что он вовсе не в этой комнате и не в Нью-Йорке, а в Форт-Уэйне, в Индиане, стоит на крыльце рядом с родителями Челси. Элли вообразила, как Роган, глядя в глаза господину и госпоже Харт, говорит им: «Ваша дочь должна была взять такси до гостиницы, но так и не доехала».

Это видение навело ее на мысль. Открыв «Интернет Эксплорер», Элли через «Гугл» отыскала Нью-Йоркскую комиссию по такси и лимузинам и набрала указанный на сайте номер.

Десятилетиями водители нью-йоркских такси заполняли путевые листы самостоятельно, ручкой вписывая в документ пункт назначения и стоимость каждой поездки. Попытка найти по этим бумагам водителя одной из тринадцати тысяч желтых машин была равносильна пресловутой попытке отыскать иголку в стоге сена.

Однако в прошлом году в бумажном море случился отлив — вступило в силу решение оснастить все лицензированные такси новым высокотехнологичным оборудованием. И хотя отдельные таксисты пытались воевать с комиссией из-за его дороговизны, в основной массе автомобилей были установлены компьютеры. С их помощью можно было не только принимать платежи с кредитных карт, но и пользоваться GPS-навигаторами, сменившими устаревшие путевые листы. Раньше получить список таксистов, оказавшихся в радиусе одного квартала от «Пульса» в тот момент, когда там перестали продавать алкоголь, было бы невозможно, теперь же все решалось несколькими ударами по клавиатуре компьютера.

Десять минут спустя оба детектива закончили говорить по телефону. Роган узнал, что родители Челси вылетят в Нью-Йорк первым же рейсом. Элли отправила по факсу фотографию Челси Харт, и теперь ее раздадут всем водителям, оказавшимся ранним утром в районе Мясного рынка. А жизнь Пола и Мириам Харт изменилась навсегда.

Глава 8

На месте преступления в парке Ист-Ривер работа была в самом разгаре. Машины Полицейского управления Нью-Йорка оцепили парк, замедляя движение на Рузвельтовском шоссе в обоих направлениях, поскольку сгоравшие от любопытства водители сбрасывали скорость. Желтая полицейская лента, усиленная патрульными в форме, охватывала парк от 6-й до Вишневой улицы.

Элли и Роган предъявили жетоны полицейскому, караулившему место преступления со стороны теннисных кортов, подлезли под желтую ленту и направились к стройплощадке. При свете дня Элли еще никогда здесь не была. Среди бесформенных ям и вывороченных комьев грунта стоял экскаватор и еще какие-то неизвестные ей механизмы. Этот участок парка наверное пустовал бы, как и во время ее предрассветных пробежек, если бы не суматоха полицейского расследования.

Четыре полицейских трудились за оградой. Роган прямиком двинулся к высокой женщине с рыжими волосами, заплетенными в косу. Она сидела на корточках, перекладывая что-то пинцетом в небольшие пластиковые пакетики.

— Флокорски?

Застегнув пакетик с уликой, женщина распрямилась и встала. При виде Рогана на ее широком лице расцвела улыбка.

— Приветик, Дважды Джей. Рада тебя видеть. — Сдернув латексную перчатку, она протянула правую руку сначала Рогану, потом Элли. — Мария Флокорски.

— Элли Хэтчер, — представилась Элли, отвечая улыбкой и рукопожатием.

— Новая напарница, — пояснил Роган.

— Ах, ну да, — кивнула Флокорски. — Я вспомнила ваше имя.

Элли не сомневалась, что этим она обязана своему единственному делу, завершенному два месяца назад. Тогда ее помощь потребовалась в расследовании серии убийств, связанных со службой интернет-знакомств. К моменту окончания дела убийца был арестован, русская шайка интернет-мошенников накрыта, а один из лучших копов, которых знала Элли, погиб. И наверняка после этих событий ее имя стало известно в полицейских кругах.

— А как же Кейси? — спросила Мария.

— На пенсию вышел. В прошлом месяце.

— Да ты что! Все-таки отправился в свой

— На следующей неделе переезжает. — Повернувшись к Элли, Роган пояснил: — Мой прежний напарник, Джим Кейси. Он всем подряд рассказывал, что уйдет в отставку и уедет в Аризону.

— Его единственным желанием было умереть в Скоттсдейле на поле для гольфа, — кивнула Мария.

— Со стаканом джин-тоника в руке, — добавил Роган.

— Справляешься без него?

— У меня Хэтчер есть, она умница.

Элли отвесила шутливый поклон.

— Ну, по крайней мере не пришлось связываться с ленивым слизняком Уинслоу.

Элли попыталась сообразить, где она слышала это имя, затем вспомнила замечание лейтенанта Экелса, что ее прикрепили бы к Уинслоу, если бы не Роган.

— Я так понимаю, это дело ваше.

— Что удалось узнать? — спросил Роган.

— Ну, могу сказать, что жертва была убита не здесь.

Роган разочарованно поджал губы. Место преступления всегда очень важно. На нем можно собрать богатый урожай улик. Но главное — первичное место преступления, где с большой вероятностью можно обнаружить кровь, слюну, сперму, волосы, волокна и отпечатки — все те материальные улики, на предоставлении которых все чаще настаивают присяжные, особенно теперь, когда вымышленный мир сериала «CSI: место преступления» прочно запечатлелся в умах простых людей.

Мария указала на полицейского, который прилежно фотографировал почву.

— Неподалеку от тела оставлено множество следов, все с характерным для спортивной обуви рисунком. К счастью, наши бегуны не толпились вокруг, они стояли несколько дальше. Ближе к трупу есть следы от гладкой подошвы, на кроссовках такой не бывает; они ведут к телу и обратно. Один и тот же тип. Он принес ее сюда, бросил и ушел.

— Может, есть вероятность, что эта обувь сшита на заказ в предгорьях швейцарских Альп? — спросил Роган.

Мария улыбнулась и покачала головой:

— Похоже, такие отпечатки украшают любое руководство для желающих заниматься бальными танцами. Округлый мысок, квадратный каблук. Никаких отметин. Самые что ни на есть обыкновенные.

— Откуда ты знаешь — может, он пришел сюда вместе с девушкой, а ушел один?

— Челси была на шпильках, — напомнила Элли.

— К счастью для нас. — Мария сделала несколько шагов к синему пластиковому контейнеру, стоявшему на земле за лентой оцепления, и достала оттуда большой пакет с босоножками на высоких каблуках. Элли узнала их: они были на Челси утром.

— Эти негодники оставили бы отпечатки, похожие на большой восклицательный знак.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался Роган.

— Мы набрали тут кучу всякого хлама: банки из-под колы, сигаретные окурки и прочее. Проверим на отпечатки. С медэкспертами уже говорили?

— Это следующий пункт программы, — сказал Роган.

— Ладно, у меня есть хорошая новость. Я взяла обувь, а медэксперты забрали одежду. Но еще до того как они унесли жертву в автобус, я сняла отпечатки с ее блузки. На внутренней стороне верхней пуговицы нашелся один, правда, очень слабенький.

— Возможно, это ее собственный.

Мария кивнула.

— Возможно. Но это не самое главное. — Она выдержала паузу, чтобы убедиться в полном внимании слушателей. — Обследуя блузку, я нашла пятно, которое могло быть оставлено семенной жидкостью.

Роган потер руки:

— Это я и хотел услышать!

— Ты пока особо не радуйся. Почем знать — девушка могла и коктейлем облиться. Через несколько часов я смогу пробить отпечаток по базе и узнать, есть ли совпадения. С пятном разберусь в течение дня или около того и скажу, что это — физиологическая жидкость или молочный десерт. В последнем случае потребуется не меньше двух недель на получение результатов анализа ДНК.

— Но с отпечатком ты разберешься через несколько часов?

— Самое позднее — к концу дня.

— Позвони мне на сотовый, ладно? — Роган протянул ей свою визитку.

— Без проблем. А вас, Хэтчер, я поздравляю с тем, что вам достался Джеффри Джеймс. Он отличный парень.

А чуть севернее, примерно в восьми километрах от парка, мужчина вышел из поезда, следовавшего по 6-й линии метро, на станции 103-я улица и Лексингтон-авеню. Он опустил голову, сунул руки в карманы и сосредоточился на шагах, пытаясь не обращать внимания на толкающихся пассажиров подземки, которые торопились на ожидающий поезд.

Он терпеть не мог физические контакты с людьми, неизбежные в общественном транспорте. Зрительные контакты. Толчею. Потные тела, прижатые друг к другу, спешащие втиснуться в поезд, пока не закрылись двери. Уже одно название — общественный транспорт, транспорт для масс, для всех, — говорило само за себя. Проход этих самых масс через турникеты напоминал ему проход скота через сортировочные ворота. Му-у, коровы, му-у.

Его ненависть к подземке отчасти служила объяснением тому, что он платил за машину и две парковки: около дома и возле работы. Но сегодня он отогнал машину на 11-ю западную улицу, чтобы ее салон как следует очистили: пропылесосили сиденья, помыли шампунем коврики, отполировали все поверхности. Вчера ночью на пустынном углу Трайбеки возле Голландского туннеля он действовал быстро, но осторожно. Задушив девушку на переднем сиденье, он перенес тело на аккуратно расстеленную пленку и резал уже там. А теперь ее следы окончательно исчезнут из «Тауруса», и всего лишь за сотню баксов.

По Лексингтон-авеню он быстро приблизился к знакомому кирпичному дому на 105-й улице. Отпер ключом дверь в подъезд. Здесь не было никаких консьержей. Никаких лифтов, а значит, никаких камер наблюдения. Никаких электронных систем, фиксирующих приход и уход жильцов. Все эти приметы достатка впоследствии могут дорого обойтись.

Он поднялся по лестнице на третий этаж. Вставил ключ в скважину дополнительного замка. Услышал металлический щелчок. Другой ключ вставил во врезной замок. Этот же ключ — в дверную ручку. И вот он дома.

На всякий случай он быстро осмотрел квартиру. Гостиная, кухня, спальня, ванная, две кладовки. Всё на своих местах. Проверил автоответчик. Звонков не было.

Он выкатил обитый коричневой кожей пуфик из-под такого же кресла и придвинул к стене гостиной. Затем сел на пол спиной к пуфику, скрестил ноги по-турецки и осторожно извлек шесть деревянных паркетных плиток, складывая их аккуратной стопкой слева от себя. Затем пошарил указательным пальцем под паркетом. С третьей попытки ему удалось вытащить прямоугольный кусок ДСП. Вот как превосходно он сумел подогнать его — как последний фрагмент мозаики, неотличимо сливающийся с окружающим пространством.

Осторожно прислонив панель к дивану, он сделал глубокий вдох. Затем нащупал и вынул из панели два пластиковых пакета с застежками. Положил их на пол перед собой. Он не осмеливался вытащить содержимое правого пакетика — слишком велик был риск что-то выронить. Но позволил себе открыть левый и вытащить оттуда сережку и маленькую пластиковую карточку.

Длинная сережка из прозрачных и красных бусин была закреплена на простой золотой дужке. Пластиковый прямоугольник оказался водительскими правами, выданными в Индиане.

Права, наверное, не настоящие. Она не говорила, что приехала из Индианы, вдобавок такие девушки нередко пользуются фальшивыми именами и документами. Не говоря уже о том, что, как он теперь понимал, фотография была слишком хорошей — качественной и даже постановочной — такие в УТС[187] не делают.

Кредитка была на другое имя, и ему пришло в голову, что девушка ее украла. Он выкинул карточку в урну на Рузвельтовском шоссе вместе с брезентом и брючками девушки.

Впрочем, на правах была изображена именно Дженнифер. Те же ярко-голубые глаза, круглые щечки, упрямо выступающий подбородок. Та же соблазнительная улыбка, чуть искривленная с одной стороны, словно ее хозяйка обладала неким секретом, которым была не прочь поделиться в благоприятных обстоятельствах. И, настоящая или нет, эта карточка принадлежала ей. Она брала ее с собой, трогала, использовала. Именно это было важно, а вовсе не имя и адрес.

Мужчина посмотрел на часы. Он почти забыл о времени, а в три часа у него встреча. Он осторожно зажал карточку двумя пальцами левой руки — большим и указательным, а правой расстегнул брюки. В течение последующих трех минут его взгляд был прикован к другому пластиковому пакетику, тому, что оставался закрытым, а его содержимое — нетронутым. Чудесные светлые локоны, обрамлявшие лицо Дженнифер Грин на поддельных водительских правах, теперь принадлежали ему.

Глава 9

По расчетам Элли, от парка Ист-Ривер до конторы судмедэкспертов, находящейся неподалеку от больницы Бельвью, нужно было ехать никак не меньше восьми минут, даже с полицейской мигалкой. Восемь минут — это немного, но ехать в полном молчании надоест, и она успеет задать не дающий покоя вопрос.

— Я так поняла, Мария Флокорски считает везением, что тебе в напарники не достался Ларри Уинслоу.

Элли встречала Уинслоу в отделе. Насколько она могла судить, он работал один и в основном с бумагами.

— Ты запомнила фамилию Флокорски с первого раза? А я думал, что только у меня хорошая память на имена.

— Честно говоря, больше меня заинтересовало имя Ларри Уинслоу.

— Мужику скоро на пенсию. И он лентяй. Вот Кейси, мой прежний напарник, поступал верно. Все знали, что после выхода на пенсию он мечтает перебраться в Аризону, но каждый день он выкладывался на сто процентов. Все удивились, когда он ушел спустя ровно двадцать лет. А Уинслоу прямо часы считает. Никто в отделе с ним не хочет работать. Мне повезло, что появилась ты.

— Но тебе бы его и не дали, ведь твой напарник уже ушел на пенсию. Экелс ясно объяснил, что Уинслоу должен был достаться мне. Кстати, он сказал, что я должна благодарить тебя, ведь ты меня пожалел.

Роган протянул руку к радио, нажал на кнопку и принялся подыскивать подходящую музыку. Он остановил выбор на «Хот-97», популярной радиостанции, крутившей хип-хоп. На песне Канье Уэста он прибавил громкость, а Элли, потянувшись к приемнику, уменьшила ее до предела.

— Извини, но раз уж мы теперь напарники, тебе нужно знать, что я предпочитаю решать проблемы напрямик. Если я забываюсь и говорю не то, что надо, просто скажи мне об этом. Я примолкну. Но зачем же заглушать меня музыкой?

— Не выдумывай. Просто у меня фишка такая, понимаешь? — В такт музыке Роган начал мотать головой.

— Да, знаю. А еще я знаю, что напарниками нас сделали неспроста. И если это известно всему отделу, мне кажется, я тоже имею право знать.

— Видишь. Уже началось. Вот, значит, в чем дело. — Роган выключил радио.

— Что значит — «уже началось»?

— Да весь этот разговор. — Роган жестом указал сначала на себя, а потом на Элли. — Это все равно что выяснять отношения со своей девчонкой. Вроде: «Знаешь, малыш, нам надо поговорить».

— Ага, только я не твоя девушка и малышом тебя не называла.

— Я не это имел в виду. Просто, знаешь, напарники должны по-настоящему чувствовать друг друга. Ну вот, а некоторые из наших не слишком уверены, что ты способна их понять, а они — тебя.

— И это все потому, что у меня между ног ничего не болтается? С этим я действительно ничего не смогу поделать.

— Неужели? Да, возможно, дело отчасти в этом. Но гораздо важнее то, как ты попала в отдел. То, что тебя продвигал Макилрой, не поможет. Мама учила меня не говорить дурно о покойниках, но этого парня у нас никто не любил. Он был выпендрежник. У него на столе стояла фотка, где он с Биллом Браттоном и Руди.[188] Ну кто так делает? А затем разразилась вся эта шумиха вокруг дела об интернет-знакомствах, и вдруг в газетах появилась твоя физиономия, а не его. А затем ты, умница такая, в рекордный срок перескакиваешь на следующую ступень — и вот ты уже у нас в отделе. Ты должна понять: такую пилюлю проглотить нелегко. Поэтому ребята в отделе и задаются вопросом: кто твой рабби?

Старое выражение, пришедшее из Таммани-холла,[189] стало кодовым обозначением связей в полицейской среде. Элли уже не раз задумывалась, сколько времени потребуется другому детективу на попытку выяснить механизм ее нового назначения. После четырех лет службы в патруле она проработала детективом всего лишь год, после чего прославилась в деле об интернет-знакомствах и обнаружила, что обрела поддержку в лице руководства управления. Для человека с ее уровнем подготовки перевод в отдел убийств был делом хоть и необычным, но возможным, и Элли свой шанс не упустила. Она считала, что сама сыграла роль своего «рабби».

— Послушай, я знаю, что оказалась в отделе быстрее многих, и должна отработать свое. Но я вовсе не стремилась попасть в газеты с делом об интернет-знакомствах.

— Поездка в Канзас не была большим секретом.

— Это было мое личное время. Я потратила его на свою семью. И те, кто хоть на секундочку допускает, что мне по кайфу было болтать с прессой об отце, не имеют ни малейшего понятия, что нам пришлось пережить.

Больше двадцати пяти лет полиция Вичиты настаивала, что Джерри Хэтчер покончил с собой. Больше четверти века Эллина мама расхлебывала последствия этого решения — она не получила ни страховки, ни пенсии, ни ответов на свои вопросы. Поездка в Вичиту была возможностью доказать, что отец не по своей воле оставил жену вдовой, а детей — сиротами. Разумеется, Элли должна

— Я не говорю, что это справедливо, — заметил Роган. — Просто все так и есть. Ты работала с Макилроем. Ты появляешься в новостях, как и он. А значит, неизбежно наследуешь все его дерьмо. Да вдобавок ты женщина, к тому же еще и блондинка, хорошенькая и вся такая цветущая. Люди думают, что ты продвинулась именно поэтому.

— А как это соотносится с тем, что меня едва не сделали напарницей Уинслоу?

Прежде чем ответить, Роган выдержал паузу.

— Потому что лейтенант Экелс во всеуслышание заявил, что он так и сделает, если не найдется доброволец. У Экелса такая манера руководить — убедиться, что все знают: он отнесется одобрительно, если мы окажем тебе холодный прием. Ты бы видела физиономию Уинслоу. Как ни смешно, я не думаю, что дело в тебе. Просто ему неохота снова работать по вызовам.

— Так почему я не с Уинслоу, а с тобой?

Если иметь в виду то, как она получила назначение, неудивительно, что Экелс не здоровался, по утрам сталкиваясь с ней у раздевалки. И всю прошлую неделю поручал лишь тяжелую работу. Она бы не удивилась, даже если бы он дал ей в напарники неудачника вроде Уинслоу. Единственное, чего она не понимала, — это почему Роган стал рисковать ради нее. Она бы справилась со скептическим отношением других полицейских. Тоже мне новость! И постепенно склонила бы их на свою сторону. А вот человек без всяких видимых причин протянувший ей руку помощи — это уже совсем другая история.

Роган упорно смотрел на дорогу.

— Поскольку, видишь ли, я не намерена вступать в личные отношения с коллегами по работе.

Непроницаемая мина сменилась сдержанной улыбкой, затем он расхохотался.

— Мечтать не вредно, девушка. Я не свободен. О господи, посмотрите только, она считает себя неотразимой!

— Я не это имела в виду. Просто я не понимала, почему вдруг… Нет, я, правда, не это имела…

— Именно это. Болван Экелс ляпнул тебе, что я сам взял на себя ответственность, и ты решила: единственной причиной, почему мужчина берется помочь тебе, — его тайные намерения что-то с этого поиметь. Ты не думай, я с такой критикой уже сталкивался в отделе. А еще они считают, что я проявил к тебе сочувствие из-за всей той фигни, которую болтали у меня за спиной: «Его взяли по квоте, для разнообразия, чтобы в дискриминации не обвинили».

— Значит, и не поэтому тоже?

— Нет.

— И что — это навеки останется секретом? К тайнам Д. Б. Купера и Джимми Хоффы[190] добавится еще одна: почему Джей Джей Роган спас Элли Хэтчер?

Свернув на 1-ю авеню, Роган перестал улыбаться.

— Я доверяю своему чутью. Я подумал, что Экелс лоханется, прикрепив тебя к Уинслоу, а контора потеряет хорошего копа. И, скажем так, мне самому не всегда везло с напарниками.

Похоже, другого ответа Элли не добьется, по крайней мере пока.

— И ты меня спас, — многозначительно подытожила она.

— Если хочешь, думай так.

— Хочу.

— Вот и хорошо. Можно мне включить радио?

— Можно.

Он прибавил громкость и снова принялся двигать головой в такт музыке.

— Конечно, мне жаль тебя расстраивать, Хэтчер, но я и впрямь не свободен. Не далее как вчера вечером я рассказывал своей девушке, что мы с тобой нормально поладили.

Элли глядела в окно и тоже легонько покачивала головой.

Манхэттенский офис главного судмедэксперта располагался на пересечении 1-й авеню и 30-й улицы, с северной стороны медицинского центра Бельвью. Проезжая мимо крытого стеклянного входа в новую пристройку, они мельком увидели оригинальный исторический фасад, по-прежнему видневшийся за осовремененным входом.

В здании Бельвью располагались самые первые в стране служба неотложной помощи и родильное отделение, а также старейшая общественная больница в штате. Но за пределами Нью-Йорка она известна только одним — своей психушкой. Элли прожила в Нью-Йорке десять лет, но даже теперь при слове «Бельвью» у нее в голове невольно возникал образ немытого и нечесаного человека в смирительной рубашке, завывающего, как гиена.

Роган нашел местечко для парковки перед зданием судмедэкспертизы. Когда детективы вышли из машины, меж облаков выглянуло солнце, а воздух будто бы застыл.

Пройдя через стеклянные двери, они поднялись на четвертый этаж. Дежурный в окошке взглянул на их жетоны, нажал кнопку, пропуская их, и указал в сторону коренастого мужчины, который стоял у ближайшего стола, наговаривая что-то в цифровой диктофон. У него были курчавые каштановые волосы, седоватая бородка и белый халат, прикрывавший синий свитер и брюки цвета хаки. Заканчивая свою мысль, он предупреждающе поднял палец, а затем щелкнул кнопкой и выключил диктофон.

— Джей Джей Роган, если не ошибаюсь?

Роган пожал протянутую руку.

— У вас хорошая память, док. А это моя напарница, Элли Хэтчер.

— Ричард Карр, — представился мужчина, протягивая руку. — Мы с вами говорили по телефону. Первое убийство?

— Второе, — поправила Элли. — Вы почти угадали.

— Ну ладно, а для нас с вами, значит, первое. Будем надеяться, что я смогу вам помочь. Когда вы звонили, детектив, вы сказали, что нашей юной мисс Харт было девятнадцать и что в последний раз ее видели живой в ночном клубе в два тридцать, верно?

— Верно.

— Это соответствует моему выводу о времени смерти. Трупное окоченение тогда еще не наступило. — Тело твердеет примерно через три часа после смерти, что вызвано биохимическими изменениями в мышцах. — Я обнаружил непереваренные макароны. Вы сказали, последний раз она ела в десять?

— Такое время указали ее подруги.

— И снова все сходится. Процесс желудочного пищеварения давно окончился, и пища переместилась в двенадцатиперстную кишку…

— Ее убили между двумя и пятью часами утра? — поинтересовалась Элли, переходя к главному.

Последний раз подруги Челси видели, как она танцует, в два тридцать. Когда Элли обнаружила ее в пять тридцать, ее кожные покровы уже приобрели серый оттенок. Так что тут и так все ясно.

— Простите, некоторых детективов наука завораживает, а некоторых — нет, — пояснил доктор Карр. — Ладно, в таком случае займемся прочими находками. Возможно, это вам уже известно, но в этом самом клубе мисс Харт от души напробовалась горячительных напитков. Содержание алкоголя в крови два с половиной промилле.

— Трижды пьяная, — заметила Элли.

— Не трижды, а трижды с четвертью, если быть точным. Так вот, печени требуется от шестидесяти до девяноста минут, чтобы переработать одну порцию спиртного, то есть его концентрация в крови продолжает увеличиваться в течение этого времени, а уж потом уменьшается. В зависимости от того, как долго она пила…

— Подруги сказали, что они выпили перед ужином, — вмешалась Элли, — но

Карр кивал, глядя в потолок, и что-то подсчитывал.

— Хорошо, тогда так. Учитывая, что употребление алкоголя продолжалось, я, вероятно, не ошибусь — на момент смерти она все еще была под кайфом. Я прихожу к выводу, что при весе всего пятьдесят пять килограммов за вечер ей нужно было выпить девять или десять бокалов.

Элли покачала головой — как же это все глупо. Привлекательная, вызывающе одетая девушка. Несовершеннолетняя. Вдрызг пьяная. Одна среди ночи разгуливала по улицам Манхэттена. За год по нескольку девушек погибают из-за такой неосторожности. И, похоже, на их ошибках никто не учится.

— К тому же мы получили результат токсикологической экспертизы. Обнаружен метамфетамин.

А вот это уже сюрприз. Элли всегда считала, что легко распознает лжецов, однако во время разговора с подругами Челси у нее не возникло подозрений. Двусмысленности в их речах не было: ни секса, ни наркотиков.

— Можете сказать, когда она его употребила?

— Не раньше, чем за четыре часа до момента смерти.

Еще и под наркотой — вдобавок к привлекательности, полуоголенности, юности и опьянению. Трудно представить более опасное сочетание.

— Криминалисты полагают, что девушку убили в другом месте и только потом привезли на площадку в парке Ист-Ривер, — вмешался Роган.

— О, да. Разумеется. Вероятно, вы знаете, что сердцебиение смешивает в сосудах наши кровяные тельца и тромбоциты. — Жестом он изобразил смешивание. — А когда сердце биться перестает и «миксер» теряет силу, красные кровяные тельца начинают оседать под действием силы тяжести. Это и вызывает характерное для синюшности изменение цвета — кажется, что под кожей слой виноградного джема.

— А изменение цвета у Челси? — спросила Элли.

— Ее тело хоть и нашли в сидячем положении, однако «джем» у нее на спине.

Это означало, что тело Челси Харт после смерти лежало лицом вверх и только потом оказалось в том положении, в каком его обнаружили.

— После смерти девушки ее тело не только перемещали. Основываясь на незначительном количестве крови по краям ран, я делаю вывод, что порезы, которые вы видите на руках, ногах и лице, нанесены посмертно. Если бы вы сказали, что ее погружали в воду, — в горячую ванну, к примеру, — я бы мог пересмотреть свое мнение о порезах. Но подтверждений этому нет, особенно если учесть быстроту обнаружения тела.

— Значит, причина смерти — удушение?

— Мне все-таки нужно завершить вскрытие, но в общем — да, я уверен, что в конечном счете так и окажется. По расположению синяков на шее можно сказать, что душили ее вручную, спереди. — Он показал детективам руки с сильными широкими пальцами. — Большие пальцы положили на гортань, ладони — на каротидные артерии, а другими пальцами обхватили шею сзади. Если она лежала на спине, а он находился на ней, давление было колоссальным.

По многим признакам удушение руками — самый целенаправленный способ убийства. Оно не может стать результатом мгновенно принятого решения, это ведь не нажать на спусковой крючок и не перерезать горло. И отчуждения тут нет — это же не отравление и не заказное убийство.

Ничто не отделяет убийцу от жертвы — ни веревка, ни шарф, ни ремень, он все делает сам. В таких случаях овладей убийцей хоть капля сомнения, помедли он хоть миг, он может остановиться. Среди всех убийц душители, обходящиеся лишь собственными руками, всегда были самыми целеустремленными и раскаивались реже других.

И почти всегда их мотивом оказывалось сексуальное желание.

— Есть ли свидетельства сексуального насилия? — осведомилась Элли.

— Удивительно, однако никаких признаков вагинальной или анальной травмы нет. Разумеется, я все равно провел полное обследование. Иногда результат обнаруживается в мазке из полости рта. Но для получения первичных результатов по мазкам понадобится пара дней, и несколько недель для анализа ДНК, если нам все же удастся найти какую-либо жидкость для исследования. Могут ли отыскаться доказательства добровольного секса в течение нескольких последних дней?

— По словам ее подруг, нет. У нее есть парень, который, по предварительным данным, всю неделю пробыл в Мехико.

— Что ж, по крайней мере будем знать, что любая обнаруженная ДНК нам пригодится. Вот пока и все, — внезапно закончил беседу Карр, — но я дам знать, когда мы получим результаты анализов.

Когда они возвращались к машине под солнцем, которое прогревало холодное утро, переходящее в день, Элли думала о последнем часе жизни Челси, о страхе и боли, которые та наверняка испытала. А затем представила себе эту же девушку двумя часами ранее: как она улыбалась, танцевала и говорила своей подруге, что это лучшая ночь в ее жизни.

Глава 10

Любимыми фильмами Челси Харт были «Беги, Лола, беги», «Дневник памяти» и «Принцесса-невеста». Любимыми книгами — «Грозовой перевал» и «Невыносимая легкость бытия». Любимый коктейль назывался «Поцелуй ангела» — смесь темного ликера «Крем де какао» и жирных сливок, которая, по ее клятвенным уверениям, предотвращала похмелье. Ей хотелось познакомиться с Эллен Дедженерес[191] и Джонни Деппом.

У нее было девяносто два друга.

Элли еще раз просмотрела страничку Челси на «МайСпейс», одновременно уплетая ложкой «Нутеллу», которая всегда лежала в верхнем ящике ее стола.

— Ты уверен, что совсем не хочешь? — спросила она, протягивая открытую банку Рогану.

Он сверкнул глазами.

— Мы так и будем повторять этот ритуал каждый день? Ты мне предлагаешь гадость, которую называешь едой, чтобы я сказал: «Нет, спасибо»?

Она снова поставила банку перед собой и зачерпнула полную ложку.

— Вроде как неприлично не предложить.

— Ты можешь предлагать мне это сегодня, завтра и каждый день, пока я не выйду на пенсию, и, обещаю, я всегда буду отказываться. Поэтому, когда речь идет об этой ерунде, можешь считать себя свободной от любых общественных обязательств.

Элли было только лучше. Делиться не надо — ей больше достанется.

В числе лучших друзей Челси значились Стефани, Джордан и некий Марк; Элли решила, что это и есть ее парень, Марк Линтон. В списке своих кумиров она указала: «мои родители, друзья и случайные люди, которых я встречаю каждый день».

Элли кликнула на ссылку «Мои фотографии». На большинстве снимков были запечатлены подростки — сбившись в кучку, они обнимали друг друга за плечи. Челси обычно стояла в центре группы. Стефани — почти всегда рядом.

Целый альбом посвящался бело-коричневому английскому бульдогу по кличке Стэйси Кич.[192] Другой содержал фотографии Челси в разнообразных постановках школьного театра: «Весть Божья», «Кордебалет», «В лесах».[193] Еще один — Челси в фиолетово-золотистом спортивном трико. Элли вглядывалась

— Надо связаться с родителями Челси, — сказала Элли. — Стоило мне в «Гугле» набрать «Челси Харт», как тут же вывалилась ее страничка на «МайСпейс». Когда весть разнесется, все репортеры кинутся прочесывать Сеть, отыскивая подробности ее личной жизни. Нужно сказать, чтобы они закрыли страничку.

— Они сейчас уже должны быть в самолете. Когда я говорил с ними сегодня утром, они собирались отправиться в аэропорт сразу после нашего разговора.

— Тук-тук. — Джек Чен притворился, будто стучит в воображаемую дверь. — Детективы, тут вас кое-кто хочет видеть. Говорят, родители Челси Харт.

— Как по заказу. — Элли шутливо поежилась. — Даже страшно.

У Рогана зазвонил телефон. Прежде чем ответить, он предостерегающе поднял указательный палец.

— Роган… Точно, это мое дело… Да, кажется, они вошли в участок секунду назад… Само собой. Конечно… Я непременно скажу им, что вы звонили. — Он повесил трубку. — Поправка: вот сейчас, черт возьми, по-настоящему страшно стало. Это был заместитель руководителя аппарата мэра. Кажется, они хотят убедиться, что мы уделяем Хартам самое пристальное внимание.

Роган и Элли направились было к дверям отдела, когда из кабинета высунулся Экелс.

— Можно вас обоих на пару слов? — сказал он, жестом подзывая к себе.

— Родители убитой уже здесь, сэр.

— Мне только что звонил помощник начальника. Харты уже успели пообщаться с мэрией.

— Мы знаем, сэр. И не хотим заставлять их ждать.

— Правильно. Пойдете с ними в третью?

— Если она свободна, — ответила Элли, следуя за Роганом.

— Я хочу присутствовать.

— Конечно. Как скажете.

У Пола Харта были красноватая кожа и редеющие каштановые волосы; его полное тело отягощали девять-десять лишних килограммов. Он был одет в рубашку, синий джемпер с вырезом под горло и темно-синие широкие брюки. Его жена Мириам надела длинное черное трикотажное платье — то ли из-за траура, то ли потому, что оно почти не мнется в пути. У нее были седоватые — прежде, вероятно, светлые — волосы, чуть прикрывавшие шею. Казалось, ее совершенно не заботит отсутствие макияжа и красные припухшие глаза.

Им, наверное, недавно исполнилось пятьдесят, женаты лет двадцать. Они вошли в третью комнату для собеседований, держась за руки. Даже в самый тяжелый день своей совместной жизни Харты вели себя с достоинством.

Роган всех представил и предложил супругам занять места рядышком. Сам он сел напротив них. Элли и Экелс остались стоять у окна, чтобы не слишком отвлекать своим присутствием.

— Спасибо, что так быстро откликнулись, — поблагодарил Роган. — Мы ждали вас не раньше сегодняшнего вечера.

— Мы сделали несколько звонков по пути в аэропорт, — сказала Мириам. — Один наш приятель общается со знакомым друга гендиректора «Сентениал Уайрлесс». У них есть частный самолет, который нас уже ждал в аэропорту Форт-Уэйна.

— Близкие люди делают для нас все возможное. — Пол сжал руку жены. — По крайней мере в этом нам повезло.

Элли подумала, что на их месте не смогла бы найти повода для радости. Ее всегда поражало, насколько по-разному люди реагируют на несчастья.

— Знаете, вокруг нас возникла целая сеть — люди созваниваются из-за нас, что-то делают, а мы сидим в самолете и пытаемся осознать все это, — продолжала Мириам с таким видом, словно речь шла о бизнесе. — Оказалось, что зять Пола учился вместе с каким-то человеком из аппарата мэрии. Он сделал несколько звонков, и сегодня после обеда мы встречаемся с добровольцами из Фонда Полли Клаас[194] — знаете, просто чтобы помочь нам разобраться в системе и понять, что сейчас нужно делать.

— Это замечательная организация, — сказала Элли, опасаясь, что ее слова могут прозвучать неискренне, в тон ее ощущениям.

— Просто скажите, чем мы можем помочь, — предложил Экелс.

— Вы поможете, — твердо произнес Пол, — если найдете человека, убившего нашу дочь.

Элли поспешно вмешалась, чтобы Экелс, сам того не желая, снова не обидел Хартов.

— Что касается расследования, мы делаем все возможное. Криминалисты и судмедэксперты собрали улики, которые могут оказаться очень важными. Сегодня утром мы получили подробные сведения от подруг вашей дочери. Они очень помогли нам. Благодаря Стефани и Джордан у нас есть точный график всех вчерашних перемещений девушек, и мы проверяем все версии.

— А девочки здесь? — спросил Пол.

— Ушли несколько минут назад, — сказал Роган. — Они часа два работали с нашим художником…

— У вас уже есть подозреваемый? — перебила Мириам, выпрямляясь.

— Слишком рано говорить. Мы знаем лишь о человеке, с которым Челси разговаривала вчера вечером в клубе. Но наш художник хочет поработать с девушками и завтра, поэтому мы вызвали адвоката, чтобы он проводил их в гостиницу.

— Нам нужно, чтобы они на несколько дней задержались в Нью-Йорке, — добавила Элли. — Как только у нас появится подозреваемый, надо будет провести срочное опознание.

Мириам кивнула.

— Я позвоню сегодня их родителям и в университет, объясню, что девочкам пока необходимо остаться здесь. Мы тоже останемся, не важно, сколько времени это займет. Бедняжки, — сказала Мириам дрогнувшим голосом. — Я обещала их родителям, что помогу им с этим справиться.

— Они девочки сильные, — возразил Роган. — Они держатся.

— Я все-таки думаю, что они отчасти винят себя в случившемся, — добавила Элли.

— Не стоит. Знаете, сколько раз я заставала Челси на улице в неположенное время, выясняя при этом, что Стефани тщетно пыталась увести ее домой?

— Наша дочь была не идеальной, но все же замечательной девочкой, — заметил Пол.

Этой фразы было достаточно, чтобы самообладание Мириам рухнуло. Плечи ее задрожали, она судорожно всхлипнула, подавляя рыдания.

— Она была неповторимой, изумительной и замечательной во всем. Но делала что хотела, Пол. Я пыталась объяснить, что Стефани и Джордан не виноваты. Они тут ни при чем.

— Тс-с-с. — Пол обнял жену за плечи. — Что мы еще должны сделать? — тихо спросил он.

— К сожалению, придется попросить вас быть готовыми к вниманию прессы. Репортеры будут задавать вопросы, выпрашивать фотографии Челси, старые ежегодники выпускников. На ее страничку в «МайСпейс» до конца дня заглянут тысячи людей.

— В Фонде Полли Клаас нам тоже так говорили, — подтвердил Пол. — Сразу же. Они от нашего имени свяжутся с этой компанией и попросят убрать эту страничку.

— Хорошо, — похвалила Элли. — Они помогут вам отбиться от прессы. Кроме того, вы можете ссылаться на отдел внешней информации Полицейского управления Нью-Йорка.

— Что еще? — спросил Пол.

Роган деликатно кашлянул.

— Когда будете готовы, нужно провести официальную идентификацию тела.

Мириам снова громко всхлипнула, но Пол выдержал это стоически.

— Мы готовы. Я сам, — сказал

— Я могу отвезти вас в судмедэкспертизу, — предложил Экелс, — а детективы Роган и Хэтчер продолжат расследование.

Харты пробормотали слова благодарности и поднялись. Проходя мимо Элли, Мириам Харт обернулась и посмотрела ей в лицо припухшими красными глазами, полными мольбы.

— Челси была не просто пьяной девчонкой в ночном клубе. Она была моим ребенком.

— Я знаю, — сказала Элли, тоже глядя ей в глаза. — Она любила «Грозовой перевал» и своего бульдога. Блистала на сцене и могла лететь, как ветер. Была хорошей подругой. Она объединяла своих друзей и умела рассмешить их, несмотря ни на что.

Слеза скатилась по щеке Мириам, и она беззвучно шепнула:

— Спасибо.

ЧАСТЬ II

ИДЕАЛЬНЫЙ СВИДЕТЕЛЬ

Глава 11

Расстояние между 13-м участком и районом Мясного рынка составляло около трех километров, но в культурном отношении их разделяло полмира. Краткая поездка от 20-х восточных улиц Манхэттена до самых дальних 10-х западных представляла собой впечатляющий переход от однотипных и весьма характерных высоток Стайвесант-тауна к месту, ставшему в последние годы самым привлекательным.

Основа нынешней популярности района Мясного рынка — в уникальной смеси гламура и шороховатости. Здесь были все необходимые компоненты престижа: элитные бутики, модные клубы с фирменными коктейлями, дорогие рестораны с крохотными порциями, красиво выложенными на тарелки. Но существовали они в помещениях с высокими потолками и обструганными стенами, сохранивших атмосферу, а может быть, даже структуру отремонтированных складов. Улицы здесь были узкие, многие все еще вымощенные булыжником, что создавало ощущение, будто этот старый район совсем недавно обнаружили, очистили и привели в порядок.

Ну и, конечно, название. Не Сохо. Не Трайбека. Не Нолита. Никакой вычурности, изящества и тонкости. Здесь район Мясного рынка, и, если вдруг вы позабыли об этом, отчетливый кровавый запах сохранившихся лавок, торгующих говядиной и другими сортами мяса, все-таки задержался здесь и напомнит: это место отличается собственным колоритом и историей, а под ногтями трудившихся здесь работяг скапливалась грязь. Об этом вам расскажет кто угодно — да вот хоть эта супермодель, что потягивает яблочный мартини на соседнем барном стуле, отдыхая после прогулки в туфлях от Маноло Бланика.

Элли позвонила в «Пульс» из машины, когда они ехали в западную часть Манхэттена. В клубе, где видели Челси в последний раз, никто не брал трубку, лишь механический голос на фоне музыки техно сообщал о местоположении и времени работы. Однако Роган счел необходимым заскочить туда, прежде чем начинать поиск директора по документам.

Вход в клуб выглядел довольно уныло, по крайней мере до заката. Ни роскошных бархатных шнуров, ни ухающей за дверями музыки, ни разодетых тусовщиков, выстроившихся в очередь и с нетерпением ожидающих разрешения войти, ни каменнолицых качков в черном, решающих, кому это разрешение дать, а кого заставить ждать дальше. Только двойные деревянные двери — высокие, тяжелые, закрытые, напоминающие вход в неприступную крепость.

Крыльцо венчала вывеска из матового стекла со сдержанной надписью: «Пульс». У самых модных заведений обычно самые малоприметные вывески. У некоторых баров их нет вовсе. А одно веселое местечко неподалеку даже названием не обзавелось. Если ты достаточно крут, чтобы тебя туда впустили, ты знаешь о его существовании и точном местоположении.

Когда Элли толкнула правую створку массивной двери, первое, что поразило ее, это температура. В середине марта внутри не должно быть холодней, чем снаружи.

— Ух ты! Похоже, здесь буквально воспроизводят атмосферу мясозаготовительного цеха, — заметила она.

— А ты что, Хэтчер, нигде не бываешь?

— Во всяком случае, не в таких местах. — Элли снова задумалась о том, какой образ жизни ведет ее напарник вне службы. Она оглядела помещение с высокими потолками. Окна отсутствовали, было темновато, хотя точечных светильников предусмотрели достаточно. Чисто. Все белое. Безукоризненно белое. Накрахмаленные хлопчатобумажные полотна свисали с шестиметрового потолка до самого пола. Те заведения, куда обычно заглядывала Элли, были оснащены мишенями для дартса, музыкальными автоматами и пыльными черно-белыми фотографиями старого, еще не перестроенного Нью-Йорка.

— Через несколько часов тут народу набьется битком, как сигарет в пачке. И поверь, на холод никто не пожалуется.

— Эй, придурки! — За стеклянной стойкой возник рослый накачанный парень в обтягивающей черной футболке и темно-синих джинсах. — Мы закрыты.

Сообщив это, он вернулся к своему занятию — распаковке картонной коробки с водкой «Серый гусь».

Элли весело посмотрела на своего напарника.

— Кто из придурков сообщит новость?

Роган сверкнул ослепительно-белой улыбкой, вытащил жетон и сунул его парню под нос.

— Ты сказал, у вас закрыто, а дверь-то не заперта. Ну, и кто из нас придурок?

Парень за стойкой освободился от бутылок и вытер руки о джинсы.

— Извините. Вы, ребята, больше на клиентов смахиваете, чем на копов.

Покинув стойку, он встретил незваных гостей возле помоста, тянувшегося через весь танцпол. Края помоста были украшены ярко-розовыми неоновыми лампами.

— Нам тут еще кое-что подвезти должны, — сказал он, кивнув на вход. — Но сейчас, кроме меня, никого нет.

— Не страшно, если ты сумеешь нам помочь, — ответил Роган. — И, кстати, ты сам-то кто?

— О, простите. — Уже второе извинение. Это хорошо. Роган приобрел авторитет в глазах парня, который сам привык к власти над стремящимися попасть в это святилище. — Скотт Белл. Заместитель директора. Какие-то проблемы? После вашего последнего прихода мы больше не превышали вместимость.

— Да мы не по поводу противопожарной безопасности. Мы тут из-за нее. — Роган вытащил из кармана бумажный листок и развернул. Это была распечатка фотографии Челси и ее подруг, сделанная на айфон Джордан накануне вечером. Элли обрезала ее так, чтобы остался только крупный портрет Челси. По этому снимку люди узнают ее скорее, чем по тому, который они сделали сегодня.

Бармен несколько секунд глядел на распечатку.

— Не знаю, что и сказать. У нас тут каждый день сотни таких бывают.

— Эта девушка была здесь вчера ночью, — подсказал Роган. — Довольно поздно.

— Как и многие другие.

— Да, но я полагаю, большинство из них благополучно добрались домой и сейчас сладко спят.

— А в чем дело? Девчонка обдолбалась, а вы хотите обвинить в этом клуб? Уж не знаю, сколько раз я вам, ребята, говорил, что мы пытаемся сделать все возможное и не пускать сюда это дерьмо.

— Ты серьезно думаешь, что два детектива заявятся сюда среди бела дня из-за наркотиков, которые свободно ходят во всех ночных клубах Манхэттена? Может, нам вообще отправиться на улицу Кристофер[195] и арестовать тамошних ребят за секс в туалете?

— Ну, это уж как хотите.

— Взгляни-ка еще разок, Скотт, — попросил Роган.

Он снова

— Она была здесь вчера вечером. Тусовалась в одном из ВИП-залов. — Белл невозмутимо глядел на Рогана, пока тот не огорошил его сообщением: — А через пару часов ее задушили.

Взгляд Белла метнулся к снимку.

— О, черт.

— Вот. Это самый искренний ответ за все время нашего визита. К завтрашнему утру название клуба появится во всех газетах рядом с этой фотографией, а все, кто читает хотя бы заголовки, задумаются, так ли уж у вас безопасно. На твоем месте я бы сменил тактику и поинтересовался, чем можно нам помочь.

Белл судорожно глотнул.

— Я… я… — Он запустил обе пятерни в темно-каштановую шевелюру. — Вот черт! Даже не знаю, чем вам помочь. Я действительно ее не помню.

— Ты уверен? — спросила Элли.

Он покачал головой.

— Если вы говорите, что она была здесь, значит, была. Но когда в клубах проводишь много времени, все кажутся на одно лицо.

Конечно, Элли никогда не встречалась с Челси Харт, однако ей припомнились обрывки утренних разговоров с подругами девушки.Она никогда не оставила бы нас в такой неопределенности… Именно она всегда знакомила нас с людьми, с которыми мы развлекались… Челси с ума сойдет, если пропустит крайний срок сдачи курсовой по «Отелло»… Она хочет, чтобы английский был ее профилирующим предметом… Кто-нибудь наверняка ее вспомнит — она классно танцует…Очень грустно, что последние часы Челси провела там, где исчезает индивидуальность и все кажутся одинаковыми.

— Ее подруги сказали, что она была в ВИП-зале, — повторила Элли. — И кто же были эти ВИПы?

— Вы что, смеетесь?

— Эй, мне казалось, мы договорились изменить подход! — удивился Роган.

— Извините. Мы просто называем их так — ВИП-залами. У нас и правда иногда знаменитости бывают, но обычно третьеразрядные, да и то если мы им приплатим. А обычно это простые люди, у которых достаточно денег, чтобы заранее оплатить выпивку и составить список гостей.

— Смотри-ка, а ты все-таки можешь нам помочь, — обрадовалась Элли. — Мы посмотрим на эти списки.

Лицо Белла осветила радость, а затем он снова погрустнел.

— Черт, а их наверняка уже нет. — Он подошел к стальной конторке у входа и выудил из ящика планшет. Пролистав несколько верхних страниц, он заглянул на последние. — Тут только на сегодняшний вечер. Вчерашний уже выбросили.

— А в компьютере его не может быть?

— Нет, все пишется карандашом. Слишком много изменений вносится в последний момент — в офис не набегаешься.

— А в мусоре его нет?

— Все уже вывезли, — покачал головой Белл. — Мы должны все вычищать сразу после закрытия, иначе от пролитой выпивки тут такая вонь будет — не продохнешь.

— Тогда мы возьмем номера кредиток, — решила Элли. — По ним легко установить имена.

— Какие номера кредиток?

— Ты сказал, что люди должны оставлять задаток за ВИП-зал? Я полагаю, что имелись в виду кредитки.

— Да, верно. А, ладно. Я могу их вам достать. Точно. — Судя по энергичным кивкам Белла, он был рад, что наконец-то нашел способ оказаться полезным.

— А еще будет неплохо получить список сотрудников, — добавила она.

Заместитель директора снова закивал, но потом недоуменно замер.

— Сотрудников? Наших? — переспросил Белл, показав пальцем в пол.

— Если, конечно, тебе не известен другой клуб, куда заходила эта девушка, прежде чем ее труп бросили на берегу Ист-Ривер.

— Но… Какое отношение это имеет…

— Хорошо. Имя Дэрил Литтлджон тебе ни о чем не говорит?

Несколько лет назад студентка из Колледжа уголовного правосудия имени Джона Джея, альма-матер Элли, исчезла, выпив прямо перед закрытием одного из баров Сохо. Ее с трудом узнаваемое тело обнаружили на следующий день на шоссе у Парка весеннего ручья в Бруклине. Полиции потребовалась неделя, чтобы прийти к выводу: услужливый охранник, сказавший, что видел, как девушка уходила одна, на самом деле сам затолкал ей в рот носок, обмотал ее голову прозрачным скотчем, а затем жестоко изнасиловал и задушил. Увидев фотографию жертвы в газете, Элли подумала, что могла встречать эту аспирантку-криминалистку на встречах выпускников в женском центре колледжа.

— Я это вот к чему, — сказал Белл. — Тот парень, по-моему, пять раз привлекался за насилие.

На самом деле семь, подумала Элли. Его освободили условно-досрочно. Одного его присутствия в баре после девяти вечера было бы достаточно, чтобы снова упрятать за решетку.

— У нас такого нет. Я все отслеживаю. Мы проверяем на наркотики. У нас есть двухгодичные записи о последних местах работы. — Белл загибал пальцы, перечисляя достоинства заведения.

— Скотт, угомонись. — Роган положил руку на плечо Беллу и легонько сжал. Это был один из стандартных приемов, к которым Элли прибегала крайне редко. Для Рогана и девяноста процентов других полицейских этот жест был неким знаком братства, безмолвным заверением, что собеседника считают хорошим парнем. Для тридцатилетней Элли со светлыми вьющимися волосами и красивым телом — не важно, насколько скромно она была одета, — такой контакт в зависимости от самоуверенности реципиента мог рассматриваться как провокационный или снисходительный.

— Когда же ты наконец врубишься? — продолжал Роган. — Мы не пожарная инспекция. Не полиция нравов. Мы хотим выяснить, кто убил девушку, которая приехала в Нью-Йорк из Индианы. Вот все, что нам надо. Тут без проблем.

Роган указал на него и на себя. Мол, все отлично.

— Да, хорошо. У меня там компьютер. Номера кредиток в нем.

— Молодчина, Скотт.

— Только я все-таки боссу позвоню, ладно? Нашему директору.

— Ты был бы плохим работником, если бы не сделал этого. Но скажи ему, что у нас все нормально, ладно?

— Да не вопрос.

— А нам не стоит беспокоиться, что оставили его одного? — спросила Элли, глядя, как Белл идет к служебному помещению, расположенному в глубине клуба.

— У меня такого чувства нет, — отозвался Роган, пройдя за стойку и разглядывая этикетки разномастных бутылок. — А у тебя?

— Нет.

— Просто проверяешь?

— Ага.

Элли была рада на несколько минут избавиться от Скотта Белла и сосредоточиться на встревожившей ее фотографии Челси Харт.

— Посмотри-ка сюда еще раз, — попросила она, кладя уже знакомый снимок на стойку перед Роганом. — Ничего существенного не замечаешь?

— Нет, но, видимо, должен. Так в чем дело?

— Серьги. Вчера за ужином у нее сережки были, а утром в парке — нет.

Он прищурился, вспоминая, как выглядело тело на месте обнаружения.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Несколько секунд он молчал, и Элли предположила, что он сейчас думает о

— Есть соображения, что нам делать с этой информацией? — спросил Роган.

— Пока нет.

— Ну по крайней мере мы знаем, что искать.

— Знать бы еще где.

Белл вернулся из офиса с небольшой стопкой бумаг, и в этот момент у Рогана зазвонил телефон. Прочитав надпись на экране, он извинился и отошел в угол бара.

Белл протянул Элли две странички, аккуратно скрепленные степлером в верхнем левом углу.

— Это список вчерашних счетов за персональное обслуживание на группу — сумма и форма оплаты. Несколько оплатили налом, но тут есть и целая уйма кредиток.

Элли бегло просмотрела напечатанный через один интервал документ и чуть не поперхнулась. Две компании, платившие наличными, набрали почти на тысячу долларов каждая. Большинство счетов, оплаченных кредитками, тоже выражались в четырехзначных цифрах.

— Это что, только выпивка? — удивилась она.

Белл скрестил руки на груди, его самоуверенность вернулась вместе с разговором о знакомом предмете.

— Все зависит от того, что вы подразумеваете под словами «только выпивка». Еду мы не подаем, это точно. Но люди платят так много за персональное обслуживание.

— Это просто означает, что нужно платить за целую бутылку напитка. Даже с тройной накруткой, сколько же это выходит?

— Мы не считаем это накруткой. — Его ухмылка, впрочем, говорила совсем о другом. — Это же не просто бутылка. Это сервис! Вы получаете ВИП-зал. И личного бармена, который обслуживает только вас и ваших гостей, смешивает и разливает напитки. Вот за эту персональную заботу люди и платят.

— За это, — сказал Роган, закончив телефонный разговор, — и за то, что не надо ждать в очереди из пяти человек, только чтобы взять выпивку.

Внезапно Элли осенило. В мире, где за пятнадцатидолларовый мартини можно получить лишь отстойное обслуживание, богатые готовы платить за нечто иное.

— Ну, и почем, к примеру, у вас тут «Серый гусь»?

— У нас — по триста пятьдесят долларов.

На этот раз Элли позволила себе кашлянуть.

— А в «Бунгало-8» по четыреста, — продолжал Белл. — Я слышал, есть места, где и повыше поднимают.

— Здесь есть счета на несколько тысяч долларов, — заметила Элли, думая о том, что примерно столько она выкладывает в месяц за еду на вынос. — Небольшая группа, способная уместиться в одной комнате, выпила десять бутылок спиртного?

Билл покачал головой.

— Нет. Онизаказалидесять бутылок. Один парень пьет «Гуся». Его девушка любит «Патрон». Дружбан предпочитает «Джека Дэниелса».

— А если они все это не выпивают…

— Это всего лишь деньги. — Белл протянул Элли другую распечатку, потолще, тоже аккуратно сколотую степлером. — Я вам еще список наших людей подготовил.

Элли пролистала бумаги. Шесть страниц. На каждой — по две колонки. Имена, номера страховок, адреса, телефоны. Босс наверняка велел Беллу оказывать полное содействие. Человек шестьдесят в списке.

— Ну, как я и сказал, — Белл сложил ладони под подбородком в молитвенном жесте, — тут у нас все, как полагается. Но, знаете, народу-то много. И если кому-то все же удалось к нам втереться…

— Я уже сказал, мы пришли не для того, чтобы вас доставать, — напомнил Роган. — Не будем даже вспоминать, что девушка, о которой идет речь, была несовершеннолетней.

— О господи! Мы проверяем документы. Я каждый вечер парней инструктирую. И мы действительно их проверяем. Чтобы сюда не проскочил какой-нибудь сопляк с гавайскими правами на фамилию Мактрахер,[196] понимаете?

Элли улыбнулась.

— Подруги сказали, что права у нее были поддельные, хотя фамилия и другие данные настоящие. За это спасибо, — сказала она, тряхнув принесенными Беллом списками. Потом вытащила визитку из прикрепленного к поясу футляра с полицейским жетоном и, зажав ее двумя пальцами, протянула Беллу. — Позвони, если вспомнишь еще что-нибудь насчет прошлого вечера.

— Хорошо. Спасибо.

Они собрались было выйти за дверь, когда Белл окликнул их.

— Эй! М-м-м… Вы, наверное, не сможете сделать так, чтобы наше название в статьях и всем прочем не упоминалось, а? Понимаете, босс просил узнать…

— Извини, — ответил Роган, открывая массивную коричневую дверь.

Выйдя из полутемного клуба на яркий свет, оба детектива прищурились.

— Тот звонок был от Флокорски, — сообщил Джей Джей. — Отпечаток с пуговицы на блузке Челси Харт не принадлежит убитой.

Глава 12

Скрытый отпечаток выявлен. Осталось только найти подозреваемого.

Вернувшись в отдел, за свои смежные столы, Элли и Роган принялись делить предстоящие задачи. За год работы детективом Элли привыкла, что другие полицейские считали бумажную сторону дела исключительно ее обязанностью — возможно, потому что она была младше их, а может быть, некоторые из более опытных детективов (по крайней мере в подразделениях общих расследований) просто так и не свыклись с технической стороной современной полиции.

Однако они с Роганом делили эту работу пополам. Он взял на себя список кредитных карт, а она прогнала перечень сотрудников через базу данных управления, а потом — через базу преступлений НИКЦ.[197]

Роган что-то добавил в свои записи, поблагодарил невидимого собеседника и положил трубку.

— Все еще не могу прийти в себя от этих счетов. Вот, например, один на три тысячи долларов, да еще этот парень прибавил пятьсот на чай.

Элли осуждающе покачала головой.

— Это всего пятнадцать процентов. Жмот. Я теперь никогда не буду жаловаться, что плачу за выпивку по десять баксов. И там, куда я обычно хожу, в эту сумму входят еще и двадцать пять процентов чаевых.

— Это только в Нью-Йорке, — заметил Роган. — У меня приятель есть, который год назад переехал сюда из Атланты. Говорит, всю жизнь считал, что дела у него идут блестяще, и деньжат хватало. Теперь приехал к нам и сообразил, что такое настоящие деньги.

Элли поняла, что ей представился шанс.

— Ну, если ты не против, я скажу: судя по виду, у тебя дела идут получше, чем у некоторых.

— Ты, наверное, имеешь в виду мою шикарную прическу, — сказал Роган, погладив свою блестящую лысую голову. — Тринадцать баксов в «Астор Плейс».

— Очень мило. Но я об одежде. Прости, я замечаю такие вещи.

— Это просто хороший вкус.

Элли промолчала.

— Продолжай, — мотнул головой Роган. — Спрашивай.

— Я не понимаю, о чем ты. — Она вбила еще одно имя и нажала «ввод».

— Я тебя не виню. Тебе интересно. Ты хочешь знать, как мне удается иметь такой гардероб, время от времени выкуривать приличную сигару, водить хорошую машину. Даже начинающий следак ухватился бы

Элли была, видимо, не так любопытна, как ей казалось. Два дня назад на 31-й улице она видела, как Роган курил сигару, но даже не задумалась о ее стоимости. И она никогда не видела Рогана в его собственной машине.

— Извини, — сказала она. — Я не собиралась соваться в чужие дела.

— Это лишь значит, ты будешь довольствоваться собственными домыслами. Кому нужен продажный напарник?

— Я не это имела в виду…

— Или напарник, торгующий наркотой. А может, он заключает слишком много пари? Когда у парня есть лишние деньги, наверняка он в чем-то замазан. Разве не так?

Округлив глаза, Элли застыла с полным ртом ореховой пасты. Роган пристально смотрел на нее. На них глядели и другие детективы. Элли понятия не имела, что ей сказать.

Затем Роган хлопнул в ладоши и рассмеялся. Над ней, а не над разговором.

— О боже, пусть кто-нибудь это сфотографирует!

Другие детективы тоже развеселились.

— Полгода назад он то же самое говорил мне. — Голос принадлежал Джону Шеннону, сидевшему спиной к Элли и лицом к своему напарнику. Шеннон-то и здоровался с ней поди всего разок несколько дней назад, хмуро буркнув: «Привет». — Он всех нас так испытывает. Добро пожаловать в клуб, Хэтчер.

Когда веселье улеглось, Элли наклонилась к Рогану.

— Спасибо. Меня приняли в клуб.

— Извини. Не смог удержаться. Каждый раз срабатывает. Послушай, ничего такого в этом нет. Несколько лет назад умерла моя бабушка. Незадолго до смерти она вышла замуж за мужика, который пел «Только между нами». — Роган промурлыкал несколько нот, и Элли тут же узнала мелодию. — В общем, она оставила каждому из нас понемногу деньжат. Конечно, в таких местах, как «Пульс», на них не погуляешь, но, знаешь, правильно разместив их, я могу иногда кое-что себе позволить.

— Объяснять необязательно.

Элли не собиралась обвинять в чем-то Рогана, но все равно была признательна ему за разъяснение.

— Как я уже говорил, в Нью-Йорке все относительно. Но три тысячи баксов за вечеринку — от этого охренеть можно.

— У тебя есть предположения, что за идиоты вчера пустили на ветер столько денег?

— Инвестиционные банкиры. Специалисты по развитию бизнеса. Некоторые из них наверняка недоплачивали акционерам и облапошивали клиентов. Пока у меня есть три корпоративные карты.

— Среди них нет сутенеров? Насильников? Сомнительных порнографов? — спросила Элли.

— Пока не обнаружил. А у тебя кого-нибудь стоит проверить?

Не успел Роган договорить, как на дисплее Элли выскочила последняя фамилия из списка, который она проверяла по базам НИКЦ. Все чисто.

— Надо отдать должное Беллу. Он не шутил, говоря, что они хорошо ведут дела. Большинством подобных заведений рулят всякие подонки, но за этими ничего не числится.

— Ничего? Не может быть.

После ареста вышибалы из Сохо выяснилось, что управляющие барами весьма пренебрежительно относятся к принятым в городе правилам найма. Тот случай стал тревожным звонком, но за несколько лет в сфере, где важнее всего прибыль, все могло измениться.

— Само собой. Кое-что есть. У меня тут нарисовался один парень, Хайме Родригес, шесть лет назад получил срок за кражу со взломом, кроме того, пару раз подозревался в распространении наркотиков, но обвинение не предъявлялось.

— Как ему удалось оба раза выкрутиться? Разве сложно возбудить дело по наркотикам?

— Оба раза его задерживали на улицах Бронкса, — сказала Элли, глядя в свои записи. — Поздно вечером. Райончик криминальный. Видели, как он ходил от автомобилей с открытыми окнами к ближайшему зданию. Но при нем ничего не нашли.

Обычное дело для уличных распространителей. Родригес, вероятно, был посредником, договаривался о цене и количестве с клиентом, сидевшим в машине, а затем направлял его к ближайшей точке.

Потом подавал знак кому-то, скорее всего несовершеннолетнему, тот бежал на местную точку и встречался с покупателем в условленном месте. А Родригес оказывался чист.

— Я понял, — отозвался Роган. — Не назвал бы это словом «ничего». В организме убитой обнаружен метамфетамин. А раз это не подружки ей подсунули, значит, она получила его от кого-то другого.

— Проблема в том, что Родригес вчера не работал.

— Вот черт.

— Мы на него выйдем, но…

— Ага, знаю. Кто-нибудь еще?

— Уборщик. Леон Симански.

— Польский уборщик? Шутка напрашивается.

— Не думаю, что это смешно. — Элли предостерегающе подняла палец. — Уборщик Леон привлекался за сексуальные домогательства. Но было это двадцать лет назад.

— Факты раздобыть можешь?

— Только что по факсу прислали. Он признал, что у него был секс с несовершеннолетней девушкой, которая жила в том же доме. Девушка неоднократно бывала в квартире Симански: разговаривала с его женой, помогала с ребенком и все такое. Папаша порылся у девушки в комнате и раскопал бумаги из клиники, где говорилось об аборте, выволок ее из квартиры Симански и отметелил в коридоре. Все вскрылось, а когда приехала полиция, Симански признался, что девушка забеременела от него. Она уверяла, что все было по обоюдному согласию, но в шестнадцать лет, сам понимаешь, это роли не играет.

— Двадцать лет назад?

— Да. Тогда Симански было двадцать шесть. Его осудили на год условно. С тех пор никаких проблем.

— Год условно? Без отсидки? — переспросил Роган.

— Странно, да?

— Мне казалось, даже двадцать лет назад секс с малолеткой карался серьезнее, чем магазинная кража.

— Верно. Поэтому, я думаю, здесь нам нечего ловить. Чутье мне подсказывает, что прокурор, который взялся тогда за это дело, наверняка не видел в Симански насильника. — Любые сексуальные контакты с лицами, не достигшими так называемого полового совершеннолетия, противозаконны. Однако правоохранительные органы часто проявляли рассудительность и по-разному относились к людям, втянутым в весенне-летний эксперимент не по годам развитых малолеток, и настоящим совратителям. — Двадцать лет законопослушания говорят о том, что он был прав.

— Я позвоню Марии Флокорски, попрошу сличить отпечаток с пуговицы и отпечатки Родригеса и Симански. Может, кто-то из них не попал в базу НИКЦ.

— Не повредит, — одобрила она.

Правда, и поможет вряд ли. Флокорски наверняка уже провела отпечаток через базу НИКЦ, в которой должны содержаться сведения и о том, и о другом.

— Что ж, на этой радостной ноте я скажу, что нам пора передохнуть, — заключил Роган. — Продолжим завтра. Начнем с самой крупной суммы по карте и будем проверять все, пока не найдем нужный ВИП-зал. Хорошо бы к тому времени получить от художника портрет того парня. Это нам поможет.

Элли не умела откладывать дело, не нащупав хоть какую-то версию. Она поступала так даже с прежней мелочевкой. Но свежий глаз и отдохнувший мозг могли принести больше пользы. Пусть ей ужасно не хотелось уходить, она чувствовала, что сегодня это дело не раскрыть. И предложение начать заново

Он был разочарован, увидев женщину по имени Гейл в этой обычно малолюдной закусочной. Она была ассистенткой, одной из тех толстух, которые, казалось, целыми днями бродят по зданию. Ему было неприятно смотреть на нее. Крашеные волосы — такие черные, что отливали в синеву; слишком много румян, слишком много помады и слишком цветастый наряд для ее бесформенной фигуры.

Но он решил быть учтивым даже с самыми неприятными сотрудниками.

— Привет, Гейл.

Оторвавшись на миг от глянцевого журнала, Гейл взглянула на него, буркнула приветствие и вытащила из обертки вторую палочку «Твикса». Мысль о том, что женщины, подобные Гейл, тратят обеденный перерыв на изучение советов о моде и косметике, вызвала у него жалость и презрение. Вот вам совет по самосовершенствованию: пешие прогулки и никаких шоколадок.

Мужчина скормил доллар одному из двух стоящих бок о бок торговых автоматов. Ему потребовалось три попытки, прежде чем машина приняла его платеж. Он нажал кнопки «Б» и «3» и стал смотреть, как черная металлическая спираль во втором ряду выталкивает пакетик «Эм-энд-эмс» с арахисом. Он забрал пакетик и двадцать пять центов сдачи.

По телевизору, висящему на стене возле торговых автоматов, передавали «Шоу Опры Уинфри». Мужчина смотрел, как Опра продефилировала по съемочной площадке своего ток-шоу в красной водолазке и черных брюках и поочередно указала на гостей, сидевших в удобных креслах, то и дело прикасаясь к макушке раскрытыми ладонями. Он мог представить ее голос, призывавший аудиторию поддержать самых искренних выступающих.

— Люблю я ее, — призналась Гейл.

— Как и все, — согласился мужчина.

Он вернулся к себе в офис и сел в черное кожаное рабочее кресло. Пультом дистанционного управления прибавил звук плоскоэкранного телевизора. Открыл «Эм-энд-эмс», потянув пакетик за бока, и вытряхнул несколько разноцветных драже прямо в рот.

В телевизоре бравурная музыка сменилась более тихой и спокойной, а вместо ярко одетой Опры на экране возникли две говорящие головы за столом. Похоже, дважды в неделю главной новостью в Нью-Йорке был пожар, на этот раз в жилом доме на Лонг-Айленде. Причина? Скорее всего, электропроводка, хотя полиция изучает поступившие сведения о связи домовладельца с мафией. Снятые с вертолета языки пламени смотрелись эффектно. Подробности в одиннадцать.

Поздно вечером в Бронксе, неподалеку от микрорайона Моррис, полиция вступила в перестрелку с набившимися в машину подростками. Один задержан, ведутся поиски еще четверых.

Два сюжета, затем реклама. Веснушчатый сорванец скормил свою овсянку семейному DVD-проигрывателю — пора наведаться в магазин бытовой техники! Мужчина переключился на другой канал. Собака обтерла задницу о ковер — пора купить средство для чистки ковров! Щелк. Улыбчивая брюнетка пытается убедить, что ему необходимо купить салфетки для очистки пор.

Назад на канал Эй-би-си.

Еще один ролик — снова псина. На этот раз втюхивают легкое пиво. И снова говорящие головы. Миловидная латиноамериканка, сидевшая справа, доложила:

Предполагалось, что молодая женщина со Среднего Запада запомнит эту поездку навсегда. Но теперь, обнаружив тело студентки из Индианы, полиция разыскивает ее убийцу.

Наши источники сообщили, что жертва — девятнадцатилетняя Челси Харт, первокурсница из Индианского университета в Блумингтоне. Несколько дней назад она приехала в Нью-Йорк на весенние каникулы. Подруги, которые были вчера вечером вместе с Харт в ночном клубе, расположенном в районе Мясного рынка, утверждают, что пытались уговорить ее уйти, но Харт решила остаться, чтобы выпить напоследок. Это решение оказалось роковым.

В кадре возникло лицо молодой женщины с коротко остриженными черными волосами. Внизу появились титры: «Джордан Маклафлин, подруга убитой». Репортер держал микрофон с надписью: «Дабл-ю-эй-би-си» под самым подбородком Джордан. Мужчина узнал в ней девушку, которую видел вчера вечером. Это она была в коротком желтом платье.

— До этой поездки мы только и слышали, что город изменился с прежних времен, что теперь он хорош для туристов. И что нам неопасно ехать одним. Сейчас я жалею, что не осталась дома.

Фрагмент закончился, и на экран вернулась хорошенькая дикторша.

— Полиция продолжает расследование. Мы будем следить за этой историей и сообщать вам новые подробности по мере их поступления — здесь, на Дабл-ю-эй-би-си.

Седовласый ведущий, сидевший слева, воспользовался словами девушки из Индианы о старом добром безопасном Нью-Йорке, соорудив из них подводку к другому криминальному сюжету, на этот раз о незаконном вторжении в дом в районе Вестчестера.

Мужчина переключился на другой канал в поисках дополнительной информации о трупе, который рано утром обнаружили в парке Ист-Ривер. Ничего. То ли по другим каналам этот сюжет уже прошел, то ли за новость пока ухватился только филиал Эй-би-си.

Челси Харт. Студентка из Индианы. Он думал о водительских правах, которые держал в руках всего несколько часов назад, сидя на полу своей гостиной. Дженнифер Грин. Год рождения — 1983-й.

Значит, она из Индианы, но права все-таки не настоящие. Ей всего девятнадцать. Зовут ее не Дженнифер Грин. И она студентка из колледжа в Блумингтоне.

Мысль о том, что он не знал об этой девушке самого основного, раздосадовала его. Это он стянул с нее облегающие черные брючки и видел на правом бедре багровое родимое пятно, выглядывавшее из-под шелковых трусиков. Это он расчесывал пальцами длинные светлые волосы, прежде чем отрезать их и унести с собой. Это он ощущал пальцами упругие вены под светлой нежной кожей ее горла.

На экране появилась ящерка, настойчиво предлагавшая страховку. Выключив звук, мужчина пожалел, что вчера вечером у него было маловато времени. Он поспешил с этой Челси, прежде известной как Дженнифер Грин. В следующий раз, наметив очередной проект, он потратит больше времени. К своему удивлению, он уже предвкушал это.

Ему нужно было поработать еще несколько часов, однако он чувствовал себя вполне отдохнувшим — после встречи ему удалось немного вздремнуть. Он приступит к поиску сегодня же вечером.

Глава 13

Ракурс все время менялся, но картинка оставалась черно-белой. Иногда Элли видела эти сцены глазами жертв. А порой оставалась в роли стороннего наблюдателя, словно паря над происходящим.

На этот раз она толкнула незапертую дубовую дверь дома в стиле прерий. Прошла через гостиную, перед камином свернула в коридор, ведущий к спальням.

Сначала она обнаружила мальчика, лежавшего на двуспальной кровати с пластиковым пакетом на голове и веревкой на шее. Его мать с завязанными платком глазами была в главной ванной. Элли знала: прежде чем утопить, женщину пытали, то погружая в воду, пока она не начинала захлебываться, то вытаскивая.

Спускаясь по лестнице в подвал, она пыталась не думать о том, что еще увидит. Уильям Саммер

Стоило Элли увидеть испачканный коврик, лежавший возле тела девочки, как громкое дребезжание вырвало ее из кошмара. Открыв глаза, она сообразила, что сидит одна в гостиной собственной квартиры в районе Мюррей-хилл. Часы на блоке приема кабельного телевидения показывали 21.58. Она заснула под телесериал о Декстере, коварном серийном убийце, выбирающем своими жертвами тех, кто поистине заслуживает смерти за собственные гнусные злодеяния. Вот бы настоящие убийцы были так восхитительно избирательны!

Она схватила жужжащий телефон, лежавший на журнальном столике.

— Хэтчер.

— Морс. — Это был Питер.

— Привет. Я не посмотрела, кто звонит.

— Представляешь, что я сегодня узнал?

— Что?

Элли улыбнулась, увидев, что лягушачьи головы из зеленого плюша соскочили с пальцев ее ног. Эти тапки, купленные мамой, она хотела под каким-нибудь предлогом оставить в Канзасе, однако пришлось признать, что они довольно милые.

— Писать весь день на службе, а потом еще и дома — просто невыносимо.

— А разве не так протекала твоя жизнь до нашего знакомства?

— Наверное, да.

— А когда я была в Канзасе?

— И что ты мне предлагаешь?

— Написать еще страничку и пойти спать.

—Страничку? Да ты хоть представляешь, сколько времени нужно, чтобы написать страницу?

— Ты быстро пишешь, — отозвалась Элли. Она видела, как Питер штампует свои статьи: мгновенно набирает их — и готово.

— Это когда я Питер Морс, репортер в таблоиде, мнящем себя газетой. А мой собственный труд — совсем другое дело.

— Отлично. Тогда напиши еще абзац — и спать.

— Мне кажется, сегодня я уже спекся. И на работе торчать смысла нет. Дабл-ю-эй-би-си сегодня всех опередила насчет этого тела в парке Ист-Ривер, поэтому мне нужно было остаться и состряпать что-нибудь для завтрашнего утреннего номера. Киттри наверняка считает, что из этого выйдет громкая история, поскольку он пробудился от своей редакторской спячки и настаивает, чтобы мы поработали над этой темой все вместе.

Джордж Киттри был редактором Питера. Если верить рассказам последнего, босс любил его так же, как лейтенант Экелс Элли.

— Возможно, тебе это неинтересно, но этим делом занимаюсь я.

— Значит, вместо того чтобы два часа марать бумагу, пытаясь ублажить Киттри, я мог бы просто позвонить тебе?

— Нет.

— Да ладно! Я довольствовался бы и небольшим намеком.

— Ничего. Нада.[198] Я — Форт Нокс.

— Знаю. Ты уверена, что тебе не надо составить компанию?

— Две ночи врозь. Я же сказала.

— Опять эти твои полицейские штучки.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, детектив.

Она поднялась с дивана и убрала остатки ужина, доставленного из ближайшего индийского кабака. Это была ягнятина роган-джош и пирожки самоса. У нее все еще горело в животе от острого пряного соуса из мясного блюда. Элли вдруг поняла, насколько за десять лет в Нью-Йорке она привыкла к еде, ингредиенты которой были для нее полнейшей загадкой.

Она включила ранний выпуск итоговых новостей. Возможно, местный филиал Эй-би-си и сообщил об убийстве первым, но теперь пресс-служба управления выпустила официальное сообщение, и об этой истории говорили уже все средства массовой информации.

Глядя, как это дело превращается из реального события во всепроникающий культурный феномен, Элли вспомнила, как размножались гремлины в одноименном фильме, который она до сих пор смотрела каждый год на Рождество. Все началось с одного безобидного существа. Но при попадании нескольких капель воды из него выскакивали несколько новых комочков, те порождали новых, причем с каждым поколением все более неуправляемых и гадких, требующих крайне осторожного обращения и бдительного присмотра, поскольку каждый из них был способен породить собственного потомка, склонного к разрушению всего вокруг.

То же самое и с криминальными репортажами. Происходит событие, за которым следует заметка. Первое сообщение в СМИ добавляет животворящей воды, и размножение начинается. К концу недели она получит полный участок гремлинов.

Элли щелкала пультом, переходя с одного десятичасового выпуска на другой. В обоих давались общие сведения: имя и возраст Челси, что она приехала на каникулы, оказалась в районе Мясного рынка одна, и что ее тело обнаружили какие-то люди во время пробежки возле канала Ист-Ривер. Упоминаний о повреждениях тела и варварском обращении с ее прекрасными волосами не было. Погоди, придет время, подумала Элли. Питер быстро сумел раздобыть основные сведения, но к завтрашнему дню репортеры отыщут всех, кто хоть ненадолго встречался с Челси Харт: в гостинице, в клубе, дома в Индиане. Хочешь не хочешь, публика со временем получит доступ ко всем неприглядным и ужасным подробностям, которые вздуют рейтинги и поднимут тиражи.

А работа Элли сильно усложнится.

Она переключила телевизор на повтор одной из серий «Сайнфелда», чтобы не скучно было готовиться ко сну. Сняла контактные линзы, начала чистить зубы и тут услышала, как в замке входной двери поворачивается ключ.

Раздался тихий щелчок, а за ним возглас брата:

— Цепочка!

Элли выкрикнула извинение сквозь густую пену зубной пасты, подошла к двери, что не заняло много времени в ее квартирке с одной спальней, и впустила его.

— Что-то ты с цепочкой зачастила. — Джесс поставил у двери жесткий футляр с гитарой «Фендер», скинул черную, купленную на барахолке куртку и бросил ее на ближайший предмет мебели, каковым оказалось когда-то белое кресло, стоявшее в углу. — Или мне считать это намеком и поискать другой ночлег? Я бы мог съехать хоть сейчас, пока с работой все в порядке.

Уже два месяца Джесс трудился швейцаром в заведении под названием «Флюиды», которое эвфемистически именовало себя «джентльменским клубом». Джесс и Элли предпочитали называть его Домишко-Ногодрыжка. Конурка-Кайфокурка. Лачужка Пьянчужки. Пляски-Сиськотряски. И хотя Элли надеялась, что впереди брата ждет более приличная работа, отчасти ей хотелось, чтобы он остался во «Флюидах» насовсем, — только чтобы и дальше изобретать прозвища для этого заведения.

— Не говори глупостей, — возмутилась она. — А что бы я делала сегодня утром без человека, который мог собрать для меня рюкзак?

— Кстати, я все положил? А то мне было немного не по себе копаться в твоем ящике с бельем.

— Все отлично. — По правде говоря, он забыл про «Кар К9», который она теперь носила как запасное оружие, и соответствующую кобуру на лодыжку, однако придираться смысла не было. — Серьезно, Джесс, очень здорово, что ты все это время был со мной.

На самом деле неприятные события последних двух месяцев не имели отношения к тому, что Джесс был ее диванным квартирантом. Он переезжал по нескольку раз в год в зависимости от ситуации на трудовом и любовном фронтах, а также терпеливости его друзей и подруг. Между переездами он нередко застревал на несколько дней или недель в гостиной у Элли. Учитывая, что именно Джесс

— Ты уверена?

— Более чем.

— В таком случае чем это, черт побери, тут так воняет?

— Ужином. Индийским. — Элли погладила себя по сытому животику. — Ты опоздал.

— Боже, почему бы тебе не зарыть в диванные подушки кусок сыра, раз уж у тебя такие пристрастия. Эта комната неделю смердеть будет. Не говоря уже о возрастающем риске еще раз блевануть после таких развлечений, как сегодня утром.

Элли вскочила на диван и приоткрыла окно.

— Спасибо, — поблагодарил Джесс, плюхнувшись рядом с ней. — Чем занималась сегодня вечером? Нет, погоди, дай сам догадаюсь.

Он закрыл глаза и прижал пальцы к вискам, как делают ясновидящие.

— Ты допоздна трудилась над своим делом, пришла домой, позвонила маме, съела принесенный ужин и посмотрела телик. Как я справился? — поинтересовался он, открыв глаза.

— Ты выучил распорядок Элли Хэтчер до точки.

— Как мама?

Элли пожала плечами.

— Сам знаешь.

Джесс действительно знал. Вот почему он старался очутиться подальше, когда Элли поздно вечером звонила матери в Вичиту. Те же воспоминания. Та же самая жалость к себе, овдовевшей бухгалтерше, чьи дети редко навещают ее. Тот же обесцвеченный водкой голос. Джессу как-то удавалось увильнуть от всего этого, но Элли по-прежнему чувствовала потребность заботиться о маме, несмотря на разделявшие их две тысячи триста километров.

— Ты сегодня ночью не работаешь? — поинтересовалась Элли.

— He-а. Оставил ребят, пусть чуток попрактикуются сами. Я решил, что найти вместе с сестричкой труп спозаранок — вполне подходящий предлог, чтобы немножко сачкануть.

— Но ты в подробности не вдавался, верно?

— Мертвой девчонки в парке им хватило. Не волнуйся. Я не собираюсь разглашать твои производственные секреты. Если, конечно, кто-нибудь не заплатит. Тогда другое дело.

Элли знала наверняка, что брат ее просто разыгрывает. После того как полиция Вичиты предъявила Уильяму Саммеру обвинения в убийствах, совершенных Душителем из Колледж-хилла, за ними обоими — Джессом и Элли — охотились жаждущие подробностей репортеры. «Как ваш отец отнесся бы к этому аресту? Каково знать, что он умер, не получив ответов, которые вам известны сейчас? Почему вы так уверены, что Уильям Саммер убил вашего отца, ведь полиция настаивает, что тот покончил с собой?»

Элли ввязалась в эту игру в надежде, что внимание СМИ окажет давление на городские власти. Видит Бог, ее матери эта пенсия была очень нужна. Но Джесс уперся: ни слова, даже за миллион. И Элли тогда поняла по его тону, что он не отступит. Если уж Джесс и хотел оказаться в лучах славы, то как гений рока, а не в связи с полицейскими расследованиями и трупами.

— Сегодня без Питера?[199] — спросил Джесс. — Ладно, я не хотел пошлить. Ты сегодня без господина Морса?

— Да, без господина Морса.

— Неприятности в раю?

— Просто я лучше сплю одна и у себя дома.

— Да, верно, у тебя кроватка удобная. Я на ней спал, когда ты в Канзас ездила. Такое ощущение, что лежишь в громадной лепешке тако.

Элли всегда было неловко обсуждать сердечные дела со старшим братом. Напротив, Джесс, казалось, не испытывает ни малейшего смущения, говоря о своих отношениях с разнообразными подружками, а порой даже описывая некоторые из их прихотей. Элли при этом старалась чем-нибудь отвлечься, чтобы не позволять своему воображению рисовать такие картинки.

— Мы устроили перерыв на два дня, чтобы дать ему поработать, — объяснила она.

— Строчит роман?

— Я не уточняла, но не думаю.

Питер еще при первой встрече сказал ей, что уже несколько лет корпит над рукописью — романом о журналисте, живущем, как и он, на Манхэттене, в районе Адская кухня. Теперь его затея претерпела изменения: он задумал написать документальную книгу, основанную на деле об интернет-знакомствах.

— Этот поганец был бы мертв, если бы ты не спасла его тощую задницу.

— Ну, он-то считал, если бы не я, он бы не оказался в этом деле.

— Значит, тебе полагается с пониманием относиться к тому, что твой Питер, воспользовавшись этим делом, выбьется в знаменитости?

Элли пожала плечами.

— Я понимаю, что им движет. Питер тоже все это пережил, и если он хочет об этом написать — имеет право. Во всяком случае, пока он не втягивает в это меня.

Элли уже довелось хлебнуть известности. Сначала, год назад, это был шквал статей в связи с арестом Душителя из Колледж-хилла. Затем дело об интернет-знакомствах. А месяц назад она дала эксклюзивное интервью «Дэйтлайну» по поводу преступлений Уильяма Саммера и дала себе клятву, что с нее хватит славы.

— Может, если тебе и впрямь повезет, на суперобложке его книги будет та школьная фотка, которую ты любишь?

— Да пошел ты! — огрызнулась Элли, для убедительности показав средний палец.

По неизвестной причине чуть ли не во всех публикациях об аресте Душителя из Колледж-хилла была размещена одна и та же дурацкая фотография пятиклассницы Элли с сияющими глазами и невероятно зубастой улыбкой, не испытывавшей ни капли смущения по поводу своей нелепой челки и асимметричных поросячьих хвостиков над ушами. Элли точно помнила, как накануне собственноручно обрезала себе челку в отчаянной попытке стать похожей на свою тогдашнюю любимицу, поп-певицу Дебби Гибсон.

После того как СМИ обнародовали эту фотографию, брат несколько недель терроризировал Элли, скидывая по электронной почте ссылки на каждую онлайновую статью, включавшую эту картинку; он оставлял приклеенные скотчем копии в самых неожиданных местах: на шкафчике в ванной, на пакетах с молоком; он даже ухитрился засунуть миниатюрный экземпляр в кобуру ее табельного оружия. Этот непрерывный кошмар закончился, когда Элли откопала старую фотку Джесса, сделанную во времена его увлечения попсой. Белая майка с ярко-розовой надписью «Давай-давай!» не укрепила бы авторитет «Собачьей площадки».

— Знаешь, что нам надо сделать? — сказал Джесс. — Пойдем сходим куда-нибудь!

— Уже одиннадцатый час.

— А в такие места раньше и не приходят. Давай! Ты дома. Я дома. Меня до сих пор плющит от того, что я видел сегодня утром. Когда мы с тобой ходили куда-нибудь по-настоящему?

Не то чтобы Элли переросла этап спонтанных вылазок, но ведь она уже собиралась укладываться. Сначала она хотела извиниться и отказаться, но затем поняла, что одно местечко навестить она была бы не против.

— Ты когда-нибудь слышал про клуб под названием «Пульс»?

Глава 14

Оказалось, Джесс не только слышал о «Пульсе», но и кое с кем там знаком. Он порылся в своем сотовом и нашел нужное имя.

— Вот она. Ванесса.

— Ванесса Хатчинсон? — спросила Элли.

— Фамилию

— Юрист?

— Нет, то была Роуз. Кейт занимается маркетингом или чем-то в этом роде. Короткие каштановые волосы. Мелкая такая.

Джесс в очередной раз продемонстрировал свои многочисленные контакты, что было еще одним его отличием от сестры. Элли с радостью довольствовалась бы даже узким кругом друзей, но большую часть жизни у нее занимала работа, что делало ее чужой среди прочих женщин, вдобавок эти самые женщины явно не захотели бы, чтобы она заигрывала с их мужьями или приятелями. Так что благодаря работе, приверженности к моногамии и заботе об остальных членах семьи Хэтчер, у нее и так было дел невпроворот.

Ее брат, напротив, умел знакомиться с людьми и надолго сохранять дружеские отношения, даже не общаясь годами. Что еще забавнее, многие из тех, кто при необходимости его поддерживал, были его бывшими подружками или просто мимолетными знакомыми. Они, казалось, никогда не обижались на Джесса за его неспособность блюсти верность одной женщине (одной работе или одному адресу проживания) больше месяца подряд. Элли полагала, что он умеет привлекать женщин, которые стремились получить то, что видели: забавного славного парня, который предпочитает оставаться вечным подростком.

— А кто эта твоя Ванесса Хатчинсон? — спросил Джесс.

— Барменша в «Пульсе». Лет двадцати пяти, насколько я помню. Не судима.

Джесс недоуменно посмотрел на сестру. Элли объяснила свой внезапный интерес к этому клубу и рассказала о списке сотрудников, который ей выдали.

— Мне следовало догадаться, что у тебя есть скрытый мотив для визита на первоклассный мясной рынок.

— Я решила, что полезно будет побывать там самой и попытаться узнать, помнит ли там кто-нибудь Челси.

— Полагаю, меня не убьют, если я один вечер потусуюсь с яппи.

— Сейчас я не была бы так уверена.

— Эл, не добивай меня. Я уже настроился. — Он принялся подергивать плечами, передразнивая узнаваемый ритм музыки техно: «унн-чк-унн-чк».

— Я даже не уверена, что мы сможем туда попасть.

— А что тогда толку в твоем понтовом жетоне, если с его помощью нельзя миновать монстра-охранника?

— Это все испортит. Я хочу просто пойти покрутиться там. На людей посмотреть. Поболтать немножко. Не выделяться. Но управляющий меня узнает. Я там уже была сегодня днем…

— Ну, это если ты вырядишься, как на работу.

Элли изумленно взглянула на брата.

— Извини, но ты знаешь, что можешь выглядеть и получше. Расслабься, и будешь смотреться так же, как другие девчонки. К тому же управляющий в большом и многолюдном заведении не обратит внимания на таких, как мы.

Она вспомнила управляющего клубом Скотта Белла, который сегодня утром говорил ей почти те же слова: «Когда в клубах проводишь много времени, все кажутся на одно лицо».

Пятнадцать минут спустя Элли вышла из спальни. Одежка? На месте. Макияж? Наложен. Волосы? Пышные, благодаря начесу и небольшому количеству лака.

— Пошли, пока я не передумала.

Джесс копался в большом черном пакете для мусора, который он вытащил в середину гостиной. Она вспомнила: это мешок с пожитками, который брат вывез со своего последнего полупостоянного адреса и сунул за телевизор, пока она была в Канзасе.

Джесс оглядел ее наряд: черная водолазка, самые лучшие джинсы и короткие черные сапожки.

— Так я и думал, — заявил он, продолжая поиски. — Ага, вот оно. Я знал, что здесь есть не принадлежащие мне вещи.

Он извлек короткое фиолетовое платье с завышенной талией и лямкой вокруг шеи.

— Ты серьезно?

Элли предложила добраться до района Мясного рынка на такси. Надев коротенькое платьице и оголив ноги, на которые были надеты лишь босоножки с высокими каблуками, Элли решила, что несколько баксов за теплое такси — вполне обоснованная трата.

Выбираясь из машины, она следила за ногами, чтобы не раздвинуть их слишком широко.

— Господи, не знаю, что за девица одолжила тебе это платье, но мне в нем непросто — того и гляди выйдет конфуз, как у Бритни.

— Эй, ты же сама хотела слиться с толпой. К тому же у меня есть важная информация. Привлекательная женщина, оставившая у меня свое платье, выше тебя на двенадцать сантиметров.

Элли обрадовалась, увидев, что перед бархатным шнуром ожидают меньше двадцати человек. Очередь такой длины она выдержит. Заметив, что другие желающие войти надели наряды, куда больше подходившие для мартовского вечера, она ущипнула Джесса за руку.

— Мне было бы хорошо и в том, что я надела сначала.

— Просто эти люди ждут на улице, хотя еще нет и одиннадцати.

Джесс ухватил Элли за руку и прошагал мимо бархатного шнура к накачанному охраннику, стоявшему возле двойных дверей. Парень был весь в черном, и даже витой проводок, тянувшийся к его правому уху, тоже был черным.

— Джесс Хэтчер. Я в списке.

Для начала мужчина оглядел Джесса. Такие нечесаные волосы, трехдневная щетина, футболка с длинными рукавами и обтягивающие джинсы могли быть у кого угодно — от велокурьера до солиста одной из нынешних пост-панк-групп (они ведь все на одно лицо). Затем настала очередь Элли.

Очевидно, Хэтчеры сумели внушить охраннику доверие, и он заглянул в список. Просмотрев первый лист, он помрачнел. Затем перевернул страницу.

— Проходите, — пригласил он и пометил их руки резиновым треугольным штемпелем с красными чернилами.

Когда охранник отступил, пропуская их, Элли услышала недовольный ропот отверженных по ту сторону бархатного каната и поняла, что никогда еще так не радовалась привилегированному положению. Долой равноправие! Она слишком замерзла, чтобы заботиться о массах.

— Я позвонил Ванессе, пока ты переодевалась, — пояснил Джесс. — Ты была права, ее фамилия действительно Хатчинсон.

Войдя в клуб, Элли вынуждена была признать, что Джесс оказался прав насчет ее наряда. То, что несколько часов назад казалось пустым полутемным складом, теперь оживилось: здесь вовсю танцевали, пили и флиртовали молодые, красивые и модно одетые люди. Никаких водолазок в пределах видимости не было.

Они пробивались с трудом — Джесс прокладывал путь мимо подиума, огибая танцпол, а затем прорвался к стойке бара, окруженной тремя рядами людей. Джесс помахал рукой высокой стройной барменше с длинными светлыми волосами, густой челкой и обилием черной туши на ресницах. Девушка энергично встряхивала серебристый шейкер для мартини, но, заметив взгляд Джесса, одарила его лучезарной улыбкой. Ванесса Хатчинсон была красавицей.

Сняв крышку с шейкера, она перелила нечто ярко-синее в бокал для мартини, затем передала напиток и бутылку пива ожидавшему возле стойки парню. Он протянул ей сорок долларов и сказал, что сдачи не надо. Элли

Ванесса не обратила внимания на посетителей, пытавшихся поймать ее взгляд, и прямиком направилась к Джессу.

— Привет, парень. Как дела?

Ванесса не могла обнять его — мешала стойка, поэтому она просто подняла руку и они обменялись энергичным рукопожатием.

— Хорошо. Вполне. Спасибо, что устроила нам все так быстро. Это моя сестра Элли.

Элли поздоровалась и поблагодарила Ванессу, что та все устроила с охранником.

— Без проблем. «Джек Дэниелс» безо льда, что еще? — спросила она Элли.

— Черный «Джонни Уокер».

— «Джек» и «Джонни». Похоже, любовь к виски у вас фамильная.

Через несколько секунд она передала бокалы Джессу и отмахнулась от протянутых денег.

— У меня тут дел невпроворот, а вы, ребята, развлекайтесь, ладно?

Джесс еще раз поблагодарил Ванессу и попросил найти их, когда у нее выдастся перерыв. Она заверила, что так и сделает.

— И что теперь? — спросил Джесс, передавая Элли бокал.

— А теперь наблюдаем.

В 23.04 Билл Харрингтон, сидя у себя гостиной, смотрел вечерние новости.

Шокирующая находка сделана сегодня утром на Манхэттене. Рано утром вышедшие на пробежку люди заметили на стройплощадке возле Ист-Ривер полуобнаженное тело девятнадцатилетней Челси Харт. Полиция сообщила, что Харт была студенткой первого курса в Индианском университете и приехала в Нью-Йорк на весенние каникулы. Полиция считает, что в последний раз ее видели в одном из ночных клубов, расположенных в районе Мясного рынка, на западе Манхэттена. Все, кто располагает какой-либо информацией, касающейся этого случая, звоните на «горячую линию» Полицейского управления Нью-Йорка по телефону…

Билл Харрингтон выбрался из своего кресла и пошел на кухню за ручкой и блокнотом. Он ничего не знал ни о Челси, ни о ее поездке, но не мог избавиться от мысли, что это убийство каким-то образом связано со сном, который сегодня рано утром поднял его с постели — словно ангел прикоснулся губами к его щеке.

Глава 15

— Да, тяжела работа детектива. — Джесс протиснулся между толпившимися у стойки посетителями, чтобы поставить пустой стакан.

За пятнадцать минут они успели обойти весь клуб и теперь снова оказались у бара.

— Ну, расскажи, что заметил, — попросила Элли.

Джесс пожал плечами.

— Клевые девчонки. Богатые ребята. Много бухла и плохих танцоров.

— А вот что заметила я. Видишь девушку вон там? — Элли указала на миниатюрную брюнетку в тесных черных брючках и топе с высоким воротником. — Под воротником она пытается скрыть синяки, но в зеркале она не заметила багровые отметины на тыльной стороне своих предплечий. Вот тебе и объяснение царапины на физиономии ее приятеля.

Джесс посмотрел на кавалера брюнетки — верзилу с выпуклым лбом, однодневной щетиной и — действительно — несколькими царапинами под правым глазом.

— Могу предположить, что это произошло вчера вечером или сегодня утром, — пояснила Элли, стараясь перекричать одуряющий музыкальный ритм. — Он привел ее в клуб, чтобы задобрить.

— Боже мой, Элли, тебе, наверное, чертовски тяжело живется.

— А вон та, — Элли указала на более молодую женщину в обтягивающем платье и сапогах на шпильках, — она только что передала свое удостоверение личности парню, который вышел покурить. Он сейчас вернется и притащит с собой какую-нибудь нимфетку. О, а вот и он, — добавила Элли, глядя, как парень с девчонкой входят в зал.

— Элли Хэтчер. Робот, распознающий преступления.

— Ну и, наконец, вон тот охранник возле бокового выхода наверняка и есть Хайме Родригес. Он тоже в списке сотрудников.

Элли была уверена, что узнала этого человека по фотографии в личном деле, которое просматривала сегодня на своем компьютере, когда проверяла сотрудников на предмет криминального прошлого.

Если этот вышибала и впрямь Родригес, он значительно похорошел за последние два года. На прежних снимках он казался неухоженным, так обычно выглядят ребята, которых воспитала улица, а не родители. У него были длинные немытые волосы, бакенбарды, козлиная бородка и хмуро скривленный рот. Теперь же он гладко побрился, коротко постригся и имел вполне дружелюбный вид. Действительно ли Родригес переменился или просто стал работать на более прибыльной точке распространения наркотиков?

Джесс отправился за вторыми порциями виски, а Элли продолжила наблюдения. Насколько она поняла, сегодня вечером Родригесу нужно было стоять у выхода, не давая посетителям протащить через него своих друзей. Если из-за открытой двери сработает сигнализация, вероятна паника, а запертый изнутри выход может стоить клубу лицензии. Вот и стоял возле него Родригес, время от времени перебрасываясь парой слов с проходящими клиентами.

Один из посетителей наверняка был завсегдатаем. Слегка взлохмаченные светлые волосы, черные брюки, серая спортивная куртка и голубая рубашка под цвет глаз. Он вышел из-за длинной белой шторы, отделявшей ВИП-кабинеты от основного помещения, и, оглядываясь по сторонам, направился прямо к Родригесу. Обменявшись произнесенными вполголоса короткими репликами, мужчины ударились кулаками — сначала нижняя часть одного коснулась верхней части другого, затем наоборот, а потом кулаки встретились напрямик.

Лохматый парень пошел обратно в ВИП-гостиную, а ему на смену вышла высокая стройная женщина модельного вида. Она выглянула из-за портьеры, осмотрела зал, увидела Родригеса и направилась к нему. Элли заметила, как женщина коснулась руки охранника, и в этот же момент Родригес другой рукой провел по верху ее сумочки.

Всего двадцать минут в клубе, а Элли уже стала свидетелем передачи наркотиков из рук в руки. Если ей понадобится нажать на Родригеса или руководство клуба, теперь у нее есть чем.

Несколько минут спустя тот же нечесаный парень снова вышел из ВИП-гостиной. Он снова поговорил с Родригесом, на этот раз чуть подольше. Родригес вытащил пару купюр из свернутой в рулон пачки, которую передала ему девица, и протянул блондину. Тот бегло оглядел купюры и сунул в нагрудный карман куртки.

Джесс вернулся к Элли и протянул ей новую порцию напитка.

Она сделала глоток. Тем временем парень направился к себе в ВИП-кабинет. Элли покачала головой, не одобряя его вида. Они же находятся посреди Манхэттена, а парень выглядит так, будто он только что спрыгнул с доски для серфинга. Почему взрослый человек предпочитает такую попсово-подростковую прическу, было выше ее разумения.

Закоснелость собственных рассуждений заставила Элли почувствовать себя почти старушкой. Наверное, будь ей всего на десяток лет меньше, она сочла бы этого парня привлекательным. Крутым. Кайфовым. Или как там это сейчас у молодежи называется.

Затем до нее вдруг дошло, что она ненароком обнаружила кое-что получше, чем мелкая торговля наркотиками. У парня из ВИП-зала были светлые взъерошенные волосы. Он скорее смазливый, чем симпатичный. Похож на Зака Как-его-там.

— Джесс,

Глава 16

Ванесса ждала у самого края барной стойки, перед дверью в служебное помещение, через которую, как помнила Элли, сегодня днем ходил управляющий клубом.

— Джесс, я тебя, конечно, очень люблю, но мне работать надо.

— Мы на секундочку.

— Если кто-то проходит туда, за штору, — Элли указала на то место, где в последний раз видела пышногривую блондинку, — вы можете сказать, в какой именно ВИП-зал он направился?

— Конечно.

— Вы можете выяснить, какую кредитку использовали, чтобы заказать этот зал?

На лице Ванессы появилось озабоченное выражение.

— Слушайте, ребята, не знаю, что у вас на уме, но…

Элли придвинулась ближе.

— Я из полиции. Мы сегодня были здесь с напарником, говорили с вашим управляющим, Скоттом Беллом. Он здесь?

Озабоченность Ванессы сменилась облегчением.

— О, черт. Вы насчет той девушки?

— Скотт сказал вам?

— Я слышала, как он говорил об этом по телефону, когда пришла сегодня вечером. Господи, я думала вы здесь просто с Джессом…

— Так и есть. Вы видели Челси Харт вчера ночью, можете припомнить? Она наверняка заказывала «Поцелуй ангела».

— Он для девиц, стремящихся наклюкаться с молочного коктейля. Нет, я бы ее запомнила.

— Мне действительно нужна информация по кредитке. Вы можете, если надо, посоветоваться со Скоттом…

Убеждать Ванессу не пришлось. Она прямиком направилась за стойку, к кассе, нажала кнопку, чтобы открыть выдвижной ящик, просмотрела несколько бумажных листков и вернулась с черной карточкой «Американ Экспресс», на которой было написано «Капитал Ресерч Текнолоджиз».

Элли не было нужды проверять лежавший у нее в сумочке список кредиток, однако на всякий случай она сравнила. Та же карта. Тот же клуб. Предыдущий вечер.

Джей Джей Роган появился в дверях «Пульса» через пятнадцать минут.

— Прикольный нарядец, — заметил он. Роган был в том же костюме, что и весь день на работе, и Элли стало любопытно: а вдруг он тоже где-то тусовался, пока она не вызвала его сюда? — Ты когда-нибудь спишь, Хэтчер?

— Для этого у меня есть двойник.

— Подожди секунду, — попросил Роган, отвлекаясь на что-то или кого-то позади себя. — Мне почудилось, ты сказала, что идешь домой.

Привлекательная женщина лет тридцати пяти с кудрями карамельного оттенка и алебастровой кожей сверкнула роскошной улыбкой:

— Я передумала. Как можно устоять перед соблазном и не подглядеть?

— Стоит ли мне знать, как ты уговорила охранника, чтобы он позволил тебе пролезть сюда?

— Я уже ухожу, — ответила дамочка, бренча ключами от «БМВ». — Я знаю, что тебе нужно работать. А вы и есть его напарница?

— Она самая. Элли Хэтчер.

— Сидни Риз. Он пока прилично себя ведет?

— Великолепно.

— Эхем, — демонстративно кашлянул Роган. — Не люблю прерывать девичьи разговоры, но мы тут вроде как убийство расследуем.

Сидни помахала на прощание и послала Рогану воздушный поцелуй.

Элли повела напарника в глубь зала. С помощью двух полицейских из 10-го участка и при содействии Скотта Белла, помощника управляющего, она собрала в офисном помещении всех, кто имел отношение к «Кэпитал Ресерч Текнолоджиз» и присутствовал в ВИП-гостиной. Она также позвонила подругам Челси — Стефани Хайдер и Джордан Маклафлин — и попросила их немедленно приехать.

Тем временем она лишилась своего добровольного помощника. Едва любительское расследование сменилось настоящей полицейской работой, Джесс утратил всякий интерес к «Пульсу» и отправился в Сохо к бывшей подружке.

— Нам срочно нужно опросить всех этих людей, — сказала Элли. — А то некоторые из них уже поговаривают об адвокатах, о своих правах и рвутся уйти.

— Трудно иметь дело с богачами, — заметил Роган.

В лучшем случае подозрений Элли хватит лишь на то, чтобы ненадолго задержать клиентов ВИП-залов. Если действовать решительней, это может обернуться исками.

— Я уже поговорила с парнем, который первым привлек мое внимание. — Элли указала на взлохмаченного блондина. — Его зовут Ник Уорден. Это по его карте был сделан заказ. Я видела, как он общался с одним из вышибал, этим Родригесом, и какой-то красоткой насчет наркотиков, а затем забрал свою долю. А вот это тебе понравится. Ему двадцать пять лет. И у него собственная компания, занимающаяся венчурным инвестированием.

Одного взгляда на физиономию Рогана было достаточно, чтобы понять: такой тип ему знаком, но симпатий не вызывает.

— Он, разумеется, отрицает сбыт наркотиков, но признает, что был здесь накануне. Он утверждает, что эти двое, — она указала на мужчин, которых рассадила в разные углы небольшого офиса, — тоже были с ним вчера. Этот здоровяк — Тони Руссо, финансовый аналитик. Худой парень, Джейк Майерс, работает с Уорденом в его компании. Уорден настаивает, что остальных вчера ночью здесь не было, по крайней мере с ними.

— А Челси?

— Я показала ему фотографию из мобильника Джордан. Наш Ник тут же заявил, что помнит ее. Во всяком случае, он понимает, что как минимум не стоит нести очевидную чушь. Он назвал ее «доступной девчонкой».

— Девчонка из Блумингтона показалась этому парню доступной? — удивился Роган. — Она, похоже, была куда распутней, чем думали ее подруги.

— Вероятно, они и представить себе не могли.

Самый быстрый и грубый способ проверить искренность Уордена — спросить остальных присутствующих, приходили ли они в «Пульс» накануне. Элли сразу же разделила ВИП-персон, и согласовать свои показания они не успели.

Детективы начали с тех, кто, по словам Ника, вчера с ним не веселился. Каждый по отдельности отрицал, что был в клубе. Записав их личные данные и сфотографировав, Элли и Роган отпустили друзей Ника. Пришлось. Выбора не было.

За одним лишь исключением. Модель они не отпустили. Выяснилось, что ее зовут Эшли Суэйн. Элли попросила разрешения осмотреть ее сумочку, но та ответила отказом. Упрямство Суэйн привело к тому, что ей надели наручники, зачитали права и досмотрели.

— Умный с полуслова понимает, — заметила Элли, вытаскивая маленький пакетик со струнным замком из сумочки красотки. — Всегда есть простой и сложный способ.

— Не важно, — протянула Суэйн. — Мне нужен адвокат.

Элли поднесла пакетик поближе к офисным флуоресцентным лампам. Она узнала в коричневатом кристаллическом веществе метамфетамин, предназначавшийся для вдыхания. От него наступает та же эйфория, возбуждение и сексуальное раскрепощение. Зато не нужно никаких прибамбасов для курения. И следов от инъекций не остается.

— Что такое? Не любишь иголки и дым? Ты точно не хочешь подтвердить мои слова, что это дал тебе вон тот вышибала? — Элли посмотрела на Родригеса, сохранявшего полнейшую невозмутимость. — Не забывай: простой и сложный способ.

— А вы уверены, что должны говорить со мной? Потому что я не забываю следующее: я студентка второго курса в юридической школе Кардозо. Я читала решение суда первой инстанции

Девица была примерно метр восемьдесят ростом, сногсшибательно красива да еще знала свои права. В тот момент Элли терпеть ее не могла. Но Эшли Суэйн и ее наркотики для использования в рекреационных целях отходили сейчас на второй план. Она сдала ее одному из полицейских в форме, чтобы на нее завели дело по наркотикам.

— На очереди два ВИПа, — сказала Элли, глядя на Тони Руссо и Джейка Майерса. — Ты предпочтешь финансового аналитика или этого, из фонда?

— Я возьму этого перца из фонда, — отозвался Роган.

Тони Руссо был толстяком с квадратной, уже теряющей черную шевелюру головой. Если ко всему этому добавить крупные черты лица, он сошел бы за мясника из Бруклина, но спасал его наряд: черная спортивная куртка, небесно-голубая сорочка и темно-серые брюки. Для начала Элли поинтересовалась, когда он в последний раз был в «Пульсе».

— В смысле? Я сейчас здесь.

— До этого, — пояснила Элли. — Когда в последний раз вы были тут, не считая сегодняшнего вечера?

— Не знаю. Я постоянно хожу сюда. Погодите. Прошлой ночью. Я был тут вчера вечером.

— Кто еще был с вами?

— Да целая толпа. А к чему все это? Что вы имеете в виду: кто был со мной?

— Я просто спрашиваю, с кем вы здесь обычно бывали.

— Ну, со мной были те же люди, с кем я обычно и бывал. Как вам такая эзотерика?

— Послушайте, Тони, у меня от вас уже голова разболелась. Кто вчера был в вашей компании?

— Как обычно, друзья Ника. И сам Ник тут был. Вон тот парень, коллега Ника, тоже был. — Руссо оглянулся и увидел, что все остальные уже ушли или собирались уходить. — Вот вроде и все. А из посторонних были девушки, которых Ник зазывал с танцплощадки, понимаете? Может, он с кем из них и был знаком, я не в курсе. Его и спросите, он у нас заводила.

— Но вас-то не просто туда позвали. Вы с Ником друзья?

— Да, близкие. С ним и с Джейком. А меня скоро освободят, лапуля?

— Эй, Джей Джей, Тони считает меня лапулей.

— У парня хороший вкус, — отозвался Роган, не сводя глаз с Майерса.

— Да, мы почти закончили. Мне только нужно знать, вы вчера видели здесь эту девушку? — Элли показала фотографию Челси, пристально наблюдая за реакцией толстяка.

Несмотря на внешнее равнодушие, Руссо внимательно посмотрел на снимок. Никакой нервозности. Никаких метаний. Та же самая беззаботно-самоуверенная манера держаться.

Он постучал по фотографии указательным пальцем.

— Да-да, я ее помню. Вперед, Индиана! Она была действительно лапуля. Хотя, конечно, до вас ей далеко.

— Вы с ней общались?

— He-а. У меня девушка есть. Сейчас она уехала из города, но я же не дурак, понимаете?

— И в тот вечер с Ником?

— И в тот. Мальчик-служка. Разницу чувствуете?

Элли чувствовала.

— Тогда с кем она была?

Его беззаботность впервые дала трещину. Улыбка пропала, брови нахмурились.

— Правда, что происходит? Я хочу отсюда уйти.

— Эту девушку убили прошлой ночью.

— О господи, Ник, ты слышал? Вчера одну из этих цыпочек…

— Эй, ребята! Я пока не разрешала вам переговариваться. Говорим только со мной, — оборвала Элли, указав на себя пальцем. — Никто никого не обвиняет. Мне просто надо знать, с кем эта девушка общалась вчера вечером.

— Да со всеми. Ну, не знаю. Она тосты произносила. Тусовалась. Дурачилась.

— Она разговаривала с Ником?

— Да что за ерунда! Все было не так. Она ни с кем не разговаривала. Просто танцевала и общалась — со всеми и с каждым.

— Значит, с Ником тоже?

Руссо раздосадованно мотнул головой, теперь явно не считая Элли такой уж лапулей.

— Ладно, идет, — сказал он, понизив голос. — Она танцевала с Ником. Но и с Джейком она танцевала. И с нашим приятелем Томом. И еще с одним парнем, Патриком, он тоже друг Ника.

— А с вами нет.

— Нет, но просто потому, что я не танцую. Правда, это не то, что вы думаете. Она не была с кем-то. У Ника все вечеринки такие. Девчонки приходят выпить на халяву, пококетничать с нами. Здесь никто не снимает себе подружек.

— Даже на один вечер?

Руссо не ответил.

— Уходили вы один?

— Я же говорил. Мальчик-служка.

— Я не про женщин. Хочу знать, ваши друзья уходили при вас?

— Мне не нравится, к чему вы клоните. Мои друзья — люди приличные.

— Тогда вы наверняка скажете мне, кто и когда уходил.

— Вы не понимаете, — ответил Руссо, качая головой. — Не воспринимайте это неправильно, я вовсе не выпендриваюсь. Но я не хочу говорить того, что может ущемить моих друзей. Мне нужен адвокат, как сказала та милашка из Кардозо.

Отлично. Красотка не только отстояла свои права, но и говорила так громко, что Тони Руссо получил бесплатный урок, как настоять на своем.

Элли обернулась к Рогану, чтобы посмотреть, как у него дела. За последние полчаса это была первая возможность поближе взглянуть на Джейка Майерса, который оказался большим модником, чем его друзья-консерваторы. Ростом он был примерно метр восемьдесят. Худой. С каштановыми волосами. Лицо интересное: узкое, вытянутое, с резко очерченной челюстью и тяжелыми, словно сонными, веками. Кого-то он ей напоминал. Она задумалась, но тут позади нее раздался пронзительный женский возглас:

— Это он! Парень, похожий на Джейка Джилленхола!

Глава 17

— Сколько раз вам повторять? — голос Джейка Майерса звенел от напряжения. Прошло двадцать минут, но он упорно держался своей версии. — Она сказала, что улетает рано утром, и ушла из клуба раньше меня. После этого я ничего о ней не слышал.

— Во сколько она ушла?

— Не знаю. Помню только, что эта сучка, подружка ее, подходила и пыталась ее увести.

— Так вот, эта сучка только что опознала вас как человека, который последним видел Челси Харт. Может, вы все-таки сообщите нам об этом поподробнее?

Майерс нервно облизал губы.

— Мне кажется, она ушла примерно через полчаса после того, но я не уверен. Поздно уже было, а на часы я не смотрел.

— Вы пошли с ней?

— Нет. Она ушла одна, насколько я могу судить.

— Вы с ней вообще не выходили за пределы клуба? — спросил Роган.

— Нет.

— Ни на минуту?

— Я же сказал, мы просто танцевали, тусовались, и все.

— А когда ушли вы?

— Поздно. Спросите Ника. Он был со

— Еще кто-нибудь уходил с вами?

— Нет, только мы с Ником.

— Вот в чем проблема, Джейк. Ник ничего не говорит. Как и ваш приятель Тони Руссо.

Майерс постарался скрыть усмешку.

— Ну, я тут ни при чем, верно? Мы ушли под закрытие, соответственно было часа четыре, хотя иногда клубы продолжают работать, если не боятся нарушать порядок. Я уже говорил…

— …на часы вы не смотрели, — закончил за него фразу Роган. — У вас с Челси что-то было, прежде чем она ушла?

— Вы о чем?

— Сами знаете о чем. Одинокий парень. Разгоряченная девчонка. Флирт. Что-нибудь из этого вышло?

— Нет, старина. Я только танцевал с ней.

— И никакого сексуального контакта не было?

Роган стремился любыми путями пресечь стремление Джейка все отрицать, чтобы не возникло неопределенности, если они поймают его на лжи.

— Нет. Я поцеловал ее, да и то чмокнул только, когда она уходила. И все.

— И никаких наркотиков?

— Я же говорил. Пьяной она была, верно. Но я никаких наркотиков не принимал. И ей не давал. И у нее никаких наркотиков не видел.

— Ее подруга утверждает, — вмешалась Элли, — что вы норовили удержать Челси. Вы не хотели, чтобы она уходила.

— Да, мы отлично развлекались. Думал ли я, что это куда-то заведет? Конечно. Однако она сказала, что ей надо идти. Ну, надо так надо. Нет — значит нет, верно?

— Не всегда, — возразила Хэтчер.

— Для меня это так. Всегда найдется другая девчонка.

— И что, вчера нашлась? — спросила Элли.

— Нет, — спокойно ответил Джейк, слегка поостыв.

— Хорошо. Позвольте мне переговорить с напарницей, — попросил Роган. Он махнул рукой в сторону выхода, и Элли последовала за ним. — И что ты думаешь?

— Думаю, он врет.

— М-да, он не приводит никаких деталей. — Невиновные люди порой демонстрируют феноменальную память, когда наступает момент давать отчет о своих действиях.

— И я не куплюсь на его возмущение. Страх, нервозность — это я бы поняла. Но чтобы он так выдохся из-за получасового разговора?

— Потому что лгать — тяжкий труд.

— И мы точно знаем, что он врет насчет наркотиков. Слишком большое совпадение, что в организме Челси обнаружен метамфетамин, а нам только что удалось отследить, как Родригес передавал наркотик той девице.

— Но Родригес вчера не работал.

— Не важно. Кто-то может подменять его в выходные. Через клубы проходит больше наркотиков, чем через магазины «Дуэйн Рид». И перебоев в поставках быть не должно, иначе точка не будет иметь успеха. А если Майерс врет насчет метамфетамина…

— Значит, врет и о том, что девушка ушла одна, что он ушел без девушки и вообще невинен, как кролик.

— Иначе друзья поддержали бы его, — заключила Элли. — Вместо этого они помалкивают, а он оказывается в выгодном положении. Майерс твердит, что у нас нет никаких оснований их задерживать. А как только мы их отпустим, они встретятся и согласуют свои показания.

— Да, ситуация не ахти, — согласился Роган. — Достаточных оснований для обвинения в убийстве нет, а без показаний важного свидетеля помощник окружного прокурора нас просто пошлет.

— Значит, давай дадим господину Майерсу то, что он хочет. Возьмем и отпустим его.

— Чтобы он мог заставить своего приятеля Ника подтвердить, что они ушли вместе?

— He-а. Потому что как раз Ника Уордена мы и познакомим с удобствами, которые сопутствуют ночевке в 10-м участке.

— Хайме Родригес, Ник Уорден, вы арестованы за незаконную торговлю запрещенными веществами и сговор с целью совершения преступной сделки по продаже запрещенных веществ.

Элли защелкнула наручники на запястьях Ника Уордена, в тот же момент Роган завел за спину руки Родригеса. Пусть не было оснований задерживать кого-либо из них за убийство Челси Харт, Элли своими глазами видела, как Родригес передавал наркотики амазонке из юридической школы.

Задержанных провели в глубь помещения, чтобы полицейские из 10-го участка вывели их через запасной выход и закончили процедуру.

Джейк Майерс шагнул к детективам.

— Ничего себе! Что это вы делаете?

Элли жестом приказала ему вернуться в дальний угол помещения.

— Стойте там. Еще одно движение, и я арестую вас за воспрепятствование правосудию. Эй, кто-нибудь, дайте господину Майерсу стакан воды, чтобы ему было чем заняться.

Решение задержать Уордена давало Элли возможность провести личный досмотр. Она извлекла из кармана его куртки зажим для банкнот вместе с купюрами и переложила их в пластиковый пакет. Если на каких-то банкнотах обнаружатся отпечатки Родригеса, это даст возможность по крайней мере подтвердить виденную Элли сделку.

— Улыбочку! — скомандовала она и быстро сделала фото крупным планом на свой мобильный.

Роган закончил досмотр карманов Родригеса и покачал головой. Никаких наркотиков. То ли Родригес отдал красотке последнюю порцию «льда», то ли ухитрился кому-то скинуть заначку прежде, чем его препроводили в служебное помещение.

Если показания Элли будет нечем поддержать, защита станет утверждать, что она неправильно истолковала безобидный разговор между Уорденом и Родригесом. Однако сейчас это не имело значения.

Выходя через заднюю дверь в сопровождении полицейского, Уорден бросил взгляд на Майерса, который послушно пил воду из стакана. Ничего, ночь в камере станет хорошей проверкой лояльности.

Родригеса Роган передал другому полицейскому.

— Возможно, проснувшись поутру, Уорден в конце концов скажет нам, что не уходил с Майерсом.

— По крайней мере мы выиграем время до завтрашнего обеда, когда дело примут к слушанию. К этому времени придут и результаты из лаборатории.

— Может, нам повезет, и найдется свидетель, видевший Майерса и Челси вне клуба.

— Да, кстати, — напомнила Элли. — Тот стакан, из которого пил Майерс во время нашей беседы. Может, оставленные на нем пальчики совпадут с теми, что мы нашли на пуговице Челси Харт?

— Детективы? — Полицейский в форме сконфуженно поглядел на коллег. — Прошу прощения за беспокойство, но вас спрашивает семейная пара средних лет. Они отказываются уходить.

У двери в клуб Пол и Мириам Харт в свитерах и одинаковых брюках защитного цвета выглядели явно неуместно.

— Те двое мужчин, — проговорила Мириам. — Люди, которых отсюда вывели? Это они и есть?

Элли ласково прикоснулась к руке женщины.

— Сегодня мы серьезно продвинулись. Но арестовали этих двоих пока только за наркотики. Мы считаем, один из них может располагать сведениями о том, что произошло с Челси вчера вечером.

— А тот мужчина, которого опознала Стефани? — спросил Пол. — Она звонила нам из такси. Сказала, что Челси осталась с ним и что вы его задержали.

Элли тяжело сглотнула.

— Мы с этим разбираемся.

— Что значит — «разбираетесь»?

Ей не хотелось говорить им, что Роган в это время выпускал Майерса через запасной выход клуба.

— Я бы на сегодняшний день назвала его подозреваемым.

— Так,

Она попыталась объяснить им, что существуют законные основания для ареста и что слишком ранний арест может поставить под угрозу будущие обвинение и приговор.

— Значит, он просто пойдет домой? — возмутился Пол. — Мы вернемся в гостиницу, погасим свет и заснем с мыслью, что этот ваш подозреваемый разгуливает где-то и бог знает чем занимается?

Элли пережила бесконечное множество таких ночей и лгать этим людям не хотела.

— Да, именно это вам и нужно сделать. Возможно, так будет и завтра, и послезавтра. Но я обещаю, что никогда не потребовала бы от вас ничего подобного, если бы в этом абсолютно не было необходимости. Мы добьемся успеха. Обещаю вам.

— Арест за наркотики — это успех?

Мириам принялась извиняться за мужа, но Элли остановила ее.

— Я знаю, что не имею на это права, но все же прошу вас нам довериться.

Усаживая Хартов в патрульную машину, которая должна была отвезти их в бесплатный номер «Хилтона», она убеждала себя, что ночь, проведенная Ником Уорденом в 10-м участке, окажется не просто арестом за наркотики. Должна оказаться.

Спать. Теперь Элли требовалось поспать. Она была на ногах уже двадцать два часа и отчаянно нуждалась хотя бы в нескольких часах отдыха. Мягкая подушка и относительно чистые простыни показались бы ей настоящим раем.

Однако на ступеньках ее дома, поглядывая на свой сотовый, поджидал Питер Морс. Его каштановые волосы были по обыкновению взъерошены; в мятой вельветовой куртке поверх футболки он выглядел замерзшим.

— Приветик! — Он с таким непринужденным видом встал для приветствия, словно ожидание под дверью среди ночи было для него делом совершенно естественным. — А я тут дозваниваюсь до тебя.

— Знаю. Ты не получал моего сообщения? — После того как имя Питера дважды высветилось у нее на экране, Элли около полуночи отправила ему послание, что ей еще нужно кое-что сделать по работе.

— Да, потому я и решил, что ты еще не спишь. Я же не думал, что ты загуляешь на всю ночь и вернешься домой, одетая, как… Да уж, выглядишь ты потрясно.

— Спасибо. Это не мое платье. — Элли вставила ключ в замочную скважину. Питер вошел следом за ней в подъезд и в лифт. — Не хочу быть невежливой, но какого черта ты тут делаешь?

— Я надеялся злоупотребить технической стороной твоего правила о двух ночах в одиночестве и посчитал, что после полуночи чисто формально я его не нарушу.

— Уже почти три часа утра, — заметила она.

— Когда я пришел, было два.

— И ты ждал на таком холоде целый час? — Открыв дверь, Элли окликнула Джесса, но квартира была пуста. — Может, в этом даже есть некая романтика, этакая сталкерская. Так ты заходишь?

Он остановился в дверях.

— Питер, у меня не слишком богатый опыт общения с мужчинами, подкарауливающими на крыльце в три часа утра. Но я подумала, что при данных обстоятельствах приглашение переночевать вместе было бы для тебя наилучшим вариантом.

Он прошел вслед за ней и нежно поцеловал ее в губы.

— Серьезно, где ты была?

Она отстранилась от него.

— Серьезно? Работала по одному делу. О господи, так вот почему ты сидел целый час у меня на крыльце? Ты думал застать меня с кем-то другим?

— Уж и не знаю, о чем я думал, — отозвался он. — Знаю только: когда никто мне не открыл, я не смог уйти. И просто сидел, как изнывающий от любви подросток, ожидая, когда зазвонит телефон.

— Печально.

Питер наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее, но Элли снова отстранилась.

— Так когда ты мне объяснишь, зачем спрашивать, где я была, если я тебе три часа назад сообщила, что занята на работе?

— Может, просто забудем об этом? Я ужасно устал, а этот наилучший вариант, о котором ты сказала, кажется очень соблазнительным.

— Ты думал, я тебе вру?

— Нет, конечно, нет. Я просто… Не знаю. В смысле, мы же никогда особо не говорили насчет верности… Ну да, такая мысль у меня мелькала.

— Но я же сказала, что работаю!

— Элли, когда люди встречаются со всеми подряд, они частенько дают такого плана объяснения. Мы с тобой недавно вместе. Ты решила сделать перерыв на одну ночь. Тебя допоздна не было дома. Ты написала, а не позвонила. Я сказал только, что мне в голову приходила такая мысль. Давай уже оставим эту тему?

— Разве я когда-нибудь вела себя так, будто до сих пор одна? Мне казалось, что у нас все прекрасно.

— Все прекрасно. Не стоило мне спрашивать, где ты была. Просто с языка сорвалось. Спиши это на усталость или на отходняк после страданий у тебя под дверью.

— Нет, это не сорвалось с языка, — возразила Элли. — Ты очень интересовался, где я была, хотя я тебе об этом сообщила. И если бы все было действительно прекрасно, такая мысль, как ты выразился, у тебя не мелькала бы. Если что-то в наших отношениях тебя беспокоит, я хочу, чтобы ты мне об этом сказал.

Питер примирительно улыбнулся.

— Ничего меня не беспокоит. Пойдем спать, хорошо?

— Видишь? Ты говоришь так, будто мы чего-то избегаем. Ты словно хочешь снять с души камень, но надеешься, что он соскользнет сам собой.

Он раздраженно вздохнул.

— И как это у тебя выходит? Как это ты умудряешься знать, о чем думает человек?

— Если бы я точно знала, о чем ты думаешь, я бы на тебя не давила.

— Не давила бы? Это больше похоже на пытку утоплением. Поверь мне, Элли. Тебе ни к чему продолжать эту дискуссию.

— Ладно, так просто ты не отделаешься. Это из-за твоей книги? — Она подумала, что правильно сделала, оставив предчувствия при себе.

— Нет, это пока только журавль в небе. Я говорю про Канзас. Про твоего папу и это дело. Про твой отъезд на месяц в Вичиту. Элли, почему я узнавал подробности этого дела так же, как вся страна, — из «Дэйтлайна»? Ты никогда со мной об этом не говорила. Ты допоздна сидела и разговаривала с Джессом, я слышал ваши разговоры там, в гостиной. Но со мной ты ни разу ни о чем не говорила.

— Ты ревнуешь? Но Джесс мой брат. Мой отец был и его отцом. И мама у нас одна.

— Тебе не нужно объяснять, что у вас общие родители. Я не ревную. Я просто хочу, чтобы ты меня хотя бы чуть-чуть впустила в свою жизнь. И, согласен, наверное, мне и вправду хотелось знать, что именно между нами происходит.

Многое из того, что Элли узнала о Душителе из Колледж-хилла

Вывод был очевиден. Если Саммер не нажимал на спусковой крючок, это сделал ее отец. Он выбрал такой конец, оставив двоих детей с матерью, которая не в состоянии была позаботиться ни о них, ни о себе самой. Элли все еще старалась привыкнуть к этой версии, которую прежде решительно отвергала.

Она налила воды из стоявшего в холодильнике фильтра «Брита» и поставила стакан на журнальный столик. А затем сделала то, что делала очень редко. Она извинилась.

— Прости. Тебе следовало услышать все это от меня, моими словами, а не обрывочными фразами из передачи.

Питер убрал волосы с ее глаз и поцеловал в лоб, затем в губы.

— Давай ляжем спать.

Впервые после возвращения в Нью-Йорк из Канзаса Элли Хэтчер не увидела во сне Уильяма Саммера.

Три часа спустя человек закрыл дверь своей квартиры в Верхнем Ист-Сайде и двумя ключами запер два замка. Затем он спустился на два лестничных пролета вниз и вышел на 105-ю улицу.

Было еще темно, улицы относительно пустынны, но, свернув за угол, он заметил, что китаец из газетного киоска на пересечении 103-й улицы и Лексингтон-авеню уже поднял шторку и перочинным ножом разрезает веревочные путы на газетных пачках.

Человек замедлил шаг. Ему не хотелось ни ждать киоскера, ни помогать ему. Иначе потом его могут припомнить как нетерпеливого клиента, ожидавшего утренних газет, или отзывчивого прохожего, который помог справиться с тугой бечевкой.

Как только газеты были разложены и китаец вернулся в свой киоск, мужчина позволил себе подойти. Он выбрал три местных издания — «Дейли пост», «Сан» и «Таймс». Протянул поверх выложенных рядком сладких батончиков три доллара — без сдачи.

Затем свернул газеты вместе, сунул под мышку и пошел обратно к 105-й улице. Завернул за угол. Вошел в дом. Поднялся по лестнице на два пролета. Открыл и запер за собой дверь.

Оказавшись в квартире, он развернул газеты и разложил на небольшом обеденном столе, стоявшем в углу комнаты. Убийство Челси Харт занимало первые полосы в «Сан» и «Дейли пост». В «Нью-Йорк таймс» ему отвели первую полосу городского раздела. А все из-за того, что она была студенткой из Индианы.

Он узнал снимок, помещенный в «Пост» и «Таймс». Тот же снимок был и на ее фальшивом удостоверении. В «Сан» поместили иную фотографию — непринужденную, небрежную, непрофессиональную.

Мужчина принялся читать статью в «Сан», но вдруг остановился и снова посмотрел на фотографию Челси Харт. Хотя кадр был обрезан по сторонам, он понял, где мог видеть такую картинку. Красная блузка, колье. Сережки с круглыми бусинами — одна из них лежит у него под половицей.

Он точно знал, где и когда был сделан этот снимок. Он даже вспомнил, кто его сделал — тот бабник, любитель лимончелло.

Глава 18

К утру вторника шумиха вокруг убийства Челси Харт разразилась в полную силу. Это событие прошло главной темой в утренней передаче на «Нью-Йорк Один». Фотография Челси занимала основное место на первых полосах «Нью-Йорк сан» и «Дейли пост». И даже «Нью-Йорк таймс» уделила этому событию немалое внимание в разделе муниципальных новостей «Метро».

Элли заметила, что «Сан» поместила уже хорошо знакомую ей фотографию. Снимок был сделан, когда девушки ожидали столик в «Луне», последнем ресторане в жизни Челси, и обрезан так, что осталось только улыбающееся, счастливое лицо убитой. Элли стало интересно, заплатила ли «Сан» подругам Челси за эту фотографию или просто запудрила им мозги обычной в таких случаях чепухой — мол, публике важно видеть девушку такой, какая она была в жизни.

В отличие от них «Дейли пост» и «Нью-Йорк таймс» поместили одну и ту же художественную фотографию Челси, предоставленную родителями. Накануне, после разговора с сотрудниками Фонда Полли Клаас Пол и Мириам Харт, очевидно взяв пример с родителей Элизабет Смарт и Натали Холлоуэй,[200] привлекли все ресурсы, чтобы взбудоражить общественное мнение и убедиться, что этот случай будет обсуждаться во всех новостях, пока они не получат хотя бы подобия правосудия. Пресс-релизы. Фотографии. Душещипательные заявления официальных представителей семейства.

Элли не винила их. С учетом взаимозависимых отношений между СМИ и правоохранительными органами, ничто так не взбадривает систему уголовного судопроизводства, как надзор публики. Она и сама этим пользовалась, чтобы привлечь внимание к смерти своего отца. Однако Элли даже не представляла, на что бы она пошла, если бы потеряла ребенка.

Общественное внимание к этому делу наверняка повлияло на решение лейтенанта Дэна Экелса, который еще раз вызвал Рогана и Элли к себе в кабинет. Он сидел. Они стояли.

— Прошло больше суток, — произнес Экелс, сцепив пальцы. — Рассказывайте, что у нас есть.

Роган заговорил первым, кратко посвятив лейтенанта в курс дела и завершив доклад событиями предыдущего вечера.

— Хороший ход — вместо Майерса арестовать его приятеля, — похвалил Экелс, обращаясь к Рогану. — Если бы вы сцапали Майерса и обломались, прокуратура нас сожрала бы.

— Спасибо, шеф, но это идея Хэтчер.

Эта идея помогла Элли заслужить кивок благодарности. Непосвященный увидел бы лишь незначительное движение начальственного подбородка, но для Элли в условиях 13-го участка это было равносильно маленькому шагу Нила Армстронга из «Аполлона-11».

— Тогда понятно, почему сегодня утром звонил Клугер из мэрии. Очевидно, прослышал от родителей о каком-то аресте. И за что же нам такое везение, что убитая каким-то боком связана с замом руководителя аппарата мэра?

— Насколько я понимаю, — заметила Элли, — Клугер из того же студенческого братства, что и зять ее отца.

Экелс метнул в нее гневный взгляд, и она решила, что лучше продолжить отчет.

— Мне только что звонили из городской комиссии по такси, — сообщила Хэтчер. — Они раздали водителям фотографию жертвы, которую я им вчера направила. Одному из них показалось, что он видел ее прошлой ночью возле «Пульса». Проверим.

— Хорошо, поскольку мы страшно популярны сегодня утром. Еще мне звонили от окружного прокурора. Они хотят подключиться на раннем этапе, поэтому мне придется устроить для них встречу с этим

Экелс оторвал верхний листок от самоклеящегося блока для записей, лежавшего возле его телефона. Потянувшись сначала к Рогану, он вдруг передумал и вручил желтый квадратик Элли. «Помощник окружного прокурора Найта Макс Донован» и номер телефона.

— Какой-то молокосос Донован вызвался, но заниматься этим делом будет Найт.

Элли понятия не имела, кто такой этот Макс Донован, однако все, кто следил за судебными процессами в Нью-Йорке, знали Саймона Найта, главного обвинителя в окружной прокуратуре. Его ежедневной работой было руководство самым занятым следственным отделом в одном из крупнейших в стране подразделений прокуратуры, натаскивание новичков и контроль за другими помощниками. Его персональное и столь раннее внимание к истории Челси Харт было еще одним свидетельством, что дело это не из рядовых.

— Мы немедленно позвоним этому Максу Доновану, сэр.

— Очень хорошо.

За время короткого пути к своим столам Элли и Роган успели распределить новые задачи. Она разыщет таксиста, а он свяжется с Донованом, судмедэкспертами и криминалистами.

Только Элли плюхнулась в свое кресло, как Экелс крикнул:

— И вот еще что: смотрите там, не напортачьте.

Ничего не скажешь, хорошенькое напутствие для начала дня!

Как сообщили в комиссии по такси, водителя, который последним видел живую Челси, звали Тахир Кадим. Элли набрала номер, затем открыла «Дейли пост» и посмотрела на подписи: Джордж Киттри и Питер Морс.

Вчера вечером Питер говорил, что задержался в редакции допоздна, чтобы написать какой-то материал вместе со своим редактором. Теперь Элли увидела, что первым Киттри поставил собственное имя. Из того, что она знала по рассказам Питера, можно было вообразить его негодование. Несколько лет назад Киттри совершил большой скачок от штатного репортера в писатели, а затем в редакторы, когда опубликовал книгу о непредумышленных преступлениях во время хаоса, последовавшего за событиями 11 сентября. Насколько Элли понимала, эта книга принесла ему достаточно денег, чтобы оплатить коттедж в Ист-Гемптоне. В глубине души ей было интересно, повинен ли Джордж Киттри хотя бы отчасти в стремлении Питера написать книгу, основанную на реальном преступлении. Ей также было любопытно, может ли писательский успех Киттри объяснить отвращение, которое Питер испытывал к своему боссу.

— Алле!

Услышав на другом конце линии громкий возглас и фон в виде какой-то персидской музыки, Элли отодвинула трубку от уха.

— Детектив Хэтчер, полиция Нью-Йорка. Это Тахир Кадим?

Музыка тут же стихла.

— Да, это Тахир. Вы насчет фотографии, да?

Элли облегченно вздохнула: переводчик не понадобится. Водители городских такси нередко испытывают непреодолимые трудности с английским, особенно когда просишь их включить кондиционер или убавить громкость радио, однако эти трудности частенько исчезают при менее располагающих условиях.

— Верно. В компании сказали, что вы узнали девушку на фотографии.

— Вчера я был не слишком уверен, потому что видел только факс, но все равно послал сообщение, так как подумал, что это та самая девушка. А сегодня про нее во всех газетах напечатали. Почти наверняка та самая, которую я видел вчера утром.

— Нам нужно поговорить лично, господин Кадим. Где нам лучше встретиться?

— А где вы находитесь?

— Тринадцатый участок. Пересечение Двадцать первой улицы и Второй авеню.

— Я в десяти кварталах от вас. С парковкой поможете?

— Думаю, можно устроить.

Когда Элли повесила трубку, Роган все еще говорил по телефону. Прикрыв рукой микрофон, он шепнул:

— Вот скотина, попросил подождать и исчез.

Элли просмотрела форму ДД5 — добавочный отчет по исковому заявлению, где фиксировалась информация с «горячей линии». Большинство звонков составляли жалобы на то, что бары закрываются в четыре утра — по ее подсчетам, таких оказалось тринадцать. Каждый раз, когда совершалось какое-нибудь преступление, хотя бы косвенным образом связанное с поздней работой баров, люди, живущие по соседству со злачными местами и постоянно жалующиеся на шум, используют возможность лишний раз выразить свое негодование.

Еще были обычные психи. В общей сложности три экстрасенса предлагали свою помощь в общении с покойниками; тетка, чей шнауцер захворал накануне утром, заявила, что это верный признак его кармической связи с Челси Харт; а еще какой-то дебил интересовался, есть ли у погибшей симпатичные подружки и приедут ли они в город на похороны.

Пока никаких ложных признаний, но это лишь вопрос времени.

Но одна запись привлекла ее внимание. «Билл Харрингтон. Дочь (Роберта, она же Робби) убита восемь лет назад. Есть сходство. Фланн Макилрой считал, могут быть и другие». В конце записки был указан десятизначный телефонный номер. Элли узнала код Лонг-Айленда.

Она поняла, что ее взгляд застыл на словах: «Фланн Макилрой».

Детектив Макилрой был знаменит — печально, сказали бы многие, — своим творческим подходом к расследованию, творческим настолько, что коллеги прозвали его Макилмалдером по аналогии с агентом из сериала «Секретные материалы»,[201] который гонялся за пришельцами. У Элли собственный опыт общения с ним был невелик, однако она стала доверять ему и как человеку, и как полицейскому. Если Фланн говорил отцу погибшей девушки, что подозревает сходный почерк в других делах, значит, Билл Харрингтон как минимум заслуживает ответного звонка.

Элли записала имя «Роберта Харрингтон» и отправилась в архивный отдел. Она все еще пыталась выучить имена сотрудников 13-го участка, поскольку это помогло ей с предыдущими делами. Сотрудница, представившаяся Шандой, пообещала немедленно запросить нужные отчеты в Центральном архиве. Элли поблагодарила и попыталась запомнить ее имя.

Вернувшись к столу, она увидела, как Роган наконец повесил трубку.

— Хорошо бы срочненько что-то прояснилось, поскольку через два часа нас ждут в суде.

Тахир Кадим был смуглым и тщедушным и никак не хотел оставлять машину возле пожарного гидранта на 21-й восточной улице.

— Это единственное свободное место на улице, господин Кадим, — заверила Элли. — Я оставлю разрешение на торпеде.

— А какая-нибудь парковщица не поверит, что моя машина понадобилась полиции. Если ее увезут на эвакуаторе, я потрачу на ее возвращение целый день, да еще и номер моей лицензии запишут.

— Но нам действительно очень нужно с вами поговорить.

— А мне обязательно заходить? Почему бы не поговорить на улице?

Элли была не против послушать сокращенную версию таксиста прямо сейчас, чтобы избежать непременных сетований на нехватку подходящих парковок, произвол муниципальных служащих и непосильное финансовое бремя таксиста. Она запрыгнула на пассажирское сиденье, и Кадим включил аварийную световую сигнализацию. Хорошо не счетчик.

— Вы сказали, что узнали девушку.

Элли вытащила из папки фотографию 20×25 см.

— Да, все верно, — подтвердил он, для убедительности ткнув пальцем в снимок. — Я остановился возле нее в воскресенье вечером. Она села ко мне, кажется,

— Куда вы ее отвезли? — Если Челси ушла из «Пульса» и в одиночку отправилась еще в какой-то клуб, прижать Майерса будет намного труднее.

— Я ее не отвозил. Она остановила мою машину, но я ее не повез.

Элли ждала объяснений, но Кадим молчал.

— Она передумала?

— Нет. Знаете, тут есть одна загвоздка. Я хочу помочь. Потому и позвонил, когда увидел фотографию. Меня никто не вынуждал, понимаете?

— Что вы хотите сказать, господин Кадим?

— Эта комиссия по такси и лимузинам. Они сумасшедшие. Ввели эти правила и не думают, каково нам при этом.

— Господин Кадим, я вовсе не собираюсь уличать вас в нарушении ваших внутренних правил. Мне лишь нужно, чтобы вы рассказали все, что помните об этой девушке. Ее звали Челси Харт. Она из Индианы. Ее родители прилетели вчера, чтобы опознать тело. Мне бы хотелось иметь возможность что-нибудь им сказать.

— А вы не сообщите моему начальству?

Элли покачала головой и приготовилась слушать.

— Она села в машину и велела отвезти ее в «Хилтон», в Рокфеллеровский центр. Прежде чем отъехать, я спросил, может ли она заплатить наличными. Она не могла. Спросила, приму ли я вместо этого ее кредитную карту.

— А вам разве новую технику не установили? Навигаторы, автоматы для кредиток? — Таксисты дважды бастовали против этих перемен, но комиссия победила. Элли заглянула на заднее сиденье и увидела необходимое оборудование.

— Процессор для кредиток сломан, — пояснил Кадим. — Я сказал это юной леди, а она заявила, что все наличные уже потратила. Такое часто бывает в этих местах и в это время суток.

— А в какое время? — спросила Элли.

— Еще до закрытия, я помню. Примерно в половине четвертого.

Через час после ухода Стефани и Джордан. На тридцать минут позже, чем заявил в своих лживых показаниях Джейк Майерс.

— И что произошло, когда она отказалась платить наличными?

— Я сказал, что не повезу ее.

Теперь Элли понимала, почему Кадим нервничал. Она вспомнила, что бастующие водители особо возмущались требованием ставить машину в ремонт, если аппарат для кредиток выходил из строя.

— Что потом?

— Вот тогда этот человек и предложил ей денег.

— Погодите секундочку. С ней был какой-то человек?

— Она была одна. Сначала. Но потом, пока мы с ней обсуждали, как она будет платить за проезд, подошел человек и постучал в окошко. Он… Он сделал ей предложение, если вы понимаете, о чем я.

— Да-да, я понимаю, о чем вы, — ответила Элли, кивая, хотя еще не до конца представляла себе ситуацию. — Мужчина появился ниоткуда, постучал в окошко и предложил ей заплатить за сексуальные услуги?

— Нет, было не так. Она разговаривала со мной. Но потом, когда услышала стук, опустила стекло и заговорила с ним. Я не все помню, но он вроде как уговаривал ее остаться с ним. Она сказала, что ей нужно в гостиницу, что она рано утром улетает, но сейчас у нее нет денег, а я не хочу принимать ее кредитку. Я помню, она сказала: «А теперь этот парень не хочет брать мою долбаную кредитку». Не злилась, а вроде как с юмором. Они оба, похоже, были навеселе.

— А что сказал этот человек?

— Ну вот, тогда он ей и предложил. Сказал что-то типа: я могу дать тебе денег. Но потом, когда она высунула руку, сказал, что их сначала надо заработать. Я не хотел держать их в своей машине после такого. Знаете, не каждый водитель позволяет у себя на заднем сиденье всякие шуры-муры. Только я собрался сказать ей, чтобы она вылезала, как она вышла сама и ушла с этим человеком. Они смеялись, словно это была какая-то игра.

— Кто-нибудь из этих людей вам знаком?

Элли протянула Кадиму четыре фотографии. Он быстро и равнодушно просмотрел снимки Ника Уордена, Тони Руссо и Хайме Родригеса и остановился на последнем. На Джейке Майерсе.

— Этот, — сказал Кадим, протянув ей карточку. — С этим человеком она ушла.

— Вы уверены?

— Точно. На нем был узкий черный галстук и очень обтягивающая одежда. Простите за выражение, выглядел полным козлом.

Уже одно описание не оставляло у Элли сомнений, что Кадим видел Челси именно с Джейком Майерсом. Однако окончательно убедили ее те два звонка, которые сделал Джей Джей Роган, пока она беседовала с Кадимом.

Один звонок был адресован Марии Флокорски в отдел криминалистики. Отпечаток на верхней пуговице блузки Челси по восьми показателям совпадал с отпечатком на стакане с водой, которую прошлой ночью так великодушно предложила Джейку Майерсу Элли. А пятно на блузке содержало семенную жидкость.

Второй звонок был судмедэкспертам. Пришел анализ на изнасилование. Оральный мазок на семенную жидкость тоже был положительным.

Теперь требовался лишь образец ДНК.

Глава 19

Адрес Центральная улица, 100, был знаменит не только тем, что здесь располагались городские уголовные суды, он также приютил почти все пять сотен манхэттенских контор помощников окружного прокурора. Предъявив документы дежурному на пятнадцатом этаже, Элли и Роган направились в кабинет помощника окружного прокурора Макса Донована из отдела расследования убийств.

Элли уже знала, что жизнь помощника окружного прокурора отнюдь не роскошна. Она встречала достаточно много представителей этой профессии, чтобы понять: просторные светлые, отделанные красным деревом кабинеты с медными лампами, старинными весами и одинаковыми фолиантами в кожаных переплетах встречаются только у персонажей телесериалов. Большинство прокуроров годами ютятся в крохотных тесных комнатушках за жалованье, которое не покрывает аренды на Манхэттене и кредита на обучение в юридической школе.

И все же ей казалось, что юрист, проработавший в конторе достаточно, чтобы заслужить авторитет для ведения дела об убийстве, стоит большего. Диплом Колумбийской юридической школы в красивой рамке одиноко стоял на металлическом рабочем столе Макса Донована; из прочей мебели здесь были потертые стулья и щербатый архивный шкафчик. Очевидно, приметы роскоши, которыми можно было бы наслаждаться в офисе, принадлежали представителям высших звеньев пищевой цепи.

Донован был высоким, широкоплечим, с темными вьющимися волосами. Если он и стеснялся такой аскетичной обстановки, то виду не подавал. Он поднялся из-за стола, чтобы приветствовать детективов сердечным рукопожатием, а затем пригласил занять места, какие понравятся. Элли заметила, как он смотрел, когда она в своей узкой угольно-черной юбке села, закинув ногу на ногу. А еще она почувствовала едва уловимый аромат, который напомнил ей запах белых трюфелей.

— Мне уже звонил сегодня адвокат господина Уордена; они предлагают сделку.

— Ночь в камере и впрямь творит чудеса, — улыбнулся Роган.

— Я полагаю, вас обоих не слишком заботит обвинение Уордена в распространении наркотиков. Мы же просто

— Сейчас мы уверены в этом еще больше, — сказала Элли. — Криминалисты сличили пальчики Майерса с отпечатком, найденным на блузке жертвы. Они совпали. Мы также отыскали таксиста, незадолго до закрытия видевшего Майерса вместе с жертвой возле клуба. Это противоречит его показаниям по двум позициям: он говорил, что Челси ушла раньше и что за пределами клуба он с нею не был.

— Хорошо, — одобрил Донован, поправляя синий галстук в полоску. — Это уже кое-что. И скоро у нас будет чем прижать Уордена. Я только что получил из лаборатории отчет по прошлой ночи.

— Оперативно, — похвалила Элли.

В бюрократическом мире Полицейского управления Нью-Йорка улики, относящиеся к таким делам, как у Ника Уордена, то есть к распространению наркотиков, приходилось отправлять в отдельное, весьма неторопливое подразделение, в отличие от улик по убийству Челси Харт.

— Удивительно, на что они способны, когда говоришь, что Саймону Найту это нужно «еще вчера». Наркотики, изъятые у той девушки…

— Эшли Суэйн, — подсказала Элли.

— Верно. Так вот, это метамфетамин в кристаллах, на пакетике — отпечатки Хайме Родригеса. Точный вес — двадцать три грамма. А на деньгах, которые вы извлекли из кармана Уордена, отпечатки оставили и он, и Родригес.

— Вот черт! — обрадовался Роган. Отпечатки подтверждали версию Элли о том, что произошло между Родригесом, Уорденом и моделью. А благодаря «рокфеллеровским законам» о борьбе с наркотиками такая доза метамфетамина в худшем случае грозит Уордену девятью годами.

— Адвокат Уордена готов на сделку, — сообщил Донован. — Ее клиент уже однажды привлекался за наркотики, на втором курсе, когда в рождественские каникулы был задержан за вождение под кайфом, и полиция нашла в конфискованной у него машине немного кокаина. Это в сочетании с весом наркотиков и участием в их распространении грозит уже не административным, а уголовным наказанием.

Элли улыбнулась. После такой новости благополучный богатенький мальчик с прической серфера уже не будет так рьяно выгораживать своего дружка.

— Черт, — сказал Донован, взглянув на часы. — Мне надо бежать, чтобы успеть переговорить с адвокатом до предъявления обвинения.

— Кто адвокат?

— Ее зовут Сьюзан Паркер. Я ожидал, что будет шишка поважнее, но она работает на одну из этих невнятных финансовых контор. Репутация у них та еще — вывод бизнеса в офшоры, сокрытие конфликтов интересов, почти любые трюки, чтобы ускользнуть от Комиссии по ценным бумагам и биржам. Полагаю, они представляют и фонд Уордена. Паркер не намного старше своего клиента. Ее, вероятно, прислали разведать обстановку. Если дело усложнится, пришлют настоящую акулу. Но не волнуйтесь. Мы не допустим, чтобы оно усложнилось.

— И вот еще, пока мы не ушли. Мы тут набросали письменные показания на основании вчерашних заявлений Майерса и таксиста, — сказала Элли, показывая четырехстраничный документ, который она прихватила с собой из участка. Сюда же было приложено ходатайство об ордере на арест и обыск квартиры и машины Джейка Майерса, а также изъятие образца ДНК. — Мы решили, что этого на данный момент хватит. Хотите, чтобы мы с этим повременили, пока вы не разберетесь с Уорденом или нам пойти и подписать их, пока мы здесь?

— Можно? — спросил Донован, протягивая руку.

Элли отдала ему бумаги и стала наблюдать за тем, как он листает страницы, время от времени кивая.

— Хорошая работа. Вы пишете лучше, чем половина судебных адвокатов в конторе.

— Не слишком вы лестного мнения о своих коллегах. — В тот момент, когда Донован возвращал ей документы, Элли заметила, что Роган наблюдает за ней с ухмылкой. — Так что вы думаете насчет наших следующих действий?

— Правильно. Сходите подпишите. Лучше прихватить Майерса сейчас. Никогда не знаешь, куда такой сбежать может.

— Ну там прямо общество взаимного обожания собралось, — заметил Роган, когда они бегом спускались по лестнице на улицу. На сбор нужных подписей у них ушло пятнадцать минут.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты что имеешь в виду? Я смотрю, вы прямо как Анджелина Джоли и Билли Боб в былые деньки.

— Да ты что! Это из-за тех глупостей насчет моих бумаг? Просто он, как все юристы, пытается расположить нас к себе, а потом использовать.

— Извини, я имел дело с половиной прокуроров нашего округа, и это было совсем не то, о чем ты говоришь. Я видел, как он на тебя смотрит.

— Тебе просто нравится меня дразнить, — возразила Элли.

— Судя по тому, что я видел, это тебе нравилось его дразнить. Ножку на ножку закидывала. Совета спрашивала. Мне даже показалось, волосики на палец накручивала.

— Ладно, хватит.

Чего не было, того не было. Ну максимум прядь откинула. Однако нужно было признать, она тоже заметила, что Донован смотрел на нее.

За время их короткого знакомства она отметила и кое-что еще. Высокий рост Донована — примерно сто восемьдесят пять сантиметров. Крепкое телосложение. Спокойные серые глаза и квадратный подбородок. Улыбка на тонких губах — лукавая, но не нахальная. Типаж Джона Кеннеди-младшего. Обручального кольца нет. Зато есть чудесный запах трюфелей.

Вот уж правда, хватит, подумала она. Эти дурацкие девичьи грезы — явное порождение недостатка сна, уже ставшего клиническим случаем. Она ощутила легкий укол совести, напомнивший, что одной из причин ее недосыпа была ночь с Питером Морсом.

— Ну что, готова брать парнишку Майерса? — спросил Роган.

— Я готова с тех пор, как он назвал подругу Челси сучкой.

Первым делом они увидели черную мраморную вывеску с серебряными буквами. «Всемирное регулирование капитала».

Это звучало солидно. По-крупному. Достоверно. Основательно. На самом деле это была созданная лишь десять месяцев назад лавочка на четверых, занимавшая всего половину этажа в посредственном офисном здании на пересечении 5-й авеню и 43-й улицы.

Секретарша в приемной сообщила, что о встрече с господином Майерсом нужно договариваться заранее, но Элли и Роган не удостоили ее вниманием и прошли в коридор, ведущий к четырем кабинетам. Правый был пуст. Табличка на столе гласила: Николас Джей Уорден.

У двери номер два стоял знакомый с виду мужчина.

— Детективы, я и не думал, что вы придете сюда.

Очевидно, в рабочее время Джейк Майерс оставлял дома свой прикид в стиле «новой волны». В строгом темно-синем костюме, приличном красном галстуке и без геля, от которого волосы торчали петушиным гребнем, он почти не выглядел придурком.

Роган схватил Майерса за руку, прижал к стене и ощупал пиджак.

— Обычно мы не церемонимся с теми, кого собираемся арестовать за убийство. — Он зачитал Майерсу его права, одновременно защелкивая наручники.

— Вы совершаете ошибку, — сказал Майерс. — Я никого не убивал.

Элли развернула арестованного к себе.

— Это

— Я считал, что копам положено проводить расследование. А вы и слушать меня не хотите.

— Давай подумаем, что ты нам до сих пор наговорил. Сказал, что не выходил из клуба с Челси Харт, не давал ей наркотиков, не имел с ней сексуальных контактов. — Элли загибала пальцы, перечисляя его вранье. — Значит, напрашивается вывод: все сказанное тобой — ложь.

Дела по убийствам были ей в новинку, однако арестов она провела достаточно, чтобы знать типичные реакции людей в таких случаях. Раскаяние. Паника. Гнев. Неповиновение. Знакомы ей были также и действия, сопровождавшие эти эмоции. Раскаяние и паника нередко приводили к слезам, гнев частенько сочетался с насилием. Неповиновение шло рука об руку с уверениями в невиновности и требованиями вызвать адвоката. Иногда арестованные даже плевались от злости. Она терпеть не могла, когда плевались.

Однако Джейк Майерс удивил ее.

Он улыбнулся. Ухмыльнулся, как человек, у которого есть тщательно скрываемый секрет. Им лишь ненадолго удалось внушить ему серьезность положения, но теперь его высокомерие, свидетелем которого она уже стала в «Пульсе», возвратилось и развернулось во всю ширь.

— Отлично. Делай, что считаешь нужным, красавица.

Элли живо представила, как бьет Майерсу коленом в пах, а потом обрушивает левый джеб на его худосочную челюсть. Вот что она должна была сделать. Или хотя бы отвесить хорошую оплеуху. Что-нибудь.

Вместо этого она сказала:

— Я так понимаю, на вопросы ты отвечать не станешь.

— Без адвоката — нет. Однако вы можете взять у меня ДНК.

Роган — неожиданно для Элли — таки отвесил парню подзатыльник.

— Больше ни слова.

В последующие три дня они не услышали от Джейка Майерса ни звука.

В тот вечер, а точнее, в 17.30, мужчина наблюдал за входом в ресторан «Меса Гриль» из-за стойки в булочной напротив.

Он случайно заметил эту барменшу накануне, прогуливаясь по центру города, выискивая следующую кандидатуру. Из-за того, как изменился город в последние годы, у него сложилось впечатление, что центр — лучшее место для того типа девушек, который ему нравился: девушек, любивших развлекаться, веселиться на всю катушку.

Он начал с парка на площади Вашингтона. Здесь девушек много. Хиппи. Бродяжки. Но в отличие от Челси ни в одной из них не было искры.

Из парка он двинулся в сторону Вест-Уиллидж. Провел некоторое время в трех секс-шопах. Он считал, что работающую в подобных местах женщину снять легко. Но, к его разочарованию, все сотрудники оказались мужчинами. Большинство посетителей тоже. Наверное, район такой, решил он.

Воспрянул духом лишь в магазинчике под названием «Фантазия», увидев одну из сотрудниц. Она тянулась к верхней полке за лиловым тридцатисантиметровым фаллоимитатором. Рослая, примерно сто восемьдесят два сантиметра. Стройная. Длинные светлые, в белизну, волосы. Затем она обернулась, и стало ясно, что это не она, а он. Облом.

Из Уиллидж он отправился к району Флэтайрона.[202] Это место в свое время было известно как Дамская миля и знаменито своими универмагами, куда стягивались элегантные женщины со всех концов страны за самыми шикарными предметами роскоши. Первые леди захаживали в универмаг «Арнолд Констебль» на углу 19-й улицы и Бродвея, в «Тиффани & Ко» на пересечении 14-й и Университетской улиц, пока владелец не решил, что Юнион-сквер стала недостаточно изысканной для него. Сто лет назад это место привлекало самых разборчивых дам. Теперь, столетие спустя, мужчина надеялся, что сможет найти именно то, что ищет, где-нибудь здесь, на Бродвее, еще до парка Мэдисон.

На тротуарах было полным-полно похожих друг на друга девушек в синих джинсах и теплых куртках с магазинными пакетами или изящными дизайнерскими сумочками. Большинство ходили группами. Бродившие в одиночку, не отрываясь от мобильников, были настолько неинтересны, что им самим было невыносимо оставаться наедине с собственными мыслями даже на несколько минут, прежде чем перейти к следующей покупке.

Мужчина подумал: возможно, его слишком испортил Нью-Йорк. Ему казалось, что в любом маленьком городке большинство девушек, которых он отверг, сияли бы, как безупречные бриллианты. Возможно, его проблема в том, что он слишком разборчив. Их много, так много, что рябит в глазах.

Дойдя до 23-й улицы и повернув там, где Бродвей сходится с 5-й авеню, он предпринял новую попытку. Все-таки на 5-й авеню народу больше, чем на Бродвее. Больше девушек. Больше покупок. Больше никчемных звонков: «Ничего. Чем занимаешься? Я иду в „Банану“. А ты где?»

Он напомнил себе, что это лишь первая попытка найти следующий объект, а после Челси Харт не прошло и двадцати четырех часов. Он решил возобновить поиск вечером, оказавшись возле оживленного ресторана. Буквы, начертанные яркими красками на окне, гласили: «Меса». Высокие потолки. Толкучка в баре. Вероятно, там недешево. Он смотрел в окно, пытаясь понять, что это за ресторан — глупо-дорогой или по-хорошему дорогой, и в этот момент заметил за барной стойкой блондинку с «конским хвостом». Она сливала содержимое двух бутылок в шейкер для мартини и болтала с клиентами — супругами среднего возраста.

Он провел в барах уйму времени. Несмотря на существующий стереотип, на деле бармены — плохие слушатели. В противном случае он просиживал бы там меньше. Но эта девушка действительно слушать умела. Она кивала, смеялась, смотрела женщине прямо в глаза, что не мешало ей энергично трясти шейкер. Встряхивая особенно сильно, она задевала щеку рукавом. А вот над чем-то засмеялась. Он мог сказать, что это был хороший смех, от души.

«Маргарита» показалась ему заманчивой идеей.

Прежде чем сделать заказ, он подождал, пока освободится место возле парочки среднего возраста. Фирменная «Маргарита» со льдом и солью. Хороший, безликий, незапоминающийся заказ. Потягивая коктейль и подслушивая разговор барменши с супругами, он узнал блондинку получше. Она мечтала о писательской славе. Два опубликованных рассказа, несколько эссе для глянцевых журналов и один неизданный роман. Сейчас она работала над своим первым триллером, пытаясь по совету агента сочинить коммерческую вещь. Главной героиней была женщина-полицейский из небольшого городка, которая вдруг поняла, что ее сын — серийный убийца.

Он также подслушал разговор барменши с лысым коллегой, попросившим поменяться с ним сменами во вторник и четверг. Она бы вышла вместо него с 11 до 17.30, а он бы поработал в ее время — с 17.30 до полуночи.

— Спасибо огромное, — поблагодарил лысый.

— Не проблема, — ответила она. — Будет даже

Вот так, заглянул всего на минутку, а он уже знает о ее ближайших планах.

Сделав знак, что хочет рассчитаться, он получил чек, на котором рядом с указанием даты и времени стояло имя: Рейчел. С него причиталось 12 долларов. Открыв бумажник, он провел пальцем по сотенной, и улыбнулся, вспомнив, что нашел ее в сумочке Челси. Но вместо нее он достал десятку и пятерку и оставил обе купюры на стойке. Не слишком скупо, но и не слишком щедро.

Сейчас вечер вторника, девушка вот-вот закончит одну из двух дневных смен, запланированных на эту неделю. Держа в руках кофе, он из окна булочной наблюдал, как барменша застегнула свое бежевое пальтишко и помчалась, лавируя между машинами, на другую сторону 5-й авеню.

На углу 15-й улицы она прошла прямо у него перед носом. Он опустил голову и направился к двери, также выходившей на 15-ю улицу.

Сейчас он шел примерно в девяти метрах позади нее. Ощущал легкий аромат ее сладковатых духов. Наверное, побрызгалась перед уходом, чтобы отбить запах еды, решил он.

Мужчина заметил, что на ногах у девушки черные мокасины на плоской подошве, и понадеялся, что в нерабочий день она сменит их на что-то менее практичное. Такая энергичная и пышущая здоровьем девушка в удобной обуви может и сбежать.

Она подняла руку, сдернула с волос резинку и тряхнула головой. Волосы разлетелись и легли светлыми волнами. Он мельком увидел профиль девушки, отразившийся в витрине японского ресторана. Распущенные волосы ей шли.

Не дойдя до парка на Юнион-сквер, она свернула и исчезла за какими-то дверями.

Он пересек 15-ю улицу и пошел прямиком к парку. Краем глаза он поглядел туда, куда пошла девушка. «Парк-бар».

Дойдя до западной части Юнион-сквер, он нашел свободный закусочный столик у края тротуара. Он посидит здесь, подождет. И понаблюдает.

Терпение. Осмотрительность. Упорство. Правильное время.

Он свою цель выбрал. Теперь надо выяснить распорядок ее дня, изучить привычки. Челси застала его врасплох. На этот раз никаких неожиданностей быть не должно.

Сидя за столиком на Юнион-сквер и наблюдая, как пассажиры подземки устремляются к своим поездам, он понял, что улыбается и вспоминает строки знаменитого романа Джека Финнея «Меж двух времен»: «Внезапно мне пришлось закрыть глаза, ибо слезы навернулись от почти безудержного трепета, что я нахожусь здесь. Дамская миля была прекрасна — тротуары и фасады зданий переливались вывесками женских магазинов…»

Вот и он сейчас испытывал почти безудержный трепет от того, что находится на Дамской миле.

Глава 20

— Тебе чего взять, Хэтчер?

— Черный «Джонни Уокер». Со льдом.

— Уже неделю вместе работаем, а я до сих пор не знаю, что ты пьешь, — поражался Роган. — Непорядок.

Несмотря на то что Элли очень хотелось домой — плюхнуться в ванну, растянуться на диване, — это было ее первое в 13-м участке приглашение на служебную пирушку, и она не собиралась прошляпить такую возможность. Арест Джейка Майерса отмечали в «Бандюгах», полицейском баре на 3-й авеню, между 12-й и 21-й улицами.

И хотя эта обшитая деревянными панелями пивнушка, когда-то названная в честь одной из местных ирландских банд, а теперь пестревшая наплечными знаками различия сотен полицейских и пожарных, была традиционным местом сборищ для сотрудников 13-го участка, Элли впервые отправилась туда со своими коллегами. До этого ее единственный раз приводил сюда Джесс после первого дня ее работы в отделе убийств. Это заведение было не в его вкусе, но недалеко от работы, к тому же в «счастливые часы» выпивка стоила здесь всего два доллара, а потому «Бандюги» оказались одним из тех редких мест на Манхэттене, где он мог заплатить по счету.

Сегодня вечером проставлялся Роган, поэтому притащилась половина отдела, даже те, кто не имел никакого отношения к делу Челси Харт. Когда приходит время праздновать, успехи одного становятся событием для всех.

Завидев в глубине бара знакомое лицо, она сделала Рогану знак, что скоро вернется.

— Привет, чужак.

Питер Морс поздоровался, чмокнув Элли в щеку. Она непроизвольно оглянулась — убедиться, что никто этого не заметил.

— Откуда ты узнал, что я буду здесь? — удивилась она.

— А я и не знал. Я с Киттри встречаюсь. — Питер глянул на часы. — Это он предложил пойти сюда, а сам уже на пятнадцать минут опаздывает. Похоже на него.

— Он тебя вчера заставил сидеть допоздна, при этом первым под статьей поставил свое имя, а ты с ним пить собираешься? Я думала, ты его ненавидишь.

— Не важно, он босс. И вообще, теперь вокруг него все на цыпочках ходят, после того как Джастин случайно подключилась к его телефону и подслушала, что некий доктор говорил с ним насчет опухоли. Я уверен, она все это выдумала, чтобы насолить мне, но я не собираюсь рисковать и выглядеть засранцем по отношению к нему. Он хотел работать вместе по делу Харт — и я работаю. Он хочет со мной выпить — я выпиваю.

— И он просто так выбрал «Бандюг» из всех манхэттенских баров?

— Нет, конечно. Он убежден, что в полицейских заведениях можно наковырять много полезных грязных историй. Он же не в курсе, что я нашел гораздо более приятный источник инсайдерской информации.

Питер положил ладонь ей на спину, но Элли отстранилась. На сегодня достаточно проявлять чувства прилюдно.

— Да, но я вообще-то никакой информации тебе не даю. Я просто занимаюсь с тобой сексом.

Питер щелкнул пальцами.

— Я знал, что в моем плане есть прореха. Возможно, поэтому я и впал в немилость у Киттри. Он бесится, что мы не получили хорошую фотографию убитой.

— Вы получили то же, что и «Таймс».

— Верно. А «Сан» получила другой. И теперь он заявляет: мол, мне не стоило довольствоваться тем, что передали ее родственники. Говорит, что тот снимок слишком официозный.

— А чего он ждал? Что ты зайдешь на «МайСпейс» и скопируешь снимки из сети?

— Ну, идея неплохая.

— Поздно. Мы уже сказали родным, чтобы они убрали ее страничку. Но все равно это было бы меньшим свинством, чем приставать к подругам Челси. «Сан» именно так и получила свою фотку.

— Ты уже постигаешь журналистское ремесло?

У Элли сложилось впечатление, будто Питер не согласен с ее мнением, что преследовать близких погибшего человека — это низость.

— Нет, но иначе у них бы ничего не вышло. Вечером, накануне убийства, одна из подружек Челси сделала этот снимок на свой мобильник. — Элли все еще была раздосадована, что эта фотография, где пропавшие сережки взяты крупным планом, разошлась в десятках

Элли почувствовала чью-то руку на своем правом плече и, обернувшись, невольно приняла участие в энергичном рукопожатии. Мужчина лет сорока, который тряс ее ладонь, оказался среднего роста и комплекции; у него были очки в тонкой металлической оправе и сильно поредевшая шевелюра.

— Здравствуйте! Я Джордж Киттри. Полагаю, вы знаменитая Элли Хэтчер?

— Надеюсь, что моя известность с каждым днем уменьшается.

— Ну, это если мы станем молчать о ней. Верно, Питер? — Киттри подтолкнул явно смущенного репортера. — Не обращайте на меня внимания. Я зануда, даже если просто дурачусь.

Внешность Киттри показалась Элли смутно знакомой. Где она могла видеть его? Может, на обложке его книги?

— Мы с вами нигде не встречались?

— Нет. Но вы могли видеть меня где-нибудь здесь. Я убежден, что любой криминальный репортер, если он чего-то стоит, должен крутиться в полицейских барах. Связи решают все. Кстати, у меня были очень хорошие отношения с Фланном Макилроем.

Учитывая обстоятельства смерти Макилроя, Элли предположила, что ее имя в полицейских кругах теперь навсегда будет связано с ним.

— Что вам принести выпить? — спросил Киттри.

Оглянувшись, она увидела Джей Джея Рогана в кругу коллег из 13-го участка; рядом с ним на стойке бара скучал одинокий «Джонни Уокер», с каждой секундой становившийся все более водянистым, и взывал к ней: «Выпей меня!»

— Меня друзья ждут, — сказала она.

— Проходя мимо, я понял, что здесь какой-то праздник. Что, есть прорыв в деле Челси Харт?

— Нет, всего лишь междусобойчик после трудового дня.

«Дейли пост» скоро получит информацию из пресс-службы, хватит с них. Элли попрощалась и оставила бедолагу Питера наслаждаться свиданием с Джорджем Киттри.

Направляясь к Рогану, она увидела, что в центре внимания теперь патрульный, первым приехавший на место преступления. Она подумала, что он, наверное, не станет рассказывать о том, как расстался с завтраком и как его послали за ее одеждой.

Элли взяла со стойки свой бокал. Роган кивнул ей.

— Капра нам тут только что рассказывал, что был первым полицейским на месте преступления.

Элли увидела, что юный полицейский начал заливаться краской.

— Первым в форме. Первым — точнее, первой, — там оказалась твоя напарница…

— Эй, кто-нибудь, налейте этому офицеру еще, — весело попросила Элли.

Детектив Джон Шеннон, чей рабочий стол в отделе стоял у нее за спиной, произнес тост. Впрочем, остальные смерили ее холодными и неприветливыми взглядами. Чтобы стать своей для этих людей, требовалось явно больше, чем один арест и одна пьянка.

У нее на поясе завибрировал сотовый. На экране высветилось: «Номер неизвестен».

— Хэтчер. — Элли заткнула пальцем одно ухо.

— Здравствуйте, это Макс Донован из окружной прокуратуры.

— Вы получили наше сообщение? — спросила Элли, пробираясь к выходу из бара.

На самом деле это сообщение оставил Роган. Элли украдкой глянула на партнера.

— Да, но возможность перезвонить у меня появилась только что. Хорошая новость, лучше и быть не может. Я договорился с Ником Уорденом.

— Он донесет на Джейка?

Элли открыла свой рюкзак и вытащила картонную папку, доставленную утром из Центрального архива. В ней лежали бумаги по делу об убийстве Роберты Харрингтон, она же Робби. Оригиналы документов датировались летом 2009 года. Поскольку в ту пору Джейк Майерс не успел еще и среднюю школу закончить, связь между двумя делами представлялась неправдоподобной.

Пока Донован знакомил ее с новостями, Элли просматривала материалы.

— Без вопросов. Помогло то, что сегодня утром я рассказал ему о совпадении отпечатков и о том, что Джейка опознал водитель такси. Я сказал: «Дело на Джейка мы уже завели. Вопрос лишь в том, завести ли такое же на тебя». Как только он и его адвокат услышали, что у нас уже есть дело на Майерса и что Уорден засветился на наркотиках, все пошло как по маслу. Впрочем, этот парень оказался верным другом. Он захотел, чтобы сделка была заключена и с Хайме Родригесом.

— Вы меня разыгрываете? Преуспевающий, балующийся наркотой парень волнуется за своего дилера? Где это видано?

— А я знаю? Мне кажется, Уорден переживает, что втянул этого парня в неприятности. Он сказал, что Родригес вроде как помогал ему, сманив эту девицу дозой. Это не совсем корректно, но у меня создалось впечатление, что эта девчонка — просто прелесть.

— Да, если тощие длинные и до нелепости сексуальные в вашем вкусе.

— Вовсе нет.

— Значит, вы заключили сделку. Я думала, Родригесу грозит кое-что посерьезнее с его прошлой судимостью.

— Тогда в качестве основного правонарушения ему инкриминировали кражу со взломом и ношение оружия. Так что теперь ему светило шесть лет за второе уголовное преступление. Но мы заключили сделку. Они с Уорденом освобождаются из-под стражи. Из-за ареста Родригес потеряет работу в клубе, и ему будет нелегко устроиться куда-то еще.

— Меня вы можете не убеждать, — отозвалась Элли, по-прежнему листая бумаги по делу Харрингтон.

Ей никогда еще не встречался прокурор, которого бы заботило, одобряет она сделку с правосудием или нет. Кроме того, Элли уже давно поняла, что дела по наркотикам — не важно, сколько до этого было приводов и сколько громких заявлений делалось о беспощадной войне с ними, — оказывались ненужными, когда на кону стояло обвинение в насильственном преступлении.

— Наше дело против Майерса кажется вполне крепким. Уорден не только готов присягнуть, что Джейк выходил с Челси задолго до закрытия, у него есть реальное тому подтверждение. И это хорошо.

Элли прекратила попытки заниматься двумя делами сразу и сосредоточилась на словах Донована.

— Его адвокат представила фотографию, которую Уорден сделал в ту ночь в клубе. Он сделал этот кадр, поскольку какая-то корова — это его слова, клянусь, не мои, — строила из себя на подиуме полную идиотку. Но угадайте, кто оказался на заднем плане? Джейк Майерс, выходящий из «Пульса» рука об руку с Челси. И время там стоит: три ноль три, почти за час до закрытия.

Секс. Алкоголь. Наркотики. Теперь они поймали Майерса на лжи, доказав, что он не просто врал, но врал осознанно. Майерсу конец, если, конечно, ДНК на блузке не принадлежит кому-то еще.

— Сколько времени потребуется криминалистам для анализа пятна с блузки?

— Недельки две, но Саймон Найт клянется, что ускорит дело. Нам мэрия в затылок дышит.

— Жаль, что Майерс уперся, — проговорила Элли. — С показаниями Уордена против него можно было бы добиться признания.

— Мы все равно его прижмем. Будь все полицейские такими, как вы с напарником, моя работа была бы намного проще. Я только что говорил Найту, что вы идеальный свидетель. Толковый, четко выражающий мысли.

— Необычно для копа.

— Извините. Я не это имел в виду. Я просто

Элли буквально ощущала, как Питер, словно лазером, буравит глазами ее затылок, пытаясь проникнуть в ту часть мозга, новую кору, где обрабатываются слова ее телефонного разговора.

— Извините, сегодня вечером я занята.

— Это значит «может быть, в другой раз» или это предельно вежливый отказ?

— Ну, в вашем изложении это звучит не очень-то вежливо, — смущенно засмеялась Элли.

— Ладно, кажется, я намек понял. Надеюсь, в моей просьбе не было ничего такого. Найт меня убьет, если я настрою нашего лучшего свидетеля против нас.

— Считайте, что я за. Людям свойственно время от времени испытывать голод. И они едят, иногда вместе. Ничего такого в этом нет.

Если Питер и подслушивал ее мысли, она была уверена, что выдержала испытание с честью. И все-таки, захлопывая крышку телефона, Элли поняла, что улыбается. Она отхлебнула из своего бокала и вернулась к чтению.

Для ознакомления с делом Харрингтон ей хватило десяти минут. Улыбка исчезла. Элли допила виски, сунула папку обратно в рюкзак и быстро отправила Питеру сообщение: «У меня еще дела, позвони позже». Морс все еще сидел со своим шефом, который болтал с несколькими знакомыми Элли полицейскими — видимо, из 13-го участка.

Когда она вернулась в компанию коллег, Джон Шеннон рассказывал историю про свидетельницу, строившую глазки его напарнику:

— Ох, она, конечно, была хороша, — сказал он, отхлебнув большой глоток янтарного пива, — ножки, как у козлика рожки.

Перекрикивая хохот, Элли поблагодарила Рогана за выпивку.

— Уже уходишь? — спросил он.

— Да. Стоит мне еще чуть-чуть выпить, и я усну прямо в баре. Звонил Макс Донован из прокуратуры.

Роган посмотрел на свой прицепленный к ремню сотовый.

— Занятно. А мне он не звонил. Эй, — обратился он ко всем, кто мог его услышать, — как вы думаете, почему молодой холостой помощник прокурора звонит Хэтчер, а не ее более опытному и не менее привлекательному напарнику?

Этот вопрос вызвал очередной взрыв хохота, превратившийся в рев, когда Элли ответила:

— Он просил твой домашний телефон.

— Отлично, — одобрил Роган, хлопнув ее по раскрытой ладони.

Надевая куртку, Элли вкратце изложила ему сообщение Донована.

— Такие новости, а ты не хочешь за них выпить? Давай, оставайся!

— Мне за тобой не угнаться. Так что я отправляюсь на боковую.

Но, выходя из бара, Элли знала, что в ближайшее время домой не попадет. Петля на шее Майерса затягивалась все туже. Однако, ознакомившись с отчетом по делу Робби Харрингтон, она задумалась, не слишком ли просто все вышло.

Глава 21

Поздним вечером 16 августа 2000 года бездомная женщина по имени Лоретта Томпсон, проходя мимо груды ярких мексиканских пледов, сваленных при входе в подвал китайского массажного салона на углу 4-й улицы и Авеню В, подумала, что нашла безопасное место для сна.

Ночь выдалась теплая и сухая, и Лоретта решила не соваться в ночлежку, обычно полную взвинченных злобных баб. Она не такая, как другие. Ей просто нужен небольшой перерыв: друг, способный приютить на несколько недель, работодатель, готовый дать шанс. Подошел бы любой способ снова встать на ноги, после того как она ушла от человека, чьи побои довели ее до выкидыша, до потери единственного ребенка, которого наконец удалось зачать.

Спустившись по лестнице, она поняла, что в пледы завернуто что-то плотное. Она понадеялась, что это коврик или нечто подобное, что можно было бы подстелить на грязный бетонный пол. Но, потянув за один из пледов, она почувствовала необычную тяжесть. Она потянула сильнее, чтобы получше рассмотреть находку.

Ее крики разбудили многочисленных обитателей 4-й улицы. После чего начались звонки на 911.

Полиции потребовалось три дня, чтобы опознать тело Робби Харрингтон, двадцатичетырехлетней художницы, зарабатывавшей на жизнь в тату-салоне Нижнего Ист-Сайда. Последний раз ее видели в одиночестве — она выпивала в дешевом баре неподалеку от работы. Ее задушили коричневым кожаным ремнем, который так и остался у нее на шее.

Судя по надписи на обложке дела, расследование было остановлено через год после обнаружения трупа, и это убийство пополнило легионы закрытых дел, обреченных пылиться, пока в руки к следователям не попадут какие-нибудь новые ниточки. Но три года назад кое-кто смахнул пыль с этой папки. Тогда детектив Фланн Макилрой запросил это дело и прочел те же отчеты, которые, сидя за столом, уже во второй раз просматривала Элли.

Она поняла, почему сообщения об убийстве Челси Харт привлекли внимание Билла Харрингтона. Как и Челси, Робби была белой молодой блондинкой, перед смертью она ходила в один из нью-йоркских баров, хотя в ее случае заведение не было таким роскошным, как «Пульс».

Элли взяла трубку и набрала номер, который Харрингтон оставил на «горячей линии» полиции. Она обратила внимание на код округа Нассау, потому что в деле упоминался питтсбургский номер.

— Алло, — ответил прокуренный голос.

— Это детектив Элли Хэтчер, полицейское управление Нью-Йорка. Могу я поговорить с Биллом Харрингтоном?

— Я слушаю.

— Вы звонили на «горячую линию» по поводу дела, которое мы ведем?

— Звонил. И теперь чувствую себя глупо. Я ничего не знаю об этой бедной девочке, кроме того, о чем уже сообщалось в новостях. Позвонил и тут же пожалел об этом. Воображение старика может увести вас в сторону от стоящих версий.

Элли поняла, что восемь лет назад этот человек уже испытал, что такое ложные пути и звонки всяких чудиков.

— Пожалуйста, продолжайте. Расскажите мне, почему вы позвонили.

— Это наверняка покажется безумием, но мне на днях приснился сон, и я думаю, что это послание от Робби. Поэтому я и позвонил. Не ради себя. Ради нее.

Слова этому человеку давались нелегко, но картинка у Элли мало-помалу складывалась. Фланн Макилрой, три года назад искавший дополнительную информацию по убийству Робби, набрел на Билла Харрингтона. К тому времени Билл вышел на пенсию, теперь они с женой Пенни жили в Майнеоле на Лонг-Айленде. Прошел год с тех пор, как они в последний раз говорили о деле своей дочери с представителями Полицейского управления Нью-Йорка.

— Поначалу, когда след уже остыл, мы звонили каждый месяц или вроде того. Обычно звонил я, не Пенни. Затем месяц превратился в квартал, а затем я звонил каждый август, в годовщину. В конце концов Дженна, наша старшая дочь, убедила нас, что нужно продолжать жить, что необходимо смириться с тем, что мы так никогда и не узнаем, кто отнял у нас нашу девочку. Я думаю, главная причина, почему Пенни хотела

— Господин Харрингтон, прошу прощения, что мой звонок заставил вас заново пережить все это. — Элли надеялась, что ее решение поговорить с этим человеком было правильным.

— Я же сказал, что пережить все это меня заставил сон. Ведь это я вам позвонил, помните?

— В своем сообщении вы упомянули слова Фланна Макилроя, который считал, что были и другие девушки. Что вы имели в виду?

— То, что сказал он, когда звонил нам три года назад. За несколько месяцев до этого он работал над каким-то другим делом, и перерыл кучу старых бумаг, я полагаю, в поисках сходства. Он сказал, что его дело было чем-то вроде внутреннего расследования. Но в процессе изучения всех этих старых бумаг ему показалось, что он заметил связь между смертью Робби и несколькими другими нераскрытыми делами.

— Он что-нибудь говорил про эти другие дела?

— Никаких имен, ничего такого. Он сказал, что другие девушки были того же возраста, и тоже вышли поразвлечься, а потом до них кто-то добрался.

— У него были какие-то зацепки? Я все пытаюсь понять, зачем он звонил вам, если у него не было никаких версий.

— Я точно помню, зачем он звонил. Он сказал то же самое: что извиняется за беспокойство и не позвонил бы, если бы не считал это важным. Хотя я очень удивился, поскольку не понимал, чем ему мог помочь комментарий постороннего человека.

Комментарий постороннего. Пальцы Элли непроизвольно стиснули трубку в ожидании того, что собирался сказать Харрингтон. Она отгоняла от себя ноющую тревогу, которая выдернула ее из бара и заставила предпринять этот шаг. Ей хотелось, чтобы у Фланна была другая причина для звонка.

— Он хотел поговорить с Пенни о чем-то, что она сказала на опознании.

Элли сразу поняла, какая фраза в объемистом полицейском отчете заставила Фланна позвонить. Та же строчка выгнала ее из бара раньше, чем она собиралась уйти. «Мать убитой опознала ее, но сказала, что волосы убитой выглядят странно».

— Что именно хотел узнать детектив Макилрой? — спросила Элли. — Может, мне лучше поговорить непосредственно с вашей женой?

— Не получится. У Пенни Альцгеймер с ранним началом. В прогрессирующей стадии.

— Мне очень жаль.

— Такие вот дела. Порой она меня узнает, только не понимает, почему я так постарел. Единственное преимущество, которое я вижу в ее состоянии, — она не помнит об убийстве Робби. То ли она вообще забыла дочерей, то ли помнит их только маленькими, когда мы все вместе жили в Питтсбурге.

— А когда звонил Макилрой, она еще не утратила память?

— Ее память уже угасала, но тогда Пенни еще была со мной дома. Она сама с ним говорила, а я пару раз вмешивался, пытаясь выяснить, чего хотел детектив. Но так и не понял.

— Пожалуйста, припомните момент, когда она после опознания сделала это замечание. Она никак не объяснила, что имела в виду?

— Если честно, нет. Увидев Робби на столе, она вдруг сказала, что у нее странно выглядят волосы. Она вспоминала об этом снова, когда мы ехали домой. Но это было, скорее, сожаление, что мы редко видели Робби после ее отъезда в город. Мне кажется, Пенни, как любая мать, считала, что должна быть в курсе всех перемен во внешности дочки.

— Но вы точно не знаете, что это за перемены?

То, что волосы Челси Харт были жестоко обрезаны, пока не разглашалось, и Элли не хотелось посвящать в эти подробности Харрингтона. Но, похоже, подобную перемену в облике Робби наверняка заметили бы не только ее родители.

— Мне показалось, что волосы у нее коротковаты, но Пенни почему-то это сильно обеспокоило; она сказала, что такая прическа совсем не во вкусе Робби. Я не слишком в этом разбираюсь, так что точнее сказать не могу, а спрашивать у жены было уже поздно. Я пытался, много раз, но она лишь твердила, что Робби нравилось носить длинные волосы. Нет, погодите — потому что Робби что-то делала, чтобы они аккуратнее смотрелись, мне кажется, она стригла их чуть выше плеч.

— Так, простите, что имела в виду ваша жена?

— Не знаю, как выразиться, но, по словам Пенни, Робби любила, чтобы волосы были… понимаете, ровные. Вокруг, по всей голове, как тогда носили большинство девушек. Ей не нравилось, когда они разной длины, такими клочками, как теперь модно: снизу длиннее, сверху короче.

— Вы про челку, когда волосы коротко подстрижены над бровями?

— Ну да. Челка. Когда детектив Макилрой звонил нам несколько лет назад, мне все-таки удалось заставить Пенни сосредоточиться, и она мне сказала, что Робби не любила челку. Очевидно, так она и была подстрижена, когда ее убили.

— И вы передали это детективу Макилрою?

— Да. А это как-то связано с девушкой, найденной в парке? Я позвонил, потому что она ведь тоже допоздна загуляла, как и моя Робби, и что-то в той фотографии напомнило мне дочь. И, в общем, про сон я вам уже сказал.

Если Робби Харрингтон действительно направила своего отца на «горячую линию» полиции, то, возможно, это случилось потому, что в своем нынешнем прибежище ей было ведомо то, чего отец ее знать не мог: тот, кто задушил ее 16 августа 2000 года, мог заявить права и на другую девушку, убитую вчера утром.

ЧАСТЬ III

БЕЗ СЮРПРИЗОВ

Глава 22

— Я же сказала вам. Детектив Макилрой просматривал эти нераскрытые дела пачками, без какой-либо особой системы. Вы можете простоять тут целый день, пока я буду эти папки доставать, и ничего не изменится.

Элли поглядела на часы. Целого дня у нее не было. Ей нужно было в участок. Но сначала она решила нанести визит в Центральный архив на Полис Плаза, 1.

Она пришла с надеждой, что будет несложно выяснить, какие дела Фланн Макилрой запрашивал одновременно с делом Робби Харрингтон. Не тут-то было. Фланн питал склонность к изучению старых дел и поиску возможного сходства. Придуманная им самим теория — связывать на первый взгляд непохожие случаи — приносила ему и похвалы, и насмешки коллег по управлению; во многом из-за нее он получил прозвище Макилмалдер.

— Он запрашивал все эти дела тогда же, когда и дело Роберты Харрингтон?

Элли попросила сотрудницу архива найти все папки, которые Макилрой просматривал в течение трех месяцев до

— Я вам уже говорила, он брал не все дела одновременно. Просматривал штук по пятнадцать зараз. И, насколько я понимаю, за эти три месяца набралось в общей сложности сто семь.

Элли снова пробежала глазами список. Все равно никакой ясности.

— Да уж, работенка вас ждет, — заметила женщина. — Я обычно подтрунивала над ним, говорила: его норма — десяток в неделю.

Просмотрев составленный по ее просьбе список, Элли не сумела определить навскидку, какие дела могли быть, по мнению Макилроя, связаны с убийством Робби Харрингтон, а какие представляли для него интерес по другим, совершенно непостижимым причинам.

— Так мне доставать эти отчеты или нет?

Элли посмотрела на результат своей исследовательской затеи — кипу высотой в полметра, которую она уже просмотрела, и теперь служащей нужно было расставить папки по местам.

— Не надо чувствовать себя неловко. Бог свидетель, Макилрой никогда не испытывал неудобств из-за этого.

Не то чтобы Элли пыталась уберечь сотрудницу архива от лишней работы. Ей просто хотелось, чтобы этот труд не оказался напрасным.

Сто семь дел? Элли была знакома с Фланном всего неделю, а потом он погиб. За это время она стала его лояльным сторонником, но сейчас засомневалась: все ли у него было в порядке с головой? Даже когда она сузила список и отобрала только убитых женского пола до 35 лет, осталось семьдесят дел. Словно в насмешку.

— Какого числа Фланн вернул дело Харрингтон в архив?

Женщина нажала несколько клавиш на клавиатуре и назвала дату — примерно через девять месяцев после звонка Фланна отцу Робби. После этого звонка он еще девять месяцев прокручивал свою версию в голове, пока, видимо, не отказался от нее. Элли пыталась сообразить, что ей удастся добавить к этому.

— Вы можете выяснить, какие еще дела он вернул в тот же день?

Еще несколько ударов по клавишам.

— Он вернул три дела сразу. Это ваше дело Харрингтон и два других: Люси Фини и Элис Батлер.

— Сколько лет было убитым?

— Фини двадцать один год. Элис Батлер — двадцать два. Фини была убита за два года до Харрингтон. Батлер почти двумя годами позже.

— Я возьму их, если можно.

В 13-м участке мужчины один за другим заходили в комнату для опознания.

Стоя по другую сторону смотрового окна, Элли узнала в номере один Джима Кемпа, портье, работавшего на нижнем этаже их здания. Номером два был Тоби Как-его-там, трудившийся за прилавком в булочной на 2-й авеню. Номер три — Джейк Майерс. Она выбрала промежуточное расположение, чтобы ее потом не обвинили, что процедура проведена необъективно. Номером четыре был еще один портье, Стив Бродерик. Под номером пять шел парнишка, гитарист, которого они нашли возле парка Грэмерси.

Все молодые, худощавые, черноволосые. Приличные на вид. Схожие по росту и комплекции. Элли мысленно поздравила себя с таким удачным подбором, но тут вошел номер шесть, и Уилли Уэллс, защитник Джейка Майерса, которого тот вызвал после своего ареста накануне вечером, разразился скептическим смехом.

— Вы что, издеваетесь надо мной?

Номером шесть был гражданский сотрудник из отдела убийств, Джек Чен. Молодой, стройный, смуглый, черноволосый — и откровенный азиат.

— Парень, которого мы вытащили из зала ожидания, в последний момент отказался, — объяснил Роган. — Испугался, что его могут ложно обвинить.

— И тогда вы взяли этого? — поразился Уэллс, указывая на Чена. — Что, Толстяка Алберта[203] не нашли? А как насчет снежного человека? Он, возможно, подошел бы.

— Вы таким образом хотите нам сообщить, что предпочли бы обойтись первыми пятью? — спросил Роган.

— Я бы предпочел шестерых, но нормальных.

— Но вам известно, — вмешался Макс Донован, — любой суд подтвердит, что пяти достаточно.

— Не моя работа — помогать топить моего клиента. Делайте, что считаете нужным, а если облажаетесь — встретимся в суде.

Донован посмотрел на Рогана, который нажал на кнопку громкой связи и отпустил шестого опознаваемого.

— Мы готовы? — спросила Элли, когда Майерс и четверо других мужчин выстроились в шеренгу.

Ей не хотелось видеть томные серые глаза Донована. Если он и смущался, когда приглашал ее вчера вечером на ужин, сейчас это было незаметно.

Он кивнул, и Элли открыла дверь в коридор. Тахир Кадим сидел на раскладном металлическом стуле возле двери. Стефани Хайдер, Джордан Маклафлин и Мириам Харт стояли, сбившись в кучку, чуть поодаль. Поблизости взад-вперед ходил Пол.

Первым Элли вызвала Кадима. Таксист, даже не подходя к окну, указал на Джейка Майерса.

— Этот, — подтвердил водитель. — Я видел, как он забрал девушку из моего такси.

— Но вы же на самом деле не видели, чтобы кто-то забирал мисс Харт куда-то, правда? — спросил Уэллс.

Донован поднял руку:

— Мы здесь для опознания, Уилли. Если вы хотите допросить господина Кадима в другое время, это ваше право.

— А к тому времени вы, вне всякого сомнения, проведете с ним свою стандартную беседу.

— Я не обязан с вами разговаривать, — отозвался Кадим. — Вы можете задать свои вопросы в суде.

— А, понятно, уж поздно, — заключил Уэллс.

Донован улыбнулся, и Элли проводила таксиста к двери.

Следующей была Стефани Хайдер.

В отличие от Тахира Кадима, лучшая подруга Челси у окна задержалась, но не из-за трудностей с опознанием. Ее глаза не перебегали с одного на другого. Наоборот, взгляд девушки застыл на середине шеренги. Она смотрела на Джейка Майерса, и лицо ее постепенно наливалось ненавистью.

Прошло не меньше минуты. Наконец она сказала:

— Это номер три. Точно.

Она рукавом смахнула слезу со щеки; Элли обняла девушку за плечи и вывела из комнаты.

Пол и Мириам Харт, ожидавшие в коридоре, встретили ее нетерпеливыми взглядами.

— Я не сомневаюсь, — сообщила Стефани. — Это был он.

Мириам и Джордан обняли Стефани, а господин Харт тем временем обеими руками тряс ладонь Элли, выражая признательность за поимку убийцы.

— Я домой хочу, — всхлипывала Стефани, уткнувшись в плечо госпожи Харт.

— Вы можете вернуться в Индиану в любое время, — сказала Элли. — Нам нужно было идентифицировать Майерса, и вы отлично справились. До суда еще не меньше двух месяцев; окружная прокуратура свяжется с вами насчет предварительных слушаний.

Госпожа Харт промокнула глаза бумажным платком.

— Девочки хотели сегодня еще кое-что сделать в память о Челси, чтобы покончить с этим кошмаром, по крайней мере в Нью-Йорке. А завтра мы летим обратно. Пора вернуть Челси домой.

И они снова начали благодарить Элли за проделанную работу, но все ее мысли сейчас были заняты тремя делами, которые лежали в ее синем рюкзаке, и тем разгромом, который адвокат вроде Уилли Уэллса мог устроить им перед

Вечером, лежа на диване, Элли закрыла папки и кинула их на кофейный столик. К этому моменту она неоднократно перечитала их, чтобы запомнить важнейшие детали.

Люси Фини была убита почти десять лет назад. Она пережила свой двадцать первый день рождения на три месяца, торопясь воспользоваться всеми возможностями, которые давало совершеннолетие. Она и три ее соседки занимали переоборудованную двухкомнатную квартиру в районе Вашингтонские высоты, но Люси чаще всего можно было найти в центре, где она провела последние два года, обслуживая столики в шести различных ресторанах.

На той неделе, когда погибла Люси, они с соседками в разном составе уходили по вечерам поразвлечься. Соседки свой аппетит к приключениям удовлетворили. Люси — нет. Вечером 23 сентября 1998 года она решила прошвырнуться по барам одна. По словам ее приятельниц, для них в этом не было ничего необычного. Они с удовольствием посещали некоторые заведения, где считались почти завсегдатаями, и даже в одиночку чувствовали себя вполне спокойно.

В последний раз Люси с «Космополитеном» в руках видели в баре «Би» в квартале Бауэри. Бармен вспомнил ее. Он также вспомнил, что втихаря добавил ей в коктейль несколько дополнительных рюмок водки, что было одной из привилегий полупостоянной клиентуры. Однако он общался с ней не так много времени, чтобы припомнить человека, с которым она ушла незадолго до закрытия.

Соседки Люси заявили об ее исчезновении только на третий день, что также указывало на тот стиль жизни, который девушка считала нормальным. Обнаженное тело Люси нашли еще три дня спустя; оно было упаковано в черные мешки для мусора и выброшено в Бронксе, неподалеку от реки Гарлем.

Она была задушена. Четыре колотые ножевые раны на груди и животе. А светлые волосы были грубо и неровно обрезаны почти под корень, как и у Челси Харт.

Во второй из трех папок хранилось дело Робби Харрингтон. Она тоже была задушена после ночного посещения бара, спустя почти два года после Люси Фини. И если мать Люси была права насчет ее изменившейся прически, убийца Робби мог также испортить ее стрижку, хотя и менее откровенно.

Оставалось третье дело — Элис Батлер. Она пропала через полтора года после убийства Робби Харрингтон. Ей было тогда двадцать два — чуть больше, чем Люси Фини, и на два года меньше, чем Робби Харрингтон. Два с половиной года Элис очно-заочно училась в Городском университете Нью-Йорка, едва набирая зачетные часы, чтобы перейти на второй курс, а за год до смерти бросила учебу окончательно.

Она работала администратором спортклуба в Верхнем Ист-Сайде, но жила со своей сестрой в городке Элизабет, в штате Нью-Джерси.

В день убийства Элис позаимствовала у сестры «Тойоту Короллу», чтобы вечером поразвлечься с подругой. Припарковавшись на углу 39-й улицы и 9-й авеню в районе Адская кухня, они не заметили, что рядом находится пожарный гидрант. Вернувшись в три часа утра к машине, они обнаружили, что «Короллу» отогнали на штрафстоянку.

По словам подруги, Элис все больше и больше злилась, ожидая свой автомобиль на городской штрафстоянке. Разгоряченная алкоголем, она принялась что-то бурчать насчет того, что бросит машину сестры и отправится, если нужно, в Нью-Джерси пешком. Подруга оставила сгоравшую от нетерпения Элис в очереди, а сама отлучилась в туалет. Вернувшись через пять минут, она обнаружила, что Элис исчезла.

В деле Батлер Элли обнаружила знакомое имя — Дэн Экелс. Шесть лет назад, еще до того как заработать должность начальника, ее шеф вел дело об убийстве Элис Батлер. Насколько можно было судить, он сделал все возможное. Главными зацепками в течение первых дней после исчезновения Элис были три телефонных звонка от разных водителей, сообщавших, что видели похожую по описанию блондинку на Вестсайдском шоссе. Обезображенное тело Элис было найдено спустя десять дней в парке Форт Трайон, брошенное в овраг между музеем Клойстерс и бульваром Генри Гудзона. Синяки на горле свидетельствовали, что она была задушена руками, но официальной причиной смерти были признаны восемнадцать колотых ран на шее, груди и животе.

Включая Челси Харт, у Элли было четыре жертвы. Все молодые блондинки, убитые поздно ночью после визитов в манхэттенские бары. Но Элли понимала, что этого маловато для определения почерка. Печальная действительность такова, что в городе благодаря сочетанию секса, наркотиков и алкоголя по несколько женщин в год погибают в четыре утра при аналогичных обстоятельствах. Если основываться только на демографических показателях, то Люси Фини, Робби Харрингтон, Элис Батлер, а теперь еще и Челси Харт — всего лишь четыре женщины из многих.

Но у Элли из головы не шли их волосы.

Люси Фини и Челси Харт убийца обкорнал так, что образовались проплешины. У Робби Харрингтон, напротив, появилась новая непривычная челка. Отстричь несколько небольших прядей у лица жертвы — одно дело, а грубо обрезать, как поступили с Челси, — совсем другое.

Впервые просмотрев эти дела сегодня утром, Элли поняла: существует лишь один способ определить, не с волосами ли связан почерк преступника, но заставила себя сдержаться. Она сказала себе, что обдумает все это в течение дня, прежде чем начать копаться в прошлом родственников той или иной убитой. Фланн прославился своими надуманными теориями. Возможно, это еще одна сумасбродная идея Макилмалдера.

Элли посмотрела на часы. 19.30. Одиннадцать часов назад Элли уехала из Центрального архива, забрав папки с висяками. Одиннадцать часов назад впервые взглянула на них в лифте. Одиннадцать часов назад взяла свой мобильный и набрала номер в Нью-Джерси. Одиннадцать часов назад захлопнула крышку телефона, так и не нажав кнопку вызова.

Прошло одиннадцать часов, а вариант по-прежнему оставался только один. Элли взяла телефон и, не дав себе возможности передумать, стала набирать номер.

Глава 23

Женщина, снявшая трубку после четвертого гудка, казалась раздраженной. Элли различила звук работающего телевизора, перебиваемый детскими голосами. Кто-то обвинял кого-то в том, что он что-то заглотил.

— Здравствуйте. Могу я поговорить с Мишель Батлер?

Элли решила, что для начала стоит пробить сестру Элис по базе. За шесть лет она могла переехать, а номер мог достаться кому угодно.

— Теперь я Мишель Трент. Довольно давно. Честно говоря, мне очень некогда…

— Меня зовут Элли Хэтчер. Я детектив из ПУ Нью-Йорка. Звоню насчет Элис.

Секунд пять слышен был только шум на заднем плане, затем женщина сказала:

— Дети, в гостиную. — Малыши начали возражать, но, вероятно, поняли, что мама настроена серьезно, поскольку она добавила: —Немедленно.Я не шучу.

— Вы кого-нибудь нашли? — спросила Мишель, когда голоса на заднем плане стихли.

Элли с трудом сглотнула,

— Нет. И я очень сожалею, что приходится беспокоить вас при таких обстоятельствах, госпожа Трент. Но дело вашей сестры привлекло мое внимание в связи с другим расследованием.

— И что, так будет повторяться каждый раз, когда какая-нибудь девушка напьется и ее убьют? Мне уже звонил какой-то детектив, года три назад.

— Фланн Макилрой?

— Вроде так. Да.

— Зачем он вам звонил?

— Боже мой! Вы что, вообще друг с другом не разговариваете?

Элли мысленно обругала Макилроя за то, что тот не оставил никаких записей в висяках.

— Простите, пожалуйста, — снова извинилась она. — Я бы поговорила с детективом Макилроем, но он скончался.

Мишель, вероятно, не читала в газетах об убийстве Фланна, а может, не связала этот случай с детективом, звонившим ей тремя годами раньше.

— Ох, мне очень жаль. Он звонил, чтобы спросить меня про волосы Элис. Хотел знать, не обстриг ли ее убийца.

— И что вы ему сказали?

— Я сказала: откуда я знаю? Я на нее лишь один раз взглянула на опознании, а потом ее в холодильнике держали бог знает сколько. Мы никак не могли забрать тело. Не могли устроить похороны. Им нужно было вскрытие, чтобы изучить каждую мелочь, и что? Ни улик. Ни арестов. Ничего. При всех этих поисках методом тыка, если уж убийца, кто бы он ни был, обрезал ей волосы, неужели вы, ребята, этого бы не заметили?

— Я понимаю, для вас все это очень тяжело, госпожа Трент.

— Черт, ужасно тяжело. Я замужем. У меня дети. Мой сын спит в комнате, где спала Элис, когда жила здесь. Мои дети даже не знают, что у мамы была сестра. Они думают, что мамочка была единственным ребенком. Я прошла через это и выдержала. А теперь мне придется и дальше терпеть эти звонки, хотя вы так ничего и не нашли?

— Я не стала бы вас беспокоить попусту, поверьте. Мне казалось, вы тоже хотите, чтобы мы сделали все возможное.

— Отлично. Стало быть, если вы что-то нашли, это значит, что убийца моей сестры гулял где-то все эти шесть лет, дышал, ел, спал, а вот теперь убил еще одну женщину. Я продолжала жить, лишь убеждая себя, что судьба настигла-таки этого человека. Что его кто-то убил во время драки или что он сгорел дотла в результате ужасной автокатастрофы. Или был осужден за другое преступление. А теперь придется ложиться спать с мыслью, что он по-прежнему где-то бродит, о чем-то думает и вообще вспоминает что-нибудь особенное об Элис.

Элли отметила, что Мишель, не задумываясь, назвала количество лет, прошедших после гибели сестры. Ей уже доводилось слышать подобные слова от родственников других убитых; для них хуже всего было осознавать, что убийца живет так же, как и все мы. Что на его долю могло выпасть больше счастья. Что, пока вы укладываете детей спать, он, возможно, смотрит ту же телепередачу, восхищается тем же закатом или хвастается перед своими друзьями убийством близкого вам человека.

— Если он где-то гуляет, Мишель, я сделаю все возможное, чтобы его найти. И это единственная причина, почему я вам звоню. Единственная причина, почему я прошу вас снова ответить на те же вопросы; возможность, пусть даже совсем небольшая, что я снова смогу позвонить вам через полгода и дать какой-то ответ.

На линии воцарилось такое долгое молчание, что Элли даже задумалась, не пропустила ли щелчок разъединения. Затем послышался тихий всхлип.

— Так что вы хотите узнать о ее волосах?

Элли почувствовала, как ее пальцы, судорожно сжимавшие трубку, наконец расслабились.

— В деле сказано, что тело сестры идентифицировали именно вы.

— Это правда. Наша мама умерла за несколько лет до этого, а папа… в общем, не мог.

— Когда вы ее увидели, ничего необычного в ее прическе не заметили?

— Я не обращала внимания на ее волосы. Знаете, очень тяжело вот так видеть свою младшую сестренку. Я заставила себя посмотреть ей в лицо, увидела, что это она, изо всех сил стараясь не отвернуться. Но, как я уже говорила другому детективу, мне кажется, я бы заметила, если бы кто-то обрезал Элис волосы. Я полагаю, у вас должны были остаться фотографии. Разве нельзя проверить?

— Простите, но мне не с чем сравнить фотографии судмедэкспертов.

— Извините, что я так сердито с вами разговаривала. Просто не понимаю, как это может помочь. Когда все это случилось, я говорила детективам: Элис считала, что-то не так. Она говорила мне, что ее преследуют. Почему они не смогли найти того парня?

Элли припомнила, что в одном из отчетов Экелса это упоминалось: по словам сестры, примерно за неделю до убийства Элис жаловалась, что какой-то мужчина следил за ней на улице. Экелс так и не сумел установить, кто это был, не смог даже просто подтвердить этот факт.

— Насколько я поняла из полицейских отчетов, ваша сестра не сообщала никаких примет человека, который, по ее мнению, наблюдал за ней.

— А что она могла сказать? Наверное, не знала, кто это.

— Но не было ни его описания, никакой информации, никаких выходов на этого человека. Вы сказали полиции, что это произошло неподалеку от фитнес-клуба, где она работала?

— Правильно. Это было недели за две до ее… — ну, понимаете, недели за две. Она сказала, что шла домой с работы и — может, она и спятила, но ей показалось, будто кто-то за ней следил. Сказала, что в нескольких кварталах от спортклуба заметила позади себя какого-то человека. Каждый раз, когда она оборачивалась, он притворялся, будто разглядывает витрину, или газету, или еще что. Ей было очень не по себе от этого.

— Но тогда она об этом не заявляла?

— Знаете, я до сих пор себя виню. Когда она сказала, что, добравшись на работу, больше не видела того парня, я ответила, что это, на мой взгляд, пустяки, и она вроде бы успокоилась. После того, что случилось, я поняла, насколько важно это было.

Элли знала, что полиция прочесала окрестности в радиусе пяти кварталов от спортклуба Элис, пытаясь найти свидетеля, заметившего что-либо подозрительное. Шансов на успех было мало, и, как и следовало ожидать, ничего не получилось.

Однако что-то настораживало Элли в рассказе Мишель о жалобах ее сестры.

— Вы сказали, она видела этого человека, когда шла на работу?

— Да. Возле Восемьдесят шестой улицы и Лексингтон-авеню.

— В деле говорилось, что она обычно работала с одиннадцати до

Осмотр местности проводился в вечерние часы, поскольку предполагалось, что люди, скорее всего, придерживаются обычного распорядка дня. Если шесть лет назад полиция выбрала неверное время, то шанс найти свидетеля мог быть упущен.

— Нет, это правда. Она действительно работала днем. Но в тот вечер вернулась домой поздно и сказала, что видела этого человека по дороге в спортклуб.

— Значит, это было утром. — Элли все больше запутывалась.

— Нет, я уверена, что нет. Я даже уточнила, поскольку не видела повода паниковать, если все это происходило средь бела дня. Она сказала, что это было часов в восемь. Не поздно, хотя уже темно. Она сказала: «Было темно, Шель. Я не смотрела на него, но думаю, что он шел именно за мной». Я абсолютно в этом уверена. Сколько времени я винила себя, что не позвонила в полицию! Ее голос звучит у меня в ушах снова и снова. Но вы правы. Работала она днем. А пришла домой и рассказала мне об этом часов, наверное, в десять.

— Не корите себя. Со временем человеку свойственно заполнять пробелы памяти.

— Но в том-то и дело. Она действительно шла в клуб. Она описывала мне свой маршрут, называла те места, где она заметила слежку. Теперь я припоминаю. Она ушла с работы в семь, сбегала по делам, а затем вернулась в клуб за сумкой. О, черт. Да, очень странно. По делам…

Элли затаила дыхание.

— Она ходила в парикмахерскую. Хотела сменить прическу.

— Насколько сильно?

— Укоротила волосы сантиметров на двенадцать. Ей сделали короткую стрижку с челкой, а на обратном пути она видела, что за ней шел какой-то человек. Я совсем про это забыла, вот только сейчас вспомнила. Но я помню, что говорила это детективу.

— Детективу Макилрою?

— Нет, тому, который тогда вел это дело.

— Детективу Экелсу?

— Да, ему. Я рассказала, что тот парень шел за моей сестрой, когда она возвращалась из парикмахерской на работу. Это точно.

В отчетах Экелса не было упоминаний о парикмахерской, но такую деталь в полиции вполне могли проигнорировать. Однако Элли больше мучило другое: за те девять месяцев, пока Макилрой носился с тремя старыми делами, он наверняка обращался и к лейтенанту, расследовавшему одно из них. А если Макилрой делился своей теорией с Экелсом, то почему сам лейтенант не указал ей на сходство между этими случаями и смертью Челси Харт?

Глава 24

Было восемь вечера, когда Элли вошла в «Дос каминос»[204] и увидела, что возле бара ее ждет Питер. Этот популярный ресторан был несколько ярковат для относительно спокойного района Грэмерси, а меню — слишком изысканным по сравнению с привычной для нее мексиканской едой на вынос, однако выбирал место встречи Питер, и Элли возражать не стала.

Он протянул ей «Маргариту» со льдом и соль.

— Я рискнул сделать выбор.

— Ты милый и замечательный человек.

Вслед за хозяйкой зала они прошли к уединенному столику в глубине помещения.

— Надеюсь, у тебя сегодня денек выдался получше, чем остальная неделя, — предположил Питер, когда они остались одни.

Кукурузным чипсом Элли зачерпнула побольше зеленого соуса сальса и засунула все это в рот. Затем проглотила и удовлетворенно кивнула.

— Ни новых трупов. Ни новых арестов. Зачищаем хвосты в деле Майерса.

— Я, конечно, благодарен, что ты позволяешь мне такие ночные визиты…

— Кажется, молодежь называет это «сексуальным позывом».

— Да, верно. Очень мило. Я очень ценю совместно проведенное время, однако приятно видеть тебя и в более традиционное время. У тебя все в порядке? Мне кажется, за первую неделю работы в этом отделе ты потратила больше времени, чем я за месяц.

— Все в порядке. На самом деле я много работала сверхурочно даже тогда, когда занималась всякой мелочевкой.

Наконец-то первый раз за двое суток у Элли появилась возможность немного перевести дух. Она сидела в роскошном ресторане с потрясающим парнем и вкуснейшей «Маргаритой». Наконец-то можно было поговорить о чем-то еще, кроме Челси Харт, Джейка Майерса и ошибок, превративших весенние каникулы в настоящую трагедию.

Ей следовало радоваться. Болтать о всяких пустяках, не относящихся к работе. Но Элли поняла, что не может отделаться от мыслей о трех висяках. Когда подали тако со свининой, она наконец позволила себе заговорить о них.

— Я тут откопала кое-какие старые висяки, которые изучал Фланн Макилрой, — призналась она.

— У тебя нашлось десять минут свободного времени, и ты сразу сунула нос в старые дела?

— Знаю. Я страстно увлечена правосудием. Но, понимаешь, он столько для меня значил, и вот…

— Можешь не объяснять.

— Так вот, он брал эти три дела, ему казалось, что они как-то связаны. И я вдруг подумала, а может, он обращался с ними к тебе? Года три назад.

— А с чего бы ему обращаться ко мне?

— Стиль у него такой был. Он запускал кое-какие сведения в прессу, чтобы привлечь внимание общественности. Возможно, хотел найти ранее не известных свидетелей.

Разумеется, оппоненты Макилроя сказали бы, что он пытался привлечь внимание к собственным подвигам.

— Нет, до нашего с тобой знакомства я ни разу не видел его. Однако я пока новичок в криминальной тематике. Если он и позвонил бы в «Дейли пост», то наверняка Киттри. Ты лучше у него спроси.

— У твоего редактора? Судя по твоим рассказам, он не самый доступный человек на этой планете.

Питер пожал плечами.

— Да ладно, он не настолько плох. Просто чуток упертый. Я, может, был бы таким же, если бы стал боссом.

— Господи, такое впечатление, что, пытаясь сказать об этом человеке хоть что-то хорошее, ты испытываешь физическую боль.

— Хорошо, он просто козел.

— Не думаю, что прилично так отзываться о раковом больном.

— Я же говорил, по-моему, Джастин просто пудрит мне мозги, пытаясь изменить мое отношение к нему.

— Я бы не была так уверена, — возразила Элли. — Знаешь, что говорят, — люди теперь живут дольше, ведут никудышный образ жизни, а окружающая среда летит ко всем чертям. Процент раковых заболеваний растет, друг мой. Мы же все потихоньку умираем.

— Боже, ты наводишь тоску. Говорю тебе, Киттри в порядке, по крайней мере в этом отношении. Просто позвони ему, ладно? Он, конечно, тупица, но с таким парнем, как Макилрой, непременно законтачил бы. — Питер вытащил свою визитку, написал на ней имя и телефон Джорджа Киттри. Протянул ее Элли, но вдруг отдернул руку. — Мне же не придется ревновать, правда?

— Разумеется, придется. Ведь, как ты знаешь из моей биографии, я питаю слабость к вышестоящим

Питер отдал ей визитку.

— Если у Макилроя было что рассказать, он связался бы с ним.

— Ладно, у меня на сегодня осталась единственная просьба.

— О-о, просьба? Папочка слушает.

— Так, теперь две просьбы. Первая: никогда больше со мной так не разговаривай. И второе: не позволяй мне больше говорить о работе.

— Но, детектив, о чем еще, черт возьми, вы способны говорить, если вы только работой и заняты?

— Хорошо, могу же я поговорить как все нормальные люди, о своем напарнике, о начальнике, о наркомане, забывшем метадон на месте ограбления…

— Ты издеваешься?

Она покачала головой.

— Я не хочу говорить о своих делах.

— Думаю, мы можем обойтись и без них.

Остаток вечера Элли заставляла себя быть нормальным человеком. Никаких разговоров об убийцах, прошлых или нынешних. У них с Питером свидание, как у всех нормальных людей.

Когда Питер предложил проводить ее домой, она уже вовсе не думала о работе.

Глава 25

«Всегда есть простой и сложный способ».

Элли говорила эти слова девице из юридической школы, покупавшей наркотики в «Пульсе», предупреждая, что существуют два способа ознакомиться с содержимым ее сумочки. Сейчас было утро четверга, и она повторила эту фразу себе самой в качестве предостережения совсем иного рода. В верхнем ящике ее стола лежали три старых нераскрытых дела, и ей нужно было принять решение.

Она могла вернуть их в Центральный архив и сделать вид, будто Билл Харрингтон никогда не звонил. А могла воспроизвести шаги Фланна Макилроя, что было, наверное, невозможно и только усложнило бы дело Джейка Майерса.

Она сидела за своим столом, обсасывая с ложки «Нутеллу» и глядя на телефонный номер, записанный на обороте Питеровой визитки. Простой и сложный способ.

Либо идеальный свидетель в крепком деле против Джейка Майерса. Легко. Раз плюнуть. Либо женщина-полицейский, вываливающая новость о непредвиденном затруднении Рогану, Дэну Экелсу, Саймону Найту, Максу Доновану, мэрии и, что хуже всего, Мириам и Полу Харт. Непростой способ.

Еще один телефонный звонок.

— Джордж Киттри.

— Это Элли Хэтчер. Мы на днях виделись в «Бандюгах», вы были вместе с Питером Морсом.

— Вы наконец отшили этого юнца?

— He-а. Пока нет, во всяком случае. На самом деле я звоню насчет другого общего знакомого, Фланна Макилроя.

— Я просто вас испытываю. Морс сказал мне, что вы можете позвонить. Думаю, он побоялся, что я оторву вам голову, если вы свяжетесь со мной без предупреждения. Что-то насчет трех девушек?

— Да, сэр. Нам позвонил отец одной из убитых, спрашивал, есть ли какие-то новости. Сказал, что, по мнению Макилроя, смерть его дочери была связана с двумя другими. Я решила разобраться, что это была за версия.

На этот раз Элли приходилось двигаться осторожно. Ей нужно было выяснить, связывался ли Макилрой с Киттри, но не сболтнуть лишнего. Чем туманнее сведения и неопределеннее вопросы, тем меньше вероятность, что Киттри начнет копать сам.

— Да, кажется, припоминаю. Он звонил, по-моему, несколько лет назад — это было точно после выхода моей книги, стало быть, две тысячи четвертый? Или пятый?

— Похоже, меня интересует именно это, — сказала Элли. Ей стало любопытно, во всех ли разговорах Киттри упоминает о своей книге.

— Он хотел, чтобы я написал статью с размышлениями о связи между тремя убийствами, случившимися в течение нескольких лет. Все эти девушки развлекались в нью-йоркских кабаках.

— У вас сохранились какие-нибудь записи?

— Нет. Тогда мне это показалось чепухой. Город вообще опасен по ночам, верно? И он не дал мне информации, при помощи которой я мог бы все это связать. Я понял, что Макилрой просто хочет использовать нас. И решил, что у него был какой-то план.

— Значит, клубы стали единственной общей деталью во всех этих убийствах.

— Да. Ну, и одни и те же демографические показатели, насколько я понимаю, — молодые женщины. Вот и все. Я всегда очень осторожно отношусь к тому, что печатается под моей фамилией. Ничего нельзя было проверить, поэтому я и связываться не стал.

— Да, я понимаю, почему вы отказались. Спасибо, что уделили мне время. Я свяжусь с отцом погибшей и скажу, что у нас нет ничего нового.

— Рад помочь тем, чей долг — служить и защищать. Скажите, а могу я попросить вас об ответной услуге?

Звоня журналисту, Элли понимала, что ей следовало этого ожидать. Услуга за услугу.

— Да, выкладывайте.

— Вы можете подтвердить, что Джейк Майерс обрил голову своей жертве, Челси Харт?

У Элли перехватило дыхание, словно Киттри ударил ее по шее. Его сведения были не совсем точны, но довольно близки к истине. Она не смогла бы сосчитать, сколько раз газеты Вичиты печатали материалы о Душителе из Колледж-хилла, в которых то, что поначалу было правдой, превращалось в нечто совсем иное, как в игре «Испорченный телефон».

Она замешкалась с ответом, поскольку лихорадочно соображала, откуда Киттри мог взять эту информацию. Наконец она выдавила:

— Без комментариев.

И удивилась той силе, с которой грохнула трубку на рычаг.

Элли все еще переваривала слова Киттри, когда появился Роган со стаканом кофе из «Старбакса» в одной руке и мобильником в другой.

— Лейтенанта уже видела? — Он подбородком захлопнул крышку телефона.

— Ага. Есть секунда? Поговорить надо.

— Придется подождать. Экелс только что звонил мне, рвет и мечет. Хочет нас к себе — уже минут десять как.

Роган двинулся вперед, отмахнувшись от напарницы, которая попыталась его задержать. Постучал костяшками в стеклянную дверь, затем повернул ручку. Элли заметила, что Экелс оживленно говорит по телефону. Лейтенант предупреждающе вскинул руку, затем махнул, разрешая войти.

— А, Роган. Смотрю, ты не один.

— Вы сказали, это насчет дела Майерса. Я решил, что вы хотите видеть меня и Хэтчер.

— Разумеется. Почему нет? В конце концов, тут кое-что и ее касается. Садитесь.

Роган обеспокоенно взглянул на Элли.

— Утром мне звонили из пресс-службы, — объявил Экелс. — Похоже, к ним обращался репортер из «Дейли пост». Вы что-нибудь об этом знаете?

— Примерно пять секунд назад я сказала Джорджу Киттри, что комментариев не будет. — Еще один встревоженный взгляд Рогана. — Он хотел от меня подтверждения, что Майерс обрил жертве голову.

— Черт. — Роган закусил губу.

— Да, черт возьми, этой фигни нам не надо! Так что, кто-нибудь из вас объяснит мне, почему расследование вышло из-под контроля? — Хотя вопрос был обращен к обоим, Элли видела, что взгляд Экелса прикован именно к ней. — И, кстати, в пресс-службу звонил не Киттри, а некий Питер Морс. Я хочу знать, кто проболтался.

Обвинение было очевидным. Дело Элли. Приятель Элли. Утечка

Прежде чем она успела сказать хоть слово в свою защиту, заговорил Роган:

— Хэтчер не стала бы болтать.

Одна простая фраза. Без тени сомнения в голосе. Без всяких вопросительных ноток. Роган прикрывал ее не только из соображений обычной партнерской солидарности. Он совершенно не сомневался в ее невиновности.

— Не стала бы, — подтвердила она. — И не болтала.

— Тогда кто это, черт побери?! — взвился Экелс. — Мы даже у себя в конторе об этом не распространялись. Это же был наш главный козырь, что убийца забрал волосы и серьгу. Мы таким образом отделались бы от всех психов, которые начали бы морочить нам голову ложными признаниями.

— При всем моем уважении, шеф, — сказал Роган, — но теперь, когда мы крепко прижали Майерса, какое это имеет значение? Пресса в любом случае со временем до всего докопается.

— Это имеет значение, поскольку я хочу, чтобы мои детективы проявляли осмотрительность.

— Может, это кто-то из семьи убитой? — предположил Роган. — Они же говорили с прессой.

— Они использовали средства массовой информации, чтобы поднажать на нас. А после ареста преступника сообщать всему свету, что их дочь была вдобавок изуродована — зачем это нужно? Только немногие из нас знали, в каком виде было обнаружено тело девушки. Однако получается так, что одна из этих немногих спит с тем самым журналюгой, который, кажется, опережает всех остальных криминальных репортеров.

Элли хотелось сказать Экелсу, что он забывается. Что она не обязана сидеть тут и выслушивать оскорбления. Что он не стал бы делать такие выводы, если бы один из его подчиненных-мужчин встречался с журналисткой.

Но она знала, что так не поступит. На его месте она выстроила бы такую же цепочку. Ее дело. Ее приятель. И утечка из-за нее.

И снова заговорил Роган:

— И я, и Хэтчер, мы держали рот на замке. Но девушку видели другие люди. Бегуны. Судмедэксперт. Врачи «скорой». Проговориться мог кто угодно.

Элли вдруг вспомнила, что Капра, первый полицейский, прибывший на место преступления, был в «Бандюгах» после ареста Джейка Майерса. Питер и его босс, Джордж Киттри, тоже были в том баре, стремясь найти полицейских поболтливей. Услышь она сама нечто подобное от Капры, башку бы ему оторвала, но чернить его перед Экелсом ей не хотелось.

— Я была знакома с Питером Морсом во время той истории с Фланном Макилроем, и вы знаете, что я ничего ему не сливала. Выбор за вами, шеф, верить мне или нет, но хотелось бы надеяться, что сомнения будут истолкованы в мою пользу.

Роган откинулся на спинку стула:

— Вы сказали, что репортер спрашивал, была ли Челси Харт обрита? Вот видите, это же чушь. Никто из видевших девушку не ляпнул бы такого. Это работа Майерса. А газетчики наверняка получили это через третьи-четвертые руки.

Элли и сама подумывала, не указать ли на эту неточность, но из уст Рогана это прозвучало гораздо убедительнее. Ей было трудно сосредоточиться, поскольку сознание занимал лишь один вопрос: почему Питер ни словом не обмолвился об этом вчера вечером?

То ли им удалось убедить Экелса, то ли он решил согласиться, что его подозрения нельзя доказать, но он продолжил:

— В любом случае я велел пресс-службе не давать никаких комментариев по делу Майерса. И жду, что вы оба поступите так же. Я только что говорил по телефону с Саймоном Найтом, чтобы ввести его в курс дела, и заверил, что у нас все под контролем. Шумиха вокруг процесса Майерса нужна нам меньше всего.

Экелс схватил лежавшую на столе раскрытую газету и швырнул детективам.

— И вот такое, разумеется, нам тоже не на пользу.

Это был экземпляр утренней «Нью-Йорк сан». Большую часть полосы занимала фотография, сделанная, когда Элли и Роган вели Джейка Майерса из патрульной машины на опознание.

Однако Экелс постучал мясистым пальцем по заголовку статейки поменьше: «Новое столкновение подруг жертвы с криминалом Нью-Йорка». Элли пробежала глазами первый абзац. Накануне днем, когда Джордан Маклафлин и Стефани Хайдер сидели на ступеньках Музея Метрополитен, вооруженный грабитель вырвал у них сумочки и скрылся в Центральном парке.

— О боже, — расстроилась Элли. — Девочки и так натерпелись, а тут еще такое.

— Хотите сказать, что вы этого не видели? — спросил Экелс.

— Я была занята, — сообщила Элли. Хотя сегодня утром она постаралась ознакомиться с публикациями по делу Челси Харт, однако эту колонку не заметила.

Экелс выжидательно посмотрел на Рогана.

— А я только что пришел, — заверил тот. — У меня были кое-какие личные проблемы, которые пришлось отложить из-за суеты с этим делом.

— А почему мы вчера об этом не узнали? — удивилась Элли. — Мы провели с девочками довольно много времени.

— Они сообщили об этом охране музея, — сказал Экелс. — Музей перебросил дело в участок Центрального парка, где дежурный принял заявление, даже не подумав связаться с нами.

Элли покачала головой.

— Я сейчас же позвоню девушкам.

Экелс остановил ее:

— Уже сделано. Пресс-служба направила к ним адвоката, чтобы уточнить размер причиненного ущерба. Убедиться, что они заблокировали свои кредитки, и все такое. Сегодня утром, немного позже, они улетают, и мы доставим их в аэропорт. Они уже более чем готовы отправиться домой. Просто обещайте: вы сделаете все возможное, чтобы таких дерьмовых сюрпризов больше не было.

Элли и Роган разом кивнули. Элли начала понимать почерк Экелса: лейтенант любил выпустить пар, но обычно остывал раньше, чем заканчивалось совещание.

К сожалению, она не была готова его закончить. Простой и сложный способ. Если бы одно решение полностью равнялось другому, она предпочла бы простой способ. Однако в этом случае обходных путей не было. Ей не хотелось быть полицейским, которому и через двадцать лет после оправдания невиновного будет страшно бросить вызов традиционному образу мысли.

— Простите, сэр. Еще кое-что, раз уж мы здесь. Нам на «горячую линию» позвонил один человек, у него убили дочь; дело тогда закрыли. Она тоже была была подвыпившая, ее убили в двухтысячном, в Нижнем Ист-Сайде.

— Так перезвони ему и любезно побеседуй.

— Я уже это сделала. Но вот в чем дело. Его дочери тоже отрезали волосы. И если эта подробность в деле Челси всплывет, он увидит сходство.

— Он увидит сходство или ты? — метнул в нее раздраженный взгляд Экелс, затем переменился в лице, видимо, сообразив, что она имеет в виду. — Только, пожалуйста, не говори мне, что именно этим делом Макилрой доставал меня несколько лет назад.

— Возможно, — призналась она. — Он рассматривал три разных дела. Все — молодые блондинки, все убиты поздней ночью, у всех, возможно, что-то сделали с волосами.

— Ударение на «возможно». Как, впрочем,

— Смотря что тут считать почерком. Убитой показалось, что кто-то следил за ней, когда она вышла из салона «Артистик» в Верхнем Ист-Сайде. Парикмахер укоротил ей волосы на несколько сантиметров. Возможно, мы говорим об одном и том же убийце: человеке, для которого волосы — фетиш. И он отрезает их после убийства. В вашем деле с Элис Батлер его могло оттолкнуть то, что она подстриглась, а может, он все-таки отрезал несколько прядей. Но никто этого не заметил, поскольку перемена в ее внешности была и без того значительной.

Экелс раздраженно покачал головой.

— Наша работа, чего бы ты там ни нахваталась от Макилроя, состоит не в перетряхивании висяков. Если ты считаешь, что нашла что-то дельное, отправь в отдел нераскрытых дел и увидишь, как над тобой посмеются. А до тех пор, пожалуйста, Роган, убери свою напарницу из моего кабинета. По-моему, сегодня у вас заседание большого жюри по поводу Джейка Майерса?

Роган посмотрел на свои часы фирмы «Картье».

— Через час.

— Тогда, ребятки, будем надеяться на удачу. И смотри, Хэтчер, без сюрпризов!

Глава 26

Рейчел Пек пришлось отвести другое время для творчества. Сегодня, второй раз за неделю, ей нужно было подменить Дэна Филда, дневного бармена. Дэн объяснил свою просьбу тем, что днем его пригласили на собеседование, но Рейчел подозревала: это очередная уловка, чтобы добраться до более щедрых вечерних чаевых, а на нее спихнуть обеденную толчею. Но все же Дэн был славным парнем, и ей не хотелось выглядеть неуступчивой стервой, потому она согласилась.

Обычно она вставала довольно Поздно, немного занималась йогой, а затем писала до самого выхода на так называемую ежедневную работу, которая в ее случае была ежевечерней. Впрочем, она поставила себе цель — писать не менее восьмисот слов в сутки, даже если ради этого ей приходилось просиживать за клавиатурой до двух часов ночи.

Этим утром, однако, она поставила будильник на восемь и пропустила утреннюю йогу, чтобы выкроить часика два до дневной смены и поработать.

Рейчел было двадцать шесть, и уже лет десять она считала себя писательницей. Ее литературные опыты начались даже раньше, еще в детстве, когда она жила в Льюистоне, штат Айдахо, где спасением от домашней рутины под началом сурового и властного отца была большая тетрадь на пружине.

Однажды вечером, Рейчел было тогда всего семь, преподобный Элайджа Пек стал отцом-одиночкой. Мать Рейчел выскочила ненадолго в угловой магазин, да так и не вернулась. Ее билет на автобус «Грейхаундлайнс»[205] до Лас-Вегаса был куплен по семейной «Мастеркард», но священник не стал утруждаться поисками беглянки.

Однако готовность отца отпустить сбежавшую жену не распространялась на его дочь. Рейчел убегала из дома с тринадцати лет. Она добиралась до Спокана, Миссулы, Кенневика, Твин-Фоллс и Сиэтла.

Элайджа каждый раз находил ее. В последний раз, возвращая беглянку домой, священник нашел ее, полураздетую, у двери стрип-клуба в Портленде — она изображала совершеннолетнюю хозяйку зала. Отец приволок ее обратно в Льюистон и заявил: если она не возьмется за ум и не закончит учебу, он будет считать, что его дочь умерла.

Когда она спросила, что это означает, он посмотрел ей в глаза и сказал: «Я сам доставлю тебя к Отцу нашему, если ты, шлюха, еще хоть раз ступишь своей ногой в подобное вместилище порока».

Рейчел никогда толком не понимала своего отца, однако знала его достаточно, чтобы поверить — он способен сдержать свое обещание. Целый год она зубрила. Никаких прогулов, никакого автостопа. Она даже не появлялась вечером на улице. Затем, в субботу перед выпускным вечером, девушка собрала сумку, разыскала директора и сделала все необходимое, чтобы убедить его выдать ей диплом, не дожидаясь официальной церемонии. С тех пор она ничего не слышала ни об отце, ни о Льюистоне.

Впервые за многие годы она вспомнила о преподобном Элайдже Пеке. Пожелтевшие тетради с ее старыми дневниками лежали перед ней на обеденном столе, за которым она обычно писала. Ее глаза все еще были влажными от слез — они навернулись невольно, когда девушка читала свои собственные подростковые записи и вновь переживала те чувства.

Она всегда удивлялась, как обыденные детали проникали в ее произведения. Например, как дама за соседним столиком проверяет по своему отражению в кофейной чашке, не стерлась ли ее помада. Или мопс в расшитом стразами ошейнике, живущий в ее доме. Вкус сигарет и черного шоколада.

Но только теперь она приняла сознательное решение обратиться к собственной биографии. Конечно, с вымышленными персонажами. Упрямый подросток будет мальчишкой, из которого вырастет убийца. Властным родителем станет мать, чья работа в полиции, всегда так возмущавшая ее вечно обиженного сына, превратится в единственное средство помочь ребенку, если она решится на такой выбор.

Рейчел дошла до середины ключевой сцены с участием матери и сына; в ней детектив находит под крышей собственного дома главное уличающее преступника доказательство. И тут взгляд Рейчел упал на часы в правом нижнем углу экрана.

10.15. Пора зарабатывать на жизнь.

Она забарабанила по клавишам с максимальной скоростью, на какую были способны ее пальцы, выплескивая все мысли, оставшиеся в кратковременной памяти. К черту орфографию и синтаксис. Вечером она вернется и все это соберет, у нее получится.

Глава 27

Роган миновал площадь Купера, въехал в квартал Бауэри, и лишь тогда Элли получила возможность объясниться.

— Я просто хотела сказать: извини, что не предупредила тебя заранее. Я пыталась, но ты так торопился.

— Значит, вся эта фигня из-за меня?

— Да нет, конечно.

Роган покачал головой, не отрывая глаз от дороги — ему нужно было перестроиться и обогнать мини-вэн с вирджинскими номерами.

— Каков процент вероятности, что ты послушаешь Экелса и бросишь всю эту хренотень?

— М-м-м, тридцать пять — сорок?

— Больше, чем я думал. Ладно, выкладывай.

Элли вкратце изложила ему суть всех трех дел. Робби Харрингтон и ее непривычная челка. Элис Батлер и новая стрижка. И Люси Фини, которую обкорнали так же, как Челси Харт. Она вытащила из сумки фотографию Люси, сделанную перед вскрытием, но Роган даже не взглянул на нее.

— Как сказал шеф, это все для отдела нераскрытых дел.

Элли поднесла фотографию поближе к Рогану, чтобы заставить напарника увидеть сходство.

— Джей Джей, возможно, это тот же человек.

— И с какого года это все началось? — спросил он, снова переводя взгляд на дорогу.

— Три женщины, все

— А сколько лет было тогда Джейку Майерсу?

Сейчас Майерсу было всего двадцать пять.

— Знаю, я посчитала.

— Тогда сама понимаешь, эти дела не могут быть связаны с нашим.

— В том-то и дело, что не знаю. Понимаю только, что если все-таки связь есть, то мы, возможно, слишком рано накинулись на Джейка Майерса.

— Когда симпатичную белую девочку из Индианы режут, как ростбиф, нет такого понятия — «слишком рано». Мы хорошо поработали, за нами следят тысячи глаз, и, когда совпадет еще и ДНК, мы это дело закроем и сдадим.

— Если, конечно, мы ничего не упустили. В этом случае лучше обнаружить сложности сейчас, а не на процессе. Меня действительно беспокоит, что Экелс раньше ничего не сказал. Ведь, по его словам, Макилрой приходил к нему с этими делами три года назад. Значит, о существовании такой версии он знал. Потом к нам попадает дело Челси Харт, а он даже не потрудился об этом упомянуть.

— Просто наш преступник — Джейк Майерс, а к другим девушкам он отношения не имеет.

— Ну, а когда мы только получили это дело? Когда у нас еще не было подозреваемого? Неужели бы Экелс удосужился сказать: «Ах да, кстати, есть кое-какие старые дела, на которые, возможно, вам захочется взглянуть»?

— Учти, по этим делам не вырисовывается почерк убийцы. Кроме того, на маньяков это не похоже — убить несколько девушек за четыре года, а в последующие шесть залечь на дно.

Элли недоуменно посмотрела на Рогана, решив, что он шутит.

— Хорошо, скажем так: за исключением Уильяма Саммера убийцы не сидят без дела по нескольку лет подряд. А ты подняла шум из-за какого-то непорядка в прическах. Отрезанная челка или несколько прядей от новой стрижки — тянет на серьезный фетишизм. Он мог отрезать их со злости или для того, чтобы уничтожить улику. Это не одно и то же. А Челси отличается от других убитых. Они — видавшие виды горожанки. Побитые жизнью, не слишком разборчивые. Не то что неискушенная студенточка.

Однако Элли он не убедил — Роган и сам понимал это. Они почти подъехали к повороту на улицу Уорт, но ему пришлось слегка притормозить в правом ряду.

— Хэтчер, ты в патруле такой термин, как «оправдательное доказательство», слыхала?

— Разумеется. Доказательство, заставляющее предположить, что мы взяли не того парня.

— He-а. Оправдательное доказательство означает только то, что эту фигню может использовать защита и с ее помощью убедить присяжных, что мы не того взяли. А если об этом так называемом оправдательном доказательстве станет известно прокуратуре, они обязаны будут поставить в известность защиту. А вот мы — нет. Поэтому-то мы не делимся такими доказательствами с обвинителем.

Элли убрала фотографию Люси Фини в сумку и застегнула молнию.

— Значит, мы оставим это при себе? — осведомился Роган.

— Это вопрос или утверждение?

Джей Джей загнал машину на парковочное место напротив здания суда.

— Давай разберемся. Я тебе не начальник, Хэтчер. Я твой напарник. И я буду прикрывать тебя, даже когда ты сделаешь какую-нибудь глупость.

— Ты хочешь сказать,еслия сделаю глупость.

— Нет, именно когда — сейчас или через год.

— Что ж, я тебе благодарна.

— Погоди, я не закончил. Я говорю об этом, поскольку я всегда веду себя так, и не важно, кто у меня в напарниках. И буду с тобой честен, до Кейси у меня были проблемы с напарниками.

Элли ждала объяснений.

— Некоторым не давали покоя мои дополнительные карманные деньги.

— Зависть? — Затем ей пришла в голову другая версия. — Неужели кто-то настучал? Скажи, они что, заподозрили самое худшее?

Роган покачал головой.

— Я так и думал, что ты это скажешь. Но нет, в крысиный отдел[206] они не пошли. Им нужно было, чтобы я прокололся. И так было не один раз. Я стал притягивать неприятности, словно магнит. Тогда, до тебя и Кейси, я попал в поле зрения УВР за то, к чему не имел никакого отношения.

— Что произошло?

— Я показал им банковские счета, завещание бабушки, все, чем я мог доказать, что я чист. Но этого было мало. Это не объясняло, почему мой напарник живет так же хорошо, как и я; и они знали, что я должен был заподозрить неладное.

— И ты стал сотрудничать.

— Тогдашний мой напарник этого заслуживал.

Для большинства полицейских это не имело значения: любой, кто сотрудничал с Управлением внутренних расследований, априори считался предателем.

— Затем моим напарником стал Кейси, и все наладилось. А теперь я снова слышу ту же песню: что-то, брат, у тебя деньжонок многовато, и все пошло по новой.

— Прости, Джей Джей. — Теперь она лучше понимала, почему Роган захотел работать с ней в паре.

Он отмахнулся от извинений.

— Я просто хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Легче быть хорошим напарником, когда есть двустороннее движение. Просто знай: что бы ты ни решила, это решение исходит от нас обоих. А я хочу сказать тебе вот что: Майерс — наш парень.

Стоя на пересечении улиц Гранд и Ладлоу в Нижнем Ист-Сайде, он наблюдал, как Рейчел Пек выходит из четырехэтажного кирпичного дома. Лифта в таких домах не было, и, судя по грязноватым простыням и покрывалам, приспособленным вместо штор на большинстве окон, он заключил, что здесь не самое уютное место. Однако в наше время барменша, вероятно, не могла позволить себе лучшего в пределах Манхэттена.

Прошлым вечером он дошел вслед за Рейчел до ее дома и вернулся сегодня утром, чтобы ее проведать. 10.35. Ей потребуется от силы двадцать минут, чтобы на метро добраться до «Меса Гриль».

Она сдержала слово, что подменит товарища по работе. Ему такая преданность нравилась. А еще она была проворной. Это ему тоже нравилось. Добрая, покладистая Рейчел, палочка-выручалочка. Ему даже начало казаться, что они знакомы. Мужчина с нетерпением ждал, когда у нее будет свободный вечер.

А пока ему пора идти. Через десять минут у него встреча с человеком по имени Даррелл Вашингтон в парке на площади Томпкинса. Это важная встреча. Она определит, будет ли Даррелл жить или умрет.

Глава 28

Саймон Найт хотел встретиться с полицейскими, ведущими дело Майерса и получившими от него прозвище «идеальная команда», до того, как их показания будут представлены большому жюри. И хотя Найт всячески стремился продемонстрировать, насколько он любит свою команду, Роган явно решил возненавидеть «идеального капитана».

Этими чувствами он поделился с Элли, когда они поднимались в лифте на седьмой этаж.

— Смеешься,

— Ох, лучше бы я тебе не говорила. Мне кажется, он сказал так потому, что Макс Донован назвал нас идеальными свидетелями.

— Поправочка. Мне кажется, твой новый приятель назвал идеальным свидетелемтебя.А знаешь, почему его босс называет нас «идеальной командой», даже не поговорив с нами? Потому что тащится от одной мысли, что хорошенькая блондинка-детектив и человек, которого он наверняка воспримет как — цитата —четко изъясняющегосячерного, станут давать показания против богатого, стильного белого мальчика перед нью-йоркскими присяжными. Но ведь на самом деле мы совсем не такие.

— Джей Джей Роган, я и не думала, что ты такой мудрый.

— Да, не просто злой негр, — ответил он с улыбкой, которая говорила, что ее напарник не так уж и сердит.

По виду кабинетов Саймона Найта и Макса Донована можно было мгновенно определить, кто главнее. Кабинет Найта оказался вдвое больше, а кроме того, здесь присутствовали кожаные кресла, персидский ковер и старинный, красного дерева — по крайней мере судя по виду, — письменный стол.

Человек за столом был величав под стать обстановке. Элли обратила внимание на черные с проседью волосы, благородные морщины на тонком аристократическом лице и строгий темно-синий костюм. Она бы не удивилась, окажись он армейским генералом с четырьмя звездами на погонах. Впрочем, должность главного обвинителя окружной прокуратуры Нью-Йорка тоже вполне ему подходила.

Макс Донован представил собравшихся, после чего Элли и Роган сели напротив коричневого кожаного дивана, на котором устроились Найт и Донован. Элли и Макс переглянулись, и ей вдруг стало любопытно, кто на кого посмотрел первым.

— Что ж, детективы, — хлопнул в ладоши Найт, — для меня нет ничего лучше, чем начать наше с вами знакомство с хорошей новости. Я сказал в лаборатории, что хочу получить предварительные результаты ДНК до встречи с большим жюри. Они сказали, что это невозможно, однако полчаса назад мне позвонили: сперма на блузке жертвы и мазок из полости рта совпали с ДНК Джейка Майерса. Одна из трехсот миллиардов.

— Наверное, вам придется взять в «идеальную команду» еще и криминалиста.

Элли метнула неодобрительный взгляд на своего напарника, но Роган широко улыбался и, казалось, дышал искренним воодушевлением. Если бы не тот разговор в лифте, она могла бы решить, что он гордится своим местом в этой команде.

Найт принял это за чистую монету.

— В точку, детектив, — провозгласил он, подняв указательный палец. — Я непременно так и сделаю.

Элли уже представила, как Роган пародирует Найта за выпивкой в «Бандюгах».

— Итак, — продолжил Найт знакомить их с новыми данными по делу, — мы знаем, что ответчик общался с жертвой незадолго до ее смерти. У нас есть неоспоримое доказательство их сексуального контакта, также незадолго до смерти. У нас есть попытка обвиняемого создать ложное алиби, ныне уже опровергнутое его другом, Ником Уорденом. У нас есть фотография обвиняемого, выходящего из клуба вместе с жертвой. Мы выявили всех, кто был с ним в тот вечер, и никто не видел его после трех ноль трех, того времени, что значится на фотографии. И плюс у нас есть еще одна девушка.

— Что за девушка? — удивилась Элли.

— Они еще не в курсе? — спросил Найт.

Донован покачал головой:

— Я знал, что мы увидимся сегодня утром.

— Донован вчера трудился до седьмого пота, дозваниваясь в Корнелл.

— Альма-матер Майерса, — пояснил Макс. Но Элли в пояснениях не нуждалась. Даже на первый взгляд несущественные подробности о подозреваемых были во всех деталях зафиксированы в ее памяти. Она, к примеру, до сих пор помнила дату рождения своего первого задержанного.

— Однажды, пять лет назад, в период учебы на предпоследнем курсе колледжа, Майерс перебрал на вечеринке и попытался изнасиловать девушку, предварительно предложив проводить ее домой, — выложил Найт. — Заявление девушка писать не стала, но двое друзей утверждают, что на следующее утро она им об этом рассказывала.

— Мы можем использовать это в суде? — спросила Элли. Со времени ее учебы на юридических курсах в университете Вичиты прошло несколько лет, однако она отлично помнила, что существуют серьезные ограничения в использовании прошлых провинностей человека во время судебных слушаний.

Найт кивнул.

— Мы будем утверждать, что это формирует почерк преступника. Алкоголь. Легкий флирт. В нашу пользу и то, что предыдущая девушка была того же возраста и тоже блондинка. Она утверждала, что он был груб и схватил ее за шею. Ей удалось избавиться от него только в своей комнате в общежитии, когда она прыснула ему в лицо лаком для волос. Мы убедим присяжных в том, что на этот раз он просто не захотел быстро сдаваться.

Аргументы Найта показались Элли большой натяжкой, но она предпочла оставить свои соображения при себе.

— Как вы оба понимаете, большое жюри для нас — пустяк. Там будем только мы и двадцать три обычных ньюйоркца. И это не оксюморон. — Очевидно, эта шутка была любимой и не раз обкатанной, но Элли все равно вежливо улыбнулась. — Вопросы есть?

Элли и Роган покачали головами.

— Ну и отлично. Пора «идеальной команде» показать, что у нас есть. И без сюрпризов, верно?

Эту фразу Элли слышала уже во второй раз за утро. И оба раза у нее начинало сосать под ложечкой при мысли о Люси Фини, Робби Харрингтон и Элис Батлер. Даже заняв свое место в зале заседаний большого жюри под внимательными взорами двадцати трех пар глаз, она еще окончательно не решила, что ей делать со своими сомнениями о виновности Джейка Майерса.

В зале, как и говорил Саймон Найт, находились только представители стороны обвинения, их свидетели и двадцать три простых ньюйоркца. Старшина большого жюри, мужчина в клетчатой рубахе и очках с толстыми линзами, державший грудь колесом, спросил Элли, клянется ли она говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Ни обвиняемого. Ни судьи. Ни адвоката. Здесь не будет перекрестного допроса. И каверзных вопросов. «Всегда есть простой и сложный способ», — пронеслось в голове у Элли. И что такое на самом деле вся правда?

Элли приняла присягу и, как идеальный свидетель, изложила версию государственного обвинения против Джейка Майерса, каждая деталь которого была чистой правдой. Как оказалось, сегодняшние сюрпризы преподнесет вовсе не она.

Впервые к хитрости прибегла рыжая девица, ожидавшая под дверью зала, пока Элли давала показания. На ней был облегающий черный костюм и лакированные шпильки; в руках она держала маленький чемоданчик крокодиловой кожи, который наверняка стоил больше, чем Элли зарабатывала за месяц. Она была не старше

— Привет, Макс. А я уже начала гадать, не смылся ли ты с вечеринки. — Она одарила Донована улыбкой, которую женщины обычно адресуют мужчинам его типа.

Донован откашлялся:

— Знакомьтесь, Сьюзан Паркер. Адвокат Ника Уордена.

Саймон Найт выглянул из зала.

— Что тут у вас? Там готовы заслушать Уордена.

— Господин Найт, для вас я в представлении явно не нуждаюсь, — заметила Паркер, протягивая ему ладонь для рукопожатия, прежде чем совершить тот же ритуал с Роганом и Элли.

Элли припомнила: Донован как-то упоминал, что у Ника Уордена молодой адвокат из одной напористой дилерской фирмы. Тот факт, что уголовные дела не входили в круг повседневных обязанностей Паркер, объясняло, почему она одета значительно лучше, чем те защитники, которых Элли обычно видела в судах.

— Где ваш клиент? — спросил Найт.

— Пошел искать комнату для мальчиков. Но штука в том, что он с другом.

— Единственный его друг, который нас интересует, сидит в тюрьме Рикерз-Айленд без права выхода под залог, — отозвался Найт.

Тут Паркер выдала новый сюрприз.

— Я говорю о Хайме Родригесе.

— Тот вышибала? — удивился Найт, обернувшись в Доновану за разъяснениями. Тот кивнул. — А я думал, ваш клиент так напуган, что будет лишь отнекиваться. Я не хочу, чтобы он еще чего-нибудь отчебучил перед процессом.

— У нас возникло одно затруднение, — сказала Паркер, и вся игривость исчезла из ее голоса. — Меня серьезно беспокоит, что между моим клиентом и Родригесом по-прежнему существует контакт. Именно так я и узнала, что у Родригеса есть информация, которая могла бы вас заинтересовать.

— Хватить дразнить нас, — возмутился Найт, — переходите к делу. В чем наше затруднение?

— По словам Родригеса, один из работников «Пульса» проявляет избыточную осведомленность об убийстве Челси Харт.

— А что здесь удивительного? Вся пресса кричит об этом с того момента, как мы обнаружили тело.

— Говорите, все из-за прессы? И нет ничего такого, о чем мог бы знать только настоящий убийца?

— Джейк Майерс и есть настоящий убийца, — сказал Донован.

Паркер всплеснула руками.

— Не мое дело это выяснять. Очевидно, какой-то человек в «Пульсе» утверждает, что убийца забрал нечто, принадлежавшее жертве. Я, например, в газетах о таком не читала. А потому считаю: я сделала доброе дело, заставив Родригеса прийти сюда и поговорить с вами. Если вас это не интересует, отправьте парня домой.

— Родригес ведь уже не работает в «Пульсе», — заметил Роган.

— Да, но у него там остались друзья. И один из друзей разговаривал с уборщиком, которому, кажется, что-то известно.

— Это говорил уборщик? — спросила Элли. Помимо Родригеса, единственным ранее судимым сотрудником был уборщик Леон Симански.

— Да, а что? Вы что-то знаете?

Элли не испытывала желания отвечать, поскольку Саймон Найт и без того услышал достаточно.

— Думаю, нам стоит потолковать с господином Родригесом, прежде чем мы выступим с официальным обвинением.

Глава 29

Час спустя, не сказав ни слова трем другим присутствовавшим в зале совещаний окружной прокуратуры, Саймон Найт поднял трубку и набрал внутренний номер.

— Попросите секретаря объявить большому жюри обеденный перерыв. Сегодня днем мы больше не будем представлять никаких свидетельств по делу Джейка Майерса.

За несколько минут до этого Найт закрыл дверь за Хайме Родригесом, Ником Уорденом и Сьюзан Паркер. На сегодня он уже достаточно наслушался.

Роган заговорил первым.

— Мы пришли сюда, поскольку дело было готово для большого жюри.

— Это было до того, как Родригес рассказал нам, что уборщик с судимостью за сексуальное преступление знает об убийстве больше, чем сообщали СМИ. До сего дня, разумеется. Мне сказали, «Дейли пост» в курсе, что у жертвы были отрезаны волосы. Поэтому, пока мы окончательно не утратили контроль над информацией, вы должны сходить к этому Симански.

— Полиция Нью-Йорка считает дело раскрытым.

— То есть вы хотите, чтобы я позвонил вашему лейтенанту и сказал, что вы отказываетесь продолжать работать по вашему собственному делу? — поинтересовался Найт.

— Я лишь высказал свое мнение, что расследование окончено. Мы ведь команда, верно?

Элли понимала, куда клонит Роган. Были случаи, когда управление давило на окружную прокуратуру, чтобы та выдвинула обвинение, угрожая — открыто или явно — объявить ее сотрудников помехой следствию, если они попытаются затянуть с предъявлением обвинения. Но Рогану не требовалось бряцать оружием, чтобы выиграть этот бой.

Найт обратился к Элли:

— А вы как думаете, детектив Хэтчер?

Элли посмотрела на Рогана. Тот посмотрел на Элли. Она взглянула на свою сумку, в которой лежали три дела об убийствах, совершенных в то время, когда уборщику по имени Леон Симански было за тридцать, — вполне подходящий возраст для серийного убийцы.

— Этот человек спрашивает твое мнение, — подсказал Роган.

— Думаю, нам стоит проверить Симански, но только для того, чтобы адвокат Майерса не выкинула чего на суде. Мы взяли того, кого нужно, — заявила она, изо всех сил стараясь придать своим словам убедительность.

Донован поддержал ее.

— Все это может оказаться ерундой. Возможно, Родригес прослышал об уголовном прошлом этого парня и сочинил байку, чтобы выгородить Майерса. В порядке обмена, раз приятель Майерса с ним в доле по наркотикам. «Убийца что-то забрал у жертвы». Что это означает? Взять можно и деньги, и сувенир, и девственность. В данном случае это высказывание всегда будет истинным. Так же и экстрасенсы на сеансах говорят: «У меня есть сообщение от некоего лица, и я вижу букву Б». Туманная бессмысленность в духе Ф. Т. Барнума.[208] Понимай как знаешь.

— Значит, поболтаем с Симански, — согласилась Элли. — И найдем способ доказать, что Родригес лжет.

А может быть, некую связь Симански не только с убийством Челси Харт, но и с другими преступлениями.

— Что ж, прекрасно. Вы согласны, детектив Роган?

— На все сто.

— Позвоните мне, когда что-то раздобудете. Кстати, Хэтчер, видел вас месяц назад в «Дэйтлайне». Вы были бесподобны.

Едва они вышли из прокуратуры, у Элли зазвонил мобильный. Это был Питер.

— Мне надо ответить, — сказала она, прикрывая микрофон рукой. — Встретимся на улице?

Этот разговор требовал уединения.

Относительное уединение и более или менее устойчивая связь нашлись возле окна в коридоре суда.

— Алло!

— Привет, это Питер. Мне нужно с тобой поговорить…

— Поздно, — отозвалась она. — Ты мог бы предупредить меня, прежде чем звонить в пресс-службу три часа назад. Или вчера вечером за ужином, или по пути домой. Или, к примеру, когда воспроизводил «Камасутру» в моей спальне.

— Элли, это нечестно. Я даже не знал об этом до сегодняшнего утра. И я не мог тебе позвонить.

— У тебя внезапно отказал

— А ты мне позвонила, когда нашла труп на Ист-Ривер? Когда мы виделись во вторник вечером, ты хоть словом упомянула, что произвела арест?

— Это не одно и то же.

— Это совершенно одно и то же. И не думай, что я не пытался звонить тебе. Пытался. А если бы и дозвонился, ты наверняка подумала бы, что я хотел вытянуть из тебя какие-то сведения. Но с момента нашего знакомства я меньше всего хотел использовать тебя как источник информации. Однако ты не можешь требовать от меня оповещения каждый раз, когда мы раскопаем то, что управление желает сохранить в тайне.

— Ну, а мой лейтенант считает, что я и была твоим информатором. Ему известно о наших отношениях, а теперь еще ты знаешь то, что тебе знать не положено.

— Но это просто смешно. Я криминальный репортер, это мой хлеб. Он думает, ты рассказываешь мне о каждом деле, о котором я пишу?

— Да, возможно. Если это дело веду я.

— Ну так давай я с ним поговорю. Скажу ему…

— Что ты ему скажешь, Питер? Единственный способ доказать, что в утечке виновата не я, — назвать ему другое имя.

— Ты знаешь, что этого я сделать не могу.

— А тебе и не надо. Я его уже вычислила. Тот парнишка, Джефф Капра. Я вспомнила. Он даже не из нашего участка, но в «Бандюгах» всем растрезвонил, что первым оказался на месте преступления. Он один из десятка людей, знавших, что произошло с Челси Харт.

— Значит, это правда. Ей обрили голову.

Элли подавила желание указать ему на неточность.

— Я тебе не верю. Только что ты сделал то, чего, по твоим же словам, делать не хотел. И на эту причину ты ссылался, объясняя, почему не позвонил мне сегодня утром — до того, как мне досталось от Экелса.

— Извини. Я этого не хотел. Ты можешь хоть на минутку встать на мое место? Я журналист. Ты не можешь дать мне внутреннюю информацию, а я не могу раскрыть свой источник и даже то, известен ли он мне вообще.

— Так значит, ты даже не знаешь источник своей же информации?

— Слушай, это вовсе не мой осведомитель. Всем заправляет Киттри. Он вообще торопыга. Готов напечатать что угодно, лишь бы обставить конкурентов.

Элли чуть не заорала в трубку. Она сама говорила с Киттри сегодня утром. Она слушала его россказни о том, как он осторожен в публикациях. И что по этой причине он не заинтересовался сообщением Макилроя о тех давних делах.

— Не пытайся свалить вину на своего босса, Питер.

— Послушай, я и так сказал больше, чем следовало. Пожалуйста, не торопись с выводами. И перестань обращаться со мной, как с подозреваемым. Неужели я не заслужил хоть чуточку твоего доверия?

Она вспомнила, как сегодня в кабинете Экелса злилась, что начальство даже не утруждает себя сомнением. А с Питером ее связывало гораздо больше, чем с Экелсом.

— И когда ты собираешься это напечатать? — спросила Элли уже спокойнее.

— В дневном выпуске. В продаже появится через пару часов.

— Ладно, спасибо за предупреждение.

— Мы можем поговорить об этом позже?

— Хорошо. Я позвоню тебе, когда освобожусь. Но, возможно, это случится довольно поздно.

— Ты меня знаешь. Я сова. Хочешь, чтобы тебя на крыльце в три часа ночи ждал парень? Тогда тебе нужен я.

Роган начал анализировать ситуацию, как только Элли уселась на пассажирское сиденье. Он был резок:

— Саймон Найт — долбаный ублюдок.

— Настолько плох он не был.

— Смеешься, что ли? Ненавижу таких. Играет с копами своего, строит из себя ровню. Члена команды. А чуть не согласишься, начинает давить своим положением.

— Но, Джей Джей, мне послышалось, ты сказал, что согласен на все сто.

— Неужели ты думаешь, что мне идет сарказм, а? И что еще это за фигня насчет «Дэйтлайна»? Будто ты мартышка дрессированная. Или долбаная Хизер Миллз, рыдающая в передаче «Сегодня». Он что, думает, тебе было легко рассказывать по национальному телевидению всю эту хрень про своего отца? И вообще, все, что он может сказать, причем походя, что ты отлично выглядела?

Прежде никто, кроме брата, не понимал, что Элли появилась в СМИ не ради собственного удовольствия. Роган явно понимал.

— Что ж, рискуя снова нарваться на разговор об отношениях, хочу спросить: у нас все нормально?

— Да, полный порядок. Честно говоря, ты меня здорово выручила. Я чуть не вляпался.

Она засмеялась.

— Что? Ты думаешь, Экелс не поддержал бы нас, если бы мы забастовали и прекратили расследование?

— Нет, конечно! Ведь каждый раз, когда я думаю об Экелсе, мне в голову приходит только одно: пода, ержка. Там был момент, когда мне показалось, что ты клонишь в другую сторону. Я, кажется, начинаю тебя понимать. Похоже, ты все просчитала. Джейк Майерс слишком молод, чтобы убить других женщин, а вот Симански — нет. Ему же сейчас за сорок, так?

— Сорок шесть.

— Но ты ничего не сказала.

— Нам лучше самим поглядеть сначала, правда? Только нам с тобой.

— У тебя действительно есть сомнения насчет Джейка Майерса?

«Не просто сомнения», — пронеслось у нее в голове.

— Против моей воли, но, честно говоря, да. И я не буду так остро чувствовать свою вину, если окажется, что Симански — подходящая кандидатура для всех четырех убийств.

Позвонив в отдел делопроизводства и уточнив данные, Элли набрала номер. Судя по голосу, возраст у снявшего трубку мужчины был подходящим.

— Это аптека? — спросила она.

— Вы ошиблись номером, — ответил мужчина.

Элли извинилась и захлопнула крышку мобильника.

— Он дома, — сообщила она. — Подскочим?

— Ставлю двадцать баксов, что это пустышка. Либо Симански большой трепач, либо Родригес все это выдумал. Спорим?

Элли приняла пари без уверенности, хочет ли она его выиграть.

Глава 30

Даррелл Вашингтон щелкнул своей любимой зажигалкой в форме пули. Он провел пламенем взад-вперед по всей длине сигары «Оптимо», затем, чтобы как следует поджечь, покрутил в нем кончик. Эти сигары стоили дороже, чем «Суишер суит», зато курились бесконечно и обладали мягким вкусом, который почти не ощущался из-за крепкой травки.

Даррелл лежал на голом матрасе на полу, в гостиной своей матери, на одиннадцатом этаже дома № 6 жилого квартала Ла Гуардия. Еще раз щелкнув зажигалкой, он глубоко затянулся и задержал дыхание, а затем выпустил дым.

Его мать пришла бы в бешенство, увидев, что он снова курит дома. Разоралась бы опять, что из-за травки ее могут лишить муниципального жилья. Даррелла это не путало.

Кроме того, если она, вернувшись домой, чего и унюхает, Даррелл станет

Впрочем, скорее всего, мать ничего и не заметит. Она сегодня работает — ухаживает за какой-то богатой белой старухой, прикованной к инвалидному креслу. А в конце дня она обычно забирает из муниципальной школы и отводит домой его племянниц, хотя пройти там нужно всего-то три квартала. Но, насколько Даррелл мог судить, мать готова была в лепешку расшибиться, только чтобы малышки не пошли по той же кривой дорожке, что его сестрица.

В сравнении с Шарнелл, Даррелл казался вполне благополучным. Ему было двадцать. В тюрьме не сидел. Оружия не хранил. С бандами не связывался. Из всех своих знакомых он выглядел самым добропорядочным.

Однако у него не было столько зеленых бумажек, сколько у них. А чтобы сравняться с ними, приятели советовали ему плюнуть на почасовую работу, за которую он то и дело брался, но быстро терял. Они зашибали за день больше, чем он за две недели. Но Даррелл продолжал вести такую жизнь, из-за чего многие обитатели квартала считали его простаком и неудачником. Последним его местом работы был магазин «Хоум депо»[209] на 23-й улице, но его выгнали и оттуда, когда он забыл отмыть пол от краски, которую пролил в одном из проходов. Жил Даррелл с матерью. Помогал возиться с племяшками. Подрабатывал грузчиком в нескольких компаниях, размещавших свои объявления в газете электронных объявлений «Крейгслист».

Сегодняшняя «Оптимо» с начинкой из марихуаны появилась благодаря наличным, полученным за работу от одного знакомого. Он называл этого парня Джеком, хотя понятия не имел, как того зовут на самом деле.

Примерно год назад Джек объявился в их квартале с диктофоном и начал расспрашивать про местные банды. Большинство людей над ним смеялись или шарахались от него, но Даррелл увидел свой шанс. Он сказал Джеку, что будет с ним разговаривать, только чтобы никто об этом не знал. Они время от времени встречались на площади Томпкинса. Даррелл говорил с ним и уходил с наличными в кармане.

Он считал этого человека копом, однако Джек никогда не просил назвать имена. Напротив, просто сидел и слушал, как Даррелл объяснял ему разницу между настоящими крутыми бандюками и малолетними засранцами-подражателями. Разнообразные группировки — «Кровники», «Калеки», «Мара Сальватруча», «Парни Сент-Джеймса» — дрались не за территорию, как в «Вестсайдской истории». Поскольку многоквартирные дома и клубы возникают теперь чуть ли не еженедельно, территориальные войны сошли на нет. Зато начались другие. За крэк. За марихуану. За экстази. За героин. В округе можно найти любой наркотик. С появлением новых кварталов или клубов рынок рос, создавая новые поводы для разборок.

Но иногда рассказы Даррелла не касались банд и наркотиков. Он говорил о жизни в районе. Жизни улиц. Просто жизни. Джек продолжал платить ему, и Даррелл даже заподозрил, что тот педик.

А месяцев восемь назад Джек куда-то запропастился. Появился он лишь вчера утром и предложил другое задание. На этот раз работа предстояла серьезнее, чем просто разговоры, но и денег он посулил гораздо больше.

Дело было не вполне законным, но Джек уже понял по рассказам Даррелла, что парень не слишком разборчив. Просто не попадался по-крупному. Насколько представлял себе Даррелл, у полиции и так дел по горло. И пока он держится подальше от наркоты, оружия и банд, — будет жив и свободен.

Обыскав Джека и не обнаружив у него микрофона, Даррелл выполнил поручение в точности, как было велено, и при встрече на площади Томпкинса передал заказчику все необходимое. Но что-то было не так. Похоже, Джек не поверил, что Даррелл передал ему все, хотя тот повторял это тысячу раз. Даже когда Даррелл отдал ему пистолет, купленный специально для этого задания, как и хотел Джек. Словно он знал гораздо больше, знал, что Даррелл припрятал кое-что для себя.

Да и хрен с ним, решил Даррелл, снова затягиваясь. Подумаешь, какая-то кредитка. Этот мужик небось малолетних мальчишек растлевает. Он ни за что не раскусит Даррелла. Никто и никогда не мог это сделать.

Глава 31

Леон Симански жил на первом этаже разноуровневого двухквартирного дома в Квинсе. Минут двадцать Роган и Элли наблюдали за зданием.

— Честное слово, — призналась Элли, — каждый раз, когда я попадаю в Асторию,[210] мне на ум приходит Арчи Банкер.[211] Мой отец обожал этот сериал. По вечерам смотрел повторы, хотя видел их раз по пять. Ему и в голову никогда не приходило, что его дочь будет устраивать засаду в тех местах, где снимался фильм.

— А у нас дома любили «Джефферсонов».[212] Я как раз подумал, когда ты упомянула Арчи Банкера, что наверняка господин Джефферсон был бы рад унести ноги из трущоб Арчи Банкера. «Мы двигаемся вверх, переезжаем в Ист-Сайд».

— Я никогда не знала слов этих песен. Кажется, одна из них, которую пели Арчи и Эдит, начиналась так: «Свари трусливую сороконожку».[213] — В обычной ситуации Элли не стала бы утомлять другого человека своим ужасным пением, но решила, что для глупых песенок из сериалов можно сделать исключение. — А в песне из «Джефферсонов», как мне казалось, была такая строчка: «В жалкую квартиру на небеса-ах».[214]

— Сейчас это можно счесть расизмом.

— О, а в «бридже»…

— В песне из «Джефферсонов» был «бридж»?

— У меня брат — музыкант. По-моему, там было что-то вроде: «Запри пирог лимонный в кухне, пчелы не жужжат на гриле».[215]

— Это чертовски грустно.

— А что ты хочешь? Мне пять лет было. О, смотри-ка, — Элли постучала по торпеде. — Что-то происходит.

Дверь орехового дерева с небольшим витражом открылась, однако за наружной сеткой невозможно было разглядеть, что происходит внутри дома. Через несколько секунд сетчатая дверь тоже открылась, и вышла женщина с длинными русыми волосами. Одета она была в ярко-оранжевое пальто до бедер. Придерживая дверь, она продолжала говорить с кем-то внутри дома, но в конце концов отпустила ее и повернулась, чтобы уйти. Дверь у нее за спиной закрылась.

Их реакция была одинаковой.

— Она довольно молоденькая, верно? — заметил Роган.

— Хоть ты и говорил, что не можешь определить возраст человека другой расы, но тут ты прав. Совсем молоденькая. Думаю, двадцать с небольшим, а то и меньше.

— И действительно беременна?

— Из-за пальто трудно сказать, однако мне тоже так показалось.

— Может, остановить ее?

— Нет законных оснований. Она не взволнована, не расстроена, не попала в беду. А мы рискуем, что она закатит скандал

Женщина прошла по улице, свернула за угол и поднялась по ступенькам к надземной станции метро.

— Пойдем поговорим с тем, кто остался внутри? — спросила Элли.

— Вперед!

Дверь открыл мужчина в клетчатом фланелевом халате. Спустя тринадцать секунд, после того как Элли постучала. Это довольно долго: напарники успели переглянуться и положить руки на табельное оружие. Однако достать его не успели.

Элли узнала Леона Симански по фотографии из его досье, хотя на том снимке он был едва ли старше девушки, только что покинувшей его дом. Мужчина, стоявший перед ней сейчас, был худее, с редкими поседевшими волосами и бакенбардами. На его лице явно обозначились морщины, а кожа начала обвисать. Но у него был все тот же широкий нос и глубоко посаженные глаза, как и двадцать лет назад, когда он был арестован за сексуальное преступление.

— Леон Симански? — осведомилась она.

— Совершенно верно.

— Полицейское управление Нью-Йорка. Надо поговорить, если вы не против.

— О чем это?

— Тут холодно, сэр. Можно мы войдем?

Симански открыл сетчатую дверь и отступил, пропуская их. Гостиная была маленькой, с красным кирпичным камином и потертой мебелью. На каминной полке Элли заметила две небольшие рамки с фотографиями, но с такого расстояния не смогла разобрать, кто на снимках.

— Вы работаете в клубе «Пульс»?

Симански кивнул и спросил:

— Там еще что-то стряслось?

— Нет, сэр. Мы расследуем убийство девушки, которая была у вас в клубе, Челси Харт.

Он снова кивнул.

— По-видимому, вы что-то говорили об этом, — сказал Роган.

— Конечно. Один из завсегдатаев убивает клиентку. Об этом болтают все.

— Но только вы, похоже, знаете об этом больше, чем положено техническому работнику.

— Ничего я не знаю. Только то, что другие говорят.

— Проблема в том, — пояснила Элли, — что один из этих других сказал, что вы можете сообщить нам кое-что не известное широкой публике. Вот нам и нужно проверить это заявление.

— Заявление? Против меня? Но я ничего не знаю. — Симански упорно разглядывал ветхий ковер у себя под ногами.

— Вы рассказывали одному из сослуживцев, что убийца Челси Харт оставил у себя какой-то сувенир?

— Типа обычной нью-йоркской безделушки?

— Нет, я думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Сувенир. Говорили вы кому-нибудь на работе, что тот, кто убил Челси Харт, забрал у нее что-то? Потому что именно так мы и поняли ваши слова: «забрал у нее кое-что». Так что он у нее забрал?

Симански нервно рассмеялся и почесал лысеющую голову.

— Это что, загадка какая-то? Я не понимаю, о чем вы.

— Это нетрудно. Начнем вот с чего. Вы что-нибудь в этом роде говорили?

Роган взглянул на Элли, словно говоря: «Я тебя предупреждал». Он считал Родригеса лжецом и предвкушал победу в споре.

— Нет. Да я вообще об этом деле не говорил. Может, еще кто-то. А я слушал.

— Значит, если кто-то пришел к нам, утверждая, что слышал от вас эти слова, вы сказали бы, что это ложь?

— Да. — Его взгляд снова уперся в пол. — Или… Не знаю, может, ослышались.

— А если я скажу, что у меня есть запись этих слов? — спросила Элли. — Она вытащила из сумки цифровой диктофон, которым пользовалась для записи свидетельских показаний. — Знаете, во многих навороченных устройствах есть встроенный микрофон.

— Возможно. Может, это я и сказал. Не знаю. Может, я повторил слова, которые от кого-то услышал.

— Скажите нам, Леон, от кого вы это слышали, и мы уйдем от вас и пойдем к нему. Мы подтвердим, что он сказал вам эти слова, и займемся своими делами.

— Не помню. Я даже имена не всех сотрудников знаю. Они все на одно лицо.

— Что он забралу нее? — повторила Элли. — Скажите нам, что он у нее взял?

Она в упор глядела на Симански, зная, что Роган тоже не спускает с него глаз, поскольку был, как и она, полицейским. Напарники доверяли своему чутью. Считали, что реакция подозреваемого под нажимом может сообщить хорошему полицейскому — его внутреннему чутью, что самое важное, — больше, чем все эти проклятые вещественные доказательства.

А поскольку они с Роганом были из одного теста, Элли знала, что он сейчас видит то же, что она. Нервное сглатывание. Бегающие глаза. Это не просто волнение. Это утрата иллюзий, осознание. Перед ними был человек, столкнувшийся с новой реальностью.

Он влип. И он знал, что полицейские это знают.

— Я предлагаю вот что, — сказала Элли. — Позвольте-ка нам быстренько осмотреть дом и убедиться, что тут нет ничего, принадлежавшего Челси Харт. Тогда, я думаю, мы успокоимся, сможем вернуться в прокуратуру и отчитаться, что выполнили все их требования. Как вам такое предложение?

— Если вы обыщете мой дом?

— Просто оглядимся. — «Оглядимся» звучит не так страшно, как «обыщем». — Вы же не возражаете, верно?

— Нет-нет, полиции я возражать не стану.

— Хорошо. Можно попросить вас побыть здесь, пока мы этим займемся? Мы можем вам доверять, вы ведь не сбежите? — Элли улыбнулась: уж больно нелепой была эта мысль.

— Нет, я никуда не убегу.

— Вы здесь один?

— Да. Я живу один. Моя жена умерла много лет назад.

— А что за женщина только что вышла отсюда? Она здесь не живет?

Впервые с момента прихода в этот дом Элли увидела, как по лицу Симански пробежала тень.

— Нет, я живу один.

— Так кто это был? — спросил Роган. — Девушка, которая отсюда вышла?

— Никто. Вы сказали, что осмотритесь и уйдете.

— Именно это мы и собираемся сделать, — подтвердила Элли. Лучше на время оставить эту тему, пока Симански не передумал. — Посидите здесь минутку спокойненько.

Дом был маленьким: гостиная, две спальни, две ванных и кухня. Чистый и ничем не загроможденный.

Начали с меньшей из двух спален. Меблировка здесь была еще скуднее, очевидно, этой комнатой не пользовались. Вся обстановка состояла из ночного столика, комода с зеркалом и двуспальной кровати с младенчески-розовыми простынями и тоже розовым, чуть темнее, одеялом.

Элли выдвинула ящик ночного столика.

— Пусто, не считая двух круглых резинок и старой гигиенической помады.

— С комодом та же история, — отозвался Роган.

Элли открыла встроенный шкаф. Пустые вешалки и несколько предметов женского гардероба.

— Вещи его жены? — спросил Роган.

— Смотря что он имел в виду, говоря, что она давно умерла. Вещички кажутся мне вполне новыми.

— Верно, ты ведь следишь за модой.

— Не ехидничай, — возмутилась Элли.

Они прошли в главную спальню, из которой можно было попасть в отдельную ванную. Элли открыла шкафчик. Мощные психотропные вещества стали бы зацепкой, но вместо них она увидела бритву, крем для бритья, дезодорант, аспирин, сироп от кашля и прочие

— Подойди-ка сюда.

Элли потребовалось лишь мгновение, чтобы опознать предмет, свисавший с карандаша, который протягивал ей Роган. Сережка с красными бусинами.

Хлопнула входная дверь.

— Черт возьми, сбежал!

И впервые с того момента, когда она обнаружила Челси Харт, Элли тоже вышла на пробежку.

Глава 32

Роган что-то кричал ей вслед, используя все известные ругательства, однако в этот момент Элли не думала о напарнике. Ее взгляд был прикован к маячившему над клетчатым халатом затылку Леона Симански, который улепетывал, оторвавшись от нее уже на целый квартал. Он, очевидно, улучил момент, чтобы натянуть кроссовки, прежде чем выскользнул за дверь.

Ей не нужно было вникать в слова Рогана, чтобы понять, почему он орет на нее. Они зашли просто поговорить. Без бронежилетов. Без подкрепления. Они даже не обыскали ни самого Симански, ни гостиную на предмет оружия.

Роган пытался убедить ее, что дело того не стоит. Они оцепят район. Приведут собак. Симански отыщется в радиусе нескольких кварталов.

Но в тот момент, когда она ощущала, как резиновые подошвы ее сапог «Пол Грин» ударяют по асфальту и сила этих ударов отдает в ее колени и квадрицепсы, в сознании Элли оставались только лица четырех молодых женщин, которые никак не были связаны между собой в жизни, но оказались связаны после смерти — все они погибли от рук человека, бежавшего сейчас впереди. В заблуждение Элли ввели его болезненный вид и смиренное поведение. Они оставили убийцу одного в его собственной гостиной.

Элли усерднее принялась работать локтями, наращивая темп. Нельзя допустить, чтобы хилый седоватый уборщик сбежал от нее.

Симански свернул вправо, на 31-ю улицу, затем метнулся влево, к станции метро «Бульвар Астория», перескакивая по две ступеньки зараз. Протискиваясь через толпу пассажиров, спускавшихся по лестнице, он сбил двоих с ног.

Элли, подняв руку с жетоном, заорала: «Ложись! Ложись!» Ей приходилось учитывать, что у Симански мог быть пистолет, и он мог открыть стрельбу на платформе.

Напуганные пассажиры повалились на четвереньки; некоторые распластались по стенам вдоль перил. Элли перепрыгивала и огибала их, удивляясь скорости Симански.

Вбежав на станцию, она остановилась. Сердце колотилось так, словно в грудную клетку били кулаком. Симански исчез.

По обе стороны от нее стояли турникеты, ведущие к противоположным направлениям линии. Он мог выбрать любое. Это была конечная станция ветки. Следовательно, с восточной стороны платформы уехать было невозможно.

Элли положила руку на кобуру своего «Глока». Поворот, затем вверх, и вот уже пистолет в руке. Она собралась было перепрыгнуть турникеты, когда услышала крики на противоположной стороне станции, позади себя.

Она рванула вниз по ступенькам, туда, на панические вопли, с такой скоростью, что чуть не свалилась от инерции собственного тела. Выскочив на улицу, она подумала, что потеряла подозреваемого, но тут клетчатый халат мелькнул в переулке за четырехэтажным жилым домом на другой стороне 31-й улицы.

Она помчалась за ним, не обращая внимания на яростные гудки недовольных автомобилей. Достигнув переулка, она прижалась спиной к кирпичной стене, чувствуя, что ее руки крепко сжимают «Глок», а большие пальцы застыли у предохранителя.

Элли не имела понятия, сквозной это переулок или тупик. Есть ли здесь пожарные лестницы, на которые можно забраться с земли? Магазины с незапертым черным ходом? Она даже не знала, есть ли у нее несколько лишних секунд, чтобы обдумать все неизвестные этой задачи. И где, черт возьми, Роган с подкреплением?

Она выглянула из-за утла — сначала на миг, затем огляделась повнимательней — секунды две.

За эти две секунды она поняла только одно: выстрелов не слышно. Выводов могло быть два. У Симански нет оружия, и это хорошо. Он мог скрыться, и это хуже. Кроме того, Элли успела оценить обстановку. Мусорные контейнеры по обе стороны переулка. Слева — черный «Форд Эксплорер». Доступных пожарных лестниц нет. Никаких погрузок-разгрузок, значит, если здесь и находятся какие-нибудь торговые фирмы, задние двери у них, вероятно, заперты. На первый взгляд деться тут некуда, но через сетчатые ворота с навесной цепью, видневшиеся в конце переулка, перелезть несложно.

Симански видно не было.

Где же Роган?

Элли сделала глубокий вдох и выскочила из-за угла.

— Симански, ты в ловушке! — Это утверждение было ложным, если он уже успел перелезть через ворота, и правдивым, если он мог это слышать. До самой Элли доносился только шум с эстакады Бруклин — Квинс да потрескивание перекатывающейся по бетону пластиковой бутылки.

Она пригнулась, быстро перебежала к мусорному баку справа и укрылась за ним. Мысленно нарисовав себе план переулка, она прикидывала, где может прятаться Симански. Внедорожник с его высокой посадкой не годится — будут видны ноги. Может, в нем? Но в Нью-Йорке сейчас никто не оставляет машину незапертой. Остаются четыре точки: другой контейнер или один из двух глубоких дверных проемов первого этажа.

Элли рассчитала маршрут.

Все еще пригибаясь, она ползком, словно краб, обогнула бак и выпрыгнула, приняв стандартную стойку с упором на обе ноги. Внутри бака не оказалось ничего, кроме двух черных мешков с мусором.

Шаг вправо, к первому дверному проему. Никого. Она дернула дверь — заперто.

Из этого безопасного места Элли снова осмотрела переулок. Оставалось два варианта: мусорный бак и последний проем. Они располагались почти напротив друг друга по разные стороны переулка. Невозможно было проверить их последовательно, оставаясь незамеченной.

Пятьдесят на пятьдесят.

Она высунулась чуть дальше, пытаясь заглянуть в другой проем. Ничего, лишь темнота.

На месте Симански она предпочла бы мусорный бак. Он глубокий, закрытый со всех сторон. Из такого укрытия можно даже не показываться, чтобы атаковать противника. К тому же бак не блокирует тебя полностью. По-прежнему можно палить в противника. В случае с дверным проемом остается только рукопашный бой. Уйти не удастся.

Она бы определенно выбрала бак. Это лучше, чем пятьдесят на пятьдесят. Где же, черт возьми, Роган?

Снова пригнувшись, Элли перебежала ко второму контейнеру. Обогнула, замерла в стойке. Никого.

Мгновенно повернулась по часовой стрелке, чтобы заглянуть во второй проем. Опять никого.

Дьявол. Она почувствовала, как опустились ее плечи, когда из дельтовидных мышц ушло напряжение. Она убрала «Глок». Ее ошибкой стало промедление у входа в переулок. Симански воспользовался этим, чтобы перелезть через ограду. Она достала сотовый, чтобы позвонить Рогану.

Открыв крышку телефона и отыскивая номер, она краем глаза увидела рядом с

Левой рукой Симански поднял металлическую крышку мусорного бака, а правой потянулся к Элли. Она успела заметить лишь блеск лезвия его ножа, и в тот же миг ее «Глок» упал на землю, а резкая боль обожгла тыльную сторону правой ладони.

Элли увидела кровь.

Отступив на два шага, она подхватила пистолет, повернулась к Симански, выбравшемуся из бака, и, несмотря на боль, выстрелила. Он споткнулся и повалился на землю. Теперь он стоял перед ней на коленях с ножом в руке.

— Брось его, Симански.

— Убей меня. Застрели.

Элли почувствовала, как палец лег на спусковой крючок. Небольшое усилие, и этому человеку конец. «Но только не сейчас, когда он стоит на коленях. Лишь в том случае, если он кинется снова», — подумала она.

— Брось нож.

— Я это сделал. Я задушил ее, порезал и сережку забрал. Я не хочу умереть в тюрьме. Убей меня.

Элли услышала завывание сирены и увидела, как дрогнул нож в его руке. Быстро переместив вперед левую ногу, она хотела было выбить нож каблуком правого сапога.

Но пока она приподнимала ногу, Симански бросился на нее, схватил ее за лодыжку левой рукой, а правой взмахнул ножом. Под тяжестью его тела оба рухнули на землю. Краем глаза Элли заметила бегущего к ним Рогана, но времени не оставалось.

Медлить было нельзя. Раздумывать некогда. За одну миллисекунду ее инстинкты обработали единственно важную информацию. Симански сверху. У него нож. Она уже один раз потеряла доступ к оружию. Случись такое снова, и ей конец. Времени дотянуться до запасного оружия, спрятанного в сапоге, нет.

Элли сконцентрировалась, готовясь выхватить «Глок», и вдруг почувствовала, что тело Симански перестало давить на нее. Послышался грохот: Роган приложил Симански об мусорный бак — раз, другой, третий, — и все это за несколько секунд, — а затем тот обмяк и выронил нож.

— Как насчет других? — заорала Элли. — Сколько еще девушек ты убил?

Симански не отвечал. Роган проверил, дышит ли он.

— Отключился.

— Роган, это он. Он признался. Он убил Челси Харт.

Роган хмуро посмотрел на нее, затем перевел взгляд себе под ноги и покачал головой.

И тут до нее дошло. Роган видел человека, стоявшего на коленях посреди пустого переулка, да еще под дулом пистолета. Что это, черт возьми, за признание такое?

Глава 33

— Больно?

Ее место на полу «скорой помощи» давало отличный обзор; отсюда Роган казался таким сконфуженным, каким Элли его никогда еще не видела. Она перехватила взгляд врача, который накладывал очередной стежок на ее рану.

— Я сильно обижу вас, если скажу, что вам не удалось волшебным образом превратить мою боль в небывалое чувство эйфории?

Врач покачал головой.

— Этот милый человек иголкой зашивает тыльную сторону моей ладони. Как сказал бы Сэмюэл Джексон, да, это охренительно больно.

— Я бы не чувствовал такую вину, скажи ты, что боль тебя заводит, — отозвался Роган.

— Нет, не заводит, но ты не должен чувствовать себя виноватым. Ты ведь говорил, что не надо за ним бежать. И был прав. Мы все равно нашли бы его.

После всей этой беготни — вверх, к надземной станции метро, затем снова вниз, но уже с западной стороны, — Элли арестовала Симански всего в двух кварталах от его дома.

— Когда я увидел, что ты рванула за ним, я кинулся в машину. Думал, так будет легче тебя перехватить, но на станции потерял.

— Все в порядке, Джей Джей. Ты не виноват. Между прочим, ты меня спас.

— Верно. Но вдобавок я и мерзавца этого спас. Ты бы его наверняка застрелила, если б я не подоспел.

— Я же сказала, ты меня спас.

Роган внимательно посмотрел на пораненную руку напарницы.

— Сколько всего нужно швов?

— Двенадцать.

Значит, еще четыре. Оба поморщились от этой мысли.

— У нее небось здоровенный шрам останется.

— Эй, между прочим, она сидит прямо перед тобой и уж как-нибудь разберется с этой отметиной, — возмутилась Элли. — Шрам будет отличной темой для разговоров. Я могу сочинить массу увлекательных историй о происхождении этого таинственного дефекта.

Роган продолжал бормотать извинения, пока не был наложен последний шов, а затем попросил врача оставить их одних.

— Так что случилось в переулке?

Она рассказала ему все по порядку, включая признание Симански.

— У меня не было возможности спросить его о других девушках. Нам надо поговорить с ним о Люси Фини, Робби Харрингтон и Элис Батлер. Возможно, были и другие.

— Прямо сейчас мы с ним ни о чем не поговорим. Когда его увезли, он был еще в полной отключке. А когда начнет приходить в себя, первое, что он сделает, — потребует адвоката. После этого проще будет Элвиса допросить. Ты действительно заставила его признаться в убийстве Челси Харт?

— Что значит «заставила»?

— Эй, это между нами. Я видел то, что видел.

«Пустой переулок и человек на коленях под дулом пистолета», — пронеслось в голове у Элли.

— Все было по-другому. Это он напал на меня. Он меня ранил, — возразила Хэтчер, для убедительности приподняв свою заштопанную руку.

— А затем, когда ситуация оказалась под твоим контролем, ты наставила на него пистолет и потребовала признания?

— Нет. Он все еще держал нож. Он умолял, чтобы я застрелила его. Я даже не пыталась его допросить. Он сам это выпалил. Сам рвался признаться — охотней не придумаешь. «Я задушил ее, порезал и сережку забрал». Вот что он сказал.

Прежде чем позволить врачу зашить руку, Элли заставила Рогана в точности записать эти слова в ее блокнот. Не потому, что боялась забыть, а чтобы потом ее показания были подкреплены своевременно сделанной записью.

Роган вынудил ее повторить всю эту историю еще дважды, чтобы удостовериться: он все верно понял.

— Все равно у прокуратуры с этим возникнут сложности. То ли ты грозилась убить его, то ли он тебя умолял, — в любом случае он был в состоянии стресса. Скажут, что он так говорил, поскольку знал, что ему светит пожизненное. Может, ты надавила на него из-за того, что мы усомнились насчет Майерса.

— Это говоришь ты или это скажет прокуратура?

— Симански заявил только, что он ее порезал. Тебя это не беспокоит? А как насчет волос?

Новость, что убийца отрезал Челси волосы, до широкой публики еще не дошла.

— Может, он это и имел в виду. Порезал тело. Порезал волосы. А как насчет сережки? Ты видел фотографию. Та же самая.

— Я говорил об этом Экелсу.

— Ты уже позвонил Экелсу?

— Он сам звонил, хотел новости узнать. Не

— Предпочитаю слово «поранил». — Оно звучало не так ужасно.

— Экелс заметил, что Симански мог найти серьгу в клубе.

— И ты в это поверил?

— Такое возможно. Скажем, после того как Майерс застает Челси возле такси, он уводит ее в переулок с некоторой целью. Он звереет — мы уже знаем, что он на такое способен после того случая в колледже Корнелл. Когда он понимает, что она мертва, он пытается представить дело так, будто ее грохнул какой-то псих-убийца. Запихивает ее к себе в машину, отрезает волосы, всю ее кромсает и вышвыривает тело под Вильямсбургский мост.

— Ну а сережка?

— Оттяпав ей волосы, Майерс замечает пропажу одной серьги. Если кто-то найдет ее в «Пульсе», это свяжет убитую и клуб и может вывести нас на него. Поэтому вторую он выбрасывает.

— А когда Симански находит первую в клубе, он каким-то образом догадывается, что она принадлежала Челси Харт и начинает рассказывать народу: мол, убийца что-то у нее забрал? Не верю.

— Погоди, я просто рассуждаю вслух. Без выводов. Для этого и существует расследование. Мы переворошим весь его дом в поисках улик, это несомненно. А как только Симански получит адвоката, возможно, сумеем как следует допросить его.

— Да, верно.

На бедре у Элли зазвонил мобильник. Это был Джесс. Она дождалась, пока звонок переключится на голосовую почту, но телефон зазвонил во второй и в третий раз. Она с трудом открыла крышку левой рукой.

— В чем дело, Джесс? У меня тут дел полная охапка.

Она помахала забинтованной рукой и улыбнулась.

— Эл, мне нужно с тобой поговорить. Можешь приехать домой?

— Нет, я работаю. Сейчас уйти не могу. А что случилось? Преступники? Злодеи? «Я из полиции» и все такое?

— Я серьезно. Мне действительно надо с тобой поговорить.

— Ты где?

— Дома. В квартире.

— Я перезвоню позже.

— Элли…

Она отключила связь, зная, что через несколько секунд брат ее простит. Они порой обходились друг с другом и покруче, но любой из этих грехов мог легко быть искуплен шуткой или выпивкой.

— Если брат нуждается в тебе, лучше поехать.

— Это не горит.

Роган шлепнул себя по коленкам и вздохнул.

— Мне это так же неприятно, как и тебе, но ты должна передохнуть. Экелс…

— Ты издеваешься, что ли, черт возьми? Он отсылает меня домой?

— Он не хочет, чтобы ты допрашивала Симански или участвовала в обыске. По крайней мере пока.

— Из-за того, что случилось в переулке? Он считает, я сделала что-то не так?

Роган покачал головой.

— Может, ты и предпочитаешь слово «поранил», но из-за этого засранца тебе двенадцать швов наложили. Для тебя же разумнее пока не лезть в самую гущу. Вдобавок Экелсу позвонили насчет вчерашнего ограбления подружек Челси Харт. Он хочет, чтоб ты занялась этим.

Джей Джей вырвал из блокнота листок с адресом и протянул напарнице.

Звучало это вполне резонно, но, судя по выражению лица Рогана, объяснение было неполным. Элли надеялась хотя бы на крохотный прогресс в отношениях с лейтенантом, однако его мнение о ней, похоже, только ухудшилось. Он явно решил, что она из тех, кто готов силой выбить признание, лишь бы доказать свою правоту.

— Позволь мне хотя бы обыск его дома закончить. Ты можешь стоять рядом и следить за каждым моим шагом.

Роган смотрел вниз, на улицу.

— Пожалуйста, не ставь меня в дурацкое положение.

Элли поняла, что выбора у нее нет.

— Я могу взять машину?

— Конечно.

— Обещай, что не позволишь Экелсу отмахнуться от этого. Ищи все возможное, ладно? И не забудь про других девушек. Вероятно, Симански — тот, кто нам нужен. По времени сходится.

Роган сжал губы.

— Ты же сказал, Джей Джей, мы напарники. Какое бы решение ты ни принял, оно наше общее.

Он положил руку ей на плечо.

— Буду искать все возможное. Обещаю.

Глава 34

150-е владение по Мэдисон — улице, не авеню, было известно также как квартал Ла Гуардия, микрорайон из девяти кирпичных многоэтажек, построенных в пятидесятые годы, когда Нижний Ист-Сайд населяли сквоттеры и трудяги-иммигранты. Теперь, если дать волю застройщикам, они бы выселили все две тысячи шестьсот жителей, дома бы снесли, а на их месте возвели бы гораздо более роскошные жилые комплексы.

Элли проигнорировала косые взгляды, сопровождавшие ее выход из «Форда Краун Виктория» и путь через двор к дому № 6. Она поднялась в лифте на 1-й этаж. Едва открылись двери, она увидела огромный икс из скрещенных полос полицейской ленты, который закрывал дверь в глубине коридора.

Она нырнула под ленту и предъявила полицейскому жетон. Он кивнул в сторону гостиной.

Среди людей в форме и криминалистов стоял человек в штатском — он объяснял женщине с фотоаппаратом, что нужно непременно сделать побольше снимков с багровыми брызгами на экране телевизора и стене позади него.

— Элли Хэтчер, — представилась она, левой рукой предъявляя жетон. — Мне сказали, у вас для меня есть новости насчет ограбления.

— Кен Гарсия, — отрекомендовался человек в штатском и подал ей руку, но тут же убрал, увидев повязку. — Ваш шеф сказал, что, возможно, кто-нибудь подъедет. По мне, так это было необязательно.

— Почему-то мне кажется, что вы здесь не из-за ограбления.

— Нет. Сообщение поступило от восьмилетней девочки, живущей этажом выше. Услышала выстрелы и позвонила девять-один-один. — Когда в школах обучают звонить в службу спасения, вероятно, даже не предполагают, что детям придется сообщать об убийствах. — Тело только что унесли. Чернокожий парень, двадцать два года, звали Даррелл Вашингтон. Пока патрульные ждали команду отдела убийств, они обнаружили два карманных GPS-навигатора, купленные вчера в «Серкит Сити» на Юнион-сквер.

— Такая добыча лежала на виду, а стрелявший ее не прихватил?

— Черт, нет, конечно. Эти дурни патрульные начали шарить, где их не просили. Сумка была в холодильнике. Думаю, Вашингтон их прятал. Кто знает. Так или иначе, квитанция все еще была в сумке. Счет на кредитную карту Джордан Маклафлин. Ваш лейтенант предупредил, чтобы о любых новостях, имеющих отношение к вашему делу, сообщали в тринадцатый участок. Думаю, это можно считать новостью.

— Есть какие-нибудь данные, что убийство Вашингтона связано с этим ограблением?

Гарсия покачал головой.

— Пока узнали от местных, которые согласились с нами пообщаться, лишь то, что Вашингтон был белой вороной. Чересчур себе на уме. И с копами трепаться любил. Это может оказаться местью. Или же мы видим результат вторжения, если какой-нибудь злоумышленник ошибся адресом. Управление по наркотикам отследило несколько сделок здесь, по соседству. Точно одно: кто бы это

— Кредитку нашли?

— Нет. Вероятно, парень использовал ее разок и скинул. Я все это вашему шефу час назад рассказывал, так что он мог никого и не присылать. Не обижайтесь, но, похоже, вы попали в немилость.

Элли быстро прошлась по квартире — просто чтобы сделать вид, будто у нее тут есть какое-то дело. Однако она понимала, что Экелс отправил ее сюда лишь затем, чтобы удалить из жилища Симански.

Ей ничего не оставалось, как идти домой.

Джесс ждал ее у входа в квартиру с открытой бутылкой пива «Роллинг рок». Помог вытащить забинтованную руку из рукава куртки.

— Сильно повредили?

— Я бы показала, — усмехнулась Элли, — но тебя на этой неделе уже разок тошнило.

Она шлепнулась на диван и сделала основательный глоток пива.

— Так ты собираешься стоять и сочувственно смотреть на меня или все-таки скажешь, почему просил меня срочно вернуться?

Он пожал плечами.

— Я с трудом перевариваю эту информацию о сочувственных взглядах. Обычно все наоборот происходит. А позвонил я еще до того, как узнал, что этот псих пырнул тебя ножом.

Элли уже порядком устала от этого слова.

— Хватит об этом.

Джесс присел рядом с ней на диван, и она поняла, что дело у него серьезное. Судя по виду, брат был полон решимости и даже тревоги. Она и не предполагала, что лицевые мышцы ее брата способны на такое выражение.

— Тебе звонили примерно час назад. Бог знает, откуда эта девица раздобыла твой номер, но звонила редактор из издательства «Саймон энд Шустер». Хотела проверить факты из заявки на книгу, которую они получили от Питера Морса.

Элли не знала, что и сказать. Всего три дня назад Питер говорил, что книга — журавль в небе. И уж точно не упоминал ни о каких заявках редакторам.

— Что за факты? — спросила она.

— Ну, она список вопросов не предоставляла, но просто несла всякую ерунду насчет папы и того Душителя из Колледж-хилла. Эта книга не о службе интернет-знакомств, Элли. Она о тебе. Я не понимаю, Эл. Ты всегда была просто кремень, когда разговор на эту тему заходил, а теперь это все в руках какого-то репортера?

Элли хотелось вступиться за Питера, сказать, что он не просто «какой-то репортер». За долгое время он — первый человек, с которым она действительно могла быть откровенной. Он заботился о ней. Он вызывал доверие. Но вместо этого она молча сидела на диване, жалея, что вообще рассказывала Питеру о Уильяме Саммере.

— Элли, ты меня слышишь? Тебе нужно позвонить редакторше и сказать, что этот Питер — брехло и ты никогда ничего такого не говорила.

— Я не умею врать, Джесс.

— О господи, оставь эти скаутские заморочки. Это же он лжец хренов! — Брат открыл крышку ее ноутбука, стоявшего на журнальном столике. — Ты кое-что должна увидеть, Элли. Он все еще в Сети. Мне очень жаль.

Так оно и было. «Непубликуемый» — журналист и бедствующий автор, с которым она познакомилась в Сети всего два месяца назад, все еще числился на сайте знакомств, где они впервые узнали друг о друге.

Та же страничка. Та же фотография. Те же всклокоченные, будто со сна, каштановые волосы; проницательные зеленые глаза. Все то же самое, словно он так ни с кем и не познакомился. Словно не было тех совместных ночей до ее отъезда в Канзас. И ежедневных разговоров, когда ее не было в городе.

— Прости, Эл. Он не тот, кем прикидывался. — Джесс положил руку на вытянутую ногу сестры.

Элли утерла лицо, подавляя всхлипывания.

— Сначала я позвоню ему.

— Нет. Не звони ему. Не разговаривай с ним. Никогда.

— Я по крайней мере должна дать ему возможность объясниться.

— Нет. Ты познакомилась с ним — когда? Два месяца назад? И почти все это время была в отъезде? Господи, я не хочу показаться грубым, но ты просто однолюбка какая-то, словно из пятидесятых. Несколько свиданий с парнем не делают его твоим мужем. Знаешь, сколько женщин, с которыми я встречался, однажды просто переставали отвечать на мои звонки? И о разрыве сообщали мне эсэмэсками. А мой электронный адрес заблокирован, наверное, от половины женщин с Манхэттена.

Элли грустно улыбнулась.

— Поверь, он это переживет. В смысле, понадобится какое-то время. В конце концов, есть одна и только одна Элли Хэтчер, которая нас должна беспокоить. — Джесс снова посерьезнел. — Правда, Эл. Ты одна из немногих одиноких девушек, добравшихся до тридцатника, но так и не связавшихся с козлами, которые постоянно морочат голову. Знаешь, сколько нормальных парней, которые за такую девчонку, как ты, убить готовы? Не позволяй этому парню превращать тебя в психичку, хотя бы ради хорошего человека, который тебе еще встретится. Оставь драмы для мамы. Тебе нужно порвать с ним.

У нее зазвонил сотовый. По первым цифрам она узнала номер суда.

— Хэтчер.

— Это Макс Донован. Я слышал, что произошло у Симански. Найт хочет с вами поговорить.

— Не уверена, что это возможно. Мой лейтенант, похоже, отстранил меня.

— Поэтому Найт и хочет, чтобы вы пришли. Нас будет только трое.

— У меня нет секретов от напарника.

— Логично. Мы не пытаемся вмешаться. Найт лишь хочет убедиться, что все выглядит подобающе. Вероятно, он поможет вам с Экелсом, но сначала хочет встретиться с вами лично.

— В котором часу?

— До шести он занят.

При таком раскладе у Элли оставался еще час до выхода из дома.

— Да, хорошо.

— Не хочу искушать судьбу, но до этого момента мне придется просто сидеть здесь и ничего не делать.

— Что-то не верится.

— Ладно. Но у меня все же есть время попить кофе. Если, конечно, вы не против кофе.

Элли посмотрела на встревоженное лицо брата. Представила, как Питер хвастается редактору их отношениями, чтобы продать книгу. Она вспомнила, как сегодня утром он пытался свалить на своего босса историю насчет обритых волос Челси Харт. Посмотрела на улыбающуюся физиономию Питера на экране.

— Кофе — это хорошо.

Час спустя мужчина сидел у себя за столом и глядел, как одна минута сменяет другую на часах его компьютера. У него выдалось немного свободного времени.

Он открыл браузер и набрал в адресной строке: «youtube». Выйдя на сайт, он счел, что самый быстрый способ найти нужную запись — набрать в строке поиска: «Дэйтлайн Душитель из Колледж-хилла».

На экране появился список видеосюжетов. Он кликнул на верхнем и подождал,

Не о прошлом. О настоящем. Здесь было видно, какой она стала: умной, уверенной в себе, весело-дерзкой, с этакой лукавой полуулыбкой: «От меня не уйдешь».

— Чем вы объясните тот факт, что полиции Вичиты понадобилось тридцать лет на поимку этого человека? Он что, такой гениальный преступник?

Полуулыбка.

— О, нет. У моего отца был его точный портрет: этот человек жаждал власти, возможно, даже его привлекал полицейский жетон. Он косил под копа, — пояснила она. — Люди, которые с ним работали, отзывались о нем как о человеке мелочном и недалеком. Возможно, у него кто-то был, но он частенько пользовался услугами проституток. Все это оказалось правдой. Проблема была в том, что полиция Вичиты закрыла расследование. Мой отец не мог справиться один — ему приходилось работать и по другим делам, а никакой поддержки не было. Так что не был этот человек гениальным преступником.

— Но если полицейское управление опустило руки, как в конце концов поймали убийцу?

— Он сам прокололся. Ему хотелось прославиться, и это его подвело. Ему нравилось дразнить, рисоваться: все эти письма, картинки, стихи были словно указатели, которые вели к нему. Такие, как Уильям Саммер, попадаются из-за своей неуемной гордыни.

Здесь мужчина нажал на паузу. Надо же, какая самоуверенность.

«Такие, как Уильям Саммер, попадаются из-за своей неуемной гордыни», — повторил он про себя.

А вот здесь он не сможет согласиться. Саммер попался, поскольку был глуп. А он — нет.

Тем не менее мужчина надеялся, что не совершил ошибку, избавившись от оружия, из которого он стрелял всего три часа назад. Он считал, что в прямой схватке он всегда одержит верх над девицей, так что до сегодняшнего дня огнестрельным оружием не пользовался. Слишком оно шумное. Слишком непредсказуемое.

Но, глядя в лицо Элли Хэтчер, он размышлял, не понадобятся ли ему дополнительные средства.

Он вышел в меню и выбрал команду «Очистить личные данные», чтобы стереть следы своих поисков в «ЮТьюб». Скоро уже Рейчел Пек закончит работу и отправится поразвлечься.

Глава 35

К финалу подробного рассказа о событиях в доме Леона Симански Элли успела выцедить половину своего мятного мокко.

— Невероятно. Когда сегодня утром Сьюзан Паркер заявилась в суд с Хайме Родригесом, я думал, все это окажется полной ерундой. Либо лжет Родригес, либо его приятель, либо, возможно, Симански строит из себя чокнутого преступника.

— А на самом деле он и есть чокнутый преступник, утверждающий, что убил Челси Харт. Впрочем, — поспешно добавила Элли, — Роган продолжает учитывать вероятность, что наш преступник — Майерс.

При таком раскладе Элли испытывала смешанные чувства, встречаясь с Донованом наедине. Раз уж Рогана с ней нет, она по крайней мере постарается придерживаться нейтральной позиции.

— Признание Симански дает нам возможность предъявить ему обвинение. Другой вопрос — выиграем ли мы этот процесс. — Донован отломил кусочек бананового кекса, который они взяли на двоих. — Скажут, что признание получено под давлением. И даже если мы сумеем это признание использовать, нам нужны улики, чтобы его подтвердить. По крайней мере у нас есть сережка. Мы выйдем с этим к присяжным, однако без веских оснований убедить двенадцать человек не так-то просто.

— Роган считает, хороший адвокат может заявить, что сережку Челси потеряла еще в клубе, а Симански ее подобрал.

— Не очень нам поможет и то, что парень, указавший на Симански, — наркодилер и тусуется с одним из приятелей Джейка Майерса. Заявят, что Родригес дает нам ложную наводку, чтобы выгородить своего дружка.

— Значит, все сводится к признанию Симански в переулке. Либо оно истинное, либо это я заставила его сознаться под дулом пистолета. Ужасно. Теперь я понимаю, почему Экелс отослал меня домой.

— Поэтому Найт и хочет с вами встретиться. Экелс считает нежелательным, чтобы вы продолжали работу по делу после того, что случилось в переулке. А Найт полагает, что все будет выглядеть еще хуже, если вас отстранят. Если полицейское управление будет считать вас «паршивой овцой», присяжные тоже могут так подумать. Значит, вас надо оставить. Вы же с Роганом хорошо сработались, верно?

— Да. Несомненно.

— Отлично. Значит, будете работать вместе. Два хороших детектива, оказывающие друг другу поддержку. В таком случае в ваших показаниях не будет столько нажима. А отстранив вас, Экелс создает нам серьезные проблемы в суде.

— Между нами, Экелсу наплевать, создает ли он проблемы другим.

— Э-э, да не беспокойтесь вы об этом. Найт все уладит. Вы видели статью в «Дейли пост», где сказано, что жертве остригли волосы?

— Только, по-моему, там говорилось, что их обрили. Но все равно погано. — Дома она успела посмотреть новый материал на сайте газеты. Подпись: Джордж Киттри и Питер Морс. Элли спрашивала себя, все ли в этой статье — заслуга Питера.

— Ладно, вы мне так и не сказали, что вы решили. Симански — наш преступник или нет?

— Не знаю. — Нейтральная фраза. Только факты. Она представляет обе стороны. Пусть Донован решит сам.

— Ох, да перестаньте! Он же признался! Каковы ваши ощущения?

«Я задушил ее, порезал и сережку забрал», — вспомнилось Элли. Существовало только два возможных объяснения тому, что случилось в переулке. Либо Элли вынудила Симански произнести эти слова, либо он действительно убил Челси Харт. И, хотят в это верить другие или нет, Элли знала, что он сказал это не просто так. Симански смотрел ей в глаза. Он говорил с такой отчаянной мольбой, что сомнений не оставалось: он действительно хотел, чтобы она ему поверила.

— Я знаю, что не выбивала его признание. Поэтому да, я думаю, что преступник он. — Элли было немного неловко, что она оказывает влияние на Донована, но по крайней мере те старые дела она оставила при себе. Прежде чем посвящать в свои предположения других людей, она еще раз хотела обсудить этот вопрос с Роганом.

— А Джейк Майерс полностью невиновен?

— Выходит так. А вы уверены, что можно снять обвинение?

Донован покачал головой.

— Все так запутано. У меня есть друзья по юридической школе, которые зарабатывают в четыре раза больше и которым приходится думать лишь о том, какая из огромных компаний должна получить кучу наличных. Почему же мы так мучаемся?

— Эй, говорите

— Да, но мне хотя бы не нужно волноваться, что меня пырнут ножом в переулке.

— По крайней мере в рабочее время.

— О, да вы еще и шутница. Просто замечательно.

— Вы что-то имеете против? — удивилась Элли.

— Отнюдь. Я большой поклонник юмора.

— Так в чем же дело?

— Просто это еще одна причина пожалеть, что этот кофе — просто кофе. Ну да ладно. Буду придерживаться строго профессиональной позиции.

— Так дело в этом? Что строго профессиональный кофе — просто кофе?

— Я так полагал, учитывая ваши неназванные «планы» на тот вечер, и все такое…

— На самом деле я не думаю, что у меня сохранятся подобные планы на будущее.

— Значит, тот ваш чрезвычайно корректный отказ…

— Считайте недействительным. Если, конечно, вы позволите мне отказаться от него.

— Думаю, это можно устроить. — Он посмотрел на нее с дерзкой улыбкой, и Элли вдруг вспомнила, как плохо выглядит под верхним освещением «Старбакса». — К сожалению, на этом наш кофе, который был не просто кофе, завершается. Найт меня убьет, если мы опоздаем.

Имя звонящего высветилось на экране, и Роган не стал утруждать себя приветствием.

— Дай догадаюсь. Ты пьешь уже третью, а на мишень для дартса повесила фотку Экелса.

— Одно пиво и один мятный мокко. Дартса нет, но идея отличная.

— Пиво и мятный мокко. Какая гадость.

— Ты где?

— В больнице Сент-Винсент. Симански пришел в себя.

— Сейчас буду. — Элли положила трубку, чтобы он не успел возразить.

Она застала Рогана на третьем этаже больницы Сент-Винсент — Джей Джей сидел в инвалидном кресле, что стояло в коридоре. Дверь напротив сторожил полицейский в форме.

— Не стоит в него садиться, пока ноги здоровы, — сказала Элли, пнув колесо ногой. — Карма плохая.

— Я бы сейчас и в пустой гроб лег. Устал, как сволочь.

— Симански заговорил?

— Да, если за разговор считается фраза: «Вызовите мне адвоката». — Он зашевелил рукой, изображая Симански так, словно управлял куклой-перчаткой.

— Замечательно. — Она оперлась о стенку рядом с Роганом и съехала на корточки.

— Кстати, о карме, — продолжал ее напарник. — Симански в плохом состоянии.

— Прикидывается небось. Не так уж сильно ты его приложил.

— Это не я. У него какая-то меланома.

— Рак кожи?

— Нет, типа рака легких или что-то вроде того. Доктор сказал, это от асбеста.

— Ты имеешь в виду, мезотелиома?

— Да, она и есть. Ты что, еще и медицинскую школу посещала?

— Нет. Почти все свои знания я почерпнула из телевизора. — Она спародировала рекламу одной из вездесущих юридических компаний, помогавших людям с физическим ущербом: «Если вам поставили диагноз мезотелиома, вы знаете, что есть сотни вопросов о дальнейших действиях. Позвольте Датцу и Гроссману помочь вам разобраться в ваших законных правах, пока вы пытаетесь преодолеть этот тяжелый диагноз».

— Черт побери, девушка, вы и впрямь слишком много телевизор смотрите. А теперь давай-ка, уноси отсюда ноги. Экелс взорвется, если узнает.

— А вот об этом нам надо поговорить. Меня вызвал Саймон Найт и сказал: он хочет, чтобы мы продолжали работать над этим делом вместе. Если присяжные узнают о моем отстранении, это запятнает меня как свидетеля — вот чего он боится.

— Свидетеля против кого?

— На выбор. В конце концов будет кто-то один — Майерс или Симански. Вся фишка в том, что нам надо вычислить, кто из них убил Челси. Но кто бы это ни оказался, я уже часть этого дела. Они не хотят, чтобы из-за меня возникали сложности в суде.

— Ну да, нельзя же допустить подобное в случае с «идеальной командой», верно?

— Я знаю, ты не большой поклонник Саймона Найта.

— А ты? Этому человеку на всех плевать. Единственное, чего он хочет, — любой ценой выиграть дело. И, если понадобится, сдаст любого из нас, глазом не моргнув. Лет восемь назад Кейси участвовал в одном процессе; ответчик заявил, что тот подбросил ему улику. Вместо того, чтобы обвинить эту жирную скотину во лжи, Найт вышел к присяжным и заявил: «И что же? Возможно, детектив Кейси — плохой полицейский, однако все прочие улики доказывают, что этот парень способен на подобное».

— Хитроумный детектив арестовал виновного, — подытожила Элли.

— Да, но дело в том, что Кейси был хорошим честным копом. А Найту наплевать, что он сказал об этом человеке, главное — приговора добиться.

— Это и есть работа прокурора.

— Бред собачий.

— Ну во всяком случае Найт возвращает меня в дело. Неслабо.

— Надеюсь, ты понимаешь, что все может измениться вот так. — Ее напарник щелкнул пальцами.

— Роган, я большая девочка.

— Ты рассказала ему о тех старых глухарях?

— Пока нет. Но собираюсь. Все было иначе, пока не появился Симански. А теперь, когда он стал частью этой истории…

— Хорошо.

— Что хорошо? Означает ли это, что ты согласен? Или «хорошо» — значит, что ты злишься на меня и хочешь, чтобы я прекратила обосновывать свою позицию?

— Веришь или нет, но «хорошо» — значит хорошо. Я понял. Если мы все равно вернемся к делу Майерса, нам стоит хотя бы убедиться, что мы все делаем правильно.

Элли захотелось вспрыгнуть в кресло к Рогану и задушить его в объятиях. Но вместо этого она кивнула. Кивок всегда был приемлемым средством общения полицейских.

Выпрямляясь, она вдруг заметила выходившую из лифта женщину в оранжевом пальто. Элли понадобилось лишь несколько мгновений, чтобы узнать ее, однако та заметила возле палаты Симански полицейского в форме и шагнула обратно в лифт.

— Ты видел?

— Что?

— Та женщина из дома Симански. Беременная. — Элли кинулась в коридор, добавив: — Она испугалась и заскочила в лифт.

Элли нажала на кнопку, но лифт двигался вниз. Грохнув дверью на лестницу, она помчалась за ним, прыгая через две ступеньки. Сзади слышались шаги Рогана.

— Посмотри на втором! — крикнула Элли. — А я вниз!

На первом этаже она огляделась, но оранжевое пальто как в воду кануло. Она выскочила на 7-ю авеню и успела заметить, как женщина захлопнула пассажирскую дверь золотистой «Акуры Легенды».

И снова денек преподнес сюрприз. Когда машина тронулась, Элли узнала в человеке, сидевшем за рулем, Хайме Родригеса.

Когда Элли вбежала с лестницы на третий этаж, Роган уже поджидал ее.

— Я спросил медсестру, приходила ли беременная женщина к Симански и раньше.

— И?

— Глухо. Зато парнишка, доставщик цветов из магазина подарков, случайно меня подслушал и сказал, что полчаса назад беременная дама в оранжевом пальто бесилась внизу из-за того, что

— Ееотца?

— Вот именно. Почему-то Симански не хотел, чтобы мы про нее знали, а ведь мы его спрашивали.

Элли вспомнила пустые ящики комода в гостиной и голые вешалки в шкафу.

Она достала из сумки блокнот. Последней записью, сделанной в машине «скорой помощи» по ее настоянию, было признание Симански: «Я задушил ее, порезал и сережку забрал». А чуть выше рукой Элли были написаны два слова: «пеметрексид» и «цисплатин» — названия препаратов, которые она обнаружила в шкафчике Симански. Она не сомневалась, что это лекарства для его мезотелиомы. Элли вспомнила, как ужасно пошутила вчера в разговоре с Питером об очевидной повсеместности рака.

Симански знал, что умирает. Но не обращался в юридическую фирму Датца и Гроссмана для решения своих проблем. Он пытался справиться с ними самостоятельно.

— Нам нужно взглянуть на банковский счет Джейка Майерса.

Глава 36

— Эй, парень! Ты что, издеваешься? Почему их?

Платиновая блондинка на высоченных шпильках была раздосадована, увидев, как охранник без очереди пропускает за бархатный канат «Тенджуна» двух девиц. Раздражение блондинки было вызвано убеждением, что уж она-то наверняка выше, стройнее и сексуальней, чем Рейчел Пек и ее подруга Джина, и ее убеждение не было лишено оснований. Однако в паутине дружеских связей простых людей, обслуживавших крупнейшие увеселительные заведения, ее убеждение ничего не значило.

Рейчел шлепнула ладонью по раскрытой пятерне охранника.

— Спасибо, Рико. Ты просто прелесть.

Два года назад, еще до того, как он стал активным членом спортклуба и начал щеголять в обтягивающих черных футболках, вышибала Рико звался Рикардо и убирал со столов в «Меса Гриль». Блондинке в стриптизерских туфлях следовало принять к сведению: чтобы попасть в такой клуб, как «Тенджун», нужнобытькем-то илизнатького-то.

Они спустились по ступеням и через холл с бархатными креслами прошли к отделанному крокодильей кожей бару. Старая песенка «Бисти Бойз» громыхала из колонок, смешиваясь и перемежаясь с мелодией Мадонны.

— Два мартини с джином «Бомбейский сапфир», — попросила Рейчел, как только ей удалось обратить на себя внимание бармена. — Без вермута. Безо льда. С лимоном и оливкой.

Бармен с недовольным видом принял ее кредитку. Ему тут не поживиться. 35 долларов за оба напитка — на такие траты способна только карта «Виза».

Сунув кредитку в передний карман джинсов, Рейчел протянула Джине один бокал и сделала большой глоток из другого, чтобы понизить уровень напитка до безопасного, иначе малейшее столкновение в толпе будет стоить ей половины коктейля. Холодный джин приятно щекотал горло.

Она прошла за Джиной в следующий зал, где им удалось найти уютное стоячее местечко неподалеку от подковообразного танцпола.

— За сегодняшний девичник! — сказала Джина, немного наклоняясь, чтобы подруга могла ее услышать.

Рейчел чокнулась с ней и отпила еще глоток. Тост был прозрачным намеком на недавний разрыв Рейчел с биржевым брокером, с которым она познакомилась за стойкой своего бара три месяца назад. Обычно она отметала предложения подвыпивших парней, которые, опрокидывая текилу, смачно хлопают рюмкой по стойке. Но Хейден показался ей другим. Конечно, в тот вечер он тоже заигрывал с ней. Но на следующий день он пришел пообедать — один, чтобы попросить ее номер. Это показалось ей весьма элегантным ходом с его стороны.

Некоторое время Рейчел позволяла себе верить, что ей повезло завести отношения, какие, похоже, заводят девушки в этом городе. Хейден был приличным парнем с хорошим доходом. Симпатичный, веселый, он действительно читал ее рассказы, и, казалось, они ему даже нравились. Рейчел тешила себя мыслью, что, если все удачно сложится, она сможет уйти из бара и сосредоточиться на своем творчестве.

Но, как и всё, что кажется нереально хорошим, Хейден тоже имел свой недостаток. Причем весьма значительный, если, конечно, вы не в силах закрыть глаза на неудержимую страсть к кокаину и женщинам, которые после нескольких «дорожек» казались ему неотразимыми. В первый раз, когда Рейчел нашла в его квартире следы пребывания другой женщины — в холодильнике лежали коктейльные вишни и смесь сауэр для девчачьего напитка, к которому сам Хейден никогда бы не притронулся, — она простила его. Это все кокс, говорил он. Он завяжет. У него нет зависимости.

И когда она обнаружила заначку этой дряни в его тумбочке, снова простила. Проблема серьезнее, чем он думал, сказал Хейден. Придется прибегнуть к посторонней помощи.

Но к тому моменту он уже раскусил ее. Рейчел была наивной и бесхарактерной. Такие прощают, даже столкнувшись с неприкрытым враньем. Ей не стоило удивляться, обнаружив четыре дня спустя, что его постельное белье пропахло ароматом «Фенди».

Но во всяком случае она не купилась на последнюю порцию извинений. Хотя он даже всплакнул. «Я не знаю, что со мной. Не знаю, почему просто не могу ценить то, что ты даешь мне». Как будто она должна была его пожалеть.

А при расставании обнаружилась и еще одна его черта. Слезы сменились гневом. Рейчел не назвала бы это насилием, но он попытался ее удержать. Физически. Ничего серьезного, однако на левом плече синяки от его пальцев остались.

И вот теперь они с Джиной вернулись туда, откуда, как ей мнилось, Хейден мог ее вытащить. Мужчины в таких клубах были богаты. А женщины — красивы. Здесь происходит безотчетный обмен в сфере гендерных предпочтений, повелевающих флиртом на Манхэттене. Мужчины выбирают по возрасту и внешности, женщины — по толщине кошелька.

— Вот черт, — ругнулась Джина. — Один мартини, а мне уже пописать надо.

Обе девушки знали, что визит в дамскую комнату может растянуться минут на пятнадцать в зависимости от длины очереди и количества девиц, норовящих использовать кабинки, чтобы догнаться. Рейчел приложила указательный и средний пальцы к губам, показывая, что она пока выкурит одну из тех сигарет, которые Джина упорно заставляла ее выбросить.

Когда Рейчел вышла на улицу, от резко стихшей музыки у нее даже уши заложило. Блондинка на шпильках ее появлению не обрадовалась.

— Да ты что! Сначала туда так резвенько проперлась, и вот уже обратно?

— Рико, пожалей девушку. — Прикрыв огонек от ветра, Рейчел прикурила свой «Ньюпорт». — Бедняжка стоит тут полуголая и скоро ноги себе оттопчет в этих колодках.

Вышибала, ранее именовавшийся Рикардо, смерил девицу неодобрительным взглядом, который обычно отбивал у посетителей желание приходить.

— Не я советовал ей так одеваться.

Рейчел сделала еще одну, теперь более долгую затяжку.

— Я наябедничаю на тебя Кларите.

Кларита была матерью Рико. Когда Рикардо только начал превращаться в Рико, Рейчел случайно услышала, как Кларита жаловалась в ресторане, каким «модным» становится ее сын.

Рико закатил

— Чувствуешь свою вину? — бросил он Рейчел.

— Просто гуляю по полной, — улыбнулась она.

Теперь исполненные надежды взгляды тех, кто все еще томился в очереди, устремились на Рейчел, а она прошла немного по Малой 12-й улице, затем остановилась, чтобы покурить, наблюдая за суетой на 9-й авеню.

Синий «Форд Таурус» появился со стороны улицы Гринвич и остановился у тротуара прямо перед ней.

— Вы не знаете, где тут клуб «После полудня»?

— Вы проскочили нужный поворот. — Рейчел махнула рукой в сторону улицы Гэнсвурт.

— Я тут уже совсем запутался, — посетовал мужчина.

Рейчел прекрасно его понимала. Гринвич, Гэнсвурт, Малая 12-я (не путать с просто 12-й) и 9-я авеню — все они сплелись на этом невразумительном перекрестке.

— Только не обижайтесь, — сказала Рейчел, — но вы не очень-то похожи на тех, кто ходит в «После полудня».

— А я не из их числа. Но это долгая история.

— Звучит интригующе. — Истории Рейчел любила. В том числе и поэтому она не бросала работу в баре. Подслушанные разговоры превращались в сюжетные подробности ее произведений.

— Не очень. Погодите, а я вас не мог где-нибудь раньше видеть? Мне ваша внешность кажется знакомой.

— Ого! — поразилась она. — Вам и впрямь придется придумать что-то получше, если вы собираетесь в «После полудня».

— Посмотрите на меня. Господи боже, я сижу в «Форде Таурусе». Вряд ли я чего-нибудь добьюсь, если попытаюсь соблазнить кого-нибудь разговором. Вы действительно кажетесь мне знакомой. — Он щелкнул пальцами. — Вы делаете отличную «Маргариту». «Меса Гриль».

— «Меса Гриль», — подтвердила она, потирая озябшие руки.

— Зимой запрет на курение — настоящая жестокость. Залезайте-ка сюда. — Мужчина кивнул на пассажирское сиденье.

— Я что, похожа на девиц, которые прыгают в машины к незнакомцам?

Мужчина наклонился влево, правой рукой вытаскивая бумажник, а затем раскрыл его. Рейчел внимательно поглядела на его содержимое.

— Видите? Я здесь на законных основаниях. А длинная история насчет того, почему мне надо в «После полудня»… Я тут по службе, клубы проверяю. И в ужасе от этого. А вы замерзли. Позволить вам докурить в машине — меньшее, что я могу сделать для женщины, приготовившей мне такую незабываемую «Маргариту». А потом двинемся каждый своей дорогой.

Оставалось еще полсигареты, а Рейчел действительно замерзла.

Садясь в машину, она чуть было не ударилась головой об опущенный солнечный козырек.

— Давайте-ка я поправлю.

Когда мужчина протянул левую руку в ее сторону, Рейчел едва успела заметить какой-то кусок материи, зажатый в его ладони, и тут же ощутила, как влажная ткань коснулась ее лица. Она почувствовала, что ее сиденье резко откинулось назад. Теряя сознание, она вдруг подумала: а кто позвонит папе? Подумала, удастся ли ей вообще закончить ту сцену, над которой она работала, в которой, как она мечтала, ее отец сможет увидеть тайный смысл?

Мужчина выкинул в окно недокуренную сигарету Рейчел и влился в поток машин на 9-й авеню.

ЧАСТЬ IV

ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА

Глава 37

— Доброе утро, Мэнни. Можно мне большую чашку кофе? Полную. И лимонную слойку.

— Полную! Думаете, мне надо все время напоминать об этом? Каждый день по утрам вы берете большую чашку кофе, полную. Я уже понял. Для того мы тут и стоим, дорогуша.

— С вами приятно иметь дело, Мэнни. — Элли была не против, что мужчина за прилавком называет ее «дорогуша», вместо обычного официального обращения, которым он пользовался в разговоре с другими полицейскими. Она давно поняла, что безобидные отступления от правил действительно облегчают общение с ней для мужчин старшего возраста.

У нее на поясе завибрировал сотовый. Судя по надписи на экране, звонил Питер, уже второй раз за утро, а ведь еще только восемь.

Вчера вечером, вернувшись из больницы Сент-Винсент, она позвонила ему. Как и предсказывал Джесс, объяснение у Питера нашлось. Он сохранил страничку на сайте знакомств исключительно на тот случай, если для книги потребуются какие-либо изыскания. А сослался на Элли в разговоре с редактором из «Саймон энд Шустер» лишь для того, чтобы объяснить, почему изменил решение относительно своего проекта.

Проговорив с ним час, Элли вдруг почувствовала себя так, словно она при исполнении и допрашивает подозреваемого, полагающего, что он от всего отболтается. Она закончила беседу, сообщив, что ей нужна передышка. Питер уступил, хотя сам он, очевидно, вкладывал в это слово другой смысл. Сейчас, как и прежде, она перекинула звонок на голосовую почту. И снова не последовало никакого сигнала об оставленном сообщении.

Мэнни передал ей высокий стакан с кофе.

— Чего там с вами приключилось? Ребята в участке вас не обижают, а?

Она подняла все еще перевязанную руку.

— Акула цапнула. Представляете? Выскочила прямо из реки Гудзон.

— Поумничать решили, да? Смотри-ка, акула укусила.

— Да нет, просто вчера вышло маленькое недоразумение. Все в порядке.

— Ну, а злодею-то крепче досталось?

К Мэнни заходили немало полицейских, так что он успел освоить их жаргон.

— Само собой.

— Ладно, если собираетесь и дальше разгуливать с этой чудовищной повязкой на руке, нужно поработать над историей. Лучше всего та, в которую легко поверить.

По пути в участок, находящийся всего через два дома, Элли обдумывала слова Мэнни. Она размышляла о Челси Харт, Люси Фини, Робби Харрингтон и Элис Батлер. И вспоминала слова Рогана о том, что Челси от них отличалась: «Они — видавшие виды горожанки. Побитые жизнью, не слишком разборчивые. Не то что неискушенная студенточка». Она думала о Даррелле Вашингтоне, убитом всего через день после того, как он воспользовался кредиткой Джордан Маклафлин в магазине электроники на Юнион-сквер.

Добравшись до своего стола и вытащив лимонную слойку из бумажного пакета, она решила, что путаница в ее мыслях по крайней мере оправдает этот телефонный звонок. Она перелистала страницы своего блокнота, с трудом орудуя забинтованной рукой.

Электронный голос сообщил, что номер Джордан Маклафлин в настоящее время отключен. Тогда Элли набрала Стефани Хайдер.

— Алло? — В Индиане было только семь утра, но голос Стефани звучал бодро.

— Это детектив Элли Хэтчер, Полицейское управление Нью-Йорка. Как ваши дела?

— Очередные неприятности. Вы знаете, что с нами в среду произошло?

— Слышала. Наверное, это было ужасно.

— Конечно, с гибелью Челси это не сравнить. Но мы пошли в музей только для того, чтобы прочитать стихотворение, которое ей так понравилось, там, напротив… Ведь это место показалось ей таким чудесным, когда мы были там впервые… Ну, вы понимаете. И вот так все испортить… Мы даже не разглядели этого парня. Наверное, единственное, что мы обе

— А никто из управления не сообщал вам, что кредитку Джордан обнаружили на месте другого преступления?

— Да, нам вчера звонили, после того как мы прилетели. Мы чуть не свихнулись от всего этого.

— Хорошо, что вы уже дома. На самом деле я звоню насчет одной детали, о которой ты на днях обмолвилась. Ты говорила, что Челси любила сочинять про себя небылицы.

Элли услышала в голосе Стефани улыбку.

— Она это обожала. Но делала это не со зла, просто, если к ней подкатывал какой-нибудь урод и все такое, она могла тут же напридумывать о себе черт-те чего!

— Например?

— Ну, что-нибудь забавное, как ей казалось. В самое первое утро, когда мы решили перекусить в городе, она сказала какому-то парню, что мы приехали на прослушивание в «Танцевальную компанию Марты Грэм».[216] Даже описала импровизацию, которую мы якобы проделываем с барными стульями. Иногда говорила, что она стриптизерша. А когда мы в старших классах учились, ляпнула однажды, что мы сбежавшие лесбиянки.

— Как думаешь, она могла сочинить подобную историю в ту ночь, когда ее убили?

Стефани задумалась.

— В «Пульсе» — нет. Я слышала, как она говорила с двумя парнями про Индиану.

Элли вспомнила щепетильного однолюба Тони Руссо, приятеля Ника Уордена, который вспомнил о жителях Индианы, когда она показала ему фотографию Челси.

— А может, тем же вечером, но раньше? В ресторане?

— Да. Возможно. В баре было много народу, а в какой-то момент она отлучалась в туалет.

— Но ты не знаешь, с кем она могла разговаривать?

— Нет. А к чему все это? Она же познакомилась с этим Джейком Майерсом в «Пульсе», а не в ресторане.

— Знаю. Мы просто хотим убедиться, что ничего не упустили. У Джордан сохранилась та фотография, где вы все втроем?

— Нет. Большинство фоток из той поездки были у нее в телефоне, телефон в сумочке, а сумочку украли.

— Может, она их дублировала или отсылала кому?

Пока Стефани говорила с оказавшейся рядом Джордан, Элли открыла на своем компьютере программу «Фотошоп». Черт. Так она и думала.

— Нет, у нее не осталось, — сообщила Стефани, — а давала она ее только вам и тому парню в газету.

Элли порылась в царившем на ее столе беспорядке и выудила экземпляр «Сан» с первой статьей о смерти Челси. Она поглядела на подпись.

— Его звали Дэвид Марстерс?

Девочки снова посовещались друг с другом.

— Она говорит, это он.

Элли поблагодарила Стефани, затем быстро набрала номер «Нью-Йорк сан». Ей повезло: Марстерс оказался на месте. Кратко представившись, она изложила ему свою легенду:

— Простите, что беспокою вас, но прокуратуре понравилась фотография Челси Харт, которую вы у себя напечатали, и они хотят получить копию для процесса. Она у вас сохранилась?

— Секундочку. Да, она тут, у меня в компьютере. Хотите, перешлю ее вам?

— Было бы отлично. — Она продиктовала ему свой электронный адрес. — А у вас случайно не сохранился оригинал, который давала вам Джордан Маклафлин?

— Погодите. Нет, я с ее телефона слил прямо себе в ноутбук. У меня остался только обрезанный вариант, а ту я не сохранял.

— Не страшно. Думаю, прокуратура все равно предпочла бы оставить только лицо убитой.

Сама Элли поступила точно так же, как Марстерс. Не сохраняя отдельным файлом исходник, она оставила только откорректированную версию. Она плохо помнила лица на заднем плане, а после кражи телефона восстановить целостную картину не представлялось возможным.

Следующий звонок был адресован детективу Кену Гарсия.

— Это Элли Хэтчер. Мой лейтенант присылал меня вчера в Ла Гуардию.

— Перевязанная рука.

— Точно. Звоню узнать, появились ли какие-нибудь подозреваемые в убийстве Даррелла Вашингтона.

— Нет. Между нами, есть у меня предчувствие, что это дело так и останется глухарем.

— Больше никакого оружия в квартире не нашли?

— Мы нашли орудие убийства. Обычно этого достаточно.

— Знаю, но пострадавшие сказали, что Вашингтон был вооружен. Меня интересует, нашлось ли оружие, с которым он их ограбил?

— Хорошая мысль. Возможно, следует рассмотреть версию, что его убили из его же оружия.

Прощаясь с детективом и благодаря его за потраченное время, Элли размышляла, какие еще версии она не рассмотрела на этой неделе.

— Как рука? — Роган шлепнулся на свое место.

— Неплохо, — ответила она. — А теперь приготовься к очередному спору. Я считаю, что убийца Даррелла Вашингтона и Челси Харт — один и тот же человек.

— Ты про того пацана из Ла Гуардии?

— Подумай вот о чем. Уличная преступность есть везде, особенно на Манхэттене. А двух девушек, у которых только что убили подругу, чисто случайно грабят среди бела дня в Верхнем Ист-Сайде? А затем человека, который это сделал, тоже случайно убивают выстрелом в собственном доме? Мне кажется, многовато совпадений. Кто-то увидел фотографию Челси в «Сан» и понял, что мог там засветиться. Нанял Даррелла украсть сотовый Джордан. Однако он знал, что парню доверять нельзя: тот мог оставить часть добычи себе. Но стоило бы ему воспользоваться кредиткой, мы сели бы ему на хвост и начали бы задавать вопросы. И наш неизвестный убивает Вашингтона, чтобы знать наверняка: связи между ними не осталось.

По ходу ее монолога Роган то и дело кивал, переваривая каждый аргумент.

— А ты дельно мыслишь, Хэтчер.

— Пора и тебе брать пример.

— Тут вот какая загвоздочка. Поскольку Джейк Майерс в заключении, мы же говорим не о нем, верно?

— Да, зато это легко мог быть Симански. Он имел возможность грохнуть Вашингтона еще до того, как мы с тобой возникли у него на пороге.

— Есть еще новости. Я только что закончил разговор с «Американ экспресс». «Кэпитал Ресерч Текнолоджиз» приняла аванс в размере ста тысяч долларов наличными за четыре с половиной часа до того, как мы арестовали Джейка Майерса за убийство. И подписал Майерс это распоряжение в «Мохеган сан».

До этого казино было самое большее два часа езды от города.

— Значит, либо Майерс ухитрился спустить сотню штук в рекордное время…

— Либо использовал кредитную карту компании и фишки казино, чтобы скрыть, что очень нехило кому-то заплатил.

— А потом, на тебе, через два дня Леон Симански так удачно берет на себя убийство Челси Харт.

— Вот только отец малыша — недостающее звено.

Элли составила ту же цепочку, ведущую от Майерса к Симански. Связь между Майерсом и Ником Уорденом была очевидной: они дружили, трудились в одном и том же фонде венчурного инвестирования и были практически неразлучны. А Уорден тесно общался со своим наркодилером, Хайме Родригесом. После того, как вчера вечером они встретили в больнице беременную дочку Симански, легко предположить,

Роган похлопал шариковой ручкой по ладони.

— Пожалуй, теперь мы знаем, почему Уорден ставил сделку для Родригеса одним из условий своего соглашения о сотрудничестве, когда обещал дать показания против Майерса, — это все та же услуга за услугу.

— Это объясняет также, почему Симански был столь уклончив, когда мы спросили о девушке, которую видели у его дома. Если бы мы пошли за ней, мы могли бы обнаружить Родригеса и выстроить все ту же цепочку. — Элли покачала головой. — Господи. Сначала Родригес обрюхатил дочку Симански, а потом предложил ему сознаться в убийстве, которого тот не совершал?

— Может, он его и не спрашивал. Родригес провел ночь в камере, когда мы взяли его за наркоту. Дочка Симански наверняка не обрадовалась. Она заявляется к папаше, рыдает, говорит, что отцу ее ребенка дадут от шести до девяти лет как дилеру-рецидивисту и отправят за решетку. Папочка видит возможность показать себя героем — ведь он все равно скоро отключится из-за своей мелатемионы.

— Мезотелиомы.

Роган закатил глаза.

— И вот еще, тебе это точно понравится. Я тут соображал, как они это устроили, и все время мысленно возвращался к невероятно знойной адвокатше Уордена.

— Сьюзан Паркер.

— Именно. Младший юрист в конторе, которая никогда не вела криминальных дел. Однако именно она сообщила нам, что Уорден хочет заключить сделку не только для себя, но и для Родригеса. Именно она привела нам в суд Родригеса, указавшего на Симански.

— Думаешь, она тоже в этом замешана?

— Я зашел на сайт ее конторы. Оказывается, она выпускница Корнелла.

— Альма-матер Джейка Майерса.

— Верно. Она окончила колледж на год раньше него. И оба были членами некоего клуба под названием «Общество предпринимателей». Я пока не понял, чья это идея, но она наверняка была в курсе. Они все знали, каждый человек в этой цепочке.

— Черт возьми, — сказала Элли. — И Симански подходил как нельзя лучше.

— Но вернемся к Майерсу — он не мог начать убивать почти десять лет назад.

— Ты здорово потрудился этим утром, пока я теряла время, пытаясь вытащить из компьютера задний план фотографии. Ты случаем рак лечить не выучился, а?

— Нет, оставил это на послеобеденное время. Но дам тебе кое-какой совет насчет здоровья. — Он бросил взгляд на ее недоеденную булочку. — Тебе не приходило в голову повнимательнее относиться к тому, что ты ешь? Ты же не настолько юна.

— Я всегда внимательно рассматриваю то, что ем, перед тем как засунуть это себе в пасть.

— Хэтчер.

Оглянувшись, Элли увидела лейтенанта Экелса, стоявшего в дверях своего кабинета.

— Доброе утро, босс.

— Как рука?

— Гораздо лучше, спасибо.

— На два слова, оба.

Экелс закрыл дверь, не дожидаясь ответа.

— Ты это слышал? Он спросил про мою рану. Мой лейтенант беспокоится о моем здоровье. — Она сделала вид, что смахивает воображаемые слезы здоровой рукой. — Меня переполняют эмоции.

— Ты и вправду считаешь, что Саймон Найт спас твою задницу, верно?

— Вчера он так сказал.

— А ты не думаешь, что Экелс мог нас вызвать, чтобы отстранить тебя от дела окончательно? Он явно на взводе.

— Есть только один способ это проверить.

— Как у нас там с этим долбаным делом Симански?

Роган вкратце пересказал события предыдущего вечера, искусно умолчав о визите в больницу Элли. Он также доложил о стотысячном авансе наличными, который уплатил Майерс, и поделился своей версией насчет сговора Майерса и Симански, устроенного стараниями Сьюзан Паркер.

— Так, это мне нравится. Оба виновны. Майерс — в убийстве. Симански — в препятствовании правосудию. Мы их всех можем привлечь как соучастников в воспрепятствовании. Докажите это, и мы, возможно, выпутаемся из этого дела на раз-два.

Ни одно управление полиции не захотело бы признать, что арестован невиновный, но за подобное признание в случае с богатым парнишкой вроде Майерса можно влипнуть очень крупно, поплатившись и репутацией, и деньгами.

— Ты про все это знаешь, Хэтчер?

— Я сейчас не занимаюсь этим делом, сэр, но — да, Роган явно кое-что нащупал.

— Что значит «не занимаюсь этим делом»?

— Вчера вечером мне передали, что вы хотите отстранить меня…

— Вчера вечером я отослал тебя домой, потому что любому копу требуется передышка после того, как на него налетают с ножом. Так ты что, хочешь выйти из дела?

— Нет. Вовсе нет.

— Хорошо, поскольку оно твое. Твое и Рогана. Оно всегда было вашим. И мне жаль, если возникло недоразумение. Теперь вот что: значит ли это, что ты выкинешь из головы всю эту чушь насчет висяков Макилроя?

— Мы работаем по делу Харт. Я поняла.

Разумеется, если в тех папках обнаружилось бы что-то полезное по делу Челси Харт, она с радостью ухватилась бы за ниточки, куда бы они ни привели. Однако Элли уже начала задумываться, существует ли на самом деле сходство, которое ей привиделось в этих четырех делах, или, как сказал Экелс, это просто чушь.

— Еще кое-что, ребята. Сегодня утром я говорил с Саймоном Найтом.

Элли подавила желание улыбнуться Рогану.

— Поскольку и Майерс, и Симански взяты под стражу, на этапе предъявления обвинений мы должны действовать в тесном контакте с прокуратурой. С этого момента вы работаете непосредственно с Найтом и его помощником из отдела расследования убийств.

— И что это значит? — спросил Роган.

— Я хочу, чтобы вы считали их частью команды. Есть проблемы?

Оба детектива покачали головами, однако вид у Рогана был хмурый.

— Вот и славно. И не удивляйтесь, что я вас погоняю. Мне нужны новые данные.

— Конечно, сэр, — согласилась Элли, прежде чем они покинули кабинет вместе с Роганом.

— Ни хрена себе! — воскликнул Роган, когда они отошли на безопасное расстояние. — То, что произошло вчера, —недоразумение? Ты не шутила, говоря, что Найт скользкий тип.

— Прямо как шелк.

— Не слишком-то радуйся. Помнишь, как говорят: из огня да в полымя?

— Я знаю только, что нам надо позвонить остальным членам «идеальной команды» и сказать, что мы хотим поговорить с Сьюзан Паркер.

У Элли зажужжал телефон. Она взглянула на экран, опасаясь, что это снова Питер, но звонил Джесс.

— В чем дело?

— Только что звонила Кэнди[217] из «Флюидов».

— О, и конечно же это ее настоящее имя.

— Вчера ночью на парковке обнаружили труп.

Ее улыбка угасла.

— Одна из ваших девушек?

— Не в этом дело. Ну… это из-за тех папок, которые ты читала на днях тут, на

— Так в чем дело, Джесс?

— Когда Кэнди звонила, она сказала, то та девушка вся изрезана, а ее волосы выглядят как часть маскарадного костюма.

Глава 38

— Хэнк Додж. — Детективу, поджидавшему Элли в бюро судмедэкспертизы, было хорошо за пятьдесят. Высокий. Грузный. Спутанные седые волосы и пятидневная щетина. Она позвонила ему, чтобы выяснить подробности о трупе, найденном прошлой ночью возле «Флюидов», а он заявил, что ей следует приехать, если она хочет сама посмотреть на убитую. — Доктор Карр только что говорил мне, что уже встречался с вами.

Элли узнала бородатого патологоанатома, который проводил вскрытие Челси Харт. Она обменялась рукопожатиями с обоими мужчинами.

— Вы вовремя, детектив Хэтчер. Я как раз собирался начать вскрытие, когда вы позвонили детективу Доджу.

— Мне кажется, таким образом доктор вежливо выказывает надежду на существование серьезной причины, из-за которой вы просили нас подождать.

— Мой брат работает в клубе, возле которого нашли убитую. Мне кажется, здесь есть некоторое сходство с делом Харт.

— Ваш брат работает в сисько-баре? — удивился Додж.

— Длинная история. — На самом деле история была не такой уж длинной. Просто Джесс умудрился продержаться во «Флюидах» уже два месяца; на памяти Элли он впервые так долго работал в одном и том же месте. — Насколько я понимаю, это сходство связано с внешним видом тел. Поэтому я и надеялась увидеть убитую до вскрытия.

— Хотите услышать первоначальные данные или сразу займемся трупом?

— Сначала данные.

— Жертву звали Рейчел Пек. Белая женщина, двадцать шесть лет. Работала барменшей. Временами любила поразвлечься. Вчера вечером, в час ночи, вышла покурить и не вернулась, после чего ее подруга вызвала полицию.

— Вышла откуда?

— Из какого-то клуба.

— Это часом не «Пульс»? — поинтересовалась Элли.

Тот факт, что Челси Харт познакомилась с Джейком Майерсом в «Пульсе», широко освещался в прессе, и Додж понял, куда клонит Элли.

— Нет, — твердо возразил он. — Кабак называется «Тенджун».

Название было знакомо Элли.

— В районе Мясного рынка. В трех кварталах от «Пульса».

— Вы знаете, сколько молодежи развлекается на территории тех трех кварталов? Эта девчонка сказала подруге, что идет покурить, и не вернулась. Как вы можете догадаться, на звонок подруги, как и на сотню похожих, в диспетчерской забили. О том, что тело Пек найдено, сообщили в четыре утра из утонченного заведения, где работает ваш брат.

— Свидетели есть?

— He-а. Ее нашли за мусорным баком в глубине парковки. Судя по расположению стоянки, автомобиль мог остановиться за мусорным контейнером; водитель выгрузил тело, а затем снова вырулил на Вестсайдское шоссе. Если он сделал это быстро, могло сложиться впечатление, что машина заехала туда, только чтобы развернуться. Однако подозреваемый у нас есть.

Наверное, Эллино удивление отразилось на ее лице.

— Я пытался сказать вам об этом по телефону, — пояснил Додж. — Но вы так торопились попасть сюда, что я решил: какого черта? Пока мы тут болтаем, мой напарник задерживает ее бывшего парня, некоего Хейдена Холланда Хаммонда.

— Хейдена… Холланда… Хаммонда?

— Да, поглядим, насколько забавной покажется такая аллитерация его родителям, если их дитятко станет новым Убийцей-выпускником.[218] Не говоря уже о шоке, когда он угодит в тюрьму.

— Вы уверены, что это он?

Додж кивнул.

— Подруга, заявившая об исчезновении Пек, утверждает, что на этой неделе у погибшей произошел неприятный разрыв с парнем. Она в конце концов поняла, что тот обманщик и кокаинист, а он грубо с ней обошелся, после того как она объявила о расставании. Когда мы нашли его сегодня утром, он уже успел нанюхаться до невменяемости, а, судя по виду его квартиры, он уже дня три марафонит. Я не удивлюсь, если в течение часа мы получим от него признание.

— Вы готовы к встрече с мисс Пек? — спросил Карр.

Элли кивнула, и доктор повел их через просторный стерильный зал. Проходя мимо двух других накрытых простынями тел, лежавших на столах из нержавейки, она подавила приступ любопытства. В сложившихся обстоятельствах с нее трупов уже достаточно.

Подойдя к третьему столу, Карр остановился и откинул простыню.

— Пока вы к нам добирались, Карр мне рассказал немного о вашем деле. Если верить его рассказу, мне кажется, ваш брат ошибся, когда звонил вам. Единственное сходство этих двух случаев в том, что обе девушки задушены. К тому же, как видите, волосы убитой остались при ней. Труднее всего нам будет сбагрить ее тело. Когда мы позвонили ее отцу в Айдахо, тот ясно дал понять, что труп забирать не намерен.

Элли слушала Доджа, но не могла отвести глаз от Рейчел Пек. Ей не нужен был судмедэксперт, чтобы указать на очевидные признаки удушения руками: синяки вокруг шеи, отеки на глазах и лице. Однако она не была согласна, что сходство между Рейчел Пек и Челси Харт состоит лишь в этом.

На теле Рейчел не было многократных порезов, как у Челси Харт, однако ее лицо украшали те же короткие глубокие колотые раны: две, чуть подлиннее, тянулись по каждой из скул, а еще несколько вертикальных и горизонтальных отметин испещряли лоб.

Но больше всего Элли встревожила ее прическа. Длинные светло-русые волосы были собраны в два девчачьих хвостика над ушами. Челка была густой и неровной, а не гладкой и мягкой, как носят многие современные женщины.

Что-то настораживало Элли во внешнем виде убитой, однако ей никак не удавалось извлечь из памяти нужный образ. Но она была уверена: что-то не так.

— Волосы у нее, может быть, и на месте, но взгляните на них.

— А что такое? — не понял Додж.

— Стриптизерша, позвонившая моему брату, сказала, что они выглядят как часть маскарадного костюма. Разве вы не видите?

— Я не понимаю и половины тех глупостей, которые вытворяют ради моды. Разве клеши не вернулись?

Элли обернулась за поддержкой к Карру, но взгляд доктора ничего не выражал.

— Ни одна женщина в здравом уме не пойдет в «Тенджун» в таком виде. А если и пойдет, ее наверняка не пустят. А вы не спрашивали подругу Рейчел, с какой прической она вышла из дома?

— Она еще не приходила для официального опознания. В кармане у Пек была ее кредитка. С ее помощью я получил фотографию из УТС.

— Вам нужно вызвать сюда ее подругу.

— Послушайте, я позволил вам прийти сюда, поскольку решил: если вам так хочется потратить время впустую, бога ради. Но не стоит встревать, обвиняя меня в невнимательности лишь потому, что я не стал болтать с друзьями жертвы о ее растрепанной прическе. Это настоящая жизнь, дорогуша, а не сцена из

«Дорогуша». То же самое ласковое обращение, которое сегодня утром она охотно выслушала от Мэнни, бармена из кофейни, в таком контексте потеряло всю свою привлекательность. Элли заставила себя говорить спокойнее.

— Прошу прощения, что так вышло. Есть другие подробности дела Харт, которые вам просто незачем было знать. Но один из рассматриваемых нами аспектов — вероятность, что наш убийца фетишист, зацикленный на волосах.

— Разве он еще не под арестом?

— Да, у нас есть подозреваемый. Но мы рассматриваем и несколько старых дел. Это просто одна из точек зрения. Но я говорю вам как женщина: вы обнаружите, что ваша убитая вышла из дома не в таком виде.

— Отлично, — сказал Додж, явно смягчаясь. — Поглядим. Я могу предположить, что она сделала себе такую прическу из-за какой-то девчачьей прихоти. Может, они с Хаммондом так развлекались, пока дело не зашло слишком далеко. Или Хейден сделал с ней такое в кокаиновом угаре. Я просто уверен: мы взяли нужного парня, а он был под таким кайфом, что натворить мог что угодно. Посмотрите на эти отметины.

Он жестом предложил ей встать у изголовья убитой и посмотреть на тело с этого ракурса.

— Видите порезы на лбу? «X» и цифра «3». Хейден Холланд Хаммонд. Этот ублюдок оставил нам визитку.

Элли увидела систему в том, что сначала представлялось ей случайными линиями. Две скрещенные. Три горизонтальные и две вертикальные.

— Одно я вам скажу, — подал голос доктор Карр, — эти надрезы могли быть сделаны — я подчеркиваю, могли быть, — тем же ножом, что использовали в случае с Челси Харт. Они примерно той же ширины. Полагаю, ширина лезвия составляет четыре-пять сантиметров. Разумеется, оно острое. О длине судить трудно, поскольку раны скорее резаные, чем колотые.

— Похоже, вы описываете нож, который с восьмидесятипроцентной вероятностью можно найти на любой кухне, — заметил Додж.

— Совершенно верно, — кивнул Карр. — Но я решил, что нужно поделиться этим с вами обоими. Второе сходство, разумеется, что душили руками, но это вам и так уже известно. А все остальное станет ясно после вскрытия, которое я никак не могу начать.

Элли поняла намек.

— Спасибо, что отложили вскрытие ради меня. У вас есть ее фотографии, если они мне понадобятся позже?

— Разумеется.

Элли направилась к выходу, но тут доктор Карр окликнул ее:

— Вам с братом стоит проявлять осторожность в ближайшие дни.

— В смысле? — удивилась она, оборачиваясь.

— Ну, под лестницами не ходите, черных кошек сторонитесь.

Элли все еще недоумевала.

— Извините. Дурная шутка. Просто эту молодую женщину обнаружили рядом с местом работы вашего брата, а, насколько я помню, Челси Харт вы нашли вместе во время утренней пробежки. Мне кажется, ваша семья — еще один общий момент для обеих жертв.

Услышав это, Элли посмотрела на Рейчел Пек и увидела порезы на ее лбу в ином свете.

Додж увидел «ХЗ»: Хейден Холден Хаммонд. Но теперь метки складывались совсем иначе и в более очевидный рисунок: ХЭ. Хэтчер Элли.

Эту женщину выбросили возле «Флюидов», где работает Джесс. Брат живет с ней. Наверняка бы он ей об этом рассказал. Тело Челси Харт оставили неподалеку от поворота на их обычном маршруте; этот путь они проделывали каждое утро как минимум пять раз в неделю, никогда не пропуская больше одного дня. Челси была убита на следующий день после такого пропуска. Будильник на сотовом Челси был установлен на 5.32. Наверняка с таким расчетом, чтобы они точно обнаружили тело.

И когда ей в глаза бросились собственные инициалы, вырезанные на лбу бедной Рейчел Пек, Элли поняла, почему ей знакома эта нелепая прическа: она с той дурацкой школьной фотографии, которую Джесс развесил по всей ее квартире в прошлом году. С той фотографии, для которой она сама попыталась сделать себе стрижку. С той, которая сопровождала многочисленные статьи о ней и ее детстве.

Глава 39

Элли миновала собравшуюся у лифтов толпу и поднялась на седьмой этаж суда пешком. Она еще не окончательно отдышалась, когда секретарь приемной сообщил, что господин Найт находится на пятнадцатом этаже, в отделе расследования убийств, вместе со своим помощником Донованом. На этот раз Элли решила воспользоваться лифтом.

Пока она ждала, зажужжал мобильный. Если верить дисплею, это был Питер. Опять. Считая звонок в машине, это уже четвертая попытка, а ведь еще нет половины одиннадцатого. Если в ближайшее время он по крайней мере не оставит ей сообщение, ему остается примерно две попытки до серьезного разговора насчет запретительного судебного приказа.

Элли представилась дежурному в отделе убийств и была направлена в совещательную комнату, где нашла Саймона Найта и Макса Донована; они сидели лицом друг к другу за столом, отделанным шпоном вишневого дерева, а рядом, облокотившись на тумбу из того же гарнитура, восседал Роган.

— Вы как раз вовремя, — заметил Найт. — Я только что говорил по телефону с Селиной Симански. Она готова через час встретиться с вами и Роганом в доме своего отца. Мы сочли, что она расколется быстрее, чем Родригес или Сьюзан Паркер. Начнем изучать эту цепочку с нее.

— Очень хорошо, — одобрила Элли.

— Ваш напарник сказал, что у вас возникли неотложные семейные дела. Надеюсь, все в порядке?

Роган легонько кашлянул, и Элли мгновенно дополнила его рассказ. Вероятно, Рогану пришлось сообщить Найту и Доновану про найденное возле «Флюидов» тело, однако он о многом умолчал, опасаясь, что новый случай может быть не связан с их расследованием. Как он обычно говорил: «Мы не даем обвинителям так называемых оправдательных доказательств».

Элли была по горло сыта подобной тактикой. Она достаточно долго сдерживала свои подозрения. Три года назад Макилрой, изучая висяки, что-то понял. Когда убили Челси Харт, даже Билл Харрингтон, сидя у себя в гостиной на Лонг-Айленде, почувствовал, что связь есть. И теперь тело Рейчел Пек окончательно убедило ее в этом.

Но Элли — не Макилрой. Она не станет держать это при себе. Возможно, она добьется большего, если доверится другим и обратится за помощью. Возможно, работай Макилрой с напарником, Челси Харт и Рейчел Пек остались бы живы.

— Неотложное дело — это звонок моего брата. Вчера вечером рядом с местом его работы, неподалеку от Вестсайдского шоссе, нашли тело. Женщину звали Рейчел Пек. В последний раз ее видели в клубе, расположенном в районе Мясного рынка, всего в трех кварталах от «Пульса». Как и Челси Харт, она задушена руками. Такие же порезы на лице; по словам

— На что, черт возьми, вы намекаете? — разозлился Найт. — Мы тут битый час пытаемся договориться с вашим напарником по делу Джейка Майерса, а вы говорите, что нужно принять во внимание еще один труп?

— А точнее, еще четыре. Детектив, с которым я работала по спецзаданию, Фланн Макилрой…

— Я знал Макилроя, — сказал Найт.

— Несколько лет назад Фланн рассматривал три нераскрытых дела. Во всех жертвами были молодые женщины, убитые поздно ночью, после посещения баров. — Она разъяснила версию Фланна, что все три убийства — дело рук одного и того же преступника, коллекционирующего волосы жертв. И что случаи с Челси Харт и Рейчел Пек подходят под тот же почерк.

— А почему мы узнаем об этом только сейчас?

Найт наверняка заметил взгляд, которым обменялись Элли и Роган. И его значение.

— А, ясно. Полиция опять решила, что прокуратуре не следует знать слишком много.

— До сегодняшнего утра эта теория казалась надуманной, — объяснила Элли. — Все изменила Рейчел Пек. Теперь у нас есть три висяка плюс две девушки, убитые за последнюю неделю. Почерк сходный. Пять девушек за десять лет.

— Только мне этот почерк пока не ясен, — признался Роган. — Девушки из разных социальных групп. Сначала три убийства за четыре года, потом шесть лет ничего, а теперь два трупа за неделю? Почему был такой перерыв? И почерк, связанный с волосами, тоже не совсем почерк. Он отрезал волосы Челси Харт, но оставил Рейчел Пек.

— Я согласна, что Челси не была маргиналкой, как остальные. Но, не забывайте, она любила притворяться. Познакомившись с кем-то в «Луне», она могла сочинить о себе нечто такое, что придало ей сходство с другими убитыми. А если этот ее знакомец сообразил, что случайно попал на задний план снимка, который Джордан Маклафлин сделала в баре, это может объяснить неприятное совпадение, что ее телефон был украден человеком, которого нашли застреленным уже на следующий день.

Ей пришлось посвятить Найта и Донована в обстоятельства убийства Даррелла Вашингтона, упомянув о том, что в его квартире была обнаружена покупка, сделанная по украденной кредитке Джордан. Было видно, что им тяжело перерабатывать всю эту информацию.

— Теперь что касается волос. Если он фетишист, возможно, ему важен не сам процесс стрижки. Ему нужно владеть этими волосами, когда девушка уже мертва. Ему необходим сувенир. И смотрите: здесь тоже виден почерк. Первой убитой была Люси Фини. У нее волосы отрезаны, как у Челси Харт. Следующей стала Робби Харрингтон, и он отрезал у нее только челку, как у Рейчел Пек. А в случае с Элис Батлер он, возможно, забрал ее волосы в парикмахерской, после того как она подстриглась, или просто отрезал несколько прядок. Но каждый раз он действовал аккуратно и старался замаскировать сходство. И вот он снова появился и снова следует своему почерку.

— И почему же он, как вы это говорите, появился снова?

— Возможно, он был за пределами штата. А может, в тюрьме за какое-то другое преступление. Но есть также иная вероятность, и вот тут я действительно рискую показаться сумасшедшей. Я первую неделю работаю в отделе убийств. Это назначение я получила, поучаствовав два месяца назад в очень громком расследовании вместе с Фланном Макилроем. Как мы все знаем, это дело стало для него последним.

Все глаза были устремлены на нее. Мужчины слушали ее рассказ, однако не понимали, к чему она ведет.

— Это я нашла Челси Харт. Ее тело лежало неподалеку от того места, где я обычно бегаю. Сигнал на ее мобильнике был установлен как раз на то время, когда я там оказываюсь. Рейчел Пек оставили рядом с заведением, где работает мой брат. И поглядите на порезы у Рейчел на лбу. — Она выложила на стол распечатки снимков, сделанные в бюро судмедэкспертизы. — Ну что, я сошла с ума?

— Это ваши инициалы? — осведомился Донован.

Роган шумно вздохнул.

— И посмотрите на волосы Рейчел. Вот моя фотография в десятилетнем возрасте с такой же прической. Этот снимок был в «Дэйтлайне». В «Пипл». Я даже представить себе не могу, сколько людей могли видеть меня вот с такой прической.

— У нас осталось примерно полчаса до встречи с Селиной Симански в Квинсе, — вмешался Роган. — Ты не забыла, у нас естьдоказательство,что Джейк Майерс подкупил человека, и тот сделал ложное признание? На убитой обнаружена ДНК Майерса. Мы точно знаем, кто убил Челси Харт.

— А может быть, Джейк Майерс невиновен, однако не был уверен, что ему вынесут оправдательный приговор, — предположила Элли.

— У меня от вас голова кругом идет, — признался Найт. — Я пытаюсь осознать смысл ваших слов, Хэтчер. Если мы имеем дело с серийным убийцей, то этот человек вами очень недоволен.

— Пусть это чудовищно, но именно так мне начинает казаться.

— Есть мысли, кто бы это мог быть?

Она покачала головой.

— Нет, ну конечно нет. Вдобавок этот человек знал, как найти девушку с фотоаппаратом в сотовом.

— Джордан Маклафлин. Да, думаю, вы правы. — Элли понимала, что ее слова звучат еще безумнее, чем она предполагала. — Он должен был знать, где остановилась Джордан, чтобы Даррелл Вашингтон выследил девушек.

Роган покачал головой.

— Вам лучше идти, если вы намерены успеть в Асторию, — сказал Найт.

— И что? Вы решили не обращать внимания на то, что я рассказала?

— Нет, детектив, мы работаем иначе. Мы все это рассмотрим. Нам приходится это делать, когда открываются новые обстоятельства. Но сначала нам нужно разобраться, что Джейк Майерс сделал со своими ста тысячами. Если понадобится, мы вынудим «Мохеган сан» предоставить нам видеозапись, на которой Майерс уходит с фишками. Но, мне кажется, дочку Симански можно расколоть и без этого. Мы используем ее, чтобы надавить на Сьюзан Паркер. Затем раскрутим Паркер, пробьем еще одну брешь в обороне Майерса, и тогда нам, возможно, легче будет определиться окончательно, он ли наш преступник. Если, конечно, вы не считаете, что у нас есть более заманчивые варианты.

— Нет, сэр.

— Прекрасно. Я отправлю с вами Донована. Пусть дамочка узнает, что из-за всей этой ерунды ее парня могут и обвинить по делу о наркотиках. Если их так напугало обязательное минимальное наказание в шесть лет, то душевный разговор о возможном максимальном, вероятно, в конце концов заставит их сказать правду. А сейчас я могу обвинить Симански в создании помехи правосудию. Пока мы не выясним, что за чертовщина происходит, я хочу, чтобы все эти люди оставались у нас под присмотром.

Молчание в лифте, видимо, подсказало Доновану, что Элли

— Мне нужно заскочить в туалет. Выводите машину, встретимся перед выходом.

По пути к автомобилю Элли заговорила.

— Ты считаешь, я тебя завалила.

— Нет. Если уж на то пошло, это я тебя подвел. Мы договорились, что я скажу им, куда ты пошла и зачем, а я этого не сделал.

— Так в чем проблема?

— Честно? Я думаю, у тебя разыгралось воображение. Если эти висяки как-то связаны между собой, я не думаю, что они имеют отношение к делу Челси Харт или к этой сегодняшней девушке. И я совершенно уверен, что они не связаны ни с какими личными претензиями к тебе.

У Рогана звякнул телефон. Он взглянул на экран.

— Вот черт, это Экелс. Да, шеф… Подождите, у нас тут затор. — Он прикрыл трубку ладонью и шепнул: — Я знал, что он пасет нас. Уже требует отчета.

И затем Элли с неимоверной благодарностью слушала, как ее напарник, несмотря на свое личное мнение, излагает ее рассказ, изо всех сил стараясь, чтобы эти слова не казались полным безумием.

Пока они ждали Макса Донована перед зданием суда, Элли вдруг заметила человека, переходившего Центральную улицу. Она увидела, как он достал из кармана мобильный, а через секунду зажужжал ее собственный телефон.

— Вот херня-то! — Она выскочила из машины, прежде чем Роган успел спросить ее, в чем дело. Откинув крышку телефона, она сказала: — Я у тебя за спиной, в шести метрах.

Питер Морс обернулся, широко улыбаясь, но, увидев выражение ее лица, посерьезнел.

— Сколько ты намерен мне названивать? Я вчера сказала, что мне нужна передышка, а ты что?

— Ух ты, я и не думал, что ты так разозлилась на меня.

— Значит, я же и виновата? Это ты написал про меня книгу. Ты скрывал свои планы. Ты болтался в Сети, завлекая женщин. А когда я сказала, что мне нужна передышка — это все, о чем я попросила, просто на время оставить меня в покое, — я оказываюсь злобной стервой. Ты считаешь, это справедливо?

— Я просто хочу поговорить. Эта книга для меня — шанс пробиться как писателю. Просто попробуй посмотреть на это с моей позиции…

— Я не могу это сделать сейчас, понятно? И вчера вечером я тебе это объяснила.

— Мне не нравится, как все вышло. Пожалуйста, давай сядем и спокойно обсудим это?

— Нет, не сядем и не обсудим. Мы поговорим, когда будем готовы к этому. А твои бесконечные звонки отнюдь не способствуют моему желанию разговаривать.

Явно расстроившись, Питер провел пальцами по волосам.

— Черт! Я даже не представляю, как теперь спросить то, что я собирался.

— Ты о чем?

— Мой босс — долбаный говнюк. Киттри хотел, чтобы я позвонил тебе сегодня утром. Я пытался увильнуть, и он понял, что у нас что-то не так. И сейчас он получает извращенное удовольствие, поставив меня в дурацкое положение.

— Боже. Ты хочешь спросить меня насчет этого дела, верно?

Он поджал губы.

— Давай, выкладывай.

— Вчера ночью около какого-то стрип-клуба неподалеку от Вестсайдского шоссе нашли труп. — Элли сообразила, что Питер мало общался с ее братом и не знал, где тот работает. — Подруга девушки сказала, что та вышла прогуляться из «Тенджуна». Я делаю про это материал, но Киттри хочет написать еще и свой. Про те висяки, о которых ты говорила на днях. Про те, что изучал Макилрой.

Элли почувствовала, что у нее в голове начала пульсировать какая-то венка. Она знала, что не должна была говорить о тех делах Питеру. И звонить Джорджу Киттри ей тоже не стоило. Сам он не смог бы проследить эту связь.

— И он собирается рассуждать о возможной связи этих дел?

Питер кивнул.

— Киттри уже работает над этим. Три нераскрытых дела. Челси Харт. Рейчел Пек, обнаруженная сегодня утром. Мне действительно все это противно, Элли, но он мой босс, и ты знаешь, какая он скотина.

— Скажи ему, что ты был молодцом и в точности исполнил его поручение, а я послала тебя без гребаных комментариев.

Глава 40

Селина Симански открыла дверь отцовского дома еще до того, как они успели постучать. Затем она сделала шаг в сторону, и они расценили этот жест как приглашение.

Она села в центр маленького потертого дивана, стоявшего посреди гостиной, оставив гостям единственное кресло, которое заняла Элли. В сложившейся ситуации она была лучшим кандидатом на роль доброго полицейского.

Первый раз ей представилась возможность увидеть Селину без пальто. Женщина надела длинный свитер крупной вязки и легинсы. Одежда туго обтягивала ее живот. В остальном она казалась довольно миниатюрной. Молоденькая, вероятно, двадцать с небольшим. Блондинка со светлой кожей. По предположениям Элли, ребенок должен был появиться на свет месяца через два.

— Я детектив Хэтчер. Это мой напарник, детектив Роган. И Макс Донован из окружной прокуратуры. Думаю, вы знаете, почему мы пришли, Селина.

Девушка пожала плечами.

— Ваш отец — не убийца.

— А я и не говорила, что он убийца.

— Нет, зато он говорил. И сделал это, чтобы оградить вас. Теперь пора вам защитить его.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ответила Селина.

Ни единой виноватой нотки в голосе.

— Все, что сделал ваш отец, оказалось напрасно. Мы знаем про взятку. Вы не сможете истратить ни цента из этих денег. Кроме того, господин Донован расскажет вам о возможной уголовной ответственности.

Донован опустил руки, которые до этого были скрещены у него на груди, и шагнул к Селине, словно готовясь начать перекрестный допрос свидетельницы.

— Сегодня днем мы собираемся выдвинуть обвинение против вашего отца, но не в убийстве, как он рассчитывал, а в воспрепятствовании отправлению правосудия. Мы также намерены восстановить обвинение по наркотикам против Ника Уордена и Хайме Родригеса.

Последняя фраза наконец привлекла внимание женщины.

— Вот видите, — заметила Элли, — мы также знаем, кто отец вашего ребенка.

— Он пошел на сделку, — сказала Селина. — Дело отклонено.

— Было отклонено, — пояснил Донован. — С сохранением права предъявить в дальнейшем иск по тому же основанию и с условием, что Ник Уорден даст показания против Джейка Майерса. Но поскольку выяснилось, что Уорден принял участие в сговоре с целью дачи взятки вашему отцу и подорвал наше дело против Майерса, я попрошу судью аннулировать сделку. А это значит, что мы возьмем и Родригеса.

Донован повернулся к Элли, и она поняла, что пора вступить в разговор.

— А раз ваш отец, Хайме и Ник Уорден являются соучастниками сговора, мешающего

Селина всхлипнула и смахнула слезу. Элли знала, что до цели уже недалеко, нужно лишь подтолкнуть еще немного.

— Таким образом, вы останетесь одна с ребенком, — добавила она. — Отца не будет ни у вас, ни у малыша.

Селина глядела на нее широко раскрытыми глазами. Элли заметила, что у женщины подрагивает верхняя губа. Осталось совсем чуть-чуть.

— Но это лишь в том случае, если прокуратура не привлечет и вас. Если вы активно участвовали в сговоре, вашего ребенка после рождения передадут в приемную семью.

Селина закрыла лицо руками и разрыдалась. Сквозь всхлипы слова доносились невнятно, но суть была ясна. Ее отец. Отец ее малютки. Ее жених. Бедные они, бедные. Бедная Селина.

Тут заговорил Донован, и Элли поняла, что Найт сделал верный ход, отправив с ними Макса. Нажим со стороны полицейских — одно дело. Но когда приходит время сотрудничать, лучше всего действует разговор с облеченным властью прокурором, который решает, кого отправить за решетку и насколько.

— Мне было бы легче помочь тем, кто участвовал во всем этом, если бы я точно знал, что произошло. В конце концов, нам надо поймать убийцу Челси Харт, не отвлекаясь на другие вещи. И чем упорнее нас отвлекают, тем тяжелее будет приговор, которого потребует прокуратура.

Селина снова заговорила — на этот раз ее слова звучали отчетливей:

— Что вы хотите знать?

Вид у Сьюзан Паркер был жалкий. Как будто у нее внутри перегорела лампочка. Сели батарейки. Или накрылся процессор.

Рогану и Элли не впервой было сражать ответчиков новостью, что, несмотря на хитроумные планы, их все равно арестуют. Однако в кабинете у Паркер речь держал Донован.

Элли была почти уверена: то, чего хотел Донован от Сьюзан Паркер, было вопиющим нарушением этики. Она представляла интересы Ника Уордена, а не Джейка Майерса. Давить на адвоката, чтобы она убедила своего клиента обратиться к Майерсу в интересах следствия, было определенно нечестно. Но Донован излагал свою просьбу весьма искусно, и Элли решила: он знает, что делает. Более того, если прокуратура не испытывает сложностей в этом вопросе, то она уж точно возражать не будет.

— Мы не можем тут весь день сидеть. Вы намерены поговорить со своим клиентом или нет?

Застывший взгляд Паркер ожил, и она моргнула. Лампочка и батарейки снова заработали.

— Вы вовлекаете меня в конфликт интересов. Я должна отказаться представлять своего нынешнего клиента, чтобы он пригласил другого защитника.

— Вас не заботил конфликт интересов, когда вы стали посредником в сговоре, по которому Майерс заплатил Леону Симански за ложное признание.

Селина рассказала им все до мельчайших подробностей. Попавшись на наркотиках в «Пульсе», Родригес позвонил невесте из камеры и сообщил плохую новость. Он продал двадцать три грамма метамфетамина. При его послужном списке он освободится не раньше, чем его ребенок пойдет в школу. Она всю ночь проревела на отцовском диване.

К рассвету Леон придумал способ выручить дочурку. Он позвонил адвокату Ника Уордена и предложил договориться. Ник может дать властям то, чего они хотят. А именно — настучит на своего друга без всяких угрызений совести, поскольку так называемый настоящий убийца будет пойман в течение нескольких дней. За это Симански хотел сотню штук и свободы для будущего зятя.

Элли так и не уразумела, как дочь могла позволить своему отцу принести такую жертву, впрочем, она уже давно отказалась от попыток разобраться во взаимоотношениях других семей.

— Я не была посредником, — возразила Паркер. — Однако у меня есть обязательство перед клиентом — представляя его, я также передаю ему сообщения, поступившие мне по его делу.

— Но не в том случае, когда эти сообщения превращают вас в соучастницу сговора, — заметил Донован.

— Я не знала о соглашении между моим клиентом и Родригесом. Вы предложили моему клиенту сделку в обмен на сотрудничество, и он захотел принять это предложение. В обязанности адвоката не входит выяснение мотивов клиента.

— Ой, да ладно, — сказал Донован. — Передача денег произошла в этом самом кабинете.

По словам Селины, план придумал ее отец, а Паркер следила за его исполнением. Как только обвинения против Родригеса были сняты и он вышел из-под стражи, прямо из камеры он отправился в офис к Паркер. Джейк Майерс поджидал его с сотней тысяч в фишках казино и красной сережкой, которую Симански должен был спрятать у себя дома.

— Я этого не знала, — покачала головой адвокат. — Я уже говорила, что училась с Джейком в колледже. Он пришел сюда и сказал, что к смерти девушки непричастен. Хайме Родригес заявился без приглашения и без предупреждения, чтобы поблагодарить меня за сделку, которую я для него устроила. Если они о чем-то договорились, когда я выходила из кабинета…

Донован даже не стал скрывать насмешку.

— Вы и впрямь собираетесь втюхать эти россказни своим партнерам? — Он обвел глазами кабинет Паркер. — Поскольку я предвижу, что уже через час вы окажетесь на улице со всеми своими пожитками, сложенными в картонную коробку; к тому же эта фирма наверняка подаст на вас жалобу в коллегию о нарушении этики. Одно дело — переступать черту для своих преуспевающих клиентов. Но когда на кону убийство, это уже не пустяк. Единственный способ для вас выбраться из этой грязной лужи — обо всем рассказать. Иначе не миновать вам лишения адвокатского статуса.

Паркер пыталась выдержать взгляд Донована, но все же отвела глаза.

— Что вы хотите?

— Хочу, чтобы Джейк Майерс прошел проверку с помощью полиграфа.

— Но как я свяжусь с Джейком?

Поскольку Паркер представляла Уордена, ни один суд в Америке не позволил бы ей одновременно защищать и Джейка Майерса. Любые попытки напрямую связаться с Майерсом были бы отражены в тюремном протоколе, а ей потом пришлось бы объяснять Уилли Уэллсу, почему она общалась с его клиентом, не получив предварительного согласия.

— Поговорите с Ником Уорденом, — предложил Донован. — Он навестит Джейка в тюрьме. Скажет ему, что возникли проблемы. И убедит его пойти на полиграф.

— Вы ведь понимаете, что он не может заставить Джейка. А я не смогу заставить Ника.

— Я понимаю.

— Хорошо, — сдалась адвокат. — Я сейчас позвоню ему. Но это все останется между нами, ладно? На фирме ничего не узнают?

— Даю слово, — подтвердил Донован.

Элли и Роган безмолвно кивнули, соглашаясь.

Уже второй раз за неделю в стенах этого кабинета произошел сговор. Целью первого было состряпать ложную

Глава 41

Через пять минут после того, как Ник Уорден навестил Джейка Майерса в тюрьме, последний позвонил Уилли Уэллсу и отказался от его услуг. Затем он набрал номер Сьюзан Паркер и попросил ее связаться с Саймоном Найтом. Чтобы она сообщила о готовности Майерса пройти проверку на детекторе лжи и обелить свое имя. К этому времени Найт уже успел вызвать оператора полиграфа.

Все они, разумеется, знали, что показаниям так называемого детектора лжи можно верить значительно меньше, чем принято думать. Все зависело от навыков оператора, и даже заключения лучших специалистов не были на сто процентов точны. Но ценность этого прибора перевешивала сомнительную научную достоверность.

Стремление обвиняемого пройти полиграф говорило само за себя, особенно если он умудрился выдержать испытание, ни разу не сорвавшись на добровольное признание. И твердое мнение оператора — хотя и без полной гарантии — подтверждало ощущение Элли, что Джейк Майерс при всех своих прегрешениях все-таки не убийца.

Процедура была очень кропотливой. Началась она с уточнения самых важных сведений, после чего на испытуемого надели датчики. Сначала Майерс мог свободно изложить свою версию событий — своими словами, в произвольном порядке. Затем его допрашивали Элли, Роган и Донован, задавая каверзные вопросы и выясняя мельчайшие подробности. Наконец они сочли информацию исчерпывающей.

Лишь по окончании процедуры оператор испытал Майерса при помощи инструментов, которые должны были зарегистрировать его физиологическую реакцию на безобидные вопросы типа: «Ваше имя — Джейк Майерс?» и значимые: «Это вы убили Челси Харт?» К тому времени, когда оператор сообщил, что не видит никаких признаков лжи, Элли уже мысленно воспроизвела сцену, произошедшую между Челси Харт и Джейком Майерсом.

— О, черт. Что за дрянь ты мне подсунул?

Втягивая «дорожку», которую Джейк предложил ей в ВИП-гостиной, она полагала, что это кокаин. Ей уже случалось пробовать этот наркотик, даже дважды, и она считала, что может осилить его, но сегодня почему-то вышло иначе. В любом случае Джейк и его приятели вдохнули гораздо больше этого порошка, чем она.

— Это всего-навсего спид. С ним открывается второе дыхание. — На самом деле это был метамфетамин. Однако Джейк знал, что девчонок пугает это название, и предпочитал его не афишировать.

Он обнял Челси за талию и притянул к себе. Она вильнула бедрами, прижавшись к нему, и не возражала, когда он запустил руки ей под блузку. Его ладони приятно скользили по голому телу, однако девушка знала, что пора закругляться, пока дело не зашло слишком далеко. Она пообещала Стефани долго не задерживаться и знала, какой паникершей может быть ее подруга.

Потянув Джейка за тонкий галстук, Челси заставила его нагнуться, чтобы он, несмотря на оглушающую музыку, смог услышать ее.

— Не люблю динамить, но мне пора.

Джейк попытался удержать ее. Оба понимали, что он станет уговаривать девушку. Она взглянула на часы. Начало четвертого.

— А ты посмотри на это так, — предложила она. — Ты сейчас меня отпускаешь, и у тебя остается еще целый час, чтобы снять одну из этих шлюшек и отвезти домой. А потратишь время на меня — останешься тут один с приятелем…

Челси снова прижалась к нему.

— Черт, какая же ты горячая, — сказал он, целуя Челси в шею и нащупывая верхнюю пуговицу блузки.

— Иногда. Хочешь, чтобы я выбрала тебе девицу, или сам справишься?

Джейк ухмыльнулся и тряхнул головой:

— Давай хоть провожу тебя. — Он взял ее за руку и повел к выходу. — Ты на машине?

Городские такси и лимузины были припаркованы вдоль тротуара, местами даже в два ряда.

— Да уж, я весь студенческий кредит на такси потратила за неделю в Нью-Йорке.

— Мой автомобиль на стоянке в Сохо, — сказал Джейк. — Водитель Ника где-то здесь бродит. Давай я быстренько сбегаю и проверю…

Оба понимали, что поездкой в приятельском автомобиле начнется то, что закончится в гостинице. Она была не против, но решила этого не делать. Челси хранила верность Марку всю поездку и не хотела делать ошибку сейчас.

— Я прекрасно обойдусь такси, правда.

Джейк подошел к бордюру и попытался поймать машину, но четыре желтых автомобиля проехали мимо, уже занятые и с погашенными огоньками на крыше.

— Я и сама справлюсь, — в конце концов сказала Челси.

Он пропустил ее слова мимо ушей, продолжая стоять с поднятой рукой.

— Тик-так, Джейк Джилленхол. Ты тратишь свой последний час. И все хорошенькие девчонки достанутся другим, пока мы тут болтаем.

Он погладил ее по волосам и наклонился, чтобы поцеловать, потом сказал спасибо за веселый вечер и повернулся, чтобы уйти. Челси смотрела, как он возвращается в клуб, все еще чувствуя вкус его губ и пытаясь понять, сожалеет ли она об отказе.

Еще пять такси проехали мимо, потом наконец одно остановилось. Челси забралась на заднее сиденье и захлопнула дверь.

— «Хилтон», Рокфеллеровский центр, пожалуйста. На пересечении Пятьдесят третьей улицы и Пятой авеню.

Машина проехала несколько метров и остановилась.

— Наличные есть?

— Что, простите?

— У вас есть наличные?

— Нет. Я расплачусь «Визой». — Оставшиеся купюры Челси потратила в баре на последний «Поцелуй ангела». Она так опьянела, что совсем забыла про дармовую выпивку в ВИП-гостиной.

— Кредитку я не приму.

Челси постучала по устройству, установленному на разделительной перегородке.

— А зачем тогда эта штуковина, если вы кредитки не берете?

— Сломалась. Сегодня ночью только налом.

— Я заплачу, когда приедем, обещаю. У моих друзей есть деньги.

— Я в кредит не работаю, мисс. Нет денег — никуда не повезу.

— Ну, а я отсюда не вылезу. Что вы на это скажете?

— Счетчик тикает, мисс, а денег у вас нет. Вам нужно найти другое такси.

Неожиданно раздался стук в окно. Это был Джейк.

— Мой спаситель, — сказала она, опуская стекло. — Послушай, у меня нет наличных, а этот козел не принимает мою чертову кредитку.

— Ну, он не может так с тобой поступить, не правда ли, уважаемый?

— Скажите ему, уважаемый, — подхватила Челси. — Скажите ему сейчас же, что вы хотите заставить девушку в одиночестве бродить по улицам Нью-Йорка.

— Вам нужно забрать свою пьяную подружку из моей машины, — сказал водитель.

Джейк дотронулся до своего подбородка, словно обдумывал ситуацию.

— Положение затруднительное, не так ли?

Челси знала, что Стефани парень не приглянулся, но все же он был неотразим. Одежда и прическа не в счет, зато улыбка и этот вальяжный взгляд и нежные губы… Устоять невозможно.

— Ты можешь одолжить двадцать баксов? — спросила она. — В смысле, я знаю, что ты трепетно относишься к деньгам, и все такое, поэтому я обязательно вышлю

— Вот что я тебе скажу. Вылезай из машины и побудь со мной еще немного. Я позабочусь, чтобы ты попала домой.

— Я же тебе сказала, мне надо ехать. У меня вылет уже часа через три.

— Отлично, вот твои деньги. — Он вытащил из бумажника, лежавшего в кармане, сотенную банкноту. Челси потянулась к купюре, но он отдернул руку. — Как говорит мой папа, даром ничего не дается. Вам нужно заработать эти денежки, юная леди.

Челси склонила голову набок.

— И как твой папа предлагает мне их заработать?

— Хватит, — возмутился шофер. — Убирайтесь из моей машины.

Водитель открыл свою дверь, и Челси поняла, что еще несколько секунд, и он вытряхнет ее из салона.

Все еще посмеиваясь, они с Джейком отправились в подъезд дома за углом.

Опустившись на колени, она почувствовала пальцами ног холодный бетон и постаралась не думать о Марке. Всего-навсего один раз. Весенние каникулы. Нью-Йорк. Джейк Джилленхол. Это всего лишь мимолетная фантазия, а завтра все будет так, словно ничего и не произошло.

Сначала Джейк гладил ее по голове нежно, затем, уже почти достигнув оргазма, крепко обхватил пальцами ее голову, управляя движением. Он почувствовал, что дужка ее правой сережки выскочила из уха. Он не хотел, чтобы сережка упала. Не сейчас. Не в эти мгновения. Иначе Челси может остановиться. Он сунул сережку в карман и снова положил руку девушке на затылок.

Когда она закончила, Джейк помог ей подняться и чмокнул в губы. Он любил, чтобы девушки глотали, но после этого предпочитал обходиться без глубокого поцелуя. Она засмеялась, когда он отряхивал пыль с ее брюк.

— Где моя сотня баксов? — спросила она.

— Не говори глупостей. Мы возьмем машину Ника.

— Это ты не говори глупостей. Давай деньги, а то натравлю на тебя сутенера.

Он опустил сотенную в ее сумочку.

— Пойдем найдем тебе такси, пока твой сутенер не сказал, что я тебя присвоил.

— Если я могу проделывать такие штуки под дверью, я прекрасно сумею поймать машину. А теперь у меня и деньги есть, чтобы расплатиться. А ты лучше иди в клуб.

— Точно?

— Точно. Давай.

Он еще раз поцеловал ее, прежде чем уйти. Уже в двух шагах от «Пульса» он сунул руки в карман куртки, чтобы согреть их. И нащупал крохотные бисеринки ее сережки. Он подумывал было вернуться, чтобы отдать сережку, однако решил не портить такой замечательный финал.

Глава 42

У Рогана был такой вид, словно он только что видел Уильяма Шетнера,[219] разгуливавшего по Зданию уголовного суда на Центральной улице, 100, в юбке из травы.

— Ты решил: поскольку ты невиновен, у тебя есть святое право предложить другому невиновному занять твое место в тюрьме? — Роган все никак не мог смириться с пониманием порядочности, которое продемонстрировал Майерс.

Тот упорно разглядывал свои руки. Он сидел за тем же столом в прокурорском зале совещаний, где лишь вчера Хайме Родригес рассказывал детективам об уборщике, который может представлять для них интерес.

Сьюзан Паркер была адвокатом с сомнительной репутацией, но по крайней мере она попыталась защитить своего нового клиента от гнева Рогана.

— Дайте человеку передышку. Вы схватили его за убийство, которого он не совершал. И он потерял самообладание.

Донован поднялся из-за стола и прошелся взад-вперед по комнате.

— Вы могли бы посоветовать ему, Сьюзан, рассказать все начистоту. Вместо этого вы разыграли спектакль.

Джейк поднял глаза.

— Вы собирались упрятать меня за решетку до конца жизни. Что мне еще было делать?

— Можно было рассказать нам правду в тот же вечер в «Пульсе», — подсказала Элли.

— Отлично. Что ж, убейте меня. Я облажался. Целая орава копов врывается в клуб, начинает расспрашивать о девушке, которая мне слегка вскружила голову. Ну, я тогда немного выпил и еще кое-что, как вы уже знаете, ну и слетел с катушек. А потом я только и слышал, что у вас на меня полно улик. Таксист. Моя ДНК. Время смерти. Ау меня не было ничего. В кои-то веки сразу пошел домой, как порядочный, чтобы Ник не терзал меня расспросами. За меня некому было поручиться.

— А тут подвернулся Симански, — продолжала Элли, — который готов был продать оставшиеся месяцы жизни, чтобы оградить дочь и ее будущего ребенка.

Джейк прикусил нижнюю губу. Теперь, когда на его волосах не было геля, а на теле — нелепой одежды, Элли понимала, почему Челси сочла его привлекательным.

— Когда Сьюзан позвонила мне в первый раз, это показалось мне безумием. Но мужик все равно умирал, и он пришел ко мне. Это была не моя идея. Ему нужны были деньги. А когда Сьюзан сказала, что у него уже была судимость за изнасилование, я решил: лучше он, чем я. Я вспомнил про сережку и понял, что ее можно использовать, чтобы вы поверили.

— А вам не приходило в голову, что больше всего при этом вы помогли настоящему убийце Челси Харт? — поинтересовалась Элли.

Джейк снова уставился на свои руки.

— Я об этом не думал.

— Вы думали только о себе.

— Возможно, — тихо ответил он, прежде чем поднять на нее глаза. — Но ведь и вы больше никого, кроме меня, не искали, верно?

Роган подался вперед и наставил на Майерса палец:

— Не перекладывай это на нас.

Майерс вжался в стул. Все остатки бравады исчезли, когда он полными отчаяния глазами посмотрел на Макса Донована.

— Но вы-то мне верите?

Оглядев всех присутствующих, Элли могла сказать наверняка: в этот момент ему действительно верили.

— Черт возьми! — Саймон Найт грохнул кулаком по столу. — Значит, теперь мне придется объяснять мэрии, почему Джейк Майерс выйдет на свободу?

Донован принялся рассказывать, что они вернули возмущенного Майерса в камеру и предъявили обвинение в создании помех правосудию, но Найт лишь отмахнулся от него.

— Мы точно это знаем? Почему же Симански сбежал, если он должен был взять на себя вину? Да вдобавок пырнул ножом копа.

«Поранил», — мысленно поправила Элли, глядя на белую марлю.

— По словам его дочери, Симански запаниковал. В теории план выглядел отлично, но стоило нам появиться в его доме, он понял, что последние месяцы ему суждено провести в тюрьме. Он подумал: как только мы найдем сережку, Джейк сможет выпутаться, даже если он смоется. А когда я загнала его в угол в переулке, он решил, что лучше умереть здесь и сейчас. Самоубийство с помощью копа.

— И что мы сейчас имеем? — спросил Найт. — Опять начнем с нуля?

— Мы знаем больше, чем вы думаете. Нам известно, что есть

Найт сморщил лоб.

— Почему вы так уверены, что Люси Фини была его первой жертвой?

— Мы не можем знать наверняка, пока не найдем мерзавца, но этот случай соответствует почерку. Общая черта всех этих дел — коллекционирование волос. Все нападения совершены, когда девушки выходили из клубов, но, я полагаю, что не в этом суть. Просто в такой ситуации жертва уязвима. И это позволяло ему скрываться, поскольку в четыре утра с беззащитными девушками в городе слишком часто случаются неприятности. Так что все дело в процессе убийства и в волосах. Люси Фини была задушена, и на ней обнаружили колотые раны. А ее волосы были грубо обрезаны, как у Челси Харт.

— Полный набор, — сказал Найт.

— Именно. Без ограничений. И пока без опасений, что его почерк будет отслежен. Робби Харрингтон. Ее он душит, но не дополняет это ножевыми ударами. Он более сдержан с волосами, ограничиваясь только челкой. Он не хочет, чтобы полиция увидела связь. В случае с Элис Батлер он вновь меняет тактику. Он наносит ей восемнадцать ножевых ран. Небольшие синяки на шее у нее есть, но ее он не душил. Возможно, его разочаровало, что она подстриглась, но, я полагаю, он все-таки взял немного волос на память: либо исхитрившись достать несколько прядок в парикмахерской, либо отрезав совсем немного после убийства — так мало, что никто не заметил.

— А затем у нас шестилетний перерыв и Челси Харт, — сказал Роган.

— Точно, а шесть лет — срок долгий. К этому времени он уже не беспокоится, что полиция выявит почерк. Он делает то, что действительно хочет. А за шесть лет самоконтроля страсть к насилию у него накопилась. Он душит ее, режет и обстригает все волосы.

— Как у Люси Фини, — заметил Донован.

Элли кивнула.

— Вот почему я уверена: мы обнаружим, что Люси была первой. Или же, если он убивал и раньше, это преступление из другой серии, совершенной после продолжительной паузы. Возможно, раньше он действовал за пределами Нью-Йорка.

— Почему же случился такой перерыв? — Саймон Найт откинулся в своем кресле и, сложив пальцы домиком, поднес их к своему резко очерченному подбородку.

Элли пожала плечами.

— Он мог сидеть в тюрьме за что-то еще. Мог состоять в продолжительной связи, которая каким-то образом удовлетворяла его желания. Его жизнь могла измениться, и ему больше не требовалось убивать, чтобы чувствовать удовлетворение.

Уильям Саммер перестал губить вичитских женщин почти сразу после того, как получил повышение по службе и стал частным охранником в небольшом коттеджном поселке в пригороде. После его ареста жители сообщали о различных случаях, когда Саммер злоупотреблял своими полномочиями. Кабинетные психологи пришли к выводу, что новые обязанности удовлетворяли его гипертрофированную тягу к контролю над окружающими, которую прежде могло заглушить лишь убийство.

— Но теперь он вернулся, — заметил Роган, — и очевидно, это связано с тобой. Он бросает Челси Харт там, где ты ее найдешь, ставит сигнал на телефоне, чтобы ты уж наверняка ее обнаружила. И Рейчел Пек оставляет возле «Флюидов», понимая, что ты узнаешь об этом от брата.

Приятно было слышать, как напарник излагает ее теорию. Без цинизма. Без сарказма.

— Он уродует прическу Рейчел, чтобы послать мне весточку. Вот что мы имеем, а значит, начнем мы вовсе не с нуля.

— Потому что при всем твоем очаровании только он и решился бы до тебя докопаться.

— Возможно, он понадеялся на то, — предположила Элли, — что я работаю в полиции всего-то пять лет, и два месяца назад занималась лишь делами о мошенничестве. Мне только однажды удалось поймать горстку подонков, и большинство из них все еще сидят.

Саймон Найт продолжил рассуждения:

— Значит, нам надо взглянуть на те старые дела и поискать врагов среди тех, кто попал в тюрьму после убийства Элис Батлер и недавно вышел.

— Это мысль. Я тоже об этом думала, но есть и другая вероятность.

Элли помедлила, чтобы все внимание сосредоточилось на ней.

— Наш парень может оказаться полицейским. — Она увидела неподдельное удивление на всех трех лицах, особенно на физиономии Рогана. Для него это не просто неожиданность. Скорее, потрясение, словно от пощечины. — Мне эта версия не нравится. Совсем. Но я возвращаюсь к хронологии. Меня перевели в отдел убийств месяц назад. Но на самом деле я проработала в отделе всего неделю до того, как на моем маршруте оказалась Челси Харт. Он хочет нас привлечь. Хочет, чтобы мы знали: после стольких лет в тени он готов поиграть с нами. Причем, похоже, поиграть он хочет именно со мной. К тому же меня предупреждали, что другим полицейским не понравится мое назначение.

— Вот это самое приглашение к игре меня и озадачило, — признался Роган. — Он крутит, мутит, то режет, то не режет, чтобы себя, видите ли, не выдать. А теперь выставляет у тебя во дворе афишу с вызовом?

— А значит, вопрос вот в чем: зачем он повышает ставку, если ему так долго все это сходило с рук? Один вариант: это преступник, которого я упекла за решетку в прошлом. Однако здесь прослеживается слишком странное совпадение — он вышел как раз в тот момент, когда я оказалась в отделе убийств и стала заниматься новыми делами. Другой вариант: это полицейский, который почему-то перестал убивать, а теперь опять пошел на преступления, чтобы бросить вызов мне.

— С Челси Харт он сделал все чисто.

— Верно. Единственное вещественное доказательство, которое мы обнаружили, привело нас к Майерсу. Детектив, работающий по делу Рейчел Пек, говорит, что у них тоже нет вещественных доказательств, по крайней мере пока. Я просмотрела дела Фини, Харрингтон и Батлер — ни крови, ни спермы, ни волосков. Этот парень умен. Он знает, какими бывают убийства в больших городах. Он в курсе, что серийный характер преступлений можно скрыть, убивая по ночам подвыпивших неразборчивых девиц; он знает, что эти дела уйдут нераскрытыми в архив, а смерть девушек станет всего лишь уроком для остальных.

— Есть предположения, где в полицейском управлении искать такого человека?

— На меня не смотрите, — сказал Роган. — Хэтчер может подтвердить: когда убили Челси Харт, я был дома в постели со своей женщиной. Она меня оттуда и выдернула.

— Что ж, мы однозначно можем исключить Рогана и меня. Остается приблизительно тридцать девять тысяч девятьсот девяносто восемь полицейских.

— Неужели я выгляжу так, будто настроен шутить? — удивился Найт. Он действительно так не выглядел.

Элли заговорила более серьезным тоном:

— Думаю, надо начать с тех, кто последнее время пытался пробиться в отдел убийств

— И что теперь? — спросил Донован.

Элли собралась было описать дальнейшие действия, однако вмешался Найт.

— Вы все отправляетесь домой отдохнуть, а я звоню комиссару полиции. Завтра утром мы в расширенном составе посмотрим на все новым взглядом, вероятнее всего с привлечением ФБР.

— Подождите секунду… — Слова Элли потонули в более громком заявлении Рогана: «Ни за что».

— Мы можем с этим справиться, сэр, — сказала она.

— И нам не надо менять состав группы, — поддержал ее Роган. — Это наше дело, и мы хотим работать над ним.

— Вы и будете над ним работать, но вопрос, как и в каком составе, находится вне вашей компетенции и далеко за пределами этого кабинета. Следствие по делу Челси Харт велось отделом по расследованию убийств, с вашим участием в моей команде, поскольку арест был произведен, и мы делали все, чтобы добиться обвинения Джейка Майерса. Теперь все согласились, что дела против Майерса по убийству у нас нет. Вы двое возвращаетесь в распоряжение полицейского начальства, а уж они решат, что делать с этой, мягко говоря, кучей дерьма.

Элли прекрасно понимала, куда клонит Найт. Он заявит полицейскому начальству, что его контора сделала все возможное по делу, переданному им так поспешно, однако теперь у них нет выхода — придется снять обвинения с Майерса. Лишившись подозреваемого, Найт легко мог самоустраниться от этого беспредела. Как и предупреждал Роган, Найт заботился больше о себе, чем о них.

— Без обид, сэр, но, я надеюсь, вы укажете руководству, что мы с Роганом имеем право продолжить это расследование. Убийца пытается привлечь мое внимание. И чем больше он этого добивается, тем вероятнее, что какой-нибудь из его поступков приведет нас к нему.

— А я вам, детектив, скажу: чем больше он пытается вами манипулировать, тем он становится опаснее. Мы знаем, что в «Дейли пост» обязательно появится статья об этом. Но никому не известно, какую реакцию это вызовет у него.

— Нам нужно предупредить людей, — сказала она.

Если убийца прикончит еще одну жертву, пока она, по распоряжению Найта, будет устраивать себе «перерыв», Элли не сможет смотреть на свое отражение в зеркале.

— Я не хочу предпринимать каких-либо действий, которые могут подтвердить сообщение в «Дейли пост», — отрезал Найт. — Это преждевременно.

— Нам не нужно подтверждать это сообщение. Любой человек, который смотрит новости, как минимум задаст себе вопрос, есть ли связь между смертями Челси Харт и Рейчел Пек. Даже не признаваясь, что мы ищем всего одного убийцу, можно связаться с клубами и барами. Попросить их внимательнее следить за девушками и предупреждать об опасности прогулок в одиночку.

— Предупреждать нужно не только их, — возразил Найт. — Я полагаю, вы достаточно умны, чтобы понять, как далеко может зайти игра, которую ведет этот человек.

Эта мысль уже не раз мелькала в голове Элли. Убийца, вышедший из тени, чтобы объявить о своем существовании, рисковал быть схваченным. Но если он стремится быть схваченным, наверняка он захочет какой-то награды. Возможно, ему достаточно игры в кошки-мышки, но Элли подозревала, что это лишь разминка.

— Я смогу о себе позаботиться. — Эти слова прозвучали не так уверенно, как ей хотелось.

— Не сомневаюсь, так и есть, — ответил Найт. — Но на вашем месте я бы пока держался подальше от клубов.

Через час Элли и Роган подготовили пресс-релиз, одобренный Найтом и бюро общественной информации управления, после чего разослали его по всем участкам Манхэттена для распространения в увеселительных заведениях города. Элли была тронута, что Донован остался помочь им и даже забрал с собой пачку объявлений, чтобы развесить в районе Нолита, возле своего дома.

Закончили они лишь к восьми часам вечера. Элли весь день ничего не ела, кроме утренней лимонной слойки, купленной у Мэнни. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что думает о еде, но поделать с этим ничего не могла. Будто желая доконать ее, желудок предательски заурчал, когда они спускались в лифте.

Донован положил ладонь себе на живот.

— Это у меня или у вас?

— Спасибо, что готовы принять вину, но это у меня.

— Да я и сам подкрепился бы. Вы как, ребята?

Элли взглянула на Рогана.

— Нам велели сделать перерыв. Я делаю перерыв и отправляюсь домой, чтобы как следует выспаться. Увидимся завтра.

Роган удалился, оставив Элли возможность самостоятельно принять или отвергнуть приглашение Донована.

— Еда — это хорошо всегда.

«ПЯТЬ СМЕРТЕЙ ЗА ДЕСЯТЬ ЛЕТ», — гласил заголовок на домашней странице «Дейли пост». На размещенной рядом с анонсом фотографии была изображена Рейчел Пек. Девушка выглядела гораздо шикарнее, чем когда-либо, даже лучше, чем в ту ночь, когда он подобрал ее на улице в районе Мясного рынка. Он предположил, что этот портрет был сделан по совету литературного агента. Насколько он знал, издатели теперь заботятся о подобных вещах.

Он кликнул мышкой по заголовку и прочел полный текст. Здесь были названы все: Люси Фини, Робби Харрингтон, Элис Батлер, Челси Харт и Рейчел Пек. Все были эксцентричны. И пьяны. А теперь мертвы, и клочки их волос убийца забрал на память.

Изложено было на редкость подробно, если учесть, что тело Рейчел обнаружили лишь утром. Для газеты это было не характерно. Размещение статьи на веб-сайте обычно использовалось, чтобы лишь подманить читателя, а уже наутро продать бумажный выпуск с более подробной версией.

Он пересел с дивана на пол, выкатил пуфик и вытащил деревянные половицы, а затем кусок ДСП. После этого он извлек пять пластиковых пакетиков: два новых, три — выцветших от времени. Больше всего волос лежало в пакетиках Люси и Челси. Пакетики Робби и Рейчел были заполнены меньше. От Элис осталось всего несколько прядей. Как же хотелось ему спасти те чудесные локоны, которые она так решительно отрезала! Он видел, как она зашла в салон, и наблюдал весь процесс стрижки. Однако войти он не осмелился, не говоря уже о том, чтобы стащить волосы с пола в парикмахерской.

Люси, Робби, Элис, Челси и Рейчел. Благодаря «Дейли пост» он не единственный человек, знавший, что их истории связаны.

Оставалась лишь одна, последняя жертва.

Глава 43

Макс велел таксисту ехать в район Флэтайрона, а затем показал дорогу к «Сала Один Девять»,[220] испанскому ресторану на 19-й улице.

— Надеюсь, вы любите

— Я люблю все — главное, чтобы дали семь разных видов еды зараз.

Ресторан уже заполнили проголодавшиеся посетители. Чтобы не ждать сорок пять минут, они приняли предложение хозяйки зала поесть в баре, где Макс заказал кувшин сангрии, а также сыр и крокеты на закуску.

Со вчерашнего вечера, с того самого кофе, который был не просто кофе, им впервые удалось остаться наедине. Переход от официальных ролей к тому, что можно было считать свиданием, был нелегким для обоих. Элли хотелось поговорить о деле, а у Макса явно возникли иные вопросы.

— Если это не мое дело, так и скажи, но я заметил, что сегодня вы с Роганом пользовались каким-то тайным языком.

— Ничего тайного. Просто мы до сих пор притираемся как напарники.

— Глядя со стороны, могу сказать: похоже, ты успешно подхватила ритм. Я понял, это он не хотел посвящать нас с Найтом в детали расследования, но между собой вы утрясли этот вопрос, не перекинувшись даже словом.

— Мы перекинулись, — возразила Элли, припомнив сцену в машине во время ожидания Донована. — Просто тебя в этот момент не было с нами.

— Должен сказать, я работаю уже несколько лет, но ты не похожа на тех полицейских, которых я прежде встречал.

— Чтобы выделиться в ПУ Нью-Йорка, по-прежнему достаточно быть девчонкой.

— Дело не только в этом. Не знаю. Ты же изучала введение в право, верно? Никогда не жалела, что не пошла учиться дальше?

Элли уже сталкивалась с подобным мнением. Обычно копов считали недалекими работягами-традиционалистами. А она училась в колледже. Жила на Манхэттене. Ее предыдущий парень был служащим инвестиционного банка. Она иногда даже прихвастнуть этим могла.

Когда люди говорили, что она не похожа на полицейского, это, скорее, было связано с их собственными стереотипами, чем с Элли. Ее банковский служащий, к примеру, все время спрашивал, когда она собирается завязать с полицией. Билл не желал понять, что она в самом деле подходит для этой работы, и это одна из причин, почему сейчас Элли живет в одиночестве. Она надеялась, что не нарвется на то же самое с Максом.

— Когда ты растешь в здешних местах, неизбежно становишься врачом, юристом или членом правления корпорации. Однако мой отец был полицейским, а мама — бухгалтером. Сосед слева — водопроводчиком. Сосед справа работал на кладбищах самолетов «Боинг». Поскольку я родом из Вичиты, мне и в голову никогда не приходило извиняться, что я полицейский.

Донован отставил бокал с вином и оперся ладонями о стойку бара.

— Ладно, давай кое-что проясним. Во-первых, я вырос неподалеку отсюда, в Кью-Гарденс,[222] мой папа до сих пор трудится продавцом в обувном магазине, а мама работала стоматологом-гигиенистом. Когда я сказал отцу, что отказался от шестизначного годового дохода, чтобы стать прокурором, он повел себя так, словно меня осудили и я прошу денег, чтобы выйти под залог. Так что, насколько я понимаю, любящий свою работу человек ни перед кем извиняться не обязан.

— Прости, пожалуйста. Просто я так привыкла, что…

— Можешь не объяснять. Это мне следовало выражаться яснее.

— Хочешь сказать, это не было вызовом на состязание «Кто был беднее в детстве»? — Щеки Элли все еще горели.

— Ты не такая, как большинство моих знакомых полицейских, поскольку у тебя в голове не заложена установка: «Мы против них».

— Ну, это проще простого, — обрадовалась она перемене темы. — Я не вижу в этом смысла. Для меня важнее всего — завершить работу.

— А когда ты изучала введение в право, тебе никогда не хотелось стать прокурором?

— Мне нравится быть копом. Нравится прямолинейность этой работы. Ты видишь все с самого начала. Первой говоришь с потерпевшими, свидетелями, подозреваемым. Твое чутье задает тон всему расследованию. И если я защищаю закон, мне хочется делать это в качестве копа. Я подумывала стать адвокатом, но только ради того, чтобы не иметь дела с этой темной, печальной, вгоняющей в тоску мерзостью, о которой мой отец думал изо дня в день. Я пошла туда из-за денег.

— Значит, по твоим словам, я получил самое худшее.

— Не обижайся.

Сказать по правде, за последние дни Элли несколько раз размышляла: а может быть, ей больше подошла бы работа в прокуратуре? Если Экелс видел в ее молодости и горячности недостатки, требующие искоренения, Найт считал ее идеальным свидетелем. Дэн Экелс и подобные ему люди всегда будут управлять полицией, и Элли обречена бодаться с ними. А вот в случае с Саймоном Найтом, казалось, нужно лишь делать свое дело, пробиваясь сквозь вранье и чушь. Она могла бы готовить дела по убийствам для суда, не становясь при этом центральной фигурой в новостях и книгах своих бывших парней.

Но сегодня вечером, когда дело против Джейка Майерса развалилось, Саймон Найт показал свое истинное лицо. Он сделал все, чтобы подстраховаться, заручившись поддержкой комиссара полиции и мэра. Он говорил о возможности создания оперативной группы. И даже о привлечении ФБР.

И она отреагировала так же, как Роган. Ревниво. Охраняя свою территорию. Найт показал свое истинное лицо, но и она раскрылась перед ним. Только ее лицо оказалось мрачнее, чем хотелось бы.

Оно выдавало в ней полицейского, который не может не говорить о работе.

— Думаешь, Майерс был прав? — осведомилась она.

— Наняв человека, который стоит одной ногой в могиле, чтобы он взял вину на себя? Нет. Я уверен, никакая мораль этого не оправдывает.

— Нет, я говорю об ограниченности нашего восприятия. Мы все хотели, чтобы преступником оказался он. В этом случае у нас был арест. Подозреваемый. Суд. И довольная мэрия.

— Я знаю тебя всего три дня, но уже могу сказать, что ты хороший полицейский. Если бы он сказал тебе правду, ты дралась бы как бешеная с любым и доказала бы, что мы поступили правильно.

— Возможно, — согласилась она, отправляя в рот очередную крокету. — Возможно, если бы он все чистосердечно рассказал в понедельник ночью. Если бы он сказал правду в первый раз, когда мы его допрашивали в «Пульсе». Но поскольку он все время лгал…

— Никакие присяжные бы ему не поверили, — подхватил Донован. — Это верно.

— Думаю, я тоже не поверила бы.

Они заказали еще четыре тарелочки с закусками на двоих, и тут в перерыве игры «Никс»[223] по телевизору над баром показали анонс местных новостей.

«Сегодня в одиннадцать». Главной новостью было обрушение лесов в Верхнем Ист-Сайде.

Кроме того, местная газета разорвала Интернет-бомбу. Неужели серийный убийца ищет своих жертв в ночных клубах Манхэттена? И почему ПУ Нью-Йорка не рассказывает вам о шокирующих деталях его почерка? Газета обещает новые подробности завтра утром, но мы расскажем вам об этом уже сегодня в одиннадцать.

Картинка сменилась рекламой коммуникационной компании «АТ&Т».

— Господи, — пробормотал Макс. — Как же меня бесят такие вещи.

— Ты заметил, как они это подали? «Местная газета разорвала Интернет-бомбу». Получается, что это рассказ о рассказе.

— Вот это меня и раздражает. Один из таблоидов печатает какие-то дикие домыслы, а затем остальные подонки воспроизводят ту же чушь, не затрудняя себя ни малейшей проверкой, как подобает настоящим журналистам.

— Только сейчас эта чушь оказывается отчасти правдивой, — заметила Элли, наклоняясь так, чтобы ее слов не услышали остальные.

— Да уж, черт возьми. Они этого не знают, да им и наплевать. Они пугают людей и шокируют ради своих высоких рейтингов. А если мешают расследованию, или подвергают людей риску, или не дают признать виновного таковым, их это абсолютно не колышет. Извини, я немного вспылил.

— Не извиняйся, — попросила она. — Приятно встретить единомышленника. Мой бывший парень (прости, я знаю, что на первом свидании про бывших не говорят, но это дело давнее) всегда спрашивал меня, почему мне непременно нужно останавливать свое внимание на таких мрачных темах.

Билл, как и большинство окружающих, не задумывался о гадостях, которые люди постоянно вытворяют друг с другом. Питеру Элли была признательна за то, что он по крайней мере разделял ее неспособность закрывать глаза на реалии этого мира. Однако видели эти реалии они в разном свете. Питер смаковал преступления, поскольку тело, найденное в подходящем месте и желательно истерзанное, могло увеличить тираж. Его увлеченность собственной книгой свидетельствовала о том, что он никогда не понимал Элли по-настоящему.

— Ладно, знаешь, сколько женщин, с которыми у меня были мало-мальски серьезные отношения, интересовались, когда я начну извлекать выгоду из своего юридического образования?

— А ты попал в прокуратуру сразу после юридической школы?

— Нет. Года два пахал в крупной конторе, чтобы выплатить кредиты, но у меня и в мыслях нет возвращаться туда. Восемьдесят часов в неделю ради многомиллионных тяжб и долгих препирательств о том, кто получит самый крупный бонус или клиента. Посмотрела бы ты на дела, которыми я занимался, на многое изменила бы взгляд. То, что все считают реальным миром, кажется просто страной чудес. Как будто у тебя появляется иное представление о нормальности. Ты понимаешь, о чем я, или мне прекратить эту болтовню?

— Да что ты, это вовсе не болтовня, и я прекрасно тебя понимаю.

Донован, как и она, видел последствия преступлений, совершенных людьми, которыми двигало абсолютное зло, зло в чистом виде; видел мужчин, которые применяли сексуальные пытки, хладнокровно отнимали жизнь у других, могли заживо похоронить ребенка, а потом преспокойно сделать себе бутерброд с колбасой.

Элли все свое отрочество потратила на поиски нормальности, которая для других была естественной, как дыхание. С того дня, как нашли тело ее отца, Элли была убеждена, что ее самые черные мысли рассеются, когда она все-таки раскроет истинные обстоятельства его смерти. Но из Канзаса она вернулась, понимая, что безмятежность уже никогда не станет частью ее образа. Она всегда будет просыпаться от кошмаров. И никогда не научится отключаться от своей работы.

«Иное представление о нормальности». Возможно, дабы наконец избавиться от чувства, что она никогда не станет похожей на других, ей нужно именно это.

Виброзвонок мобильного заставил ее вздрогнуть. Это снова был Питер. Через несколько секунд телефон опять завибрировал в ее руке, что указывало на поступление нового сообщения.

Элли изо всех сил старалась не думать о нем. Она была приглашена на вкусный ужин умным, милым, невероятно привлекательным парнем, который, возможно, и вправду разделяет ее нелепую «болезнь». У нее действительно есть причины забыть о своем дурацком телефоне. Элли проглотила еще несколько кусочков чоризо, а затем, извинившись, направилась в дамскую комнату.

«Привет, это я. Черт возьми, клянусь, я не слишком навязчив. Ну ладно, я в некотором смысле чертовски навязчив, поскольку стою сейчас у двери твоего дома».

Элли покачала головой. «Знаю, я не должен был приходить, но мне невыносима мысль о том, что ты меня ненавидишь. Я не хочу, чтобы все закончилось именно так». Джесс был прав, говоря о Питере. Сам по себе финал отношений не был для него проблемой. Просто ему не хотелось казаться плохим парнем.

«И вот я, весь такой полунавязчивый, сижу на крыльце твоего дома и вижу, что какая-то машина несколько раз объезжает квартал и останавливается напротив. К тому времени, когда из нее выбрался водитель, я уже ушел погреться в кофейню. В общем, это был твой лейтенант. Я не знаю, звонил ли он в твою квартиру, видел только, как он уезжал, но все равно решил сообщить об этом. Либо ты втайне крутишь роман со своим заклятым врагом, либо случилось что-то важное. Нет, я не стану выведывать, о чем идет речь, чтобы потом написать статью».

Элли почувствовала, что ее губы сложились в грустную улыбку.

«Прости, что мелю вздор. Я больше не стану досаждать тебе. Мячик на твоей стороне. Пока, Элли».

Элли знала: в конце концов она отправится в квартиру Питера, чтобы их отношения закончились на более светлой ноте, но в эту минуту она могла думать лишь об одном — о Дэне Экелсе, стоявшем у ее дома.

Преступник не оставил ДНК. На местах происшествий не было никаких вещдоков. Он знал о том, как совершают преступления в больших городах. И запросто мог выследить, как Элли проводит день.

Сегодня Саймон Найт спросил у нее, с чего можно начать поиски убийцы в ПУ Нью-Йорка, среди сорока тысяч полицейских. Только что один из них забрался на самую первую строчку возможного списка.

Глава 44

Джей Джей Роган и Макс Донован странновато смотрелись на таком родном коричневом диванчике Элли. Несколько недель назад она и знакома не была ни с кем из них, а теперь они, почти соприкасаясь бедрами, сидели бок о бок в ее гостиной, среди сваленных кипами журналов, разбросанной одежды и пустых пивных бутылок; виновником царившего вокруг беспорядка был исключительно Джесс.

Получив голосовое сообщение Питера, она отправилась домой. Если Экелс ее разыскивает, ей нужно быть на месте. Пусть он ее найдет. Она хотела посмотреть ему в глаза и выяснить, как он сумел так

Макс увязался за ней. А когда Элли из такси позвонила Рогану, тот решил немедленно приехать к ней из Бруклина. И вот сейчас они сидели на диване в комнате, где бывали только она, Джесс, да еще курьер из ресторана.

— Давайте не будем торопиться с выводами, — говорил Роган. — Этот чертов лейтенант Дэн Экелс душит девчонок и обрезает им волосы на фиг? Что за хрень? Надо все-таки в этом разобраться.

— Я уже разобралась, — возразила Элли. — Он вел дело Элис Батлер. И упомянул в отчете, что незадолго до убийства Элис рассказала сестре, что кто-то ее преследует, однако упустил тот факт, что она засекла того парня, когда возвращалась из парикмахерской.

— А ты сама, конечно, включила бы эту деталь в отчет?

— Я? Разумеется.

— Ладно, ты чокнутая педантка. Но ты уверена, что любой другой полицейский написал бы об этом?

— Нет, конечно. Вот почему я решила, что Экелс это просто упустил. Но когда мы занялись делом Челси Харт, он даже не потрудился упомянуть о том, что, возможно, это почерк того же преступника. Мы знаем наверняка, что Макилрой обращался к Экелсу три года назад по поводу этих старых дел. Одно из них касалось Люси Фини. Можно сказать, что случаи Робби Харрингтон, Элис Батлер и Рейчел Пек не похожи на случай Челси Харт, но сходство в делах Челси и Люси отрицать невозможно. Обе задушены. У обеих ножевые раны. И волосы — простите меня, но такое не заметить нельзя. Почему же он умолчал об этом? Три года назад он заставил Макилроя отказаться от поисков связи между этими делами, а вчера утром настаивал на том же в разговоре со мной.

Донован кашлянул, прежде чем вмешаться.

— А тогдашнее расследование Макилроя могло бы объяснить перерыв в убийствах. Возможно, Экелс готов был убить снова, но побоялся, что Макилрой заметит сходный почерк.

— А со смертью Макилроя, — продолжила Элли, — путь был открыт. Вдобавок Экелс знал, что фотография в «Сан», сделанная в тот вечер в ресторане, взята у Джордан Маклафлин. Как полицейский, он легко мог вступить в контакт с парнем типа Даррелла Вашингтона. Соседи говорили, что у него была склонность чересчур много болтать с копами.

— Черт, — ругнулся Роган. — Говоришь, Вашингтон жил в квартале Ла Гуардия?

— Сразу за Манхэттенским мостом. Со своей матерью.

— Экелс когда-то работал на Седьмой авеню. Он постоянно бывал в тех местах, когда Вашингтон был еще мальчишкой. Я начинаю въезжать в эту чумовую идею.

— Кроме того, Экелса не назовешь моим горячим поклонником, — напомнила Элли.

— Если он и считает тебя геморроем, — заметил Роган, — это еще не повод вырезать твои инициалы на лбу какой-то девицы.

— Может, тогда ты расскажешь мне, почему Дэн Экелс вдруг нарисовался сегодня возле моего дома, колесил по кварталу и подходил к моей двери?

— Может, Питер это просто выдумал, чтобы с тобой повидаться?

— Вряд ли, — возразила Элли. — Если он сказал, что Экелс приезжал сюда, значит, так оно и было.

Ей не хотелось обременять Донована подробностями своих отношений с Питером Морсом, а Макс был достаточно тактичен, чтобы не допытываться.

— Будем надеяться, что мы вскоре получим объяснение, — проговорил Донован.

Он позвонил Саймону Найту, который снова успел подстраховаться, направив их за руководящими указаниями к заместителю начальника полиции Элу Каплану. Стоявший во главе Детективного отдела Южного Манхэттена, Каплан и был тем человеком, по чьей протекции Элли попала в отдел убийств, и сейчас она снова оказалась в зоне его внимания. Каплану хватило самообладания выслушать, что утром прокуратура собирается снять с Майерса обвинение в убийстве. Он не собирался игнорировать возможность, пусть и гипотетическую, что в этом замешан один из его сотрудников.

Именно замначальника полиции позвонил куда следовало. И пока они сидели посреди свинарника в гостиной, оперативник из следственного отдела прокуратуры в сопровождении людей из Управления внутренних расследований направлялись к дому Экелса в районе Форест-хиллс.

Донован уже в четвертый раз набрал оперативника из следственного отдела прокуратуры.

— Не появлялся?.. Помню, ты сказал, что позвонишь. Но я все равно буду набирать тебе каждые полчаса, чтобы узнать новости… Хорошо. Спасибо за терпение.

Он захлопнул крышку мобильного и посмотрел на часы.

— Почти час ночи. А что, Дэну Экелсу свойственно гулять до такого времени, пусть даже и в пятницу?

Элли испытывала то невразумительно-противное чувство, которое возникает от сочетания недосыпа с избытком адреналина.

— Я ничего не знаю об этом человеке.

Она вспомнила, как описывал одну из нотаций лейтенанта Фланн Макилрой: «Просто представь себе грубого и придирчивого босса из какого-нибудь полицейского фильма».

Совсем недолго пообщавшись с лейтенантом, она пришла к выводу, что его поведение компенсирует собственную неуверенность. И теперь задумалась: а не прикрывает ли маска бывалого и знакомого полицейского куда более темную тайну?

— Я чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы его удалось найти, — заметил Донован.

— Я тоже.

Вскоре после полуночи Элли все же уломала Рогана пойти домой, пообещав незамедлительно сообщить ему о любых новостях. Чем дольше Экелс нигде не объявлялся, тем больше подозрений он вызывал.

— Не будь он копом, ты бы наверняка орала на меня, заставляя поднять с постели самого осторожного из судей, какого только можно найти, и подписать ордер на обыск.

— Орать я не стала бы.

— Значит, умолять?

— Мечтай, мечтай. — Элли съежилась на когда-то белом кресле, подтянув колени к груди и задумавшись, почему она не настаивает на более радикальных мерах. Если они правы, Экелс убил как минимум пять женщин, две из которых — на ее памяти. Если они правы, в этот момент он может выслеживать очередную жертву или готовиться напасть на Элли.

Но, возможно, они не правы.

Если они не правы, а она станет предпринимать усилия, чтобы оформить ордер на обыск дома Экелса, ее карьере конец. На следующий же день она распрощается с отделом убийств. В течение года ее и вовсе выставят из управления. Другой полицейский махнул бы рукой, уехал в другой город и начал все сначала, но не она. Она — Элли Хэтчер, девушка из «Дэйтлайна» и журнала «Пипл», и это ее чокнутый папаша прикончил себя из табельного оружия.

Элли доверяла своему чутью. Доверяла настолько, что сама пинком вышибла бы дверь Экелса, если бы внутренний голос сказал ей, что так надо, и наплевала бы на последствия.

Но не мысль о чудовищных последствиях подобной ошибки заставляла Элли сжиматься в кресле. Внутренний голос говорил ей, что она упускает нечто важное. Умом она осознавала факты, но чутье твердило, что есть и другой способ взглянуть

Она просто не готова была открыто нападать на Экелса. Его дом взят под наблюдение. Оперативники втихаря звонили друзьям Экелса из управления, пытаясь выяснить его возможное местонахождение: какая-нибудь девушка, игра в покер до поздней ночи, — что-нибудь, объясняющее его внезапное исчезновение после загадочного визита к дому Элли.

Еще часок, подумала она. Девяносто минут. Два тридцать утра станут переломным моментом. Половина третьего — время достаточно позднее, чтобы подтвердить ее подозрения. У нее впереди девяносто минут, чтобы разобраться, что же она упустила.

— У тебя разве нет квартиры, куда тебе нужно вернуться? — спросила Элли.

— Вообще-то квартира у меня есть, однако возвращаться туда прямо сейчас нет ни малейшего желания. Я останусь тут, пока ты меня не выгонишь.

— Ценю твою заботу, но мне защита не нужна. Вон, посмотри, какая пушка. — Она указала на кобуру, лежавшую на кухонном столе.

— Если ты думаешь, что, оставаясь здесь, я намерен защищать тебя, то серьезно переоцениваешь мою храбрость. Я же юрист, чернильная душа. Сегодня все защитные функции выполняешь ты.

— Ты же не можешь пробыть здесь всю ночь. — Эти слова почему-то прозвучали так, словно она имела в виду прямо противоположное. И Макс это тоже услышал.

— О целой ночи я и не думал. Я лишь говорил о том времени, пока ты меня не турнешь. Если же утро вдруг настанет раньше, так тому и быть.

— Я тебя знаю всего три дня.

— Да, но подумай, сколько времени мы провели вместе. — Макс посмотрел на часы. — Только сегодня часов, наверное, четырнадцать. А это равносильно приблизительно третьему или четвертому свиданию.

— Ничего себе свидание! С полиграфом и выяснением, пытается ли мой лейтенант меня прикончить.

Он поднялся с дивана и подошел к ней.

— Ну так уж я подкатываюсь к девушкам. Свидание с Максом Донованом — это всегда приключение.

Элли видела, что он вымотался не меньше ее и вдобавок очень старается не показывать свою тревогу. И в этот момент она, так часто предпочитавшая одиночество, поняла, что рада его присутствию. Макс был человеком, который может — или, вероятно, когда-нибудь сможет, — действительно понять ее.

Когда он опустился на колени рядом с ее креслом, Элли не стала его останавливать. А когда Макс пригнулся, чтобы поцеловать ее, она решила ни о чем не думать — и пусть все идет, как идет.

Глава 45

Застегивая на ходу плащ, лейтенант Экелс прошел через вымощенный мрамором вестибюль одного из домов жилого комплекса «Поселок Трампа» и сел в свой черный «Додж Чарджер». Он выехал на Вестсайдское шоссе, чувствуя, что напряжение, возникшее несколько часов назад, потихоньку покидает его. Марлин влияла на него.

Прошло уже четыре года с момента их знакомства, и если кто-то предсказал бы тогда, в какие странные отношения оно перерастет, Экелс тут же вызвал бы санитаров со смирительной рубашкой.

Он прижал хмыря, который оплачивал квартиру Марлин в той высотке, а затем почти сразу получил повышение. Для Экелса было не совсем еще ясно, какое место занимал Винни в своей криминальной семье, но именно в тот день Экелс накрыл одного из его подручных на сбыте поддельных концертных билетов.

Когда Экелс застал Винни в ресторане у Элейн, тот держал в объятиях свою подругу — крашеную блондинку с искусственными сиськами. Когда Экелс вытащил наручники, Марлин предложила ему минет в обмен на освобождение Винни. Экелс был уже год в разводе, к тому же знал, что парни типа Винни вечно ухитряются выкрутиться. Ориентируясь на привычные представления о таких людях, как Винни, Экелс ожидал, что тот даст Марлин по физиономии и полезет в драку, просто чтобы сохранить лицо. Вместо этого он остался за столом доедать свою телятину, а Марлин с Экелсом отправились прогуляться до машины.

И четыре года спустя Винни, казалось, не видел никакой проблемы в том, что Экелс иногда заскакивал к Марлин, во всяком случае, пока лейтенант, в свою очередь, оказывал ему небольшие услуги: снимал штрафы за нарушение правил движения, отгонял конкурентов, отслеживал номерные знаки, — в общем, делал то, что никому не причиняло вреда. Мужчины понимали друг друга.

Почему Марлин терпела все это, оставалось загадкой. Винни заботился о ней, но жила она в квартире-студии площадью сорок шесть квадратных метров на нижнем этаже, расположенном прямо напротив эстакады Вестсайдского шоссе. Насколько понял Экелс, ей было важно лишь то, что она проживала в здании, носящем имя Трампа.

Он старался не злоупотреблять сложившимся положением, навещал ее всего раза четыре в год и только в те дни, когда ему действительно было невмоготу. Она умела его утешить.

Визит к Марлин помог ему, как он и предполагал, однако озабоченность не отпускала. Завтра утром в «Дейли пост» появится статья, в которой убийство Челси Харт свяжут с четырьмя другими. Тогда в управлении начнется аврал.

Он испытал большое облегчение, когда арестовали Джейка Майерса. Этот придурок отлично подходил на роль преступника, и возможная связь между Челси Харт и другими девушками ушла в тень. А затем к нему в кабинет влетела Хэтчер и снова подняла шум насчет тех старых нераскрытых дел.

Еще немного, и капитан, а может, и помощник начальника полиции начнут задавать ему трудные вопросы. Делом Элис Батлер — третьим по счету — занимался он сам, и никакого почерка не заметил. Одно это выставляло его никудышным детективом. Все с легкостью в это поверят. Экелс знал, что он не лучший полицейский. И что повышение получил исключительно благодаря хорошим результатам тестирования, однако никогда не пользовался уважением ни вышестоящих, ни подчиненных.

Но когда управление доберется до результатов посмертных исследований, они столкнутся не просто с дрянной полицейской работой. Когда три года назад Фланн Макилрой пришел к нему со своей дурацкой теорией, Экелс велел ему заткнуться и перестать возиться с висяками. Не то чтобы Макилрой когда-либо подчинялся приказу, но другие могут подумать иначе. Но больше всего он ошибся, вне всяких сомнений, что смолчал, когда его детективы занялись делом Челси Харт.

Управление ополчится на него. Ему нужно подстраховаться. Нужно разыскать Хэтчер. От нее, конечно, сплошная головная боль, и причинами, почему она попала на это место, наверняка были ее пол и внешность, однако ему приходилось признать: она проницательна. А также разумна и вдобавок порядочна. Он нашел способ обратить эти качества Элли в свою пользу.

Он повернул на 42-ю улицу и направился на восток в

Экелс опустил стекло и жестом велел водителю «Форда» сделать то же самое.

— Эй, приятель, тут стоять не положено.

Уличный фонарь светил прямо на машину Экелса, так что внутри «Тауруса» он ничего разглядеть не мог. Лейтенант посигналил и снова показал жестом, чтобы водитель опустил стекло, на этот раз помахав полицейским разрешением на парковку, которое он держал на торпеде.

— Давай, отъезжай.

Водительская дверь «Тауруса» открылась, и в тусклом свете Экелс увидел мужской затылок и рыжую куртку.

— Мир тесен, лейтенант.

Экелсу хватило одного мгновения, чтобы узнать человека, вышедшего из машины. Отличный пример поразительной невезучести Дэна Экелса. В этом городе проживают восемь с половиной миллионов человек. Стоило Экелсу разок прищемить хвост одному из них, и вот на тебе — тот его узнал. В придачу к другим неприятностям ему только не хватало еще этого болвана, который может сообщить всем, что его пора выпихнуть с работы.

Мужчина вытащил из кармана правую руку в перчатке. Экелс протянул ему свою, чтобы обменяться рукопожатием через открытое окно.

Боковым зрением Экелс уловил какое-то движение.

— Что за черт?

Пытаясь отпрянуть от влажной ткани, которую сунули ему в лицо, он потянулся к своему «Глоку». Ремень безопасности сковывал движения. Застегнутый на все пуговицы плащ туго обтягивал тело. Экелсу никак не удавалось дотянуться до оружия. Более того, он даже не чувствовал его у себя на боку.

Возможно, ему стоило проявить дальновидность. Не цепляться так за этого Майерса. Но когда то и дело шпыняет мэрия, очень хочется верить, что задержанный виноват. Экелс был не первым полицейским, страдающим узостью зрения. Если бы он упомянул о тех висяках, как только к ним попало дело Харт, он не оказался бы в таком положении. А ему всего лишь хотелось удержаться на этой должности. Если он правильно будет обращаться с Хэтчер, она его, в случае чего, прикроет.

У Экелса закружилась голова. Прежде чем окончательно потерять сознание, он сообразил, что пистолет остался у Марлин, на прикроватном столике. Будь он хорошим полицейским, понял бы, что приезжать сюда опасно.

Водитель «Тауруса» открыл дверь Экелса и быстро оглядел 38-ю улицу. Какая-то парочка переходила Парк-авеню, но, казалось, не обращала на него никакого внимания. В окнах ближайшего жилого дома тоже зевак не наблюдалось.

— Ты, парень, не в той форме, чтобы рулить, — сказал он просто так, для подстраховки. Он отстегнул ремень безопасности водителя, нагнулся, чтобы переместить его ноги, а затем перевалил все тело на пассажирское сиденье.

Потом забрал с торпеды парковочный пропуск, сунул его под стекло своей машины, запер «Таурус» и сел за руль «Чарджера».

Теперь у него сам лейтенант полиции Нью-Йорка, и мужчина мог побиться об заклад, что сумеет обменять его на молодую блондинку-детектива.

Глава 46

— О, черт! Глаза мои, глаза! Дайте дротик, и я выколю себе глаза! Прикройтесь хоть чем-нибудь, ребята.

Элли показалось, что она вынырнула из самого глубокого сна в жизни. Она увидела свет, проникавший сквозь шторы гостиной, и своего брата, стоявшего у входной двери с ключами в руке и ухмылкой на физиономии.

— Черт. Черт. Который час?

— Пять сорок пять.

— Проклятье. Девяносто минут. Я хотела подождать всего полтора часа.

Макс Донован, лежавший рядом с ней, на полу гостиной, постепенно приходил в себя. Он ухватил угол флисового покрывала, которое Элли прижимала к груди, но затем решил обойтись голубой подушкой.

— Черт, мы уснули, — сообразил он.

— Ну ты провидец гребаный!

— Мой брат Джесс, — представила Элли так, словно пыталась что-то объяснить, и обворачиваясь покрывалом.

— Привет. — Макс протянул Джессу свободную руку. — Макс Донован. Извиняюсь, что при таких обстоятельствах.

— Ты наверняка поймешь, если я не отвечу на твое рукопожатие. Мне вовсе не хочется думать о том, где была эта рука в шесть утра.

— Господи, Джесс!

Брат бросил на журнальный столик газету.

— Я решил, тебе захочется на это взглянуть. С пылу с жару.

Это был экземпляр «Дейли пост». Всю первую полосу занимал парадный снимок Рейчел Пек.

Не тратя времени на дальнейшие любезности, Макс одновременно натягивал штаны и нажимал на кнопки мобильника.

— Почему, мать вашу, вы мне не позвонили?…Все еще сидите там?.. Ничего?.. Черт. Нет, не уходите. Оставайтесь там, пока мы не дадим отбой.

К моменту окончания разговора Элли успела накинуть махровый халат.

— Домой он так и не приходил. Экелс подался в бега, — сообщил Макс, пытаясь попасть в рукава вчерашней рубашки. — Нам нужно получить ордер. Надо звонить Найту.

Он снова принялся жать на кнопки, когда взгляд Элли упал на заголовок над фотографией Рейчел Пек: «Манхэттенский парикмахер: серийный убийца снова вышел на охоту?» А ниже, более мелким шрифтом: «Негодяй забирает волосы в качестве сувенира».

— Этот Питер отменно знает свое дело, — заметил Джесс.

Элли поняла, что перечитывает эти фразы снова и снова. Затем она взяла газету и начала листать, отыскивая полный текст статьи.

Тревожное ощущение, которое не отпускало ее, пока она не уснула, возвращалось. Ощущение чего-то упущенного. Факты распались, превратившись в самостоятельные кирпичики, и принялись беспорядочно крутиться в ее голове, перестраиваясь и укладываясь в совершенно новую комбинацию.

А потом — словно щелкнули тумблером. Те же убитые. Тот же почерк. Те же факты. Но другой человек.

— Постой, Макс. Погоди. Это не Экелс. Повесь трубку.

Элли уже нажимала кнопки своего сотового. Прозвучало три гудка, прежде чем последовал ответ.

— Питер, мне нужно, чтобы ты рассказал о Джордже Киттри.

Примерно через час они оказались в квартире Киттри. Три минуты ушло на звонок в 23-й участок, чтобы устроить полицейский пост возле дома редактора. Пятнадцать минут на дорогу в Верхний Ист-Сайд; тем временем Донован убеждал судью Каперса дать разрешение на неотложный обыск без ордера. Пять минут они искали домоуправа с дубликатами ключей. Еще две выясняли, что Киттри поставил новый секретный замок, чтобы домоуправ не мог войти. Восемнадцать минут ушло на взлом двери — пришлось прибегнуть к старому доброму тарану.

Теперь Элли, Донован и четверо пришедших на подмогу полицейских находились в квартире, а Роган мчался к ним. Элли прошлась по комнатам. Как она и предполагала, здесь никого не было.

— Вот дьявол! Он добрался до Экелса. Наверняка. Мне нужно было вчера догадаться. Мы могли бы его остановить.

Никаким официальным путем Киттри не мог узнать о сходстве между пятью убийствами. Когда она звонила ему насчет висяков, про волосы она не

Элли перебрала в уме все возможные источники утечки информации, но без толку. Роган был надежен. И даже если болтунами оказались бы Найт или Донован, у них просто не хватило бы времени. Киттри отправил Питера за подтверждением к Элли раньше, чем она рассказала коллегам о нераскрытых делах.

Раньше она предполагала, что источником сведений о волосах Челси Харт мог стать полицейский Капра, но на самом деле никакой утечки не было. Киттри даже замел следы, немного исказив информацию и спросив, была ли голова Челси обрита. А с Макилроем тремя годами ранее он не контактировал. До этого Элли решила, что Питер солгал, будто Киттри умело манипулирует прессой, но насчет контактов с Фланном соврал-то как раз его редактор.

Джордж Киттри знал, что преступник коллекционирует волосы жертв, поскольку сам совершал эти убийства.

Когда Элли встретила Киттри и Питера в «Бандюгах», лицо редактора показалось ей знакомым. Киттри тогда ловко выкрутился, убедив ее, что они могли видеться в баре на одной из полицейских пирушек. Но теперь она поняла, где видела его раньше. Он попал на задний план фотографии, сделанной в ресторане Маленькой Италии; фотографии, которую дала ей Джордан Маклафлин.

Они объявили в розыск принадлежащий Киттри «Форд Таурус» 2004 года, а отряд срочного реагирования уже выдвинулся к его домику в Ист-Гемптоне. Больше пока заняться было нечем, и они начали обыск.

Элли натянула резиновые перчатки и начала с письменного стола. Она обнаружила то, что искала, в выдвижном ящике, в папке с надписью «Медицинские документы». Разобраться в пестревшей терминами кипе бумаг из Центра Слоуна-Кеттеринга[224] было нелегко, однако медицинской степени не требовалось, чтобы понять: постоянное упоминание о мультиформной глиобластоме головного мозга не сулило ничего хорошего.

Так что долетевшие до Питера слухи о состоянии его начальника оказались правдой: у Джорджа Киттри была неоперабельная опухоль мозга.

— Получив информацию о мезотелиоме Симански, мы говорили о том, что могут сделать люди в отчаянии, узнав о своей смертельной болезни. Симански собирался уйти героем. Киттри мечтает забрать с собой других. Или же хочет, чтобы его поймали. Если дело дойдет до суда, возможно, мы даже услышим заявление какого-нибудь эксперта, что именно опухоль мозга вызывала у преступника неодолимую тягу к насилию.

— А почему он к тебе-то привязался? — спросил Донован.

— Мне досталось много внимания прессы, а для него это, наверное, важно. Вероятно, не обошлось и без того, что я сказала в интервью «Дэйтлайну» про Уильяма Саммера, — что он неудачник. Человек вроде Киттри наверняка сочувствовал такому, как Саммер. Оба подвержены одной страсти. Оба надолго прекращали действовать, что, вероятно, считали признаком власти и контроля над собой. Саммер недавно получил пожизненное, а Киттри оказался на пороге смерти. Я понимаю, почему его стремление к новым убийствам теперь затронуло меня.

Элли оглядела многочисленные книги, выстроившиеся на полках над столом Киттри. В основном нехудожественная литература: истории времен Гражданской войны, биографии баронов-разбойников, несколько томиков современных мемуаров. Она заметила стоявшие рядом три экземпляра одной и той же книги — «11 сентября. Жулики и спекулянты», автор: Джордж Киттри — и взяла одну из них с полки. С черно-белой фотографии на внутренней стороне обложки ей улыбнулся редактор Питера. Она проверила дату рядом со значком копирайта. Это было пять лет назад.

Когда она поставила томик на полку, ее взгляд упал на большую толстую книгу в черном кожаном переплете, выделявшуюся среди разноцветных суперобложек. Она открыла ее и обнаружила подборку статей за подписью Джорджа Киттри, расположенных в хронологическом порядке. Она заметила, что после выхода книги его статьи стали занимать более значительные места в изданиях.

— Вероятно, после случая с Элис Батлер работа над книгой заставила его прекратить убийства, — предположила Элли. — Уильям Саммер остановился, когда получил повышение по службе. Возможно, статус публикуемого автора удовлетворил Киттри настолько, что он взял под контроль свои желания. Разумеется, пока я не выбила его из колеи.

— Послушай, — возмутился Донован. — Это не твоя вина. Ему известно, что он умирает. Он все равно убил бы этих девушек.

Элли кивнула, хотя слова Макса не убедили ее.

— Должно быть, он завел этот альбом после того, как узнал диагноз. Первая статья была напечатана несколько месяцев назад, — заметила она, бегло просматривая страницы. Она уже собиралась вернуть альбом на место, но потом перелистнула еще несколько последних страниц. — Невероятно. Погляди-ка.

Донован заглянул ей через плечо.

— Это апрельская статья о бандах из районов социального жилья. — Статья сопровождалась большой фотографией, на которой крупным планом изображалась мужская спина, сплошь покрытая гангстерскими татуировками. Были здесь и снимки помельче, иллюстрирующие жизнь в этих кварталах. — А вот этот снимок, — сказала Элли, указывая на одну из небольших фотографий, — сделан возле домов Ла Гуардии. Киттри знал Даррелла Вашингтона.

Роган влетел в квартиру Киттри, как скаковая лошадь в стартовые ворота.

— У меня на телефоне полицейский эвакуатор. — Он прикрыл мобильник ладонью. — «Таурус» Киттри забрали два часа назад, он перегородил пожарный гидрант. На торпеде лежало городское разрешение на парковку, но с его номерами оно не совпадает.

— Это Экелса, — догадалась Элли.

Роган убрал руку с микрофона.

— Где была машина?…На углу Тридцать восьмой и Мэдисон?

— Это совсем рядом с моим домом, — заметила Элли, когда Роган закончил телефонный разговор. — Должно быть, он забрал Экелса на улице, когда тот собирался встретиться со мной. Так что будем надеяться, лейтенант еще жив. Мы обнаружим их в домике Киттри.

— Отряд срочного реагирования уже едет туда, у них грузовик и оружие, — сообщил Донован. — Они уже почти проехали Лонгайлендское шоссе. И скоро возьмут его.

— Все равно оттуда почти час до Ист-Гемптона, а от нас до них еще час. Если у нас есть шанс спасти Экелса, Киттри наверняка захочет видеть меня. Мне нужно быть там.

Роган снова взялся за телефон.

— Через пятнадцать минут мы сможем сесть в вертолет.

Глава 47

За недолгое время работы с Роганом Элли никогда не чувствовала его превосходства. Однако все изменилось, когда они подкатили к вертолетной площадке на стыке 13-й улицы и Вестсайдского шоссе.

Она вряд ли додумалась бы попросить полицейский вертолет, но даже если бы додумалась, то уж наверняка не так играючи и легко, как это получилось у Рогана. Он тут же созвонился с районным начальником полиции, который одобрил

Роган предъявил жетон полицейскому, ожидавшему у ворот.

— Нам в Ист-Гемптон.

— «Белл-412» только что прибыл с аэродрома Флойд Беннет Филд.

— В нашем распоряжении этот зверь за десять миллионов долларов?

— За девять миллионов восемьсот тысяч, — поправил полицейский. — Никто не знал, насколько велика ваша команда. Четыреста двенадцатый вмещает экипаж и еще семь парней. Простите, мэм, семь человек.

Роган подъехал к краю бетонной площадки, и они быстро двинулись к вертолету. Напарник помог Элли подняться на борт, потом забрался сам. А после протянул руку Доновану.

— Ты уверен, что хочешь с нами? Это не входит в твои служебные обязанности.

— Я с вами, — подтвердил он, усаживаясь рядом с Элли на скамью, тянувшуюся по всему салону вертолета.

Роган стал раздавать кевларовые жилеты, оставленные специально для них в глубине салона, а Элли сняла повязку со своей руки.

Не тратя времени на знакомство, пилот уточнил, в Ист-Гемптонский ли аэропорт они летят.

— Нас будет ждать полиция округа Саффолк, — подтвердил Роган. — Сколько туда, минут сорок?

Корпус вертолета задрожал от вращения могучего четырехлопастного винта.

— Этот шалун поспеет и за тридцать, — сказал пилот. — Что бы там вы ни затеяли, доставлю вас в полной готовности.

Коттедж Джорджа Киттри стоял возле узкой дороги, носившей название аллея Джерард, и был с обеих сторон окружен водой — бухтой Акабонак с запада и заливом Гардинера с востока. Когда везший их автомобиль округа Саффолк затормозил на аллее Джерард, дорога уже была заполнена полицейскими машинами. Здесь был черный грузовик отряда быстрого реагирования ПУ Нью-Йорка, еще три патрульные машины Саффолка, две «скорые помощи» и четыре автомобиля, составлявших, вероятно, весь автопарк полицейского управления Ист-Гемптона.

Еще по пути к вертолету было решено, что попытки тайно подобраться к дому Киттри не имеют смысла. Экелс на работе не появлялся, Киттри тоже. Он поймет, что за ним пришли. Их приезд гарантированно превратится в настоящее представление.

Роган указал на грузовик отряда срочного реагирования, стоявший на обочине, и водитель из Саффолка поставил их «Крузер» прямо за ним. Роган выбрался из машины первым и был встречен человеком в черной боевой экипировке.

— Джей Джей Роган. Мой напарник, Элли Хэтчер. Помощник окружного прокурора, Макс Донован.

— Джим Форман, — кивнул полицейский.

— Как дела с эвакуацией?

— Я разослал ребят простучать все двери в домах вдоль этого залива. Процентов пятьдесят из них точно пустые.

— А остальные? — спросила Элли.

— В местном ПУ сказали, что здесь очень много летних домиков. Они могут сейчас пустовать. С другой стороны, нам сообщили, что девять утра здесь — время довольно раннее.

— Значит, сильно ли мы рискуем, неизвестно, — заключил Роган.

— Мои люди знают, как поднять столько шума, сколько потребуется.

Прибрежные домики стояли плотным рядком. Меньше всего им нужно, чтобы кто-то из соседей случайно пострадал в перестрелке или чтобы Киттри затеял побоище на чужом участке.

— Ты готова? — спросил Роган.

— Готова к чему? — удивилась Элли. — Если мы ворвемся в дом, он убьет Экелса.

— Я потом передам ему, что ты беспокоилась.

— Если это «потом» будет, — заметила она. — Предлагаю позвонить Киттри. Он явно уже понял, что мы здесь.

И тут у нее на поясе зажужжал мобильный.

— Вот сволочь. Звонит с телефона Экелса. — Она открыла свой сотовый. — Мы здесь.

— Я заметил. — Говорил Киттри спокойно, терпеливо-певуче, словно воспитатель в садике, увещевающий неугомонного ребенка. — Думаю, вы поняли, что это не ваш лейтенант.

— Освободите Экелса, иначе два десятка полицейских за две минуты разнесут эту халупу.

— Зря стараетесь, детектив. Если вы настолько умны, как мне думается, тогда вы знаете, что угрозами смерти многого от меня не добьетесь. Не могу сказать того же о лейтенанте Экелсе. Полагаю, это значит, что правила здесь устанавливаю я. Если вам так нравится, как звучит выражение «две минуты», скажем, именно столько у вас есть, чтобы подойти к моей двери. В одиночку. И без оружия.

— Это невозможно.

— Две минуты, детектив. И жилетик снимите. Если будет стрельба, пусть знают, что вместо меня могут подстрелить вас.

Связь прервалась.

Киттри знал о жилете. Он наблюдал за ними. Элли стянула свой жилет и швырнула на землю.

— Ты что тут вытворяешь, Хэтчер?

— Он потребовал этого. Мне нужно быть у входа в дом через две минуты. Без оружия. Без жилета. Иначе он убьет Экелса.

— Ни за что, — возразил Донован.

— Твое мнение здесь значения не имеет.

— Он блефует, — решил Роган. — Черт. Наверное, надо было кого-нибудь из этих проклятых переговорщиков прихватить.

— Мне переговорщик не нужен. Мы достаточно знаем об этом человеке, чтобы понимать: ему терять нечего.

— Кроме его же средства достижения цели. Если он убьет Экелса, ему конец.

— И если не убьет, ему конец, поскольку мы будем знать, что он блефует. Я иду туда.

— Я не могу позволить вам войти туда, детектив, — вмешался Форман, — как бы вы этого ни хотели. Вы даже не знаете наверняка, отпустит ли он заложника. Возможно, тот уже мертв.

— Между прочим, его заложник, как вы выразились, один из нас, и он наш начальник.

Форман попытался преградить ей путь. Она обошла его. Роган схватил ее за руку, Элли выдернула ее.

— Черт возьми, Джей Джей! Если кто-то из вас еще раз попытается меня остановить, я его покалечу.

Она нырнула за грузовик, Роган за ней.

— Дай мне свое оружие, — потребовала она, протягивая правую руку.

— Зачем?

— Некогда объяснять. Давай сюда свой «Глок».

Он вытащил оружие из кобуры и протянул ей.

— Ты этого не сделаешь.

— Мне придется это сделать. Ты что, не понимаешь? Я нашла Челси Харт. Мои инициалы были вырезаны на лбу Рейчел Пек. У меня была вся нужная нам информация: его болезнь, время выхода его книги, его осведомленность обо всех этих делах, его чертова морда на фотографии, прежде чем я ее обрезала и выкинула. Это я должна там быть, и, клянусь богом, я не позволю тебе остановить меня.

С этими словами она вытащила обойму и опустила на землю, затем выщелкнула досланный патрон и тоже бросила в сторону.

— Он тебя убьет.

— Раньше он убьет Экелса. А мне он сначала будет трахать мозг. Предприми все, что сможешь. — Она сунула незаряженный пистолет Рогана за пояс, под куртку. — Слышишь меня?

Подошедший Донован взял ее за локоть, но Роган отстранил его.

— Ты выйдешь оттуда, Хэтчер. Ты не будешь там одна, поняла?

Нервно сглотнув, Элли

Глава 48

Элли с полминуты простояла на крыльце, пока входная дверь не приоткрылась — сначала совсем чуть-чуть, потом еще на несколько сантиметров, затем еще немного — и Элли увидела обезумевшие от страха глаза Дэна Экелса. Его рот был заклеен широкой серебристой изолентой, запястья связаны спереди, а ноги туго стянуты в лодыжках.

— Все в порядке, сэр. Можете выходить.

Она медленно открывала дверь, пока из глубины дома не донесся голос:

— Хватит. Я видел ваш автобус с отрядом срочного реагирования.

Экелс повернулся боком, чтобы протиснуться в полуоткрытую дверь. Он пристально посмотрел в глаза Элли и слегка покачал головой. Он пытался что-то сообщить ей. Сказать, чтобы она не входила в дом.

—Это… ловушка? — беззвучно, одними губами произнесла она. Экелс ответил все тем же напряженным взглядом, но сильнее покачал головой.

— Не забывайте про уговор. Сначала вы сюда, потом он отсюда.

Элли тоже повернулась боком, чтобы пролезть мимо Экелса. Когда они поменялись местами, она увидела, как лейтенант моргает, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы.

— Идите, — шепнула она.

Экелс еще раз взглянул на нее, прежде чем соскочить с крыльца. Элли успела заметить, как Форман торопится перехватить Экелса на лужайке, а затем у нее за спиной снова раздался голос:

— Закройте дверь.

Элли закрыла — и ее тут же прижали к ней. Она чувствовала, как Джордж Киттри, придавив ее всем телом, шарит у нее под курткой. Она перестала чувствовать вес Рогановского «Глока».

— Хорошенький спектакль вы устроили, бросив оружие во дворе. Но я не так глуп, детектив.

Он сорвал с нее куртку и отшвырнул на пол, а затем отошел на несколько шагов в глубь дома. Элли обернулась, пытаясь запомнить планировку.

В передней части дома, в гостиной, шторы были задернуты. Вертикальные жалюзи, закрывавшие раздвижные двери в столовую, опущены. Сам Киттри расположился на деревянном стуле у входа в небольшой коридор, ведущий из гостиной. Умно придумано. В этом месте он был надежно защищен от любой пули, которую могли выпустить с улицы.

— На диван. — Он указал на бежевую софу у стены гостиной, а сам, вернувшись на безопасное место, положил оружие на пол слева от себя. Элли старалась выдержать его взгляд, однако ее глаза непроизвольно перескочили на серебристое лезвие, блеснувшее в его правой руке.

В другой день и в другой обстановке это наверное испугало бы ее. Но Элли, наоборот, приободрилась. Сначала Киттри держал в заложниках лейтенанта полиции. Теперь у него новая пленница: один источник непредсказуемости сменился другим. Если бы он уверенно обращался с огнестрельным оружием, ей наверняка пришлось бы смотреть в дуло его собственного пистолета либо того, который он только что отнял у нее.

Интуиция не обманула Элли. Лишь одна жертва была застрелена — Даррелл Вашингтон. И, как сказал Кен Гарсия, убийца был паршивым стрелком. Кроме того, он воспользовался тем самым оружием, которое было у Вашингтона при ограблении Стефани и Джордан, а затем бросил его на месте преступления. А нынешнее местоположение Киттри не давало ему возможности быстро добраться до места, где мог быть спрятан другой пистолет.

Теперь Элли поняла, что ей пытался сказать Экелс: у Киттри нет огнестрельного оружия. Очевидно, Киттри удалось захватить лейтенанта раньше, чем тот установил этот важный факт. Элли не допустит, чтобы с ней произошло то же самое. Она отличный сильный борец. И если единственное преимущество Киттри — нож и незаряженный «Глок» Рогана, она сумеет выйти отсюда живой.

Сев, как было велено, на диван, Элли увидела на стеклянном столике портняжные ножницы с оранжевыми ручками. Киттри, должно быть, заметил ее взгляд, поскольку сказал:

— Ага. Но не сейчас. Позже. Хочу сперва посмотреть на вас. Левую руку — в наручники.

Только теперь она заметила пару наручников, свисавших с того же стеклянного столика. Один браслет был прицеплен к кованому чугунному основанию, другой, открытый, висел свободно. Элли передвинулась, выставив вперед левую ногу, и сомкнула браслет на левом запястье.

— Я бы попросил вас рассказать о своем отце, но знаю, как вы относитесь к мужчинам, которые смотрели «Молчание ягнят» слишком много раз. Не хочется банальности. — Он цитировал ее интервью «Дэйтлайну». Элли во все глаза смотрела на убийцу, словно он был ящерицей в стеклянном террариуме. — Лучше расскажите мне про Уильяма Саммера.

— Что именно? — спросила она.

— Почему вы были так уверены, что найдете его раньше?

— Вас же я нашла, верно?

— Я ждал, что меня найдут.

— Уильям Саммер тоже, — заметила Элли. — Это еще одна ваша общая черта.

— Расскажите мне об этом подробнее.

— Вы оба способны контролировать темп и последовательность своих убийств — многие специалисты считают, что это редкое качество. Вы оба прекратили убивать, когда в вашей жизни появился другой источник удовольствия, когда вы достигли успеха в чем-то ином. И оба сорвались, когда жизнь снова дала трещину: Саммер — из-за газетной статьи, в которой он выглядел никчемным стариком, а вы — из-за рака, давшего метастазы в мозг.

— Значит, вы сказали бы, что у меня, как и у Саммера, «неуемная гордыня»?

— Я не говорю, что знаю вас, господин Киттри.

— Рейчел Пек и Челси Харт тоже не говорили. Возьмите-ка эти ножницы.

Элли подергала прикованной левой рукой.

— Очень остроумно, детектив, но я уверен, вы справитесь.

Элли взяла ножницы правой.

— Ваши волосы, детектив. Вы натуральная блондинка?

— Да.

— Так я и думал. Это их обычная длина?

Волосы Элли отросли ниже плеч и были гораздо длиннее, чем в предыдущие годы работы в полиции. Последние два месяца у нее просто не хватало времени подстричься.

— Нет, — сказала она. — Я обрезала их несколько месяцев назад.

Наверное, она никогда не сможет объяснить, почему этот маленький обман успокоил ее.

— Пожалуйста, состригите теперь все остальное.

— То есть?

— Вы же видели Челси Харт. Давайте. Но не торопитесь, — велел он, расстегивая брюки.

Элли усилием воли подавила рвотный рефлекс.

Она склонила голову вперед и поднесла ножницы к упавшей на лицо пряди волос, но никак не могла сомкнуть лезвия.

— Вы бы хотели отложить ножницы, детектив, и поискать другой способ?

Она стиснула зубы и щелкнула ножницами. Пятнадцатисантиметровая прядь упала на пол. Элли потянулась, чтобы поднять волосы, но Киттри остановил ее.

— Пусть остается там. Красиво смотрится.

Он уже начал доставлять себе удовольствие. Элли отчаянно хотелось отвести взгляд, но она знала, что это нарушит задуманное представление. Она раздвинула лезвия ножниц

Элли снова принялась отрезать волосы, заставляя себя смотреть на искаженное, начинавшее краснеть лицо Киттри. Она говорила себе, что должна это делать. Должна — ради тех пяти девушек, которым пришлось страдать гораздо сильнее.

Она видела, как мышцы на лице Киттри начали напрягаться, и поняла, что у нее есть всего несколько секунд. Она отрезала еще две пряди, чувствуя, как с каждым упавшим на пол локоном у нее прибавляется сил.

И когда Киттри качнулся вперед, Элли была готова. Опустив ножницы на пол, она дотянулась до левой ноги в полусапоге, которая была выставлена вперед. Элли выхватила «Кар К9», осторожно надавив на спусковой крючок, чтобы снять блокировку ударника.

Киттри открыл глаза, извернувшись, слез со стула и, выпустив нож, потянулся за лежавшим на полу «Глоком». Элли продолжала надавливать на спусковой крючок, сжав руку в локте и напрягая мышцы, чтобы снизить отдачу.

Одновременно со звуком выстрела ее рука непроизвольно вздрогнула, и жгучая боль пронзила еще свежую рану. На левом рукаве белой рубашки Киттри расплывалось багровое пятно. Элли попала ему в плечо.

Киттри, морщась, приподнял «Глок» левой рукой. Невзирая на боль, он даже сумел выдавить улыбку, глядя на прикованную к столу Элли, а затем нажал на спусковой крючок. Когда он понял свою ошибку, его самодовольство сменилось замешательством, а потом яростью. Он швырнул пистолет в Элли и потянулся к ножу, брошенному к ножке стула.

Элли снова выстрелила — дважды, почти без перерыва, чтобы компенсировать недостаточную меткость, неизбежную при стрельбе с одной свободной рукой. Одна из пуль пробила экран телевизора, другая угодила в левый бок Киттри. Он ринулся к Элли, сжимая в руке нож.

Она бросилась на пол и перекатилась к приставному столику. Используя прикованное запястье как рычаг, она подтянулась вверх под углом 45 градусов. Оперла рукоятку пистолета на левое предплечье и выстрелила три раза подряд.

Все три выстрела пришлись в цель. Киттри отшатнулся, открыв рот в широком «О» и рухнул на пол. При виде затихающих конвульсий его тела Элли позволила немного расслабиться и своим мышцам.

Тишину разорвал грохот, напоминавший одновременное столкновение тысяч машин. Член отряда срочного реагирования в шлеме влетел в брызнувшую осколками раздвижную стеклянную дверь, в тот же миг во входную дверь вломился Роган, державший переднюю часть тарана. Наверное, они договорились об одновременном входе в дом после первого выстрела. То, что Элли показалось вечностью, длилось всего несколько секунд.

Затем она увидела сцену в гостиной их глазами. Мертвый Киттри, убитый пятью выстрелами, в спущенных до колен штанах. Элли, наручниками прикованная к столу, на ворохе собственных волос. Она взглянула на Рогана и начала хохотать, непроизвольно и неудержимо, а затем вдруг поняла, что рыдает — последний раз она плакала так много лет назад.

Глава 49

— Никто не сказал мне, что сегодня вечером бал.

Джон Шеннон положил сандвич с ростбифом на салфетку и стер пятнышко горчицы с уголка губ. Учитывая, что Роган был одет как обычно: черный костюм и серый шелковый галстук, не он привлек внимание Шеннона. Но вот когда Элли вышла из раздевалки управления, началась совсем другая история.

Реплика сослуживца приковала к ней взоры всех сидевших в отделе. Напарник Шеннона даже присвистнул. Кто-то поинтересовался, не примерка ли это нового наряда для ежегодной Церемонии вручения медалей — это была ссылка на широко распространенные домыслы, будто Элли получит Полицейский крест за боевые заслуги, который должен отметить ее роль в истории, названной в прессе «делом Манхэттенского парикмахера». Очевидно, репортеры не видели иронии в том, что это прозвище Киттри создал для подзаголовка собственной статьи.

Элли оглядела свое черное шерстяное расклешенное книзу платье и босоножки на высоком каблуке, коснулась челки своей новой очень короткой стрижки. Поскольку прическа сразу бросалась в глаза, ей пришлось пересмотреть свой повседневный наряд.

Выйдя из кабинета, Дэн Экелс подбоченился.

— Эй, а ну-ка потише. Хэтчер привела себя в порядок. Оставьте девушку в покое.

Элли втянула щеки и приняла вычурно-жеманную позу, как делают фотомодели. Несколько детективов покатились со смеху. Прошло четыре дня после убийства Киттри, а Элли по-прежнему замечала, что коллеги постоянно пытаются ее рассмешить. Однако еще рановато судить, что это — дружелюбие отдела, вызванное тем, что она прошла некое испытание, или просто-напросто временный теплый фронт.

— Прекрасно. Я за тебя, видишь ли, заступаюсь, а ты что делаешь? Поощряешь этих клоунов?

Она посмотрела на лейтенанта, пытаясь разглядеть подтверждение слухов, которые дошли до нее накануне в «Бандюгах». Очевидно, вопросы о местонахождении оружия Экелса на момент захвата в заложники привели к расследованию его внеслужебной деятельности. Если слухи были верны, Экелс казался на удивление спокойным. Возможно, то, что он пережил у Киттри, помогло ему по-новому взглянуть на жизнь. А может, слухи — это просто слухи.

— Полагаю, вам двоим пора куда-то ехать, — многозначительно заметил Экелс.

— О, им точно пора куда-то, — подхватил Шеннон. — «Мы пойдем с тобою к алтарю, там тебе я сердце подарю».

Элли зажала уши и не отнимала рук, пока Роган не подал ей плащ. Дойдя до лестницы, они все еще слышали нестройный хор сослуживцев.

Роган оставил машину неподалеку от места назначения, на улице Бликер.

— Это было очень великодушно с твоей стороны, Джей Джей.

— Хватит меня благодарить.

Они вошли в здание и направились в зал, находившийся в стороне от главного вестибюля. Дымчато-синие бархатные шторы спускались до самого пола. Лиловые мягкие кресла аккуратно выстроились в четыре ряда. Примерно треть мест уже была занята.

Элли узнала грузного мужчину в первом ряду. Детектив Хэнк Додж поздоровался с ней кивком, она ответила тем же.

В передней части зала на подставке рядом с простым венком из чайных роз и закрытым гробом стояла портретная фотография Рейчел Пек. Портрет, которому так и не суждено было украсить обложку ее книги.

Три дня назад Элли позвонила отцу Рейчел — упросить его забрать тело дочери, чтобы ее не похоронили в картонном ящике на Харт Айленде, где заключенные складывают такие «гробы» штабелями по пять штук. Только повесив трубку, Элли поняла, что успела несколько раз обозвать его так, как не полагается называть служителей Господа.

Она бы никогда не стала просить Рогана оплатить похороны, однако он слышал, как она разговаривала со священником. Через час после ее телефонной беседы с преподобным Элайджей Пеком Роган договорился насчет места и времени

Элли ощутила комок в горле, увидев знакомое лицо в глубине зала. Ее брат ради такого случая даже надел спортивную куртку.

— Где ты это взял? — шепнула она, дернув его за рукав.

— Не спрашивай, по крайней мере не предупредив меня о моих правах.

Заняв места в заднем ряду, Джесс и Роган обменялись приветствиями, непроизвольно перейдя на полушепот.

— Ты оказался добряком, — заметила Элли, легонько сжав плечо брата.

— Да ладно, пустяки.

Сегодня утром она поделилась с ним опасением, что никто не придет на похороны. Сейчас, оглядывая зал, она поняла, что ее тревога была напрасной. Может, с семьей отношения у Рейчел и не сложились, зато у нее были друзья.

И сейчас одна из ее подруг заняла место на кафедре возле фотографии Рейчел и представилась как Джина ДаКоста. Она сказала собравшимся, что не представляет, о чем надо говорить на похоронах лучшей подруги. Милый человек, заведующий этим похоронным домом, предложил прочесть несколько подходящих случаю молитв, но все знали, что за такие дела призрак Рейчел обязательно вернется и надерет ей задницу. Поэтому Джина стала рассказывать про доброту и щедрость Рейчел. Ее талант. Про тот вечер, когда она получила сотрясение, пытаясь объехать парковочный автомат на улице Джонса. Джина предложила остальным поделиться своими воспоминаниями. Только не надо печальных историй, предупредила она.

Элли узнала опоздавшего, который тихо проскользнул в зал. Отыскивая свободное место, он заметил ее и грустно улыбнулся. Элли быстро махнула ему рукой. Она знала, что этот человек обязательно придет.

Люди по очереди выходили к кафедре, а Элли сложила руки на коленях, прикрыла глаза и про себя произнесла собственную речь: «После того как я нашла Челси Харт в понедельник утром, у меня было три дня на спасение Рейчел. Этого оказалось мало. Я впустую потратила тридцать шесть часов, а между тем у меня в рюкзаке лежали три дела, убеждавшие: что-то не так. Тридцать шесть часов могли все изменить. У меня было три дня, а я их не использовала. Я не поверила собственному чутью. Не была достаточно уверена. В следующий раз я медлить не стану. В следующий раз я вспомню Рейчел и Челси и поступлю иначе».

Открыв глаза, Элли поняла, что ей стало легче. Чувство вины постепенно испарялось. Она ощутила покой. Почувствовала, что сейчас она должна быть здесь, что ее место — в этом зале. Элли чувствовала себя нормальной.

Сегодня вечером, когда Джесс уйдет на работу и она останется одна в своей гостиной, Элли сделает финальный шаг, прежде чем перевернуть последнюю страницу этого дела. Она свяжется с Биллом Харрингтоном и поблагодарит его за тот звонок на «горячую линию». Поблагодарит за то, что он послушал Робби.

От автора

Я часто слышала, что писатели создают свои сюжеты, отталкиваясь от первоначального наблюдения, снова и снова задавая себе вопрос: «А что если?»

25 февраля 2006 года Иметт Сент-Гиен, аспирантка из Университета Нью-Йорка, прогуливалась с подружкой по барам в Сохо. Подруга решила пойти домой, а Сент-Гиен осталась, чтобы выпить напоследок еще рюмочку. Ее изуродованное до неузнаваемости тело нашли на следующий день. Спустя пять месяцев восемнадцатилетняя Дженнифер Мур выпивала с подругой в одном из ночных клубов в Челси, когда их машину забрали на штрафстоянку. Оставшись без автомобиля, она пошла в одиночку по Вестсайдскому шоссе. Ее тело обнаружили в мусорном баке в Нью-Джерси. Осенью 2007 года в полицию поступили заявления от двух разных женщин, утверждавших, что их похитили, а затем изнасиловали после того, как они без сопровождения вышли из «Бокса», одного из самых популярных клубов на Манхэттене.

И я задумалась: «А что если Элли Хэтчер попались бы подобные дела и она разглядела бы связь там, где никто ее не подозревал?»

Не скажу, что написать «Поцелуй ангела» меня вдохновил какой-то конкретный из перечисленных случаев, скорее, все они вместе. Многим из нас, особенно женщинам, знаком этот подогретый алкоголем спор в два часа ночи. Кто-то хочет уйти. Кто-то хочет остаться, чтобы выпить еще немного. Я оказывалась и в той, и в другой роли, и мне везло. Но по тем делам, с которыми я сталкивалась, будучи прокурором, и по тем, что печальной вереницей произошли в Нью-Йорке, я знаю: иногда удача может изменить. «Поцелуй ангела» — история вымышленная, но опасность, побудившая меня задать вопрос: «А что если?» — настоящая и универсальная.

Надеюсь, работа полиции в книге описана правдиво. Большую часть того, что мне известно об этом, я узнала, работая прокурором в Орегоне и профессором права в Нью-Йорке, но описать профессиональную деятельность Элли Хэтчер мне помогли также великодушная поддержка и познания других людей. Мне потребовалось сменить позицию прокурора на точку зрения полицейского и после местных портлендских правил освоить установки Полицейского управления Нью-Йорка. Я благодарна людям, которые помогли мне в этом: помощнику окружного прокурора Мэттью Конноли из округа Нассау; вышедшему на пенсию дежурному по отделению Эдварду Девлину из ПУ Нью-Йорка; Джорджу К. Фонгу, начальнику отдела Национального центра по борьбе с организованной преступностью, заместителю исполнительного директора Национального центра разведки в области организованной преступности (штаб-квартира ФБР) (уф!); Карле Пилузо, начальнице Грэшемского управления полиции (она подтвердила, что женщины-полицейские действительно носят сумочки); и безымянному дежурному по 13-му участку, который стал моим импровизированным гидом. Особую признательность я выражаю Элу Каплану, лейтенанту в отставке из ПУ Нью-Йорка, который меня совсем не знал, но все равно внес вклад в мою работу.

Мне также оказали помощь мой агент Филип Спитцер, Лукас Ортис, Фозия Берк из рекламного агентства «ФСБ Асошиэйтс», моя семья и потрясающая команда издательства «Харпер Коллинз». Особая благодарность — моему другу и редактору Дженнифер Барт.

Алафер Керк

Город лжи

Филипу, Мэри и Энн-Лиз Спитцер

Глава 1

27 мая

Таня Эббот заметила, как дрожит ее указательный палец, нажимая под дождем серебристые кнопки: 9… 1… 1. Слушая гудки, она поняла, что высчитывает в уме, сколько дней прошло после ее приезда в Нью-Йорк.

Она насчитала двадцать шесть, и тут ответила диспетчер. Три полных недели и еще пять дней.

— Девять-один-один. Что у вас случилось?

Три четверга назад она доехала на «Амтраке»[225] до Пенсильванского вокзала. А сейчас — вечер вторника. 26 дней в Нью-Йорке. 26 дней назад она все начала сначала. Всего 26 дней, а она уже звонит в службу 911.

— Алло? Есть там кто? Что у вас

Таня откашлялась.

— Пентхаус на пересечении Лафайет и Кенмар.

— Вы там находитесь, мэм? Скажите, что у вас происходит.

Таня уже покинула это здание, но двадцатью минутами ранее она гостила в роскошном пентхаусе, взгромоздившемся на вершину белого кирпичного строения, который располагался на углу улиц Лафайет и Кенмар. Она потягивала «Вдову Клико» из высокого хрустального бокала, опершись о барную стойку из черного гранита. Сидела развалясь на белом кожаном секционном диване, скромно скрестив ножки, пока хозяин демонстрировал ей панораму Сохо, в тот момент покрытую пеленой дождя. Потом последовала за ним в главную спальню. Когда все закончилось, она намывалась махровой салфеткой-мочалкой в сверкающей мрамором ванной.

— Стрельба. Там была стрельба. — Таня ладошкой смахивала с глаз влагу — капли дождя, смешанные со слезами. Попытки были напрасны, она только размазывала тушь по мокрым щекам.

— Вы слышали выстрелы?

— В квартире.

— Мэм, нужно, чтобы вы сказали своими словами. Вы слышали выстрелы внутри квартиры? А вы можете сказать, откуда стреляли?

— Стреляли. В квартире на пересечении улиц Лафайет и Кенмар.

— По моим сведениям, вы находитесь на пересечении улиц Лафайет и Бонд, мэм. Вы хотели сказать на углу Лафайет и Бонд? Вы должны говорить со мной, мэм. С вами все в порядке? Вы не пострадали?

Таня даже не заметила, как пробежала пять кварталов в поисках таксофона. Она совсем не помнила, как пересекла улицу Хаустена. Возможно, ее сердце колотилось от этого бега. Ее успокаивала мысль о том, что она далеко от той квартиры.

— Пересечение Лафайет и Кенмар. Пентхаус.

— Вы можете назвать себя, мэм? Я выслала к вам «скорую». А вы продолжайте со мной разговаривать. Меня зовут Тина Брукс. Вы можете назвать свое имя?

Таня повесила трубку и поспешила на юг по Лафайет к станции метро на улице Бликер. Имени она диспетчеру называть не стала, своим мобильным телефоном не воспользовалась. Она могла двигаться достаточно быстро, не привлекая внимания прохожих, тоже торопившихся укрыться от дождя.

Помимо «скорой» в пентхаус Тина Брукс наверняка отправила полицейскую машину к таксофону на пересечении улиц Лафайет и Бонд, чтобы отыскать неизвестную, набравшую 911. Но прежде чем автомобили достигнут цели, Таня Эббот окажется далеко — она будет ехать в поезде, по 6-й линии нью-йоркского метро, вытирая лицо влажным рукавом и стараясь отдышаться.

Глава 2

Детектив Элли Хэтчер и ее напарник Джей Джей Роган прибыли на место мокрыми насквозь. Не влажными. Не сырыми. А насквозь мокрыми. Ливень, обрушившийся в ту ночь на Манхэттен, был из тех, что синоптики могли бы измерять ведрами в секунду.

Элли следовало радоваться нынешней непогоде. Это был первый перерыв в затянувшейся на неделю жаре, рекордной для конца мая. Семь дней подряд столбик термометра поднимался выше тридцатипятиградусной отметки. Столь тягостная жара вообще вряд ли могла порадовать, но в Нью-Йорке зной имеет особый характер. Разгоряченный бетон и неподвижный безветренный воздух — и весь город начинал источать неповторимую смесь запахов тел, мусора и мочи. Улицы и метро были переполнены. Людям отказывала терпимость. Они быстрее раздражались. Больше пили. Возвращались домой позже обычного. И становились опасными.

В Нью-Йорке жара порождает насилие.

Элли и Роган надеялись, что ливень, хлынувший на город в тот вечер, принесет им первый спокойный вечер за эту беспокойную неделю. Не тут-то было.

Первый вызов привел их на место зарегистрированного убийства в Сохо. Парочка, съежившаяся под ресторанной маркизой, разглядела очертания распростертого мужского тела на заднем сиденье «БМВ 325», припаркованного на Великой улице.[226] Когда сотрудники «скорой» нашли следы шин, а Элли извлекла полуметровый резиновый шланг из ниши для ног под задним сиденьем, они с напарником промокли насквозь.

Едва детективы доложили об отсутствии подозреваемого, предвкушая возможность обсохнуть у себя в отделе, как поступил второй вызов, на этот раз — в пентхаус на пересечении улиц Лафайет и Кенмар. Проезжая по Кросби, Элли заметила небольшую охапку цветов, прислоненную к крыльцу дома на пересечении с улицей Брум, — заливаемая дождем дань памяти Хиту Леджеру. Прошло больше четырех месяцев после смерти актера от случайной передозировки, сегодня же СМИ объявили о кончине Сидни Поллака от рака желудка. Когда умирают знаменитости, это интересует всех, даже если люди знали их не лучше, чем того бедолагу, из-за смерти которого Элли и Роган собирались открыть дело.

Указанный адрес оказался домом 212 по улице Лафайет, но синяя стеклянная табличка на белоснежно-белой стене обозначала здание просто — «212». Столетие назад строители прославили американский запад именами типа Дакота, Вайоминг, Орегон, однако теперь изюминкой считались минималистские названия, успешно отразившие образы городского совершенства в одном скромном слове: «Сьело»,[227] «Оникс», «Лазурь». И что могло лучше выразить суть Нью-Йорка, чем знаменитый телефонный код Манхэттена — 212?

Когда лифт достиг седьмого этажа, возле их ног скопились серые грязные лужи. Створки расступились, пропуская детективов в узкий коридор, где между двумя аспидно-серыми дверями стоял полицейский в форме. Он кивнул на открытую дверь.

— Формально это не пентхаус, — заметил Роган, когда двери лифта, шурша, закрылись позади них. — В настоящем пентхаусе лифт открывается прямо в апартаменты.

Одна только прихожая здесь была как две Эллины квартиры.

— Мне все равно, даже если риелтор называл бы это лачугой, — сказала она. — Я бы от нее не отказалась.

Роган расстегнул плащ и сбросил его на пол в прихожей. То же самое Элли сделала со своим дождевиком. Еще не хватало залить водой место преступления.

Идя на голоса, доносившиеся откуда-то из глубины помещения, Элли осматривала квартиру. Под единственной встроенной полкой в гостиной — разбросанные книги. Пустые ящики тумбы, стоявшей в столовой, были выдвинуты, кухонные шкафчики — открыты.

Пирамидка неиспользованных дров лежала перед очагом; на каминной доске стояла единственная фотография в хрустальной рамке: импозантный мужчина средних лет пожимает руку бывшему президенту. Мужчина показался ей знакомым.

Однако обнаженное тело, раскинувшееся на белых простынях огромной кровати в спальне, принадлежало не человеку со снимка. На тумбочке рядом с постелью лежал аккуратно завязанный узелком использованный презерватив.

Пули прошили тело, кровать под ним и стену за кроватью. Тумбочка и комод были открыты, как и двери обоих встроенных шкафов. Вся мебель была пуста. По сравнению с нею примыкающая ванная комната выглядела вполне безмятежно, лишь стопка полотенец валялась на полу.

Голос из гостиной оторвал Элли от осмотра.

— Робо? Робо! Куда он, черт возьми, подевался?

— Детективы, мне кажется, пришел владелец квартиры. — Полицейский в форме неловко топтался на пороге главной спальни.

— Кто его вызвал? — осведомился Роган.

Патрульный пожал плечами.

— Мы позвонили управляющему домом. А он, наверное,

— Вас кто-нибудь просил звонить управляющему, офицер? — Роган стиснул зубы, и на виске у него забилась жилка. —Мывас об этом просили?

— Я разберусь, — пообещала Элли, отодвигая полицейского, бормотавшего сбивчивые извинения.

Она вышла в гостиную и наткнулась на элегантного мужчину среднего возраста в черном смокинге и белом галстуке-бабочке. У него были коротко остриженые серебристые волосы и пронзительные зеленые глаза. Элли узнала в нем человека с фотографии над камином.

Он оглядел ее сверху до низу, очевидно пытаясь понять, что делает в набитой полицейскими квартире босоногая дамочка в бирюзовой льняной блузке и черных обтягивающих брюках.

— Вы кто?

— Детектив Элли Хэтчер, ПУ[228] Нью-Йорка. — Она приподняла крышку футляра с жетоном, крепившегося к ее ремню.

— Судя по босым ногам, одна пара ботинок, стоящих на моем Райане Макгиннессе,[229] принадлежит вам.

— Вы говорите про коврик? — Элли поглядела на узорчатое пространство, отделявшее ее от мужчины в смокинге.

— Это произведение искусства, — возмутился мужчина, — но вам, конечно, это невдомек. Робо, это в чистку! Робо… Я звонил ему сорок пять минут назад, чтобы он разобрался с этим дерьмом. Робо!

Мужчина хотел пройти в спальню, однако Элли подняла руку.

— Я на ваш вопрос ответила, сэр. Теперь моя очередь спрашивать. Кто вы? — Она все еще не могла сообразить, где видела его раньше.

— Я владелец этой квартиры, которую вы, очевидно, присвоили. Робо…

— Робо — атлетически сложенный парень? Шатен, сплошная татуировка на правом плече выше локтя? И лепрекон на левом бедре?

Мужчина заморгал и уставился на Элли.

— Я даже не хочу вникать в ваши инсинуации.

— Никаких инсинуаций, сэр. Допустим, вы никогда не видели татуировку на его бедре. Остальное сходится?

Мужчина кивнул.

— Где он? Я не люблю, когда с важного мероприятия меня выдергивает какой-то там управляющий домом.

— К сожалению, сэр, человек, которого вы называете Робо, мертв. Застрелен в постели — очевидно, в вашей. И лежал он в этой постели обнаженным, если вам интересно.

Мужчина таращился на Элли целые три секунды, затем уголок его рта пополз вверх.

— Вы еще пожалеете об этом, мисс Хэтчер. Я не стану просить вас убрать весь этот кавардак, дабы меня не обвинили в сексизме, но, пожалуйста, пусть один из лакеев, призванных охранять деньги налогоплательщиков, уберет ваши мокрые башмаки с того, что вы так метко назвали моимковриком.Он стоит больше, чем ваше годовое жалованье.

— Для начала мне нужны ваше имя и какой-нибудь документ, сэр.

— Сэмюэл Спаркс. — Он даже не попытался вынуть бумажник.

— А кто такой Робо?

— Его имя — Роберт Манчини. Он один из моих специалистов по охране. Я названивал ему с того самого момента, как меня вызвали сюда по крайней необходимости, связанной с полицией.

— Специалист по охране. Вы имеете в виду — телохранитель?

Мужчина кивнул, и Элли внезапно соотнесла лицо с именем: Сэмюэл Спаркс — это Сэм Спаркс. Тот самый Сэм Спаркс. Прежде чем ей повезло на сомнительных с точки зрения законности основаниях снять жилье со стабилизированной квартплатой, она изучала бесконечные списки квартир в домах Спаркса, ни одну из которых она не могла себе позволить. Этот человек, по слухам, намеревался купить жилой комплекс «Стайвесант таун», состоящий из ста десяти зданий, и трансформировать его, прежде чем цену перебьет конкурирующий магнат. Этот миллиардер фотографировался с таким количеством первоклассных красоток, что сам превратился в кормушку для папарацци и таблоидов, в том числе тех, что охотно рассуждали насчет сексуальной ориентации самопровозглашенного «вечного холостяка». Элли подумала, что этими слухами и объясняется реакция Спаркса на упоминание о бедре убитого.

Усмешка Спаркса сменилась широкой улыбкой.

— Вы можете извиниться после того, как отсюда уберут обувь.

Не стоит говорить, что Элли так и не извинилась.

— Господин Спаркс, ваша квартира сейчас — официальное место преступления. Мне нужно, чтобы вы ушли.

— Простите, что?

— Вы слышали мою просьбу, сэр?

— Разумеется,слышал,но…

— Тогда я приказываю вам, уже вторично, покинуть территорию. — Элли намеренно использовала властный тон, который вынуждал людей подчиниться.

— Я не собираюсь покидать свою собственную…

— Сэм Спаркс, вы арестованы за неподчинение законному приказу служащего полиции. — Элли жестом подозвала полицейского в форме, который опасливо наблюдал за ними от двери. Он снял с пояса наручники.

— Вы сами исполните долг или это сделать мне? — спросил он.

Спаркс втянул воздух сквозь зубы и, прищурившись, посмотрел на именную бирку на груди полицейского.

— Офицер Т. С. Эймос. Я бы предостерег вас от следующего шага в мою сторону, если вы не намерены провести остаток вашей службы в нью-йоркской полиции, охраняя парковки.

Элли выхватила у коллеги наручники.

— Не беспокойтесь, Эймос. Предоставьте это мне.

ЧАСТЬ I

Не принимай это близко к сердцу

Глава 3

Четыре месяца спустя.

Среда. 24 сентября

11.00

Элли Хэтчер подняла руку и поклялась говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды. Однако ее показания перед лицом судьи не были на самом делевсейправдой. Это было сухое, лаконичное перечисление основных фактов, и только фактов, касающихся вызова стадвадцатидневной давности. Время: 23.30. Место: пентхаус в здании, известном как «212», на пересечении улиц Лафайет и Кенмар. Причина вызова: сообщение о стрельбе, а после — обнаружение в спальне изрешеченного пулями человека. Покойный — Роберт, он же Робо, Манчини, телохранитель магната Сэма Спаркса, владельца манхэттенской недвижимости.

Элли позволила себе взглянуть на Спаркса, который сидел с непроницаемым выражением лица рядом со своим адвокатом Рамоном Герреро. Если верить полицейскому отчету, Спарксу было пятьдесят пять, но, глядя на него сегодня утром, Элли понимала, почему он пользовался вниманием бесконечных моделей и честолюбивых старлеток, неизменно сопровождавших его на всех страницах светской хроники. И дело было не только в деньгах. Обладавший упрямым подбородком, ярко-зелеными глазами и неизменным прищуром а-ля Клинт Иствуд, Спаркс источал тот грубоватый шарм, перед которым не могли устоять известного типа женщины.

Элли была удивлена, что Спаркс не погнушался прийти лично. Возможно, для него это способ продемонстрировать судье Бэндону, что эти слушания важны для него не меньше, чем для полиции.

Единственным в зале наблюдателем была Дженна Уолш, сестра жертвы, сидевшая на задней скамье возле выхода, где обычно располагаются представители обвинения. Элли говорила ей, что нет смысла приезжать в город ради этого заседания, однако разубедить ее не сумела. Возможно, Спаркс был не единственным, кто пытался что-то доказать своим появлением.

Помощник окружного прокурора Макс Донован продолжал терзать Элли прямыми вопросами, которые должны были заложить основу для отклонения сегодняшнего ходатайства.

— Проживал ли покойный в

— Нет. Манчини проживал в Хобокене, штат Нью-Джерси.

— Был ли он владельцем квартиры, где его обнаружили? — спросил Донован.

— Нет.

— А кто владелец квартиры?

— Работодатель Манчини, Сэм Спаркс.

— Во время тщательного осмотра места преступления обнаружились ли какие-либо свидетельства, позволяющие предположить, что покойный долговременно пребывал в «Двести двенадцатом»?

— Нет, мы таковых не обнаружили.

— Ни чемоданов, ни зубной щетки, ни бритвенных принадлежностей — ничего такого?

— Нет. — Элли ненавидела формальное занудство, которое было непременной частью свидетельских показаний. Она предпочла бы сесть напротив судьи Бэндона и выложить ему все как есть. — В действительности, господин Спаркс сам рассказал нам в тот вечер, что покойный пользовался квартирой всего один вечер.

И снова Элли излагала только голые факты. По словам Спаркса, он завершил отделку и обустройство квартиры в «212» шесть месяцев назад и оставил этот пентхаус себе как денежное вложение и гостевые апартаменты для европейских инвесторов, которые все чаще предпочитали модернистские лофты в деловой части города более традиционному временному жилью в центре. Чтобы окончательно доказать, будто эта площадь — корпоративная собственность, он позволял своей личной помощнице и служащим охраны пользоваться апартаментами, когда пентхаус был свободен.

Макс Донован приколол несколько фотографий с места преступления на стенд, расположенный рядом со свидетельской трибуной. Иллюстрируя свой рассказ представленными снимками, Элли описала царивший в квартире беспорядок — открытые шкафы, выдвинутые ящики, мелкие предметы, разбросанные по полу, словно конфетти.

— Судя по всему, — заметил Макс, — нетронутой осталась только ванная?

На последнем снимке была видна распахнутая дверка небольшого шкафа и стопка полотенец на плиточном полу под раковиной; других разрушений в аккуратной главной ванной не было.

— Вроде бы так, — ответила Элли.

— Полагаю, несколько рулонов туалетной бумаги и старые выпуски «Спортс иллюстрейтед» не могли стать целью налета.

Комментарий Макса был не слишком смешным, однако планка юмора в зале суда, как известно, весьма невысока, и эта ремарка вызвала смешок у судьи Бэндона.

Суть показаний была проста; жестокий налет на квартиру, расположенную на седьмом этаже многоквартирного дома по улице Лафайет, 27 мая не имел бы никакого отношения к бедному Роберту Манчини, не попади он под пули. Связь телохранителя с этой квартирой была слишком отдаленной и несущественной, чтобы считать убитого запланированной мишенью для четырех пуль, пробивших в ту ночь его обнаженный торс.

Нет, преступление не было связано с Манчини. Настоящей целью было, возможно, ограбление самого Сэма Спаркса, хотя и оно казалось маловероятным. Несмотря на богатую обстановку — два плазменных телевизора, суперсовременная стереосистема, ковер, представляющий собой произведение искусства, — из квартиры ничего не пропало.

И поэтому теперь полиции хотелось побольше узнать про Сэма Спаркса.

Со свидетельского места Элли могла видеть за спиной у судьи фотографию в серебряной рамке. На снимке Пол Бэндон лучился улыбкой, стоя рядом с шикарной супругой и мальчиком-подростком в синей академической шапочке и мантии. За пределами зала суда, без мантии, Бэндон был обычным человеком с семьей и нормальной жизнью. Элли раздумывала: если она пропустит явные несуразности и выложит ему все как есть, поймет ли судья Бэндон, каким образом череда событий, начавшихся 27 мая, привела ее в центр нынешних баталий между прокуратурой и одним из самых влиятельных людей в городе.

Возможно, он бы понял, что она чувствовала, когда Спаркс отвлекал ее от работы на месте преступления в своем сшитом на заказ смокинге, почему-то сухой в столь дождливый вечер и хоть сейчас готовый позировать камерам, однако взбешенный непорядком в своем вылизанном до блеска пентхаусе. Возможно, судья смог бы представить те высокомерно-презрительные взгляды, которые Спаркс бросал на полицейских, подмочивших его безупречное пристанище, тех самых, кто поддерживает видимость порядка, позволявшего Спарксу зарабатывать миллиарды на манхэттенской недвижимости. Возможно, он понял бы, что у нее вовсе не было намерения арестовать Спаркса, и что она мгновенно отругала себя за то, что сделала это. Ей хотелось лишь стереть с его физиономии самодовольное выражение, заставить сожалеть об убитом человеке в спальне, а не о ковре в прихожей.

Если бы Элли говорила всю правду, она рассказала бы судье Бэндону, что в Сэме Спарксе есть нечто, не дающее ей покоя. Она попыталась бы объяснить: единственное, что тревожит еще больше, — ее неспособность сохранить самоконтроль в этой ситуации.

Упорное нежелание Спаркса сотрудничать с полицейским следствием — а все из-за их злосчастной стычки, когда Элли повела себя не лучшим образом, — привело к безрезультатному расследованию длинной в четыре месяца.

— Итак, детектив Хэтчер, помог бы в вашем расследовании доступ к финансовой и деловой документации господина Спаркса, о котором мы просим? — спросил Донован.

— Мы полагаем, да, — сказала она, теперь глядя прямо на судью. — Господин Спаркс, как нам всем известно, чрезвычайно преуспевающий человек. Вторжение на его образцово-показательный объект могло быть своего рода предупреждением. Если у него есть деловые или финансовые враги, мы должны рассмотреть эту версию.

— Уточню: является ли сам господин Спаркс объектом вашего расследования?

— Разумеется, нет, — ответила Элли.

Но если бы она говорила всю правду, она должна была бы сказать судье, что в какой-то момент она, конечно, считала Спаркса подозреваемым, но быстро отказалась от этой мысли.

— Хотели бы вы добавить еще что-нибудь к своим показаниям, детектив Хэтчер?

Во время вежливой беседы в суде помощник окружного прокурора Макс Донован называл ее «детектив Хэтчер». Но и это было не совсем правдой. Если бы в суде требовалась вся правда, одному из них, вероятно, пришлось бы обнародовать тот факт, что этим утром детектив, дававшая показания, проснулась голышом в постели помощника окружного прокурора.

— Нет, благодарю вас, господин Донован.

Глава 4

11.45

Меган Гунтер провела кончиками пальцев по клавиатуре своего ноутбука. Это была нервная привычка. Если ее пальцы оказывались на клавиатуре в исходном положении, ей хотелось дать им волю, пустить их порхать над гладкими черными клавишами.

Она вспомнила, как в шестилетнем возрасте упрашивала маму научить ее машинописи. Ее родители тогда только что приобрели домашний компьютер, и Меган частенько подслушивала, как они, сидя бок о бок за отцовским столом, восхищаются чудесами на экране, появлявшимися из неведомой штуки под названием «Интернет». Но особенно Меган приводила в восторг та легкость, с которой мамины пальцы летали по клавишам.

Она поглядела на круглые белые часы, висевшие над пустой доской, позади профессора Эллен Стайн. 11.45. Еще пятнадцать минут занятий; тридцать пять уже прошли, а на экране ноутбука было написано лишь «Жизнь и смерть», далее дата и единственный вопрос:

Меган записалась на этот семинар, поскольку его описание в каталоге вызывало любопытство. «Жизнь хороша сама по себе или только тогда, когда хороша? Всегда ли смерть — зло? Что лучше — не прожитая жизнь или жизнь, прожитая зря?»

Философия не была специальностью Меган, в следующем году ей предстояло заниматься биологией, а ее учебный план составили специально для будущих студентов медицинского колледжа. Но описание этого предмета ее заинтересовало. Она сочла, что врачу пойдет на пользу, если он задумается над общим значением жизни и смерти в дополнение к науке, которая призвана улучшить первое и предотвратить второе.

Однако следовало предвидеть, что философский семинар без предварительных требований выльется в череду свободных разговоров, во время которых еще не определившиеся старшекурсники — которые впоследствии окажутся за прилавками «Старбакса» или, возможно, в юридических школах, — попытаются продемонстрировать свое знание самых упрощенных версий различных областей философии.

Сегодняшнее занятие, как нередко бывало, поначалу показалось многообещающим — доктор Стайн задала вопрос, который по-прежнему маячил на экране у Меган: «Все ли жизни одинаково хороши?»

К сожалению, первый отвечавший с ходу попытался разыграть карту Гитлера, заявив:

— Конечно, нет. В смысле — кто здесь станет оплакивать смерть Гитлера?

В ходе своего первого трехнедельного философского курса Меган убедилась, что качество общественного диалога значительно выросло бы в результате волевого запрета любых аналогий с нацистской Германией.

Бедная доктор Стайн изо всех сил старалась направить разговор в нужное русло. Но затем девица, ходившая в неизменном комбинезоне и источавшая запах пачулей, выдала еще один безумный пример интеллектуальной мастурбации, во всеуслышание поинтересовавшись: радуются ли умственно неполноценные жизни так же, как «нормальные» люди?

Меган заметила, что ее пальцы снова дрогнули. И даже как будто не пальцы, а сами клавиши. Она не знала, кто придумал эту раскладку — QWERTY. Аналогии с Гитлером куда понятней, чем использование этих букв. Но какими критериями руководствовались для определения клавиш, относившихся к «домашнему ряду», как это называла мама во время ее первых уроков машинописи? И почему под мизинец все время лезет точка с запятой? Как часто вообще используется этот знак?

Она заставила себя вновь настроиться на общую беседу за семинарским столом. Меган поняла, что комментарий девицы-пачули насчет умственно отсталых привел к более широкому разговору о ценности знания как такового. Но тут парень в кепке, какие носят разносчики газет, и с узкой бородкой битника огрызнулся:

— Пожалуйста, иди почитай Айн Рэнд. Тебя спрашивают о жизни без ценности, а ты придираешься к психически неполноценным? Гораздо сомнительней ценность жизни, потраченной на поглощение знаний, которые потом не пригождаются.

В этот момент Меган показалось, что у доктора Стайн начал подергиваться левый глаз. Прошло двадцать минут, а группа все еще спорила, ценно ли знание само по себе или только как средство достижения практических целей.

— Но даже различие между знанием ради самого знания и знанием ради прагматического смысла — это фикция, — настаивала девица-пачули. — Это предполагает наличие объективной реальности, которая сама по себе и не зависит от наших собственных когнитивных реакций. Мы не можем оценить реальность иначе, нежели через наши собственные мысли, тогда что вы имеете в виду под знанием как таковым? Знание и есть реальность.

— Только если вы — эпистемологическая идеалистка, — возразил бородач. — Возможно, Кант и согласился бы с такой логикой, или даже Джон Локк. Но реалист заявил бы, что есть онтологическая реальность, которая не зависит от нашего опыта. И если мы сумеем на тридцать секунд отвлечься от нашего нарциссизма и примем это допущение, тогда нельзя предъявлять претензии привилегированной элите зато, что они использует свое знание для создания конкретных, объективных различий в этой реальности.

— Это, возможно, слегка не в тему…

Меган почувствовала, как ее глаза непроизвольно обратились к говорящему, приличному на вид парню, всегда ходившему в концертных футболках.

— Это, возможно, слегка не в тему, но кто-нибудь задавался вопросом, почему Джона Локка из «Остаться в живых» назвали Джоном Локком? Это объясняет неувязки в сюжетных линиях. Авторы вынуждают нас критически воспринимать врезки из прошлого и будущего; каждая из них пропущена через персональный опыт героев.

— О боже! Он и впрямь только что это сказал? — Шепот исходил от студента, сидевшего рядом с Меган. На нем была майка с символикой хоккейного клуба «Филадельфия Флайерс», а прическа наводила на мысль, что он только что поднял голову от подушки. — Мне следовало поберечь свои деньги и пойти в Пенсильванский университет.

— Ладно, ребята, время вышло. — Стайн постучала костяшками пальцев по столу, дабы призвать класс к порядку.

Хотела бы Меган получать по доллару каждый раз, когда доктор Стайн пытается вернуть их к первоначальному вопросу. Эта дама наверняка в подобной чепухе разбиралась, однако ей следовало перестать относиться к этим недоумкам как к интеллектуальной ровне. Если бы группа была способна — при некотором руководстве — адекватно рассуждать на заявленную тему, они бы не болтали о Гитлере, умственно отсталых и сериале про изгнанников на острове.

В конце концов Меган поддалась искушению и влезла в Интернет. Почти все здания университета обеспечивали беспроводной доступ в Сеть, но любой серьезный преподаватель типа доктора Стайн ожидал, что во время занятий студенты будут от этого воздерживаться. Однако толку от этого было мало: народ вовсю шнырял в Сети, почти не таясь. Меган это не удивляло. Запрещать студентам пользоваться Интернетом на занятиях, по ее мнению, было все равно что выложить перед кокаиновым наркоманом несколько «дорожек» и не давать вдохнуть.

Управляясь с планшетной мышкой правой рукой, она проверила электронную почту, периодически отрываясь от экрана, чтобы глубокомысленно кивнуть. Затем перескочила на сайт Перис Хилтон — почитать очередные сплетни о знаменитости. А после — на «Фейсбук», где они с Кортни играли в скраббл, потому что настала ее очередь сделать ход. Она знала, что решение Кортни поступить в другой вуз сократит их общение, но пока они ежедневно встречались онлайн.

Меган заметила, что ее растрепанный сосед, скосив глаза, рассматривает ее экран. Она собиралась ответить ему самым строгим взглядом, но тут он подтолкнул к ней свою тетрадку.

Среди множества бессмысленных кругов и квадратов было небрежно написано: «Для победы тебе не хватает слова МУЖЛАН».

Она вернулась к игре и действительно увидела свою оплошность. Переключившись на пустой экран с темой занятия, она напечатала грустный смайлик: двоеточие, тире и левую скобку.

Ее сосед снова черкнул в тетрадке: «campusjuice.com».

Меган вошла в браузер, набрала в адресной строке эти буквы и мягко нажала «ввод». «Кампус Джус». Белые пухлявые буквы на оранжевом фоне,

В середине экрана располагался квадратик с надписью «Выбери свой кампус».

Меган напечатала «Нью-Йоркский университет» и нажала «ввод». Появилась «доска объявлений» со списком тем под отдельными заголовками:

Чумовейшая личность в вашей общаге

Какого х…?! Брэндон Зальцбург исключен?

Пятнашка первачков (+ еще пятнадцать)

Кто шлюшистее — Келли Готлиб или Дженни Хантсман?

Самые горячие преподы

Мое сексуальное видео

Я подцепила триппер от Майкла Стюарта

Меган опустила руку под стол и показала поднятый большой палец соседу, а он нарисовал восклицательный знак на полях своей тетрадки.

Она щелкнула по строчке, касавшейся Майкла Стюарта и его предполагаемого ЗППП. Сообщение было отправлено всего час назад, а уже появилось два отклика. В одном утверждалось, что Стюарт жил в общаге автора и был страстным фанатом метамфетамина. Некто другой заявлял, что он и есть Майкл Стюарт, присовокупив несколько нелестных слов насчет целлюлитных ляжек первого автора.

Меган пролистала следующие три страницы посланий. Весь сайт был посвящен ходившим в кампусе слухам, сплетням и нападкам — имена везде назывались подлинные, а вот автор при желании мог оставаться анонимным.

Она как раз закончила читать одну из более приличных записей — домыслы насчет того, кто будет выступать с речью на вручении дипломов в этом году, — когда ее внимание привлек еще один заголовок.

Она уставилась на экран.

Меган Гунтер

Наведя курсор на гиперссылку, она не могла заставить себя щелкнуть мышкой. Что-то внутри нее, какой-то инстинкт, отвечающий за эмоциональное самосохранение человека, подсказывал, что один этот щелчок может все изменить. Ей не хотелось читать то, что там написано и выставлено на обозрение всему миру.

Меган вздрогнула от звука брошенной на стол книги. Подняв глаза, она увидела, что на нее направлены взгляды Эллен Стайн и еще девятнадцати молодых людей, заговорщически ухмыляющихся при виде ее смущения.

— Прошу прощения, госпожа Гунтер. Мы прервали ваши компьютерные изыскания?

Глава 5

Полдень

Элли едва успела дойти от свидетельского места к скамейке позади Макса Донована, где она сидела до этого, и тут судья Бэндон предоставил слово защите. Как предсказывала Элли и предупреждал Макс, адвокат Спаркса выставил ее норовистой девицей с жетоном, зацикленной на идее унизить Спаркса: этакий Марк Фурман[230] за вычетом расовой подоплеки.

Адвоката звали Рамон Герреро. По словам Макса, Герреро был упертым антикоммунистом из Майами, который поначалу пошел в юридическую школу, чтобы помогать другим кубинцам получать политическое убежище. Но затем, как нередко случается с адвокатами, предпочел другую, более прибыльную стезю. Теперь он был одним из начальников-совладельцев юридической фирмы, где работали более пятисот адвокатов, и обладал опытом участия в судебных процессах.

Он был харизматической личностью, которую призывали высоколобые умники, когда все документы были изучены, нужные бумаги собраны, и приходило время выступать перед судьей или присяжными.

И вот, оказавшись в этом зале, где процесс вел Пол Бэндон, он принялся демонизировать Элли Хэтчер.

— Ваша честь, единственная причина, почему ПУ Нью-Йорка не продвинулось в расследовании трагической смерти господина Манчини, — то, что проводившие его детективы, в особенности детектив Хэтчер, заранее решили: где бы ни появился Сэм Спаркс, в нем-то и есть корень всех зол. Не рассмотрев вероятность, что некто посторонний мог желать Манчини смерти — некто жестокий и до сих пор находящийся на свободе, — полиция норовит пуститься на поиск «жареных» фактов в конфиденциальных деловых и финансовых документах.

— При всем уважении к господину Герреро, — вмешался Донован, поднимаясь с адвокатского места, — у нас тут не спор вокруг контракта, столь привычный для них с господином Спарксом. Это расследование убийства. И, как мы с вами знаем из практики подобных расследований, убитые и близкие к ним люди утрачивают право на неприкосновенность частной жизни в результате направленного против них насилия. Вы подписали несметное число ордеров на осмотр принадлежавших убитым домов, офисов, автомобилей…

В то время как Донован, постукивая по столу, продолжал перечисление, Элли перевела взгляд с его шариковой ручки «Бик» на перьевую ручку «Монблан», принадлежавшую Герреро.

— Полиция рассматривает каждый документ, проверяет каждый файл в компьютере убитого. Мы изучаем все банковские записи, телефонные звонки и оплаченные кредиткой счета. И все это в порядке вещей, ваша честь. А здесь мы только потому, что Сэм Спаркс… это Сэм Спаркс.

— Недостаток ваших доводов в том, господин Донован, что Сэм Спаркс — не жертва преступления. Убитый — Роберт Манчини.

— Спаркса также можно считать потерпевшим, ваша честь. Этоеговосьмимиллионная квартира подверглась нападению. Этоегособственность изрешечена пулями.

— Но в постели обнаружили не его тело, — парировал судья Бэндон.

— Верно. Однако полиция предполагает, что метили именно в него.

— Вот именно. Полиция предполагает. А обычно, когда мы говорим о предположениях полиции, мы должны учитывать стандарт достаточного основания. Я не вижу достаточного основания для поисков в личных документах Сэма Спаркса.

— Вот именно, — поддакнул Герреро.

— Но, ваша честь, господин Спаркс не является подозреваемым. А если это его беспокоит, мы можем разработать соглашение о неприкосновенности, чтобы утихомирить господина Герреро.

— О неприкосновенности? — взвился Герреро. —О неприкосновенности?Вот что совсем не нужно Сэму Спарксу, так это то, чтобы какая-нибудь газетенка сообщила, будто он получил статуснеприкосновенностив расследовании убийства. Полиции отлично известно, он не имеет отношения к тому, что произошло в его квартире двадцать седьмого мая. И поскольку нет опасности, что ему предъявят обвинение в связи с этими событиями, неприкосновенность ему не нужна. — Опершись руками о стол, Герреро всем телом подался вперед, чтобы усилить эффект от своих слов. — Обвинение не в силах оценить значимость общественного мнения и конфиденциальности частной информации для моего клиента. Его холдинги недвижимости имеют немалую цену, верно. Но, как мы все знаем, настоящая ценность индустрии Сэма Спаркса состоит в его деловой репутации. Тот факт, что кто-то был застрелен в его владениях — не лучшая реклама. Но если полиция действительно начнет копаться в делах Сэма Спаркса — даже как потенциальной мишени, — тогда, не успеете вы спохватиться, как начнутся пересуды о долге, профинансированном неподобающим образом, о мафии… да мало ли о чем. И, разумеется, риск утечки информации по незавершенным сделкам в наше время нельзя недооценивать.

Элли почувствовала, что порядком устала от восхвалений финансового гения Спаркса, сводившихся к единственной идее: инвестируйте в его проекты и будете в шоколаде. Она достала из сумки блокнот и от нечего делать принялась выводить в нем всякую ерунду. Ее взгляд съехал влево,

Прежде чем стать приспешником Спаркса и Манчини, Ник Диллон служил в ПУ Нью-Йорка. Затем, отработав положенный по контракту срок на частного военного подрядчика, он перешел к Спарксу. Теперь он был одним из бывших полицейских, которому посчастливилось получать пенсию от городских властей и личный чек на заработную плату. Диллон был непосредственным начальником Манчини. А также его другом.

Элли и Роган общались с Диллоном не меньше раза в неделю с тех пор, как поступил первичный вызов. Он делал все возможное, чтобы сыграть роль посредника, однако они все-таки оказались в суде. Пока Герреро излагал свои доводы, Диллон кивал, но Элли из прежних разговоров знала, что он охотно придушил бы своего босса за отказ сотрудничать с полицией. Хотелось бы ей на это посмотреть.

— Ваша честь, — запротестовал Макс. — Аргументы защиты свидетельствуют об уверенности, что любая информация, выявленная в ходе следствия, будет предана огласке. Такое предположение оскорбительно для превосходных детективов, которые отработали…

— В таком случае, давайте вернемся к детективу Хэтчер, — вмешался Герреро. — По нашим предварительным данным, за непродолжительное время службы в отделе убийств ее имя появлялось в сорока девяти газетных статьях, о чем свидетельствует поиск в «Лексис-Нексис».[231] А до этого она рассказывала в интервью СМИ типа журнала «Пипл» и программы «Дэйтлайн» на Эн-би-си о прошлом собственной семьи…

Элли вскинула голову. Диллон оглянулся, едва заметно пожав плечами. Мысль о его могучем локте, сдавливающем горло Спаркса, с каждой минутой казалась все более привлекательной.

— Подобные комментарии представителя защиты считаю неуместными, — заявил Макс.

«Полная и абсолютная чушь», — пронеслось в голове у Элли. Она продолжала черкать в блокноте, слушая голос своего парня, повысившийся на пол-октавы.

— В прошлом году она произвела два самых крупных ареста в ПУ Нью-Йорка. Полицейский крест за боевые заслуги за спасение коллеги при исполнении служебного долга. Частные интервью детектив Хэтчер давала на свой страх и риск, и лишь затем, чтобы помочь матери, живущей в Канзасе и овдовевшей, когда…

Судья Бэндон оборвал его:

— Я и сам иногда читаю «Пипл». И знаком с обстоятельствами смерти ее отца.

— Я хочу сказать, — вновь вступил Герреро, — что детектив Хэтчер сравнительно неопытна, и хотя за короткое время у нее появился неплохой послужной список, но есть у нее и желание выгодно представить себя в глазах публики. А возмутительным арестом моего клиента она продемонстрировала, что испытывает к нему личную неприязнь.

— Я не назвал бы это арестом, — возразил Макс. — Она ему надела незакрытые наручники после того, как он дважды отказался подчиниться требованию и покинуть место преступления. Как только он вышел из квартиры на лестницу, наручники были сняты, а господину Спарксу — предоставлена возможность оставаться снаружи, каковой он разумно и воспользовался. Любой другой гражданин при сходных обстоятельствах провел бы ночь в «обезьяннике».

— Вы всерьез полагаете, — прервал его судья Бэндон, — что с господином Спарксом следует обращаться как с любым рядовым гражданином?

Макс предупреждал Элли, что судья, возможно, окажется под впечатлением от присутствия Спаркса, однако она и представить себе не могла, что вот так, открыто, услышит признание в благосклонном отношении к богатым и могущественным. Она повернулась к Дженне Уолш, которая с отвращением покачала головой.

— Я лишь хотел сказать, — поправился судья, — в тот момент детектив Хэтчер уже знала, что господин Спаркс известен и как владелец упомянутой недвижимости, и как уважаемый член общества. Эти соображения должны были заставить ее воздержаться от ареста, пусть даже непродолжительного. Должен признать: то, что я здесь наблюдаю, меня беспокоит.

— Как и следовало ожидать, — добавил Герреро. — Та же самая предвзятость в отношении господина Спаркса заставила детектива Хэтчер прийти к скоропалительным выводам в тот же вечер и тем самым исказить расследование с самого начала. Ваша честь, мы в это дело не посвящены, но даже у нас есть как минимум две гораздо более правдоподобные версии того, что могло послужить причиной убийства Роберта Манчини.

Герреро принялся излагать свои версии, постукивая по столу короткими толстыми пальцами.

— Во-первых, полиция по-прежнему — через четыре месяца после убийства — не идентифицировала женщину, которая, очевидно, имела сексуальный контакт с покойным непосредственно перед убийством. Во-вторых — и это я хочу выделить особо, — недавно нам стало известно, что ПУ Нью-Йорка ведет расследование по делу о наркотиках в отношении жильца квартиры, расположенной по соседству с той, где произошло означенное убийство.

Ручка Элли замерла над блокнотом.

— Может, это было ошибочное вторжение? — продолжал Герреро. — Рассматривалась ли полицией такая версия?

При ограблениях наркодилеров вторжение по ошибочному адресу встречалось нередко, поэтому одним из первых шагов, предпринятых Роганом и Элли, стало рассмотрение возможной ошибки. Сразу после убийства она лично проверила базу данных управления по текущим расследованиям дел о наркотиках. Они даже связались с профильным отделом, чтобы убедиться окончательно. Однако адресов, которые можно было бы перепутать с апартаментами Спаркса, не обнаружилось, не говоря уже о расположении на одном этаже.

— Ваша честь, поскольку эти два важных вопроса не прояснены, нам кажется, что полиция и окружная прокуратура поступают весьма и весьма опрометчиво, требуя от моего клиента конфиденциальной информации и гоняясь за сенсацией, в то время как убийца разгуливает на свободе.

— Мне это тоже не нравится, — сказал судья Бэндон, откидываясь на спинку очень мягкого кресла, обитую черной кожей. — Суд удовлетворяет ходатайство господина Спаркса об отмене выданного штатом запроса на…

— Но, ваша честь…

— Я уже выслушал достаточно, господин Донован. Перебьете меня еще раз, и я приму меры. На основании прецедента «Цюрхер против „Стэнфорд дейли“» обвинение имеет право получить свидетельства от третьих лиц, не являющихся подозреваемыми, однако лишь при условии предъявления достаточных оснований, что третьи лица действительно обладают полезной для следствия информацией. В данном случае таковых оснований не представлено. В письменном виде частное определение появится позднее.

Макс на мгновение опустил голову, а затем убрал материалы дела в коричневый кожаный портфель. Этот жест был едва заметным, но Элли его уловила. Он был разочарован, и не только судебным определением. Сегодня утром Макс предупреждал ее, что шансы невелики. Но это еле уловимое движение выдало его опасение, что он подвел Элли.

Макс глянул через плечо в ее сторону. Его каштановые кудри были взлохмачены больше обычного — у него уже неделю не находилось времени для стрижки. Серые глаза казались уставшими, но, когда Элли подняла голову и подмигнула ему, он улыбнулся в ответ.

Эта тайная беседа оказалась совсем краткой.

— Ваша честь! — раздался возглас Герреро. Затем Сэм Спаркс громко втянул

Оба глядели в открытый блокнот, лежавший на коленях у Элли.

Бэндон посмотрел туда, куда были устремлены их взгляды.

— Я так понимаю, кроме крестиков-ноликов, стрелок и кубиков, там есть кое-что и поинтереснее?

В зале воцарилось молчание.

— Передайте ваши записи, пожалуйста, детектив Хэтчер. — Ему хватило мгновенного взгляда, после чего он снова вызвал Элли на свидетельское место. — У меня самого возникло несколько вопросов к вам.

Глава 6

14.45

Меган Гунтер

Одиннадцать букв, собранных в два слова — в одно имя — на экране, заполненном множеством слов о массе других людей из кампуса Нью-Йоркского университета. Но эти два слова — ее имя, заголовок в тематической строке сайта «Кампус Джус» — сделали последние три часа, всего-то сто восемьдесят минут, самыми долгими в ее жизни.

Когда профессор Эллен Стайн засекла ее, Меган тут же захлопнула свой ноутбук. Однако Стайн все равно велела ей задержаться после занятия — дабы преподать урок остальным участникам семинара, которые, возможно, тоже испытывали искушение пренебречь дискуссией ради более увлекательного чтения онлайн.

Когда Стайн завершила читать ей нотацию о важности группового обсуждения и эмпирического исследования, а также о вреде многозадачности в обучении, Меган уже опаздывала на лабораторную по биохимии. Лекцию она бы еще пропустила, но лабораторные работы составляли шестьдесят процентов ее оценки, и сачковать было нельзя. Ведь в медицинских школах будут интересоваться ее баллами по биохимии. Нет, лабораторную нельзя пропускать. И в компьютер влезть невозможно, пока титруешь растворы и проводишь реакции над пламенем бунзеновской горелки.

Но в конце концов она добралась до своего дома на 14-й улице — через три часа после того, как впервые увидела свое имя на сайте, позиционировавшем себя как приют самых сочных университетских сплетен в стране. Она быстро прошла в подъезд, вызвала лифт, а потом еще несколько раз нажимала кнопку, наблюдая обратный отсчет цифр на электронном табло. Поднявшись на четвертый этаж, Меган вытащила из сумки ноутбук и ключи.

Она вставила ключ в скважину круглой дверной ручки — другими замками она так и не обзавелась, — и повернула. Оказавшись в квартире, она поглядела туда, где раньше была свободная спальня, а теперь жила ее соседка.

Родители Меган изначально оправдывали покупку квартиры с двумя спальнями следующими причинами: во-первых, это капиталовложение на период учебы Меган в колледже, а во-вторых, место, где они могут остановиться, приезжая в город. Но затем начался экономический спад, а квартплата на Манхэттене осталась заоблачной, и перспектива получить дополнительный источник наличных перевесила желание Гунтеров иметь свой угол в Большом Яблоке. Меган все-таки пришлось смириться с подселением. Это было в мае. Хезер позвонила в первый же день, как только появилось объявление в электронной газете «Крейгслист». Она перевелась в Нью-Йоркский университет осенью и казалась вполне приличной девушкой, так что Меган доверилась своей интуиции.

Говоря по правде, ладить с Хезер было совсем несложно. Сегодня, как и почти всегда, Меган по возвращении домой увидела, что дверь в комнату Хезер закрыта, в квартире тихо и с момента ее ухода почти ничего не изменилось. Была Хезер дома или нет — так дела обстояли почти всегда. Иногда Меган хотелось, чтобы соседка вылезла наконец из скорлупы и начала вести себя так, будто это и ее дом. Но сегодня Меган была рада, что Хезер не видно.

Войдя в свою комнату, девушка закрыла дверь, шлепнулась на кровать поверх бледно-желтого покрывала и открыла свой ноутбук. Поиск Сети занял, казалось, целую вечность. Как только сигнал установился, она влезла в Интернет, заглянула в журнал и нашла адрес: www. campusjuice. com.

Затем она отыскала форум своего университета. Все сообщения на первой страничке оказались новыми — поступили в последние три часа. Она снова принялась листать странички, отыскивая свое имя. В прошлый раз оно располагалось на пятой, теперь сместилось на седьмую. Сайт явно пользовался популярностью.

Она подвела курсор к своему имени, набрала побольше воздуха и — щелкнула мышкой.

11.10–12.00. Семинар «Жизнь и смерть»

12.10–15.00. Лабораторная по биохимии

15.00–19.00. Перерыв. Домой, на 14-ю улицу?

19.00–20.00. Велосипед в «Равноденствии»

Это был ее распорядок дня, не забыли даже о занятиях велоспортом, на которые Меган ходила пять раз в неделю. Человек, разместивший этот пост, явно знал обо всех ее перемещениях. А еще он знал ее адрес или по крайней мере улицу. Это краткое сообщение было достаточно подробным, чтобы Меган поняла: последняя его строка — вовсе не преувеличение.

Меган Гунтер, за тобой наблюдают.

Глава 7

Четверг, 25 сентября

14.00

Роган забрал большой полиэтиленовый пакет с застежкой-молнией из рук сотрудника суда на Центральной улице, 100.

— Я быстренько сотру эту улыбочку с твоего лица, сынок.

Служащий, потупившись, продолжил заполнять бланк на освобождение, который Элли должна был подписать, — закончился срок ее ареста за неуважение к суду.

— «А может, это Спаркс?» — понизив голос, повторил ее слова Роган. — И о чем ты, черт побери, думала?

«А может, это Спаркс?» Прошло чуть больше суток с того момента, когда судья Пол Бэндон прочел эти слова в ее блокноте. Она машинально написала их рядом с карикатурным рисунком — тощая взлохмаченная фигурка в полосатой робе, стоящая за тюремной решеткой.

— Видимо, я посчитала, что мы слишком быстро отстали от Спаркса. — Элли извлекла из пластикового пакета маленькие золотые сережки и начала продевать их в уши.

Роган поднес пальцы к переносице и покачал головой.

— Можно подумать, твой нынешний вид выиграет от благородного металла.

Напарники в этом отношении — как родственники: если Роган имел полное право подтрунивать над ее отсидкой, то рядовому служащему лучше было помалкивать.

Сутки напролет Элли вновь и вновь мысленно проигрывала сцену в суде, и все равно не могла поверить, что Бэндон так легко перевел стрелки на нее. Она готова была поклясться, что до той самой минуты, когда Бэндон потребовал у нее блокнот, она не отдавала себе отчета в том, какие слова и картинки намалевала на бумаге.

И напрасно она пыталась убедить в этом Бэндона. Признайся она в своих смутных подозрениях, не обнародованных со свидетельской трибуны, — глядишь, отделалась бы лишь нравоучением.

Но вместо этого Элли пустилась в объяснения. А Бэндон — нет чтобы проявить понимание, велел ей не умничать. А потом, когда она еще настойчивей принялась спорить, а Макс попытался ее урезонить, Бэндон пришел к выводу, что она лжет. Ему. Лично. А уж такого ни один

И вот, поскольку Бэндон счел ее лгуньей, ночь она провела в камере.

— Что ж тебя никакой крутой парень не выкупил? — поддел Роган.

— Ты тоже меня не выкупал. Меня освободили, потому что я отбыла весь свой двадцатичетырехчасовой срок.

— И все-таки. А где же твой Макс?

— Я не хотела, чтобы судья узнал про нас. Я и так у него в черном списке. Незачем приплетать сюда Макса. Кроме того, ты сам вызвался забрать меня отсюда. Я и одна прекрасно добралась бы до участка.

— Как? Упустить твое позорное шествие в бесформенных шлепках?

Элли посмотрела на свои черные кожаные туфли с низким каблуком, радуясь, что ей вернули обувь.

— Пожалуйста, скажи, что запах, который я чувствую, всего лишь воспоминание о пребывании в миленькой гостиничке на Центральной улице.

— Прости, подруга. Боюсь, что ты насквозь пропиталась всепроникающей вонью здешней обстановки.

— Я счастлива, что мои личные и профессиональные мучения доставили тебе столько веселья.

— Так ты собираешься объяснить мне, откуда взялись записи, из-за которых ты попала в это дерьмо?

— Мои мысли где-то блуждали. Сам знаешь, лучшие идеи возникают, когда мы не прикладываем к этому никаких усилий.

— Ты забыла, что мы действительно выглядим так, будто подбираемся к нему? Близко. О-очень близко. — Роган скрестил руки на груди, сунув пальцы под мышки.

Как всегда, он был прекрасно одет. Сегодня на нем был черный шерстяной костюм, бледно-лиловая парадная сорочка и галстук от «Гермес», стоивший дороже, чем весь наряд Элли. Он зарабатывал не больше других стражей порядка, но благодаря наследству бабушки, удачно вышедшей замуж в преклонные годы, мог себе позволить выглядеть отнюдь не на полицейское жалованье.

— Слушай, ты не против, если мы поговорим об этом в чуть менее угнетающей обстановке?

Элли решительно двинулась к выходу из цокольного этажа на улицу; Роган не стал ее останавливать. Добравшись до служебной машины, которую ее напарник припарковал на Центральной улице, Элли уже была готова к разговорам.

— Значит, мы поглядели на Спаркса и оправдали его.

Роган обернулся к зданию, из которого они только что вышли.

— Ручаюсь, именно это я и сказал две минуты назад.

— Ключи. — Она протянула руку, чтобы поймать брошенную связку.

Шесть с лишним месяцев совместной работы в отделе убийств района Южный Манхэттен Элли с удовольствием отказывалась от вождения. Но после проведенных в тюрьме суток ей хотелось действовать по собственной воле. Роган подчинился, перебросив ключи через капот.

— Мы занимаемся этим делом уже четыре месяца, — сказала она, включая зажигание, пока Роган устраивался в пассажирском кресле. — И в первую очередь мы проверили два пункта: секс и деньги.

Парня нашпиговали пулями после того, как он оставил свою семенную жидкость в завязанном узлом презервативе, лежавшем на тумбочке. Первое, что приходит в голову, — сексуальный мотив преступления. Но любой, кто знал Роберта Манчини, серьезно усомнился бы в этом. Тридцать лет. Не женат с тех пор, как распался его первый брак с бывшей одноклассницей. Детей нет. Если у него и была подружка (а на момент смерти про таковую никто не знал), значит, он был именно с ней. Если у него постоянной девушки не было, значит, он снял проститутку, и при этом его интересовал исключительно секс. Он явно не испытывал недостатка в женщинах, готовых играть по столь нехитрым правилам.

К сожалению, девушку, развлекавшуюся с ним в тот вечер, обнаружить так и не удалось. Ночной консьерж в «212» не запомнил ни ее, ни Манчини, и был уволен за то, что постоянно отлучался с рабочего места ради видеоигр в компании несовершеннолетнего сына одного из жильцов. Видеосистема охраны дома оказалась бесполезной, поскольку не предусматривала видеозапись; анализ телефонных звонков и электронной почты Манчини тоже ни к чему не привел.

Оставались деньги. Но и в этом случае картина не складывалась. До своей смерти Манчини проработал в «Спаркс Индастриз» почти год. До этого — служил в армии; в Афганистане познакомился с контрактником по имени Ник Диллон. Когда Диллон завершил свое ближневосточное турне и стал главой охранного подразделения в «Спаркс Индастриз», он предложил Манчини работу на родине. Тот согласился и приступил к новой деятельности, как только истек срок его службы. Его годовой доход составлял сотню с небольшим тысяч, Элли и Роган сочли его вполне типичным для не слишком хлопотной работы в охранном подразделении крупной компании.

В Хобокене у него была собственная двухкомнатная квартира, всего в шести километрах от дома, где он провел детство и где теперь проживала его сестра со своим семейством. До момента смерти он выплачивал ипотечный кредит как гражданин с умеренным доходом. У него не было необычных долгов или просрочек банковских платежей.

— Секс и деньги ни черта нам не дали, — констатировал Роган. — А когда секс, деньги или игра ни черта не дают, мы приглядываемся к Сэму Спарксу и оправдываем его. Мне кажется, мы уже в третий раз к этому приходим.

Но то, что непроизвольно выводила рука Элли во время слушаний, вынуждало их пересмотреть принятое решение. И Роган хотел знать, почему.

Двигаясь по Центральной, Элли врубила мигалку, чтобы прорваться через пробку, забившую перекресток в том месте, где Канальная улица пересекает Чайнатаун.

— Мы приглядывались к Спарксу еще до того, как он решил перекрыть нам кислород. Теперь, когда мы знаем, насколько ему хочется исчезнуть с нашего радара, стоит поглядеть на него еще разок.

— Черт возьми, Хэтчер. Роган сказал нам, что ты вляпалась в какое-то дерьмо в суде. Но мы и не думали, что он говорил так буквально.

Джон Шеннон, дородный детектив со светло-русыми волосами и красноватой кожей, занимал стол, стоявший непосредственно позади Элли, и отличался привычкой выливать на себя не менее флакона «Олд Спайс» за неделю.

— Шеннон, я всего два часа проспала на матрасе, который был тоньше, чем слой жира на твоей шее, и ничего не ела, кроме куска якобы мясного бургера, выданного мне на ужин. Вдобавок последние двадцать четыре часа я провела в казенном белье, напоминающем крупнозернистый наждак…

— И все равно она выглядит лучше, чем те девицы, с которыми ты встречался, — встрял Роган.

— Я просто хотела сказать: прояви снисхождение, черт возьми, — пояснила Элли.

Роган повесил пиджак на спинку своего стула. Усаживаясь за металлический стол, стоявший лицом к лицу с рабочим местом Элли, он метнул на Шеннона взгляд, который тут же вернул коллегу к работе.

— То, что этот господин чинит нам препятствия, еще не означает, что он наш клиент. — Роган достал жестяную коробочку с мятными пастилками «Алтоидс» и сунул одну конфетку

Элли показала ему средний палец и весьма дружелюбно улыбнулась.

— А разве я предлагала провести расследование в отношении Бэндона? Я говорю о Спарксе. Мы только хотели присмотреться к его финансовой деятельности. Чтобы выявить его недругов. Разве из-за этого нужно было судиться?

— Вникнув в это, Донован сказал, что мы обрекаем себя на поражение. У нас нет резонного основания.

Элли выдвинула ящик стола и достала банку «Нутеллы». Рогану она уже давно перестала ее предлагать.

— И что? — спросила она. — Большинство людей сотрудничают с нами, даже если у нас ничегошеньки на них нет.

— Я же говорю, большинство, но не такие козлы.

— Да, но даже у придурков обычно есть причина. Я сидела в суде и смотрела, как Герреро отрабатывает свои четыре сотни в час, воюя с нами. Спаркс даже заявился туда лично, а ведь его время дороже, чем время Герреро. Почему?

Отец Элли всегда говорил ей, что ключ к хорошей полицейской работе — тщательное изучение поступков людей. «Найдешь мотив, — повторял отец, — и он приведет тебя к нужному человеку».

Хэтчер понимала, почему совершенно невиновные жители Бушвика не желают сотрудничать, когда члены «Тринитарио»[232] уводят очередную тачку. В районе, где правят гангстеры, за разговором с полицией может последовать ночной стук в дверь и посланец с мачете в руках. Элли даже могла понять, если какой-нибудь бюрократ из корпорации не показывает документацию без ордера. У обычных людей есть работа, которую они берегут.

Но Спаркс — не обычный человек. Он босс. Он миллиардер. Все это делалось с его подачи, но подача была неверной.

Роган откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на гладко выбритой макушке.

— Спаркс явился собственной персоной, а?

— Ну да.

— Вот черт, — сказал он, опуская стул в нормальное положение. Затем он указал на Элли. — Именно поэтому Спаркс мне никогда не нравился.

С самого начала Роган был твердо уверен, что такой ушлый мужик, как Спаркс, не стал бы исключать угрозу, таящуюся в принадлежащей ему квартире. Однако Элли считала, что это всего лишь извращенная психология, свойственная надменным типам вроде Спаркса. «Я? А почему я привлеку к себе внимание, если в моей квартире убили человека?»

— Джей Джей, ты не хуже меня знаешь, как быстро мы исключили его из числа подозреваемых. Нас интересовали лишь временной отрезок, телефонные звонки и личная помощница.

Эта самая помощница отвечала и за персональный календарь Спаркса, и за график заселения в «212». По ее словам, Манчини обратился с просьбой воспользоваться апартаментами только в 14.30 в день убийства, и Спарксу она об этом не говорила. Помощница уверяла, мол, Спаркс не мог знать, что Манчини проводит ночь там.

Вычеркнув Спаркса из списка возможных подозреваемых, они так и не выяснили, что скрывается под публичным образом миллиардера, и не смогли откопать секреты, на которые, возможно, наткнулся Манчини.

— Твоя взяла, — признал Роган. — Приглядимся к Спарксу еще разок.

Элли улыбнулась и сунула в рот полную ложку «Нутеллы».

— Только сходи и расскажи об этом лейтенанту. А то вчера она была настроена весьма воинственно.

— Из-за меня или из-за Бэндона?

— Из-за обоих понемножку. А вернее — помножку. Ей ведь нужно знать, что ты вернулась.

— Ладно.

Элли направилась к кабинету начальницы, но затем обернулась к Рогану.

— Окажи мне услугу.

— Сжечь шмотки, которые сейчас на тебе?

— Найди того парня из отдела наркотиков, с которым мы разговаривали в мае. Скажи, пусть ждет нас около… — Элли посмотрела на часы, прикидывая, сколько времени ей понадобится, чтобы заскочить еще кое-куда, — пяти часов.

— Не намекнешь, зачем?

— В суде адвокат Спаркса заявлял, что на жильцов соседней квартиры заведено дело.

— Откуда он мог узнать об этом?

— Поймем, когда выясним, правда ли это.

Глава 8

15.00

Элли постучала костяшками пальцев по стеклянной перегородке, отделявшей кабинет лейтенанта Робин Такер от переполненной общей комнаты, битком набитой разномастными столами, колченогими стульями и оравой из восемнадцати детективов, что несли службу в отделе убийств. Элли откинула челку и посмотрела сквозь стекло. Такер едва заметно кивнула в сторону двери.

— Заходите, открыто, — крикнула она, продолжая читать отчет, который держала в руках.

— Добрый день, шеф. Роган сказал, вы хотели меня видеть?

Такер отложила бумаги.

— Неужели вам нужно, чтобы это сказал ваш напарник, принимая во внимание вчерашнюю историю в суде?

Три месяца назад Элли в конце концов удалось завоевать симпатию прежнего начальника, как раз перед тем, как его понизили в должности по причине внутреннего расследования, детали которого по-прежнему не были известны и поэтому давали обильную пищу для ходивших в управлении слухов. Узнав, что нового лейтенанта зовут Робин Такер, Элли предположила, что это двусмысленное с гендерной точки зрения имя носит мужчина. Но когда выяснилось, что на этот раз Робин женского пола, Элли воспрянула духом. Возможно, с руководителем-женщиной она будет удачливее. Однако, увы, Элли трудно сходилась с начальством, а не просто с мужчинами.

— Нет, лейтенант. Говорю это на всякий случай — а вдруг Рогана похвалят за то, что он держит меня в ежовых рукавицах?

— Будь вы в ежовых рукавицах, возможно, не провели бы ночь в камере за неуважение к суду.

Элли поджала губы. В случае с судьей Бэндоном объяснения ей не помогли. Она не собиралась попусту тратить силы, убеждая Такер, что судья неправильно ее понял.

Такер смотрела в глаза Элли, пока в кабинете царило молчание. Расспросив коллег, Элли узнала, что лейтенанту сорок восемь, однако ее не тронутая косметикой кожа была гладкой и сияющей. Вероятно, ее кудрявые волосы прежде были светлыми и блестящими, а теперь превратились в пеструю копну из седых и светло-русых завитушек.

Она кивнула Элли.

— Честно говоря, одна птичка уже напела мне, что судья накинулся на вас совершенно необоснованно.

Элли на секунду прикрыла глаза и представила, какие насмешки ждут ее на службе, если Макс, пытаясь защитить ее, действительно звонил лейтенанту. Однако она тут же отбросила эту мысль. Макс такую глупость не совершил бы.

— Вы знакомы с Ником Диллоном. — В голосе Элли не прозвучало вопросительных ноток. Бывший полицейский, глава службы безопасности «Спаркс Индастриз» знал немало прежних коллег из ПУ Нью-Йорка.

— Мы оба работали в Седьмом участке, когда я еще была новенькой. Сегодня он позвонил, разыскивая вашего начальника. Полагаю, он хотел уберечь вас от месяца бумажной работы. Так или иначе, мы друг друга вспомнили.

Разговор

— Он хорошо отнесся к нам с Роганом.

— Он добрый малый. Позвонил мне и среди прочего предупредил, что Спаркс может обратиться в суд, чтобы получить доступ к нашим уликам.

— На каком основании?

— Вы действительно думаете, что Сэм Спаркс руководствуется обычными правилами, особенно если учесть, где вы провели прошедшие сутки?

— Веский довод.

Неделей раньше Элли вычитала в Интернете, что Спаркс вел переговоры по поводу реалити-шоу, участники которого должны были изгаляться ради потенциального выигрыша в форме недвижимости. Предполагалось, что Спаркс будет руководить ими, как Дональд Трамп в шоу «Кандидат», только придирчивее; зато прическа у него будет лучше.

— Диллон понимает, что это бесполезно. Ни один суд не пойдет в этом навстречу Спарксу, и не важно, сколько он платит своим адвокатам за бесконечные ходатайства.

— Однако Диллон знает вас еще по Седьмому участку.

— Верно. Парень вроде Диллона не стал бы попусту трепаться с такими, как я. А вот с кем-то, похожим на вас… Это совсем другое дело.

Элли уже привыкла к замечаниям коллег по поводу ее внешности. Возможно, она и вправду всегда будет напоминать ту девушку, что однажды заняла второе место на подростковом конкурсе «Мисс Вичита». Но то, что она обычно считала комплиментом, в устах Такер звучало подначкой.

— Значит, Диллон вынюхивал, чем тут можно поживиться? — спросила Элли.

— Да, и я действительно сочувствую этому парню. Похоже, он считает Спаркса подонком. Мне кажется, Спаркс хочет узнать все, что нам известно о пропавшей девушке. Он решил, если найдет ее, мы станем рассматривать дело под иным углом и отвяжемся от него.

— С этим глухо. У нас есть отпечатки с бокала шампанского и ДНК с презерватива, но они нигде не числятся. Эта женщина — таинственная незнакомка.

Элли не слишком удивлялась. В поле зрения криминального правосудия попадали главным образом преступники-мужчины, и в базе данных ДНК, где состояли почти исключительно виновники сексуальных преступлений, наткнуться на женщину было непросто.

— Мне кажется, что при больших деньгах можно и луну с неба достать, — сказала Такер. — Спаркс хочет, чтобы этим делом занялся Диллон со своими людьми и отработал его от начала до конца. Знаете, Диллон десять лет провел в отделе убийств и особо тяжких преступлений, прежде чем уйти в частный сектор. У меня сложилось впечатление, что там он не сидел сложа руки, активно работая по защите сотрудников корпорации от похищений. Он хороший коп.

— Правда, сейчас он уженекоп. Диллон отлично ладил со мной и Роганом, но этот парень зарабатывает в четыре раза больше вас, выполняя половину того, что делаете вы; и работает он на богатого хмыря, считающего, что ему по статусу положено больше безопасности, чем обычным людям.

— Скажите мне, детектив, что вы на самом деле думаете.

— То, что уже сказала. Потому что в какой-то момент у меня создалось впечатление, будто вы действительно хотите, чтобы мы выложили все свои улики Спарксу.

— Это не так. Однако я предполагала, что коп с подобным послужным списком мог бы заметить такие детали, которые детектив менее опытный, — человек, которого слишком быстро продвигали, который был любимцем руководства, — мог упустить.

— Ну, тут я должна заступиться за Рогана. Он выполняет свои обязательства безупречно.

Такер не поддержала иронию.

— Так каким будет следующий шаг?

— Мы с Роганом намерены еще раз присмотреться к Спарксу. — Элли изложила свою теорию, что противодействие расследованию могло быть связано с ролью миллиардера в смерти Манчини, а не просто с заботой о тайне личной жизни.

— Как бы то ни было, я сказала Диллону, что мы не станем представлять его боссу никаких особых привилегий.

— Значит, действуем?

Такер кивнула.

— Но еще я сказала ему, что вы будете прорабатывать все версии. Не зацикливайтесь на Спарксе. И я не желаю слышать ни от кого в конторе, что вы отфутболиваете новые дела. Два месяца назад мы перестали тратить на этот случай все рабочее время.

— Мы в курсе.

— И будьте осмотрительнее, Хэтчер. Вы уже провели ночь за решеткой. Страшно подумать, что может устроить Сэм Спаркс, если и вправду разозлится.

Глава 9

15.00

Меган Гунтер стояла в коридоре 6-го участка, пытаясь совладать с подступающими слезами, которые грозили вот-вот покатиться по раскрасневшимся щекам.

— Что значит — вы ничего не можете сделать?

Она еще никогда не видела таким своего отца. Джонас Гунтер работал страховым агентом. Это не значит, что он был слабаком, — совсем наоборот. Он был человеком с принципами и больше всего ценил репутацию. На службе он рассчитывал, что и у других слово не расходится с делом. В частной жизни ожидал, что люди поступают так, как положено. И без колебаний схлестывался с теми, кто не оправдывал его ожидания.

Но каким бы нетерпимым ни был отец Меган, отстаивая свою позицию, он всегда держал себя в руках. Он был напорист, но сдержан. Эмоции, не раз говорил он, не лучший аргумент в споре.

Однако сегодня Джонас Гунтер был взволнован.

Мать Меган Патрисия старалась утешить дочь, легонько сжимая ладони, лежавшие на плечах девушки, она гладила ее по светлым волосам и говорила, что все будет хорошо.

— Мы не можем бытьуверены,что все будет хорошо, Патти. Вот почему мы здесь. Оттого лишь, что мы на это надеемся, ситуация не исправится. Все изменится к лучшему, лишь когда люди, поклявшиеся «служить и защищать», уделят внимание подвергшимся угрозе гражданам.

Меган заметила, что женщина с маленьким сыном, сидевшая на скамейке у противоположной стены, смотрит на нее с тревогой. Ребенок отвел глаза и уткнулся лицом в мамин живот.

— Господин Гунтер, я понимаю ваше огорчение, но прошу вас сбавить тон.

Судя по металлической табличке на форменной одежде, дежурный, пытавшийся успокоить отца Меган, носил фамилию Мартинес. Однако слова его нисколько не охладили гнев Джонаса.

— Когда два с половиной часа назад я велел своей дочери позвонить в полицию, я ожидал, что кто-нибудь из сотрудников отправится к ней домой и начнет расследование. Но потом она сказала мне, что ей велели прийти в участок. Поэтому мы с матерью срочно примчались из Нью-Джерси в надежде, что будут приняты какие-то меры. Моя дочь сделала все, что от нее требовалось. Она сегодня пропустила лабораторную по биохимии. Нашла все без исключения связанные с ней записи на этом мерзком веб-сайте. Распечатала для вас эти страницы. — Он потряс стопкой бумаг, составлявшей не

— Сэр, я пытаюсь объяснить вам: наши сотрудники уже отработали немало заявлений от студентов Нью-Йоркского университета, жаловавшихся на то, что про них пишут на этом сайте. Мы довели это до сведения окружной прокуратуры, и теперь подобными вопросами будут заниматься они, у нас для этого нет ресурсов. Начать с того, что на этом сайте не требуется указывать ни имя пользователя, ни адрес, — ничего. Полная анонимность.

Даже не дослушав, Джонас покачал головой.

— Это неправда, неправда. Я спрашивал у компьютерщика в нашей конторе, он сказал мне, что это возможно. Есть способ отследить этот… ай-кью или как там его. Как это называется, милая?

— Ай-пи адрес, папа.

— Вот именно, — продолжил господин Гунтер, указывая пальцем на сержанта Мартинеса. — На веб-сайте должна быть эта информация. Вы можете воспользоваться ею, чтобы…

— А тут возникает вторая проблема, сэр. Компания не захочет предоставлять нам такие сведения без судебного запроса…

— Так идите и возьмите этот гребаный запрос.

Меган вздрогнула. Не считая того раза, когда ее двоюродный брат, натянув первый в своей жизни шлем кетчера, со всего маха боднул отца в живот, на ее памяти Джонас ни разу не употреблял бранные слова.

— Дай сказать человеку, Джонас. Пожалуйста.

Отец Меган стиснул зубы. Он явно был зол, но вел себя тихо. Пока. Сержант Мартинес кинул на Патрисию благодарный взгляд.

— Мы можем получить запрос лишь в том случае, если возбуждается дело. Пусть я уверен, что вашей дочери — тебе, Меган, — очень тяжело читать о себе подобные вещи в Интернете, эти записи не содержат прямой угрозы.

— Но мое расписание… Кто-то за мной следит.

— Ты сама говорила, что все друзья знают расписание твоих занятий и прочих дел. К сожалению, когда кто-то морочит людям голову, это еще не преступление. Если у тебя за последнее время были какие-то размолвки — с бывшим приятелем, с парнем…

— Не было никаких размолвок, офицер, — снова перебил Джонас. — Моя дочь понятия не имеет, кто мог такое сделать. Вы должны выслушать нас!

— Совершенно верно, сэр, чем я и занимаюсь. Я слушаю вас уже двадцать пять минут. И, прошу прощения, это все, что я на сегодня могу для вас сделать. Если это может вас утешить, попробуйте ознакомиться с другими посланиями на этом сайте. Там множество гораздо более неприятных сообщений, чем те, которые касаются вашей дочери. — Полицейский посмотрел в лицо Меган. — Не принимай это близко к сердцу.

— Но вы не можете просто так выпроводить нас, — возмутился господин Гунтер. — Вы должны…

Положив ладонь ему на руку, Патрисия Гунтер заставила мужа умолкнуть.

— У вас есть дочь, сержант Мартинес?

Откашлявшись, полицейский посмотрел Патрисии в глаза.

— Да, мэм. Ей пятнадцать. Такая хорошенькая, что меня это пугает. И если бы вы спросили меня как отца, я бы сказал, что подонки, заправляющие этим сайтом, завтра утром обнаружат в своих тачках коктейль Молотова. Но, как дежурный по Шестому участку, я больше ничего не могу для вас сделать, друзья мои. Извините.

Направляясь к выходу, Меган перечитала последнюю распечатанную с сайта страницу. Она сделала бумажную копию не только первоначальных записей, но и комментариев к ним, оставленных другими пользователями:

Пост:

11.10–12.00. Семинар «Жизнь и смерть»

12.10–15.00. Лабораторная по биохимии

15.00–19.00. Перерыв. Домой, на 14-ю улицу?

19.00–20.00. Велосипед в «Равноденствии»

Меган Гунтер, за тобой наблюдают.

Комменты:

Ты че, братан? Я с ней в 210-й по математике, она даже не смазливая. Направь свои грязные мыслишки на кого-нить еще.

Что пост, что коммент явно писаны парой девственников, которым пора заняться своими делами и начать уважать женский пол.

О! Кто-то по пятам идет? Эй! Да этот сайт жжот!

Не сочтите за облом, а телка-то в курсе? Может, охрану кампуса известить? Странно мне как-то…

Ответ на комменты:

Удачи с охраной. Анонимны не только вы, но и я. Меня не найдут.

Ни они, ни Меган.

Выйдя из-под ярких ламп дневного света, горевших в 6-м участке, в серую мглу 10-й западной улицы, Меган перестала бороться с волной чувств, накопившихся в ней с того момента, когда она впервые обнаружила свое имя на том гнусном сайте. Девушка больше не пыталась подавить рвущиеся из груди всхлипы. И слезы хлынули из ее глаз.

Глава 10

15.15

Прежде чем сунуть ключ в замочную скважину, Кэти Бэтл позвонила в дверь — так, для подстраховки. Она с облегчением вздохнула, услышав характерный щелчок штифтов врезного замка. Трудно было сосчитать, сколько раз она вытаскивала клиентов на осмотр, и лишь на месте выяснялось, что продавец оставил консьержу не тот ключ.

— Эй, есть тут кто? — позвала она через приоткрытую дверь. Так, отпала еще одна возможная неувязка: продавцов жилья дома не было, как и обещалось. — Итак, вот в этой квартире как раз чуть больше сотни квадратных метров, а значит, вы легко сможете переоборудовать ее и сделать две спальни.

Сегодня клиентами были Дон и Лора Дженнингс, они присматривали свою первую нью-йоркскую квартиру. Некоторые клиенты обращались к Кэти, уже имея довольно внятное представление о рынке жилья, полученное в результате многочасового штудирования раздела недвижимости в «Нью-Йорк таймс» и на бессчетных сайтах, состоящих исключительно из списков потенциальной собственности.

Семейство Дженнингс к таковым не относилось.

— Ух ты! — воскликнула Лора. — Эта намного симпатичнее, чем прежние.

— Я хотела, чтобы вы ее посмотрели. Просто как пример, на случай, если вам захочется немного большего.

Сама Кэти, разумеется, не удивилась, что квартира — просторная «однушка» прямо за парком Мэдисон — оказалась более впечатляющей, нежели предыдущие шесть, которые она успела в тот день показать чете Дженнингс. В конечном счете целью всей этой вереницы сегодняшних просмотров было только одно — привести их в эту квартиру. Сегодняшний тур Кэти относила к типу «Мы это можем».

Как и многие другие клиенты, супруги Дженнингс нырнули в переменчивый рынок нью-йоркской недвижимости с ожиданиями неопределенными и нереалистичными.

— Мы даже пока не поняли, в каком районе хотели бы жить: идеально было бы в центре, но и Верхний Вест-Сайд отлично подошел бы или Верхний Ист-Сайд.

Этой фразой Лора непреднамеренно выдала, что они с мужем — совершенные «чайники». Для человека, считающего деловой центр для себя идеальным, Верхний Ист-Сайд никак не мог «подойти отлично». Либо Лора совсем не ориентировалась на Манхэттене, что вряд ли, ведь

И, кроме того, они планировали определенные расходы.

— Мы хотели уложиться в семьсот. Нам бы очень приглянулась квартирка с двумя спальнями, но, возможно, для начала придется довольствоваться одной, типа «один-плюс».

Это был так называемый компромисс, столь хорошо знакомый Кэти. В реальности же «один-плюс» — однокомнатная квартира, с дополнительным местом под кабинет или детский уголок, площадью и ценами не уступавшая малогабаритной «двушке». И уж конечно, речь шла отнюдь не о 700 тысячах долларов, — не важно, кто там что слышал о пресловутых скидках на просевшем рынке.

Если бы Кэти считала, что названная семейством Дженнингс сумма — действительно их потолок, она бы не стала тратить время на тур «Мы это сможем». Вместо него она предложила бы тур «На все божья воля». Кэти заставила бы такую парочку осмотреть штук шесть миленьких и в идеале сильно переоцененных «двушек». А когда наконец клиенты сообразили бы, что не могут позволить себе квартиру такого размера, она бы отвела их в симпатичную «однушку» по разумной цене. Вот тут-то для них наступал момент истины: либо согласиться на небольшое, но свое, либо снимать жилье по гроб жизни.

Однако для четы Дженнингс нужен был тур «Мы это можем», разработанный, чтобы продемонстрировать клиентам не то, чего онинемогут себе позволить, а то, что онимогуткупить, но раньше об этом не знали.

Из ипотечной заявки супругов Дженнингс Кэти было известно, что тихий щупленький Дон зашибает в год четверть «лимона» в должности начальника службы кредитных рисков, что бы под этим ни подразумевалось. После объединения с Лорой он жил от зарплаты до зарплаты, однако за десятилетие, предшествовавшее знакомству супругов, ему удалось скопить сумму, равную годовому заработку. Лора была дизайнером ювелирных изделий, продавала свои работы на открытых ярмарках, а также поставляла их в несколько магазинчиков. Везучая, везучая Лора — Кэти изо всех сил старалась не злиться на нее, — никогда не зарабатывала больше 200 тысяч в год, однако всегда могла положиться сначала на своего отца, а потом и на Дона.

Супруги Дженнингс могли позволить себе больше, чем им казалось. Следовало только отринуть нынешние взгляды на деньги и начать думать: «Мы это можем».

Кэти знала, эта просторная «однушка» — хороший вариант, чтобы заставить их раскошелиться, но квартира даже на нее произвела гораздо более благоприятное впечатление, чем она ожидала. Продавец выполнил все условия: чистота, никаких лишних мелочей, а на плите — сковородка с еще теплым печеньем, от которого исходил манящий аромат домашнего уюта. И никаких фотографий — квартира должна была выглядеть так, словно уже принадлежала потенциальным покупателям.

— Ну вот, эта у нас один сто двадцать пять, — сказала Кэти таким тоном, будто лишние 425 тысяч долларов были просто мелочью, — но, мне кажется, здесь есть особое мягкое обаяние.

Услышав сумму, Дон нервно моргнул, но его жена и ухом не повела.

— Ух ты, Дон, взгляни на эту кухню! Мы даже могли бы сами готовить, будь у нас такая. Подумай, сколько денег в перспективе мы бы сэкономили.

Кэти поняла, что обрела союзника. Перескочить рубеж в миллион для Дона было шагом серьезным, но теперь Кэти видела, что Лора была изначально к этому расположена. Кэти ощутила неожиданный приступ враждебности к этой женщине, поскольку та с легкостью готова потратить деньги, заработанные упорным трудом супруга. Но затем Кэти напомнила себе, что ей нужны комиссионные, а при том положении, которое она занимала в агентстве, ей нечасто выпадала удача продать что-нибудь за пределами суммы с шестью нулями.

— Пожалуйста, можете открыть шкафчики, — подсказала Кэти. — Они итальянские. Глянцевая лакировка, лучший вариант в этой серии.

Пока чета Дженнингс обозревала квартиру, Кэти заглянула в свой смартфон «Блэкберри». Она предпочитала не мешать покупателям, дать им возможность представить свою жизнь в этой квартире самим, без присмотра брокера. Правда, в прошлом году одна парочка, выдававшая себя за покупателей, сбежала, прихватив из нескольких домов на Манхэттене ювелирные и коллекционные вещи на сотню тысяч. Теперь Кэти приглядывала за клиентами, даже проверяя электронную почту.

Хорошие новости пришлись бы сейчас весьма кстати. Однако входящие сообщения принесли только лишнюю головную боль, да еще и без надежды на вознаграждение. Покупатель квартиры-студии в Трайбеке, уже собравшийся было подписать контракт, принялся оспаривать разницу в сто долларов из-за встроенного шкафа. Раздраженно закатывая глаза, Кэти торопливо набирала на коммуникаторе утешительное сообщение клиенту.

Другое послание несло еще более неприятные новости с трудового фронта: покупатель, колебавшийся по поводу предложенной «однушки» в Вест-Виллидж, решение принял, но не в ее пользу. То, что эта новость пришла по электронной почте, — дурной знак. По телефону она еще могла бы попытаться переубедить его или хотя бы договориться о просмотре других вариантов. Но краткое письмо подобного содержания свидетельствовало, что парень отверг не только предложенную квартиру, но и вообще отказался от покупки.

Сообщение, пришедшее от Мардж Мейсон, сиделки из интерната «Лесная долина», еще больше расстроило ее. Телефонный номер дома престарелых высветился на ее жужжавшем «Блэкберри», когда она входила в лифт с четой Дженнингс. Как и просила Кэти еще несколько месяцев назад, сразу после звонка Мардж отправила ей сообщение. Пока Кэти занята с клиентами, ей легче проверить письмо, чем голосовую почту.

Мать Кэти опять упала. По словам Мардж, на этот раз обошлось без переломов, только синяки и, разумеется, еще больший страх перед самостоятельным передвижением. Выхода не было: Кэти придется усилить уход за мамой.

Оставалось еще одно послание: СМС, которое Кэти заметила первым, но оставила напоследок. Читая отрывистые указания, она почувствовала, как у нее засосало под ложечкой.

Убирая коммуникатор в красную сумочку «Коуч», она молилась, чтобы ее мама никогда не узнала об этом последнем сообщении, а также о том, чем Кэти предстоит заниматься на следующий вечер.

Глава 11

15.45

Роган поджидал Элли, сидя за своим столом. Она вышла из раздевалки, только что приняв душ, и ее волосы были еще влажными.

— У нас все хорошо с лейтенантом?

— Отлично. Ты связался с парнем из отдела наркотиков?

— Ага. Он, правда, не слишком обрадовался, что ему придется торчать там до пяти. Я сказал, мы очень постараемся пораньше.

Элли посмотрела на часы. Почти четыре.

— Постараемся — это в пять.

— Позволь узнать, почему?

— Нам придется еще потолкаться в пробках в сторону окраины.

— Чего ради? Пятый участок — в Чайнатауне.

— Придется устроить небольшой привал. Увидишь.

Через двадцать минут они стояли на углу

— Эта женщина делает то, что мне кажется?

— Ну, это зависит от того, как твое воображение реагирует на сигнал, поступающий из зрительной коры головного мозга.

— Понятия не имею, о чем ты толкуешь. Но, если мой мозг чем и занят, так это попыткой забыть только что виденное. Наверняка все это незаконно.

— Это эпиляция нитками, или тридинг, — пояснила Элли.

Они смотрели, как по ту сторону стекла смуглая индианка с гладкой кожей и бордовыми губами водила головой вперед-назад. В зубах у нее была зажата нитка, которой она водила над лицом молодой блондинки.

— Она что, выдергивает бровиниткой?

— Это называется тридинг, — повторила Элли.

— Стоило бы назвать это пыткой. Какого черта мы здесь делаем?

— Ну, ты тоже мог бы тут кое-что подправить, — сказала Элли, указывая на его брови.

Роган отмахнулся от ее руки.

— «Безупречные дуги», — сказала она. — Четверг, десять минут пятого. Не припоминаешь?

— Если у тебя здесь какое-то личное женское дело, Хэтчер, незачем было тащить сюда меня.

— «Безупречные дуги»? Четверг в четыре? Кристен Вудс?

— Кристен Вудс — помощница Спаркса.

— Хронология, Роган. Когда мы впервые решили выяснить у Вудс последовательность событий, ее в офисе не было. Она сказала, что постоянно ходит на коррекцию бровей — каждый четверг, в четыре часа. Я ее спросила…

Роган щелкнул пальцами.

— Ты спросила, где? Затем ты все уши прожужжала, нахваливая форму ее бровей. Мне даже захотелось опустить руку и проверить свою анатомию — убедиться, что я все еще мужчина, — так вы верещали в моем присутствии.

— Надо же мне было за что-то зацепиться. Ты же болтаешь о спорте с каждым охранником или швейцаром, когда нужно получить информацию. А когда ты прикидываешься фанатом «Метс»?[233] Вот и я прикидывалась, что меня интересует выщипывание бровей. Я ей понравилась.

— А если ты ей так понравилась, почему мы кидаемся к ней с расспросами в этой камере пыток?

— Если мы хотим увидеть ее вне конторы Спаркса, здесь самое подходящее место. Смотри, вот и она.

Роган поглядел в направлении, куда указывал палец Элли, и увидел женщину с прямыми до плеч волосами оттенка пшеницы, откинувшуюся на спинку салонного кресла, а также еще одну индианку с ниткой, колдовавшую над ее лицом.

— Она покрасила волосы, — заметил Роган.

— Правда?

— Да. Раньше у нее рыжины этой не было. Цвет больше походил на твой.

Элли немного опустила взгляд.

— Может, тебе все-таки проверить анатомию, подруга.

Роган согнул руку и чмокнул свой бицепс.

— Стопроцентно мужественный афроамериканский мужчина, дорогуша. Не стоит забывать об этом. — Он легонько шлепнул Элли тыльной стороной ладони, но тут же посерьезнел: — Внимание!

Кристен Вудс оглядела свои брови в ручное зеркало, одобрительно кивнула и направилась к стойке администратора для расчета.

— Если бы меня спросили, я бы сказал, что деньги должна платить другая сторона, — пробормотал Роган.

Выходя из салона, Вудс чуть не врезалась в них. Когда девушка обернулась, по лицу было видно, что она их узнала.

— Элли Хэтчер, полиция Нью-Йорка. Мой напарник, Джей Джей Роган.

— Да, конечно, я помню. Слышала, у вас с моим боссом вчера в суде стычка вышла.

Элли была рада, что взаимопонимание, которое возникло у них с Кристен, не пострадало.

— А что, господин Спаркс делится с вами такими колоритными подробностями?

— Смеетесь? Ничем он со мной не делится. Просто я слышала, как он орал вчера в конторе. Думаю, суть я поняла.

— Наверняка ваш босс испереживался по поводу моей короткой отсидки.

— Да, если вы имеете в виду, что вам дали всего сутки. Простите, возможно, вам пока не хочется шутить на эту тему.

— А вы бы отнеслись к этому иначе? Мне даже не разрешили оставить собственное белье.

— Вот ужас!

Роган притопнул каблуком и закатил глаза.

Обе намек поняли, и Кристен сменила тему.

— Знаете, вы насчет него не правы.

— Насчет кого?

— Насчет Спаркса. У него, конечно, свои тараканы, но вообще-то человек он порядочный. Он бы не мог никого убить.

Элли улыбнулась. Любой человек может убить. Вопрос только — кого и при каких обстоятельствах. Но сейчас ей меньше всего хотелось излагать свои соображения секретарше Спаркса.

— На самом деле, — заверила ее Элли, — подозреваемым он не является. Я пыталась объяснить это судье. А потом из мухи слона сделали.

— «А может, это Спаркс?» Карикатура, где он за решеткой? Это вроде как забавно, но вы ошибаетесь, клянусь вам.

— Да это нечаянно вышло. Совершенно непрофессионально, согласна, однако положения дел в нашем расследовании совсем не отражает. Мы вашего босса не подозреваем.

— Правильно. И поэтому вы решили застать меня здесь, чтобы Сэм не узнал? Но… Знаете что, мне все равно. Когда меня спрашивают копы, я отвечаю. А если Сэм спросит напрямик, обращались ли вы ко мне, я не буду врать и ему.

— Никто вас не просит врать, Кристен.

— Ну хорошо, и все-таки. Он и не спросит. Я уверена, вы специально решили прийти сюда, а не в офис. Я просто говорила, что он никак не мог навредить Робо, на случай, если вы так думаете. Поэтому давайте, спрашивайте, о чем хотите. У меня с вами, ребята, проблем нет.

О столь откровенном, почти идеальном свидетеле детективы могли только мечтать. Секретарша, преданная своему боссу, но не настолько, чтобы лгать ради него.

— Вернемся к самому началу, — сказала Элли. — Убедимся, что ничего не пропустили. Мы хотим еще раз поговорить с вами о том, как Манчини зарезервировал квартиру на тот вечер.

— Ладно.

— Вы говорили, у вас есть график заселений в «Двести двенадцатый»?

— Верно. Сэм предлагает этот пентхаус разным деловым партнерам, когда они приезжают в город. Он производит более приятное впечатление, чем гостиница. Я отслеживаю все эти визиты, чтобы удостовериться: горничная приходит и убирает за гостями, белье меняет и все такое. А для этого надо знать, как долго там находятся люди.

— А Спаркс и своим сотрудникам позволяет пользоваться этими апартаментами?

— Да. Не часто, но это вроде небольшого разового поощрения. Я же сказала, не такой уж он злодей, как вы думаете. Все знают, что такие вещи нельзя принимать как само собой разумеющееся.

— А «все» — это кто?

— Ну, это не работники корпорации, разумеется, а многие из его личного персонала. Я, телохранители… то есть «специалисты по охране», — поправилась она с улыбкой. — По-моему, он как-то раз пустил туда своего подрядчика.

— И ни у одного из этих людей не было ключа, так? — Элли сделала вид, что хочет услышать все еще раз.

— Ключа

В ночь убийства Манчини дверь оказалась не заперта, а ключ лежал на кухонном столе. Манчини запирать за собой не стал.

— Значит, если кто-то хочет воспользоваться квартирой, он обращается к вам, чтобы застолбить местечко в графике и получить код.

— Так и есть.

— Хорошо, а когда Манчини зарезервировал апартаменты на вечер двадцать седьмого мая?

— Двадцать седьмое мая — это… когда он умер, да?

Элли кивнула.

— Он в тот день звонил мне. Кажется, я вам уже говорила, что это было около двух, но я не уверена.

На самом деле Элли и Роган уже получили в сотовой компании, обслуживающей «Спаркс Индастриз», распечатку звонков. Манчини звонил в 14.32.

— И попросился именно на одну эту ночь?

— Да. Мы всегда пускаем туда только на одну ночь. Как я уже сказала, выгоды мы из этого не извлекаем.

— А вы говорили кому-нибудь, что квартирой воспользуется Манчини?

— Нет, — ответила она, покачав головой.

— И даже прислуге, чтобы подготовить место?

— Нет. В квартире убирались за две недели до этого. Для главы «Дженерал Электрик» я бы заказала новую уборку. А Робо и с небольшой пылью перебился бы.

— А где были вы после двух часов?

— Я?

— Повторюсь: мы должны собрать всю информацию. Извините, — сказала Элли, склонив голову чуть вбок с самым дружелюбным и ободряющим видом.

Перемещения Кристен Элли не интересовали, однако разговор о делах секретарши оставлял лазейку для уточнения действий ее босса. И даже займи Кристен оборонительную позицию, она могла бы не заметить эту уловку.

— Я находилась в конторе, мне нужно было утрясти кучу всяких дел в связи с приемом, который Сэм устраивал на следующей неделе. Договориться с барменами, уточнить меню… Ей-богу, лучше бы уж он женился, и пусть жена его заботится о всяких общественных мероприятиях.

— Женился? — подал голос Роган. — Удивительно, что вы вообще упомянули о такой возможности. Если верить слухам…

— Каким? — возмутилась Кристен. — Вас интересует мнение местных таблоидов, выставляющих его либо неугомонным плейбоем, либо самым популярным аттракционом в тематическом парке Большого Эла-гомосека?[234]

Элли кашлянула.

— В таких выражениях мы о нем ничего не слышали.

— Ну, а я слышала. И эти слухи — неправда. Он часто встречается с женщинами, но главным образом для того, чтобы избежать сплетен, возникающих, когда богатый холостяк слишком часто бывает один. Правда, толку от этого маловато.

— Значит, организация приема, — напомнила Элли, возвращая Кристен к теме. — Этого хватило, чтобы занять вас на всю вторую половину дня?

— В основном. Наверняка я занималась чем-то еще, но тогда мне надо вернуться на работу и попытаться восстановить события по электронной переписке и…

— Но вы находились в офисе? Вам не нужно было уходить куда-нибудь, возможно, с господином Спарксом?

— Нет, — ответила Кристен, явно не замечая, к чему клонит Элли. — Всю вторую половину дня Спаркс был на выезде с архитектором, они объезжали стройплощадки. После этого ему нужно было мчаться прямиком к человеку, который финансирует одну радикальную экологическую организацию. Я это помню, потому что у меня, по его распорядку на тот день, было достаточно времени, чтобы справиться со всеми делами. Мне даже удалось уйти с работы пораньше.

— В тот день после обеда вы о чем-нибудь говорили с господином Спарксом?

Кристен снова покачала головой.

— Я даже поддразнила его на следующий день, мол, вы стали почти независимым. Ни одного звонка, письма или сообщения.

Нынешний рассказ Кристен полностью соответствовал ее показаниям четырехмесячной давности. Подтверждался он и сведениями о звонках: с того момента, как Манчини зарезервировал апартаменты, и до его смерти никаких телефонных контактов у Кристен со Спарксом не было.

Элли поблагодарила девушку за потраченное время.

— Вас подвезти куда-нибудь? — предложила она.

— Нет, спасибо. Сэму я сегодня уже не понадоблюсь, и у меня тут неподалеку встреча с другом.

По пути к машине Элли еще раз прокрутила в голове хронологию событий. Если Спаркс и был в курсе, где Манчини собирался провести ближайшую ночь, то узнал он это не от Кристен Вудс.

И только спустя три дня Элли предстояло осознать свою ошибку.

Глава 12

17.15

5-й участок ПУ Нью-Йорка расположен на пересечении улиц Элизабет и Канальной. Сорок лет назад это место находилось на границе Маленькой Италии и Чайнатауна. Но когда федеральное правительство в 1965 году изменило законы, впуская в страну все больше уроженцев Азии, население Чайнатауна резко возросло. Теперь Шелковичная улица с ее приманивающими туристов ресторанчиками и торговцами, продающими футболки с надписями «Бада Бинг»[235] и «Забудь об этом»,[236] оставалась последним островком в некогда и впрямь итальянской округе. А 5-й участок оказался теперь в эпицентре постоянно растущего Чайнатауна.

Роган припарковался на Элизабет, чуть южнее Канальной улицы, и направился в участок.

— Погоди! — окликнула его Элли, потянув на себя дверь, на которой красовались золотистые китайские иероглифы. Минуту спустя она вернулась, держа завернутый в салфетку жареный пирожок со свининой; она ничего не ела с тех самых пор, как отвергла выдаваемую за обед тюремную баланду.

— Бакс двадцать пять, — сообщила она, прежде чем откусить от пряного мясного лакомства. — Чайнатаун вне конкуренции.

К тому времени, как они, свернув за угол, подошли к дому из белого камня, где за небесно-голубой дверью располагался 5-й участок, Элли завершила свой импровизированный обед. Гражданский сотрудник с круглой, как у Чарли Брауна,[237] головой сидел за стойкой дежурного.

Откинув полу пиджака, Роган показал ему жетон.

— Отдел наркотиков?

Служащий махнул рукой в сторону лестницы, находившейся неподалеку от главного входа:

— Этажом выше.

Еще несколько лет назад считалось, что любое незаконное проникновение в жилище связано с наркотиками. Учитель? Священник? Герой, посадивший самолет на Гудзон? Не важно. Пострадавших от таких вторжений автоматически причисляли к наркоторговцам. Но в последнее время полиция столкнулась с ростом подобных налетов, участились и трагические случаи, в результате которых невиновные люди оказывались жертвами самых отъявленных и жестоких преступников только потому, что номер их дома или квартиры всего одной цифрой отличался от соответствующих номеров в адресе известного наркоторговца.

На втором этаже Роган осведомился у другого служащего, как найти сержанта Фрэнка Бойла.

— Сержанту пришлось срочно уехать. Вы — детектив Роган?

Джей Джей кивнул.

— И детектив Хэтчер. Я звонил Бойлу чуть больше часа назад. Он ожидал нас.

— Что-то ему помешало.

— Типа конец рабочего дня? — предположил Роган, глядя на

Служащий вежливо улыбнулся.

— Возможно. Сержант просил, чтобы вы обратились к детективу Каренце, вон он. — Мужчина указал на человека, габаритами напоминавшего холодильник; тот стоял у стола возле дальней стены помещения.

Направляясь к человеку, которого, видимо, и звали Каренца, Элли обратила внимание на его смуглые бицепсы со вздутыми венами, грозившие разорвать по швам рукава обтягивающей черной футболки. Кроме нее, наряд детектива составляли выцветшие синие джинсы, остроносые ботинки из крокодиловой кожи и массивная золотая цепь на шее.

— Элли Хэтчер, — представилась она, протягивая руку. — Сержант предупредил вас о нашем приходе?

— Тони Каренца. — Детектив обменялся с ней крепким рукопожатием и повернулся, чтобы поздороваться с Роганом. — А вы, стало быть, Роган. Бойл говорил, что придет парень из отдела убийств.

— Готовитесь к работе под прикрытием? — поинтересовался Роган, оглядывая наряд коллеги.

Каренца оглядел свой прикид и пожал плечами.

— Не, парень. Так, с бумажками подразберусь, и на выход.

Роган вежливо кивнул, и Каренца расхохотался:

— Что, надул я вас, а? Нет, мой прикид, вероятно, не чета вашему, — признал он, указывая на Рогановский костюм «Канали» с пиджаком на три пуговицы, — зато для работы отлично годится. Сегодня вечерком собираемся в одном клубе точку накрыть.

В дополнение к полицейским в форме, которые проводят задержание и обыск и славятся своей нетерпимостью, подразделение по борьбе с наркотиками пользовалось так называемыми следственными «единицами» для операций под прикрытием.

Каренца приподнял инкрустированный бриллиантами знак доллара, болтавшийся у него на золотой цепи и больше похожий на трофей с очередного налета.

— Что, перебор?

— Жуть, — отозвалась Элли.

— Я так и думал. Так чем могу служить? Мой сержант велел мне оказать максимальное содействие, стало быть, считайте меня самым помогучим помощником.

Роган поскреб щеку и сказал:

— Мы все еще работаем по тому майскому делу: вторжение на пересечении Кенмар и Лафайет, в результате — труп.

— Да, я знаю это дело. «Двести двенадцать». Лучше было бы назвать «Шестьсот сорок шесть».[238] Я проверял — теперь уже никто не может получить номер с кодом двести двенадцать. Ведь это местечко принадлежит Сэму Спарксу, верно?

Роган кивнул. Элли подумала, что Спаркс, возможно, известен широкой публике больше, чем ей казалось, и даже без помощи всяких реалити-шоу.

— Мы тогда узнавали у Бойла — хотели выяснить, возможна ли ошибка адресом. Но он ничего не мог сказать. А теперь адвокат Спаркса утверждает, что у него иные сведения. Заявляет, что вы проводите операцию в отношении одного из соседей Спаркса.

— Я бы не назвал это операцией, — возразил Каренца, протягивая Элли бланк ДД5 — форму управления для отчетов по текущим расследованиям. Этот документ касался квартиры 702 в доме 212 по улице Лафайет.

— Это же соседняя квартира, — заметила Элли.

Роган заглянул ей через плечо.

— И насколько я помню, больше квартир на том этаже не было.

Отчет содержал записи по трем случаям: два произошли в марте, один в июне.

— В марте к нам в дежурку обратились двое соседей с жалобой на торговца наркотиками, который незадолго до этого переехал в одну из шикарных квартир на верхнем этаже. Вы это здание видели?

Элли и Роган кивнули.

— Значит, представляете. Дом старый, стоит там испокон веку. Жильцы в большинстве своем постоянные, тоже проживают там давным-давно. А потом Сэм Спаркс покупает крышу, вкрячивает туда еще несколько мультимиллионных апартаментов и называет это место «Двести двенадцать». И теперь одним и тем же входом, одним и тем же лифтом пользуются два совершенно разных типа жильцов. Вот вам и культурные противоречия.

Элли почувствовала, как у нее на поясе зажужжал сотовый, но позволила включиться голосовой почте.

— И что же это за противоречия?

— Есть там две дамы, обедают в половине пятого в местной кафешке. На двоих им небось века полтора стукнуло. Говорю вам, это что-то. Целыми днями смотрят «Си-Эс-Ай. Место преступления» и «Закон и порядок» в повторах по кабелю, как они выразились. Они и жаргона оттуда нахватались: жуки, маруха, наезд, осведомитель. Я вот к чему: что ни назови, они все знают. Они и сами бы оповестителями стали. Но, скажем так, когда речь заходит о выявлении наркоторговцев, они не самые надежные осведомители. Неряшливый старик мусорит на лестнице, а не кидает отходы в мусоропровод? В этом случае им доверять можно. Однако они из тех милых неискушенных граждан, которые считают, что любой человек, к кому днем и ночью ходят друзья, занимается чем-то постыдным и незаконным. Назовем это конфликтом поколений.

— Зачем же тогда заполняли форму ДД5 по этой квартире?

— Иначе эти старушенции не отстали бы, храни их Господь. Они приходили и нудели в дежурке, всем жильцам косточки перемыли, то и дело пользуясь всякими полицейскими словечками, короче, от них была одна головная боль. И бедолагам из местной полиции, чтобы унять этих активисток, ничего другого не оставалось, кроме как составить отчет. Вы же этих ребят знаете, лишь бы спустить на тормозах. В конце концов они поручили бабулькам самим потрудиться и собрать данные, чтобы можно было получить ордер на обыск по заявлению гражданского лица.

— Почему же Бойл не сказал нам об этом тогда, в конце мая, когда мы к вам обращались?

— Потому что в половине случаев, когда мы намереваемся получить «гражданский» ордер, эта так называемая встревоженная общественность ленится и бросает все на полпути. Вот мы и не заполняем ДД5, пока нам не представят бумаги по всей форме. В нашем случае это было сделано только в июне.

— А можно уточнить, что это за «гражданский» ордер? — спросил Роган.

— По наркотикам не работали, а? — Каренца произнес это так, словно ни один квалифицированный полицейский не мог попасть в отдел убийств, не оттрубив положенный срок в отделе по борьбе с наркотиками. Элли так и вовсе оказалась на нынешней должности всего после пяти лет службы и года работы детективом по общеуголовным преступлениям, поэтому сейчас она порадовалась, что вопрос задала не она.

— Отдел серьезных правонарушений, потом СРЖН,[239] — сказал Роган.

— Ладно, ордер по заявлению гражданского лица — наша выдумка, но на самом деле это инструмент полицейской работы с населением. Вы же наверняка видели, после одиннадцатого сентября весь транспорт в Нью-Йорке обклеили плакатами: «Увидели что-то — сообщите».

— Не всякий же раз речь идет о новом Закарии Мусауи.

— По большей части, слава богу, нет, постучите по дереву. Зато теперь многие не в меру любопытные соседи с полным правом считают, что кто-то что-то непременно замышляет. Так вот, этот «гражданский» ордер заставляет потрудиться и их самих. Они должны записывать все, что кажется

— Вы заверяете их, что сделали все возможное, и снова отправляете толочь воду.

— Обычно так и происходит. Но вернемся к отчету. Эти две дамы пришли к нам в марте. Пару недель спустя, после еще нескольких историй с ушлыми Лорелом и Харди,[240] они находят контакт с полицейской службой по работе с населением, где им рассказывают о «гражданском» ордере. Через пару месяцев мы этот сигнал проверили, но там все чисто.

— Вы уверены?

— Никаких сомнений. Когда некоторое время у нас поработаешь, обостряется чутье на наркотики. Чувак устраивает у себя вечеринки, как и любой холостяк на Манхэттене, имеющий такие бабки. Мы сделали все, что полагается. Мы с напарником даже чуток пообщались с этим типом. Это отражено в июньской записи. Честно говоря, мне просто хотелось взглянуть на эту квартирку.

— И? — продолжил расспросы Роган.

— Приятное местечко. Мраморный пол. Окна от пола до потолка…

— А что жилец? Наркотики? Торговля?

— Ничего. Светский хлыщ, скупающий недвижимость на Манхэттене, пока доллар ни фига не стоит. Каждую ночь по клубам. Снимает всяких подвыпивших девиц с окраин, которые ищут богатенького мужичка и местечко, где можно потусить. Без проблем дал мне все осмотреть. Там было чисто, только немного травки в тумбочке, на одного. Похоже, ему было наплевать, что я ее нашел; я не стал его привлекать, и он прямо при мне спустил ее в сортир. Никакой тяжелой дряни. Никаких принадлежностей для торговли. Никаких упаковочных материалов. Ни нала, ни книжек.

— Значит, он не торговец?

— Не торговец.

— У вас есть номер сотового, на случай, если понадобится, чтобы вы подтвердили ваши слова в суде? — спросила Элли. — А то, если верить адвокату Спаркса, в соседней квартире просто Пабло Эскобар[241] жил.

Элли записала номер в блокнот и вместе с Роганом направилась к выходу. Герреро морочил им голову, заявляя, что жилец квартиры напротив стал объектом полицейской операции. Но Элли по-прежнему интересовало, откуда адвокат мог об этом знать. И тут она догадалась о возможном источнике.

Она обернулась к Каренце.

— Послушайте, а вы случайно не знаете Ника Диллона?

— Знаю, конечно. Мой брат тоже служит в полиции. Они работали по особо тяжким, пока Ник не продался тому мужику. Мы и сейчас иногда в картишки перекидываемся. Он с меня уже кучу бабок слупил.

— А вы могли упоминать при нем о том «гражданском» ордере?

— Ага. Он ведь тоже по наркотикам работал, вы в курсе? Я думаю, он от души развлекается, когда соседи его босса практикуются в своем сленге за игрой в маджонг. А что, у вас из-за этого какие-то проблемы, а? В смысле, там ничего такого и…

Роган махнул рукой.

— Не парься, дружище.

По пути к выходу Роган перехватил взгляд Элли.

— У этого парня есть уши, верно? Он умеет заводить друзей и не терять их.

— Ну, мои дружеские отношения с ним не спасли меня от камеры. Возможно, в следующий раз срок отбывать отправишься ты.

— Не дождешься, — возразил Роган, придерживая дверь для Элли. — Я слишком хорош, чтобы меня арестовали по обвинению в злостном оскорблении. Если меня возьмут, то по крутому делу. Мне потребуется какое-нибудь более солидное федеральное учреждение — чтобы поле для гольфа, крокет…

— Роган, ты вырос в Бруклине. Ты хоть знаешь, что такое крокет?

— Я знаю, там есть такая круглая штучка под названием мячик, а это значит, что это еще один вид спорта, в котором «брат по крови» может преуспеть, если дать ему такую возможность.

— Когда закончишь хвастаться, может, впустишь меня? — Элли демонстративно подергала ручку пассажирской двери «Краун Виктории».

Оказавшись в машине, она достала мобильный и увидела, что пришло новое голосовое сообщение от Макса Донована. Предпочитая дождаться удобного момента и поговорить в уединении, она снова прицепила телефон к поясу.

Пробиться из Чайнатауна через пробки в конце дня было непросто. Даже с мигалкой Элли и Роган смогли попасть в 13-й участок лишь около шести. Элли собиралась было сесть за свой компьютер, когда через неплотно сдвинутые планки жалюзи заметила Макса Донована в кабинете лейтенанта. Такер встала, подошла к двери и выглянула в общую комнату.

— Вы очень вовремя вернулись. Зайдите на два слова.

Роган метнул на Элли такой взгляд, что она пожалела — нужно было проверить сообщение Макса еще в машине.

— Это не к добру.

Глава 13

18.00

— У помощника окружного прокурора Донована есть свежая информация по делу Спаркса. — Робин Такер откинулась на спинку кресла и улыбнулась Элли. — Нам следует поблагодарить его за особую любезность, которую он проявил, придя сюда с новостями.

Элли знала, что это был намек на ее личные отношения с помощником прокурора, несомненно, эти отношения и заставили Макса покинуть свою контору и прийти сюда.

— Очевидно, вчерашнего триумфа Спарксу показалось недостаточно. Сегодня мне в офис доставили бумаги от Рамона Герреро.

— Что им еще понадобилось? Наша попытка подступиться к делам Спаркса провалилась. А меня упекли за неуважение к суду.

— Нас попросту зарубили, черт возьми, — заметил Роган.

— Так вот, Герреро жаждет новой крови. Теперь он составил ходатайство, требуя доступ ко всем уликам, собранным полицией по делу некоего Роберта Манчини.

— Это просто смешно, — возмутилась Элли.

Роган перебил ее:

— Скажите им, пусть они засунут это свое ходатайство…

Робин Такер скрестила ладони, призывая его к порядку:

— Дадите вы человеку хоть слово сказать? Он же для вас старается, пытается вам обрисовать положение вещей.

— Ну, разумеется, это ходатайство необоснованно, — продолжил Донован. — Одного только факта, что Спаркс как-то с этим связан, недостаточно, чтобы претендовать на доступ к материалам расследования. И они не могут сослаться на законы о документах публичного характера, поскольку следствие продолжается.

— Значит, этот крутой адвокат просто пытается оправдать свой гонорар? — спросил Роган.

Макс провел рукой по своим взъерошенным волосам.

— Нет. Или по крайней мере это не единственная причина. Герреро свое дело знает. И понимает, что есть судья, который не против ему угодить.

— Ну, положим, Бэндона особо не подмажешь, — возразил Роган. К судьям в полиции относились почтительно. Бэндон слыл человеком прямым и честным, жестким к преступникам, но справедливым к обеим сторонам.

Макс кивнул.

— Так-то оно так, но тому есть причина. Бэндон не из тех, чья карьера заканчивается судом первой инстанции. В девяностые он был важной шишкой в Минюсте, затем его сманили на должность адвоката по особым делам в солидную юридическую фирму. Он

— Так он намерен развалить наше дело в угоду Спарксу? Это же откровенное нарушение закона.

Макс покачал головой.

— Нет. Бэндон знает, что оснований у ходатайства Герреро нет. На самом деле мне сегодня утром звонил помощник судьи — сразу после того, как бумаги были получены. Он, по сути, подтвердил, что все это чепуха. Но затем судья, вероятно, передумал, поскольку его помощник перезвонил мне примерно… — Макс посмотрел на часы. — Примерно час назад.

Роган встревоженно глянул на Элли. Она тем временем уже представляла себе, как болтушка Кристен Вудс, вздергивая свежевыщипанные бровки, рассказывает своему боссу о сегодняшней неожиданной встрече.

— Так все же чем нам это грозит?

Макс нахмурился.

— Бэндон хочет бросить кость Герреро. Мне кажется, тем самым он пытается продемонстрировать Спарксу: делаю, что могу.

— То есть?

— Бэндон хочет вызвать нас на ковер, чтобы мы рассказали ему без утайки, как обстоят дела, и в дальнейшем докладывали бы обо всех новостях следствия.

Судя по гвалту, который подняли в кабинете всего два человека, Элли и Роган, можно было подумать, что здесь собралась целая аудитория участников «Шоу Джерри Спрингера».[242]

— Он может так сделать? — наконец выпалил Роган.

— Не совсем, — сказал Макс. — Тут возникает вопрос разделения власти. Мы — исполнительная. Он — судебная. У него нет права претендовать на доступ к информации, которую мы получаем в ходе расследования.

— Ладно, тогда в очередной раз объясни им, куда они могут засунуть свой запрос.

Макс посмотрел на Элли; она поняла, что будет дальше.

— Он говорит, что это нетипичное дело. Говорит, есть правдоподобное заявление, будто полиция Нью-Йорка преследует Сэма Спаркса…

Роган мотнул головой, но Элли подняла руку, желая дослушать объяснение.

— Бэндон говорит, что заявление правдоподобно, вот и все. И что в свете его полномочий по этому делу, с учетом требования Герреро раскрыть имеющуюся информацию, он выносит определение о дополнительной мере судебной защиты. По сути, это компромисс. Мне он объяснил, что своим вмешательством фактически защищает нас — в смысле вас, полицию, — Макс снова посмотрел на Элли, — от иска Спаркса за причинение беспокойства.

— Скажи ему, пусть рискнет, — сказал Роган. — С ним еще мягко обошлись по сравнению с любым, кто оказался бы на его месте. Так что хрен с ним, пусть попробует подать в суд.

Роган посмотрел на свою напарницу, ища поддержки, но Элли упорно разглядывала крапчатый, землистого тона линолеум на полу кабинета Такер. Если Макс здесь, а не в здании суда, это потому, что он уже пытался выступить в ее защиту.

— Я уже проработал этот вопрос, — сказал он, подтверждая ее подозрения. — Найт полагает, что лучше ему подыграть. — Найт был главным обвинителем процессуального отдела окружной прокуратуры и начальником Макса. — Надо только встретиться с Бэндоном в кабинете судьи, в судейской комнате, — продолжал Макс. — В отсутствие Спаркса, Герреро и даже секретаря. Тогда я неофициально уведомлю его о дальнейших шагах. Как я уже сказал, это все лишь для вида. Бэндон будет хорошо выглядеть перед Спарксом. Нет доказательств, что он сделал одолжение богатому хмырю…

— А мы будем подыгрывать, — отозвался Роган с нескрываемым сарказмом.

— Донован прав, — снова заговорила Элли. — Возможно, Бэндон пытается нам помочь.

Робин Такер, удивленно подняв брови, посмотрела на Элли, но в ее взгляде читалось явное одобрение.

— А с судьей в кабинете лучше встретиться Рогану.

— Что? Чтобы и мне срок влепили?

— Чтобы я оставался в стороне. И Бэндон увидит, что мы обошлись со Спарксом честно.

— Хорошая мысль, — тихо одобрил Макс. — Спасибо.

— Ладно, на этом закончили? — поинтересовалась Такер. — Все пляшут и поют?

Особенно довольным не выглядел никто, но и возражать никто не стал.

— Все оказалось проще, чем я думала. А теперь убирайтесь. У меня дома ребенок ждет ужина.

Еще не добравшись до рабочего места, Роган принялся реконструировать события, которые заставили судью Бэндона позвонить в этот день Максу Доновану.

— Твоя подруга Кристен Вудс сдала нас, — постановил он, едва они вышли за порог кабинета.

— Я тоже так подумала.

— Вот тебе и союз «Волшебные штаны».[243]

— Ну, Вудс скорее вступила бы в союз мини-юбок и шпилек. — Элли попыталась изобразить улыбку, опускаясь в свое потертое, обитое винилом кресло. — Судя по скорости, наверняка она позвонила Спарксу, как только мы расстались на улице.

— Спаркс позвонил своему адвокату, а тот — Бэндону. При такой последовательности это хотя бы похоже на правовой процесс.

— А не на клуб богатеньких засранцев.

Элли почувствовала, как ее кто-то тронул за плечо. Подняв глаза, она увидела Макса, который с улыбкой смотрел на нее сверху вниз.

— Пойду-ка я барахлишко из раздевалки заберу, — сказал Роган.

— Ты в порядке? — спросил Макс, когда Джей Джей удалился.

— Да, вполне.

— Я знаю, тебе пришлось нелегко.

— Да ладно, все хорошо. Я и вправду рада, что на этот раз с Бэндоном будет разговаривать Роган. А мне лучше побыть в стороне.

— У меня еще работы часика на два, а потом, может, ко мне?

— Прости, Макс. Я действительно устала. Не забывай, прошлую ночь я провела не в «Ритц-Карлтоне».

— Ну, ничего страшного. Может, тогда ты пойдешь домой, отдохнешь, а потом я к тебе приеду.

— Не думаю, что из меня сегодня хороший собеседник.

— Не волнуйся. Я привык разговаривать за двоих, глядя, как ты жуешь, — сказал он, улыбаясь.

Элли понимала, что ей следует испытывать благодарность в ответ на такую реакцию. Должна сказать спасибо за желание поддержать, утешить, уберечь ее сон (иногда, проснувшись утром, она заставала Макса за этим занятием). И ей хотелось принять его предложение. Ей хотелось быть женщиной, чей первый инстинктивный порыв — броситься к мужчине, который может позаботиться о ней в трудную минуту.

Но одним из качеств, которое она так любила в Максе, было то, что он умел понимать ее даже тогда, когда она сама себя с трудом понимала. Он был спокойным, уверенным, решал проблемы по мере их возникновения, не преувеличивая их. Ей всегда приходилось тревожиться о том, как другие мужчины, с которыми она раньше встречалась, воспримут какое-либо действие, событие или слово, однако Макс вел

— Прости. Давай завтра, ладно? Обещаю. А сегодня мне нужно только завалиться в койку, придавить подушку, пустить на нее слюну и захрапеть, как толстый старик. И мне вовсе не хочется, чтобы ты в это время глядел на меня.

— Чтобы не разрушить очарование?

— Вот именно. — Эли посмотрела ему в глаза и легонько погладила по руке.

— Завтра.

— Ловлю на слове.

— Хорошо.

— Ну что ж, отдыхай. Ты это заслужила.

Выйдя на 21-ю улицу, Элли заметила знакомую фигуру: мужчина, прислонившись к белокаменной стене, курил сигарету. Джесс.

Она улыбнулась старшему брату, представив все те остроты, которые он наверняка отпускал на ее счет с того момента, как Элли прошлым вечером позвонила ему из тюрьмы.

— Приветик! — Ощутив запах табачного дыма, Элли на миг задумалась: когда же она перестанет по нему скучать?

Джесс извлек из кармана линялой джинсовой куртки нераспечатанную пачку «Мальборо» и протянул сестре.

— Я же бросила, забыл? — Это было почти правдой.

— Слыхал, в тех местах, откуда ты вышла, это платежное средство.

— Смешно.

— Я серьезно. Что душа пожелает. Мыло. Конфеты. Порнушка. Перо. Косячок. Кокс. Эти парни могут протащить туда что угодно. — Джесс для убедительности помахал пачкой сигарет.

— У тебя все? — сухо спросила она.

— Нет, конечно. Я решил подрастянуть комедию, чтобы осталось еще на несколько дней. Или недель. А то и месяцев.

— Отлично. Жду с нетерпением.

— Есть настроение выпить или ты уже в тюряге нажралась?

— Думаю, еще могу немножко продержаться и выпить.

— Ты знаешь, я угощаю только в одном заведении.

— А знаешь ли ты, какая пытка меня там ожидает?

Речь шла о баре «Бандюги», старом добром кабачке за углом, на 3-й авеню. Благодаря близости к участку и абсурдно дешевым «счастливым часам» в это время там гарантированно можно было встретить целую толпу сослуживцев Элли.

— Да ладно тебе. Дешевая выпивка. Сыграем в дартс. Или в шаффлборд. Тебе стоит время от времени вылезать из конторы, а то совсем скиснешь.

— Из конторы.Говоришь, как полицейский.

— Боже мой, я провожу с тобой слишком много времени.

Элли и Джесс выросли в одном и том же доме, с одним и тем же отцом, без продыха ловившим убийц, однако полицейская атмосфера повлияла на них совершенно по-разному. Джесс взбунтовался, отвергнув любую субординацию и жесткий распорядок, которые хоть отдаленно могли напоминать полицейские будни. Элли, напротив, впитала ее целиком и полностью, позволив ей определить дальнейшую жизнь.

Элли сорвала обертку с «Мальборо». Всего одну. Она это заслужила.

Глава 14

18.15

В крохотной конурке с кухонькой, которую в пансионе «Лесная долина» называли «квартирой» ее мамы, Кэти Бэтл наполнила водой из-под крана зеленый стеклянный стакан и водрузила его на палисандровую тумбу, стоявшую между пустой кроватью и креслом, в котором сейчас сидела ее мать. Она служила одновременно тумбочкой и журнальным столиком. Едва Кэти получила сообщение о том, что ее мама снова упала, она быстренько свернула осмотр с четой Дженнингс и на всех парах помчалась в дом престарелых.

Кэти присела на кровать, наблюдая, как дрожащей рукой мама медленно подносит стакан к губам.

— Даже не думай… лезть за одной из этих… глупых детских игрушек… что стоят там… на холодильнике.

Четыре месяца назад Кэти купила маме коробку пластиковых соломинок, однако упаковка так и осталась нераспечатанной. «Это для детей, — сказала тогда мама. — Начни я ими пользоваться, ты тут же попытаешься кормить меня из малюсенькой ложечки в виде самолетика».

Кэти обратила внимание, что во время трехсекундных пауз между словами мама прижимает правую ладонь к груди. Она знала: из-за побочного эффекта лекарств, которыми доктора поддерживали мамино сердце, ее некогда сильный голос ослабел и звучал теперь надтреснуто. Они заверили Кэти, что периодическая неровность сердечного ритма сама по себе не опасна. Однако она также знала, что неполадки в том, что мы воспринимаем как само собой разумеющееся, в сердцебиении, пугают ее маму, заставляют ее говорить медленнее.

Все это было тяжело для матери Кэти. Филлис Бэтл всегда была женщиной, которая знала, чего хочет. Когда ее первая дочь Барбара погибла в автокатастрофе в 1974 году, она точно знала, что удочерит другую девочку, и убедила в этом мужа, хотя оба супруга уже отпраздновали свои пятидесятилетние юбилеи. Филлис знала — и убедила мужа, — что звать ее будут Кэти, в честь уверенной независимой женщины, бросившей Роберта Редфорда в фильме «Встреча двух сердец». А когда десять лет назад ее муж скончался, оставив долги, о которых никогда не говорил жене, Филлис знала — и убедила свою дочь Кэти, — что будет жить в их семейном доме одна.

Но самое большое препятствие Кэти пришлось преодолеть год назад, когда она сказала маме, что ей нужно уехать. Впервые в жизни кто-то в чем-то убеждал Филлис. В конце концов Кэти выиграла битву, но это не значило, что мама окончательно растеряла боевой дух. Никаких пластиковых соломинок. Никакого рисования и рукоделия в общей гостиной в компании бабулек, которых мама называла «жалкими старыми перечницами». Никаких унылых бесформенных халатов, которые были почти униформой в доме престарелых.

И, разумеется, никаких инвалидных колясок.

— Мам, я знаю, ты не хочешь об этом слышать, но еще одно падение может быть по-настоящему нехорошим.

— Я способна… о себе… позаботиться.

— Конечно. Но тебе стало бы гораздо легче, если бы ты начала пользоваться кое-чем из того, что здесь есть, например этим креслом.

Кэти наклонилась вперед и ласково положила ладонь на мамину руку. В свои восемьдесят два Филлис полностью сохраняла трезвый ум и твердую память, но ее рука никогда еще не казалась такой тонкой и хрупкой; голубые вены никогда так не выпирали под увядшей сморщенной кожей.

— Ты говоришь… про коляску. Я не… инвалид.

— Мы могли бы попросить самое дрянное кресло, если тебе от этого станет легче. Не высокоскоростное с моторчиком, нет. Ты сама будешь крутить колеса. Подумай, какая это будет тренировка для верхней части тела. Я даже могу попросить, если хочешь, дрянную коляску, похожую на сломанную тележку из супермаркета.

Кэти была счастлива, что мама улыбнулась, но тут улыбка превратилась в смех, Филлис захрипела и закашлялась. Рука ее снова непроизвольно прижалась к груди.

— Тс-с-с, — попыталась успокоить ее Кэти.

Ее сердце. Инсульт. Эти падения. Чтобы разобраться во всех хворях, нужно быть знатоком не меньшего калибра, чем интеллектуалы из «Менсы».[244]

Едва отдышавшись, мама затянула все ту же песню:

— Никаких инвалидных… кресел.

— Мам, ты меня пугаешь. Я знаю, ты предпочитаешь не

Филлис метнула в нее гневный взгляд.

— Падение может стать фатальным. Представляешь, как было бы глупо пережить все, что пережила ты, и погибнуть, растянувшись на полу? Филлис Бэтл слишком сильна и слишком умна, чтобы допустить такое.

Мама сжала зубы, но спорить не стала.

— Я попросила Мардж привезти сегодня вечером кресло. — На этот раз мать покачала головой, но словесного сопротивления не последовало. — Просто ради эксперимента. Вы поработаете с ней в коридоре, пока остальные будут слушать ансамбль, который выступает у вас сегодня вечером.

— Ужас,ужас…они называют себя певцами. Как будто… кто-то сунул кошку… в стиральную машину.

— Хорошо. Так вот, пока старые перечницы будут аплодировать этой жуткой музыке, ты мило проведешь время с Мардж. Завтра я справлюсь у нее, получилось ли у вас, а там посмотрим.

И снова мама ничего не сказала. Прогресс.

Кэти поднялась с кровати, подхватила с пола сумку и наклонилась к маме, чтобы поцеловать ее в макушку.

— Спокойной ночи, мамочка.

Кэти уже открывала дверь, когда услышала за спиной слабый голос:

— Прости, Кэти… Что упала… Что… дряхлею.

— Никогда больше не извиняйся! Просто будь вечером полюбезнее с Мардж. Я хочу, чтобы ты еще долго-долго была со мной.

По пути к метро Кэти извлекла из глубин объемистой черной кожаной сумки свой мобильник. Выбрав номер, нажала на кнопку вызова, но сбросила после первого же гудка. Она хотела, чтобы завтра вечером кто-нибудь заменил ее. В связи с маминым падением меньше всего ей хотелось того, что предстояло завтра вечером.

Ирония, однако, заключалась в том, что именно ситуация с мамой вынуждала ее отправиться на завтрашнюю встречу. Это займет всего несколько часов. Она справится, как всегда.

Глава 15

18.45

Если на 20-х восточных улицах и существовал бар, олицетворявший питейную часть правоохранительной культуры, то это были «Бандюги». Пусть утопавшие в расслабляющей легкой музыке мартини-бары с зеркальными стенами преобладали теперь даже в районе Мюррей-хилл,[245] «Бандюги» оставались прежним пабом, где обшитые темным деревом стены были увешаны черно-белыми фотографиями старого Нью-Йорка и мишенями для дартса; был здесь и музыкальный автомат с богатым выбором песен.

Комментарии посыпались, едва Элли показалась в дверях.

— Братва, держи ухо востро. У нас тут закоренелый преступник.

— Позвоните кто-нибудь в отдел пробации. Убедитесь, что она у них под контролем.

Затем последовали шуточки насчет того, что Элли было бы неплохо принять душ, хотя она давно уже помылась.

Элли отвесила шутливый поклон в знак признательности за внимание, и кто-то из игравших в шаффлборд в глубине зала пропел куплет знаменитой поздравительной песенки «Ведь он такой хороший, славный парень», заменив «он» на «она».

На том все и закончилось.

— Смотри-ка, дела не так уж плохи, — заметил Джесс, заказав черный «Джонни Уокер» для нее и «Джек Дэниелс» для себя.

Элли села на соседний табурет возле стойки.

— Как жилось без меня вчера вечером?

Погостив прошлым летом месяца два у девицы, которая называла себя экзотической танцовщицей, Джесс вернулся на диван в гостиную Элли, где проводил, наверное, большую часть времени.

— Скучно.

— Тебе не первый раз доверили остаться дома без присмотра.

Элли и Макс воспринимали свои отношения без спешки. Как нечто повседневное. Как свидания. Без всяких разговоров о дальнейших перспективах. Но раза два в неделю она ночевала у него, чтобы оправдать наличие второй зубной щетки в его ванной.

— А потому еще скучнее, — сказал Джесс. — Я волновался за тебя.

— Похоже, ты перепутал наши роли. Раньше беспокоиться полагалось мне. А ты был объектом моего беспокойства. — Она улыбнулась, представив, как ее обычно беззаботный братец бродит по квартире, не находя себе места от волнения. — О, черт! — воскликнула Элли, ее спокойствие мгновенно улетучилось. — Мама звонила? У меня совсем из головы вылетело.

За редчайшими исключениями Элли каждый вечер звонила маме в Вичиту. Такой порядок установился с первых дней после переезда в Нью-Йорк, куда Элли последовала за Джессом больше десяти лет назад, чтобы немного смягчить материнскую тревогу за единственного сына и наиболее беспечного ее ребенка, живущего самостоятельно в большом городе, где человек типа Джесса мог получить больше неприятностей, чем нужно. Элли звонила маме каждый вечер, зная, что та будет спать спокойнее, если услышит, что с ее детьми все в порядке.

Мало-помалу невинный ритуал превратился в насущную потребность — для одинокой овдовевшей Роберты он служил хотя бы небольшим подтверждением, что покинувшие ее дети скучают по матери.

И вот Элли забыла ей позвонить. По опыту она знала, что расплата ждет ее при следующем разговоре.

— Но ты же не сказал ей, где я, правда?

— Смеешься? Я вообще трубку не снимал.

— Джесс!

— Прости, сестренка. Эти спектакли — по твоей части.

— Наверняка она оставила пространное сообщение.

Джесс кивнул, делая очередной глоток бурбона.

— Можешь даже не рассказывать. Наверняка она закатила свою коронную беспомощно-сердитую речь типа: «Ну конечно, у тебя есть дела поважнее».

— Типа того. Мне кажется, она сказала, мол, ты проводишь все свое время с мужчиной, о котором она ничего не знает и которого ни разу не видела.

— Боже, не стоило мне упоминать Макса в разговоре с ней.

— А! Вот оно что! Не спрашивай и не рассказывай — это мой девиз. Пытайте меня водой в Гуантанамо, травите собаками, я не скажу ни-че-го, — объявил он, превосходно изображая характерные интонации сержанта Шульца.[246]

— Ты ведь знаешь, тебе это удается лишь потому, что маме про тебя рассказываю я.

— Нет, ты рассказываешь ей про меня то, что она хочет услышать. Парень, фигурирующий в этих сказках по телефону, — полный и окончательный придурок.

Элли действительно склонна была приукрашивать их с Джессом жизнь. Ради спокойствия и благополучия мамы она создавала вымышленный мир; в нем Элли выглядела вполне состоявшейся женщиной, которая — так уж вышло — служила в полиции, но при этом у нее были и хобби, и поклонники, и подруги. В этих историях Элли совсем не была похожа на своего отца, который без остатка отдавался работе. В них музыкальная группа Джесса «Собачья площадка» собирала полные залы, а выгодный контракт со звукозаписывающей компанией ожидал его буквально на днях.

— Надо было тебе подойти к телефону. Просто чтобы ей стало легче.

— А тебе надо перестать нянчиться с ней и быть заложницей ежедневных звонков. Но это не мое дело.

Вместо ответа Элли сделала еще глоток.

— Представляешь, — сказал Джесс, чтобы прервать повисшее молчание, — вчера я встретил, возможно, самую глупую женщину на этой

— Ну-у, не знаю. На такое звание претенденток немало найдется.

— Я шел по Пятой авеню, чтобы встретиться с девушкой в «Парк-баре». И тут вижу: на пассажирском сиденье в припаркованной машине сидит малыш, года четыре, не больше. Я и заметил-то его только потому, что задумался, как мы ездили, когда маленькими были, — просто плюхались на переднее сиденье, и никаких тебе детских кресел, никаких ремней, ничего такого. Потом смотрю, стекла в машине опущены, и больше никого там нет. На торпеде лежит сумочка, а в замке зажигания торчат ключи.

— Замечательно.

Джесс снова отхлебнул бурбона.

— Ну вот, а потом у меня на глазах эта дамочка преспокойно выплывает из магазина с охапкой цветов и направляется к машине. Я ей: «Это ваша машина?» А она мне: «Да». Как ни в чем не бывало. Говорю: «Нельзя вот так ребенка оставлять». А она мне: «Но я все время его видела».

— Идиотка.

— Точно. Ну, я и говорю: «Я же мог запрыгнуть в машину и за секунду исчезнуть — со всем вашим барахлом, автомобилем и ребенком». Так представляешь, что она мне заявила? Я, говорит, не волнуюсь. Меня, говорит, Бог бережет. Как будто люди, с которыми происходят всякие неприятности, вовсе не верят в Бога.

Элли вдруг поняла, что улыбается.

— Не ты ли всегда держался принципа: «Сам живи и другим не мешай»?

— Но даже я не могу быть равнодушным тюфяком, когда дело касается четырехлетнего ребятенка.

— Да, но заявлять такое женщине в лицо? Пытаться убедить ее стать более заботливой матерью? Джесс Хэтчер, ты и впрямь решил изменить мир?

— Черт. Это все твое влияние. Я провожу с тобой слишком много времени. И становлюсь…серьезным.

— Бедняжка. Но, знаешь, ты волен в любой момент съехать из ночлежки «У Хэтчер».

— И лишиться самого дешевого спального места на Манхэттене? Да еще с кабельным в придачу? Ни за что.

Элли покрутила в руке бокал, в котором оставались лишь подтаявшие льдинки. Когда-то ее раздражало, что время от времени Джесс поселялся в ее гостиной. Каждый раз это означало, что его очередная работа и/или совместное с кем-то проживание не заладились. Но теперь он держался на работе уже шесть месяцев — новый личный рекорд. Правда, трудился он в стрип-клубе, но Элли уже давно перестала тревожиться по этому поводу. Осознание, что Джесс остается у нее по собственному желанию, все меняло.

— Ну, Эл, так когда мы поговорим о том, что произошло?

— Что произошло, когда?

— Не разыгрывай передо мной крутышку. Вчера. В суде. Так взбесить судью, чтобы он упек тебя на ночь за решетку? Это не похоже на дисциплинированного игрока, каким всегда была моя сестренка.

— Я тебе уже рассказала, что произошло. Ситуация вышла из-под контроля.

— Но ты же из-под контроля не выходишь. На тебя это не похоже. Ты самый ответственный человек, которого я встречал в жизни.

— Ты это о чем?

— Я же вижу, как ты работаешь. Даже дома, когда читаешь архивные дела, ты скрючиваешься над этими бумагами так, чтобы никто не мог проникнуть в твое личное пространство. А твой ноутбук? Ты над ним трясешься так, словно это золотой запас в Форт-Ноксе.[247] Вот и скажи мне: как адвокат этого богатея ухитрился сунуть нос в твой блокнот?

— Думаешь, я нарочно? — Элли тряхнула головой и рассмеялась. Перехватив взгляд бармена, она показала на пустые стаканы, сделав знак, что они не прочь повторить. — Может, стоит перенести этот разговор домой, где я лягу на диван, а ты расскажешь, какие еще фрейдистские тенденции у меня есть?

— Я не говорю, что ты сделала это намеренно. Я имею в виду, что это совсем не в твоем стиле. Обычно ты девчонка, способная отболтаться от чего угодно.

Они молчали, пока бармен ставил перед ними новые порции. Элли смущенно улыбнулась парню, когда он забирал использованную посуду, явно стараясь не мешать конфиденциальному разговору.

— Поверить не могу, что ты винишь в этом меня. Ты хоть представляешь, чего мне стоила эта ночь? Там было мерзко, ужасно, кошмарно и одиноко. И совершенно унизительно.

— Ты не так меня поняла, — возразил брат, смягчаясь. — Я же не утверждаю, что ты этого хотела. Я говорю, что такое могло произойти, только если ты была слегка не в себе. И прости, Эл, это меня пугает. По каким-то непонятным нам обоим причинам ты взялась за ту же безумную работу, которую делал папа. Сейчас ты провела сутки в аду, а в следующий раз можешь вляпаться и покруче. Из-за этой фигни ты реально можешь пострадать.

— Я в порядке.

— Нет, — сказал он, глядя ей в глаза.

Брат Элли и серьезным-то редко бывал, не то что строгим. Глядя в его обеспокоенное лицо, она почувствовала, как сопротивление начало таять. Ей не хотелось говорить об этом. Не хотелось думать, что Джесс увидел в ней что-то такое, о чем она даже не подозревала.

— Я не знаю, что случилось. Все из-за Спаркса. И моего ощущения, будто что-то я упустила, и он сможет выкрутиться. Из-за меня. И всем до лампочки, поскольку он тот, кто он есть. И даже тот бедолага. — Элли вспомнила тело Роберта Манчини, нагое и окровавленное на крахмальных белоснежных простынях. Господи, она просто устала. И виски на почти пустой желудок сыграло свою роль. — Прошло уже четыре месяца, а его сестра и маленькие племяшки так ничего и не знают. Да еще этот Спаркс. Ему вообще наплевать. А его адвокату даже хватило наглости вытащить на свет историю с «Дэйтлайн» и журналом «Пипл», как будто я это делала для собственного удовольствия.

Из-за интереса масс-медиа к смерти ее отца Элли на время оказалась в центре общественного внимания. Джерри Хэтчер потратил лучшие годы своей карьеры детектива, почти пятнадцать лет, на поиски печально известного Душителя из Колледж-хилл. А когда отец был обнаружен мертвым за рулем своего «Меркьюри Сейбл» на проселочной дороге к северу от Вичиты, полицейское управление объявило, что это самоубийство. Но Элли не могла с этим смириться — она продолжила поиски, ей даже удалось кое-кого переубедить. Полиция Вичиты все же сумела поймать преступника — спустя почти тридцать лет после первого убийства — и внимание СМИ тут же переключилось на Элли. Ей казалось, что оно сподвигнет Полицейское управление Вичиты выплатить пенсию за отца.

Но все это осталось в прошлом. Полгода назад Элли все-таки начала признавать правду. Иногда и отцы кончают самоубийством. Эрнест Хемингуэй. Курт Кобейн. Джерри Хэтчер. Никогда она этого понять не могла, но бороться в конце концов перестала. А затем

— Я позволила ему доконать меня, — призналась Элли. — Я ненавижу его. Ненавижу, и позволила себе показать это. Позволила ему доконать меня.

Она почувствовала, как брат обнял ее за плечи, увидела, как он вытащил скомканные купюры из переднего кармана джинсов и кинул на стойку. Джесс успел вывести ее из бара, подальше от взглядов сослуживцев, прежде чем она расплакалась.

Глава 16

Пятница, 26 сентября

8.15

Прошло два дня с тех пор, как Меган Гунтер обнаружила этот мерзкий веб-сайт, «Кампус Джус». Первый день ушел на чтение и перечитывание сообщений в попытке переварить тот факт, что кто-то за ней следит. На второй день приехали родители, и она вместе с ними ходила в полицейский участок. Но ничего не изменилось. Она гадала, станет ли третий день концом всего этого кошмара.

Меган лежала, прижав живот к двуспальной кровати, и попеременно шлепала ногами по покрывалу, слушая на своем айподе группу «Дэс кэб фор кьюти» и читая следующее задание по биохимии. Неоново-розовым маркером она подчеркнула в учебном пособии фразу о биосинтезе мембранных жидкостей. Через неделю ей предстоит экзамен, и придется просто наизнанку вывернуться, чтобы получить высший балл после пропущенной вчера лабы.

Она уже отправила электронное письмо ассистенту преподавателя с вежливым объяснением, почему она отсутствовала, но ответа не получила. По крайней мере его не было двадцать минут назад, когда она в последний раз проверяла почту. Меган подумала, не повторить ли ей попытку, но не хотела выходить в Сеть, не хотела испытывать искушение снова прочитать те ужасные сообщения. Она не хотела думать о возможности появления новых записей.

Трудно представить, но Меган действительно пыталась, как и советовала Кортни, вообще выкинуть из головы этот сайт. Они с Кортни практически выросли вместе в Нью-Джерси. Когда их обеих приняли в вузы, Кортни — в Колумбийский, Меган — в Нью-Йоркский университет, они отпраздновали тот факт, что расставание со школой не разлучило их. Однако теперь они были уже на втором курсе, и жизнь показала, что десять километров между квартирой Кортни в районе Морнингсайд-Хайтс и Гринвич-Виллидж, где поселилась Меган, были все равно что железнодорожное путешествие между Чикаго и Филадельфией. Лекции и семинары, домашние задания и новые друзья оставляли им возможность видеться в лучшем случае раз в месяц.

Но Кортни бросила все, когда вчера ей позвонила Меган. И оказалось, что пользы от Кортни больше, чем от родителей и от полиции. Она была волонтером на «горячей линии» для пострадавших от домашнего насилия и уже имела дело с преследованием — по крайней мере с его жертвами.

По словам Кортни, для Меган лучше попросту не обращать внимания на то, что про нее написано на сайте. Это всего лишь слова в киберпространстве. Первая запись была сделана тремя неделями ранее, и, пока Меган не наткнулась на свое имя два дня назад, эти слова так и оставались там — неподвижные, черные буквы на белом фоне, не способные навредить ей. Просто ей нужно стереть эту неприятность из памяти, забыть, что она вообще видела эти записи, и заставить себя вернуться к обычной жизни.

Легко сказать.

Она снова и снова вспоминала слова сержанта Мартинеса, «…когда кто-то морочит людям голову, это еще не преступление… Там множество гораздо более неприятных сообщений… Не принимай это близко к сердцу».

Меган внушала себе, что на этом сайте тысячи сообщений, а во всей Сети нашлись бы миллионы, если бы кто-то потрудился сосчитать все анонимные форумы и комментарии в блогах. Ей не следовало так переживать всего из-за пары строк во всем этом словесном мусоре.

Однако, вместо того чтобы изучать, как образуются молекулы жизни, Меган поняла, что перебирает в уме возможных подозреваемых. Отец моментально отмел предположение сержанта, что она знакома с автором посланий. Таким уж он был — из тех отцов, которые инстинктивно бросаются на защиту своего ребенка. Конечно, он пытался оградить Меган от намеков, что она могла сама нажить себе врага. Но сам он, разумеется, задумывался об этом.

Однако его реакция была столь бурной, что Меган тоже невольно задумалась об этом. Выстояв полчаса в участке, она непрерывно размышляла, кто вдруг решил «морочить ей голову», как выразился сержант Мартинес, и у кого были на то причины. Или резче, как назвала это Кортни: кто «засирает ей мозги».

В прошлом месяце возле дома отирался один парень. Он стоял на автобусной остановке, когда она заскочила в кафе «Сок Джамба». Меган обратила на него внимание, потому что он был довольно симпатичным. Когда ей приготовили фруктовый коктейль «Манговая мантра», пришел автобус № 3, однако парень в него не сел. Наоборот, он стоял у двери ее дома. А когда Меган подошла, она готова была поклясться, что парень изучает список жильцов, а его палец застыл совсем рядом с кнопкой ее звонка. Едва входная дверь закрылась за ней, Меган выкинула его из головы, но сейчас задумалась: не видела ли она его в кампусе?

Впрочем, как ни старалась Меган вспомнить его лицо, память упорно подсовывала ей другой образ. Лицо Кита.

Когда осенью у нее начались занятия, они еще были вместе, поэтому Кит знал ее расписание. Знал, насколько подобное событие отвлечет ее от учебы. Кит был фанатом Интернета. Он знал о сайтах типа «Кампус Джус», знал, что подобные сайты позволяют оставаться неопознанным. И если бы ему захотелось, он мог бы решиться на месть.

Но расстались они в июне, а первые послания датированы началом сентября. Неужели он созревал почти три месяца, прежде чем выплеснуть на нее весь этот ужас, который продолжается и по сей день? В это было трудно поверить.

И все же, накручивая на кончик указательного пальца правой руки тонкую серебряную цепочку, на которой болтался кулон в форме сердечка — подарок Кита, Меган никак не могла избавиться от этих мыслей.

Сквозь негромкую музыку, журчавшую в наушниках, она услышала металлический стук сковородки об электрическую конфорку. Хезер выбралась из своего убежища поесть.

Меган надеялась, что одним из преимуществ, которое даст совместное проживание, станет новая дружба. Ей хотелось обрести подругу, чтобы можно было поболтать вечерком. И сразу после заселения Хезер не была так уж холодна. В те первые недели она составляла Меган компанию в гостиной во время просмотра реалити-шоу «Проект Подиум» — одной из немногих передач, на которые Меган находила время. Они также завели привычку учитывать вкусы друг друга при заказе еды на дом, чтобы можно

Но как-то июньским вечером, заметив, что Меган плачет у себя в комнате после окончательного разрыва с Китом, Хезер немного разоткровенничалась. Сказала, что и сама пережила трудный период: у нее был какой-то приятель возрастом намного старше нее, он серьезно задурил ей голову. Сказала, что она едва не свихнулась на этой почве, но ей помог психолог, и теперь у нее совсем другая жизнь. А потом Меган допустила ошибку, поинтересовавшись, что такого страшного произошло у Хезер с этим парнем, и ее соседка исчезла. Ей нужно было писать какую-то работу или что-то в этом роде, она извинилась и ушла из комнаты Меган. Больше никогда Хезер не возвращалась к этому разговору, да и никакого другого не заводила. Она стала просто жиличкой, снимающей комнату.

А вчера, вернувшись из полиции, Меган почувствовала на мгновение, что между ними снова появилась какая-то связь. Хезер заметила ее расстройство и спросила, что случилось. Но, когда Меган рассказала ей об этом сайте, Хезер лишь сказала: «Ну надо же! Сочувствую. Наверняка тебе очень тяжко».

Меган сочла такой ответ вполне дружелюбным. Однако настоящий друг сказал бы не это. Кортни проговорила с ней вчера по телефону почти час, помогая взять себя в руки и рассмотреть ситуацию в целом. Составить полную картину, неоднократно повторяла она.

А позже, когда Меган вешала свой плащ в шкаф, расположенный у двери Хезер, она услышала, как та говорила по телефону о каких-то «угрозах» на веб-сайте. Конечно, Меган не просила ее держать происшедшее в секрете. И, вероятно, можно было ожидать, что Хезер будет сплетничать об этом с какими-то людьми, с которыми она проводит большую часть времени вне дома. Но Меган не хотела, чтобы кто-то еще говорил об этом. О ней.

И ей противно было слышать это слово — «угрозы».

Меган посмотрела на часы. 8.40. В это время ей следовало бы находиться в спортзале и хорошенько крутить педали, чтобы усилить сердечный ритм. Но Кортни посоветовала пока изменить привычный распорядок — на всякий случай.

Она вернулась к абзацу о биосинтезе стероидных гормонов в клетках крыс и поняла, что и впрямь начинает чувствовать себя лучше. Меган уже целый час не плакала. Возможно, во второй половине дня, после университета, она все-таки сходит в спортзал позаниматься на эллиптическом тренажере.

Переворачивая страницу, Меган услышала, как в дверь квартиры постучали. Она вытащила один наушник — убедиться, что Хезер откроет. Может, Меган познакомится наконец с кем-нибудь из ее друзей?

— Я открою! — крикнула Хезер с кухни.

Меган вставила наушник и снова принялась было за чтение, но вдруг поняла, что не слышала зуммера защитной двери.

— Нет, подожди! — воскликнула она, срывая гарнитуру.

Меган соскочила с кровати и бросилась к двери; из гостиной были слышны голоса, затем раздался громкий стон и такой звук, словно что-то тяжелое ударилось об пол.

Меган следовало остаться в своей комнате. Или даже выпрыгнуть на улицу из окна.

Но в этот миг она не раздумывала. Она действовала, повинуясь инстинкту. А он призывал ее помочь Хезер. Бедная, ни в чем не повинная Хезер. Оказалась не в том месте не в то время.

Распахнув дверь своей комнаты, она увидела соседку распростертой на полу возле обеденного стола. Человек в черной лыжной маске вонзил в ее тело пятнадцатисантиметровое лезвие. Вытащив нож, он поднял глаза, увидел Меган и кинулся на девушку.

Снова повинуясь инстинкту, Меган захлопнула дверь своей комнаты. Она вдруг поняла, что судорожно цепляется за ручку, но замка в двери не было. Она прижалась к ней спиной, пытаясь удержать ее собственным весом, — но тщетно.

И когда дверь распахнулась, отбросив ее на пол, Меган уже знала, что умрет. Знала, что никогда больше не увидит маму, папу и Кортни. Никогда не закончит колледж. Никогда не станет врачом.

А ей так хотелось бы спасти Хезер. Хотелось бы узнать, почему все это произошло. И очень хотелось бы попрощаться.

ЧАСТЬ II

«Давай же. Обмани меня»

Глава 17

10.15

Несмотря на две большие порции кофе и вишневую слойку, Элли все еще чувствовала себя так, словно ее огрели по голове кувалдой, а потом заставили всю ночь кататься на карусели.

Вчера вечером, пока они с Джессом возвращались домой, ей удавалось кое-как сдерживать слезы. Но эмоции, которые привели ее к срыву, были все еще так сильны, что она допустила ошибку, заполировав две порции виски, выпитые в «Бандюгах», парой бутылочек пива.

А потом, разумеется, был телефонный разговор с мамой.

Эти ежевечерние звонки в Вичиту никогда не доставляли Элли особого удовольствия. В лучшем случае они были совсем короткими, просто чтобы пожелать доброй ночи. В худшем — растягивались на часовые воспоминая, с причитаниями мамы по поводу вдовства и сетованиями на то, что лучшие дни давно прошли. Звонок накануне вечером был из разряда самых неприятных.

Уже вторую ночь подряд Элли толком не удавалось поспать — вероятно, на этот раз винить нужно было виски, дурные воспоминания о тюрьме, разговор с мамой или все вместе.

Да и дело об убийстве Манчини никак не способствовало бодрости. Пока Роган делился информацией с судьей, Элли изучала данные о финансах и телефонных звонках погибшего.

Подняв глаза, она увидела лейтенанта Робин Такер в брючном костюме и белой блузе. Такер стояла, подбоченившись, возле ее стола.

— Роган еще не вернулся?

Элли глянула на дисплей стоявшего на столе телефона. 10.15. Роган должен был встретиться с Максом и судьей в девять.

— Скоро появится, — отозвалась она.

— Хорошо. Позвоните ему. Это задание для вас.

Она протянула Элли бумажку с адресом. 14-я восточная улица. Неподалеку от парка Юнион-сквер.

Элли украдкой обвела глазами помещение. Еще несколько детективов трудились за сдвинутыми попарно столами.

— Мы с Роганом надеялись еще раз проанализировать, что у нас есть по делу Манчини.

— Я же предупредила, чтобы вы ни на какие поблажки не рассчитывали. Поступающие вызовы — на общих основаниях.

Элли еще раз оглядела контору, на этот раз — уже не таясь.

— Но я не знаю, когда Роган освободится.

— Хэтчер, вы уже большая девочка. Ваш напарник вскоре к вам присоединится. А теперь — бегом. Там труп, студентка колледжа. Как раз по вашему профилю. Кто знает — если она из Индианы, может, вы еще одну награду заработаете.

Намек лейтенанта относился к событиям прошлой весны, когда была убита студентка колледжа со Среднего Запада. Это дело принесло Элли Полицейский крест за боевые заслуги.

Дом, адрес которого вручила ей Такер, стоял на юго-восточном углу парка Юнион-сквер. Элли подъехала туда с восточной стороны. Она включила мигалку, чтобы побыстрее проскочить разворот в середине квартала и, подкатив к нужному дому, поставила «Краун Викторию» перед пожарным гидрантом на 14-й улице. За углом, на Университетской площади, она увидела три патрульных автомобиля, «скорую», еще одну полицейскую машину без опознавательных знаком и фургон судмедэкспертов. Вся компания в сборе.

Здание оказалось новым кондоминиумом, возведенным, как нередко делалось в последнее время, над филиалом банка. В небольшом вестибюле за стеклянными дверями, выходящими на Университетскую площадь, Элли увидела молодого патрульного с короткой стрижкой и азиатской внешностью, оставленного, очевидно, сторожить вход. Его взгляд был прикован к абстрактной картине, висевшей на стене напротив лифта. Элли толкнула одну из дверей. Она была заперта, однако патрульный обернулся на звук и открыл ее.

Элли приподняла крышку футляра с жетоном, пристегнутого к ее ремню.

— Квартира четыре-си?

Молча кивнув, патрульный нажал кнопку вызова лифта. Она шагнула в кабину и стала смотреть, как электронные цифры отмеряют ее путь на четвертый этаж. Тишина, царившая в лифте, мгновенно улетучилась, едва приоткрылись двери.

— Черт возьми, и как только врачи «скорой» умудрились отсюда вторую девушку вывезти?

Обернувшись, Элли увидела коренастого дядьку с толстой шеей и темными усами — в узком холле он пытался справиться с каталкой. Она огляделась: четыре двери, три закрыты, одну придерживает патрульный в форме, взгляд его прикован к водруженному на алюминиевую каталку черному мешку с телом.

— Проходит, — сказал усатый и, отдуваясь, пропихнул каталку дальше, напрочь перегородив холл. — Все равно сюда никому не положено. Черт побери! — Увидев возле лифта Элли, он крикнул, не обращаясь ни к кому в отдельности: — Эй, позвоните этому хренову придурку внизу и напомните, что его задача — служить живым щитом между квартирами и любым, кто захочет сюда попасть.

— Похоже, именно это он и пытался сделать, — сообщила Элли, показав запыхавшемуся дядьке жетон. — Кстати, что за спешка? Как-то не похоже, что вы надеетесь спасти ее.

— Ой, простите, здрассте. — Он инстинктивно протянул руку в перчатке. — Гейб Берри, судмедэкспертиза.

При виде протянутой руки Элли поморщилась и покачала головой.

— Да уж, действительно. — Он вытер вспотевший лоб. — Вы из отдела убийств?

— Да. Вы сказали, «скорая» уже увезла отсюда девушку?

— Так и есть. Вот это была точно — «скорая». Когда я подъехал, они как раз вылетели отсюда, словно им в задницу фитиль вставили. Кажется, ее отвезли в больницу Сент-Винсент.

— Выживет?

— Без понятия. Крови много было, это да. Она ухитрилась доползти до телефона и набрать девять-один-один, хотя у самой дела были плохи. Когда ее нашли, пульс был замедленный и слабый. Так что могли и не довезти.

— Еще кто-нибудь, о ком нам следует знать?

— He-а. Только эта, невезучая, и та, чуть более везучая.

— И вы собирались увезти тело прежде, чем я на него взгляну? Ай-ай, Гейб, как вы могли так поступить?

Он пожал плечами.

— Большинству детективов на это наср… наплевать. Мы пакуем и увозим. А они потом получают подробное заключение из нашей конторы.

— Это не для меня. Я хочу посмотреть на нее.

Формальную сторону (осмотр тела, изучение места преступления, сбор физических улик) многие детективы охотно оставляли команде специалистов, имевшейся при каждом крупном полицейском управлении. Но осмотр тела был не столько вопросом науки, сколько первой, и часто единственной возможностью познакомиться с человеком, у которого отняли жизнь. Для Элли это был шанс увидеть жертву, пока тело не утратило все свои краски. Пока патологоанатом не сделал Y-образный разрез на груди, не извлек внутренние органы, не вскрыл череп. Пока, возможно, это тело еще хранит призрак утраченной жизни.

— Я хочу ее увидеть, — повторила Элли.

— Прямо здесь? — Усатый оглядел тесный холл. Мысль о перемещении его грузного тела в сторону действительно казалась ему невообразимой.

Элли повернулась и боком протиснулась между углом каталки и стеной, стараясь не прижиматься к мертвому телу. Она отлепила от мешка верхний слой-покрытие, чтобы приоткрыть лицо жертвы.

Девушка была молоденькой, чуть за двадцать, а то и меньше. Такер говорила, что Элли увидит студентку, так что удивляться не стоило.

Внешне она казалась некрасивой, по крайней мере в нынешнем состоянии. У нее были длинные прямые светлые волосы, и Элли отметила, что нетерпеливый работник морга все же нашел время, чтобы аккуратно опустить их на плечи, убрав с глаз и лица. Кожа девушки цветом напоминала «глупую замазку»[248] и была испачкана засохшими потеками крови, но Элли видела, что прежде это лицо было чистым и гладким. Эта девушка за собой следила. На переносице темнели редкие веснушки.

— Кто она?

— Их спросите. — Берри кинул взгляд через плечо в сторону квартиры. Элли заметила, что патрульный, придерживавший дверь, исчез. — Я же говорю, мы пакуем и увозим. Какая-то девчонка из колледжа, судя по тому, что я слышал.

В другой день Элли велела бы этому парню проявить уважение — убитая не заслужила того, чтобы ее называли «какой-то девчонкой». Но тут взгляд Элли упал на блестящие волосы девушки, так аккуратно расправленные. Конечно, подобное поведение диктовала Берри его работа, однако даже с умершей девушкой он обращался, как с живой.

Расстегнув мешок, Элли осмотрела повреждения, нанесенные ножом, заставляя себя думать о конкретном человеке, а не о жестокости.

Девушка была одета в хлопчатобумажную футболку «лапшу» с треугольным вырезом и темно-синие джинсы. У нее была стройная фигурка, тонкие руки и плоский живот. Джинсы доходили ей почти до пупка, не то, что эти, едва держащиеся на бедрах, в которых последнее время щеголяют большинство юных модниц.

Из украшений на ней была только изящная цепочка с крохотным сердечком, покоившимся чуть ниже линии ключиц. Такое украшение девушка ее возраста могла получить либо от мамы, либо от парня. Элли мысленно отметила: выяснить, от кого именно.

Она еще раз окинула взглядом тело и сглотнула подступивший

А пока она всеми силами пыталась скрыть свои чувства от Берри, и поэтому лишь молча кивнула на девушку в мешке. Настало время осмотреть тело более тщательно.

Белоснежная прежде футболка насквозь пропиталась почти черной кровью. Под поврежденной тканью Элли увидела несколько глубоких ран на животе, боках и груди. Она насчитала не менее шести порезов. Некоторые были длинными, но неглубокими, нанесенными, вероятно, в ходе борьбы. Однако ранение в грудь и еще одно — в область печени — говорили о глубоких, сильных и, скорее всего, смертельных ударах.

Рядом динькнул лифт, и Элли пришлось прервать осмотр. Створки разъехались, выпустив из кабины Джея Джея Рогана.

— Ты что, позволила им увезти наше тело еще до приезда Дважды Джея?

— Боже мой, — пробормотал лаборант из морга. — Дайте угадаю. Это ваш напарник?

Глава 18

11.00

В квартире 4-Си Элли насчитала трех криминалистов. Один из них фотографировал многочисленные следы крови — комбинации брызг, капель и лужиц — на отбеленном бамбуковом полу в «зоне столовой», представлявшей собой небольшой пятачок прямо при входе в квартиру. Второй стоял в кухонном закутке и аккуратно укладывал стакан в пластиковый пакет. Третья криминалистка, опустившись на колени, снимала отпечатки пальцев с двери, располагавшейся в правой части гостиной.

Сама квартира была роскошной: окна во всю стену, высокие потолки, кухня с оборудованием из нержавейки. Однако меблировка мало чем отличалась от той, какую можно было увидеть в жилище другой студентки, или по крайней мере человека, способного покупать новые вещи в магазине, а не бывшие в употреблении — на благотворительных распродажах, как вынуждена была делать Элли. Основное жилое пространство гостиной, начинавшееся прямо за обеденным столом, вмещало лишь коричневый секционный диван, журнальный столик и тумбу с телевизором. Элли почти не сомневалась, что узнала как минимум в нескольких предметах меблировки те, что видела в каталоге «ИКЕА», — на прошлой неделе она старательно изучила его, прежде чем отправить в мусорное ведро.

Патрульный, который придерживал дверь для Берри и каталки, неловко топтался возле обеденного стола, в стороне от кровавых пятен. У него были темные волнистые волосы и внушительных размеров нос. Рукава его форменной рубашки туго обтягивали бицепсы — парень явно проводил немало времени в спортзале. Судя по табличке на левой стороне груди, его звали «А. Коломбо».

— Он все-таки запихнул мясную тележку в лифт? Я думал, парня удар хватит от перенапряга. Бог мой, тебе, парень, надо пробегать по два километра в день или вроде того.

Элли метнула в полицейского испепеляющий взгляд. Роган не позволил бы увезти девушку, не осмотрев как следует.

— Вас разве кто-нибудь просил читать монолог, Боб Саджет?[249]

— Я просто пытаюсь разрядить обстановку, детективы. Знаете, юмористическая разгрузка. Говорят, помогает при осложнениях.

— Смех — лучшее лекарство? Так что ли? — поинтересовался Роган.

— А?

— Вы сказали, помогает при осложнениях, а значит — от болезней и заразы. Вероятно, вы имели в виду сложные ситуации, офицер. Верно?

— Прошу прошения. Не понял.

— Проехали. Так вы знаете или нет, что тут произошло, Коломбо?

— Родители позвонили сегодня утром в участок, просили проверить девушку.

— Они сестры? — осведомился Роган.

— Кто?

— Жертвы нападения. Вы сказали, родители позвонили. Вы хотели сказать, эти девушки — сестры?

— Нет, извините. По крайней мере я так не думаю. Родители одной из жертв — той, что умерла…

— Имя у нее есть?

— Ну да. — Он заглянул в свой блокнот, затем снова спрятал его с нагрудный карман. — По словам здешнего управляющего, Меган Гунтер. Так или иначе, родители пытались ей дозвониться, но она не отвечала. Диспетчер их отшил, и они позвонили управляющему домом. Тот воспользовался служебным ключом, вошел и обнаружил… Ну, вы можете себе представить. Оказалось, после исчезновения преступника вторая пострадавшая все-таки сумела добраться до телефона и набрать девять-один-один, так что врачи «скорой» прибыли вслед за управляющим. А потом и нам с напарником сказали: «Ехайте».

Элли поспешила вмешаться, не позволив Рогану поправить Коломбо:

— Ваш напарник стоит внизу?

Обычно Роган не был столь критичен. То ли этот полицейский уже успел что-то натворить и заработал себе место в черном списке Рогана, то ли ее напарника беспокоило что-то еще. У Элли было нехорошее предчувствие, что его настроение связано с визитом в суд и разговором с судьей Бэндоном насчет дела Манчини.

— Да. Чтобы не прошел никто из посторонних.

— И у вас есть список всех, кто приходил и уходил? — уточнила Элли.

Полицейский похлопал себя по карману, в котором лежал блокнот.

— Надо еще вас вписать.

— Молодец, — сказала она. — Нужно следить за обстановкой на месте преступления.

— Слушайте, вы так молодо выглядите. Сколько времени вам потребовалось, чтобы попасть в убойный? Знаете, это вообще-то моя мечта. Ну, в смысле, с фамилией Коломбо ты просто обязан к этому стремиться. Я бы завел себе коричневый плащ и все такое.

— Лучше дополните список. Детективы Роган и Хэтчер. Отдел убийств, Южный Манхэттен. Прибыли в одиннадцать ноль две. Запишите.

Регистрация прибывающих на место преступления — не единственное дело, с которым в это утро удалось справиться полицейскому Коломбо. Он также распорядился, чтобы управляющий вернулся в свой кабинет на втором этаже здания.

Элли постучала в дверь кабинета. В голосе, который пригласил ее войти, она услышала европейский акцент.

— Вы Горский?

— Да. Здешние жильцы зовут меня Андреем.

Веки управляющего были красными.

— Элли Хэтчер, детектив отдела убийств, ПУ Нью-Йорка. Наверняка нелегко вам было, когда вы увидели наверху такую картину.

— Да. Нелегко.

— Насколько я понимаю, родители девушки попросили вас проведать ее. Меган Гунтер?

— Да, верно. Ее имя Меган. Когда я утром пришел в офис, телефон уже звонил. Это была мать Меган. Она сказала, что дочь не отвечает на звонки. Хотела, чтобы я проверил.

Элли посмотрела на часы.

— В котором часу?

Горский уставился на черный радиотелефон на своем столе.

— Первый раз, наверное, без малого в девять утра.

Повисла пауза, которую Элли не спешила прерывать, ожидая объяснения, что имелось в виду под «первым разом».

— Я пытаюсь объяснить ей, что это не мое дело — навещать жильцов. Это же не студенческое общежитие, понимаете. Если родители хотят, чтобы кто-то присматривал за их детьми, не надо покупать им собственные квартиры.

— Хорошо, господин Горский. Кажется, я

— Ну, в общем, в конце концов я пообещал, что схожу. Однако у меня тут рабочие все утро новый кондиционер устанавливали. И еще одна жительница раскричалась в вестибюле, что она случайно заперла ключ от своего ящика в нашей камере хранения и что ее погонят с работы, если она не откроет его и не отыщет какой-то очень важный документ. Потом мне пришлось искать запасные ключи от одной из квартир для риелтора, но я их так и не нашел. И знаете, сначала просьба госпожи Гунтер навестить ее дочь не показалось мне такой уж важной.

— Значит, она звонила неоднократно.

— Четыре раза за двадцать минут, а затем я пошел наверх. Нам даже не положено входить! Они платят за квартиру — родители. Но официальная хозяйка — дочь. Мне даже не полагается…

Элли понимала, о чем думает этот человек. Полиция и врачи «скорой» появились сразу после того, как он вошел в квартиру. Телефонный звонок родителей давал ему преимущество в двадцать минут. А двадцать минут многое могли изменить.

— Вам не удалось бы спасти их, господин Горский. — Элли не была в этом уверена, но все равно сказала, чтобы успокоить его. — И, возможно, вы сами бы пострадали.

Управляющий домом по-прежнему не отрываясь смотрел на телефон, однако Элли понимала: у него перед глазами снова и снова встает картина, которую он увидел, открыв дверь квартиры. Она будет всплывать в его памяти сегодня вечером, когда он ляжет в постель и попытается уснуть, а потом приснится во сне. Горский будет видеть ее всю жизнь. Вопрос лишь в том, насколько часто и насколько ярко.

— Она была хорошей девочкой, эта Меган. В нашем доме живет больше молодых, чем вам кажется. Родители, они покупают квартиры, вроде как делают вложение. А дети потом живут одни. Меган была хорошей, не испорченной, как большинство из них. Она всегда здоровалась, называла меня по имени, обращалась, как с человеком, не как с прислугой. Она даже иногда приносила мне горячий кофе, когда видела, что я работаю в вестибюле.

— В квартире жила еще одна девушка.

— Соседка. Въехала несколько месяцев назад.

— Она была такой же хорошей девочкой, как Меган?

Аппарат на столе взорвался громкой трелью. Хотя Горский не сводил глаз с телефона, звук явно испугал его. Сначала он непроизвольно потянулся к трубке, но отвечать все же не стал и вернулся к разговору.

— Она казалась довольно милой. Вела себя скромнее, чем Меган. Не была такой общительной.

— Может, вам стоит ответить? — спросила Элли, поглядев на неумолкающий телефон.

Он покачал головой, и аппарат наконец умолк.

— А как звали соседку?

— Хезер. Фамилию я никогда и не знал.

— А разве ей не нужно было заполнять какие-нибудь бумаги после заселения?

Тут снова зазвонил телефон. И снова Горский, не обращая на него внимания, продолжил разговор:

— Это формальный вопрос. Но финансовую сторону обеспечивали супруги Гунтер, а я доверял Меган. Она сказала, что хочет подселить к себе соседку, на этом разговор и закончился. Кого-то другого я бы попросил предъявить кредитку, депозит… Ох, лучше не надо об этом. — Он отмахнулся от нахлынувших мыслей.

— Вы не в курсе, у девушек в последнее время были проблемы? С приятелями? Наркотиками? Деньгами?

— Одно время, довольно долго, я видел, как Меган приходила и уходила с одним и тем же парнем, но он не появлялся уже… да примерно с тех пор, как въехала вторая девушка.

— Они поссорились?

— Я бы не удержался в нашей управляющей компании так долго, если бы обсуждал с жильцами их сердечные дела. Может и поссорились. Может, он не поладил с новой соседкой. Понятия не имею.

— Вы что-нибудь про него знаете? Имя? Адрес?

Управляющий пожал плечами.

— Надо было поинтересоваться. Высокий, худой. У него еще, знаете, такие штуки тут… — Горский потянул себя за нижнюю губу.

— Пирсинг на губе.

— Да, но в двух местах. С обеих сторон. Вот это я заметил.

— Что-нибудь еще? Цвет волос? Глаз?

— Волосы темно-каштановые. Глаза, кажется, карие. Не знаю, на вид было в нем что-то такое… Возможно, он имеет отношение к какому-нибудь национальному меньшинству. В последнее время он не появлялся.

Телефон зазвонил снова.

— Сэр, прошу прощения, но если вы не собираетесь отвечать, я была бы очень признательна, если бы вы отключили звонок. Он немного мешает.

Горский нажал какую-то кнопку на аппарате, и пронзительные трели сменились тихим позвякиванием.

— Я не знаю, как отключить его совсем.

— Ничего, так намного лучше, — сказала Элли. — Спасибо. Когда я пришла, вход в здание был закрыт. Дверь заперта круглосуточно?

— Да. Вам нужно позвонить в домофон, хозяевам квартиры, и они вас впустят.

— Можно ли как-то выяснить, кто звонил в домофон сегодня утром?

Горский покачал головой.

— А камеры? Ведется ли съемка в холле или в лифтах?

Элли не видела в доме камер, но при нынешнем развитии техники средства безопасности могут быть совсем незаметными.

Управляющий домом снова покачал головой.

— В более крупных зданиях наша компания использует камеры, в этом доме их нет. Мне очень жаль, что я ничем больше не могу помочь. Знаете, около девяти часов на улице столько народа. Люди приходят, уходят. Нетрудно проскочить, когда кто-нибудь открывает дверь.

— Вы бы помогли, если бы подобрали мне всю возможную информацию по квартире Меган. Я полагаю, там есть и контактные данные ее родителей.

Горский взял большой конверт из плотной бумаги, лежавший поверх захламленного стола, протянул его Элли.

— Уже подобрал. — Управляющий снова посмотрел на телефон, который наконец умолк. — Я сидел здесь больше часа, уставившись на телефон. Сосчитать не смогу, сколько раз он звонил.

— Принимая во внимание упорство человека на другом конце провода, я полагаю, вам лучше ответить — или уехать из города.

— Я не хочу отвечать, ведь, возможно, это ОНА. Госпожа Гунтер. Я боюсь говорить с ней, боюсь рассказать о том, что видел. — Горский тихо вздохнул. — Я трус. Она же мама этой девочки. Ей следует знать.

— Вы не трус, Андрей. К тому же вы не должны ей об этом сообщать. Я сама расскажу. Я скажу родителям Меган, что произошло и что вы видели. Это моя работа, а не ваша.

В конце концов управляющий оторвал взгляд от телефона и поднял глаза на Элли.

— После сегодняшнего я больше не стану сетовать на свою работу.

Однако Элли еще не знала, что сообщить печальную новость ей предстоит гораздо раньше, чем она предполагала.

Глава 19

11.35

Она застала Рогана в

— Телефон погибшей?

— Думаю, да. Стоял на зарядке под столом.

— И что там?

— В записной книжке у нее куча друзей, и почти все — только по именам. Я фиксирую исходящие звонки: родители, несколько девушек, чаще всего — одна, по имени Кортни…

— Парня ее не нашел?

— Два звонка на имя Кендэлл?

— Среди ее сверстников это имя вполне может оказаться женским.

— Я тоже так подумал. Еще тут множество исходящих на номера, не занесенные в книжку. — Он похлопал по своему ноутбуку, показывая, что записал их. — Похоже, родители, пытаясь дозвониться, набирали ее снова и снова, так что, к сожалению, заполнили весь список входящих.

— Управляющий говорит, что соседку звали Хезер, фамилия неизвестна.

— Хезер Брэдли. Я обнаружил на столе в ее комнате работу по политологии — «Два взгляда на американский федерализм».

— Твои сыскные таланты неисчерпаемы, Джей Джей Роган.

— Как и твой дружеский сарказм, Хэтчер.

— Ладно, поскольку ты обнаружил мобильник, а я ходила к управляющему, нам придется определиться, кто же первым нашел телефон родителей. Позвонишь им сам или лучше я?

— А ты не против?

— Да нет, не вопрос. У тебя все нормально? — Элли видела: то, что заставило напарника рявкнуть на офицера Коломбо, все еще определяло его настроение.

Не успел Роган ответить, как в гостиной захрипела полицейская рация.

— Коломбо, это Энг. У тебя еще код одиннадцать?

— Точняк. А что, ты видел меня выходящим из здания? Здесь я, здесь.

— У нас тут внизу проблема.

Элли выглянула из спальни, чтобы лучше расслышать разговор Коломбо с полицейским, который дежурил в вестибюле и был, как она и предполагала, его напарником.

— У меня тут господин и госпожа Гунтер, их зовут Джонас и Патрисия. Я объяснил, что мы контролируем доступ на четвертый этаж, поскольку там ведется полицейское расследование, но они утверждают, что в квартире четыре-си проживает их дочь. И очень нервничают.

Элли услышала по рации еще один мужской голос, более далекий и весьма сердитый. О том, что квартира принадлежит ему. И что ему не могут запретить войти в его собственное жилье. Если это имеет отношение к его дочери, пусть пеняют на себя. И в этой последней фразе, при всем его напоре, Элли услышала больше отчаяния, чем гнева.

— Родители Меган в вестибюле, — сообщила она Рогану.

Джей Джей поглядел на пятна крови, размазанные по белому покрывалу, светлому паркету и двери спальни.

— Нельзя им сюда.

— Я спущусь, — пообещала Элли. — Коломбо, скажите своему напарнику, чтобы любыми способами задержал их там, иначе он целый год проведет постовым в туннеле.

Глаза матери.

Едва встретившись взглядом с Патрисией Гунтер, Элли могла с полной уверенностью сказать: эта женщина уже знает, что произошло. Знает, что вся жизнь ее вот-вот изменится. Знает, что ей предстоит услышать: ее дочь мертва.

Элли быстро перевела взгляд на представительного и на удивление крепкого мужчину, стоящего рядом с женщиной. Его продолговатое лицо было мрачным, брови нахмурены. Он был обеспокоен. Обеспокоен и расстроен. И здорово раздражен. Но он не знал. Пока не знал. В отличие от жены.

— Господин и госпожа Гунтер?

— Да, — ответил мужчина.

Женщина опустила голову и заплакала.

— Меня зовут Элли Хэтчер. Я детектив, Полицейское управление Нью-Йорка. Нам сообщили, что в квартире вашей дочери произошло нападение.

Выкладывая факты (две девушки, одна в критическом состоянии, другая — по словам управляющего, их дочь — скончалась), Элли старалась выдержать правильный тон. Без фальшивого мелодраматизма. С необходимой долей сочувствия, чтобы не показаться равнодушной.

Завершив речь, она отступила на шаг и отвернулась, чтобы позволить родителям немного побыть одним. Она даже закрыла глаза, увидев их отражение в стеклянной двери вестибюля: высокий, сильный отец плакал, уткнувшись в макушку жены, которая всхлипывала у него на груди. Элли постаралась не слышать их плача, размышляя, справилась ли она с задачей.

Она очень старалась, но все равно понимала: Джонас и Патрисия Гунтер навсегда запомнят эту сцену — Элли в черной водолазке и узкой серой юбке, безжизненный вестибюль с абстрактными картинами и искусственным мраморным полом, полицейский Энг, заложивший руки за спину и неловко топтавшийся возле лифта, — как самое страшное столкновение между обезличенным и глубоко личным.

Когда Гунтеры немного пришли в себя и были готовы к разговору, Элли попросила Андрея Горского на время уступить ей кабинет на втором этаже. Но прежде чем супруги сели на складные металлические стулья, втиснутые между столом управляющего и стеной, господин Гунтер во всеуслышание заявил, на кого он возлагает вину за смерть дочери.

— Вы в этом виноваты. Мы пытались вам рассказать. Не далее как вчера. Умоляли вас помочь.

— Кого, господин Гунтер? Кого вы просили помочь?

— Вас. Полицию. Должен был по крайней мере остаться какой-то отчет. Мы там почти час провели.

Патрисия, чтобы успокоить мужа, опустила ему на руку ладонь.

— Она не знает, о чем ты говоришь, Джонас. Будет понятнее, если мы просто все объясним.

— Отлично. Вот и объясни ей, что мы пытались им вчера втолковать, когда нашу дочь еще можно было защитить.

— Вчера мы были в участке. На Десятой улице.

— Шестой участок, — подсказала Элли.

— Точно. Шестой. Мы говорили с сержантом Мартинесом. Кто-то преследовал нашу дочь на веб-сайте, называется кампус джус точка ком. Нам сказали, что об этом сайте уже сообщали в окружную прокуратуру и что с ним нельзя ничего поделать.

— Меган была напугана, — добавил Джонас. — Кто бы ни поместил там эту… дрянь, знал ее распорядок дня. Объявил, что наблюдает за ней. А вы, ребята, палец о палец не ударили.

— Сержант сказал, что жалобы на этот сайт поступали и раньше, — пояснила Патрисия. — Но из-за какого-то пункта в Первой поправке Конституции полиция не может их трогать.

— Ее запугивали. Преследовали. Зачем тогда полиция, если не…

— Мне очень жаль, господин Гунтер. Я не собираюсь оправдывать то, что случилось вчера, поскольку просто ничего об этом не знаю. Я верю вам на слово, и, Бог свидетель, у вас есть право негодовать и сейчас, и впредь. Но чем скорее я выясню, с кем нам следует поговорить о том, что произошло в квартире вашей дочери, тем скорее смогу дать вам хоть какие-то ответы.

Джонас сухо кивнул.

— Кампус джус точка ком. Надеюсь, сегодня не будет, как вчера, и вы сможете заставить этот сайт выдать вам человека, преследовавшего Меган.

Элли записала название сайта.

— Подождите, — вмешалась Патрисия. — У меня остались

Она открыла висевшую на ее плече объемистую сумку из коричневой кожи, вытащила несколько сложенных пополам листков и протянула Элли. Та пробежала странички глазами.

— Мы непременно свяжемся с этим сайтом, чтобы отследить автора сообщений о вашей дочери. А Меган никого не подозревала?

Джонас покачал головой. Патрисия повторила его жест, однако после небольшой паузы, на что обратила внимание Элли.

— Госпожа Гунтер, вы хотели что-то сообщить?

— Нет, — ответила она, снова качая головой. — Врагов у Меган не было.

— Иногда врагами оказываются те, кого мы в таком качестве даже не рассматривали. Возможно, приятель? Нынешний или бывший? Я заметила у нее кулон в форме сердечка.

— Наша дочь училась на врача, — возразил Джонас. — Ее интересовали только занятия.

Патрисия промолчала.

— Понятно. Видите ли, если есть кто-нибудь иличто-нибудь,пусть даже, на ваш взгляд, не слишком относящееся к делу, эта информация способна избавить нас от работы по ложным зацепкам. Чего только не бывает… Даже какой-нибудь приятель может заметить нечто необычное. И это очень нам поможет.

— Был один парень… — начала Патрисия. Ее удивленный муж резко повернулся к супруге, но ничего не сказал. — Его звали Кит. Подробностей не знаю, но хотел он от Меган явно больше, чем она готова была ему дать. Думаю, можно сказать, что он ее доставал. Однако, насколько я знаю, Меган рассталась с ним несколько месяцев назад.

— Он не хотел ее отпускать?

— Я ни о чем таком не знаю. Но, понимаете, до их разрыва такое то и дело происходило. Меган мало рассказывала мне, но я видела, как она расстроена. Я волновалась, что это повредит ее учебе, поэтому вздохнула с облегчением, когда она порвала с Китом.

Элли вспомнила слова управляющего насчет парня с проколотой губой, которого он видел с Меган.

— У Кита пирсинг на губе?

— Точно не знаю, — ответила Патрисия. — Постойте. Возможно. Меган как-то сказала, что мы не одобрили бы их отношения, даже просто из-за внешности. Что-то в этом духе. Так что может быть.

— Вам что-нибудь еще известно о Ките? Фамилия? Где живет? Студент ли он?

Патрисия покачала головой. Ее муж тоже, но по другой причине.

— Ты знала об этом? Почему ты вчера ничего не сказала? Сержант, он же в конце концов принял нашу сторону, но сказал, что ничего сделать не может. Зная имя этого парня, он мог бы вызвать его. Припугнуть. Убедить, чтобы отстал.

— Не надо, Джонас. Не говори так.

— Почему ты ничего не сказала? Я что, был так суров с Меган? Ты настолько не доверяла мне, что не рассказала о ее парне? Даже вчера? Даже после этих записей с угрозами?

— Я прошу прощения, — перебила их Элли. — Для нас было бы очень полезно, если бы вы составили список друзей вашей дочери. Мы бы могли их опросить.

Она подвинула Патрисии стопку бумаги и ручку, и та с облегчением занялась другим делом.

Когда Элли провожала Гунтеров до вестибюля здания, где жила их погибшая дочь, она заметила, что, выходя из лифта, они уже не держатся за руки, как держались, поднимаясь в кабинет управляющего. Глядя, как они вышли на залитую солнцем Университетскую площадь, она размышляла, была ли эта мелкая деталь — нежелание соединить руки — лишь началом новой истории.

В течение последующих нескольких месяцев каждый из них будет рад, что рядом есть человек, тоже любивший Меган. Но затем они мало-помалу начнут втайне мечтать хотя бы о часе без горестных воспоминаний об утрате. Джонас, вероятно, станет сожалеть, что у его супруги такой же заостренный кончик носа, как был у Меган. А Патрисии захочется отвернуться, когда Джонас выставит вперед подбородок, точно как ее дочь.

Элли размышляла: а вдруг в кабинете Горского она стала свидетелем начавшейся трансформации? Джонас спросил, почему Патрисия смолчала накануне. Патрисия подумала, но не сказала: мол, она бы не смолчала, а Меган ничего не скрывала бы, не будь Джонас таким суровым.

Негодование. Ошибка. Упрек.

Элли спрашивала себя: не разрушил ли убийца Меган и то лучшее, что девушка видела в своих родителях?

Мобильный в здании принимал неважно, поэтому, чтобы позвонить Максу, Элли вышла на улицу. Он ответил после первого же гудка.

— Привет.

— Слышал, ты на новом вызове.

— Ты что, за мной шпиона пустил? Может, нам стоит побеседовать и обозначить границы твоих полномочий?

— Никаких шпионов, — со смешком отозвался он. — Роган был рядом, когда получил твое сообщение.

— Да, как там дела с Бэндоном? А то Джей Джей по возвращении малость не в себе.

— Все прошло отлично. Бэндон, конечно, прикидывался принципиальным, дотошным и объективным. Разумеется, Роган не скупился на выражения до и после визита к нему в кабинет.

— Но по крайней мере в самом кабинете он вел себя прилично?

— Да, держался нормально. А чем занималась ты?

— Новым вызовом. Все еще выясняю, кто есть кто.

— Это значит, что ты позвонила не за тем, чтобы шепнуть милые пустячки мне на ушко.

— Милые пустячки.

— Ух ты, как эротично.

— Что ты можешь сказать мне о постах на веб-сайтах? — Она вкратце рассказала Максу о том, что узнала от Гунтеров, а также о вчерашней жалобе на «Кампус Джус».

— Похоже, коп, с которым Гунтеры говорили в участке, сделал все правильно, впрочем, ему следовало составить отчет, чтобы письменно зафиксировать жалобу.

— Мы не любим записывать то, что ни к чему не приведет. Если в прокуратуре сержанту сказали, что поделать с этим ничего нельзя, значит, только эту часть разговора он и запомнил.

— Так прокуратура была в курсе? — спросил Макс.

— По словам родителей, так им сказал сержант.

— И тебе нужны сведения, которые позволят идентифицировать автора. Правильно?

— Да.

— Хорошо. Дай мне даты, время и названия этих сообщений.

Элли пролистала бумаги, оставленные четой Гунтер, и продиктовала Максу нужные данные.

— Ладно. Я тут покопаюсь и, если что, сразу перезвоню.

— Спасибо.

— Милые пустячки достигли цели.

Возвращаясь в здание, Элли столкнулась с выходящим из дверей Роганом.

— Звонили из больницы. Соседка пришла в себя.

— Она выживет? — спросила Элли.

— Да. Хоть одной из них повезло.

Свернув за угол, на 14-ю улицу, Элли увидела, что на Юнион-сквер в самом разгаре типичная для обеденного времени суета — работает овощной рынок. Скейтбордисты, превратившие южную лестницу в арену для своих трюков, лавировали между покупателями, то и дело уворачиваясь от холщевых сумок, наполненных экологически чистой зеленью и помидорами. Владельцы собак натягивали поводки, оттаскивая своих подопечных от соблазнительно выложенных свежих продуктов. Лишь немногие прохожие останавливались поглазеть на скопление полицейских машин на углу 14-й

— Ты за руль или я? — спросил Роган, разглядывая две одинаковые патрульные машины.

— Как обычно.

Забираясь на пассажирское сиденье «Краун Виктории», она услышала слова какой-то женщины, говорившей, заходя в банк, своей приятельнице:

— Да наверняка тут ничего серьезного. Сейчас так мало преступности, что полиции нечем заняться.

Глава 20

12.10

Километровый путь до больницы Сент-Винсент состоял из прямого броска на запад по 14-й улице и крутого левого поворота на 7-ю авеню. С западной стороны Роган лихо обогнул стоящие в два ряда «скорые» и, свернув на 11-ю улицу, затормозил на обочине.

Когда они выходили из машины, какой-то велосипедист, ехавший по 11-й, крикнул им:

— И какой же идиот прет поперек движения?

— ПУ Нью-Йорка! — рявкнул Роган. — А ты без шлема, так кто из нас идиот? Я бы тебе выписал квитанцию, но, думаю, лучше всего будет, если твои мозги окажутся на торпеде какого-нибудь такси.

Сделав неприличный жест, велосипедист проскочил светофор на 7-й авеню.

— У тебя счеты с парнями на великах? — поинтересовалась Элли.

Роган сухо взглянул на нее и открыл больничную дверь. Элли предъявила администратору в справочном окошке свой жетон.

— Нам нужно видеть Хезер Брэдли. Поступила два часа назад с множественными колотыми ранениями.

Пока администратор стучала по клавишам, Элли обернулась к Рогану.

— Так ты мне скажешь наконец, в чем дело?

— Все дело в сегодняшнем утре.

— Бэндон окончательно заболтал тебя?

— Детективы, Хезер Брэдли в интенсивной терапии. Это на…

— …восьмом этаже, — подхватила Элли. — Я поняла.

Пока они поднимались в отделение, Элли снова принялась расспрашивать напарника.

— Так что, Бэндон тебя достал?

Роган пожал плечами.

— Да ничего особенного не произошло.

— По словам Макса, все было не так уж плохо.

— Макса, да? — усмехнулся Роган.

— Помощника окружного прокурора Донована. Ладно, не важно. Так что, туго пришлось?

— Все пошло паршиво с самого начала. Бэндон заставил нас все рассказать, так что теперь он может усесться на закорки Сэму Спарксу и преспокойно доехать до кресла федерального судьи.

— Образ судьи, сидящего на закорках у Спаркса, весьма впечатляет.

— Черт, сейчас ты меня бесишь. Мне казалось, ты этих шишек ненавидишь так же сильно, как и я.

— Похоже, ни один человек не способен ненавидеть кого-нибудь так, как ты ненавидишь Бэндона и Спаркса. А знаешь, есть группы ненависти, в которых учатся, как ненавидеть еще сильнее.

— Да? Ну что ж, а по тебе плачет группа любителей дурацких шуток.

— Серьезно, как все прошло — нормально или нет?

Роган снова пожал плечами.

— Да, все было отлично. Твой парень, Донован, устроил все тип-топ.

— Эй, тебе удалось выйти из кабинета без наручников и тюремной робы, так что ты преуспел явно больше, чем я.

— Извини, у меня ПМС. Я оклемаюсь. Ты главная по представлению с девушкой, которая ждет наверху. С белыми девушками у тебя всегда лучше получается.

— Вчера насчет Кристен Вудс ты говорил совсем другое.

Элли тут же пожалела, что продолжила тему Спаркса. Когда двери лифта открылись, Роган выдал еще одно соображение:

— Думаешь, Такер отправила нас на этот вызов, чтобы мы не приставали к Спарксу?

— Ага.

— Есть мысли, что нам теперь делать?

— Выяснить, какая сволочь убила Меган Гунтер, а потом опять сесть на хвост Спарксу.

Даже на больничной койке, с капельницей в вене и синяками на лице и шее, Хезер Брэдли была, несомненно, привлекательной. Волосы цвета воронова крыла волнами спадали ниже плеч. Когда врач-ординатор направил луч карманного фонарика в ее зрачки, миндалевидные зеленые глаза Хезер заморгали. Черные ресницы резко выделялись на бледном лице девушки.

— Прекрасно, — заключил ординатор. — Трудно поверить, что всего час назад мы тревожились за вашу жизнь.

Элли постучала в открытую дверь палаты.

— Да?

— Нам сказали, что мисс Брэдли, возможно, готова ответить на несколько вопросов.

Ординатор посмотрел на пациентку, ожидая ответа, и Хезер кивнула:

— Если вы не считаете, что мне не стоит это делать.

— Целиком на ваше усмотрение, — ответил он.

— Я хочу помочь, — сказала она.

— Надеюсь, вы недолго, — проговорил врач, проходя мимо Рогана и Элли. — Ей, конечно, намного лучше, но шок еще не прошел, и она нуждается в отдыхе.

— Здравствуйте, Хезер. Я Элли Хэтчер, ПУ Нью-Йорка. А это мой напарник, Джей Джей Роган.

— Забавно, — отозвалась Хезер. — Я чуть было не ляпнула по привычке: «Приятно познакомиться». Но…

— Понятно. Обстоятельства не очень-то приятные, — догадалась Элли. — Что вам известно о случившемся в вашей квартире сегодня утром?

— Я знаю, что Меган погибла. Знаю, что какой-то псих с ножом ворвался и напал на меня.

«Какой-то псих». Элли надеялась, что Хезер сможет назвать имя нападавшего, что он был знаком девушкам.

— Как именно он ворвался? — поинтересовался Роган. Никаких повреждений на двери они не заметили.

— Раздался стук. Я думала, это к Меган. Как только я открыла, он и ворвался.

— Он был один? — спросила Элли.

— Да.

— Есть предположения, кто это был? — Элли заранее знала ответ, но задать такой вопрос было вполне естественно. Хезер покачала головой. — Как он выглядел?

Девушка ответила после паузы.

— Даже не знаю. На нем было что-то вроде лыжной маски. Я почти уверена, что он белый. По крайней мере так мне показалось.

Негусто.

— А во что он был одет? — спросила Элли.

Снова пауза.

— Джинсы, кажется. И футболка с длинными рукавами, — уже уверенней проговорила Хезер. — Это я помню, поскольку хотела оцарапать его, но все время натыкалась на ткань. Простите. Все случилось очень быстро, и я металась туда-сюда, пытаясь отбиться. Я не слишком много видела.

— Он вам что-нибудь говорил?

Хезер опять покачала головой.

— Он просто напал на меня. Это было… полное безумие. Он меня колол и резал, а я лишь пыталась оттолкнуть его. Тогда я решила притвориться мертвой, но тут Меган открыла дверь своей комнаты.

— И вы…

— Просто лежала. — У Хезер навернулись слезы, и она опустила глаза. — Я знала, что не могу помочь. Я лишь смогла добраться до телефона, когда он ушел. Но я должна была…

— Ничего вы не должны были, — жестко оборвала ее Элли. — Вы сделали именно то, что надо. Выжили. Никогда об этом не жалейте.

— Но это как-то… неправильно. Может, если…

— Меган говорила вам о проблемах, связанных с сайтом «Кампус Джус»?

Хезер снова подняла глаза на Элли и кивнула.

— Только вчера. А вы думаете, это как-то связано?

— Мы пока ничего не знаем, — пояснила Элли. — Просто рассматриваем возможные версии. У Меган были какие-нибудь соображения, кто мог оставить такие послания?

— Нет. Она казалась реально потерянной из-за всей этой истории. И реально напуганной. Это было

— Как так? — удивилась Элли.

Хезер немного помолчала.

— Понимаете, Меган была из тех, кто не лезет в чужие дела. Учеба. Тренировки. Парочка подруг. Она совсем не была похожа на тех, кто нарывается на реальные неприятности.

В лице Хезер Брэдли было что-то трогательное. Если бы не высокий голосок, любовь к слову «реальный» и вопросительная интонация в конце почти каждой фразы, она казалась бы старше своего возраста.

— Как насчет парней?

— У Меган? Да не особенно. В смысле, был у нее парень — как раз в то время, когда я к ней переехала. Какой-то там Кит, но это было несколько месяцев назад. Они уже тогда были в контрах, понимаете? Меган поначалу раза два говорила мне, что он вроде как намеков не понимает, вот и все. По крайней мере я больше ничего не знаю.

— Вы его когда-нибудь видели?

— Раза два он заходил, но мы не знакомы.

— Не знаете, где мы его можем найти? Он тоже из университета?

Хезер покачала головой.

— Нет, это точно. Думаю, отчасти в этом и было дело. Он, кажется, из чокнутых музыкантов. Шатался по городу, записывал всякие странные звуки на компьютер, а потом смешивал их с танцевальной музыкой, ну и всякое такое. Странно как-то это было. О Боже, вы ведь не думаете, что это он, правда?

— Я уже сказала, мы рассматриваем все возможные версии. А как вы считаете?

— Я?

— Да. С вашей стороны есть с кем побеседовать?

— Господи, нет. Ой, мне даже в голову такое не приходило. Я думала, это просто псих какой-то. Так бывает, знаете?

— Значит, парня у вас нет? Даже бывшего?

Хезер покачала головой.

— Нет. Я же только что перевелась сюда из Аризоны, и университет меня все время погоняет, не расслабишься. Я даже не встречаюсь ни с кем. Могу написать свой распорядок дня, если это поможет.

— Да, конечно, если вы готовы. Запишите все, что вам припомнится.

— Все в порядке, Хезер?

Обернувшись, Элли увидела в дверях молодого доктора.

— Детективы, я могу проследить, чтобы до вас дошли все записи, которые сделает Хезер, но если вы уже заканчиваете…

Элли почувствовала, как завибрировал сотовый у нее на поясе. Пришло сообщение от Макса Донована: «Позвони мне насчет Кампус Джус».

— Ты меня очень любишь?

Макс произнес слово, почти никогда не звучавшее в их разговорах, но Элли понимала, что он сейчас не имел в виду ЛЮБОВЬ. Она заткнула свободное ухо пальцем, чтобы заглушить завывание сирен, приближавшееся к больнице Сент-Винсент по 7-й авеню.

— Я так понимаю, у тебя хорошие новости?

— Тебе долго добираться до суда?

— У нас тут работа в самом разгаре.

— Поверь мне. Это стоит твоего времени.

Кабинет Макса находился на пятнадцатом этаже дома № 100 по Центральной улице. В этом здании расположились многие уголовные суды Манхэттена и почти все пять сотен помощников окружных прокуроров. Элли и Роган пролетели мимо дежурного на входе в отдел убийств и прямиком направились к Максу, который держал дверь открытой. На двери висела небольшая доска для объявлений; к ней, как обычно, были прикреплены разнообразные вырезки и карикатуры, оказавшиеся, по мнению Макса, достаточно занятными, чтобы обрести место в его «юмористическом уголке».

Постучав костяшками пальцев по двери, отделанной пленкой под дерево, Элли заметила последнее прибавление на доске. Статья из утреннего выпуска газеты «Нью-Йорк пост» о незадачливом преступнике, который попытался сбежать от полицейских 79-го участка. Погоня закончилась тем, что мешковатые штаны парня съехали до колен, от чего он рухнул, опрокинув открытую банку с мочой, стоявшую рядом с мирно дремавшим бомжем.

Макс поднялся из-за стола и пожал Рогану руку.

— Приятно видеть тебя снова, старина. Сегодня утром я подумал, что мы выжили тебя отсюда как минимум на месяц.

— Я хотел остаться в машине, однако Хэтчер клятвенно заверила, что, по твоим словам, мы не зря потратим время.

— Так и есть. Хотите колы или еще чего?

— Макс, — напомнила Элли. — Не до того. Мы на розыске.

— Всего несколько минут, обещаю. А пока поглядите вот сюда. — Он подвигал мышкой компьютера, и экран ожил. — Вот этот сайт, о котором ты мне говорила, — «Кампус Джус».

Макс щелкнул на строке меню, где предлагалось выбрать свой кампус, провел курсором по длинному списку учебных заведений и остановил его на Нью-Йоркском университете.

— Типичный форум. Большой перечень тем, которые одновременно — названия первичных сообщений; а потом к ним кто угодно может оставить свои ответы или комментарии.

— В общих чертах мы уже ознакомились. — Роган кивнул на Элли. — Родители убитой оставили нам копии адресованных ей посланий.

— Правильно, — согласился Макс. — Но вот этого вы, наверное, не видели.

Он кликнул на заголовке «Политика конфиденциальности и отслеживание».

— Создателям сайта наверняка известно, какую агрессию они провоцируют такими условиями. Смотрите, вот здесь, жирным шрифтом написано: «Кампус Джус не требует персональной идентификации от пользователей, которые нас читают или пишут на нашей „Страничке слухов“». А вот, ниже, тоже выделено, чтобы любой сразу заметил среди юридической тягомотины: «Мы готовы предоставить информацию о трафике нынешним и потенциальным рекламодателям, однако не раскрываем личности отдельных пользователей». А еще вам понравится это.

Он переместился ниже, к заголовку «IP-адреса».

— Это нам и нужно, — обрадовалась Элли.

По IP-адресу можно через провайдера отыскать пользователя. В поисках автора сообщений о Меган это будет самый меткий выстрел. Но затем Элли прочитала набранный мелким шрифтом текст, стоявший под этим заголовком: «Если вы стремитесь остаться инкогнито, к вашим услугам несколько сайтов, предлагающих бесплатные скрыватели IP. В „Гугле“ вы легко найдете их и выберете нужный».

— Это просто невероятно.

— Я же говорю, автор этого сайта сделал его таким, чтобы спровоцировать трусов, которые в итоге останутся в тени.

— И что теперь? — спросил Роган.

Молодая изящная женщина в облегающем темно-синем платье, туфлях на шпильках, с черными волосами, собранными в конский хвост, зашла в кабинет и протянула Максу стопку бумаг. Элли поймала себя на том, что наблюдает, станет ли он провожать ее глазами. Без удивления, но с удовольствием она отметила, что он этого не сделал.

— Как раз вовремя, — обрадовался Макс, просматривая бумаги. — Дело вот в чем. Я пробил домен, по которому зарегистрирован «Кампус Джус»; владелец сайта живет на Лонг-Айленде. А это значит, я имею право оформить судебный запрос.

— И он у тебя уже есть? — поразилась Элли.

— Подписан, проштампован и доставлен, — отозвался он, протягивая ей документ. — Я отловил помощника

— И ты сумел получить запрос? — поразился Роган.

— Шансов бы не было, если бы речь шла лишь о виртуальной доске объявлений с анонимными оскорблениями. Но убийство сводит все это к определенному человеку и тем, кто размещал посты. Судья Джейкоб согласился, что есть достаточно веские основания для подписания запроса.

Глядя на сияющего Макса, Элли вспомнила, что ее привлекло в нем сразу, едва они познакомились шесть месяцев назад. Возможно, широкие плечи, темные кудри и обаятельная улыбка тоже повлияли, но дело было не только во внешности. В каждом его движении чувствовалась удивительная непринужденность.

Юридическое образование, полученное в Колумбийском университете, могло бы открыть ему любую дверь, но его диплом в простой деревянной рамке висел на стене, которую не красили лет десять. До переезда в Нью-Йорк Элли порой мечтала о жизни, которая отличалась бы от будней ее родителей. В Вичите, изучая введение в право, она представляла себе работу в какой-нибудь фирме, как у Рамона Герреро, со всеми корпоративными привилегиями. За время краткого сожительства с банкиром-инвестором она успела насладиться обедами из шести блюд и, время от времени, билетами в Линкольн-центр. Но по причинам, которые так и оставались для нее загадкой, ей всегда становилось неуютно с людьми, принадлежавшими к чуждому ей миру.

Подобные мысли, казалось, были совсем не свойственны Максу. Сын продавца обуви и стоматолога-гигиенистки, он, похоже, не пытался извлечь выгоду из своего образования, однако и мученика из себя не строил. Абсолютно уверенный в себе и неизменно скромный, он никогда не позволил бы человеку типа Спаркса сбить себя с толку. Элли замечала, как на Макса смотрят женщины, в том числе та, которая только что принесла ему судебный запрос. Но Макс есть Макс, он не обращал на это никакого внимания.

— Спасибо, старина, — поблагодарил Роган, протягивая сжатую в кулак руку, чтобы ударить ею по кулаку Макса.

— Хорошей поездки на Лонг-Айленд! — громко пожелал Макс, когда его гости выходили за дверь.

Глава 21

14.45

Как и любому другому веб-сайту, страничке «Кампус Джус» требовалась регистрация доменного имени и адреса в ICANN — Интернет-корпорации по присвоению доменных имен и числовых адресов. Если верить данным ICANN, два года назад этот сайт был зарегистрирован на тридцатисемилетнего Ричарда Бойда, постоянно проживающего в Хантингтоне, одном из городков, растянувшихся вдоль северного побережья Лонг-Айленда.

Когда Роган остановил автомобиль у дома Бойда, Элли осмотрела окрестности. Когда-то здесь, вероятно, располагались разномастные постройки, такие же, как на улочках рабочих районов Вичиты, где она выросла. Но в отличие от Вичиты Лонг-Айленд изменился. Большую часть таких, как у Бойда, домов снесли, расчистив место для огромных вычурных особняков, занимавших маленькие участки от края до края. По пути к дому Элли заметила, что трава на газоне сильно отросла и вылезает на дорожку. Она живо представила себе жалобы соседей на то, что это самый неопрятный дом во всей округе.

Роган трижды стукнул медным дверным молоточком, закрепленным у входа. Им открыла немолодая женщина в темно-красном велюровом халате.

— Мы из полиции, у нас несколько вопросов к некоему Ричарду Бойду, — пояснил Роган. — Он здесь?

— Да, конечно. Ричард в подвале, он там работает. Заходите.

Едва они вошли вслед за женщиной в полутемную прихожую, в нос Элли ударил запах нафталина и плесени. Дом напомнил ей тот, где жила бабушка Хэтчер и где Элли всегда боялась засыпать.

— Говорите, вы из полиции? — спросила женщина, ведя их в маленькую кухню с мебелью из ярко-оранжевого слоистого пластика и обоями в желтых подсолнухах.

— Да, мэм, — подтвердил Роган значительно более мягким тоном, чем тот, что Элли слышала от него весь день; она поняла; не ей одной пришла на память бабушка. — Вы мама Ричарда?

— Почти, но вообще-то тетя. Лет пятнадцать назад Дику нужно было где-то поселиться. Говорят, женщинам среднего возраста трудно заполучить мужчину, но моя сестра, когда ей стукнуло пятьдесят, сбежала в Калифорнию с любовью всей своей жизни. И с тех пор Дик живет здесь.

— Вы очень великодушная тетя, — заметила Элли.

— Я всегда жила одна, так что было весьма приятно обзавестись компанией. А на вашем пальчике я не вижу колечка, душенька.

— А его там и нет.

— Не стоит ждать до бесконечности, как поступила я. Не каждому выпадает такая удача, как моей сестре.

— Хорошо, я буду иметь это в виду, мэм.

Хозяйка открыла дверь на узкую лестницу, ведущую в подвал, оперлась на дубовые перила, но затем передумала.

— Эта лестница слишком крута для меня.

— Ни к чему рисковать, — возразил Роган. — Мы и сами прекрасно найдем дорогу.

— Вот и хорошо. Но ведь нам не грозят неприятности, правда?

— Ничего страшного, мэм, — успокоил ее Роган. — Просто мы считаем, что ваш племянник может нам кое в чем помочь.

— Ладно. Потому что Дикки — хороший мальчик. Немного странный, и красавцем его не назовешь, но хороший.

Когда дверь в подвал закрылась у них за спиной, Роган подмигнул Элли.

— Этот парень, Дикки, похоже, везунчик, — шепнул он. — Может, нам посчастливится убить двух зайцев, и колечко на твоем пальчике окажется раньше, чем ты думаешь.

— Мне больше нравилось, когда ты злился.

— Джоанна, это ты? — эхом донеслось откуда-то из бетонного чрева подвала. — Я же говорил, не ходи по лестнице. Если что-то нужно, я сам принесу.

Детективы миновали последнюю ступеньку и, повернув, обнаружили просторное неотделанное помещение, плотно заставленное рядами металлических стеллажей. Старые газеты, коробки и журналы громоздились до потолка где только можно, оставляя лишь узкую извилистую тропку туда, откуда раздался мужской голос.

— Дик Бойд?

— ЯРичард.А вы кто?

— ПУ Нью-Йорка. Нам нужна информация о сайте «Кампус Джус».

Свернув еще раз, они встретились лицом к лицу с Ричардом Бойдом, стоявшим у захламленного сборного стола, на котором высились три отдельных монитора.

— Я уже говорил какому-то адвокату, что без судебного запроса личные данные клиентов не разглашаю.

— Поэтому мы и принесли вам запрос. — Роган пробрался через завалы и вполголоса обратился к Элли: — Как будто мы смогли бы что-то

Упомянутое жилище принадлежало двум печально известным братьям, имевшим репутацию отшельников и скопидомов; в конце концов их нашли мертвыми среди разномастного хлама. После того как полицейским все же удалось выгрести более ста тонн всевозможной рухляди из их дома, новый термин прочно вошел в лексикон сотрудников управления.

— Между прочим, я все слышал. И я не Кольер. Все, что здесь есть, мне необходимо. Я могу описать каждый листок бумаги, его предназначение и местонахождение.

Молодой человек буравил их глазками-бусинами, скрытыми за темными сальными прядями. Его усеянное прыщами лицо утопало в складках жира. Тетя была чрезвычайно великодушна, описывая племянника.

— И куда же, по-вашему, следует положить это, Дик? — Роган протянул Бойду копию запроса.

— Сказал уже, яРичард.— Просматривая документ, Бойд резко втянул воздух.

— Копии интересующих нас постов прилагаются. «Включены путем ссылки». Кажется, так это называется на юридическом языке.

Бойд плюхнулся в потертое, обтянутое английским ситцем офисное кресло, откатился на нем к дальнему концу стола и пошевелил компьютерной мышкой. Затем что-то отстучал на клавиатуре, покачал головой, снова что-то набрал и опять покачал головой.

— Не. Ничем не могу помочь. — Он попытался вернуть бумагу Рогану, но Джей Джей поднял руку.

— Ты мог хотя бы не демонстрировать свое ликование. И что ты имеешь в виду: «не могу помочь»? Дай нам ай-пи-адрес этого парня, и мы уйдем.

— Тот, кто разместил эти посты, пользовался ай-пи-скрывателем, который именно это и делает — скрывает ай-пи. Если вам не хочется себя обнаруживать, вы можете загрузить из сети бесплатную программу, маскирующую ваш ай-пи-адрес.

— Ага, а это наверняка чистое совпадение, что твой веб-сайт рассказывает людям, как уйти от полиции с помощью одной из этих скрывающих программ.

— Я просто помогаю людям защищать частную жизнь.

— Частную жизнь? — поразился Роган. — Такая защита нужна лишь в том случае, если занимаешься какой-нибудь ерундой, которая грозит неприятностями.

— Копы всегда так говорят. Все дело вправах,старина. Мой респект парню за смекалку. К тому же эти посты — детский лепет по сравнению с другим нашим контентом. Эта пташка, небось, из светского — мать его — общества, раз вы, ребята, приперлись сюда с запросом.

— Нет, Ричард, — возразила Элли. — Эта, как ты выразился, пташка, не из светского общества, по крайней мере теперь. Она погибла.

— Вот черт! — Взгляд Бойда снова упал на запрос.

— Очень убедительно, — похвалил Роган. — Ты все еще восхищаешься этим парнем и его скрывающей программой?

— Слышь, мужик, я ж не знал, а? — Он снова отстучал что-то, затем отодвинул клавиатуру. — Честно, я пытался. Этот парень знал, что делает.

— Да, благодаря вашему совету, — сказала Элли. Она посмотрела на вереницу дат и цифр на мониторе Бойда, но их смысл остался ей совершенно непонятен. — Вы хотите сказать, что любой человек может написать на вашем сайте все что угодно? И не нужно регистрироваться, заводить аккаунт или как-то еще сообщать вам, кто он такой?

— В этом-то и фишка, понимаете? Девиз этого сайта — «Самые сочные сплетни — всегда анонимно».

— Я все же не понимаю, — призналась Элли. — С чего вдруг вам захотелось создать такой сайт? Ведь несколько недель назад вам звонили из окружной прокуратуры и объяснили, какой вред вы наносите.

— Это лишь слова. Слова безвредны. Зачем я это делаю? Все просто: де-неж-ки. Я получаю по куску в месяц за каждую рекламу на этом сайте. Начиная с девяностых я запустил, наверное, дюжину сайтов, но только один наконец-то принес мне деньги.

— А что теперь, Ричард? — спросила Элли. — Девушка мертва, и началось это со слов. Вред все-таки есть. И вы сыграли в этом свою роль.

Бойд покачал головой и снова попытался вернуть Рогану запрос.

— Это твой экземпляр, — объяснил Роган. — Поразмышляй над ним еще чуток, прежде чем засунуть его куда-нибудь и сделать частью своего идеального порядка.

Вслед за Роганом Элли поднялась по лестнице. За кухонным столом они обнаружили с нетерпением поджидавшую их тетю Джоанну.

— Вы получили все, что нужно?

— Пока достаточно, — ответил Роган.

— Знаете, Дик порой бывает немного вспыльчив. Но я могу вам помочь, если что. Меня он послушает.

Они поблагодарили женщину за поддержку и направились к выходу.

— Как тебе — по штуке в месяц за десяток рекламных объявлений? Неплохие деньги, когда живешь в теткином подвале. Ты уверена, что здесь не было никакой любовной связи, Хэтчер?

— С этим Джаббой Хаттом?[250] Не думаю.

Когда Роган повернул в конце квартала, Элли неожиданно рассмеялась.

— Дик Бойд? Наверняка в детстве сверстники ужасно дразнили его.[251]

— Черт, я рад, что рос без таких, как ты.

— Значит, Лонг-Айленд обернулся провалом. Что дальше?

— Прошерстим звонки Меган и посмотрим, что выплывет.

— Или двинем к ее друзьям. Мама дала список. Сказала, есть девушка, к которой стоит обратиться в первую очередь. И она в городе.

— Хорошо, ты отправляешься к ней, только подбрось меня в участок, я начну обрабатывать телефонные звонки. Посмотрим — возможно, наша девочка звонила кому-нибудь, о ком не знали ее родители.

Элли набрала номер Кортни Чан.

Глава 22

16.05

Район Морнингсайд-Хайтс получил свое название от парка Морнингсайд, ограничивающего этот квартал с востока от 110-й до 123-й улицы. Но большинству ньюйоркцев Морнингсайд-Хайтс известен как расположенный посреди жилого района академический бастион, где проживали умники из находившихся неподалеку Колумбийского университета и Колледжа Барнард. Ныне покойный комик Джордж Карлин называл свой старый район Белым Гарлемом, а местные бизнесмены ввели в обращение название СоХа,[252] Южный Гарлем. А после того как облагородили весь Манхэттен, многие считают Морнингсайд-Хайтс просто продолжением Верхнего Вест-Сайда.

Но у Элли, как и у многих других, были иные культурные ассоциации с этим районом. Она припарковалась перед пожарным гидрантом на стыке 112-й улицы и Бродвея, посмотрела на синюю неоновую вывеску «Ресторан Тома» и представила, что Джерри, Джордж, Элейн и Крамер[253] сидят за его огромными окнами. Кортни Чан жила прямо над заведением, которое сначала было увековечено в песне Сьюзан Вега, а потом в телесериале «Сейнфелд», где служило местом ежедневных сборов главных героев.

Кортни ждала у себя в квартире, как и обещала по телефону. Открыв Элли дверь, она сказала: «Входите» — и отвернулась, а затем шлепнулась на пухлый кофейного цвета диван, усыпанный скомканными салфетками.

— Извините. — Она сбросила часть бумажных платков на пол, Освобождая место для Элли. — А, наплевать, мне сейчас не до этого.

— Конечно, — поняла Элли. — Родители Меган рассказали нам, насколько вы были близки.

— Она моя лучшая подруга. В смысле, была.

— Раньше?

— До колледжа. — Кулаком, спрятанным в слишком длинный рукав фуфайки с эмблемой Колумбийского университета, она откинула закрывавшую глаза прядь блестящих черных волос. — Наши родители по очереди отвозили нас на машине в школу, мы вместе ходили на занятия, каждые выходные гостили друг у друга. Я уже говорила, мы вообще не расставались. Но потом я оказалась здесь, а она в центре города, и было нелегко выкроить время для встреч. Не могу поверить, что теперь уже поздно.

Кортни рукавом вытерла скатившуюся по щеке слезу.

Элли начала задумываться: не ошибка ли — всецело полагаться на сведения госпожи Гунтер о друзьях дочери? Сомнения отпали, когда она спросила Кортни, приходилось ли ей разговаривать с Меган в последние два дня.

Кортни кивнула.

— Конечно. Наверное, раз… десять. Патти рассказала вам об этой гребаной «доске объявлений»? Ой, простите…

Элли улыбнулась.

— Ничего страшного. Да, мы знаем об этих посланиях. Пытаемся определить, кто мог их разместить.

— Вы же полиция. Разве нельзя просто…

— Мы пробовали. Там нет никаких данных. Человек, писавший все это о Меган, технически подкован и умело замел следы. Я надеялась, что ты поможешь мне вычислить его обычным, старомодным способом. У Меган были враги?

Кортни помотала головой.

— Нет. Потому-то вся эта история показалась мне странной. Я считала, что кто-то из кампуса пытается задурить ей голову. Сказала ей, что это несерьезно. Поверить не могу. Я действительно сказала ей, чтобы она просто плюнула на это. Выкинула из головы и забыла. О чем я только думала?

— О том, о чем думал бы любой человек на твоем месте. Все дело в том, что в девяноста девяти целых и девяноста девяти сотых процента случаев слова и вправду лишь слова. Ты не могла предвидеть это.

— Значит, бедная Меган оказалась в числе одной десятитысячной невезучих. А мы-то все считали, что у нее хорошие шансы.

— Дай-ка угадаю, — сказала Элли, заметив, как шустро Кортни обращается с числами. — Твоя специализация — математика?

— Физика, — устало поправила девушка.

— Я знаю, сегодня, возможно, худший день в твоей жизни. Но постарайся припомнить, не произошло ли хоть что-нибудь не совсем обычное. Это может прояснить ситуацию.

Кортни покачала головой.

— Меган была не из тех, кто наживает врагов. С ней не возникало больших проблем. Она училась. Спортом занималась. Старалась выкроить время для друзей.

— А парни?

— В последнее время у нее никого не было.

— А раньше?

— Это, наверное, был единственный случай в ее жизни, мало-мальски похожий на скандал. На первом курсе она совсем голову потеряла из-за того парня…

— Его зовут Кит?

— Да, Кит. — Поняв, что Элли уже знает о бывшем ухажере Меган, Кортни изменилась в лице. — Но вы же не думаете, что… О боже, почему мне это не пришло в голову сразу?

— Не забегай вперед.

— Мне следовало подумать о Ките, когда она рассказала об этих записях на сайте. У меня, слава богу, есть опыт работы на «горячей линии» для жертв домашнего насилия. Оно всегда случается из-за стремления к силе и власти, а Кит — да, он хотел и того, и другого. Писать о ней такие ужасные вещи, запугивать, да еще на сайте, который наверняка читают студенты ее университета!

— Ты слишком торопишься, Кортни, я за тобой не поспеваю. Ну-ка, сделай глубокий вдох, медленно выдохни и расскажи, что ты знаешь про Кита.

— На первом курсе, в первом же семестре, Меган познакомилась с ним в клубе. Он диджей, кажется, или что-то в этом духе. Они друг от друга просто с ума сходили, но потом Кит стал воспринимать все это слишком серьезно. Вроде как ему не хватало ее внимания. Он ревновал, причем не к другим парням, поскольку Меган была не из таких, а к ее жизни. Ее занятиям. Ее книгам. Ко мне, когда у нас появлялось время друг для друга.

— Когда они расстались?

— Около трех месяцев назад. Но и перед этим месяца четыре они то сходились, то расходились. Я бы сказала, переломный момент наступил, когда появилась Хезер — ну, соседка ее.

Элли кивнула, подтверждая, что понимает, о ком говорит Кортни.

— Прошлой весной родители Меган сказали, что ей нужно подыскать себе соседку и поделить квартплату. Кит предложил переехать к ней и платить за жилье. Но предложение было дурацким во всех отношениях. У Меган бы все дела застопорились. Не говоря уже о том, что он не смог бы платить за квартиру столько, сколько хотели родители Меган. Да и вообще, ей же всего двадцать лет было.

— Да, немало причин отказаться от совместного житья.

— Верно. Однако вместо того, чтобы идти напролом, Меган выбрала легкий путь и сказала Киту, что родители никогда ей этого не позволят. А он спросил, говорила ли она с родителями насчет него. Меган сделала ошибку, сказав правду.

— Она их об этом не спрашивала?

— Нет, конечно, — фыркнула Кортни. — Идея была абсурдна, но не для Кита. Мне кажется, после того, как она познакомилась с Хезер и сдала комнату ей, Кит воспринимал любое взаимодействие с новой соседкой или что-то, хотя бы отдаленно ее касавшееся, как предлог напомнить Меган, что она его отвергла. «Ты толком не знаешь эту девицу. Теперь мы никогда не будем одни. А так у нас могла бы быть дополнительная комната. Ты никогда меня всерьез не воспринимала!» В конце концов Меган пришлось признать, что он прав. Для нее, при ее образе жизни, идея совместного проживания с ним была совершенно безумной.

— На этом все и закончилось.

— Да. Ей было тяжело, а он вообще устроил трагедию, понимаете? Он всегда пытался отвлечь ее от учебы. Это было бы очень в его духе — использовать виртуальную доску объявлений, чтобы подобраться к Меган.

— А когда Меган рассказала тебе о постах, ты не подумала, что их мог написать Кит?

— Мне это ни разу в голову не приходило. Хотя должно было, правда? Он хотел изолировать ее от всех. Знал ее распорядок. И если бы она начала серьезно бояться своей собственной жизни, то, возможно, вернулась бы к нему. Это же очевидно.

Элли благоразумно решила не переоценивать интуицию Кортни. Она уже встречала подобную реакцию у свидетелей. Как только им кажется, что полиция вышла на подозреваемого, их восприятие меняется настолько, что этот человек неминуемо становится первым в списке возможных злодеев.

— На данный момент мне известно лишь его имя и то, что у него пирсинг на нижней губе, — сообщила Элли. — Ты не

Кортни зажмурилась.

— Черт! Так же не бывает, правда? Меган наверняка ее называла. Я просто не помню. Всегда было: «Кит то, Кит се». Не знаю. Кажется, что-то испанское. Он говорил, что наполовину доминиканец. Может… Гузаро или Гутьеррес. Мне почему-то кажется, что начинается она на «Г».

— А телефон? Адрес? — Сотовый Меган они уже проверили, но, должно быть, она стерла его номер после расставания.

Кортни покачала головой.

— Он всегда приходил к ней сам. Кит до сих пор живет со своей матерью, представляете? Погодите. — Она соскочила с дивана, подошла к обеденному столу, заваленному книгами и тетрадями, и открыла ноутбук. — У меня есть фотография.

Элли поднялась и стала смотреть Кортни через плечо, пока та перебирала изображения. Вот девчонки в боулинге. Еще одна серия — на пляже, с фруктовыми коктейлями в высоких стаканах. А вот — на ступенях музея «Метрополитен».

Кортни шмыгнула носом.

— А вот и он.

Элли наклонилась пониже, чтобы лучше разглядеть. На снимке Меган была слева — ее светлые волнистые волосы мягко спадали на плечи, на лице сияла улыбка. Молодой человек обнимал ее, и при этом строил рожи камере, пародируя надутые губы моделей. У него была гладкая смуглая кожа и темно-каштановые кудри. Действительно, на первый взгляд определить его национальность было затруднительно. Приятная улыбка. Округлые щеки. Его даже можно было бы назвать симпатичным, если бы не два платиновых кольца по краям нижней губы, торчавших, как металлические клыки.

— Еще какие-нибудь снимки есть?

Кортни покачала головой.

— Нет, я и эту-то фотку щелкнула, когда он как-то раз увязался с нами, а такое бывало редко. Не думаю, что вы найдете его снимки у Меган. Она все стерла, стремясь доказать, что их разрыв окончателен. Хотя ожерелье — его подарок — она носила. Я заметила.

— Можешь переслать мне эту фотографию? — попросила Элли.

Под ее диктовку Кортни вбила адрес и отправила электронное письмо, поставив в теме: «Хищник».

— Мы должны были поступить в один и тот же вуз, — стала размышлять вслух Кортни. — Поначалу мы хотели поступить в Колумбийский, но Меган туда не взяли. Надо было мне пойти вместе с ней в Нью-Йоркский университет. Возможно, тогда…

— Послушай, Кортни. Ты меня, конечно, совсем не знаешь, но поверь моему опыту: выкинь из головы эти «возможно». Иначе ты пробудишь таких демонов, от которых потом годами не сможешь избавиться.

Выйдя за дверь, Элли представила, как девушка возвращается к столу и щелкает мышкой, листая электронные фотоальбомы; она знала, что ее совет бесполезен.

Глава 23

16.50

Элли припарковала машину на 21-й улице, поставив в один ряд с другими автомобилями, и уже собиралась открыть дверь, когда в зеркале заднего вида заметила лейтенанта Робин Такер. Она решила избежать встречи с начальством и осталась в машине, наблюдая, как лейтенант вышла из участка, не придержав за собой дверь. Такер остановилась на крыльце, открыла золотистый клатч, подкрасила губы, снова заглянула в сумочку, а потом забрала волосы в пучок. Когда Такер направилась в сторону Элли, ее свободный плащ распахнулся, приоткрыв темно-зеленое платье, которое очень шло к ее светлой коже. Она явно для чего-то принарядилась.

Элли вжалась в сиденье, продолжая наблюдать. Такер улыбнулась и дружески помахала кому-то на другой стороне улицы. Когда лейтенант повернулась, чтобы перейти 21-ю, Элли уже не могла наблюдать за ней в зеркало заднего вида.

Тогда она настроила правое боковое. Разглядывая машины, припаркованные на северной стороне улицы, Элли гадала, к которой из них направляется Такер.

Затем ее взгляд упал на черный седан «Инфинити».

— Ни хрена себе! — воскликнула Элли. Она снова подкрутила боковое зеркало, пытаясь убедиться, что ей не померещилось. Сомнений не было: сидевший за рулем был ей знаком.

Робин Такер прихорашивалась не для кого-нибудь, а для Ника Диллона, главы корпоративной охраны «Спаркс Индастриз».

Когда Элли вошла, Роган сидел, склонившись над разложенными по всему столу бумагами. Она узнала в них списки телефонных звонков, большинство которых прошли через «ATT», а несколько — через «Веризон».[254]

— Обалдел уже от этих звонков, да?

Роган кивнул, не поднимая глаз от бумаг.

— Тут и сотовый, и городской. По сотовому, конечно, звонков гораздо больше.

Телефонные компании могут предоставить детализацию входящих и исходящих вызовов с мобильного, однако с городским телефоном все сложнее — здесь доступна лишь информация, связанная с междугородными и международными звонками. К счастью для их расследования, молодежь чаще предпочитает пользоваться мобильным.

— Ты видел, как Такер уходила?

— М-м-м?

— Она так разоделась.

Молчание.

— И догадайся, кто ждал ее снаружи?

— М-м-м?

— Ник Диллон. Обалдеть можно.

Молчание.

— Нашел в списках Кита?

— Не-а.

— А еще что-нибудь интересненькое?

— Не-а.

— А может, ты все-таки скажешь еще несколько слов, чтобы у меня создалась иллюзия, будто ты меня слышишь?

— Прости, — извинился Роган, откинувшись наконец на спинку стула и переключив внимание на Элли. — Наверное, у меня просто хреновое настроение.

— Хм, ты так считаешь? Если нас поменять местами, ты бы уже, наверное, пятый раз шутил насчет ПМС.

— Ладно, так что ты там говорила про лейтенанта?

— Она только что вышла отсюда, причем выглядела в сто раз лучше, чем когда-либо раньше. А потом запрыгнула в машину к Нику Диллону.

— Она же вчера сказала тебе, что знает его.

— Одно дело знать, а другое — так расфуфыриться.

— А ты не торопишься с выводами? Он вчера звонил ей, предупредил, что тебя упекли за решетку. Они вспомнили прежние деньки, совместную работу, решили вместе выпить — что тут такого?

— Да ладно, ты просто ее не видел.

— Не придирайся. Она хочет выглядеть прилично рядом с таким парнем, как Диллон. А помнится, кое-кто тоже перышки чистил, познакомившись с Максом Донованом.

— Да, и куда меня это завело? Диллон ей небезразличен.

— А даже если так? Парень к нам неплохо относится, верно? — Роган наставил на нее указательный палец. — У тебя могли быть серьезные проблемы с Такер, если бы он не ублажал лейтенанта и ее неотразимую попку ради твоего блага.

Элли плюхнулась за стол напротив него.

— Возможно. Так что у нас с телефонами?

— Уйма перезвонов с родителями. Думаю, для студентки колледжа это нормально, еще не успела перерезать пуповину. Местные заведения с едой навынос раз в несколько дней. Несколько подружек — среди входящих девушки из списка, который ты получила от мамы.

— Включая Кортни Чан?

— Да, целая куча звонков между Меган и этой твоей Кортни. Никакого Кита. И других парней. Никаких случайных звонков. Черт, эта девушка была святой.

Элли покачала головой.

— Кортни тоже не помогла найти

У Элли на поясе зажужжал мобильный. Судя по надписи на экране, это был Джесс.

— Привет, — ответила она.

— Занята?

— Как всегда. А что такое?

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет никаких дел с диджеем Анус Ревматика.

— Ты это о чем?

— О твоей электронной почте.

— Сколько раз мне повторять, чтобы ты не лез в мой киберхлам? Между прочим, на этот счет даже закон есть. Я вообще-то полицейский, если ты еще не заметил.

— Да так вышло, Эл. На твоем ноуте включено оповещение о новой почте, и письма выскакивают сами, вклиниваясь в мою порнушку.

— Очень мило. Вот именно этой картинки мне целый день и не хватало.

— О, поверь, у меня тут картинки гораздо лучше.

— Ну извини. Так ты это все к чему?

— Твоя почта. Я просто не мог проигнорировать такую тему — «Хищник», правда? Открываю письмо, и что я вижу? Этого выпендрежника, любителя электроники. Слушай, если что, я готов раздобыть для тебя мальчонку поразвлечься, но этот заморыш…

— Серьезно, Джесс, о ком ты говоришь?

— Да о фотке в твоей почте! Его все знают, это диджейАнорэкзотика.— Джесс особо выделил это прозвище.

— Какая фотка? Погоди… Ты говоришь про письмо от некоей Кортни Чан?

— Кажется, да. Адрес отправителя: Чан-Бан собака макмейл. Да и тема письма, скажем так, заинтриговала меня.

— Боже мой, Джесс! Это касается нашего расследования. Хочешь сказать, ты знаешь парня с фотографии?

— Нутк, а я о чем толкую? Ты же не собираешься загулять с ним, правда?

Глава 24

18.00

В спальне своей квартиры, располагавшейся в Йорквилле (район Верхний Ист-Сайд), Кэти Бэтл извлекла из узкого верхнего ящика комода, где хранились украшения, жемчужное ожерелье и соответствующие длинные серьги. В тридцать один год Кэти все еще пользовалась тем комодом, который в свое время, после окончания колледжа, увезла из родительского дома.

Несколько лет назад, неплохо подзаработав на удачных сделках и обзаведясь собственной норкой, Кэти намеревалась шикануть и обставить ее новенькой мебелью. Рынок держался стабильно три года подряд. У нее на счете скопилась пятизначная сумма. Она чувствовала себя уверенно. Кэти принялась изучать каталоги, подбирая каждый предмет интерьера по отдельности и обводя кружочками те, которые, по ее мнению, должны хорошо смотреться вместе.

Но почему-то этот процесс она не завершила. Предчувствовала, что рынок просядет? Или знала, что лечащий врач мамы неожиданно придет к заключению, что та больше не может жить одна?

Накопления растаяли довольно быстро. Теперь Кэти жила от зарплаты до зарплаты, с трудом оплачивая проценты по кредиту на недвижимость, пребывание матери в доме престарелых и налоги на родительский дом в Форест-Хиллз, который она сдавала ради дополнительного дохода и в надежде, что сможет больше заработать на его продаже в будущем, когда оживет рынок. С непредвиденными затратами она справлялась при помощи кредитки, а потом, когда появлялась возможность, расплачивалась. Как только ей казалось, что самые тяжелые времена позади и можно снова начинать вить гнездо, откуда ни возьмись, возникали новые расходы, и опять она увязала в долгах.

Короче говоря, Кэти, будучи совсем взрослой, все еще играла в игрушки. Правда, финансовые.

Она вставила в уши сережки, приложила к оголенным ключицам ожерелье и защелкнула замочек под темно-каштановыми кудрями, спадавшими ниже плеч. Затем она закрыла ящик с украшениями, выдвинула другой, располагавшийся чуть ниже, и выбрала черный кружевной лифчик и подходящие к нему трусики танга. Побрызгав на себя лавандовым спреем для тела, стоявшим на комоде, она повернулась к кровати, где лежало черное коктейльное платье.

Перед выходом из квартиры она достала из серебристого клатча помаду ежевичного цвета и подкрасила пухлые губы. Прежде чем запереть дверь, она на секундочку сжала губы и с помощью карманного зеркальца проверила, ровно ли лежит помада.

Спускаясь в лифте, она приступила к перевоплощению. Следы Кэти Бэтл — любящей дочери, упрямого риелтора, виртуозного пользователя смартфоном «Блэкберри», — таяли на глазах. Она провела ноготком винного цвета по своему ожерелью, коснулась глубокого выреза на шелковистом трикотажном платье, словно вторая кожа облегающем все изгибы ее фигуры. Она стала прямее, выше. Откинула пряди волос со своего сердцевидного лица.

К тому моменту, когда ее такси подъехало к дому 44 по 44-й восточной улице, психологическая трансформация завершилась. До свидания, Кэти. Здравствуй, Миранда.

Глава 25

18.30

Джесс не знал настоящего имени парня, известного как диджей Анорэкзотика, но знал, что этот «Ан-экс», как он сам себя называл, будет выступать вечером в баре «Газовая лампа» в Нижнем Ист-Сайде.

Джесс заставил себя назвать «выступлением» то, что делает Ан-экс на сцене, лишь показывая в воздухе кавычки. А, изображая кавычки, он строил рожи из-за того, что ему приходится их изображать.

И даже выходя из метро на пересечении улиц Деланси и Эссекс, он продолжал сетовать на то, что ему приходится сопровождать Элли.

— У тебя же есть его фотка. Ты знаешь, где его найти, когда он типа «выступает». Зачем тебе я?

— Потому что ты знаешь этого парня, к тому же в «Лачужке-Поскакушке» тебя все равно не ждут в ближайшие три часа. — Ни Элли, ни Джесс так и не могли заставить себя называть стрип-клуб, где он работал, настоящим именем, поэтому развлекались, придумывая для него всякие забавные названия. — Кроме того, ты все равно не собирался ничего делать, кроме как смотреть бесконечный марафон «Реальных домохозяек Атланты»,[255] которыми ты последние две недели захламлял наш дивидишник.

— Ну, если они тебе так мешают, мне следует сидеть дома и досматривать их, верно?

— Джесс, пожалуйста, ради меня, прекрати вредничать.

Отношения брата и сестры, как и другие родственные отношения, в большинстве случаев подразумевают определенные компромиссы. Однако баланс взаимных уступок между Джессом и Элли был явно неравноценен, о чем они оба знали, и слова Элли «ради меня» обычно срабатывали.

У Элли были причины взять с собой брата, и этого, по идее, Джессу было достаточно.

Бар находился в здании с довольно неприметным фасадом, украшенным неоновой вывеской, деревянная входная дверь оказалась тяжелой. Джесс открыл ее; изнутри донеслась нестройная смесь каких-то ритмов, напоминающих испанские, и оглушительного шума, характерного для техно.

— Похоже, твой засранец уже завел свою громыхалку.

Немногочисленная публика (человек двенадцать) была свободно рассеяна по танцполу перед сценой. Три худосочные девицы модельного вида, чей суммарный рост составлял не меньше шести метров, толклись у входа. Ближе к барной стойке расположилась парочка: она

— Эклектично, — заметила Элли.

— Это только первые ласточки из тех, кто набивается сюда после работы. Увидишь, если придешь часиков в семь.

— И что это за место?

— Альтернативное. Андеграунд.

— Вроде рейва, что ли?

Она услышала, как рядом захихикали модели.

— О господи, — прошептала одна из них.

— Что же, похоже, сегодня я не стану счастливым центром внимания этого гламурного треугольника, — с тоской произнес Джесс. — Рейв, чтоб ты знала, сестренка, это тысяча девятьсот девяносто четвертый. Это заведение живет на подпольных вечеринках.

— Не понимаю ни слова.

— Не так-то легко устроить вечеринку в одном из лучших баров Нью-Йорка, поэтому люди партизанят, перехватывая места, подготовленные для другого события: в центре города обычно для корпоратива, в лучших точках Верхнего Ист-Сайда — для всякой благотворительной фигни. Так или иначе, ты туда проникаешь, а перед этим запускаешь в Сеть пару слов потенциальным незваным гостям, которые не прочь прийти на твое выступление. Устраиваешь свое шоу и надеешься на внимание. «Газовая лампа» пару лет назад сделала вроде как наоборот, пустив слух, что сюда идут как раз на такие концерты. Приходи, играй и увидишь, что получится.

— А почему выступление подпольное, если тебя приглашают его устроить?

— Ну, не то чтобы прямо приглашают. «Газовая лампа» на самом деле просто бар с «открытым микрофоном» и репутацией провокатора. Знаешь, Эл это доказывает, что ты мало где бываешь с тех пор, как познакомилась со своим Справедливым Капитаном. А вот «Собачья площадка» уже несколько месяцев выступает здесь раз в две-три недели.

— А этот парень? — Она разглядывала светлокожего диджея, который крутил пластинки на сцене.

— Мы его терпеть не можем.

— Я к тому — он часто здесь играет?

— Наверное. Мне кажется, мы встречали его здесь уже раза три. Дерьмовая музыка, правда?

Элли пожала плечами.

— Мне кажется, довольно интересная. Странноватая. Я даже понять не могу, что это.

— А все потому, что он называет ее искусством. Ходит с компьютером по городу, записывает всякий уличный шум, а потом замешивает его в свое техно. Фигня полная.

Элли поглядела на полупустой бар.

— Довольно приличная публика для этой, как ты выразился, фигни.

Джесс сделал кислую мину.

— Не все они здесь из-за него. Возможно, только вон те старые клизмы. В «Газовой лампе» тебе дается всего полчаса, если, конечно, ты не заведешь народ настолько, что следующий выступающий не решится тебя сменить.

— Что ж, хорошо, в этом есть нечто партизанское.

— Поверь мне, никто не станет закатывать сцену, пытаясь удержать здесь этого выскочку, изображающего нового Бека.[258] Если, конечно, в виде исключения он не устроит какую-нибудь акустическую атаку, я почти уверен — это его последняя песня.

Они подождали, пока Кит, микшируя и царапая, добрался до финального крещендо и оборвал выступление. Зрители вежливо похлопали, диджей вскинул руку в жесте «виктория», а затем принялся паковать в чемодан свои диски, ноутбук и прочее барахлишко.

Элли ткнула Джесса в бок, подталкивая к сцене.

— Боже мой, нельзя ли меня за это включить в вашу платежную ведомость?

Она ткнула посильнее, и брат покорно поплелся вперед.

Диджей сразу узнал Джесса и, нервно улыбнувшись, поприветствовал его.

— Здорово, старик. — Он не хотел смотреть Джессу в глаза и сосредоточился на своих вещах. — Я и не знал, что вы сегодня играете.

— А мы и не играем. Я просто тусуюсь.

— Привет! — с лучезарной улыбкой сказала Элли, протянув руку диджею. — А я сестра Джесса, Элли Хэтчер.

— Кит Гузман. — Взгляд парня заметался между братом и сестрой. — Сестра, говоришь? Не очень-то вы похожи.

Подобное замечание высказывалось в их адрес уже не раз. Долговязый худой Джесс, с угловатым лицом и прямыми волосами — и его невысокая фигуристая сестра со светлыми локонами и пухлыми губками. Эта разница простиралась гораздо дальше чисто физических особенностей. Джесс был мягким, как их мама, Элли — упряма и решительна, как отец.

— Отличная музыка! Джесс говорил, ты используешь уличные звуки в своих миксах?

— Ну да. Урбанистическая доработкамузик конкрет.[259]

— А что это замузик кокетт?[260]

— Конкрет.Ну, конкретная. Если переводить дословно — конкретная музыка. Изначальная идея в том, что компоненты музыки — не обязательно голос или музыкальные инструменты. Она появилась в сороковых годах в Париже. Немного ею пользовались «Битлз», но это было давно, тогда еще записывались на пленку. А уж теперь, когда все цифруется? Это просто чума! И я использую только звуки с улиц Нью-Йорка. В теории я рассказываю нечто важное о музыке повседневной жизни, делаю почти то же, что Марсель Дюшан[261] сделал для искусства, «найденного» в материальной среде. Это как «найденная» музыка.

Элли заинтересованно кивала.

— Да, я понимаю.

— А может быть, — рассмеялся Кит, — это просто отличная импровизация.

— А ты играешь свои миксы прямо с компьютера? — Элли указала глазами на ноутбук «Эппл», все еще стоявший на столе между ней и Китом.

— Да, записи оцифрованы, поэтому я могу делать с ними практически все, что захочу.

— Да ладно, и все это с одним маленьким «Макбуком»? У тебя небось еще дома техники полно.

— Не, только он, — возразил Кит, постучав пальцами по тонкому ноутбуку.

— Правда? И больше ничего? Один ноутбук?

— Да. Возможно, когда я добьюсь успеха…

— Слышь, — встрял Джесс, — а девчонка-то у тебя сейчас есть или как?

Элли изумленно зыркнула на брата. Гузман явно неправильно понял ее выражение.

— Ух ты! Никогда не видел брата, который пытался бы подцепить кого-то для сестры. Ну, не знаю… Может, мы с тобой…

— Нет, парень, может, ты перестанешь глазеть на мою сестру? Не то окажешься за решеткой.

Вот и рухнул ее план, немного пофлиртовав с Гузманом, заглянуть в его компьютер. Элли достала из сумочки полицейский жетон и, откинув крышку футляра, сунула его под нос Киту.

— Мне нужно поговорить с тобой насчет Меган Гунтер.

— Эй, ни хрена себе! Это уже серьезная херня.

— Ладно, малыш Кит, кончай кривляться. — Они уже стояли на относительно тихом тротуаре за дверями клуба. Гузман поначалу пытался взбрыкнуть, но Элли притворилась, будто тянется к одному из серебристых колец в его губе, и он потопал за ней на улицу. Вежливый обаяшка Кит превратился в диджея Анорэкзотика, и Элли

— Пройденный этап. Разве ты не поняла этого, когда я стал к тебе клеиться?

— Иногда лучший способ самоутвердиться — заставить кого-то страдать. Сильно.

— Меган страдает?

Элли начала задумываться, нет ли у этого парня серьезного раздвоения личности. Выпендреж Ан-экса исчез, взгляд смягчился, а озабоченность в голосе казалась искренней.

— Кто-то разместил в Сети несколько довольно гнусных постов о ней.

Облегчение волной пробежало по его лицу.

— Но с ней все в порядке?

— Ты узнаешь об этом, когда я получу всю нужную информацию. Что ты знаешь о сайте под названием «Кампус Джус»?

— Это сайт со сплетнями.

— Стало быть, ты о нем знаешь.

— Конечно. Люди пишут там всякие гадости друг про друга. Иногда довольно странные.

— Под людьми ты подразумеваешь студентов? Но ты же не студент.

— Эй, вы же разговаривали с Меган, верно? Она наверняка рассказывала об этой фигне. Ладно, я в колледже не учусь. Я не посещал подготовительный курс за три тысячи долларов, чтобы сдать отборочный тест,[262] как Меган, ее друзья и эта ее надутая соседка. Я и так до фига о жизни знаю, не то, что они. Это уж точно.

Элли подняла раскрытые ладони.

— Кит, я спрашиваю тебя только о веб-сайте. Ты сам начал оправдываться из-за колледжа.

Он сжал губы и уставился на мостовую.

— Просто, скажем так, это у нас с ней больная тема. Ладно, чего уж там. Этот сайт. Да, я о нем знаю, хоть и не учусь в колледже.

— Ты раньше писал на нем?

— Да. Месяцев шесть назад.

Элли пришло в голову, что дело может оказаться проще, чем ей представлялось.

— Правда?

— Верняк. Это моя целевая аудитория. Я в прошлом году устраивал подпольный концерт в Трайбеке на предварительном просмотре какого-то претенциозного фильма про малолетних беспризорников-наркоманов. Кинул инфу на форум для студентов. Этим постом я охватил сразу Нью-Йоркский универ, Фордем и Колумбию.

— А после этого писал?

Кит замялся.

— Нет.

— Точно?

— Ну да. А почему вы меня про эту фигню спрашиваете?

— А ты вообще с тех пор на этот сайт заходил?

— He-а. Та затея все равно провалилась. Я набрал человек тридцать, которые пришли посмотреть на меня, а на фильм остались всего двадцать. И никакой прессы. Облом, одним словом. Так че вы меня расспрашиваете-то?

— Где ты был сегодня утром с восьми до девяти? — Судмедэкспертиза сообщила Элли приблизительное время смерти Меган.

— Дома.

— Еще кто-нибудь с тобой был?

— Мама.

— Ты живешь с мамой?

— Странно, что Меган вам этого не сказала. Она не верила, что я могу платить за квартиру. И вместо меня пустила эту сучку Хезер. Сказала, будет хорошо, если рядом подруга. И что ей это дало? Ничего. Хезер ей не подруга. Она гуляет с каким-то неизвестным парнем, про которого даже ничего не рассказывала Меган. Она и ко мне как-то раз подкатывала, говорила, что начала заниматься сексом совсем рано и всякое такое. И что она за подруга после этого?

— Кит, хватит о соседке и о том, что могло быть, если бы ты жил с Меган. Если я заберу у тебя ноутбук, подтвердят ли наши специалисты, что ты не залезал на этот сайт в последние шесть месяцев?

— Ничего вы никуда не заберете. Черт, этот ноут — мое единственное средство к существованию. Это мое искусство. Давайте я поговорю с Меган и разберусь. Она знает, я бы про нее слова плохого никому не сказал.

Он вытащил свой телефон и нажал на кнопку, чтобы вызвать список контактов. Меган стерла все следы их связи, но Кит, очевидно, этого не сделал. Элли дотянулась до его мобильника и сбросила вызов. Он отдернул руку.

— Сначала вы несете какую-то чушь насчет моего компа. Теперь вы лезете в мой телефон. Лучше перестаньте.

— Или что, Кит?

Парень уставился на нее.

— Или что? — повторила она. — Пырнешь меня ножом? Порежешь на куски?

— Совсем сдурели, сволочи, — пробормотал он. — Просто позвоните Меган, ладно?

— Меган погибла.

Элли видела, как менялось выражение лица Кита по мере того, как он осознавал сказанное. Парень замотал головой.

— Нет. Нет, нет, нет, нет… — Он вновь и вновь повторял это слово, а затем согнулся и заплакал.

Дверь бара неожиданно распахнулась, едва не сбив Гузмана. Он отступил, пытаясь взять себя в руки. В женщине, вышедшей из «Газовой лампы», Элли узнала одну из трех красоток, которых видела в баре. Следом за ней шел Джесс — засунув руки в карманы, он виновато ухмылялся.

Джесс был не единственным, кто уходил отсюда с большим уловом, чем рассчитывал. Элли направилась обратно в бар за ноутбуком Гузмана.

Глава 26

18.30

Выбираясь из машины в своем коротком платье, Кэти Бэтл старалась не расставлять коленки. Швейцар в униформе открыл перед ней створку двойной красной двери.

— Добро пожаловать в «Роялтон», мэм.

Она прошла вестибюль с замшевыми диванами, обтянутыми кожей стенами и стальными столиками и направилась в обшитый деревянными панелями «Бар 44».

Шесть тридцать, для «счастливых часов» по нью-йоркским меркам рановато, но люди уже начали подтягиваться сюда. Кэти знала, что это время весьма популярно у семейных мужчин, которые могли позволить себе небольшую вылазку после работы и вернуться домой в такое время, какое еще можно объяснить сверхурочной нагрузкой.

Заняв последнее свободное место в баре, она заказала коктейль «Манхэттен», и светловолосый бармен окинул ее понимающим взглядом.

— Возьмете какую-нибудь легкую закуску или вы к нам ненадолго?

Его реплика была явной подначкой. А может, и нет. Возможно, ей просто показалось.

— Спасибо, пока не надо.

Бармен вежливо кивнул и направился к другому концу стойки, где бочкообразный дядька уже постукивал кредиткой по ее гладкой медной поверхности.

Кэти сделала два небольших, приличествующих даме глотка вишнево-красного коктейля, и тут к ней подошел мужчина.

— Вы Миранда?

Она одарила его самой теплой и приветливой улыбкой.

— Рада познакомиться.

— Стюарт, — сказал он. — Гм, Стюарт…

— Все нормально, — ответила она, ободряюще кивнув. — Сегодня вы можете быть, кем захотите.

Она окинула Стюарта быстрым оценивающим взглядом. Возраст, наверное, чуть за пятьдесят, но все еще в хорошей форме. Пышные темные волосы. Кэти заподозрила, что он пользуется накладкой. Титановое обручальное кольцо. Приличный костюм с галстуком. Немного застенчив. Опрятен.

Вполне обычен.

Стюарт нервно покосился на бармена.

— Э-э, тут, у стойки, тесновато. Не желаешь перейти… — Он кивнул на большой коричневый кожаный диван, стоявший неподалеку от двери в гостиничный вестибюль. Она пошла первой; тем временем Стюарт заказал себе неразбавленный бурбон

Когда он уселся рядом с ней на диван, Миранда заметила, как он потирает большим пальцем свое обручальное кольцо.

— У тебя все в порядке? — Она заботливо положила руку ему на колено — не выше. Еще не хватало, чтобы на мужика накатил приступ ханжества.

Стюарт покачивал стакан, держа его обеими руками и неотрывно глядя на кружащуюся коричневатую жидкость.

— Прости. У нас вчера была двадцатая годовщина.

Кэти напомнила себе, что сейчас она Миранда, и заставила себя удержать ладонь на том же месте, куда положила, как будто ей так удобнее.

— Шарлотта попала в аварию три года назад. Спинномозговая травма. — Он вытер глаза. — Боже мой, прости. Это же… Это не в первый раз, не подумай чего. Я даже подозреваю, что она знает. Но, понимаешь, вчера вечером…

— Конечно, — ответила Миранда, для ободрения слегка сжимая его колено. — Возможно, как-нибудь в другой раз.

Она была уверена, что он отклонит ее предложение перенести встречу — прямо как нерешительные покупатели недвижимости, которые принимались спорить, если она высказывала предположение, что эта квартира их дождется.

Он покачал головой и отхлебнул бурбона.

— Нет, я в порядке. А когда поднимемся, будет вообще отлично. — Стюарт грустно улыбнулся ей. — Ты не против? Если мы пойдем наверх?

— Без проблем, — ответила она, поднимаясь с дивана. — И запомни, сегодня ты можешь быть кем угодно, хоть Дереком Джетером.[263]

Он засмеялся.

— Давай же. Обмани меня.

Стюарт нерешительно посмотрел на нее, однако тоже поднялся, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Правда, — повторила она тихо, почти шепотом, — давай. Обмани меня.

Он взял ее за локоть.

— Меня зовут Майк. Я приехал в город на конференцию.

— Да?

— Я холост.

— Ладно, приятно познакомиться, Майк. А я буду, кем пожелаешь.

— Хочу попросить тебя об одном одолжении. — Клиент все еще держал ее за локоть. — Ты можешь снять номер на свое имя?

— Обычно я не…

— Это из-за… Ну, из-за моей жены, — сказал он, уставившись на свои ботинки. — Одно дело поступать с ней так, принимая во внимание обстоятельства. И другое — делать это напоказ. А оплата за номер по кредитке…

— Конечно, понимаю. Я оплачиваю, а потом с процентами…

— Я все тебе возмещаю.

Очевидно, он уже делал так раньше, да и она тоже. Это была обычная практика, такой способ давал девушкам заработать чуть больше. И прежде ее никогда не кидали.

— Хорошо, Майк.

— Майк идет на улицу перекурить. Встретимся у лифта.

Она кивнула и взглядом проводила его до двери.

У стойки регистрации она попросила одноместный номер. Пока служащий прогонял ее кредитку через систему, Миранда извлекла из сумочки мобильный, нашла в списке контактов нужный номер и нажала на кнопку вызова.

— Это Миранда. Я просто хотела сообщить, что отправила маме цветы, поэтому ты можешь не беспокоиться.

Текст в данных обстоятельствах был очевидно неуместен. Единственным значимым словом здесь было «цветы». Стюарт выдержал «тест на психов», и Миранде ничто не грозило.

Другое дело — «тесный». Произнеси она это слово, и помощь тут же будет в пути. По крайней мере так ей объяснили.

Она соглашалась с необходимостью подобной проверки, однако за шесть месяцев ей поднадоело играть в Джеймса Бонда. Она полагала, что такой образ действий позволял поддерживать миф, что дело, которым она занимается, всего лишь игра. Исполнение роли. Фантазия. Хобби, как сострил кто-то из их «поставщиков». Совсем не то, что на самом деле.

Когда она подошла к лифту, Стюарт (или Майк) уже направлялся к ней, от него все еще пахло табачным дымом. Она нажала кнопку «вверх». Кроме них около лифта никого не было.

— Тебе объяснили, что я делаю только то, что безопасно? — спросила она. Даже самые смирные поначалу мужчины порой настаивали на отказе от презерватива.

Клиент кивнул, однако его смущение проявилось в румянце на щеках.

— Это… Ну конечно, я тоже предпочитаю… Я определенно за безопасность.

Когда двери лифта открылись, Миранда ступила в кабину, Стюарт — за ней. Всего через несколько минут фантазии рассеются, и Миранда снова станет Кэти Бэтл.

И в эту ночь Кэти уж точно не будет в безопасности.

ЧАСТЬ III

Все это касалось 27 мая

Глава 27

20.45

Со времени переезда Элли из Вичиты в Нью-Йорк прошло уже десять лет, а она все еще удивлялась маленьким случайностям, напоминающим, насколько изменилась ее жизнь в результате этого перемещения. Она выросла там, где споры насчет пиццы сводились к выбору между «Пицца Хат» и «Доминос». Зато теперь невинное желание съесть это блюдо могло породить получасовые дебаты по поводу сравнительных достоинств хрустящей темной корочки «У Джонса» в Вест-Виллидж и «белыми пирогами» «У Ломбарди». А некоторые вообще готовы были поклясться, что настоящую нью-йоркскую пиццу можно встретить только в Бруклине.

К счастью, Элли удалось обойтись без дискуссий. И когда она позвонила Максу Доновану — сказать, что может наконец-то сделать перерыв и съесть пиццу, оба точно знали, какое заведение она имела в виду.

Толкнув узкую крутящуюся дверь ресторана «Отто», Элли вошла внутрь. С итальянского название этого заведения переводилось как «восемь», что намекало на расположение ресторана — 8-я улица, с северной стороны парка Вашингтон-сквер. Если бы двенадцать лет назад Элли сказали, что любовь к пицце приведет ее в многолюдный винный бар Марио Батали[264] всего в квартале от знаменитых парковых арок, где Гарри высадил Салли,[265] она ни за что бы не поверила.

Но теперь ресторанчик «Отто» был их с Максом излюбленным местом. У них еще не было своей песни, годовщины, не было прозвищ друг для друга, однако они уже привыкли сидеть в баре у Отто, потягивая вино и подкрепляясь легкими закусками, пиццей или пастой.

— А вот и она.

Старший бармен Деннис, в своей неизменной белой рубашке, синих джинсах и с улыбкой Будды уже наливал «Черный Джонни Уокер» в стакан с толстым донышком, стоявший на свободном месте рядом с Максом Донованом.

— Я тут как раз говорил помощнику прокурора, что вы, наверное, сейчас трудитесь усерднее, чем он. Заказать вам что-нибудь или возьмете меню?

— Сегодня на ваш выбор, — попросила Элли.

— А насколько мы голодны?

— Очень.

— Хорошо. Мы тут любим голодных людей. — Деннис подлил Максу красного вина и направился к другому концу стойки.

— За окончание дня, — провозгласил Макс, поднимая бокал.

Они старались придать своим отношениям будничный характер, однако Элли позволила Максу достаточно глубоко проникнуть в ее жизнь, поэтому он знал, как она ненавидела,

Некоторые копы умеют переключаться. Оставлять все мысли о деле и жить собственной жизнью, пока не наступит пора снова взяться на работу. А Элли не умела. Она могла по двадцать часов безостановочно носиться на голодный желудок, зная, что остаток ночи проведет без сна из-за избытка адреналина.

— Что новенького по делу о сайте? — Макс отлично понимал: сначала ей надо выговориться на тему расследования, а уж потом перейти к нормальной беседе. — Надеюсь, ты что-нибудь сумеешь извлечь из ноутбука этого парня?

Элли позвонила Максу из «Газовой лампы», чтобы убедиться в наличии достаточных оснований для изъятия компьютера. Макс подтвердил, что она может действовать без ордера, чтобы тот не успел очистить жесткий диск. К сожалению, подтвердил он и то, что вызывать Гузмана на допрос пока преждевременно.

— Я подкинула его комп специалисту. Ей-богу, этому парню на вид не больше пятнадцати. И он называл меня «мэм». Но, черт возьми, я сказала ему, что звать он меня может хоть бабушкой, если завтра днем выдаст что-нибудь стоящее.

Тощий парнишка-итальянец в фартуке и с хвостом на затылке поставил перед ними набор блюд, и Деннис прервал свои дела, чтобы описать содержимое каждой тарелки. Здесь были такие разновидности мяса и сыра, названия которых Элли ни за что не выговорила бы, но, поскольку для нее это все соединялось в пиццу или пасту, то было превосходно.

Не дожидаясь Макса, она погрузила вилку в горку спагетти карбонара.

— А как у тебя сегодня день прошел?

— Отлично. Конечно, с утра мне пришлось разыгрывать это нелепое представление перед Бэндоном. Потом ты уехала на Лонг-Айленд, а я провел остаток дня на процессе по убийству с судьей Уокером. Все равно что на приеме у зубного.

— Подсудимый сдрейфил? — Замена реально грозившего пожизненного на 25-летний срок выглядела удачной сделкой, а потом обвиняемому пришлось окончательно решать собственную судьбу в открытом судебном заседании.

— Нет, он был голоден, и наверняка его тошнило при мысли о тюремной баланде, которую ему предстояло хлебать ближайшую четверть века. Он не признавал вину, пока судья не поставил перед ним несколько гордит[266] и сандвичей.

— Ты шутишь.

— Говорю, он не признался бы, если бы ему не принесли еды. И не любого фастфуда. А два сандвича «Макмаффин» и две больших гордиты из «Тако Белл» — с курицей и с мясом.

— Да ладно, я на это не куплюсь.

У Макса и вправду была манера преувеличивать, а то и выдумывать всякие истории, чтобы поразвлечь Элли.

Он поднял руку в притворной присяге.

— Клянусь Богом. После многочасовых попыток объяснить, почему парню не стоит уклоняться от важнейших конституционных прав в обмен на фастфуд, судья Уокер в конце концов сдался. Хотя, очевидно, это было грубым нарушением правил поведения конвоя, поскольку им не полагается приносить заключенным ничего недозволенного. Так вот, Уокер отправил пристава за едой, но тот вернулся без сандвичей. Мне кажется, «Макмаффины» входят в меню завтрака, а потому после одиннадцати их не купишь. Ну, а мне удалось уговорить менеджера, и мы все-таки заполучили их.

Кто бы сомневался. Макс ухитрился бы обратить и архиепископа.

— Вот она, сила убеждения.

— Нет, настоящая сила убеждения подтвердилась бы — раз уж мы говорим о кулинарии, — если бы ты оставила мне хоть немного спагетти.

Элли покачала головой и запихнула в рот еще немножко пасты, однако потом подвинула тарелку с остатками спагетти Максу. Но едва Элли почувствовала, как напряжение трудного дня начало отпускать, у нее на поясе зажужжал телефон. Это был Роган.

— Да, — сказала она, прикрывая микрофон сложенной в лодочку свободной рукой, чтобы приглушить громыхание одной из песен группы «Клэш».

— Ты со своим парнем, верно?

— Возможно.

— Что ж, тогда пора попрощаться. У нас еще один труп.

Глава 28

21.15

Присутствие полиции в отеле «Роялтон» сразу бросалось в глаза. Вечерний поток спешащих по домам людей, характерный для центра, уже схлынул, так что сравнительно редким прохожим представилась возможность поглазеть на постепенно густеющую толпу полицейских и целый парк служебных автомобилей, запрудивших 44-ю улицу.

Водитель такси, в котором приехала Элли, завидев столпотворение впереди, наотрез отказался сворачивать с Мэдисон-авеню из опасения двадцать минут стоять в пробке на перекрестке по вине припаркованных в два ряда машин и любопытных туристов. Элли попыталась повлиять на него с помощью жетона, но в конце концов расплатилась, не дав чаевых, и потопала к гостинице пешком.

Патрульный, поставленный возле лифтов, больше внимания уделял интерьеру вестибюля, чем проходящим мимо людям. Элли поднялась на пятый этаж и в коридоре наткнулась на Рогана, который грозил пальцем молодому полицейскому в форме.

— Меня не волнует, положено ли вам звонить начальству в участок. Кто-то должен очистить территорию от любопытных полицейских, которым нечего делать в этом отеле.

Молодой человек ответил Рогану положенным «да, сэр», однако Элли заметила, как, повернувшись к лифту, он закатил глаза.

— Кто вызвал кавалерию? — поинтересовалась она.

— Орава недотеп в мундирах. Им захотелось поглазеть, как поживают другие. Обычно-то, если их в какую гостиницу и вызывают, так это крысиная дыра возле туннеля Линкольна, где промышляют эротическим массажем.

— А мы что делаем в центре, Роган? — По телефону напарник назвал ей адрес и гостиничный номер, но подробностей не сообщил.

— Мы с Сидни пришли выпить по рюмочке.

— Мило.

— Было, пока я не увидел, как гостиничная охрана столпилась в вестибюле, словно им позвонил сам Бен Ладен. А Сидни заставила меня пойти и выяснять, в чем дело.

— И в чем же?

— Сама посмотри.

Пластиковой картой он открыл дверь 509-го номера. Выходивший в коридор полицейский, молча покачав головой, прижался к стене, чтобы пропустить детективов. Но этот жест даже в малой степени не мог передать отвращения, которое охватило Элли, когда они с напарником вошли в гостиничный номер.

Связанная девушка лежала на боку, и ее бледная, уже синюшная кожа выглядела серой на фоне белоснежных простыней. Ее лодыжки и запястья были стянуты черным нейлоновым шнуром за спиной, на уровне поясницы. Пятна крови на простынях и теле свидетельствовали о том, что девушку еще и порезали.

На подушке возле головы убитой виднелись пятна туши, пудры, румян и ежевичного цвета помады. Эта «макияжная маска» соответствовала очертаниям лица с широко открытыми глазами и страдальчески искривленным ртом. Настоящая маска

— Бог мой, — ахнула Элли.

— Горничная пришла в восемь вечера, чтобы, как обычно, расстелить постель. Когда она обходила этаж часом раньше, на двери висела табличка «Не беспокоить». Возможно, она просто разминулась с этим парнем. Едва взглянув на эту картину, она выскочила и по рации вызвала охрану. Я оказался тут раньше, чем все остальные.

Два криминалиста выискивали физические улики: один — в ванной, другой — опустившись на колени у кровати. Тот, что находился возле кровати, поднял глаза на Элли.

— Труповозка уже здесь. Они ждали вас, прежде чем забрать тело. Мы готовы?

Роган покачал головой.

— Знаешь, Роган, я готова поддержать тебя в чем угодно, но последние сорок восемь часов были у меня довольно хреновыми. Ты что, не мог дождаться ребят из Центрального Южного без меня?

— Это дело — наше.

— Не понимаю.

— Сейчас расскажу, но сначала — твое первое впечатление. В сумочке убитой я нашел визитку. Ее зовут Кэти Бэтл. Агент по недвижимости в «Коркоране». Сняла четырехсотдолларовый номер по своей кредитке.

Элли хотела было потребовать от него объяснений, но поняла, что это бессмысленно.

— Не знаю… Первое предположение: жесткий секс с нехорошим финалом. С бондажом это обычный случай. Чуть сильнее нажать на шею — и все. Но порезы? Слишком грубо для шикарной гостиничной публики.

Элли подошла поближе к телу.

— Разрешите?

Криминалист поднялся с колен и отступил в сторону. Элли заняла его место, нагнулась, чтобы получше рассмотреть убитую, и усилием воли подавила рвотный рефлекс.

— Эту женщину пытали.

Роган стоял за спиной у напарницы, и Элли указала ему на то, о чем говорила.

— У нее соски порезаны с обеих сторон. И смотри сюда, под следами крови на груди как минимум три ожога от сигареты.

— Черт возьми! Посмотри на ее руки.

Элли поднялась, чтобы осмотреть тело с другой стороны. Несколько пальцев убитой были вывернуты в разные стороны.

— Я насчитал не менее шести сломанных пальцев, — сказал Роган.

— Переломы. Бондаж. Ожоги. Порезы. Это не похоже на легкое садомазо. Ее запытали до смерти.

— Точно.

— А теперь скажи мне: зачем здесь мы?

— Потому что визитка — не единственное, что я нашел в сумочке убитой. Я проверил ее смартфон. Ты помнишь списки звонков, что были у нас по делу Меган Гунтер?

— Конечно.

— Так вот, вчера после обеда Кэти Бэтл звонила по одному из этих номеров.

Глава 29

21.40

— Эй, Человек Дождя! Может, объедешь этого придурка, а?

Сидевший за рулем своего «БМВ» Роган обогнул мини-вэн с вермонтскими номерами, болтавшийся в правой полосе.

— И долго ты намерена донимать меня этой ерундой с Человеком Дождя?

Элли посмотрела на часы.

— Прошло тридцать минут. Думаю, еще лет шестнадцать повеселюсь — и хватит.

— Ей-богу, в этом нет ничего такого.

— Ага, ладно. Рассказывай. «Я отличный водитель. Пятнадцать минут до судьи Вапнера. Восемьдесят два, восемьдесят два, восемьдесят два. Итого — двести сорок шесть».

— Ну и кто из нас Человек Дождя?

— Поверить не могу. В списке звонков на телефон Меган Гунтер было столько номеров, но ты сумел опознать один из них в смартфоне Бэтл!

— И это говорит женщина, которая до сих пор помнит дату рождения своего первого арестованного?

— Я уверена, ты счел меня сумасшедшей, когда я допустила ошибку и рассказала тебе об этом.

— Знаешь, как долго я разглядывал списки, пытаясь понять, с кем поговорить в первую очередь? Я запомнил звонок, который сделали с городского Меган на номер в Коннектикуте. Единичный звонок, вдобавок прошедший четыре месяца назад, поэтому мы его пока не рассматривали. Но я глядел на списки достаточно долго и сразу опознал цифры, когда увидел их снова.

Это был номер мобильного телефона, владелицей которого числилась некая Стейси Шектер. У нее был код Коннектикута, но, согласно данным телефонной компании «ATT», счета направлялись на адрес в Нижнем Ист-Сайде.

— Двадцатилетняя студентка и тридцатилетняя агентша по недвижимости звонили одной и той же женщине. — Роган припарковался перед гидрантом на углу авеню Би и 4-й улицы. — Кто же такая эта Стейси Шектер?

Элли вспомнила картину в «Роялтоне», подумала о цене в 400 долларов за номер и представила возможный сценарий.

— У меня есть догадка, но существует лишь один способ ее проверить.

Это кирпичное здание выделялось среди своих собратьев благодаря белым полосам, а также красным, синим и желтым акцентам на тех деталях внешнего облика здания, которым, вероятно, придавалось какое-то особое архитектурное значение. В целом оно напоминало некую смесь Майами-Бич и улицы Сезам.

Переходя проезжую часть, детективы заметили у двери мужчину, который давил на кнопку звонка, прижимая к боку красный сверток размером с коробку для пиццы. Роган поспешил к нему, чтобы придержать дверь, пока она не закрылась. Посыльный не выказал никакого беспокойства, когда они вошли следом. Детективы последовали за ним по лестнице, но отстали на втором этаже.

Из-за двери квартиры 2-Би доносилась громкая музыка, в которой Элли узнала песню Кейт Буш — она нравилась им с Джессом в старших классах. Элли постучала в дверь кулаком. Никакой реакции не последовало, и она постучала снова — посильнее.

— Откройте, полиция!

Громкость резко упала, и Элли снова забарабанила в дверь.

Наконец изнутри раздалось хладнокровное:

— Вы не похожи на копов.

Элли поднесла свой жетон к дверному глазку. Послышалось щелкание трех отпираемых замков. Дверь приоткрылась на цепочку, из-за которой на нее уставился густо подведенный глаз.

— Извините. Обычно он дожидается десяти, а уж потом начинает скандалить из-за шума.

— Кто?

— Да этот мизантроп из квартиры два-си. Наверное, он вас и вызвал. Очень на него похоже.

— Вы Стейси Шектер?

— Да, это я.

— Мы тут не из-за музыки. Вы можете открыть?

Девушка захлопнула дверь и тут же открыла снова, на этот раз широко, чтобы детективы могли войти. Квартира представляла собой довольно просторную студию или, возможно, казалась такой из-за почти полного отсутствия мебели. Единственное место, куда можно было присесть, — двуспальная кровать в углу. Рядом с ней стоял пластмассовый ящик из-под молока, игравший роль прикроватной тумбочки. Остальная площадь была пуста, за исключением складного пластмассового столика и двух мольбертов. На последних были натянуты холсты с абстрактными мазками основных цветов. На столике были разложены орудия живописи, и стоял айпод с подключенными миниатюрными колонками, из которых и вырывалась причинявшая беспокойство музыка.

На Стейси была черная футболка с длинными рукавами в стиле фильма «Танец-вспышка» и джинсы в обтяжку. И одежда, и ее босые ноги были измазаны краской. Прямые черные волосы спадали ниже плеч неровными прядями, большие карие глаза были густо

— Я бы предложила вам присесть, но никто, кроме меня, не имеет права садиться на мою постель.

— Ничего страшного, — сказала Элли. — Вы здесь одна?

Стейси сделала вид, будто осматривает комнату.

— Насколько мне известно.

— Не возражаете, если я огляжусь для полной уверенности?

— Э-э, пожалуй, нет.

Элли открыла раздвижную дверь, обнаружив за ней узкий стенной шкаф. Тем временем Роган проверил еще одну имевшуюся в квартире дверь.

— В ванной все чисто, — сообщил он.

— Значит, вы точно не из-за шума, — догадалась Стейси.

— Вы знакомы с женщиной по имени Кэти Бэтл? — спросила Элли. — Она агент по недвижимости.

Стейси покачала головой.

— Я не в том положении, чтобы покупать недвижимость, если вы еще не заметили.

— А как насчет Меган Гунтер? Она учится на втором курсе Нью-Йоркского университета. Живет недалеко от парка Юнион-сквер.

Стейси снова покачала головой.

— Боюсь, ничем не могу помочь.

— А мы думаем — можете.

Воцарилось молчание, которое нарушила Стейси, сказав с удивительно обезоруживающей улыбкой:

— Вы оба знаете нечто такое, чего не знаю я. А я здесь была вроде как в ударе. Так что, может, мы покончим со всякими приемчиками, которыми вы раскалываете людей, и я с большим удовольствием вам помогу?

— Вчера вам звонила женщина по имени Кэти Бэтл, и мы пытаемся выяснить почему.

— Понятия не имею. Я же сказала, никогда о ней не слышала.

— Тогда вы не против, если мы посмотрим на ваш телефон? Если по вине телефонной компании произошла какая-то ошибка, мы с ними разберемся.

— Ну, вообще-то мне бы не хотелось показывать его.

— Значит, вероятно, вы о ней все-таки слышали?

— Нет, но… Может, я сама проверю свой телефон и пойму, о чем вы говорите?

Элли взглянула на Рогана, тот кивнул. Под их наблюдением Стейси вытащила телефон из лежавшей на кровати ярко-синей виниловой дорожной сумки «Пан-Американ».

— Звонок был в три пятнадцать, — подсказал Роган.

— А, теперь вижу. Повесили трубку. Я тогда решила, что кто-то ошибся номером.

Однако этот оставшийся без ответа звонок не объяснял ни то, почему Кэти Бэтл набрала номер Стейси, ни то, почему Меган Гунтер звонила ей четыре месяца назад.

— А как насчет Меган Гунтер? — спросила Элли. — Она звонила вам в мае из своей квартиры.

— Прошлым летом? Не представляю, с чего бы мне было это запоминать. И, повторяю, я никого с таким именем не знаю.

— Может, тогда позволите мне взглянуть на вчерашние входящие? Это помогло бы нам во всем разобраться.

— Телефон — это моя частная жизнь.

Элли хотела, чтобы Стейси произнесла эти слова. Если бы интуиция подвела Элли, и она призналась бы в этом вслух, сразу потеряла бы все влияние.

— Понимаете, Стейси, вот это меня и беспокоит. Вы дали нам осмотреть вашу квартиру — ванную, кладовку — без возражений. Но чуть речь зашла о вашем телефоне — и вы тут же встали на защиту своей частной жизни. Мы можем все прояснить, просто взглянув на дисплей. Увидим цифры телефона Кэти Бэтл и поймем, что ее номера в вашей записной книжке не было. Но у меня предчувствие, что мы увидим не просто ее номер. Мы увидим имя, а это будет означать, что вы нас обманываете, утверждая, будто не знакомы с ней. Вот и все.

Элли видела, как у Стейси задрожали пальцы, сжимавшие телефон.

— И даже не думайте стереть что-либо прямо сейчас, Стейси, или мы, если понадобится, отберем телефон насильно, и всем будет очень неприятно.

Девушка застыла. Элли заметила, как по ее лицу пробежала тень страха, но следом вернулась прежняя дружелюбная улыбка.

— Послушайте, я действительно не знаю, в чем дело.

— Это верно, и знать это у вас нет права. Мы пришли сюда, поскольку считали, что вы можете нам помочь, и вы нас заверили, что готовы оказать помощь. Но, знаете, что я вам скажу, Стейси? Еще десять секунд, и вы можете оказаться за решеткой по делу об убийстве.

— Убийстве? — Накрашенные глаза расширились.

— Оказалось, что ваш телефонный номер — единственное связующее звено между двумя женщинами, которые были убиты за последние сутки.

— Убиты?

— Вот этот вчерашний звонок. Женщина, звонившая вам, убита сегодня вечером.

— Миранда? Миранда погибла? — И тут черная краска потекла с глаз Стейси, оставляя следы, похожие на мазки с ее собственных холстов.

Глава 30

22.30

Без макияжа Стейси Шектер выглядела совсем другим человеком. Рок-н-ролльная подводка и бледная пудра исчезли, смытые потоками слез и стертые полупачкой салфеток. Сухость и насмешки тоже испарились. Она смотрела на Элли, сидевшую за столом напротив нее, припухшими покрасневшими глазами испуганного и растерянного ребенка.

— Не знаю, почему я не могу сдержаться, — сказала Стейси, утираясь тыльной стороной ладони. — Я почти не знала эту девушку.

— Но все-таки в каком-то смысле вы были знакомы. У вас в телефоне ее номер.

Поскольку в квартире и одному-то человеку присесть было некуда, Стейси согласилась поговорить в участке. Прошло уже полчаса, но только сейчас она успокоилась настолько, чтобы изъясняться внятно.

— Я даже не знала ее настоящего имени. Для меня она была Мирандой. Без фамилии, хотя и ее можно было бы придумать.

— Откуда вы ее знали? — поинтересовалась Элли.

— Мы познакомились в прошлом году на вечеринке у одного приятеля. Мы не поддерживали отношений, ничего такого. Просто нашли тогда общий язык, вот я и записала в телефон ее номер.

Джей Джей, скрестив руки на груди, стоял позади Стейси в углу комнаты для допросов. Элли глянула на него, и ее напарник на миг закатил глаза.

— Тогда почему она вам вчера звонила?

— Я же объяснила. Я не успела подойти. Решила, что она перезвонит, если надо. Люди то и дело набирают неверные номера.

— Мы запросим данные в сотовой компании. И они покажут нам любые другие телефонные контакты, которые были у вас с Кэти, или Мирандой. Есть у меня подозрение, что мы обнаружим гораздо больше звонков, чем можно ожидать от двух женщин, которые случайно познакомились на вечеринке год назад и не поддерживали отношений.

Стейси зажмурилась. Она размышляла. Усиленно. Она была достаточно умна и понимала возникшую проблему. Нужно было еще разок поднажать на нее.

— Что вы скрываете, Стейси? Очевидно же, что вы беспокоились об этой женщине.

Она в отчаянии покачала головой.

— Лучше бы мне было все равно. Господи, как же я во все это влипла?

— Во что? Вы с Кэти торговали наркотиками? — Это была классическая техника допроса: предложить подозреваемому объяснение, заведомо неверное, чтобы вынудить его

— Мы не занимались наркотиками.

— Тогда чем же?

Стейси снова закрыла глаза. Снова задумалась.

— Я же сейчас не выступаю официальным свидетелем?

— Ух, с чего это вдруг, Стейси? Мы просто пытаемся понять, почему ваш телефон оказался связующим звеном между двумя женщинами, которые были убиты сегодня?

— Говорю вам, другой номер мне совершенно незнаком. Только телефон Миранды.

— Отлично. О другом номере поговорим позже. А сейчас вам нужно рассказать, что вы знаете о Кэти Бэтл.

— Если вы попросите меня что-нибудь подписать или попытаетесь упомянуть мое имя, я от всего откажусь. Отсюда я выйду, а потом освобожусь под залог.

Элли посмотрела на Рогана, который ответил взглядом: «Решение за тобой». Она кивнула.

— Я познакомилась с Мирандой в прошлом году на встрече, которая была устроена эскорт-агентством. Понимаете, мы оказались на одном и том же свидании, с одним и тем же клиентом. Позже мы еще пару раз вместе работали. С тех пор мы иногда подменяли друг друга на вызовах. Вроде как похожи были. — Она посмотрела на свою драную, заляпанную краской футболку. — По крайней мере были похожи, когда работали.

Элли заметила внешнее сходство. Темные волосы. Светлая кожа. Выразительные глаза.

— Под «работой» вы подразумеваете секс за деньги?

— Вы правильно поняли, — подтвердила она. К ней возвращалось прежнее высокомерие. — Вы же полицейский. Полагаю, вы знаете, что имеется в виду под эскорт-услугами. В прошлом году я работала на агентство в течение шести месяцев, но теперь я совершенно независима. Могу сама находить клиентов и оставлять все деньги себе.

— Одной работать опасно. — Прежде чем получить жетон детектива, Элли пришлось не раз побывать в роли приманки, изображая проститутку.

— Я жива. Миранда — нет. Думаю, я в состоянии о себе позаботиться.

До поры до времени, хотелось сказать Элли. Но спорить со Стейси по поводу ее дурацких решений было некогда.

— Даже когда я ушла из этой службы, мы с Мирандой продолжали иногда подменять друг друга, но тайно, поскольку ее соглашение с агентством категорически это запрещало. А у меня был уговор еще с парой девушек, вот почему я не хочу, чтобы мое имя стало им известно.

— Кому это — им?

— Агентству.

— А где нам их найти?

Она замялась, но спорить не стала.

— Они называют себя «Престижные вечеринки».

— А как часто вы с Мирандой менялись заказами?

Стейси покачала головой.

— Не очень. Может, раза три-четыре с тех пор, как я начала работать на себя. Когда я увидела на мобильном ее номер, я решила, что она потому и звонила. Но потом Миранда повесила трубку, а меня, видимо, не воодушевляла перспектива поработать, вот я и не перезвонила. — Ее нижняя губа задрожала. — Знаете, может, она потому и звонила. Насчет свидания сегодня вечером. Возможно, хотела узнать, могу ли я… могла ли я пойти вместо нее.

— Но вы этого не сделали. Поэтому не вините себя и перестаньте себя жалеть. Вы с Кэти знали, что делаете…

— И значит, она такое заслужила? Вы это хотите сказать?

— Нет, конечно. Никто не заслуживает того, через что прошла Кэти. Но вы так работали. Более того, в некотором смысле работали вместе. Вам она такого не пожелала бы точно так же, а вы не рады, что это произошло с ней, а не с вами. Признайте это. Вы можете нам помочь.

— Я пытаюсь.

— У вас есть предположения, кто мог быть ее клиентом в тот вечер?

— Нет. Постоянных у нее было мало. Она предпочитала вести дела через агентство.

— Принимая во внимание стиль работы «Вечеринок», стоит ли нам поверить, если они скажут, что не знают имени клиента?

— Ну, на самом деле это вполне вероятно. Они — те еще засранцы, понимаете? Все время твердят, как заботятся о нас, а сами не лучше, чем какой-нибудь уличный сутенер, продающий тебя любому желающему. Знаете, предполагается, что они принимают кредитки, и тогда у вас была бы власть над ними. Но, когда я там работала, мне говорили, что половина заказов оплачивается налом.

— Хорошо, мы прижмем их и попытаемся узнать, с кем была Кэти. Давайте поговорим о втором телефонном звонке. По нашим данным, студентка по имени Меган Гунтер звонила вам в мае.

— У меня нет знакомых с таким именем.

— Вам казалось, что и никакой Кэти Бэтл вы не знаете.

Джей Джей шагнул вперед и положил на стол перед Стейси фотографию Меган Гунтер. Девушка поморщилась и заморгала при виде мертвого тела на металлической каталке.

— Приглядитесь получше, — настойчиво попросила Элли. — Люди нередко меняются внешне, когда… уходят.

Роган и Элли внимательно следили, как Стейси полных пять секунд разглядывала снимок, а затем снова покачала головой.

— Нет, я уверена, что никогда раньше не видела эту девушку.

Элли скептически взглянула на нее, вызвав у той сконфуженный смешок.

— Послушайте, я только что призналась вам в проституции. Зачем мне врать насчет этой девушки? Может, она и вправду ошиблась номером. Валяйте дальше, извлеките из телефона все данные, какие пожелаете. Вы найдете несколько наших разговоров с Мирандой — или Кэти, как хотите называйте. Но эта девушка? Я клянусь, вы ничего не найдете.

Элли вздрогнула — на поясе зажужжал сотовый. Она взглянула на экран. Текстовое сообщение от Джесса: «Только что видел тебя по ТВ у „Роялтона“. Думал, Справедливый Капитан раскошелился, а потом сказали про мертвого риелтора. Жаль, что ты работаешь. А можно сегодня поспать на кровати?»

— Черт возьми! Джей Джей, они уже запустили Кэти в новости. Нам нужно сообщить семье.

Глава 31

23.15

Элли терпеть не могла дома престарелых. Они выглядели так, словно сейчас все еще 1972 год, и пахли хлоркой, скисшим молоком и лимской фасолью.

Ее бабушка по отцовской линии некоторое время жила в доме престарелых Вичиты. Даже похоронив единственного сына, она вполне справлялась сама, пока ей не стукнуло девяносто три. В конце концов, когда ей стало слишком тяжело пользоваться ванной, она не решилась просить о помощи невестку. Мать Элли сама нуждалась в помощи. Поэтому бабушка переехала в «Тенистые сосны». Шесть месяцев спустя она скончалась.

Элли предпочла бы спихнуть разговор с родственниками на Рогана, однако ее напарник уже успел изучить списки телефонных номеров вдоль и поперек. Она расспрашивала Кортни Чан и мурыжила диджея, а Роган тем временем запоминал детали. Он знал все даты, комбинации и номера. Было правильней, чтобы со Стейси поработал он. Возможно, девушка просто не отдает себе отчета,

Осмотревшись в «Лесной долине», Элли заметила, что здесь все же пытаются создать уют. Закрытые двери отдельных комнат тянулись вдоль коридора, что было шагом вперед в сравнении с теми условиями, в которых жила ее бабушка, — там личное пространство ограничивалось ситцевой занавеской. Емкости с ароматизированными смесями, стоявшие в вестибюле, маскировали характерный запах. Но все равно от этой обстановки у Элли по спине ползли мурашки.

Она не любила задумываться о том, что произойдет с ней в старости. В подобном месте жить она ни за что не станет. Однако и то, что совершил ее отец, она никогда не сделает. Наверняка есть другие варианты.

За серым металлическим столом восседала довольно грузная дама; с ее шеи свешивалась ленточка в радужную полоску, на которой болтались очки. К ее пышной груди был прижат журнал «Пипл». Дама сидела с закрытыми глазами, но когда Элли потихоньку приблизилась, неожиданно открыла их — всего на миг, которого хватило, чтобы увидеть гостью. Еще дважды ее веки смыкались и размыкались, наконец Элли вытащила жетон, известив о своем присутствии.

— Мне нужно увидеть одну из ваших постоялиц, Филлис Бэтл.

— Прошу прощения, — отозвалась женщина, подавляя зевок. — Ночные смены даются тяжело.

— Понимаю.

— Комната сто двадцать семь, детектив, однако уже поздно. Уверена, госпожа Бэтл предпочла бы увидеться с вами утром.

— Мне нужно поговорить с ней сейчас.

— Что-то серьезное? Видите ли, госпожа Бэтл, по крайней мере тут у нас, вполне оправдывает свою фамилию,[267] если вы понимаете, о чем я. Так что вам лучше ее не будить.

— Боюсь, у меня для нее плохие новости. Это касается ее дочери.

— Кэти? У нее неприятности?

— Вы знакомы с ее дочерью?

— Ну, близко-то не знакома, но она исправно навещает мать, а так делают не все. Она ценит, что госпожа Бэтл со мной ладит больше, чем с другими сотрудниками, и поэтому просила непременно связываться с ней в случае чего. Знаете, она все время таскает с собой эти электронные штуковины, почту проверяет и все такое.

— А пребывание здесь матери оплачивает Кэти?

— Ну, я точно не знаю. Вам стоит проверить счета. Но, мне кажется, да, по большей части платит Кэти. Она единственная, кто навещает госпожу Бэтл. И в последнее время весьма регулярно. Несколько месяцев назад у госпожи Бэтл случился инсульт. Мы с ней смотрели телевизор, и там объявили, что умер Сидни Поллак. Она сказала, что «Встреча двух сердец» — ее любимый фильм, и потом уже не могла произнести ни слова. Чудно, как такие вещи в мозгах соединяются.

Сознание Элли работало сходным образом, но у нее случайные ассоциации были связаны с работой. Она вспомнила такой же дождливый день. Они с Роганом услышали об этом из выпуска новостей, когда заскочили в кафешку на углу за горячим кофе. Это был тот день, когда мертвого Роберта Манчини обнаружили в апартаментах Сэма Спаркса. Сидни Поллак и Сэм Спаркс теперь навеки соединились в ее памяти. Элли раздражало, что она продолжает думать о деле Манчини. Сейчас. Здесь. Когда ей надо сосредоточиться на Кэти Бэтл и Меган Гунтер.

— И как Кэти справилась с этим ударом?

— Думаю, она впервые по-настоящему испугалась за мать. Бросила все и примчалась. Ухитрилась даже уломать «скорую», чтобы они подвезли ее до больницы. И с тех пор навещает нас действительно регулярно.

— А как, по-вашему, ей удается за все это платить?

— Она преуспевающий агент по недвижимости. Вся в делах. Госпожа Бэтл очень ею гордится. Она других наших дам приводит в бешенство, без умолку твердя о Кэти.

— А у Кэти это единственный источник дохода?

— К чему вы клоните, офицер? Кэти что-то натворила?

— Нет, — покачала головой Элли. — Но, как я уже сказала, новости у меня плохие.

— Но не о Кэти?

— Новости плохие, мэм. И мне нужно поговорить с госпожой Бэтл.

— Но все в порядке, верно?

— Вы не могли бы показать мне ее комнату?

— Мне лучше пойти с вами. Это убьет… может убить ее, честно.

Когда женщина поднялась из кресла, Элли заметила, как она украдкой смахнула со щеки слезу. Возможно, Элли все же недооценивала места вроде «Тенистых сосен» и «Лесной долины».

Стейси Шектер всматривалась в многостраничные списки телефонных номеров, которые симпатичный чернокожий детектив разложил перед ней на ламинированной столешнице. Сначала она отнеслась к этой затее скептически. Девушке не хотелось думать, что она — связующее звено.

Но после ухода блондинки-детектива многое изменилось. И теперь у ее напарника был не только сотовый номер Миранды и номера интересующих их телефонов. Теперь у полицейских были данные о звонках Стейси, причем за длительный период.

И пока она размышляла над списком звонков, относящихся к 27 мая, выдвинутую следствием теорию отрицать было трудно. А по выражению лица детектива Стейси понимала: весьма желательно, чтобы она шевелила извилинами быстрее.

Стейси чувствовала, что в ее сознании выстраивается некая цепочка, однако ощущала и некое внутреннее сопротивление, словно ей самой не хотелось соединять некоторые звенья. Ей не хотелось думать, что тот выбор, который она сделала в свое время, привел ее в самую гущу нынешних событий.

Ее выбор.Как будто было, из чего выбирать.

Но то ли из-за принятых когда-то решений, то ли по воле судьбы, она сидела сейчас здесь, в полиции, в комнате для допросов, разглядывала списки номеров и пыталась соединить разрозненные кусочки цепи.

Все это касалось 27 мая.

В тот день кто-то позвонил Стейси на сотовый с городского телефона, из квартиры дома, стоящего на 14-й улице. Этот номер Стейси был не знаком.

Но теперь, глядя на список входящих звонков за тот день, она вспомнила. 27 мая, за два часа до звонка с того неизвестного номера, был и другой звонок — от женщины, которую она знала под именем Миранда. Теперь обе звонившие погибли.

Очевидно, связь тут была, просто она ее сначала не увидела. Четыре месяца — долгий срок.

— Посмотрите на другие номера в этом списке, — настаивал детектив. — С кем еще вы созванивались в этот день? Это может освежить вашу память.

— Для меня это просто цифры! Я даже не знаю номеров своих друзей. Просто набираю по именам в мобильном. — Ей было противно звучавшее в голосе волнение. Она терпеть не могла нервничать.

— Что ж, прекрасно. На самом деле это хорошо. Если все номера хранятся в

И они приступили к совместной работе: Стейси зачитывала номер со своего телефона, а детектив отзывался, раз за разом говоря «нет», а иногда подбадривая ее словами: «Продолжайте» или «Мы найдем его». Дважды они обнаружили совпадение номеров, но один из них приходился на местный продуктовый магазин, а второй принадлежал ее сестре в Сиэтле. Стейси никак не могла вспомнить подробности того дня, не говоря уже о том, как в них вписывалась Миранда.

Номеров через восемьдесят ситуация наконец изменилась. Стейси отчеканила десять цифр, но привычного «нет» не последовало. Вместо него повисла пауза.

— Есть. Совпал. Это первый номер, который вы набрали после того, как вам позвонила Кэти Бэтл. Длился всего минуту. А через полтора часа вам поступил звонок из квартиры Меган Гунтер.

— Это номер девушки, которая мне знакома. Некая Таня, знаю только имя. Погодите, я припоминаю. Миранда… боже, то есть Кэти, она мне звонила несколько месяцев назад. Должно быть, как раз в тот день. Ее мама попала в больницу, и она попросила меня ее подменить. Я не могла, но она так распсиховалась из-за матери, говорила, не знает, что ей теперь делать. Я и сказала: придумаю что-нибудь. И позвонила Тане. Я познакомилась с ней за неделю до этого, какой-то парень выбрал нас обеих на сайте «Крейгслист».

Стейси надеялась, что ей не придется объяснять детективу принцип секса втроем, и умолкла, но он жестом велел ей продолжать.

— Так или иначе, она была первой, о ком я подумала в сложившейся ситуации. Позже она мне перезвонила. Возможно, это как раз тот звонок, о котором вы говорите.

— У Тани другой код города, четыреста двадцать.

— Этот сотовый — из тех мест, откуда она приехала, как мой — из Коннектикута. Сейчас она живет здесь.

— Так, погодите-ка секундочку… Этот код, четыреста двадцать. Это Балтимор.

— Вам лучше знать.

Но Стейси видела, что детектив уже принялся обдумывать какую-то версию. Он открыл картонную папку, лежавшую поверх устилавших стол телефонных списков, и начал торопливо перебирать бумаги, пока с удовлетворением не ткнул пальцем в середину одной из страниц.

— Вот он. Тот же номер. Входящий звонок на мобильный Меган Гунтер в начале мая. Вот она связь, Стейси. Между вами и Кэти Бэтл. Между вами и Таней. Теперь у нас есть звонок Тани на сотовый Меган почти пять месяцев назад. А с городского Меган вам звонили двадцать седьмого мая. Вот и связь.

Конечно, эта связь была. Но, если бы детектив ее не вычислил, сама Стейси так и не сообразила бы, как помочь.

Глава 32

Суббота, 27 сентября

00.40

Когда Элли вернулась в отдел, Роган как раз вешал трубку.

— Быстро управилась, — заметил он.

— Мне так не показалось, когда я говорила с мамой погибшей, но по Лонг-Айлендской магистрали я неслась как бешеная. — На обратном пути она позвонила и своей собственной маме, отчего поездка показалась еще длиннее. — Где Стейси?

Роган кивнул в сторону комнаты для допросов.

— Мы кое-что обнаружили. — По пути в допросную Роган посвятил Элли в запутанную схему связей, которую они со Стейси выявили, соединив разрозненные данные из телефонных списков. — Мы думаем, что звонок из квартиры Меган Гунтер был сделан в ответ девушкой, которую Стейси знает под именем Таня.

— И кто, черт побери, эта Таня?

— Не гони коней, сейчас расскажу. В конце мая Кэти Бэтл звонит Стейси с просьбой отправиться вместо нее на свидание. Стейси не может, но звонит своей приятельнице Тане, чтобы узнать, сможет ли та. Часом позже Стейси звонят по городскому из квартиры Меган Гунтер. Стейси помнит только, что Таня сама ей перезвонила. Но вот в чем засада: примерно за три недели до этого Таня звонила на сотовый Меган.

— Итак, мы знаем, что Таня связана с Меган. Она звонит ей с городского. Возвращаемся к вопросу: кто такая эта Таня, черт возьми?

— Я проверил сотовый номер в Балтиморе. Он принадлежит некой Тане Эббот. Я только что говорил с тамошней полицией. Таня Эббот, тридцать лет. Десять лет назад задерживалась за приставание к мужчине на улице. Оформили и отпустили. Прошла коррекционную программу, и дело закрыли.

— Откуда же Меган могла знать эту Таню?

— Возможно, в жизни Меган была тайная сторона, о которой никто не был осведомлен. Если она оказывала интимные услуги, то, вероятно, могла маскироваться.

Когда они вошли, Стейси по-прежнему сидела в кресле и все еще разглядывала списки звонков. Роган положил перед ней фотографии Меган Гунтер.

— Она могла изменять внешность. Макияж. Цвет волос. Возможно, даже парик. Посмотрите еще раз.

Стейси тяжело вздохнула, глядя на снимки:

— Я никогда не видела эту девушку.

— А как насчет Хезер Брэдли? — спросила Элли. — Она была соседкой этой девушки. Тоже из Нью-Йоркского университета.

Стейси снова уныло покачала головой.

— Ее фото! Нам нужна фотография Хезер. — Элли выскочила из допросной, кинулась к своему компьютеру и открыла базу данных Транспортного управления Нью-Йорка. Девяносто семь женщин по имени Хезер Брэдли. Она сузила поиск до студенческого возраста, но все равно получила двадцать один вариант, без всякой гарантии, что кто-то из них та самая девушка.

Элли отыскала телефон больницы Сент-Винсент и по пути в допросную набрала номер со своего сотового.

— Я сейчас попрошу кого-нибудь из клиники сделать фото и переслать нам.

Роган и Стейси слушали, как она выясняет нужный номер, пока в конце концов ей не дали телефон сестринского поста на этаже Хезер. Элли объяснила, что ей нужно.

Пока тянулись секунды и минуты томительного ожидания, Элли прислушивалась к учащенному биению собственного сердца. Веб-сайт. «Кампус Джус». Оскорбительные послания. Из-за них полиция сразу решила, что целью изначально была Меган Гунтер. Ведь погибла именно она. А раз они сосредоточились на Меган, их внимание, словно луч лазера, было нацелено на угрозы в Интернете.

Но в этой квартире жила не только Меган Гунтер. Там была и ее соседка, Хезер Брэдли. Сказавшая, что не была на свиданиях со времени перехода в Нью-Йоркский университет, однако, по словам Кита Гузмана, все свое время проводившая с каким-то таинственным поклонником, о котором никогда не рассказывала. У нее были темные волосы, светлая кожа и миндалевидные глаза. В точности, как у Стейси Шектер и Кэти Бэтл.

— Простите, детектив, но эта пациентка выписана из больницы сегодня днем.

— Как это могло произойти?

— В отличие от вас,

Разговаривая с медсестрой, Элли услышала, как в дверь допросной постучали. Она приоткрыла ее, и один из гражданских сотрудников протянул ей бумаги:

— Это для Рогана, с пометкой «срочно».

Элли взяла документы и посмотрела на верхний листок. Это была копия водительских прав из Мэриленда — зернистая из-за сильного увеличения. В правах значилось имя — Таня Джейн Эббот, однако Элли узнала женщину на фотографии. Темные волосы. Светлая кожа. Миндалевидные глаза. Элли видела ее в клинике сегодня утром. Таня Эббот была соседкой Меган Гунтер, Хезер Брэдли.

Глава 33

01.45

Едва шагнув из лифта в холл на четвертом этаже, Элли поняла, что они опоздали. Казалось, минуло не меньше недели, однако прошло всего пятнадцать часов с момента, когда она выскочила из того же самого лифта и увидела, как тело Меган Гунтер вывозят из квартиры. Сейчас дверь была крест-накрест опечатана желтыми полицейскими лентами; кончик одной из них отклеился и свесился на ковер.

Элли ткнула отставший конец ленты мыском ботинка.

— Она нас обставила.

Роган сунул в замочную скважину ключ, который им дал управляющий домом.

— Это еще неизвестно, — произнес он, хотя тон его свидетельствовал об обратном.

Детективы направились прямиком в спальню Хезер, в комнату, которой этим утром они уделили так мало внимания. Элли выдвинула верхний ящик комода, где лежало нижнее белье, и обнаружила свободное место: часть его явно исчезла. Она распахнула стенной шкаф. Вешалки были заполнены довольно равномерно, однако среди аккуратных стопок свитеров зияла пустота, места как раз хватило бы еще для нескольких.

Элли хлопнула дверцей шкафа.

— Она похватала какие-то шмотки и свалила. И мы были правы насчет последовательности звонков. Проверь свой мобильный.

Роган взглянул на свой телефон:

— Сигнала нет.

Еще в участке они сложили последние эпизоды истории, которую рассказали им телефонные звонки. Почти пять месяцев назад Таня Эббот, назвавшись Хезер Брэдли, позвонила Меган Гунтер, увидев на сайте «Крейгслист», что та ищет соседку. Меньше чем через месяц Кэти Бэтл позвонила Стейси Шектер с просьбой подменить ее на встрече с клиентом. Стейси в свою очередь позвонила Тане, которая теперь жила под именем Хезер. Звонок длился всего минуту, значит, Стейси оставила короткое сообщение. Но Роган не мог сейчас поймать сигнал в этом здании, и Таня тогда не сумела воспользоваться своим сотовым, чтобы перезвонить Стейси. Поэтому позвонила с городского.

Элли начала осматривать небольшой письменный стол возле окна, тем временем Роган выдвинул верхний ящик тумбочки, ища какие-нибудь намеки на то, кем была Таня Эббот и где может находиться сейчас.

— Господи! — поразился Роган, раскрыв книгу с потрепанными страницами. Это была «Демократия и недоверие» Джона Харта Или.[268] — Зачем, черт возьми, взрослой женщине подделывать документы только для того, чтобы поступить в колледж и писать работы по политологии?

— Она попалась десять лет назад на съеме. Если в двадцать торгуешь собой, то потом и в обычной студенческой жизни можно найти свою прелесть.

— Поступление в университет с поддельными документами требует серьезной подготовки. И вот теперь она сбежала, поскольку в клинике не нашли данных о ее страховке. Настоящий мошенник наверняка что-нибудь соврал бы и выкрутился.

— Предположим, она решила: если в клинике начнут задавать вопросы, может вскрыться вся история.

— И что? Худшее, что могло ей грозить, — это обвинение в подлоге.

— Джей Джей, нам нужно присмотреться к этой женщине, и дело тут не в подлоге. — Элли задвинула последний ящик стола, перешла к учебникам, сложенным стопкой на полу чуть поодаль, и стала перелистывать их один за другим на случай, если Таня припрятала между страниц какие-нибудь бумаги. — Сейчас она наша главная подозреваемая в убийстве Меган. «Кампус Джус» сбил нас с толку. Если Меган узнала Танин секрет… увидела что-то… или услышала то, что не должна была…

— Но Хезер… Господи, как нам всех этих девиц называть?

— Настоящими именами. Хезер Брэдли не существует. Или, если существует, это не та женщина, которая должна нас занимать. Мы говорим о Тане Эббот.

— Что ж, Таню тоже сильно порезали.

— Но ведь она не погибла, верно? Прикинуться жертвой — отличный способ отвести подозрения. И он сработал. Мы решили, что соседка просто стала случайной жертвой.

— Значит, она убивает Меган, а потом ей хватает пороху несколько раз пырнуть ножом себя? Жесть какая-то.

— А может, ей помогли. Бывший приятель Меган сказал, что лже-Хезер все время исчезала, чтобы встретиться с каким-то загадочным мужчиной.

— Это могли быть разные мужчины и в большом количестве, раз она занималась проституцией.

— А может, у нее был еще и парень, который тоже был замешан в ее мошенничестве и помог ей избавиться от соседки, когда пришло время.

— Если у нее был подельник, они могли совершить убийство и в «Роялтоне». Вряд ли на такие зверства женщина способна в одиночку.

Элли дошла до последнего томика в стопке — без названия, в матерчатом переплете. На первом же развороте обнаружились две черно-белые фотографии женщины с ребенком.

— Кажется, я кое-что нашла.

Она присела на кровать, продолжая листать страницы.

Кто-то взял на себя труд разложить снимки в хронологическом порядке: вот младенец, вот едва научившаяся ходить малышка на коленях у Санта-Клауса, а вот пятиклассница с синей эстафетной ленточкой. Добравшись до снимка девушки с длинными темными волосами, пухлыми губками и миндалевидными глазами, светившимися улыбкой под написанной от руки растяжкой «Поздравляем с 13-летием», Элли уже поняла, что перед ней юная Таня Эббот.

Она перевернула страницу и обнаружила два снимка Тани с каким-то мальчуганом лет четырех-пяти. На одной из фотографий Таня сидела на траве, крепко прижимая к груди стоящего перед ней малыша — очевидно, слишком крепко, судя по выражению лица ребенка. На другой мальчонка со шкодливым видом пристраивал снежок на Танину голову в вязаной шапочке.

— Младший брат? — предположил Роган, заглядывая Элли через плечо.

— Возможно. — Лицо мальчонки казалось ей смутно знакомым. Он был белобрысым, в отличие от темноволосой Тани, однако у многих детей волосы со временем темнеют. Джесс, к примеру, в детстве был светлее, чем Элли.

Она присмотрелась к детям на фотографиях повнимательнее, пытаясь понять, что в мальчике показалось ей знакомым. В таких случаях физическое сходство может быть едва уловимым. Хотя они с Джессом выглядели полными противоположностями

Что-то в этом мальчугане заставляло Элли чувствовать, что она уже видела его, причем недавно. Должно быть, в его лице что-то напоминало ей взрослую Таню, но что именно, понять не удавалось.

Еще несколько фотографий, затем пошли пустые страницы. На последнем снимке Таня держала в руках связку ключей и небольшую карточку — Элли предположила, что это ученические водительские права. К тому времени Таня уже открыла для себя косметику, лак для волос и силу декольте. Но, несмотря на вызывающий вид, что-то в ней померкло. Юная Таня вся светилась и сияла широкой улыбкой, повзрослевшая — выглядела замкнутой и совсем не такой безмятежной. Казалось, ее долго уговаривали сфотографироваться с новым приобретением.

Всего через пять лет ее арестуют за проституцию.

Роган плюхнулся на кровать рядом с Элли.

— Помнишь ту парочку в Канаде? Двух психов, которые у них там совершили серию убийств?

— Ты имеешь в виду Кена и Барби?

— Да, парень и его подружка. Она помогла ему изнасиловать и убить нескольких женщин, включая ее собственную младшую сестру. Возможно, мы встретились с чем-то подобным. У них была причина устранить Меган, если она догадалась о Таниной афере. А, убив Меган, этот парень мог войти во вкус. И следом убить Кэти.

— Да, но почему Кэти? И зачем было устраивать свидание? Если Таня была знакома с Кэти, ей не требовалось пускаться на такую хитрость. А если не была, то это просто совпадение, что им попались проститутки, которые оказались приятельницами Стейси.

Роган покачал головой и повалился на кровать.

— Не знаю, но я ужасно охренел от усталости и мог бы отрубиться прямо здесь. — Он закрыл глаза, и Элли на мгновение показалось, что он и вправду заснул, однако Джей Джей пробурчал: — Завтра.

— Что завтра?

— Завтра найдем Таню Эббот.

— Как? Мы понятия не имеем, что она собиралась делать в Нью-Йорке. Может, она уже на пути в Балтимор? Судя по тому, что нам известно, она с тем же успехом может направляться в Мексику. И у нее есть преимущество.

— Ты права. Мы не знаем, где искать, а значит, не имеет смысла пускаться за ней в погоню прямо сейчас. Но завтра мы будем не столь измучены, завтра все и выясним. Найдем ее и получим кое-какие ответы.

— Завтра.

Уходя, Элли прихватила с собой фотоальбом.

— Если мы когда-нибудь до нее доберемся, он может нам пригодиться.

Вернувшись домой, Элли обнаружила, что Джесс разлегся на ее диване. На его впалой груди покоился пол-литровый картонный стакан с мороженым «Бен и Джерри». Он смотрел одну из серий «Голливудских холмов».

Элли вытащила «Глок» из кобуры и бросила куртку на стул в углу.

— Я думала, ты сегодня работаешь.

— Сказался больным после встречи с той девушкой в «Газовой лампе».

Элли отпихнула его коленкой, освободив немного места для себя.

— Поверить не могу, что ты эту чушь смотришь.

— А что? Горячие девчонки отлынивают от работы и учебы, морочат голову мальчишкам, и все это на фоне солнечной Калифорнии. Что еще парню надо?

— Капельку тестостерона?

— А ты спроси ту красотку из бара, есть ли у меня с этим проблемы.

— Угу, — отозвалась Элли, отбирая стакан с мороженым, пока там еще торчала ложка. — А я надеялась, что смогу сегодня хорошенько выспаться.

— А как насчет работы, учебы и мальчишек? Капитан Америка сегодня не появится?

— Нет. Мы расстались, чтобы отоспаться, а потом я закрутилась в «Роялтоне». Жертва — риелтор из «Коркорана». Очень своеобразная риелтор, в качестве подработки трахалась на стороне. То есть, пардон, работала в эскорт-агентстве. «Престижные вечеринки».

— Класс. Мой работодатель мог бы у них поучиться.

— Да, в отличие от замечательного заведения для джентльменов, которое предоставляет работу тебе, эти эскорт-агентства всегда, без исключения, служат прикрытием для проституции. Я вообще не понимаю. У этой женщины была хорошая работа. Крыша над головой. Как человек, имея право выбора, может так к себе относиться?

— Это происходит даже чаще, чем ты думаешь.

— О господи, только не говори мне…

— Расслабься, я о наших девушках. Они за сотню баксов занимаются этим в одежде в ВИП-залах. Полтинник идет заведению. Еще четвертак — на чаевые официанткам и людям типа твоего покорного слуги, которых, к счастью, никто не лапает. Выплатив проценты и твердую ставку заведению, они могут остаться в выигрыше, только если в клубе полно народу. Неудивительно, что некоторые из них пытаются, так сказать, подработать на стороне.

— Это не одно и то же.

— Постарайся не судить их, сестренка. Ты ведь так любишь порицать.

— В моей профессии довольно трудно никого не осуждать. Невозможно отправлять человека за решетку, когда считаешь, что все относительно.

— Если хочешь, могу поспрашивать насчет этого агентства в нашем кафе «Сиськи-письки». «Престижные вечеринки», да?

— Ага. — Элли вернула ему стакан из-под мороженого; он фыркнул, увидев пустое донышко. — А я отправляюсь на боковую.

Она вынула линзы, умылась и уже начала чистить зубы, когда раздался телефонный звонок, а следом голос Джесса: «Давай, поднимайся». Выплюнув мятную пену, Элли крикнула в сторону гостиной:

— Только, пожалуйста, не говори, что ты пригласил на сегодня гостей!

— Я и не скажу, что приглашал. Но, если быть точным, не отверг предложение.

— Господи, Джесс. — Набрав воды в ладони, она ополоснула лицо. — Ты что, просто предполагал, что меня не будет дома? Где теперь, черт возьми…

— Расслабься, Эл. — Брат уже натягивал куртку. — Это не ко мне. Капитан Америка несколько минут назад прислал эсэмэску, что хочет тебя видеть, если ты вернулась. Похоже, предполагалось, что это будет сюрприз. Импровизация. И, если честно, я вижу — вы на пути к тому, чтобы превратиться в супружескую пару со стажем, сидящую каждый вечер в кофейне «У Дэнни». Но, видя, как он пытается быть романтичным и все такое, может, и тебе захочется приложить немного старания?

Джесс пальцем указал на ее голову и ноги.

От зеркала Элли уже отошла, но, поглядев вниз, поняла, что имеет в виду брат. Голубые фланелевые штаны. Безразмерная футболка с физиономией Дэвида Боуи. Зеленые плюшевые тапки с лягушачьими мордами — подарок мамы. Не говоря уже о волосах, стянутых красной махровой повязкой, и лице, густо намазанном ночным кремом. Послышался стук в дверь.

— Давай, — велел Джесс. — Я немного потяну время.

— Погоди. Ты куда собрался?

— На выход.

— Ты уверен?

— Сестренка, когда до тебя дойдет, что я всегда могу найти место для ночлега?

Элли метнулась в ванную и сдернула с волос

Судя по выражению его лица, Макс был отнюдь не против такого наряда. Его улыбка и все последующие действия заставили Элли выкинуть из головы Таню Эббот, Меган Гунтер, Кэти Бэтл, лейтенанта и все остальное. У них с Роганом были обширные планы, но к выполнению они приступят лишь завтра.

Глава 34

8.15

Она принимает рабочую стойку в своей кабине тира. Грохот выстрелов эхом отдается в холодном помещении. Она поднимает перед собой «Глок», наводит прицел на торс бумажной мишени и фиксирует правый локоть, готовясь к отдаче. Она жмет на спусковой крючок, но ничего не происходит. Вторая попытка — и опять ничего. Она еще раз нажимает на спусковой крючок, и оружие выскальзывает из ее пальцев.

— Хэтчер.

Элли оборачивается и видит у себя за спиной Робин Такер.

— Вы не готовы, Хэтчер. Вы знали, что не готовы, но все равно пришли сюда. А сейчас все занимаются делом, кроме вас. Взгляните, как работает Ник.

Послышался грохот, и бумажная мишень, висевшая напротив соседней кабины, словно призрак, полетела в ее сторону. Шесть дыр сбились в группку на груди мишени.

— Отличная стрельба.

Повернувшись, Элли видит Ника Диллона, главу службы безопасности «Спаркс Индастриз». Он целует Такер в щеку и игриво хлопает по попке. Та хихикает от удовольствия.

Элли снова слышит грохот и видит, как с другого конца тира подплывают новые мишени. И снова шум. И снова мишени с дырами в самом центре. Она нащупывает на полу свой «Глок» и делает еще одну бесполезную попытку выстрелить. Механизм тира приходит в движение, и мишень, жужжа, приближается к ней. С бумажного листа ей злорадно ухмыляется Сэм Спаркс.

— Элли.

Она вытягивает руки, словно боясь, что бумажная физиономия проглотит ее.

— Элли.

Она чувствует прикосновение чьих-то рук — кто-то сильнее прижимает ее предплечья к телу.

— Эл, твой телефон.

Открыв глаза, Элли увидела потолок своей спальни.

— Что с тобой? — утомленно простонал Макс, лежавший рядом. — Ты так размахивала руками, что я на секунду подумал, не собираешься ли ты меня вырубить.

Элли опять услышала грохот — этот звук издавал ее мобильный, ползущий по кленовой столешнице тумбочки.

— Хэтчер, — сказала она в трубку, даже не посмотрев на дисплей.

— Ого, должно быть, это впервые, — проговорил Роган.

— М-м-м?

— Что я тебя из койки вытаскиваю. А я тут все утро тружусь, как пчелка.

— Да? — Элли протерла глаза свободной рукой, пытаясь прогнать сонное оцепенение.

— Я проверил данные по сотовому Тани Эббот. Никаких звонков с той самой ночи, перед убийством Меган, и аппарат не отвечает.

— Наверняка она специально отключила его, чтобы мы не отследили.

— Смышленая девушка. А еще я проверил ее звонки за то время, пока она жила у Меган. Без особого толка.

— А какие-нибудь звонки на телефон Стейси Шектер нашлись? — Элли села на кровати и подтянула одеяло, чтобы прикрыть грудь.

— Да. Есть и еще одно знакомое имя.

— Не Кэти Бэтл? — спросила Элли.

Телефонный разговор между Таней Эббот и Кэти Бэтл показал бы, что они обе связаны со Стейси Шектер, и круг бы замкнулся. Прямой контакт между ними укрепил бы подозрения Рогана, что внезапное исчезновение Тани связано с жестоким убийством Кэти накануне ночью. Но это было бы уже не так очевидно.

— Не-а, — возразил Роган. — Кое-кто еще.

— Не мучь меня.

Он выдержал паузу для пущего драматического эффекта.

— Пол Бэндон.

— Не может быть… Наш будущий федеральный судья Пол Бэндон?

Макс повернулся на бок лицом к Элли и с любопытством шепнул: «Что там?» Она лишь вздернула брови.

— Да. Причем звонок был не один. Множество звонков, обоюдных, и примерно раз в не-де-лю! Думаю, тебе не хочется упустить возможность расспросить его об этом.

— Конечно, нет, черт побери.

Когда Роган прощался, Элли уже натягивала брюки.

Судья Пол Бэндон проживал в Верхнем Ист-Сайде, в доме, какие ньюйоркцы называют «белоперчаточными». В таких домах не просто дежурят швейцары — они стоят у входа в белых перчатках. Да еще ловят такси, приносят продукты, выгуливают собак и выполняют самую разнообразную лакейскую работу для привилегированных жильцов. Само это здание с мраморными полами и лифтами, снабженными зеркалами в золоченых рамах, построили еще до войны. Женщина в элегантном темно-синем кардигане, с превосходной укладкой на светлых волосах до плеч, приоткрывшая дверь квартиры Бэндона, выглядела так, словно родилась для жизни именно в таком доме.

— Чем могу вам помочь? — спросила она.

Даже через щель Элли сразу узнала женщину с фотографии, которую Бэндон держал на своем рабочем столе в суде.

— Мы из Полицейского управления Нью-Йорка, мэм. Нам бы хотелось побеседовать с судьей Бэндоном. Это возможно?

— Сегодня суббота. Если вы к моему мужу по поводу ордера или чего-то подобного, вам наверняка поможет один из дежурных судей. Разве обычно не так делается?

— Мы не насчет ордера, мэм. Ваш супруг дома?

— Все в порядке? — спросила она уже с тревогой в голосе. — Я знала, что дела, которые он рассматривает, могут привести к чему-то подобному.

— Вам не о чем беспокоиться, — заверил ее Роган.

— Лора! Ты где? — донесся мужской голос из глубины квартиры. — Ты вообще меня слушаешь? Мне казалось, мы разговариваем, и вдруг ты просто уходишь. Ой…

Голос судьи оборвался, когда он понял, что кто-то стоит за дверью. Женщина открыла ее пошире, чтобы можно было войти.

— Пол, эти детективы хотят видеть тебя. Кстати, меня зовут Лора. Лора Бэндон.

Судья Бэндон стоял рядом с ней — в светло-голубой сорочке, брюках цвета хаки и шлепанцах из овчины. Он раздраженно крутил в руках кожаный ремень. Очевидно, он не намерен был тратить время на приличествующие случаю церемонии.

— Черт возьми, детективы Роган и Хэтчер. Ну и сюрприз — не ожидал видеть вас у себя дома без приглашения.

Он улыбался и говорил учтиво — таким тоном общаются в элитном загородном клубе, но смысл его слов был совершенно ясен.

— Это срочно, ваша честь.

— Настолько срочно, что вы не заявили об этом вчера утром, когда провели два часа у меня в кабинете. Или же это ваша инициатива, детектив Хэтчер?

Элли ответила ему приветливой улыбкой.

— Этот вопрос мы оба, я и мой напарник, считаем очень важным. И возник он лишь сегодня утром, так что вчера обсудить его не представлялось возможным.

— И что же

— Мы нашли ваш…

Элли собиралась продолжить, но Роган прервал ее.

— Вероятно, нам лучше поговорить с глазу на глаз, ваша честь.

— Что ж, — произнесла его жена, обхватив талию своими наманикюренными руками. — Я, разумеется, понимаю, когда следует удалиться. Все равно я собиралась в угловой магазин за молоком. Пол, мы можем продолжить наш разговор, когда ты закончишь эту…увлекательнуювстречу.

Детективы дождались, пока Лора достанет светло-коричневую ветровку из стенного шкафа в прихожей и направится к выходу.

— Можете присесть, — предложил Бэндон, проводив их в напоминавшую музей гостиную с персидскими коврами и мебелью, сделанной под влиянием стиля чиппендейл.

Элли примостилась на краешке мягкого стула со спинкой из перекладин. Роган, закинув ногу на ногу, устроился удобнее — на бархатном диванчике возле напарницы.

— И все-таки, детективы, что именно привело вас сегодня утром ко мне домой? Вчера мне казалось, что в деле Спаркса мы все уладили. Но, должен вам сказать, что ваш визит сюда в нерабочее время вынуждает меня рассмотреть его обвинения в ином свете. Полагаю, существует разница между расследованием и преследованием.

Роган опустил ногу на пол и подался вперед.

— Со всем должным почтением, ваша честь, но до сих пор вы не дали нам возможности объяснить, почему мы решили вас побеспокоить. Сравнение этого дела с преследованием кажется нам… несколько преждевременным.

Роган выбрал самый верный тон, однако Элли ощущала, что ее мучает чувство вины. Она спрашивала себя: а что если судья по-своему прав? Его имя оказалось в списке звонков пропавшей проститутки — и что? Один этот факт делал вероятный сценарий очевидным. Бэндон — не первый высокопоставленный человек, пользующийся услугами секс-индустрии. Приход сюда в лучшем случае подтвердит их подозрения. Но нисколько не приблизит их к ответу на вопрос, где найти Таню Эббот и какова ее роль в убийствах Меган Гунтер и Кэти Бэтл.

Но не слишком ли быстро они поддались соблазну расспросить этого человека о его грехах? Возможно, однако отступать поздно. Нужно закрыть этот вопрос.

— Что вы можете рассказать нам о своих отношениях с Таней Эббот? — спросила Элли.

— Простите, что?

— Полагаю, судья, вы расслышали вопрос.

— Прекрасно расслышал. Однако очевидных измышлений я не признаю.

— Если это неверные измышления, вы можете нас поправить. Ведь вы знакомы с женщиной по имени Таня Эббот, верно? Она также пользовалась именем Хезер Брэдли.

— Мне кажется, вы сказали, что объясните, с какой целью вы сюда пришли. А я слышу только вопросы, и никаких объяснений, почему вы их задаете и почему именно мне, у меня дома, в субботу и в столь ранний час.

Элли усмехнулась. Он умен. Обычно люди, которых они допрашивали, тут же зажимались и принимались лгать. «Никогда о такой не слышали», — сказали бы они, не задумываясь.

Но Бэндон был слишком умен для этого. Ложь полиции означает признание вины. Ложь может привести к обвинению в утаивании сведений в адрес судьи, который в противном случае вполне может пережить то, от чего иные отмахнулись бы как от очередного сексуального скандала. Поэтому, вместо того чтобы врать, Бэндон попытается запугать их с помощью своей власти и авторитета.

Элли протянула ему ксерокопию водительских прав, выданных Тане в Мэриленде.

— Взгляните. Возможно, она известна вам под другим именем, ваша честь. Но мы уверены, что вы ее знаете.

Судья смотрел на снимок не больше секунды, и тут же вернул его Элли, словно тот обжигал ему руки. Вместо ответа он перевел взгляд куда-то в коридор, в глубь квартиры. Планировка подобных апартаментов была Элли знакома. До того как обзавестись нынешним жильем со стабилизированной квартплатой, в короткий период сожительства с банкиром-инвестором из Верхнего Ист-Сайда Элли наслаждалась простором в квартире с аналогичной планировкой. Поскольку госпожа Бэндон благополучно отправилась в магазин, Элли недоумевала: кто еще мог нарушить их уединение в гостиной?

— Хорошо. Я ее знаю.

— В связи с чем?

— Полагаю, вам это уже известно, и только в целях сегодняшнего разговора я не стану исправлять ваши допущения. И больше не буду давать никаких утвердительных ответов без предварительной консультации с адвокатом.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Повторяю, я не собираюсь давать показаний, пока не поговорю с адвокатом.

— Мы знаем, она звонила вам в четверг после обеда. А до этого связывалась с вами неоднократно.

Судья медленно кивнул.

— Да, но я не вижу ничего противозаконного в телефонных разговорах.

— Э-э, пап… Я помешал?

Высокий подросток с прямыми светлыми волосами стоял в коридоре, озабоченно глядя на отца. Он пытался избежать внимательного взгляда Элли, но она успела его хорошенько рассмотреть. Лицо мальчика повзрослело и вытянулось в сравнении с тем, что она видела на снимке с выпускного вечера, стоявшем на столе в кабинете Бэндона, но это был тот же паренек.

— Прости, Алекс. Мы не хотели тебя тревожить. Иди, занимайся.

— Точно?

— Конечно. Просто рабочие вопросы. В вопросах с выдачей ордера не всегда можно ждать, когда судья появится на службе.

Несмотря на ободряющую улыбку Бэндона, Элли заметила, что он благодарен сыну за заботу.

— Где мама?

— Побежала в «Ситареллу» за молоком, но ты же ее знаешь! Может, спустишься, посмотришь, не надо ли ей помочь с сумками?

Мальчик оглянулся на свою комнату, но затем кивнул и вышел из квартиры.

— Симпатичный у вас парнишка, — заметил Джей Джей.

В сложившихся обстоятельствах Элли не рискнула бы комментировать семейную жизнь судьи, но это замечание, казалось, смягчило его.

— К тому же смышленый. Четвертый курс Колумбийского университета со средним балом три и восемь.[269] На следующий год поступает в Гарвардскую юридическую школу.

Казалось, для старшекурсника из колледжа такая уверенность в последующей академической стезе несколько преждевременна, но люди типа Бэндонов наверняка имели широкие связи.

— Слава богу, он согласился жить дома до выпуска, чтобы его родителям не пришлось раскошеливаться. Этот парень читает Платона, надев наушники. Я вообще удивлен, что он услышал какие-то разговоры. В любом случае, как видите, у меня тут полный дом народу и куча дел. И, как вы можете представить, ваш сегодняшний визит сюда, какими бы причинами он ни диктовался, для меня уже перебор. Если вы ожидаете от меня признания со слезами на глазах, чтобы рассказать о нем вашим коллегам, то вы его не получите — во всяком случае, сегодня.

Роган, привстав было со стула, опять сел.

— Нам нет необходимости проходить весь путь, ваша честь. Мы здесь не для того, чтобы уличать вас в сексуальных похождениях. У вас есть жена, сын… мы отдаем себе отчет, что необходимо действовать благоразумно. И, как

— Не нужно учить меня благоразумию, детектив Роган.

Роган поднял открытые ладони в примирительном жесте.

— Я и не думал вас учить. Я лишь хотел сказать, что у нас другие приоритеты. Ваш номер — не единственный в списке, но один из тех, на который звонили чаще всего. Мы не пришли бы сюда без причины.

Бэндон стиснул зубы и вздохнул. Судья представлял себе, как могут выглядеть эти списки. Он был достаточно умен, чтобы понять: несмотря на первоначальный инстинктивный порыв, в данной ситуации власть не в его руках.

Элли наклонилась, упершись локтями в колени:

— Честно говоря, нас не волнует, что там за… договоренности у вас были с Таней Эббот. Нам нужно, чтобы вы помогли нам ее найти. Вчера недалеко от Юнион-сквер была зарезана девушка, студентка Нью-Йоркского университета.

— Я видел это в новостях, — сказал Бэндон.

— Так вот, Таня Эббот была ее соседкой по квартире.

Бэндон шумно вдохнул.

— Таня тоже пострадала при нападении. С ней все в порядке, но она сбежала из больницы и пропала. Ее сотовый выключен, возможно, она даже успела заменить его на новый, неизвестный нам. Но она может выйти на вас.

— Но я не понимаю, почему…

— Возможно, вы не считаете себя ее близким другом, но она в бегах. Одна. Скорее всего, ей нужны деньги. А по нашим данным, вы общались с ней почти еженедельно.

Бэндон разглядывал персидский ковер у себя под ногами, избегая смотреть Элли в глаза.

— Если Таня еще в городе, она вам позвонит, — продолжала Элли.

— И что тогда?

— Нам нужно, чтобы вы получили от нее как можно больше информации, ни в коем случае не давая понять, что сотрудничаете с нами. По возможности, назначьте ей встречу. Или по крайней мере узнайте номер ее телефона. А затем немедленно свяжитесь с нами.

Элли протянула судье свою визитку, Роган сделал то же самое.

— Хорошо, — согласился он, опуская карточки в карман брюк. — Это я могу сделать.Еслиона позвонит. Но, думаю, она этого не сделает.

— Однако, если позвонит… — настаивала Элли.

Судья кивнул.

— Я помогу вам, чем смогу.

— Спасибо, ваша честь. Большое спасибо.

Они поднялись, собираясь уйти. Роган уже дошел до входной двери, но Бэндон остановил его.

— Есть ли способ оставить это между нами? — спросил он. — В смысле, между нами троими? Моя карьера, моя семья… я…

В его голосе послышалась трещина, и он умолк. Элли посмотрела на Рогана, уже зная, каким будет ее собственный ответ.

— Еще раз благодарим за содействие, ваша честь. Будем на связи.

Когда они оказались за пределами квартиры, в холле, Элли спросила Рогана:

— Как думаешь, она позвонит?

— Кто знает! Скажу лишь одно: если она позвонит, он нам поможет. Мы его напугали.

Г лава 35

9.52

Направляясь к многоквартирному кирпичному дому на 128-й улице, Элли вспоминала свою работу в патрульной службе и пыталась идентифицировать подписи на граффити, сделанных членами банд и украшавших район Восточного Гарлема. «СВБ» — «Союз ветеранов Бронкса». Цифры 031 — код, обозначающий: «Я — Кровавый». «КУ» — «Калеки-убийцы». «АДР» — Амор де Реи, «Любовь королей», местное подразделение печально известных «Латинских королей» из Чикаго.[270]

Элли подавила непроизвольную дрожь, когда крыса размером с женскую сумочку прошмыгнула по тротуару мимо черных мусорных мешков, выстроившихся вдоль бордюра.

Здание, которое искала Элли, оказалось самым приличным в квартале. Пятна белил на кирпичных стенах и бетонных ступенях свидетельствовали о чьей-то упорной борьбе с нежеланными краскораспылителями. Из кадки, висевшей под окном третьего этажа, торчали недавно высаженные бегонии. И все же, стоя возле не оснащенного лифтом дома Кита Гузмана, Элли понимала, откуда взялось его противостояние с миром бывшей подружки.

Список Таниных телефонных звонков оставлял надежду отыскать пропавшую, поэтому Роган занялся их обработкой. Он также подгонял криминалистов, чтобы те прогнали по своим базам данных отпечатки, которые Таня оставила в квартире. Если у девушки была страсть к псевдонимам, она вполне могла привлекаться под другим именем, а также воспользоваться им сейчас, когда пришлось отказаться от Хезер Брэдли.

А пока Элли хотелось побольше узнать о женщине, которая была известна Киту Гузману только под этим именем.

Потребовалось не меньше пяти минут настойчивых звонков в квартиру 3-Би, прежде чем Элли услышала шаги на внутренней деревянной лестнице. Через несколько секунд растрепанный Кит Гузман, на ходу застегивая джинсы, приблизился к стеклянной входной двери.

— Эй, женщина, еще рано, — пожаловался он, открывая дверь.

— Уже почти десять утра, Кит. Думаю, переживешь.

— Я пробыл в «Газовой лампе» до четырех. Хороший народ собрался. Отлично можно было бы поиграть, если б вы не забрали все мое барахло. А теперь валите с моего крыльца, а то чего доброго и телик прихватите.

Он попытался захлопнуть дверь, но Элли вовремя всунула в щель свой черный ботинок.

— Зачем же так грубить, Кит? Тем более что я с подарками.

Она достала из рюкзака ноутбук, который отобрала в баре. Давление на ногу ослабло.

Бегонии росли у окна квартиры 3-Би.

— Красивые цветы, — похвалила Элли, садясь в зеленое кресло у окна. Она двигалась осторожно, чтобы под ее весом не порвалась льняная ткань, накинутая на спинку кресла — вероятно, чтобы скрыть уже появившиеся на обивке прорехи.

— Моя мама их любит.

Элли положила ноутбук на стоявший перед ней журнальный столик.

— Итак, наши компьютерные умники полностью реабилитировали тебя. За последние полгода ты ни разу не заходил на «Кампус Джус», и на твоем ноутбуке не нашлось программ, блокирующих отслеживание.

— Я же говорил.

— А еще ты говорил, что соседка Меган как-то раз к тебе клеилась.

— Ну, знаете, каждому хочется урвать немножко от диджея Анорэкзотика.

Элли покачала головой и рассмеялась.

— Ты понимаешь, что твои карикатурные выходки немного отталкивают?

— Какие выходки, девушка? Ан-экс стопроцентно искренен.

— Ты еще юный и, наверное, не помнишь Ваниллу Айс?

— Ты имеешь в виду Айс-Ти? Конечно. Он один из настоящих крутых рэперов.

Элли улыбнулась.

— Нет, Ваниллу Айс. Теперь, когда ноутбук снова у тебя, можешь погуглить его, когда я уйду. Поверь мне, кое-кто уже основательно потоптался на этой творческой полянке. Просто попробуй сегодня утром всего лишь разок поговорить со мной как нормальный человек. Поговори со мной так, как, я знаю, ты разговаривал с Меган.

Это имя заставило его умолкнуть, но ненадолго.

— Да вы спятили.

— Я серьезно, Кит. Мне нужно знать о Хезер. Она пропала. И она не та, кем ее считала Меган. Ее настоящее имя

— Ни хрена себе! — Реакция была не слишком изысканной, но по крайней мере Элли сумела задеть его за живое.

— Это точно. Мы непременно должны найти эту женщину, а ты, похоже, единственный из друзей Меган, кто вообще хоть какое-то время с ней общался.

— Совсем немного.

— Ну, немного — это в любом случае больше, чем мы имеем сейчас. Ты говорил, у нее вроде парень был? Нам она сказала, что у нее никого нет с тех пор, как она перевелась в Нью-Йоркский университет.

— Я никогда не видел ее ни с какими парнями, но мы с Меган всегда подшучивали, что у нее есть какой-то папик на стороне.

— Почему?

— Знаете, она всегда так расфуфыривалась, а когда Меган спрашивала, куда она идет, умничала и отговаривалась всякой ерундой, типа: «Да так, с приятелем», да еще с такой улыбочкой… А потом исчезала в своей комнате и долго болтала по телефону. Отношения у них были, похоже, напряженными, судя по ее тону. А один раз Меган сказала: «Похоже, сегодня кое-кто не выйдет». Мы считали, это обычная фигня между парнем и девчонкой.

— А есть соображения, кто мог быть этим парнем?

Кит покачал головой.

— Это было всего пару раз, так что я особо не заморачивался. Мы с Меган больше подшучивали над этой типа тайной жизнью Хезер. Похоже, такой она и была. Я раз попытался подслушать. Меган хотела меня остановить, но ей и самой любопытно стало.

Он улыбнулся — воспоминание было явно приятным.

— Что-нибудь стоящее услышал?

— Да не особо. Что-то насчет дороговизны Нью-Йорка, и что она на мели. Черт, а она что, проститутка?

— Похоже на то.

— Меган бы этого точно не потерпела. — Элли понимала, о чем он думает. Если бы он об этом знал или подслушал бы побольше, Меган выставила бы соседку. И ей понадобился бы другой жилец. Меган была бы жива, и они по-прежнему были бы вместе.

— А как насчет того вечера, когда она к тебе приставала?

— Ну, я, наверное, чуток преувеличил. Вот на столечко, — добавил он, раздвинув пальцы сантиметра на три.

— А я думала, всем хочется немножко Ан-экса.

Кит шмыгнул носом и подтянул рукава фуфайки.

— Ну, понимаете. Как правило.

Оба рассмеялись.

— Так все же, что произошло?

— Уж не знаю, пыталась она меня снять или как, но выглядело это странно. Меган рано заснула — у нее на следующий день были занятия, вроде того. Я сидел в гостиной, миксовал на своем компе какой-то музон, а Хезер только вернулась домой. Е-мое, она была под кайфом. В тот момент я подумал, что она просто напилась, но теперь, когда вы говорите, что она проститутка и все такое, даже не знаю. Может, это был герыч или что-то такое. Ну, одним словом, она была не в себе. Пошла прямо на кухню, налила себе текилы со льдом и спросила, чем я занимаюсь. Мы разговорились и в конце концов выпили вместе.

— Ты мог бы сказать, что до этого у вас были приятельские отношения?

— Я не сказал бы, что они стали такими после. И не сказал бы, что они дружили с Меган. В тот раз, — Кит прищурился, — я посчитал, что она просто из тех слабых девчонок, которые больше тянутся к парням, чем к подругам. Она принялась болтать, какой я милый, и как посчастливилось Меган, что у нее есть кто-то ее возраста, кто восхищается ее умом и талантом. А потом она кое-что сказала… Да, вот почему мы всегда думали, что у нее есть парень, — она сказала что-то насчет отношений с человеком, который ее опекает. Сказала, что у нее это вроде болезни, что она даже к психиатру из-за этого ходила. Потому я и подумал тогда, что она ко мне клеится. Сказала, все это началось с того чувака, который ей целку сломал, она еще совсем девчонкой была, и что кто-то вроде меня — совсем другое дело. Мне показалось странным, когда онаменяназвала молодым, хотя я на три года старше Меган. Но, если ей на самом деле тридцатник, это все объясняет.

— А впоследствии что-нибудь подобное случалось?

— Ни разу. Она избегала меня, будто заразу подцепить боялась. Я решил, что ей просто неловко. Потом я пытался сказать Меган, что эта девица чокнутая, но она решила, что я наезжаю на Хезер потому, что сам хочу там жить с ней.

— Здесь тоже недурно, — заметила Элли, обводя взглядом комнату.

— Я хотел быть с Меган.

— Знаю.

— Слушайте, детектив…

— Зови меня Элли.

— Я чем-нибудь помог? Вы сможете найти Хезер или как ее там…

— Честно говоря, не знаю, Кит. Но у меня есть ощущение, что это нам поможет.

Элли застала Рогана в раздумьях перед компьютером.

— Что там такого интересного? — Она склонилась, заглядывая напарнику через плечо.

— Начать с маленькой новости или с большой?

— Оставь лучшее на потом.

— Хорошо. Для начала: мне кажется, я вычислил, как наша девушка превратилась в Хезер Брэдли. — Элли заметила мелькнувший логотип банка «Морган Стенли», прежде чем Роган вызвал окно со статьей из газеты «Аризона Репаблик». Заголовок гласил: «Траур в Аризонском университете», а дальше шрифтом помельче — «Третья за семестр жертва вождения в нетрезвом состоянии». На черно-белой фотографии была видна разбитая «Ауди А4» и пикап, вклинившийся в автомобиль со стороны водителя.

Статья датировалась январем прошлого года.

Элли пробежала глазами текст. Студенты Аризонского университета устроили в кампусе пикет после того, как третий человек за семестр, первокурсница Хезер Брэдли, погибла на Апачском бульваре из-за пьяного водителя. Краткое заключение гласило: 32-летнему плотнику, сидевшему за рулем небольшого грузовика, предъявлено обвинение в непредумышленном убийстве. Вкратце были пересказаны и два другие происшествия. Затем приводились высказывания друзей Хезер и одного из преподавателей.

Элли перечитала последний абзац, где цитировалось высказывание профессора математики: «Хезер была выдающейся студенткой с блестящим умом. Я лишь недавно составлял для нее рекомендательное письмо. Ей нравилось учиться поблизости от дома, но она все же решилась уехать из Аризоны. Мне было жаль с ней расставаться, но я никак не ожидал, что прощание окажется таким».

И последний абзац: «Получив приглашение из Нью-Йоркского университета, Колледжа Смита и нескольких других престижных вузов, Брэдли предпочла Стэнфорд. Этой осенью ее должны были зачислить на второй курс».

Подделать документы для поступления в колледж было бы чрезвычайно затруднительно, потребовался бы липовый вкладыш

— Она просто сняла телефонную трубку и позвонила в Нью-Йоркский университет, — догадалась Элли.

— Верно, — согласился Роган. — Представь себе. Настоящая Хезер Брэдли уже приняла решение. Семье пришлось связаться со Стэнфордом и сообщить, что Хезер не приедет. Но никому не пришло в голову оповещать те заведения, которые она отвергла. Так что Тане нужно было лишь сообщить в Нью-Йоркский университет, что она передумала. Она дает им другой адрес, и семья Хезер понятия Не имеет, что их погибшую дочь зачислили в другое учебное заведение. Я позвонил в приемную комиссию Нью-Йоркского университета и узнал даже больше, чем ожидал. О некоем федеральном законе, ограничивающем публичное разглашение сведений о студентах и преподавателях. Правда, я получил неофициальное, недокументированное подтверждение того, что все было именно так. Наша подруга, должно быть, творила чудеса в спальне, поскольку мне удалось убедиться, что она не пользовалась никакой финансовой поддержкой. Все остальное — вполне стандартная кража персональных данных. Фальшивое удостоверение личности из Мэриленда. Она даже ухитрилась открыть там текущий банковский счет. И снять комнату у Меган, найдя ее на сайте «Крейгслист», без формальностей типа рекомендаций и проверки платежеспособности.

— И ты называешь все это «маленькой новостью»?

— Да. А вот и забойная новость. Любые наши сомнения, стоит ли Таня за убийством Меган и нападением на квартиру, похоже, снимаются вот этим. — Джей Джей щелкнул мышкой, открыв новое окно браузера, и вышел на «Кампус Джус». Пробившись через дебри старых записей, он остановился на свежих постах в теме «Меган Гунтер». Здесь появился новый ответ.

Не стоит меня искать, все равно не найдете. А станете искать, я доберусь до вас и ваших родных.

Роган откинулся на спинку стула.

— Мы, конечно, обломались с этим сайтом, но внимание наше было направлено именно туда, куда хотела Таня. Это как фокусы, основанные на ловкости рук. Чем упорнее ты пытаешься найти монетку, тем легче фокуснику тебя одурачить, заставив смотреть налево, пока он вытаскивает ее из твоего правого уха. Таня знала распорядок Меган и воспользовалась этим, чтобы увести нас в другую сторону. Мы увидели эти послания и решили, что мишенью была Меган. У этой женщины холодное сердце. Она убила девушку, с которой прожила бок о бок несколько месяцев, только чтобы отвлечь внимание.

— Боже мой, Роган, этот пост оставили меньше часа назад.

Сразу после убийства Гунтер они попросили одного из компьютерщиков отслеживать новые посты о ней на сайте «Кампус Джус». Он заверил, что может написать простенькую программку, которая будет предупреждать их о любых новых комментариях к угрозам. Программа сработала.

— Я знаю, — отозвался Роган. — Я получил оповещение в течение двух минут и уже звонил нашему Джаббе Хатту с Лонг-Айленда насчет интернет-провайдера.

— То, что мы сидим здесь, подсказывает мне: из этого ничего не вышло.

— Она снова пользовалась скрывающей программой. Эта девица угрожает нам, при этом прячась неизвестно где. Она — электронный призрак.

— Мы разместили ее фотографии по всему городу. В новостях ее показывают ежедневно и круглосуточно. Рано или поздно ее кто-нибудь засечет.

Больше, чем молодых привлекательных женщин, ставших жертвами убийства, масс-медиа любят привлекательных пропавших девушек. История о женщине, которая покинула больницу и исчезла, пережив грозившее смертью нападение, для криминальных отделов таблоидов все равно что крэк для наркомана. Патрули отрабатывали все звонки на «горячую линию», даже когда звонили психи, но пока ни один выезд результатов не дал. Своей угрозой Таня повысила ставку.

— Роган, если бы Таня знала подробности нашей личной жизни, она бы использовала их в послании, ведь она указала распорядок дня Меган, чтобы напугать ее. Угроза «нашим родным», показывает, что она ничего не знает о Сидни.

— И о Джессе, — добавил Роган.

— И о Джессе.

Элли пыталась убедить себя, что Таня больше озабочена своим побегом, чем охотой на родственников полицейских, она все же воспользовалась встроенным в мобильник фотоаппаратом, чтобы сфотографировать Танино удостоверение личности из Мэриленда. Она переправила снимок Джессу, сопроводив следующим сообщением: «Нам угрожает сумасшедшая девица. Скорее всего, фигня, но на всякий случай фотка — в твоей почте».

Она нажала на кнопку «Отправить» и спросила Рогана, послал ли он такой же снимок Сидни.

— Я достаточно долго продержал ее перед телевизором, заставляя смотреть новости, и теперь она отлично знает эту девицу в лицо, — сообщил Джей Джей. — Я позвоню ей насчет этой ерунды. Она не всегда спокойно относится к моей работе, особенно, когда я говорю о ней дома.

У него зазвонил телефон.

— Да, Роган слушает.

В руке у Элли зажужжал мобильник. Пришел ответ от Джесса: «Сумасшедшая — симпатяшка. Теперь точно буду бдить».

Элли хотела ответить, но тут ее привлекли слова Рогана:

— Да, дело Меган Гунтер. Что-нибудь есть? — Элли было знакомо это взволнованное выражение его лица. Появились новости. Элли перегнулась через стол к его ноутбуку и нажала «Обновить». Но посланий на сайте не прибавилось.

— Что? — нетерпеливо прошептала она. — Что там еще?

Роган покачал головой — знак, что ей стоит помолчать.

— Ей-богу?.. Уверен?.. Чудненько. Хочу попросить тебя об услуге. Мне понадобится ДНК, чтобы подтвердить… Нет, образца у меня нет. Послать кого-нибудь, чтобы извлечь волосы из душевого слива?.. Круто. Спасибо.

Роган молча повесил трубку, и Элли захотелось треснуть его хорошенько, чтобы выбить долгожданные слова.

— Это криминалисты, насчет пальчиков Тани Эббот. Думаю, барышня все-таки не призрак.

— Арест в Балтиморе за проституцию — не единственное ее прегрешение?

Роган покачал головой.

— Они кое-что нашли, но не в ИАСДИ. — Интегральная автоматизированная система дактилоскопической идентификации (ИАСДИ) содержала данные из уголовных дел со всей страны. — Это из собственной коллекции «висяков» ПУ Нью-Йорка. Догадайся-ка, что там обнаружилось?

— Джей Джей, у меня нет настроения играть в викторину.

— Отпечатки, оставленные Таней Эббот в квартире Меган Гунтер, совпадают со следами на бокале шампанского с места убийства Манчини. Пошлю кого-нибудь найти волос в ванной у Меган, чтобы получить образец ДНК для подтверждения. Но и отпечатки — это уже кое-что.

Таня Эббот была той самой загадочной незнакомкой с последнего, рокового свидания Роберта Манчини.

ЧАСТЬ IV

Легкие деньги

Глава 36

14.30

Когда лейтенант вызывала детективов к себе в кабинет, чтобы узнать новости по текущему делу, их беседы обычно бывали непродолжительными. Краткое изложение опроса свидетелей. Результаты экспертиз. Возможные дальнейшие шаги. Но сегодня утром от Рогана и Элли

Складывалось впечатление, что Таня Эббот была последней, кто видел Манчини живым. Она же последней видела Меган Гунтер, с которой делила кров под именем Хезер Брэдли. Через Стейси Шектер она была связана с Кэти Бэтл, убитой двумя днями ранее в гостинице «Роялтон».

Взгляд лейтенанта скользил по доске — она обрабатывала новую информацию.

— Криминалистыуверенынасчет отпечатков?

— В квартире полно пальчиков Эббот, — сказал Роган. — Они обнаружили четырнадцать совпадений со следом на бокале шампанского, оставленным таинственной незнакомкой Манчини. Она — наша девушка из «Двести двенадцатого».

— Эти данные были у нас прямо под носом, — призналась Элли. — В телефонных распечатках. Двадцать седьмое мая… — Роган обвел дату, написанную рядом с именем Манчини. — Это день, когда Кэти Бэтл позвонила Стейси Шектер, чтобы та вместо нее встретилась с клиентом. Стейси пойти не могла, поэтому позвонила Тане Эббот. Клиентом был Робо Манчини. Поверить не могу, что я раньше не заметила эту связь.

— Не думала, что такой вундеркинд, как вы, Хэтчер, что-то может упустить.

Зато сарказм в голосе лейтенанта Элли заметила.

— И все-таки упустила. Когда я приехала к матери Кэти, чтобы сообщить о ее смерти, сиделка в доме престарелых упомянула, что у нее случился удар в тот день, когда скончался Сидни Поллак. Я помню, что сама узнала об этом из выпуска новостей в день убийства Манчини. Мне следовало понять это раньше. А я лажанулась.

— Ну-у, — запротестовал Роган, — только не начинай все заново. Я не называл тебе дату этих звонков. Сказал только, что это было четыре месяца назад. Ты же не ясновидящая.

— Стало быть, урок усвоен, — резюмировала Такер. — Напарник должен знать все то же, что и вы.

— Это же можно отнести и к лейтенантам. — Элли ругала себя за то, что приняла реплику Такер так близко к сердцу. Но она все еще испытывала раздражение из-за свидания начальницы с шефом охраны Спаркса.

— Ну же, смелее, Хэтчер. Выскажите все, что вы думаете.

— Единственное, о чем я думаю, это поиски Тани Эббот.

— И того, кто ей помогает, — добавил Роган, улучив возможность разрядить накалившуюся обстановку. Он поставил галочку рядом с именем Манчини. — Эббот могла пристрелить Манчини в ходе неудачного ограбления, однако она наверняка не убила бы Меган Гунтер сама. — Он подчеркнул на доске имя «Меган Гунтер». — Эббот была серьезно ранена. Ее привезли в больницу Сент-Винсент едва живой. Пырнуть себя так, да еще несколько раз? Возможно, однако маловероятно. Есть и другой вопрос: орудие убийства. Ни один из ножей, что были на кухне, не соответствует ранам, которые нанесли девушкам. Орудие нападения кто-то унес. Эббот увезли на «скорой», так что это не она.

На этот раз он подчеркнул имя Тани.

— Еще у нас есть Кэти Бэтл.

— Таня подменила ее на свидании двадцать седьмого мая, а четыре месяца спустя Кэти находят мертвой в гостиничном номере? — Такер хотела удостовериться, что понимает все связи.

— Верно, — подтвердил Роган. — Мы только что получили данные экспертизы. Официальная причина смерти — асфиксия. Ее задушили. Но перед этим пытали. У нее сломаны пальцы. На теле двадцать семь порезов. Она была связана: кисти притянуты к ступням за спиной. Одного только давления от веревок было бы…

— Я представляю, — оборвала его Такер.

— Но изнасилована она не была, — добавила Элли. — По крайней мере никаких признаков сексуального насилия нет. Судмедэксперты не нашли на теле следов спермы, да и на месте преступления их не было.

— Хотя повреждения, описанные Роганом, похожи на сексуальные.

— Согласна, — отозвалась Элли. — Сексуальный мотив мог быть, но никаких доказательств у нас нет.

Насильственное анальное или вагинальное проникновение могло привести к разрывам и кровоподтекам, однако следы извращенного орального секса не всегда определяются. А насилие действительно могло быть сексуально мотивировано, даже без проникновения. Душитель из Колледж-хилл, орудовавший в Вичите, мастурбировал рядом с телами своих жертв. Но человек, убивший Кэти Бэтл, был достаточно умен и не оставил физиологических жидкостей.

— Значит, можно предположить, что у нее был сообщник, — сказала Такер, закладывая ручку за ухо. — Но почему наша парочка убивает именно этих людей?

«Найди мотив, и он приведет тебя к преступнику», — пронеслось в голове у Элли.

— Мы тоже об этом думали, — призналась она. — Представьте себе следующее. Таня приезжает в Нью-Йорк, чтобы начать все с чистого листа. Поступает в университет под именем Хезер Брэдли и пытается вести добропорядочную жизнь. Но ей не хватает денег, и она снова принимается за проституцию. Таня понимает, что в «Двести двенадцатом» с Манчини у нее есть возможность получить легкие деньги. Ей кажется, что в таких апартаментах наверняка есть ценные вещи: ювелирка, наличные, столовое серебро, компьютеры. Эббот не знает, что эта квартира — просто показуха. Они с приятелем спланировали ограбление, но что-то не заладилось. Этот парень, Манчини, прошел армию и, возможно, оказал сопротивление.

— Это я могу понять, — сказала Такер.

— Тем временем Меган обнаруживает новые для себя сведения о соседке по квартире: кто Таня на самом деле, где она была двадцать седьмого мая, а может, о том, что она проститутка. Меган узнает достаточно и теперь представляет опасность для новой жизни Эббот. Таня размещает на сайте «Кампус Джус» эти посты, чтобы отвлечь внимание, а затем они с подельником разыгрывают нападение на квартиру. Но, попав в больницу, Таня понимает, что поиск медицинской страховки Хезер Брэдли окажется бесплодным. А если мы возьмем ее за подлог с университетом, ее отпечатки всплывут в деле Манчини. И есть риск, что вскроется вся история.

— А как насчет риелтора? Зачем было убивать Кэти Бэтл?

— Наиболее стройной нам показалась версия, что после резни в квартире Меган Гунтер Танин сообщник почувствовал вкус к убийству. Выстрелы в Роберта Манчини были просто частью ограбления. Без настоящего азарта. Но убийство Меган — другое дело. Ножом. В близком контакте. Лично. Почти интимно. Возможно, он даже знал ее. Теперь же он заказывает свидание с Кэти Бэтл и на этот раз уже не торопится.

— А вы точно знаете, что Таня покинула больницудоубийства Бэтл?

Элли и Роган переглянулись. Они знали, что их теория строится на многочисленных допущениях, а теперь, высказав ее, сами видели все нестыковки.

Роган покачал головой.

— К сожалению, Таня покинула клинику, никого не известив. Сотрудница больницы спросила ее насчет страховки около пяти часов, а затем по окончании смены ушла. Судя по записям в медкарте, в пять тридцать Тане принесли обед, а в половине двенадцатого, когда мы

— И никто не заходил к ней в палату целыхшесть часов?

— Наверняка кто-то заходил, чтобы забрать поднос, — пояснила Элли, — но подумал, что пациентка спит. Она подложила под свое одеяло дополнительные. В любом случае Таня, конечно же, могла добраться до «Роялтона» вовремя. Кэти Бэтл заплатила за номер в шесть тридцать, а тело обнаружили около восьми. Даже если Таня опоздала, убийца Манчини и Меган мог действовать самостоятельно.

Такер покачала головой.

— Давненько мне не попадалась женщина, которая убила не любовника и не ребенка. А вам действительно кажется, что она способна на все это?

— По словам приятеля Меган, парня по имени Кит Гузман, в Таниной жизни был какой-то таинственный мужчина. — Элли и Роган решили пока не рассказывать Такер о том, что связывало Таню и судью Бэндона. — Она говорила, что у нее якобы всегда был человек, который о ней заботился, и это началось с самого первого сексуального партнера. Сказала, что даже ходила по этому поводу к психотерапевту. Возможно, у нее склад характера, вынуждающий подчиняться агрессивной личности.

— Говоришь, был психотерапевт? — переспросил Роган. Элли не упомянула об этом, когда рассказывала ему о результатах визита к Гузману.

— Предположительно. А что, тебе это о чем-то говорит?

Джей Джей пожал плечами.

— Возможно и нет. Тот ее арест в Балтиморе потребовал вмешательства психотерапевта, чтобы дело было закрыто. На одном из листов ее личного дела, которое мне прислали по факсу из прокуратуры, было написано от руки имя какого-то доктора. Я обратил внимание, поскольку здесь у нас по крайней мере такие консультации проводятся отделом пробации, а не самостоятельными врачами.

— Нью-Йорк тоже не исключение, — заметила Такер. — Не всякая территория, пусть даже более крупная, чем Мэйберри,[271] может позволить себе полноценную психологическую службу, которая занималась бы сопровождением мелких правонарушений. Если у нее был врач, готовый за нее поручиться, это наверняка частник.

Элли вывела это предположение на новый уровень.

— Отсюда вопрос: как двадцатилетняя проститутка могла позволить себе услуги частного психотерапевта?

Такер махнула шариковой ручкой в ее сторону.

— Похоже, наш вундеркинд понял нечто важное насчет загадочной Тани Эббот.

Глава 37

14.30

Разглядывая стоявший перед ней холст, Стейси Шектер откинула со лба челку и задержала на языке глоток пино нуар. Вроде бы блики приглушенных тонов на коже казались правильными, но выражение лица женщины по-прежнему было не таким, как надо.

Эта картина была для Стейси в новинку. Последние два года она почти ничего не писала, помимо абстрактных, но умиротворяющих полотен, которые можно было бы продать на улице и получить сотню-другую долларов. Когда-то она надеялась, что к этому времени сможет выставляться в лучших галереях Челси. Однако те немногие картины, которые она продала, ушли к людям, предпочитавшим приятное глазу украшение интерьера, а не истинное искусство.

Стейси не писала ничего реалистического со времен учебы в колледже. Родители отправили непутевую дочку на Западное побережье в надежде, что открытое пространство и свежий воздух вдали от рано созревших нью-йоркских друзей повлияют на нее благотворно. Предполагалось, что колледж в Вашингтоне, хранивший традиции хиппи и находившийся всего в часе езды от дома старшей сестры в Сиэтле, даст выход ее бунтарским манерам и обеспечит простор творчеству. Стейси решила, что удовлетворит все запросы, выбрав своей специализацией искусство, и весьма преуспела, закончив колледж в числе лучших студентов.

Очевидно, родители ожидали, что за четыре года их дочь подвергнется несколько иным трансформациям. Когда она вернулась, так и не получив пригодных для нормальной работы навыков и почти не изменив враждебного отношения к миру, родители отдалились от нее.

Стейси пыталась не преступать рамки закона, и в следующие четыре года получила больше навыков, чем во время учебы в колледже. Несколько раз она устраивалась работать дизайнером, пробовала свои силы в маркетинге, торговле и в конце концов стала официанткой. Но денег всегда не хватало.

Может, она по-прежнему обслуживала бы столики, если бы не тот вечер в танцклубе «Бальный зал Бауэри». Спустя два десятилетия после того, как совсем еще юная Стейси открыла для себя «Смитов» и заявила матери, что отказывается есть мясо, поскольку «это убийство», вместе с подругой Кармен она отправились послушать Моррисси.[272] Выпив три коктейля в ожидании начала представления, Кармен завела пространный разговор о некой знакомой, которая приторговывала телом. Стейси вдруг обнаружила, что защищает незнакомую ей женщину и тот выбор, который она сделала. И даже после того, как Моррисси допел финальную песню «Есть свет, который никогда не гаснет», она еще долго не могла отделаться от размышлений на эту тему.

Чуть больше года спустя Стейси уже могла оплачивать все свои счета, и при этом у нее оставалось достаточно времени на живопись.

Разумеется, она не трезвонила всем о том, каким способом зарабатывает деньги, но и не особенно комплексовала по этому поводу. В любом дорогом клубе или ресторане каждый вечер можно найти множество девушек, которые пришли познакомиться с придурками из инвестиционных фондов. Они часами потягивают дорогущие напитки в ВИП-кабинетах или отщипывают крошечные кусочки закусок-ассорти по двести долларов за порцию и ждут, что их снимут на ночь — без всякого продолжения. Стейси делала то же самое, не тратя времени на пустые разговоры, а деньги расходовала лишь на то, что считала нужным. Если уж на то пошло, девицы из клубов были большими шлюхами, чем она.

Обычно ей не составляло труда отделять главный источник дохода от остальной жизни. В роли Стейси она приводила в порядок непослушные волосы, укладывая их моделирующей пастой, густо подводила глаза, щеголяла в черной коже или дениме и ругалась хуже, чем прожженный уголовник. Однако, направляясь на свидание, она вытягивала волосы специальным распрямляющим гелем, надевала вещи, которые любая домохозяйка с Лонг-Айленда назвала бы «шикарными», накладывала легкий, соответствующий возрасту макияж и много улыбалась. А когда свидание заканчивалось, она попросту забывала об этой части собственной жизни. Поначалу привыкнуть к этому было нелегко, но ей удалось.

И вот теперь поддельная жизнь просочилась в реальную. Просочилась кровью, притом — настоящей.

Стейси снова поглядела на холст. Выражение лица. В нем что-то не так.

В каком-то смысле она жалела, что детективы показали ей те фотографии. Если при встрече с ними она не повела бы себя как последняя дрянь, если бы они сразу поверили в ее готовность помочь, возможно, они не стали бы выкладывать перед ней те снимки. Возможно, тогда она не увидела бы, что сделали с Мирандой. С Кэти Бэтл.

Но

Стейси поставила полупустой бокал на стол рядом с палитрой, плюхнулась на кровать и открыла ноутбук. Кликнув на закладку в меню, она вышла на сайт «Эротическое ревю» и некоторое время разглядывала свою страничку. Избегая фальшиво-гламурных псевдонимов, так часто используемых в этой профессии, — Ангел, Судьба, Вишенка и тому подобных, она, если уж ей вообще приходилось использовать имя, фигурировала просто как «Эс» — так она сокращала «Стейси». Прокрутив страничку вниз и пропустив описание внешности и перечень услуг, она увидела, что у нее появился новый отзыв. Пользователь, назвавшийся Карло, выставил ей девять баллов за внешность («модельный материал») и работу («я и забыл, что это услуга»). Что ж, это ей подходит.

Впервые Стейси узнала об этом сайте больше года назад. Увидев его описание: «сообщество спутниц, любительниц и поставщиц услуг», Стейси была уверена, что это засада, ловушка, устроенная стражами закона. Но потом за этот сайт поручилась одна из девушек; по ее словам, это как amazon.com, только торгуют сексом. И даже Стейси поеживалась от вульгарности языка, отвечая «да» или «нет» на описаниях услуг, которые она могла бы предложить. Зато потом этот сайт позволил ей покинуть эскорт-службу и перейти на вольные хлеба. Благодаря постоянным поклонникам, находившим ее на этом сайте, и более случайным клиентам, которые пользовались газетой электронных объявлений «Крейгслист», заказов у нее было предостаточно.

Затем она проверила свой аккаунт на почтовом сайте «Хотмейл». Этот адрес нельзя было отследить, и Стейси пользовалась им для получения отзывов на ее посты в «Крейгслисте».

Составление объявлений было для нее литературным творчеством: пусть и не слишком сложная форма, но тем не менее — форма. Словно скабрезные поздравительные открытки, ее виртуальные истории соответствовали давно известным сюжетным клише: скучающая домохозяйка в поисках развлечений; зажатая сотрудница торговой фирмы, стремящаяся воплотить свои фантазии; старшекурсница, желающая попробовать себя на поприще модели. По законам секс-индустрии потенциальные клиенты видели в этих объявлениях именно то, что нужно, — слегка завуалированные предложения заняться сексом за деньги.

Единственной общей деталью во всех объявлениях Стейси было описание самой себя — «искренняя привлекательная брюнетка». Она никогда не оставляла номер телефона. Чем меньше о ней известно, тем меньше шансов попасться.

Однако Стейси была не против постоянных клиентов. Если кто-то хотел встретиться с ней снова, и она была согласна, она говорила, что нужно лишь внимательно читать сообщения в «Крейгслисте», раздел «Женщины ищут мужчин». И найти «искреннюю привлекательную брюнетку».

Стейси просмотрела новую почту, пропуская неизменную виагру и предлагающий диеты спам, ища в темах сообщений ссылки на объявления в «Крейгслисте». Ближе к концу списка она нашла то, что искала, и щелкнула мышкой по письму.

Пришел ответ на объявление, которое она разместила сегодня утром.

Я — искренняя привлекательная брюнетка. Приехала в Нью-Йорк развлечься, но никак не могу найти ночлег. Надеюсь отыскать доброго мужчину, способного позаботиться обо мне. Это не розыгрыш. Пожалуйста, если это вам интересно, сообщите в письме свой номер телефона.

Открыв ответное сообщение, она сразу заметила обратный адрес:[email protected]. Очевидно, кто-то создал аккаунт специально для отправки этого сообщения. Возможно, у него мнительная жена, норовящая сунуть нос в его коммуникатор.

Очень жаль, что тяга к приключениям лишила тебя крыши над головой. Думаю, сумею помочь, если встретишься со мной завтра вечером. Я очень великодушен с правильными девушками при правильных условиях. Номер телефона оставить не могу. Скинь на мой адрес фотографию, назови удобное место свидания, и мы обсудим детали при встрече.

Стейси привыкла оказываться не единственным участником сделки, стремящимся сохранить инкогнито. Было ясно, что этот парень — не новичок. В письме не было никаких указаний на секс за деньги на случай, если ее объявление — полицейская ловушка. Но все не слишком тонкие намеки были налицо: ссылки на щедрость, условия, детали. Порядок он знал.

Стейси щелкнула по кнопке «Ответить», однако поймала себя на том, что не решается набрать текст, завершающий подготовительный этап встречи. Она поднялась с кровати и снова подошла к мольберту.

На этот раз она поняла, что именно в этом лице не давало ей покоя. Рот. Он слишком расслаблен. Слишком спокоен. На тех фотографиях неестественно искривленные губы Миранды потрясли Стейси даже больше, чем следы удушения. Такое странное выражение лица бывает на неудачных фотоснимках, когда человека застают в неподходящий момент. Стейси до сих пор не верилось, что Миранда умерла с таким криво застывшим ртом.

Она закрасила губы серовато-желтым, а затем кончиком кисти наметила более угловатые линии, чтобы позже покрыть их краской.

Эта блондинка-детектив прочитала ей нотацию о том, что Стейси занимается опасным делом. Попыталась уговорить ее «изменить образ жизни», как она выразилась. И для убедительности воспользовалась тем кошмаром, который произошел с Мирандой. В ушах у Стейси все еще звучал жесткий и отчасти снисходительный тон блондинки: «В следующий раз это может случиться с вами». Детектив даже заставила Стейси внести ее номер в мобильник, чтобы в случае чего он всегда был под рукой — «даже если захочется просто поговорить».

Блондинка называла ее по имени, словно подругу. По иронии, этим приемом пользовалась и Стейси на свиданиях — по крайней мере с мужчинами, которые стремились к имитации по-настоящему близких отношений.

Что ж, детектив ошибалась. Миранда не заслужила такой участи. Никто такого не заслужил. Но Миранда никогда не отличалась уличной смекалкой. У нее не было интуиции, способной тут же подсказать, стоит ли ждать от человека неприятностей. Стейси такой интуицией обладала. Она хорошо разбиралась в людях. И была умнее Миранды.

Она знала, что полиция врет, поскольку детективы предупредили ее: нужно держаться подальше от Хезер. Возможно, Хезер — или Таня из Балтимора — действительно смылась. Однако она не могла иметь отношения к тем гнусностям, которые кто-то сотворил с Мирандой. Наверное, Таня просто испугалась, увидев фотографию убитой Миранды в новостях. Возможно, решила бросить эту жизнь и свалить отсюда подальше — что-то вроде этого блондинка предлагала и Стейси.

Она вернулась на кровать и набрала ответное письмо, приложив к нему фотографию в бикини и ковбойской шляпе.

И нажала на кнопку «Отправить». Легкие деньги.

Глава 38

16.15

Слова — мелкие бессмысленные подробности, наспех записанные на пожелтевших бумажных листках, — могли серьезно изменить дело. Если взглянуть на них в новом свете, мелочи могут стать существенными. Холодное

Элли бессчетное количество раз натыкалась на такие бесценные крупицы — крохотные фрагменты, позволяющие собрать мозаику до конца, — в какой-нибудь пыльной, старой, давно забытой папке полицейского архива. Вот и теперь в надежде на случайное везение они с Роганом стряхивали пыль с документов десятилетней давности — дела Тани Эббот, привлекавшейся тогда за проституцию.

В папке лежали двухстраничный отчет Балтиморского ПУ и несколько листков с заметками, которые им удалось запросить из офиса прокурора штата по округу Балтимор. Этот набор документов не был похож на те закрытые уголовные дела, объемистые и богатые подробностями, которые привыкла исследовать Элли. Но тоненькая папочка оказалась единственным кусочком Таниной истории, на который могли рассчитывать детективы. Они начнут с того, что было известно о ней десять лет назад, и доберутся до нынешнего времени.

Роган выяснил все, что сумел, о психиатре, чье имя так небрежно записали на судебном определении об отклонении обвинения против Тани. «ОТКЛОНЕНО, — печатными буквами вывел судья, оставив таинственную приписку: — Психологическое консультирование доктора Лайла Хьюсона».

Пока Роган охотился за Хьюсоном, Элли пыталась отследить семью Тани. Когда девушку арестовали, она указала балтиморский адрес и соответствующий телефонный номер. Сначала Элли проверила телефон, однако азиатка, снявшая трубку, с трудом, на ломаном английском объяснила, что номер этот у нее уже два года и что она никогда не слышала ни о ком по фамилии Эббот. Затем Элли позвонила в местную службу регистрации недвижимости и узнала, что дом по адресу, который Таня назвала после ареста в полиции, три года назад был продан наследниками некоей Марион Эббот.

Следующим шагом Элли была попытка расспросить нового хозяина дома. Мужчина, ответивший ей по телефону, знал о прежних владельцах не больше, чем азиатка, унаследовавшая телефонный номер.

И понимать его было не легче из-за сильного южного акцента.

— Эббот? Не, ничего не напоминает, но клясться, что не знал их раньше, не стану. Я имел дело с риелтором. Дама сказала, что владелица сыграла в ящик, и дом нужно продать. Долгов на доме много, сказала она, поэтому для меня это была выгодная сделка. Правда, дом разваливается. Вы можете поговорить с кем-нибудь из соседей. Есть же тут старожилы… Имена? Не, тут я помочь не смогу.

Элли поблагодарила мужчину за потраченное время, повесила трубку и открыла на компьютере «Гугл. Карты». Набрав старый адрес Эббот, она выбрала опцию «Просмотр улиц».

На мониторе появился дом, в котором когда-то проживала Таня Эббот. Это была неприметная одноэтажная постройка, похожая на ферму. Бежевая краска на стенах казалась довольно свежей, но по алюминиевой стремянке и черепице, сложенной стопками на дорожке у гаража, Элли поняла, что нынешний хозяин купил недвижимость, нуждающуюся в ремонте.

С помощью мышки она совершила виртуальную прогулку в южном направлении и кликнула на доме по соседству с бывшим жильем Эббот. В верхнем углу экрана выскочил адрес соседей. Ненадолго вернувшись к списку абонентов, Элли набрала номер.

Она знала, что в «Гугле» используется неподвижная панорамная фотография, именно с ее помощью Элли удалось «погулять» по Балтимору. И все же, слушая доносившиеся из трубки гудки, она внимательно смотрела на монитор: а вдруг удастся увидеть в доме человека, отвечающего на звонок?

— Алло?

Это был либо ребенок, либо женщина с совершенно дурацким голосом. Элли чуть не спросила, дома ли мама, но передумала, на случай, если имеет дело с Бетти Буп.

— Вы владелец дома? Я звоню из полицейского управления.

— Полиция? У меня неприятности?

Определенно ребенок.

— Нет. Я просто хочу поговорить с твоими родителями. Они дома?

— У меня только мамочка.

— Хорошо, а она дома?

— Да.

— Ты можешь ее позвать?

— Она делает зарядку в своей комнате.

— Хорошо, но ты же можешь позвать ее? — Договориться с этим малышом было непросто.

— Мне нельзя ее беспокоить, когда она занимается гимнастикой.

— Как тебя зовут?

— Бенджамин.

Элли отметила про себя: надо отчитать мать, не объяснившую ребенку, что нельзя говорить с незнакомцами.

— Это очень важно, Бенджамин. Я скажу ей, что это я попросила ее позвать, ладно?

— Но там у нее кто-то есть. И она велела мне никогда-никогда-никогда не заходить, если делает с ним зарядку.

Элли ясно представила, какой зарядкой занимается Бенджаминова мамочка в спальне среди бела дня, и ей не хотелось взваливать на себя ответственность за то, что увидит этот мальчишка, если прямо сейчас откроет мамину дверь.

— А давно вы живете в этом доме, Бенджамин?

— Давно. Всегда, наверное.

— Ты в нем родился?

— Не знаю. По-моему, детей приносят из больницы… Но моему старшему брату шестнадцать, а его измеряли по той же двери, что и меня — там, в подвале. И я уже выше, чем он в семь лет.

Значит, Бенджаминова мама живет в этом доме не меньше девяти лет.

— А как зовут твою маму, Бенджамин?

— Энн. Энн Хан.

— Тебе нужно постучать в мамину дверь. Хорошо, Бенджамин? Только ни в коем случае не открывай! — с нажимом проговорила Элли. — И не заглядывай. Просто постучи. Громко-громко. И скажи, что ей звонят из полиции.

Элли потребовалась еще несколько раз убедить Бенджамина, что ему не грозит взбучка, но в конце концов мальчик согласился. И сделал все в точности, как его просили. У малыша были крепкие кулачки и сильные легкие.

— Алло?

В голосе женщины слышались одновременно тревога, усталость и досада. Очевидно, ее партнер по гимнастике был весьма одаренным тренером.

— Госпожа Хан? Меня зовут Элли Хэтчер. Я звоню из Полицейского управления Нью-Йорка насчет вашей бывшей соседки, Тани Эббот.

— Тани? — Напряжение в голосе пропало, как только женщина отдышалась и настроилась на беседу.

— Да. Мы полагаем, что она стала важным свидетелем по делу об убийстве, и пытаемся найти членов семьи, которые поддерживают с ней отношения.

— Я не общалась с ней с тех пор, как продали дом, значит… Это было года три назад.

— Вы общались с ней после смерти Марион?

— Ее матери. Верно. Таня — она же, знаете… Хотя, наверное, вы не знаете. Она была трудной девочкой. Дома почти не бывала, все время туда-сюда, словно жила на молодежной турбазе. Я вам так скажу: Марион была святая. Она всю жизнь дочке отдала, в лепешку готова была расшибиться ради этой девчонки. А Таня? Когда-то она была славной девочкой. Даже частенько сидела с моим старшим, когда он еще грудничком был. Но в подростковом возрасте… Говорю вам, ни одна девочка еще не превращалась так быстро из учительской любимицы в… Ладно, скажу прямо — в

Элли поняла: единственное, что радовало Энн Хан больше, чем «зарядка», — это сплетни о соседях.

— Вы сказали, что Таня дома не засиживалась и частенько уходила. А у Марион были мужчины, которые тоже вот так приходили и уходили? — Внезапный перескок с доски почета к половой распущенности был красноречивым признаком сексуального надругательства, а большинство подобных случаев происходят дома.

— Ни в коем разе. Марион была не из таких. Если у нее кто когда и был, так я ни разу не видала. Она залетела в девятнадцать, и это было ей уроком. С тех пор она ног не раздвигала.

— Таня была единственным ребенком?

— Верно.

Элли потянулась к фотоальбому, найденному в Таниной комнате. Быстро перелистав его, она отыскала страницу с фотографией юной счастливой девушки и еще более юного белобрысого мальчика. Что-то в этом парнишке по-прежнему казалось Элли очень знакомым. Наверное, у него было какое-то сходство с Таней, но Элли так и не смогла понять, в чем оно заключалось.

— Вы уверены? Может, у нее был сводный брат — по отцу? Мы нашли снимок ребенка лет на восемь моложе нее.

— Донор спермы, от которого залетела Марион, вероятно, мог обрюхатить пол-Балтимора, но чтобы у девочки были отношения с единокровным братом? Хм… Марион ясно дала понять, что отца у Тани нет. Возможно, это кто-то из соседских ребятишек — Таня многим из нас помогала, сидела с детьми.

— Ее мать забеременела в девятнадцать и умерла три года назад? Она была еще молодая…

— Да, сорок семь или вроде того. Рак шейки матки. Говорила, мол, надо было повырезать все причиндалы после рождения Тани. В последний год бедняжка совсем извелась из-за своих медицинских счетов.

— Я так понимаю, денег у них было немного.

— Шутите? Здесь у всех так.

— А как насчет Тани? У нас сложилось впечатление, что лет десять назад она посещала психиатра или частного адвоката.

— Это для меня новость. Ну, вполне возможно, что девочке требовались консультации, но Марион не смогла бы это оплатить даже до болезни.

— Нам показалось, что у Тани был доступ к каким-то средствам. Может, Марион застраховала свою жизнь?

— Нет, я бы наверняка об этом узнала. Под конец я навещала Марион по несколько раз в неделю. Она все позакладывала, пытаясь раздобыть денег. Будь ее жизнь застрахована, она и под это заняла бы. У нее даже медицинской страховки не было. Она же прислугой работала, понимаете?

— Домработницей?

— Нет, кажется, няней. Она относилась к этим семьям, как к родным. Кстати, ребенок на Танином снимке мог быть из тех, с кем нянчилась Марион. Некоторые семьи были совсем не против, чтобы Таня приходила вместе с мамой, как будто все они одна большая семья. Черт, я наверняка могла бы вспомнить имена, но сейчас в голову ничего не приходит. Знаю, что один из ее нанимателей был какой-то большой шишкой. Она много лет работала в его семье. Впрочем, это не важно. Когда Марион заболела, никто из них не заволновался. Вот так оно и выходит, понимаете?

— Есть ли какие-нибудь еще подробности, о которых мне стоило бы знать?

— Ну, есть еще кое-что, но мне, наверное, лучше ничего не говорить.

«Мне лучше ничего не говорить».

Эти пять слов на протяжении многих десятилетий были отправной точкой для бесконечных пересудов. Возможно, гибель Оскара Уайлда восходит именно к этой фразе — ее наверняка прошептала какая-нибудь дамочка в корсете, попивая чай в одной из гостиных викторианского Лондона.

— Послушайте, это не пустые пересуды, — заверила Элли собеседницу. — Это сбор материала для официального полицейского расследования.

Энн долго уговаривать не пришлось.

— Просто забавно, что вы сказали насчет Таниных денег. Мне всегда это было любопытно. Надо было мне догадаться — девочка что-то скопила. И подумать только — она позволила матери умереть с тревогой о медицинских счетах!

— А почему вы думаете, что Таня зажимала деньги?

— Потому что я однажды с ней разговорилась, как раз в то время, когда риелтор выставил табличку «Продается» возле их дома. Должно быть, всего через месяц после смерти Марион. Я спросила, нет ли какой-то возможности сохранить дом за собой. Таня сказала, что пыталась найти способ, но все деньги у нее вложены.

— Какие деньги?

— То-то и оно. Я поднажала, а она разнервничалась, сказала, что деньги у нее от дяди, но предназначены они для учебы. Я тут совсем обалдела: насколько я знала, Марион была единственным ребенком, а Танин папаша на горизонте не объявлялся. Я и сказала: «А ты не старовата для учебы-то?» А она мне что-то типа: «Что ж, для того и нужны деньги, а потом — как знать». Затем она в дом улизнула, а я решила, что не вправе ее расспрашивать. Вскоре Таня переехала, и больше я ее не видела.

Элли поблагодарила Энн и повесила трубку. Роган закончил разговор в тот же момент.

— Какие новости? — спросил он.

— Пока больше вопросов, чем ответов, — сообщила Элли. — Танина мама работала няней. Умерла примерно три года назад с кучей долгов. Банк продал дом. Соседка сказала, что Таня однажды упоминала, будто у нее есть деньги на учебу от дяди, но та же соседка прежде ни разу не слышала о его существовании.

— Может, папик какой-нибудь дал?

— Кто знает. А у тебя что?

— Доктор Лайл Хьюсон все еще практикует. В субботу, конечно, он не работает, но по дежурному номеру я в конце концов добрался до его помощницы. Удивительное дело — она забеспокоилась насчет конфиденциальности. Но я спросил, случалось ли доктору Хьюсону выступать в суде на общественных началах или что-нибудь вроде того. Она засмеялась и сказала, что доктор задаром и с постели не встанет. Сообщила, что он берет полторы сотни в час.

— Десять лет назад наверняка брал меньше.

— Восемьдесят пять, если быть точным.

— Для матери-одиночки, работающей няней, это дорого.

— Безумно дорого.

Постукивая ручкой по столу, Элли размышляла, что все это значит.

Глава 39

Воскресенье, 28 сентября

2.45

— Ми-и-ленькая.

Придурок в черном кожаном пиджаке, насквозь пропахший одеколоном «Поло», таращился на грудь Элли, подошедшей к двери в клуб. Очевидно, из-за недосыпа она, выскочив из дома, недостаточно хорошо застегнула молнию своей кофты с капюшоном.

— Да и ты ничего, — ответила она, ткнув пальцем в мягкие мышцы у него на груди. — Где мой брат? Джесс Хэтчер. Ростом с тебя, но килограммов на сорок легче.

— Такой же хитрожопый, как ты, только менее смазливый?

— Он самый.

— Видел его в подсобке с одной из девчонок минут десять

Несмотря на протесты сестры, Джесс ухитрялся примерно раз в месяц под каким-нибудь предлогом вытащить ее в это место. Поскольку он работал здесь с марта, по прикидкам Элли, это был ее седьмой визит во «Флюиды». Много лет Джесс был летуном, неспособным задержаться на одной работе. Лишь один раз до этого он застрял на три месяца в одной забегаловке в Одежном районе,[273] работал поваром на блюдах быстрого приготовления, да и то из чувства вины, поскольку эту должность нашла ему Элли. В среднем же его хватало на несколько недель.

Но по причинам, которые так и оставались недоступными пониманию Элли, этот низкопробный, залитый неоновым светом стрип-клуб на Вестсайдском шоссе, с патлатыми музыкантами и их грохочущей музыкой в стиле восьмидесятых, пробудил все лучшее, что было в ее брате. «Флюиды» с их беспорядочно-причудливой обстановкой в стиле ретро стали тем пространством, где Джесс казался разумным взрослым, а толпы юристов и фондовых менеджеров, буйствующих на холостяцких вечеринках, выглядели непредсказуемыми идиотами.

Периодическим визитам Элли обычно предшествовало обещание Джесса, что она увидит самое невероятное шоу плотских фантазий. Как правило, в представлении были задействованы шарики для пинг-понга.

Но на этот раз Джесс обещал ей не просто развлечение. Элли обнаружила его в подсобке на диване. Рядом на подлокотнике пристроилась девица, скептически оглядевшая Элли.

— Это она?

— Да. Моя сестра, Элли Хэтчер. Она присмотрит за тобой, Жасмин.

Внешность девушки соответствовала ее имени: длинные, темно-каштановые волосы, в которых пестрели карамельного цвета пряди. Жасмин взбила их, не пожалев лака и придав прическе такой вид, будто она только что выбралась из постели после бурного секса. Надув губки, стриптизерша состроила Джессу гримаску, умудрившись соединить в ней гнев и сексуальность. Несомненно, с таким талантом щедрые чаевые были ей гарантированы.

— Твой брат умеет склонять людей даже на то, чего они вовсе не хотят.

— И не говори. Он сказал, ты что-то знаешь о «Престижных вечеринках»?

Глава 40

9.30

Оказалось, Жасмин — ее настоящее имя. Жасмин Энн Харрис, двадцать шесть лет. Она давным-давно не появлялась в базе данных ПУ Нью-Йорка. Однако в десятилетнем возрасте ее включили в список свидетелей по иску ее матери о домашнем насилии. В тринадцать лет она стала истцом в деле об изнасиловании второй степени,[274] подсудимым значился человек, также носивший фамилию Харрис. За последующие два года она четырежды убегала из дома, о чем свидетельствовали отчеты службы по делам несовершеннолетних. Детство и отрочество Жасмин не были счастливыми.

Однако собственную репутацию девушка ухитрилась не запятнать, хотя в разговоре с Максом и Элли призналась, что последние восемь лет баловалась наркотиками — сначала травка, потом кокс, следом героин, а после него метамфетамин. Да и телом приторговывала — сперва ради наркотиков, затем — ради трехлетнего сына.

А сейчас она сидела в совещательной комнате прокуратуры и делилась тем, что знала о «Престижных вечеринках». На ней была фуфайка с эмблемой Колумбийской юридической школы, которую предложил ей Макс, поскольку с утра Жасмин заявилась в откровенном топе на тонких бретельках.

По словам Жасмин, заправлял в службе пожилой мужчина, которого она знала под именем дяди Дейва. Согласно свидетельству о регистрации корпорации, поданному в прокуратуру штата, исполнительным директором и единственным акционером числился Дэвид Тейлор. Жасмин было известно лишь немногим больше: что были две сестры, Корлисс и Каденс ЛаМарш, помогавшие Дейву находить девушек и устраивать встречи.

Жасмин подозревала, что никогда бы не узнала их фамилию, если бы однажды Корлисс не проболталась. Она спросила у Жасмин, настоящее ли у нее имя, та подтвердила и задала Корлисс встречный вопрос. «Да, Корлисс, Каденс и еще у нас есть брат Калеб, — ответила девушка. — Полагаю, наша мамочка посчитала, что с фамилией ЛаМарш можно пойти по-крупному и прикинуться потомками королей».

— Она лишь раз упомянула свою фамилию, — пояснила Жасмин. — Но я запомнила, поскольку все время повторяла ее про себя. Корлисс ЛаМарш. Просто шикарно. Намного лучше, чем Жасмин Харрис, понимаете?

Жасмин периодически прерывала свой рассказ, чтобы поразмышлять вслух, «не копает ли она себе яму». Похоже, это было ее любимое выражение.

Она опять повторила его, сделав большой глоток из бутылки «Маунтин дью», которую Элли принесла ей из торгового автомата, стоявшего в холле прокуратуры.

— Знаете, мне все время кажется, что я копаю себе яму. — Она слегка рыгнула под влиянием содержавшегося в напитке газа, прикрыла рот ладошкой и хихикнула. — Даже отдавая «Вечеринкам» половину выручки, работая на них, я приносила домой от семи до двенадцати сотен баксов за ночь. Они вызывают меня раз в две недели, но в сочетании с тем, что платят во «Флюидах», удается неплохо заработать. Я просто не могу вернуться к свиданиям за сотню с теми хмырями, которых встречаю в клубе.

Кто-то в «Престижных вечеринках» сумел убедить Жасмин, что теперь она относится к элитной категории высокооплачиваемых девушек по вызову для представителей высшего класса. Они втюхали ей идею о фантастическом мире, где толковая красавица зарабатывает финансовую независимость и даже получает больше прав, беря деньги у слабых, но восхищенных мужчин, за такую малость, как секс.

Участвуя в операциях под прикрытием в период работы в патруле, Элли познакомилась с огрубевшими уличными девушками — теми, чью кожу усеивали побледневшие синяки, чьи ступни покрывали мозоли. И знала, что граница, отделяющая их от красоток из «Престижных вечеринок», эфемерна. Как юрист может использовать свои навыки при переходе из одной фирмы или отрасли в другую, защищая сперва интересы газовой компании, затем — производителей наркотиков, а после — проштрафившегося политика, труженицы секс-индустрии кочуют из стриптиза в порно, а оттуда — в подземелье «госпожи», на улицу или гостиничный пентхаус по три тысячи долларов за ночь.

— Ничего с тобой не будет, Жасмин, — успокоила ее Элли. — Неужели сейчас ты привлекательнее, чем была, получая по сотне за свидание?

— Черт возьми, нет, — возразила она с улыбкой. — Я становлюсь старше, а из-за ребенка на животе у меня остались растяжки.

— Разве сейчас, когда тебе платят по тысяче долларов за ночь, ты делаешь что-то иное для мужчин?

Жасмин покачала головой.

— Никаких извращений. Я сразу предупреждаю: только стандарт.

— Значит, если ты не стала привлекательнее и не расширила предложение, почему, как ты думаешь, эти мужчины платят тебе больше?

— А хрен их знает.

— Просто им сказали, что ты этого стоишь. Скажи парню, что стоишь сотню, и он будет относиться к тебе соответственно. А если заставить его раскошелиться на пару штук,

Жасмин сделала еще глоток содовой.

— Черт возьми, я этого стою. Штука баксов за ночь — не так уж много в этом городе. Я слышала, некоторые девушки до десятки получают. — От этой мысли ее глаза заблестели.

— А теперь еще раз расскажи мне о женщинах, которые регистрировали эти свидания.

Элли, конечно, заверила Жасмин, что та найдет способ заработать, но, по правде говоря, ей было все равно. Нужно было убедить Жасмин в необходимости сотрудничества и прижать эту компанию, что, в свою очередь, поможет найти убийцу Кэти Бэтл. К тому же, если Жасмин снова скатится в нищету и отчаяние, Элли в том не виновата.

Потребовался еще час на изложение того, что было известно девушке. О дяде Дейве. И этих двух сестрах, Корлисс и Каденс. Шесть свиданий за последние три с половиной месяца, и все ради секса за деньги. Спустя шестьдесят минут Жасмин сидела в комнате на пятнадцатом этаже окружной прокуратуры, уплетая кексики из упаковки, купленной в торговом автомате, а Макс и Элли совещались в коридоре.

— Этого по-прежнему недостаточно, — постановил Макс.

— Почему? — удивилась Элли. — Эта девушка, несмотря на прошлые наркотики и нынешний рафинированный сахар, циркулирующий в крови, обладает едва ли не лучшей памятью, с которой мне доводилось сталкиваться. Она позволит нам использовать ее имя. У нее нет криминального прошлого и мотива лгать. Ее слов и того, что мы узнали от Стейси Шектер, должно быть достаточно.

— С подобными агентствами всегда возникает одна и та же проблема. Главная цель эскорт-службы — сохранять видимость законности. Жасмин знает их руководителя под именем дядя Дейв. Имя достаточно отвратительное и вполне может принадлежать сутенеру. Но на бумаге, зарегистрированной прокуратурой штата, он — Дэвид Тейлор, руководитель и единственный владелец официальной компании, предлагающей дорогие, но разрешенные законом увеселения. Они все предусмотрели. Все оформили. Они заставили Жасмин заполнить необходимую бумагу и платят налоги с ее заработка. Я уверен, что и сестрам ЛаМарш он платит официально, да и налоги со всех доходов компании поступают куда надо. Эти люди отнюдь не глупы.

— Да, но они виновны в содействии проституции третьей степени.[275] Мы получим ордер, предъявим обвинение в уголовном преступлении, наложим арест на активы, а затем используем эти деньги и уголовное дело для получения информации о Кэти Бэтл и Тане Эббот.

— Проблема в том, что они сумели прикрыть свою задницу. Ты слышала Жасмин. Ей было велено не заниматься сексом с клиентами. Они даже заставили ее подписать бумагу о том, что любой сексуальный контакт с заказчиком является основанием для увольнения.

— А еще она сказала, что знает: этот документ — фикция. Корлисс, впервые встретив ее во «Флюидах», спрашивала, ходила ли та на свидания.

— Мы с тобой понимаем, что «свидание» — это просто код, однако дядя Дейв это оспорит и заявит, что имелось в виду лишь невинное сопровождение.

— А нам и не нужен приговор, нужен лишь рычаг. Я хочу получить кое-какие ответы.

Дверь совещательной комнаты скрипнула. Как и большинство дверей в зданиях на Центральной улице, ее не мешало бы смазать.

— Э-э… все в порядке?

— Все отлично, Жасмин. Если ты подождешь еще несколько минут, мы расскажем, каковы будут дальнейшие шаги.

— Вы, ребята, кажется, слегка поцапались. — Жасмин смотрела на них глазами испуганного ребенка. Элли поняла, что какая-то часть ее личности так и застыла в подростковом, тринадцатилетнем возрасте, оцепенела в тот миг, когда раздался стук в дверь ее спальни, тот самый, в конце концов приведший к полицейскому отчету.

Элли еще раз заверила женщину, что все в порядке, подождала, пока закроется дверь, и заговорила, понизив голос.

— Давай пойдем с этим к судье Бэндону. Сейчас он сделает для нас что угодно. Он подпишет ордер.

Макс покачал головой.

— Это неправильно, Элли, и ты это знаешь. Нам нужно больше доказательств.

Уже не первый раз Элли приходилось бодаться с представителем стороны обвинения. Прокуратура всегда беспокоилась, вынося дело на рассмотрение коллегии присяжных, даже когда каждая ниточка была связана и аккуратно заправлена в гладкое полотно доказательной базы. Полиции же достаточно меньшего количества улик, чтобы понимать — они взяли нужного человека.

Впрочем, обычно обвинитель, с которым Элли не сходилась во мнении, не был человеком, делившим с ней постель два раза в неделю. И это крохотное отличие заставляло ее вести себя приличнее, чем обычно в таких случаях.

И тем не менее информация была необходима ей.

— Прости, Макс, но я пойду к Бэндону сама, если ты не предложишь мне ничего другого.

Донован сглотнул и покачал головой. Она дерзко смотрела ему в глаза, но вдруг почувствовала, что уголок ее рта пополз вверх.

— Черт, ты так сексуальна, — сказал он.

— А еще я права. Нельзя просто взять и остановиться, когда мы так близки к цели.

Он шагнул к ней. Элли почувствовала у себя на лбу тепло его дыхания.

— Ты же знаешь, когда мы близки, я никогда не останавливаюсь. Возможно, мне просто понадобится окольный путь.

Он стоял так близко к ней, что Элли могла чувствовать, как его рука движется у бедра. Она закрыла глаза. В тот момент, когда ей показалось, что он вот-вот коснется ее, дверь совещательной комнаты снова скрипнула, а голос Макса послышался уже с порога:

— Жасмин, дорогуша, боюсь, мне придется попросить тебя кое о чем еще.

Элли прошла в дверь следом за ним.

— Приколист.

— Ты сказала, что тебе нужно что-то предложить.

— «Престижные вечеринки», — ответил деловитый женский голос после трех гудков.

— Привет, это Корлисс?

— Простите, а кто говорит?

Элли ободряюще кивнула Жасмин, сжимавшей телефонную трубку с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев. Элли слушала разговор через наушники цифрового диктофона, присоединенного к телефонному аппарату.

— Это Жасмин Харрис.

— Ой, привет, Жасмин. — Деловой тон собеседницы растаял, сменившись дружеской интонацией. — Мы про тебя не забыли. Я обязательно звякну, как только появится работенка.

— Дело в общем-то в том, что, как мне кажется, у меня есть работа. Или по крайней мере возможность поработать. Один из моих знакомых с прошлого месяца увидел меня вчера во «Флюидах» и хочет встретиться завтра. Его жена уезжает к сестре, или что-то в этом роде.

— Что ж, мне

— Нет, я к тому, что он собирается прийти завтра в клуб и увидеться со мной. Вчера вечером я об этом как-то не подумала, но потом мне пришло в голову, что это будет нехорошо по отношению к вам, ребята. Я не хочу портить с вами отношения из-за одного раза, понимаешь?

— Ты имеешь в виду встречу?

— Конечно, встречу. Прости.

— Хорошо, что ты позвонила. Нашим девушкам не положено встречаться с клиентами, минуя компанию. Время от времени кто-нибудь из клиентов по-настоящему сближается с какой-нибудь девушкой и выражает желание видеться с ней регулярно, однако и в этом случае мы ожидаем оплаты за первоначальное знакомство. Как ты думаешь, у тебя подобная ситуация?

— Не-е-т, он просто заскочил в клуб с каким-то приятелем. Кто знает, появится ли он там завтра вообще. Если да, я скажу, что сперва он должен договориться с вами.

— Так будет лучше, Жасмин. У дяди Дейва просто пунктик по этому поводу. Если он узнает, что девушка устраивает дела самостоятельно, ее уволят, да еще другим агентствам сообщат.

Элли понимала, что последняя фраза — чистый блеф.

— Невелика потеря, — ответила Жасмин. — Он все равно какой-то придурок. Это тот, с выходных на День труда. Все время пытался стянуть резинку, пока я ему минет делала. Прикинь, я его петушка растормошить пытаюсь, а он мне свои толстые пальцы в рот сует, так что я все время путала, где что.

Эту фразу они отрепетировали с Жасмин раз шесть, прежде чем набрать номер, но она все равно умудрилась произнести ее со своим глупым хихиканьем. Однако уловка сработала: Корлисс засмеялась и потеряла бдительность.

— Я посмотрю, как его звали, и помечу себе. Мы всем говорим, что нужно соблюдать безопасность, но некоторые девочки орально все еще соглашаются работать без резины. И, Жасмин, поаккуратнее в телефонных разговорах, ладно?

— Да, извини.

— Ничего. Я постараюсь найти для тебя что-нибудь на этой неделе, чтобы компенсировать сегодняшний вечер, хорошо?

— Спасибо, Корлисс.

Жасмин повесила трубку и потерла онемевшие пальцы.

— Нормально получилось?

Элли не удержалась и, перегнувшись через стол, схватила девушку за руки.

— Мисс Харрис, это было потрясающе.

Однако красотка жаждала не ее одобрения. Широко раскрытыми глазами она взирала на Макса, сидевшего на краешке стола.

— Хорошо вышло? Я все правильно сказала?

— Ты была великолепна, Жасмин.

Она отняла руки у Элли и натянула горловину Максовой фуфайки на свой подбородок. Элли знала, что эта вещь хорошо пахнет — трюфелями, кедром, лавандой и кофе. Пахнет Максом. Пахнет домом. Такой запах способен вселить чувство безопасности в душу любой женщины.

И в этот миг Жасмин выглядела совершенно счастливой.

Глава 41

12.35

— Не знаю, сколько раз я должен повторять вам. Я владелец предприятия. — Дэвид Тейлор потянул свой пиджак за лацканы так, словно наряд говорил сам за себя. — Почти всю жизнь у меня был бар в Верхнем Ист-Сайде, на девяностых улицах. Проверьте. Помет на моей лицензии не было. Отличные отношения с ребятами в Девятнадцатом участке. Позвоните туда, спросите Эда Девлина. Может, он уже в отставке, но все равно скажет, что я добропорядочный гражданин.

Элли расхаживала по допросной комнате за спиной у Тейлора, а тот твердил свою мантру — мол, он законопослушный бизнесмен. Затем она остановилась, упершись бедром в стол.

— Вы больше не владелец бара, дядя Дейв, и ребята из Девятнадцатого ни шиша не знают о «Престижных вечеринках». А если и знают, вряд ли собираются поделиться со мной, верно?

— Мой бар, — Тейлор произносил это слово с северо-восточным акцентом, проглатывая звук «р», — закрылся почти десять лет назад. Я сделал ошибку, не выкупив здание, когда была такая возможность. Не мог угнаться за арендной платой, понимаете. Хотя все оказалось к лучшему. Но пока я был владельцем бара, я видел, как обстоят дела. Мужчины с большими деньгами, которые очень много работают, не располагают большим количеством времени и хотят проводить вечера с красавицами. С роскошными, умными, привлекательными девушками.

— С проститутками, — уточнила Элли. — А вы сутенер.

— Ни в коем случае, мэм. Это не по мне. Не хочу участвовать в подобных вещах. Я католик, слава Господу. Уверен, что Папа не одобряет сутенерства. У меня даже есть адвокат, который дает девушкам на подпись документ, чтобы им чего дурного в голову не взбрело. Никакого секса. Ни с кем. Ни за что, иначе их выставят за дверь.

Элли возилась с Тейлором уже двадцать минут, но подкопаться было не к чему. Роган находился в другой допросной, дальше по коридору, с Корлисс ЛаМарш. Последние новости, дошедшие до Элли, — Каденс расколоть не удалось, поэтому Роган препроводил ее в камеру и теперь имел возможность поработать наедине с более податливой сестрой.

— У нас есть запись телефонного разговора с вашей сотрудницей, Корлисс. — Элли нажала кнопку диктофона, и послышался голос Жасмин, чистый и ясный, словно она сидела рядом с ними.

Услышав «из-за одного раза» и замечание Корлисс («Ты имеешь в виду встречу?»), Тейлор с удовлетворением улыбнулся. Однако при словах помощницы насчет платы за частное свидание лицо его слегка вытянулось.

— О, погодите, — вставила Элли, — сейчас будет мой любимый эпизод.

Тейлор негромко хмыкнул, когда Жасмин объясняла, как занималась оральным сексом, а клиент норовил снять презерватив.

«Мы всем говорим, что нужно соблюдать безопасность, но некоторые девочки орально все еще соглашаются работать без резины. И, Жасмин, поаккуратнее в телефонных разговорах, ладно?»

Элли остановила запись; Тейлор покачал головой.

— Поверить не могу, что Корлисс допустила подобное. Если она и кто-то из девушек так поступал, это делалось у меня за спиной. Я же абсолютно ясно…

— Знаю, знаю, — перебила Элли. — Никакого секса. Они подписывали бумагу.

— Именно так.

В дверь постучали, она приоткрыла. Это был Роган.

— Секундочку, — сказал Тейлор. — Ничего не говорите. Сейчас вы войдете и скажете, что глупышка Корлисс описала меня как злодея, на котором лежит вся ответственность. Знаете что, детективы? Я смотрел все до единой серии «Закона и порядка», и на такое не куплюсь. Корлисс поступила так по собственной воле. Я законопослушный бизнесмен, а если вы не верите мне, можете поговорить с моим адвокатом.

Роган распахнул дверь.

— На самом деле, господин Тейлор, я пришел не затем, чтобы с вами беседовать. Но к вам гостья.

За спиной Рогана стояла могучая дама ростом под метр восемьдесят и весом не меньше ста килограммов, с ярко оранжевыми волосами и зелеными тенями на веках, которые удивительным образом сочетались с ее цветастой шелковой блузой и толстым золотым

— Черт побери, Дейв! В какую гнусность ты втянул моих дочек?

— Это сестра господина Тейлора, Карен ЛаМарш, мама Корлисс и Каденс. Она хотела бы перекинуться парой слов со своим братом.

Оказалось, дядя Дейв и впрямь был дядей Дейвом.

Через четверть часа пребывания Карен ЛаМарш в допросной они услышали стук в зеркальное окно. Тейлор не лгал, сказав, что видел все серии «Закона и порядка».

Когда они открыли дверь, из комнаты, почти что оттолкнув Элли, выскочила сестра Тейлора.

— Этот сукин сын, мой брат, расскажет вам все, что вы хотите услышать, — пообещала Карен. — Но моим девочкам, моим дочкам, нужна сделка. Они уходят отсюда.

Элли, подслушав разговор между братом и сестрой, уже успела вызвать Макса. Он был готов гарантировать иммунитет Корлисс и Каденс в случае их сотрудничества со следствием.

— Только если на это согласится Дейв, — сказала Элли. — Для него сделки не будет. Только для девушек. Нам нужен полный доступ ко всей информации, которой располагают «Престижные вечеринки». Все клиенты. Все встречи.

— Но Корлисс и Каденс будут совершенно свободны, так? — уточнил Тейлор. — Никто никогда не узнает, что я их в это вовлек. Их имен не будет ни в одном документе. Нигде.

— Без проблем.

— Хорошо, тогда вот что. У меня все в компьютере. Давайте поработаем с ним.

— А где он? — спросила Элли.

— Дома, а вы как думали? Но — добро пожаловать в двадцать первый век, дорогая. Какой-то урод-технарь — один из тех, кто называет себя Джоном, хотя на самом деле он Санджи — подсоединил мне компьютер так, чтобы мы с девочками могли в любое время иметь доступ к информации о встречах. Пустите меня в онлайн и я расскажу все, что вам нужно. И давайте побыстрее с этим покончим — ради моих племянниц.

Карен ЛаМарш одарила Элли широкой улыбкой.

— Что это с ним стряслось? — удивилась Элли, когда женщина повернулась к выходу.

— Вы поверите, если я скажу, что он очень любит своих племянниц?

— Нет.

— Тогда скажем так: у меня на него кое-что есть; может, за решетку это и не приведет, но дома обойдется ему дорого.

— Хуже, чем от трех до пяти лет за организацию проституции? — поинтересовался Роган.

— Спрашивать нужно не у меня, а у моей невестки, Кармен. Она любит этого толстого слизняка без памяти. Целует землю, по которой он ступает. Она будет навещать его в тюрьме каждую неделю, и ей все равно, если вы опустошите их счета до последнего цента. Она простит ему все, но лишь в том случае, если не узнает, во что он втянул моих девочек. Они ей как родные дочки. Это разбило бы ей сердце. И хотя мой брат свинья, он просто не сможет жить с этим. — Она остановилась и окликнула брата. — Слышишь, Дейв? Ты будешь любезен с этими детективами, или я прихвачу сюда мобильный и позвоню Кармен прямо при тебе.

— Да-да, — отозвался он, махнув рукой, чтобы сестра наконец ушла и оставила его давать показания в относительном покое.

Но тут послышался стук в дверь, а следом нерешительно показалась голова гражданского сотрудника, дежурившего при входе.

— Детектив Хэтчер, вас хочет видеть какая-то женщина. Имя не назвала, но очень настаивала.

Роган махнул рукой, отпуская напарницу.

— Думаю, мы с Дейвом отлично управимся. Давайте поглядим, удастся ли нам раздобыть здесь ноутбук.

Женщина поджидала Элли, сидя на шатком деревянном стуле рядом с ее столом. Превосходно скроенный нефритово-зеленый костюм и безупречная укладка выглядели неуместно в обшарпанном и захламленном помещении отдела.

— Госпожа Бэндон. — Элли протянула руку, и посетительница ответила вялым пожатием.

— Спасибо, что нашли для меня время, детектив. Надеюсь, вы понимаете, почему я не назвала свое имя молодому человеку при входе.

Элли села за стол напротив Лоры Бэндон.

— На самом деле не совсем.

— Я знаю о цели вашего вчерашнего визита в нашу квартиру. Мне казалось, что я, будучи женщиной, могу попросить вас рассматривать это дело как частное, имеющее отношение лишь ко мне и моему мужу.

— Нет, это не частное дело. Речь идет о преступлениях, а ваш муж — судья. Он долгое время выступал обвинителем. Наверняка ему случалось отправлять кого-то в тюрьму за то, что сделал он сам.

Лора скрестила на коленях наманикюренные руки.

— У Пола, как у любого человека, немало недостатков. И, я полагаю, лицемерие — один из них. Но у нас сын, семья и, если уж вам так надо знать, существует определенное взаимопонимание. — Она выдержала взгляд Элли. — Я знаю об этой женщине. Не знаю ее лично, но о ее существовании мне известно, если, конечно, для вас это имеет значение.

— Поскольку дело касается закона, это не имеет значения.

— Что ж, вероятно, разница должна быть. Не стану подробно расписывать вам свои недостатки, но поверьте, для нас обоих лучше, если у него будет кто-то на стороне. Он все еще очень предан мне и нашему сыну. Но, если вся эта история станет достоянием общественности, пострадает не только мой муж. Сын станет посмешищем в Гарвардской юридической школе. А мне придется все пережить и с мужественным взглядом выстоять рядом с мужем. Вы видели, что произошло с женой Элиота Спитцера. Эта женщина была самостоятельным успешным адвокатом в одной из лучших юридических фирм страны. А из-за решения, принятого ею совместно с мужем и касавшегося частной жизни, над ней смеется весь город, считая ее степфордской женой,[276] антифеминисткой, которой запудрили мозги.

Элли только вчера погуглила Лору Бэндон и понимала, почему эта женщина сочувствовала бывшей первой леди Нью-Йорка. Как и она, Лора была выпускницей одного из лучших вузов страны, несколько лет проработала в крупной адвокатской фирме, а затем, уже после прекращения юридической практики, входила в советы директоров бесчисленных благотворительных организаций.

— Она временно оказалась в центре внимания, — возразила Элли. — Но, кто знает, через несколько лет она может стать государственным секретарем.

— Это не стоит таких унижений. Пожалуйста, умоляю вас, детектив. Я прошу только об одном: прежде чем принять решение, подумайте о судьбах других людей, на которые вы повлияете. Это касается не только Пола.

Лора встала и, не дожидаясь ответа, вышла.

— Ага, вот. Вечер пятницы. — Дэвид Тейлор указал на экран стоящего перед ним ноутбука. В электронной таблице нашлись записи за тот вечер, когда была убита Кэти Бэтл. — Ей назначили встречу в шесть часов в баре гостиницы «Роялтон». Она позвонила, сообщила, что клиент не внушает опасений. Миленькое заведение. Как-то раз в девяностых я видел там Брайана Адамса, стоял прямо в вестибюле.

Роган похлопал Тейлора по спине.

— Эй, осторожнее! — Похлопывание, вероятно, оказалось неслабым.

— Хватит воспоминаний, — сказал Роган. — Кто был на том свидании, дядя Дейв? Кто встречался с Кэти в «Роялтоне»?

— Здесь не сказано.

— Что значит «не сказано»? Вы же должны фиксировать телефонный номер, или кредитку, или еще что-нибудь.

— Так обычно и делается.

— Тогда почему в этот раз ничего не записали? — настаивал Роган.

— Потому что Каденс, очевидно, оформила встречу анонимно.

— Не думала, что у вас так принято, — удивилась Элли. — Разве не поэтому девушки отдавали вам половину денег? Они считали, если клиенты называют вам свои имена и номера телефонов, это вносит в процесс некую ответственность. Полагали, что находятся в безопасности.

Тейлор пожал плечами.

— В идеале да, но в реальности так не всегда получается. Как сказала беременная девушка о воздержании…

— Неудачная аналогия, Дейв, — покачала головой Элли.

— Послушайте, могу сказать только, что Каденс регистрировала эту встречу накануне. Обычно мы оставляем себе какую-то контактную информацию, но некоторые мужчины нервничают. У них есть подруги, жены. Они боятся копов, да мало ли что еще. Поэтому мы полагаемся на нашу… э-эпроницательность.Мои племянницы разбираются в людях. Если они отправили к кому-то Миранду, значит, по телефону он не внушал опасений. Богатый. Респектабельный. И, как я уже сказал, она отзвонилась, что все в порядке.

— Только из-за того, что по голосу он не показался опасным, вы решили, что так и есть? А про парня по имени Тед Банди[277] вы никогда не слышали?

— Фи, Тед Банди! Если бы этот человек зашел ко мне в бар, я бы сразу понял, что он не в себе. Вы же детектив, должны понимать, что я имею в виду. Интуиция. Возможно, не следует вам говорить, как давно мы этим занимаемся, но мы полагаемся на интуицию, и проблем у нас никогда не возникало.

— Конечно. До этого раза. По-моему то, что случилось с Кэти Бэтл, вполне можно считать проблемой. — Элли мысленно отметила для себя, что нужно подыскать адвоката для матери Кэти. Чем бы дело ни кончилось, Дэвид Тейлор оплатит ей такой уход, какой никогда не могла бы позволить себе ее дочь.

— Понимаю, вы пытаетесь заставить меня чувствовать вину. Вам не приходит в голову, что последние полтора дня я постоянно размышляю: можно ли было сделать что-то еще и защитить эту девушку? Я не чудовище. Но — знаете что? Она сделала свой выбор сама. Я никого не заставляю делать то, что не хочется. Плюс, взгляните-ка сюда, на эту галочку. Она означает, что парень попросил именно Миранду. Мы отмечаем такие вещи на случай, если девушка не сможет пойти, понимаете? Невозможно просто взять и послать другую, если просят кого-то определенного. И должен заступиться за Каденс: думаю, она решила, что тот, кто знает эту девушку, уже был ее клиентом. Вот она и сочла, что все в порядке.

Роган наклонился, чтобы лучше разглядеть экран.

— Если парень уже знал ее как Миранду, вероятно, он познакомился с ней через вашу службу.

— Возможно. Она проработала у нас около года.

— Вы можете составить список всех клиентов, которые заказывали встречи с ней?

— Да, без проблем, — отозвался Тейлор.

Если повезет, им удастся обнаружить человека, в прошлом пересекавшегося с Таней Эббот. Возможно, это кто-то из Балтимора.

Тейлор засмеялся и покачал головой, изучая записи на экране.

— А вот за этот список можно было бы кучу денег получить. Будь я действительно умен, уже прикрыл бы лавочку и занялся шантажом, не дожидаясь, когда на меня польется это дерьмо.

— О чем это вы? — поинтересовался Роган.

Тейлор указал на данные кредитки, принадлежащей «СДС Труп».

— Скажу лишь, что человек, стоящий за этой корпорацией, — некто, о ком все мы наслышаны.

— Имена, Тейлор.

Казалось, Тейлоровы глаза-пуговки вот-вот превратятся в знаки доллара. Он явно обдумывал возможный шантаж, прикидывая, удастся ли собрать средства на защиту в суде.

— Мы можем запросить у штата сведения об этой корпорации. Ведь и вас мы так нашли, не забыли еще? — Роган поднял руку, чтобы снова похлопать его по спине, но Тейлор остановил детектива.

— Ладно, ладно. Насколько я знаю, «СДС Труп» — это подразделение «Спаркс Индастриз».

Элли и Роган молча уставились друг на друга.

— Что? Вы же слышали о Сэме Спарксе, верно, ребята?

Глава 42

14.35

— Мы что-то проглядели. — Элли допила остатки диет-колы, сплющила банку так, что она стала напоминать песочные часы, и швырнула ее в мусорную корзину — самый свежий признак обновления в ПУ Нью-Йорка.

Белую доску покрывала паутина спутанных линий синего, черного и темно-красного цвета. Фотографии, телефонные списки и распечатки данных из базы «Престижных вечеринок» устилали почти каждый сантиметр стола и пола в допросной.

Они что-то проглядели. И это имело отношение к Тане Эббот.

— Отделим факты от домыслов, — предложил Роган. Он перевернул доску чистой стороной. — Факт: Таня Эббот была с Робертом Манчини вечером двадцать седьмого мая.

— Факт, — подтвердила Элли. — Изначально на эту встречу должна была пойти Кэти Бэтл. Но у ее мамы случился инсульт, и Кэти попросила Стейси подменить ее, а та, в свою очередь, позвонила Тане Эббот.

Роган быстро записал это на доске толстым черным маркером.

— Свидание было заказано через «Престижные вечеринки» анонимно. Однако звонивший просил Миранду, а значит, предположительно, встречался с ней раньше.

— Вторая часть — домысел, — уточнила Элли.

— Ладно, запишем ее синим, — согласился Роган, беря другой маркер.

— Факт: компания Сэма Спаркса пользуется услугами «Престижных вечеринок». В частности, они уже заказывали встречу с Кэти Бэтл. Факт: судья Пол Бэндон проявил особый интерес к расследованию убийства Роберта Манчини.

Роган медлил.

— Ты действительно думаешь, что это можно считать фактом?

— Да. Я говорю не о своей непродолжительной остановке в камере. Я смирюсь с этим и спишу на собственную оплошность. Я говорю о том, что тебя вызывали на совещание, чтобы узнать положение дел. Это явно не входит в стандартную процедуру. Поэтому — да, факт. А вот предположение: Бэндон пытался подкатить к Спарксу, чтобы тот подмазал для него кое-какие политические колесики. Но, возможно, мы упускаем совершенно иной мотив.

— Например?

Элли улыбнулась.

— Не хочется повторяться, но вдруг это действительно дело рук Спаркса? Может, он убил Роберта Манчини, поскольку охранник видел больше, чем ему полагалось?

— Ты забываешь, что это сделала Таня Эббот.

— Это не факт. Это предположение.

— А вот и факт: она отправила на сайт всю эту чушь насчет Меган, чтобы сбить нас со следа. Факт: вскоре после

— Оставь на минуту Меган и Таню.

— Тогда придется многое оставить, — запротестовал было Роган.

— Просто выслушай меня. За последние полтора года «Престижные вечеринки» выставили почти два десятка счетов, оплаченных по карте компании Спаркса. Последняя ночь Роберта Манчини связана с этой службой и Таней Эббот.

— Но встреча Эббот и Манчини не оплачивалась картой Спаркса.

Компания магната неоднократно заказывала эскорт-услуги, но свидание Тани Эббот 27 мая и встреча с Кэти Бэтл пятничным вечером были заказаны за наличные и анонимно.

— Погоди секунду. У нас есть еще судья Бэндон, связанный с Таней. Причем он наизнанку выворачивается, чтобы помочь Спарксу.

— И какое именно предположение ты готова из этого вывести?

— Мы сняли со Спаркса подозрения в убийстве Манчини, поскольку думали: он никак не мог узнать, что Манчини в тот вечер был в «Двести двенадцатом». Но мы полагали, что Робо заказывал свидание сам.

— Но если это Спаркс заманил Манчини в апартаменты с помощью женщины, он наверняка знал, куда тот ее приведет, — завершил мысль Роган.

— Верно, — поддержала Элли. — А значит, его распорядок на вторую половину дня значения не имеет.

— Но Спаркс во время убийства Манчини был на каком-то благотворительном мероприятии. Он же заявился в смокинге и все такое.

— Люди типа Спаркса сами не нажимают на спусковой крючок. Они нанимают человечка, который все за них сделает. А если за убийством Манчини стоит Спаркс, то особый интерес к этому делу судьи Бэндона представляется совсем в ином свете. Если Спаркс был осведомлен о визитах Бэндона к Тане…

— Это очень большое «если», — перебил Роган.

— Слушай, мы пока строим предположения. Дай мне порассуждать. Так вот,еслиСпаркс знал о тайне Бэндона, он мог вынудить судью держать нас подальше от его финансов, а заодно присматривать за ходом расследования.

— Значит, теперь Бэндон интересует нас не только связью с проституцией, но и…

— …своей продажностью, — закончила Элли. — Он оказывает услугу за услугу. Не подпускает нас к денежным делам Спаркса, чтобы мы не обнаружили связь между магнатом и «Престижными вечеринками». А взамен Спаркс помалкивает насчет аморальных делишек Бэндона. Вероятно, даже помогает получить теплое местечко федерального судьи, которое так отчаянно жаждет Бэндон.

— Ты и впрямь думаешь, что Бэндон стал бы покрывать убийство?

Элли покачала головой.

— Нет. Но он может не понимать, что убийца Спаркс. Бэндон швырнул меня в камеру всего лишь за то, что я подумала об этом. Он считает, что просто-напросто помогает Спарксу прикрыть связи с проституцией. Возможно, Спаркс ляпнул ему что-нибудь вроде: «Эй, я слышал, у нас с тобой есть кое-что общее, и лучше держать это в секрете».

— Но опять же: это имеет смысл только в том случае, если Спаркс и Бэндон знали, что каждый из них связан с этими женщинами. Как они могли узнать об этом?

— Понятия не имею.

— Не забывай, ты сейчас не принимаешь в расчет нашу подругу Таню. — Роган закрыл маркеры колпачками. — Как она сюда вписывается, если в смерти Манчини виновен Спаркс?

Элли посмотрела на факты, перечисленные на доске.

— Не знаю. Что-то мы пропустили.

Роган покачал головой.

— Если бы такую глупость сказал я, ты бы в меня чем-нибудь швырнула.

Элли расхаживала по комнате, пытаясь разглядеть каждую деталь в разложенных вокруг материалах, словно это были составные части огромной головоломки. Телефонные звонки. Танины отпечатки в «212» и квартире Меган. 27 мая. Фотографии.

И тут ее осенило.

— Это не Таня, — проговорила она.

— Что — не Таня?

— Убийца — не Таня.

— Знаю, ты считаешь, что это Сэм Спаркс.

— Нет, я имею в виду — вообще. Это не она. Она не убийца. Она не сбежала. Или по крайней мере сбежала не от нас. А от преступника.

— О чем это ты?

— Фотографии, Роган. Снимки. Вот этот. — Элли схватила один из цветных снимков, лежавших на ламинированной столешнице, из тех, что были сделаны на месте преступления в «212». На нем была запечатлена ванная комната в апартаментах Сэма Спаркса.

— Какая-то долбаная ванная.

Элли на миг припомнилось, как в суде она давала показания Бэндону. В пентхаусе Спаркса царил жуткий кавардак, везде — кроме ванной. Макс даже не слишком удачно тогда пошутил: «Полагаю, несколько рулонов туалетной бумаги и старые выпуски „Спортс иллюстрейтед“ не могли стать целью налета».

Но и в ванной не все было в порядке. Единственный шкафчик был настежь распахнут, а его содержимое — стопка полотенец — рассыпано по кафельному полу.

Элли ткнула пальцем в изображение шкафчика на снимке.

— Вот где она была. Вот где пряталась.

— Таня Эббот пряталась в ванной?

— Да. Она услышала выстрелы или спор, предшествовавший им, и спряталась в глубине этого шкафчика, за полотенцами. Она все слышала. А когда стрелок ушел, вылезла, оставив шкаф открытым, а полотенца рассыпанными по полу. Убийца не знал, что она там. До тех пор, пока Макс не предъявил эти снимки в суде.

— Где их увидел Сэм Спаркс, — догадался Роган.

— Где их увидел Спаркс и понял: тот, кого он нанял, оставил свидетеля. И то, что там слышала Таня, может вывести на него.

— Значит, сейчас Таня в бегах от Сэма Спаркса. Или от того, кто убивает по его наущению.

— Они пришли за Таней к ней домой, а Меган просто подвернулась им под горячую руку. А потом, когда Таня увидела новости про убийство Кэти Бэтл, она поняла, что за ней охотятся, и сбежала. — Элли прервала собственные размышления, поняв, что последний довод небезупречен. — Так, погоди, вернемся назад. Если Спаркс заметал следы, он бы начал с Кэти. Это она должна была пойти к Манчини в «Двести двенадцатый». Ее ответы под пытками привели бы его к Стейси, а только потом к Тане.

— Но сначала напали на Таню, а не на Кэти. И у Стейси все в порядке.

— Черт возьми. — Элли шлепнулась на стул, все еще держа фотографию из ванной. — Она была там, я чувствую. Таня Эббот пряталась в ванной. И тот факт, что Сэм Спаркс видел эти снимки в суде у Бэндона, как-то связан со всеми этими трупами.

— Если Таня Эббот жертва, а не преступница, как ты объяснишь послания на сайте?

Элли подняла глаза к потолку, словно ожидая найти ответ.

— Не знаю, — в конце концов призналась она.

— Только не говори: «Мы что-то упустили», — попросил Роган.

— Мы что-то упустили. Но если хоть часть моих предположений правда, значит, Стейси Шектер — звено этой цепочки. Нужно ее предупредить. Немедленно.

15.10

У Стейси опять громыхала музыка, децибелами нешуточно угрожавшая барабанным перепонкам. На этот раз она слушала «стоуновскую» «Дай мне приют»[278] в исполнении Патти Смит. Элли вынуждена была отдать должное вкусу этой девушки — вот такую подругу она хотела бы для своего брата, если, конечно, исключить склонность к проституции.

Элли постучала в дверь — безрезультатно, тогда она принялась дубасить по ней кулаком.

Внутри надрывалась Патти: «Насилие, убийство — всего лишь на расстоянии выстрела». Элли, стараясь не обращать внимания на парадоксальную актуальность текста, принялась колотить по двери еще сильнее.

— Стейси, это детектив Хэтчер, ПУ Нью-Йорка. Мне нужно с вами поговорить. Это срочно.

Элли ощутила на себе чей-то взгляд и, обернувшись, встретилась с парой усталых бледно-голубых глаз, внимательно смотревших на нее из-за приоткрытой двери квартиры 2-Си. В этот момент музыка стала звучать тише.

— Давно пора вам было сюда явиться. У нее так постоянно. В любое время суток. Этот кошмарный шум.

— Не лезь не в свое дело, ты, старый… — Стейси возникла в дверном проеме, но тут заметила Элли. — Господи Боже, я уже потратила на вас целый вечер. Я сейчас в ударе, так что просто дайте мне спокойно поработать.

— Вы действительно хотите поговорить о вашейработездесь, в коридоре? — спросила Элли.

Стейси отступила, чтобы пропустить гостью, а затем закрыла за ней дверь.

— Знаю, знаю, секс за деньги — плохо. Соблюдение законов — хорошо. Нью-йоркская полиция уже выполнила свою недельную душеспасительную норму. Информация принята к сведению.

— Я пришла не мораль читать, Стейси.

— На днях вам уже удалось одурачить меня. И я заметила, сегодня вы одна. Ваш напарник сообразил, что это пустая трата сил?

— Мой напарник заканчивает отчеты для прокуратуры по делу «Престижных вечеринок». Сегодня утром мы произвели аресты.

Похоже, Стейси искренне удивилась. Эти слова явно произвели на нее впечатление.

— Вы не теряли времени даром, верно?

— И мы нигде не упоминали ваше имя, как и обещали. Вы были анонимным информатором, давшим показания под присягой. Нашлась другая девушка, изъявившая желание свидетельствовать официально. Того и другого будет достаточно. Глава компании уже сотрудничает с нами. Хотя до сих пор мы не обнаружили никаких следов Тани, и остается множество версий, кто мог убить Миранду.

— Вы имеете в виду Кэти.

— Да, но вы знали ее под именем Миранда.

Стейси вытерла о свою фуфайку большой палец, испачканный желтой краской.

— Невозможно знать человека, если тебе неизвестно его имя.

— У меня есть еще пара вопросов, если у вас найдется немного времени для меня.

— Да, конечно. Мне все равно пора сделать перерыв. — Стейси указала на кровать, а затем сама присела на уголок единственного предмета мебели.

Элли вытащила из сумочки две фотографии. Одна — моментальный снимок, скачанный из Сети, архивный материал с шестой полосы «Нью-Йорк пост». На снимке был запечатлен Сэм Спаркс — невзирая на дождь, он храбро направлялся в музей «Метрополитен» на ежегодный благотворительный бал, устроенный Институтом костюма. Спаркс позировал, стоя на красной ковровой дорожке рядом с организатором мероприятия, главным редактором журнала «Вог» Анной Винтур, в то время как промокший Ник Диллон держал зонт над их сухими головами.

Вторая фотография была официальным портретом судьи Пола Бэндона с сайта Объединенной судебной системы штата Нью-Йорк. Он был снят на фоне американского флага — в черной мантии, с судейским молотком в правой руке. Биографическая справка под снимком гласила, что Бэндон успешно трудился прокурором в Министерстве юстиции, пока не переехал в Нью-Йорк, где поначалу работал адвокатом по особым делам, а потом занял свое нынешнее место. Такой послужной список был весьма подходящим для человека, метящего в кресло федерального судьи. И все это может рухнуть, если вскроются его отношения с Таней Эббот.

— Вам случалось видеть кого-либо из этих людей?

Стейси взяла снимки в руки, внимательно рассмотрела и вернула Элли.

— Нет, к сожалению.

— Вы уверены? — переспросила Элли.

— Точно. То есть одного, Сэма Спаркса… да, я наверняка видела его раньше — в газетах и прочей прессе. Но лично — никогда. А какое отношение он имеет ко всему этому?

— Мы не знаем. Может, никакого. А Миранда никогда не говорила, что он клиент «Престижных вечеринок»?

Стейси подавила смешок.

— Правда? Вот это да!

— Я не упоминала в деле ваше имя, Стейси. Вам следует держать при себе тот факт, что я спрашивала об этих мужчинах.

Девушка махнула рукой.

— Да нет, это просто забавно. В смысле, таблоиды сыплют намеками, что он, так сказать, из другой команды, а оказывается, он просто старый кобелина. Так может теперь, когда вы прижали «Вечеринки», ему придется подыскать новую девушку? — Она состроила жеманную гримаску в стиле Мэй Уэст.

Элли поднялась, чтобы уйти.

— Не лучшая мысль. Я уже говорила, что пришла сюда не ради нотаций. Просто хочу вас предупредить. Эти люди — олицетворение богатства, образованности и высокого положения. А я тут размахиваю их портретами и говорю, что они проходят по делу об убийстве. Вы должны проявлять осторожность, Стейси.

— Всегда проявляла и всегда буду проявлять. — Девушка снова сменила тон на более жесткий.

— Я не шучу. Если увидите Сэма Спаркса или Таню Эббот, держитесь от них подальше.

— Вы думаете, их что-то объединяет?

— Нет, не думаю. — У Элли не было ни времени, ни желания делиться противоречивыми версиями о Тане. — Пока я могу сказать вам только это и очень прошу: немедленно звоните мне, если увидите Таню, одного из этих мужчин или еще что-нибудь, о чем мне, по-вашему мнению, следует знать.

Элли протянула Стейси визитку.

— На случай, если у вас не сохранилась прежняя.

Девушка попыталась вернуть карточку.

— Вы уже заставили меня записать ваш номер в мобильный, помните?

— Номер можно было стереть.

— Ладно уж. Когда будете выходить, смотрите, чтобы вас дверью не ударило.

Оказавшись в крошечной зоне гостиной, загроможденной мольбертами и всякой всячиной для живописи, Элли заметила холст с искаженным лицом Кэти.

— Потрясающая работа.

Стейси промолчала, но кивнула в знак благодарности.

— Похоже, в глубине души вы не готовы так легко отмахнуться от всего этого.

Выходя, Элли придержала дверь, чтобы не удариться.

Поездка в Юнион-Сити заняла почти сорок минут. Дженна Уолш поджидала Элли на крыльце скромного белого деревянного дома, зажимая плечом радиотелефон и качая на одном колене ребенка. Она помахала Элли и жестом показала, что разговор уже заканчивается.

— Адвокат сказал, что вчера отправил вам факс… Отлично… Я попрошу его выслать еще раз. В таком случае, сколько на это потребуется времени?.. Хорошо, я завтра позвоню — убедиться,

Она вздохнула и положила трубку на перила.

— Вот что я вам скажу: когда все это закончится, первое, что я сделаю, — составлю завещание сама и уговорю на это своего мужа. Мой брат его никогда не писал. Я единственная родственница Бобби, но клянусь — проще было отдать деньги на благотворительность, чем разбираться во всех этих наследственных формальностях.

Элли погладила по щеке малышку — румяное существо с черными кудряшками и розовым бантиком на макушке.

— Надеюсь, вам вскоре удастся во всем разобраться.

— Вероятно, после всех ваших расследований вы знаете о финансовых делах моего брата не меньше меня.

Элли попыталась объясниться, но Дженна покачала головой.

— После того что произошло в суде, я понимаю, почему у вас столько вопросов про Бобби. Мой брат не был совершенством, но работал он хорошо. В колледже не учился, но все же смог купить симпатичную квартирку в Хобокене и все такое. И он был очень добр к племянницам, правда, солнышко? — Дженна слегка встряхнула ребенка. — Ей было всего два месяца от роду, когда это случилось. А второй — она спит сейчас в доме — недавно исполнилось три. У меня сердце разрывается при мысли, что они не будут его помнить.

— У вашего брата были какие-нибудь проблемы со Спарксом?

Дженна покачала головой.

— Нет. Он был благодарен Спарксу за свое жалованье. Единственное, чего он хотел — продвинуться немного повыше в этой «пищевой цепи». Конечно, он был всего-навсего телохранителем с красиво звучавшей должностью, ну так и получал он за это неплохо.

— И, похоже, ладил с человеком, которого охранял?

— Да, конечно. Не то чтобы приятельствовал, но Бобби говорил, что он вполне приличный парень. Я имею в виду, немногие богатые люди позволили бы своим служащим пользоваться подобной квартирой, ну и все такое.

— Он когда-либо упоминал, что Спаркс пользовался эскорт-службой под названием «Престижные вечеринки»?

— О, нет. Неужели? Безумие какое-то. С чего бы такому человеку еще платить за подобные вещи? Нет, Бобби никогда ничего такого не говорил. Я бы наверняка запомнила.

— Простите, что спрашиваю, но как насчет самого Бобби? Он когда-нибудь…

— Ходил ли он кпроститутке?О боже, думаю, нет.

— С помощью отпечатков пальцев мы все-таки идентифицировали женщину, которая в тот вечер была с вашим братом. Мы полагаем, ей заплатили за это.

Дженна покачала головой.

— Я просто не понимаю мужчин. А Карла прибью, если он был в курсе.

— А почему вы думаете, что ваш муж знал об этом?

— Потому что я слышала, как они с Карлом над чем-то хихикали, когда Бобби вернулся с работы в день перед убийством. А когда я вошла, они напустили на себя такой таинственный вид! Потом Карл рассказал мне: по словам Бобби, у него на следующий день намечалось свидание, и это точно. Я решила, что он просто имеет в виду доступную девушку, на этом разговор закончился. Я не испытываю желания слушать подобные вещи. Не могу поверить, что он мог пойти к проститутке, но, если честно… Разве сестры знают об этой стороне жизни братьев, а?

«Иногда знают даже слишком много», — подумала Элли.

— А ваш брат никогда не говорил, что видел на работе то, чего ему видеть не полагалось?

— Нет, а даже если видел, Ник поручился бы за него.

— Они были так близки?

— Ник любил Бобби. Заботился о нем.

— Каким образом?

— Бобби пошел в армию, чтобы чему-то научиться, хотел лучше жить. У нас же почти ничего не было, понимаете? Мы оба пытались чего-то добиться, но не слишком преуспели. Я вышла замуж за хорошего человека, но, говоря по правде, крыша над головой у нас есть лишь потому, что Бобби позволил нам остаться в этом доме после смерти родителей. Что касается Бобби, армия могла ему хоть что-то дать. Но такая работа, какую он получил у Спаркса? И все благодаря Нику. Он легко мог бы нанять любого из этих крутых парней, с которыми познакомился за время службы по контракту. Но не стал. Из всех своих знакомых по Афганистану он выбрал единственного — солдата Бобби.

— Вижу, вы гордитесь.

Дженна слегка улыбнулась.

— Горжусь. Но ему об этом никогда не говорила. Как я уже сказала, Бобби не был совершенством. Не женился. Гулянки любил. Я изредка говорила ему: «Когда же ты повзрослеешь?» Жаль, что он не узнает, какую помощь окажет племянницам его страховка. Его квартира. Мы хотим оставить все это девочкам. Они смогут поступить в колледж. И заниматься, чем пожелают.

— Уверена, ваш брат был бы рад этому, Дженна.

Элли поблагодарила ее за потраченное время и понаблюдала, как женщина тихонько открыла дверь и вошла в дом. Возвращаясь к машине, Элли раздумывала, был ли какой-то прок в этом визите.

Ее сотовый зазвонил в тот момент, когда она подъехала к Голландскому тоннелю. Это был Джесс.

— Привет, — сказала она. — Говори быстро, а то сейчас сигнал пропадет.

— Мне кажется, я видел ту девушку.

— Какую?

— Ты отправляла мне ее фотку. Ту, о которой ты меня предупреждала.

— Где? Когда?

— Тут. Минуты, наверно, три назад. Я не…

— Гдетут,Джесс?

Машины перед ней сбросили скорость, и она включила мигалку.

— У дома напротив. Я заметил ее, когда входил, и подумал, что выглядит она знакомо. Но, пока соображал, откуда я ее знаю, она уже исчезла. Я выскочил на улицу. Сейчас я перед домом, но ее нигде не видно.

— Я скоро буду. Сделай одолжение. Двигайся как можно быстрее. Иди по направлению к Парк-авеню, затем в сторону жилых районов, как если бы шел на Центральный вокзал. — Пытаться найти на Манхэттене того, кто этого не хочет, даже если стартовать всего через три минуты, все равно что поймать опавший лист во время урагана, но Элли не хотела упускать даже такой шанс. — Если увидишь ее, иди следом. Не пытайся остановить, но и глаз не спускай. Я тебе позвоню, как только доберусь до города. Ты меня слышишь, Джесс?!

Элли посмотрела на дисплей. Сигнала не было.

Глава 44

20.02

Несмотря на природное отвращение к профессии отца, оказалось, что полицейский в Джессе все-таки живет. Звонок Элли сорвался, и ее последнюю просьбу он не услышал, однако интуиция повела его на восток по 38-й улице, затем на север по Парк-авеню, тем же маршрутом, который назвала ему Элли в надежде, что Таня направляется на Центральный вокзал. Но засечь девушку ему так и не удалось. Не смогли этого сделать ни Элли, ни Роган,

К восьми часам все вновь собрались перед домом Элли.

— Вы уверены, что ваш брат не обознался?

Патрульный был ей незнаком, но, судя по тому, как он поглядывал на часы, погоню за призраком этот человек не одобрял.

— Он не обознался. — Если Джесс сказал, что не сомневается, значит, это действительно была Таня.

Элли точно знала, что впервые после исчезновения Тани Отдел по связям с общественностью опубликовал сообщение, подтверждавшее, что пропавшую женщину видели на пересечении 38-й улицы и Парк-авеню. Эта же информация ушла во все выпуски новостей.

Не сработало. Таня сумела ускользнуть от них.

— Значит, вы хотите, чтобы мы проделали все это еще раз? — спросил патрульный, по-прежнему глядя на часы — на случай, если намек до Элли не дошел.

— Мы могли бы расширить радиус, — нерешительно предложил другой патрульный, вызвав ропот сослуживцев.

Роган, подбоченившись, оглядел 38-ю улицу, словно последний изучающий взгляд мог чем-то помочь. Затем, вздохнув, опустил руки.

— Нужно двигаться дальше, Хэтчер. Она сбежала.

— Стало быть, расходимся? — уточнил один из патрульных.

Элли кивнула.

— Отлично поработали, — похвалила она, вызвав тем самым несколько неодобрительных вздохов.

— Я есть хочу, — пожаловался Роган, когда они остались одни.

Весь рацион Элли за этот день состоял из батончика «Херши» из торгового автомата прокуратуры и нескольких второпях проглоченных ложек «Нутеллы» в участке. Она тоже была голодна, однако рвалась продолжить работу.

— Хорошо, но только быстро.

— Девушка, вывсегдаедите быстро!

Элли потянулась за чизбургером раньше, чем тарелка опустилась на стол и тут же отхватила изрядный кусок. Никогда еще еда не была такой вкусной.

Они устроились «У Молли», в ирландском пабе, что находился в двух кварталах от участка; там был пол из опилкобетона и, наверное, лучшие бургеры на Манхэттене. Элли устояла перед соблазном взять «Гиннесс», помня, что им предстоит трудиться до ночи.

— Может, твой брат все-таки ошибся? — предположил Роган, выковыривая баклажан из своего вегетарианского сандвича. Элли знала, что он борется с холестерином и совсем не рад той диете, на которую его посадила Сидни. Видеть, как Элли вгрызается в сочный чизбургер, для него наверняка было пыткой, но это не останавливало ее.

— Это на него не похоже, — возразила она, наконец проглотив кусок.

— Не хочу показаться грубым, но мужику почти сороковник, а он живет у тебя, спит на твоем диване. Должно быть, ему уже случалось ошибаться.

— Не в таких делах. Он же не параноик, понимаешь. Если он кого-то видел и считает, что это была Таня Эббот, то готова спорить на деньги, это была она.

— Но Джесс сказал, она была одна.

— Ну, значит, одна.

— С чего бы? Ее разыскивает все Полицейское управление Нью-Йорка. Зачем ей ходить к тебе? И почему она одна?

— Потому что ходила она не к нам. Она пряталась в шкафу ванной, она напугана. Сначала испугалась полиции, а теперь еще больше боится того, кто убил Кэти Бэтл и охотится за ней.

Роган покачал головой.

— Почему ты сочувствуешь этой девушке? Она же замешана в том, что случилось с Меган.

— С чего ты так уверен?

— Потому что она поместила на сайт «Кампус Джус» угрозу в наш адрес, используя ай-пи-скрыватель или как его там. А значит, она отправляла и те послания про Меган. Есть лишь одна причина, зачем ей это понадобилось.

Элли не могла отбрасывать этот мотив, но и скидывать со счетов интуитивное ощущение, что связь Сэма Спаркса и «Престижных вечеринок» — не простое совпадение, тоже не хотела.

— Что, если я права, и Сэм Спаркс заказал Манчини, а Таня была только свидетелем?

— Ладно. Тогда Спаркс начал бы охоту за женщиной, с которой Манчини был в ту ночь, а там должна была оказаться Кэти Бэтл. Проблема в том, что ты не можешь объяснить, почему кто-то сначала взялся за Таню, а лишьпотом— за Бэтл.

— Значит, возможно, правы мы оба.

— Как это?

— Возможно, Таня и жертва, и преступница. Она пряталась в ванной в «Двести двенадцатом». И не имеет отношения к этому убийству. Но четыре месяца спустя у нее возникла проблема в лице соседки.

— Годится, — согласился Роган, совсем позабыв про обед. — Она использует «Кампус Джус» для отвода глаз, убивает Меган и наносит несколько ран себе, чтобы ее не заподозрили.

— Но для этого ей потребовался помощник, — продолжила Элли. — Оружия-то в квартире не нашли.

— Или она его хорошо припрятала и вернулась за ним, когда сбежала из больницы. Я к тому, что мы в туалетный бачок, кажется, не заглядывали.

— Ладно, хорошо. Она покидает больницу то ли понимая, что мы наверняка выясним, кто она такая, то ли потому, что увидела в новостях сообщение об убийстве Кэти.

— Если ты права, это значит, что Спаркс приводит свои дела в порядок. И теперь, когда Таня понимает, что может стать следующей, она, вероятно, попытается выйти на тебя в поисках помощи. А может быть, за последние несколько дней она успела сочинить какую-нибудь историю, выводящую ее из дела об убийстве Меган.

Это походило на правду. Фрагменты головоломки подходили друг к другу.

— Не важно. Мы все равно не можем найти ее.

— Не можем, — подтвердил Роган. — Зато мы знаем, где Спаркс.

— Но все это пока недоказуемо, и достаточного основания для его задержания у нас нет. Если мы полезем к нему с новыми вопросами, он спрячется за адвокатом, а уж Герреро нас больше никогда к нему не подпустит.

— Значит, мы не станем задавать ему вопросы.

— А как? Будем просто разглядывать его и надеяться, что он расколется?

— Нет. Если допустить, что мы оба правы насчет Тани, значит, можно предположить, что ты во всем права. Не только насчет Спаркса, но и насчет Бэндона, проявляющего особое расположение к магнату. Если мы пойдем к Спарксу и встряхнем его, он может снова кинуться к Бэндону. Если нам удастся это доказать, мы выясним, что известно судье, и снова будем при деле.

— И когда пойдем трясти его?

— Да хоть сейчас. Что скажешь?

— Пошли.

— Ты будешь доедать? — Роган кивнул на последний кусок бургера, который Элли тут же сунула в рот. — Ты жестокая, бессердечная женщина, Хэтчер.

Если бы общение с аудиторией стало спортивной дисциплиной, Сэм Спаркс всю стену завесил бы золотыми медалями. Где бы он ни остановился, фланируя по залу, стайки любопытных зевак тут же обступали его, надеясь пожать ему руку, торопливо поздороваться, перехватить его стальной взгляд, а то и сфотографироваться со знаменитым американским магнатом.

У поворота на 73-ю улицу водитель перестроился влево. Спаркс живет между Мэдисон и 5-й авеню. Бэндон — восточнее, на Парк-авеню. Спаркс определенно ехал домой.

Когда у поворота на 76-ю улицу лимузин проскочил на желтый, Элли предпочла остановиться и переждать красный свет, чтобы не выдать слежку. Она видела, как на пересечении с 77-й зажегся красный. Лимузин остановился. Левый поворотник включен не был, однако водитель и в прошлый раз, у гостиницы, им не воспользовался.

На Эллином светофоре загорелся зеленый, и она включила сигнал поворота, чтобы перестроиться вправо и по Парк-авеню вернуться в участок. Но что-то удержало ее. Она прождала двадцать две минуты и проехала два десятка кварталов. Она подождет еще немного, пока Спаркс не свернет к дому.

На 77-й зажегся зеленый. Но лимузин не свернул. Он поехал прямо. Так же поступила и Элли, перестроившись в левый ряд.

Вслед за лимузином она свернула на 81-ю, затем снова налево, направившись на юг по 5-й авеню. А вдруг водитель ее заметил? Элли на всякий случай поотстала, свернув на погрузочную площадку возле жилого комплекса на 81-й. Она могла подождать немного, а потом догнать их на повороте.

Затаив дыхание, она заставила себя медленно посчитать до восьми, затем выехала налево, на 5-ю авеню и, лишь вновь обнаружив объект, вздохнула свободно. Лимузин в этот момент поворачивал направо, на парковку музея «Метрополитен».

Музей был пуст. Возможно, Спаркс кружил в надежде сбросить «хвост». А может быть, собирался с кем-то встретиться в парковочном гараже. В нерабочие часы воспользоваться затемненным пространством парковки мог любой желающий. И если уж оно служило Вудворту и Бернстайну,[279] то могло, по мнению Элли, послужить и Спарксу.

Она остановилась на западной стороне 5-й авеню позади автобуса М4, следующего на юг, и оглядела подъезд к музею. Лимузина не было. Если водитель в этот момент разворачивается, он вот-вот будет здесь. Но если у Спаркса тайная встреча в гараже, ей не удастся просочиться через этот узкий въезд незамеченной.

Элли решила подождать.

Две минуты спустя она все еще стояла там, однако уже без автобусного прикрытия. Увидев выезжающий лимузин, она сразу нырнула в поток машин в надежде, что водитель не заметит ее, постепенно обгонит, и ей удастся возобновить слежку. Элли как раз собиралась проехать мимо лимузина, когда автомобиль ринулся вперед и повернул вправо, на 5-ю авеню. Когда водитель притормозил под фонарем в конце музейной подъездной аллеи, Элли смогла разглядеть салон машины.

Заднее сиденье пустовало.

— Черт! — воскликнула она, подъехав к гидранту на левой полосе, в то время как лимузин уносился прочь по 5-й авеню. Она оглядела подъезд к музею в зеркало заднего вида. Где же Спаркс?

Элли выскочила из машины, собираясь обойти весь гараж пешком, но тут заметила еще один выезжающий автомобиль. Она кинулась обратно на водительское место и увидела, как мимо нее проехал Сэм Спаркс за рулем двухтоново-серого «Майбаха».

Она бы, может, и не знала марку этой машины, если бы не краткий период ее службы в патруле Центрального парка, когда знаменитая парочка[280] обвесила его ярко-оранжевой тканью. Художники обозревали свое творение точно из такой же, как у Спаркса, машины, и один из полицейских, коротая сверхурочные часы, заметил, что такая тачка стоит почти четыреста штук. Пока рынок недвижимости остается в нынешнем состоянии, даже Спаркс наверняка чувствует себя неуютно, однако не желает, чтобы хоть кто-нибудь это заметил.

Но Элли было все равно, что водит Спаркс — «Майбах», «Хонду» или «джи-эмовский» «Пейсер». Важно было то, что в одиннадцать вечера Спаркс отпустил водителя, а сам куда-то намылился.

Если бы Элли уговорили поспорить, куда мог направляться Спаркс, когда стрелки подбирались к полуночи, ее воображение подбросило бы шикарную прогулку по городу: сверхсекретный авангардистский перформанс какого-нибудь дебютанта в Сохо, открытие эксклюзивного клуба в Челси, бар на крыше в Гансворте. Вместо этого она оказалась в пригороде, а точнее, в Ривердейле.

Этот район представлял собой в высшей степени благопристойное местечко. Милое. Приятное. Порой даже причудливое. Элли считала: раз он формально лежит в пределах Бронкса, значит, это часть города, а не пригород. Но по всем значимым параметрам Ривердейл был однообразной скучной окраиной.

Однако незадолго до полуночи Спаркс на своем «Майбахе» приехал именно сюда.

Элли следовала за ним сначала по 79-й улице, а затем по бульвару Генри Гудзона на север. Она размышляла: а вдруг Спаркс ведет ее в свой загородный дом? И тут магнат свернул на 22-й выезд. Езда по холмистой извилистой пригородной дороге затрудняла слежку, но Элли все же удалось не потерять его из вида.

Она была за один поворот от Спаркса, когда заметила, что на «Майбахе» зажглись тормозные огни. Он припарковался на улице позади синего мини-вэна и заглушил двигатель. Элли погасила фары и нашла себе местечко у обочины. Несмотря на неудачный угол обзора, наклонившись, она могла видеть его машину.

Петляя по Ривердейлу, она не имела возможности разглядывать окрестности. Жилой район верхушки среднего класса. Преобладают добротные ухоженные кирпичные дома в стиле поздней английской готики. Среднего размера участки. Среднего размера постройки. Она не ожидала, что здесь Спаркс решится оставить машину на улице.

Она попыталась прочитать названия улиц на зеленом дорожном указателе, но света не хватало. Что тут делает Спаркс? И почему не выходит из машины?

Она ждала. Наблюдала. Ничего не происходило.

Минут через десять она заметила, как дальше по улице, за машиной Спаркса, на крылечке вспыхнул свет. Затем послышались приглушенные голоса. Элли увидела, как сидевший на водительском месте Спаркс пригнулся.

Когда они с Роганом уходили из участка, Элли прихватила бинокль, чем вызвала смех напарника, зато сейчас он ей пригодился. Она подправила резкость, чтобы оглядеть улицу.

За два дома от «Майбаха», на освещенной террасе стояла парочка. Повыше ростом — мужчина. Пониже — женщина. Ее светлые волосы были убраны в низкий хвост, в руке она держала ключи. Эти двое целовались на прощание — не слишком страстно, однако и не просто по-дружески.

Поцелуй закончился, и снова послышались их приглушенные голоса. Женщина повернулась, собираясь уйти. У нее была пружинистая походка. Дойдя до тротуара, она обернулась к террасе, а потом направилась к белой «Тойоте Камри», стоявшей у обочины. Это была лейтенант Робин Такер.

Элли перевела взгляд на террасу, где Ник Диллон на прощание

Магнат остался в машине, работавшей на холостом ходу, а Диллон вернулся в дом. Несколько секунд спустя послышалось тихое жужжание, и одна из дверей двухместного гаража откатилась в сторону. «Майбах» въехал внутрь, и дверь за ним закрылась.

Через пять минут после отъезда Такер Элли увидела, как белая «Камри», проехав мимо, снова свернула на улицу, где жил Диллон. Элли ожидала, что машина остановится перед домом, но она лишь слегка притормозила и проехала дальше.

Прошел час. Никто не появлялся. Никто не уходил. Ничего не происходило. В час ночи Элли не выдержала и отправилась домой. Какое-то очень важное дело заставило Сэма Спаркса среди ночи приехать к начальнику своей охраны. Но наблюдение за домом Ника Диллона не подсказало бы ей, в чем состояло это дело.

ЧАСТЬ V

Тайны

Глава 46

Понедельник, 29 сентября

9.25

— Не хочу показаться грубым и все такое, но мне кажется, Хэтчер, после той ночи в кутузке ты выглядела лучше, чем сегодня.

Элли запрокинула голову, допивая последние капли кофе, и заметила, что возле ее стола стоит детектив Джон Шеннон и внимательно смотрит на нее сверху вниз.

— Не хочу показаться грубой и все такое, Шеннон, но не мог бы ты сдвинуться вправо на несколько сантиметров. Тень от твоего пуза — как солнечное затмение над моим рабочим столом.

— Отстань от нее, — велел Роган. — Хэтчер поздно легла спать, вела слежку. Работа тяжелая, так что не стоит волноваться.

— Что я слышу! Слежка?

Элли не сразу заметила лейтенанта Такер — она вошла в отдел и направилась к своему кабинету, на ходу расстегивая коричневый плащ.

— Мы с Роганом проверяли некоторые зацепки, появившиеся вчера вечером, после арестов по делу «Престижных вечеринок».

— Я слышала, Роган сказал про слежку.

— Верно, — подтвердил Джей Джей.

— Простите, если ошибаюсь, но «проверять зацепки» — выражение куда более туманное, чем «слежка»; последняя обычно подразумевает, что существует подозреваемый или место, вызывающее особый интерес. Однако ни один из этих доводов не был упомянут, когда вы в прошлый раз потрудились ознакомить меня с положением дел.

Элли повернулась на стуле, чтобы оказаться лицом к Такер.

— Никаких подозреваемых, лейтенант. Просто отрабатываем кое-какие версии.

— Что с вами обоими происходит?

Элли взглянула на Рогана. Тот пожал плечами. По его представлению, им приходилось уворачиваться, поскольку Такер еще не знала, что телефонный номер судьи значился в мобильном Тани Эббот. Элли не успела сообщить ему, что прошлой ночью она видела лейтенанта у дома Диллона.

— Возможно, нам лучше поговорить у вас в кабинете, шеф.

— Я совершенно подавлена и даже не знаю, что вам сейчас сказать.

— Да ничего особенного не случилось, подумаешь. Вы были на свидании. Я не собиралась следить за вами. Просто Спаркс привел меня…

— Я не говорю о своем свидании, Хэтчер. Я о другом — вы уже два дня знаете, что участвующий в рассмотрении этого дела судья замешан в каком-то криминале, и даже не потрудились сообщить мне об этом.

— Мы хотели заставить его сотрудничать, — объяснил Роган. — И считали, что скорее добьемся этого, если он поверит в нашу готовность сохранить его тайны.

— Стало быть, его доверие для вас важнее, чем мое.

— Нам казалось, вы посчитаете необходимым внести это в отчет, — добавила Элли.

— С чего бы это? Мне что, меньше хочется раскрыть убийство, чем вам? Я что, бюрократка и карьеристка, стремящаяся выдать главный козырь, чтобы еще немного продвинуться по службе?

— Мы не хотели ставить вас в неловкое положение.

— А разве сейчас я в ином положении? Выясняется, что два моих лучших детектива не доверяют мне. А одна из них видела, как я взасос целуюсь у кого-то на террасе. Боже мой!

— Ну, скажем, не взасос…

Роган подавил смешок.

— Хватит уже, Хэтчер. Итак, поглядим, все ли я правильно поняла. Спаркс связан и со своим убитым телохранителем, Манчини, и с эскорт-агентством. Бэндон — со сбежавшей проституткой, которая была на последнем свидании с Манчини. Значит, теперь вы думаете, что особый интерес Бэндона к делу Манчини — это часть какой-то его сделки со Спарксом.

— Верно, — подтвердил Роган.

Такер покачала головой.

— Единственная причина, по которой Хэтчер катит бочку на Спаркса, — его отказ допустить вас до своих финансовых документов, где вы собирались искать врагов. Если уж на то пошло, связь с «Престижными вечеринками» ему даже на пользу, она объясняет, что ему хочется скрыть. А Бэндон? Он не первый судья, заискивающий перед денежным мешком в надежде на ответную услугу. Ведь все мы, бюрократы-карьеристы, именно так и делаем.

— Мы знаем, что тут натяжка, — согласился Роган. — Но пока у нас больше ничего нет.

Элли попыталась вступиться за свою версию:

— Все началось с телохранителя. Он оказался в апартаментах Спаркса с девушкой, пришедшей на свидание, которое организовали через эскорт-агентство. Сам Спаркс противодействует нам с первого же дня, и я отказываюсь верить, что все это из-за эскорт-бизнеса. Опытный адвокат вроде Герреро сказал бы ему, что он спокойно заключит сделку в обмен на сотрудничество.

— Но, возможно, Спаркс не поверил, что вы будете помалкивать, после того как Хэтчер поцапалась с ним в первый же вечер.

— И все-таки я не могу представить, что из-за этого можно помешать расследованию убийства. Он же не первый богатый и успешный человек, которому приходится расплачиваться за свои шалости. Спросите у нашего бывшего губернатора.

— Вот именно. И посмотрите, что с ним произошло. Возможно, Спаркс не хочет повторить судьбу Спитцера.

— Но он не политик, — возразила Элли. — И не судья, как Бэндон. Для него последствия были бы не столь серьезными.

— Вам следовало прийти ко мне, — настаивала Такер.

— Идея насчет «хвоста» пришла нам в голову только вчера вечером, — сказал Роган.

— Я говорю не только о «хвосте». Я говорю обо всем. Бэндон и девушка. Версии, которые вы тут вчера наплодили. Нужно было прийти ко мне.

Роган и Элли пробормотали извинения.

— Что же, если вы планируете застать Спаркса во время встречи с Бэндоном, почему вы все еще здесь?

— Я выиграл немного времени, следя за Бэндоном, пока он не пришел в суд. Он будет на предъявлении обвинений минимум до половины одиннадцатого. К десяти я возобновлю слежку за Спарксом.

— Кое-кому, — Такер кивнула на Элли, — явно не

Элли открыла рот, чтобы возразить, но Такер хлопнула по столу.

— Я и так иду у вас на поводу, позволяя сесть на хвост Спарксу. Роган присмотрит за ним в течение дня. Вы можете продолжить слежку вечером.

Роган первым двинулся к выходу из кабинета.

— Я сейчас, — бросила Элли.

Дождавшись, пока дверь за ним закроется, Элли начала с простого вопроса.

— Мне интересно, а что вы сами думаете — зачем вчера ночью Спаркс так поздно наведался домой к Нику Диллону?

Такер пожала плечами.

— Спаркс не держал свой визит в секрете. Он позвонил Нику, сказал, что уже в пути. Поэтому, честно говоря, я и ушла.

— Тогда почему вы проехали мимо дома еще раз?

Щеки Такер вспыхнули, она откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— Возможно, это доказывает, что мне лучше не заводить романтических отношений. Я не делала этого уже много лет, и теперь я понимаю, почему в свое время перестала. Из мечтательной школьницы я превратилась сначала в неврастеничку, а затем — в навязчивую ревнивицу. Стыдно сказать, но я проехала мимо его дома, дабы убедиться, что это действительно Спаркс.

— А не другая женщина?

Такер кивнула.

— Машину я не видела, но мельком заметила его в окне гостиной. Ник не солгал.

— Спаркс заехал в гараж, — объяснила Элли. — Его лошадка стоит почти пол-лимона. Слишком хороша для дорожки в Ривердейле, как мне кажется.

— Мой бывший муж гулял, как мартовский кот, наевшийся «Виагры». Наверное, старые привычки отмирают тяжело.

— А вас не удивило, что босс может приехать к нему в полночь?

— Ник сказал, что это вполне в духе Спаркса. Он может допоздна работать и требует, чтобы все вокруг под него подстраивались. А что? Погодите, вы думаете, Ник…

— Я ничегоне думаю.Я задаю вопросы, которые задал бы на моем месте любой. А поскольку именно вы были с ним, когда позвонил Спаркс, важно именно ваше слово — стоит ли нам внимательнее присмотреться к Диллону. Если Спаркс нанял кого-то, чтобы убить Манчини…

— Тогда это, возможно, был Ник.

— Не хочется так думать о бывшем полицейском. И вашем друге.

Такер откинула волосы с лица.

— Вы правы. Стоит присмотреться к Спарксу — а значит, и к Нику. Скажу честно, мне это непонятно. Вам стоило бы послушать, как он выражался по поводу нежелания Спаркса помочь следствию. Он былоченьнедоволен.

— Но от Спаркса не ушел.

— Да ладно вам, Хэтчер, так нечестно. Знаете, сколько раз мне пришлось бы уходить из органов, если бы я сбегала после каждой стычки с начальством? И, поверьте, Ник знает, что Спарксу следовало быть более сговорчивым в деле Манчини. Но я уверена: ему и в голову никогда не приходило подозревать своего босса в убийстве.

— Будет ли дерзостью, если я попрошу вас пообещать, что вы не станете подбрасывать ему эту мысль в ближайшее время?

— Будет. Вы намекаете, что я злоупотребляю служебным положением?

— Я намекаю, что Ник Диллон работает на Сэма Спаркса и, следовательно, может проявлять излишнее любопытство.

— Послушайте. Скажу вам то, что вам совершенно не нужно знать. Правда заключается в том, что я — сорокавосьмилетняя разведенная женщина, у которой двенадцатилетний сын. Парни типа Ника Диллона не каждый день заглядывают ко мне в кабинет с приглашением пообедать. Он привлекательный, неженатый и действительно славный парень. Спросите любого, кто с ним работал. Но, возможно, вы правы. Возможно, с моей стороны глупо думать, что он просто хочет провести со мной время. Вероятно, он делает это лишь для того, чтобы получить доступ к делу Спаркса.

Элли хотела возразить, но Такер предостерегающе подняла руку.

— Штука в том, что даже если все это правда, не факт, что я попадусь на его удочку. Я знаю, Хэтчер, вы привыкли быть самой умной женщиной в отделе, но меня дурой считать не стоит. Ник не получал от меня никакой информации об этом деле. Когда он извинялся за Спаркса или спрашивал, как дела, и даже когда защищал вас после вашей выходки в суде, я никогда ничего ему не рассказывала.

— Почему вы не подпускаете нас к Спарксу?

— Я не…

— Меня тоже не стоит считать дурой. Мы пришли к вам в четверг, сказали, что снова хотим заняться Спарксом, а уже в пятницу вы кинули нас на вызов к Меган Гунтер.

— Поначалу тема Спаркса выглядела пустой тратой времени. А дело Гунтер было действительно по вашей части.

— А как насчет ваших замечаний в мой адрес? Вундеркинд, любимица начальства, выскочка? Не слишком тонкий намек на то, что вы обо мне думаете.

— Таких, как я, моя сестра называет яркой индивидуальностью. Не следует принимать мои слова близко к сердцу.

Элли уставилась в пол и решила, что отвечать не стоит. Она поднялась со стула, но Такер остановила ее.

— Я не могу себе позволить проявлять к вам особое расположение.

— Что, простите?

Такер поглядела на плотно закрытые жалюзи на стеклянных перегородках, отделявших ее кабинет от основного помещения отдела.

— Я не могу показать, что благоволю вам. Из-за них. Я здесь новенькая, но такое уже проходила — сначала в бытность сержантом, потом лейтенантом. Мне это знакомо. Полагаете, я не знаю, о чем они подумали, увидев, что их новый босс Робин Такер — не парень с двусмысленным именем? Сучка. Лесбиянка. Результат политики равных возможностей. Такое я уже слышала, однако научилась с этим справляться. Но все дело в способностях. А специалист я хороший, Хэтчер. И, несмотря на все, что я вам наговорила, я знаю: вы тоже профессионал. Вызаслужилисвой Полицейский крест за боевые заслуги, черт возьми. Но если они заподозрят, что я оказываю вам покровительство, нас обеих сожрут. Такое объяснение годится?

Элли кивнула, оторвав взгляд от линолеума и подняв его на Такер.

— Спасибо.

— Ну, если мы закончили девичьи разговоры, полагаю, вам самое время отдохнуть.

Глава 47

18.00

Стейси Шектер была в новых туфлях. По крайней мере новых для нее. На прошлой неделе она заметила эти черные босоножки от Кристиана Лубутена в магазине «Домашняя мастерская».[281] Она и прежде находила всякие симпатичные винтажные штучки в своем любимом магазинчике подержанной одежды, но редко выпадала удача набрести на вещь, сделанную современным дизайнером, да еще почти новую. И хотя туфли явно были ей великоваты, Стейси не смогла пройти мимо роскошных восьмисантиметровых шпилек. Такая обувка не годилась для Стейси-художницы, зато искренней привлекательной брюнетке босоножки подходили

Направляясь к западу по 20-й улице, она шла осторожно, не забывая о высоких каблуках и свободных ремешках на пятках. В то же время она понимала, что минуты бегут, и ей надо поторапливаться.

Ей, конечно, следовало выйти из дома заранее. Она любила приходить на встречу раньше клиента. Лишнее время позволяло ей привести в порядок мысли и вжиться в роль. Это также давало ей возможность проследить за появлением мужчины. Убедиться, что он один, что поблизости нет полицейских в штатском, стремящихся подслушать их разговор. И застукать, когда они договорятся о сексе за деньги.

Но сегодня она заработалась, отложила кисти гораздо позже, чем планировала, и теперь безнадежно опаздывала. Стейси подавила желание взглянуть на полки с уцененными книгами возле магазина «Странд» и помчалась через Бродвей, не обращая внимания на красный сигнал светофора, чем вызвала гневный гудок проезжавшего такси.

До цели оставалось всего несколько десятков метров, но Стейси все еще размышляла о том, что оставила дома. Она трудилась над картиной с рабочим названием «Кэти была Мирандой» и не могла припомнить, когда в последний раз чувствовала такой творческий подъем. Из студентки колледжа, искренне верившей, что станет новой Ли Краснер или Агнес Мартин,[282] она со временем превратилась в ремесленницу, которая выбирала цвета исходя из последних веяний моды в отделке интерьера. Живопись уже не волновала ее. Она совсем перестала писать для себя.

Но портрет Миранды-Кэти — другое дело. Некоторые художники пишут то, что видели в жизни. Прошло уже много времени с тех пор, как Стейси в последний раз предприняла такую попытку. Но с этой картиной она пошла даже дальше: она изображала не то, что видела на тех фотографиях, а то, что чувствовала, глядя на них. Стейси не задумывалась, понравится ли эта работа кому-нибудь, будут ли ею восхищаться и увидит ли ее кто-нибудь вообще.

Она просто знала, что должна закончить картину. Каждое прикосновение кисти к холсту напоминало кровопускание. Впервые за несколько лет ее искусство было личным. Это было Искусство. И Стейси не собиралась прекращать работу с Мирандой-Кэти. Она вынашивала и другие образы — лишения и жажды, любви и насилия, скрытых мужских лиц и обнаженных женских тел. Наконец-то она вдохновилась на серию. И, продолжая зарабатывать деньги своим телом, можно было добавить ценности своему искусству. Решено: Стейси бросит кости и поглядит, что выпадет. Возможно, эти картины увидит она одна. А может, они перевернут всю ее жизнь.

Глава 48

18.00

Элли проснулась, твердо зная: что-то случилось. Это осознание не было столь непоколебимым, как давно затверженные таблица умножения, имя первого президента, названия столиц пятидесяти штатов или прочие выученные наизусть сведения. Скорее это ощущение напоминало узнавание — так вспоминаешь улыбку старого, давно забытого друга, еще не успев определить его место в собственном прошлом. Элли чувствовала беду, словно подступающую простуду еще до появления первых симптомов. Об этом говорил не только разум, она ощущала недоброе кожей, сердцем, кровью и душой.

Она проснулась с уверенностью на каком-то глубинном, клеточном уровне: что-то произошло. Роган потерял след Спаркса или что-то видел, но так и не понял, насколько это важно. Он что-то видел.

Элли потянулась к мобильному, лежавшему на тумбочке. Новых звонков не было. Она проверила список входящих. Ничего. Но и этот факт не умерил тревогу, охватившую все ее существо. Что-то случилось, а она проспала.

Тревожное напряжение нарушила щекотка — чьи-то пальцы пробежали по ее правому бедру, коснулись едва заметного шрама, оставшегося после удаления аппендикса, и двинулись выше, к пупку.

— Ты проснулась. — Макс откинул ее волосы и поцеловал в шею, чуть ниже уха.

— Теперь уже, кажется, окончательно.

Элли позвонила Максу из участка, сказала, что ее на весь день отправляют домой, но, вероятно, ночью ей придется работать. Она и сорока минут не пробыла дома, когда появился Макс. Сейчас солнце уже не так ярко светило сквозь жалюзи в спальне, а какофония рычащих моторов и крикливых клаксонов внизу свидетельствовала о том, что вечерний поток машин уже выстроился перед въездом в тоннель Мидтаун.

За исключением короткой пробежки до входной двери, когда привезли тако, последние семь часов они провели в постели, чередуя сон, разные шалости и просмотр серий «Площади Рокфеллера, 30»[283] в онлайне. И, судя по тому, что указательный палец Макса блуждал вокруг ее пупка, а тепло его дыхания согревало ей шею, он не спал и смотреть очередную серию комедии не собирался.

— Все в порядке?

— Хотелось бы. Надеюсь.

— Эл, я знаю, что твое пограничное расстройство навязчивых состояний заставляет тебя корпеть над делом, пока не исчезнут последние неясности и сомнения. Но даже одержимый Говард Хьюз[284] иногда позволял себе поспать. С той самой секунды, как ты вышла из зала суда в наручниках, ты только и делаешь, что живешь и дышишь этим делом — мечешься от одного трупа к другому в поисках версии, которая могла бы их объединить. У тебя, наверное, ощущение как после долгого катания на русских горках — аттракцион продолжает носиться без тебя, а ты уже никогда не сможешь нагнать его. Но тебе придется научиться доверять другому человеку, способному заменить тебя на несколько часов.

Элли молча кивнула и повернулась на бок, лицом к Максу. Тот обвил ее руками.

Предыдущий долговременный парень Элли, банкир, всегда ожидал, что она, сняв форму после работы, выкинет из головы и саму службу. Но то, что сделать передышку просил Макс, для нее действительно имело значение. Было у него отличие, с первого дня покорившее Элли, — его профессия тоже порой убивала. Целыми днями они находились в окружении тяжелейших человеческих страданий. Невозможно было работать над текущими делами, не впуская в собственный мир боль, насилие и неизбежные муки, которые причиняют друг другу люди. Погружение в жизнь людей, ставших частью уголовного судопроизводства, инфицирует психику. Макс подцепил тот же вирус. Но теперь даже он беспокоился, что Элли не способна отвлечься.

Сначала она просто позволила себя поцеловать, потом почувствовала, что отвечает на движения его языка, ощущает его руку на своем боку и движение бедер под простыней.

Но едва Элли ощутила тепло, разливавшееся в глубине живота, ее мысли о работе вырвались на свободу из той клетки, куда она старательно пыталась их загнать. На этот раз отступил Макс. Он видел, что она не с ним. И потянулся за ее сотовым, лежавшим на тумбочке.

— Хочешь позвонить Рогану и обо всем узнать?

Она задышала, изображая обрадованного щенка, и набрала номер.

— Чертовски… скучно.

— Ничего не происходит?

— Спаркс весь день просидел в офисе. Выходил лишь несколько раз — на обед в ресторан «У Майкла» и на новые стройки. Сейчас еду за его лимузином. А еще я связался со знакомым следователем из прокуратуры. По его словам, Бэндон все еще заседает, поэтому кто знает, куда меня ведет Спаркс.

— Я тебе перезвоню через часок, определим, где сможем поменяться.

— Без проблем.

Элли закрыла телефон и повернулась к Максу. Она поцеловала его — сначала нежно, затем более настойчиво. А потом, даже не понимая, где опять бродят ее мысли, внезапно села на кровати.

Она знала, кому нужно позвонить, и это был не Роган.

Глава 49

18.04

Стейси договорилась встретиться с клиентом в баре ресторана «Готам». Это заведение Алфреда Портейла[285] было местом гораздо более дорогим, чем те, которые она обычно посещала в компании друзей. Но в нынешнем случае «Готам» представлял два явных преимущества.

Первое — бармены, Марк и Джилл. В некоторых заведениях не любят, когда женщина регулярно использует их территорию для предельно кратких свиданий с разнообразными незнакомцами. Но три месяца назад Джилл приветствовала ее напитком и замечанием — и то, и то она ничем не разбавила. Напитком был джин «Бомбейский сапфир», а замечание звучало так: «Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Обещай, что будешь осторожна». Марк при этом кивнул и улыбнулся. С того самого момента Стейси больше не волновалась, что ее вышвырнут из ресторана, по крайней мере когда там были Джилл или Марк.

Конечно, Стейси могла избежать риска, что ее выгонят или откажутся обслуживать, просто меняя места встреч. Однако мало какие бары могли предложить второе преимущество «Готама» — обзор. Благодаря близости стойки к входу в ресторан и стеклянным стенам самого заведения она прямо от стойки могла видеть улицу. Приди она пораньше, как делала обычно, могла бы первой увидеть клиента и убедиться, что он один.

Но Стейси припозднилась и теперь стояла у стеклянной стены, разглядывая публику в баре. Марк встряхивал шейкер для мартини, подняв его над правым плечом; Джилл откупоривала бутылку вина. Стейси осмотрела бар, ища среди парочек и компаний, ожидавших приглашения к столику, одиноких мужчин. Таких было двое. Первый сидел лицом к дверям у дальнего конца стойки. Второй повернулся к ней боком и, казалось, читал газету.

Стейси не могла как следует разглядеть лицо мужчины, сидевшего в дальнем конце помещения, однако видела, что он довольно крупный. Девушка понадеялась, что он ждет не ее. Часть метода, который она разработала, занимаясь сексом с незнакомцами, — думать о них не как о людях, а как о предметах. Манекенах. Бутафории. Такого рода отчуждение легче давалось с обладателями непримечательных тел. Шрамы, родимые пятна, полнота — эти несовершенства напоминали ей, что она имеет дело с людьми.

Стейси перевела взгляд на человека с газетой. Короткая стрижка. Средний возраст. Обычная внешность. Ничем не примечательная. Пусть лучше это будет он.

Когда девушка подошла к дверям, он обернулся. Заметил ее. Поднял брови, словно ждал именно Стейси. Это был он.

Однако девушка вдруг выпустила дверную ручку, еще не понимая, почему делает это. Человек показался ей смутно знакомым. Где-то она уже видела его.

Мужчина все еще смотрел на Стейси. Он знал, что она пришла. Но заставить себя войти девушка не могла. Где же она видела его?

Она сосредоточила внимание на его лице — слишком светлом для таких темных волос. Наверняка парик. И вдруг она увидела мужчину иначе, таким, каким он был на фотографии.

Стейси повернулась и пошла по 12-й улице, стараясь двигаться на максимальной скорости, какую позволяли ей эти дурацкие босоножки. Она оглянулась, моля Бога, чтобы человек не последовал за ней. Сразу свернув направо, она двинулась в южную сторону по Университетской площади.

Теперь она поняла, где видела этого мужчину. На одном их тех снимков, которые приносила ей блондинка-детектив. «Вы должны проявлять осторожность», — вот что сказала блондинка, когда показывала снимки и пыталась предостеречь ее.

Стейси петляла по Ист-Виллидж — на юг по Университетской площади, на восток по 11-й улице, снова на юг по Бродвею, на восток по 9-й, — и оглядывалась через каждую сотню метров. Человека из «Готама», мужчины с той фотографии видно не было.

Она сошла с тротуара, чтобы пересечь 2-ю авеню, но тут ремешок левой босоножки соскользнул, туфля соскочила с ноги, и Стейси едва не вылетела на проезжую часть под колеса машин. Она сбросила вторую туфлю, подхватила свою неудобную обувь и босиком рванула через улицу.

Добежав до утла дома на противоположной стороне, она снова оглянулась. На 9-й его не видно. На 3-й тоже. Он видел ее, в этом Стейси была уверена. Но еще больше ее беспокоило, что мужчина, казалось, узнал ее. Как он мог ее узнать? Девушка была уверена, что никогда прежде не видела незнакомца, только на снимках.

А что, если он каким-то образом выведал ее настоящее имя? Если именно он убил Миранду, пытал ее, чтобы добиться нужных сведений, — иначе откуда ему было знать, как выглядит Стейси? Ее номера не было в телефонном списке. И адреса тоже. Адрес есть на водительских правах. И фотография. Но это закрытая информация. Или нет? Может, в наше время все доступно через Интернет? Стейси так не думала, но точно не знала.

Девушка попыталась убедить себя, что на самом деле он ее не узнал. А посмотрел на нее так, поскольку она — привлекательная брюнетка, собиравшаяся войти в ресторан одна. И он ждал привлекательную брюнетку. А когда Стейси развернулась и ушла, наверняка решил, что она — не та женщина, которую он ждет, а просто прохожая, по ошибке заглянувшая не в ту дверь.

Она украдкой огляделась. Никаких признаков преследования. Мужчина не пошел за ней. Не узнал ее. Не знал, кто она, а значит — не знал, где она живет. Она его больше никогда не увидит. Это был урок, и Стейси его усвоила. Она закроет страничку в «Крейгслисте» и поживет пару месяцев на свои сбережения, пока не найдет иной способ оплачивать квартиру. А если станет совсем туго, Стейси вернется к родителям.

Еще разок оглядеться — для подстраховки. Его нигде не видно, зато неподалеку Стейси заметила желтое такси с подсвеченным номером лицензии на крыше. Девушка махнула зажатыми в руке босоножками; машина притормозила, и Стейси забралась на заднее сиденье.

Чувствуя себя в безопасности, она надела босоножки на почерневшие от грязи ноги.

Хоть бы никогда не встречалась ей эта Таня. Девушка не представляла, какое Таня имела отношение к происходящему, но не познакомься они тогда, Стейси не попросила бы ее пойти вместо Миранды. Может, и Миранда осталась бы жива. А может, погибла бы сама Стейси. Она не знала, насколько изменилась бы ее жизнь, не встреть она Таню, но сейчас ей хотелось, чтобы человек с фотографии преследовал именно Таню. Чтобы к ней домой приходили полицейские с расспросами. Хуже того, ей хотелось, чтобы умерла Таня, а не Миранда.

Стейси выключила телевизор, чтобы не видеть лицо женщины, которая, вероятно, и была центром всей этой заварухи, затем вытащила из сумки мобильный. Детектив полагала, что Стейси удалила ее номер, но это было не так. Ей, конечно, хотелось сделать это, но по какой-то причине она оставила номер в своем списке имен.

Она выбрала нужное имя и уже собиралась нажать на вызов, когда машина свернула на авеню Би. Еще немного, и Стейси окажется дома. Ей осталось ехать не так долго, и начинать разговор было поздно. Но и ждать не хотелось.

Вместо вызова она принялась набирать текст:

«От… Стейси… Шектер… Видела… парня… с… фото… Пытался встретиться… со… мной… Позвоните… когда…»

Машина остановилась.

— Пять восемьдесят.

Стейси полезла за кошельком, дала водителю десятку и попросила три доллара сдачи. Водитель, ворча, словно ему больно было расставаться с деньгами, вытащил из стопки три однодолларовые купюры. Запихнув сдачу и телефон в сумочку, Стейси вытащила ключи, вышла из машины и направилась через авеню Би к своему дому. Сунув ключ в замок наружной решетчатой двери, она услышала, как такси понеслось в южную сторону на поиски очередного пассажира.

Она повернула ключ и открыла внешнюю дверь. Но едва Стейси подняла ногу, чтобы шагнуть за порог, ремешок снова соскочил, она споткнулась и полетела на бетонную дорожку, больно ударившись подбородком о дверь. Она вскрикнула и схватилась за лодыжку, пытаясь умерить боль.

— Давайте я помогу вам.

Она увидела черные парадные ботинки, темно-серые брюки и непроизвольно подалась вперед, к протянутой руке незнакомца. И тут она подняла глаза. Это был тот самый мужчина. Стейси отдернула руку и поползла, как краб, пытаясь забраться в дом и захлопнуть за собой дверь. Человек схватил ее за щиколотку. Она попыталась вывернуться, высвободить ногу, одновременно шлепая его по рукам.

Она застыла, увидев пистолет у него на поясе. Стейси знала, что следует закричать. Знала, что надо сопротивляться. Знала: если она будет орать достаточно громко, зануда из квартиры 2-Си вызовет копов, чтобы если не спасти ее, так хотя бы заткнуть. Но единственное, что видела девушка, — это рукоятка пистолета. И единственное, о чем могла думать, — что человеку потребуется всего полсекунды, чтобы нажать на спусковой крючок и вогнать пулю ей в лоб. Она умрет. Перестанет существовать. И никогда не узнает, что было дальше. Страх парализовал Стейси. Мужчина поднял ее обмякшее тело и подвел девушку к кромке тротуара.

Когда он пихнул ее на переднее сиденье, она запустила руку в сумочку и нажала на мобильнике кнопку, чтобы отправить СМС. После этого Стейси сразу удалила все предыдущие сообщения. Когда мужчина забрался на водительское сиденье, она попыталась не думать о его пистолете и о том, что этот человек сделает с ней. А самое главное — о том, какое выражение осталось после встречи с ним на лице женщины, которую она знала под именем Миранда.

Глава 50

18.15

Как и было обещано, Тони Каренца ждал на юго-западном углу парка Юнион-сквер. На этот раз борец с наркотиками был одет в приталенную клетчатую ковбойку, узкие белые джинсы и ковбойские сапоги. Его длинные темные волосы были зачесаны назад и уложены на макушке волнами.

Элли была в четырех шагах от него, когда услышала, как он нахваливает свой товар:

— Курево, курево, курево.

— На секунду прерветесь?

Он огляделся по сторонам.

— Да. Идите за мной, делайте вид, что хотите купить.

Она старательно изображала беспокойство, идя за ним через 5-ю на улицу Макдугала.

— Что за невезуха такая? Я встречаюсь с вами второй раз на неделе, и снова в образе ковбоя-транссексуала. Опять торчу тут под прикрытием. Торгую всякой фигней, но попозже устроим шмон по клубам, возьмем нескольких уголовников.

Та первая встреча была, казалось, год назад. Еще до убийств Меган и Кэти. До исчезновения Тани. До того, как Элли впервые услышала о «Престижных вечеринках». В среду утром адвокат Спаркса настаивал в суде, что Манчини был убит из-за ошибочного вторжения. Он знал про то, что соседняя квартира под подозрением. Но когда Каренца уверил их, что соседу грош цена, они перешли к другим версиям. И упустили возможность задать еще один важный вопрос.

— Когда мы с напарником впервые с вами разговаривали насчет соседа Спаркса по «Двести двенадцатому», я кое о чем вас не спросила.

— Так спрашивайте.

Элли хотела поговорить с Тони лично с глазу на глаз на случай, если Каренца заартачится, но теперь сомневалась, так ли нужна была эта поездка.

— Вы сказали, Ник Диллон был в курсе, что сосед под колпаком, поскольку знали — квартира напротив принадлежит Спарксу.

— Да. Я думал, Диллона позабавят две престарелые тетушки с нижнего этажа, которые не сомневались, что засекли наркоторговца. Извините, если перебежал кому-то дорожку, упомянув об этом при нем. Но я считал, он был одним из наших и все такое.

— А когда вы ему это сказали?

— Да не так уж давно, кажется.

— А поточнее?

Каренца пожал плечами.

— Точно не помню. Но до проверки соседа, потому что тогда я еще не был в этом доме. В то время еще бабульки сведения собирали.

Элли впервые узнала о расследовании по квартире напротив лишь на этой неделе, когда адвокат Спаркса Рамон Герреро заявил об этом в суде. А Герреро сказал, что сам только что узнал об этом. Элли и Роган решили тогда, что и для Сэма Спаркса эта информация была новой.

— А насколько раньше проверки? — поднажала Элли.

— Изрядно. Может, недельки через две после того, как старушки пришли в участок с жалобами на соседа. А что?

Дамочки впервые пожаловались на жильца в марте. Если Каренца упомянул об этих подозрениях до убийства, и Диллон передал их Спарксу, тот мог обставить смерть

На поясе у Элли зажужжал мобильный. Пришло новое сообщение:

От Стейси Шектер. Видела парня с фото. Пытался встретиться со мной. Позвоните когда…

На этом текст обрывался. Может, Стейси преждевременно нажала на кнопку? Или участившийся пульс Элли все-таки подтверждает ее худшие предчувствия?

Она нажала «вызов», радуясь, что у Стейси хватило ума назвать себя. После четырех гудков включилась голосовая почта. Элли сделала еще одну попытку. Снова четыре гудка. Еще попытка. На этот раз звонок сразу был сброшен на голосовую почту, словно кто-то отключил телефон.

— Мне надо идти.

Уже на бегу Элли услышала вопрос Каренцы: все ли в порядке?

Первый звонок был Рогану. Приветствием он утруждать себя не стал.

— Готова меня сменить?

— Где Спаркс? — спросила Элли.

— Здесь.

— Где здесь?

— Я припарковался у «Запада».

— Какого еще запада?

— Это ресторан. «Запад». На пересечении Бродвея и Восемьдесят четвертой. Он вошел минут двадцать назад.

Ресторан был знаком Рогану, а Элли такого не знала. Наверняка дорогущий.

— Ты его видишь?

— Сейчас нет, но я наблюдаю за единственной дверью.

— Можешь оказать мне услугу? Войди внутрь и посмотри, там ли он.

— В таком случае он меня увидит. Может, меня он не так сильно ненавидит, как тебя, но он меня узнает.

— Наплевать. Сходи, проверь. Пожалуйста.

— А в чем дело?

— Нет времени объяснять. Просто убедись.

Она отключила связь и тут же набрала приемную судьи Пола Бэндона. Было достаточно поздно, и Элли удивилась, когда трубку сняла секретарша.

— Это Элли Хэтчер, полиция Нью-Йорка. Можно ли поговорить с судьей Бэндоном?

— Простите, детектив, но его сейчас нет на месте. Передать ему что-нибудь?

— А где он?

— Что, простите?

— Когда он ушел?

— Да он не уходил. Он на слушаниях. Мы все надеемся, что он закончит с минуты на минуту.

— Но вы уверены, что он там? — переспросила Элли.

— Конечно. Я же здесь, правда?

— Я знаю, что это звучит безумно, но вы можете видеть его со своего места?

— Нет, но…

— Вы могли бы сделать мне одолжение и удостовериться, что он физически присутствует в зале суда?

— Что-то не так, детектив?

Судя по тону секретарши, она не на шутку обеспокоилась возможной угрозой в отношении судьи. Элли не видела необходимости ее разубеждать.

— Это очень важно. Пожалуйста, просто убедитесь, что он цел и невредим.

Через полминуты секретарша снова взяла трубку.

— Да, он все еще там, с адвокатами. Стоит ли мне беспокоиться…

Элли прервала звонок и снова набрала Рогана. Он ответил после третьего гудка.

— Видел его, — сообщил ее напарник. — Почти уверен, что он меня засек, но…

— С кем он?

— С какой-то семейной парой и еще одной совершенно роскошной дамочкой.

— Это не Стейси Шектер?

— Ты что! Думаю, я бы узнал Стейси. Что происходит?

Элли пересекла 2-ю авеню. И уже почти пришла. Она перечитала сообщение: «Видела парня с фото. Пытался встретиться со мной. Позвоните, когда…»

Спаркс и Бэндон под контролем. Возможно, Стейси видела одного из них сегодня днем, а сообщение набрала позже. Возможно, есть какое-то простое и безобидное объяснение, почему текст обрывался, а ее телефон был выключен.

Но тут Элли поняла, что на этих снимках были запечатлены не только Спаркс и Бэндон.

— Бросай Спаркса. Встречаемся у Стейси. Она пропала. Надо найти ее. А еще нужно отыскать Ника Диллона.

Глава 51

18.45

В квартире Стейси никого не было.

Напрасно были потрачены пятнадцать минут, ушедшие на поиски управляющего, чтобы тот отпер им дверь. В итоге напарники увидели пустую квартиру. Ни следов взлома. Ни признаков борьбы. Ни самой Стейси.

Элли снова попыталась дозвониться девушке на мобильный, но звонок сразу сбросили на голосовую почту.

— Хорошо, что она успела тебе эсэмэску кинуть, — заметил Роган. — Она должна была знать, что при включенном телефоне мы смогли бы засечь ее!

Элли старалась не смотреть на искаженное болью и ужасом лицо Кэти Бэтл, глядевшее на нее с холста, что стоял в центре комнаты. Словно Элли прошляпила не только Стейси, но и ее.

— Не сомневаюсь, что Стейси это знает. Как и Ник Диллон. Вот почему телефон отключен.

Они уже позвонили в участок, чтобы патрульные проверили дом Ника в Ривердейле. Элли набрала номер диспетчера и спросила, есть ли новости. Машина, отправленная на вызов, до места пока не добралась.

— Ладно, — сказала Элли. — Тогда разошлите еще ориентировки на двух человек — Ника Диллона и Стейси Шектер.

Она перечислила приметы и подождала, пока диспетчер найдет номера черного седана «Инфинити», принадлежавшего Спарксу.

— Случилась бы сегодня, что ли, какая-нибудь заварушка в Бронксе, — проговорила она, захлопывая крышку телефона. — А то они еле плетутся к дому Диллона.

— А ты не погорячилась с ориентировками? — Теперь описания с предупреждением разойдутся во все участки города и окрестностей. — У этого человека осталось много друзей по службе. Лучше, чтобы мы оказались правы.

— Мы правы. — В сообщении Стейси говорилось, что один из мужчин с тех фотографий, которые показывала ей Элли, пытался с ней встретиться. Спаркс и Бэндон отпадали, но на снимке вместе с магнатом был и Ник Диллон, державший зонт у него над головой. Кроме него, других мужчин на снимках не было. — Он до нее добрался. Не будь он бывшим полицейским, мы пригляделись бы к нему внимательнее. Именно Диллон знал, что сосед Спаркса проходит по делу о наркотиках. Он друг, заказавший в «Престижных вечеринках» девушку для Манчини, а потому он точно знал, что в ту ночь Робо будет в апартаментах.

— А теперь он охотится на Стейси, чтобы найти Таню Эббот?

— Похоже на то. Он все еще пытается найти женщину, которая пряталась в ванной. Она — единственное незавершенное дело.

Фотография Тани Эббот появилась на этой неделе во всех газетах и по телевидению, но о ее связи с убийством Манчини ни разу не упоминалась.

— А возможно, Диллон с самого начала знал, кто она. Если он видел в «Двести двенадцатом» что-то из ее вещей — сумочку или, например, удостоверение личности, — он мог уже тогда сделать вывод, что она их там забыла. Ник мог устроить нападение на квартиру Меган, а потом начать охоту на Кэти и Стейси, считая, что они знают, как найти Таню.

Элли покачала головой.

— Это по-прежнему не объясняет угроз на сайте «Кампус Джус».

— Разве что он сам их там разместил, — предположил Роган.

— Послушай, мы знаем только, что Стейси пропала. И поверь мне — она у Ника.

— Тогда не

Она схватила телефон, едва тот зажужжал.

— Хэтчер.

— Я получил ответ по тем двум людям и адресу, который вы запрашивали. Местонахождение не установлено.

— А вы сказали тем двум офицерам, что этот человек, возможно, не хочет быть обнаруженным? Они его хорошо искали?

Элли услышала, как диспетчер связался по рации с патрульными.

— Они говорят, что стучали в дверь. Никто не ответил. Звуков изнутри слышно не было. Света не было.

— А как насчет «Инфинити»?

— Местонахождение не установлено.

— А в гараже смотрели?

Снова переговоры по рации.

— Там только одно окошко сзади. Им пришлось бы лезть через забор, чтобы заглянуть внутрь.

— Так скажите им, пусть перелезут.

— Детектив хочет, чтобы вы проверили гараж… Детектив, патрульный просит меня напомнить вам о Четвертой поправке. Они докладывают об отсутствии подозреваемых.

— Не позволяйте им уехать оттуда.

Новые переговоры, на этот раз Элли показалось, что диспетчер прикрыл трубку рукой.

— Детектив, они остаются возле дома и будут следить за развитием событий.

— Черт побери! — воскликнула Элли, захлопывая крышку телефона. — У Диллона в Ривердейле наверняка есть приятели. Возможно, они решили, что у него с девушкой вышла какая-нибудь ссора, и ни хрена не ищут его.

— Они не могут перелезть через забор без ордера.

— Или без обстоятельств, не терпящих отлагательства. Только не говори мне, что эти же болваны не заявляют о таких обстоятельствах, когда им неохота заниматься ордером.

— Я сам туда поеду, — отозвался Роган. — Займешься ордером?

С холста на Элли глядело лицо Кэти Бэтл.

— Нет, поеду я.

Ей показалось, что Роган собирался возразить, однако он явно понял, что это бесполезно.

— Договорились.

— Позвони Максу, пусть подключится. И Такер. Это будет для нее ударом, но она должна знать.

— Хочешь остаться здесь и звонить сама, женщина? Если нет, хватит давать мне указания. Выметайся отсюда.

Элли заметила патрульную машину за углом, неподалеку от дома Диллона, всего в нескольких метрах от того места, где накануне вечером припарковалась она сама, наблюдая, как Диллон и Такер целуются на террасе. Она подъехала к патрульным и опустила стекло с пассажирской стороны. Полицейский, сидевший на водительском месте, улыбнулся ей в знак приветствия, а затем тоже опустил стекло.

— Вы здесь по поводу Ника Диллона?

— Вы с ним знакомы? — поинтересовалась Элли.

Полицейский пожал плечами.

— Да так, здоровались. Он же из наших, знаете?

Его напарник с пассажирского сиденья добавил, наклонившись в сторону Элли:

— Всю двадцатку оттрубил.

Полицейский, сидевший за рулем, отвернулся.

— Ну что, можно ехать? У нас сегодня дел по горло. Какой-то умник уже ляпнул, что мы тут теплое местечко себе нашли. — Полицейские и впрямь нередко находили укромный уголок, чтобы вздремнуть в припаркованной машине.

— Я так понимаю, вы не заглядывали к соседям и не спрашивали, видел ли кто Диллона сегодня вечером?

— Нас об этом не просили, детектив.

Элли молча кивнула, прекрасно понимая, с чем ей приходится иметь дело. Диллон — бывший коп, а значит, его заведомо считали честным. Не тратя времени на разубеждение, она подала назад и поставила свою машину позади патрульной. Подойдя с водительской стороны к полицейскому автомобилю, она положила руку на открытое окно.

— Если не вернусь через пятнадцать минут, вызывайте подкрепление. Жетон номер 27990. Хэтчер. Я записана под именем Эльза.

Не обращая внимания на смешок водителя, Элли двинулась к дому Диллона по соседским участкам, чтобы он не смог увидеть ее из окон. Подойдя к его владениям, она пригнулась, радуясь, что солнце уже начинает клониться к закату. Затем миновала лужайку, пустую подъездную дорожку и подобралась к внешней стене гаража.

Как и сообщил ей диспетчер чуть раньше, сплошная кирпичная стена не позволяла заглянуть внутрь гаража. Перегнувшись через полутораметровый смежный забор, она заметила окошко в задней стене строения. Элли обхватила ладонями верхнюю планку и прыгнула, поморщившись, когда пришлось опереться всем телом на заостренные верхушки штакетника. Если она ошибалась, никто не узнает, что она заглядывала сюда. Если права, она спасет Стейси Шектер, а потом придумает что-нибудь в свое оправдание.

Сквозь пыльное стекло она разглядела машину Диллона — черный седан «Инфинити», стоявший ближе к внутренней двери, ведущей в дом. Вторая половина двухместного гаража пустовала. Накануне вечером Спаркс оставлял здесь свой «Майбах». А вот Такер, с которой у Диллона было свидание, поступила иначе. Она парковалась на улице, как и большинство гостей.

То ли дело Спаркс. Магнат оставил машину не на улице, и даже не на подъездной дорожке. Он заехал в гараж. Как человек, привыкший располагаться здесь со всеми удобствами. Как человек, остающийся ночевать. И практически живущий здесь.

Она прижалась ухом к стеклу. Никаких звуков остывающего мотора, однако после сообщения Стейси прошло уже около часа. Мотор наверняка давно остыл.

Элли прошла от гаража к прилегающему дому. Все жалюзи опущены. Элли прислонилась к задней стене здания и закрыла глаза. Где-то чуть поодаль залаяла собака. Машина завелась и уехала. Наступила тишина.

Забор по другую сторону участка был выше — не перелезешь. Элли двинулась обратно тем же путем, каким пришла. Минуя гараж, она вновь заглянула внутрь. И на этот раз заметила под машиной с пассажирской стороны какой-то предмет.

Она попыталась как-нибудь открыть окно, однако оно было сделано из сплошного куска стекла и пропускало лишь свет, но не воздух. Элли вытянула шею, чтобы лучше разглядеть объект под машиной, и прищурилась, стараясь сфокусировать взгляд. В конце концов она поняла. Это был тонкий темный каблук от женской туфли.

Элли посмотрела на часы. Всего четыре минуты назад она сказала патрульным, чтобы вызвали подмогу, если она сама не вернется через четверть часа. Она кинулась к фасаду Диллоновского дома, пронеслась по газону перед ним и рванула дальше по улице — туда, где стояла ее машина.

Патрульный автомобиль исчез.

Глава 52

19.50

— Пять минут назад здесь стояла патрульная машина. Куда она делась? — Элли почувствовала, как сильно ее пальцы обхватили рацию, и заставила себя ослабить хватку.

— Сегодня тут запарка. Поступила жалоба о бытовом насилии — место находится в километре от вас. Они сообщили, что свободны, и приняли вызов.

— Они не были свободны. Они стояли наготове. Я отыскала пропавшую женщину и собираюсь войти внутрь. — Элли дважды повторила адрес Диллона. — Подозреваемый — Ник Диллон. Вооружен. Мне нужно подкрепление для ареста преступника.

Используя известный десятичный радиокод, диспетчер передал информацию и заверил, что полиция уже выехала.

Элли вырулила за угол и остановила машину за один дом от владений Диллона. Затем подождала.

Она представила крохотный проблеск надежды, за который наверняка цеплялась Стейси, отправляя ей свое послание. И этот проблеск надежды угасал с каждой минутой, пока Стейси была наедине с Диллоном.

По-прежнему — ни сирен, ни черно-белых машин.

Свое первое дело об убийстве — специальное задание — Элли вела в паре с детективом, который затем погиб, подобравшись к подозреваемому без подкрепления. Однако сама она спасла жизнь полицейскому, войдя безоружной в дом к вооруженному убийце, и получила Крест за боевые заслуги. Да, ПУ Нью-Йорка вручило ей одну из высочайших наград, однако в глубине души Элли понимала, что могла бы и раньше остановить череду тех кровавых убийств, если бы отбросила правила и с самого начала доверилась собственному чутью.

На этот раз она ждать не станет.

Элли открыла сумочку, достала компактную пудру «Л'Ореаль» и сунула ее в карман брюк. Затем выскочила из машины, открыла багажник и вытащила из экипировочного комплекта стандартную черную дубинку. А потом вернулась тем же путем: двинулась по своим же следам на примятой траве через передний двор, прошла вдоль стены гаража и свернула за угол, к задней части дома.

Оказавшись за гаражом, она подняла правой рукой дубинку, а левой загородила глаза. Немного подождала в тишине, пока снова не услышала собачий лай, посильнее размахнулась и ударила, надеясь, что рявкание рассерженной зверюги, а также крепкая стена между гаражом и домом приглушат звук бьющегося стекла. Той же дубинкой Элли расчистила раму от осколков, а затем бросила резиновое орудие в траву возле своих ног. Потом скинула куртку и набросила ее на нижнюю часть оконной рамы.

Ткань защищала ее руки. Элли подтянулась, перелезла через окно и спрыгнула на бетонный пол гаража. В тот же миг она потянулась к кобуре и вытащила свой «Глок».

Элли затаила дыхание, чувствуя, как у нее на виске выступила капелька пота и медленно поползла вниз по щеке. Однако Элли не шевельнулась, ожидая, что в любое мгновение из дома может выйти Диллон — посмотреть, что происходит.

Но этого не случилось.

В воцарившейся тишине звук расстегиваемых молний на высоких форменных ботинках показался ей оглушительным. Оставшись в носках, Элли вспомнила, как снимала те же полусапоги в квартире Спаркса в тот вечер, когда убили Роберта Манчини. Она прошла к внутренней двери и, продолжая сжимать «Глок» в правой руке, левой ухватилась за круглую ручку. Она осторожно повернула ее и с облегчением вздохнула, ощущая, как та поддалась — к счастью для Элли, Диллон, как и большинство домовладельцев, не трудился запирать дверь между гаражом и домом.

Элли открывала дверь медленно, увеличивая щель сантиметр за сантиметром, а затем шагнула на плиточный пол маленькой прихожей. Перед ней были две ступени — пройдя по ним, можно попасть в пустую кухню. Она попыталась припомнить внешний вид дома. Главное окно, выходящее на террасу, вероятно, относилось к гостиной в передней части дома, а стеклянная раздвижная дверь в задней части наверняка вела в общую комнату. Принимая во внимание метраж дома, наверху, скорее всего, было три спальни. Окошки, располагавшиеся чуть выше уровня земли по всему периметру здания, наводили на мысль о подвале.

Диллон и Стейси могли быть где угодно.

Элли сделала шаг из прихожей, ожидая услышать скрип, поскольку переместилась с плиточного пола на деревянный. Тишина. Второй шаг она сделала уже уверенней; приблизившись к повороту из кухни в гостиную, она направила «Глок» вправо. По-прежнему никаких признаков Диллона или Стейси.

Впереди виднелась развилка. Справа находились гостиная и лестница на второй этаж, расположенная неподалеку от парадной двери. А если смотреть прямо, в кухню, то чуть дальше, через коридор, виднелось помещение, которое она посчитала общей комнатой.

Элли сделала три шага в направлении парадной двери, и тут какой-то звук заставил ее застыть на месте. Если бы не вся эта история, она предположила бы, что поскуливает раненая собака. Стон. Безысходный. Обреченный. Стейси.

Звук доносился издалека. Элли позволила себе закрыть глаза. Заблокировать все остальные чувства, чтобы мозг сумел проанализировать звук. Впереди слева. И внизу. Под полом. Он был приглушен. Значит, доносился из подвала.

Элли повернулась влево, осторожно минуя кухню. В глубине дома пустовала хорошо обставленная общая комната — секционный диван, пуфик, плазменный телевизор над камином. Еще дальше по коридору виднелась дверь — незапертая, приоткрытая всего на пару сантиметров. Элли не сомневалась: эта дверь и ведет в подвал.

Она прошла дальше по коридору и остановилась перед приоткрытой дверью. Снизу доносились голоса.

— Просто сделай это. Пожалуйста, сделай это. — Всхлип. Отчаяние. Покорность. Стейси.

— Двадцать седьмое мая. Дести двенадцать по улице Лафайет. Это устроил я. Миранда должна была встретиться с ним, Манчини как раз нравятся такие. Но потом оказалось, что в ванной пряталась не она. Миранда позвонила и попросила подменить ее.

— Нет.

— Хватит врать. Миранда выдержала гораздо больше, чем ты, но и она в конце концов сдалась. Она позвонила тебе, Стейси Шектер, «искренней привлекательной брюнетке». И там была ты.

— Нет.

— Признайся, и я это сделаю.

— Хорошо, я была там.

— Тогда скажи, что ты там слышала. Скажи мне.

Молчание. И снова стоны.

— Не знаю. Я тебе сказала. Это была Хезер. Девушка из новостей. Таня Эббот.

На этот раз раздался уже не всхлип. А вопль.

— Я был в Афганистане, Стейси. Я научился всему этому, наблюдая за людьми, которых готовила «Аль-Каида». За теми, кто работал на «Талибан». Хватит врать.

— Я не вру.

— Ты называешь имя пропавшей девчонки, поскольку видела ее в новостях. Весь город уже неделю обклеен портретами Тани Эббот.

— Яклянусь.Это была она.

Элли прижалась спиной к стене, стараясь не пропустить ни слова из разговора. Она оказалась права. Диллон пытался найти женщину, которая в тот вечер была в «212». Но он не знал, что это Таня. Диллон начал с Кэти Бэтл. Кэти привела его к Стейси. И теперь он обвинял Стейси во лжи, поскольку, как было известно широкой публике, Таня пропала после того, как кто-то напал и убил ее соседку.

Элли выудила из кармана компактную пудру и указательным пальцем чуть-чуть расширила щель в подвальной двери. Припав к полу, она просунула зеркальце в щель над лестницей так, чтобы видеть происходящее внизу.

Зеркальце было маленьким, не больше восьми сантиметров в диаметре. Элли различила лишь отдельные кусочки картины, напоминавшие отрывистые световые вспышки. Но этого было достаточно, чтобы понять: дело плохо. Стейси лежала на боку

Элли вздрогнула от звука, раздавшегося позади нее. Повинуясь инстинкту, она развернулась на сто восемьдесят градусов и выставила вперед свой «Глок». Гаражная дверь, через которую Элли прошла в дом, приоткрылась.

Она отступила вправо, к закрытой двери, что находилась дальше по коридору, и почувствовала характерный запах постиранного белья. Зеркальце она держала перед собой, наблюдая за входом в гараж.

Но там, где она ожидала увидеть Сэма Спаркса, стояла Робин Такер со своим «Глоком» наизготове.

Элли осторожно заглянула за угол и, встретившись глазами с лейтенантом, прижала к губам указательный палец. Такер кивнула. Шаг за шагом женщина опасливо приблизилась к Элли, а затем, оказавшись рядом со своей подчиненной, прижалась спиной к противоположной стене у входа в подвал. Она все еще старалась выровнять дыхание, но теперь уже две женщины прикрывали выход из Диллоновского подвала.

Элли взглянула на часы. Где же подкрепление? И нужно ли оно теперь? Если полиция начнет штурмовать дом, Диллон может запаниковать и убить Стейси. Или взять ее в заложники. В такой ситуации он ничего не потеряет, но ничего и не выиграет.

Внизу снова зазвучали голоса.

— Я служил в полиции Нью-Йорка, Стейси. И у меня там до сих пор остались связи. Я даже открою тебе маленький секрет: в управлении у меня есть очень близкая подруга, и она меня просто обожает. Рассказывает мне обо всем, что я хочу знать. Если бы той девушкой, которая меня интересует, была Таня, полагаю, моя подруга упомянула бы об этом. Придумай что-нибудь другое, Стейси.

Элли украдкой взглянула на Такер. Та судорожно глотнула, несколько раз моргнула и лишь потом подняла глаза на Элли. По этой краткой перемене в ее лице Элли поняла: в душе лейтенанта что-то сломалось, когда она осознала свою истинную роль в жизни Диллона.

Ее внимание отвлекли новые звуки из подвала — всхлипывания, затем глухой удар, а за ним — протяжный стон.

— Может, тебе все равно, Стейси, однако я искренне говорю, что удовольствия от этого не получаю. Я не какой-нибудь там насильник, садист или свихнувшийся на сексе убийца. Все, что мне нужно, — информация.

Элли услышала искаженный болью голос Стейси, но слов не разобрала.

— Прости, но я тебе не верю. Хочешь, я покажу тебе, что можно сделать с помощью плоскогубцев? Я сейчас схожу в гараж, а, когда вернусь, ты расскажешь мне правду.

В зеркальце Элли увидела, как Диллон повернулся к лестнице, заткнув за пояс оружие. Элли убрала руку, чтобы ее не было видно с лестницы, и отодвинулась от двери, жестом показав Такер, что ей тоже стоит переместиться дальше по коридору. Такер сделала два шага влево и подняла брови в знак готовности.

Элли услышала, как Диллон поставил ногу на первую ступеньку. Дальше он двинулся спокойно, не останавливаясь. Дверь в подвал начала открываться. Диллон шагнул в коридор.

— Стоять! — заорала она. — На колени! Руки вверх! Руки!

В следующие доли секунды Элли увидела то, что после проигрывала в своей памяти бессчетное количество раз. Что же она видела? Потянулся ли Диллон к оружию? Или поднял руки над головой, как она приказала? Шевелил ли он ими вообще? Невозможно с точностью припомнить ничтожные движения человеческого тела, ведь прошло меньше секунды между его удивлением при виде Элли и ее страхом за собственную безопасность.

Однако Элли совершенно точно помнила, что произошло через секунду после того, как Диллон заметил ее у двери. Она услышала грохот выстрела — точнее, двух выстрелов — и увидела, как Диллон рухнул на колени. Красные пятна расцвели на его животе и воротнике светло-голубой рубашки. Элли увидела, как он, падая, недоуменно поглядел на нее. А затем — как его взгляд переместился с нее на Робин Такер, все еще стоявшую с поднятым «Глоком» и готовую стрелять снова, если понадобится. Собственное оружие Диллона так и осталось за поясом. Элли склонилась над его обмякшим окровавленным телом и выдернула револьвер из соображений безопасности.

И тут она услышала отдаленный вой множества сирен.

— Он достал оружие, — сказала Такер, убирая свой «Глок» в кобуру. — Не смотрите на меня так, Хэтчер. Достал. Вы это видели. Разве не так? Скажите мне, что видели это. Он бы убил нас.

И в первый раз (потом их было множество) Элли попыталась вспомнить отдельный миг, крохотный промежуток времени между движением подвальной двери и звуками лейтенантских выстрелов. Возможно, Диллон потянулся к поясу, и Такер с ее места быстрее заметила это. А может, и не потянулся, но через полсекунды сделал бы это, если бы лейтенант не выстрелила. Наверняка Элли знала лишь то, что не видела, как двигались его руки. А еще она знала, что ее мнение об увиденном не имеет никакого значения.

Диллон — действительно убийца. Она, Такер и Стейси — живы. Элли воспитывал полицейский. Она знала, как это делается. В отчете будет сказано, что Диллон схватился за оружие. Такер подтвердит это. И Элли тоже. А Диллон, судя по крови, что скапливалась у его тела, не сможет изложить свою версию случившегося.

Лейтенант, казалось, все еще осмысливала свой поступок, а Элли шагнула вперед, чтобы обойти тело Диллона.

— Я была снаружи, — призналась Такер. — В стороне от дома. Наблюдала. Я видела, как он привез ее. Я подумала… Подумала, что у них какие-то шашни. А потом патрульные постучались к нему и ушли. А затем появились вы, убежали и опять вернулись. Когда я увидела разбитое окно, я поняла… Хэтчер, что я теперь скажу?

— Что он достал оружие.

— Но я была здесь. Возле его дома. Яследилаза ним.

Элли уже спешила вниз, перепрыгивая по две ступеньки за раз. Судя по нарастающему звуку сирен, скоро подоспеет подмога.

— Вы заехали, чтобы сделать ему сюрприз. Прекрасное объяснение. Позвоните диспетчеру! — крикнула она. — Пусть пришлют две «скорые»!

Стейси всхлипнула, увидев появившуюся из-за утла Хэтчер.

— Его больше нет?

Девушка с трудом произносила слова, пытаясь отдышаться. Ее лодыжки и запястья были стянуты черной нейлоновой веревкой — сложный узел располагался на уровне поясницы. Элли немного облегчила давление на конечности, придержав руками связанные ноги Стейси.

— Нам нужен нож. Такер, слышите меня? Найдите нож!

Через несколько секунд лейтенант уже спускалась по лестнице, размахивая двадцатипятисантиметровым поварским ножом. Увидев ее, Стейси напряглась.

— Тс-с, — попыталась успокоить девушку Элли, забирая у Такер нож. — Все уже хорошо. Он мертв.

Элли разрезала веревку, освободив

— Спасибо, — причитала она, всхлипывая. — О боже мой! Спасибо.

Элли присела рядом, поглаживая девушку по плечу, пока та пыталась отдышаться. Она слышала шаги Такер по лестнице, затем в гостиной у них над головой; потом послышалась более тяжелая поступь, к которой примешивались звуки полицейских раций. Подкрепление наконец-то прибыло.

— А вот и кавалерия, — сказала Элли, опуская подол Стейсиного платья на голые ноги девушки. — Давай-ка приведем тебя в порядок.

Она помогла Стейси подняться. Девушку сначала покачивало, а затем она медленно зашагала, держась за руку Элли. Добравшись до верхней ступеньки, она обернулась к своей провожатой.

— Я знаю, что он вытворял с Кэти. Она пыталась не говорить ему, кто я. Пыталась защитить меня. Я тоже сначала пыталась, но просто не выдержала. Я сказала ему про Таню. Сказала, что тем вечером она была в этой квартире.

Элли легонько сжала ее руку.

— Ты молодец, Стейси. А с Таней все будет хорошо. Его больше нет.

Глава 53

21.15

Перед домом остановился «Майбах». Спаркс показался из-за водительской дверцы как раз в тот момент, когда бригада врачей вывезла из дома каталку с телом Диллона. Перемена в его лице — сначала паника, а затем невероятное страдание — говорила о многом. Его отношения с Ником Диллоном — та самая тайна, из-за которой бывший полицейский пошел на убийства.

— Ник! — воскликнул Спаркс. Ему не нужно было заглядывать под белую простыню, чтобы понять, зачем сюда слетелся рой полицейских машин и «скорых».

Элли и Робин Такер охраняли Стейси Шектер — девушка сидела на скамье, стоявшей на террасе. Врачи бинтовали ее поврежденные запястья и следили, не проявятся ли признаки шока.

— Со мной все будет в порядке, — сказала Стейси, ощутив, что Элли боится от нее отойти.

Такер положила руку на плечо девушки, а Элли по лужайке направилась к Спарксу.

Приблизившись, она поняла, что полицейский в форме пытается увести магната в сторону от скопившихся посреди улицы «скорых». Спаркс заметил Элли и посмотрел ей в глаза.

— Прошу вас! Пожалуйста, скажите, что он жив!

Элли покачала головой. Спаркс чуть было не рухнул на патрульного. Смутившийся полицейский отвел его к «Майбаху», и магнат оперся на передний бампер машины.

— Нет. О боже, нет. — Спаркс закрыл лицо руками. — Это я виноват.

Элли позволила ему выплакаться. И заговорить. Его не арестовали. Зачитывать ему права не было необходимости. Сейчас магнат расскажет куда больше, чем удалось бы узнать на допросе.

— Мне следовало понять. Следовало сделать что-нибудь. Я ничего не знал. Сперва, когда был убит Робо, я задумался. Но я не знал.

— Манчини шантажировал Диллона.

Спаркс кивнул.

— Это началось, когда Ник был в Афганистане. Робо узнал, что Ник…

— …гей.

— Сначала не об этом. Ник совершил глупость, запугав какого-то опиумного плантатора, на которого наткнулся во время разведывательной операции в провинции Нангархар. Робо со своими людьми во время патрулирования обнаружил Ника там, где ему быть не полагалось. Ник тогда состряпал какую-то историю, но Робо сообразил, в чем было дело.

— Вы об этом знали?

— Нет, конечно. — Спаркс покачал головой. — Узнал совсем недавно. Ник иногда рассказывало полицейских, обдиравших дилеров, но это всегда звучало так, будто он говорит о ком-то другом. Робо дал Нику понять, что хочет получить работу после увольнения со службы. К этому времени я убедил Ника вернуться в Нью-Йорк. Он не слишком хотел работать на меня, но предполагалось, что это временно. Кроме того, для него это был способ набраться опыта в сфере корпоративной безопасности, чтобы держаться подальше от той адской бездны. После этого он хотел перейти в другую компанию.

— Значит, это он нанял Манчини?

Спаркс не сводил глаз со «скорой», в которую закатывали тело Диллона.

— Некоторое время все было хорошо. Но однажды Робо застукал нас в кабинете у Ника. Всего лишь поцелуй, но все равно было понятно, что происходит. Не успели мы опомниться, а Робо уже потребовал улучшения условий работы — чтобы ничего не делать, но очень много получать. Я готов был заплатить, но моя бухгалтерия начала бы задавать вопросы. А Ник со своим полицейским чутьем понял, что конца этому не будет. Мол, Робо начнет требовать все больше и больше. А потом наступило двадцать седьмое мая.

— Вы должны были понять, что это сделал Ник.

— Мне кажется, я просто не хотел признавать очевидного. Когда мне позвонили и сказали, что в «Двести двенадцатом» возникла проблема, я решил найти Робо, чтобы он с этим разобрался. Наверное, я не хотел показывать ему, что напуган. Мне хотелось напомнить, на кого он работает. Я и не представлял, что беда случилась сним.

— Но затем мы сообщили вам, что он убит. Вы должны были понять, кто в этом замешан.

Он кивнул.

— Вероятно, поэтому я и вел себя в тот вечер по-идиотски. Отчасти я был рад, что Робо мертв, но разозлился, гадая, не замешан ли в этом Ник. Разумеется, я спросил его. Однако он поклялся, что никакого отношения к этому не имеет. Он рассказал мне, что людей иногда убивают по ошибке, вломившись не в ту дверь. Возможно, это была просто попытка ограбления, сказал он. Могу заверить вас: мне хотелось, чтобы эти объяснения звучали правдоподобно. Невозможно поверить, что любимый человек способен на такое. А потом вдруг вы стали спрашивать обомне, моихврагах имоихфинансах. Я не мог сотрудничать с вами, но знал, что из-за этого кажусь еще более виноватым.

— Добравшись до вашей документации, мы обнаружили бы платежи «Престижным вечеринкам», — сказала Элли. — Со временем мы начали бы задавать правильные вопросы и выяснили бы, что вы были одним из их клиентов, который действовал открыто.

— Множество хорошеньких девиц, которые вместе со мной ходили по ковровым дорожкам. Ни больше, ни меньше. И я совершенно искренне считал, что не располагаю полезной для вас информацией, иначе сразу же предоставил бы ее. Я верил Нику. А потом вы пришли во «Времена года»…

— …и сказали нечто такое, отчего вы поняли, что знаете не все.

— Вы сказали, что в момент убийства Робо был с женщиной из эскорт-службы. Для простого совпадения это было чересчур. Робо ничего не знал об эскорт-службе, о ней знал Ник. Я понял, что Ник его подставил.

Элли вспомнила, что Дженна Уолш рассказывала, как ее муж и брат посмеивались насчет предстоящего свидания Робо, на котором «точно» все будет. Она представила, как Диллон притворялся, что уступает требованиям

— Значит, вы приехали сюда после того, как мы побеседовали с вами во «Временах года».

Спаркс кивнул.

— Глядя мне в глаза, Ник снова заверил, что не делал этого. Я понимал: что-то не так, но мне просто не верилось, что в нем жила такая злоба. Знаете, я сказал ему об этом. Я оставил его со словами: «Лучше бы ты говорил правду, поскольку, кто бы ни совершил такое, он мерзавец». Это были последние слова, которые он от меня услышал. Ник пытался поговорить со мной сегодня на улице возле офиса, но я просто сел в машину и велел шоферу ехать. Это действительно сделал Ник? Он убил Робо?

— А еще мы полагаем, что он убил женщину по имени Кэти Бэтл. Сегодня привез сюда еще одну, Стейси Шектер, но она выжила.

— Нет. Нет, он бы никогда…

— Он обманывал вас. Мне очень жаль. — Пятидесятилетний мужчина не может ни с того ни с сего заняться вымогательством у афганского опиумного фермера, а потом перейти к убийствам и пыткам. Диллону восемь лет удавалось дурачить Сэма Спаркса, а в рядах нью-йоркской полиции он скрывался все двадцать.

— Но зачем? Зачем ему было причинять вред всем этим женщинам? Какое отношение они имели к Робо?

Элли объяснила: предполагалось, что на свидание в тот вечер отправится Кэти Бэтл, но потом заказ перешел к Стейси Шектер, а от нее — к Тане Эббот.

— Нам еще надо связать некоторые ниточки, но, похоже, Ник пытался найти упущенную свидетельницу.

Потускневшие глаза Спаркса вдруг вспыхнули — он что-то понял.

— Это была идея Ника — поднажать и получить информацию о женщине, которая была в тот вечер с Робо.

— Ее зовут Таня Эббот.

— Девушка из новостей?

Элли кивнула.

— Но она же пропала!

— На нее напали несколько дней назад, — объяснила Элли. — Ее соседка по квартире была убита, а она сама с тех пор в бегах.

— Думаете, это тоже сделал Ник?

— Мы не знаем, — призналась Элли. — Судя по некоторым фразам, которые он сказал сегодня похищенной женщине, похоже, он не знал о Тане Эббот.

— А если он о ней не знал…

— Значит, на нее и на ее соседку напал не он.

— Не слишком утешительно.

Спаркс погрузился в молчание. Он стоял в одиночестве, опершись на блестящий капот «Майбаха» и глядя на «скорую», — чужие люди завели двигатель, собираясь увезти тело его сожителя. Сейчас Элли сочувствовала ему, однако так или иначе, но он сыграл свою роль в Диллоновском насилии. В конце концов ей пришлось прервать молчание.

— Мне очень жаль, господин Спаркс. Возможно, с моей стороны жестоко об этом говорить, но, когда Манчини стал вас шантажировать, почему вы просто не вывели его на чистую воду?

Покачав головой, Спаркс смахнул слезу с левой щеки.

— Мне бы пришлось не просто сознаться в своей ориентации. Начались бы расспросы насчет этих женщин. Эскорт, деньги…

Он осекся, но Элли продолжила его мысль:

— Вы пользовались корпоративной картой. А если бы это всплыло, ваши инвесторы стали бы проявлять любопытство и задавать вопросы о других расходах. Выскажу догадку: обнаружились бы и другие случаи нецелевого расходования средств. Например, «Майбах». Может, затраты слегка не соответствуют нынешней экономической ситуации?

Она сочла кивок Спаркса за подтверждение. Сейчас финансовые неурядицы заслонила смерть Диллона.

— Жизнь моей корпорации связана с этой видимостью бессовестных трат. Но правда в том, что денег у меня гораздо меньше, чем все думают. — Он пытался унять дрожь в нижней губе. — Финансирование? Реклама? Все рухнуло бы, узнай мир, что Сэм Спаркс — очередной застройщик с избыточной задолженностью, да еще и педик. Но даже при всем этом мне хотелось поддаться. Наверное, я бы все-таки позволил Робо разболтать мои тайны.

— А Ник?

— Ник? Не знаю, что его беспокоило больше, — тот прокол в Афганистане или правда о нас. Бывший коп. Бывший контрактник, задира. Взрослый мужик, который и себе-то не до конца признался в собственной ориентации. Исключено. — Впервые Элли услышала настоящую злость в голосе Спаркса и поняла, что этот вопрос наверняка был настоящим камнем преткновения в отношениях двух мужчин. — А спорить с ним было трудно. Спросите себя, детектив: как отреагировали бы ваши коллеги, узнай они, что Ник Диллон — голубой?

Элли с радостью возразила бы Спарксу, однако в этом он был прав. Но даже если так, у Диллона не было права издеваться над Кэти и Стейси.

— А как насчет судьи Бэндона? — спросила она.

— А что насчет него?

— Вы договаривались? Чтобы он защищал вас?

— Нет, конечно.

— И вы никак не связаны с ним через «Вечеринки»?

— Я искал там девушек, детектив, а не судий средних лет. — Страдальческое выражение его лица на миг сменилось печальной улыбкой, словно он находил утешение в иронии. — Вы что-то говорили об этом вчера вечером, а я не солгал, сказав, что это звучит безумно.

— Из-за вас он отправил меня за решетку, — заметила она. — И вынудил моего напарника отчитываться перед ним обо всех новых данных по делу. Мы решили, что его особый интерес объясняется протекцией, которую он оказывал вам.

— С какой стати ему это делать? В наши дни модно ненавидеть богатых людей, если вы еще не заметили.

— Но богатые люди по-прежнему в силах помочь людям вроде Пола Бэндона занять место федерального судьи.

— Что ж, Герреро говорил мне, что удивлен участием Бэндона в этом деле.

— Почему же?

— Потому что Бэндон года два работал в фирме Герреро, прежде чем оказаться в нынешнем кресле. Официально конфликта интересов здесь не было, поскольку я начал пользоваться услугами этой фирмы уже после его ухода. Но Герреро мне рассказывал, что Бэндон обычно брал самоотвод, если рассматривались их дела, чтобы не приходилось сличать время событий со сроками его работы.

Элли вспомнила: под фотографией Бэндона на судебном сайте, в его послужном списке, между информацией о его службе в Министерстве юстиции и работе в суде первой инстанции она видела фразу о некой юридической фирме. От Макса она слышала, что Герреро работал на одну из лучших юридических контор в городе, но связи тогда не почувствовала.

— Вам никогда не приходило в голову, что Бэндон, возможно, ждет от вас поддержки?

— Если это и было частью плана, он никогда об этом не говорил. Ни мне, ни моему адвокату.

Что-то здесь было не так, но Элли верила: Спаркс рассказывает ей все, что знает. Она повернулась, но магнат ее остановил:

— Мне будут предъявлены какие-то обвинения, детектив?

— Это полностью в компетенции прокуратуры. — Если подозрения

— Логично. Вы знаете, куда они его повезут? В смысле, «скорая»?

— В Бронкское бюро судмедэкспертизы. Это на Пелэмском бульваре, в Медицинском центре имени Джейкоби.

— Что ж, теперь все тайны выплывут наружу. Я буду настаивать, чтобы мне дали увидеть тело и сделать все необходимое для похорон, даже если будут говорить (а наверняка будут), что я ему не родственник. Забавно.

Элли знала, что ничего забавного в этом нет. Она протянула Спарксу визитку.

— Если возникнут проблемы с медэкспертизой, попросите их позвонить мне.

Глава 54

21.45

Было почти десять часов вечера, и только теперь Элли наконец представилась возможность позвонить Рогану. Приветствием он утруждаться не стал.

— Давно пора позвонить, черт побери.

— Я была в доме Диллона.

— Да знаю уж. Я в конце концов не выдержал и позвонил диспетчеру. Он только и смог сказать, что произошло убийство. Правда, ему было известно, что жертва — не полицейский, иначе я бы сам примчался.

Элли вкратце рассказала напарнику, что случилось: Такер застрелила Диллона, Стейси в порядке, Спаркс ни при чем.

— А ты где?

— Возле дома Бэндона. Мы с Донованом не знали, что за чертовщина творится, и продолжали добывать ордер на арест Диллона. Видишь, что происходит, когда ты не звонишь?

— Прости. Тут была полная неразбериха.

— Понятно. Ладно, звони своему Доновану, он волнуется. Это он меня сюда отправил ловить Бэндона. Хотел убедиться, что ордер действительно подписан.

— Он тебе уже не понадобится.

Элли захлопнула крышку телефона. Незачем было рассказывать Рогану, что еще до отъезда из дома Диллона, еще до того как завести двигатель, она позвонила Максу. Элли понимала, что это проявление ее чувств. Хороший знак.

Влившись в поток машин на бульваре Генри Гудзона, она размышляла обо всем том, что стало ей известно за последние несколько часов, и поняла, насколько ошибалась. Так же, как патрульные, отказавшиеся перелезть через забор бывшего полицейского, она бессознательно предоставляла ему неоспоримую презумпцию невиновности. А ведь он все время был у них на глазах — и был виновен. Он убил Роберта Манчини, который грозил разрушить столь тщательно выстроенный фасад, прикрывавший его самую главную тайну — тайну его истинной натуры, тайну, которую не следовало скрывать.

И точно так же, как она приписывала лучшие черты Нику Диллону, поскольку он принадлежал к ее миру, худшими она наделяла Сэма Спаркса, ведь полицейским он не был. Наваждение усилилось сначала из-за того, что Спаркс был невежлив с ней в пентхаусе, а затем — потому что магнат отказался помогать следствию. Впрочем, по правде говоря, даже спустя десять лет после переезда в Нью-Йорк люди типа Спаркса не раз заставляли Элли чувствовать себя провинциалкой, не знавшей, какой вилкой пользоваться за обедом, и только бывший парень-банкир в конце концов обучил ее этой науке. Если бы она отбросила эмоции, если бы рассматривала Спаркса как человека, а не как типаж, Элли смогла бы докопаться до истины раньше.

Но в одном отношении она оказалась права: Диллон использовал Робин Такер. Манипулируя ее желанием обрести спутника, он надеялся получить закрытую информацию о расследовании. Однако Элли недооценивала своего лейтенанта. Как бы ей ни хотелось укрепить отношения с Диллоном, Такер никогда не говорила ему о связи пропавшей девушки с делом Манчини, даже когда фотографии Тани Эббот заполнили все выпуски новостей.

Элли была уверена, что они разберутся в делах Манчини и Бэтл, но по-прежнему оставался вопрос: кто убил Меган Гунтер? Если Диллон не знал, что именно Таня была с Манчини в тот вечер, значит, не он убил Меган и не он бросил Таню умирать. Элли ошибалась насчет Диллона и Спаркса. Что же она упустила в отношении Меган и Тани?

Элли снова задумалась над отдельными фактами, которые они собрали о Тане Эббот. Девушка из Балтимора. Единственный ребенок. Мать работала няней. Семья была довольно бедной, и после смерти матери Таня потеряла дом. Но каким-то образом у нее нашлись деньги на колледж. Способная, талантливая девочка к двадцати годам скатилась до проституции, но все-таки нашла возможность обратиться к частному психотерапевту, чтобы тот помог ей отделаться от уголовных обвинений.

Словно у Тани был ангел-хранитель, оберегавший девушку до того самого утра, когда у нее на глазах зарезали соседку, а ее собственная жизнь полетела в тартарары.

И тут Элли поняла, что именно упускала.

Неразбериха вокруг Роберта Манчини, Кэти Бэтл, Сэма Спаркса и «Престижных вечеринок» отвлекла ее, и она не могла сосредоточиться на том, что знала про Таню Эббот. Когда они с Роганом узнали, что Таня и Бэндон звонили друг другу, они посчитали, что это связано с нынешней жизнью Тани — той, что привела ее в постель к Роберту Манчини в день его смерти. Но, возможно, это не касалось настоящего? Может, все дело в прошлом?

Элли сбросила скорость и поплелась в правом ряду. Вытащив сотовый, она отыскала балтиморский номер, по которому звонила два дня назад.

— Алло?

Голос Энн Хан казался раздраженным, но не сонным. И хотя время было довольно позднее, бывшая Танина соседка еще не спала.

— Госпожа Хан, это снова Элли Хэтчер из Нью-Йорка. Извините за поздний звонок.

— Бенджамин, я велела тебе идти спать. Сейчас же! Пока я сама тебя не уложила. — Ее голос понизился на октаву. — Извините. Продолжайте.

— Вы упомянули, что Танина мама работала в какой-то богатой семье.

— Ну, не знаю, насколько они были состоятельны, но — да, он был каким-то солидным адвокатом.

— Его, случайно, звали не Пол Бэндон?

— Бэндон… Бэндон. Возможно.

— Его жену зовут Лора. У них сын Алекс.

— Алекс. — Голос Энн стал тверже и увереннее. — Да. Там точно был мальчик по имени Алекс. Таня все время про него рассказывала. Она была старше на несколько лет и воспринимала его как младшего брата, ведь в ее семье больше не было детей. Она так же и к моему старшенькому относилась, когда сидела с ним. Все время слышалось: Алекс то, Алекс се.

— А не припомните, когда это было?

Элли поняла, почему белобрысый малыш на Танином снимке показался ей знакомым. Того же мальчишку, но уже подросшего, она видела на выпускной фотографии, стоявшей на столе у судьи, когда в среду утром Элли давала показания.

— Ох, да уж лет двадцать назад.

— Тане было тогда лет десять?

— Марион работала у них несколько лет. Наверное… тогда Тане было десять и… наверное, лет до

— Как по-вашему, в те годы Таня была учительской любимицей или…

— …маленькой Лолитой?

— Да.

— И той, и той. Перемены в ней начались лет в тринадцать. Сперва это казалось обычной девичьей пугливостью. Таня стала тихой, какой-то замкнутой. А потом мало-помалу начала вести себя так, словно в нее бес какой вселился, — мрачная, надменно-агрессивная и совершенно невыносимая, когда речь заходила о мужчинах.

Другими словами, все признаки преждевременного знакомства с сексом.

— Спасибо, что уделили мне время, госпожа Хан. Еще раз простите, что так поздно.

— Ничего страшного. Мне теперь Даже любопытно, что стало с тем мужиком, у которого работала Марион. Кажется, он работал в правительстве. Марион, бывало, говорила мне: «Вот увидишь, он еще в Верховном суде заседать будет».

Захлопнув крышку телефона, Элли задумалась: когда Марион Эббот сказала это — до того, как обнаружила, что происходит между Бэндоном и ее дочерью, или после? Она выехала с бульвара, свернув на 79-ю улицу. Дом Бэндона располагался на другом конце города.

Она попробовала дозвониться Рогану на случай, если он все еще в Верхнем Ист-Сайде. Он не ответил, однако Элли обнаружила своего напарника раньше, чем ожидала.

Свернув с Парк-авеню к востоку, она вынуждена была резко затормозить при виде полицейских в форме, перегородивших турникетами въезд на 78-ю улицу. Позади заграждений она увидела две пожарные машины, «скорую» и не менее шести полицейских автомобилей, все с включенными маячками. Был здесь даже полицейский спецназ в бронированном фургоне. Вся эта орава полицейских, пожарных и врачей стояла между своих машин посреди проезжей части и глядела куда-то вверх.

Элли посмотрела в том же направлении, но с водительского места ей были видны только третий этаж дома Бэндона и грязноватый потолок служебной машины. Загудел чей-то клаксон, вслед за ним, по нью-йоркской традиции, еще несколько, и с каждой секундой эти сигналы становились все настойчивей и требовательней.

Поставив машину параллельно металлическим барьерам, чтобы не мешать движению по Парк-авеню, Элли вышла и показала свой жетон стоявшему у турникетов полицейскому. Обойдя заграждения, она увидела Рогана — он стоял в центре всего этого хаоса и что-то энергично втолковывал Бэндону. Даже с такого расстояния было понятно: говорит он, как называла это Элли, «воинским тоном».

Что же натворил Бэндон, чем вызвал такой переполох?

Увидев напарницу, Роган удивился.

— Я пыталась тебе дозвониться, — объяснила она.

Он оглядел царящий вокруг бедлам, а потом перевел взгляд на Элли — так Роган объяснил, что был слишком занят и не смог ответить на звонок.

— Так ты в курсе? — спросила она.

— В курсе чего?

— Это он. — Элли указала на Бэндона, на случай, если Роган ее не понял. — Мать Тани Эббот была няней у Бэндонов в Балтиморе. Вот откуда они знакомы с Таней. Он знал ее с десятилетнего возраста.

Интуитивно она уже чувствовала, что права, но если какие-то сомнения и оставались, то выражение на лице судьи Бэндона развеяло их в один миг. Слушая Рогана, он, казалось, был в панике, но теперь у него было такое выражение, какое она неоднократно видела у подозреваемого, когда тот понимал — все кончено. Пол Бэндон знал, что теперь ему придется расплачиваться за всю свою ложь, за все то, что он пытался скрыть в течение почти двух десятилетий.

Однако Роган выглядел озадаченным.

— Это все из-за Алекса. Его сына. Он на крыше.

Элли подняла взгляд и только теперь поняла, почему люди на улице неотрывно смотрели вверх. На крыше дома она разглядела темный силуэт. Казалось, он стоит в опасной близости от края.

— Он меня увидел, — объяснил Роган.

— Кто?

— Сын его, Алекс. Я припарковался за углом. Сразу после нашего с тобой разговора. Он увидел меня, проходя по Парк-авеню. Посмотрел на меня дважды, и я понял, что он меня узнал — запомнил с того самого раза, когда мы приходили домой к Бэндону. Я решил, что он расскажет отцу, поэтому немного задержался здесь, на случай, если придется объясняться из-за ордера. И уже собрался уходить, когда увидел какую-то женщину — она указывала на крышу. Я вызвал оперативную группу.

— Вы должны снять его оттуда, — проговорил Бэндон. — Вы должны спасти моего сына.

Роган снова заговорил властным тоном:

— Я же говорю, судья, все здесь для этого и собрались. Но вы должны нам помочь спасти вашего сына. У нас здесь спецназ. Среди них — человек, обученный разговаривать с пры… с обезумевшими людьми, такими, как Алекс. — Роган чуть было не назвал мальчишку «прыгуном» в присутствии отца. — Нам будет проще, если мы узнаем, чего он хочет.

Бэндон приоткрыл рот, но не произнес ни слова.

— Я знаю, что произошло с Таней в Балтиморе, — снова заговорила Элли. — Алекс узнал об этом?

Судья покачал головой.

— Нет. То есть да. Но он уже давно об этом знал. Как и Лора. О боже, Лора. Она за городом, уехала в спа-отель. Мне нужно позвонить ей.

Таня Эббот не вывешивала угрозы на «Кампус Джус». Пол Бэндон не пытался убить Таню и не лишал жизни ее соседку. Все это делал его сын Алекс.

— Вы должны немедленно все рассказать нам, судья.

— Мы с Таней… Ну, похоже, вы уже знаете. У нас был роман много лет назад.

— Роман?— Элли представила, как она с удовольствием ударяет ему в висок. Сексуальная связь с тринадцатилетней девчонкой не может называтьсяроманом.

— Ничего не было, пока ей не исполнилось четырнадцать. А Таня была очень развитой девочкой.

Элли позволила ему продолжить. Пока не стоит отнимать у Бэндона «разумные» объяснений, которые он выстраивал в течение долгих шестнадцати лет.

— Когда о наших отношениях узнала Танина мать, я все рассказал Лоре. Она осталась со мной, и мы договорились с Марион, что наша семья окажет ей финансовую поддержку.

— Вы откупились от нее.

— Мы пришли к соглашению. Наши семьи были очень близки, детектив.

«Ну, разумеется». Элли прикусила язык. Ей снова захотелось врезать судье.

— Это вы помогли Тане выпутаться, когда ее привлекли за проституцию в Балтиморе, — сказала она.

Бэндон не сводил взгляда с крыши; ему не терпелось поскорее закончить этот разговор, однако он понимал, что любая попытка избежать его будет лишь оттягивать тот момент, когда все внимание наконец сосредоточится на спасении его сына.

— С моей помощью она решила не только эту проблему. Мы собрали деньги на ее учебу в колледже, но они просто лежали без дела, поскольку Таня никакого желания учиться не выражала. В последние несколько лет все как-то успокоилось. Мне казалось, все идет прекрасно.

— Это было после убийства Роберта Манчини.

Судья кивнул.

— Она сказала, что стала свидетелем убийства. Я и понятия не имел, что она в Нью-Йорке, не говоря уже о той афере с университетом. Я пытался уговорить ее заявить об увиденном, однако Таня была убеждена, что ничего путного из этого не выйдет. Она не разглядела лица этого человека, не слышала никаких имен. Однако запомнила, что речь шла о шантаже полицейского. Ей казалось, что она не может доверять полиции; Таня очень боялась, что ей не удастся начать новую жизнь.

— Значит, когда мы заявили ходатайство по делу Манчини, вы сами занялись им.

— Это был способ приглядывать за расследованием. Я мог бы сообщить Тане, если бы возникли неприятности. Я пытался держать ее на расстоянии, но она постоянно звонила, хотела узнать, есть ли новости. Да и счета, который мы для нее завели, было уже недостаточно. Несколько раз она звонила с просьбой о деньгах, и я подбрасывал ей время от времени, хотя понимал, что надо с этим заканчивать. Потом она позвонила в четверг, сказала, что ее соседке кто-то угрожает по Интернету. Спрашивала, могу ли я с этим что-то сделать. И вот весь этот хаос, который, как я думал, после переезда сюда остался в прошлом, то и дело всплывал в течение лета.

— А ваша семья была в курсе?

Бэндон кивнул.

— Не сразу. Но в прошлом месяце Лора как-то остановилась возле двери в мой кабинет, когда я разговаривал с Таней по телефону. Она понимала: что-то происходит, но в тот раз мне удалось отговориться — это, мол, единичная просьба о помощи.

— Однако она вам не поверила, — сказала Элли. Как и Робин Такер, столь мнительная после измены мужа, Лора Бэндон все еще тяжело переживала супружеский обман. Она была из тех жен, что то и дело суют нос в мобильные телефоны мужей. Наверняка она видела звонки с балтиморского номера.

— Лора заглянула в мой телефон и увидела все эти звонки. Она была в бешенстве. Мы поругались. Она сказала, что я должен с этим покончить. Таня снова рушила нашу жизнь. Я не знал, что ответить. Сказал, что Таня меня шантажирует.

— Она делала это?

— Нет. Но я боялся, что она может на это пойти, если я откажу.

— Когда Алекс узнал, что Таня снова общается с вами?

— В тот же день. Это было в конце августа. Он подслушал нашу ссору. Потом я пошел к нему в комнату и все объяснил.

— Снабдив объяснение рассказом о шантаже?

Судья кивнул.

— Но я никогда не называл ему ни ее адреса, ни вымышленного имени.

Бэндон пытался найти аргументы, которые смогли бы оправдать его сына: если Алекс не знал, где найти Таню, значит, не мог убить ее.

— Вы встречались с Таней после того разговора с Алексом? Он мог видеть вас вместе?

Судье явно хотелось отмести такую версию, но сменившееся на миг выражение его лица сомнений не оставляло.

— С того момента раза два, — признался он. — Я тайком уходил из дома, чтобы дать ей денег.

Если Алекс выследил отца во время одной из таких отлучек, он мог дойти за Таней до ее дома, узнав таким образом адрес. У него был целый месяц, чтобы разузнать ее расписание и разместить послания на «Кампус Джус» в качестве отвлекающего маневра.

— Вы говорили нам, как гордитесь своим сыном, будущим студентом Гарварда. Вы знали, что он нездоров и способен убить невинную женщину, и не оказали ему никакой помощи?

— Я и подумать не мог! Он вбежал в квартиру пятнадцать минут назад с криком, что копы все знают, что за ним пришли и нашей семье конец.

— Но Таня наверняка рассказала вам о нем.

— Нет. Она позвонила мне из больницы. Сказала, что на преступнике была лыжная маска. Она считала, что до нее добрался убийца Манчини. Не успел я опомниться, как ее фотография появилась на первых полосах газет, все стали говорить о пропавшей девушке, а вы заявились ко мне домой. С тех пор Таня не давала о себе знать.

Они так увлеклись проверкой Таниных контактов по сотовому, что даже не запросили список звонков из ее больничной палаты.

— Ну, пожалуйста, сделайте что-нибудь! Алекс — о боже, он там, наверху. Он собирается прыгнуть!

Элли заметила какую-то суету возле ограждения на Парк-авеню и увидела, как из фургона выскочил оператор канала «Нью-Йорк 1».

— Господи! — воскликнул Роган. — Как они ухитряются поспеть на место раньше нашего переговорщика? — И, обращаясь к патрульным, крикнул: — Эй, уберите их отсюда к чертовой матери!

— Погоди, — удержала его Элли. — Пускай снимают. Но при трех условиях. Пусть назовут адрес, скажут, что речь идет о студенте Колумбийского университета и упомянут, что детективы, ведущие дело Тани Эббот, тоже здесь.

Роган отправился передавать распоряжения.

— Что вы затеяли? — спросил Бэндон.

— Пытаюсь спасти вашего сына. Таня не знает, что на нее нападал Алекс. Она все еще помнит его ребенком. Возможно, она следит за новостями, а вчера вечером еще была в городе.

— Вы думаете, она сюда придет?

— Возможно. И если она придет, мы наверняка сможем уговорить вашего сына спуститься.

Глава 55

22.20

Таня Эббот уронила книжку в бумажной обложке на пол рядом с диваном. Детективный роман, который она обнаружила в тумбочке и от которого не могла оторваться весь день, был дочитан. Но и спать пока не хотелось. Таня была не в себе.

Она ушла из больницы Сент-Винсент в пятницу вечером, понимая: как только в больнице начнут проверять ее медицинскую страховку, выяснится, что настоящая Хезер Брэдли похоронена в Аризоне. Таня раздумывала, не отправиться ли ей на Пенсильванский вокзал и не сесть ли в первый же поезд до Балтимора. Однако она знала себя слишком хорошо. Едва оказавшись дома, она переспит с Марком. Или с Трентом. А может, завалит к Сондре. В любом случае она примется за старое. Станет много пить. Обналичивать поддельные чеки. Спать с кем попало. И радоваться, избегая ареста.

Поэтому она пришла сюда.

Перебравшись прошлой весной в Нью-Йорк, Таня намеревалась начать жизнь с чистого листа. Новое имя. Новое место. Новый возраст. Никаких старых привычек. До начала занятий оставалось целое лето — она успела привыкнуть к новой жизни.

Но денег не хватало. Может, их было достаточно, когда пятнадцать лет назад Бэндон открыл ей счет. Но плата за обучение не давала вырасти сумме на счете — она

Она раздумывала, обращаться ли к Бэндонам за дополнительными суммами, но понимала, что это бесполезно. Они всегда выручали ее в сложных обстоятельствах, когда ей нужно было на разные мелочи, но крупная сумма — совсем другое дело. Единственная значительная сумма лежала на ее счете. Таня выяснила это наверняка, когда банк выставил на продажу ее дом. Может, Полу и хотелось сделать для Тани больше, но мама всегда говорила ей, что деньги в этой семье — Лорино наследство. И это вполне объяснимо. В конце концов, сделка есть сделка.

Поэтому Таня стала увеличивать свой доход уже привычным способом. С помощью «Крейгслиста» вернуться к старому занятию было несложно, даже в новом городе. Все равно это была новая жизнь, пусть и с переносом некоторых элементов старой.

Она старалась видеть в этом и светлую сторону: если бы не ее ремесло, не было бы у нее квартиры, где можно затаиться на выходные. Правда, без своей работы она не оказалась бы тем вечером в «212», а в этом случае не было бы нужды прятаться здесь, но это уже другой вопрос.

Начиная с мая, она встречалась с Анри дважды в месяц, но все еще толком не понимала, в чем заключается его работа. Что-то связанное с долями. Вместе со своей женой и двумя детьми он жил в Париже, но каждые четверг и пятницу работал в нью-йоркском офисе и потому держал квартиру в Адской кухне.[286] Раз в две недели он откладывал свое возвращение до субботнего утра. Его жена считала, что дополнительный вечер он тратит на деловые ужины.

Но это было не так.

Она пришла на свидание в пятницу, как и планировалось, и, чтобы объяснить свои бинты, рассказала красочную историю о несчастном случае во время верховой езды. Анри был очень мил. Даже нежен. И она сумела ублажить его даже в сложившихся обстоятельствах.

Когда с утра ему нужно было ехать в аэропорт, она пожаловалась из душа, что из-за бинтов делает все медленно. Он проявил доверие и попросил, чтобы она захлопнула дверь, когда будет уходить. Вместо этого она втихаря стащила запасной ключ из верхнего ящика кухонного стола, покинув квартиру лишь для короткой пробежки в продуктовый магазин «Гристедес» на 8-й авеню и неудачной попытки отыскать блондинку-детектива.

До возвращения Анри оставалось всего две ночи. Ей нужен был план.

Когда миновало четыре месяца с того злополучного вечера в «212», она подумала: может, ей все-таки удалось выпутаться? Полицейские не приходили. Вопросов не задавали. Даже после того, как этот маньяк напал на них с Меган в пятницу утром, она верила: это был человек, оставлявший гадкие послания в Сети. И только на следующий день, когда ведущий новостей сообщил, что женщина, убитая в «Роялтоне», вела вторую жизнь под именем Миранда, Таня поняла, что снова в опасности.

Девушка включила первый Нью-Йоркский канал — посмотреть короткие новости середины часа. Она не пропускала ни одного новостного выпуска в ожидании дополнительной информации: о себе, о смерти Меган, о какой-либо связи с тем убийством в мае.

Запыхавшийся корреспондент сообщил срочную новость: студент Колумбийского университета, 21 год, находится на крыше здания на углу 78-й улицы и Парк-авеню. Говорят, грозится спрыгнуть. Причину такого отчаяния репортер не знал, но детективы, разыскивающие пропавшую Таню Эббот, находятся на месте событий.

Когда ведущий обещал держать зрителей в курсе дальнейших событий, Таня уже выскочила за дверь.

Глава 56

22.55

Место, где пряталась Таня, находилось недалеко. Через двадцать пять минут после выхода новостей в эфир девушка, которую разыскивали уже три дня, вылезла из такси на пересечении Парк-авеню и 78-й улицы.

Сначала взгляд ее упал на судью Бэндона, затем она посмотрела на Элли. Сейчас Таня казалась очень худой и лет на десять старше, чем во время их первой встречи в больнице. Теперь она выглядела на свой возраст.

Махнув рукой, Элли разрешила ей пройти между турникетами, и Таня не стала тратить время на объяснения.

— Где Алекс?

Элли указала наверх.

— Наш переговорщик беседует с ним по телефону уже минут сорок. Когда он заявил, что собирается прыгнуть, и повесил трубку, я перезвонила ему и сказала, что вы едете сюда, и что он должен по крайней мере сначала поговорить с вами.

— Я не понимаю. Зачем ему прыгать?

— Потому что вы снова вторглись в их жизнь.

— Но раньше у нас были такие близкие отношения! — воскликнула девушка.

— А теперь нет. Мне очень жаль, Таня, но за прошедшие годы его семья стала воспринимать вас как трудного подростка, соблазнившего судью Бэндона.

— Но все ведь было совсем не так. Они всегда заботились обо мне. Пол меня любил.

Девушка грустно перевела взгляд на судью, который стоял между Роганом и полицейским переговорщиком.

— Человек, напавший на вас. Вы не знаете, кто это был?

— Нет, конечно. Он был в лыжной маске.

— Вы считали, что он убил Роберта Манчини?

— Значит, вам известно, что я там была?

— Ваши отпечатки обнаружили на бокале шампанского. Мы вас искали.

— Человек, пришедший тем вечером в пентхаус, сказал — мол, глупо было шантажировать копа. А потом я услышала выстрелы — и больше ничего. Я не знала, кому можно доверять. Я пыталась пойти к вам домой, но ждать побоялась. Какой-то парень таращился на меня.

Вот вам и Джесс с его способностями к скрытой слежке.

— Таня, это еще не все. Человек, который напал на вас и убил Меган. Это был Алекс.

— Нет, — девушка покачала головой. — Он бы никогда такого не сделал.

— У меня нет времени спорить с вами по этому поводу. Это был он, и потому он сейчас там, наверху.

Роган махнул им, подзывая к фургону спецназа.

— Парень видел, что подъехало такси. Хочет знать, Таня ли это, — пояснил он.

— Поговорите с ним, — попросила Элли, пока они с девушкой шли к фургону. — Скажите, что не собираетесь давать против него показания, что преступник был ниже ростом, да что угодно.

— А эти штуки не помогут? — Таня указала на подобие надувных матрасов, разложенных возле здания на случай падения Алекса.

— Мне сказали, что при такой высоте точно рассчитать траекторию почти невозможно. У него еще и нож при себе, так что покалечиться он может и другими способами. Постарайтесь уговорить его спуститься.

Спецназовец протянул девушке сотовый, и Таня нерешительно взяла трубку.

— Алекс? Это Таня.

Наклонившись, Роган шепнул Элли:

— После того, что он сделал с Меган Гунтер, он не вправе решать свое будущее.

Таня прикрыла трубку рукой.

— Он просит, чтобы вы отошли. Не хочет, чтобы вы слышали.

Они посмотрели на спецназовца, ожидая распоряжений. Тот кивнул, и они одновременно, как пловцы-синхронисты, отошли от Тани.

Они видели, как Таня умоляет Алекса. Ее глаза, поднятые к небу. И его — на краю крыши, в сорока шести метрах над ними. Таня любила его как младшего брата. Он ненавидел ее так, что готов был убить. Между ними лежала огромная пропасть, но Элли чувствовала: они разговаривали, как брат и сестра, — напряженно и доверительно.

Элли видела, что Таня плачет. Слышала, как просит прощения — и не единожды. Слышала про какое-то обещание. Слышала слово «пожалуйста».

— Я пойду с тобой. Я тоже сдамся.

А затем Таня закрыла крышку телефона. Она была спокойна, словно звонила в ресторан, чтобы заказать еду на дом, и печальна, будто бы только что узнала о смерти близкого родственника.

— Он спускается.

Спецназовец по рации связался с коллегами, стоявшими на лестнице, которая вела на крышу:

— Идет к вам.

— О господи! Спасибо. — Пол Бэндон кинулся к Тане с распростертыми объятиями, но Роган удержал его.

— Он собирается сдаться, — сообщила девушка. — Он забрался туда не потому, что боялся ареста.

— Не понимаю, — признался Бэндон.

— Я пообещала ему две вещи. Во-первых, он хочет, чтобы вы знали: Меган не должна была находиться дома в пятницу утром. Он следил за ней целый месяц. Он знал ее расписание, и в то утро Меган должна была уйти в тренажерный зал. Когда она вышла из своей комнаты, он запаниковал. Алекс не предполагал, что она дома.

— А во-вторых? — спросила Элли.

Таня остановила свой взгляд на Бэндоне.

— Я обещала ему, что никто не узнает о нас, о том, что случилось в Балтиморе. Он не хочет, чтобы Лора подвергалась унижению. В этом с самого начала и было дело. Он говорит, ты сказал им, что я угрожала предать это огласке.

Бэндон открывал и закрывал рот, словно марионетка.

— Яникогдане угрожала тебе. Я бы ни за что так не поступила с тобой. С Лорой. С Алексом. — Ее голос, да и все тело, сотрясала дрожь.

— Но он сказал им именно это, Таня. — Элли говорила негромко, понимая, какую боль она причиняет девушке. — Он сказал, что ты пытаешься влезть в его жизнь.

— И поэтому Алекс винил меня? — Ее слова были, словно кинжалы, и вырвались стремительно. — Он думал, что этомоявина, а нетвоя?А теперь он и я… Наши жизни разрушены. А Меган, которая вообще никогда никому ничего дурного не сделала, — умерла! Она умерла, Пол. Умерла.

Алекс Бэндон вышел из здания в сопровождении двух спецназовцев в бронежилетах. Роган направился к ним, держа наготове наручники. Пол Бэндон попытался остановить его, но двое полицейских оттащили судью. Пока Роган зачитывал права, Алекс, отвернувшись от отца, глядел в сторону Парк-авеню, покорно заведя руки за спину.

Оставшись в одиночестве, Пол Бэндон повалился на колени и зарыдал, упершись ладонями в грязную мостовую.

Глава 57

Две недели спустя

Как и предсказывала Лора Бэндон, она стояла за спиной мужа, выглядывая из-за его правого плеча, пока он читал подготовленное заявление; лицо ее казалось бледным и мужественным.

Элли и Макс, сидя в совещательной комнате прокуратуры, в энный раз смотрели этот материал по местному телевидению. Телеобозреватели с трудом сдерживали возбуждение, пристально изучая непристойные подробности разворачивающейся истории: восходящую звезду юриспруденции отстранили от дел; судья лишился кресла из-за сексуального скандала двадцатилетней давности, связанного с едва достигшей подросткового возраста девочкой; пятнадцатилетняя попытка замять позор, при этом Бэндоны играли странную роль покровителей, заручившись молчаливым согласием матери девочки; арест казалось бы образцового сына за убийство, совершенное двумя неделями ранее; размышления на тему, что произошло бы, если бы Бэндона успели назначить федеральным судьей.

Таня сказала все, что требовалось, чтобы снять Алекса Бэндона с крыши. Однако ПУ Нью-Йорка не было связано ее обещаниями. Парнишке сразу же было выдвинуто обвинение в убийстве первой степени, а в обвинительном акте они указали особые обстоятельства: этим убийством преступник пытался добиться молчания жертвы изнасилования, совершенного шестнадцать лет назад в Балтиморе, штат Мэриленд.

С учетом того, что Алексу был всего двадцать один год, СМИ принялись задавать вопросы, кто же совершил то самое преступление. Въедливый репортер из «Нью-Йорк пост», отслеживая Танино прошлое, добрался и до ее бывшей соседки, Анны Хан, а оттуда уже вышел на связь с Бэндонами. И вот теперь судья уходил в отставку. На основании закона об исковой давности наказание за случившееся в Мэриленде ему не грозило, однако контора Макса рассматривала возможность обвинения от штата Нью-Йорк за нарушение норм этики должностным лицом.

И, как и предсказывала Лора, освещение этого дела сопровождалось потоком вопросов о его жене. Почему она осталась с этим человеком? Зачем она помогала ему скрывать случившееся? Как могла позволить ему продвигаться по служебной лестнице, зная, какая бомба таится в его прошлом? Посыпались сравнения с Элизабет Эдвардс, Хиллари Клинтон и Силдой Спитцер. Такие замечательные, непростые женщины были загнаны в одинаковый образ Степфордских жен, как и предвидела Лора. Чего боялся и ее сын.

Один из ведущих прижал пальцем левый наушник, а затем прервал излияния взволнованных экспертов, чтобы сообщить срочную новость.

— Мне только что передали, что магнат в области недвижимости, скандально известный плейбой Сэм Спаркс выступил с заявлением. Слово Джеффу Бейкеру — прямой репортаж от здания «Спаркс Индастриз».

Рыжеватый репортер убрал с лица волосы, растрепавшиеся от сильного ветра.

— Сегодня незамужним дамам Нью-Йорка придется вычеркнуть из списка потенциальных женихов еще одного перспективного холостяка. Миллиардер Сэм Спаркс только что сделал заявление, в котором содержится очень существенное признание. Заявление совсем короткое, поэтому приведу его полностью: «Один видный государственный служащий признает, что секреты, которые он хранил долгие годы, причинили боль тем, кого он больше всех любит, и принесли ужасное горе ни в чем не повинным людям, а я пришел к выводу, что главная в жизни опасность кроется во лжи. И сегодня я намерен объявить: я — гей. Я продолжу руководить „Спаркс Индастриз“, как делал уже почти двадцать лет, и заранее благодарю моих коллег и инвесторов за дальнейшую поддержку. Я сказал все, что хотел, и больше эту тему обсуждать не намерен».

— Молодец, — похвалил Макс.

Бэндон был вынужден сделать свое признание, а Сэм Спаркс — нет.

Элли посмотрела на часы. 13.00.

— Думаешь, они явятся?

— Да, обязательно придут.

— И как, по-твоему, все пройдет?

— Не знаю. Я понимаю, чего хочет Таня, но это может обернуться полной катастрофой.

Танин адвокат все еще добивался сделки с правосудием, но главные детали уже были сформулированы. Она признает обвинение в подлоге и получит четыре года условно с обязательной психиатрической реабилитацией. Центр поддержки взрослых, ставших жертвами сексуального насилия в детском возрасте, пытался тем временем убедить один из местных колледжей принять девушку. С учетом трюка, который она провернула в Нью-Йоркском университете, пристроить ее будет нелегко, однако один из ее бывших преподавателей поручился за работу, сделанную ею под именем Хезер Брэдли.

Но сегодняшняя встреча не имела целью защитить Таню — девушка сама захотела извиниться перед родителями Меган. К удивлению Элли, Джонас и Патрисия согласились. Возможно, сейчас, когда им было кого винить, они попытаются простить Таню Эббот.

Предстоящее свидание Тани с четой Гунтер — не единственный случай странных альянсов между людьми, сведенными этой историей. На прошлой неделе Стейси Шектер заехала в участок поблагодарить Элли и Робин Такер. По ее словам, обе женщины спасли ее, и не только в прямом смысле. Элли поверила девушке. Из «Крейгслиста» ее имя исчезло, страничка в «Эротическом ревю» была закрыта.

Когда Стейси покидала здание, Джесс покуривал у выхода, ожидая сестру на 21-й улице. Он что-то сострил насчет Стейсиной футболки с группой «Бумтаун рэтс». Когда вышла Элли, они еще болтали. Увидев их, она быстренько соврала насчет оставшейся срочной работы, а потом наблюдала из окна, как они направляются в бар «Бандюги» без нее.

Долго это не протянется. Джесса никогда не хватало надолго. Однако женщины вроде никогда и не были против.

Тайна, которую Сэм Спаркс мучительно замалчивал всю свою взрослую жизнь, на мгновение мелькнувшая по телевидению, тут же была забыта, а «говорящие головы» снова кинулись обсуждать Бэндонов. Теперь на экране была фотография Лоры, а рядом с ней перечислялись главные пункты ее биографии: Принстонский университет, Юридическая школа Джорджтаунского университета, работа в «Ковингтон и Берлинг»[288] (до рождения сына).

— Я все-таки не могу понять, — проговорила ведущая так, словно сама только что пережила предательство. — Почему она оставалась с этим человеком?

— Ну, — сказал Макс, пультом выключая телевизор, — а ты осталась бы?

— А что? Ты намерен присмотреть себе какую-нибудь семиклассницу?

— Фу, какая пошлость.

— Ты первый начал.

— Серьезно. Я мужчина, но я не понимаю. У меня были девушки…

— Не было. До меня у тебя никого не было.

— Отлично. Были представительницы противоположного пола, отправлявшие меня на неделю в опалу только за то, что я не так кому-то улыбнулся.

— Что ж, у тебя действительно потрясающая и неотразимо соблазнительная улыбка.

— Настолько, что доставляла немало хлопот. И вот мужика вроде Бэндона ловят на том, что он совратил нянину дочку. Господи! Даже если забыть о том, что она была еще совсем ребенком. Правда — почему такая женщина, как Лора Бэндон, не ушла от него?

— Потому что она его любит.

— Всего-то?

— Возможно. Любовь — штука могучая.

Их отвлек стук в дверь. Секретарша привела в комнату Джонаса и Патрисию Гунтер.

— Прошу прощения, — извинилась Патрисия. — Мы вам не помешали?

— Нет, конечно. — Макс поднялся и жестом указал на свободные стулья у стола. — Присаживайтесь.

Заняв свое место, Джонас взял жену за руку. Возможно, Элли ошибалась, думая, что смерть дочери приведет к постепенному охлаждению между супругами.

— А Хезер… простите, Таня… Она уже здесь?

— Я уверена — она придет с минуты на минуту, — ответила Элли. — Для нее это очень важно.

Макс уселся во главе стола.

— Она сама вам, конечно, все расскажет, но я провел с Таней довольно много времени за последние две недели. Это было предложение адвоката, чтобы наша контора лучше понимала, с кем имеет дело. Разумеется, вы вправе проявить скептицизм, но я действительно верю, хоть настаивать не стану, что она и впрямь никогда не отдавала себе отчета, какой опасности подвергает вашу дочь.

Его прервал стук в дверь. Вошла та же секретарша, на этот раз в сопровождении Тани Эббот. Девушка убрала волосы в скромный пучок на затылке и оделась в строгую темно-синюю юбку и коричневую водолазку.

Макс неловко представил девушку.

— Господин и госпожа Гунтер. Это Таня Эббот.

Таня переступила порог, держа перед собой сцепленные руки, словно ребенок, которого представляют классу. Все взгляды устремились на нее, но сама она упорно смотрела в середину стола. Прежде чем заговорить, она слегка откашлялась.

— Господин и госпожа Гунтер, спасибо, что пришли. Признаюсь, я не очень хорошо знала вашу дочь. Но она была очень добра ко мне, ко мне и к своим друзьям. Она была умной, милой и действительно очень хорошей. — Казалось, Таня слегка отклонилась от заготовленной речи. — И я хочу, чтобы вы знали, — клянусь, я говорю это от всего сердца, — если можно было бы перевести часы назад…

Ее голос сорвался. Патрисия Гунтер подавила всхлип.

— Если бы можно было перевести часы и поменяться местами с Меган, я бы это сделала. Правда.

Элли сморгнула слезу, собравшуюся в уголке глаза, и в этот момент Патрисия вскочила со стула. Таня непроизвольно вздрогнула, когда женщина сжала ее в объятиях, но затем тоже обняла ее.

— Мы не виним тебя, Таня. Мы тебя прощаем. Наша дочь действительно была хорошим человеком.

Джонас, тоже поднявшись, обнимал плачущую жену.

— Меган наверняка хотела бы, чтобы мы тебя простили, — сказал он.

Наблюдая, как Гунтеры утешают девушку, с которой началась цепь событий, приведших к смерти их собственной дочери, Элли поражалась человеческой натуре, которая по-прежнему способна удивлять ее. Любовь Лоры Бэндон к мужу удерживала ее рядом с ним, и это же чувство помогло Гунтерам простить не только Таню, но и друг друга. Оно ослепляло Спаркса, не давая увидеть ту сторону личности Ника Диллона, которая убила Роберта Манчини и Кэти Бэтл. Из-за него Кэти Бэтл предпочла заботу о матери своей личной безопасности. Из-за него сын пошел на убийство, чтобы оградить мать от публичного унижения. И это из-за него Таня Эббот бросилась на помощь к человеку, когда-то совратившему ее, поскольку именно он позволил ей впервые почувствовать

Любовь и впрямь могучая штука.

Могучая настолько, что на миг Элли вспомнила о папе, которого потеряла, о маме, которая требует от своих детей больше, чем сама когда-либо могла им дать, о брате, который был ее лучшим и временами единственным другом. Она задумалась, есть ли вещи, на которые она не готова ради них. На мгновение Элли поймала взгляд человека, сидевшего по другую сторону стола, и поверила, что, возможно, в конце концов и она сумеет обрести узы иной преданности.

Алафер Бёрк

Никому не говори

Посвящается моей свекрови,

Элли Хэтчер Симпсон

Спасибо вам за ваше имя и вашего сына (в обратной последовательности)

Часть I

Джулия

Глава 1

«Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, пережившей трагедию»

3.14 утра

Прошло уже двадцать лет, но сегодня утром в три четырнадцать я закричала во сне. Вероятно, я и не поняла бы, что закричала, если бы меня не толкнул в бок локтем муж — мой терпеливый, любящий поспать муж. Он кое-что подозревает, но точно не знает о причинах ночных страхов своей жены, поскольку жена никогда не рассказывала ему о них.

Муж прихлебывал остывающий кофе, и по его лицу блуждало смутное сомнение, в то время как я налила себе кофе и поставила на стол кофейник, чтобы он пополнил содержимое своей чашки. Сомнение не в отношении причин моих криков — он уже давно привык к ним, — а по поводу того, нужно ли поднимать эту тему.Стоит ли заговаривать с ней об этом? Не лучше ли оставлять некоторые вещи в подсознании?

В этот момент я так любила его — за его любовь и бережное отношение ко мне, — что не позволяла ему говорить на болезненную для меня тему. И я сказала мужу, что мне хотелось бы просмотреть вместе с ним газету и обсудить заголовки, прежде чем он отправится на работу.

Я закричала этим утром в три четырнадцать, потому что двадцать лет назад — больше половины прожитой мною жизни — в мою детскую спальню вошел человек, который навсегда изменил мою судьбу. Я не слышала, как он открыл дверь, но каким-то образом догадалась о его присутствии. Может быть, из-за серебристого луча света, проникшего в комнату вместе с ним. Или же я просто знала на протяжении нескольких месяцев, что этот момент наступит однажды ночью — рано или поздно. Когда я открыла глаза, он закрыл за собой дверь. Нежеланный, но не неожиданный.

Помню, я ждала, что он скажет что-нибудь, придумает какой-нибудь сомнительный предлог для своего пребывания в моей комнате или даже, может быть, попытается банально флиртовать со мной, представив дело так, будто мы занимаемся чем-то недозволенным. Но он ничего не сказал, а лишь молча прошел от двери к моей кровати, преодолев это расстояние четырьмя шагами. Очевидно, я не заслуживала того, чтобы тратить на меня слова.

Помню, мне хотелось кричать. Хотелось бить его до тех пор, пока он не испустит дух. Но вдруг у меня возникло впечатление, будто в глубине души я уже приняла решение. Точнее, в тот самый момент было ощущение, словно это решение принято за нас: за меня, находящуюся в комнате, и реальную меня, наблюдающую за происходящим со стороны. Ни одна из нас не стала бы кричать. Мы не стали бы защищаться, а просто смотрели бы на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, ожидая окончания этой ночи.

Помню, я смотрела на дисплей часов и думала об этих красных квадратных цифрах, составленных из различных комбинаций семи прямых линий, образующих два квадрата. И дисплей в тот самый момент показывал «3.14» — три четырнадцать утра.

Это были те самые цифры, которые дразнили меня с ночного столика, после того как муж толкнул меня локтем в бок. Увидев их, я пожалела, что он не дал мне возможности кричать во сне. Ему было невдомек, что в определенной степени мое тело и мои мысли все еще принадлежали тому человеку и той ночи.

Минуло двадцать лет с тех пор, как я смотрела на дисплей тех старых часов. Спустя десять лет я вышла замуж за мужчину, готового не замечать мою склонность время от времени рыдать в минуты близости. Семь месяцев назад я решила, что в достаточной степени пришла в себя, чтобы начать вести этот блог. Сто сорок три поста о моем опыте пережившей несчастье женщины. Семьдесят две тысячи восемьсот девяносто слов.

И, закричав этой ночью в три четырнадцать, я снова почувствовала себя жертвой.

Но своему любимому мужу, допивавшему кофе, перед тем как отправиться на работу, я могла сказать лишь следующее:

— Мне приснился дурной сон. Наверное, о том, что произошло со мной в молодости.

Поцеловав его на прощание и проводив взглядом, пока он спускался по ступенькам крыльца нашего дома с портфелем в руке, я поднялась по лестнице и села за стол, чтобы написать правду, которую до сих пор не могу открыть любящим меня людям даже по прошествии двадцати лет.

По словам женщины, она начала вести блог семь месяцев назад. «Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, пережившей трагедию». Уже само название кричало о самооправдании.

Неудивительно, что она не поленилась сосчитать отдельные посты и даже слова. Да, женщина относилась именно к этому типу. Она была горда и надменна.

Блог начинался как анонимный проект, но данный конкретный читатель точно знал, кто написал 72 890 слов этой откровенной исповеди, имевшей целью дать выход испытываемым автором чувствам. Читатель просмотрел текст вплоть до раздела комментариев в нижней части экрана, пропуская вполне предсказуемые замечания, вне всякого сомнения исходившие от привязанных к дому отцов семейств, страдающих от избыточного веса, следивших за этими бредовыми женскими откровениями. «Держись, девочка». «Пиши каждый день». «Спасибо за твою честность».

Данные комментарии были наиболее отвратительны, поскольку содержали благодарность этой женщине за то, что она питала иллюзии относительно своей способности проникать глубоко в суть собственного бытия и побуждала других людей, в еще большей степени достойных сожаления, читать ее послания и восхищаться ею.

Читатель посмотрел на свободное окно на экране компьютера и начал набирать текст:

Щелчки от ударов пальцев по клавиатуре были столь частыми и звучными, что печатающий не слышал приближающихся шагов, пока в экране ноутбука не отразилось второе лицо. Но было слишком поздно.

Глава 2

Элли Хэтчер приехала в Нью-Йорк, преисполненная определенных ожиданий. Находясь под впечатлением канонических образов Таймс-сквер, отеля «Плаза» и Эмпайр-стейт-билдинг, она предвкушала восторг от ярких огней, рядов величественных небоскребов, широких тротуаров, до предела заполненных одетыми в костюмы бизнесменами с портфелями, и непрерывного гула клаксонов, сирен и строительных механизмов.

Теперь же, прожив здесь больше десяти лет, Элли знала, что эти канонические образы — представление о Нью-Йорке, свойственное исключительно туристам. За пределами кинематографической версии Нью-Йорка большинство его жителей вели размеренную жизнь на мирных улицах, погружаясь в безумие гигантского мегаполиса только в случае необходимости.

Это утро застало ее на Бэрроу-стрит среди узких, обрамленных деревьями диагоналей, образующих Вест Виллидж. Элли всегда мечтала жить в этом районе, уютно разместившемся между парком Вашингтон-сквер и рекой Гудзон, удаленном от деловой суеты Файнэншл-дистрикт и центра города и защищенном от выхлопных газов и шума, исходящих от автомобилей, которые выстраивались в очередь на мостах и в туннелях.

Но сегодня в этом очаровательном месте воцарился своего рода хаос. С годами Хэтчер привыкла к такого рода безобразию: полицейские автомобили, пожарные машины, кареты «Скорой помощи», сотрудники полиции в униформе, отрывисто разговаривающие по закрепленным на плечах радиостанциям, люди в штатском и криминалисты, собирающие улики. Это был хаос места преступления, огороженного желтыми лентами, которые отделяли норму от аномалии.

До слуха Элли донеслись обрывки фраз собравшихся зевак. В сопровождении своего напарника Джей Джея Рогана она подошла к ограждению.

— Что здесь происходит? Снимают фильм?

— «Закон и порядок», я думаю. Не тот, привычный, — его вроде как закончили. Но, кажется, здесь все еще что-то снимает Специальный отдел по работе с жертвами насилия, новое элитное подразделение Департамента полиции Нью-Йорка, занимающееся расследованием преступлений на сексуальной почве. А может, это новое шоу — то, которое с блондинкой в шляпе.

Другой зевака обратил внимание присутствующих на блеск полицейских жетонов за ограждением.

— Видите? Все по-настоящему.

— Вроде бы это дом Гвинет Пэлтроу.

— Нет, она жила на Четвертой улице. И к тому же она продала этот дом несколько лет назад.

Элли поняла, откуда взялись все эти сплетни, после того как внимательно рассмотрела особняк, куда их вызвали. Четыре основных этажа плюс цокольный — этот особняк был вдвое больше других, расположенных в этом квартале.

Хэтчер поразили размеры вестибюля, видневшегося сквозь стекло входной двери, покрытой гравировкой. Это помещение явно больше, чем ее гостиная. Причем все пространство было пустым, если не считать круглого столика, на котором стояла ваза с полусотней тюльпанов, и располагавшейся в заднем углу скульптуры, похожей на те, что выставлены в музее Метрополитен. Картину дополняли камин и канделябр размером с «Тойоту Приус».

— Проклятие! — процедил Роган.

В принципе особняк был достаточно хорош и отнюдь не заслуживал «проклятия» из уст Рогана, на которого произвести впечатление не так легко, как на его напарницу.

Женщина, спустившаяся по спиральной лестнице, судя по всему, родилась и выросла в подобном доме. Черные слаксы и асимметричный желтовато-коричневый жакет придавали ей небрежный и вместе с тем изысканный вид. Коротко постриженные в салоне волосы с проседью. Но когда она открыла дверь, ее покрасневшие глаза напомнили Элли о том, что они явились сюда вовсе не для того, чтобы восхищаться образом жизни этой дамы.

Женщина окинула их взглядом:

— Кто вы такие?

— Детективы из Департамента полиции города Нью-Йорк, мэм. Элли Хэтчер.

Элли протянула руку, но хозяйка дома неожиданно схватила ее за предплечье:

— Ну слава богу!

Детектив решила, что женщина сейчас потащит ее к лестнице, но та провела детективов к лифту. Его кабина была обклеена фотографиями, запечатлевшими ключевые моменты истории Нью-Йорка семидесятых и восьмидесятых годов. Владелец бара, пишущий на стене своего заведения во время блэкаута[289] 1977 года: «Нет света, нет еды, но море выпивки». «Ramones», выступающие в клубе CBGB. Очередь бездомных, стоящая перед зданием «Миссии Боуэри».[290] Джон Леннон в окружении толпы в Центральном парке. Последний концерт Саймона и Гарфанкела. Сорок Первая улица в те времена, когда она изобиловала грязными ночлежками и порнокинотеатрами. Испещренный граффити поезд номер «6». Это был Нью-Йорк, который Элли никогда не знала. Хозяйка нажала кнопку четвертого этажа, и лифт со скрипом двинулся вверх.

— Для вас есть работа. Моя дочь. Я нашла ее. В ванне. Кровь. Вода была такая красная. А лицо — абсолютно белое.

— Извините, мэм, но почему вы все еще здесь? — Элли осознала, что ее слова прозвучали довольно холодно. — Я хочу сказать, что мы обычно изолируем семью от подобной неразберихи.

— Они уже там, наверху, но ничего не делают. Я слышала их разговор. Они не знали, что мне все слышно, но я не глухая. Они мне не верят. Говорят, будто она сама сделала это.

Двери кабины лифта открылись, и взорам вновь прибывших предстали два офицера полиции в униформе — один маленький и толстенький, второй длинный и тощий. Совсем как Лорел и Харди.[291] Встревожившись поначалу, они успокоились, увидев жетоны на поясных ремнях детективов.

— Черт возьми, — заговорил длинный. — Мы собирались спуститься, ждали лифт. Наверное, она нас опередила, — попытался он оправдать нерасторопность полицейских наверху, позволивших гражданскому лицу свободно разгуливать по месту преступления.

Роган щелкнул языком, когда офицеры вошли в кабину. Элли догадалась, что ему очень хочется стукнуть их лбами друг о друга.

— Наведите порядок перед домом и выставьте охрану, — сказал он. — Хэтчер и Роган. Прибыли в одиннадцать двадцать семь. Зафиксируйте это.

Для пущей убедительности Джей Джей ткнул пальцем в нагрудный карман толстого полицейского.

Лифт со скрипом поехал вниз.

— Я как раз пыталась объяснить вам, — сказала хозяйка. — Они не воспринимают все это всерьез. Пожалуйста, послушайте меня. Моя дочь не убивала себя.

Глава 3

Верхний этаж особняка занимала отдельная квартира с собственной столовой, гостиной, кухней и длинным коридором, ведущим в заднюю часть здания. Интерьер был выдержан в белом цвете. Ярко сверкали глянцем белые полы, устланные белоснежными ковриками из овечьей шерсти. Комнаты были обставлены мебелью из люцита. Помещения для прислуги выглядели просто шикарно.

— Комната Джулии располагается сзади.

Из глубины квартиры до слуха Элли донеслись звуки шагов, голоса, щелчки и скрип радиостанций.

— А вы, собственно, кто?

— О, простите! Меня зовут Кэтрин

— И вам никто не говорил, что вы не должны здесь находиться?

— Это мой дом. И моя дочь. Я сказала, что не уйду, пока не приедут детективы, расследующие убийства. Я слышала все, что они говорили о Джулии, и настаиваю: мою дочь убили.

Напарников вызвали на место предполагаемого самоубийства. Их вопрос, почему расследование этого дела требует участия двух детективов, остался без ответа. Теперь же у Элли возникло ощущение, что она видит перед собой главную причину.

— Мы уже здесь, миссис Уитмайр. Я понимаю, какую душевную боль вы сейчас испытываете, но вам нельзя тут находиться — тем более если ваша дочь действительно была убита. — Элли увидела офицера в униформе на спиральной лестнице и помахала ему рукой. — Этот джентльмен выведет вас из дома. Вы можете посидеть в одном из автомобилей или же он отвезет вас в полицейский участок, если вам там будет комфортнее. Нам нужно произвести предварительный осмотр, после чего мы побеседуем с вами более подробно.

Женщина хотела было возразить, но, очевидно передумав, кивнула в знак согласия.

— Идите и сами убедитесь. Я не могу смотреть на нее. Просто не могу. — Она пошла вниз по лестнице, и офицер неуклюже последовал за ней.

Шум, который услышала Элли, исходил из-за закрытой двери в конце коридора. Она открыла ее.

— Почему эта дверь закрыта, а меж тем постороннее лицо свободно перемещается по месту преступления?

— Потому что это не место преступления. А эта сумасшедшая баба сказала, чтобы мы не смели прикасаться к телу ее дочери, и хлопнула дверью.

Детективы увидели перед собой двух молодых санитаров «Скорой помощи». У одного была короткая стрижка, у второго — торчавшие в разные стороны прямые волосы, намазанные гелем. Парни бездеятельно стояли возле окна спальни, расположившись как можно дальше от белого мраморного пола ванной, к которому были прикованы их взгляды. С Элли говорил санитар с торчавшими в стороны волосами. По тому, как его коллега пожал плечами, Элли заключила, что тот тоже принимал участие в стычке с Кэтрин Уитмайр.

— Итак, некая богатая леди в дизайнерском жакете пришла в ярость по поводу того, что убили ее дочь, а вы, двое, стоите здесь и чешете друг другу яйца? Что тут происходит, черт возьми?

— Вы получили тот же самый вызов, что и мы. Шестнадцатилетняя девушка в ванной, разрезы на запястьях. Мы приехали. На пару минут раньше ваших двух парней. И то, что мы увидели, представляется вполне очевидным. — Санитар понизил голос. — Это, вне всякого сомнения, самоубийство. В ванне, справа от тела, лежит бритва. Несколько отметин пробных порезов на левом запястье и глубокий разрез через лучевую артерию. Девушка даже оставила записку, вон там, на кровати.

Элли увидела разлинованный листок желтой почтовой бумаги, аккуратно прислоненный к подушке, лежавшей на низкой кровати.

— А скажите-ка мне, почему вы называете горюющую мать этой девушки сумасшедшей бабой?

— Потому что она, по всей видимости, подслушала наш разговор и набросилась на нас, словно безумная. Я уже готов был спуститься вниз за каталкой. Мы все находились в ванной и производили первичный осмотр, и вдруг она с воплем кинулась ко мне и принялась отдирать мои руки от тела дочери. Она кричала, чтобы мы ничего не трогали, если не собираемся проводить расследование. Вы видели обстановку. Это явно не бедные люди. Вот поэтому мы и решили постоять здесь и — как вы говорите? почесать яйца? — пока не появится кто-нибудь из более высокооплачиваемых служащих. Когда мы услышали звонок в дверь, ваши парни сбежали, чтобы прикрыть свои задницы. Я буду стоять здесь и чесаться целый день, пока не получу указание от начальства. Мне больше делать нечего, кроме как драться с богатой сумасшедшей бабой. А как ты, Энди? Тебе нужна помощь или у тебя там все в порядке?

Второй санитар, не говоря ни слова, вновь пожал плечами.

Роган направился в ванную. Она была достаточно просторной, чтобы вместить их двоих плюс двух санитаров и еще нескольких футболистов в полном снаряжении, но за детективом последовала одна Элли. За спиной она услышала голос санитара с торчащими волосами:

— Если вам потребуется объяснение, откуда мне известно, что девушка страдала булимией, обращайтесь. Мы, конечно, не настолько проницательны, как вы, полицейские, депрессия часто сопровождается расстройствами, связанными с питанием.

Элли ткнула пальцем через плечо:

— Идите, ребята. Спасайте жизни. Мы дождемся врачей.

Стоявший в ванной Джей Джей повернулся к ней, уперев руки в бока:

— Слишком чувствителен для парня, основное занятие которого — помощь людям.

— Некоторые сказали бы то же самое про тебя, Роган.

— Надеюсь, ты не принимаешь всерьез его версию по поводу булимии? На мой взгляд, она такая же тощая, как и любая другая белая девчонка в наши дни.

Когда люди думают о женщине, принимающей ванну, их воображение рисует одну из модных рекламных сценок: густая пена, мириады пузырьков, пучок стянутых сзади волос, рука, натирающая нежную кожу люфой, глоток вина при свечах. В сцене смерти Джулии Уитмайр не было ничего подобного. Вино, правда, было — но лишь пустая бутылка, валявшаяся рядом с унитазом. Девушка была обнаженной, но пена, пузырьки, люфа и свечи отсутствовали. Прозрачная розовая вода, несколько темно-красных пятен на краю белой керамической ванны, кровь, вытекшая из левого запястья. Справа от тела лежала бритва.

Элли наклонилась и увидела два поверхностных пореза рядом с глубоким разрезом. Чтобы перерезать себе запястье, требуется немалая сила духа. Некоторые люди предпринимают попытки в течение нескольких лет, прежде чем им удается сделать это. Эта девушка нанесла себе всего лишь два пробных пореза.

Роган наблюдал ту же сцену и приходил к тем же выводам.

— Похоже, она держала бритву в правой руке и несколько раз провела по ее лезвию левым запястьем. Правая рука вместе с бритвой упала в воду. Левая рука не опустилась до конца вдоль туловища.

Левая ладонь Джулии прикрывала лобок, словно девушка пыталась сохранить целомудрие и после смерти.

Элли не требовалось объяснение санитара по поводу признаков расстройства, связанного с питанием.

— У нее дряблая кожа. Вероятно, это первое, что бросилось в глаза санитару.

— После смерти кожа всегда становится дряблой.

Хэтчер заглянула в приоткрытый рот покойной.

— Не только это. Смотри, как раздулось ее лицо, хотя в зоне глаз оно худое. И зубы у нее серые. Эта девушка определенно вызывала у себя тошноту.

Она вышла из ванной, подошла к кровати, наклонилась и прочитала написанную от руки записку, прислоненную к подушке. С первого взгляда было видно, что она далась ей нелегко. Многие слова

Я знаю, что должна любить свою жизнь. Но иногда я ненавижу ее… Мне постоянно твердят, что мне повезло, но в действительности моя так называемая привилегированная жизнь причиняет мне боль… Мне больно думать о том, что я никогда не стану тем человеком, каким должна была бы стать. Мне больно ощущать одиночество каждую секунду, даже когда меня окружают люди.

Бедная маленькая богатая девочка.

Последняя фраза подводила черту:

«И вот поэтому я решила покончить с собой».

Элли дала Рогану возможность прочитать записку самостоятельно и быстро прошлась по верхнему этажу. Аптечный шкаф был забит новомодными препаратами для ухода за волосами и кожей, но какие-либо прописанные врачом транквилизаторы и лекарства, содержащие наркотические вещества, отсутствовали. Имелась лишь упаковка противозачаточных таблеток, прописанных Джулии Уитмайр. На ночном столике лежали заколки для волос и стопка журналов. Верхний ящик платяного шкафа был заполнен дорогим нижним бельем «Ла Перла», более уместным в студии, где снимаются эротические фильмы, нежели в спальне старшеклассницы. В холодильнике не обнаружилось ничего, кроме двух упаковок моркови для детей и бутылки нежирной заправки для салата. Шкаф был заставлен бутылками с вином и крепкими напитками.

Роган вошел в кухню вслед за ней.

— И что ты думаешь по поводу всего этого? — спросил он.

— Похоже, вызывая рвоту, она уже больше не могла причинять себе достаточно мучительные страдания.

— А что ты там говорила насчет чувствительности?

— Хотя об этом и неприятно говорить, но мне совершенно ясно, что она использовала эти вещи в определенных целях.

— На записке даже имеются пятна от слез, — сказал Джей Джей.

— И тем не менее я заметила, что ты не прикасался к записке. Как и я.

— В этом не было необходимости. Я сделал себе лазерную коррекцию — теперь мои глаза сияют, словно алмазы, и фокусируются, как лазерные лучи.

Хэтчер закатила глаза, не знавшие лазерной коррекции.

— Ты понимаешь, о чем я. У этих идиотов пунктик насчет богачей. Я не знаю, кто та женщина, которую мы выставили отсюда, но она явно достаточно состоятельна, чтобы иметь такой дом, и достаточно могущественна, чтобы устанавливать собственные правила касательно того, где ей находиться и какого рода детективы должны расследовать гибель ее дочери.

Их разговор прервал высокий лысый человек в медицинском блузоне. Роган скосил глаза в сторону Элли, и это было сигналом того, что «бильярдный шар» ему знако́м, но он забыл его имя.

— Джинджер, — произнесла она с улыбкой.

При первой встрече «бильярдный шар» назвал ее Блонди. Никак не прокомментировав этот пассаж, она назвала его в ответ Джинджером. С тех пор он всегда приезжал по ее вызову в рекордно короткое время.

— Итак, Блонди и ее несгибаемый партнер.

Очевидно, Роган был не единственным в комнате, кто имел проблему с запоминанием имен.

— Боб Кинг, ты, вероятно, помнишь Джей Джея Рогана.

— Мне сообщили, что здесь имеется записка с пятнами от слез, — сказал Кинг.

— Наши парни или санитары? — спросила Элли.

— Ваши парни. Двое из них жмутся у входа, словно щенки. Я так понимаю, их сильно напугала мамаша, сидящая в гостиной или в столовой, не знаю, как назвать эту большую бесполезную комнату.

Стало быть, Кэтрин Уитмайр так и не согласилась подождать на улице.

— Да, записка имеется, — подтвердила Элли. — А тело находится в ванне.

Она обратила внимание на то, что Джинджер слегка согнулся, переступая порог ванной. «Наверное, привычка высокого человека», — подумалось ей.

Пока он осматривал тело, Хэтчер перерыла ярко-рыжую сумку «Гермес», лежавшую на кухонной стойке, и нашла пузырек с пилюлями без этикетки. Она отвернула колпачок, вынула оранжево-белую пилюлю и рассмотрела ее на свет. Бинго!

Когда Кинг вышел из ванной, она бросила пилюлю в его сторону:

— Поправь меня, если я не права, но, мне кажется, «Аддералл» прописывается при депрессии.

— Чаще при синдроме дефицита внимания и гиперактивности, но в принципе это стимулятор. Твой специализированный правоохранительный взгляд замечает то, что ускользает от моего медицинского внимания.

Они оба покачали головой.

— Давно не видел перерезанные запястья, — сказал Джинджер.

Элли знала, что, вопреки широко распространенному мнению, вскрытие вен представляет собой на редкость неэффективный способ самоубийства. Сосуды на запястьях довольно тонкие, а организм борется за выживание. Обычно сосуды закрываются прежде, чем наступает смерть. По этой причине за разрезами на запястьях зачастую следуют разрезы на груди или шее. Но в данном случае вода в ванной способствовала истечению крови из руки Джулии. Пустая бутылка из-под вина «Бароло» на мраморном полу свидетельствовала о том, что этот процесс ускорило также воздействие алкоголя.

Джинджер упер руки в бока.

— Не знаю, как вы, но мне платят одни и те же деньги независимо от того, нахожусь я здесь или на Двадцать Шестой улице. Если бы это была дотируемая студия в «Паттерсон Проджектс», я бы вернулся в офис. Но как же быть с седовласой мамашей? Я сделаю все, что смогу, если вы скажете, что в этом деле есть что-то подозрительное. Уж пусть лучше пропадают доллары налогоплательщиков, чем моя задница.

— Тогда решение принято единогласно, — объявил Роган. — Давайте этим займемся.

— Эй, подожди! — Элли взмахнула рукой. — Пока еще не единогласно.

— Подумаешь, большое дело. Привлечем к работе криминалистов из группы изучения места преступления. Побеседуем с друзьями девушки. Опросим соседей. Постараемся ничего не упустить из виду.

— Или пойдем отсюда к чертовой матери на ланч.

— И опять: как насчет чувствительности?

— Не знаю. Гамбургер сейчас совсем не помешал бы. Или твоя подружка все еще контролирует твой уровень холестерина в крови, старик?

Роган покачал головой:

— Мне не следовало упоминать об этом дерьме в разговоре с тобой. Как и о скачках с моими цыпочками, каждая из которых — всего лишь более блондинистая и причудливая версия моей мамаши. Кстати, бросать начатое так быстро — это не похоже на тебя, Хэтчер.

— Я ухожу, когда знаю, что мое время истекло. Вы оставайтесь здесь, если хотите, а я должна нанести визит вежливости. Я собираюсь поговорить с матерью и потом убраться отсюда.

Глава 4

Элли нашла Кэтрин Уитмайр сидящей на обитой материей скамье у подножия лестницы с прижатой к уху трубкой радиотелефона. Рядом стоял офицер, который должен был выпроводить ее на улицу.

— Я находился рядом с ней все время, — сказал он, как будто оправдываясь.

Элли захотелось вдруг заполучить хотя бы часть власти, которую эта женщина, судя по всему, имела над другими людьми.

Свободной рукой Кэтрин стирала с лица пятна черной туши для ресниц.

— Я должна идти, Билл — сказала

— Это мой муж, — пояснила она. — Он вылетает на вертолете из Ист-Хэмптона, у него там была деловая встреча. Судя по всему, он в шоковом состоянии.

— Неудивительно.

— Конечно. Думаю, вы привыкли к подобным ситуациям, не правда ли?

— К этому невозможно привыкнуть. Расскажите мне о своей дочери.

— Она ни за что не сделала бы это сама.

Каждый человек считает, что он способен распознать суицидальные наклонности. Элли знала, что это возможно далеко не всегда. Некоторые склонные к самоубийству личности демонстрируют свое горе, предаваясь меланхолии, лежа в постели и занимаясь самолечением, но многие поддерживают имидж нормальных людей — рабочих, студентов, соседей, родителей. Элли потребовалось почти двадцать лет, чтобы открыть для себя эту истину.

— Так расскажите мне о ней.

— Я не понимаю, детектив. Что именно вы хотите знать?

Хэтчер хотела знать, какой видела свою дочь эта женщина. А больше всего она хотела, чтобы эта женщина почувствовала, что ей предоставили возможность выговориться, прежде чем ее оставят наедине с обрушившимся на нее несчастьем.

— Я знаю, вы слышали разговор двух офицеров полиции с санитаром. Очевидно, вы посчитали, что они пришли к неверному заключению. Так скажите, что вы хотите, чтобы нам стало известно о Джулии, дабы мы могли составить для себя полную картину.

Элли последовала за хозяйкой в гостиную, где та сняла с каминной полки фотографию в рамке.

— Это было на Рождество два года назад.

Кэтрин Уитмайр не изменилась с того времени, когда был сделан этот семейный портрет, но ее дочь выглядела значительно моложе — без косметики, с пухлыми щеками и розовыми губами, старавшимися скрыть обнажившиеся в улыбке металлические брекеты.

— Это ваш сын? — Элли показала на юношу, сидевшего рядом с Джулией.

— Да, это Билли. Билл-младший. Он учится на первом курсе в Колби. А это мой муж Билл. Я еще не звонила Билли. Не представляю, что ему скажу. Он не любит перемен. Такой педантичный. Все у него всегда регламентировано, спланировано. Вылитый отец. Совсем не такой, как Джулия. — На ее лице появилась грустная улыбка. — Джулия больше похожа на меня. Была похожа. Независимая. Свободомыслящая. Упрямая, как черт, но терпимая, понимавшая и любившая всех, с кем ее сводила судьба. У нее было очень доброе сердце, и она хотела спасти всех нас.

— Вы нуждались в спасении?

Печаль на лице Кэтрин сменилась недоумением.

— Я не подразумевала себя лично, детектив. Я имела в виду… общество в целом, мир. Она хотела спасти весь мир. Я предупреждала ее. Я говорила ей, что некоторых просто невозможно спасти. Они могут быть вполне приличными людьми в других обстоятельствах, но бедность, нужда, жизнь на улице — это приводит их в состояние отчаяния. Это делает их опасными.Вотчто здесь произошло. Один из этих зверей убил ее. Вероятно, он украл из ее сумочки несколько долларов.Вотв чем дело.

Она говорила слишком быстро, не делая пауз, и за смыслом ее слов было трудно уследить.

— Такое впечатление, будто вы знаете точно, кто это сделал.

— Это уличные ребята. Я видела их здесь вместе с ней где-то месяца два назад.

— И что это за дети?

В мире Уитмайров вполне могло бытовать мнение, что ученики государственной школы распространяют вокруг себя дурное влияние.

— Я не знаю, кто они — сироты, выходцы из приемных семей или вообще бездомные. Мне неизвестны их имена. Обычно здесь бывали трое — два мальчика и одна девочка. Их знает Рамона. Рамона Лэнгстон, лучшая подруга Джулии. Я запрещала Джулии приводить сюда этих ребят, но, видит бог, моя дочь никогда не слушала меня. Билл говорил, что чем больше я пытаюсь оградить ее от их общества, тем больше она с ними сближается. Что можно сделать в такой ситуации? Ведь она уже была взрослой.

— Мне сказали, ей было шестнадцать.

Женщина в недоумении воззрилась на Элли, будто находя ее слова совершенно нелогичными.

— Итак, эти ребята были здесь два месяца назад? — продолжила детектив. — С тех пор вы не видели Джулию в их компании?

— С тех пор я приезжала сюда лишь однажды.

— Прошу прощения. Разве вы не сказали нам, что это ваш дом, когда мы прибыли?

— Он мой, но мы с Биллом приезжаем сюда примерно раз в месяц. Долгие годы мы жили на два дома — здесь и в Ист-Хэмптоне, но в последнее время значительно сократили свое пребывание в Нью-Йорке. Когда Билли поступил в колледж, Джулия перебралась наверх.

— А до того, как Билли поступил в колледж?

— Тогда они жили здесь вдвоем. О, они были неразлучны. Я даже не знаю, как сказать ему о случившемся. Джулия следовала за братом повсюду. Она никогда не любила одиночество. Наверное, поэтому и сдружилась с этими ужасными людьми. Знаете, до поступления Билли в колледж я бывала здесь чаще. У нее была я, у нее был брат. А теперь…

— Насколько я поняла, Джулия жила здесь в основном одна?

— Бо́льшую часть времени. Это так. Она предпочитала жить в Нью-Йорке. Здесь была ее школа. Ее друзья. Все у нее было здесь.

И эта женщина называет уличных ребят сиротами!

Что еще мог бы спросить хороший, добросовестный, вдумчивый детектив?

— У нее был бойфренд?

— Бойфренд? — Кэтрин словно не поняла значения этого слова.

— Парень, с которым она дружила?

— Ну да, моя дочь наверняка встречалась с молодыми людьми, я уверена. Но о каких-то особых ее пристрастиях мне неизвестно.

— Я обнаружила в аптечке вашей дочери противозачаточные средства. Это может свидетельствовать о том, что у нее были постоянные отношения с кем-то.

— Ах, это! Она принимала эти пилюли с четырнадцатилетнего возраста. Это была идея Билла. Простая мера предосторожности.

Элли поймала себя на мысли, что имя отца Джулии кажется ей знакомым. Уитмайр. Билл Уитмайр. Она никак не могла вспомнить, откуда ей известно это имя.

— Как насчет других прописанных лекарств? Мы нашли в ее сумочке «Аддералл».

— «Аддералл»? Никогда не слышала о таком лекарстве. Впрочем, ее довольно часто мучила головная боль. Может быть…

— Это стимулятор, используемый при синдроме дефицита внимания и гиперактивности.

Кэтрин с сомнением покачала головой.

— У нее не было ничего подобного.

— Она наблюдалась у психиатра?

— Нет. Видит бог, я хотела, чтобы она посещала врача, как это делают многие ее друзья. Но Билл считает, что богатые люди нередко злоупотребляют терапией, антидепрессантами и тому подобным. Полагаю, вы понимаете, что мы относимся к этой

— Имя вашего мужа кажется мне знакомым. Вы не могли бы…

— СиБиДжиБи.[292]

— Прошу прощения?

— Только не говорите мне, что вы слишком молоды и никогда не слышали о СиБиДжиБи.

Элли и ее брат Джесс провели несколько тысяч часов в знаменитом музыкальном клубе, пока он не закрылся из-за роста арендной платы.

— Разумеется, я знаю этот клуб.

Неожиданно на нее снизошло озарение. Билл Уитмайр был известным продюсером, руководившим группами, которые выступали вместе с «Ramones» и «Blondie».

— Теперь там бутик Джона Варватоса, представляете? — с грустью сказала женщина.

Они стояли посреди гостиной, в то время как вокруг сновали сотрудники группы изучения места преступления. Элли узнала о том, что в пятом классе Джулия сочинила для школьного праздника рождественскую пьесу, по сюжету которой Санта-Клаус обращается к доктору по имени Кал Кей с целью снижения веса, дабы олень мог переносить его в санях по воздуху. Когда ее старший брат поступал в колледж, она написала за него эссе. В своей школе в Касдене, в Верхнем Ист-Сайде, она организовала отделение Эмнисти Интернэшнл.[293] Она любила собак, хотя и страдала от аллергии на шерсть. Однажды благодаря отцу она познакомилась с Боно и взяла у него автограф — не для себя, а чтобы выставить его на благотворительном аукционе, средства от которого пошли на устройство приюта для животных.

Элли выбирала моменты, чтобы вставить беспокоившие ее вопросы в поток излияний.

— Вы не заметили, что ваша дочь страдает расстройством питания?

—Почему вы спрашиваете об этом? Она худая от природы.

Ну да, конечно. Особенно это видно по ее пухлым щекам на подростковой фотографии.

— Вам не приходило в голову, что у вашей дочери могут быть причины чувствовать себя одинокой и брошенной?

—Детектив, вы слышали, что я вам сейчас рассказывала?

Вы сами-то себя слышите, леди?

— Я полагаю, эта записка написана почерком вашей дочери?

—Почерк можно подделать.

Вы насмотрелись сериалов.

И хотя Кэтрин Уитмайр больше часа распространялась о своей дочери и их семье, она ни разу не упомянула о том, что шестнадцатилетняя, страдавшая булимией Джулия, оставив записку, умерла в ванне от потери крови, вытекшей через перерезанные сосуды запястья.

Иногда бывает легче оспаривать неоспоримые факты, чем признать мучительную истину. Элли знала об этом лучше, нежели кто-либо другой.

Когда они вышли из особняка, Хэтчер вдохнула полной грудью свежий воздух, словно насыщенная кислородом кровь могла разогнать нежеланные мысли. Она все силилась представить, каково жить с Биллом и Кэтрин Уитмайрами в качестве родителей.

— Ничего себе домик, а?

Во время беседы с Кэтрин Роган обменялся с ней всего несколькими фразами и теперь с завистью рассматривал четырехэтажный особняк.

— Ее отец — Билл Уитмайр, музыкальный продюсер. — Элли перечислила несколько наиболее громких его проектов.

— Ты и эта громкая музыка белых парней! По мне куда лучше Принс.Я хочу быть твоим… любовником!

— Давай-ка поторопимся. — Хэтчер взглянула на часы. — У меня судебное заседание. Я тебе говорила, что успею только в том случае, если ты меня подбросишь отсюда до здания суда.

— Помнится, ты сказала, когда к нам поступил вызов, что твои показания не имеют особого значения и что, по мнению сотрудников окружной прокуратуры, в случае необходимости они смогут обойтись и без тебя.

— Я не вижу никакой необходимости здесь задерживаться. Ты же сам сказал, что никто не сообщил ни о каком необычном происшествии, что могло случиться тут за уик-энд.

— Но полицейские все еще опрашивают соседей, — сказал Роган.

— Раз они еще не нашли свидетелей, значит, уже и не найдут.

— Тебе известно, что произойдет, если мы провалим это дело?

— Кэтрин Уитмайр выйдет из себя, разойдется и взорвет собственный дом?

— Серьезно, Хэтчер, что с тобой? Раньше мы раскрывали дела, которые, казалось, навсегда останутся нераскрытыми. Ведь мы обычно никогда не отступаем.

Он был прав. Сколько времени каждый год тратили они на расследование гангстерских перестрелок, когда не было ни единого свидетеля! Но эти дела были совершенно иного рода.

— Как трогательно, Роган. Некоторые люди заводят детей исключительно ради того, чтобы удовлетворить свое проклятое самолюбие. Этой девочке стукнуло шестнадцать, и ей пришлось стать взрослой только потому, что ее родители слишком высокого мнения о себе и слишком нетерпеливы в своем желании иметь детей. Она принимала противозачаточные пилюли уже на протяжении двух лет. Она явно страдала булимией, а ее мать даже не замечала этого. Она общалась с уличными ребятами, чтобы привлечь внимание собственных родителей.

— Черт возьми, не надо меня путать. Хочешь сказать, мы что-то упускаем из виду?

— Нет, Роган, все предельно ясно. Причина, по которой девочка перерезала себе запястье, вполне очевидна. Это был последний крик о помощи, а ее мать этого не признает. Делай что хочешь, а я отправляюсь в суд.

Теперь им нужно ждать отчет судмедэксперта. Данные аутопсии. Результаты из лаборатории. Все эти выводы будут звучать куда более официально и неоспоримо, нежели интуитивные догадки полицейских и санитаров. Но в душе Элли не оставалось никаких сомнений. К концу недели Кэтрин Уитмайр будет проинформирована о том, что ее дочь покончила с собой. Может быть, тогда она посмотрит правде в глаза.

Глава 5

«Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, преодолевшей трагедию»

«Прощение»

Прощение. Такое простое слово, но как трудно найти в себе то, что оно обозначает.

Я слышала, как люди говорили, что невозможно излечиться, не простив того, кто причинил тебе боль. Но я не могу простить человека, который изнасиловал меня. Не следует ли ему заглянуть себе в душу, чтобы понять, почему он делал это? Не следует ли ему спросить себя, как он мог лишить меня всего — не только в физическом смысле, но также веры в людей, душевных сил, чувства собственного достоинства?

Может быть, ему следует попытаться простить самого себя. Не я должна делать это.

Помимо всего прочего, он лишил меня матери. Я так долго хранила молчание, позволяя этому человеку ночь за ночью приходить в мою спальню, из страха за нее. Из-за моей любви к ней. Моей преданности ей.

Она всегда была моим единственным родителем. Отец ушел еще до того, как я успела составить о нем впечатление. Мать оставалась одна часто и надолго. Не совсем одна. У нее была я. Но одна как женщина. Теперь же мужчина, которого она научилась любить и которого привела в наш дом, приходил ко мне по ночам и грозился убить нас обеих, если я что-то расскажу ей.

Но я никогда не винила ее за его присутствие в моей жизни. «Она ни

Нет, я потеряла мать не из-за того, что подверглась насилию. По иронии судьбы именно моя абсолютная, неоспоримая вера в нее со временем возобладала над страхом, который он в меня вселил. Я всегда с нетерпением ждала дня, когда он работал допоздна, чтобы провести вечер вдвоем с матерью, как в прежние времена. Мы делали эти смешные пальчиковые сэндвичи, какие я ела в детстве, — куриный салат, намазанный на кусочки хлеба «Уандер». Их размеры и смешное название доставляли мне огромную радость. «Мы будем есть пальчиковые сэндвичи?» — обычно кричала я.

Шли часы, и я начинала ощущать темноту его неминуемого возвращения. Веселый вечер скоро заканчивался. Он обнимал мать и говорил, как счастлив снова оказаться дома. Когда она ложилась, он говорил, что не может заснуть и спустится вниз, чтобы немного почитать. «Я не хочу, чтобы тебе мешал свет, дорогая».

Это происходило достаточно часто, и я могла представить, как он входит в мою спальню. Я даже начинала рисовать в воображении разные варианты. Будучи пьяным, он был более неуклюжим. Тогда это причиняло меньшую боль, но продолжалось дольше. Будучи усталым, он спешил и старался сделать это скорее. Когда он душил меня своим ремнем, это, похоже, помогало ему двигаться быстрее. Мои месячные не останавливали его. Он оставлял меня лежать на окровавленной простыне, наказав сменить к утру постельное белье.

И однажды я рассказала ей.

Я все еще помню, с каким выражением лица она сидела, поднеся ко рту кусок хлеба «Уандер». Она положила его обратно на красивую тарелку, которую мы доставали по случаю свободного вечера, — подарок, преподнесенный мне соседями по случаю моей конфирмации.

— Может быть, тебе это приснилось?

— Мама, мне кажется, я могу отличить кошмарный сон от яви. И это происходило не один раз.

— Что будем делать?

— Я могу обратиться в полицию. Надеюсь, они сумеют защитить нас.

— Я не это имела в виду. Что мы будем делать с тобой?

— Мама

Я не знаю, какой знак препинания нужно поставить после этого единственного слова, но оно все еще отдается эхом в моей голове. Вопросительный знак? Восклицательный знак? Многоточие?

И тогда она взяла тарелку и вывалила оставшиеся сэндвичи в мусорное ведро.

— Я не представляла, как сильно ты меня ненавидишь. Так лгать! Я прощаю тебя, но больше никогда не рассказывай мне подобные истории.

Она простиламеня.

Вы можете подумать, что я ненавижу свою мать. Нет. И никогда не ненавидела. Я просто лишилась ее — вместе со всем остальным, чего лишилась из-за этого человека. И не упрекая ее в ошибках, совершенных ею как матерью, я возлагаю всю вину на него, но не на нее. Я считаю, что, точно так же, как этот человек сломал меня, он сломал и ее. Мы обе были его жертвами.

Мне кажется — хотя уже слишком поздно говорить ей об этом, — моя мать знает, что я простила ее.

Прощение. Такое простое слово.

Читатель огляделся, чтобы удостовериться, что никто за ним не наблюдает. После того что случилось в прошлый раз, надо быть осторожнее. Сегодня он сидел за компьютером в переполненном спортивном зале на Бродвее. Обезумевшие от наплыва посетителей служащие за стойкой не сумели остановить группу людей с мобильными телефонами, проскользнувших мимо них, махнув рукой в знак признательности. В крайнем случае они могли сказать, что забыли в зале кроссовки. Настало время напечатать комментарий к последнему посту в блоге.

«Тебе не приходило в голову, что ты вызвала у матери ненависть, поскольку из-за тебя ушел отец и она осталась одна? Тебе не приходило в голову, что испытываемое тобой отчаянное желание иметь отца привело этого человека в твою постель? Ему следовало душить тебя сильнее. Продолжай писать. Я читаю. И я иду по твоему следу».

Спустя пять минут после появления этого комментария в Сети последовал телефонный звонок в Буффало, штат Нью-Йорк.

— Я звоню по поводу заключенного по имени Джимми Гриско. Джеймс Мартин Гриско.

Этот телефонный звонок изменил все.

Глава 6

Кэтрин Уитмайр заперла наконец дверь за последним незваным гостем. В доме воцарилась странная, непривычная тишина.

Уитмайры любили шумную жизнь. Билл — в те редкие дни, когда бывал здесь, — всегда заводил только что записанные треки или изучал демозаписи в поисках еще не открытых талантов. Дети унаследовали его постоянную потребность в громких звуках.

Что касалось Джулии, она обычно слушала музыку, но в последнее время пристрастилась к старомодным фильмам-триллерам. Билл-младший, со своей стороны, был помешан на теленовостях и смотрел их едва ли не круглосуточно, постоянно переключая каналы — CNN, MSNBC, Fox, при этом часто разражаясь воплями. Ну и, конечно, перекличка между этажами особняка. Несмотря на все попытки Кэтрин убедить остальных членов семьи в необходимости пользоваться межкомнатными переговорными устройствами, они предпочитали общаться с помощью криков: «Ты опять стер мои шоу на видеомагнитофоне?..», «Кто-нибудь еще хочет есть? Приглашаю на суши!..», «Джулия, спустись сюда! Скажи мне, что ты думаешь об этой пленке!», «Папа, сколько раз я говорила тебе, чтобы ты больше не называл это „пленкой“!»

Сейчас же дом погрузился в безмолвие. Насколько Кэтрин помнила, так тихо здесь было только в течение короткого периода после реконструкции здания, когда строители и отделочники со своими лестницами и инструментами уже ушли, а грузчики с мебелью еще не пришли.

Джулия была тогда младенцем, еще не умевшим говорить. Билли только что отпраздновал свой третий день рождения. Такую вечеринку мог устроить только его отец: двадцать карапузов, едва начавших ходить, с родителями в «Таверне Джо» и концерт с участием «Hootie» и «Blowfish», выступавших вживую. Кэтрин вспомнила, как она стояла в этом самом вестибюле, восхищаясь царившей вокруг чистотой, с наслаждением ощущая босыми ногами гладкий мрамор и предвкушая счастливую жизнь своей семьи в этом замечательном доме.

В те времена она ощущала себя невероятно удачливой. Билл Уитмайр прожил удивительную жизнь, насыщенную славой, путешествиями, музыкой и красивыми женщинами. Кэтрин не была ни моделью, ни начинающей певицей, с которыми он привык иметь дело. Когда они познакомились, ей уже минуло тридцать. Она была скромным архитектором, и самый крупный ее заказ на тот момент заключался в реконструкции мансарды Трибека для лидера «Smashing Pumpkins».

Кэтрин направлялась к дверям с чертежом в руке, когда Билл вошел, собираясь выпить кофе. Кофе перетек в коктейли, коктейли переросли в ужин, и, к своему немалому удивлению,

Она полагала, что это останется одноразовой связью, первой и, по всей вероятности, единственной в ее жизни. Но Билл позвонил ей спустя три дня. Через два месяца она стала задумываться о серьезности их отношений.

Однажды, чтобы успокоить себя, поскольку месячные задерживались уже почти на две недели, Кэтрин сделала тест. Потом еще один и еще. Полоски, трижды окрасившиеся в розовый цвет, неумолимо предрекали преждевременный конец ее волнующего романа. Биллу было пятьдесят, и он никогда не состоял в браке. Эта история не могла иметь счастливого конца.

Кэтрин сообщила ему новость, будучи уверенной, что он поинтересуется, как она собирается решать эту проблему. Но Билл Уитмайр опять ее удивил. Он улыбнулся, заключил возлюбленную в объятия и сказал: «Спасибо тебе». По утрам, когда начались приступы тошноты, он придерживал ее волосы. Каждый вечер он втирал ей в живот лосьон с витамином Е, обещая любить ее вечно, даже если на коже навсегда останутся следы беременности.

На седьмом месяце он предложил ей выйти за него замуж, дабы они «могли стать настоящей семьей». Они принесли друг другу клятву верности на пляже в Монтауке. В брачной церемонии принимал участие Элвис Костелло. Сообщение об их свадьбе было опубликовано в «Нью-Йорк Таймс» в разделе «Воскресный стиль». Кэтрин взяла его фамилию.

Когда она забеременела во второй раз, Джулией, именно Билл предложил приобрести особняк с просторными помещениями, чтобы детям было где играть. Верхний этаж предполагалось отвести под квартиру для няни, которая помогала бы Кэтрин заботиться о двоих детях.

Так они и сделали. Билл Уитмайр оказался хорошим отцом. И он выбралее— чтобы быть хорошим отцом для ее детей. Она вспомнила, как весело кружилась по мраморному полу в тот тихий день, глядя на высокий белоснежный потолок и испытывая ощущение, будто ей удалось выиграть в лотерею самый крупный приз. Она жила в сказке, и Билл был ее Очаровательным Принцем.

Через два месяца дом наполнился жизнью. В нем появились Билли со своим постельным покрывалом «Той Стори» и Джулия, поселившаяся в детской с зелеными обоями, разрисованными слонами. Комната Кэтрин была больше, чем квартира, которую она снимала в последний раз, будучи незамужней.

Няня по имени Мира заняла квартиру на верхнем этаже.

По сей день Кэтрин все еще размышляла, как долго это продолжалось у нее под — или же над — носом, прежде чем все открылось. Однажды вечером она вернулась домой и услышала знакомые звуки музыки Билла, доносившиеся из его кабинета. Но самого Билла не было видно. Как не было видно и Миры. Лифт стоял на верхнем этаже.

Кэтрин поднялась по лестнице, чтобы они не услышали лифт. Она всегда могла сказать Мире, что для нее есть дополнительное задание, если бы ее подозрения были беспочвенными.

Но они подтвердились. Дополнительным заданием няни оказался Билл.

Теперь, по прошествии почти шестнадцати лет, миссис Уитмайр увидела, как тело ее дочери вывозят на каталке из той же самой квартиры на верхнем этаже. Детективы, на вызове которых она настаивала, ушли. Все ушли.

Хозяйка дома прошла к бару в гостиной, взяла хрустальный бокал и до краев наполнила его водкой. Она ненавидела себя за то, что думала о первой (известной) измене мужа, в то время как ей следовало думать о Джулии.

Однако во многих отношениях эти два момента были неразрывно связаны друг с другом. Когда она увидела Билла — сопевшего, потного, стоявшего сзади наклонившейся вперед Миры, в расстегнутых, не соответствовавших его возрасту дизайнерских джинсах, — все изменилось. Кэтрин следовало тотчас же оставить его. Забрать все, что предусматривал брачный контракт, и вести нормальную жизнь со своими двумя, пока еще счастливыми, детьми.

Но к тому времени статус миссис Уитмайр уже стал частью ее личности. Крушение брака означало бы конец сказки, и ее роскошная колесница с двенадцатым ударом часов превратилась бы в тыкву. Это означало бы, что Билл в действительности не выбрал ее. Она стала бы одной из длинной череды женщин, потерпевших неудачу в жизни.

Поэтому контроль над мужем стал для нее повседневной, круглосуточной работой. Если Билл говорил, что он встречается с репортером в Баббо, Кэтрин отправлялась туда вместе с ним и заходила в здание, чтобы поздороваться и сообщить, что она заглянула сюда «по пути». Если он летел в Калифорнию на церемонию вручения «Грэмми», она сопровождала его — даже если эта церемония совпадала по времени с первым концертом Джулии, обучавшейся по классу фортепьяно. Когда муж объявил, что ему лучше работается в домашней студии на Лонг-Айленде, Кэтрин решила, что Билли и Джулия уже достаточно взрослые и вполне могут остаться в особняке одни.

Водка обожгла ей горло. Кэтрин старалась продлить это ощущение в своем стремлениичто-точувствовать. Она заметила, как эти детективы смотрели на нее. Отдавала себе отчет в том, как они судили о ней. Понимала, что они видели в ней, исходя из своих стереотипов, поверхностную женщину, для которой прежде всего имеют значение ее внешний вид, одежда, сумочка и украшения.

Она знала, что в полной мере заслуживает их презрение. Ей следовало быть здесь вместе со своей девочкой. Ей следовало быть здесь, чтобы защитить ее. Сейчас, по крайней мере, она может выяснить, кто сделал это с ее дочерью. Пусть полицейские ушли, но это не значит, что все кончено.

Тишину нарушил лязг ключа в замке входной двери. Миссис Уитмайр было хорошо известно, кто сейчас войдет, но она очень хотела, чтобы вместо этого человека оказался ее сын. Она сообщила Билли ужасную новость по телефону, но даже если бы он вылетел последним рейсом в Нью-Йорк, то был бы в городе только в девять часов вечера.

— Китти?

Глаза Билла были красными и мокрыми от слез. Он бросился к ней и крепко обнял.

— Боже мой! Наша Джулия. Наша девочка…

У него сорвался голос.

Как часто ей хотелось, чтобы он вот так бросился к ней! Чтобы она была нужна ему. Чтобы он жаждал ее любви и верности. В его могучих объятиях она ощущала себя маленькой и хрупкой.

— Все будет хорошо, Китти. Мы преодолеем это. Вместе.

Он сдавил Кэтрин еще сильнее, гладя по затылку и прижимая ее лицо к своей груди. Она почувствовала цветочный запах духов «Картье», исходивший от воротника его кашемирового пальто, и впервые за девятнадцать лет ей было безразлично, что будет с ее браком.

Глава 7

Обычно Элли нравилось проводить время в здании уголовного суда. Однажды она

Другие люди — как правило, адвокаты — сновали взад и вперед, собирая свидетелей в стада, словно скот. Они заключали сделки в последнюю минуту, всегда в стенографическом виде.ОПЗ — освобождение под залог. РОО — решение об оправдании. РЛССП — регистрация лица, совершившего сексуальное преступление. Голые факты перед судьями — рассмотрение судьями (не присяжными) материальных элементов доказательств преступления.Тем временем она сидела на скамье и мерзла, обычно с дешевой книгой в мягкой обложке, зарабатывая дополнительные деньги — за счет сверхурочной работы, если была не на дежурстве.

Но в этот день, сидя в коридоре рядом с залом судебных заседаний судьи Фредерика Найта, Хэтчер вспоминала выражение беспомощности, появившееся на лице Рогана, когда она захлопнула дверцу автомобиля, оборвав его на полуслове. Она догадывалась, как сильно разозлился ее напарник. Последнее, что он сказал, прежде чем она вышла из автомобиля: «Может быть, нам стоит подать докладную записку по поводу того, как долго это продлится, до того как позвонят Такер?»

Вероятно, он был прав. Уитмайры позвонят их лейтенанту. Или попросят комиссара позвонить капитану с просьбой позвонить лейтенанту. Или попросят мэра позвонить комиссару. Такие люди могут воспользоваться своими связями как им заблагорассудится, и помешать им в этом никто не в силах.

Но Элли была последним человеком на свете, кто позволил бы им просто так сделать это. Ни известность, ни деньги не отменяли тот факт, что их дочь, несчастная, одинокая, страдавшая булимией шестнадцатилетняя девушка, была найдена в ванной — пьяная, обнаженная, окровавленная и мертвая.

— Эй, ты, кажется, говорила, что у тебя вызов!

Направляясь к месту преступления на Бэрроу-стрит, она послала эсэмэску Максу Доновану, заместителю окружного прокурора, у которого сегодня дежурство. Вообще-то, с большинством прокурорских работников она не была в столь близких отношениях, чтобы обмениваться эсэмэсками, но именно этот прокурорский работник был ее бойфрендом.

— Дело вполне очевидное.

— Не знал, что в наше время убийства расследуются так быстро. Хотя в прошлом году Вустер занимался одним делом — так там парень решил, что его сосед убил женщину, а та оказалась надувной куклой.

— Сегодня девушка была вполне реальной, но это явное самоубийство. Явное для всех, кроме членов ее семьи.

Макс с любопытством посмотрел на нее:

— И ты уверена в этом?

— А какие могут быть причины для сомнений?

— Хорошо. Забудь о том, что я сейчас сказал. Я рад, что ты быстро разобралась с этим. Может, перекусим после того, как закончим здесь?

— Было бы неплохо.

Из-за разницы в графиках работы они не виделись четыре дня. За последний год между ними сложились такие отношения, что четырехдневная разлука не воспринималась как нечто из ряда вон выходящее.

Из-за двери зала судебных заседаний высунулась голова судебного пристава:

— Судья готов.

Показания Элли заняли шестнадцать минут. Она оспаривала правомерность ходатайства об освобождении убийцы, признанного виновным. Суть дела состояла в следующем. Обвиняемый утверждал, будто действия адвоката были неправильны, поскольку он позволил детективу Хэтчер устроить ему допрос по поводу смерти его подруги. Обвиняемый сам вызвал полицию и заявил, что обнаружил ее избитой на полу кухни квартиры в Чайнатауне, где они совместно проживали. Его не взяли под стражу. Он даже не был подозреваемым. Его адвокат, живший по соседству, занимался делами по недвижимости и предложил ему дружескую поддержку.

Адвокат не был виновен в том, что Элли заметила крохотные разрывы тканей на теле жертвы, сопровождавшие каждый удар, кольцо с острой гранью на мизинце обвиняемого и красные следы на костяшках его пальцев. Простого вопроса о том, чем можно объяснить эти три обстоятельства, было достаточно, чтобы обвиняемый сломался.

Это было бы обычное слушание дела, если бы его рассматривал любой другой судья, но не Фредерик Найт, известный в уголовно-процессуальной системе Нью-Йорка как Большая Свинья.

Элли подозревала, что это прозвище отражало не столько его явно избыточный вес, сколько стремление превзойти в женоненавистничестве Эндрю Дайса Клэя.[294]

Когда она поднялась со свидетельского места, последовал настоящий бред.

— А я вас знаю.

Если бы Элли находилась в доме престарелых в Квинсе, она могла ожидать, что услышит подобную фразу от пациента — очень-очень старого, который уже больше никого не знает.

— Элис Хэтчер, ваша честь. Я здесь уже в пятый раз. — Детектив быстро перечислила имена обвиняемых, которые всегда помнила. Она могла назвать даже даты ареста, а возможно, и даты рождения. У нее была прекрасная память.

Судья Найт, разумеется, ничего этого не помнил. Каждый раз при упоминании ею очередного дела он покачивал головой:

— Всего пять раз, и я вас знаю! Примите это как комплимент, офицер.

«Детектив», — мысленно поморщилась Элли.

— Вы держите себя в форме. Это хорошо. Прелестная девушка, не правда ли, Донован?

Макс не упустил такую возможность:

— Что касается формы, едва ли кто-нибудь может сравниться с вами, ваша честь.

«Банально», — подумала Элли. Хотя как иначе можно было ответить в данных обстоятельствах?

— А что вы думаете, мистер Донован, по поводу наряда вашего свидетеля?

— Прошу прощения, ваша честь?

— Не для записи, — обратился Найт к судебному репортеру. — Всего пять визитов в суд, и я, тем не менее, запомнил этого свидетеля. И давайте внесем ясность. Мы все знаем, что именно мне запомнилось. И вот теперь она здесь в этих мужских штанах — пусть будет брюках.

Хэтчер хотела было сказать, что под ее скромными серыми брюками черное бикини с ремешком, но, идя в суд, она оделась подобным образом по определенной причине. Она оделась подобным образом потому, что большинство судей и присяжных заседателей имеют определенные ожидания, которые отличаются от ожиданий Найта.

Судью не интересовал ее внутренний монолог. У него имелись собственные мысли.

— Впервые сев на судейскую скамью, я застал первую волну женщин, захлестнувшую суды. Все они носили юбки, шелковые блузки и туфли на высоких каблуках. А затем пришла мода на мужскую одежду, и женщины стали одеваться в брюки и оксфордские рубашки. В настоящее время девушки снова начали одеваться как прежде — платья, юбки, чулки, туфли. Все, кроме вас, офицер. Хэтчер, вы сказали? Вы скрываете свои достоинства и выглядите как парень. А что, если бы Донован появился здесь завтра в платье? Как бы вы к этому отнеслись?

Она заметила, что Макс смотрит на нее. Предостерегает. Умоляет.Не. Делай. Этого.

— Я хотела бы увидеть это, ваша честь. Но заместитель прокурора Донован сказал мне, что уже износил свое лучшее красное шелковое платье, которое сшил

Когда они вышли в коридор, Макс изо всех сил старался изобразить раздражение, но так и не смог сдержать улыбку:

— Красное шелковое платье? В самом деле? По-моему, это уже перебор.

— О, ты смотрелся бы в нем классно, я уверена. «Брукс Бразерс», «Барберри» или какая-нибудь другая аристократическая марка. Извини, с Большой Свиньей трудно держать себя в руках.

— Ничего удивительного. Ходатайство яйца выеденного не стоит. С самого начала было ясно, что парень изображает безутешного возлюбленного. Кроме того, по-хорошему с Найтом договориться невозможно. Он работает с обвинением словно на автопилоте. Я мог бы сказать ему, что суду следует принять официальное решение о незаконном вторжении, и он сделал бы это.

— Я молю Бога, чтобы вернуться домой не очень поздно. А ты?

Его рука скользнула по ее талии.

— Как только я закончу здесь, мне нужно ехать в Рикерс. Гангстерская перестрелка. Думаю, несколько недель в камере заставят кое-кого усомниться в своей преданности оставшемуся на свободе сообщнику. Я должен выяснить кое-какие детали их совместной деятельности.

— Неужели добрые граждане Нью-Йорка не могут перестать убивать друг друга хотя бы на одну ночь?

— Так у тебя есть время на ланч? Я могу позволить себе несколько минут.

— Зависит от обстоятельств. У тебя сохранилось красное шелковое платье?

— Эти штаныдействительнонемного мужские.

— Под ними все в порядке, — с улыбкой возразила Элли.

Макс улыбнулся в ответ. У нее на поясе зазвонил мобильный телефон, и она напряглась, увидев на дисплее номер Рогана. Этот звонок предвещал бурю, которая должна была разразиться из-за их ухода из особняка Уитмайров. Итак, родителям Джулии потребовалось чуть более часа, чтобы привести в действие все имевшиеся в их распоряжении рычаги связей.

Она нажала кнопку телефона.

— Да?

— Нам не следовало уходить. Ты же сама сказала, что Донован не особенно нуждается в твоих показаниях.

— Я так понимаю, Такер надрала тебе одно место?

— Дело не только в Лу. Нам нужно было хотя бы провести необходимые мероприятия. Как я говорил, сохранить в неприкосновенности место преступления, поговорить с друзьями, сделать то, что мы обычно делаем.

— Какяговорила, это пустая трата времени.

— Зря я послушал тебя. Мы провалили дело.

— И как именно мы сделали это?

— Я расскажу тебе при встрече. Встретимся на Сентр-стрит. Я буду там через три минуты.

Они закончили разговор, даже не попрощавшись.

В трехстах семидесяти пяти милях к северо-западу от Нью-Йорка, в Буффало, штат Нью-Йорк, на столе заместителя окружного прокурора Дженнифер Шугармен зазвонил телефон.

— С вами хочет увидеться Джеймс Гриско.

— Хорошо. Я его жду.

Она знала все эпитеты, которыми награждали других звезд их офиса. Дэн Кларк былприрожденным судебным адвокатом.Джо Гарретт —гением работы с жюри присяжных. Марк Мэнсон —машиной зала судебных заседаний.

Мэнсон? В самом деле? Однажды она явилась на одно из его судебных заседаний, чтобы посмотреть, из-за чего было столько разговоров, и услышала лишь то, что он назвал историю обвиняемого «тщательно продуманными румянами». Он даже прикоснулся кончиками пальцев к своей щеке, дабы Дженнифер не подумала, будто ослышалась. Именно «тщательно продуманные румяна». Вот идиот.

Дженнифер Шугармен? Спросите сотрудников офиса, и они скажут, что она —хороший работник. Прилежная. Внимательная к деталям. Добросовестная. Часто засиживается допоздна на работе.Усердный работник таковым рождается. Если она действительно настолько хороша — может быть, даже еще лучше, — это было достигнуто за счет огромных усилий.

Впрочем, Шугармен не возражала против этих характеристик. Она умела переквалифицировать мелкое преступление в тяжкое быстрее любого другого заместителя окружного прокурора, и всего после пяти лет работы в офисе принимала участие в рассмотрении дел, связанных с убийством. И когда босс уйдет на пенсию, ее репутация усердного работника сослужит ей хорошую службу. Избирателям нравится, когда государственные должности занимают люди, сто́ящие затрачиваемых на них денег. Она планировала стать первой женщиной на посту окружного прокурора графства Эри.

И она действительно отличается бо́льшим усердием по сравнению с многими другими. Взять, к примеру, утренний звонок из тюрьмы по поводу Гриско. Большинство заместителей окружного прокурора оставили бы его без внимания. В лучшем случае передали бы информацию офицеру, надзирающему за условно-досрочно освобожденными заключенными, и забыли бы о звонке.

Но она согласилась обсудить освобождение Гриско из заключения. Ей было известно, что бывшие заключенные гораздо больше боятся официальной власти прокурора, нежели зачастую пустых угроз со стороны офицеров, надзирающих за условно-досрочно освобожденными заключенными. На тот случай, если у кого-то возникнет причина позвонить в тюрьму и выяснить местонахождение Гриско, Дженнифер хотела, чтобы тот знал, что она не забыла о нем. Если возникнет необходимость, она без колебаний упрячет его обратно.

Войдя в ее кабинет, Гриско снял с головы бейсболку. Это был хороший знак, свидетельствовавший о том, что он понимает, кто здесь главный. Она сказала ему о звонке в тюрьму этим утром и напомнила об условиях освобождения, зачитав их вслух.

— Можете не напоминать мне, мэм. Я не собираюсь нарушать их.

— Рада слышать, Джимми. Я рискую из-за тебя.

— Понимаю, мэм. Большое спасибо.

Дженнифер пожала ему руку и проводила до коридора. Наблюдая за тем, как Джимми идет к выходу, она надеялась, что, возможно, ему еще удастся найти себе достойное место в жизни.

Только вернувшись в кабинет, она подумала, что ей следовало чем-нибудь накрыть или убрать со стола блокнот, в который она записала информацию, полученную из тюрьмы. Это была непростительная ошибка, но Гриско, кажется, ничего не заметил. Во время разговора он рассматривал свои ботинки и ни разу не поднял глаз.

Шугармен перевернула страницу блокнота. Ничего страшного не случилось. Она уверена в этом.

Глава 8

Кейси Хайнц сошел с поезда номер шесть в Бликере. В целом день начинался неплохо.

В школе Рамоны по понедельникам присутствовал штатный преподаватель, и поэтому она могла провести с ним весь день, начиная с завтрака в «ЭйДжейс». В те дни, когда Рамоны рядом не было, он ограничивался оладьей с шоколадом, заставляя себя жевать медленно, дабы не показывать, как сильно ему хочется есть. То, что его тошнило от этой еды, помогало ему есть не спеша. Кейси надоели практически все блюда «ЭйДжейс», одного из немногих заведений в Нижнем Ист-Сайде, где можно было проводить время, не заказывая слишком много. Сначала чашечка кофе. Спустя пару часов — оладья. Время от времени туда заходили Брэндон или Вонда с собранной мелочью, которой хватало еще на одну чашечку яванского кофе.

«ЭйДжейс» уже начинал восприниматься как дом родной.

Но сегодня

Расходы тоже не имели значения, когда рядом была Рамона. Кейси нравилось, что Рамона платила. Не сам факт, что она платила. Разумеется, она делала это, учитывая их разные обстоятельства. Но именно то,какона это делала. Она всегда заказывала что-нибудь себе, даже когда не была настолько голодна, чтобы съесть это. И всегда заказывала то, что любил Кейси. Сегодня это был багет с куриной грудкой, моцареллой и базиликом. Она откусила пару кусочков, и когда Кейси покончил со своей оладьей, подвинула ему сэндвич со словами:

— Я уже сыта, ты можешь это доесть?

Когда они прогуливались по Сохо после ланча, он изучал ее профиль. Кейси никогда не встречал такой прелестной девушки, как Рамона. Она не обладала классической красотой и не была похожа на миловидных, строгих старшеклассниц, задиравших нос с неуместной самоуверенностью. Рамона выглядела довольно забавно. У нее был несколько длинный и плоский нос, а один глаз находился чуть ниже другого. Ее тонкие губы растягивались в кривую ухмылку. Но если сложить все эти черты вместе? Она была просто потрясающа!

Еще большее восхищение вызывало то, что она не пыталась быть хорошенькой. Ее короткие, черные как смоль волосы торчали пучками, словно обрезанные бритвой. Кроме того, она одевалась старомоднее и подводила глаза гуще, нежели это было принято среди обитателей Верхнего Ист-Сайда. К тому же она проводила время в компании таких людей, как Кейси.

Обычно они слонялись по улицам, потешаясь над сюрреалистическими художественными галереями и претенциозно выглядевшими панками. И обычно один из них приводил с собой кого-нибудь: он — Брэндона, она — Джулию. Но сегодня они были вдвоем.

И сегодня они не слонялись по улицам. Сегодня Рамонапоговорилас ним.

— Меня беспокоит моя мама. Мне кажется, у нее депрессия или что-то в этом роде.

Кейси не мог представить, из-за чего у матери Рамоны могла быть депрессия. Насколько он мог судить, ее основным занятием были шопинг и домашнее хозяйство. Однако парень решил попридержать язык.

— Я звонила вчера вечером. Она считает, что мне следует поговорить с отцом. Сказать ему, что она слишком много времени проводит в своей комнате.

— Ты видишь? — Кейси показал на свое лицо. — Это выражение боли и унижения оттого, что ты поговорила об этом с Джулией до того, как поговорить со мной.

— Извини. — Девушка обняла его сзади за плечи. — Она постоянно находится в контакте. Шлет текстовые и мгновенные сообщения и всякое такое.

Текстовые и мгновенные сообщения. Еще две возможности, которых лишен Кейси. В Центре Надежды действовал пятнадцатиминутный лимит на пользование компьютером, если это не было связано с поиском работы, а его постоянные обитатели не имели собственных телефонов. Тот, кто хотел связаться с ним, должен был оставлять сообщение у консьержа. Или у Джой, которая вела журнал записей в «ЭйДжейс» с полудня до пяти часов по будням. Это очень мило с ее стороны.

Во всяком случае, боль и унижение были притворными. Рамона и Джулия Уитмайр знали друг друга с детства. Кейси познакомился с Рамоной только в прошлом декабре, когда они оба болтались по парку Вашингтон-сквер. Кейси, по всей вероятности, никогда не стал бы для Рамоны лучшим другом, но это вовсе не означало, что она не была его лучшим другом.

Джулия должна была встретиться с ними сегодня в «ЭйДжейс», но опять не пришла. В ее отсутствие он высказал несколько комментариев в ее адрес:

— Джулия считает, что тебе следует поговорить со своим отцом, поскольку она, судя по разговорам о ее родителях, папина дочка. Ничто не доставляет ей такого удовольствия, как пожаловаться на собственную маму, чтобы заслужить поощрение от любимого, далекого отца.

— Ты жесток.

— Это не жестокость. Это правда. Ты знаешь, мне нравится эта девчонка. Почти так же, как ты.

Он ощутил неловкость, но Рамона, казалось, не обратила на это замечание никакого внимания.

После прогулки по Сохо они направились на запад, побродили по Хай-Лайну и прошлись по магазинам в Виллидже. Возможно, если бы Джулия пришла, она заставила бы их купить что-нибудь. Не Кейси, конечно, а Рамону.

Когда в два часа Рамона объявила, что ей нужно идти домой, он подумал: «Интересно, осталась бы она дольше, если бы с нами была Джулия?» Как же ему надоели подобные мысли! В глубине души он чувствовал себя неуверенно, и это вызывало у него глухое раздражение.

На Восьмой улице он неожиданно натолкнулся на Брэндона, стоявшего со своей последней картонной табличкой. «Пытаюсь попасть домой в Луизиану. Нужно 55 долларов на автобусный билет». Если бы Кейси имел сто долларов, он поспорил бы на всю эту сумму, что Брэндон никогда не был южнее округа Колумбия. Брэндон более самоуверенный и дерзкий, чем Кейси. Более смелый. И, несомненно, вызывает определенные подозрения. Кейси держался от него подальше в тех нескольких случаях, когда Брэндон торговал из рук в руки в парке. Он старался не задевать Брэндона и не показывать ему свою озабоченность. Ведь Брэндон — единственный парень среди завсегдатаев улицы, кто с готовностью общался с Кейси.

Это был хороший день.

К тому времени, когда Кейси вернулся в «ЭйДжейс», было без чего-то пять, и, следовательно, Джой еще находилась на посту. По традиции она дала ему немного еды к кофе. Обычно это была запеченная тыква или цуккини — то, чего у них имелось больше всего и что выбрасывалось после закрытия, — но сегодня ему вручили кусок лимонного пирога.

— У меня есть кое-что для тебя, парниша!

Джой минуло всего двадцать лет. У нее были обесцвеченные волосы, стриженные «под пажа», на правой руке имелась татуировка, но она предпочитала изъясняться на манер официантки 1960-х из забегаловки где-нибудь в Вако.

— Звонила твоя любимая маленькая леди.

— Натали Портман наконец прозрела?

— Ты знаешь, кого я имею в виду. Сама маленькая, милая мисс Рамона. Она сказала, что ждет от тебя ответа, как соловей лета.

Кейси был уверен, что это слова самой Джой, а не Рамоны. Он демонстративно неспешно вышел из «ЭйДжейс», но, оказавшись за дверями, тут же побежал к последнему сохранившемуся в этом районе телефонному автомату, на углу Лафайет и Бликер. После четвертого звонка он услышал знакомое исходящее сообщение Рамоны: «Привет, это Рамо…» Как всегда. Девушка имела обыкновение оставлять мобильный телефон в сумочке и забывать о нем. Любой другой на его месте оставил бы сообщение и в течение часа дождался

Ответил отец Рамоны. Проклятие.

— Добрый день, мистер Лэнгстон. Это Кейси Хайнц. Могу я поговорить с Рамоной?

Кейси виделся с родителями Рамоны лишь однажды, когда они ушли во время антракта с пьесы, которую назвали «дешевым мошенничеством Олби». В это время Кейси и Рамона смотрели марафон Arrested Development. Родители Рамоны ничего не знали о жизненных обстоятельствах Кейси, но им не понадобилось много времени, чтобы понять по его внешнему виду и уклончивым ответам на вопросы, что он не принадлежит к традиционному кругу общения их дочери. В тех редких случаях, когда Кейси звонил Рамоне домой, он старался быть на высоте по части хороших манер.

— Рамона… она сейчас очень расстроена. Она в своей комнате. Мать пытается поговорить с ней.

— Что-то случилось? Я получил от нее сообщение, в котором она просила срочно позвонить ей.

— Она хотела поговорить с тобой? Хорошо. Я скажу ей, что ты звонишь. Подожди минуту, Кейси.

Парень услышал бормотание на заднем плане, и затем трубку взяла Рамона.

— Кейси, о боже, Кейси! Пожалуйста, приезжай, прошу тебя. Ты мне нужен.

Ты мне нужен.Сколько раз он представлял в своих грезах, как Рамона произносит эти слова! Но тогда ее голос звучал нежно и трогательно. Теперь же она задыхалась от рыданий.

— Джулия… Джулии больше нет, Кейси! Джулия умерла. Она покончила с собой.

Глава 9

Элли сидела на верхних ступеньках здания уголовного суда, когда увидела автомобиль Рогана, который, развернувшись, остановился у обочины Центральной улицы напротив нее. Напарник приветствовал ее, разочарованно покачав головой.

— И куда же нас вызвали теперь? — спросила Хэтчер, пристегнув ремень безопасности.

Коллега хранил молчание на протяжении шести кварталов, прежде чем решил, наконец, нарушить его.

— Не пытайся делать вид, будто мы сегодня хорошо поработали, Элли. — Он редко называл ее по имени. — Мы носились взад-вперед быстрее, чем изображение на камерах слежения, и все время стремились найти доказательства правоты выводов, которые сделали в ту самую минуту, когда вошли в дом. Мы ничуть не лучше этих лодырей в униформе и нахалов-санитаров. Увидели тело в ванне и тут же решили, что испорченная девочка из богатой семьи перерезала себе вены. Даже не попытались найти улики, которые могли бы указывать на другие версии.

— Когда мы уезжали оттуда, тебя, кажется, все устраивало.

— Это моя ошибка. Я должен был понять, что ты последний человек, который захочет докопаться до истины в этом деле.

— Что ты имеешь в виду? Я докопалась до истины в этом деле точно так же, как и все остальные, — кроме матери этой девушки, которая не вполне объективна.

— Мы оба знаем, что не должны спешить с выводами. Ты хочешь сказать, что здесь ничего больше не происходит?

Хэтчер выглянула в окно, словно это могло расширить ее жизненное пространство.

Случались дни, когда она была благодарна судьбе за то, что они с Роганом могли вести диалог, лишь обмениваясь взглядами. Она даже научилась спокойно относиться к тому, что Роган распознавал у нее признаки предменструального синдрома раньше, чем она замечала их сама. Но если бы у нее была возможность произвести лоботомию той части его мозга, в которой хранилось знание о ее отце, она лично вскрыла бы его череп.

Элли никогда не говорила о своем отце ни с кем в Департаменте полиции Нью-Йорка, даже с Роганом. После того как полицейские в конце концов арестовали Уильяма Саммера в Вичите и назвали его Душителем из Хилл-колледж, она решила обратиться к общественности, посчитав, что давление со стороны граждан вынудит Департамент полиции Вичиты пересмотреть свое решение и предоставить пенсию покойного Хэтчера ее матери. Это была не самая блестящая идея, но попытаться стоило.

Теперь, поскольку ее лицо появилось в «Дэйтлайн» и «Пипл», все знали: чем бы Элли ни занималась сейчас, когда-то она была маленькой девочкой, которая не могла смириться с тем фактом, что ее отец-полицейский пустил себе пулю в лоб. Она часто думала, не видят ли люди в ней только эту маленькую девочку.

Когда Джей Джей подъехал к пожарному гидранту перед особняком Уитмайров, она уже знала: даже ее напарник подозревает, что возможно — вполне возможно, — случай, произошедший однажды холодной ночью на обочине проселочной дороги в Вичите, послужил причиной тому, что Элли так быстро признала гибель Джулии Уитмайр самоубийством.

Но Элли осознавала свои подлинные мотивы. Она была рационалисткой и руководствовалась фактами, а не эмоциями — реальностью, а не старыми воспоминаниями. Джулия покончила с собой, и ее родителям придется смириться с этим.

Она заметила, что двигатель все еще работает на холостом ходу.

— Ты можешь мне сказать, зачем мы сюда приехали? Кому звонили Уитмайры?

— Всем, насколько я понял. Мне позвонила Лу, и я задался вопросом, не могли ли мы упустить что-нибудь?

— Я знаю, ты говорил мне об этом по телефону. Ну, так что? Что мы упустили?

Напарник выключил двигатель и тут же включил его вновь.

— Знаешь, что больше всего меня убивает? То, что заметилаты. Вспомни, Хэтчер. Вспомни, что мы сегодня видели.

— Мы что, играем в двадцать вопросов? Это больше по размерам, чем ящик для хлеба? Что это — животное, минерал, растение? А, подожди, я знаю: это ребенок в ванной. Может быть, ты скажешь мне, прежде чем мы снова постучим в двери этого дома? Нам нужно поторопиться, поскольку эта женщина, по всей вероятности, уже проглотила третью таблетку «Валиума», чтобы попытаться уснуть после всего пережитого.

Роган выключил двигатель и на этот раз вытащил ключ зажигания.

— Ты провела в ее комнате больше времени, чем кто-либо другой, — сказал он. — Девушка принадлежит к поколению, прекрасно знакомому со всеми мыслимыми гаджетами.

— О, там было все, что только можно купить за деньги. А какое это имеет значение?

Он опять покачал головой.

— Ты до сих пор не понимаешь? Тебе уже пора трезво взглянуть на это дело. — Он не стал дожидаться, когда она вылезет из салона, и направился к входным дверям особняка.

Кэтрин Уитмайр заговорила сразу, как только открыла дверь:

— Очень кстати. Санитары. Судмедэксперт. Вы, двое. Ваша лейтенант. Я уже сбилась со счета, сколько раз за сегодняшний день слышала слово «самоубийство», и сколько людей это слово произнесли. Вы все по очереди заверяете меня и моего мужа, будто наша дочь сама сделала это. И с каждым разом я все меньше верю

Появившийся сзади мужчина положил ей руку на плечо, словно защищая ее.

— Я отец Джулии, Билл Уитмайр. Пожалуйста, проходите.

Сев на предложенный стул в кабинете, прилегающем к вестибюлю, Элли с интересом рассмотрела мужчину. Он был более чем в два раза старше нее, но тем не менее сохранил привлекательность. Удлиненные волосы с проседью, мощная челюсть, обветренное лицо — все это придавало его облику изысканность и аристократизм.

Но Элли видела его и другим — на фотографиях со знаменитыми музыкантами из ее детства, сделанных в таких престижных местах, как «Студия 54», с тогдашними начинающими звездами вроде Эли Макгро и Кэри Фишер. Он все еще работал с исполнителями рок-н-ролла, что не очень вязалось с этим стерильным особняком. Элли поняла, что он проводил здесь мало времени и не имел никакого отношения к этой обстановке, которая весьма скудно отражала его личность — за исключением фотографий в лифте.

— Извините, что набросилась на вас прямо с порога, — сказала Кэтрин. — Но мы просто… мы… наша дочь — она умерла. И я целый день сижу на телефоне, спорю, ругаюсь, заламываю руки. Но теперь вы вернулись, не правда ли? Вы ведь выслушаете то, что я пытаюсь сказать? Вы наконец поверите в то, что Джулию убили?

Именно этого Элли и боялась больше всего. Они внушили этим людям надежду без всякой на то видимой причины. «Пусть Роган возьмет все на себя», — решила она.

— Мы понимаем, что вам сегодня довелось пережить, — сказал тот. — Но мы хотим быть абсолютно уверены, что ничего не упустили перед тем…

— Перед тем, как вы закроете дело о гибели моей дочери и приступите к следующему делу, дабы улучшить ваши статистические показатели. — Билл Уитмайр смахнул с губы капельку слюны. — Вы пишете названия дел на белой доске, не так ли, детектив? Как на телевидении? Вы уже стерли ее имя?

— Мистер Уитмайр…

— Исходя из ваших слов, вы хотите быть уверены, что ничего не упустили. Но нам всем известно, что первые двадцать четыре часа расследования прошли совершенно впустую. — Очевидно, продюсер посвящал много времени просмотру криминальных передач и фильмов по телевидению. — Вам нужно было поговорить с нашими соседями и ее друзьями, проверить недавно вышедших на свободу людей, отбывавших срок за преступления сексуального характера, сделать все, что выделаете, чтобы найти монстра, который проник в наш дом и сделал это.

Офицеры полиции в униформе уже обошли соседние особняки, но ни один из их обитателей не сообщил о чем-либо необычном.

Ей хотелось, чтобы Роган занялся делом, но тот все еще пытался успокоить родителей.

— Как мы уже объясняли сегодня утром, пока все указывает на то, что ваша дочь находилась в ванной одна и является автором записки, найденной на кровати.

— Сейчас вы, по крайней мере, не произнесли слово «самоубийство», но мы с женой уже не один раз выслушали сегодня эту версию.

Кэтрин положила руку на колено мужа:

— Пожалуйста, дай детективам возможность высказаться. Они ведь пришли сюда не ради развлечения.

Роган выдержал паузу, прежде чем продолжить.

— Когда утром мы вошли в комнату вашей дочери, я обратил внимание на то, что все ее домашние задания распечатаны на принтере. Она обычно делала их на компьютере?

Элли заметила, как Билл вопросительно взглянул на жену. Кэтрин кивнула.

— Сейчас все ребята носят с собой в школу ноутбуки. В последнее время Джулия пользовалась айпэдом. Они уже не могут правильно ни произнести, ни напечатать слово без компьютера.

— Следовательно, если бы ей понадобилось написать письмо…

— Она не пишет письма. Как и все в ее возрасте.

Теперь Элли поняла, что Роган пытался донести до ее сознания в автомобиле. Предсмертная записка Джулии была написана от руки. При этом некоторые слова были не закончены и зачеркнуты.

Мать Джулии тоже все прекрасно понимала.

— Джулия не могла написать эту глупую записку. Даже если вы убедите меня, что она является ее автором, я просто не могу представить дочь водящей ручкой по листу бумаги. Она бы воспользовалась компьютером. Предположим, она захотела оставить нам написанную от руки записку. Но и в этом случае она сначала набрала бы текст на компьютере, а потом переписала бы его.

— Именно поэтому мы и здесь. Некоторые слова в записке зачеркнуты, в ней имеются также и другие помарки.

— Это писала не Джулия.

— А что вы скажете по поводу бумаги? Записка написана на листе желтой линованной бумаги с рядом дырочек на краю. Но нам не попадался блокнот с такими листами, когда мы осматривали ее комнату. Где-нибудь в доме имеются такие блокноты?

На этот раз жена вопросительно взглянула на мужа.

— Насколько мне известно, нет, — ответил он.

— Итак, это означает, что записку написала не она. — В голосе Кэтрин впервые за все время прозвучала надежда. — Это доказывает, что она не убивала себя.

Наконец Элли решила вмешаться:

— Она вполне могла найти бумагу где-то в другом месте. Не будем делать скоропалительных выводов.

Но, как и его жена, Билл Уитмайр уже вынес свой собственный вердикт:

— Исходя из вашего опыта, детектив, вы находите, что этот сценарий имеет какой-либо смысл?

— Мы хотели бы еще раз произвести осмотр, если не возражаете.

Роган поднялся со стула и направился к лестнице.

Они проверили каждый шкаф, каждый ящик, каждую коробку, каждую сумку на всех четырех этажах особняка, но блокнот, из которого Джулия могла вырвать лист желтой линованной бумаги, так и не нашли.

— Вы говорили о друзьях вашей дочери, миссис Уитмайр. Кто из них был в наиболее близких отношениях с ней?

Элли увидела на лице Рогана, задавшего этот вопрос, выражение решимости. Они должны были вновь начать расследование этого дела с самого начала, нравится ей это или нет. И он винил ее в том, что они потеряли драгоценное время в первые часы после происшествия.

Глава 10

На вопрос, кто из друзей был в наиболее близких отношениях с ее дочерью, Кэтрин Уитмайр без колебаний ответила: Рамона Лэнгстон. Они тут же отправились в сторону Третьей авеню, а оттуда поехали в Верхний Ист-Сайд.

Похоже, этот день посвящен знакомству Элли с различными типами состоятельных манхэттенских женщин, и мать Рамоны произвела на нее гораздо более выигрышное впечатление. Если Кэтрин Уитмайр была холодной, агрессивной и жесткой, то женщина, открывшая дверь дома Лэнгстонов, больше соответствовала образу матери. Она назвалась Эдриен — только именем. Глядя на ее длинные распущенные волосы, пуловер «Коламбия Спортсвеар» и синие джинсы, Элли лишь с большим трудом смогла поверить

Даже атмосфера в доме Лэнгстонов казалась более теплой и жилой, чем в особняке, где сегодня утром было найдено тело Джулии. В то время как интерьер особняка Уитмайров, выдержанный в стиле эдвардианской эпохи, смотрелся скорее впечатляющим, нежели удобным, это жилище было заполнено огромными диванами, плюшевыми ковриками и подушечками, вид которых говорил о том, что ими действительно можно пользоваться. По стандартам Уитмайров, эта обстановка была весьма скромной.

Мужчина, вошедший в гостиную после того, как Эдриен, извинившись, пошла за Рамоной, казалось, чрезвычайно удивился, увидев их. Роган взглянул на Элли и поднял брови, дав ей понять, что тоже заметил, как мужчина буквально вздрогнул при виде чернокожего в своем доме.

— Добрый день.

Они еще раз представились.

— А-а, понятно. Я отец Рамоны, Джордж Лэнгстон. Действительно есть необходимость в том, чтобы втягивать в это дело нашу дочь? Она очень переживает по поводу случившегося. Мы даже пригласили одного из ее друзей, чтобы он успокоил ее. Я не хочу, чтобы она снова расстроилась.

Элли уже было все ясно с этим парнем.То, что ваша дочьвыглядитспокойной, не означает, что она спокойна.Хэтчер знала, что это дурная привычка, но ничего не могла с этим поделать: она составляла мнение о людях сразу после знакомства с ними. Джордж Лэнгстон показался ей благонамеренным, но зажатым человеком, как в физическом, так и в психологическом плане. Он был невысокого роста, чуть выше Элли, но компенсировал этот недостаток безупречной осанкой. Он был довольно симпатичным. Она без труда представила, что некоторых женщин могли привлекать его ясные синие глаза и гладкая кожа. Но у Элли сложилось впечатление, будто через все его тело — от основания черепа до заднего прохода — проходит стержень.

— Джордж? — В гостиную вернулась Эдриен. — Извини, я думала, ты лег спать. Это…

— Мы уже познакомились. Я объяснил, что Рамона пребывает в шоковом состоянии, как и все остальные. Я не уверен, что она способна сегодня сообщить что-то полезное офицерам полиции. Может быть, завтра…

— Не все можно свести к анализу затрат и прибыли, Джордж.

Мистер Лэнгстон выдавил из себя вежливую улыбку человека, привыкшего ссориться на публике. А его жена произнесла, по всей вероятности, традиционное извинение за возникший конфликт.

— Извините, детективы. Сегодня был тяжелый день — в основном для бедных Уитмайров, но и для нашей семьи тоже. Было время, когда Джулия чаще ночевала здесь, чем у себя дома. Думаю, Рамона охотно поговорит с вами.

— Эдриен…

Его жена была непреклонна.

— Ей необходимо чувствовать, что она оказывает помощь. Я тоже когда-то была в ее возрасте. Поверь мне, Джордж.Пожалуйста.

Когда Джордж удалился — не более уместный и значительный, чем до того, как он вошел, — Элли знала, кто из родителей правит бал в этом доме.

Как и Роган, уже поднявшийся со стула.

— Итак, где мы можем найти вашу дочь, миссис Лэнгстон?

Они обнаружили Рамону Лэнгстон лежавшей на кровати и слушавшей айпод со скомканной бумажной салфеткой на глазах.

Несмотря на наушники и «Клинекс», она почувствовала их присутствие и резко села. Она выглядела совсем не такой, какой ее ожидала увидеть Элли. Пухлые щеки испачканы черной тушью для ресниц. Густые щетинистые волосы сплюснуты с одной стороны от долгого соприкосновения с подушкой. Элли пришла в голову мысль, что в этих двух семьях все перемешалось. Чопорный Джордж Лэнгстон хорошо смотрелся бы вместе с Кэтрин Уитмайр в особняке, заполненном антиквариатом, в то время как эта девушка и ее мать были бы счастливее с продюсером вроде Билла Уитмайра.

— Мама сказала, вы из полиции. Так что, Кэтрин права? Джулия не покончила с собой?

Чуть раньше Элли усомнилась, что спальня девушки — подходящее место для разговора, но она-то представляла комнату, похожую на ее собственную, едва вмещавшую королевскую кровать и платяной шкаф. Комната Рамоны Лэнгстон была скорее похожа на однокомнатную квартиру. Хэтчер с Роганом расположились недалеко друг от друга на диване, стоявшем около зеркала в полный рост и туалетного столика.

Первым заговорил Джей Джей:

— Судя по всему, мать твоей подруги уже поделилась с тобой своими соображениями. У тебя есть какие-либо мысли на этот счет?

Они были партнерами уже больше года, но Элли не переставала удивляться, как ему удавалось заставлять свой обычно хрипловатый голос звучать мягко и тепло, когда в этом возникала необходимость. Он словно смазывал горло кленовым сиропом.

Рамона пожала плечами:

— Мысли? Ну да. Ядумаюоб этом с того самого момента, как узнала о смерти Джулии. Но я не знала, что полиция проводит расследование или что-то в этом роде. Мне просто показалось, будто Кэтрин верила в то, во что хотела верить.

С каждой секундой эта девушка нравилась Элли все больше и больше.

— Почему тебе так показалось?

— Если Джулия покончила с собой, это значит, она испытывала ужасную боль и такое чувство одиночества, что ей было легче прекратить эти мучения, чем обратиться к кому-то за помощью, даже к матери. Это значит, Джулия хотела таким образом причинить ей боль.

«И своей лучшей подруге», — хотела добавить Элли. Ее отец оставил после своей смерти жену и двух маленьких детей. Элли часто задумывалась, что хуже: если бы ее отца убил серийный убийца, на которого он охотился на протяжении всей своей карьеры, или если бы он возненавидел себя за неспособность найти этого человека так сильно, что решил уйти из жизни, лишив себя тем самым возможности увидеть, как растут его дети? И потом, два года назад, полиция Вичиты наконец идентифицировала Уильяма Саммера как Душителя из Колледж-Хилл. Саммер имел железное алиби на ту ночь, когда детектив Джерри Хэтчер был найден у колеса своего автомобиля застреленным из собственного табельного оружия. Правда о его смерти всплыла только через двадцать лет — слишком поздно для семьи.

— По-твоему, Джулия могла покончить с собой? — спросила Элли.

— Честно? Я могу представить, как она проглатывает половину пузырька аспирина, чтобы привлечь к себе внимание родителей. Но Кэтрин сказала, что она, ну, вы понимаете…

Она сделала жест, как будто перерезает себе вены на левом запястье.

— Она перерезала себе запястье, — сказал Роган. — Совершенно верно.

— Это трудно представить. Мы разговаривали с ней в пятницу вечером, и она была в полном порядке. Сегодня мы собирались прогуляться вместе с Кейси, но она так и не пришла. Теперь понятно, почему.

— А кто такой Кейси? — спросил Роган. — Бойфренд?

— Нет, просто друг. В большей степени мой друг, как мне

— Где вы виделись с Джулией в пятницу вечером?

— Мы общались по телефону. Сначала обменялись эсэмэсками, а потом поговорили.

— В каком она была настроении?

— В нормальном. Господи, сейчас я вспоминаю, что одна только я и говорила. Я, я, я. У меня были проблемы, и, может быть, она не хотела обременять меня? Наверное, мне нужно было остановиться и спросить, как у нее дела.

Роган продолжал говорить своим вкрадчивым голосом:

— Не опережай события, Рамона. Мы еще не знаем, покончила ли она с собой. Предположим, она не убивала себя. Значит, это сделал кто-то другой. Тогда существуют два варианта — это мог быть либо человек, которого Джулия знала, либо незнакомец. Будем говорить откровенно. В особняке Уитмайров хранятся драгоценности и предметы искусства на миллион долларов, и при этом ничего не пропало. Детектив Хэтчер и я расследовали множество дел, и у нас выработалось чутье на такие вещи.

— Вы думаете, она знала того, кто убил ее?

Джей Джей был всего на десять лет старше Элли, но иногда возраст имеет значение. Неужели он забыл о способности школьников, выражаясь его словами,опережать события? Спустя час все в Касдене будут знать о том, что Джулия Уитмайр пала жертвой свирепого маньяка, охотящегося на старшеклассников.

— Я имею в виду, если онане покончила с собой, то маловероятно, что это случайное преступление. Незнакомцы не проникают в особняки без взлома, они не имитируют самоубийства и не оставляют нетронутыми подобные сокровища. Поэтому, Рамона, в данный момент нам требуется от тебя предельная честность. Сейчас тебе на память невольно приходят лучшие черты твоей подруги. Ты думаешь, какой замечательной девушкой она была. Но это не те подробности, которые могут помочь нам выяснить правду.

— Что вы хотите знать?

— Все.

— Я не знаю…

— Не говори нам то, что тебе хочется, чтобы мы услышали о Джулии, — сказала Элли. — Говори нам то, что, как ты считаешь, нам действительно необходимо знать. Ты можешь сделать это? Ради Джулии?

Рамона кивнула. Ее глаза наполнились слезами.

— Итак, о чем вы беседовали с Джулией в пятницу?

— Да так, ни о чем особенном. Я жаловалась на маму и просила у Джулии совета. Это не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Джулией, но я думаю, мне следовало меньше говорить о своих проблемах. Это может показаться глупостью, но мне не давала покоя мысль, стала бы моя мать вести себя иначе, будь она мне родной, или нет. Я ведь ее приемная дочь. Родная мать умерла, когда я была маленькой. А Джулия восприняла это серьезно. Она сказала, что кровное родство не имеет никакого значения. Что моя мать — лучшая в мире. Что она даже для нее, для Джулии, в большей степени мать, чем ее собственная. И тому подобное. Может быть, она испытывала депрессию. Наверное, мне нужно было поговорить с ней о парнях, любовных увлечениях и о всяких глупостях, вместо того чтобы жаловаться по поводу отношений с матерью. Может быть, это я побудила ее…

Чем больше Рамона говорила, тем менее полезной становилась ее информация. Элли решила сменить тему:

— Что касается любовных увлечений — у Джулии был бойфренд?

— Нет. По крайней мере, единственного бойфренда у нее не было.

Динь-динь-динь.

— Послушайте, вы сказали, что вам нужно знать о Джулии все, и я расскажу, как все было. Вы должны понять. Джулия была, в определенном смысле, авантюристкой. Она была забавной. Иногда безумной, но забавной. — Девушка печально улыбнулась каким-то своим воспоминаниям. — Но авантюризм и безумие были проявлением ее… открытости, назовем это так, с парнями.

— С какими парнями?

— Честно? Их было много. Маркус Грэйз был первым, с кем она поцеловалась, и, возможно, он лишил ее девственности. Он тоже учится в Касдене. Они никогда не были парой, но постоянно общались. Еще был тренер в гимнастическом зале, который она посещала. Я даже не знаю его имени. А однажды, прошлым летом, она, — щеки Рамоны зарделись, — делала парню минет на парковочной площадке Лили Понд, чтобы он довез ее до дома из Ист-Хэмптона, хотя мы всегда можем воспользоваться такси. Я знаю, это звучит ужасно, но, похоже, ей просто захотелось острых ощущений.

— Никто не осуждает вашу подругу, — сказала Элли.

— Но такой образ жизни сопряжен с опасностями, — добавил Роган. — Кто-нибудь из этих мужчин хотел когда-нибудь от нее больше, чем она была готова дать?

Девушка покачала головой:

— Нет. Но в последние несколько месяцев Джулия, судя по всему, успокоилась. Она стала проводить гораздо больше времени дома. Я много раз предлагала ей выбраться куда-нибудь, но она отказывалась. Поэтому я и не разговаривала с ней с пятницы. Я ездила с родителями в Ист-Хэмптон, а она все твердила о том, с каким удовольствием проведет уик-энд в городе одна.

Роган отодвинул уродливого вида куклу с колечками волос в красном вельветовом платье, чтобы обеспечить себе чуть больше пространства на диване.

— Мать Джулии говорила о каких-то уличных ребятах, которые по меньшей мере однажды приходили в особняк.

Рамона округлила глаза:

— Конечно, она приводила их к себе домой. Это Кейси. Он однажды был у нее с парой друзей. Но, как я уже говорила, он в большей степени мой друг. Если Кэтрин обвиняет его…

Детектив перебил ее:

— В данный момент никто никого не обвиняет. Поэтому мы и проводим расследование. Кстати, ты не возражаешь, если мы возьмем у тебя образец ДНК? Всего лишь соскоб с внутренней стороны щеки — чтобы лаборатория могла исключить все случайные волоски, которые ты могла оставить в доме Джулии.

Теперь, когда они расследовали это дело как убийство, лаборатория должна была исключить все известные образцы в процессе поиска в доме не идентифицированной ДНК.

После того как Роган взял мазок, Рамона еще раз подробно рассказала о своей последней беседе с подругой, но не вспомнила ничего нового и только сокрушалась по поводу своих невысказанных чувств, что опять привело к слезам. Когда они подошли к двери спальни, Рамона посетовала на то, что не смогла быть особо полезной.

Но, по мнению Элли, ее помощь оказалась весьма ценной.

Свидетели, похоже, никогда не осознают, что мимолетное, незначительное, по их мнению, наблюдение способно полностью изменить взгляд полицейских на расследуемое ими дело — или, как в данном конкретном случае, сформировать совершенно разные взгляды у двух полицейских детективов на одно и то же дело.

Роган начал излагать свое видение, как только они сели в автомобиль:

— Ни за что не поверю, что

— Именно так и может себя вести девушка под влиянием депрессии, — возразила Элли.

— Ничего подобного. Девушка, трахающаяся с личным тренером и делающая минет на пляже за транспортные услуги, вряд ли неожиданно успокоится из-за депрессии. Мать Джулии говорила, что ее дочь не выносила одиночества. Бьюсь об заклад, причина ее «успокоения» — новый мужчина, отношения с которым она скрывала даже от лучшей подруги.

— В любом случае перед нами страдающая депрессией и булимией девушка, брошенная родителями. Никакого взлома. Ничего не пропало. Не забывай о разрезанном запястье и предсмертной записке. Блокнот, из которого вырван лист, так и не найден. Кроме того, Джулия говорила, что мать Рамоны для нее в большей степени мать, нежели ее собственная. Еще одно свидетельство того, что Кэтрин Уитмайр — холодная, нерадивая мамаша и что ее дочь Джулия вовсе не такая, какой она ее пытается изобразить. Кто мог бы винить ее за то, что она напилась и рассталась с жизнью?

В салоне воцарилась тишина. Хэтчер потянулась к радиоприемнику, но Роган перехватил ее руку:

— Никакого дерьма из новой волны вроде «Devo» или «Flock of Seagulls», когда я за рулем.

Насколько понимала Элли, Джей Джей считал, что всю белую музыку с 1983 по 1997 год исполняли либо «Devo», либо «Flock of Seagulls».

Но в скором времени тишина и на него подействовала угнетающе. Он повертел ручку настройки и остановил ее на песне в стиле «рэп», которую Элли тут же узнала. Глядя в окно, она подпевала вполголоса:

—Ain’t nothin’ but a g-thang, baby.[295]

Этого оказалось достаточно, чтобы вызвать смех у ее напарника.

— Ты что, смеешься надо мной?

— Что? Я все-таки выросла в Канзасе. — Она запела громче и принялась раскачиваться на сиденье. —And now all you hookas and hos know how I feel.[296]

— Черт бы тебя подрал. Ты все испортила. Я теперь не смогу слушать эту песню, не представляя при этом твою вертящуюся костлявую задницу.

Она положила руку себе на бедро.

— Вовсе она не костлявая. Ты просто хочешьнемножко этого сладострастного барахла.

Он с улыбкой покачал головой.

— Это значит, что у нас все в порядке?

— У нас всегда все в порядке. Тебе бы давно уже следовало это понять.

— Но все же, по-твоему, ты прав, а я нет.

— Да.

— Ты не хочешь поехать поговорить с этим бездомным парнем Кейси?

— Нет, не хочу. Но придется. И мы сейчас же отправляемся на его поиски.

Глава 11

«Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, преодолевшей трагедию»

«Прекратите это»

Меня всегда удивляет, как рядовые события порождают откровения по поводу сексуальных злоупотреблений и переживаний. Этим утром моя дочь проснулась от стука молота на строительной площадке, развернувшейся напротив окон ее спальни. Она вышла из спальни с затуманенным взором, зажав ладонями уши.

— Прекратите это. Это все, чего я сейчас хочу. Просто прекратите это.

Прекратите это. Это совершенно нормальная реакция, не так ли? Желание положить конец неприятным раздражителям, воздействие которых испытывает человек. Стремление к полной противоположности этого воздействия.

Оглушительный шум? Обеспечьте мне вместо этого полную тишину. Обжигающе горячая пища? Дайте мне холодной воды. Ослепительный свет? Я закрываю глаза, чтобы насладиться тьмой.

Изнасилование? Прекратите это.

Но что означает стремление к противоположности изнасилования? Никакого секса? Никакого физического контакта? Никаких мужчин?

Но изнасилование, мы должны всегда напоминать себе об этом, не имеет отношения к сексу. Это имеет отношение к насилию. Насильники хотят господствовать над нами. Они хотят лишить нас душевных сил.

И что мы делаем тогда? Мы возвращаем себе душевные силы каким угодно способом.

Я не могла выгнать этого человека из моего дома, но я могла не пойти в школу. Я не могла запретить ему приходить в мою спальню, но я могла раздобыть поддельное удостоверение личности и купить в три часа упаковку из шести банок. Я не могла запретить ему пожирать меня глазами каждый раз, когда мать отводила взгляд в сторону, но я могла общаться с людьми, которые, по словам матери, «оказывали плохое влияние». Мне нужно было знать, что у меня есть выбор.

Все мы читали о случаях изнасилования, когда насильник (или насильники) оставался безнаказанным, поскольку были представлены свидетельства того, что жертва вступала в сексуальную связь с мужчиной (или мужчинами) сразу после того, как была изнасилована. Но почему прокуроры и судьи спрашивают, стала бы только что изнасилованная женщина заниматься сексом с кем-то еще? Они полагают, что желание «прекратить это» обязательно равносильно отсутствию интереса к сексу.

И опять. Как мне казалось, все мы знали, что изнасилование не имеет отношения к сексу. Если «прекратите это» означает стремление к противоположности, то разве не логично, что некоторые из нас реагируют на изнасилование, стремясь забыть о нем с помощью интимной близости иного рода?

Что касается меня, я не могла защитить от него свое тело, но я могла делить его с кем-то еще. И конечно, я выбрала совершенно неприемлемого «кого-то еще» — одновременно слишком старого и слишком незрелого. Это решение, в свою очередь, привело к иным формам ущерба, который в определенном смысле был причинен самой себе и, тем не менее, мог быть приписан моему насильнику.

Для того чтобы преодолеть трагедию, необходимо найти место, где мы способны осуществлять подлинную свободную волю, и это не реакция на действия насильника или бунт против него. Вчера, когда я писала о прощении, речь шла не о насильниках, а о людях, потворствующих им. Мы также должны прощать себя за деструктивные реакции на сексуальные злоупотребления, причиняющие ущерб нам самим и другим. Мы должны научиться мириться со своим прошлым и определять свое будущее. Это единственный способ действительно «прекратить это».

Этим вечером пост в блоге был прочитан на дисплее компьютера в магазине «Эппл» в Мясоразделочном квартале в западном Манхэттене. Читатель стоял близко к компьютеру, загораживая дисплей от глаз многочисленных покупателей. Ему не потребовалось много времени, чтобы прокомментировать пост.

«Я покажу тебе ущерб. Я покажу тебе отсутствие свободной воли. Я покажу тебе вред. И ты никогда не прекратишь это».

Читатель не знал, что на другом компьютере, в общественной библиотеке в пригороде Буффало, бывший заключенный Джимми Гриско тоже читал записи в режиме онлайн.

Глава 12

Элли любила арку в парке Вашингтон-сквер. Служившая обрамлением вида на Пятую авеню вплоть до Эмпайр-стейт-билдинг, арка имела внушительную историческую родословную и происходила из эпохи Джорджа Вашингтона, но Элли воспринимала

Она также воспринимала ее как место, где обычно располагался Марти, продавец лучших хот-догов в городе. Им повезло. Сегодня был один из первых теплых весенних вечеров, и Марти установил палатку к западу от фонтана.

После того как они припарковались на Уэверли, Элли направилась к палатке.

— Давай съедим по хот-догу.

— Почему каждый раз, куда бы мы ни приезжали, ты всегда отыскиваешь место, где можно перекусить, в радиусе одного квартала? Такое впечатление, будто в твоем мозгу отпечаталась кулинарная карта этого города.

Это действительно было так, но сегодня вечером ее интересовал в гораздо большей степени сам Марти, нежели тот факт, что он использовал кошерные продукты, «Фреску» в банках, и у него всегда имелись свежие булочки. Марти был ее глазами и ушами в парке, когда она находилась на дежурстве.

Хэтчер намазала булочку желтой горчицей и добавила маринованных овощей. Роган ограничился кетчупом.

— Итак, Марти, тебе известен уличный мальчишка по имени Кейси? Около двадцати лет. Болтается здесь в компании себе подобных.

— Не уверен, что вы располагаете точной информацией, но я знаю, о ком идет речь.

— Почему ты считаешь, что мы не располагаем точной информацией?

— Сами увидите. Тот, кого вы ищете, вон там.

Он указал на парня, упражнявшегося в стойке на руках на лужайке к северу от собачьего парка. Элли поблагодарила Марти, и они с Роганом двинулись в сторону Кейси. На полпути она поняла, на что намекал Марти.

— Не возражаешь, если я возьму его на себя?

— Тебе все еще кажется, будто ты имеешь влияние на тинейджеров?

— Ты же включаешь свое обаяние при общении со стаей пантер, когда того требуют обстоятельства. Только обещай мне, что не скажешь ничего, что может напугать этого парня. А лучше вообще ничего не говори.

— Кейси Хейнц?

Кейси вытер руки о штаны цвета хаки и огляделся, как будто в этом разговоре собирался принять участие кто-то еще.

— Это просто здорово, — сказала Элли. — У меня бы переломились запястья, если бы я попробовала сделать подобное. Вероятно, потому, что я провожу слишком много времени за компьютером, печатая отчеты. Твоя подруга Рамона сказала нам, что мы можем найти тебя здесь.

Она представилась сама, представила Рогана и предъявила свой жетон.

Наблюдая за тем, как Элли записывает его имя в блокнот, парень сказал:

— «Хайнц» — как кетчуп. Не «Хейнц».

— Кейси — это какое-то сокращение?

Ответ последовал после едва заметной паузы.

— Нет. Просто Кейси.

— Понятно, — сказала Элли с улыбкой. — Ты знал Джулию Уитмайр?

— Только через Рамону. Ну да, конечно, мы были знакомы.

— Мать Джулии сказала, что однажды видела тебя в их особняке. Ты часто бывал там?

Кейси удивленно поднял брови:

— Вот уж не думал, что эта женщина заметила меня. Как это она могла запомнить какого-то бездомного парня?

— Я думаю, ее выражение «уличные» объясняет то, что она тебя запомнила. По ее словам, в тот день она видела в доме двух парней и одну девушку.

— Ну да. Наверное, это были Брэндон и одна девушка, с которой мы иногда видимся в парке. Ее зовут Вонда.

— Вы регулярно бывали у Джулии?

— Я был у нее четыре или пять раз, и обычно мы всего лишь заходили за ней с Рамоной в свободные дни, чтобы прогуляться. Тогда нам просто не повезло, что ее мать оказалась дома. Вонда все восхищалась, как одевается Джулия, когда мы пару раз проводили вместе время у фонтана.

— Ты имеешь в виду здесь, в парке?

— Да. Потом Джулия сказала мне, чтобы я привел к ней Вонду в следующий раз, когда ее встречу. Она хотела отдать ей всю эту одежду, которая вызвала у нее такое восхищение. Мы уже собирались уходить, когда вернулась мать Джулии. У нее был такой вид, как будто мы собирались вынести из дома фарфор или что-нибудь типа этого.

— Весьма щедро со стороны Джулии. Это было типично для нее?

Кейси пожал плечами:

— Да вроде того. Но она всегда хотела, чтобы все знали о ее благотворительности. Извините, с моей стороны, конечно, не очень красиво говорить такое с учетом обстоятельств.

— Ты когда-нибудь оставался с Джулией наедине?

Парень испуганно взглянул на нее:

— Вы думаете, я имею какое-то отношение…

— Нет-нет, — поспешила успокоить его Элли, сделав шаг назад, чтобы у него было больше пространства. — Ничего подобного, Кейси. Я задала этот вопрос только для того, чтобы понять, насколько хорошо ты знал Джулию. Это может помочь соотнести твои впечатления с контекстом событий.

— Ладно, хорошо. Мы никогда ничего не делали с ней вдвоем. Правда, несколько раз после общения в компании с остальными мы шли с ней вместе в одном направлении. Однажды все рано разошлись, и мы пошли посмотреть новую часть Хай-Лайн, когда она только что открылась. Но в основном, как я уже говорил, мы знали друг друга через Рамону.

— И я так понимаю, тебе известно, что случилось с Джулией этой ночью?

— Что она умерла? Конечно. Рамона позвонила мне, и я приехал к ней. Она сказала, мать Джулии не верит, что она покончила с собой. Вы поэтому нашли меня?

Этому парню совсем не обязательно было знать о том, что Элли и ее партнер расходятся во мнениях по данному вопросу.

— Ты, судя по всему, хороший, откровенный парень, Кейси.

Он прищурился:

— Стараюсь.

— Ну, так будь со мной откровенен. Что ты можешь сказать о Джулии, о чем не захотел бы говорить ее лучший друг?

— Что тут можно сказать. Она из очень богатой семьи. Красивая. Похоже, у нее были проблемы с родителями. Она постоянно ссорилась с матерью, говорила об отце, старалась проводить с ним больше времени, считала, что на нее не обращают внимания. А в остальном была вполне нормальной.

— У нее был бойфренд?

— Нет, постоянного не было. Она рассказывала мне, что познакомилась несколько недель назад с каким-то парнем, но я не спрашивал, чем это кончилось.

— Что за парень?

— Понятия не имею. Она упомянула о нем только однажды. Как я уже говорил, мы оба дружили с Рамоной, но не между собой. Это произошло как раз в один из тех немногих случаев, когда мы были с ней вдвоем. Мы сидели тогда в заведении «Блэк энд Уайт».

Элли с трудом сдержала улыбку. Это был небольшой бар в Ист-Виллидж, где иногда воскресными вечерами играл ее брат Джесс со своей группой «Dog Park». Она всегда поддразнивала Джесса, говоря ему, что в заведении полно подростков с поддельными удостоверениями личности. Однако тот

— Рамона вызвала такси, а я проводил Джулию домой. Она изрядно выпила и все говорила, что ей хочется позвонить этому парню. Мне это показалось забавным, и я начал ее подзадоривать. Потом Джулия сказала, что у нее даже нет номера его мобильного телефона, что она вроде как не должна была ему звонить или что-то в этом роде. Все это было немного странно.

— А Рамона знает номер этого парня?

— Не уверен. Джулия сказала, что Рамона не одобряет это знакомство.

— Почему Рамона его не одобряла?

— Помните, я вам говорил о ее проблемах с отцом? Скажем так, это проявлялось в предпочтениях Джулии в отношении мужчин. Рамона постоянно пыталась убедить ее посетить врача в связи с этим. Из слов Джулии насчет неодобрения со стороны Рамоны я понял, что это какой-то пожилой мужчина.

— О каком возрасте идет речь?

— Ну, конечно, не о возрасте Хью Хефнера. Но я думаю, тому парню прошлым летом было около тридцати! Рамона тогда прочитала ей целую лекцию, и у меня сложилось впечатление, что с тех пор Джулия перестала с ней откровенничать.

В любой другой ситуации Элли посмеялась бы над тем, что тридцатилетнего мужчину называют «пожилым». Но если тридцатилетний мужчина вступает в отношения со старшеклассницей, он уже не просто пожилой, а старый.

— А почему ты решил, что она перестала откровенничать с Рамоной?

— Рамона, похоже, верила Джулии, когда та говорила, будто ей нужно читать, заниматься и всякое такое. Может быть, я чересчур подозрителен, но мне казалось, что она лжет. Однажды она сказала, будто собирается на крышу отеля «Стандард» с Маркусом, но потом Рамона выяснила, что Маркус был на дне рождения их одноклассницы. Рамона тогда здорово разозлилась. В другой раз Джулия сказала Рамоне, будто заснула под телевизор, и я сразу понял, что это ложь. Сегодня, когда она не пришла на встречу, я подумал, что это ее очередное таинственное исчезновение. Сейчас я чувствую себя просто отвратительно.

— А как насчет ее друзей? По-твоему, они любили ее?

— Да вроде. Они обе, конечно, отличались своим несколько необузданным поведением от всех этих примерных девочек из их школы, но Рамоне доставалось за это больше, чем Джулии. Отец Джулии позволял ей некоторые вольности. По сравнению с семьями ее одноклассников семья Рамоны считается бедной.

— А в чем заключалисьвольностиДжулии или, как ты сказал, необузданное поведение? Много алкоголя? Наркотики?

— Нет, пила она не больше других. Может быть, изредка курила марихуану. Трудно объяснить. Знаете, она проявляла большее любопытство в отношении окружающего мира, чем это обычно свойственно детям из богатых семей.

— Странно. Я выросла в Канзасе и всегда считала, что дети из богатых семей в Нью-Йорке, как никто другой, интересуются окружающим миром.

— Я имею в виду не летние каникулы в Париже, а прогулки по центру города, поездки на метро. — Он понизил голос. — Дружба с людьми, имеющими другой социальный статус. Стремление не быть испорченными сопляками, какими их воспитывали.

— И какой социальный статус имеешь ты?

Элли старалась не смотреть на пятна на воротнике и потертых рукавах рубашки Кейси.

— Чертовски низкий. — Парень бросил взгляд на свои матерчатые тапочки. — В настоящее время я обитаю в Центре Надежды. Они называют это «временным жильем для молодых людей, принадлежащих к группе риска». Для всех остальных это приют для бездомных.

— Там живут и другие ребята, которые приходили с тобой в особняк Джулии, — Брэндон и Вонда?

— Брэндон — да, а Вонду я там не видел уже около недели.

— Тебе известны их фамилии?

По словам Кейси, Брэндон носил фамилию Сайкс, и ему было шестнадцать лет. Кейси видел его сегодня, и он, по всей вероятности, должен вернуться вечером в приют. Вонде было как будто девятнадцать, но Кейси подозревал, что она моложе. Ее фамилия была ему неизвестна, и как с ней связаться, он не знал.

— И что, приют — самое лучшее для тебя место?

— Пока я не выиграю в лотерею, мне придется жить там. Я так полагаю, имена, фамилии и адреса вам нужны для полицейских отчетов.

Хэтчер вытянула руки вперед и повернула их ладонями вверх:

— Я уже говорила, что мне приходится очень много печатать на работе. И тебе действительно лучше вовременном жилье для молодых людей, принадлежащих к группе риска,чем в собственной семье?

Элли не являлась социальным работником, но она чувствовала, что было бы неправильно оставить этого парня в приюте, не попытавшись хотя бы навести о нем справки.

— Моя семья живет в Айове и, скажем так, в настоящее время не очень заинтересована в том, чтобы быть моей семьей.

— Как бы то ни было, я должна установить твою личность.

— Кажется, вы сказали, что у меня нет никаких проблем.

— Никаких проблем у тебя нет, но я должна быть уверена в том, что составленный нами официальный документ не содержит ложную информацию. — Непреклонный взгляд ее устремленных на него глаз был способен вызвать дрожь. — Мне очень жаль, Кейси. Я должна задокументировать показания каждого свидетеля. Не волнуйся. Все в порядке.

— Но…

— Дело не в твоей внешности. Я заметила, ты не сразу ответил на вопрос, не является ли «Кейси» прозвищем.

Последовала пауза, длившаяся не меньше пяти секунд, после чего Кейси вздохнул и достал из заднего кармана потрепанный бумажник из коричневой кожи.

Водительское удостоверение, выданное в штате Айова. То же лицо. То же стоическое выражение, маскирующее нежность, которая сразу бросилась в глаза Элли, как только Кейси вышел из стойки на руках. Дата рождения: 16 марта 1992 года. Зеленые глаза. Полное имя: Кассандра Джейн Хайнц.

— Рамона знает?

Он кивнул, глядя на носки своих ботинок.

— Да. Мы не говорили об этом, но она знает.

Хэтчер похлопала его по плечу, как подбодрила бы любого другого мужчину на его месте.

— Спасибо. Мы дадим тебе знать, если нам от тебя еще что-нибудь понадобится.

Кейси наблюдал за тем, как полицейские детективы шли в сторону Уэверли. Даже сзади он видел, что они оживленно беседуют. Мужчина хранил молчание в течение всего разговора, но Кейси заметил выражение его лица, когда тот увидел его водительское удостоверение. Ей все было безразлично. Ему — нет. Так, похоже, всегда и бывает.

Глядя на увозивший их неприметный синий седан, он задумался, правильно ли себя вел. Он сказал им то, что они хотели знать о Джулии, но сказал не все. Далеко не все.

Одна маленькая ложь — даже не ложь, просто тайна — не могла ничего изменить. А если раскрыть одну маленькую тайну, это

Кейси опять встал на руки, пытаясь отогнать ужасное чувство, что он все-таки совершил ошибку.

Глава 13

Билл Уитмайр неотрывно смотрел на жену, которая сидела, скрестив ноги, на кровати и гладила пуховое одеяло. Он вспоминал, как она — когда они еще жили здесь постоянно — напоминала себе вслух о том, что уже достаточно тепло и пора убрать одеяло в кладовую, а вместо него укрываться хлопчатобумажным покрывалом, столь любимым ею.

С тех пор минуло много времени, их визиты в город стали непродолжительными, и нужда даже в самых незначительных переменах отпала.

На кровати перед ней лежали веером, словно карты таро, брошюры. Их принес ее психотерапевт, незадолго до этого нанесший ей визит. Билл слышал их разговор в вестибюле. Моральная поддержка. Групповая терапия. Билл, который никогда не был поклонником психотерапии, отдавал предпочтение индивидуальным сеансам.

Психотерапевт также предупредил, что им могут потребоваться семейные консультации.Чем быстрее, тем лучше. Он сказал Кэтрин, что большинство родителей, потерявших детей, разводятся в течение трех лет.

У Билла возникло искушение броситься вниз и вышвырнуть психотерапевта на улицу. Использовать смерть ребенка, чтобы посеять в душе Кэтрин страх по поводу их брака? Однако, раздираемый любопытством, он продолжал подслушивать, наблюдая за ними с лестничной площадки второго этажа. Ему хотелось услышать, как его жена защищает себя. Как она защищает их брак и семью, которую они создали. Как она скажет врачу, что они будут счастливы вместе.

Вместо этого она слушала монотонное бормотание психотерапевта.

— Это не означает, что вы и Билл не преодолеете это несчастье, — говорил он. — Некоторые супруги еще больше сближаются. Между ними формируется неразрывная связь, основывающаяся на воспоминаниях об их утраченном ребенке. — Психотерапевт соединил пальцы рук, демонстрируя эту самую связь, которая может объединить ее с мужем.

Когда жена наконец заговорила, она произнесла слова, которые Билл никак не ожидал услышать от нее.

— Вы провели со мной достаточно много сеансов, чтобы понять, что Билл не способен сформировать неразрывную связьни с кем, не говоря уже обо мне.

После смерти Джулии, его Бэби Джей, прошло меньше суток, а у Уитмайра уже возникло ощущение, что мать его детей ускользает от него.

Это началось в промежуток после ухода полицейских детективов и до прихода психотерапевта. Она лежала на кровати, а он попытался прилечь рядом. Обычно это она искала физической близости во время сна. Это она прижималась к нему и толкала его локтем, чтобы он обнял ее. Билл обычно отворачивался, избегая чрезмерного тепла.

Но сегодня это он тянулся к ней. Он прижался грудью к ее спине и крепко обнял ее обеими руками. И это Кэтрин оттолкнула его и отвернулась, сделав вид, будто спит, хотя сон никак не шел к ней.

В отличие от своей жены — как и в отличие от большинства людей — Уитмайр никогда не стал бы читать все эти брошюры или оглушать себя транквилизаторами в надежде на то, что жизнь волшебным образом изменится к лучшему.

Он хорошо знал свою супругу, и способность решать проблемы не входила в число ее достоинств. Решать проблемы было в его компетенции. Даже в отношении студии на Лонг-Айленде все практические вопросы Билл решал сам.

Он говорил ей, что ему лучше работается там. Он говорил ей, что город утомляет его. Но он знал, что будет жить в особняке, если она и дети того захотят. Он знал, что детям предстоит еще долгие годы учиться в школе.

Однако Кэтрин отказалась принимать решение. Она составляла бесконечные списки «за» и «против». Она говорила о своей любви к пляжу. О комфортной жизни в Ист-Хэмптоне. О своих подругах, которые проводили там бо́льшую часть времени. Она задавалась вслух вопросом, достаточно ли взрослые дети, чтобы их можно было оставлять на неделю без присмотра, но никогда не находила ответа.

И тогда решение принял он. Поговорив с Джулией и Билли — двумя самыми волевыми и самыми громкоголосыми детьми на свете, — он отказался от аренды студии в городе и создал собственную студию на Лонг-Айленде. Два года спустя он все еще выслушивал пассивно-агрессивные комментарии Кэтрин на тему, как сильно она скучает по городу.

Биллу нужно было снова решать эту проблему. Сейчас она отталкивала его, но он знал, что она никогда от него не уйдет. Он также знал, что со временем она начнет выздоравливать — не благодаря этим дурацким брошюрам и болтовне психотерапевта, а после того, как они найдут ответы на свои вопросы.

Поначалу Уитмайр думал, что они мыслят одинаково. Эти офицеры полиции вели себя столь бесцеремонно, когда нашли тело Джулии. Никогда он не видел Кэтрин такой злой и исполненной решимости.

Но когда эти двое детективов вернулись вечером, чтобы еще раз произвести осмотр, огонь, который он видел в ее глазах, потух, уступив место слабой надежде: «Похоже, они заинтересованы в том, чтобы выяснить, что случилось с Джулией, не так ли? Они знают, что делают, правда?»

«Свыше пятидесяти процентов супружеских пар разводятся в течение трех лет», — предупредил психотерапевт.

Только не они. Ведь не развелись же они после стольких лет.

Билл знал, как решить эту проблему. Он спустился по лестнице в свой кабинет, снял телефонную трубку и набрал номер.

Глава 14

Еще из вестибюля своей квартиры Элли услышала дребезжание динамиков телевизора.

— Черт возьми, — произнесла она, толкнув дверь бедром, чтобы закрыть ее за собой. Дверь закрывалась туго из-за множества слоев старой краски на ней. — Миссис Хеннесси всегда говорила, что твой рок-н-ролл лишит тебя слуха. Может быть, уже имеет смысл записать тебя на прием к отоларингологу?

Лежавший на диване Джесс был почти невидим. Его лицо выглядывало из-под шерстяного одеяла, которое она в последний раз видела на своей кровати. Элли услышала что-то вроде стона, после чего увидела у края одеяла пульт дистанционного управления. Музыка зазвучала тише.

— Еще эта безумная баба говорила, что моя музыка приведет меня к алтарю Сатаны.

— И я уверена, если бы она была жива, то сказала бы, что Нью-Йорк — маленький город. Ты все еще дома?

— Кажется, я заболел.

— Великолепно. Напомни мне, чтобы я протерла пульт спиртом.

— Ты рано вернулась.

— Официально я заканчиваю работу в четыре часа, ты помнишь об этом?

— Да, конечно. Не хочешь ли ты тем самым сказать, что официально эту квартиру занимает внучка миссис Долорес Макинтош?

Субаренда Элли была не вполне законной. Джесс подселил ее

— Не надо придираться ко мне по поводу моей сверхурочной работы. Как ты думаешь, могу я позволить себе кабельное телевидение, понижающее коэффициент интеллекта? «Холмы» — твой излюбленный наркотик, — сказала она, взглянув на экран телевизора.

— Ты все еще живешь в две тысячи девятом году. Мне одно время нравились «Коронованные детки», но то, как они разукрашивают этих девчонок, — это слишком, даже для меня. Ничего личного, сестренка.

— Пожалуйста, не сравнивай меня с пятилетними девочками с вощеными бровями.

Элли когда-то принимала участие в канзасских конкурсах красоты, но исключительно ради того, чтобы заработать деньги на учебу. Даже получив пару призов, она смогла оплатить лишь занятия на вечернем отделении государственного университета Вичиты. Проучилась она там меньше трех семестров.

— После этого я переключился на безупречных арбитров скромности и вкуса, на домохозяек. Ты знаешь, онинастоящие. На сто процентов подлинные, реальные домохозяйки. Поскольку поддельные не годятся. Я просто наслаждаюсь этими замечательными дивами.

— От студенток колледжа до нью-йоркских пантер. Я оцениваю это как признак зрелости. У тебя сегодня вечером нет работы?

— Я сказался больным.

— Думаю, твои микробы прекрасно чувствовали бы себя в «Буби Барн».

Ее брат, трудившийся в настоящее время в стрип-баре, в четыре раза перекрыл свой рекорд продолжительности работы на одном месте. Так называемый джентльменский клуб на Вест-Сайд-Хайвэй назывался «Вибрации», но Элли и Джесс предпочитали придумывать для него собственные псевдонимы.

— Ты планируешь встретиться с Капитаном Америкой? — спросил он. — Если нужно, я могу убраться отсюда.

Капитаном Америкой Джесс называл заместителя окружного прокурора Макса Донована с первого дня их знакомства. Элли была убеждена, что, если бы они поженились и отпраздновали пятидесятилетний юбилей свадьбы, Джесс и тогда называл бы его Капитаном Америкой.

— Его вызвали в Рикерс.

— Хочешь что-нибудь поесть?

Это приглашение обычно завершалось тем, что Джесс выбирал заведение, торговавшее едой на вынос с доставкой, Элли платила, а он потом съедал львиную долю того, что им привозили.

— Я пока еще не голодна. Ты хочешь, чтобы я тебя накормила? Будешь куриный суп?

— Нет. Я еще немного полежу и позвоню в гастроном.

— У меня сегодня был вызов к Биллу Уитмайру.

— Ты не шутишь? КсамомуБиллу Уитмайру?

— У него в доме есть лифт.

— Это же Билл Уитмайр. В его доме должны быть лифт, водосточные трубы и стриптизерши в каждой комнате. Пожалуйста, скажи мне, что ты подсунула ему демозапись «Дог Парк».

Где бы он ни зарабатывал себе на жизнь, истинным призванием Джесса были вокальная партия и игра на гитаре в его группе «Дог Парк». Десять лет назад Элли перебралась в Нью-Йорк, так как почувствовала, что намеки Джесса на неминуемый «прорыв», звучавшие во время его телефонных звонков в Вичиту, маскировали серьезные проблемы. Однако, к своему удивлению, она обнаружила, что ему удалось добиться кое-каких успехов в жизни, хотя и не тех, о которых он сообщал родным.

— Ну конечно. Я ведь всюду ношу с собой твои демозаписи. Между прочим, этой ночью его дочь покончила с собой. — Она вкратце рассказала ему о событиях дня. — Ее мать отказывается в это верить. Утверждает, будто ее дочь никогда не сделала бы этого, и умоляет меня верить ей.

— С тобой все в порядке?

Она уже сбилась со счета, сколько людей задали ей сегодня этот вопрос.

— Да, все хорошо. Ты не ночевал сегодня дома. — У нее возникло ощущение, что вчерашний день был в далеком прошлом. — Был у этой барменши?

— У Ребекки. Она барменша тире актриса тире певица — тире сногсшибательная красотка.

Точно так же, как Джесс был вышибалой тире рок-музыкантом, его знакомые, как правило, имели по несколько профессий. В последнее время он часто ночевал у жертвы преступления, проходившей по делу, которое Элли расследовала прошлой осенью. Эта женщина была художницей тире проституткой, но она поклялась покончить со своей второй профессией, из-за которой чуть не лишилась жизни. Элли только-только перестала беспокоиться по поводу этих отношений, поскольку они исчерпали себя, как и все отношения, завязываемые Джессом.

Она попыталась смотреть вместе с ним телевизор, но вид настоящих домохозяек, споривших о том, кто из них выпил больше «пино гри», вызвал у нее желание кого-нибудь арестовать.

— Я люблю тебя, Джесс, но это выше моих сил. У меня такое ощущение, что из моей головы высыпаются клетки мозга. Схожу-ка я лучше в гимнастический зал.

— Смотри веди себя там прилично.

Хэтчер прекрасно помнила, как впервые получила удар в голову. Она вскрикнула, но не от боли, а от неожиданности. Только после этого возникло чувство физической боли. Что-то пронзило зону сзади виска, и, казалось, голова треснула от уха до уха. Боль пульсировала, распространяя свои волны по черепу, челюсти и шее. В глазах помутнело. Было впечатление, будто мозг с шумом ворочается за глазницами, словно леденец в коробке.

Удар ей нанес шестнадцатилетний парень, когда она застала его за тем, что он разрисовывал телефонную будку в Хеллс Китчен. До конца ночной смены оставалось десять минут, и Элли собиралась конфисковать у нарушителя баллончик со спреем и отпустить его на все четыре стороны, предупредив, чтобы он больше никогда этого не делал. Худощавый парень с длинными руками, по прозвищу 2SHY,[297] не знал этого и ошеломил ее хуком с правой. Лучше всего в связи с этим происшествием ей запомнилась ярость — не из-за удара, а из-за слез. Она моргала раз за разом, пытаясь сфокусировать взгляд, но слезы продолжали заливать ее лицо на глазах у тинейджера, которому посчастливилось застать ее врасплох.

Она испытала настолько сильное унижение из-за того, что ее практически вырубил тинейджер, весивший от силы пятьдесят килограммов, что выдвинула против него обвинение по причинению ущерба имуществу, но не стала возбуждать дело о нападении на офицера полиции. Это был ее третий месяц на службе. В адрес Хэтчер все еще отпускались шутки по поводу королевы красоты. Ей совсем не хотелось, чтобы все узнали о том, что она плакала из-за удара, полученного от какого-то сопляка.

Тогда Элли ударили в первый раз, но она знала, что не в последний. Она также знала, что ей необходимо приобрести необходимые навыки.

Она стала мастером кикбоксинга на уровне полного контакта, и ей разрешалось бить противника на ринге во всю силу. Теперь она ощущала на лице не слезы, а капельки пота, нанося удар за ударом по тяжелому черному мешку в спортивном зале.

Интенсивность односторонней схватки свидетельствовала о ее энергии. Сейчас Хэтчер выкладывалась точно так же,

Колотя нижней частью голени по мешку, она вспомнила Джулию. И не худенькое обнаженное тело, плавающее в розовой воде, а записку на желтой линованной бумаге. Каждую фразу. Каждое перечеркнутое слово. Не отдавая себе в этом отчета, она воспроизвела в памяти весь текст записки.

Элли представила девушку живой. Вот Джулия сидит, скрестив ноги, на своей кровати и пристально смотрит в блокнот. Лист уже на три четверти исписан черной пастой, оставляющей кляксы. Она зачеркивает еще одно слово. Неудовлетворенная этим, проводит кончиком шариковой ручки поперек четырех последних строчек — с такой силой, что, кажется, сейчас порвет бумагу.

Я знаю, что должна любить свою жизнь, но иногда я ненавижу ее. Мои родители постоянно твердят, что мне повезло. Повезло жить в хорошем доме. Повезло учиться в хорошей школе. Повезло, что у меня есть деньги. Повезло, потому что у меня есть они. Да, они действительно так говорили. Я счастливая, потому что у меня есть они .

Джулия зачеркнула все после слова «деньги». Возможно, ей просто не хотелось писать о родителях. Возможно, она поняла, что они принадлежат к категории людей, которым нельзя иметь детей, но сочла за лучшее оставить это замечание при себе.

Элли провела серию джебов, перемежая их хуками и апперкотами, затем принялась наносить прямые и боковые удары ногами. Перед ее мысленным взором все еще стояли строчки записки Джулии.

Я понимаю, почему другие ребята считают мою жизнь беззаботной. Никто не хочет выслушивать жалобы испорченной девочки из богатой семьи. Я знаю ребят, готовых убить (возможно, в некоторых случаях в буквальном смысле ).

Она зачеркнула слова, заключенные в скобки. Вероятно, это была попытка пошутить, но она правильно рассудила, что шутки в данном случае неуместны. Она попыталась полностью вымарать эти слова, но Элли сумела разобрать их.

Я знаю ребят, готовых убить ради «привилегий», которые имеются у меня. Но иногда я думаю, может быть, у них жизнь лучше моей. По крайней мере, они свободны. Никто ничего не ожидает от ребенка, у которого ничего нет. Мне постоянно твердят, что мне повезло, но в действительности моя так называемая привилегированная жизнь…

Элли чувствовала, как бьется сердце в ее груди.

Она почти слышала мысли Джулии, представляя, как та водит ручкой по бумаге, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы закончить предложение. Пытаясь сказать, что эта жизнь гораздо тяжелее, чем может показаться. Что эта жизнь вызывает отвращение. Что эта жизнь —причиняет боль.

Да, Джулия остановила свой выбор на этих словах. Возможно, она даже осознавала, что это звучит несколько мелодраматично. Она не страдала от реальной, физической боли или парализующей депрессии. Но она страдала под тяжким бременем своей жизни, о чем никто не желал слышать. И почему бы ее словам не звучать мелодраматично? В конце концов, ей было шестнадцать лет. Почему ей не должно быть позволено предстать в образе драматической королевы? Почему ей не должно быть позволено делать то, что позволено делать другим тинейджерам? И разве не было это целью данного письма?

Элли представила, как Джулия пишет слова, которые она в конце концов подобрала:

…моя так называемая привилегированная жизнь причиняет мне боль. Мне больно слышать, что я не должна растрачивать попусту свой потенциал. Мне больно слышать, что от меня ожидают больше, чем от других, потому что я получаю больше, чем другие. Мне больно думать о том, что я никогда не стану человеком, каким должна была бы стать. Мне больно ощущать одиночество каждую секунду, даже когда меня окружают люди. И мне больно осознавать, что я не могу выразить все эти чувства.

Элли ощущала, как кровь пульсирует в ее жилах. Мокрые волосы прилипли к голове. Руки и ноги начали побаливать, но она продолжала молотить кожаный мешок.

Мысли Джулии блуждали в разных направлениях, в результате чего на бумаге продолжали появляться помарки, но слова лились свободнее. Ее эмоции истекали из нее, как паста из ручки, как пот из пор Элли.

И тут на лист блокнота упала слеза, на букву «ч» в слове «чувства», превратив ее в бесформенное пятно. Душевные силы изменили ей. Нужно было заканчивать.

И поэтому я решила покончить с собой.

Элли продолжала бить мешок ногами. Никакого взлома. Никаких необъяснимых отпечатков пальцев. Похоже на то, что разрезы на запястьях сделаны самой жертвой. Теплая вода и алкоголь — 0,16 промилле — способствовали истечению крови. На затылке присутствует шишка, но, по мнению Джинджера, она образовалась в результате падения девушки в ванне после того, как она перерезала себе запястье.

И тут до слуха Элли начали доноситься звуки голосов, слышанные ею в течение дня.

Кэтрин Уитмайр, умоляюще: «Сделайте что-нибудь. Это моя дочь».

Санитар: «Нам здесь делать нечего».

Макс, желающий сказать нечто большее, но ограничивающийся вопросом: «У тебя все в порядке?»

Роган, говорящий, что они все провалили: «Тебе уже пора трезво взглянуть на это дело».

Даже Джесс спрашивал ее, все ли у нее в порядке.

И тут она услышала голоса из прошлого.Ты должна научиться мириться с действительностью, Элли.Сколько раз слышала она эту проклятую фразу? Как будто она могла примириться с тем фактом, что ее отец вышиб себе мозги из собственного пистолета. Как будто она могла отбросить в сторону свое прошлое, словно использованный пакет из магазина.

Погруженная на сей раз в собственные мысли, она нанесла удар в прыжке.

Когда мать Элли пыталась объяснить, что Джерри Хэтчер не убивал себя, никто не слушал ее — ни Департамент полиции Вичиты, ни городская прокуратура, ни соседи, — никто, кроме Элли. И вот к чему это привело.

Поэтому, когда сегодня Кэтрин Уитмайр умоляла ее: «Пожалуйста, выслушайте меня», разумеется, Элли не стала ее слушать. Она хотела крикнуть ей: «Извлеките урок из истории Джерри Хэтчера!»

Но Элли не хотела принадлежать к полицейским такого типа. Она не хотела шутить в адрес несчастной, нерадивой матери погибшей девушки, как это делали те санитары. Она не хотела бесстрастно регистрировать коробочки из-под лекарств, как это делал судмедэксперт Джинджер. Она не хотела быть сотрудником полиции, который не потрудился хотя бы спросить, почему предсмертная записка Джулии Уитмайр была не распечатана на принтере, а написана от руки, причем на листе из блокнота, так и не найденного в доме.

Элли не хотела быть как все.

Неожиданно, как будто ее опять ударили в голову, она

Роган был прав. Ей пора трезво взглянуть на это дело.

Часть II

Рамона

Глава 15

Как следователь, Хэтчер была убеждена, что наибольшего успеха она способна добиться лишь в том случае, если ей удастся проникнуть в сознание жертвы преступления. Такого рода сопереживание не имело особого значения при расследовании имущественных дел и проведении облав на проституток, но, прослужив два года в оперативной группе по раскрытию убийств, детектив была уверена в том, что может — хотя бы частично — ощущать переживания жертвы в последние моменты ее жизни.

Элли нравилось думать, что она обладает прирожденной способностью представлять внутреннюю жизнь других людей. Она отмечала закономерности в поведении. Она читала выражения лица. Она имела тонкое чутье в отношении того, чем живут люди.

Но, помимо того, что она сумела представить, какие чувства испытывала Джулия Уитмайр, когда писала предсмертную записку, проникнуть в ее внутренний мир было для Элли весьма непросто.

Разумеется, она помнила, какие эмоции обуревали ее в юности. Она также помнила, чего ей стоило совершенствование физической формы.Ты не станешь Мисс Тинейджер Канзаса, будучи такой толстой.

И она знала, что такое жаждать внимания со стороны родителей. Она боготворила своего отца. Он защищал людей. Он был героем в битве добра со злом. Она помнила, как играла в подвале созданного отцом офиса, на стенах которого висели фотографии жертв Душителя из Колледж-Хилл и карта, утыканная булавками: красные обозначали места установленных убийств, желтые — предполагаемых. Она подбрасывала и катала по полу свой резиновый мяч психоделической расцветки, задавала отцу вопросы и выдвигала версии. Обычно он просил ее помолчать, но бывали дни, когда они обсуждали то или иное дело, хотя мать ругала отца и говорила, что это «неправильно». Это были самые дорогие воспоминания о нем.

Однако во многих отношениях жизнь Джулии Уитмайр отличалась от юношеского опыта Элли. В деревянном доме с тремя спальнями в Вичите, штат Канзас, Элли и мечтать не могла о той независимости, какой пользовалась Джулия. После гибели отца причислять их семью к среднему классу было бы большим преувеличением. Элли никогда не бывала восточнее Канзас-Сити и западнее Далласа, пока не отправилась вслед за братом в Нью-Йорк.

Тогда она говорила себе, что этот переезд позволит одному ответственному члену семьи Хэтчеров следить за другим, но в глубине души стремилась изменить свою жизнь. Чего бы она ни была лишена в юности, Элли никогда не ощущала себя несчастной. И она никогда не была неблагодарной.

Она понятия не имела, как проникнуть в сознание такой девушки, как Джулия. С деньгами отца и нью-йоркскими улицами, ждавшими ее за дверями особняка, Джулия вела более сложную и насыщенную жизнь, чем большинство людей могли себе представить. И в то же время она была несчастна.

Элли и Роган сидели бок о бок за столом и просматривали страницу Джулии Уитмайр в Facebook, в надежде узнать что-нибудь о ее последних днях.

— В последний раз она обновляла свою страницу в пятницу вечером, — сказал Роган. —«Только что обратила внимание на название лака для ногтей пальцев ног: Ogre the Top Blue. Боже!»— таковы ее последние, нелепые, слова. Тебе не кажется, что девушка, собирающаяся покончить с собой, должна оставить прощальное послание?

— Она его оставила, — ответила Элли. — В предсмертной записке.

Теперь этот последний комментарий Джулии в Facebook был погребен внизу страницы под более чем двумя сотнями комментариев, появившихся после того, как распространилось известие о гибели девушки. Большинство из них, судя по всему, были помещены незнакомыми людьми и содержали соболезнования отцу Джулии.«Я не знал тебя, Джулия, но мне очень жаль, что ты не смогла найти радость в этой жизни. Пусть музыка сопровождает тебя в следующей жизни». «Твой отец изменил лицо рок-н-ролла. Господи, упокой душу его маленького ангела».

— Клянусь, я просто не понимаю этих людей, — проговорил Джей Джей.

Они читали комментарии, составляя список тех, кто был наиболее близок к Джулии при жизни. Этим утром они уже поговорили с ее братом, Билли. Несмотря на шоковое состояние, он старался оказать максимальную помощь. Как это свойственно большинству студентов-первокурсников, его внимание в последнее время было сосредоточено на занятиях и вечеринках, но не на младшей сестре.

Роган кликнул по ярлыку «Фотографии».

Большинство снимков представляли собой традиционные фото, выкладываемые девушками-подростками в Интернете. Автопортреты с поджатыми губами, снятые на камеру мобильного телефона. Несколько снимков в бикини на пляже в компании Рамоны. Фотографии чрезмерно дорогих платьев, которые Джулия обожала. Снимки, сделанные во время недавних поездок в Рим, Париж, Мадрид и Белиз. Маска с выставки Александра Маккуина, проходившей прошлым летом в музее искусств Метрополитен. Самая последняя фотография — Джулия Уитмайр в сельской местности, без косметики, обнимающая за длинную шею какое-то животное.

— Это самый толстый козел, какого я когда-либо видел, — сказал Роган о животном.

На заднем плане стоял красный каркасный амбар с наклонной зеленой металлической крышей. Идиллическая картина.

Элли зачерпнула ложкой немного «Нутеллы» из банки, стоявшей в ее столе.

— Думаю, это альпака. Нечто вроде маленькой шерстистой ламы. Она служит символом статуса в сельских домах, поскольку стоит очень дорого — из-за ее шерсти или чего-то еще.

— Откуда,черт возьми, тебе это известно?

— Когда ты наконец поймешь, что эрудиция твоего партнера не знает границ?

Несколько лет назад ее бывший бойфренд, финансист, собирался приобрести пару альпак, как раз в то время, когда она рассталась с ним.

— Помимо всего прочего, они плюются и издают жуткие звуки, напоминающие рев раненой коровы.

— Эта бедняжка довольно уродлива и в то же время почти мила.

— Ты слишком чувствителен, — сказала Хэтчер. — Есть какие-нибудь известия от врача Джулии?

С разрешения родителей они обратились к врачу Джулии по поводу найденных в ее сумочке капсул «Аддералла».

— Звонила медсестра. Единственное лекарство, которое прописывал ей врач, — противозачаточные пилюли. И никаких направлений к психиатру он ей не выписывал. На бутылочке не было этикетки. Может быть, у нее не было рецепта на эти капсулы.

Элли открыла новое окно на экране компьютера и нашла «Аддералл».

Вначале она кликнула по ярлыку видео под названием «Тинейджеры и средства, применяемые в случае синдрома дефицита внимания и гиперактивности: вмешательство или зависимость?» Четыре участника публичной дискуссии сидели за столом на трибуне перед типичным лекционным залом.

По словам женщины-психолога — табличку с ее именем загораживал графин с водой, — психотропные средства прописывают чрезмерно часто, в особенности детям. За последнее десятилетие их употребление выросло на четыреста процентов. В восьмидесяти процентах случаев врачи прописывают их по необоснованным, с точки зрения Федерального управления по контролю за продуктами и лекарствами, причинам.

Столь же убедителен был психиатр, который видел в транквилизаторах самое перспективное средство избавления детей от излишних душевных страданий. Он страстно говорил о том, как они трудятся, не жалея сил, только для того, чтобы потом запустить учебником в стену и почувствовать себя глупым и беспомощным.

Роган протянул руку и кликнул по мыши, остановив видео.

— Эй! — недовольно произнесла Элли.

— Время идет, женщина, а это видео длится около часа. Что, понравился психиатр?

Хэтчер взглянула на застывшее на экране лицо. Согласно табличке, врача, ратовавшего за употребление транквилизаторов, звали Дэвид Болт, и она вынуждена была признать, что он действительно привлекателен.

Она взглянула на Рогана с притворной усмешкой и вновь завладела мышью:

— Взгляни-ка вот на это.

Название статьи гласило: «Студенты стремятся добиться конкурентного преимущества с помощью „Аддералла“». Они просмотрели материал, обращая внимание на наиболее интересные места.Абсолютно здоровые студенты без каких-либо диагнозов… Смесь амфетаминовых солей… Обычно его нюхают… Помогает в учебе… Обеспечивает преимущество… Покупайте его у друзей, которым был поставлен диагноз «синдром дефицита внимания и гиперактивности»… Оказывает на мозг такое же воздействие, как кокаин или метамфетамин… Один из пяти студентов…

— Смотри, — сказала Элли, показывая на предпоследний абзац. — «В случае злоупотребления может вызывать депрессию и чувство тревоги». Давай попробуем раздобыть токсикологические отчеты. Это еще одно свидетельство в пользу самоубийства.

— Давай также попробуем выяснить, где она доставала его, — сказал Роган.

Элли вернулась в Facebook, к стене с комментариями. Она начала кликать по именам друзей Джулии, оставивших записи на ее странице.

Она кликнула по анкете Маркуса Грэйза, с которым, по словам Рамоны, Джулия время от времени встречалась.

«Извините, в настоящее время эта анкета недоступна. Пожалуйста, повторите свой запрос спустя некоторое время».

Она кликнула по анкетам еще нескольких друзей Джулии и получила тот же самый ответ.

— Может быть, какой-нибудь сбой в системе? — предположил Роган.

— Но полчаса назад я смотрела некоторые из них, — сказала Элли.

Она набрала в поисковом окне Facebook «Джесс Хэтчер», после чего на экране без всяких проблем открылась анкета брата с последним обновлением: «Мне кажется, у меня лихорадка Бибера».

— Странно.

— Не волнуйся. Мы найдем этих ребят в школе и побеседуем с ними лично.

— А-а, те самые люди, которых я разыскиваю. — Перед их столом стояла лейтенант Робин Такер, сверля напарников взглядом. — Бог мой, Хэтчер, как это ты ухитряешься постоянно держать во рту ложку чистого сахара и жира и при этом влезать в брюки? Ну ладно, ладно. Просто скажи мне, что все твое внимание сосредоточено на Джулии Уитмайр.

Роган сделал небрежный жест рукой:

— Все в порядке, Лу.

— Не все в порядке. Мне раз пятнадцать звонили по поводу того, что вы вчера ушли от Уитмайров. Потом мне еще позвонил отец девушки и сообщил, что вы отнюдь не порадовали его, когда вернулись вчера вечером.

Произнося эту тираду, Такер смотрела на Элли, но ответил ей Роган:

— Мы работаем.

— Какого черта вы так долго решаете проблему с этим блокнотом?

Роган продолжал отвечать за обоих:

— Это вопрос поколений. Обычно люди кончают с собой, когда у них рак в последней стадии, после развода или разорения. Люди этого возраста пишут предсмертные записки на бумаге.

— Так эту записку написала она или нет?

— Хэтчер отдала записку одному старому профессионалу из колледжа Джона Джея. Этот парень говорит, что, похоже, она принадлежит руке Джулии, но он не может утверждать это с уверенностью, поскольку в нашем распоряжении имеется слишком мало образцов ее почерка — всего несколько старых поздравительных открыток, которые она посылала родителям к дням рождения, а также к праздникам отца и матери. В наше время дети больше не пишут от руки.

— Стало быть, ты вплотную занимаешься этим делом?

На сей раз вопрос был адресован непосредственно Элли.

— Да, работаю.

— Чудесно. Твой энтузиазм вдохновляет.

— Послушай, я могу солгать, если тебе так хочется. Я согласна, вчера мы поторопились с выводами. Мне очень жаль, и я хочу исправить ошибку. Нет, я не считаю, что ее убили. И я знаю точно, что никому бы не пришло в голову упрекнуть нас в спешке, если бы мы нашли в ванне тело подростка из бедной семьи. Независимо от этого я обещаю приложить все усилия, чтобы установить истину, даже если моя интуиция подсказывает, что это самоубийство.

— С учетом человеческих судеб, связанных с этим делом, может быть, твоя интуиция дает сбой.

Элли вздохнула:

— Будем надеяться.

Роган принялся стучать костяшками пальцев по столу:

— Не хочется вторгаться в вашу задушевную беседу, но, может быть, мы все-таки вернемся к делу?

Элли с благодарностью взглянула на него.

— Нам нужно ехать в школу Касден, чтобы поговорить с ребятами, — сказала она и поднялась со стула.

Это заявление оказало на Такер умиротворяющее воздействие, и она отправилась в свой кабинет без дальнейших комментариев.

— Ну вот, теперь можешь действовать, — сказал Роган, когда Такер скрылась за дверью. — Ты помнишь, что сегодня даешь показания по делу Вашингтон? — Он посмотрел на свои часы «ТАГ Хойер». — Черт возьми. Я должен идти. Тридцать минут.

Она помнила дело Вашингтон. Имя — Тельма. Обвиняемым был ее внук, которого она воспитывала со второго класса. Точно так же, как его мать тридцатью годами ранее, он таскал из дома вещи, добывая деньги на наркотики. Однажды Тельма поймала его с поличным. В отличие от матери, которая просто ушла из дома, оставив своего семилетнего сына, этот самый сын задушил Тельму Вашингтон и сидел на пороге до приезда полиции, предварительно приняв последнюю дозу.

Сегодня должно было состояться совещание суда с адвокатами сторон для рассмотрения ходатайства об опровержении признания обвиняемого. Это был верняк, гарантированно выигранный для прокуратуры штата процесс, но в делах об убийстве хороший адвокат цепляется за детали до самого конца. Всегда расставляет все точки над «i». И Джей Джей, и Элли могли дать необходимые показания со стороны обвинения, но не было никаких сомнений в том, что дело Вашингтон — хотя и порученное им обоим — в действительности являлось делом Рогана. Хэтчер подозревала, что это каким-то образом связано с близкими отношениями Рогана с его матерью, бабкой, двоюродной бабкой и бог знает

Иногда какое-нибудь дело будоражило кровь и разжигало страсть. Некоторые дела пробуждали воинский дух.

— Ты подождешь меня? — спросил Джей Джей. — Или хочешь пару часов побыть одна?

— Пока ты будешь в суде, я съезжу в школу. Позвони, когда освободишься.

Возможно, Джулию не убили, но она все же была человеком, чья незаладившаяся жизнь закончилась безвременно, и ранняя кончина свела ее с Элли. По крайней мере, Элли могла выяснить, что было для девушки последней каплей. Ей следовало отнестись к этому с должным вниманием.

Глава 16

В детстве мать часто говорила Элли, что ей и Джессу очень повезло учиться в одной из «хороших школ» города. Этот эпитет имел мало общего с академическими стандартами или содержанием учебных планов. В сегрегированной Вичите понятие «хорошая школа» означало приблизительно то же самое, что и «хороший район» или «хорошие люди».

Школа Касден представляла собой нечто совсем иное. Это была «дневная школа». До переезда в Нью-Йорк Элли считала подобное определение излишним, поскольку никогда не слышала о ночных школах для детей. Но теперь она знала, что дневными такие школы называют в противоположность пансионам. Конкретно эта дневная школа была одной из самых элитных в городе. Из Википедии она узнала, что уже в течение десяти лет это маленькое заведение имеет свое представительство на первом курсе каждого из университетов Лиги Плюща.

По пути в офис директрисы Хэтчер изучила фотографии выдающихся бывших учеников, развешанные на стенах из резного камня в вестибюле. Она увидела портреты трех сенаторов, двух судей Верховного Суда, вице-президента, хирурга, который провел первую операцию по пересадке сердца, первой женщины на посту президента компании, входящей в рейтинг пятисот крупнейших компаний США журнала «Форчун», главного редактора журнала «Тайм».

Это была поистине «хорошая школа».

Входя в офис директрисы, Элли ожидала обнаружить абсолютную тишину в приемной, увидеть женщину с тугим пучком волос, похожую на Мэри Поппинс, и услышать пространную лекцию на тему неприкосновенности личной жизни учеников и необходимости согласия родителей на общение посторонних с их детьми.

Как оказалось, у Элли было превратное представление о директрисах.

Войдя в приемную, она увидела нескольких вполне взрослых людей, сгрудившихся в пространстве между столом секретарши и приоткрытой дверью кабинета директрисы. До ее слуха донесся голос из-за двери:

— …в настоящее время в комнате для отдыха с ребятами работает психолог, хотя к школе это не имеет отношения.

Из-за впечатляющей прически одной из родительниц Элли бросила взгляд на директрису Маргарет Картер. Своей манерой говорить та нисколько не напоминала Мэри Поппинс. Никакого пучка. Только небольшая лекция на тему неприкосновенности личной жизни.

—…насколько нам известно, даже полиция не вполне понимает, что произошло в действительности. Но это случилось за пределами кампуса и является частным делом семьи ученицы. Я отдаю себе отчет в том, что ваши дети расстроены, но это не имеет никакого отношения к школе Касден.

Из кабинета директрисы потянулась вереница недовольных родителей.

— Если девушка училась в Касдене, это дело школы, а значит, и наше дело.

— Я слышала, Джулия Уитмайр оставила предсмертную записку.

— Если эта женщина думает, что мы оставим такой инцидент без внимания, она в конечном счете лишится своей должности.

— Подобное происходит уже во второй раз в этом семестре. Почему она решила, что мы просто закроем на это глаза?

Когда родители покинули офис, Элли вошла в кабинет и представилась.

— Извините за беспорядок. Меня зовут Маргарет Картер. Я директор школы. Боюсь, что фабрика слухов живет своей собственной жизнью. Мой телефон раскалился от звонков встревоженных родителей.

— Какова суть этих слухов?

— Я знаю, причина смерти официально еще не установлена, но все дети говорят, что она оставила предсмертную записку. Они говорят, что она выпила целый пузырек таблеток и вскрыла себе вены в ванне.

Таблетки были фантазией, но кто-то узнал по крайней мере часть правды.

— Мне хотелось бы побеседовать с кем-нибудь из друзей Джулии. Они лучше других знают о ее душевном состоянии в последние недели.

— Боюсь, что не смогу помочь вам, детектив. Наши ученики несовершеннолетние. Если вы хотите пообщаться с ними за стенами школы, можете сделать это в свободное от занятий время, у них дома и, по-видимому, с согласия их родителей. В данный момент они являются несовершеннолетними, находящимися в частном учреждении. И я предпочла бы, чтобы у вас имелось официальное разрешение на подобную беседу.

— А как насчет подруги Джулии, Рамоны Лэнгстон? Ее мать — точнее, мачеха — Эдриен сказала, что она не возражает. Можете позвонить ей, если хотите.

У Элли не было необходимости еще раз беседовать с Рамоной, но она хотела испытать решимость директрисы и дальше чинить ей препятствия.

— Вы, очевидно, ошибаетесь, детектив. Рамоны сегодня нет в школе.

Картер нажала пальцем с покрытым лаком ногтем кнопку своего телефона. Из динамика раздался женский голос.

—Да?

— Хайди, проверьте, пожалуйста, отчет о наличии учеников на занятиях и посмотрите, кто сегодня утром звонил нам по поводу отсутствия Рамоны Лэнгстон.

— В этом нет нужды, мэм. На звонок отвечала я и тогда как раз узнала о Джулии. Позвонила мать Рамоны и сказала, что ее дочь слишком расстроена и сегодня в школу не придет.

— Спасибо, Хайди.

Директриса опять нажала на кнопку телефона, завершив разговор.

— У меня такое впечатление, что у Джулии было много друзей помимо Рамоны, — сказала Элли. — Мне необходимо поговорить с ними.

— Я уже сказала, вы можете разговаривать с ними за пределами территории школы и с согласия их родителей.

Не дожидаясь ответа, Картер принялась с деловым видом перебирать бумаги, лежавшие на ее столе.

— А вам что-нибудь известно о злоупотреблении «Аддераллом» в Касдене?

Директриса оставила в покое бумаги и окинула Элли таким взглядом, будто та плюнула на пол.

— Я не знаю, с какими детьми вы привыкли иметь дело, но школа Касден выпускает будущих лидеров. Наши выпускники есть во всех органах государственной власти, включая Верховный Суд, и входят в состав советов директоров сорока восьми компаний из рейтинга пятисот крупнейших компаний США журнала «Форчун». У нас самое большое число стипендиатов Родеса на одного учащегося среди всех школ страны. Все наши преподаватели имеют ученые степени в своей области знаний.

— Именно поэтому ваши дети могут продавать друг другу «Аддералл». Я несколько минут назад слышала, как одна из родительниц сказала, что подобное происходит уже во второй раз в этом семестре. Что это было, еще одно самоубийство?

— Уверена, вы можете получить всю интересующую вас информацию в другом месте, детектив.

Элли не пошевелилась, и тогда директриса поднялась со стула и подошла к двери, давая понять, что разговор окончен.

— Мэр города учился в нашей школе, и он прекрасно осведомлен о сложившейся здесь сегодня ситуации. Позвоните ему. Вы находитесь на территории частного владения, детектив, а это означает, что для нахождения здесь вам требуется официальное разрешение.

Это было определенно не то, чего Элли ожидала от школы, только что потерявшей одну из своих учениц.

Глава 17

Хайнц. Х-А-Й-Н-Ц. Как кетчуп.

Кейси говорил «как кетчуп» еще до того, как научился писать. Эти слова его мать произносила всякий раз, когда представлялась лично или называла свое имя по телефону — по крайней мере, когда носила фамилию Хайнц. Когда ему было одиннадцать лет, он несколько изменил свое имя в знак протеста против вязкой красной приправы и стал говорить всем, чтобы отныне его называли Тереза Хайнц Керри. Несмотря на свой юный возраст, он быстро понял, что знает о текущих политических событиях больше, чем многие взрослые.

Женщина за прилавком вежливо улыбнулась ему и пообещала вернуться «через мгновение».

Мгновение затянулось, во всяком случае по понятиям Кейси, поэтому он сел в одно из причудливых кресел в вестибюле. Ему вспомнилось, как однажды Рамона вертелась в таком кресле в студии «Дизайн Визин Рич». Это было что-то вроде магазина, из которого Кейси сразу выскочил бы, если бы случайно забрел туда один, тогда как Рамона и ее друзья чувствовали себя там как дома. Рамона любила заходить в этот магазин, как некоторые люди любят ходить по музеям. Ее привлекало все, что было связано с серединой прошлого века. Она не раз говорила, что у нее такое ощущение, будто ей следовало родиться лет на пятьдесят раньше, когда беременные женщины курили, а мужчины выпивали по три мартини за ланчем.

Как же она называла это кресло? Бабочка? Верблюд? Нет — лебедь. Кейси не видел никакого сходства, но Рамона продемонстрировала ему, как линии края сиденья изгибаются назад, подобно лебединой шее. Он завел руки за спину и провел ими по краю сиденья, вспоминая, как Рамона вертелась, словно ребенок, глядя в потолок, пока у нее не закружилась голова.

Кейси нравилось делать вид, что он чувствует себя комфортно в собственном обличье, что он может спокойно войти в кабинет врача и назвать свое имя. Но он испытал облегчение, когда открылась входная дверь и в вестибюль вошел его друг Брэндон.

— Привет, старик. Ты сказал, что будешь здесь в одиннадцать.

Кейси специально опоздал на пять минут, чтобы Брэндон пришел сюда первым.

— Извини, — сказал Брэндон. — В подземке произошел сбой.

— По какой линии ты ехал?

— «А».

Кейси добрался до Верхнего Вест-Сайда без проблем, но он воспользовался линией «1».

Брэндона возмутил этот допрос.

— Черт возьми, ты что, проверяешь, не лгу ли я тебе?

— Нет, я спросил просто так, из любопытства.

Кейси действительно проверял Брэндона, но тут же отказался от этой затеи. Надо быть осторожным, чтобы не отпугнуть Брэндона. Ему нужен хотя бы один друг мужского пола на улице.

— Ладно, все в порядке. Мы оба здесь. Это она вытащила тебя сюда, а?

Эта клиника была не похожа на те, к которым привык Кейси, где в вестибюлях не было стульев и пациентам — беременным девочкам, страдавшим коликами детям и бродягам с циррозом печени — приходилось стоять в ожидании, когда на них обратят внимание жующие резинку тучные дамы, жонглировавшие телефонными трубками.

Приемная больше походила на гостиную: дизайнерские стулья, камин, доносящаяся из динамиков классическая музыка.

Кейси с удовольствием остался бы здесь жить, будь у него такая возможность.

— Все в порядке, Кейси. Доктор готов заняться тобой.

Кейси взглянул на Брэндона, который уже расположился в соседнем кресле с номером «Спортс Иллюстрэйтед» в руках, словно папаша, который привел сына к врачу и теперь ожидает окончания приема. Это был его шестой визит сюда, но Кейси все еще чувствовал себя здесь не очень уютно.

— Ты уверен, что не можешь пойти со мной? Может быть, будет больше толку, если доктор примет нас обоих.

— Ничего не выйдет, приятель. Доктор тут же вышвырнет меня, если мы заявимся вместе. Делай, как я сказал. Как ты делаешь каждый раз. — Брэндон понизил голос и прикрыл рот журналом, чтобы не услышала женщина-регистратор. — Отвечай на все его вопросы, говори полуправду и преувеличивай, делая вид, будто ты сильно расстроен или не в себе. И, может быть, стоит сказать о том, что ты прикасаешься к телефонным будкам. К каждой, которая попадается тебе на пути. И что если ты пытаешься пройти мимо, то обязательно возвращаешься. Постарайся убедить его в этом. Но с каждым визитом снижай накал. Сегодня упирай на это не так, как в прошлый раз.

Следуя за женщиной к тяжелой дубовой двери в конце вестибюля, Кейси испытывал легкое чувство вины за то, что не разубедил Брэндона в том, что он ведет с доктором какую-то игру. Приятель преследовал собственные цели, когда привел его сюда почти два месяца назад, но Кейси все это было не по душе. Возможно, дело кончится тем, что они окончательно заморочат голову этому доктору. Или Кейси совсем свихнется из-за побочных эффектов.

Но и заставить себя отказаться он тоже не мог. Даже сейчас ему здесь все еще нравилось. Разумеется, его направляли к «консультантам» и раньше, но это было в Айове. Все они были зациклены на его мнимых маниях и постоянно прибегали к всевозможным заклинаниям. Они не являлись настоящими врачами, как этот парень, и тем более — опытными психиатрами. Как бы он ни внушал себе, что с ним все в порядке, это у других людей проблемы, Кейси приходилось задумываться, что, возможно, девятнадцатилетний человек, живущий на улице, все-таки нуждается в некоторой тонкой настройке функций головы.

Он обернулся и еще раз взглянул на Брэндона, который сделал ему ободряющий знак.

Закрывая за собой дверь кабинета доктора, Кейси напомнил себе о данной им во время первого визита клятве не упустить эту возможность. Шанс наблюдаться у настоящего, честного, высокопрофессионального психиатра был важнее того плана, который первоначально привел его сюда. Когда доктор начал задавать ему традиционные вопросы, Кейси отвечал на них — не так, как наставлял его Брэндон, а правдиво. Он рассказал доктору все.

Спустя сорок одну минуту он вышел из кабинета. Брэндон

— Почему так долго, черт возьми? У меня это обычно занимает десять минут.

Кейси поднял большой палец руки, и лицо Брэндона расплылось в широкой ухмылке. Через две минуты, после сдачи крови, Кейси сунул такой же пакет с молнией и сто долларов в задний карман. Он был рад, что ему было с кем поговорить.

Глава 18

«Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, преодолевшей трагедию»

«Не говори никому»

Я чуть не назвала этот пост «Рассказать правду власти».

Это название должно было носить ироничный характер и представлять собой пустую, бессодержательную фразу. Она вошла в обиход в середине пятидесятых стараниями квакеров, пытавшихся бороться с насилием во всем мире. Сегодня ее используют те, кто позиционирует себя в качестве борцов с тиранией: «Чаепитники»[298] против тех, кого они называют «элитой», левые против всех, кто осмеливается не соглашаться с ними, Анита Хилл[299] как заглавие к ее мемуарам.

Но что такое власть в Интернете?

Многие из вас заметили, что в последние несколько дней к нашей маленькой дискуссионной группе присоединился человек, жаждущий внимания со стороны других. Насколько я могу судить, он — или, что менее вероятно, она — проверяет сайт один или два раза в день в поисках нового поста от меня и затем отвечает угрожающими комментариями.

Если вы не имели удовольствия читать его высокохудожественные тексты, ниже приводится их образец:

Подожди, и ты увидишь, что я спланировал .

Он должен был выпустить из тебя больше крови.

Я покажу тебе, что такое физический ущерб.

Я хочу поблагодарить всех вас за моральную поддержку, которую вы мне здесь оказали. Вы придали мне мужества и сил, необходимые для того, чтобы я могла продолжать делиться с вами своим опытом, что, надеюсь, в свою очередь помогает вам.

Но кем бы ни был тот, кто пишет эти пагубные комментарии, он не заслуживает внимания. Некоторые из вас пытаются ругать его или заткнуть ему рот. Прошу вас, просто игнорируйте его. У меня возникло искушение удалить данные комментарии, что мне вполне по силам, но тем самым я проявила бы своего рода внимание к этому человеку. Тогда он понял бы, что я в достаточной степени усвоила его слова, чтобы принять решение удалить их, и почувствовал бы себя членом нашего сообщества.

Поэтому я оставила комментарии на экране. И вы, и я можем читать их, но, надеюсь, не будем этого делать. Это слова человека, имеющего собственные недостатки. Собственные секреты. Собственные тревоги. Кем бы ни был этот человек, он ничего не «спланировал». Он не будет «выпускать мне кровь» и не «покажет мне, что такое физический ущерб».

Поскольку некоторые из вас, мои верные читатели, могли обратиться в полицию, реагируя на содержание этого сайта, в его деятельность могут быть вовлечены правоохранительные органы. Но я не буду стирать слова. И не перестану писать сама.

Я решила не удалять эти гнусные комментарии, поскольку они делают мне честь. Они представляют собой свидетельство того, что я говорю правду — не власти, а тем, кто жаждет узнать ее любой ценой.

Я не буду удалять эти слова, поскольку понимаю, что они имеют целью заставить меня замолчать, как и слова того человека много лет назад, что угрожал убить мою мать и меня, если я скажу правду.

Данный пост носит название «Не говори никому», поскольку много лет назад этот урок преподал мне мой насильник. Он откровенно угрожал мне, хотя в этом не было необходимости. Никому не говори — универсальное, основополагающее правило, которое все пережившие трагедию постигают интуитивно, а затем твердо усваивают.

Эта фраза замечательна своей эффективностью, не так ли? Всего три слова, но насколько они многозначительны!Не говори никому. Или будет хуже.

В том-то и дело. Когда это произойдет? Когда мы прочитаем в газетах о женщинах, убитых за то, что они осмелились говорить о причиненном им ущербе? Это не происходит, по крайней мере здесь, так как мы обладаем привилегией жить в современном обществе. Эти насильники слишком долго запугивали нас, чтобы мы молчали, но трусы никогда не осуществляют своих угроз. Они слабы. Мы сильны.

Они угрожают. Я не боюсь их угроз. Меня никто не заставит молчать.

В расположенном в центре города гимнастическом зале с самодовольным персоналом и общественным компьютером эти слова тоже выглядели как угроза. Но иного рода. Дело оказалось посложнее, чем представлялось вначале. Она не только продолжила вести блог, но демонстративно не удаляла угрозы из комментариев. Теперь она заговорила о возможности полицейского расследования.

Возникало искушение пересмотреть стратегию, но, судя по всему, иных вариантов, кроме как ответить на ее угрозы, не оставалось.

С удовольствием докажу, что ты не права. Мне известно твое имя. Я знаю твою семью. И мне известно, где ты живешь.

Сидя в снятом им номере в «Тонаванда Мотор Инн», Джимми Гриско закончил читать последнее письмо. Он не думал об этих вещах в течение последних пятнадцати лет, но, увидев это сейчас, вспомнил, какие чувства тогда испытывал.

Вот она, ирония судьбы. Он находился на свободе два месяца, и все это время занимался поисками — расспрашивал людей, изучал телефонную книгу — без каких-либо результатов. И вдруг вчера прокурор вызвала его в свой офис. «Почему этот человек звонит в тюрьму?— осведомилась она. —Будьте осмотрительны. Вы получили второй шанс, Джеймс. Не создавайте себе проблем».

И тут он увидел этот листок бумаги, лежавший рядом с компьютером прокурора. Адрес и номер телефона были написаны как будто специально для него. Он сделал вид, словно ничего не заметил, но начал повторять про себя эти цифры, снова и снова. Мысленно увидел клавиатуру телефона. Представил его форму. Цифры этого номера прочно запечатлелись в его сознании.

Потом Джимми столкнулся в кабине лифта здания суда с тем парнем, который что-то записывал на лежавшем в папке листе левой рукой. Он попросил у него ручку и записал номер прямо на своем предплечье. Пятнадцать лет назад, когда он сел, с помощью телефонного номера можно было кое-что сделать. А сейчас? В Интернете через посредство телефонного номера можно было узнать все.

Джимми положил письма в ту же самую коробку из-под кроссовок «Адидас», в которой они хранились все эти годы. Ему все

Он нашел эту коробку в подвале дома своего дяди в прошлом месяце, перерыв весь хлам, накопившийся там со дня ареста. Джимми едва не выбросил ее. Какое счастье, что он этого не сделал!

Глава 19

Направляясь к своему автомобилю, Элли заметила тинейджера в форме школы Касден, стоявшего на углу Семьдесят Четвертой улицы. Он курил сигарету. Она узнала его, вспомнив фотографию на странице Джулии в Facebook. Это был ее непостоянный бойфренд Маркус Грэйз.

— Ты разве не знаешь? Мэру не нравится, когда кто-то курит вблизи школы.

Если парень и был потрясен смертью Джулии или тирадой полицейского детектива, то не подавал вида.

Маркусу Грэйзу было всего шестнадцать, но держал он себя как тридцативосьмилетний инвестиционный банкир, с которым Элли недолго жила несколько лет назад. Грудь выпячена. Плечи опущены. Подбородок выставлен вперед. Воротник синего блейзера с гербом был поднят и вонзался в копну лохматых светлых волос. Если поза отражала его уверенность в себе, то этого качества парню явно не занимать.

Маркус впился губами в сигарету «Кэмел» с фильтром и сделал глубокую затяжку.

— Не надо читать мне нотации о вреде для здоровья. Я заметил, вы вдыхали дым. Продолжайте, не бойтесь, я никому не скажу.

Он наклонился к Элли и протянул ей сигарету. Она вдруг поняла тех мужчин, которые сетуют на юных соблазнительниц.

— Ты очень мил, но вдвое моложе меня.

— Взрослые женщины знают что делают.

— А Джулия Уитмайр не знала?

— Джулия была клевой.

— Твои родители тратят огромные деньги на Касден, а ты умеешь изъясняться только такими словами, какклевая.

— Если хотите, могу расшифровать. Она была утонченной. Терпимой. Любознательной. Нонконформисткой. Любила приключения. Как теперь? Иногда чем проще говоришь, тем лучше. Если вы знали ее, то должны понять, что я имею в виду. Она была… клевой.

— Ты с ней встречался?

Парень улыбнулся, но опущенные глаза и глубокий вздох выражали скорее печаль, нежели самоуверенность.

— Я ни с кем невстречаюсь.И Джулия ни с кем невстречалась.Мы были просто друзьями по перепиху. Прошу прощения, я опять все упрощаю.

— Странно, что ты так говоришь о девушке, с которой у тебя были близкие отношения, всего через день после ее смерти.

— Джулия сказала бы обо мне то же самое. Мы не были возлюбленными, если вас это интересует.

— Слишком большойконформизмдля тебя?

— Ну да, если вам так уж нужно знать.

— Независимо от терминологии, разве большинство тинейджеров не создают постоянные пары?

— Наши ребята не относятся к большинству. Мы принадлежим к тому слою общества, из которого не выходят офицеры полиции, бухгалтеры или учителя.

— Боюсь, я не улавливаю твою мысль.

Маркус говорил с отточенной уверенностью, свидетельствовавшей о том, что ему уже не раз приходилось читать эту лекцию. По всей очевидности, он привык произносить проповеди перед различными аудиториями — вероятнее всего, перед подростками, готовыми жадно впитывать каждую унцию того, что они воспринимали как глубочайшую мудрость.

— Нам с раннего детства внушали, что мы особенные. Что мы не похожи на других людей. Что мы должны быть лучшими из лучших. Детектив, чем вы занимались в летние каникулы, когда учились в школе?

— Торговала одеждой в торговом центре.

Элли солгала. Этому парню совсем не обязательно знать, что ей приходилось торговать бургерами в «Оранж Джулиус», когда не удавалось заработать деньги на учебу на канзасских конкурсах красоты.

— Вот видите. А мои знакомые девушки? Те, кого интересует мода, стажируются у Марка Джекобса или, еще лучше, у Анны Винтур. Что касается меня, я люблю ночную жизнь. Развлечения. Выработку стиля жизни. Я стажировался в компании «Томас Келлер Рестрон Груп».

Ей было знакомо имя этого модного ресторатора.

— Впечатляет.

Маркус затоптал окурок и тут же закурил новую сигарету.

— Не очень, если вы Саймон Грэйз.

— Я так понимаю, это твой отец.

— Он говорит, ресторанный бизнес — удел геев и иммигрантов, что бы это ни значило. В конце концов он пошел на компромисс и устроил меня на стажировку к своему другу, возглавляющему компанию, которая управляет сетью отелей. Но даже это его не очень устраивает. Люди вроде Джулии Уитмайр и меня невстречаютсяили неимеют постоянных отношений, как вам больше нравится. Мы испытываем слишком сильное давление. Мы усердно работаем и поэтому усердно отдыхаем.

— А такие лекарства, как «Аддералл», помогают в этом?

Маркус пожал плечами:

— Иногда. Пару раз я принимал его, когда занимался всю ночь. С ним хорошо сочетается «Риталин». Но нужно быть осторожным, потому что эти таблетки плюс «Ксанакс» хорошо дают по мозгам.

Элли рассмеялась, но поняла, что он говорит серьезно. Она начинала догадываться, почему психолог из видеозаписи дебатов выступал против того, чтобы эти средства прописывались детям.

— Где же дети достают «Аддералл»?

Парень с трудом подавил смех.

— Извините.Дети.Смешно звучит. Некоторымдетямпрописывают лекарства от синдрома дефицита внимания и гиперактивности, и большинство этихдетейчасть принимают сами, а оставшееся раздают. Купить эти таблетки проще, чем алкоголь. «Аддералл», «Риталин», «Окси», «Валиум» — никаких проблем. «Ксанакс» — мой пятый антидепрессант с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. У меня есть друзья, которые сидят на «Паксиле», «Прозаке», «Лексапро» и других таблетках. Какое отношение это имеет к тому, что Джулия перерезала себе вены?

— Я не говорила, что она перерезала себе вены.

— Да ладно. Каждыйребеноксевернее Пятьдесят Восьмой улицы уже знает об этом. Я пытаюсь сэкономить ваше время и рассказать, как обстоит дело. Джулия действительно была фантастической девчонкой. Но если вы будете смотреть на нее с точки зрения школьницы из торгового центра в Джерси-Сити, то ничего не поймете. Первый минет она сделала, когда ей было тринадцать, и примерно в то же время начала называть свою мать по имени — Кэтрин. Мне очень жаль, что ее больше нет, но в жизни случается всякое. Недавно мой одноклассник вколол себе дозу героина, способную убить стадо слонов. Это было в день Святого Валентина. Очень романтично, правда?

По всей вероятности, это и было «второе происшествие за семестр», о котором Хэтчер слышала в кабинете директрисы.

— Ты поэтому говоришь, что некоторые люди не выдерживают давления?

— Похоже на то.

— Ее друзья говорят, что в последнее время Джулия вела себя несколько необычно. Часто сказывалась занятой. Как будто у нее завязались с кем-то довольно серьезные отношения.

— Только не со мной.

— А

Маркус сделал глубокую затяжку и пожал плечами, выдохнув дым. Похоже, его мало заботило все это.

— Да, действительно. До меня только сейчас дошло, когда вы сказали. Обычно она довольно часто звонила мне — почти всегда, когда у нее было паршивое настроение.

— Значит, ты поднимал ей настроение в постели?

— Ну да, мы с ней трахались. А что вы хотите? Но уже примерно месяца два она мне не звонила. А последние несколько раз, когда я звонил ей, она фактически отказывалась со мной разговаривать.

— Ты не интересовался, почему?

— Зачем? Не такая уж сильная любовь была между нами. Я решил, что больше ей неинтересен. Ничего страшного не произошло.

— Если у нее возникли серьезные отношения, у тебя нет никаких предположений, кто это мог быть?

— Не из школы, это точно.

— Почему ты так уверен?

— Я бы обязательно узнал. А потом Джулия не из тех, кто стал бы всерьез встречаться с парнем из школы.

— Я слышала, она отдавала предпочтение взрослым мужчинам?

— Мало ли кому она отдавала предпочтение. Что толку-то? А-а, кстати, знаете, с кем вам следует поговорить? — Он явно оживился. — С мистером Уоллесом.

— Кто это?

— Сорокаоднолетний учитель физики, по нему сохнут все девчонки. Он очень нравился Джулии, а она не привыкла ни в чем получать отказ. Может быть, мечтательный Кеннет Уоллес и есть ее таинственный мужчина. Вот это будет скандал! Маргарет Картер точно хватит удар.

— Директрису?

— Она перешла на осадное положение. Если бы она могла закрыть школу, не потеряв при этом работу, то сделала бы это сегодня. Утром она лично прошла по всем классам и напомнила нам, что мы ни в коем случае не должны разговаривать с журналистами. Намекнула, что от этого будет зависеть содержание наших характеристик для колледжа.

Элли вспомнила, как анкеты учеников Касдена в Интернете вдруг стали «недоступны».

— Не потому ли я не смогла сегодня утром посмотреть страницы учеников в «Фейсбуке»?

Маркус резко потерял интерес к разговору, но потом с неохотой ответил.

— Дочь Билла Уитмайра покончила с собой? Второй случай в Касдене за этот семестр? Средства массовой информации своего не упустят. Мы — на осадном положении.

Словно по сигналу к зданию школы подъехал фургон с надписью «NewsOne».

— Что я вам говорил!

Элли уже было направилась обратно к своему автомобилю, когда снова услышала за спиной голос Маркуса.

— Скажите ее родителям, что ста кусков недостаточно. По крайней мере, для круга Джулии.

— О чем ты говоришь?

— А-а, вы даже не знаете? Дражайшие мамочка и папочка объявили о вознаграждении за информацию в сто тысяч долларов. Если бы ее убил гангстер в Бронксе, это могло бы помочь. Но люди, которые хорошо знали Джулию, понимают, что говорить здесь не о чем: когда жизнь становится в тягость, человек умирает. Да и что такое эти сто кусков? Так, несколько месяцев загула для ребенка, на имя которого открыт трастовый фонд. Ее родители зря теряют время.

Едва она открыла дверцу автомобиля, как зазвонил мобильный телефон. Это был Роган.

— Привет. Я только что беседовала с одним из друзей Джулии и пребываю в полном недоумении. Неужели ты уже освободился?

Судьи требуют быстроты от всех, кроме самих себя. По расчетам Элли, Роган должен был начать давать показания по делу Вашингтон всего несколько минут назад.

— Защита отозвала ходатайство. Они достигли соглашения, прежде чем я успел занять место свидетеля. Думаю, это я их так напугал.

Несмотря на браваду в его словах, он казался разочарованным.

— Не решаюсь спросить.

Элли знала, какое значение Роган придавал этому делу. Она наблюдала за тем, как он расправлял протертое до дыр домашнее платье Тельмы Вашингтон, прежде чем ее тело уложили в мешок и застегнули молнию.

— Пожизненное заключение с возможностью условного освобождения через двадцать лет. Все лучше, чем если бы судья пожалел этого психа и признал его невменяемым. Ну, а что у тебя?

— У тебя нет никаких известий от Уитмайров? Парень из Касдена сказал, что они объявили о вознаграждении.

— Подожди секунду.

Хэтчер услышала, как он просит кого-то зайти на сайт «Нью-Йорк Пост».

— Ага, вот. Сто тысяч.

Как и сказал Маркус Грэйз.

— Думаю, часа через два нас начнут бомбардировать сообщениями все городские сумасшедшие, желающие разбогатеть. Очень мило с их стороны, что они известили нас об этом.

— Отлично. Указанный здесь телефон — это даже не городской номер. Если бы они координировали с нами свои действия, мы могли бы, по крайней мере, использовать линию связи с общественностью и посадить на телефоны наших людей. Теперь же мы понятия не имеем, что за идиоты будут отвечать на звонки. У богатых людей свои способы достижения цели.

— Ты ничего не знаешь об этом, — сказала Элли, вспомнив странную атмосферу в Касдене.

— Я еду к тебе. Где ты находишься?

Элли сообщила местонахождение своего припаркованного автомобиля. Она села на водительское сиденье и, не включая мотор, принялась наблюдать за входными дверями школы Касден.

— Сделай мне одолжение, пока ты еще не уехал. Найди, пожалуйста, в Интернете фотографию учителя физики из Касдена по имени Кеннет Уоллес.

Маргарет Картер, может быть, и в осаде, но Элли впервые подумала о том, что история Джулии может оказаться значительно сложнее, чем ей казалось поначалу, и что ответы на многочисленные вопросы будут, скорее всего, найдены в этом здании.

Глава 20

Рамона сидела на скамейке рядом с игровой площадкой, расположенной к югу от музея искусств Метрополитен. Хотя из надписи на табличке следовало, что площадка называется «Пэт Хоффман Фридман», жители окрестных домов именовали ее «Три медведя» из-за бронзовой скульптурной группы, изображающей трех медведей — сидящего, стоящего и идущего. Два маленьких мальчика вскарабкались на статуи сидящего и идущего животных, точно так же, как это делала в детстве она. Одна из самых любимых детских фотографий Рамоны изображала ее стоящей на спине идущего медведя и вытянувшей руки перед собой, в подражание находящемуся рядом стоящему медведю. Сзади находится мать, готовая подхватить ее в случае падения.

Сегодня она выбрала эту скамейку скорее потому, что отсюда был виден ее дом, а не из-за медведей. Девушка в очередной раз бросила взгляд на Пятую авеню и, ничего не увидев, лизнула венчик взбитых сливок на своем «фраппучино».

Она не собиралась идти в школу. Родители предложили ей остаться дома, но мысль о том, что придется провести весь день в обществе матери, была невыносимой. Мать продолжала настаивать, чтобы

«Что ты чувствуешь? Что ты чувствуешь? Расскажи мне о своих чувствах».

Если бы Рамона услышала это еще раз, то, наверное, запустила бы в Эдриен чем-нибудь. Поэтому она надела форму и отправилась на занятия. Но по дороге в Касден до нее дошло, что одноклассники накинутся на нее с расспросами о Джулии. Одни — дабы продемонстрировать, что они были ее лучшими друзьями, другие — чтобы как можно больше узнать о случившемся, третьи будут говорить, что покончить с собой могла только сумасшедшая.

Прежде чем осознать это, девушка набрала номер школы, назвалась Эдриен Лэнгстон и сказала, что Рамона не придет сегодня на занятия. Никакой школы. Никакого дома. Она просто погуляет по Центральному парку и поразмыслит о том ее последнем звонке Джулии в пятницу вечером.

Джулия подняла трубку почти сразу.

— Да.

— Это произошло опять.

— Твой маленький визитер? Сколько раз я тебе говорила, что на эту тему есть книга, которую ты должна прочитать.Где ты, Господь? Это я, Маргарет.И затем наступит день, когда ты встретишь человека, которого полюбишь, за которого захочешь выйти замуж, чтобы родить ребенка…

— Здорово. Ты говоришь почти как моя мама. Она ведет себя очень странно.

— Твоя мама нормальная. Вот моя, та действительно ведет себя странно. От нее можно ждать чего угодно.

— Серьезно, она в последнее время просто не в себе. Если я спрашиваю у нее об этом, она тут же срывается на меня.

— Пойми, никто на свете не нашел бы в этом ничего необычного. Не думай ни о чем и считай себя счастливой.

Рамона приняла к сведению то, что пыталась донести до ее сознания Джулия, но они с мамой всегда были в большей степени подруги, чем мать и дочь — или мачеха и дочь. Именно поэтому возникшая в последнее время дистанция между ними вызывала у нее беспокойство. Ей нужно было слушать тогда Джулию. Ей не следовало придавать этому значение. Но вместо этого она все продолжала и продолжала твердить, что у них с мамой совершенно иные отношения, нежели в других семьях. Что, если этот разговор лишь напомнил Джулии о том, насколько неблагополучны отношения в ее семье?

— Дело не в том, что она пристает ко мне. Судя по всему, у нее с отцом в последнее время не всев порядке. Может быть, что бы ее ни беспокоило, она не хочет, чтобы отец знал об этом.

— О господи. Джордж и Эдриен — все равно что Уорд и Джун Кливеры. В каком смысле у них не всев порядке?

— Моя мама проводит много времени в одиночестве, закрывшись в своем кабинете. С отцом они все больше молчат. По-моему, они чувствуют себя неловко в обществе друг друга.

— Слушай, я серьезно говорю, твои родители просто идеальны по сравнению с моими. Если тебя действительно волнует то, что делает Эдриен, выясни, в чем дело.

— Что ты имеешь в виду?

— Залезь в ее компьютер, почитай сообщения электронной почты — ну и все такое.

— Ни за что.

— Ладно, я приду и сделаю это сама.

Джулия без зазрения совести читала чужие дневники, открывала аптечки и всеми другими способами вторгалась в частную жизнь других людей. Когда они вышли после вечеринки от Синтии Лайонс в прошлом декабре, она похвасталась, что обыскала весь дом. Ни единой крупинки кокаина. Очевидно, курс реабилитации, пройденный мистером Лайонсом, принес результаты.

— Или еще лучше. Скажи своему отцу, Джордж позаботится о компьютерных данных.

Рамона никогда не думала о своем отце как о человеке, способном позаботиться о чем бы то ни было. В конце концов именно Джорджа Лэнгстона партнеры выдавили из юридической фирмы по сокращению штатов.

— Нет, этотвойотец определенно позаботился бы о компьютерных данных, — возразила она.

— Да, конечно, если ты имеешь в виду заботу о какой-нибудь потаскухе, которую он трахает в последнее время.

— Честное слово, ты больная, Джулия.

— Я просто называю вещи своими именами. Я уже давно узнала, кто такие мои родители в действительности. Может быть, пришло время и тебе сделать то же самое.

Джулия говорила нехарактерным для нее серьезным тоном. В последнее время их общение свелось к обмену колкостями. Складывалось впечатление, будто Джулия стала настолько сильной личностью, что больше не могла быть искренней и проявлять сочувствие.

Рамоне вдруг захотелось поговорить с ней лично, сказать ей, что в последнее время невсе в порядкене только у ее родителей. Она чувствовала, что что-то препятствует их нормальному общению. Ей не хватало ее лучшей подруги. Она хотела, чтобы вернулись те времена, когда между ними не было секретов, когда они действительнозналидруг друга лучше, чем самих себя. Она хотела понять, почему Джулия не желает ехать с ней завтра утром в Ист-Хэмптон и настаивает на том, что ей необходимо остаться в городе одной.

Вместо этого Рамона спросила:

— Увидимся в понедельник?

— Да. В одиннадцать часов в «ЭйДжейс». Может быть, тем временем Джордж и Эдриен обретут дополнительную энергию, необходимую им в будуаре.О-о-о, Джордж.

— Я тебя ненавижу.

Рамона не представляла, что эти ее слова, обращенные к лучшей подруге, станут последними в их общении.

Отпивая очередной глоток кофейного напитка, она наконец увидела мать, выбежавшую из дверей их дома. Судя по показаниям часов на мобильном телефоне, Эдриен опаздывала на занятия пилатесом.[300]

Когда мать скрылась из виду, Рамона встала со скамейки и пересекла Пятую авеню. Она отказалась последовать совету Джулии в пятницу, но еще не поздно воспользоваться им сейчас.

Проникнув в кабинет матери, девушка включила компьютер. На экране появилось требование ввести пароль.

У нее мелькнула мысль, не уйти ли ей отсюда. Мать никогда не злоупотребила бы ее доверием подобным образом.

Она спросила себя, что сделала бы на ее месте Джулия, и после недолгих раздумий положила кончики пальцев на клавиатуру, приготовившись печатать.

Р-А-М-О-Н-А

Enter.

Сработало.

Глава 21

— Как ты можешь пить такую гадость? У нее вкус прогорклого моторного масла.

Роган посмотрел название кафе на боковой поверхности стаканчика.

— «Кофе Чудовище»?Больше похоже на чудовищное кофе.

В течение часа с того момента, когда он сел в ее автомобиль на пересечении Семьдесят Четвертой улицы и Мэдисон-авеню, к школе подъехали еще три фургона телекомпаний.

Элли отхлебнула из чашки кофе, купленный в кафе на противоположной стороне улицы.

— Все в порядке. Кофеин есть кофеин. Эй, а вот и наш парень.

В боковом зеркале их припаркованного «Форда Краун-Виктория» Кеннет Уоллес выглядел примерно

Она уже было открыла дверцу автомобиля, когда Уоллес повернул и направился в их сторону, но Роган протянул руку и захлопнул дверцу обратно.

— Подожди.

Они увидели, как учителя физики окружила стая репортеров. Даже через закрытые окна Хэтчер слышала их вопросы.

— Вы родитель? Вы преподаете в Касдене? Вы знали Джулию Уитмайр? Мы слышали, администрация школы отказывается комментировать случившееся, даже родителям. Почему ученикам было запрещено разговаривать с нами? Что пытаются скрыть в Касдене?

Учитель заслонил ладонями лицо. Его быстрая походка сменилась трусцой, и когда он свернул на Мэдисон-авеню, репортеры в конце концов от него отстали.

— А воттеперьпошли, — сказал Роган.

Выскочив из салона, они настигли учителя после того, как он пересек по диагонали Мэдисон-авеню и нырнул в кафе на углу Семьдесят Третьей улицы.

Когда он сделал заказ — нечто под названием «панини американо», — они представились. Поймав его брошенный на дверь взгляд, Элли подумала, не собирается ли Уоллес сбежать.

— Думаю, мне не нужно беспокоиться по поводу того, что меня увидят. Остальные учителя испугались репортеров и пока не решаются покинуть кампус, чтобы съесть ланч, а наша директриса известна тем, что приносит строго отмеренные порции еды с собой.

— А вы?

— Мужчина должен есть. Я ответил этим стервятникам, что мне нечего им сказать. — Человек за стойкой протянул ему белый пакет и бумажный стаканчик. — Я ем этот сэндвич и воображаю, будто нахожусь в Париже. К тому же кофе здесь гораздо лучше, чемэтодерьмо.

Роган еще раз неодобрительно взглянул на свой стаканчик с надписью «Кофе Чудовище» и швырнул его в мусорную корзину.

— Вы, пожалуйста, ешьте, не стесняйтесь, — сказал он. — Мы хотели бы поговорить с вами. Наверное, это лучше сделать вдали от стервятников.

Элли заказала два кофе и заняла маленький угловой столик.

— Мы были удивлены нежеланием администрации школы сотрудничать с нами, — сказала она. — С одной стороны, родители Джулии, которые так жаждут получить ответы на свои вопросы, что объявили вознаграждение за информацию, с другой стороны — школа Джулии, которая… ну, я думаю, вы понимаете.

— Вы беседовали с нашей директрисой Маргарет Картер?

Хэтчер кивнула.

— Сегодня утром она собрала всех преподавателей и сообщила о смерти Джулии, выразив при этом сожаление и так далее, но ее посыл был очевиден. Она хотела, чтобы все в школе держали язык за зубами.

— И тем не менее, — сказал Роган, — вы вышли из школы и отправились на ланч. А теперь сидите здесь с нами.

Прежде чем продолжить разговор, Уоллес откусил большой кусок сэндвича, тщательно разжевал его и проглотил.

— Я окончил колледж первым в группе, получив степень бакалавра в области физики. Затем получил степень магистра в университете Беркли. Через два года закончу докторскую диссертацию. Я хотел стать астронавтом.

— А почему в прошедшем времени? — спросила Элли.

— Это примерно то же самое, что стремиться стать рок-звездой. К тому времени, когда я получу степень доктора, подходящих должностей для меня не будет. Остается частный сектор, где практически невозможно найти интересную работу, если она не связана с военно-промышленным комплексом. — Он улыбнулся. — Мне следовало родиться раньше. Я что-то вроде самого молодого хиппи в Америке. И поэтому, по крайней мере в настоящее время, я, мистер Уоллес, обладающий хорошими манерами учитель, преподающий физику будущим лидерам свободного мира. Но я не позволю какому-нибудь бюрократу вроде Маргарет Картер диктовать мне, что можно говорить, а что нельзя, когда одна из моих учениц погибла.

Подобное свободомыслие вполне могло находить отклик в сердцах несовершеннолетних учеников. Элли решила развить эту тему.

— Нам сказали, что с Джулией у вас были особенно близкие отношения, как между учителем и учеником.

Уоллес улыбнулся и взглянул в потолок.

— Это уже классика. Ребята абсолютно предсказуемы. Позвольте мне угадать: вечный провокатор Маркус Грэйз, не так ли?

Их молчание не оставляло никаких сомнений.

— Тот самый мистер Грэйз, который получил оценку «D» за отказ сдавать свои работы по большинству домашних заданий в этом семестре. А все, что он сдает, наверняка списывает у своих одноклассников.

— Не возражаете, если мы попросим вас ответить на вопрос, где вы находились в субботу вечером? — спросила Элли.

— Смотря в какое время. В гостях у родителей моей жены и в самолете рядом с ней по дороге обратно в Нью-Йорк. Вы можете спросить жену, ее родителей и сотрудников авиакомпании, если хотите.

Хэтчер кивнула.

— Поймите меня правильно. Видит бог, Джулия предпринимала попытки, и другие тоже, но поверьте, мне это совсем не нужно. — Уоллес вытащил из заднего кармана бумажник и открыл его на вкладке с фотографией сногсшибательной брюнетки с ребенком. — Эта восхитительная женщина — моя жена. Помимо поразительной красоты, она к тому же прекрасная мать и в придачу блестящий врач. Я не участвую в этих играх с тех пор, как познакомился с ней на первом курсе колледжа. Когда девчонки в школе начинают заигрывать со мной, я всегда думаю: не потому ли, что от меня исходит аура абсолютной неприступности? Похоже на то, как будто все они хотят получить дизайнерскую сумочку, заказанную в Интернете пять месяцев назад. Вероятно, это даже хорошо, что их внимание привлекаю я, поскольку — сказать честно? Я знаю нескольких вполне приличных парней, которые могли бы и не устоять перед искушением. Джулия была… слишком скороспелой. И самой настойчивой. Довольно агрессивной для своего возраста. Она могла сказать Маркусу Грэйзу, что у нас с ней что-то было, — просто так, ради красного словца.

— Судя по вашим словам, у нее были серьезные проблемы. Кто-нибудь пытался ей помочь?

— Говоря откровенно, желающих помочь было слишком много. Я повидал избалованных тинейджеров в Оксидентал и Беркли, но они не идут с этими детишками ни в какое сравнение. Это связано отчасти с состоятельностью их семей, но во многом — с принадлежностью к определенному поколению. На них давят, им внушают, что они должны быть идеальными, и в то же время в их среде царит атмосфера вседозволенности. Никто никогда не говорит им «нет». Если что-то не так, в этом виноват кто-то другой. Они винят меня в своих «D» и вызывают врача, чтобы он поставил им диагноз.

Элли была рада, что он затронул

— У нас сложилось впечатление, что ученики школы принимают антидепрессанты, словно это поливитамины.

— И не только в этой школе. Я говорил, что моя жена врач? Она, возможно, еще бо́льшая идеалистка, чем я. Она отказывается брать подачки от фармацевтических фирм, бесплатные образцы лекарств, выписывать рецепты людям, которые в них не нуждаются, в особенности детям. Если честно, мы потеряли из-за этого много денег, но зато можем смотреть в глаза своему отражению в зеркале. Вот так. — Увлеченный беседой, Уоллес давно уже не притрагивался к своему лежавшему на столе сэндвичу. Элли могла представить его читающим лекцию в колледже. — Я разговаривал об этом с Марией, моей женой, в прошлом году, когда узнал, что группа учеников принимает «Риталин» и «Аддералл» при подготовке к экзаменам. В настоящее время число детей, регулярно принимающих психотропные средства, огромно. Выявлены случаи употребления «Прозака» двухлетними детьми. Сегодня диагноз «синдром дефицита внимания и гиперактивности» ставят четырехлетним детям. И Мария считает почти все эти диагнозы надуманными. Десять процентов детей, комуне былпоставлен диагноз, берут таблетки у своих друзей, просто чтобы поднять себе настроение. Неужели Джулия тоже делала это?

— Вы должны понимать, что мы не можем ознакомить вас с содержанием медицинской карты Джулии.

— По слухам, она покончила с собой, но ее родители не верят в это. Не знаю, что хуже.

Элли знала, что хуже. И она знала, почему Билл и Кэтрин Уитмайры так отчаянно нуждались в том, чтобы была найдена иная причина смерти их дочери.

— В любой другой школе мы бы имели возможность поговорить с каждым учеником и выяснить, что с ней происходило в последнее время, с кем она общалась, были ли у нее проблемы. Но ученики этой школы даже закрыли свои страницы в «Фейсбуке». Может ли такое быть, что Джулию запугивали или каким-то образом издевались над ней?

В этом случае она была бы не первым тинейджером, добровольно ушедшим из жизни вследствие безжалостной травли, развязанной сверстниками как на школьном дворе, так и в Интернете.

— Мне неприятно говорить это, но в сценарии такого рода Джулия скорее была бы запугивающей, нежели запугиваемой. Они убирают свои анкеты, потому что школа вселила в их сердца страх божий. Некоторые ребята готовы душу продать за какую-нибудь бездарную песенку на «Ютьюб», но Касден стоит на страже приличий. Директриса ясно дала понять: даже если они разместят свои страницы в «частном порядке», это будет означать сотрудничество со средствами массовой информации.

— Не успеет ребенок оглянуться, — сказал Роган, — как фотографии с вечеринки попали на первую страницу таблоида. Хорошая реклама для школы.

— Совершенно верно. Поэтому и предпринимаются такие меры, чтобы ничто не просочилось в «Фейсбук», «Твиттер» и «Гугл Плюс». Один человек из администрации сказал мне, что школа даже наняла фирму по связям с общественностью, чтобы они отыскали в Интернете все истории о школе и удалили те из них, которые носят негативный характер. Как у Оруэлла в «1984».

— Но мы видели толпу родителей в приемной офиса директрисы. Они были рассержены и требовали, чтобы им предоставили информацию. Имеет ли для частной школы смысл подвергаться такому давлению?

Уоллес, вернувшийся к своему сэндвичу, проглотил очередной кусок, прежде чем ответить.

— Интересно, каковы будут последствия. Люди, чьи дети учатся в этой школе, привыкли добиваться своего. Но в конечном счете это вопрос спроса и предложения. Вы не поверите, если я назову имена людей, которым мы отказали. Даже главе Федеральной резервной системы пришлось использовать свои связи, чтобы устроить к нам своего отпрыска. Пусть родители жалуются, но что они могут сделать? Забрать детей из школы? В очередь выстроилась сотня других, готовых поверить в то, что два мертвых тинейджера за один семестр — простое совпадение.

— В самом деле? — спросил Роган. — Простое совпадение?

Уоллес скомкал пустую обертку от сэндвича в тугой шар.

— Думаю, я сказал уже вполне достаточно, детективы.

Когда они возвращались к автомобилю, у Рогана зазвонил мобильный телефон.

— Роган… Да… Вы можете мне сказать?.. Хорошо. Мы сейчас будем.

— Что еще?

— Это звонил детектив из отдела сбора и хранения информации. Он что-то нашел в ноутбуке Джулии.

Глава 22

Большинство должностей в сфере обеспечения правопорядка носят названия, от которых веет холодом, как в случае с судмедэкспертами, называемымикриминалистами, или диспетчерами, носящими титул —техники средств связи.Даже канцелярским служащим было присвоено изящное определение —административные сотрудники полиции.

И поэтому неудивительно, что полицейские, занимающиеся исключительно важной работой по анализу компьютеров для Департамента полиции Нью-Йорка, не просто детективы, а детективы отдела сбора и хранения информации.

Обычно компьютер жертвы подвергают осмотру в полицейском участке «компьютерные ассистенты». Это гражданские лица — как правило, длинноволосые, долговязые компьютерные «гении», фанатики ролевых игр, более комичные, чем персонажи «Закона и порядка». Но раз дело касалось дочери Билла Уитмайра, Роган отправил ноутбук непосредственно в офис Департамента полиции, дабы его осмотрел детектив отдела сбора и хранения информации.

Поскольку Джулия была мертва, им не требовалось разрешение суда на ознакомление с содержанием жесткого диска ее компьютера. Они могли прочитать ее документы, проверить, на какие сайты в Интернете она заходила, и ознакомиться с сообщениями ее электронной почты. Уйдя из жизни, Джулия лишилась всяких прав на сохранение своих тайн в неприкосновенности.

Детектив отдела сбора и хранения информации назвался Питером Петтинато. С первого взгляда он произвел на Элли благоприятное впечатление. Это был серьезный, вполне взрослый молодой человек с короткими черными волосами и аккуратно постриженными усами. Он проявлял признаки творческой личности. Стены его небольшой комнатки были украшены принадлежавшими ему домашними животными и фотографиями сцен из спектаклей местного театра. Вместо обычного офисного стула он сидел на ярко-синем мяче для йоги.

Когда Петтинато потянулся к закрытому ноутбуку, Элли заметила на его крышке желтый стикер, изображавший желтую птицу с белым животом. Над стикером виднелась надпись, гласившая: «Подлые люди отвратительны».

Изображение птицы показалось ей знакомым. Где она могла видеть его раньше? «Семейка Брэди»?Оно ассоциировалось у нее со старыми фильмами, которые она смотрела в детстве. Точно.«Семья Партридж»! Изображение не было в точности таким же, но птица напомнила ей о фильме «Семья Партридж».

— Эй, Хэтчер, спустись на землю. Ты здесь, девочка?

Роган помахал рукой у нее перед глазами, словно проверяя ее зрение.

— Такое впечатление, будто этот попугай загипнотизировал тебя.

— Извини.

Стикер с птицей вызвал у нее грусть. Даже бо́льшую, чем безжизненное тело Джулии в ванне. Акцентируя внимание на богатстве Уитмайров, а также привилегированном положении и раннем развитии Джулии, Элли забыла

Петтинато, сидевший к ним спиной, повернул голову и бросил через плечо:

— Вот информация, которая может иметь отношение к тому, о чем вы говорили вчера, — предположительно самоубийство, перерезанное запястье, тело в ванне. Вы просили меня поискать первый набросок прощальной записки и проверить, не заходила ли она на сайты, содержащие материалы о депрессии и самоубийстве. Все документы на диске, судя по всему, являются ее школьными работами — Шекспир, Гражданская война и так далее. Следов интернет-поиска материалов о способах самоубийства, о психических расстройствах и тому подобном нет.

— Так что жевсе-такиона смотрела в Интернете? — спросил Роган.

— Все, что обычно смотрят тинейджеры — «Фейсбук», «Твиттер», — хотя это была в основном односторонняя связь.

— Что это означает?

Элли уже приготовилась услышать громкий вздох, традиционно следовавший за глупыми, по мнению детективов отдела сбора и хранения информации, вопросами. Но Петтинато отнесся к этому вопросу вполне терпимо.

— Это способ, с помощью которого многие так называемыереальные людииспользуют «Твиттер». Они не оставляют посты, или твиты, выражаясь их языком, а создают учетную запись, чтобы следить за своими кумирами. Она следила за твитами всяких там толстозадых сестричек и болтливых рэп-звезд. Делала многочисленные покупки в Сети. Заходила на сайты, посвященные моде. Читала отзывы о ресторанах и клубах. Интересовалась светскими сплетнями на сайтах «ТиЭмЗи», «Ас Уикли» и «Перес Хилтон». В Интернете она сидела не так уж много. Однако я выяснил, что во время уик-энда она отметилась в блоге, посвященном сексуальным злоупотреблениям в отношении малолетних. Может быть, это имеет какое-то отношение к делу?

Если Джулия подвергалась насилию в детстве, это объясняло ее булимию и склонность к промискуитету, а также делало ее кандидатом в самоубийцы.

— Объясните нам, пожалуйста, почему вы так уверены, что Джулия заходила в этот блог? — спросил Роган. — И мы вовсе не абсолютные луддиты[301] — мы знаем, что такое история поиска, временные ярлыки и так далее. Если вы нам все растолкуете, то очень поможете.

Петтинато махнул рукой, давая понять, что тут нечего объяснять.

— Хоть я и работаю в отделе сбора и хранения информации, но я еще и детектив. Итак, вы упомянули историю поиска, она здесь весьма запутанная. Откроем «Сафари»… это интернет-браузер, — он улыбнулся, поскольку его, очевидно, забавлял примитивный уровень проводимого им семинара, — кликнем на «показать всю историю» и затем посмотрим на колонку под названием «дата визита». Теперь мы имеем перечень всех сайтов, на которые она заходила, с указанием даты и времени, когда это происходило. Вы можете убедиться, что в субботу вечером она три раза читала этот блог.

Петер кликнул по ссылке, и сайт открылся. «Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, преодолевшей трагедию». Петтинато медленно перемещал курсор вниз, чтобы собеседники могли понять, о чем идет речь.

— Можно ли узнать, долго ли она следила за этим блогом? — спросил Роган. — Или заходила и на другие сайты, имеющие отношение к сексуальным злоупотреблениям?

— Нет, только этот.

— Это могла быть чистая случайность, — предположила Элли.

Она сама много раз попадала на самые неожиданные сайты благодаря выбранным наугад гиперссылкам, неожиданно выскакивающим рекламным объявлениям, ошибкам при пользовании мышью и сбоям в процессе поиска.

— Вначале я тоже так подумал, — сказал Петтинато. — Но потом понял, что вы непременно захотите увидеть это.

Он вновь вывел на экран страницу истории, и Элли увидела, что блог «Вторая попытка» отмечен в перечне три раза подряд.

— Секунду. А почему указаны три «входа», если она посещала блог только один раз?

— Потому что три разных «входа» не означают три отдельных посещения блога. В противном случае мы бы увидели между ними названия других сайтов, если она их посещала. Эти три «входа» служат для осуществления навигации внутри самого блога. Смотрите, если мы кликнем по первому, — он установил курсор на первый «вход» и кликнул, — то откроем домашнюю страницу блога. Это главная страница, которая открывается каждый раз, когда вы вводите адрес сайта. Понятно? — Он взглянул сначала на Рогана, потом на Элли, дабы удостовериться, что они усвоили последовательность этой пошаговой операции. — Теперь мы возвращаемся к странице истории посещений, чтобы увидеть, что произошло дальше. Кликнем по второму «входу», и теперь мы видим комментарии к посту, помещенному в блоге в тот день.

Роган кивнул:

— Стало быть, Джулия сначала ознакомилась с постом того дня на домашней странице, а затем, кликнув еще раз, посмотрела комментарии.

— Совершенно верно. Теперь вот что интересно. Если вы кликнете по третьему «входу» на странице истории, в разделе комментариев откроется окно «оставьте свой комментарий».

— Это означает, что она поместила комментарий? — уточнил Джей Джей.

— Я не могу сказать вам это со стопроцентной уверенностью только на основании данных жесткого диска. Это можно выяснить только в том случае, если на ноутбуке установлена функция записи сигналов, поступающих с клавиатуры. Но я совершенно уверен, что она прокомментировала этот пост.

— Объясните, откуда вам это известно? — сказала Элли.

Петтинато был детективом, и, вероятно, талантливым, но она не хотела слушать его выводы. Ей нужно самой понять, что дважды два — четыре.

— Если я не ошибаюсь, мне причитается вознаграждение в сто тысяч долларов. Я только что увидел это в Интернете.

— А мне кажется, никто из нас не может на него претендовать.

— Единственное, что я знаю наверняка, — три «входа» на странице истории соответствуют трем действиям. Первое: она открыла домашнюю страницу в субботу в двадцать два ноль две. Второе: она открыла комментарии, тоже в двадцать два ноль две. И третье: она открыла страницу для ввода комментариев в двадцать два ноль три. Взгляните на пост, размещенный в блоге в субботу. В течение девяноста минут после его размещения появился только один комментарий, и его ввод был завершен в двадцать два ноль четыре.

Теперь Элли поняла, почему Петтинато пришел к выводу, что автором комментария, появившегося в двадцать два ноль четыре, была Джулия.

— А вот и он. — Петтинато откинулся назад, чтобы они могли прочитать текст на экране ноутбука. — Это комментарий, помещенный в тот вечер.

«Если ты считаешь, что ночь двадцать лет назад была плоха, подожди и увидишь, каковы мои планы. Ты не запомнишь ни одного показания времени на часах. Может быть, день на календаре, если тебе повезет. Может быть, неделю. Или, может быть, я задам тебе работу на месяц. Одно я знаю твердо: ты не доживешь до того момента, когда сможешь написать об этом».

— Полагаю, вы не представляете, почему ваша жертва поместила этот комментарий? — спросил Петтинато.

Они оба покачали головой, продолжая вчитываться в текст на экране ноутбука.

— Все это действительно очень странно. Ваша жертва умерла ночью в воскресенье? Это вполне логично, если мы правы относительно того, что она поместила комментарий вечером в субботу. Но знаете что? Начиная с понедельника в блоге появились пять других угроз. Если только Джулия Уитмайр не пользуется Интернетом на том свете, кто-то другой продолжает ее дело.

Глава 23

Рамона редко сердилась. На протяжении многих лет ей говорили, что у нее много причин, чтобы сердиться. Иногда употреблялось также словозлиться.

Обычно это говорили люди, считавшие своим долгом внушать Рамоне, какие чувства ей следует испытывать.

Первым, кто сказал, что ей «позволено сердиться», был школьный воспитатель — кажется, в третьем классе. Да, точно, тогда она училась у мистера Мастерсона, значит, это было в третьем классе. Ей никак не давалось деление в столбик, и поэтому отец нанял ей репетитора. И когда, несмотря на репетитора, она так и не смогла преодолеть эту проблему, ею занялся школьный воспитатель.

Почему она выглядит такой рассеянной и отстраненной? Не сердится ли она на мать? «Тебе позволено сердиться»,— говорили ей. В ту пору ей едва минуло девять лет. На что она должна была сердиться?

Иногда Рамона удивлялась, как много у нее сохранилось воспоминаний о матери. Отец бережно хранил ее фотографии — в том числе и ту, на которой они с матерью запечатлены вместе со скульптурной группой медведей. Он рассказывал Рамоне о ней — когда она была еще маленькой. Девушка знала, что память способна создавать иллюзии. Рассматривая фотографии и слушая рассказы, ты можешь убедить себя в том, что помнишь человека, тогда как в реальности все твои воспоминания сводятся к двухмерным изображениям и незамысловатым историям.

Но Рамона была уверена, что действительно помнит мать. Ее звали Габриэлла. Подруги звали ее Габби, но отец всегда называл свою супругу только Габриэллой. Она пользовалась лосьоном, пахшим имбирем и медом. Втерев его в кожу, она гладила все еще влажными ладонями руки дочери и говорила: «Теперь вы с мамой будете одинаково пахнуть». Об этом ей отец не рассказывал, и никто не смог вызвать у нее отчетливое воспоминание об этом аромате. Поэтому-то Рамона и не сомневалась, что действительно помнит свою мать — Габриэллу Лэнгстон.

Странно, но она не помнила, как узнала о ее смерти. Она знала об этом, поскольку ей, очевидно, сказали, что мать умерла вскоре после ее пятого дня рождения. Она знала, поскольку значительно позже ей сказали, что мать сбил автомобиль на Иджипт-Лэйн, когда та совершала ритуальную прогулку, возвращаясь домой из конюшни. Она знала, что эксперты из Департамента полиции пришли к выводу, что сбил ее «Понтиак» красного цвета. Они говорили что-то о следах шин и частицах краски. Водитель скрылся с места происшествия. Возможно, он был пьян, но выяснить это не удалось, поскольку его так и не нашли. Рамона также знала, что пепел ее матери развеяли на берегу океана в Монтауке, поскольку она любила стоять на скалистом пляже, подставляя лицо соленому ветру.

И еще она знала, что не прошло и полутора лет после гибели матери, как отец женился на Эдриен. Она работала няней в другой семье, жившей в том же доме, и звалась Эдриен Митчелл. Переходные фазы между ипостасями соседской няни, помощницы по дому и новой жены и мачехи протекали очень быстро.

Затем Рамона попала в третий класс к мистеру Мастерсону, долго не умела делить в столбик, и ее часто спрашивали, не сердится ли она.

Затем, в пятом классе, она начала жаловаться по утрам на усталость. Отец отправил дочь к ее первому психотерапевту, которая тоже спрашивала, не сердится ли она. В самом деле, наверное, та самая врач первой употребила словозлиться, а не мистер Мастерсон. Сеансы терапии проводились раз в месяц, вплоть до того момента, пока отец пару лет назад не нашел в ее сумочке марихуану. Почему-то эта находка означала, что она должна посещать врача раз в неделю, как это делали многие ребята, которых знала Рамона. И почему-то все эти квалифицированные специалисты считали, что Рамона должна сердиться.

В действительности Рамоне по натуре не было свойственно сердиться. Насколько ей помнилось, в детстве она рассердилась лишь один раз. Это произошло, когда Эдриен впервые попыталась наказать ее. Тогда девочке было одиннадцать. Она без разрешения проколола себе уши, и Эдриен осмелилась выразить неудовольствие. Рамона крикнула ей: «Ты мне не мать,Эдриен!», сделав ударение на ее имени, и убежала в свою спальню. Она слышала, как Эдриен плачет в гостиной, но не смогла заставить себя извиниться перед ней.

Когда в тот день отец вернулся с работы, родители о чем-то говорили в кухне. Может быть, Эдриен не хотела рассказывать ему об этом инциденте?

Но потом отец зашел в ее спальню и сел в ногах кровати. Она никогда прежде не видела его таким, он всегда был сдержан и не проявлял своих чувств. Но в тот вечер, проведя тринадцать часов в юридической фирме, он плакал, сидя перед своей дочерью. Он говорил, что очень скучает по ее матери. Рассказывал, как познакомился с ней на джазовом концерте в саду скульптур музея современного искусства.

Она никогда не забудет, как буднично сказал он о том, что Эдриен совсем другая по сравнению с Габриэллой. «Любовь в моем возрасте — это не то же самое, что в двадцать лет», —сказал он. Тогда Рамона ничуть не усомнилась в правоте его слов, поскольку родители всегда представляются своим детям старыми. В то время ему было всего сорок шесть, но он, похоже, считал, что его лучшие дни остались в прошлом. Хотя, по его словам, Эдриен совершенно не походила на Габриэллу, она была хорошим человеком. Молодая, веселая, энергичная женщина. С ней он вновь ощутил себя счастливым. К тому времени они были женаты четыре года, и она все еще помогала ему учиться жить счастливо без Габриэллы.

— Она любит тебя, — сказал он дочери, — и действительно хочет быть тебе матерью.

Но Рамона продолжала дуться.

— Она мне не мать.

И тогда отец сказал ей, что ее мать тоже не была ей матерью, по крайней мере биологической. Они старались.

Итак, Эдриен не была ей матерью, но ею не была и Габриэлла.

И если в раннем возрасте Рамона воспринимала Габриэллу как мать, то сейчас она решила воспринимать Эдриен как новую мать. Теперь, спустя пять лет после эпизода с серьгами, она не относилась к ней как к мачехе. Или как к приемной матери. Эдриен была ее матерью. Она больше никогда не подвергала сомнению их родственные отношения, и не потому, что дала обещание отцу, а потому, что Эдриен заслужила это.

Рамона вновь обратила взгляд на экран компьютера своей матери. Она ввела пароль и увидела перед собой открывшуюся страницу.

Сайт назывался «Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, преодолевшей трагедию». И эта страница не была блогом, как могло бы показаться случайному читателю. Это был «личный кабинет» на сервисе хостинга блогов, называемом «Социальный Круг». Здесь автор мог делать наброски новых постов, удалять комментарии и вносить изменения в содержание.

Рамона всегда гордилась тем, что, в отличие от ее друзей, имела «настоящие» отношения со своей матерью. Но вот она сидела одна в кабинете Эдриен и рылась в памяти ее компьютера, в то время как должна была находиться в школе. Наконец ей стало ясно, почему мать стала в последнее время такой скрытной.

Ее мать пережила сексуальное насилие. Она была автором этого блога.

И сейчас, после того как ей на протяжении многих лет говорили, что у нее имеются все причины, чтобы сердиться, Рамона Лэнгстон действительно рассердилась.

Кто-то угрожал ее матери.

В пяти милях к югу, в офисе Департамента полиции Нью-Йорка, Элли и Роган тоже читали блог «Вторая попытка», обращая особое внимание на угрозы, помещенные после смерти Джулии.

— Вы можете сказать, заходила ли Джулия в блог в субботу ночью после этого комментария? — спросил Роган.

Они располагали свидетельством того, что Джулия была автором первого угрожающего комментария, помещенного в субботу. Разумеется, угрозы, появившиеся начиная с понедельника, принадлежали не ей, но в воскресенье она еще была жива и могла зайти в блог.

— Нет, — ответил Петтинато, поворачиваясь взад-вперед на своем мяче. — У нее было только одно посещение ночью, перед тем как она умерла. Но если я не ошибаюсь и этот комментарий принадлежит ей, она должна была хорошо знать сайт, поскольку быстро ориентировалась в его содержимом. Однако я не нашел никаких признаков того, что она когда-либо прежде использоваладанныйноутбук для посещения этого сайта.

У них было больше вопросов, чем ответов.

— Как же мы узнаем, чей это блог? — спросила Элли. — И какой компьютер был использован для размещения самых последних угроз?

— Блог был создан на хостинге, под названием «Социальный Круг». Они могут сообщить вам IP-адрес. Это означает…

— Адрес компьютера в Интернете, — сказала Элли. Они с Роганом уже сталкивались с ситуациями, когда плохие парни пытались сохранить инкогнито в Сети.

— Правда, раздобыть его — большая удача, — предупредил Петтинато. — Если только вы не работаете с каким-нибудь корпоративным чудовищем: типы, которые управляют этими сайтами, обычно не сотрудничают без постановления суда.

С этой сферой Элли и Роган тоже были знакомы. К счастью, Хэтчер водила знакомство с помощником окружного прокурора, который был к ней неравнодушен.

У нее на поясе зазвонил мобильный телефон. Номер был незнакомым.

— Хэтчер слушает.

— Детектив Хэтчер? Это Рамона Лэнгстон. Вчера вечером вы приходили ко мне поговорить о моей подруге Джулии Уитмайр и оставили свою визитку.

— Да, Рамона. Чем могу быть тебе полезна?

— Я не по поводу Джулии. Но… я не знаю, к кому мне обратиться. По поводу сайта.

— Какого сайта?

Роган и Петтинато приподнялись со своих стульев.

— Хм… «Вторая попытка-точка-ком». Я уверена, это сайт моей мамы. И там речь идет о том, что с ней произошло в юности. Но… мне кажется… кто-то угрожает убить ее. Нельзя ли выяснить, кто это?

Глава 24

В городе Нью-Йорке проживают около девяти миллионов человек. В его пределах располагается остров Манхэттен, имеющий площадь всего двадцать три квадратных мили, но при этом дающий кров почти двум миллионам жителей. Это самая плотно населенная зона Соединенных Штатов. Два миллиона человек, снующих на клочке земли площадью двадцать три квадратные мили, выработали собственную культуру: эффективность перемещения из точки А в точку В, никаких зрительных контактов и разговоров с незнакомцами, никаких случайных знакомств. И эта культура породила атмосферу анонимности.

Но атмосфера анонимности — отнюдь не то же самое, что ощущение уединенности. Среди этой гудящей манхэттенской толпы можно встретить какого-нибудь неприметного парня, стоящего за стойкой гастронома и пьющего, как всегда по утрам, большую чашку кофе с двумя кусками сахара и обезжиренным молоком; мастера педикюра, притворяющуюся, будто она не слышит непрекращающихся звонков телефона, в то время как удаляет омертвевшую кожу с ноги клиента; продавщицу аптеки Дуэйн Рид, делающую вид, будто ей совершенно безразлично, что муж покупает презервативы через шесть часов после того, как его жена приняла противозачаточные таблетки.

Манхэттенская экономика держится на людях, которые в полной мере осознают, что они должны внушать ощущение полной анонимности, даже если им доверяют самые сокровенные тайны. И никто не знает больше о жизни, казалось бы, анонимных людей, чем нью-йоркский привратник.

Консьерж дома, в котором находилась квартира Лэнгстонов, являл собой воплощение профессионализма: тщательно выглаженный темно-синий клубный пиджак, идеальная осанка и быстрота реакции.

— Добрый вечер. Чем могу помочь?

Пока они с Роганом предъявляли свои значки, Элли прочитала имя консьержа, вышитое на нагрудном кармане.

— Как у вас сегодня дела, Нельсон? — спросила она. Личный контакт никогда не помешает. — Нам нужно поговорить с миссис Лэнгстон. Мы приходили сюда вчера вечером. По поводу подруги Рамоны, Джулии Уитмайр.

Если это имя и ничего не сказало Нельсону, он не подал вида.

— Конечно. Позвольте, я позвоню. — Его лицо сохраняло бесстрастное выражение. — Добрый вечер, мэм, тут два детектива желают поговорить с вами… Детективы Хэтчер и Роган… Да, они здесь, в вестибюле… Очень хорошо.

Он повесил трубку и показал рукой в белой перчатке в сторону лифта:

— Двадцать второй этаж.

— Похоже, это хорошая семья, — высказала предположение Элли.

— Очень, — подтвердил консьерж кивком головы. Может быть, он сказал это искренне. А может,

— Вы помните подругу Рамоны, Джулию?

— У нас большой дом, и сюда приходит множество людей.

— Насколько я понимаю, Джулия часто ночевала здесь. Мне кажется, вы должны хорошо знать друзей живущих в вашем доме детей.

— Некоторых я знаю. У нас живут очень хорошие семьи.

— А Джулия Уитмайр была «очень хорошей»? В каких отношениях она состояла с Рамоной и ее родителями?

— Она приходила к ним регулярно. Пожалуйста, миссис Лэнгстон ждет вас.

Когда они вошли в кабину лифта, Роган дружески потрепал Хэтчер по руке:

— Неплохо у тебя получается устанавливать контакт с обслуживающим персоналом.

Не все консьержи похожи на Нельсона. Некоторые из них напоминают Джоан Риверс размером с холодильник и готовы бесконечно перемывать косточки жильцам. По сравнению с ними Нельсон представлял собой Форт-Нокс.

Как только двери лифта открылись, напарники увидели перед собой Эдриен Лэнгстон.

Она была одета в бриджи и кофту с капюшоном, поскольку только что вернулась с занятий пилатесом, которые и дали Рамоне возможность залезть в компьютер матери. Сама Рамона предпочла уйти из дома после телефонного разговора с Элли. Она попросила Элли сказать Эдриен о том, что нашла ее блог.

— К сожалению, Рамона, по всей видимости, еще в школе. Я пыталась убедить ее остаться сегодня дома, но она сказала, что не хочет нарушать обычный режим. Она должна скоро вернуться, но если у вас срочное дело, вы, разумеется, можете вызвать ее с занятий. Она учится в школе Касден.

— Благодарим вас, миссис Лэнгстон, — сказала Элли. — Вообще-то мы пришли поговорить с вами. О блоге.

Никакой реакции.

— О блоге под названием «Вторая попытка». Кажется, его полное название «Вторая попытка: Признания бывшей жертвы, преодолевшей трагедию».

Элли считала себя довольно приличным игроком в покер. Во всяком случае, в течение нескольких месяцев она зарабатывала больше денег в Атлантик-Сити, нежели в Департаменте полиции Нью-Йорка. Тем не менее она не собиралась играть в покер с Эдриен Лэнгстон, у которой, как и у ее консьержа Нельсона, было невозможно что-либо прочитать на лице.

— Вам известен сайт с таким названием? — вступил в разговор Роган.

— О чем идет речь, детективы?

— Мы задали вам простой вопрос, миссис Лэнгстон.

Предыдущим вечером Роган говорил своим сладким голоском, но сейчас он повысил ставку, перейдя на боевой, как его называла Элли, тон.

— А я в свою очередь задаю вам свой вопрос.

Большинство людей от природы склонны подчиняться представителям власти. Они беспрекословно следуют за полицейскими в участок, не будучи арестованными. Они послушно отвечают на вопросы, несмотря на предупреждение Миранды, предоставляющее им право хранить молчание. Они безропотно позволяют производить обыск без соответствующей санкции. По собственному опыту Элли знала, что лишь две категории американцев ведут себя иначе. Во-первых, это закоренелые рецидивисты, которые, глядя прямо в глаза полицейскому, говорят: «Черт бы тебя подрал, козел. Мне нужен адвокат». Во-вторых, это богатые люди. И хотя Лэнгстоны не могли сравниться богатством с Уитмайрами, Эдриен была достаточно состоятельна для того, чтобы потребовать объяснений.

— Мы уверяем вас, — сказала Элли, — что наши вопросы по поводу блога связаны со смертью Джулии Уитмайр. Авашвопрос, насколько я понимаю, имеет целью защитить неприкосновенность вашей частной жизни.

— Я придаю большое значение неприкосновенности своей частной жизни.

Эдриен принялась поправлять цветы в вазе, стоявшей на столе в центре фойе, хотя они находились в идеальном порядке.

— Это потому, что блог является как бы анонимным? — спросила Элли.

— Здесь есть определенное противоречие, не правда ли? — сказала Эдриен. — Человек утверждает, что хочет сохранить в тайне свою частную жизнь, и в то же время выкладывает в Интернете подробности этой самой частной жизни на всеобщее обозрение.

— Мой отец погиб при ужасных обстоятельствах, когда я была маленькой. Всю мою жизнь мне хотелось, чтобы подробности его смерти остались в тайне. Но два года назад я оказалась в центре внимания со стороны средств массовой информации и рассказала все, что до этого тщательно скрывала. Я пошла на это, чтобы моя мать могла получать пенсию за отца — это долгая история, — и, должна признаться, испытала после этого какое-то странное облегчение. Если бы у меня была возможность сделать это анонимно, с помощью блога, я бы непременно воспользовалась ею.

Элли действительно придавала большое значение неприкосновенности своей частной жизни. Она с отвращением вспоминала эти нелепые интервью. Но, несмотря на ее слова, сказанные Эдриен, она не понимала людей, которые доверяют блогам, «Фейсбуку» и «Твиттеру» интимные моменты своей жизни. Она не испытала никакого удовольствия, предавая огласке свою семейную драму, хотя бы и ради того, чтобы заручиться поддержкой свидетеля, который поверил бы ей. К счастью, это принесло результат.

Эдриен пригласила их пройти в гостиную и указала на большой диван с обивкой в цветочек. Элли опустилась на мягкую плюшевую подушку.

— Думаю, нет смысла отрицать, этот блог действительно мой, — сказала Эдриен. Она расположилась в кресле-качалке, подогнув под себя одну ногу. — В конце концов вы сотрудники полиции. Все эти годы я думала, что мое детство осталось в прошлом.

— Почему тогда вы решили написать об этом сейчас? — спросила Элли и тут же смущенно подумала, что этот вопрос едва ли уместен в первой беседе.

— Кто знает, почему мы делаемто, что делаем. Но, как мне кажется, тут дело в Рамоне. Ей сейчас столько же лет, сколько было мне, когда я сказала своей матери, что меня насилуют. — Она произнесла это слово без всяких колебаний и без тени смущения. — Я помню, как пыталась тогда понять, почему моя мать отказывается верить мне. Она не хотела снова остаться одна. Мой отец бросил ее еще до моего рождения. Она была бедной и в свои сорок выглядела на шестьдесят. Мужчины отнюдь не толпились у порога ее дома.

— Но ведь вы были ее дочерью.

Хэтчер испытывала странное ощущение, говоря с этой женщиной на столь щекотливые темы, после того как уже прочитала в блоге интимные подробности ее жизни.

— Совершенно верно. И, будучи тинейджером, я искренне старалась не ненавидеть ее. Я придумывала всевозможные оправдания. Знаете, это было не так трудно, поскольку меня в то время тоже очень интересовали ребята. И я хотела любить свою мать. Но сейчас…

— Вы уже больше не тинейджер, — сказал Роган.

— Это точно. В детстве непросто разобраться в ситуации, в которой ты оказался. Только с возрастом начинаешь осознавать, что с тобой происходило в реальности. Я, разумеется, понимала, что бойфренд моей матери не должен был приходить ко мне по ночам подобным образом. Но я также

— А вы никогда не говорили с Рамоной на эту тему? — спросила Элли.

Миссис Лэнгстон покачала головой:

— Этот период моей жизни закончился. Я пишу об этом, чтобы облегчить душу, но не хочу представать в таком виде перед своими родными. Подождите, если это имеет какое-то отношение к Джулии — Рамона знает о моем блоге?

Элли подтвердила ее догадку:

— Да, она отыскала его и прочитала угрозы. Она позвонила нам, потому что боится за вас.

— Нужно будет обязательно поговорить с ней. И, конечно, с Джорджем.

— Вы ничего не говорили своему мужу? — После знакомства с Джорджем Лэнгстоном Элли мысленно окрестила его «Мистер Праведник», но тем не менее она не представляла, как можно было выйти замуж, не рассказав мужу столь важную вещь. — Конечно, это не мое дело.

— Вы правы, это не ваше дело. Какое отношение это имеет к Джулии?

— Вы можете сказать, что хорошо знали Джулию? — спросил Роган, все еще своим боевым тоном.

— Очень хорошо. Они с Рамоной были практически неразлучны с пятого класса. Ночные девичники, приготовление пирогов поздно вечером. Они вместе прокололи уши — слишком рано, на мой взгляд, но это уже другая история. Думаю, в будущем они стали бы подружками невесты друг у друга. Рамона… я даже не знаю, что она теперь будет делать без Джулии.

— И все у них было в порядке?

— Они были как сестры.

— А как Джулия относилась к вам?

Этот вопрос явно озадачил Эдриен.

— Ко мне? О-о, даже не знаю. Я ее любила. Очень любила, в самом деле. И жалела. Ее родители… ну, вы их видели. Вероятно, вы заметили, что выполнение родительских обязанностей не является для них высшим приоритетом. Иногда мне хотелось, чтобы она осталась у нас, вместо того чтобы жить в одиночестве в этом музее. Но что касается ее отношения ко мне… Хочется думать, что она любила меня. И уважала. И понимала, что я забочусь о ней. Но, наверное, как это свойственно детям, она воспринимала меня как женщину, которая время от времени появляется в доме Рамоны. — Она грустно улыбнулась.

— Когда мы говорили о вашем блоге, вы не сказали, что кто-то помещает угрожающие комментарии.

— О, они сводят меня с ума. — Эдриен небрежно махнула рукой, давая понять, что не придает этим угрозам никакого значения, но Элли заметила, как резко она повернулась в кресле. — Сначала я хотела удалить их, но потом передумала. Если какому-то сумасшедшему вздумалось подвергать меня нападкам, пусть мои читатели видят это. Раскрытие ужасной правды — это своего рода жертва. Некоторые люди считают, что пережившие трагедию должны молчать. И именно поэтому для переживших трагедию тем более важно, чтобы их голоса были услышаны.

— Вы не думали, кто может помещать эти комментарии?

— Конечно, думала. Но я достаточно часто читаю газеты, чтобы понимать, что с этим ничего не поделаешь. Слова — это всего лишь слова, не правда ли?

Миссис Лэнгстон все понимала правильно. Если бы она заявила в полицию по поводу угроз в блоге, ее заявление передавали бы из одного отдела в другой, пока в конце концов ей не объяснили бы, что проблемы с юрисдикцией, анонимностью, свободой слова и несовершенством законов не оставляют других вариантов, кроме одного: смириться.

Пришло время раскрыть еще одну карту.

— Мы нашли свидетельство того, что один из этих комментариев поместила Джулия Уитмайр.

Поначалу Эдриен никак не отреагировала на эти слова, но их постепенное осмысление находило отражение на ее лице. Она выглядела так, будто ей дали пощечину.

— Не понимаю, как вы могли узнать об этом? Ведь Джулия мертва.

Элли вкратце рассказала ей о том, каким образом им удалось извлечь информацию из компьютера Джулии. Она не стала упоминать о том, что у них не будет стопроцентной уверенности до тех пор, пока Макс не узнает IP-адрес на сайте хостинга блогов на основании постановления суда. Элли позвонила Максу перед тем, как они отправились в Верхний Ист-Сайд, и он как раз работал над этим. Но Элли и так уже достаточно знала без всяких подтверждений. Время посещения Джулией Интернета было вполне достаточным свидетельством на данный момент.

— Это вовсе не означает, что комментарий написала Джулия, — запротестовала Эдриен. — Ее ноутбуком мог воспользоваться всякий.

— Да, автором является не обязательно Джулия, но доступ к ее компьютеру имел далеко невсякий.Логично предположить, что Джулия имела какое-то отношение к первоначальному посту, и кто-то другой продолжил помещать подобные угрозы после ее смерти. Может быть, ее подруга?

— Я понимаю, куда вы клоните. Категорически — нет. Рамона никогда не сделала бы этого. У нас с ней очень близкие отношения. Вы же сказали, что она вам звонила.

Как только у них появятся все IP-адреса, с которых поступали другие посты, детективы узнают наверняка о причастности Рамоны, но Элли была согласна с Эдриен в том, что девушка не стала бы звонить им, будь она автором последующих комментариев.

— Вы говорите, Джулия и Рамона были чрезвычайно близки. Нам известны случаи, когда тинейджеры нападали на родителей своих друзей, а эти друзья даже ничего не знали об этом. Вы ведь приходитесь Рамоне мачехой, если я не ошибаюсь?

Хэтчер была в ударе, поэтому Роган уступил инициативу ей и не вмешивался в разговор.

Эдриен устремила взгляд вверх и в отчаянии покачала головой:

— В это трудно даже поверить. Я воспитываю эту девочку с семилетнего возраста. Она называет меня мамой.

— Значит, вы официально удочерили ее?

— Нет. В этом не было необходимости. Она и так моя дочь. У нас хорошие отношения. Она никогда не сделала бы ничего подобного. Мы всегда были откровенны друг с другом.

— И все же у вас была тайна в прошлом. И у вас есть блог. И она узнала об этом блоге и об этой тайне. И ни одна из вас не сказала другой о том, что вам известно.

— Это не означает, что…

— И все же вы не хотите верить, что Джулия поместила эти комментарии, но мы говорим вам — это сделала она.

Эдриен тяжело вздохнула:

— Джулия была чудесной и благородной девушкой, но в то

— Настолько темное, что она помещала на вашем сайте такие страшные угрозы?

— Не знаю, что и сказать. Хотелось бы верить, что, кто бы ни писал эти комментарии, этот человек не представляет реальной опасности. Мне очень тяжело думать, что это дело рук Джулии.

— Вы не производите впечатления сильно озабоченной этими угрозами. Мы видели комментарии, помещенные на вашем сайте. «Ему следовало душить тебя сильнее».Это было написано в понедельник утром. Затем в понедельник днем: «Ты была хороша в постели. Интересно, как ты выглядишь сейчас. Эта задница все еще упруга? Мне хотелось бы выяснить это».В понедельник вечером: «Я тебе покажу, что такое ущерб».Сегодня утром: «Я все еще здесь. Я трогаю себя, когда читаю твои слова. Я думаю о тебе».

Элли расследовала дела, связанные с преследованием, но не могла вообразить, что испытывает женщина, пережившая насилие, когда включает компьютер и видит на экране подобные слова.

— Будучи моложе, я часто вновь и вновь переживала произошедшее со мной. Описание этих событий в блоге — лучший способ исцеления. И еще я делаю это ради Рамоны и хочу сохранить ее невинность, как бы парадоксально это ни звучало. Я настроена решительно и не позволю какому-то идиоту с клавиатурой под прикрытием Интернета причинить мне вред. Клянусь своей жизнью, что моя дочь не имеет никакого отношения к этим мерзким комментариям. И я уверена, что пустые угрозы на моем дурацком сайте не имеют никакого отношения к смерти Джулии Уитмайр. Надеюсь, вы не думаете, будто этоячто-то сделала ей? В тот вечер я присутствовала на благотворительном ужине в Саг-Харбор, устроенном с целью сбора средств на проведение исследований в области лечения рака молочной железы, если вы хотите проверить мое алиби.

— Я ни в чем вас не подозреваю, миссис Лэнгстон. И сожалею, если вам показалось, будто я подвергаю сомнению искренность ваших с Рамоной отношений. Но в настоящее время мы рассматриваем такую причину гибели Джулии, как убийство. А когда мы выясняем, что у жертвы убийства была тайна, эта тайна зачастую приводит нас к убийце.

— Как ни грустно говорить об этом, детективы, но мне кажется, в скором времени вы выясните, что у Джулии Уитмайр была не одна тайна.

Глава 25

Нельсон только что загрузил в кабину лифта пожилую женщину с собачкой размером с дамскую сумочку.

— Вы были правы, Нельсон. Лэнгстоны, судя по всему, очень хорошая семья.

Консьерж вежливо улыбнулся:

— Приятного вам дня, мэм.

— У Рамоны, кажется, нормальные отношения с миссис Лэнгстон? — Если только у Джулии Уитмайр не было собственной причины угрожать Эдриен, наиболее очевидное объяснение заключалось в том, что она делала это по просьбе Рамоны и кто-то другой продолжил делать это после ее смерти. — По-моему, в этом возрасте девушки, как правило, воюют со своими родителями.

— Мое дело следить за дверями.

Когда они вышли на Парк-авеню, Роган покачал головой:

— Неужели ты всерьез рассчитывала, что он вдруг, ни с того ни с сего, все тебе расскажет? Как будто существует волшебная программа допроса консьержей, и все, что тебе нужно, трижды задать один и тот же вопрос!

Она была слишком занята, чтобы парировать его выпад, читая текст эсэмэски на дисплее телефона.

— Это от Макса. Он готовит постановление суда для «Социального Круга».

— Отлично. Может быть, IP-адреса что-нибудь нам скажут.

— Эта женщина пытается убедить себя в том, что это всего лишь слова. Но я вижу, что она напугана. Она так старается не быть напуганной, что даже не пытается разобраться, могла ли Джулия иметь мотив для размещения подобного комментария в ее блоге.

— Ты ведь не думаешь, что это она совершила преступление?

— Нет, конечно. К тому же она говорит, что присутствовала на ужине. Это легко проверить. Кстати, внеси это в список неотложных дел.

— Возможно, она действительно не знает, — сказал Роган. — Если у них с Джулией были какие-то недоразумения, она, наверное, сказала бы нам об этом, тем более что у нее железное алиби.

— Если только в эти недоразумения не была вовлечена Рамона. Если бы Джулия ополчилась на Эдриен от имени своей подруги, Эдриен вряд ли захотела бы признать, что в их идеальных отношениях мачехи и падчерицы существует трещина.

— Придется нам еще раз побеседовать с маленькой мисс Прогульщицей.

Рамона, как и обещала, ждала на парковой скамейке возле игровой площадки, неподалеку от музея искусств Метрополитен. Она вертела в руках свой айпод, но как только увидела их, тут же вскочила и выдернула из ушей наушники.

Они еще не успели произнести ни слова, как она заговорила дрожащим голосом:

— Вы беседовали с ней? Она знает, кто угрожает ей? Вы сможете выяснить, кто это делает?

Элли указала на скамейку, и Рамона послушно вернулась на свое место.

— Не спеши. Помнишь, вчера вечером мы говорили о том, насколько важно, чтобы ты была предельно честной с нами по поводу того, что касается Джулии?

— Конечно.

— Нам необходимо знать: имела ли Джулия зуб на твою мачеху?

Губы девушки беззвучно зашевелились. Она была похожа на красивую куклу.

— На мою маму?

— Да.

— Почему вы вообще задаете такие вопросы?

Элли задумалась. Полицейские первого года службы знакомятся с принципом бритвы Оккама: простейшее объяснение является наиболее вероятным. Если вы находитесь в Кентукки и слышите стук копыт, то думаете, что это лошади, а не зебры. Итак, мертвая старшеклассница в ванне и домохозяйка из Верхнего Ист-Сайда, получающая угрозы в Интернете. Поскольку первую угрозу написала Джулия, они автоматически решили, что эти события связаны между собой. В этом была логика. Но, возможно, угрозы являлись всего лишь еще одним свидетельством того, что Джулия Уитмайр была, как сказала Рамона, сумасшедшей, а после ее смерти какая-нибудь злобная подруга продолжила преследование Эдриен.

— Когда ты звонила нам, чтобы сообщить о блоге твоей матери, — сказал Роган, — мы изучали содержимое компьютера Джулии, в надежде понять, какие обстоятельства могли послужить причиной ее гибели. Помнишь возмутительные комментарии в блоге? Так вот, выяснилось, что ноутбук Джулии использовался для размещения одного из них вечером того дня, когда она погибла.

— Это невозможно. Она даже не знала о блоге матери. Я обнаружила его только сегодня.

— Ты могла не знать, а Джулия, по всей видимости, знала. Мы исследовали содержимое ее компьютера.

— Как вы можете утверждать, что этот комментарий разместила именно она? Это мог сделать кто-то другой, воспользовавшись ее ноутбуком. И тогда этот человек должен был знать Джулию.

— Совершенно верно, — сказала Элли. — Мы и пытаемся понять, кто это

— Я не имею ни малейшего представления. Мне вообще все это кажется невероятным.

— Тебе, по всей видимости, трудно об этом говорить, но если есть какое-то простое объяснение, мы должны его знать. Рамона, может быть, в твоих отношениях с мачехой в последнее время возникла напряженность? Если Джулия знала об этом и наткнулась в Интернете на сайт…

— Нет. Это невозможно. Вы все время говорите «твоя мачеха», но я называю ее мамой. И всегда буду называть. Я люблю своего отца и считаю, что ему очень повезло с ней. Как и мне. Поэтому я и была так возмущена, когда увидела эти комментарии. Мы с ней действительноблизки. Я не могу поверить в то, что она ничего не рассказала мне. И Джулия никогда бы не сделала ничего подобного.

Элли по-прежнему не могла сказать ничего определенного по поводу возможной связи между смертью Джулии и комментариями в блоге Эдриен Лэнгстон, но теперь она была убеждена в том, что если такая связь и существовала, то Рамона ничего о ней не знала.

Глава 26

Кэтрин Уитмайр швырнула еще одно платье на кровать Джулии. Груда одежды — из импортных тканей, с дизайнерскими лейблами, на вешалках из кедровой древесины — уже достигла размеров три предмета в ширину и десять в высоту и грозила обрушиться на пол под собственным весом. Ничего страшного. Она будет стоять здесь целый день, громоздя горы нарядов. Не каждый день собираешь дочь в последний путь.

Она протянула руку за следующим платьем, лежавшим у стенки шкафа. Оно явно не претендовало на роль кандидата в погребальное облачение, но Кэтрин вспомнила, как она покупала его три года назад.

Билл обещал провести Джулию и Рамону за кулисы на концерте Джастина Тимберлейка. «Это будут не обычные пропуска за кулисы, — хвастал он, — анастоящие, для своих». Те, что позволяют находиться рядом с артистом и присутствовать на вечеринке после концерта, а не просто быстро сделать фотографии и поспешно ретироваться к ближайшему выходу.

Для девушек это было большое событие. Конечно, Джулия и Билли привыкли к участию в подобных мероприятиях вместе с отцом. На протяжении длительных периодов времени это была для них единственная возможность с ним пообщаться.

Но вечер Джастина, как они называли его, не был похож в этом отношении на другие подобные мероприятия. Не Джулия сопровождала Билла, выполнявшего свои профессиональные обязанности и совмещавшего их с отцовскими, а он сопровождал ее на концерт, на который при других обстоятельствах никогда не пошел бы — только потому, что для нее это кое-что значило. Вечер Джастина не уводил его из лона семьи, как это бывало обычно, но должен был стать для Джулии настоящим праздником.

Тот день начинался хорошо. Стояло лето. Утром Кэтрин привезла детей на автомобиле обратно в город. У Билла была намечена встреча с одним артистом, давно записывавшимся под его лейблом, в ресторане «Сирилс», после чего он планировал прилететь на вертолете и вовремя доставить их к началу концерта.

Кэтрин начала волноваться, когда муж не позвонил до пяти часов, но постаралась не показывать это девушкам, которые отрабатывали в вестибюле танцевальные движения под песню Джастина Тимберлейка «Sexy Back». В шесть она сама начала звонить Биллу на мобильный телефон. В семь девушки забеспокоились, что не успеют купить майки в палатках на стадионе до начала выступления разогревающей группы. В девять Джулия заперлась в ванной и расплакалась. Всем было ясно, что отец не приедет.

Появившийся в одиннадцать Билл — в свежей рубашке и все еще пахнущий мылом — рассыпался в извинениях. Этот самый певец и сочинитель песен явился в ресторан пьяным и продолжил напиваться, пока они обедали. Биллу пришлось отвезти его в Монтаук, дабы он не влип в какую-нибудь историю. Затем ему пришлось выслушивать жену артиста, недовольную низкими продажами его последнего альбома. Затем он опоздал на последний вертолет.

Все это не могло объяснить, почему он не отвечал на звонки по мобильному. Как не могло объяснить и причину, по которой он разбил сердце своей дочери.

Как бы ни были рассержены его жена и дочь, на следующий день Биллу удалось вернуть их расположение. Он разбудил их в восемь утра и объявил, что сегодня День Джулии.

— Поверь мне, — сказал он дочери, — День Джулии затмит какой-то там паршивый вечер Джастина.

Автомобиль уже ждал около дома, чтобы отвезти их на завтрак в кафе «Норма», где подавали столь любимые Джулией блинчики с бананом и макадамией. Билл даже позволил тринадцатилетней дочери, несмотря на протесты Кэтрин, выпить «мимозу», заверив жену, что в составе этого коктейля преобладает апельсиновый сок.

Оттуда они отправились в Блисс спа, где даже Билл принимал ручные, ножные и лицевые грязевые ванны. При виде отца, высунувшего розовый язык из-под маски из зеленой глины, Джулия смеялась детским утробным смехом, какого Кэтрин не слышала от нее с тех пор, как она училась в начальной школе.

И затем наступил кульминационный момент Дня Джулии, воплотившийся в этом платье. В этом безумном, расшитом жемчугом ярко-розовом уродстве с одной бретелькой.

Билл провел Джулию через отдел Нины Риччи в «Барнис», закрыв ей ладонью глаза.

— Билл, что ты делаешь? — спросила Кэтрин. — Куда мы идем?

Кэтрин старалась не баловать детей, но ее попытки были тщетны. Когда Джулия попадала в магазин «Гэп», Кэтрин лишь с большим трудом удавалось оттаскивать свою одержимую идеями журнала «Вог» дочь от секций, торговавших одеждой «только для взрослых», которую она так страстно жаждала иметь в своем гардеробе.

Кэтрин помнила косые взгляды других покупателей, когда Билл наконец убрал ладонь с глаз Джулии. Девочка заверещала. В буквальном смысле слова. Так пронзительно кричать способны только девочки-подростки и некоторые крупные птицы.

— Папа! Как ты догадался?

Как, в самом деле, он догадался? Предыдущим вечером — пока Джулия плакала в ванной, а Кэтрин хлопала дверцами шкафов в кухне — обладатель множества премий «Грэмми» продюсер Билл Уитмайр перебирал стопку модных журналов на ночном столике дочери, отыскивая на страницах с загнутыми углами самые экстравагантные и дорогостоящие модели одежды. Кэтрин понятия не имела, что Билл знал о пристрастии Джулии к этим журналам, а также о том, где она хранила их. Он даже знал о привычке девочки загибать углы тех страниц, которые в наибольшей степени привлекали ее внимание.

Джулия выпорхнула из примерочной, похожая на принцессу, готовую к объявлению о помолвке.

— Ты выглядишь просто изумительно, Бэби Джей!

— Прелестно, Джулия. Но Билл… — Едва Джулия услышала эти два слова, как улыбка сползла с

— Думаю, она будет очень хорошо смотреться в этом платье на церемонии вручения «Грэмми», которая состоится в следующем месяце. Возможно, Джастин оценит его.

Глаза Джулии округлились и сделались размером с тарелку.

— Сегодня утром я сделал несколько звонков. Мы будем сидеть рядом с ним. Что дамы Уитмайр думают по этому поводу? Мы будем там втроем.

Он поцеловал Кэтрин в шею, отведя в сторону прядь волос.

— Может быть, и мне купить платье за пять тысяч долларов?

— Все, что хочешь, любовь моя.

Кэтрин уже давно перестала рассказывать подобные истории своим подругам, понимая, как раздражающе они звучат. Но в те времена дни, проведенные в компании Билла, приносили ей столь невероятную радость, что она забывала о тех душевных муках, которые он причинял ей и которые пытался таким образом компенсировать.

Даже сейчас она не смогла сдержать улыбки, разглядывая платье. Ее удивляло, что оно произвело на Джулию такое впечатление. Платье давным-давно вышло из моды, и Кэтрин была уверена, что Джулия не влезла бы в него после того лета, когда ее грудь выросла на целый размер.

Джулии наверняка тоже запомнился тот день в «Барнисе». Должно быть, она хранила это платье как память. Теперь ему суждено стать очередным предметом одежды в груде, предназначенной для благотворительной организации.

Деньги. Кэтрин понадобились годы, чтобы привыкнуть ктакомуколичеству денег. Но со временем она стала разделять мнение Билла, считавшего, что за деньги нельзя купить счастье, но они способны разрешать проблемы. Слишком занят? Нужно нанять помощника. Пробки по дороге в Ист-Хэмптон? Нужно летать на вертолете. Устал от городской суеты? Нужно построить собственную студию звукозаписи. Бунтует дочь? Нужно купить ей платье.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что вчера вечером у Билла возникла идея воспользоваться услугами частного детектива. И с учетом того, что ее муж вцепился в эту идею, словно собака в кость, также нет ничего удивительного в том, что он сделал утром все необходимые звонки, еще до того, как Кэтрин с трудом удалось подняться с постели.

Насколько она понимала, в юридической фирме Билла имелся специальный номер горячей телефонной линии, по которой должны принимать входящие звонки. Глава фирмы Эрл Гандли был отставным полицейским и имел связи в Департаменте полиции Нью-Йорка. Билл поручил своим рекламным агентам организовать пресс-релиз.

Кэтрин вытащила из шкафа следующее платье — узкое, цвета слоновой кости, с кружевами, от Стеллы Маккартни. Это было то, что нужно. Простое. Вневременное.

Повесив платье на крючок возле шкафа, она решила, что попросит Билла отвезти одежду завтра утром в зал, где будет происходить гражданская панихида. Он старался быть как можно более полезным, а Кэтрин провела здесь уже достаточно времени, когда выбирала этим утром гроб.

На фоне музыки, доносившейся из кабинета Билла, она едва расслышала дверной звонок. Уровень громкости резко снизился, и вскоре тремя этажами ниже зазвучали невнятные голоса. Затем в переговорном устройстве, которым Билл никогда не пользовался, раздался его голос:

— Кэтрин, я думаю, тебе нужно спуститься.

— В чем дело, Билл? Я занята.

— Я знаю, но мне кажется, что ты тоже захочешь это услышать. Пресс-релиз сработал. Пришли два человека, которые утверждают, будто знают, что случилось с Джулией.

Глава 27

— Мой сосед ведет меня в суд мелких тяжб. Он утверждает, что Орешек поцарапал входную дверь его дома, но Орешек не виноват. Кто меня будет представлять? Кто будет представлятьОрешка?

— Мне очень жаль, сэр, но окружная прокуратура не осуществляет защиту собак. Подождите. Что у вас в сумке? Это Орешек? Здесь нельзя находиться с собакой, сэр.

Секретарша на шестнадцатом этаже здания суда была явно очень занята. Она окинула взглядом Хэтчер и Рогана и махнула рукой в сторону кабинета Макса.

— Привет.

Макс хотел поцеловать Элли, но она отвернулась. Хотя Роган и свой, она не хотела демонстрировать при нем публичное выражение дружеских чувств с заместителем окружного прокурора в его кабинете.

— Черт возьми, Хэтчер, ты не очень-то дружелюбна, — сказал Роган.

Макс протянул Рогану руку:

— Наконец-то. Вы очень кстати. У вас сегодня удачный день, ребята. В «Социальном Круге» оказались довольно покладистые люди по сравнению с другими интернет-компаниями. Мы не сможем получить все IP-адреса всех комментариев без борьбы, но мы договорились о том, что получим IP-адреса тех, что носят откровенно угрожающий характер.

Рогану достаточно было услышать слово «борьба» и последовавшее за ним слово «договорились», чтобы выразить неудовольствие.

— Бред собачий…

И где тут мужская солидарность?

— Роган, тебе известночто-нибудьо происхождении других угроз на сайте? И тебе действительнонужнаинформация о других комментариях? Поскольку, видишь ли, если установление личности домохозяйки из Иллинойса, которая написала в блоге «да пошла ты» три недели назад, имеет большое значение для расследования, то я обязательно вызову представителей «Социального Круга» в суд.

Джей Джей стряхнул с лацкана пиджака невидимую пушинку и взглянул на Элли:

— Я все же надеюсь, что кое-кто из присутствующих здесь будет следить за своим тоном.

Элли улыбнулась:

— Думаю, это означает следующее: мы должны довольствоваться тем, что имеем в данный момент.

— Я тоже так думаю. Ситуация такова: блог существует около семи месяцев. Поначалу довольно типичный информационный обмен для любительского блога, то есть нулевой. Но она продолжала писать, и люди начали находить ее и оставлять комментарии. На ее сайт стали заходить другие блогеры. Это привлекло к ее блогу еще больше людей. Между прочим, спустя пять месяцев количество посещений превысило десять тысяч. На прошлой неделе было двадцать тысяч.

Элли не верилось, что у кого-то может возникнуть желание читать чужие откровения.

— Серьезно? Лично у меня чтение этой психоаналитической чуши вызывает головную боль.

— Ты пойми: после этой первой угрозы, размещенной в субботу вечером, интенсивность информационного обмена возросла до небес. Вчера было семьдесят тысяч посещений. Комментаторы больше говорят об угрозах, чем о ее постах.

— Эдриен объяснила нам, что хочет показать своим читателям, как пытаются заткнуть рот людям, пережившим трагедию. Она не говорила, что это хорошо и для бизнеса тоже.

— Поистине очень хорошо. Однако ближе к делу.Откудапришли эти посты? Мы уже предположили, что пост, размещенный в субботу вечером, пришел с ноутбука Джулии. И точно, запрос об IP-адресе автора этого комментария указал на ее компьютер, как мы и ожидали.

— А остальные? — спросила Элли.

— Здесь дело принимает интересный оборот. Все остальные посты приходят из Манхэттена, но не с компьютера Джулии. Пара комментариев поступила из спортзала «Равноденствие», находящегося рядом с Юнион-сквер. Еще один — из спортзала

Роган вздохнул:

— Мы можем выяснить время, когда поступили эти посты, и посмотреть записи камер слежения в данных спортзалах.

— С какой целью? — спросила Элли. — Мы еще даже не знаем, была ли Джулия Уитмайр убита и существует ли связь между ее смертью и этими комментариями. После знакомства с учениками школы Касден я не удивлюсь, если выяснится, что один из этих сопляков каким-то образом узнал о сайте Эдриен и решил насолить матери своей подруги. Джулия могла и не знать, что кто-то использует ее компьютер.

На поясе у Рогана зазвонил мобильный телефон. Он извинился и вышел в коридор.

Элли плюхнулась в кресло и вытянула ноги.

— В самом деле, Макс, тебе бы следовало побывать в этой школе Касден. — Как и она, Макс учился в государственной школе. — Мерзкая директриса, больше озабоченная секретностью, чем образованием. Избалованные социопаты, которых накачивают психотропными средствами родители, слишком занятые для того, чтобы заметить, что их дети представляют собой маленьких монстров.

— Неужели все так страшно?

— Поверь мне, это еще хуже, чем я способна выразить словами. После того как проведешь один день в Верхнем Ист-Сайде, даже Билл Уитмайр перестанет казаться таким уж плохим. Слава богу, мне больше не придется иметь дело с этими людьми.

— Государственные школы для следующего поколения, а?

— Больше похоже на чудо контроля над рождаемостью.

— Да, это сейчас. А что будет, когда эти биологические часы начнут отсчет?

— Сейчас и всегда. Или, я думаю, до наступления менопаузы. Затем последуют приливы, на верхней губе вырастут волосы… ну да… и больше никаких детей.

— Это не смешно, Элли.

— А я и не пытаюсь говорить смешные вещи. Ну, может быть, по поводу волос на верхней губе, но…

— Но однажды…

— Нет. Никаких «однажды». Никаких часов. Часы никогда не начнут отсчет. — Она услышала голос Рогана, доносившийся из коридора, и заговорила тише: — Я имею в виду, ты жевстретилменя, не так ли?

На лице у Макса появилось недовольное выражение.

— Ты что, смеешься надо мной?

— Вовсе нет. Ты знал это.

— Хм. Мне кажется, я бы этого не заметил. Мы встречаемся уже целый год.

— Плюс две с половиной недели, — уточнила она.

Элли хорошо помнила дату их первого свидания, потому что вечером следующего дня она убила человека. Они с Максом отметили годовщину своих отношений в том же ресторане, где ужинали во время первого свидания.

— И ты говоришь мне, что тебя не интересуют дети? А сама рассказываешь о стычках с людьми, которых считаешь не столь высоконравственными, как ты сама. Молодец, Элли.

— А кто в наше время не такой же молодец?

— Разве это не та проблема, которую нормальные люди должны решать вместе? Разве нормальные люди не говорят о таких вещах, о чем-то договариваясь?

Она повернулась в кресле, перебирая документы из «Социального Круга».

— Прекрасно, значит, я ненормальная, поскольку, как мне представляется, договариваться нам не о чем. Ведь это не разногласия по поводу того, сколько нужно иметь детей — одного или трех, — которые преодолеваются посредством компромиссного решения иметь двух детей. Я не могу иметь полребенка. Это совершенно другая жизнь, которая меня совершенно не интересует.

— Ты могла бы сказать мне об этом раньше.

— А ты мог бы сказать мне, что носишься с идеей о детях, пеленках и беготне до полного изнеможения, вследствие того что маленькое человеческое существо ежедневно отнимает у тебя всю энергию. Я полагала, что мы придерживаемся на этот счет одного и того же мнения.

— Теперь ты знаешь, что нет.

Она услышала, как Роган прощается с собеседником.

— Нельзя ли поговорить об этом позже?

Макс кивнул, но в этот момент стало очевидно, что что-то изменилось. С самой первой их беседы она хотела видеть только то, что объединяло их: приверженность работе, черный юмор и трезвый, реалистичный подход к жизни. Элли была так горда тем, что ее связывали с любимым человеком отношения, в которых она выделяла только те качества, которые милы ее сердцу.

Но теперь, после этого вынужденного кивка и согласия отложить разговор, Макс сосредоточился на том, что разделяло их — его, так сильно привязанного к обожаемым родителям; и ее, отягощенную тайной гибели отца и проблемами пережившей несчастье матери. Он смотрел на нее и чувствовал, что следующее поколение Донованов никогда не появится на свет.

Она потянулась к его руке, но в этот момент вошел Роган, захлопнув за собой дверь.

— Поиски нашего киберпреследователя придется отложить.

— Что случилось? — спросила Элли.

— Мы ведь предполагали, что крупное вознаграждение, объявленное родителями Джулии, привлечет множество безумцев?

Она взглянула на часы.

— Только не говори, что нас уже завалили информацией.

— Я этого и не говорю. Пока, по крайней мере, еще не завалили. Но мне сейчас звонила Такер. — Вообще их лейтенант не имела привычки следить за ними, когда они занимались расследованием. — Билл Уитмайр позвонил комиссару и заявил, что в его доме находится свидетель.

— Кто это?

— Понятия не имею. Лу сказала, что нам следует как можно быстрее ехать туда, если мы не хотим, чтобы на наши головы обрушился гнев Уитмайров.

— Так что, свидетель прямо сейчас находится там?

— Да,сейчас,черт возьми, — сказал он, глядя на Макса. — Честное слово, иногда она намеренно не слушает то, что не желает слышать.

Когда Элли выходила из кабинета, Макс отвел глаза в сторону.

Глава 28

Билл Уитмайр курил, сидя на ступеньках крыльца своего особняка.

— Спасибо, что приехали, детективы.

— Мне что-то не показалось, будто у нас был выбор. — Элли уже давно приучила себя воздерживаться от подобных комментариев, но мысленно она все еще находилась в кабинете Макса, к тому же Уитмайры смертельно ей надоели. В юности она собирала альбомы групп, которые создавал этот человек. Но все свидетельствовало о том, что Билл Уитмайр был плохим отцом, и теперь он пытался компенсировать это, используя свое влияние, чтобы контролировать расследование. — Так где же этот предполагаемый свидетель?

— Вообще-то их двое. Они в доме. — Схватившись за поручень, Билл поднялся на ноги. — Моя жена с самого начала пыталась доказать вам, что это не было самоубийством…

— А мы и расследуем это дело как убийство, мистер Уитмайр. — «Вопреки тому, что подсказывает мне моя интуиция», — хотела добавить она. — Мы рассматриваем все возможные версии, и нам удалось обнаружить в компьютере вашей дочери некоторую информацию. Мы хотели бы поговорить с вами на эту тему.

— Ладно, очень хорошо. Но сначала поговорите с этими людьми. Моя жена

— Вы ужепроинтервьюировалиэтих свидетелей? — спросила Элли. — Мы полагали, что вы просто собираете информацию по горячей линии, чтобы передавать ее нам. Дажеэтодалеко выходит за рамки обычного участия частных лиц в расследовании уголовного дела.

— Я не собирался нарушать установленные правила и порядки. — В этот момент со скрипом открылась входная дверь, и в проеме показалась голова Кэтрин Уитмайр, но ее муж продолжал говорить, не обращая на нее внимания. — Мы наняли фирму Эрла Гандли. Он прослужил в полиции двадцать два года. Планировалось, что он будет действовать как полицейский, который ведет только одно дело. Но тут явились эти двое и сказали, что готовы говорить.

— Вам следовало направить их в полицейский участок, — сказал Роган.

— Я говорила тебе, что это плохая идея, Билл.

Не верилось, что этот ровный, спокойный голос принадлежит той самой властной женщине, которая встретила их в дверях вчера утром. Былой напор покинул ее. Элли заподозрила, что дело не обошлось без транквилизаторов.

Однако энергии Билла Уитмайра вполне хватало на них двоих.

— Мы не хотели потерять их. Нам пришлось действовать быстро. Даже после того как они поговорили с нами, их было достаточно трудно убедить согласиться на сотрудничество с полицией. Пришлось пообещать им десять тысяч долларов, чтобы они дождались вас.

Ужасно. Это похоже на откровенный подкуп.

Увидев, что Элли может все испортить, Роган взял инициативу на себя.

— Послушайте, что сделано, то сделано. Давайте послушаем, что они скажут, и будем действовать в соответствии с этим.

— Хорошо. — Распахнув входную дверь, Билл пропустил их внутрь и последовал за ними. — Они говорят, будто знают, кто убил нашу дочь. Это якобы какая-то девчонка, которая говорит всем, что она парень. Ее зовут Кейси. Кейси Хайнц.

Джимми Гриско еще раз взглянул на листок с расписанием, позаимствованный на станции междугородных автобусов «Грейхаунд»[302] в Буффало.

Сборы не заняли много времени. Дядя вышвырнул его из дома двумя неделями ранее. Гриско не держал на него зла. Он и так задержался у него на полтора месяца, тогда как обещал прожить всего лишь месяц.

Джимми уложил в рюкзак одежду и коробку из-под кроссовок «Адидас», окинул взглядом номер мотеля и закрыл за собой дверь. Было 11 часов вечера. Автобус отправлялся ночью. К 6.30 утра он должен был быть на станции Пенн.

Часть III

Кейси

Глава 29

Элли поняла, почему Кэтрин Уитмайр сразу определила этих двоих как «уличных ребят», когда впервые увидела их в своем доме вместе с Джулией два месяца назад. В отличие от Кейси Хайнца, парень и девушка, ожидавшие их в гостиной особняка Уитмайров, производили впечатление брошенных подростков.

Светлые волосы девушки свалялись в неряшливые дреды. На ее румяных щеках проступали угри. Сидевший рядом с ней парень выглядел еще более странно и даже причудливо: длинная заостренная бородка, растягивающие мочки ушей диски размером с пятицентовую монету, пронизывающий носовой хрящ серебристый стержень, зеленая татуировка на левой щеке, изображающая штрихкод. Возможно, Элли была либо слишком великовозрастной, либо слишком типичной уроженкой Среднего Запада, но она не могла понять, каким образом этим ребятам, у которых нет ни денег на еду, ни крыши над головой, удается придавать такую броскость своей внешности.

Билл Уитмайр собрался было устроиться рядом с женой на узкой скамье с мягкой обивкой в углу гостиной, но Элли его остановила:

— Мне кажется, в данных обстоятельствах будет лучше, если мы поговорим с ними наедине, сэр.

Уже то, что Уитмайры вступили в контакт с этой парочкой раньше полиции, было не очень здорово. Теперь присутствие родителей Джулии при допросе столь важных свидетелей было и вовсе излишним.

Уитмайры удалились, поднявшись вверх по винтовой лестнице. Если бы они могли забрать с собой шикарную мебель, то непременно сделали бы это. От ребят отчетливо попахивало, словно они не мылись несколько дней, если не недель.

Элли расположилась как можно дальше от них, на той самой угловой скамье, которую только что освободили Уитмайры. Роган остался стоять у дверей.

— Для начала назовите ваши имена, — немедленно приступил он к делу.

Ребята переглянулись.

— Ладно, — сказал Роган, сделав вид, что собирается направиться к лестнице. — Я уверен, что мы сможем убедить Уитмайров, чтобы они не заплатили вам ни пенни.

— Брэндон, — заговорил первым парень. — И Вонда.

— Думаю, за десять тысяч вы назовете и свои фамилии.

— Сайкс. Брэндон Сайкс.

Брэндон постарался произнести это как можно более угрюмым тоном, демонстрируя тем самым свое негодование.

— Ну а как насчет тебя, Вонда?

Девушка сидела, скрестив руки на груди. Эти двое ребят явно принадлежали к категории заводил компании.

— Меня зовут Вонда Смит. Слово скаута. — Девушка подняла три пальца.

Эта клятва сильно отличалась от той, что Элли обычно давала в детстве, но она не стала заострять на этом внимание.

Вонда и Брэндон. Эти имена упомянул Кейси, когда Элли спросила его, кого застала Кэтрин Уитмайр в особняке вместе с Джулией.

— Уитмайры говорят, что вы располагаете информацией по поводу смерти их дочери, — сказал Роган. — Результаты предварительного медицинского осмотра свидетельствуют о самоубийстве.

— У нас другие сведения, — возразила Вонда.

— У сплетен есть одна забавная особенность, — заметил Роган. — Они не всегда достоверны, особенно когда гуляют среди бездомных ребят, надеющихся получить десять тысяч.

— Это не сплетни. — Голос Брэндона прозвучал на целую октаву выше и отозвался гулким эхом в стенах просторной комнаты с высоким потолком. Отстраненность в его тоне уступила место гневу. — Кейси рассказал нам, что произошло.

— Кейси Хайнц? — уточнила Элли.

— Да. Вы ведь знаете, что она вовсе не парень, а только притворяется им. Чертова извращенка.

Сильно сказано для татуированной мордашки. Элли покачала головой:

— А Кейси назвал вас своими друзьями. Он возмутился, когда я сказала ему, что мать Джулии считает, будто вы причастны к ее смерти.

— Он, наверное, просто не захотел оказаться с нами в одной компании. Мы знаем, что это его рук дело. Он нам все рассказал.

— Рассказал о чем?

— Что он убил Джулию.

— И когда же он вам об этом рассказал?

— Вчера вечером, — ответил Брэндон. — Мы встречались с ним в парке.

— Кейси сказал, что он поссорился с ней из-за Рамоны и набросился на нее, — вступила в разговор Вонда. — Потом он расплакался, словно девчонка, кем, собственно, и является, и стал говорить, что не хотел делать этого.

— Если кто-то

— Ничего, — ответил Брэндон. — Казалось, он жалеет, что сказал нам об этом. Мы просили его рассказать подробности, но он только плакал, как маленький.

— А почему он поссорился с Джулией из-за Рамоны?

— Потому что Кейси без ума от Рамоны, — сказала Вонда. — Он надеется, что рано или поздно она ответит ему взаимностью. Очень трогательно. Если бы вы видели, как он смотрит на нее, то сразу бы поняли, о чем идет речь.

Элли вспомнила, что Кейси говорил о Рамоне Лэнгстон так, словно та была ангелом во плоти.

— Если хотите знать, — сказал Брэндон, — эта ссора была связана с его отношениями с Джулией.

— Ты ведь сказал, что Кейси без ума от Рамоны, — удивленно произнес Роган. — А теперь выходит, он был с Джулией?

— Ну да. Он по уши влюблен в Рамону, но это типа платонического чувства. Как будто она его девушка или что-то в этом роде. Но Джулия пыталась что-то такое сделать. В общем, вы понимаете. Возможно, она собиралась рассказать об этом Рамоне. Тогда у Кейси не осталось бы никаких шансов.

Если у Кейси были сексуальные отношения с Джулией, то он солгал им с Роганом. Элли не верилось, что Кейси действительно признался во всем этим ребятам, но они не могли игнорировать факт его лжи.

Она продолжала давить на них:

— Стало быть, после того как Кейси сказал вам, что он убил Джулию, вы не предприняли ничего, пока не услышали о вознаграждении.

— Кейси наш друг, разве непонятно?

— Друг, которого ты только что назвал «чертовой извращенкой».

Брэндон опустил голову и принялся выковыривать грязь из-под ногтей.

— Да, наверное, с моей стороны это не очень красиво. Но нам нужны эти деньги.

— Правда, поверьте нам, — добавила Вонда.

— Тогда вы наверняка не будете возражать, если мы поговорим с каждым из вас по отдельности.

Элли заметила, как ребята переглянулись, когда Вонда последовала за Роганом в кабинет, примыкавший к гостиной.

Она осталась с Брэндоном наедине. Интуиция подсказывала ей, что эти ребята явились сюда исключительно ради денег, но если хотя бы один из них не признается во лжи, родители Джулии будут верить в то, во что хотят верить. Возможно, если ей удастся установить контакт с этим парнем, он во всем признается.

— Откуда ты приехал?

— Роузбург, штат Орегон. Родился в Портленде. Одна девчонка сказала мне, что здесь лучше, и восемь месяцев назад я приехал сюда на автобусе.

— Где ты достал деньги?

— Я пришел в церковь и наврал, что еду в Нью-Йорк к своим родителям. Они купили мне билет, и вот я здесь.

— И что, здесь лучше?

— Нисколько. Наверное, было бы лучше, если бы я жил в таком доме. А так нет. Подают больше, но и с полицейскими больше проблем. А зимой чертовски холодно.

— А чем тебе было плохо в Роузбурге?

— Ничем, до тех пор, пока отчим не сломал мне левую руку за то, что я пропускал занятия в школе.

— Похоже, это была несколько чрезмерная реакция.

— Ну да. Но после того как однажды утром к нам неожиданно заглянул социальный работник, в тот самый момент когда он готовил денатурат в гараже, мой отчим, судя по всему, не посчитал, что это чрезмерная реакция.

— А мать?

— Ей все равно. Она уже давно устала возиться со мной. Теперь я, выражаясь вашим языком,свободен от родительской опеки. Это означает, что я несу за себя юридическую ответственность.

— Тебе, должно быть, приходится нелегко.

— Ничего особенного. Зато я сам себе хозяин. Кейси не рассказывал вам о своей семье? Родители отправили его в лагерь для промывания мозгов, где так называемый воспитатель пытался заставить его путем изнасилования снова стать девчонкой.

— Ты называешь Кейси извращенкой, но говоришь о немон, а неона. — Элли достаточно много слышала о половой идентификации, чтобы поправлять Брэндона, когда тот вначале пытался использовать женские местоимения, но она была вынуждена признать, что употребление правильной терминологии требует определенных сознательных усилий. — Я понимаю твою позицию. Ты неплохо относишься к Кейси, но хочешь, чтобы на него пало подозрение в убийстве Джулии.

— А я понимаювашупозицию. Мне не нужна ваша дружба.

— А я не допущу, чтобы двое эгоистичных ребят, которые врут в церкви, чтобы получить билет на автобус, воспользовались горем родителей, потерявших дочь. Это не шутка, Брэндон. Возможно, тебе было наплевать на девушку из состоятельной семьи, но Джулия мертва. Возможно, ты хочешь, чтобы мы поверили, будто ее убил Кейси, но я могла бы сказать ее родителям, что вы с Вондой сочинили эту историю, чтобы прикрыть собственные задницы.

— Зачем нам это нужно?

— Затем, что их дочь убили вы.

Лицо парня залила краска, проступившая даже из-под зеленой татуировки.

— Да вы что… ничего подобного… Язнал, что полицейские не будут нас слушать.

— Расскажи правду, и я с удовольствием выслушаю тебя.

Минутный страх прошел. Брэндон взял себя в руки и перестал запинаться.

— Можете обвинять нас в чем угодно, но мы не имели никаких дел с Джулией. И у нас не было ключа от этого дома.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Может быть, Кейси и не рассказывал нам конкретно, что он сделал с Джулией, но мы говорим вам правду. Вы правы, он мой друг. И действительно мы с Вондой пришли сюда только из-за денег. Но Кейси сказал, что он убил Джулию. И именно он — а не мы — мог проникнуть в этот дом. Джулия дала ему ключ, когда они встречались. Почему вы не спросите его об этом?

Элли уже начало тревожить возраставшее противоречие между заявлениями Брэндона и впечатлением, которое производил Кейси. Сначала отношения с Джулией. Теперь ключ. Если Кейси имел доступ в дом, он имел доступ и к Джулии. И к ее компьютеру. Он также мог быть автором угроз в блоге Эдриен.

— Что Кейси думал о семье Рамоны?

Брэндон хихикнул:

— Вы имеете в виду его будущих тестя и тещу?

— Кейси в самом деле так любит Рамону?

— В самом деле. Он готов отдать за нее жизнь. Но что касается ее родителей… Он считает их избалованными придурками.

— Почему?

— Ты их знаешь?

— Я знаю людей такого типа.

Парень огляделся, словно окружающая роскошная обстановка служила объяснением его слов.

— Он говорил что-нибудь конкретное о ее родителях?

— Ничего такого. Только то, что когда он однажды появился в их доме, они таращили на него глаза. Ну, знаете, как будто у него было что-то не в порядке.

Элли все еще не представляла, что Кейси мог сознаться в убийстве этим двум ребятам, но в рассказе Брэндона была своя логика. Сейчас она понимала, что, почувствовав симпатию к Хайнцу, отпустила его слишком быстро. Нужно было расспросить Кейси более тщательно во время разговора в парке.

Брэндон сидел, потупив взор. Когда он поднял голову, Элли с удивлением заметила, что выражение его лица смягчилось.

— Как я уже говорил, Кейси мне друг.

Элли напомнила себе, что ему всего шестнадцать, что детство его было ужасным и что сейчас домом ему служили улицы Нью-Йорка, где он не мог рассчитывать на чью-либо помощь или поддержку.

— Так когда же мы получим наши деньги?

Сочувствие, которым Элли только что прониклась к парню, моментально улетучилось.

Глава 30

Элли и Роган нашли Кэтрин Уитмайр в небольшой комнатке на третьем этаже. Как и гостиная на первом этаже, она была обставлена роскошной мебелью, а пол устилали ковры. Тут не было ни телевизора, ни кровати, поэтому комната представлялась Элли совершенно бесполезной.

Как только детективы появились в дверях, Кэтрин тут же поднялась с кресла. Внизу, в вестибюле, ее муж Билл разговаривал по своему смартфону «блэкберри». Элли показалось странным, что в этот момент они находятся порознь. «Если появление в доме двух тинейджеров, утверждающих, что им известна личность убийцы дочери, не являлось достаточным основанием для того, чтобы свести их вместе, — подумала Элли, — бывают ли они вообще когда-нибудь в одном помещении?»

Полицейские и хозяева дома собрались в кухне.

— Вы получили санкцию на арест этой девчонки Кейси Хайнц?

У Элли не было времени объяснять музыкальному продюсеру подробности процедуры получения санкции на арест.

— Мы собираемся отыскать Хайнц немедленно, — ответил Роган. Она обратила внимание на то, что ее партнер не стал упоминать об их разговоре с Кейси прошлым вечером. — Предлагаю вам пока повременить с выплатой денег этим двум тинейджерам.

— Но Билл сказал им…

Роган покачал головой.

— Поверьте мне. Если вы дадите этим ребятам десять тысяч, завтра они уже будут в Сиэтле. Дайте им пару сотен и скажите, что для того, чтобы собрать остальную сумму, потребуется время. Тогда они никуда не денутся.

Билл Уитмайр мерил кухню шагами.

— А вы не можете задержать их на всякий случай, чтобы они действительно никуда не делись?

— Нет, — ответила Элли. — Они не совершили ничего противозаконного.

— Они молчали о том, что знают убийцу, до тех пор, пока не было объявлено о вознаграждении!

— Закон не требует, чтобы люди сообщали об известных им противоправных действиях, мистер Уитмайр.

— Но это же нелепость…

— Иначе вам пришлось бы звонить в полицию каждый раз, когда кто-нибудь в вашей студии закуривает косячок. Вы понимаете?

— Это не одно и то же…

— Я просто объясняю, почему мы не можем задержать этих двух тинейджеров.

— Они не сбегут?

— Вонда уже совершеннолетняя, а Брэндон утверждает, что свободен от родительской опеки, и тогда он приравнивается к совершеннолетним.

— А как насчет… Как это называется? Важные свидетели или что-то в этом роде.

— Только в том случае, если они отказываются сотрудничать со следствием. Как и мой напарник, я убеждена, что они никуда не денутся, если только вы вдруг не выплатите им достаточно крупную сумму денег. — Элли начинали утомлять рассуждения Билла Уитмайра на юридические темы. — У нас имеются и другие версии. Нам необходимо задать вам вопрос по поводу отношений вашей дочери с Эдриен Лэнгстон.

Лицо Билла Уитмайра оставалось совершенно невозмутимым. Вместо него заговорила его жена.

— Билл, ты ведь знаком с мачехой Рамоны. Ты постоянно говоришь, какмолодоона выглядит и какестественноона себя ведет. — В ее голосе отчетливо прозвучала горечь. — Джулия очень любила Эдриен. Она не уставала повторять, какая та замечательная мать. Я прекрасно понимала, какой смысл она вкладывает в эти слова, — с грустью добавила она.

Когда до сознания Билла дошла суть вопроса, он не стал ждать ответов.

— Это нелепость. Вы должны искать Кейси Хайнц.

— Мы этим займемся, и очень скоро, — сказала Элли. — Но нам нужно подготовиться к опросу всех подозреваемых, чтобы получить всю необходимую информацию.

Она принялась рассказывать о блоге Эдриен, как вдруг Кэтрин перебила ее:

— Так этот грандиозный проект Эдриен представляет собой всего лишь блог?

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Пару недель назад Лени Маркс сказала мне, что Эдриен заключила крупный контракт на издание книги. Лени работает в журнале «Нью-Йорк». До нее дошел слух, будто Эдриен продала права на издание своих мемуаров главному редактору издательства «Уотертон Пресс». Все решили, что это будет очередное скандальное откровение жительницы Верхнего Ист-Сайда. Единственный вопрос заключался в том, будет ли Эдриен называть имена. Вот что значит верить сплетням! Блог, о котором начинают говорить на Мэдисон-авеню, очень скоро превращается в контракт на шестизначную сумму.

«Да, это безнадежно», — подумала Элли. Как бы Кэтрин ни горевала два дня назад, сейчас бы она упивалась тем, что ее давняя знакомая — женщина, вышедшая из социальных низов, полюбившая свою падчерицу как родную дочь и относившаяся к дочери Кэтрин как к родной, — оказалась простым блогером, а не писательницей, чья книга должна в скором времени увидеть свет. Сейчас миссис Уитмайр испытывала не душевную боль, а откровенное злорадство. И ревность.

Элли коротко изложила факты, свидетельствовавшие о том, что ноутбук Джулии использовался для размещения в блоге одной из угроз.

— Не было ли у Джулии причин не любить мать своей подруги?

Билл нетерпеливо вздохнул, в то время как его жена покачала головой:

— О чем вы говорите? Я никогда не слышала от нее дурного слова об Эдриен.

— У Джулии имелись запасные ключи от вашего дома, которые она могла передать своим друзьям?

На лице Билла Уитмайра появилось выражение озадаченности. Очевидно, он не имел ни малейшего представления о том, чем жила его дочь.

Кэтрин подошла к узкому шкафу, стоявшему возле холодильника, извлекла из ящика красный кожаный брелок и еще некоторое время рылась в нем.

— Одного нет. Мы храним здесь два ключа. Второй — на серебряном брелоке с этим… как его… Единорогом. Я точно знаю, что на прошлый День Благодарения он был здесь, потому что отдавала его

— Мы не знаем этого наверняка, — сказала Элли самым непринужденным тоном. — Но не исключено, что ваша дочь могла давать ключ от дома своему другу.

— Одному из этих бездомных ребят? — возмущенно воскликнул Билл. — Боже милостивый, этотакпохоже на Джулию!

Кэтрин бросила на мужа быстрый взгляд, мгновенно погасивший вспышку негодования.

— Как я тебе уже говорила, — спокойно произнесла она, — наша дочь отличалась чрезмерной щедростью. На всякий случай я вызову слесаря. И заверяю вас, мы с мужем будем и в дальнейшем предоставлять всю необходимую вам информацию. Но сейчас,пожалуйста, найдите эту Кейси Хайнц.

Сидя в автомобиле, Элли и Роган сравнили показания, полученные ими от Брэндона и Вонды.

Они полностью совпадали. Место. Время. Во что был одет Кейси. Что он говорил. Говорил он так быстро, что они едва успевали воспринимать его слова. Дело было каким-то образом связано с Рамоной. «Я набросился на нее, — сказал он. —И это произошло».Слезы. «Как бы мне хотелось вернуть все назад».

— Они поют одну и ту же песню, — сказал Джей Джей.

— На мой взгляд, слишком уж ладно. Они оба точно помнят, во что был одет Кейси. И то, что он делал стойку на руках возле собачьей площадки.

— Судя по всему, Кейси носит все время одну и ту же одежду и каждый день занимается одним и тем же. Неудивительно, что они запомнили это.

— И одни и те же фразы дословно?

— Послушай, Хэтчер, разве не то же самое говорят адвокаты всякий раз, когда мы с тобой приводим одни и те же детали?

— Мы с тобой — не двое бездомных ребят, которые пытаются выманить вознаграждение у известного музыкального продюсера.

— У нас были свидетели и похуже. Помнишь Отиса Джонса?

Конечно же, Элли помнила. Они построили дело об убийстве на показаниях отбывшего наказание торговца наркотиками, который утверждал, что всю первую половину дня, когда произошло преступление, он курил косячок, в то время как его купали трое наркоманок, служивших ему гаремом. Полицейские не стали даже проверять их свидетелей.

— Да, но мы поверили Отису Джонсу, поскольку его показания соответствовали тому, что мы знали об убийстве. А Брэндон и Вонда? Единственное соответствие, имеющее место в данном случае, — это соответствие между их свидетельствами. И какие-либо инсайдерские детали отсутствуют.

— Может быть, они отсутствуют потому, что Кейси замолчал прежде, чем высказал их? Разве такое невозможно?

— Думаю, возможно.

— Черт возьми, Хэтчер. Эти двое — убогие существа, но если Кейси спал с Джулией, имел ключ от ее дома и ничего не сказал нам? Мы должны разыскать его, не так ли?

— Разумеется.

— Поэтому говорю еще раз: напряги свои умственные способности.

Глава 31

Элли доводилось видеть немало приютов для бездомных. Во время работы в патрульной службе она всеми силами старалась избегать выезда туда по вызовам. Это были грязные ночлежки, переполненные надломленными, отчаявшимися людьми. У нее всегда возникало впечатление, будто стены зданий впитывали в себя горести и печали их обитателей.

Но Центр Надежды для молодых людей не принадлежал к этой категории. Строение с чистым кирпичным фасадом и застекленным атриумом при входе больше походило на центр общины, нежели на приют для бездомных — если не обращать внимания на консьержку с ярко-розовым ирокезом и серебряной цепочкой, соединявшей ее правую ноздрю и ухо.

В парке Вашингтон-сквер какие-либо признаки существования Кейси Хайнца отсутствовали. Мобильный телефон Рамоны отвечал голосовой почтой. Таким образом, Центр Надежды стал следующим пунктом поисков единственного человека, представлявшего интерес для расследования смерти Джулии Уитмайр. Женщина с розовым ирокезом не видела Кейси сегодня, но сказала им, что немедленно разыщет директора центра.

Спустя две минуты их приветствовала женщина с черными, аккуратно уложенными волосами и кожей безупречно алебастрового цвета. Ее строгий костюм и черные чулки отдавали старомодным чопорным формализмом, но это впечатление улетучилось, когда она развела руки в стороны и радушно улыбнулась, словно знала посетителей долгие годы.

— Детективы, меня зовут Чан Мэйри. Добро пожаловать в Центр Надежды. Насколько я понимаю, вы ищете Кейси?

Роган представился, представил Элли и объяснил женщине цель их визита.

— По нашему мнению, Кейси располагает информацией, касающейся дела, которое мы расследуем.

Улыбка директора центра сделалась еще шире.

— Кейси — замечательный человек. Если ему действительно известна информация, способная помочь вам, я уверена, он обязательно поделится ею с вами. Это умный парень, и, я уверена, он добьется в жизни успеха.

— Я побывала во многих приютах, миссис Чан, — сказала Элли, — и не слышала, чтобы кто-то из их обитателей добился больших успехов.

— В этом-то и заключается особенность Центра Надежды. Существуют приюты для матерей с детьми и приюты для взрослых, которые, как правило, имеют какую-либо зависимость либо психическое расстройство или просто махнули на себя рукой. Центр Надежды создан для молодых людей с менее благоприятными стартовыми возможностями, чем у других, которые, тем не менее, все еще пытаются найти свое место в жизни. Мы создаем для этих ребят условия, дабы они могли встать на ноги.

— А каковы были неблагоприятные стартовые возможности у Кейси? — поинтересовалась Элли.

Женщина опустила глаза, продолжая улыбаться.

— Думаю, это дело Кейси решать, с кем ему делиться своими секретами.

— Нам известно, что он транссексуал, если вы это имеете в виду.

— А вы не считаете, что это достаточная причина для того, чтобы у человека возникла необходимость начать новую жизнь?

— А что вы скажете о Брэндоне Сайксе и Вонде Смит? Они тоже ищут возможности, чтобы начать новую жизнь?

По лицу миссис Чан пробежало выражение тревоги.

— Что-то я не слышу от вас дальнейших предсказаний успехов обитателей вашего центра, миссис Чан.

— Пожалуйста, пройдемте со мной.

Они последовали за ней через здание центра, минуя мастерские и маленькие комнаты с койками, пока не достигли крошечного кабинета, в котором помещались лишь письменный стол и два стула.

— Извините за столь стесненные условия. Когда мы строили центр, я решила, что обитателям должно быть отведено максимально возможное пространство.

— Вы здесь с самого начала? — спросил Роган.

— Да. Мы открылись три года назад. До этого я была директором «Оперэйшн Найтуотч». — Элли знала этот временный приют, дававший кров на одну ночь и не обеспечивавший долгосрочного пребывания. — И вдоволь насмотрелась на наших молодых клиентов. Слабые, наивные, они стремились к достойной жизни, но у них ничего не получалось. Вам известно, что каждый второй беглец подвергался дома

Элли с сомнением покачала головой:

— В этой возрастной группе не так уж много бездомных.

— У вас не совсем точные сведения. Треть американских бездомных составляют дети. У нас в списке ожидания никогда не бывает меньше пятидесяти имен.

Элли подумала об учениках школы Касден, сидевших на транквилизаторах. Они даже не догадываются, какое счастье выпало на их долю.

— Вы пригласили нас сюда после того, как мы спросили вас о Брэндоне Сайксе.

— Я не люблю говорить плохо о молодых людях, которым мы стараемся помочь.

— И все же?

Миссис Чан положила руку на сердце:

— У меня особое отношение к Кейси. Если причины, побудившие вас встретиться с ним, каким-то образом связаны с этими двумя ребятами, для меня это тревожный сигнал.

— У нас сложилось впечатление, что они друзья.

— Кейси стремится подружиться с каждым. Но не каждый воспринимает его так, как ему того хочется. Что касается Брэндона — я все же думаю, временами он относится к Кейси неплохо. Кейси общается здесь главным образом с девочками. А с парнями у него проблемы. Мне пришлось выделить ему отдельную комнату, по половым причинам. Брэндон совсем другой. Он защищает Кейси от других парней.

— Так в чем же проблема?

— Для Брэндона это третий и последний шанс остаться здесь. Ранее мы были вынуждены уже дважды просить его покинуть центр из-за употребления наркотиков.

— Каких наркотиков?

— Героина. Мы не доносим в полицию на своих клиентов, но и не терпим подобное поведение. В первый раз мы нашли у него небольшое количество порошка и спустили его в унитаз. Два месяца назад у него был обнаружен шприц. Около месяца назад мы приняли его обратно, но, скажем так, у меня есть причины для беспокойства.

— А как насчет Вонды? — спросила Элли.

— Боюсь, я не смогу принять Вонду назад. — Миссис Чан покачала головой. — Я уверена, она не виновата. Но ее присутствие здесь приносит непоправимый ущерб нашей миссии.

— Как это?

— Она — не могу подобрать другого слова — словно зараза, которая отравляет все вокруг себя. Одна из девушек, Лиза, подала заявление о поступлении в Нью-Йоркский университет. Мы заполнили формы на предоставление ссуды и гранта. Она очень хотела учиться и могла стать первой в своей семье, получившей высшее образование. Но тут явилась Вонда и все испортила. Она сказала Лизе, что таслишком красива, чтобы учиться в университете. Что она проведет лучшие годы своей жизни в аудитории, вместо того чтобы встречаться с мужчинами. И это далеко не единственный случай.

— Извините, миссис Чан, но Вонда не производит впечатления девушки, слишком озабоченной тем, находят ли ее мужчины привлекательной.

— Вы хотите сказать, что она некрасива?

Элли пожала плечами.

— И именно поэтому она постаралась разрушить амбиции Лизы. Потому что Лиза красива, а Вонда нет, но хотела бы быть красивой. Если кто-то отличается хорошим здоровьем, она пытается заставить его есть всякую дрянь. Если кому-то удается устроиться на работу, она не дает ему заснуть допоздна, на следующее утро он просыпает, опаздывает на работу, и его увольняют. Вместо того чтобы стремиться вверх самой, она тянет вниз других. Когда ко мне приходят два детектива, разыскивающие Кейси, и говорят, что к этому имеет отношение Вонда, это вызывает у меня большую тревогу. Кейси попал в беду?

— Мы не хотели причинять вам беспокойство, — сказал Роган. — Нам нужно было просто задать несколько вопросов об этом парне. Пожалуйста, позвоните нам, когда он появится.

Когда Джей Джей и Элли вернулись в офис, сидевший за столом детектив Джон Шеннон поднял голову, и на его лице расплылась улыбка упитанного мальчика, которому только что удалось украдкой съесть пирожок и остаться безнаказанным.

— В чем дело, Шеннон? — спросила Элли. — Ты купил два пончика «Криспи Крем» по цене одного?

Ее слова могли показаться слишком бесцеремонными, если бы они были обращены к кому-то другому, но с Шенноном у них давно вошло в привычку добродушное подтрунивание друг над другом.

— Не знаю, как насчет двух пончиков по цене одного, но у вас, похоже, одна проблема на двоих.

— Что еще?

— Идите и спросите у Лу. Она вышла минут десять назад, совершенно разъяренная. Либо вы здорово напортачили, либо у нее закончились прокладки.

— Кажется, я слышу голос Хэтчер? — крикнула из соседней комнаты Робин Такер.

Она заговорила, еще не успев перешагнуть порог своего кабинета.

— Где вас носило?

Роган показал большим пальцем через свое плечо.

— Работали с Уитмайрами. — Он взглянул на дисплей своего мобильного телефона. — Из дома нам не звонили.

— Черт возьми. Я надеялась, что вы существенно продвинетесь в расследовании этого дела.

Элли хотела было отшутиться, но решила, что время шуток прошло.

— Скажи мне, по крайней мере, кто такой этот бездомный парень по имени Кейси Хайнц, и какую роль он-она играет в деле?

— Он предпочитает, чтобы о нем говорилион, — заметила Элли. — Мы разговаривали с ним вчера вечером. Теперь двое ребят утверждают, будто он убийца. Их показания весьма сомнительны, но мы все-таки разыщем его.

— А ты случайно не знаешь, кто такой Эрл Гандли?

— Частный детектив, которого нанял Билл Уитмайр.

— По словам мистера Уитмайра, — сказала Такер, — этот самый Гандли за двадцать два года раскрыл миллион убийств, и, возможно, был тем самым парнем, который застрелил бен Ладена.

— Ко всему прочему Уитмайры объявили о крупном вознаграждении, не посоветовавшись предварительно с нами, — сказал Роган. — Мы уверены, что именно поэтому эти бездомные ребята и сочинили историю о Кейси.

— Значит, сочинили историю? Ну, хорошо, может быть, этот Эрл Гандли действительно является Супердетективом Столетия. Поскольку он, похоже, задержал Кейси Хайнца и в настоящее время производит обыск в его комнате в приюте для бездомных. Советую вам незамедлительно подключиться и наверстать упущенное.

Глава 32

Когда Кейси делал стойку на руках в парке Юнион-сквер, он выглядел гораздо более довольным и счастливым. Сейчас он сидел в пластиковом кресле в вестибюле здания Центра Надежды, сгорбившись и закрыв голову руками. По бокам от него располагались двое крупных мужчин в черных костюмах. По его вздрагивающим плечам Элли поняла, что он плачет.

При звуке открывающейся двери Кейси резко дернулся.

— Что здесь происходит? — спросила Элли.

Один из мужчин в черном поднялся на ноги. В нем было не меньше метра девяносто.

— Мисс Хайнц пришла с нами

Миссис Чан бросилась к ним по коридору:

— Слава богу, настоящая полиция! Я как раз собиралась звонить вам. Эти люди арестовали Кейси. Я велела им убираться, но Кейси попросил меня позволить им пройти в его комнату. Я попыталась остановить их, но они прошли.

— Это правда, Кейси? Ты действительно сказал миссис Чан, что хочешь, чтобы эти люди прошли в твою комнату?

Кейси кивнул, не произнеся ни слова.

— Взгляните на них. — Миссис Чан гневно взмахнула рукой. — Они явно заставили его.

Увидев зеленые пятна травы на одежде Кейси и грязь на его лице, Элли мысленно с ней согласилась.

— Если эти люди сделали что-нибудь…

Один из мужчин перебил ее:

— На чьей вы стороне, леди? Никто никого ни к чему не принуждал.

Роган уже направился по коридору вестибюля в сторону комнат обитателей центра. Достигнув третьей комнаты справа, они увидели еще двоих мужчин в костюмах. Один — молодой и огромный — настоящий близнец тех двух гигантов, что находились в вестибюле, второй — мужчина в годах средней комплекции, с подернутыми сединой волосами и приятными чертами лица.

— Меня зовут Эрл Гандли, детективы, — представился старший.

Крепкое, уверенное рукопожатие в полной мере соответствовало его внешности.

— Мы были бы чрезвычайно благодарны вам, если бы вы нам предварительно позвонили, — сказал Роган.

На лице Гандли появилась дружелюбная улыбка. Нетрудно было догадаться, почему он добился немалых успехов в роли частного детектива.

— Если бы я сейчас служил в полиции, то сказал бы то же самое.

— Кейси Хайнц выглядит сильно напуганным, — заметила Элли. — Что ваши парни сделали с ним, чтобы заставить впустить вас в его комнату?

—С ним? — Он переглянулся со своим младшим коллегой и ухмыльнулся. — Времена, конечно, меняются, но я достаточно прогрессивный человек. Мы не делали снимничего такого, чего я не делаю при выполнении своей работы. И даже если добрые и вежливые сотрудники Департамента полиции Нью-Йорка применяют своиделикатныеподходы, это сугубо частное дело. Наши действия не нарушают положения конституции. И это гораздо быстрее, чем ждать санкцию на обыск.

— Ну вот, теперь мы здесь, — сказала Элли, — и нам нужно, чтобы вы и ваши гиганты-близнецы покинули это здание. Мы оставим Кейси Хайнца под стражей и если решим произвести обыск, то сделаем это только после получения соответствующей санкции.

— Искать больше нечего. — Гандли указал на картонную коробку с пакетами для вещественных улик, похожими на те, что используются в Департаменте полиции Нью-Йорка. — Видите, все должным образом промаркировано. Думаю, вас особенно заинтересует вот это.

Он извлек из коробки два пакета и передал Хэтчер один из них, прижимая другой к животу рукой.

Внутри пакета был ключ, прикрепленный цепочкой к серебряной фигурке единорога. С чрезвычайно довольным видом Гандли протянул ей второй пакет.

— Не уверен, но, похоже, этоемуне принадлежит.

Во втором пакете лежали черные кружевные трусики. Элли бросился в глаза лейбл «Ла Перла» на резинке. Она видела аккуратную стопку точно таких же трусиков в платяном шкафу Джулии Уитмайр.

Элли последовала за Гандли в вестибюль, дабы удостовериться, что он покинет здание вместе со своими людьми, прежде чем они с Роганом начнут обдумывать дальнейшие действия.

Взгляд Кейси уперся в пакеты с уликами, которые она держала в правой руке. По выражению его лица было видно, что он догадался об их содержимом.

Глава 33

В тот самый момент, когда они освобождали Кейси Хайнца от наручников, чтобы закрыть его в камере, сзади раздался голос:

— Эй, детективы! Роган! Хэтчер!

Элли узнала секретаря, сидевшего неполный рабочий день за конторкой. У него были бледно-розовые волосы и отсутствовало несколько передних зубов. Ребята из отдела звали его Дуги, и она уже давно забыла его настоящее имя. Этим вечером ему посчастливилось сообщить им важную новость.

— Ваша лейтенант сказала, чтобы вы зашли к ней сразу, как только появитесь.

Следовало ожидать еще одного напоминания о возрастающем давлении на следствие со стороны государственных органов и средств массовой информации. В кабинете Такер выяснилось, что она уже позвонила заместителю окружного прокурора. Когда они рассаживались на стулья для гостей, Макс поднялся, подошел к окну и прислонился к подоконнику. Элли встретилась с ним взглядом. Столь привычная на его лице кривая ухмылка на сей раз отсутствовала.

Роган вкратце пересказал им события последних нескольких часов. Оказалось, что Центр Надежды подписывал с каждым из своих клиентов соглашение, из которого явствовало, что он не может рассчитывать на сохранность тайны своей частной жизни. Элли уговорила миссис Чан разрешить им провести «вторую проверку» — после частных детективов. Сотрудники группы изучения места преступления не нашли никаких других улик, кроме тех, что были обнаружены людьми Гандли. Кейси воспользовался своим конституционным правом не свидетельствовать против себя, поэтому его допрос ничего не дал. Сейчас он находится в камере предварительного заключения. Наиболее очевидными уликами против него являлись ключ от особняка Уитмайров и нижнее белье Джулии.

— Кейси всегда может сказать, что Гандли подбросил их ему, — сказала Элли. — С первого взгляда на этого парня видно, что Марк Фёрман[303] по сравнению с ним выглядит «полицейским мечты» для членов Американского союза защиты гражданских свобод.

— У нас нет никаких доказательств, — сказала Такер. — Я сделала несколько звонков. Гандли пользуется хорошей репутацией.

— Ты всерьез считаешь, что каждый частный детектив, пользующийся хорошей репутацией, абсолютно честен — особенно в том случае, если для него на кону стоит доступ к кошельку Билла Уитмайра?

— Жаль, что ты не видела выражения лица Кейси, — сказал Роган.

— Как бы то ни было, нам нужно принимать решение, — сказала Элли. — Если мы отпустим Кейси, он скроется. Если предъявим ему обвинение, не сможем двигаться дальше.

Всем было понятно, что события разворачиваются не так, как предполагалось. Нужен был момент истины, когда становится ясно, что дело раскрыто. Требовалось надежное свидетельство, неопровержимое доказательство, которое они могли бы представить окружному прокурору и на основании которого тот мог бы предъявить обвинение.

Они еще многого не знали о Джулии Уитмайр. Почему эта необузданная девушка в последнее время успокоилась? Может быть, она начала с кем-то встречаться? Если так, то кто это и почему она не рассказала о нем Рамоне? Потому что это был Кейси? И почему она угрожала матери своей лучшей подруги?

Поиск ответов на эти вопросы требовал времени. А времени у них как раз нет. Они могли задержать Кейси только на двадцать четыре часа без предварительного слушания.

— Мы не можем основывать дело об убийстве только

Стоявший у окна Макс барабанил кончиками пальцев по стене.

— Вот что мы сделаем. У нас есть ключ от дома Уитмайров, кружевное белье и первоначальное заявление Кейси, согласно которому он был едва знаком с Джулией. Мы объединим все это, и я смогу добиться от судьи обвинения в несанкционированном проникновении в жилище и краже.

Роган одобрительно кивнул:

— Это, по крайней мере, избавит нас от домогательств прессы.

В отличие от убийства обвинение в несанкционированном проникновении в жилище не привлечет особого внимания репортеров.

— Но через несколько часов его освободят под поручительство, — сказала Такер, — он сядет в автобус и уедет одному богу известно куда.

Макс был готов к такому возражению.

— Я постараюсь, чтобы во время слушания судья узнал о том, что между обвинением в несанкционированном проникновении в жилище и расследованием убийства Джулии Уитмайр существует связь. Если нам повезет, мы добьемся содержания под стражей без освобождения под поручительство, а также сохраним арест в тайне.

— Не уверена, что нам так повезет, — сказала Элли. — Мы добьемся содержания под стражей без освобождения под поручительство, и у нас будет всего несколько дней до созыва большого жюри, не так ли?

— Шесть дней или обвиняемый освобождается.

Итак, в их распоряжении шесть дней для предъявления обвинения в убийстве. Как только обвинение будет предъявлено —еслионо будет предъявлено, — дело направят в суд. Им нельзя медлить. Снятие обвинения в убийстве не в традициях окружной прокуратуры.

Они полностью утратили контроль над ходом расследования.

Глава 34

Она залезла на заднее сиденье двухдверного «БМВ» Рогана, уступив переднее место Максу. Предложение напарника подвезти ее домой было частью повседневной рутины. Как и ее «спасибо, нет». Элли жила в пятнадцати минутах ходьбы от полицейского участка.

Но сегодня Хэтчер воспользовалась его любезностью. Она также приняла предложение Макса поехать к ней вместе. Они не виделись с момента драмы в здании суда. Непродолжительная поездка с Роганом отсрочивала беседу, которая, как ей было хорошо известно, ожидала их.

Диалог начался в тот момент, когда они вошли в кабину лифта.

— Я все думаю о нашем сегодняшнем разговоре, — сказал Макс.

— Только не сейчас, хорошо? Давай сначала посмотрим, дома ли Джесс.

Макс хотел, чтобы она провела ночь у него, но у нее кончилось чистое белье, которое она хранила в шкафу в его квартире.

В глубине души Элли надеялась увидеть брата сидящим на своем любимом диване и стряпающим ужин из содержимого коробок «Спешл К», «Эппл Джекс» и арахисового масла «Кэп’н Кранч», но, к ее разочарованию, квартира оказалась пуста. Она понимала, что они не могли больше игнорировать мину в своих отношениях, на которую случайно наткнулись. На сей раз эту тему затронула Элли, сняв с ног туфли и швырнув их в угол.

— Извини, если то, что я сказала сегодня, застало тебя врасплох. Я действительно считала, что по поводу детей мы думаем одинаково.

— Почему ты так считала, Элли? Мы никогда об этом не говорили.

— Но ты знаешь меня, наверное, лучше, чем кто-либо другой когда-либо знал. Ты знаешь мою жизнь, мою работу, мою натуру. Каким образом я смогу найти место в своей жизни для ребенка?

— Об этом должны позаботиться двое. Все зависит от конкретных людей.

— Если только они этого хотят. Я этогоне хочу.Я никогда этого не хотела.

— Это безумие, Элли. Тебе всего тридцать. У тебя еще много времени…

— Дело не во времени. Чего-то недостает у меня в голове, понятно? Я вовсе не таю от умиления, когда чувствую запах младенца. Разговаривая с детьми, я не сюсюкаю с ними. Я не ненавижу их, но и не нуждаюсь в них. Я хорошо знаю себя и могу сказать, что не принадлежу к категории мамочек.

— Ты хорошо знаешь себя в настоящий момент, и это, среди миллиона прочих вещей, то, что мне в тебе нравится. Но ты меняешься со временем. И если мы будем вместе, возможно, жизнь станет другой и будет в большей степени благоприятствовать появлению детей.

— Нет, жизнь не станет другой. По крайней мере,мояжизнь.

— Не поверю, что ты никогда не хотела высказать это.

— Ты никогда не спрашивал. Что я должна была делать? Заявить на нашем первом свидании, что вход в мою матку строго запрещен?

— Это так похоже на тебя, Элли. Вместо того чтобы поговорить по душам, ты отделываешься остротами.

С этого момента все покатилось под откос.

После второго приступа рыданий в спальне на глаза ей попался дисплей цифрового будильника. Их разговор продолжался больше часа. Они не говорили больше о детях. Они даже не обсуждали больше, кто виноват в том, что не высказал раньше свои предпочтения по данному вопросу. Они ссорились по поводу ссоры, которая вспыхнула между ними из-за первоначальной ссоры.

Они оба страшно устали. Элли знала, чем это закончится. Наступит одна из тех ужасных ночей, когда они будут разговаривать до тех пор, пока постепенно не смолкнут их голоса. Ничто не изменится. Ничто не разрешится. А утром они поднимутся и будут весь день ходить невыспавшиеся.

Нужно было остановиться. Хотя бы на сегодняшний вечер.

— Макс, я больше так не могу.

— Это нечестно, Элли. Ты не можешь взять и уйти только из-за того, что у нас возникли разногласия.

— Я и не ухожу.

— Ты сказала, что больше так не можешь. И раньше говорила то же самое. Ты отталкиваешь меня, утверждая, будто не создана для отношений. Ты ставишь крест на собственном счастье.

Она взяла его руку обеими ладонями:

— Нет, это не так. Я просто больше не могу ссориться. Особенно сегодня. Я очень устала. Мне хочется спать. И мне хочется спать с тобой.

Взгляд Макса смягчился, но он еще не был готов к тому, чтобы закончить разговор.

— Я люблю тебя, Элли, но не знаю, как тебе помочь в такой ситуации. Ты причиняешь боль мне, но в еще большей степени — самой себе, вцепившись в этот карикатурный образ своей личности. Ты такая жесткая, все повидавшая. Ничем тебя не удивишь и не проймешь. Такая позиция чревата серьезными проблемами. Не нужно видеть все в черно-белом цвете.

Элли любила Макса, доверяла ему и знала, что в его словах по поводу ее склонности к слишком поспешным суждениям есть доля истины. Но в глубине души чувствовала, что он не прав. Ей казалось унизительным его предположение, будто она не знает про себя такую элементарную вещь, хочется ей стать матерью или нет. Черт возьми, она не хотела решать

Она встала на колени на полу перед кроватью между его коленей.

— Ненавижу, когда мы ссоримся, — сказала она, глядя на него снизу вверх. — Мне действительно очень жаль, что все так получается. Я очень скучала по тебе.

Макс наклонился, чтобы нежно поцеловать ее, но она жадно впилась в его губы. Они были порознь целых пять ночей, и знали, как найти умиротворение.

Потом Элли, обнаженная, лежала на спине и с наслаждением ощущала влажной кожей прохладный воздух. Макс повернулся на бок и убрал кончиками пальцев волосы с ее лица.

— Почти так же, как было тогда, — сказал он, целуя ее в плечо.

На следующий день после их первого свидания серийный убийца ударом ножа отрезал Элли часть волос и едва не убил ее, когда она вошла в его дом, чтобы предложить себя в заложницы вместо другой жертвы. Этот эпизод принес ей Полицейский Боевой Крест, но она знала, почему Макс упомянул сейчас об этом.Такая позиция чревата большими проблемами. Не нужно видеть все в черно-белом цвете.

Она повернулась на бок лицом к нему.

— Я действительно люблю тебя, Макс.

Он прикоснулся губами к ее губам.

— Мы решим этот вопрос. Пока мы вместе, все будет хорошо.

Элли улыбнулась и поцеловала его, затем закрыла глаза, пытаясь заснуть. Но, услышав его сопение, почувствовала, как по ее щеке катится слеза.

Она знала, что Макс был не таким, как другие. Он был единственным в своем роде. Но сейчас он стал очередным мужчиной, убедившим себя в том, что в награду за его терпение она со временем изменится.

Скрежещущий звук заставил ее вздрогнуть. Спала ли она? Рука машинально пошарила по крышке ночного столика в поисках жужжащего мобильного телефона.

Высветившийся на дисплее номер был ей незнаком.

— Хэтчер слушает.

— Детектив Хэтчер, это Рамона Лэнгстон.

Пора перестать давать номер своего сотового свидетелям. Рядом лежал Макс, обнимая ее за бедро.

— Привет, Рамона.

В трубке слышалось прерывистое дыхание девушки.

— Вы неправы насчет Кейси.

Элли взглянула на будильник. Половина восьмого утра. Она смертельно устала от Уитмайров. Но они потеряли дочь. Меньше всего ей сейчас хотелось общаться с семейством Лэнгстонов. С папой Джорджем, педантичным юристом, не имевшим понятия, как справиться с хаосом, в который погрузилась их жизнь. Со скрытной Эдриен, отрицавшей причастность Джулии к этим грязным комментариям в ее блоге. Теперь их дочь лишила ее возможности поспать еще несколько минут перед возвращением в мир реальности.

Детектив сделала глубокий вдох и заговорила твердым, уверенным голосом:

— Решения о предъявлении обвинения принимаются в окружной прокуратуре. — Она не стала уточнять, что заместитель окружного прокурора, который будет принимать это решение, лежит в этот момент рядом с ней в постели.

— Вы не правы насчет всего. По вашим словам, эту мерзость в блоге писала Джулия. Зайдите сейчас на сайт и почитайте комментарии.

Хэтчер очень хотелось отключить телефон, но вместо этого она прошла в гостиную, нашла свой ноутбук, лежавший на полу рядом с диваном, включила его, ввела URL-адрес в адресную строку браузера и пробежала глазами последние комментарии.

В трубке продолжал звучать голос Рамоны:

— Я не думаю, что мама уже видела это. Она ушла на утреннюю пробежку и опять забыла дома свой дурацкий мобильник. Кто бы ни был автором, он продолжает свое дело. Это означает, что комментарии размещала не Джулия. И не Кейси. Моей маме все еще кто-то угрожает. И этот человек знает ее.

Элли смотрела на экран компьютера.

«Блог „Анонима“? Ну да, конечно. Я знаю, кто ты, Эдриен. Прекрати писать эту чушь, иначе умрешь».

Согласно отметке о времени пост с этой угрозой был размещен всего двадцать минут назад.

— Вы меня слушаете, детектив? Вы были не правы. И насчет Кейси тоже не правы. Я думаю, тот, кто угрожает моей маме, и убил Джулию. Вы должны что-то сделать. Вы должны помочь моей маме.

— Я сейчас приеду.

Макс стоял над ней и тоже читал комментарий.

— Замечательно. Даже если мы решим, что убийцей является Кейси, этот пост станет настоящей находкой для адвоката. Во всяком случае, нам придется устанавливать его автора. Это явно не Кейси и не Джулия.

Элли все еще не могла окончательно отказаться от своего убеждения в том, что Джулия Уитмайр покончила жизнь самоубийством, хотя и признавала существование до сих пор непонятной связи между ноутбуком Джулии и угрозами в блоге Эдриен.

И вдруг Элливсепоняла.

Глава 35

Рамона позвонила детективу, поскольку так положено. Полиция должна помогать людям. К тому же она позвонила той самой женщине, которая беседовала с ней относительно смерти Джулии. Это лучше, чем незнакомый полицейский, присланный службой 911.

Женщина-детектив — ее звали Хэтчер — добралась до ее дома довольно быстро. У нее даже имелись документы с указанием местонахождения компьютеров, использовавшихся для размещения постов с угрозами на сайте ее матери. Она расстелила карту Манхэттена на кофейном столике в гостиной.

— До сегодняшнего дня угрозы поступали из разных мест. Первая пришла с компьютера Джулии, подключенного к Интернету в ее доме. После этого посты приходили из различных общественных мест Манхэттена — главным образом из центра, из таких заведений, как «Юнион Сквер Эквинокс», «Эппл Сто», — но также из Верхнего Вест-Сайда с Семьдесят Второй улицы и Бродвея.

Хэтчер обвела места на карте карандашом.

— Хорошо, — сказала Рамона.

Это был глупый ответ, но она не знала, каким образом подтвердить то, что ей все понятно.

— В этом сегодняшнем посте есть один интересный момент, — сказала детектив. — Мы смогли вычислить компанию, которая размещает блог твоей мачехи. Сегодняшний комментарий поступил с общественного компьютера, установленного в вестибюле отеля на пересечении Мэдисон-авеню и Семьдесят Второй улицы.

Она сделала еще одну пометку на карте в районе Верхнего Ист-Сайда.

— Этот отель расположен всего в восьми кварталах отсюда. Ты сказала, твоя мачеха ушла на пробежку?

— Не называйте ее мачехой. Она моямать. И, надеюсь, вы не думаете, что она имеет к этому какое-то отношение.

— Ты сказала нам во время первой беседы, что Джулия ни в коем случае не причинила бы вред твоей маче… твоей матери. А если она считала, что помогает ей? Ты говорила, что их связывали близкие отношения. Если твоя мать попросила Джулию написать этот пост, пока ваша семья находилась в Ист-Хэмптоне…

— Моя мама никогда

Рамона была так увлечена своим монологом, что не услышала, как открылась входная дверь квартиры. В прихожей стояла Эдриен, все еще тяжело дышавшая после пробежки в парке, — ее мачеха, ее мать. Женщина, которая взяла на себя ответственность по воспитанию Рамоны, когда той было пять лет. По выражению ее лица Рамона поняла, что она сильно испугана.

— Что здесь происходит? Что вы говорите моей дочери?

Рамона, наверное, тоже выглядела испуганной, поскольку она поняла, что мать испытывала страх за нее, а не за себя.

Девушка бросилась к ней и обняла ее за талию.

— Я пыталась позвонить тебе, но ты, как всегда, оставила мобильник дома. Какой смысл иметь мобильный телефон, если ты не носишь его с собой?

— С тобой все в порядке, родная?

Рамона еще крепче прижалась к ней.

— Я беспокоилась за тебя, мама. На твоем сайте сегодня появилась новая угроза. И теперь этот парень назвал твое имя. Кто бы это ни был, мама, он тебя знает.

Девушка увидела, что на лице матери появился страх иного рода. Затем она наклонилась, поцеловала дочь в голову и погладила ее по спине.

— Иди в свою комнату. Я хочу поговорить с детективом Хэтчер наедине.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — спросила Эдриен. — Я вхожу в свою квартиру и вижу испуганную дочь, рядом с которой стоит сотрудник полиции!

— Если Рамона выглядела испуганной, то только потому, что она боится за вас из-за комментариев на вашем сайте, которые вы как будто игнорируете. Сегодня утром появился еще один. И на этот раз человек назвал ваше имя. Извините, если вы подумали, что это я испугала ее, но она действительно испугана. Она боится за вас. И она позвонила мне с просьбой о помощи.

Во время их двух предыдущих встреч Эдриен Лэнгстон выглядела невозмутимо спокойной. Сейчас она была явно встревожена.

Элли показала на карту, развернутую на кофейном столике, и сообщила ей информацию, полученную ими в «Социальном Круге».

— Как видите, сегодняшний пост был отправлен из другого места, нежели предыдущие комментарии.

— Я что-то не вполне понимаю, детектив. Вы ведь расследуете гибель Джулии? Почему вас заботит это?

— Мы задержали одного из друзей Рамоны — Кейси Хайнца, так как он представляет интерес для следствия. Но поскольку Джулия имеет отношение по крайней мере к одному из этих предыдущих постов, адвокат того человека, которому мы со временем предъявим обвинение в убийстве, использует их в качестве аргумента в пользу своего подзащитного.

— Я уже говорила вам, Джулия ни в коем случае не сделала бы ничего подобного.

— Похоже, вы не очень озабочены тем, что кто-то угрожает вам, миссис Лэнгстон. Вас даже не интересуют подробности этого нового поста.

Элли всегда удивляло, что Эдриен не удаляет угрожающие комментарии из своего блога. Она никогда не говорила, что количество посещений ее блога многократно увеличилось после того, как в ее адрес начали поступать угрозы. Кроме того, Кэтрин Уитмайр распространила слух, будто Эдриен якобы заключила крупный контракт на издание книги. И с самого начала Эдриен выражала абсолютную уверенность в непричастности Джулии к анонимным комментариям, а это позволяло предположить, что она знала их автора.

— Если даже какой-то сумасшедший пишет в моем блоге бессмысленные комментарии, мне нет до этого никакого дела. Я прихожу домой, вижу, что с моей перепуганной дочерью беседует сотрудник полиции, и это, естественно, вызывает у меня тревогу. — Миссис Лэнгстон вытерла образовавшуюся в уголке правого глаза слезу. — Извините, я взволнована. Я боюсь, но не за себя, а за Рамону. Ее лучшая подруга погибла, и мы даже не знаем, была ли она убита. Что, если ей тоже грозит опасность?

— Для беспокойства по поводу Рамоны нет никаких оснований. Если кому-то и грозит опасность, так это вам.

— Это всего лишь глупая болтовня.

— Напрасно вы относитесь к этому столь легкомысленно. Это не пустые слова. Автор угроз знает, кто вы. Он упомянул ваше имя. — Элли прочитала текст комментария на дисплее своего мобильного телефона. — «Блог „Анонима“? Ну да, конечно. Я знаю, кто ты, Эдриен. Прекрати писать эту чушь, иначе умрешь». Это не пустые слова, а откровенная угроза. Нам стало известно, миссис Лэнгстон, что благодаря вашему блогу вы заключили контракт на издание мемуаров. Это правда?

— Какое отношение это имеет к делу?

— Я задала вам вопрос.

— Вы задаете ужасно много вопросов, детектив. Вам никогда не приходило в голову, что полиции совсем не обязательно знать все подробности жизни моей семьи?

— Если вы действительно заключили контракт на издание книги, эти угрозы на вашем сайте могли бы послужить вам прекрасной рекламой. Не потому ли вы не удаляете их?

Эдриен покачала головой.

— Если уж вам так нужно знать это, детектив, я действительно заключила контракт на издание книги. И подписала я его еще до появления угроз. Можете поговорить с моим редактором, если хотите. Дженет Мартин, издательство «Уотертон Пресс». Помните, во время вашего первого визита сюда вы не были уверены, покончила ли Джулия с собой или была убита. Теперь вы говорите, что задержали какого-то друга Рамоны, который, по вашим словам, «представляет интерес для следствия». И задаете вопросы о глупых угрозах, которые якобы писала Джулия, но которые продолжили поступать после ее смерти. Вы все портите. Мой сайт был анонимным по определенной причине. Книга тоже должна выйти под псевдонимом. Я хотела помочь людям, рассказывая о том, что произошло со мной, но не хотела, чтобы об этом узнала Рамона. Я не хочу, чтобы она узнала то, что может вызвать у нее страх. Во многих отношениях Рамона все еще остается маленькой девочкой. Ее все пугает. Ее пугает смерть Джулии. Пугает ваше присутствие.

Когда они выходили из квартиры, Элли увидела, что Рамона смотрит на нее из дальнего конца коридора. Ее губы беззвучно задвигались, сначала едва заметно, затем все более и более энергично. Элли не сразу разобрала произносимые ею слова.Вы должны что-нибудь сделать. Помогите ей. Помогите Кейси.

Оказавшись на улице, Элли

— Хэтчер слушает.

— Детектив, это Дженет Мартин из издательства «Уотертон Пресс». Объясните мне, пожалуйста, почему Департамент полиции Нью-Йорка пытается заткнуть рот жертве сексуальных злоупотреблений?

Когда Элли отъезжала на «Краун Виктории» от дома Лэнгстонов, она не заметила человека, стоявшего на углу Парк-авеню и пристально смотревшего на двадцать второй этаж высотного здания. Он приехал на автобусную станцию Порт Оторити в 6.30 утра на автобусе «Грейхаунд» из Буффало, имея при себе лишь спортивную сумку.

Глава 36

Издательство «Уотертон Пресс» размещалось в «Утюге» — треугольном Флэтайрон-билдинг, расположенном на пересечении Бродвея и Пятой авеню. Считавшееся небоскребом в 1902 году, когда оно было возведено, это историческое здание теперь казалось карликом по сравнению с высившимися рядом башнями. Однако размеры — это еще не все. Офисы издательства располагались всего лишь на средних этажах здания, и все же из окон кабинета главного редактора, на северной вершине треугольника, перед Элли открывался чудесный вид на Мэдисон-сквер-парк.

— Дженет Мартин, — представилась поднявшаяся из-за стола редактор, на удивление крепко пожав Элли руку. — Спасибо, что быстро откликнулись. Вы самый симпатичный полицейский детектив, какого я когда-либо видела.

Элли терпеть не могла подобные комментарии, расценивая их как оскорбление других женщин-полицейских, а не как комплименты в свой адрес. Но ей было необходимо понравиться Дженет Мартин.

— Открою вам маленький секрет. Мы получаем надбавку, предназначенную для расходов на поддержание внешности на должном уровне. Косметика, ботокс… Это часть нового плана мэра по реформированию Департамента.

— И чувство юмора. Вкупе с красотой… Превосходно.

— Я еще раз хочу извиниться перед вами. Мне очень жаль, что у нас возникло недоразумение. Мне известно, что Эдриен озабочена сохранением инкогнито, но я не предпринимала никаких попыток разубедить ее издавать книгу с описанием пережитой ею трагедии.

Элли уже объяснилась с Дженет Мартин, когда та высказала ей претензии по телефону, но решила, что немного дополнительного подобострастия не повредит.

Небрежным взмахом руки редактор дала ей понять, что все забыто.

— Мне следовало помнить, что дело касается Эдриен, которая имеет обыкновение раздувать из мухи слона. Я никогда еще не встречала автора, так боящегося успеха. Бьюсь об заклад, в вашем багаже имеются увлекательные истории о том, как вы ловили плохих парней и спасали хороших, — и все в замечательных туфлях «Джимми Чу». Никогда не думали о том, чтобы написать книгу?

— Одна пара «Джимми Чу» поглотила бы весь мой обувной бюджет, а все время, которое я могу отвести на занятия литературным трудом, уходит на составление полицейских отчетов, — сказала Элли, располагаясь в кресле.

— Вы восхитительная девушка! Вам не пришлось бы писать в буквальном смысле слова. Вы не знаете, как это сегодня делается? Слышали, книга Снуки попала в список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс»? Что стоит выпустить книгу такой умной девушке, как вы? Я могла бы продать права телевидению хоть завтра.

— Я вам чрезвычайно благодарна, мисс Мартин, но единственная книга, интересующая меня сегодня, — та, которую собирается издать Эдриен.

— Она настоящая писательница. Все делает сама. У нее просто фантастическая история. К тому же ей приходится защищаться от маньяка, который ее преследует.

— Именно об этом я и хочу с вами поговорить. Вы подписали с Эдриен контракт на издание книги до или после того, как в ее адрес начали поступать угрозы?

— До. Моя племянница — она тоже жертва сексуальных злоупотреблений — следила за блогом и рассказала мне о нем, предложив его в качестве основы проекта издания книги. Я подписала с Эдриен контракт три недели назад. Говоря откровенно, заплатила больше, чем рассчитывала, но было за что. Как я уже говорила, она из тех редких авторов, которых мало заботит успех. Да и деньги, кажется, ее не особенно интересуют.

— Как, по-вашему, угрозы будут способствовать продвижению книги?

— Я и так уже подняла тираж до четверти миллионов экземпляров. Единственная проблема заключается в том, что этот мерзавец терроризирует Эдриен. Сегодня она звонила мне и сказала, что хочет вернуть аванс и расторгнуть контракт. Я предложила ей увеличить сумму, но, как уже было сказано, она не очень нуждается в деньгах.

— Я думаю, у вас нет никаких предположений относительно личности этого мерзавца.

— Кто знает, почему эти сумасшедшие делают то, что они делают? И если вы думаете, что это я, посмотрите наш каталог. Даже четверть миллиона экземпляров не сделает эту книгу лидером продаж. Я взялась выпустить книгу Эдриен только потому, что хочу помочь многочисленным женщинам, попавшим в беду.

— Если говорить откровенно, один из моих коллег полагает, что Эдриен могла писать эти угрозы сама.

Всегда лучше, если в роли плохого парня выступает несуществующийколлега, нежели ты сам.

— Готова поставить последний доллар, что это не так. Я занимаюсь издательской деятельностью тридцать два года, и мне не раз приходилось иметь дело с авторами, озабоченными сохранением инкогнито. Многие выпускают книги под псевдонимом. Никаких рекламных туров и интервью.

— Это не сказывается на продажах негативным образом?

— Шутите? Это лишь разжигает интерес публики. Загадка — один из самых эффективных маркетинговых крючков. Кто она? Кто эти люди, о которых она пишет? Мы скажем читателю, что нам пришлось изменить имена, даты, названия городов и детали, и тогда автор сохранит инкогнито. Но я никогда не сталкивалась с такими, как Эдриен. Упрямая, своенравная. Я уже сбилась со счета, сколько раз она грозилась разорвать контракт. Стоило мне заикнуться о проверке фактов, как с ней едва не случилась истерика.

— Что за проверка фактов?

— А вы не слышали? Книга «Миллион маленьких кусочков лжи» заставила нас проверить всех наших авторов. Мы всегда говорим читателям, что изменили детали в целях сохранения инкогнито, но нам нужна уверенность в том, что история в своей основе является подлинной. Узнав о том, что мы будем проверять соответствие ее повествования фактам, Эдриен настояла на включении в контракт статьи о неразглашении конфиденциальной информации. Она сказала, что вы знаете о книге, и только поэтому я вам это рассказываю. Эта женщина сведет меня с ума раньше, чем выйдет книга.

— Она сказала мне, что не желает, чтобы прошлое вторгалось в настоящее.

— Тем не менее. Я прочитала достаточно сделанных ею записей, чтобы составить представление о ее муже. Поймите меня правильно: это один из тех моментов, которые делают

Элли не оставалось ничего иного, кроме как согласиться с редактором. Но если предчувствия Дженет Мартин в отношении Эдриен верны, то предчувствия Элли окажутся ошибочными. Судя по всему, человек, преследовавший Эдриен, не собирался успокаиваться.

Глава 37

Наступил четверг. Минуло три дня с момента обнаружения тела Джулии Уитмайр и почти два — с момента задержания Кейси Хайнца. Элли была последней из тех, кто вошел в совещательную комнату окружной прокуратуры.

— Вы видели заглавную статью в журнале «Нью-Йорк» за эту неделю?

Она швырнула только что купленный номер на стол перед Роганом и Максом. Статья, озаглавленная «Смертельное давление на учеников элитной школы», была снабжена помещенными рядом фотографиями Джулии Уитмайр и юноши по имени Джейсон Моффит с лучезарными улыбками на лицах.

Макс постучал пальцами по странице со статьей.

— Здесь говорится, что Департамент полиции Нью-Йорка продолжает расследование смерти Уитмайр, но, по сведениям из внутренних источников, это почти наверняка самоубийство.

— Не смотри на меня так, — сказала Элли. — Я никогда не допускаю утечек в прессу. И кроме меня хватает людей, которые думают точно так же. Статья посвящена вовсе не Джулии. Они использовали ее смерть, как и гибель этого другого ученика от передозировки героина, чтобы пролить свет на то, какое давление оказывается на ребят в школе Касден. Сейчас, наверное, директриса рвет эти страницы в клочья.

Донован взглянул на часы.

— Фолджер прислал мне сообщение по электронной почте. Он задержится на несколько минут из-за пробок.

Они ждали адвоката Кейси Хайнца, Чада Фолджера. Встречи проводящих расследование детективов с адвокатом обвиняемого, как правило, не практиковались, но в этом деле с самого начала все было необычно. Первоначальный вердикт о самоубийстве. Привлечение частного детективного агентства. Объявление о вознаграждении.

— Фолджер — крепкий орешек, — заметил Роган. — Как это парню из приюта для бездомных удалось заручиться его поддержкой?

— Фолджер защищает его бесплатно, на общественных началах. Эта дама из приюта…

— Чан Мэйри, — подсказала Элли.

Джей Джей показал на нее пальцем.

— Среди нас Человек Дождя.

— Миссис Чан позвонила в одну из крупных национальных коллегий адвокатов ЛГБТ, отстаивающих интересы сексуальных меньшинств, членом которой является Фолджер. Теперь он заявляет, будто располагает важной информацией по этому делу, и желает как можно быстрее встретиться с нами.

Раздался стук, и дверь распахнулась. В помещение вошел хорошо одетый мужчина лет сорока с небольшим. Элли познакомилась с ним совсем недавно, когда он принимал участие в одном из крупнейших в истории страны процессов по делу о корпоративном мошенничестве, широко освещавшемся в средствах массовой информации. Защита тогда одержала победу.

— Извините, что заставил вас ждать. Вы, должно быть, Элли Хэтчер и Джей Джей Роган. Кейси сказал мне, что вы были довольно деликатны по отношению к нему, с учетом обстоятельств.

Роган скептически поднял брови:

— Мы не привыкли к тому, что обвиняемые называют нас хорошими парнями.

На лице Фолджера расплылась широкая улыбка.

— Может быть, сказать «хорошие парни» было бы преувеличением, но он употребил слово «деликатны». Высокая похвала по сравнению с тем, что мне обычно приходится слышать.

Чад обменялся быстрым рукопожатием с Максом.

— Донован, — представился тот.

Едва они расположились за столом, как Фолджер тут же опять вскочил на ноги и принялся мерить шагами маленькую комнату.

— Разрешите мне поблагодарить вас за то, что вы согласились меня выслушать. Я хочу с самого начала довести до вашего сведения, что Кейси не сделал никаких заявлений по поводу причинения ему ущерба или злоупотреблений ни с вашей стороны, ни со стороны других сотрудников Департамента полиции Нью-Йорка.

— Мы же деликатные ребята, — с ухмылкой произнес Роган.

— Именно. Но Эрл Гандли — совсем другое дело. А неандертальцы, которых он нанял в качестве помощников, еще хуже. — Чад вытащил из портфеля пухлую папку «Рэдвелд» и бросил на стол. — Это жалобы, поданные на Гандли, когда он еще служил в полиции.

— Нам говорили, что он никогда не подвергался служебным взысканиям, — сказал Макс.

— Правда, со временем все эти жалобы были отклонены, но я думаю, всем нам хорошо известно, что дыма без огня не бывает.

— Лишь иногда, — заметил Макс.

— И вот поэтому у меня в офисе хранятся три коробки с папками, каждая из которых содержит гражданские иски против агентства Гандли. Чрезмерное применение силы. Незаконное проникновение. Одна леди, муж которой поручил Гандли раздобыть документальные подтверждения ее неверности, заявила, будто эти парни ворвались в ее ванную в тот момент, когда она принимала душ вместе со своим личным тренером, чтобы сфотографировать их. Они называют себя детективами, хотя в действительности являются настоящими головорезами.

Элли догадывалась, каким образом юрист, наделенный талантами Фолджера, мог бы использовать тот факт, что кто-то написал угрозу в адрес Эдриен Лэнгстон — продолжая деятельность, начатую Джулией, — вчера утром, когда его клиент находился под стражей.

— Мне тоже не нравится, что Гандли принимает участие в расследовании, мистер Фолджер, — сказала Элли. — Но факт остается фактом: у Кейси найден ключ от дома Джулии Уитмайр, а также ее белье.

— Она дала ему ключ два месяца назад, чтобы у него было место, куда он мог бы деться в случае крайней необходимости. Это был акт доброты со стороны девушки, но Кейси не собирался злоупотреблять ее доверием. Он попросту забыл об этом ключе.

— Слишком важная вещь, чтобы о ней можно было забыть.

— Вы же не спрашивали его, есть ли у него ключ. Вы спрашивали, сколько раз он оставался с ней наедине, и Кейси сказал вам правду. Как выяснилось, во время последней из этих встреч они были близки. Она незаметно для него сунула трусики в карман его куртки в качестве маленького сюрприза, или что-то в этом роде.

Элли не могла припомнить случая, чтобы адвокат подтверждал столь компрометирующий его клиента факт.

Очевидно, Макс был удивлен не меньше ее.

— Чад, вы уверены, что не действуете на нашей стороне в этом деле?

— Вчера я провел с этим парнем шесть часов и думаю, что во всем разобрался. Он серьезно влюблен в одну из подруг Джулии.

— В Рамону Лэнгстон, — уточнила Элли.

— Совершенно верно. Когда он произносит ее имя, возникает впечатление, будто у него вот-вот глаза вылезут из орбит. Но не каждая девушка отважится встречаться с парнем… находящимся в положении Кейси. И тогда появляется любительница приключений, красивая девушка Джулия, и берет его в оборот. Кейси не хотел, чтобы Рамона узнала об этом.

— Даже когда

— Парень был страшно напуган. Люди Гандли перешли все границы. Они выволокли Кейси на улицу, угрожали ему, причиняли ему боль. И это было только начало. То, что они сделали с ним, стало причиной душевных мук.

— Прямо-таки душевных мук? — удивилась Элли.

— Я никогда не употребляю такие слова всуе, детектив. Этих людей следовало бы посадить под арест. Сначала они ощупали грудь Кейси снаружи. Когда до них дошло, что его груди стянуты с помощью бандажа Эйса, двое из них просунули руки ему под рубашку и сорвали бандаж. Затем они ощупали промежность, насмехаясь над ним по поводу отсутствия у него мужских гениталий. Один из них даже сказал — сейчас я процитирую: «Ты, видимо, смущена, моя милая. Тебе просто нужно, чтобы я привел тебя в порядок». Кейси признался бы, если бы они спросили его. Однако им, по всей видимости, было известно: что бы он ни сказал, это не будет вписываться в картину преступления. Поэтому они добились от него согласия на обыск в его комнате в приюте.

Элли вспомнила травяные пятна на брюках Кейси. Они могли появиться в результате его силового задержания в парке. Или в результате событий, описанных Фолджером.

Макс постучал костяшками пальцев по столу.

— Что-нибудь еще?

— Говорю вам: Кейсинеубивал Джулию Уитмайр. Скажите откровенно, неужели вы верите, что задержали бы его, если бы он объяснил вам в приюте во вторник вечером, откуда у него ключ и нижнее белье? Эксперты по психиатрии подтвердят, что Кейси чрезвычайно восприимчив к принуждению. В результате душевной травмы, перенесенной им в процессе трансформации из женщины в мужчину, у него вызывает особенно сильный страх тот вид насилия, которым угрожали ему эти люди. Кроме того, он проходит курс лечения биполярного аффективного расстройства, что способствует снижению способности противостоять давлению.

— Пару дней назад Кейси делал стойку на руках в парке, — заметил Макс. — И эти детективы беседовали с ним довольно долгое время. Он не выглядел ни подавленным, ни безумным.

— Люди, страдающие маниакально-депрессивным синдромом, не пребывают постоянно в одном из двух полярных состояний. У многих из них наблюдаются продолжительные периоды нормального настроения. У них могут возникать смешанные состояния, когда одновременно проявляются признаки и депрессии, и безумия. Вы можете удостовериться, посмотрев тюремный журнал, что мой клиент имел при себе два сильных антипсихотических средства, прописанных ему доктором Дэвидом Болтом.

Занося это имя в записную книжку, Элли осознала, что оно ей как будто знакомо. И тут до нее дошло, что во время дебатов в Нью-Йоркском университете, которые она смотрела в Интернете, доктор Болт ратовал за употребление школьниками психотропных средств.

— Я так понимаю, это экспериментальное использование лекарств. По иронии судьбы этот ваш звездный свидетель, Брэндон Сайкс, рассказал Кейси о клинических испытаниях. Я продолжаю собирать информацию о диагнозе Кейси, и убежден, это поможет и вам понять, почему Кейси казался таким смиренным и безропотным во время задержания. Что касается Брэндона Сайкса и Вонды Смит, я еще только начинаю разбираться с ними, но уже могу сказать вам, Макс, вы вряд ли захотите, чтобы они предстали перед жюри. Вонда — наркоманка, которая заводит знакомства с пожилыми мужчинами, а потом, оказавшись у них дома, крадет их бумажники.

Элли встревоженно взглянула на Макса. Сведения адвоката совпадали с тем, что они узнали от Чан Мэйри.

— А это испытание лекарств, в которое Брэндон втянул Кейси? Выходит, Брэндон сфальсифицировал его диагноз. Только подумайте: он принимает экспериментальные антипсихотические средства, предназначенные для психического состояния, которого у него нет, — всего за сотню долларов в неделю, которые ему платят исследователи. Вы не думаете, что он солгал по поводу Кейси, надеясь получить сто тысяч долларов?

Фолджер наконец сел на стул и положил ладони на стол.

— Послушайте, обычно я дожидаюсь судебного заседания, но, мне кажется, если вы хорошо поразмыслите, то поймете, что дальше двигаться в этом направлении не имеет смысла. В противном случае я посоветую Кейси воспользоваться его правом дать показания перед большим жюри и гарантирую вам: кто-нибудь из присяжных захочет услышать всю историю целиком. Присяжные большого жюри могут вызывать своих собственных свидетелей. Они будут задавать Гандли неприятные вопросы, хотите вы того или нет. Они захотят увидеть Вонду и Сайкса. Они захотят узнать больше о Джулии, а это означает, что в суд будут вызваны ее родители и эти зомби из Касдена. «Нью-Йорк» уже опубликовал статью, в которой сказано, что это было самоубийство. И даже если большое жюри вынесет обвинительный вердикт, будет еще судебное заседание. В данный момент ни окружная прокуратура, ни Департамент полиции Нью-Йорка еще не в курсе того, что произошло с моим клиентом. Но если в этом вопросе вы встанете на сторону Гандли, у меня не останется выбора. Будете нести ответственность вместе с ним.

Элли стало ясно, почему клиенты платят большие деньги за услуги этого парня. Квалификация адвоката сводится не только к навыкам поведения в зале судебных заседаний. Фолджер прекрасно разобрался в сложившейся ситуации. Он понял, что Уитмайры и Касден тянут окружную прокуратуру в разные стороны. Возникла перспектива появления передовиц, посвященных противостоянию состоятельной, могущественной семьи и бездомного парня, подвергшегося насилию.

Если Макс и ощущал давление со стороны Чада, он не подавал виду.

— Мне нужно время, чтобы все хорошенько обдумать.

— Сообщите мне о своем решении. Вы должны прийти на заседание большого жюри до понедельника, прежде чем Кейси привлечет к себе всеобщее внимание.

Глава 38

Единственными знакомыми Элли психиатрами были работавшие на штат эксперты, которые обследовали обвиняемых, заявлявших об испытываемых ими проблемах с психикой. Те, которые появлялись на слушаниях гражданско-правовых дел, когда она несла патрульную службу, и определяли, представляет ли обвиняемый реальную опасность как для себя, так и для других. Те, с которыми она была вынуждена встречаться якобы для собственной пользы на различных этапах своей карьеры: после того, как полиция Вичиты задержала наконец серийного убийцу, на которого ее отец охотился всю свою сознательную жизнь; после того, как она убила человека в Джерардс Пойнт; после того, как у нее на глазах ее лейтенант всадила две пули в шею и живот своего бывшего друга.

Привыкший иметь дело с клиентами из Верхнего Вест-Сайда, доктор Дэвид Болт не был похож на этих нанимаемых штатом психоаналитиков. Утилитарной офисной мебели из искусственного красного дерева он предпочитал глянцевитый минималистский декор. Это называлось «маленький отпечаток». Углы приемной украшали белые ирисы. В

Это помещение никак не ассоциировалось с безумием. Оно напоминало салоны красоты, которые все уговаривал ее посещать бывший бойфренд, инвестиционный банкир. По его словам, проведенные там часы должны были приобщить ее к ценностям «отдыха и релаксации». Он пытался убедить ее в необходимости «баловать себя». Но понятие Элли об отдыхе и релаксации сводилось к бутылке «Джонни Уокер Блэк» и целому сезону сериала «30 потрясений» за один присест. Темная комната, растертое после ванной, словно кусок «Кобе биф», тело, звуки записи пения птиц — таково ее представление об уюте и покое.

Доктору Болту было около пятидесяти. Если бы она уже не видела его в Интернете, то, судя исключительно по декору офиса, ожидала бы увидеть более гладкого и прилизанного мужчину. Сегодня он был облачен в серый шерстяной свитер поверх рубашки на пуговицах и черные брюки. У него были длинные, висевшие бахромой каштановые волосы. Лицо светилось сердечной улыбкой.

Когда детективы объяснили цель своего визита, доктор сделал какую-то запись в блокноте и затем скрестил на груди руки, словно арбитр, наблюдающий за повторным показом эпизода спортивных соревнований.

— Черт возьми. Я окончил школу двадцать шесть лет назад, и с тех пор всего в третий раз оказываюсь в подобной переделке.

— А что это за переделка? — поинтересовался Роган.

Он тоже скрестил руки на груди. Иногда Элли приходила мысль, не в пещерные ли еще времена мужчины приучились копировать язык тела друг друга.

— Видите ли, я не очень компетентен в этих вопросах. Вы приходите сюда и спрашиваете меня о некоем человеке по имени Кейси Хайнц. Я не вправе говорить вам, знаком ли мне человек с таким именем. Думаю, вы, вероятно, сделали определенные выводы из моих слов относительно переделки. Муж моей сестры служит в полиции. Правда, в Детройте. Я имею в виду, что мне хотелось бы помочь вам.

— Значит, мы по одну сторону баррикад, — сказала Элли.

— За исключением того, что я не могу раскрывать свои отношения с людьми, являющимися моими частными клиентами и участниками клинических испытаний. Если я сделаю это, Американская медицинская ассоциация и Американская психиатрическая ассоциация отберут у меня лицензию, не говоря уже о проблемах с Федеральным агентством по контролю за продуктами и лекарствами в связи с одобрением результатов моих исследований.

— Но Кейси Хайнц сказал нам, что он проходит у вас курс лечения, — сказала Элли. — Это меняет дело.

— Нет, не меняет, — возразил Болт. — Пациент может раскрывать факт существования у него взаимоотношений с доктором, не раскрывая деталей этих взаимоотношений. Так, по крайней мере, мне постоянно втолковывали во время моей учебы. Офицеры полиции иногда блефуют, утверждая, будто им уже известна личность пациента — уверен, к вам это не относится, — но некоторые мои коллеги пострадали из-за такого рода трюков.

— Стало быть, мы встретимся с окружным прокурором и добьемся повестки в суд.

— Мне действительно хотелось бы помочь вам, — сказал доктор.

— Мы понимаем.

Обычно подобный сарказм в адрес человека, обладающего столь высоким социально-экономическим статусом, влек за собой телефонный звонок лейтенанту или лекцию о необходимости уважительного отношения к людям. Но Болт лишь рассмеялся.

— Послушайте меня, детективы. Я не могу рассказывать вам о конкретных пациентах, но могу рассказать вкратце о своей работе вообще. — Он указал рукой на два стула, стоявшие по другую сторону стола. — «Эквиван» — новое фармацевтическое средство лечения биполярного аффективного расстройства, известного также как маниакально-депрессивное состояние или просто маниакальная депрессия. И диагноз, и лечение биполярного аффективного расстройства у молодых людей вызывают массу противоречий. Некоторые специалисты считают, что дети есть дети. Они, к примеру, говорят, что в то время как радикальные жизненные перемены могут вызывать клинические изменения у взрослых, молодые люди еще не способны оценивать серьезность принимаемых решений. Подобным образом, по их словам, чувство беспомощности и отчаяния может служить сигналом тревоги у взрослых, но должно рассматриваться в качестве нормального явления у подростков.

— На этой неделе мы беседовали с одним учителем, который считает, что его ученики употребляют чрезмерное количество медикаментозных средств, — заметил Роган.

— Легко рассуждать, пока ваш ребенок не сбежал из дома. — Элли вспомнила, с какой страстью Болт говорил во время дебатов в Нью-Йоркском университете о душевной боли и разочаровании, которые он наблюдал у своих юных пациентов. — С учетом всего этого многие лекарства на рынке являются экспериментальными, и их употребление молодыми людьми вызывает ожесточенные споры. Это подводит нас к моим исследованиям. Идея «Эквивана» заключается в том, чтобы использовать активный ингредиент антидепрессанта, который может таить в себе немалый риск, если он применяется в качестве средства лечения биполярного аффективного расстройства, но в сочетании со стабилизатором настроения это лекарство, как выяснилось, более эффективно, нежели антипсихотическое средство.

— Доктор, вы нас теряете.

— Говоря вообще, мы пытаемся сочетать лучшее из двух сфер. Взять хорошее и нейтрализовать плохое. «Эквиван», по своей сути, представляет собой комбинацию двух имеющихся в продаже лекарств — «Эквилибриума», являющегося стабилизатором настроения, и «Флована», являющегося антидепрессантом. Отсюда и название — «Эквиван». Мы испытываем его на молодых людях в возрасте от десяти до двадцати лет. Это позволяет нам не только оценить эффективность лекарства, но и определить зависимость его воздействия от возраста. Возможно, то, что творит чудеса с двадцатилетними, приносит вред десятилетним. Естественно, мы хотим знать это. Чтобы принять участие в испытании, пациенты должны отвечать критериям биполярного аффективного расстройства первой стадии, классической маниакально-депрессивной формы болезни в соответствии с классификацией по DSM-IV.

Болт принялся было расшифровывать эту аббревиатуру, но Элли махнула рукой. Поскольку многие преступники страдают психическими заболеваниями, каждый полицейский слышал о «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам».

— Пациенты не могут принимать никакие другие лекарства от депрессии и иных психических заболеваний. Они должны быть согласны с условиями протокола исследования лекарства, одно из которых предусматривает, что на основе произвольного выбора одни пациенты будут получать активное лечение, а другие — плацебо.

— Значит, не все пациенты действительно получают «Эквиван»?

— Именно так. В любом солидном испытании лекарств используется контрольная группа. Если бы мы давали «Эквиван» всем пациентам, то не имели бы возможности знать, по какой причине улучшается настроение и повышается психологическая устойчивость, — в результате лечения или вследствие воздействия других факторов, таких как изменения погоды и успехи в работе, либо в силу простого совпадения. Поэтому четверть наших пациентов получают «Фловиан», четверть — «Эквилибриум», четверть — их комбинацию, «Эквиван», и четверть — плацебо.

— Если комбинация лекарств дает эффект, — сказал Роган, — это значит, вы сознательно лишаете некоторых из своих

— Что поделаешь, детективы. Таков научный метод. И именно поэтому наши пациенты подписывают строгие обязательства о неразглашении. Если уж на то пошло, нельзя сказать, что мы действительно лишаем их чего-то. Каждый мой пациент получает амбулаторное лечение, за которое некоторые жители этого города платят немалые деньги. Проблема в том, что мы пока не знаем, приносит ли это лекарство пользу. Возможно, «Эквиван» совершенно неэффективен. Возможно, он даже ухудшает состояние.

— Насколько мы понимаем, пациентам платят за участие в испытании, — сказала Элли.

Ученики Касдена платят огромные деньги за то, чтобы притупить сознание, в то время как фармацевтические компании платят за то, чтобы остальное население тоже подсело на их продукцию.

— В этом нет ничего необычного. Суммы весьма скромные. Это всего лишь компенсация за трату времени и транспортные расходы.

Для психиатра из Верхнего Вест-Сайда сотня долларов, возможно, и представлялась скромной суммой, но для шестнадцатилетнего бездомного парня вроде Брэндона Сайкса это было целое состояние.

— Можно симулировать маниакально-депрессивное состояние?

— Только теоретически. Такое случалось раньше, но DSM-IV содержит специальные критерии, имеющие целью выявление ложных сообщений.

— Понятно. А это правда, что человека с маниакально-депрессивным расстройством легче подвергнуть принуждению?

— Вне всякого сомнения. В состоянии депрессии у человека может отсутствовать воля, необходимая для того, чтобы противостоять давлению. Он испытывает чувство безнадежности и к тому же лишен душевной энергии, чтобы сопротивляться принуждению.

— А в маниакальной фазе? — спросила Элли.

— Хуже работает интуиция. Вы можете подумать, что маниакальное состояние побуждает человека к борьбе. Но, находясь в этом состоянии, он не думает о последствиях. Он хочет подать доллар бездомному. Помогать другому человеку так приятно, что он подает ему вместо одного двадцать долларов. После этого он идет в банк, закрывает счет и раздает всю свою наличность на улице. Человек, находящийся в маниакальном состоянии, выполняет чью-то просьбу и, прежде чем он осознает это, теряет над собой контроль.

— А может ли человек с маниакально-депрессивным расстройством быть более склонным ко лжи, если он считает, что это каким-то образом поможет ему?

В данный момент она думала о Брэндоне Сайксе.

— Говоря вообще, да. И в основном по тем же самым причинам.

— А как насчет убийства?

— Прошу прощения?

— Способен ли человек, страдающий этим расстройством, неожиданно впасть в ярость и убить друга в ходе незначительного спора?

— Такие случаи, несомненно, имели место. Эти люди могут полностью терять контроль над собой.

— Следовательно, если мы имеем обвиняемого в убийстве, который может страдать маниакально-депрессивным расстройством, нам необходимо узнать, принимает ли он лекарства для лечения этого расстройства, не так ли?

— Цель лечения заключается в том, чтобы помочь людям. Мы надеемся, что при постоянном употреблении лекарство будет поддерживать человека в нормальном состоянии на протяжении длительных периодов времени. Мы не можем полностью излечить это заболевание, но стараемся снизить частоту, продолжительность и интенсивность колебаний между двумя полюсами.

Элли улыбнулась. А она думала, что «общий разговор» с доктором Болтом будет пустой тратой времени. Она записала дословно его последнюю фразу в блокнот. Он сказал все, что им было необходимо от него узнать.

Глава 39

Макс со стоном откинулся на спинку стула.

— Черт возьми! Сначала записи интернет-трафика «Социального Круга», теперь досье на доктора, испытывающего лекарства? Запросы этих документов могут стать новым кругом ада для юристов.

Элли обняла себя за плечи и сидела в таком положении до тех пор, пока не почувствовала, что напряжение спало.

— Извини, дружок. Ловить плохих парней — очень тяжелый труд.

— Ладно, я перестану ныть. Но это весьма непростая задача.

Макс уставился на лежавшую перед ним клавиатуру. На экране его компьютера было начало заявления о получении санкции на ознакомление с досье Дэвида Болта. Пока он составлял аффидевит[304] в поддержку заявления о получении санкции, Роган искал в ноутбуке необходимую информацию.

— Отлично. Мы имеем здесь все, о чем вы узнали у доктора Болта. Скажите мне, что вам о нем известно — образование, дипломы и тому подобное.

Роган отыскал краткое жизнеописание Болта и, прочитав его, присвистнул.

— Научные должности в Нью-Йоркском университете и в Гарварде. Медицинские должности в Нью-Йоркском пресвитерианском госпитале, Колумбийском медицинском центре и онкологическом центре Слоун-Кеттеринг. Получатель всех видов грантов как от Национальных институтов здравоохранения, так и от частных. Триллион премий. Две книги. Резиденция на горе Синай. Диплом медицинского факультета Гарварда. Учеба в Йеле. О, как мило! Аттестат школы Касден. Достаточно?

Макс продолжал стучать по клавишам.

— Смотрится неплохо. Похоже, вы выполнили наше домашнее задание. А как насчет двух лекарств, составляющих «Эквиван»?

Роган отыскал информацию по «Эквилибриуму» и «Фловану». Элли рассмеялась, услышав, как он пытается выговорить названия ингредиентов лекарства. В конце концов он оставил попытки и повернул экран ноутбука к Максу.

— Понятно. А какие компании их производят?

Элли были знакомы названия двух крупных фармацевтических компаний.

— Судье в самом деле необходимо все это знать?

— Надеюсь, нет. Я боюсь, что судья захочет, чтобы мы собрали информацию об этих компаниях, а это займет месяцы. У нас же есть всего четыре дня, чтобы принять решение по Кейси.

— Неужели для них имеют какое-то значение сведения о двух пациентах?

— Если фармацевтические компании финансируют исследования, они могут быть заинтересованы в конфиденциальности этой информации.

Джей Джей продолжал искать дополнительные данные, дабы заявление о получении санкции выглядело как можно более обоснованным.

— Судя по биографии Болта, я бы сказал, что велика вероятность частного финансирования. — Он опять повернул экран ноутбука к Максу и Элли. — «Подписанный кровью договор между психиатрией и фармацевтической промышленностью».

Это было название поста, размещенного два года назад на сайте «Здравоохранение является правом каждого». Его автор задался целью документально подтвердить кровосмесительную связь между фармацевтическими компаниями и сферой психиатрии. Американская психиатрическая ассоциация постепенно сокращала финансирование своих торговых соглашений с фармацевтическими компаниями во избежание возникновения конфликта интересов. Это решение было принято после появления в «Нью-Йорк Таймс» разоблачительной статьи о взятках на общую сумму в миллионы долларов, выплаченных докторам, выписывающим рецепты, которые способствовали процветанию психофармакологического бизнеса.

В конце поста был приведен список двадцати участников «подписанного кровью договора» между психиатрией и «большой фармакологией». Под номером двенадцать в нем значился доктор Дэвид Болт — главным образом благодаря деньгам на исследования, полученным им от производителей лекарств за последние годы.

— Это интересно, — сказал Роган, возвращаясь к середине статьи. — Здесь говорится, что вскоре после недавнего конфликта ведущие медицинские школы потребовали от своих профессоров и практикующих врачей задекларировать все свои доходы, полученные из частных источников.

У Элли никогда не было повода задумываться об источниках финансирования исследований эффективности лекарств.

— Разве это не абсурд, когда компании контролируют испытания собственных лекарств?

— С учетом сегодняшних ограничений расходов кто, кроме них, будет за это платить? — возразил Макс. — Один блогер утверждает, что Дэвид Болт представляет собой медицинский эквивалент военного преступника, но журнал «Нью-Йорк» называет его одним из ведущих детских психиатров в городе.

— Какое значение имеют мнения о нем, если его исследования финансируются компаниями, производящими «Эквилибриум» и «Флован»? Болт сказал, что «Эквиван» сочетает в себе все лучшее из двух методов лечения. Ясно, что обе компании заинтересованы в том, чтобы испытания проходили хорошо. Чем больше детей употребляют лекарства, тем большее их количество продается.

Макс был слишком занят составлением заявления, чтобы следить за их разговором.

— Давайте-ка лучше вернемся к досье Кейси и Брэндона, как вам такая идея?

У Элли эта история вызвала живой интерес, но она понимала, что изучение исследовательской деятельности фармацевтических компаний займет значительно больше времени, чем несколько дней, оставшихся в их распоряжении для принятия решения по поводу виновности Кейси. Тем более что это выходило за рамки юрисдикции Департамента полиции Нью-Йорка. Она решила позвонить в Федеральное агентство по контролю за продуктами и лекарствами. Возможно, они заметят тот же тревожный сигнал.

— Получить санкцию на изучение записей о Кейси будет нелегко, — заметил Макс. — Он является подозреваемым по делу об убийстве Джулии. Его адвокат скажет нам, что он принимает участие в этом испытании. Психиатр скажет нам, что маниакально-депрессивное состояние могло послужить причиной как убийства, так и его поведения во время ареста.

Роган хлопнул в ладоши и довольно потер руки:

— Ладно. Приступим к делу.

— Так ты ведь тоже ищешь записи о Брэндоне Сайксе.

— У нас все это имеется.

Элли протянула руку к клавиатуре компьютера Макса и нашла соответствующие параграфы аффидевита.

— Если Брэндон солгал, чтобы принять участие в испытании, мы должны знать об этом до того, как ты вызовешь его в суд. Если же он действительно страдает маниакально-депрессивным расстройством, Болт скажет, что у него может быть повышенная склонность ко лжи. И то и другое нас устраивает. Мы выложим все это суду.

— Если только записи прямо не свидетельствуют о том, лгал он или нет, чтобы принять участие в испытании. Мы даже не знаем,принимаетли он в них участие. И если судья посчитает, что мы не обосновали должным образом свое заявление в отношении Сайкса, он может отказать нам и в просмотре записей о Кейси. Нам нельзя рисковать.

— Какие есть варианты?

— Нужно сначала поговорить с Брэндоном Сайксом, чтобы у нас была уверенность. По крайней мере, послушаем, что он скажет, чтобы я не выглядел идиотом, когда судья начнет задавать мне вопросы.

Элли взглянула на часы:

— Уже почти семь. Если только у Болта не назначена встреча на кладбище, мы сегодня уже не доберемся ни до его офиса, ни до Брэндона, ни до судьи. Итак, в нашем распоряжении четыре дня до истечения срока содержания Кейси под стражей.

— Я знаю. Но если я сейчас пойду к судье и получу нагоняй, будет только хуже. Нужно разыскать Брэндона.

Глава 40

Чан Мэйри не выказала радости при их появлении.

Даже когда люди Гандли ворвались в здание Центра Надежды вместе с Кейси, чтобы произвести обыск в его комнате, она была чрезвычайно вежлива с Роганом и Элли, несмотря на свое неудовольствие. Тогда она предложила им кофе, пошутила по поводу того, что у них рабочий день еще длиннее, чем у нее. Потом сказала, что произошло недоразумение, что они заблуждаются насчет Кейси и в скором времени осознают свою ошибку. Она говорила спокойным голосом, сопровождая свои слова самой доброжелательной улыбкой.

Однако после их первого визита в Центре Надежды для молодых людей что-то изменилось. Тот же гостеприимный стеклянный атриум. Та же девушка с розовым ирокезом за стойкой. Та же миссис Чан в строгом костюме. Но на этот раз не было доброжелательной улыбки. И вместо спокойного голоса они услышали раздраженное шипение.

— Я пыталась донести до вашего сознания, что Кейси ни в чем не виноват. Говорю вам, он и муху не способен обидеть. — Когда Чан Мэйри злилась, ее легкий акцент звучал отчетливее. — Я рассказала вам также о Брэндоне Сайксе и Вонде Смит. Я нелюблюговорить плохо о людях, которым мы помогаем. Это идет вразрез с нашими принципами. Но я сделала это, чтобы вы знали, что им нельзя доверять.

— Мы все еще расследуем это дело, миссис Чан. В распоряжении окружной прокуратуры всего несколько дней до созыва большого жюри. Поэтому мы пришли поговорить с Брэндоном. Мы собираем необходимую информацию.

— Благодаря вам здесь нет ни Брэндона, ни Вонды, ни Кейси.

— Я не вполне понимаю, что вы имеете в виду, миссис Чан.

— О чем вы думали, давая им эти деньги?

— Мы ничего не давали им. Это родители Джулии Уитмайр…

Не дослушав, женщина раздраженно махнула рукой.

— Вы с родителями действуете заодно. О чем вы думаете? Я выпроводила ее вчера, потому что от нее сплошные проблемы. Затем сегодня является он и забирает свои вещи.

Элли с большим трудом удавалось следить за ходом ее мысли.

— Брэндон ушел из-за того, что Вонда не могла оставаться здесь?

— Я не знаю, это послужило причиной его ухода или что-то другое. Но давать десять тысяч долларов двум подросткам с наркотической зависимостью! Он заявил, что у него больше нет нужды здесь находиться.

— Кто так сказал? Вы имеете в виду Брэндона?

— Да, Брэндона. Они получили вознаграждение и ушли. Он сказал, что они поедут на Запад. Теперь они не вернутся, пока не промотают деньги, — если, конечно, останутся живы. Надеюсь, вы довольны собой.

Глава 41

Четыре дня спустя…

— Вас это устраивает?

— Да, — сказал Роган. — Безусловно. Абсолютно.Si. Oui. Мы в полном порядке.

Макс задал им этот вопрос уже три раза, тремя разными способами. Не дав напарнику возможности продолжить свой список, в разговор вступила Элли:

— Мне кажется, Роган хочет сказать, что мы не помним случая, чтобы заместителя окружного прокурора так заботили наши мысли по поводу принятия решения о предъявлении обвинения.

— А я не помню случая, чтобы два детектива так стремились вытащить подозреваемого в убийстве на свободу.

— Это дело с самого начала не двигается с мертвой точки, — сказал Роган. — Неразбериха с

— Я подумаю о твоем предложении, — отозвалась Элли.

Билл Уитмайр фактически саботировал проводимое ими расследование. Он объявил об огромном вознаграждении. Он нанял Эрла Гандли, люди которого упрятали Кейси в камеру предварительного заключения. И одному богу известно, что еще они способны сотворить. Сам Гандли признал, что некоторые из его методов могли быть «агрессивными».

Сложилась патовая ситуация.

Переломный момент наступил в уик-энд, когда Кейси вызвался пройти тест на полиграфе и прошел его.

Конечно, результаты теста не принимались судом к рассмотрению. И знающие специалисты заверили их в том, что закоренелые лжецы способны обмануть машину.

После этого, вечером накануне, детективы встретились с Уитмайрами, чтобы определиться со статусом дела. Хотя раньше Макс говорил, что, по всей вероятности, сможет убедить большое жюри в правомерности предъявления Кейси обвинения в убийстве, но сейчас он не был уверен, что сможет убедить суд в его виновности, предъявив такие неопровержимые улики, которые бы позволили преодолеть принцип обоснованного сомнения.[305] У Кейси имелся ключ от дома, но какие-либо свидетельства того, что он воспользовался им в тот вечер, отсутствовали. Вонда Смит и Брэндон Сайкс исчезли, и не было никакой гарантии, что их удастся разыскать до судебного заседания. И в довершение всего не было недостатка в зацепках, которые такой хороший адвокат, как Чад Фолджер, мог бы с успехом использовать в суде: возможность (вероятность, по мнению Элли) того, что Джулия действительно совершила самоубийство; диагноз Кейси и то, что он проходил курс экспериментального лечения; тот факт, что Джулия угрожала матери своей подруги — вероятно, вместе с пока еще не установленным сообщником, который продолжал преследовать женщину. «И, наконец, — добавил Макс, — весьма досадные результаты теста на полиграфе».

Когда Макс упомянул полиграф, Элли тут же поняла, что что-то здесь не так.

Билл, сидевший на маленьком диване в гостиной особняка, скрестив ноги в лодыжках, словно ребенок, казался огромным. Он долго рассматривал свои лежавшие на коленях ладони и в конце концов заговорил, не поднимая глаз:

— Я только пытался помочь.

— Прошу прощения, сэр?

— Я пытался помочь.

Элли не смогла сдержаться:

— Вы нам здорово помогли, заплатив деньги Вонде и Брэндону до судебного заседания. Несмотря на то, что мы просили вас не делать этого.

Он сокрушенно кивнул.

— Мне очень жаль. Я… О господи! Вы хотите сказать, что я поступил неправильно?

Хэтчер хотелось закричать на него. Конечно же, он поступилнеправильно.

Но он имел в виду не это.

— Я был абсолютно уверен, что это сделала она. Эта проклятая девчонка, которая считает себя парнем, имела ключ от нашего дома, и двое ее друзей сказали нам, что это сделала она. Я был абсолютно уверен. Черт возьми, я совершил непростительную ошибку. Я велел Гандли делать то, что он посчитает нужным. Так и сказал ему:«Делай то, что сочтешь нужным».

И тогда до Элли дошло.

— Вы заплатили ему, не так ли? — спросила она. — Не за прием информации по горячей линии и не за задержание Кейси. Вы заплатили ему дополнительно за то, чтобы он представил дело в нужном вам свете. На что вы рассчитывали?

Уитмайр разрыдался. Он рассыпался в извинениях и протянул руку в сторону жены, моля ее о прощении. Но она лишь молча отвернулась.

Наблюдая эту сцену, Элли даже испытала нечто вроде жалости к Биллу, на минуту забыв о том, какой вред он причинил следствию, пытаясь купить свою частную, субъективную справедливость.

— Итак, ребята, вас это устраивает? — еще раз спросил Макс, помахивая шариковой ручкой.

Джей Джей издал горловой звук, выражавший, по всей видимости, разочарование.

— Подпиши уже этот чертов листок.

Этот момент должен был принести облегчение, но Элли не чувствовала ни малейшей радости. Какая бы ярость ни разбирала ее в отношении Билла Уитмайра, еще больше она злилась на себя. В глубине души она понимала, что Кейси невиновен. Из-за того, что она утратила контроль над следствием, парень шесть дней провел в заключении.

С самого начала расследования Элли допустила множество ошибок. Она самоустранилась и все еще шла на поводу у Рогана, и даже у Макса. Теперь они компенсировали, по крайней мере, часть ущерба, причиненного следствию, сняв обвинение с невиновного, несчастного подростка.

Она твердо знала одно. Если даже Джулия и не пала жертвой убийцы, она оставила после себя множество тайн. И Элли предстояло раскрыть эти тайны.

Глава 42

Элли расположилась в узком пространстве между диваном и кофейным столиком, с шариковой ручкой в правой руке и куском жареного хлеба в левой. Она намазывала хлеб пастой из тонко измельченных лука, чеснока и имбиря, когда в замочной скважине заскрежетал ключ. Выронив ручку, она закрыла рот рукой и принюхалась к своему дыханию. Они с Максом обменялись ключами около трех месяцев назад, но его неожиданные приходы все еще заставали ее врасплох.

— О господи, я чувствую отчетливый запах грязных салфеток и паленых волос. Как ты можешь есть эту дрянь?

Не Макс. Джесс. Как хорошо. Осознав, что это не Макс, Элли попыталась расслабиться. В самом деле, от нее здорово разит луком и чесноком, а также пряностью карри, которой провоняла вся квартира, но брата это не касается.

Элли проигнорировала Джесса, который делал вид, будто продолжает задерживать дыхание, затем задохнулся и повалился на диван сзади нее.

— Не возражаешь? — спросил он, потянувшись за пультом от телевизора.

— Если бы я возражала против звука телевизора, то никогда не выбрала бы тебя в качестве соседа.

К своему неудовольствию, она узнала двух женщин, споривших на экране. Хотя она никогда не смотрела это реалити-шоу, ей откуда-то было известно, кто эти две мало востребованные знаменитости, какие товары они рекламируют и каковы подробности их убогой интимной жизни.

— Честное слово, я куплю один из этих чипов родительского контроля для кабельной коробки.

— Ты четыре недели не могла вызвать водопроводчика, когда у тебя засорилась раковина в ванной. Если ты способна чистить зубы над ванной в течение месяца, я не представляю тебя обращающейся в «Тайм Уорнер Кэйбл» только для того, чтобы лишить меня моих домохозяек. — Элли заметила, что брат установил громкость на более низкий уровень, нежели обычно. — Как ты можешь одновременно работать и есть?

— Я просто делаю кое-какие заметки, вот и все.

— И все-таки как ты можешь одновременно работать и есть? Сделай перерыв. В последнее время ты себя просто убиваешь.

— Больше нет. Сегодня мы освободили Кейси Хайнца.

— А ты не могла сделать это еще

— Когда речь идет об убийстве, мы обычно не освобождаем людей только на основанииинтуиции. Я надеялась, что к сегодняшнему дню мы найдем ответы на некоторые вопросы.

— Ты обязательно их найдешь.

— Так бывает не всегда, Джесс. Думаю, мы оба знаем это.

— Я также знаютебя.Ты всегда добиваешься своего.

Элли хотела было поспорить с ним, но, резко передумав, просто поблагодарила брата, после чего продолжила «мозговой штурм» в блокноте.

Она принялась чертить линии связи между главными персонажами драмы. Угрозы Джулии Уитмайр в адрес Эдриен. Подруга Джулии, Рамона. Друг Рамоны, Кейси, участник исследования доктора Болта. «Аддералл», приобретенный без рецепта, в сумочке Джулии. Касден, альма-матер Болта, где процветает употребление транквилизаторов, продающихся по рецептам. Исчезновение свидетеля Брэндона Сайкса, еще одного участника исследования Дэвида Болта.

Имя этого психиатра стало всплывать слишком часто.

Хэтчер отодвинула тарелку в сторону, чтобы освободить место для ноутбука. Введя в поисковую строку «Google» имя «Дэвид Болт» и прочитав об адвокате с Юга, художнике-графике и популярном хоккеисте, она осознала, насколько легче была бы ее задача, если бы каждый житель Америки носил уникальное имя вроде Румпельштильцхен.[306]

К счастью, определенная доля сайтов была посвящена интересовавшему ее человеку. Среди них был сайт, содержавший сведения о его врачебной практике. Поздравления по поводу профессиональных достижений. Объявления о первой фазе клинических испытаний «Эквивана». Сообщение о решении Болта отказаться от научных должностей, дабы не декларировать доходы, получаемые от фармацевтических компаний, которые финансируют его исследования. Потребительские сайты, протестующие против финансирования исследований со стороны фармацевтических компаний, производящих два лекарства, входящих в состав «Эквивана».

На экране появилась общая фотография выпускников Йеля, принадлежавших к братству «Дельта Каппа Эпсилон», которые встретились спустя двадцать пять лет после окончания колледжа. Третьим слева во втором ряду фигурировал доктор Дэвид Болт. Рядом с ним стоял отец Рамоны Лэнгстон, Джордж.

Элли постаралась взять себя в руки и не поддаваться эмоциям, а руководствоваться исключительно фактами. Она сказала себе, что этому должно быть рациональное объяснение. Для определенного социального слоя существовало только десять приемлемых школ и три приемлемых колледжа. Болт отнюдь не случайно учился с Джорджем Лэнгстоном в одном колледже и окончил ту же школу, в которой сейчас училась его дочь. Касден и Йель были, по всей вероятности, неразлучны, как арахисовое масло и шоколад.

Но эти два человека не просто учились в одном колледже. Они принадлежали к одному братству. И на этой фотографии Болт шутливо сжимал рукой шею Джорджа Лэнгстона. Эти парни были близкими друзьями.

Элли нашла их стоявшие рядом имена: «Джордж Лэнгстон и Дэвид Болт».

Она открыла еще один сайт, содержавший небольшую статью из «Нью-Йорк Пост» под заголовком «Самоубийство стало причиной судебного процесса», опубликованную в марте.

Родители ученика школы в Манхэттене, умершего вследствие передозировки наркотиков в прошлом месяце, подали гражданский иск по поводу употребления их сыном экспериментальной комбинации двух основных психотропных лекарств. Уоллес и Дженет Моффиты, подавшие вчера иск в окружной суд Южного округа Нью-Йорка, утверждают, что лекарство «Эквиван», представляющее собой экспериментальную комбинацию антидепрессанта «Фловиан» и стабилизатора настроения «Эквилибриум», вызвало у их сына депрессию, подтолкнувшую его к самоубийству. Заявленная в иске сумма морального ущерба составляет 20 миллионов долларов.

Джейсон Моффит, 17 лет, ученик престижной школы Касден, был найден мертвым в Центральном Парке 14 февраля. Причиной смерти стала передозировка героина. Представитель доктора Дэвида Болта, известного исследователя, проводящего испытания «Эквивана», отказался от комментариев, как и адвокат Моффитов Джордж Лэнгстон.

Глава 43

— Мама, что ты собираешься делать?

Лицо матери было белым.

— Мама, это уже не просто слова. Он знает, кто ты. Он нашел тебя. Он преследует тебя. Нам нужно что-тоделать.

Рамона понимала, что ее друзья живут в нереальном мире. Для них он был реальным, но этот мир — не для нормальных людей. Обычные люди не имели шеф-поваров, личных водителей и частных преподавателей. Обычные матери не имели кредитных линий у Тиффани. Обычные отцы не меняли каждое десятилетие жен на новые модели, словно автомобили.

Рамоне также было известно, что она не так богата, как ее друзья, чьи родители происходили из состоятельных семей, как и родители их родителей. Она бы и не попала в Касден, если бы не влиятельный друг ее отца, который использовал свои связи.

Тем не менее Рамона всегда была благодарна своим родителям за то, что они ей дали. Ее мать никогда не купалась в роскоши. Эдриен воспитывалась матерью-одиночкой, всю жизнь проработавшей официанткой, в Чико, штат Калифорния. Бабушку Рамона ни разу не видела, она давно умерла. О дедушке и вовсе никто никогда не упоминал. На момент знакомства с ее отцом Эдриен работала няней.

Возможно, из-за того, что Рамона высоко ценила блага, которые имела, она так старалась не отрываться от настоящего, «реального» мира. Теперь она понимала, что их с Джулией связывало стремление узнать другой мир.

Джулия и Рамона отличались друг от друга во многих отношениях. Джулия была высокой, худой, стройной, с копной светлых волос и классическими чертами лица. Такие девушки обычно нравятся мужчинам. Были в ней также бесшабашность и какая-то темная сторона, чего, как нравилось думать Рамоне, ей удалось избежать.

Но Джулия была единственной подругой из мира Рамоны, которая с радостью разделяла с ней хобби заговаривать с незнакомцами всюду, где девушки только не оказывались. Они обе считали, что могут узнать по крайней мере одну интересную грань человеческой натуры, общаясь с новым знакомым. Так они познакомились с Кейси, Брэндоном и Вондой.

Брэндон собирал милостыню, говоря, что ему нужны деньги на автобусный билет до Миссури.

— Ты действительно хочешь вернуться в Миссури? — спросила Джулия.

Брэндон решил, что Джулия насмехается над ним, и принялся отпускать шпильки по поводу избалованных богатых девчонок. Но она села рядом с ним на тротуаре, скрестив ноги, и сказала, что ей действительно хочется это знать. Они провели там следующие четыре часа. Просто беседуя.

Но ничто из опыта, приобретенного Рамоной за пределами своего мира, не помогло ей подготовиться к тому, что происходило сейчас в ее реальной жизни. Этот маленький шар привилегированного существования, из которого она выглядывала с таким любопытством, теперь постепенно сдувался. Джулия была мертва. Брэндон и Вонда оклеветали человека, который считал их своими друзьями. А теперь девушка была смертельно напугана, потому что ее матери грозила неведомая опасность.

— Мама! — Рамона уже перешла на крик. — Нам нужно обратиться в полицию.

Мать смотрела на нее, но мыслями была где-то далеко. Ее губы были приоткрыты, но

Мать уронила коробку на пол, крышка сдвинулась в сторону.

Сотни белых личинок бросились наружу из своего временного пристанища.

Часть IV

Эдриен

Глава 44

На следующее утро Элли и Роган стояли на крыльце невзрачного кирпичного многоквартирного дома на Андерсон-авеню в районе Хай-Бридж.

— Чтобы ученик школы Касден жилздесь? — изумленно произнес Роган.

Если Джулия и Рамона выросли в шикарных особняках и пентхаусах Манхэттена, то Джейсон Моффит жил с родителями в съемной квартире в Южном Бронксе, в нескольких кварталах от Янки Стадиум.

— Согласно статье в «Нью-Йорк Пост», он был стипендиатом. Касден принимает стипендиатов в целях обеспечения социального и расового разнообразия.

— Так.

— Джейсон получал великолепные оценки на экзаменах. Подлинный шахматный гений. Родители, готовые на все, чтобы дать ему образование. Настоящая история успеха.

— И этот парень умер из-за передозировки героина в Центральном Парке?

— В предсмертной записке он написал, что испытывает чрезмерное напряжение, пытаясь не отставать от этих ребят, которые имеют все. Он был одним из лучших учеников в рейтинге и при этом подвергался насмешкам со стороны своих товарищей по учебе — за то, что носил учебники домой, поскольку был из бедной семьи, за то, что не мог позволить себе ходить по ресторанам и магазинам, в которых эти ребята обретались.

— Черт возьми, — выругался Роган, нажимая кнопку звонка, напротив которой висела табличка с фамилией Моффит. — Жизнь благосклонна далеко не ко всем.

Дженет Моффит ждала их у открытой двери квартиры. Войдя внутрь, детективы увидели многочисленные ящики, наполненные вещами. На стенах виднелись светлые прямоугольники, отмечавшие места, где висели картины.

— Осторожно, не споткнитесь. В комнате еще остался диван, на который можно присесть. Вы сказали, что хотите поговорить о Джейсоне? Может быть, мне позвонить мужу? У него сейчас смена в Мэдисон-сквер-гарден. Он работает там охранником, но может прийти домой, если нужно.

— У нас всего несколько вопросов, — сказала Элли. — Насколько нам известно, вы подавали иск против Дэвида Болта?

— Да. Никогда не думала, мэм, что мы когда-нибудь будем с кем-нибудь судиться.

— В газете пишут, что вы подали иск еще в марте, — сказал Роган.

— Совершенно верно. Но мы достигли соглашения. Мы с Уоллесом все еще ломаем голову, что делать с этими деньгами. Во всяком случае, отсюда мы уезжаем. Все здесь напоминает нам о сыне.

Роган понимающе кивнул.

— Куда вы переезжаете?

— Чуть севернее, в Маунт-Вернон. Впервые в жизни у меня будет свой двор. Уоллес вырос в Джорджии, но мы с Джейсоном никогда не знали ничего иного, кроме квартиры в многоквартирном доме. Хотя бы это немного вдохновляет.

Действительно, не самый богатый пригород Нью-Йорка, Маунт-Вернон был значительным шагом вперед по сравнению с Хай-Бридж. Однако охранник вряд ли смог бы позволить себе взять ипотеку на особняк в этом районе. Вероятно, соглашение оказалось для них весьма прибыльным.

— Долго ли ваш сын страдал маниакально-депрессивным расстройством? — спросила Элли.

— Впервые слышу. У него никогда не было ничего подобного. Да, порой ему приходилось нелегко. Но он не былсумасшедшим.У него не былопсихического заболевания.

— Почему же он принимал участие в испытаниях?

Женщина сокрушенно покачала головой. Элли стало ясно, что она вряд ли сможет ответить на этот вопрос.

— И вашим адвокатом был Джордж Лэнгстон?

— Да, мэм. Он сразу к нам пришел. Сказал, что всю свою профессиональную жизнь защищал фармацевтические компании и знает, как они действуют. Он предложил представлять наши интересы бесплатно. Его дочь Рамона учится в Касдене, как и наш сын когда-то. Джейсон всегда рассказывал нам, как она добра к нему. Она даже приходила в парк, где он играл в шахматы по уик-эндам.

— Мистер Лэнгстон не говорил вам, что он лично знаком с доктором, против которого вы подали иск?

— Ничего удивительного, ведь он работал на фармацевтические компании.

— Мы думаем, их связывает нечто большее, чем отношения между адвокатом и клиентом, миссис Моффит. Ваш адвокат и Дэвид Болт, проводивший испытания, — близкие друзья.

— Об этом мне ничего не известно. Он сказал нам, что знает все ходы и выходы в этих компаниях и сможет быстро достигнуть соглашения.

— В чем суть иска? В том, что ваш сын не должен был принимать это лекарство, поскольку у него отсутствовало психическое заболевание?

— Я не уверена, что мне следует продолжать этот разговор, детектив. В нашем соглашении содержится особое положение о соблюдении конфиденциальности.

— Этот иск, должно быть, принес вам приличную сумму — такой скорый переезд явно обошелся недешево. Неужели вашему адвокату хватило времени, чтобы все уладить?

— Он сказал, что лучше заключить соглашение как можно быстрее, и мы не хотели тянуть время. Как я уже сказала, мэм, наверное, на этом разговор о моем сыне следует закончить.

Элли бралась за это дело без всякого желания, но в конце концов у нее проснулся интерес, и теперь она говорила себе, что не успокоится, пока не найдет ответы на все вопросы.

Когда они спускались по лестнице, Элли представила, как Дженет Моффит звонит по телефону своему адвокату Джорджу Лэнгстону. Они потратили почти неделю на Кейси Хайнца, и теперь, судя по всему, им придется начинать все сначала.

Глава 45

Рамона держала мать за руку, когда они входили в здание 19-го полицейского участка. Она ощущала себя маленькой девочкой, и прикосновение материнской руки ее успокаивало. Она поддерживала мать, та позволяла ей поддерживать себя, и это само по себе оказывало умиротворяющее воздействие.

Они пришли, чтобы подать заявление, и принесли с собой коробку из-под обуви. Перед тем как отправиться в участок, они водворили обратно выползших из нее личинок. Рамона держала коробку, а мать, надев на руки целлофановые пакеты, засовывала личинок внутрь. И та и другая отворачивали при этом голову в сторону, стараясь подавить отвращение.

Они обмотали коробку упаковочной лентой, завернули ее в пакет для мусора и выставили на террасу. Этим утром мать и дочь решили обратиться в полицию.

Им потребовалась целая вечность, чтобы объяснить офицеру, что произошло. Блог. Угрозы. Теперь эта старая помятая коробка из-под кроссовок «Адидас», наполненная личинками, питающимися гниющими останками цыпленка.

Офицер заглянул в коробку и тут же захлопнул крышку. Он сделал вид, будто его это ничуть не смутило, но Рамона заметила гримасу, мелькнувшую на его лице.

— У вас

— Нет. Мы уже поговорили с нашим консьержем. Он нашел коробку вчера вечером возле входной двери дома. Эта зона находится вне досягаемости камер слежения. Так, по крайней мере, он мне сказал. Вы не можете снять с коробки отпечатки пальцев или произвести какие-либо другие следственные действия?

— Мы составим заявление и передадим его детективам. С вами обязательно свяжутся.

Рамона видела, что полицейский не воспринимает их всерьез.

— Вы ведь должны снять наши отпечатки пальцев, разве нет?

— Прошу прощения?

— Ну, если эксперты будут искать отпечатки пальцев, им нужно будет исключить нас из числа подозреваемых. — Рамона подняла руки. — Мы обе прикасались к коробке.

Когда они вышли из здания полицейского участка на Шестьдесят Седьмую улицу, вытирая черные кончики пальцев бумажными салфетками, у Рамоны возникло ощущение, что они сделали не все, что должны были сделать.

— Может быть, нам следует позвонить детективам, расследующим смерть Джулии. Им хотя бы известна подоплека.

— Во время их последнего визита к нам они фактически обвинили меня в том, что я сама пишу эти угрозы, чтобы привлечь к себе внимание публики.

У Рамоны возникло желание позвонить им, чтобы напомнить еще раз, что они ошибаются, если думают, будто Джулия угрожала ее матери. Но мать права. Им нельзя доверять. Эти детективы все испортили. Кейси провел в камере пять дней только потому, что они не желали никого слушать.

Может быть, нужно было быть настойчивее в участке и заставить офицера взглянуть на это дело другими глазами?

— Я волнуюсь за тебя, мама.

— Знаю. Мне ужасно не хочется пугать ни тебя, ни себя, но я тоже испытываю беспокойство. Будем надеяться, все обойдется. Спасибо тебе, что пошла со мной. Я буду скучать по тебе в этот уик-энд.

— Тыуверена, что не хочешь остаться дома?

Ее мать планировала провести уик-энд в Ист-Хэмптоне, чтобы поработать над книгой. Рамона считала, что из-за последних угроз в блоге ей следует изменить свои планы.

— Со мной будет все в порядке, дорогая. Это поможет мне развеяться. Почему бы тебе тоже не поехать?

После того как Рамона подслушала допрос с пристрастием, устроенный детективами матери по поводу ее контракта на издание книги, они наконец откровенно поговорили о блоге. Мать рассказала ей о тех ужасных событиях, которые произошли с ней в юности. О том, как ее собственная мать не верила ей. Как она простила мать после ее смерти, но так и не смогла забыть о произошедшем. Как два года назад она начала вести дневник. Как она, ради развлечения, создала блог, и как редактор издательства попросила ее связаться с ней.

И после того как Эдриен рассказала Рамоне свою историю, она продолжала беспокоиться исключительно о дочери. Она заверила ее, что книга будет опубликована под псевдонимом. Что никто не узнает о ее авторстве. Но Рамону это не заботило. Она обняла мать.

— А я бы хотела, чтобы весь мир узнал об этом. Я так горжусь тобой.

С этого момента отношения между ними вновь стали прежними. Они договорились, что больше не будут иметь секретов друг от друга.

Рамона еще раз попыталась уговорить мать остаться в городе.

— Неужели ты не можешь писать дома?

— Там я сделаю больше. И честное слово, чем дальше я окажусь от места, где из коробки выползли личинки, тем будет лучше. Наверное, нам придется заменить паркет. — Эдриен сделала вид, будто ее сотрясает дрожь. — Поверь мне, со мной все будет в порядке.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Обе понимали, что выполнить это обещание гораздо сложнее, чем предыдущее — не иметь больше секретов друг от друга. Но, как и прикосновение руки матери, ее слова служили для Рамоны утешением.

Глава 46

Здание Парк Манхэттен имело вестибюль, типичный для офисных башен центра города. Много мрамора. Много стекла. Дорогой, но невзрачный дизайн. Организованная после 11 сентября служба охраны, проверяющая удостоверения личности и оформляющая электронные гостевые пропуска.

В данный конкретный день, в данной конкретной офисной башне один из сотрудников службы безопасности уже сделал телефонный звонок, о котором его попросили. Позвонил он Марджин Уотерс, экс-секретарше Джорджа Лэнгстона, бывшего партнера юридической фирмы «Маскал и Бланк». Не может ли она спуститься в вестибюль? Ей принесли букет цветов и требуется ее личная подпись.

— Почему ты думаешь, что она согласится говорить с нами? — спросила Элли.

— Я ничего не думаю, — ответил Роган. — В худшем случае она расскажет Лэнгстону, что мы расспрашивали ее о нем и об этом фарсе с иском против его приятеля Болта. Моффиты наверняка уже поставили его в известность. Насколько я понимаю, по отношению к своим боссам секретарши делятся на две категории: по-собачьи преданные тем, кто к ним добр, и страстно желающие кармического возмездия остальным. Ты встречалась с Джорджем Лэнгстоном. Не показался ли он тебе тем парнем, при виде которого невольно вспоминаешь о Дне Секретарши?

Из кабины лифта вышла женщина, и сотрудник службы кивнул головой в сторону детективов. Марджин выглядела лет на сорок. Одета она была в строгое обтягивающее синее платье. Только черно-белые туфли на шпильке длиной около десяти сантиметров свидетельствовали о том, что она не является юристом в солидной фирме.

Когда полицейские сказали, что хотят задать ей несколько вопросов о Джордже Лэнгстоне, женщина обернулась и бросила взгляд на закрывавшиеся двери лифта, словно намереваясь сбежать от этого разговора.

— Мы могли бы поговорить где-нибудь в другом месте, если вас это больше устраивает, — сказал Роган. На его лице появилась улыбка, которая, как тому не раз становилась свидетелем Элли, оказывала магическое воздействие. — Бьюсь об заклад, вы знаете кафе поблизости, где подают кофе гораздо лучшее, чем наливают автоматы в этом здании. Нам нужна кое-какая информация.

— Вы настоящие полицейские, правда? — Марджин говорила с сильным лонг-айлендским акцентом. — Не какие-нибудь сомнительные частные детективы или что-нибудь в этом роде?

— С какой стати частных детективов должен интересовать Джордж Лэнгстон? — спросила Элли.

— Половина партнеров, которые ушли в прошлом году, либо подали в суд на фирму, либо сами подверглись судебному преследованию со стороны своих клиентов. После сокращения в фирме сложилась ситуация, как в «Короле мух». Все сотрудники знают, что их тут же уволят за помощь любому из представителей старой гвардии.

Теперь Элли тоже улыбалась, дабы соответствовать Рогану. Они заверили секретаршу, что их не интересуют внутренние интриги фирмы, и затем направились в «Старбакс» на Шестой авеню.

Марджин заговорила, не дожидаясь вопросов.

— Эта неопределенность убивает меня. Что понадобилось двум полицейским детективам знать оДжордже?

Она сделала

— С одной из подруг его дочери случилась беда, — сказал Джей Джей, следуя их плану плавного перехода к нужной теме. — Информация об отношениях в их семье помогла бы нам разобраться в ситуации.

— С Рамоной все в порядке? Надеюсь, вы не думаете, что она в чем-то виновата?

— О нет, ни в коем случае, — поспешил успокоить ее Роган.

— Слава богу. Такая милая девочка. Трудно представить, что ее вырастил Джордж. Я вовсе не хочу сказать, что он плохой парень, но… Вы с ним знакомы? — Элли и Роган кивнули. — Тогда вам должно быть ясно. Некоторые наши девушки из фирмы находят его восхитительным, но я никогда этого не понимала. Он какой-то… скрытный. Словно постоянно находится в напряжении. Возможно, спокойствие и непринужденность Рамоны служат доказательством того, что генетика главенствует над воспитанием. А может быть, дело в Эдриен. Джорджу с ней чрезвычайно повезло.

Элли уже не верилось, что Марджин успевает дышать между фразами.

— Судя по всему, вы знаете, что Эдриен ей не родная мать?

— Да, конечно. Об этом все знают. Я еще не работала здесь, когда это все произошло, но люди рассказывали. Никто — даже те девушки, которым он нравился, — не мог поверить, что он женится на такой великолепной женщине, такой куколке, как Эдриен. Так что, с одной стороны, непонятно, как ему удалось ее заполучить. Но с другой — Джордж искал других партнерш, тогда как Эдриен была рядом, и это могло ее смущать. Не поймите меня превратно. Джордж очень любит ее. Но в нем очень сильны классовые предрассудки, вы знаете об этом? — Детективы не знали, но готовы были узнать. — Костюм из полосатой индийской ткани летом. Галстук-бабочка. Он хочет, чтобы его принимали всерьез. Но, — она понизила голос до шепота, — вы в курсе, что его отец был управдомом? Да, именно так. Он происходит из небогатой семьи. Можно было бы подумать, что он гордится этим, но… По крайней мере, он женился на замечательной женщине и вырастил прекрасную дочь. Это кое о чем говорит.

— А как насчет друзей? — спросил Роган.

— Примерно то же самое. Он всегда стремился подняться вверх по социальной лестнице. Сказать честно? Я думаю, его из-за этого и выставили. И у него случались проблемы с привлечением клиентов. Люди чувствуют, когда вы не уверены в себе.

— Он не водил дружбу с каким-нибудь важным доктором? — будто между прочим спросила Элли.

— А, это Дэвид. Дэвид Болт. Да, они знакомы еще со школы. Дэвид однажды сказал мне — уверена, Джордж был бы недоволен, узнай он об этом, — что отец Джорджа был управдомом в многоквартирном доме, где жила семья Дэвида. Так они и стали друзьями. Даже, скорее, братьями — знаете, как это бывает у парней? Они умеют дружить лучше, чем мы, девушки, как это ни прискорбно. Дэвид и устроил Рамону в эту престижную школу. Я как раз составляла письмо директрисе. В самом деле, Джорджа могли выгнать еще раньше, если бы Дэвид не подбрасывал ему время от времени работу.

— Что это была за работа?

— Как правило, тяжбы фармацевтических компаний. Иногда это была работа для патентного департамента. Однажды он занимался строительным проектом для Нью-Йоркского университета. Но все это были мелкие контракты, и погоду в фирме Джордж не делал. Ну и в конце концов его попросили.

Марджин почти допила свой пенистый кофейный напиток с шапкой из взбитых сливок и начала поглядывать на часы. Элли и Роган поблагодарили ее за информацию и записали ее домашний телефон на тот случай, если она понадобится им опять.

— Я вовсе не хотела изображать Джорджа плохим парнем, — сказала Марджин. — Когда я завожусь, меня трудно остановить. И почему-то всегда легче говорить о недостатках, чем о достоинствах. По своей сути Джордж очень хороший человек.

Очевидно, угрызения совести по поводу не вполне лестной характеристики, данной ею Джорджу Лэнгстону, продолжали преследовать женщину, поскольку, когда они вышли на Шестую авеню, она продолжила разговор, вынимая из сумочки мобильный телефон.

— В ту самую неделю, когда я по его просьбе составляла рекомендательное письмо для Рамоны от имени доктора Болта, мне пришлось работать с раннего утра до позднего вечера, так как срывался контракт. В качестве благодарности он организовал мне уик-энд за городом. Заказал автомобиль туда и обратно и все такое. У них там были эти маленькие милые ламы. Взгляните, ну разве не прелесть?

Элли из вежливости посмотрела на дисплей мобильного телефона. Марджин, простодушная женщина с Лонг-Айленда, считала, что она провела уик-энд с ламами.

Изображенные на фотографии двое животных были не ламами, а альпаками. На заднем плане виднелся красный амбар с зеленой покатой металлической крышей.

По выражению лица Рогана Элли поняла, что он тоже вспомнил. Увидев этих животных на странице Джулии Уитмайр, он принял их за козлов.

— Да, действительно прелесть, — согласилась Хэтчер. — Это было очень мило с его стороны столь щедро отблагодарить вас. Это поместье Лэнгстонов?

Если семья Рамоны имеет альпак в загородном поместье, это объясняет то, что Джулия тоже проводила там время.

Марджин кивнула:

— Да. В Паунд-Ридж. Ничего особенного, похоже на обычную хижину, но много земли, и можно хорошо отдохнуть.

У Элли зазвонил телефон. Она отошла к краю тротуара, предоставив Рогану возможность попрощаться с секретаршей.

— Хэтчер слушает.

— Это детектив Шон Доэрти из девятнадцатого участка. Я только что получил заявление по поводу преследования и уже было собрался списать его в разряд бесперспективных дел, как вдруг увидел имя заявительницы в вашем отчете по делу об убийстве, к расследованию которого вы приступили в прошлый понедельник. Кажется, ваша жертва, Джулия Уитмайр, разместила нечто вроде угрозы в блоге, принадлежащем Эдриен Лэнгстон?

— Совершенно верно. Значит, Эдриен Лэнгстон все-таки подала заявление по поводу комментариев в ее блоге?

— Теперь это уже не только комментарии. Личная коллекция улик миссис Лэнгстон пополнилась коробкой, полной личинок.

— Прошу прощения, чем пополнилась? — переспросила Элли.

— Консьерж передал ей посылку, на которой было указан ее имя: коробку из-под кроссовок «Адидас», наполненную этими мерзкими созданиями. У парня, раскрывшего ее, едва не вывернуло желудок. На дне лежала половина сгнившего цыпленка. Так что, это реально или нет?

— Если личинки были реальными, то я бы сказала да, это реально.

— Давайте не будем устраивать свару. Я спрашиваю, может ли это иметь какое-то отношение к вашему делу об убийстве?

Элли ненавидела слово «сварливый». Оно ассоциировалось у нее с маленькой тявкающей и щипающей за лодыжки

— Ладно. Пришлите нам заявление. И не могли бы вы передать эту коробку в лабораторию для проведения анализа?

— Уже сделано.

— Оперативно.

— Я сказал бы вам, что это наша работа, но нам просто хотелось как можно быстрее избавиться от этой гадости.

Когда Хэтчер закончила разговор, Роган разблокировал дверцы «Краун Виктории».

— О каких это личинках ты сейчас вела речь?

— Мне нужно заехать в криминалистическую лабораторию. И мы должны еще раз побеседовать с Эдриен Лэнгстон.

Глава 47

— Спасибо, Нельсон. Пусть он поднимется.

Рамона приоткрыла дверь, как делала всегда после того, как просила консьержа пропустить к ним гостя. Но потом она передумала и вышла на лестничную площадку. Ей хотелось увидеть Кейси как можно быстрее.

Когда вчера вечером его освободили из заключения, он тут же ей позвонил. Но из-за этой ужасной коробки девушка не могла оставить мать. Нужно было навести порядок. Потом она помогала ей собраться в поездку на Лонг-Айленд. Когда Рамона закончила, в Центре Надежды наступил комендантский час, и Кейси не мог выйти.

Единственное, что она могла теперь для него сделать — подождать его на лестничной площадке.

Увидев, как Кейси выходит из кабины лифта, Рамона удивилась своей реакции. Это была худшая неделя в ее жизни. Хуже того, что произошло за последние дни, невозможно было представить. Джулия умерла. Ее матери угрожают. Полиция обвинила Кейси в том, что он не мог совершить.

Но при виде друга она улыбнулась — впервые после того, как узнала о смерти Джулии, — и заключила его в объятия. Они никогда прежде не обнимались. Разумеется, они клали друг другу руку на плечо, прикасались губами к щеке при встрече, но обнимались впервые. К своему удивлению, она прижалась лицом к его шее, но тут же отпрянула, надеясь, что он не заметил этой виноватой поспешности.

— Я так рада, что они наконец осознали свою ошибку в отношении тебя, — сказала девушка, подталкивая друга внутрь квартиры. — В Центре Надежды у тебя все в порядке?

— Во всяком случае, в приюте для бездомных лучше, чем в камере предварительного заключения.

— Может быть, ты некоторое время поживешь здесь? Я сегодня вечером поговорю с отцом…

Кейси махнул рукой.

— Я вовсе не намекал на то, что мне требуется пристанище. Миссис Чан все пытается успокоить и подбодрить меня. Мой адвокат считает, что я мог бы подать иск против отца Джулии и этих охранников. Но я не знаю, стоит ли это делать. Мать Джулии чувствует себя так ужасно, что даже предложила мне остаться у них в доме вместе с ней, до тех пор пока у меня все не наладится. Кроме того, организация, которая предоставила мне адвоката, собирается помочь мне в поисках работы. Они даже спрашивали, не хочу ли я поступить в колледж. У меня такое ощущение, будто я могу извлечь из всего этого какую-то пользу для себя.

— Это же здорово, Кейси.

— Это, конечно, не Колумбия или что-нибудь в этом роде, но все же. Посмотрим, что из этого выйдет. Я не хочу возлагать большие надежды на будущее.

— Может быть, пройдя все это, ты вправе возлагать большие надежды на будущее.

Рамона увидела голод в его глазах и отвела взгляд в сторону, вновь испытав чувство вины. В этот момент раздался телефонный звонок. Нельсон сообщил, что пришли детективы Хэтчер и Роган из Департамента полиции Нью-Йорка, которые хотят поговорить с ее матерью.

— Пропустите их, — сказала Рамона. — Думаю, эти детективы должны извиниться перед нами за то, что произошло на прошлой неделе.

Элли привыкла иметь дело с предвзятостью по отношению к себе. Это типичная ситуация в жизни любого полицейского. Но шестнадцатилетние девушки ведут себя совершенно невыносимо, и эту манеру общения Элли находила особенно занудной.

— Мама сейчас за городом. Она работает над книгой. И скрывается от безумца, который преследует ее. Зато здесь Кейси. Наконец-то его выпустили из тюрьмы.

Роган был явно не в том настроении, чтобы выслушивать подобные тирады.

— Ты высказалась, Рамона?

— Еще нет. Я говорила вам, что Джулия никогда не стала бы угрожать моей матери. Я говорила вам, что Кейси невиновен. И я говорила вам, что боюсь за мать. Я фактически умоляла вас прислушаться к моим словам. Ядоверялавам.

Слова этой избалованной девчонки вызывали у Элли раздражение, но последняя фраза — о том, что она доверяла им, а они подвели ее — была слишком близка к истине, чтобы ее можно было просто проигнорировать.

— Поэтому твоя мать подала заявление в девятнадцатый участок, а не нам?

Рамона опустила голову.

— Мы думали, что вы не станете нас слушать и кто-то другой, может быть, воспримет это более серьезно.

— Мы воспринимаем это вполне серьезно. Я уже распорядилась отправить коробку из-под обуви для проведения анализа. Но ты права. Мы совершили ряд ошибок и потеряли несколько дней.

Рамона хотела что-то сказать, но тут вмешался Кейси:

— Послушай, все нормально. Они делали то, что считали правильным в сложившихся обстоятельствах.

— Но это потому что…

— Я знаю. Верь мне — язнаю, какой вред причинили мне эти чертовы охранники. Не говоря уже о Брэндоне и Вонде.

Услышав эти имена, Элли едва не застонала.

— Если мы найдем этих двух идиотов, я лично сопровожу их в тюрьму.

— Вряд ли они вернутся. Представляете, Брэндон имел наглость прислать мне сегодня сообщение по электронной почте с извинениями.

У Рамоны появился новый повод для ярости.

— Вот это здорово! Как будто извинениями можно компенсировать то, что из-за него тебя чуть не обвинили в убийстве!

— Он написал, что это была идея Вонды, и я ему верю. К тому же Вонда сбежала среди ночи, прихватив с собой все деньги, полученные ими от Уитмайров, бросив его в Айдахо. Сейчас Брэндон в Портленде. Без денег. Без миссис Чан.

— Есть какие-нибудь шансы заставить их вернуться? — спросила Рамона.

Элли покачала головой. Уже была выдана санкция на арест Брэндона и Вонды за препятствие осуществлению правосудия и выманивание обманным путем денег у Уитмайров, но они едва ли будут когда-нибудь экстрадированы в Нью-Йорк.

— Этот идиот действительно думал, что Центр Надежды примет его обратно. «Мне не верится, что я натворил такое. Нам было хорошо в Центре Надежды, и люди вроде Джулии и Рамоны помогали нам».И вот благодарность. Направил полицейских по ложному следу, в то время как те должны были выяснять,

— Нам очень жаль, что так получилось. Но мы пришли сюда, чтобы попытаться помочь твоей матери, Рамона. Мы все хотим помочь ей, не так ли? — Элли видела, что Рамона все еще хочет что-то возразить, но в конце концов девушка кивнула. — Твоя мать в Ист-Хэмптоне одна?

— Да. Отец на работе.

— Она всегда ездит туда одна?

Рамона пожала плечами:

— Да нет, не всегда. Но вы знаете, отец довольно много работает, пытаясь поднять на ноги свою фирму. Поэтому мы с мамой нередко предоставлены сами себе. А в последнее время она все чаще уединяется. Я не знала, почему, пока не поняла, какое значение имеет для нее блог. А в последние несколько месяцев она часто уезжала из дома, чтобы работать над книгой.

Элли не подумала об этом, когда беседовала с бывшей секретаршей Джорджа об альпаках, но она не относила Лэнгстонов к категории людей, достаточно состоятельных, чтобы владеть загородной собственностью.

— А у вас есть поместье за городом? — спросила Элли.

Рамона покачала головой.

— Только дом на побережье. Ах да, у отца имеется ферма в Паунд-Ридж. Но эту землю он купил совместно с несколькими друзьями у юридической школы. Это скорее инвестиция.

— Настоящее действующее ранчо, не правда ли?

— Ну да. Коровы и даже альпаки. Они наняли местных парней, которые выполняют всю работу, но я думаю, отцу нравится на время уик-энда становиться ковбоем.

— А ты? Тебе там нравится?

— Нисколько. Мама говорит, я бы возненавидела это место. Там совершенно нечего делать, и дом мало похож на дом. Это больше похоже на логово, в котором отец и его друзья два раза в год играют в покер и делают вид, будто они на двадцать лет моложе. Мама была там всего раза два. Я вообще никогда.

—Никогда?

Рамона покачала головой.

Фотография Джулии в сельской местности приобретала новый смысл. Может быть, несколько секретарш из бывшей юридической фирмы Джорджа Лэнгстона были не единственными девушками, видевшими в нем не только недостатки, но и достоинства?

— А в прошлый уик-энд твой отец ездил туда?

— Да. Но в субботу вечером он уже вернулся домой.

Роган едва заметно кивнул Элли. На его языке жестов это означало «прекрасно сделано». Они выяснили то, что хотели выяснить.

— Ты не будешь возражать, если я воспользуюсь твоей ванной, прежде чем мы уйдем?

Зайдя в кабину лифта, Элли бросила испытующий взгляд на Кейси и Рамону, стоявших в проеме входной двери квартиры. На лице Кейси было то самое выражение обожания, с каким он всегда говорил о Рамоне. И, вопреки тому, что сообщили им Брэндон и Вонда, Рамона не производила впечатления равнодушной к вниманию к ней со стороны Кейси. Она слегка прильнула к нему, и, судя по всему, ей нравилось ощущать его руку у себя на спине.

Элли вдруг захотелось — ради этих ребят, — чтобы мир был не таким сложным.

— Ты пробыла в ванной довольно продолжительное время, — сказал Роган. — Мне пришлось так долго молоть языком, что я в конце концов посоветовал Кейси подать иск против Билла Уитмайра и отсудить у него кучу денег. А ты тем временем отсутствовала, нарушая Четвертую поправку, не так ли?

— Ничего предосудительного я там не делала.

Как и большинству полицейских, им была хорошо известна разница между небольшим отклонением от правил и грубой ошибкой, которая приводит к тому, что суд отвергает доказательства, полученные незаконным путем.

— Я переписала номера всех входящих звонков с автоматического определителя номера. Это гораздо быстрее, чем ждать ответа от телефонной компании.

Она с гордостью помахала блокнотом.

— Черт возьми. Надеюсь, ты сможешь разобрать собственный почерк. Ты тут писала натурально как курица лапой.

— Прошу прощения, неправильно набран номер. — Элли набирала номера, в то время как Роган сидел за рулем. — Это был Дуэйн Рид.

— Прошу прощения, неправильно набран номер. — Она набрала очередной номер. — Парикмахерская.

— Прошу прощения, неправильно набран номер. Какое-то заведение «Мареа». Знакомое название.

— Ресторан в южной части Центрального Парка, — отозвался Джей Джей.

— А-а, точно. — Стоимость обеда там могла превышать месячный бюджет на питание. — Да, добрый день. Прошу прощения. Куда я попала?.. Адвокатская контора?.. Вы не скажете, кто и зачем мог звонить с этого номера Джорджу Лэнгстону в прошлый вторник?

Роган покачал головой. Они оба знали, что секретарша никогда не ответит на подобный вопрос.

— Хорошо. Итак, я полагаю, Мистер Уайлс занимается тяжбой, связанной со злоупотреблениями лекарствами?

В том, что Лэнгстону звонил адвокат, не было ничего необычного.

— Исключительно? Хорошо. Большое спасибо.

Итак, не фармацевтическая компания, не парикмахерская, не модный ресторан. И даже не противник в незаконченном процессе.

— Это была юридическая фирма мистера Майкла Уайлса, эсквайра, адвоката, поверенного в суде.

Она произнесла это, имитируя профессиональную манеру секретарши.

— Эсквайр? Адвокат, поверенный в суде? Не лишнее ли все это?

— Да, но это как раз то, что нам нужно, — эсквайр, адвокат, специалист по семейному праву. Мы подозревали, что Джулия имела отношения со взрослым мужчиной. Потом мы выясняем, что Джордж Лэнгстон имеет ранчо с альпаками, а теперь еще появляется адвокат, занимающийся разводами.

— Наверное, все согласятся с тем, что Джулия отличалась смелостью и безрассудством в сексуальном плане. Помнишь, как преподаватель из Касдена говорил о ее влечении ко всему запретному? Что может быть более запретного, чем симпатичный, но строгий и недоступный отец лучшей подруги? Этим объясняется причина, по которой Джулия не говорила Рамоне, с кем она встречается.

— Этим можно объяснить и угрозы на сайте Эдриен.

— Только первую. Возможно, Джордж узнал о блоге и рассказал Джулии. В приступе ревности она поместила комментарий, просто чтобы насолить сопернице. Но кто тогда угрожает Эдриен сейчас?

— Возможно, трепетно относящийся к вопросам социального статуса Джордж не хочет, чтобы его жена писала о своем не очень впечатляющем прошлом — неблагополучной семье, сексуальных злоупотреблениях со стороны отчима, о том, что ей пришлось работать няней, прежде чем она стала миссис Лэнгстон. В конце концов, он не был в Ист-Хэмптоне в тот уик-энд.

— Ага! — торжествующе произнес Роган, направив на нее указательный палец. — Ты начинаешь думать, что мы нащупали какую-то ниточку.

— Может быть, — нехотя сказала Элли. У нее зазвонил мобильный телефон. — Хэтчер слушает.

— Привет, Элли Белли, это Эм и Эм.

Майкл Ма был самым приятным экспертом-криминалистом во всем Департаменте полиции Нью-Йорка. Он любил давать прозвища. И обожал печенье. Три года назад, на Рождество, Элли выдала печенье «Бушон Бэйкери» за свое собственное, приготовленное дома, чтобы уговорить Майкла задержаться на работе и сравнить отпечатки пальцев на украденном пистолете с отпечатками

— Я снял с этой коробки из-под обуви семь отпечатков пальцев. Пять из них принадлежат твоей жертве и ее дочери. А два — одному и тому же парню: Джеймсу Гриско, дата рождения — тринадцатое марта тысяча девятьсот семьдесят второго года.

— Есть какой-нибудь шанс, что он является консьержем, передавшим им коробку?

— Они живут на Парк-авеню? Не думаю, что они нанимают консьержами убийц.

— Гриско обвинялся в убийстве?

— Отсидел пятнадцать лет. Освободился два месяца назад.

— Здорово. Что-нибудь еще?

— Я всего лишь эксперт. Это вы должны соображать, что все это значит. И приносить печенье.

— Договорились, Дабл Эм. Самое позднее, в эту пятницу. Обещаю. — Хэтчер закончила разговор, прежде чем он успел возразить по поводу указанного времени. — Если «тайным почитателем» Эдриен является Джордж Лэнгстон, возможно, мы нашли парня, который поможет нам это доказать.

Глава 48

Их лейтенант сидела в кресле, запрокинув голову назад и держа дрожащей рукой бутылочку «Визина» над трепещущим веком.

— Проклятая лазерная коррекция. Это ты убедил меня сделать ее, Роган. А что у тебя, Хэтчер? Контактные линзы?

— У меня отличное зрение. Единичка.

— Еще одна причина ненавидеть вас обоих. Так сколько еще раз вы собираетесь менять свое мнение относительно этого дела?

— Ты не можешь обвинять нас в том, что мы споткнулись на Кейси Хайнце, — сказала Элли. — Во всем виноват Билл Уитмайр. Мы сразу сказали, что участие в расследовании Эрла Гандли — это плохая новость.

Замечание Элли, в сущности, не было упреком, но вырвавшийся у Такер стон свидетельствовал о том, что она вспомнила, как ей ручались за бывшего полицейского.

— Вот это поистине ухаб. Ухабище. Ладно, доложите мне еще раз, что у вас имеется на Джорджа Лэнгстона.

Элли вкратце рассказала ей об инвестиционном участке Лэнгстона в Паунд-Ридж и фотографии Джулии.

— Мы все время подозревали, что Джулия встречалась с каким-то мужчиной и не хотела, чтобы об этом знали ее друзья, даже Рамона. Кроме того, мы знали о ее влечении к недоступным — взрослым мужчинам. Если ее возлюбленным был Джордж Лэнгстон, это объясняет, почему Джулия ничего не говорила Рамоне. И это также могло послужить причиной, по которой Джулия поместила угрожающий комментарий в блоге Эдриен.

— А что вы знаете о Джордже Лэнгстоне?

— Два дня назад в квартиру Лэнгстонов звонил адвокат, специалист по семейному праву, а это может означать, что Джордж подумывает о разводе. И у него имелось несколько мотивов для убийства Джулии. Возможно, она собиралась рассказать Эдриен или Рамоне об их связи, или узнала что в его сотрудничестве с родителями Джейсона Моффита не все чисто. Судя по всему, Джордж добился расположения Моффитов, дабы убедить их отозвать за деньги свой иск против его друга Дэвида Болта. Он затыкает им рот, а Болт продолжает свой бизнес.

— Слишком много «может быть» и «возможно», — сказала Такер. — И почему Лэнгстон взялся за дело, представляющее собой столь очевидный конфликт интересов? Он может потерять свою лицензию.

— Мы видели людей, творивших вещи и похуже ради дружбы. Болт мог заплатить ему, чтобы он замял это дело. Насколько нам известно, Лэнгстон сейчас зарабатывает значительно меньше, чем тогда, когда работал в фирме, но образ жизни его семьи не претерпел изменений: Рамона учится в той же школе, они живут в той же шикарной квартире и отдыхают в том же доме в Ист-Хэмптоне.

— Мы просим дать нам пару дней для отработки этой версии, — сказал Роган. — Без привлечения дополнительных сил. Только мы вдвоем.

— Вы вечно темните. Наводите тень на плетень. «Без привлечения дополнительных сил. Только мы вдвоем». Но в этом-то все и дело. Только вы вдвоем этим делом и занимались с самого начала. И теперь решили, что у вас, наконец, появилась версия. Но Эдриен Лэнгстон продолжает получать угрозы. Какое отношение к делу имеет этот Джеймс Гриско?

— Сейчас у нас о нем крайне мало информации, — сказала Элли. — Лишение водительских прав за управление автомобилем в нетрезвом состоянии в начале девяностых, затем арест по обвинению в убийстве в тысяча девятьсот девяносто пятом в возрасте двадцати трех лет в Буффало. Жертвой был сорокадевятилетний белый мужчина, страховой агент по имени Уэйни Купер. Прокурор утверждал, будто Гриско подстерег его и заколол ножом. Он согласился на пожизненное заключение, чтобы избежать смертного приговора, но четыре месяца назад был освобожден после дачи показаний против сокамерника.

— Вы связывались с надзирающим за ним офицером?

— Я звонил ему сегодня утром, — сказал Роган. — Он не имеет понятия, где этот парень. Насколько ему известно, Гриско чист. Он получил водительские права штата Нью-Йорк, а значит, должен находиться в Буффало, но отпечатки его пальцев обнаружены на коробке из-под обуви здесь, в Манхэттене. Пока у нас нет точной информации, мы предполагаем, что Лэнгстон заплатил ему несколько долларов за то, чтобы тот оставил коробку у входной двери дома.

— Будьте так любезны, проверьте ваше предположение.

Детективы кивнули, поскольку ничего другого им и не оставалось. Им пока неизвестно еще очень многое.

— И если Джордж Лэнгстон — именно тот, за кого вы его принимаете, зачем ему подсовывать коробку с личинками своей жене?

— Угрозы начались после того, как Эдриен подписала контракт на издание книги, — сказала Элли. — Возможно, ему не хотелось, чтобы она предавала огласке свои тайны. Нам нужно точно знать, как он относится к ее блогу и книге. Теперь, когда Эдриен действительно испугалась, мы надеемся, что страх заставит ее быть чуть более откровенной с нами.

— Разумеется. Наверняка она воспылает к вам любовью после того, как вы тактично намекнете ей, что ее муж, возможно, трахал лучшую подругу их дочери.

— Понятно, что нам придется нелегко, — сказала Элли. — Я умею извиняться, если в этом возникает необходимость.

— Занятно. Что-то раньше я этого не замечала. — Такер просмотрела записи в блокноте, которые только что сделала. — Хорошо, продолжайте над этим работать. Сначала поговорите с Эдриен. Выясните, что именно ее муж знает об этой книге и как он к ней относится.

— Эдриен сейчас находится в их доме в Ист-Хэмптоне. Ты хочешь, чтобы мы подождали до завтра?

Было уже четыре часа. Поездка туда заняла бы слишком много времени.

— У вас наконец есть подозреваемый. Я вас хорошо знаю. Поезжайте. И принесите мне бутерброд с лобстером. А завтра попробуйте разыскать этого Джеймса Гриско. Если

Глава 49

Выйдя из кабинета Такер, Элли увидела Макса, сидевшего за ее столом.

— Привет.

— У тебя есть секунда свободного времени?

У нее не было ни секунды. В самом деле. Но тут вмешался Роган, услышавший их разговор.

— Мне нужно кое-что забрать из раздевалки. У тебя есть целых десять секунд.

Оказавшись на Двадцать Первой улице, они некоторое время шли молча, пока не удалились от группы полицейских, куривших возле здания участка.

— Извини, что я вот так заявился к тебе на работу.

— Тебе не нужно извиняться.

— Я много думал прошлой ночью. — Элли звонила ему, чтобы узнать, придет ли он. Впервые за все время их отношений Макс не перезвонил ей. — Мне не удалось ни на минуту сомкнуть глаз. Я совершенно измучен и вряд ли смогу заснуть сегодня.

— Хорошо. Что я должна сделать? — Ей стало не по себе.

— Мне очень хотелось увидеть тебя. Нам нужно поговорить. Меня расстроило твое решение, касающееся нас обоих, но теперь я тоже принял решение.

Она знала, что все кончится этим. Прошла неделя с того момента, когда они оба поняли, что по-разному рисуют свое совместное будущее. Они делали вид, будто преодолели эту проблему, но, конечно, это было не так. Как могли они преодолеть ее?

— Пожалуйста, не делай этого, Макс. Не нужно.

— Ты можешь просто выслушать меня?

Она знала, что, так или иначе, необходимо прекратить этот разговор. Он расставался с ней. Здесь, на тротуаре. Перед тем, как она должна была сесть с Роганом в автомобиль, чтобы отправиться в трехчасовую поездку.

— Я… Мы можем поговорить об этом позже?

— Ты меня не слышала? Я ушел с работы, поскольку не могу ничего делать. Мне нужно сказать это сейчас.

— Пожалуйста…

Умоляющие нотки в голосе Макса вызвали у нее приступ раздражения.

— Я люблю тебя, Элли.

— Я тоже люблю тебя.

В отличие от его признания, в ее не было призвука «но» в конце.

— Так больше не может продолжаться. Мы никогда не знаем, где будем спать в ближайшую ночь и когда увидимся в следующий раз. Мы встречаемся уже год, а ты до сих пор не знакома с моими родителями. И с моими друзьями.

— Я знакома с твоими друзьями, — возразила она.

— Ты сталкивалась с некоторыми из них по работе. Это совсем другое. Мы развлекаемся, говорим о делах, но это не настоящие отношения. Я знаю, между нами может быть нечто большее, но мне нужно быть уверенным в том, что ты хочешь этого.

— Конечно же хочу. И конечно же наши отношения настоящие.

Это были самые настоящие отношения, какие у нее когда-либо были.

— Я хочу, чтобы мы жили вместе.

Такого Элли не ожидала. У нее с души камень свалился.

— Мы практически живем вместе.

Макс покачал головой:

— Нет. Мы лишь проводим почти каждую ночь вместе. Это не одно и то же. Я хочу, чтобы у нас был наш общий дом, общая жизнь. Чтобы мы вместе проводили уик-энды и отпуска.

— Когда в последний раз у тебя и у меня был отпуск?

На его лице промелькнула улыбка.

— Да, в самом деле. Я хочу, чтобы мы планировали отпуска на пять лет вперед. Я хочу, чтобы мы принимали друг друга в расчет во всех отношениях.

— Я принимаю тебя в расчет. И всегда принимала, с тех пор, как мы познакомились.

— Ты прекратишь оспаривать все, что я говорю? Возможно, я совершил ошибку, говоря о проблеме, которую необходимо решить. Главное, я люблю тебя и хочу, чтобы мы были вместе. Я так жаждал сказать тебе это, что не пошел на совещание и примчался сюда, чтобы увидеть тебя. Скажи «да», и я уеду совершенно удовлетворенный.

Разумеется, Элли думала о совместной жизни. И когда эта мысль приходила ей в голову, она влекла за собой практические вопросы. Где они будут жить? Достаточно ли велики их квартиры, чтобы они могли жить вдвоем в одной из них? Если они найдут новое жилье, как будут делить расходы на него? Сможет ли она решиться на переезд из своей квартиры?

Макс, очевидно, задавался теми же вопросами.

— Мы найдем более просторное жилище. Если мы объединим бюджеты, то сможем даже снять квартиру с двумя спальнями. А Джесс может остаться в твоей квартире и платить за нее — если захочет.

На своем нынешнем рабочем месте Джесс трудился дольше, чем на любом другом предыдущем, но он был еще не в состоянии в одиночку оплачивать их квартиру.

— Мне нужно поговорить с ним…

— Это все детали, Элли. Скажи, что ты хочешь, чтобы это произошло, и это произойдет, я уверен. — Макс заправил прядь волос ей за ухо и погладил по щеке. — Ты, вероятно, ищешь причину, чтобы сказать «нет».

Он все понимал неправильно. Она хотела сказать «да». Она хотела распаковывать коробки с вещами и спорить с ним по поводу расстановки мебели. Она хотела просыпаться рядом с ним каждое утро.

И отнюдь не практические вопросы — стоимость аренды, квадратные футы и прочее — удерживали ее от согласия с этим предложением, которого она ждала на протяжении нескольких месяцев. Как бы ей ни хотелось этого, она не могла игнорировать причину, по которой он предлагает ей это сейчас.

— Ты считаешь, что нам следует съехаться, зная о различиях наших взглядов на будущее? Ситуация для нас обоих только осложнится, если ты…

— Нам не нужно решать это сейчас. Это будет потом. Мы примем более масштабные решения позже — совместно.

Она увидела Рогана, стоявшего перед зданием участка с ключами в руке и наблюдавшего за ними.

— Но я говорила тебе, что одно масштабное решение уже принято. Ты просишь меня измениться.

Элли однажды жила вместе с бойфрендом. Он тоже хотел, чтобы она изменилась. Он никак не мог взять в толк, зачем ей нужно служить в полиции, если она могла вести спокойную жизнь жены инвестиционного банкира. Когда она поняла, что нужно уходить, идти ей было некуда. Она продолжала жить в его доме и спать с ним до тех пор, пока один из друзей Джесса не решил перебраться в Нэшвилл, после чего у нее наконец появилось собственное жилье.

— Ты говорила мне, что каждый твой парень хотел, чтобы ты изменилась. Я не хочу, чтобы тыкогда-либоменялась, по крайней мере ради меня, ради кого бы то ни было, кроме самой себя. Но я знаю тебя, Элли. Ты можешь мне

Он уже говорил все это в ту первую ночь, когда они ссорились. Не все следует видеть в черно-белом цвете. Может быть, но большинство вещей имеют именно этот цвет.

Роган рассматривал свои ботинки, поигрывая ключами.

— Черт возьми. Роган ждет. Мы должны разыскать Эдриен Лэнгстон.

— Ты не хочешь сказать «да» до отъезда?

— Только не таким образом, Макс. Я хочу сказать «да», но хочу, чтобы это было по-настоящему. Чтобы мы оба чувствовали это.

— Ладно, я понял. Предложение остается в силе.

— Мы еще все обдумаем, хорошо? Обещаю. Я люблю тебя.

Он кивнул, но ничего не ответил и пошел своей дорогой.

Глава 50

В шестой раз на протяжении одной мили Роган включал подсветку приборной панели. Шоссе номер 27 было безнадежно запружено автомобилями.

— Неужели все они едут в Ист-Хэмптон?

Назвав то, по чему они ехали, «Шоссе 27», штат совершил ошибку. Нужно было назвать это «Пробка 27», «Парковка 27» или «Шоу Модных Автомобилей 27». Каждый День памяти это двухрядное шоссе, соединявшее Уотермилл, Бриджхэмптон, Ист-Хэмптон, Эмэгэнсетт и Монтаук превращалось в скопище «Порше», «Рэндж Роверов» и «Ягуаров», перевозивших элегантных пассажиров между пляжем, изысканными ресторанами и дизайнерскими бутиками. Ехали они с черепашьей скоростью.

— Что с тобой? — спросил Роган. — Ты всю дорогу смотришь в окно. Это как-нибудь связано с появлением Донована?

Элли не хотелось говорить о Максе с кем бы то ни было. Это было бы сродни предательству.

— Я думаю, ты вполне соответствуешь окружению своим черным «БМВ» и модным костюмом «Джозеф Эббоуд».

— Должен тебя огорчить, но «Джозеф Эббоуд» уже не в моде. Это «Валентино».

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Подожди. Здесь поверни направо.

Они решили не предупреждать Эдриен о своем приезде по телефону. Иногда ошеломленный вид свидетеля бывает красноречивее его слов. Они хотели посмотреть, каким станет выражение ее лица после того, как она увидит фотографию Джулии на ранчо. Они хотели посмотреть, как она отреагирует на вопрос по поводу звонка на их домашний телефон от адвоката, специализирующегося на разводах. Им нужно было присутствовать лично в тот момент, когда они выдвинут предположение, что ее муж спал с девочкой, к которой она относилась как к дочери.

Иногда детективам приходилось быть жестокими.

Элли продолжала выполнять функции штурмана. Миновав поворот в сторону гольф-клуба Мэйдстоун, они увидели кромку воды.

— Приехали. Последний поворот. Бери вправо. Дом Лэнгстонов должен находиться слева.

Как только Джей Джей повернул, справа вспыхнул свет мигалки. Сначала они увидели возле перекрестка один автомобиль патрульной службы полиции графства Саффолк с маркировкой «Ист-Хэмптон», но дальше стоял еще один, а также два автофургона и карета «Скорой помощи».

Офицер в униформе, стоявший рядом с первым автомобилем, поднял руку, требуя, чтобы они остановились. Роган опустил стекло и выглянул из окна:

— В чем дело, парень?

Этот вопрос был своего рода кодовой фразой, которую произносили полицейские, когда их останавливали коллеги. Слова «в чем дело, парень?» означали, что он находится при исполнении служебных обязанностей.

По мнению Элли, полицейский значок действовал не менее эффективно, чем кодовая фраза. Она продемонстрировала его, высунув в окно.

— Взломщик, — пояснил офицер. — Разбил камнем заднее окно. Хорошо, что жилец был вооружен. Парню не позавидуешь — получить шесть пуль…

— Это случайно произошло не в доме Лэнгстонов? — спросила Элли.

Она назвала адрес.

— Откуда вы знаете? Бедная женщина сильно напугана, но ей повезло. В доме работают детективы из отдела убийств полиции графства Саффолк. Они изъяли у взломщика бумажник. Я слышал, он отсидел пятнадцать лет. Убийство. Получил пожизненный срок, но вышел раньше. Должно быть, находится в доме. Хорошие парни — плохие парни, один — ноль.

Пожизненный срок за убийство. Отсидел пятнадцать. Что-то очень знакомое.

— Плохого парня, часом, зовут не Джеймс Гриско?

— Да, они называли это имя. Нет, серьезно, откуда вам все это известно?

Роган пил уже третью чашку кофе с того момента, как они приехали в полицейский участок Ист-Хэмптона. Было два часа ночи, и все выглядели измученными.

— Странно, что она отказалась от услуг адвоката.

Роган допил остатки кофе.

Они наблюдали за Эдриен Лэнгстон и детективом отдела убийств полиции графства Саффолк Марси Ховард через окно одностороннего вида комнаты для допросов.

— Ей не нужен адвокат, если это была самооборона, — сказала Элли.

— Так полагают бедняки. Богачи из Манхэттена звонят адвокату каждый раз, когда от них требуется подпись.

— Пока она и сама неплохо справляется.

Поначалу Марси Ховард воспротивилась тому, чтобы детективы принимали участие в следственных действиях, настаивая на том, что происшествие относится к ее юрисдикции. Но, узнав, что они проводят собственное расследование, согласилась предоставить им возможность следить за допросом. Она даже несколько раз делала перерыв, чтобы сообщить им последние сведения — голосом, выдававшим ее южное происхождение.

Судя по всему, Джеймс Гриско проник в дом с целью причинения вреда Эдриен. На полу кухни был найден камень, и вокруг него лежали осколки стекла. Следы борьбы начинались уже в кухне, продолжались в столовой и заканчивались в кабинете, где Эдриен удалось достать из нижнего ящика письменного стола мужа револьвер. Зарегистрированный револьвер 38 калибра был приобретен двенадцать лет назад, после того как первой жене Джорджа стало казаться, будто кто-то следит за их домом. Эдриен выпустила все шесть пуль, попав Гриско сначала в плечо, а затем в голову, — и этот выстрел оказался смертельным. Возле его тела был обнаружен нож.

Они наблюдали через стекло за тем, как Эдриен рассказывает детективу Ховард историю о своем блоге, контракте на издание книги, угрожающих комментариях, коробке с личинками и нападении Гриско.

— Когда вы подали заявление в полицию?

— После появления коробки. До тех пор я считала, что это только слова и что полиция ничего не сможет сделать.

— И вы понятия не имеете, кто такой этот Джеймс Гриско и почему он на вас напал?

— Нет. Мы с ним никогда не встречались, и его имя мне незнакомо.

Роган забарабанил по столу костяшками пальцев.

— Ладно. Я вижу, вы устали. Сейчас вас отвезут домой.

Когда Ховард вышла из комнаты для допросов, она очень удивилась, увидев их.

— Вы все еще здесь?

— Смерть девушки-подростка.

— Совершенно верно.

Они вкратце изложили ей суть дела, но было видно, что она с трудом следит за деталями их рассказа.

— Хорошо. Сейчас я собираюсь позвонить дежурному заместителю окружного прокурора, и на этом, по всей видимости, мы закончим.

— То есть?

— А что вы еще хотите, детективы? Законопослушный гражданин применил в целях самообороны зарегистрированный револьвер против осужденного убийцы, отпечатки пальцев которого, по вашим словам, были обнаружены на коробке с личинками, подброшенной к дверям подъезда основного жилища потерпевшей, и который специально приехал сюда, чтобы проникнуть в ее дом, в то время когда она находилась там одна. Я говорила, что возле его тела был найден нож, не так ли? Рядом с правой рукой.

— Мы думаем, что Гриско мог послать сюда муж Эдриен, Джордж Лэнгстон.

— Знаю. Вы уже говорили мне об этом, детектив. Вот как смотрю на сложившуюся ситуацию я. Как долго вы занимаетесь этим делом? Неделю? Испытание лекарств, преследование в Интернете, девушка, найденная мертвой в ванне, — все это происходило на Манхэттене. Насколько мне известно, Джеймс Гриско приехал сюда впервые и из-за этого погиб. Уверена, я точно знаю, каким образом и почему это произошло. Мы снимем отпечатки пальцев на ноже, поручим нашим экспертам взять пробы крови и исследовать баллистику выстрелов. И пока в моем распоряжении не окажется информация, свидетельствующая о противном, я буду рассматривать миссис Лэнгстон в качестве невиновного гражданина. В самом деле, кое-кто может посчитать ее героиней. В этой истории вполне может быть нечто большее, но, если только вы мне не скажете, что смерть Джеймса Гриско была неоправданной, я буду считать, что это ваша история, а не моя.

— Но…

Элли ощутила руку Рогана на своем бицепсе.

— Похоже, ваш напарник понимает, что я хочу сказать, детектив Хэтчер. Некоторые из моих коллег будут пытаться оспаривать вашу компетенцию. Возможно, они уже просили вас уехать отсюда. На мой взгляд, вы вправе искать ответы на оставшиеся у вас вопросы по поводу того, что могло произойти в этом городе. Я не буду препятствовать вам в этом.

В этот момент они услышали доносившийся из коридора возбужденный голос:

— Моя жена! Где моя жена? Эдриен Лэнгстон! Я должен видеть ее! Эдриен! С ней все в порядке?

Детектив Ховард открыла дверь в коридор:

— Вы мистер Лэнгстон? Очень хорошо, сэр. Не волнуйтесь, все в порядке. Ваша жена находится здесь. Думаю, самое время отправить ее домой.

Она провела его мимо них к комнате для допросов, и Джордж, казалось, не заметил их присутствия. Открылась дверь, и он бросился к своей жене, упал перед ней на колени и заключил ее в объятия.

Ховард громко вздохнула.

— Как я уже сказала, остальное — это уже ваши проблемы. Но если хотите знать мое мнение, Мистер Лэнгстон совсем не похож на человека, подославшего уголовника, чтобы тот убил его жену. Он выглядит даже еще более напуганным, чем его жена спустя пятнадцать минут после того, как убила человека.

Судя по всему, супругов ничуть не заботило то, что трое детективов наблюдали за их воссоединением через окно. Джордж неловко обнимал все еще сидевшую на стуле жену, укачивая ее, словно младенца. Наконец Эдриен, словно очнувшись, слегка отстранилась назад и принялась вытирать слезы, которые текли по лицу ее мужа.

— Где Рамона? — спросила она его.

— Я сказал ей, что у меня аврал на работе. Я знал, что ты захочешь сама ей все объяснить.

Он вновь крепко обнял Эдриен. Если Джордж Лэнгстон только изображал тревогу за свою жену, он был дьявольски талантливым актером.

— Будьте осторожны, — сказала Ховард. — В это время на шоссе одни пьяные.

Элли взглянула на часы. Три часа утра, а им еще предстояла долгая дорога обратно в город.

— И у меня есть для вас на прощание сюрприз. Мы нашли рядом с домом Лэнгстонов «Малибу» выпуска две тысячи четвертого года, зарегистрированный на имя Гриско, по тому же адресу, что и его водительские права. Похоже, это жилье его родственника. В салоне нет ничего интересного, кроме записей маршрута, с помощью которых он отыскал дом Лэнгстонов, и по ним вы сможете установить, где находится его жилище.

— Вы не будете это проверять?

Ховард взглянула на Рогана:

— Пожалуйста, объясните вашему напарнику, что я оказываю вам любезность.

Роган вымученно улыбнулся:

— Поверьте мне, она благодарна вам за это.

— Ну хорошо. Сообщите мне, если узнаете что-нибудь, что могло бы представлять для меня интерес. И я позвоню вам, когда наш заместитель окружного прокурора выяснит все об этом плохом парне. Похоже, мне следовало бы потребовать от вас выписать чек.

Солнце уже вставало, когда Элли наконец добралась до своей спальни. Она надеялась увидеть в квартире Макса. Однако ей пришлось спать одной, и она утешала себя тем, что рано или поздно привыкнет к одиночеству.

Глава 51

На следующий день в одиннадцать утра она все еще зевала.

— Черт возьми, Роган. Говорю тебе, я сейчас лопну. У меня нет выбора. Я ничего не могу сделать.

— Это отвратительно. И официально заявляю — ты отвратительная личность.

— Господи, нельзя быть таким гермофобом.[307] Я вымою руки, когда все закончится.

— Не рассчитывай на то, что там будет мыло. И смотри аккуратнее, а то как бы тебе не пришлось ехать домой.

Элли в нерешительности постояла перед дверью туалета в квартире Гриско. Ванная, как и все остальные помещения, была грязной. Она старалась не обращать внимания на желтые полоски под ногами.

Роган оказался прав. Единственный кусок мыла лежал в покрывшейся плесенью душевой кабине, но она не осмелилась прикоснуться к нему, поскольку он явно прикасался к телу хозяина квартиры. Элли нашла в кухне флакон с жидким мылом, и, вымыв руки, вытерла их о брюки.

— Говорил тебе, что это будет неприятно, — сказал Джей Джей.

— А все ты и твой «Старбакс».

Нет, это был последний раз, когда она пила «Венти Американо», перед тем как отправиться в пристанище бывшего заключенного. Теперь только обычный кофе и чашка нормального размера.

Детективы отыскали квартиру Гриско, как и посоветовала им Ховард, с помощью записей маршрута до Ист-Хэмптона, найденных в его автомобиле. Он жил на Девяносто Первой авеню в Ямайке, Куинс. Хэтчер взяла на себя северную часть дома, Роган южную. Четвертая дверь, в которую она постучала, принадлежала доброжелательному пожилому мужчине. Он и не подозревал, что новый жилец, занимавший квартиру над

Домовладелец подтвердил, что Гриско снял грязную меблированную квартиру всего шесть дней назад. Он также подтвердил, что Гриско жил один. Теперь, поскольку одинокий жилец был мертв и не мог осуществлять право на неприкосновенность своей частной жизни, санкция на обыск им не требовалась.

Оказалось, что обыскивать особо было нечего. Размеры единственной комнаты составляли не более четырехсот квадратных футов. Ни компьютера. Ни телевизора. Лишь несколько предметов одежды в ветхом гардеробе, вне всякого сомнения, извлеченные из брезентового вещевого мешка, лежавшего в шкафу. Молоко, овсяные хлопья, два замороженных готовых блюда в холодильнике.

— Ничего нет, — сокрушенно произнес Роган. Он вновь, на сей раз более тщательно, проверил одежду Гриско.

— Что ты ожидал найти? Аккуратно отпечатанную памятную записку, написанную Джорджем Лэнгстоном и адресованную некому мистеру Джеймсу Гриско, с просьбой убить его жену?

— Компьютер. Телефон. Те вещи, которые хранят секреты людей. Подожди-ка. Кажется, я что-то нашел. — Он запустил руку в раздутый, словно шар, носок и вытащил из него свернутую пачку купюр. — Около полутора тысяч долларов. Сколько, по словам старика, Гриско платил за эту квартиру?

— Тысячу двести в месяц.

— В Буффало за такие деньги можно снять дворец.

— Может быть, это и дыра, но где он взял деньги, чтобы заплатить за нее? Да еще после этого у него осталось полторы тысячи.

У них не было никаких версий по поводу того, почему Гриско оказался в Нью-Йорке. Теперь они узнали, что он заплатил своему домовладельцу за первый и последний месяцы аренды плюс депозит — все наличными, хотя у него не было источников доходов.

Элли присела на корточки перед кроватью, чтобы не опираться руками об облезлый ковер.

— Гриско был любителем чтения. — С помощью шариковой ручки она выдвинула из-под кровати небольшую стопку продукции полиграфической индустрии. — Два порнографических журнала и книга в мягкой обложке. Слушай-ка, а у вас с ним совпадают вкусы.

По изображенной на обложке картинке — лимузин «Линкольн Таун Кар» — она узнала излюбленную книжную серию Рогана.

— В настоящее время все свои потребности в порнографии я удовлетворяю исключительно в Интернете.

— Забавно. Я имела в виду вот это.

Хэтчер протянула ему книгу, и в этот момент из нее выпали две маленькие карты. В одной из них она тут же узнала «Метрокард» для автобусов и подземки. Вторая была картой для постоянных клиентов, сулящей подарок после определенного числа покупок. Бумажник Элли едва не лопался от таких карт, и она так и не успела воспользоваться хотя бы одной из них. Она уже засунула их обратно в книгу, но тут же вновь извлекла карту для постоянных покупателей. Гриско находился на полпути к бесплатной чашке кофе, но отнюдь не регулярность потребления им стимулирующих напитков привлекла ее внимание. Карта была из «Кофе Чудовище».

— Взгляни-ка на это.

— Чудовищный кофе. До сих пор ощущаю во рту вкус прогорклого масла.

Элли открыла сайт «Кофе Чудовище» на своем «блэкберри». Одиннадцать заведений, разбросанных по Бруклину и Манхэттену. Возможно, это было простое совпадение, но ей не понравилось, что одно из них располагалось прямо напротив здания школы Касден через дорогу.

Они приступили к проверке менее очевидных мест: пространств над кухонными шкафами, за гардеробом, внутри смывного бачка в туалете.

Роган, должно быть, заметил разочарование на лице коллеги.

— Может, мы найдем что-нибудь интересное в банковских документах Джорджа?

Они разослали во все крупные банки запросы о предоставлении выписок из счетов семьи Лэнгстонов в надежде найти доказательство того, что Джордж Лэнгстон заплатил деньги Джеймсу Гриско.

Но Элли сейчас занимали другие мысли.

— Ты знаешь, у меня никак не выходит из головы появление Лэнгстона в полицейском участке прошлой ночью. Он выглядел очень испуганным.

— Если мы не ошибаемся на его счет, все пошло не так, как он спланировал, не правда ли? Он мог опасаться разоблачения.

— Нет. Его тревога в отношении Эдриен выглядела вполне искренней. Кроме того, сегодня утром я нашла в «Гугл» информацию об адвокате, занимающемся разводами, чей телефонный номер значился в автоматическом определителе номера Лэнгстонов. Майкл Уайлс, эсквайр, адвокат, семьдесят восемь лет, офис над китайским рестораном в Нижнем Ист-Сайде. Он явно не из той категории адвокатов, к кому Лэнгстон обратился бы за помощью в таком дорогостоящем процессе, как дело о разводе. И как он мог послать Гриско в Ист-Хэмптон с ножом, зная о том, что Эдриен имеет доступ к заряженному револьверу?

— Черт возьми, и в самом деле.

— Мы уже совершили ошибку с Кейси. Я больше не хочу делать поспешных выводов, которые потом оказываются ложными.

— Но ты не делала поспешных выводов в отношении Кейси. Ты с самого начала говорила, что здесь что-то не так. С другой стороны, все нити ведут к Джорджу. — Роган принялся загибать пальцы. — Мы знаем, что одна из угроз в адрес его жены поступила с компьютера Джулии. Джулия встречалась с таинственным бойфрендом. Джулия была лучшей подругой дочери Лэнгстона. И, конечно, не будем забывать о ее фотографии, сделанной в его поместье.

Он вдруг замолчал и поднял голову, устремив глаза в потолок.

— Что такое? — Элли проследила за его взглядом. — Ты что-то увидел?

— Нет. Я просто думаю о сельском поместье. Рамона сказала, что отец купил его у юридической школы с группой друзей. Не кажется ли тебе, что одним из этих друзей является Дэвид Болт?

— Мы сосредоточили внимание на Джордже, поскольку он женат на Эдриен и знал Джулию. Но если Эдриен в курсе, что Джордж помогал Болту замять дело с иском Моффитов…

— Тогда Болт мог потерять даже больше, чем Джордж.

— Дьявол. Помнишь, вчера Кейси сказал, что Брэндон прислал ему сообщение по электронной почте с извинениями? По словам Брэндона, именно Джулия направила его к доктору Болту, а это значит, что она знала об испытаниях лекарства, хотя даже Рамона о них не знала. Возможно, она была знакома с Болтом.

— Поскольку Болт является психиатром, он мог дать ей таблетки «Аддералл», которые мы нашли у нее в сумочке.

— И, похоже, Дэвид Болт больше соответствует предпочтениям Джулии, нежели Джордж, — заметила Элли. — Она преследовала своего преподавателя, и я могу представить, что ее привлекали мужчины вроде Болта. Они могли познакомиться через Лэнгстонов или на встрече выпускников в Касдене.

— Итак, мы опять вернулись к испытаниям лекарства, проводимым Болтом. Предположим, Эдриен узнала об истинных намерениях этих парней — неужели это столь ужасно, что они решили не просто запугать ее, а убить руками Джимми Гриско?

— Нам нужно поговорить с Кейси.

Глава 52

Чан Мэйри разрешила

— Мне очень жаль, — сказал Кейси. — Эта женщина вроде бы любит меня.

— Думаю, ты мог бы опустить «вроде бы», — заметил Роган. — Однако мне кажется, онавроде быпланирует наслать на нас чары вуду.

— Я только что получил сообщение от Рамоны с рассказом о том, что произошло прошлым вечером на Лонг-Айленде. Сейчас ее родители уже в городе, но она ужасно напугана.

— Давай мы немного поговорим, а затем подбросим тебя к Рамоне. Нам нужно более подробно знать о проводимых доктором Болтом испытаниях лекарства, в которых ты принимаешь участие.

— Хорошо. — Элли обратила внимание на то, что Кейси избегает смотреть на них. Он явно нервничал. — Я уже говорил, Брэндон знал об этом. Думаю, от Джулии. Мы приходили к нему раз в неделю для консультаций и тому подобного. Разговаривали и заполняли анкеты. Мы получили самое большее сотню долларов.

— Тебе известно, откуда Джулия узнала об испытаниях?

Он покачал головой:

— Нет. То есть я даже не знал, что именно она сказала Брэндону, пока этот засранец не прислал мне вчера сообщение с извинениями. Джулия всегда старалась помочь людям. Вероятно, она рассказала Брэндону об этом, чтобы он мог заработать немного легких денег. Вряд ли Джулия знала, что я тоже участвую в испытаниях, поскольку она никогда не говорила на эту тему. Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Извини, но мы не можем ответить на твой вопрос. И ты ни в коем случае никому не говори, что мы спрашивали тебя об этом. Даже Рамоне. Понимаешь? Это очень важно, и мы должны быть уверены, что ты нас не подведешь.

— Ладно, хорошо.

— Ты говорил, Брэндон сфальсифицировал результаты теста, чтобы попасть в число участников эксперимента. Тебе известно, как он сделал это?

— Он зашел на сайт, где рассказывается о маниакально-депрессивном состоянии, и затем постарался ответить на вопросы в анкете так, как, по его мнению, должны отвечать люди, страдающие этим расстройством. На мой взгляд, его ответы больше соответствовали диагнозу «обсессивно-компульсивное расстройство». Но, к моему удивлению, это сработало.

Элли тоже была удивлена. По словам Болта, диагностические тесты призваны отсеивать симулянтов.

— А ты? Тоже сфальсифицировал результаты теста?

Парень опустил голову и сжал губы.

— Не волнуйся, Кейси. Мы не собираемся причинять тебе какой-либо вред. Нам просто нужно знать, как обстоят дела с испытаниями.

— Я сказал Брэндону, что тоже сфальсифицирую результаты теста, но потом, в последнюю минуту, решил не делать этого. Всю жизнь мне говорили, что я ненормальный. Что со мной что-то не так, о чем свидетельствует мое представление о самом себе. Я решил, что это шанс узнать настоящий диагноз от настоящего доктора. Меня удивило, когда он сказал, что я подхожу для испытаний.

— Ты заметил какие-нибудь изменения в своем состоянии после того, как начал принимать лекарство?

— Да, сначала. Но потом — не знаю. Я начал испытывать ощущение… пустоты. Подобное тому, которое возникло, когда Гандли и эти парни издевались надо мной —запугивалименя. Как будто меня совершенно не волновало то, что со мной происходит. Как будто я оказался за пределами собственного тела или что-то в этом роде. В определенном смысле, я всю жизнь прожил не в своем теле, но это было другое. Я был…пустым— это, пожалуй, самое подходящее определение. Я словно ничего не чувствовал.

— А это изменение произошло недавно? — спросил Роган. — Ты ведь сказал, что сначала лекарство тебе помогало.

— Я не имел в виду лекарство. Скорее мне помогали беседы с квалифицированным специалистом. Меня посылали к знахарям в Айове, но я не мог объяснить им, что со мной. Ну, понимаете, что я чувствую, будто должен был родиться не тем, кем родился. Доктор Болт отнесся ко мне с пониманием. Он действительно пытался помочь мне преодолеть неуверенность в себе и чувство вины. Думаю, у него много молодых пациентов. Он говорит, что нужно отделяться от родителей — быть честным с самим собой в отношении того, кем они являются и как с тобой обращаются, но потом освобождаться от этого.

Для Рогана эти излияния были слишком сентиментальны.

— Но ты говорил, что, возможно, лекарство вызывало у тебя чувство депрессии.

— Ну да. Я перестал принимать его, хотя мне говорили, что у меня может начаться ломка. Но мне не хватало бесед с доктором Болтом. Он очень умный. По его совету я написал письмо родителям. В свое время они сказали, что не хотят со мной разговаривать и что я смогу вернуться к ним только в том случае, если опять стану Кассандрой. Но он вселил в меня уверенность в том, что я могу объясниться с ними. Он предложил мне написать все то, что я никогда не смог бы сказать им. «Даже если ты не отправишь письмо, — сказал он, — и никто его не прочтет, процесс переноса чувств — ярости, гнева, разочарования — на бумагу имеет большое значение».

Не то же ли самое Эдриен говорила о своем блоге? Не служили ли ее откровения о насилии, которому она подверглась в юности, способом очищения, освобождения от прошлого?

Когда Элли проходила предписанный руководством Департамента полиции курс психотерапии, после того как застрелила человека, доктор предложил ей сделать то же самое. В ее случае это было письмо убитой женщине от мужчины, который ее убил и которого затем застрелила Элли. Если даже этот традиционный метод терапии кому-то и помогал, Элли не видела в нем смысла. Разумеется, она испытывала ярость, гнев и разочарование, но перенос этих чувств на бумагу не принес ей освобождения от них. Она все еще просыпалась среди ночи и думала о погибшей девушке. И ей все еще снились кошмары о собственном отце.

И тут Элли представила, как она пишет это письмо. Листок из блокнота на столе психотерапевта. Зачеркнутые слова.

Она знала, почему Джулия Уитмайр написала предсмертную записку, адресованную родителям.

— Ты готов поехать домой к Рамоне? — спросила она. Настало время ей и Рогану поговорить по душам с Джорджем Лэнгстоном.

Глава 53

— Кладовая? — Роган отвел от своего лица в сторону покрытую коростой ручку швабры. — Это лучшее, что мы могли найти?

У них не получилось связаться с фотографом, который арендовал соседний офис, поэтому единственным местом, где они могли расположиться поблизости от офиса доктора Дэвида Болта, был крошечный чулан, где уборщица хранила свой инвентарь. С

— Тсс.

Элли плотнее прижала наушники к ушам. Джорджу Лэнгстону потребовался всего один день, чтобы заключить соглашение с окружной прокуратурой. Он обязался рассказать о своем участии в схеме с испытаниями «Эквивана» и свидетельствовать против Болта. Он даже согласился организовать с ним встречу и записать разговор. Взамен ему было обещано освобождение от ответственности. Сделка была совершенно невыгодной для него, но Джордж был страшно разозлен. То, что начиналось как услуга другу, обернулось нападением на его жену.

Элли услышала в наушниках голос Джорджа. Роган кивнул в знак того, что его аудиосистема тоже работает.

— Сью ушла? — спросил Джордж. Так звали секретаршу Болта.

— Ты сказал, что не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь здесь видел. Из-за этого я отменил три сеанса. Что это еще за игры в Джеймса Бонда?

— Моя жена. Только не говори, что ты не получил вчера от меня сообщение. Какой-то человек специально приехал в Ист-Хэмптон, чтобы убить ее.

— Но она, кажется, сумела за себя постоять. А почему ты не был с ней?

— Ситуация полностью вышла из-под контроля.

— Чего же ты хочешь, Джордж?

— Предполагалось, что это будут только комментарии на сайте, которые должны напугать ее, чтобы все опять стало по-прежнему. Это все, на что я соглашался.

— Клянусь, только это и было.

Еще сегодня утром они наблюдали за тем, как Джордж Лэнгстон рыдал в комнате для допросов. «Вы должны понять, — говорил он сквозь слезы, —поначалу это не казалось таким страшным».

Это был всего лишь судебный процесс. Невезучий парень по имени Джейсон Моффит покончил с собой во время проведения испытаний лекарства. Неудача. Статистическая погрешность. Но Джейсон Моффит принимал «Эквиван», и его родители говорили всем, кто соглашался их слушать, что экспериментальная комбинация лекарств побудила их сына вколоть себе дозу героина, достаточную, чтобы убить четырех закоренелых наркоманов.

Подобная история могла обернуться для фармацевтических компаний огромными убытками. Их исследовательским группам пришлось бы начать все сначала и привлечь большее число участников, вследствие чего испытания продлились бы значительно дольше и внедрение нового лекарства затянулось бы на годы. Болт утверждал, что если прервать исследования, это самым негативным образом отразится на целом поколении подростков, нуждающихся в более совершенных методах лечения.

Что касалось личных мотивов, Болт прекрасно понимал, что расследование его деятельности будет стоить ему карьеры. Чтобы добиться от производителей «Эквилибриума» и «Фловиана» финансирования его исследований, он практически гарантировал им успех и предсказывал огромные прибыли. Имелись документы. Даже презентация PowerPoint. Фармацевтические компании бросили бы его под автобус. Болт лишился бы всего.

Поэтому-то Джордж и согласился ему помочь. После того как Болт заверил его в том, что Моффит является статистической погрешностью, Джордж затянул судебный процесс, вставил статью о конфиденциальности и добился, чтобы не был направлен отчет в Федеральное агентство по контролю над качеством продуктов и лекарств.

Тем временем Болт позаботился о том, чтобы его исследование дало обещанные результаты. Он начал набирать ребят, не отвечавших критериям участия в клинических испытаниях. Не принимая во внимание протокол слепого тестирования, он поместил этих ребят в активную группу, завысив интенсивность их первоначальных клинических симптомов. Поскольку эти ребята никогда не страдали биполярным расстройством, их «результаты» демонстрировали улучшение состояния по мере приема лекарства.

И тут Эдриен увидела в «Нью-Йорк Пост» маленькую заметку о судебном процессе. «Как ты можешь выступать в суде против Дэвида? Ведь он и Энни — наши лучшие друзья!»Пересказывая этот разговор в комнате для допросов, Джордж с трудом выдавливал из себя слова. «Я никогда толком не умел врать. Смешно, не правда ли? Я рассказал ей о том, что сделал. Мне не хотелось, чтобы она думала, что я способен поступить так по отношению к нашим друзьям. Я предал все, во что верил, только чтобы помочь Дэвиду».

После этого Эдриен начала меняться. Она стала чаще и дольше засиживаться за компьютером. Она отказывалась от близости с мужем в постели. И вдруг до него дошел тот же слух, что и до Кэтрин Уитмайр: она подписала контракт на издание книги. Джордж залез в ее электронную почту и выяснил, что она получила шестьсот тысяч долларов аванса, о чем не потрудилась поставить его в известность. В глубине души он всегда знал, что Эдриен вышла за него замуж не по любви, а ради сравнительно высокого социального положения и стабильного материального благополучия. Именно поэтому они заключили брачный контракт. Именно поэтому он не хотел, чтобы она официально удочерила Рамону. Ему была нужна уверенность в том, что она от него не уйдет. Теперь же Эдриен обретала определенную финансовую самостоятельность, и угроза потерять ее была для него более чем реальной.

Возможно, если бы Лэнгстон не рассказал об этом своему другу, ничего и не было бы. Контракты на издание книг расторгаются. Женщины умеют прощать. Но Дэвид Болт предложил план. Если Эдриен не осмелится издать книгу, ей придется остаться с Джорджем. И если она останется, не будет тяжелого бракоразводного процесса, в ходе которого она вполне может рассказать все, что ей известно об «Эквиване».

Как сказал Джордж: «Предполагалось, что это будут только комментарии на сайте, призванные напугать ее, чтобы все опять стало по-прежнему».Теперь, находясь в офисе Болта, Джордж пытался заставить его признать истинные масштабы совершенного им злодеяния.

— Брось притворяться, Дэвид. Мне нужно было сразу понять, что ты лжешь, когда полицейские сказали, что один из этих постов поступил с ноутбука Джулии. Девчонка, которую ты трахаешь, вдруг, ни с того ни с сего, накладывает на себя руки?

— Я говорил тебе, у Джулии были серьезные проблемы с психикой.

— Ты думаешь, я не знаю об этом? Она практически выросла в нашем доме. Какой нормальный мужчина — тем более психиатр — будет спать с девушкой-подростком, отличающейся неустойчивой психикой? Что случилось? — Элли и Роган услышали в наушниках какие-то неясные, приглушенные звуки. — Господи, Дэвид, что за дьявольщина?

— Что это за проводок? Ты что, записываешь меня?

Элли одной рукой схватилась за ручку шкафа, другой за «глок» в наплечной кобуре. Решающий момент наступил.

— Не будь смешным, — вновь раздался голос Джорджа. — Ты меня обыскиваешь?

— Извини, приятель. Это черт знает что. Я просто не знаю, что мне делать. Не так должно было все получиться.

Рука Элли соскользнула с кобуры. Наступила пауза. По всей вероятности, Болт произвел беглый обыск, в надежде найти на груди друга проводок записывающего устройства, какие можно увидеть в кино. Передатчик был спрятан в авторучке, лежавшей в переднем кармане куртки Лэнгстона.

— Сочувствия от меня ты не дождешься.

— Клянусь тебе жизнью Ната и Шарлотты, я не имею к этому никакого отношения.

— Прекрати, Дэвид. Отпираться бессмысленно. Ты хочешь, чтобы я поверил, будто самоубийство Джулии и нападение на мою жену — это всего лишь совпадение?

Элли услышала скрип открывающейся двери, за которым последовали гудки автомобилей и вой сирены. Кто-то открыл дверь террасы. Может быть, Болт все-таки понял, что их разговор записывается? «Не выходи из комнаты», — мысленно просила она. Шум ветра почти заглушал их голоса. «Идиот»,— прочитала она по губам Рогана.

Они могли разобрать лишь отдельные фрагменты разговора. «Джулия… не знала, что… испытания… нигде… мое досье… угрожал…»

Различать голоса Болта и Лэнгстона стало очень трудно. Детективы полностью потеряли нить беседы. Прошло несколько минут. Элли и Роган встревоженно переглянулись.

Слова в наушниках зазвучали громче. «Лжец… семья… полиция… выход…»

И тут они услышали громкий голос Лэнгстона:

— Что? Нет!

Опять раздался свистящий звук, но это был уже не шум ветра, а физический контакт с передатчиком. Послышался громкий треск.

Элли двинулась вперед и поспешно вытащила свое переговорное устройство. Джей Джей последовал за ней.

— Быстро в офис! — крикнула она в микрофон. — Немедленно!

Восемь офицеров полиции бросились с лестничной площадки в конце коридора к офису Болта, но у них с Роганом было преимущество в тридцать пять метров.

Приемная была пуста. Они подбежали к двери кабинета. Она оказалась закрытой. Роган с силой ударил в нее левым плечом, словно заправский полузащитник американского футбола. Дверь устояла. Из-за нее донеслись крики.

Еще один мощный удар плечом, и на этот раз дверь поддалась.

Болт прижимал Лэнгстона к перилам террасы.

— Дэвид Болт! — крикнула Элли. — Полиция!

Болт отпустил Лэнгстона и поднял руки.

— Это был всего лишь спор. Не более того. Ведь так, Джордж? Скажи им.

Болт с надеждой смотрел на Лэнгстона. Эта надежда основывалась на его уверенности в том, что слабовольный Джордж Лэнгстон сделает все, чтобы спасти свою задницу.

— Все кончено, Дэвид. — Лэнгстон пощупал карман куртки, в котором лежала авторучка-передатчик. — Вы все записали?

Глава 54

Четыре часа семнадцать минут.

Некоторые подозреваемые начинают давать показания сразу. Как правило, это те, кого слишком часто подводила интуиция и кто в конце концов решает следовать советам своих адвокатов, назначенных им судом. Некоторые никогда ничему не учатся. Они говорят, говорят и говорят, в надежде на то, что рано или поздно нащупают правильную версию и благодаря этому отправятся домой.

Доктор Дэвид Болт продержался четыре часа семнадцать минут. По дороге в 13-й полицейский участок, куда он ехал в наручниках, ему удавалось сдерживать натиск со стороны Элли и Рогана. Слушая их вопросы, он изображал недоумение или неосведомленность и на протяжении длительных периодов времени не произносил ни слова. Признался он лишь в том, что познакомился с Джулией в Касдене на вечере встречи выпускников. По его словам, она попросила у него совета по поводу булимии. Он даже сказал, что дал девушке несколько таблеток «Аддералла», но только после того, как она заверила его в том, что срок ее первоначального рецепта истек и что она продолжит лечение у своего врача.

Однако он отказывался сделать тот самый шаг, который положил бы конец этому допросу с пристрастием.

Минуло четыре часа семнадцать минут, прежде чем он, наконец, произнес волшебные слова:

— Мне нужен адвокат.

Дело было сделано, раз и навсегда.

Макс ждал их в коридоре, возле комнаты для допросов.

Другой заместитель окружного прокурора разнес бы детективов в пух и прах за применяемую ими тактику ведения допроса. Прокурорские работники любят заниматься этим. Если вы включаете свое обаяние, они считают, что необходимо оказывать давление. Если вы прибегаете к агрессивному подходу, они говорят, что нужно быть мягче. Макс же только взглянул на ее измученное лицо и произнес лишь одно слово:

— Извини.

— Мы старались. Нам даже удалось загнать адвокатов в угол. Но, очевидно, у них очень хорошая психологическая подготовка. И Болт стоит как скала.

— У меня есть некоторый опыт в общении с людьми, которые стоят как скала. Это требует невероятного терпения.

Это замечание не ускользнуло от ее внимания. Прошло два дня с того момента, когда он предложил ей жить вместе, а она все еще не приняла решение. У нее не было времени говорить или думать о чем-либо ином, кроме этого дела.

Сидя за своими столами в отделе по раскрытию убийств, они обсуждали имевшиеся у них улики против Болта. У них было железное доказательство существования плана по опровержению утверждения Моффитов, что «Эквиван» стал причиной передозировки героина у их сына. Жесткий диск компьютера Болта содержал презентацию PowerPoint, в которой он заранее заверял фармацевтические компании в успехе испытаний лекарства. Проверка его записей выявила факт фальсификации результатов в целях подкрепления этого утверждения.

Обвинение в попытке убийства тоже выглядело убедительным. Хотя Болт и старался представить инцидент на террасе как шуточную возню двух старых друзей, и Элли, и Роган могли подтвердить показания Джорджа, согласно которым старый друг пытался сбросить его с четырнадцатого этажа.

Но в том, что касалось обвинения в убийстве Джулии Уитмайр, им еще предстояло поработать.

— Может быть, техникам по звуку удастся устранить хотя бы часть этого фонового шума, — предположил Макс.

Запись беседы Джорджа и Болта стала неразборчивой, как только они вышли на террасу. По словам Джорджа, Болт все же сознался в убийстве Джулии. Их связь началась тремя месяцами ранее. Болт заявил, будто она преследовала его, но они никогда не узнают правду — хотя это не имело значения, с учетом ее возраста. В тот самый уик-энд, когда погибла Джулия, жена Болта улетела с детьми в Лондон на три дня, предоставив ему возможность провести время с юной любовницей. После двух «мартини» девушка захмелела, и он отправил с ее ноутбука первую угрозу на сайт Эдриен.

Дэвид не услышал, как Джулия вернулась в спальню и подошла к кровати. Она спросила, что он делает. По ее лицу он понял, что она видела набранный им текст. Болт попытался убедить ее в том, что сделал это в исследовательских целях, но понял, что она ему не поверила.

Прослушав запись их беседы с Болтом, Джордж смог заполнить пропуски. «Джулия потребовала от меня объяснений. Я не знал, что делать. Она поняла, что я лгу, и пришла в ярость. Потом она принялась расспрашивать меня о

Затем Джордж спросил его о предсмертной записке. «Что ты сделал, Дэвид? Сказал ей, что хочешь, чтобы она испытала на себе новый метод, который ты разработал для своих клиентов? Задумано хитро».

В этот момент голоса зазвучали громче. Джордж назвал Болта лжецом. Болт сказал, что он пытался защитить свою семью. Джордж сказал, что полиция проводит расследование и правда рано или поздно откроется. После этого Болт попытался столкнуть Джорджа за перила террасы.

Показания Джорджа, подкрепленные неразборчивой записью, могли оказаться недостаточными для суда, но это было уже кое-что. Как сказал Макс, запись можно восстановить. Они тщательно обыщут офис, жилище и автомобиль Болта в поисках материальных доказательств его связи с Джулией. Они предоставят свидетельства привычки Джулии всюду совать свой нос и на этом основании выскажут предположение, что она узнала о махинациях Болта. Они сравнят отпечатки пальцев Болта и его ДНК с образцами, взятыми из спальни Джулии.

Неделю назад Элли ни за что не поверила бы, что Кэтрин Уитмайр была права. Ее дочь действительно убили.

В их распоряжении было достаточно улик, чтобы доказать, что ее убийцей является Болт.

Кроме того, не следовало забывать о нападении Гриско на Эдриен. Если Болт нанял Гриско, он был виновен в попытке убийства. Они также могли возложить на него ответственность за смерть Гриско, поскольку он организовал нападение.

Но даже в записанной беседе с Джорджем Лэнгстоном Болт не признался в том, что состоит в каких-либо отношениях с Гриско.

Элли включила компьютер и в двадцатый раз прослушала запись.

Голос Лэнгстона: «Да, я считал, что Эдриен была не права. Но подсылать к ней кого-то? Пытаться причинить вред матери моего ребенка? Это выходит за всякие рамки».

Затем Болт: «Клянусь тебе жизнью Ната и Шарлотты, я не имею к этому никакого отношения».

Она остановила запись, затем прослушала ее еще раз.

— Ты можешь прокрутить ее еще сто раз, от этого ничего не изменится, — сказал Роган. — Далеко не в первый раз парень, виновный в совершении преступления, клянется в невиновности жизнью своих детей.

— Я чувствовала бы себя значительно лучше, если бы у нас имелось что-нибудь —что угодно, —связывающее Болта с Гриско.

Дуги принес им стопку папок «Рэдвелд», соединенных вместе с помощью резиновой ленты.

— Это прислали вам, детективы. Из архива Департамента полиции Буффало.

Элли послала запрос по делу об убийстве, совершенном Гриско, как только на коробке из-под обуви, найденной возле подъезда многоквартирного дома Лэнгстонов, были идентифицированы его отпечатки пальцев. Она сорвала с папок резиновую ленту. Одна из них содержала документы о ходе судебного процесса над Гриско — от предъявления обвинения до оглашения приговора. Элли передала ее Максу, затем разделила полицейские документы пополам, передав одну половину Рогану, а вторую оставив себе.

— Черт возьми. Неужели в Буффало в тысяча девятьсот девяносто пятом году все еще печатали в трех экземплярах? — сказал Роган. — Что конкретно мы ищем?

Элли перебирала документы, шурша бумагой.

— Чем больше мы будем знать о Гриско, тем лучше. Зачем он приехал в Нью-Йорк? Каким образом познакомился с Дэвидом Болтом? Может быть, после условно-досрочного освобождения он находился под надзором у психиатра?

— Пока документы об этом не свидетельствуют, — вступил в разговор Макс. — Он был признан виновным в убийстве. Штат требовал смертного приговора — тогда в Нью-Йорке еще приговаривали к смертной казни. Он признал себя виновным и получил пожизненное заключение. Апелляцию не подавал. Очень тонкая папка. Если соглашение сторон и имело место, в документах это не отражено.

— Я пока еще просматриваю квитанции на имущество и результаты лабораторных тестов, — сказал Джей Джей.

— А у меня оригинал отчета о происшествии, — отозвалась Элли и огласила краткое содержание документа.

— По словам офицера полиции, жертвой являлся сорокадевятилетний страховой агент по имени Уэйни Купер. Судя по всему, Гриско поджидал Купера возле его офиса и затем заколол его на парковочной площадке, нанеся ножом два удара в живот и один в грудь. Непосредственных свидетелей убийства не было, но Гриско умчался прочь с такой скоростью, что другой водитель записал его номер.

— Если поджидал, значит, убийство было преднамеренным, — заметил Роган.

Элли взяла другой документ.

— Отчет об обыске автомобиля Гриско, «Понтиак Фаерберд» тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года выпуска. Какое-либо оружие отсутствовало, но на пассажирском сиденье были обнаружены следы крови.

Роган вытащил лист бумаги из своей папки.

— А вот ДНК жертвы.

Элли продолжала перебирать документы, пытаясь отыскать результаты психиатрического освидетельствования. При этом она производила в уме арифметические действия. С момента убийства прошло около семнадцати лет. Пятнадцать лет со дня признания вины. В то время Дэвид Болт уже был психиатром. Может быть, в начале своей карьеры он практиковал на западе штата Нью-Йорк.

— Итак, отчет о допросе Гриско с предварительным уведомлением о правах арестованного. Отказ от прав и отрицание вины. Следы крови на пассажирском сиденье объяснил тем, что его приятель порезался, упав на кучу гравия. Полицейские прибегли к блефу, сказав, что у них имеются результаты анализа ДНК, хотя они еще не поступили из лаборатории. И так далее, и так далее, и так далее. Ага, вот. Гриско признал, что находился на парковочной площадке возле офиса. По его словам, он пришел туда, чтобы объясниться с Купером, после того как узнал, что тот изнасиловал его подружку. Купер напал на него первым. Гриско заявил, что он всего лишь защищался. Детектив не обнаружил на теле Гриско никаких повреждений, которые могли бы послужить доказательством того, что на него было совершено нападение, угрожавшее его жизни.

— Подружка подтвердила его показания? — спросил Роган.

Элли взяла следующий лист и зачитала напечатанный на нем текст.

— Гриско отказался назвать имя предполагаемой жертвы изнасилования со стороны Купера, то есть имя своей подружки. Он заявил, что не хочет создавать ей проблемы. Когда я заметил, что жертва изнасилования не может быть признана виновной в противоправных действиях, он вдруг сказал, что она не имеет никакого отношения к содеянному им и сможет теперь, после смерти Купера, начать жизнь с чистого листа. Тогда я спросил его, является ли это (предоставление его подружке возможности начать жизнь с чистого листа) причиной убийства Купера. На это он ответил: «Я сказал вам, это была самооборона». Я указал ему на то, что, по всем свидетельствам, Купер был счастлив в браке, то есть его вряд ли можно заподозрить в склонности к сексуальному насилию. После этого

— То есть, — произнес Роган преувеличенным стаккато, — Гриско осознал, что его история не выдерживает никакой критики.

Элли продолжала рыться в отчетах, но, судя по всему, расследование неожиданно завершилось. Никаких свидетельств того, что полиция искала предполагаемую жертву изнасилования, совершенного Купером. Никаких указаний на то, что Гриско проходил психиатрическое освидетельствование. Никаких объяснений по поводу того, почему спустя пятнадцать лет Гриско приехал в Нью-Йорк и каким образом судьба свела его с Дэвидом Болтом.

Макс двинул лежавшую на столе папку с протоколом судебного заседания в сторону Элли.

— Банальная сделка с правосудием во избежание смертного приговора. Единственная причина его условно-досрочного освобождения заключается в том, что он стал свидетелем того, как один из его сокамерников воткнул нож в другого. Он заключил сделку со штатом.

— Все-таки пока не очень понятно, — сказала Элли. — Если мотивом убийства Купера не была месть, зачем он сделал это? Похоже, полиция Буффало так и не смогла определить причину, почему Гриско убил заурядного страхового агента. Мы, по крайней мере, попытались бы выяснить, что могло их связывать, и разыскать подружку Гриско. Я не закрыла бы это дело, не найдя девушку. Если эта девушка не существует, значит, вся история Гриско насквозь лжива и он является хладнокровным убийцей. Никакие признания вины не помогли бы ему избежать смертного приговора.

Раскладывая документы Гриско по папкам, Элли заметила стопку конвертов, присланных Рогану из различных банков. Она швырнула их в его сторону.

— Выписки из банковских счетов? Если Шеннон и Дэйнс увидят это, они заговорят тебя до умопомрачения.

Роган принялся вскрывать конверты, в то время как Хэтчер оборачивала резиновую ленту вокруг папок.

— Это ответы на наши запросы по поводу состояния банковских счетов Лэнгстонов.

— Думаю, они нам больше не нужны. Плохо, что у нас до сих пор нет выписок из банковских счетов Болта.

Джей Джей пробежал глазами листы бумаги, извлеченные из конвертов.

— Подожди секунду. Когда Гриско снял эту квартиру в Квинсе?

— Домовладелец сказал, что он обратился к нему в прошлый четверг и в тот же день въехал в квартиру.

Итак, ровно неделю назад. Гриско мог находиться в Нью-Йорке уже в течение продолжительного времени, но пока они смогли проследить его только до квартиры в Квинсе.

— Оплата наличными. Первый месяц, последний месяц, депозит. Всего три тысячи шестьсот долларов. В то самое утро с одного из счетов Лэнгстонов было снято девять тысяч девятьсот долларов наличными.

Информация о любой операции на сумму десять тысяч долларов или больше поступает в финансовые органы федерального правительства, вследствие чего операция на сумму чуть меньше десяти тысяч долларов выглядит немного подозрительно.

— Нет, Роган. Мы вселили страх господний в душу Джорджа Лэнгстона. Он не мог нанять Гриско. Может быть, они неофициально платят домработнице или что-нибудь в этом роде.

— Вот только наличные сняты не с совместного счета Лэнгстонов. Посмотри сюда.

Она взглянула на выписку из банковского счета, затем передала ее Максу. Все они видели одно и то же. Все они делали один и тот же вывод.

— Давайте посмотрим записи о телефонных разговорах Лэнгстонов, — сказала Элли. — Чего нам еще не хватает?

Часть V

Джеймс Гриско

Глава 55

Дженет Мартин пристально смотрела в окно своего офиса в Флэтайрон-билдинг, как будто ответы на все жизненно важные вопросы находились в Мэдисон-сквер-парке.

— Надеюсь, вы идете по ложному следу, — сказала она. — Книга Эдриен может стать настоящим бестселлером. Жертва сексуальных злоупотреблений достаточно смелая, чтобы говорить о трагедии, пережитой ею в прошлом, достаточно сильная, чтобы суметь защитить себя в настоящем. Ее история поможет очень многим женщинам.

Они впервые услышали о контракте Эдриен от Кэтрин Уитмайр. Когда Эдриен подтвердила эту информацию, единственным, что беспокоило их тогда, были угрозы на ее сайте.

Но то, что им стало известно за последние двадцать часов, все изменило. Поэтому теперь они должны знать о содержании книги как можно больше.

Как нельзя кстати во время первого визита Элли Мартин сказала, что они всегда проверяют подлинность фактов, изложенных в мемуарах. Теперь Элли и Роган снова появились в издательстве «Уотертон Пресс», в надежде выяснить, каким образом блог Эдриен Лэнгстон связан с событиями последних двух недель.

— Будет гораздо проще, если вы расскажете нам все, что вам известно.

Мартин улыбнулась.

— Если я ошибаюсь в отношении Эдриен, то позже извинюсь, но сейчас мне совсем не хочется облегчать вам жизнь. Все документы имеются. Вы можете ознакомиться с ними. А потом выметайтесь отсюда.

Поскольку в «Уотертон Пресс» проверку фактов проводил юридический отдел, Мартин настаивала на том, что любые замечания, мнения или заключения являются конфиденциальными. Максу удалось убедить юристов издательства предоставить информацию, собранную ими в ходе проверки фактов, но Мартин отказалась отвечать на любые вопросы или каким-либо иным образом сотрудничать со следствием.

Детективам было известно, что Эдриен очень хотела сохранить инкогнито. Но они надеялись, что записи издателя раскроют им правду о ее прошлом.

Возможно, если бы Эдриен не заключила контракт на издание книги, они не заподозрили бы, что между ней и Джеймсом Гриско существует какая-то связь. Однако, ознакомившись с выписками из банковских счетов семьи Лэнгстонов, полученных в ответ на их запросы, они обнаружили счет, открытый Эдриен на свое имя, на который издательство «Уотертон Пресс» перевело ей аванс. Выяснилось, что в то самое утро, когда Гриско заплатил наличными за квартиру в Квинсе, с этого самого счета было снято 9900 долларов. Теперь им требовалось получить убедительное доказательство существования связи между ними.

Среди записей о телефонных разговорах их внимание привлекла только одна. Исходящий звонок в зону с кодом «716», запад штата Нью-Йорк. Он был сделан в прошлый понедельник утром, всего через пять минут после того, как Дэвид Болт поместил вторую угрозу в блоге Эдриен Лэнгстон. Абонент находился в тюрьме Венде, неподалеку от Буффало.

Мартин оставила им на столе в конференц-зале офиса скоросшиватель «Рэдвелд» с надписью «Эдриен Лэнгстон. Вторая попытка». Элли раскрыла ее и извлекла несколько папок с угловыми резинками.

Первая содержала распечатку всех записей блога «Вторая попытка». Они читали это и раньше. Им даже было известно от Дженет Мартин, что некоторые подробности прошлого Эдриен будут изменены в целях сохранения ее инкогнито. Теперь они подозревали, что Эдриен могла изменить биографические подробности всей своей взрослой жизни.

Согласно истории, которую она рассказывала, ее растила мать-одиночка, трудившаяся официанткой в Чико, штат Калифорния. После смерти матери Эдриен бросила школу и уехала в Нью-Йорк, где работала

Но если убрать географические детали, история приобретает другой вид. В своем блоге она повествовала о том, что в юности стала жертвой сексуального насилия со стороны мужчины, которого привела в дом ее мать. Чтобы справиться с обрушившимся на нее несчастьем, Эдриен, выражаясь ее словами, прибегла к помощи«неприемлемого „кого-то другого“ — одновременно слишком старого и слишком незрелого».

И была история Джеймса Гриско двадцати трех лет от роду, в чьем послужном списке не было ничего, кроме управления автомобилем в нетрезвом состоянии и мелкой кражи со взломом, которому вдруг пришло в голову подкараулить страхового агента возле офиса, нанести ему три удара ножом и потом заявить, будто этот самый страховой агент изнасиловал его подружку.

Эти две истории объединял телефонный звонок из квартиры Эдриен Лэнгстон в тюрьму Венде.

Вторая папка была снабжена наклейкой с надписью «Записи актов гражданского состояния». Копия свидетельства о браке Джорджа Лэнгстона и Эдриен Митчелл. Свидетельство о рождении в 1980 году девочки Эдриен у Кармен Уотсон и Генри Митчелла, не состоящих в браке. Увидев следующий документ, Элли почувствовала резкий выброс адреналина. Это было свидетельство о браке Кармен Уотсон и ее нового мужа, выданное в 1988 году.

— Есть, Роган. Мы были правы.

Что сказал Гриско, когда полицейский из Буффало задал ему вопрос о его подружке? Что теперь она «начнет жизнь с чистого листа».

Настала очередь последней папки, носившей название «Газетные статьи». Заголовок первой статьи гласил: «Мужчина зверски убит возле офиса фирмы Чиктовага». В ней приводились подробности убийства Уэйни Купера. Двадцатитрехлетний подозреваемый по имени Джеймс Гриско был взят под стражу. Полиция пока не установила существование какой-либо связи между двумя мужчинами и не выяснила мотив убийства. У погибшего остались жена Кармен и пятнадцатилетняя дочь Эдриен.

Элли передала статью Рогану.

— Действительно падчерица, — сказала она. — Никаких записей об удочерении нет. Поэтому, выходя замуж за Джорджа, она носила фамилию Митчелл.

— Но, похоже, все детские годы она пользовалась фамилией Купер.

Роган быстро просмотрел содержимое папки — фотокопии страниц школьных ежегодников. Элли взглянула на одну из фотографий.

Если сегодня довольно стройная Эдриен с ее длинными каштановыми волнистыми локонами выглядела вполне естественной, то в 1995 году это была весьма упитанная девушка с коротко стриженными черными волосами и густо подведенными глазами, резко контрастировавшими с белой, обильно напудренной кожей лица.

На этой фотографии Эдриен была почти неузнаваемой.

Почти.

Дженет Мартин дожидалась их в приемной.

— Я так понимаю, вы нашли то, что искали.

Элли кивнула с довольным видом.

— Все в порядке.

— Напрасно вы так радуетесь, детективы. Наряду с юридической справедливостью существует также и моральная. Не следует все видеть в черно-белом цвете.

— В последнее время я слышала это много раз.

— Но это правда, детектив. Говоря так, люди в большинстве своем просят вас различать оттенки серого цвета. Но некоторые вещи могут быть черными и белыми — правильными и неправильными — одновременно.

У Элли зазвонил мобильный телефон. Она не узнала номер, но звонили из зоны с кодом «716».

— Хэтчер слушает.

— Детектив Хэтчер, это заместитель окружного прокурора Дженнифер Шугармен из окружной прокуратуры графства Эри в Буффало, штат Нью-Йорк. Насколько мне известно, вы занимаетесь расследованием гибели Джеймса Гриско там у вас на востоке.

— Совершенно верно.

Элли вспомнила, что видела фамилию Шугармен в судебных документах Гриско. Она была тем самым прокурором, который заключил сделку с Гриско, предоставив ему досрочное освобождение взамен показаний против его сокамерника.

— Мне очень жаль, что я поздно сообщаю вам эту информацию. Но мне только что стало известно от офицера полиции, осуществлявшего надзор за Гриско после условно-досрочного освобождения, о его смерти.

Элли очень хотелось догнать Макса, чтобы сказать ему, что они были правы относительно существования связи между Эдриен и Гриско.

— Чем могу быть полезной, мисс Шугармен?

— Две недели назад ко мне обратился сотрудник тюрьмы Венде и сообщил, что им позвонила дочь Купера — того самого, которого Гриско убил в тысяча девятьсот девяносто пятом году. Она почему-то хотела знать, имеет ли он в тюрьме доступ к Интернету. Когда ей сказали, что Гриско освободился, она явно не пришла в восторг от этого известия. Поскольку под ходатайством об освобождении Гриско стоит моя подпись, я вызвала его в свой офис, чтобы удостовериться, что он твердо усвоил условия досрочного освобождения, запрещающего ему вступать в контакт с членами семьи убитого им человека. — Очевидно, эта беседа стала для него настоящим моментом истины, но у Элли не было времени рассказывать заместителю окружного прокурора всю историю. — Я полагаю, в настоящее время беспокоиться не о чем. Я не уверена, знаете ли вы, зачем он приехал в Нью-Йорк…

— Мы обязательно выясним это, и спасибо за звонок.

— Нет, подождите, я не сказала главного. После того как дочь Купера позвонила в тюрьму, сотрудники сообщили мне номер ее телефона. Когда Гриско явился ко мне, лист с записанным на нем ее манхэттенским номером телефона и именем — Эдриен Купер — лежал на моем столе. Вроде бы ничего особенного здесь нет, но я решила на всякий случай сообщить об этом вам.

Элли слушала, как Шугармен диктует ей цифры, которые Гриско наверняка увидел на листе бумаги рядом с именем Эдриен Купер, но записывать их у нее не было нужды. Она хорошо помнила номер телефона квартиры Лэнгстонов.

Глава 56

Они смотрели на многоэтажный дом, где жили Лэнгстоны.

— Ты готов?

Элли взглянула на часы. Они показывали почти три. Хорошо бы Рамона не отправилась домой сразу после школы.

Детективы придумали повод для звонка в офис Джорджа, поскольку знали, что он в это время находится на работе. Только что у них на глазах Эдриен вошла в подъезд одна. Револьвер, зарегистрированный на имя Джорджа Лэнгстона, остался в доме в Ист-Хэмптоне.

— Ладно. Посмотрим, что у нас получится.

Эдриен встретила их у входной двери в квартиру — в трико для занятий йогой и с ожерельем из капелек пота на шее вдоль V-образного выреза розовой майки. В руке она держала бокал с водой.

— Извините за мой внешний вид, детективы. Я только что вернулась с занятий.

Она провела их в гостиную. Когда они впервые пришли сюда одиннадцать дней назад, Элли думала, что понимает сущность этой семьи. Джордж, замкнутый, постоянно пребывающий в напряжении юрист. Эдриен, дуновение свежего воздуха, хранительница домашнего очага.

Иногда семью определяет более чем одна истина.

— Постепенно прихожу в себя. Сегодня утром мне звонила детектив Ховард с Лонг-Айленда. Их окружная прокуратура официально прекратила расследование. Я все еще просыпаюсь среди ночи и вспоминаю, как разбилось окно и он проник в дом. Но по крайней мере официальная часть этого дела закончилась.

Элли внимательно изучала лицо Эдриен, пытаясь отыскать на нем малейшие признаки хитрости и коварства, которые непременно должны быть присущи женщине, задумавшей и осуществившей столь изощренный план. Она дала Гриско адрес и, возможно, даже объяснила, как найти ее дом. Разбила окно еще до его приезда. Инсценировала сцену борьбы. Вложила в его руку нож.

Они вывели ее на чистую воду. Телефонный звонок от Ховард имел целью внушить ей чувство безопасности. Единственное, что смогла увидеть Элли на ее лице, — выражение уверенности. Она наверняка считала, что ей удалось провести всех и выйти сухой из воды. Элли надеялась, что эта уверенность заставит ее утратить бдительность.

— К сожалению, мы не сможем сказать то же самое о деле Дэвида Болта еще несколько месяцев. Окружная прокуратура полагает, что он выберет судебный процесс, поэтому мы все еще пытаемся связать концы с концами.

— Я готова помочь, чем только могу. Надеюсь, вы понимаете: я обязательно рассказала бы вам о той ужасной роли, которую Джордж играл в судебном процессе против Дэвида, если бы знала, что это связано со смертью Джулии. Я все еще никак не могу примириться с тем, что Джордж знал об угрозах на моем сайте. Оказывается, он боялся, что наш брак рухнет, но мне никогда не приходило в голову уйти от него. А сейчас, если говорить откровенно, я не уверена, что мы сможем преодолеть это.

— Именно по этому поводу мы и пришли к вам, Эдриен. По поводу комментариев на вашем сайте. Первый, как вам известно, поступил с ноутбука Джулии, и мы думаем, что его автором является Дэвид Болт. Несколько других были размещены с общественных компьютеров из разных мест Верхнего Вест-Сайда и из района Гринвич Виллидж. Теперь нам известно, что все они находились вблизи офиса Болта и его жилища соответственно. Но последний пост, в котором упоминалось ваше имя, пришел с компьютера из вестибюля отеля, расположенного всего в восьми кварталах отсюда.

— При всем уважении к вам, детектив, хочу напомнить, что вы уже спрашивали меня об этом на прошлой неделе.

— С тех пор кое-что изменилось, и у нас появилось вот это. — Роган положил на кофейный столик распечатку с шестью фотографиями, среди которых была фотография Эдриен. — Вчера вечером мы показали эти фотографии одному из служащих отеля. Видите инициалы под вашим снимком? Это означает, что консьерж опознал вас как женщину, которую он видел в вестибюле в прошлую среду.

Они откровенно блефовали, но Эдриен вовсе не обязательно было об этом знать.

— Очевидно, здесь какая-то ошибка. Интернетом я пользуюсь только дома. Вероятно, этот человек просто обознался.

— Вполне возможно, — сказала Элли. — Но мы навели справки о Джеймсе Гриско и кое-что разузнали о вашем прошлом, Эдриен. Вы выросли не в Чико, а в Буффало, штат Нью-Йорк, и Джеймс Гриско был вашим бойфрендом. Он убил вашего отчима, который насиловал вас.

Миссис Лэнгстон изо всех сил пыталась сохранить самообладание, но спустя несколько секунд у нее затряслась нижняя губа. «Видимо, от страха, что рушится мир, который она так тщательно выстраивала», — подумала Элли.

— Я… я даже не узнала его в тот вечер. Когда детектив Ховард назвала имя человека, проникшего в наш дом, у меня все похолодело внутри. Наверное, нужно было рассказать все с самого начала, но меня охватила паника. Не отдавая себе отчета в своих словах, я заявила, что не знаю этого человека. Должно быть, Дэвид узнал о моем прошлом и нанял Гриско, чтобы добавить еще один мазок к этой картине безумия.

— В том-то и дело. Мы не смогли выявить какую-либо связь между Дэвидом Болтом и Джеймсом Гриско, не говоря уже о свидетельствах того, что Болт нанял Гриско. Но мы выяснили, что вы звонили в тюрьму в Буффало сразу после того, как Болт разместил вторую угрозу на вашем сайте. — Элли положила на стол лист с записью о звонке из квартиры Лэнгстонов в Венде. — Вы предположили, что Гриско разыскал вас по прошествии стольких лет и теперь преследует в Интернете. Однако, Эдриен, вы сами вернули его в свою жизнь. Он никогда не нашел бы вас, не сделай вы этот звонок.

Роган положил на кофейный столик еще один лист бумаги. На сей раз это была выписка из ее банковского счета.

— Со счета, открытого на ваше имя, было снято девять тысяч девятьсот долларов — незадолго до того, как Гриско заплатил домовладельцу за аренду квартиры в Квинсе.

— У меня никогда не было раньше собственных денег. Я сняла немного наличности, чтобы побаловать себя.

— Стало быть, у вас имеются чеки на приобретенные вами товары? — спросила Элли.

— Нет. Я хочу сказать… это были косметические процедуры, массаж и все такое прочее. Деньги разошлись на удивление быстро.

— А нам представляется, что это Гриско удивился тому, как быстро у него разошлись деньги. Он сел в тюрьму много лет назад, будучи молодым. По всей вероятности, он считал, что десять тысяч — это большие деньги, пока неожиданно не оказался на мели. Он вернулся к вам за дополнительной суммой? Шантажисты обычно поступают именно так.

Когда Лэнгстонам доставили коробку из-под обуви, полную личинок, Эдриен настояла на том, чтобы с ее поверхности были сняты отпечатки пальцев. Элли и Роган пришли к выводу, что она сама подбросила эту коробку с отпечатками пальцев Гриско к подъезду своего дома, дабы создать видимость, будто он шантажирует ее. Затем она начала помещать угрозы в свой адрес в собственном блоге, якобы исходившие от него, и в конце концов инсценировала его нападение на себя в Ист-Хэмптоне.

— То, что Джимми Гриско сделал тогда, было безумием. Уэйни сказал, что убьет меня, если я кому-нибудь расскажу. От меня потребовались все мои душевные силы, чтобы открыться матери, а она не поверила и назвала меня ревнивой сукой. Тогда я пошла к Джимми, поскольку мне больше не к кому было идти. Я рассказала ему, что мой отчим делал со мной. Мне и в голову не приходило, что он может напасть на него. Признаюсь, в глубине души я была рада тому, что случилось. Но никакого отношения к этому я не имею.

— И затем Гриско появляется в Нью-Йорке после своего освобождения.

— Я понимаю, как это

— Гриско, по всей видимости, считал, что вам есть до этого дело. Зачем он приехал в Нью-Йорк?

— Я не знаю, как вас убедить, чтобы вы мне поверили. В конце концов, думайте что хотите.

Роган поднялся с дивана и подождал, когда то же самое сделает Элли. Они знали, что эта женщина — крепкий орешек. Она от начала до конца лгала им. Но они также знали, что не уйдут отсюда с пустыми руками. Эдриен вышла в узкий коридор, ведущий к входной двери.

— Эдриен Лэнгстон, известная также как Эдриен Митчелл и Эдриен Купер, вы арестованы по обвинению в убийстве Джеймса Гриско.

Пока Элли зачитывала Эдриен ее права, Джей Джей защелкнул на ее руках наручники за спиной. Получить санкцию на ее арест оказалось не так-то просто, но Максу удалось убедить окружного прокурора графства Саффолк, что Эдриен спланировала убийство Гриско в Манхэттене, что обеспечивало окружную прокуратуру графства Нью-Йорк соответствующей юрисдикцией. Санкция была подписана только этим утром.

Элли дошла до права не свидетельствовать против себя, когда в замке входной двери заскрежетал ключ.

Она положила руку на кобуру с «глоком», но тут же убрала ее, увидев в дверях Рамону. Сзади нее стоял Кейси. Вспыхнувшая было радостная улыбка сползла с лица девушки, когда она увидела открывшуюся перед ней картину.

— Мама! Что вы делаете? Отпустите ее!

— Все в порядке, Рамона. Все в порядке. Позвони отцу.

Элли и Роган повели Эдриен к входной двери, но в этот момент Рамона бросилась к матери. Элли выставила вперед руку, но Рамона увернулась и схватила Эдриен за майку. Кейси изо всех сил старался оттащить подругу в сторону, но та ударила его кулаком по предплечью.

Эдриен, несмотря на наручники, тоже рвалась к дочери.

— Пожалуйста, прошу вас, позвольте мне обнять ее. Она испугана.

— Мама! Не уводите ее! — кричала Рамона.

Когда они втаскивали Эдриен в кабину лифта, Элли обернулась. Рамона стояла, протянув руки в сторону матери, но теперь Кейси крепко удерживал ее сзади.

Как Хэтчер могла не заметить сходство сразу? Девушка на фотографии из ежегодника за 1995 год не имела ничего общего с Эдриен Лэнгстон. Прошло почти двадцать лет. Со временем люди меняются. Стоявшая рядом с ней женщина в наручниках утратила детский страх и неловкость. И все же девушка на фотографии казалась ей знакомой. Она была похожа не на Эдриен, а на Рамону.

Найдя в автоответчике телефона Лэнгстонов номер адвоката, специализирующегося на семейном праве, они предположили, что Джордж собирается развестись. Теперь Элли понимала, что его услугами намеревалась воспользоваться Эдриен, а не Джордж. И хотела она не развода, а удочерения.

После того как детективы усадили арестованную на заднее сиденье, Элли пристегнула ремень безопасности и набрала номер на мобильном телефоне. Ей очень хотелось, чтобы Эдриен услышала этот разговор.

— Дабл-Эм, это Элли Хэтчер. Ты нашел печенье, которое я принесла?

Она, как обещала, принесла ему печенье, поскольку не хотела портить отношения со своим лучшим знакомым из криминалистической лаборатории.

— Съел последнее час назад.

— Я испеку тебе еще, если ты окажешь мне одну услугу. Посмотри улики по делу Джулии Уитмайр. Ты найдешь там образец ДНК ее подруги по имени Рамона Лэнгстон.

В зеркало заднего вида Элли видела, что Эдриен смотрит в окно на проплывающую мимо Парк-авеню, делая вид, будто ее совершенно не интересует этот разговор.

— С чем его нужно сравнить?

— Я привезу тебе образец в течение часа. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, нашла я мать этой девушки или нет.

И тут Элли увидела то, что надеялась увидеть, — крохотную трещинку в маске уверенности на лице Эдриен Лэнгстон. Едва заметное движение, но для нее этого было вполне достаточно.

Теперь она знала, почему Джеймс Гриско пил кофе в заведении, расположенном напротив школы Рамоны на другой стороне улицы. И почему Эдриен убила его.

Часть VI

Четыре недели спустя

Глава 57

— Один убийца признался, вторая на подходе.

Макс сдвинул свой фужер с красным вином с бокалом Элли, наполненным виски «Джонни Уокер Блэк». Дэвид Болт признался в убийстве Джулии Уитмайр. Приговор ему должен быть вынесен через неделю, и сделка с правосудием предусматривала минимум тридцать лет заключения.

В конце концов Болта подвела его весьма хитроумная попытка замести следы — предсмертная записка Джулии. Девушка с такой силой нажимала ручкой на бумагу, что буквы отпечатались на следующем листе блокнота. Элли и Роган нашли этот лист, покрытый записями Болта об испытаниях «Эквивана».

Они отмечали завершение по крайней мере части расследования в своем излюбленном заведении, куда часто заходили после работы, — в баре «У Отто». Было всего 17.30, и они имели возможность спокойно поговорить.

— И за нашу квартиру, — сказала Элли, еще раз чокнувшись с ним.

Макс снял квартиру с одной спальней недалеко от Юнион-сквер-парк. Джесс с уверенностью утверждал, что сможет полностью оплачивать свою квартиру. Элли решила перевезти свои вещи в новое жилище Макса на следующей неделе.

Ихновое жилище. Ей придется привыкать к такому определению.

Теоретически это решение должно было стать одним из самых радостных моментов в отношениях, вроде предложения руки и сердца, о чем не устают вспоминать многие люди. Но они оба помнили о том, каким образом было достигнуто их соглашение. Как Макс практически выдвинул ультиматум. Как он настаивал на том, что есть разница между просьбой измениться и просьбойузнать себя лучше.Как она стремилась доказать ему, что старается изо всех сил. Как он пришел в ярость из-за ее нежелания отказаться от своего законного права занимать жизненное пространство без него.

Их первое совместное жилище было результатом ночных ссор, а не финалом романтической истории, которую они рассказывали своим друзьям.

Они выпили за квартиру, и Элли поспешила сменить тему.

— Мы можем еще что-нибудь сделать для подкрепления обвинений в адрес Эдриен Лэнгстон?

Если бы ложь сама по себе была уголовным преступлением, Эдриен грозила бы высшая мера. Тесты на ДНК подтвердили, что Рамона Лэнгстон являлась биологической дочерью Эдриен Лэнгстон и покойного Джеймса Гриско. Документы, затребованные из юридической конторы Майкла Уайлса, подтвердили, что в январе 1996 года Эдриен Митчелл сдала новорожденную

В течение двух лет Эдриен жила в Нью-Йорке, работая няней в семье, которая жила двумя этажами ниже Лэнгстонов. Даже сама Эдриен теперь признавала, что она попала туда не случайно. Не имея возможности воспитывать собственного ребенка, она, по крайней мере, имела возможность наблюдать за тем, как брошенную ею дочь воспитывают приемные родители. После случившейся с Габриэллой автокатастрофы все в доме жалели бедного Джорджа и его маленькую девочку. В изложении Эдриен история о том, как она, Джордж и Рамона стали единой семьей, закончилась не чем иным, как голливудским хеппи-эндом.

И тут явился Джеймс Гриско, угрожая разрушить эту идиллию.

— Я все еще не могу поверить, что Рамона появилась у тебя дома.

Это было два дня назад. Выходя из дома, чтобы совершить пробежку, Элли и Джесс увидели сидевшую на ступеньке крыльца Рамону.

Элли отхлебнула глоток виски, вспомнив неприятное чувство, которое она испытывала во время допроса Эдриен. Ее рассказ был больше похож на исповедь печальной шестнадцатилетней девушки. Гриско-шантажист. Гриско, вернувшийся за дополнительной суммой, когда растратил десять тысяч. Гриско, проникший в дом в Ист-Хэмптоне, чтобы напасть на нее, после того как она отказалась дать ему денег.

— Клянусь, — сказал Макс, — если бы Эдриен прислала свою дочь просить за нее, я счел бы себя вправе добавить к ее приговору еще пару лет.

Но Элли сразу стало ясно: мольбы Рамоны целиком и полностью порождены ее желанием верить в то, что ее мать самая лучшая на свете.

— Ты действительно думаешь, что жюри согласится с тем, что это была самооборона? — спросила она.

— Я научился воздерживаться от предсказаний. Эдриен — закоренелая лгунья. А эпизод с личинками наглядно демонстрирует, как хочется ей выглядеть жертвой. Но потом она предстает в образе прелестной, богатой леди, тогда как Гриско был всего лишь осужденным убийцей.

— Я ненавижу присяжных.

— Ты предпочла бы, чтобы вместо них были судьи вроде Фреда Найта? Надеюсь, муж вложил ей немного ума. Адвокат сказал мне, что вчера Джордж целый день изучал судебные материалы. Он муж, но он к тому же и юрист. Будем надеяться, он позаботится о том, чтобы она пошла на сделку. — Макс допил свое вино. — Черт возьми. Я предпочел бы взяться за другое дело и проиграть его, чем общаться с ней еще целый день.

Эдриен грозило двадцать лет. Когда она освободится, ей будет чуть за пятьдесят. Она еще успеет понянчить внуков, если у Рамоны будут дети.

Зазвонил мобильный телефон Макса, лежавший на стойке бара. Он извинился и вышел на Инглиш-стрит, чтобы ответить на звонок.

Как только Элли осталась в одиночестве, к ней подошел Деннис, менеджер бара.

— Только глупый мужчина ставит телефонный звонок выше своей подружки.

— Ты ведь знаешь нас. Когда звонят по работе…

— Да, знаю, и, как налогоплательщик, по всей очевидности, должен быть вам благодарен.

Он вновь наполнил фужер Макса. Элли подняла свой до половины наполненный бокал, чтобы показать, что она еще не покончила с первой порцией.

— Смотри, будь осторожней. Именно так устанавливается баланс сил в отношениях. Ты должна во всем ему соответствовать.

— Полбокала «Джонни Уокера» вполне соответствует фужеру красного вина.

Хэтчер проверила электронную почту на своем «блэкберри», продолжая потягивать виски. В основном содержимое почты составлял мусор, но сообщение от детектива Марси Ховард из Департамента полиции графства Саффолк она открыла.

«Хэтчер, насколько мне известно, вы с напарником чрезвычайно интересуетесь инцидентом со стрельбой, устроенной Эдриен Лэнгстон в Ист-Хэмптоне. Вчера я видела ее мужа (Джорджа) в отделе документации. Он хотел удостовериться в отсутствии какого-либо вмешательства в ход следствия. Сотрудник отдела документации сказал мне, что Лэнгстон попросил его предоставить ему копии документов, касающихся расследования несчастного случая, произошедшего в 2001 году на Иджипт-Лэйн, неподалеку от Хук Понд, с Габриэллой Лэнгстон (его первой женой). Зная, что вы помешаны на поиске самых незначительных деталей, сообщаю вам об этом. Надеюсь, ваше расследование увенчается успехом. Правда, не понимаю, какое значение имеет все это».

Замечательно. Даже сотрудник полиции, только взглянув на богатую, прелестную леди, сочла, что та вправе убить бывшего заключенного.

Элли нажала кнопку ответа в своей системе электронной почты и набрала текст:

«Спасибо, что держите нас в курсе. В доказательство того, что я действительно страдаю самой тяжелой формой обсессивно-компульсивного расстройства, с какой вам когда-либо доводилось сталкиваться, прошу вас прислать нам по факсу копии отчетов, которые запрашивал Джордж Лэнгстон. Кто знает… Пожалуйста, не забудьте. Мы вам очень обязаны. Большое спасибо!»

Вернувшийся в бар Макс выглядел чрезвычайно довольным.

— Я собирался заказать еще по одной порции, чтобы отпраздновать радостное событие, но вижу, что Деннис уже побывал здесь.

— Что мы празднуем теперь?

— Мне звонила адвокат Эдриен Лэнгстон. Она согласна на сделку. Вот так.

— Серьезно? Я была уверена, что она никогда не пойдет на это.

— Адвокат тоже удивлена. Она сказала, что это заслуга Джорджа. К тому же им нужно спешить. Эдриен сделает признание завтра в девять часов утра, прямо перед вынесением приговора. Так что давай выпьем за Джорджа.

Элли все еще держала в руке мобильный телефон.

— Извини, дорогой. Как это ни прискорбно, но мне сегодня вечером придется поработать.

Макс был явно разочарован.

— Прекрати. В кои-то веки освободились пораньше. Я думал, поговорим о новой квартире. Обсудим, что оставить, от чего избавиться. Это же здорово.

Она знала, что это должно быть здорово. Но ей почему-то так не казалось.

— Мне действительно нужно поработать. Ты оставайся здесь. Пообщайся со знакомыми. Завтра я тебе это обязательно компенсирую. Отведу тебя в «Бэд Бат энд Бейонд» и выберем штору для душа.

Макс сделал резкое движение, имитируя удар под дых.

— Отлично, я заслужил это.

Он поцеловал ее в губы. По пути к выходу Элли помахала рукой Деннису.

Выйдя на Инглиш-стрит, она вытащила мобильный телефон, набрала номер Марси Ховард и закрыла пальцем мочку свободного уха, чтобы приглушить шум проезжавшего мимо автобуса.

— Привет, это Элли Хэтчер. Вы получили мое сообщение по электронной почте?

— Оно меня совсем не удивило. Вы определенно преданы своему делу. Мы пришлем вам эти документы на неделе.

— Не убивайте меня, но они необходимы мне сегодня вечером — точнее, прямо сейчас.

У них все еще чего-то не хватало.

Глава 58

Элли, сидевшая в коридоре рядом с залом судебных заседаний судьи Джона ДеВитта Грегори, увидела, как из кабины лифта вышли Джордж Лэнгстон, Рамона и адвокат Эдриен.

Элли остановила Джорджа, прежде чем он успел войти в зал судебных заседаний.

— Мистер Лэнгстон, я хотела бы переговорить с вами наедине, пока еще не объявили слушание дела вашей жены, если вы не возражаете.

Бернадетт Коннор, адвокат Эдриен, была яркой женщиной азиатского происхождения, с французским именем и ирландской фамилией. Четыре года назад Макс встречался с ней в течение непродолжительного периода времени, о чем Элли старалась не вспоминать, когда всплывало ее имя.

— Ни в коем случае, — вмешалась Бернадетт Коннор. — Вы сможете поговорить с Джорджем только после того, как Эдриен подаст прошение о заключении сделки.

— Мне нужно поговорить с ним именно сейчас.

— В таком случае говорите с ним в моем присутствии.

— Вы представляете интересы Эдриен, а не Джорджа.

— Тогда мы вызовем адвоката Джорджа.

— Мистер Лэнгстон, мне нужно срочно поговорить с вами, — настойчиво повторила Элли. — Я думаю, это в ваших интересах, чтобы разговор состоялся наедине, но если вы хотите, чтобы кто-то присутствовал при нашей беседе, конечно, поступайте как считаете нужным.

— Нет-нет. Все в порядке. Спасибо, Бернадетт.

Элли направилась в пустую комнату присяжных, которую предоставил в ее распоряжение Бенни, судебный пристав. (Всегда следует находить время для бесед с персоналом здания суда о матчах «Нью-Йорк Метс».)

Дверь комнаты со скрипом закрылась за ними.

— Вчера мне звонила Марси Ховард из графства Саффолк.

Никакой реакции.

— Она сказала, что вы интересовались отчетами о несчастном случае с Габриэллой.

— Похоже, в наше время любой сделанный тобой шаг сразу становится известен государственным органам.

— Вы не возражаете, если я спрошу, зачем вам понадобились эти отчеты по прошествии стольких лет?

— Все-таки странно устроено человеческое сознание. Я любил эту женщину — ну, наверное, как любят только однажды. Когда мы наконец обрели Рамону, не было людей на свете счастливее нас. А тот день, когда мне позвонили и сказали, что она попала под машину, стал худшим в моей жизни. Очень долго мысли о Габриэлле постоянно преследовали меня, но в конце концов настало время, когда я сталне всегдадумать о ней. Теперь, когда выясняется, что Эдриен является настоящей, биологической матерью Рамоны, она должна сесть в тюрьму только за попытку спасти нашу семью! Я не знаю — все произошедшее вновь пробудило у меня воспоминания о Габриэлле.

— Это очень трогательная история. Подозреваю, она даже чрезвычайно правдива.

— Разумеется, она правдива.

— Но это не вся правда, не так ли? Если вам так не хочется, чтобы она села в тюрьму, зачем вы уговорили ее подать это прошение?

— Это ведь лучше, чем максимальное наказание, разве нет? Мне известны имеющиеся против нее улики. Ни я, ни она не хотим, чтобы Рамона услышала в суде все это.

— Дело всегда было в Рамоне, не правда ли?

— Что вы имеете в виду? — спросил Джордж, глядя на дверь комнаты присяжных.

Элли поняла, что он сейчас думает о минутной стрелке часов, неумолимо приближавшейся к цифре «9».

— Не беспокойтесь по поводу времени, Джордж. Арестованных всегда доставляют в зал судебных заседаний с опозданием. У нас еще имеется добрых полчаса, прежде чем судья займет свою скамью. Я имею в виду, что дело всегда было в Рамоне, и для вас, и для Эдриен. Из-за Рамоны Эдриен сблизилась с вами и вашей семьей. Вероятно, ее привязанность к вашему ребенку стала причиной того, что вы женились на ней, хотя продолжали любить Габриэллу.

— Мы с Эдриен полюбили друг друга и теперь являемся семьей.

— Вы являетесь семьей, но только потому, что вас связывает ваша дочь. И именно из-за дочери вы убедили Эдриен заключить эту сделку. Вы не хотите, чтобы Рамона узнала неизвестную часть истории.

— Рассказывать больше нечего, детектив. Как я уже сказал, мы не хотим, чтобы она услышала то, что может нанести ей душевную травму.

— Адвокат Эдриен сказала заместителю окружного прокурора, что в понедельник вы весь день изучали дело вашей жены. Утром следующего дня вы отправились в Ист-Хэмптон, чтобы получить копии отчетов о несчастном случае с Габриэллой. Вечером того же дня вы неожиданно убедили Эдриен заключить сделку, от чего она отказывалась на протяжении последних двух недель.

— Я не хочу говорить об этом. Пожалуйста. Вы наверняка считаете меня ужасным человеком, и я дал вам все основания для этого. Ноклянусь,я приложил все усилия, чтобы найти правильное решение. И считаю, что эта сделка — единственное правильное решение.

— Я изучила те же документы, что и вы, Джордж. Вчера вечером из полиции графства Саффолк мне прислали по факсу те же самые отчеты о несчастном случае.

— Пожалуйста, не нужно. В этом нет никакой необходимости.

— Согласно этим отчетам Габриэллу сбил пьяный водитель, который потом скрылся с места происшествия. Она, как обычно, возвращалась домой из конюшни после прогулки верхом. На основании следов шин и остатков краски на фонарном столбе полицейские определили, что это была одна из четырех моделей «Понтиака» красного цвета. Возможно, вы не думали об этой детали на протяжении пятнадцати лет. Вы решили посмотреть отчеты о несчастном случае, дабы подтвердить подозрения, которые возникли у вас после знакомства с досье вашей жены.

Плотно сжав губы, Джордж с ожесточением тряс головой, словно хотел заставить ее замолчать.

— Полиция Буффало обыскала автомобиль Джеймса Гриско в тысяча девятьсот девяносто пятом году, после того как кто-то записал его номер на месте убийства Уэйни Купера. Это был красный «Понтиак Фаерберд» восемьдесят восьмого года выпуска. Он хотел, чтобы Эдриен начала жизнь с чистого листа. Перед тем как его задержали, он отдал ей свой автомобиль.

— В те времена на дорогах было много «Понтиаков».

— Не так уж много, Джордж. А как насчет револьвера в вашем доме в Ист-Хэмптоне? По вашим словам, вы приобрели его после того, как Габриэла заметила, что кто-то следит за домом. Это было незадолго до ее смерти, не так ли?

— Зачем вы задаете мне все эти вопросы?

— Я провожу расследование и ищу ответы на вопросы даже после того, как люди перестают задавать их. Найти ответ на этот вопрос не составляет большого труда. Разыскать семью, в которой Эдриен работала няней, можно с помощью одного телефонного звонка. Они могли вспомнить, что ее

— Не все вопросы требуют ответов.

— Но ведь вызнаете,что она сделала. Она проследила за Габриэллой, возвращавшейся из конюшни, разогнала автомобиль, сбила любовь всей вашей жизни и оставила ее умирать на обочине. А потом притворялась, будто любит вас, чтобы вновь обрести свою дочь, которую бросила.

— Эдриен небросалаРамону. Вам не приходило в голову, насколько сильно она должна любить этого ребенка, если сделала то, что сделала? Ей было шестнадцать лет. Она даже не знала, кто был отцом — насильник Уэйни Купер или убийца Джеймс Гриско. Она могла избавиться от ребенка, но выносила его и родила. Однако то, что она сделала потом, — его голос зазвучал глуше, — совершенно непростительно. Но дело не только в ее наказании.

— Вы беспокоитесь о Рамоне?

Джордж снова взглянул на дверь.

— Сейчас моя дочь знает только то, что у нее была приемная мать, которая очень любила ее, пока не умерла, и родная мать, которая настолько сильно любила ее, что сумела найти способ быть с ней, и затем убила человека, исключительно ради нее. Если то, о чем вы говорите, прозвучит в суде…

— Она узнает правду. Что ее мать — единственная, которую она знала, — убила ту, кого она едва помнит, и все из-за нее.

— Пожалуйста, не причиняйте боль моей дочери. Она ни в чем не виновата.

— Это неправильно…

— Вы сказали, что найти ответ на этот вопрос не составляет труда, и в определенном смысле это действительно так. Можно разыскать моих бывших соседей или раскопать старые записи в Департаменте автомобильного транспорта. Но Эдриен никогда не сознается в том, в чем вы ее подозреваете.

— Не все обвиняемые сознаются.

— Вы ведь опытный детектив и при этом считаете, что располагаете несомненным доказательством вины? Сколько других автомобилей могли оставить следы шин такого типа и красной краски, какие оставил автомобиль, который, — выражаясь словами отчета о реконструкции несчастного случая с Габриэллой, —мог бытьпричастен к ее гибели? И сколько таких автомобилей ездило по дорогам Нью-Йорка в две тысячи первом году? Вы можете заморочить моей дочери голову, но никогда не добьетесь обвинения по этому пункту. — Он взглянул на часы. — А возможно, вы и не правы, и Эдриен не имеет никакого отношения к смерти Габриэллы. Да, она убила Джеймса Гриско, но у нее есть смягчающее обстоятельство. Вы знаете, что находилось в той коробке из-под обуви, когда она впервые появилась в нашей квартире? Письма, которые она написала ему в Буффало, когда ей было всего пятнадцать лет.

— Это не смягчающее обстоятельство, а не самый лучший пример детской любви. Мы предполагали, что он шантажировал ее.

— Нет. Все было гораздо хуже. Он все еще хотел ее, или, по крайней мере, ту, какой она была когда-то. Она дала ему денег в надежде на то, что он уедет. Но он не уехал. Он сказал ей, что следит за ее семьей, и что если не получит Эдриен, то, возможно, — у меня с трудом поворачивается язык, чтобы произнести эти омерзительные слова, —возможно, он вместо нее попробует эту маленькую Рамону. Его плоть и кровь, хотя он мог и не знать об этом. Две недели Эдриен вообще не спала. Тут еще погибла Джулия. Этот парень является из ниоткуда и начинать говорить подобным образом о Рамоне. Вот она и сорвалась.

Элли вспомнила, как Эдриен говорила о том, что ее собственная мать оказалась неспособной защитить свою дочь. Она все еще слышала ее голос: «Я вижу мою Рамону. Если какой-нибудь мужчина прикоснется к ней, я убью его».

— Она не сорвалась. Она дала ему адрес вашего дома в Ист-Хэмптоне и инсценировала нападение и убийство в целях самообороны.

— Послушайте, буду с вами предельно откровенен. Я практически не знаю женщину, на которой женат. Возможно, она действительно жестокосердная леди Макбет, какой вы ее описываете. Но, возможно, она просто женщина, которая пыталась, как только могла, пусть и неправедными способами, защитить свою семью и свою дочь. Если оставить все как есть, через несколько минут ее осудят за убийство и она сядет на двадцать лет в тюрьму. Когда она выйдет оттуда, у нее ничего не будет. Я собираюсь подать на развод, пока она находится в заключении.

— У нее будет Рамона.

— Может быть. Это касается только их двоих. А может быть, став старше, Рамона посмотрит на всю эту ситуацию другими глазами и сделает для себя другие выводы. Может быть, она даже воспользуется услугами детектива с железной волей, такого, как вы. В отношении убийства закон о сроке давности не действует, не так ли?

— Вы знаете, что это нереально…

— При всем уважении, детектив, не вам говорить мне, что реально, а что нет. Поверьте, сейчас я говорю как холодный, жесткий прагматик. Мир моей дочери — не внешний, а внутренний — будет неуклонно и коренным образом меняться, если вы будете постоянно вторгаться в него. Возможно, у вас нет детей, я не знаю, но то, что дети знают о своих родителях, отражается на их восприятии самих себя. Рамона может думать, что она уже взрослая, но это отнюдь не так.

Раздался стук в дверь, и в ее проеме показалось круглое лицо судебного пристава.

— Грегори уже занял свою скамью. Вы идете?

Глава 59

Судья Грегори бросил на Хэтчер и Лэнгстона раздраженный взгляд, когда они вошли в зал судебных заседаний, скрипнув дверью. Джордж сел рядом с Рамоной в первом ряду, позади стола адвоката. Макс, сидевший за столом прокурора, бросил на Элли удивленный взгляд, после чего вернулся к обсуждению прошения о сделке с правосудием.

— Вы подписали это соглашение и завизировали каждую страницу в знак того, что прочитали весь документ?

— Да, ваша честь.

— Вы удовлетворены тем, как ваш адвокат представляет ваши интересы?

— Да, ваша честь.

— Мистер Донован, от имени народа, пожалуйста, огласите условия соглашения.

Даже со своего места у задней стены зала Элли видела, как задрожали плечи Рамоны при упоминании о двадцатилетнем сроке заключения. Эдриен повернула голову в ее сторону и грустно улыбнулась.«Все будет хорошо», — прошептали ее губы. Рамона взяла отца за руку. Кейси обнял ее за плечи, стараясь утешить.

— Миссис… Я вижу здесь

— Да, ваша честь.

— Вам понятно, что, согласно условиям соглашения, вы отказываетесь от своего права подавать апелляцию в отношении вынесенного вам приговора?

— Да, ваша честь.

Под аккомпанемент этих ритуальных формул в голове Элли продолжали звучать беспорядочные фразы. «Сколько других автомобилей? Эдриен никогда не признается… Вы никогда не добьетесь обвинения».

— Вам понятно, что вы имеете право предстать перед жюри присяжных и что, признав себя виновной, отказываетесь от этого права?

— Да, ваша честь.

— На таком судебном процессе в отношении вас действовала бы презумпция невиновности. Государству пришлось бы доказывать вашу вину вне пределов разумного сомнения. Вы бы имели право пользоваться услугами адвоката на этом процессе и, в случае необходимости, просить суд предоставить вам адвоката. Вы бы имели право оспаривать показания свидетелей и привлекать собственных свидетелей. Вы бы имели право свидетельствовать от своего имени или хранить молчание. Вам понятна суть всех этих прав?

— Да, ваша честь.

— И вам понятно, что, признав себя виновной, вы отказываетесь от всех этих прав?

— Да, ваша честь.

«Если оставить все как есть, через несколько минут ее осудят за убийство. У нее ничего не будет».

— Мистер Донован, пожалуйста, изложите факты, которые предстоит доказать в ходе судебного процесса.

Голос Макса звучал где-то в отдалении, пока он методично зачитывал свидетельства против обвиняемой.

— Вместо того чтобы заявить в полицию о том, что Джеймс Гриско шантажирует ее, обвиняемая решила действовать самостоятельно. Воспользовавшись тем, что другой человек размещал на ее сайте угрожающие комментарии, она сама стала помещать подобные комментарии, дабы создать впечатление, будто ее преследователь усугубляет конфликт. Она подбросила самой себе коробку с личинками, имевшую на поверхности отпечатки пальцев мистера Гриско, дабы усилить это впечатление. И, наконец, она предложила мистеру Гриско приехать к ней, в ее дом в Ист-Хэмптоне, где инсценировала нападение и убийство в целях самообороны.

Как там сказал ей Джордж — у нее имеется достаточно улик, чтобы заморочить голову его дочери, но она никогда не сможет предъявить обвинение? В деле о смерти ее отца было достаточно улик, чтобы можно было предположить, что Джерри Хэтчер совершил самоубийство, но недостаточно, чтобы Элли могла найти ответы на вопросы. Ответы, в которых она так отчаянно нуждалась. Всю свою сознательную жизнь она думала: неужели ее отец так мало любил свою семью, что решил покинуть их?

«Пожалуйста, не причиняйте боль моей дочери. Она ни в чем не виновата».

— Что вы теперь скажете по поводу предъявленного вам обвинения в убийстве второй степени?

— Виновна.

— Очень хорошо. Суд решил, что обвиняемая имеет полное право подать прошение, что она осведомлена о сути обвинения и последствиях заключения соглашения и что прошение о заключении соглашения подано добровольно и подкреплено достаточными основаниями. Обвиняемая признана виновной в данном преступлении. Насколько я понимаю, существует также соглашение о том, чтобы перейти непосредственно к вынесению приговора без выдвижения каких-либо свидетельств с обеих сторон с целью оспорить совместно выработанные рекомендации по приговору.

Элли подумала о Кейси и вспомнила, что он усвоил за время краткосрочного лечения у Дэвида Болта: «Он призывает отделяться от родителей — быть честным с самим собой в отношении того, кем они являются и как обращаются с тобой, но потом освобождаться от этого».

— Миссис Лэнгстон, суд постановляет, что вы будете переданы в Департамент исполнения наказаний и заключены в тюрьму на срок двадцать лет.

Когда Эдриен выводили из зала, к ней бросилась Рамона.

— Я люблю тебя, мама! Не забывай меня. Что бы ни случилось.

И затем Эдриен скрылась за дверью.

Рамона расплакалась. Джордж обнял ее, поцеловал в голову и повел к выходу. За ними последовал Кейси. Лишь Кэтрин Уитмайр удостоила Элли вежливым кивком.

Макс последним вышел в проход между рядами кресел. Он огляделся, чтобы удостовериться в отсутствии свидетелей, и только после этого поцеловал Элли в щеку.

— Чем обязана такому сюрпризу?

— Мне просто хотелось посмотреть, как все пройдет.

— Заключение соглашения с обвиняемым — не самая интересная часть моей работы. У тебя есть время, чтобы выпить чашку кофе. Вчера вечером мне тебя очень не хватало. Тебе удалось поспать? Во сколько ты вчера закончила работать?

Сама по себе работа отняла у Элли немного времени, но за всю ночь она не сомкнула глаз.

Она испытывала твердую уверенность во многих вещах с самого начала этого расследования, но каждый раз его фигуранты удивляли ее. Джулия не кончала жизнь самоубийством. Кэтрин Уитмайр разводилась с мужем, который дал ей все. Кейси Хайнц искал семью среди людей, которые сторонились его. Чопорный, зажатый Джордж Лэнгстон оказался на редкость тонким, чутким человеком.

Как сказала редактор издательства: «Не следует видеть все в черно-белом цвете или даже в оттенках серого. Что-то может быть и белым, и черным — правильным и неправильным одновременно». Неделю назад Элли не смогла бы сохранять спокойствие во время этой процедуры обсуждения соглашения.

— Да, чашка кофе — это было бы неплохо.

Впервые за все время их знакомства она позволила Максу держать ее за руку в здании суда, когда они шли к лифту.

Джордж сказал, что не все вопросы требуют ответа, но, может быть, не все вопросы следует задавать. Может быть, в конце концов, Элли все еще продолжала познавать себя.

Примечания

В древнегреческой мифологии дочь последнего царя Трои Приама. Имела пророческий дар, но ее предсказаниям никто не верил.

Открытый внутренний двор, огороженный стенами, галереями или зеленой изгородью.

По Фаренгейту. Соответствует 21 градусу по Цельсию.

Университетский городок, включающий учебные помещения, научно-исследовательские институты, жилые помещения для студентов, библиотеки, столовые и т. д.

30 см.

Около 13 м.

Здесь и далее: о Лори Моран, ее телепроекте и трагических событиях недавнего прошлого подробно рассказывается в романе М. Х. Кларк «Ты меня заворожил».

Вуди Аллен (р. 1935) – знаменитый американский кинорежиссер, актер, продюсер.

Имеется в виду залив Сан-Франциско.

Мюзикл, впервые поставленный в 1971 г. в Чикаго. В 1978 г. вышел одноименный фильм с Джоном Траволтой и Оливией Ньютон-Джон в главных ролях.

Одна из самых рискованных форм инвестирования, позволяющая за счет применения особых стратегий получать прибыль не только на растущем, но и на падающем рынке.

Профессиональная команда по американскому футболу из Нью-Йорка.

Профессиональная бейсбольная команда из Нью-Йорка.

Компания, определяющая рейтинг телевизионных передач.

Бэтмен – персонаж из одноименного фильма, созданного на основе комикса с тем же названием. Готэм – выдуманный город, в котором разворачивается действие фильма и комикса, а также старое прозвище Нью-Йорка.

Американский бренд, основанный в 1986 г., выпускающий дорогую обувь для женщин.

Острое блюдо индийской кухни.

Блюдо индийской кухни.

Американская кинопремия, ориентированная в первую очередь на американское независимое кино. Существует с 1984 г.

Игра слов. По-английски Mерри значит – веселая, а Мэри – распространенное имя собственное.

Повторение одинаковых или однородных согласных (обычно в стихосложении).

Политическая идеология, в основе которой лежит запрет на «агрессивное насилие».

Главный герой одноименного фильма, больной аутизмом, который уверенно чувствует себя только в привычной обстановке.

Кристально-прозрачная текила, славящаяся своим изысканным мягким вкусом.

Американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма.

Висячий мост через пролив Золотые Ворота в Сан-Франциско, длиной 2737 м.

Питер (Пит) Сигер (1919–2014) – знаменитый американский фолк-певец, общественный активист. Считается ключевой фигурой в возрождении фолк-музыки в США в середине XX в. и в появлении музыки протеста.

В Беркли расположен Калифорнийский университет Лос-Анджелеса.

Ежемесячный журнал, пишущий о влиянии компьютерных технологий на культуру, экономику и политику. Название переводится как «Подключенный».

Нарушение развития, характеризующееся серьезными трудностями в социальном взаимодействии, а также ограниченным кругом интересов и занятий. От аутизма отличается тем, что речевые и когнитивные способности больного в целом остаются сохранными. Синдром часто характеризуется выраженной неуклюжестью.

Около 10 см.

Город на северо-востоке штата Нью-Йорк, также известный как Королевский город Гудзона.

Группа респондентов, представителей целевой аудитории, которых опрашивают, чтобы узнать мнения (о товаре, услуге и прочих объектах исследования).

Район в юго-восточной части Манхэттена, расположенный довольно далеко от Бруклина, который находится в западной части Лонг-Айленда.

Премия, аналог «Оскара» в журналистике.

Заключительные игры чемпионата США по баскетболу среди студенческих команд.

Пилатес – система физических упражнений (методики фитнеса), разработанная Йозефом Пилатесом.

Великие джазовые исполнители – трубачи.

Имеется в виду хоккейный клуб «Нью-Йорк рейнджерс».

Перри Мейсон – адвокат и сыщик, литературный персонаж детективов Эрла Стэнли Гарднера.

Молодые девушки, сопровождающие музыкантов на гастролях и, как правило, живущие с ними половой жизнью.

«Красный гид Мишлен» – наиболее известный и влиятельный из ресторанных рейтингов в мире. Три звезды означают ресторан с великолепной работой шеф-повара.

Популярный фантастический мультсериал.

Тонкая, яркая ткань в крупную клетку или в полоску. Изначально изготавливалась из индийского хлопка. Мадрасская клетка считается неформальным орнаментом, неприемлемым в деловой среде.

Приложение для операционной системы iOS (устройства iPhone, iPad, iPod). Служит персональным помощником и вопросно-ответной системой, использует обработку речи, чтобы отвечать на вопросы и давать рекомендации.

Остановка машины во время гонки для выполнения техобслуживания.

Остров в Атлантическом океане, относящийся к Антильским островам.

Инженю – актерское амплуа: юная простушка.

Песня, написанная Алексом Коллом и Джимом Келлером и исполненная Томми Тьютоном в 1981 г.

Одна из самых известных больниц в Нью-Йорке.

Цилиндрический каркас, помещаемый в просвет полых органов и обеспечивающий проходимость физиологических жидкостей (например, крови в артерии).

Бывшая тюрьма строгого режима, в настоящее время – музей.

Паста из толстой лапши с соусом.

Около 810 кв. м.

«You can’t always get what you want» – песня «Роллинг стоунз».

Известный трубач и композитор, руководитель джазового Линкольновского центра.

Интерактивный научный музей в Сан-Франциско.

Около 195 см.

Фешенебельный район Лос-Анджелеса.

Сервис по приготовлению пищи и ее доставке; также в услуги может входить обслуживание, сервировка, оформление стола, разлив и подача напитков гостям и т. п.

Около 840 кв. м.

Популярный ресторан итальянской кухни в Лос-Анджелесе.

Виды стихотворений в традиционной японской поэзии.

Стипендия, названная в честь Сесила Джона Рода, является международной стипендией для ограниченного круга выпускников иностранных университетов, которая позволяет им учиться в Оксфорде (Великобритания).

Игра на составление слов.

Банана-сплит – популярное мороженое.

Сокращенное от «Тасманский дьявол».

ΛΔΦ (греч.) – университетский женский клуб, первоначально основанный выходцами из Греции.

Имеется в виду американский футбол.

Подростки до 17 лет допускаются на фильм только в сопровождении взрослых.

Музей под открытым

Ведущий американский еженедельник, освещающий события в мире шоу-бизнеса.

Петух в вине (фр.) – классическое блюдо французской кухни.

Слова свадебного марша, известного в англоговорящих странах как «Here comes the bride»; под него невеста обычно идет к алтарю.

Шоколадную булку. Лучше две (искаж. фр.).

Игра слов, высмеивающая англо-французскую языковую смесь: по-английски «море» — «sea», по-французски — «мер»; вместе выходит «спасибо» (фр. merci).

…по-английски, если можно (фр.).

Макарон — французская разновидность миндального печенья.

Сериал 1960—1970-х гг. о женщине-джинне, носящей высокую прическу с декоративными элементами в восточном стиле.

Чуть больше 170 см.

«Смолильщики» (англ.Tar Heels) — прозвище жителей Северной Каролины, в середине XIX века бывшей лидером по производству корабельной смолы в США. Так называются и университетские спортивные команды штата.

«Хоум Депо» — сеть магазинов-складов по продаже строительных и отделочных материалов.

Амальфи — гористое побережье в Италии, в провинции Салерно, внесенное в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Чуть выше 193 см.

Дерек Джитер — один из самых известных американских бейсболистов современности, бывший игрок и капитан «Нью-Йорк Янкиз» (род. в 1974).

Лимфогранулематоз — злокачественное опухолевое заболевание лимфатической системы.

Рикотта — продукт из молочной сыворотки, остающейся после изготовления сыров.

По Фаренгейту. 32 градуса по Цельсию.

Харлан Кобен — американский автор детективов и триллеров, имеет постоянного героя, бывшего спортсмена, который распутывает криминальные дела в мире спорта.

Под 163 см.

«Маргарита» — популярный в США коктейль из текилы, апельсинового ликера и сока лайма.

Около 260 м.

Почти 178 см.

Ар-деко — архитектурный и интерьерный стиль 1920—1930-х гг., совмещавший изящество архитектуры и декора конца XIX — начала XX в. и простые формы, продиктованные популярностью авангардистского искусства.

Большое яблоко — прозвище Нью-Йорка.

«Марко Поло» — нечто вроде жмурок в бассейне: водящий с закрытыми глазами выкрикивает «Марко», чтобы по обязательному отклику «Поло» засечь на слух местоположение игроков.

«Пина Колада» — традиционный карибский алкогольный коктейль, содержащий ром, кокосовое молоко и ананасовый сок.

Три звезды от «Мишлен» — наивысшая оценка в самом знаменитом ресторанном путеводителе — «Красном гиде», издающемся одной из крупнейших шинных компаний мира.

Примерно 152 см.

100

Предупреждение Миранды — обязательно зачитывающиеся при аресте права.

101

«Амтрак» — национальная корпорация железнодорожных пассажирских перевозок.

102

Живо! (Ит.)

103

«New York Knicks» (сокр. от Knickerbockers, одного из прозвищ нью-йоркцев, произошедшего от псевдонима писателя Вашингтона Ирвинга)(англ.)— клуб Национальной баскетбольной ассоциации.

104

«Шесть флагов» — одна из крупнейших в мире сетей парков развлечений.

105

Шангри-ла — волшебная страна из романа Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт».

106

Рейтинг Нильсена — система подсчета аудитории телепрограмм в США.

107

Около 45 м.

108

Четвертая поправка к Конституции США гласит: «Право народа на гарантии неприкосновенности личности, жилища, бумаг и имущества от необоснованных обысков и арестов не должно нарушаться, и никакие ордера не должны выдаваться иначе как при достаточных к тому основаниях, подтвержденных присягой либо заявлением, и с подробным описанием места, подлежащего обыску, и лиц или предметов, подлежащих аресту».

109

Из песни «Unchained Melody», наиболее известной в исполнении дуэта «The Righteous Brothers».

110

Об Алексе Бакли подробно рассказывается в романах «Убийство Золушки» и «Вся в белом».

111

Имеется в виду команда по американскому футболу «Нью-Йорк джайентс».

112

Покойся с миром, Хантер (англ.).

113

Майкл Мур (р. 1954) — американский кинорежиссер-документалист, работающий в жанре острой социальной и политической сатиры, писатель, журналист и политический активист.

114

Лиззи Борден (1860–1927) — молодая девушка, обвиненная в убийстве своего отца и мачехи (1892). Была оправдана, но ее дело до сих пор вызывает множество споров.

115

Хэмптонс — курортная местность на востоке острова Лонг-Айленд, г. Нью-Йорк.

116

Кинофестиваль «Трайбека» — ежегодный международный конкурс кинофильмов, проходящий в Нью-Йорке, США; основан в 2002 г. Р. Де Ниро.

117

Бочче — спортивная игра на точность, принадлежащая к семье игр с мячом, близкая к боулингу, петанку и боулзу, имеющих общие истоки в античных играх, распространенных на территории Римской империи.

118

Боб Вудворд (р. 1943) — американский журналист, редактор газеты «Вашингтон пост», один из известнейших в США журналистов-расследователей. Глубокая Глотка — псевдоним Марка Фелта, заместителя начальника ФБР, выбранный для него как для информатора прессы по делу «Уотергейт» (1972–1974), политического скандала, приведшего к отставке президента США Р. Никсона; инкогнито осведомителя было раскрыто только в 2005 г.

119

Нэнси Дрю — литературный и киноперсонаж, девушка-детектив, известная во многих странах мира; была создана Э. Стрейтмайером. Впервые появилась в книге «Тайна старых часов», опубликованной в 1930 г.

120

Лига плюща — ассоциация восьми престижных частных университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США; в их число входит и Йельский.

121

Баскетбольные команды «Нью-Йорк Никс» и «Индиана Пэйсерс».

122

Популярный в

123

Национальное мексиканское блюдо – начинка в сложенной вдвое лепешке.

124

Да не за что (исп.).

125

Музей военно-морской и авиакосмической техники, названный в честь одного из экспонатов, авианосца.

126

Идиоматическое выражение, введенное американским писателем Джозефом Хеллером в одноименном романе. В самом широком смысле: безвыходная ситуация, в которую попадает человек благодаря двум ситуациям, сложившимся вокруг одних и тех же обстоятельств и при этом противоречащих друг другу.

127

Нью-йоркская команда по американскому футболу.

128

Иман Мохамед Абдулмаджид (р. 1955) – американская топ-модель, телеведущая, владелица собственного косметического бренда, вдова Дэвида Боуи.

129

Бешено популярный мюзикл 2015 г. об одном из отцов-основателей США – Александре Гамильтоне.

130

Команда по американскому футболу из Филадельфии.

131

Девушка-детектив, персонаж огромного числа произведений массовой культуры в разных жанрах.

132

Один из самых длинных американских телесериалов всех времен (с 1963 г. по сей день).

133

Имеется в виду не марка вермута, а «джеймс-бондовский» коктейль из вермута и джина («Бомбей сапфир» – марка последнего).

134

Нейтральное обращение к женщинам, не подчеркивающее семейное положение и возраст, как «мисс» и «миссис», и позволяющее не испытывать затруднений при выборе между последними, если неизвестно семейное положение женщины, с которой или о которой идет разговор.

135

Многолетняя кровавая вражда семейств Хэтфилд и Маккой на юго-востоке США в конце XIX в. вошла в поговорку, обозначая любое непримиримое противостояние.

136

Большое яблоко — прозвище Нью-Йорка.

137

Выражение «свайп влево», чей смысл сейчас гораздо шире первоначального, стало популярным благодаря мобильному приложению для знакомств и свиданий «Тиндер», где оно означает листнуть фото пользователя влево, с ходу отметая его и отказываясь от «свайпа вправо», то есть продолжения знакомства.

138

Игра слов. По-английски «ужалить» — sting, а операция по внедрению агентов под прикрытием называется sting operation, то есть по аналогии с жалом, «операция молниеносного ввода, причиняющая вред тому, против кого направлена».

139

Благодаря фильму «Газовый свет» (англ. Gaslight) в англо-саксонский лексикон вошло слово gaslighting, то есть психологическое манипулирование человеком, основанное на том, что его доверие к самому себе целенаправленно подорвано манипулятором.

140

Около 2 метров.

141

Чесни Генри Бейкер(1929–1988) — выдающийся американский джазист (трубач, вокалист, руководитель ансамбля).

142

Карин Слотер(р. 1971) — популярная американская писательница остросюжетного жанра.

143

Аббревиатура «Полицейский департамент Нью-Йорка» (англ.).

144

Обезболивающее опиоидного ряда.

145

Государственная программа по оказанию медицинской помощи малоимущим.

146

В бейсболе, чтобы заработать команде очко, бьющий (бэттер) нападающей команды должен после отбития мяча пробежать через три базы и вернуться на ту базу, с которой отбивал (дом). Трипл — такой удар бэттера по мячу, который дает ему возможность за один раз добежать до третьей базы, то есть оказаться очень недалеко от получения очка. Соответственно, бросившая Райана женщина имела в виду, что он с самого начала находился на выгодной позиции («на третьей базе»), но делал вид, будто этой позицией он обязан только себе самому, своим усилиям.

147

Популярный в 1920–1940-е годы стиль на стыке модерна, авангарда и переосмысления классических стилей.

148

Прозвище президента США (1953–1961) Дуайта Эйзенхауэра.

149

Разновидность континентальных той-спаниелей со стоячими ушами.

150

Около 190 см.

151

Хит 60–70-х, наиболее известный в исполнении групп The Dixie Cups и The Beach Boys, а также, уже в 90-е, Элтона Джона.

152

Иоан. 8:32.

153

Софтбол — упрощенная версия бейсбола.

154

В бейсболе — площадка, у которой стоит отбивающий команды нападения и по достижении которой после пробежки через остальные базы игрок этой команды добывает очко.

155

В бейсболе — отдельный период игры.

156

Камелот— замок легендарного короля Артура, чей возможный исторический прототип, как считается, объединил бриттов для противостояния англосаксам.

157

Около 4 метров.

158

Строки из песни знаменитой английской певицы Кейт Буш «Running Up That Hill (Deal with God)» (англ. «Взбежать на гору (Сделка с Богом)»; 1985).

159

«Осколок моего сердца» (англ. «Piece of My Heart») — песня Дж. Рагового и Б. Бернса, вошедшая в репертуар целого ряда известных исполнителей, однако наиболее известная в оригинальном варианте соул-певицы Эрмы Франклин (1967) и версии блюз-рок-легенды Дженис Джоплин (1968).

160

«Акуленок» (англ.) — детская песня от южнокорейской компании «Пинкфонг», видео на которую стало вирусным в 2020 г., возглавив рейтинг самых просматриваемых материалов на «Ютубе».

161

Доска для скимбординга, спорта, напоминающего одновременно серфинг и скейтинг: скимбордисты скользят или по волнам, как серферы, только бросаясь на них, как правило, с берега, а не с глубины, — или по мелководью и даже песку, выполняя похожие на скейтерские трюки.

162

Престижный частный университет в штате Нью-Йорк.

163

Некий аналог судьи в гольфе.

164

Участок вокруг лунки.

165

80 градусов по Фаренгейту — ок. 26, 7 градусов Цельсия.

166

Американская система оповещения о похищении детей, названная в честь 9-летней Эмбер Хагерман, которая была похищена и убита в 1996 году в Арлингтоне, Техас.

167

Безалкогольный напиток, сладкая газировка.

168

Найдите Джонни (англ.).

169

От «touch» — прикосновение (англ.).

171

Сериал о лос-анджелесском детективе Гарри (наст. имя Иероним) Босхе, персонаже, созданном остросюжетным автором Майклом Коннелли.

172

Британская поп-рок группа.

173

Имеется в виду «ар деко», стиль на стыке неоклассики, модерна и авангарда, популярный в 1920—1940-х гг.

174

Бэй Юймин (также Йо Мин Пей; 1917–2019) — выдающийся американский архитектор китайского происхождения.

175

Команда Национальной баскетбольной ассоциации.

176

«Наконец» (англ.);широко исполняемая песня М. Гордона и Г. Уоррена (1941), наиболее известная в интерпретации блюзовой певицы Этты Джеймс (1961).

177

Нолита (NoLIta — North of Little Italy) — район на Манхэттене в Нью-Йорке, располагается к северу от Маленькой Италии. Отсюда и сокращенное название.(Здесь и далее, где не отмечено особо,—прим. ред.)

178

«Лорд Уиллис» — магазин классической мужской одежды.

179

Форт-Уэйн — второй по величине город в штате Индиана.

180

Джуди Блум (р. 1938) — американская писательница, автор более 20 книг для детей и юношества, переведенных на 31 язык. Любовный роман «Женушка» — ее первая книга для взрослых.

181

Роман Джуди Блум «Жирдяйка» написан для детей школьного возраста. Рассказывает о проблемах пятиклассников.

182

«Правда или действие?» (Truth or Dare?) — игра, популярная в англоязычных странах. По правилам в ответ на вопрос: «Правда или действие?» игрок должен выбрать первое или второе. В первом случае придется ответить правду на какой-нибудь неприятный вопрос, а во втором — выполнить неприятное или унизительное задание, придуманное другим игроком (например, лизнуть чей-нибудь ботинок). Эту игру любят и маленькие дети, и подростки. Последние предпочитают эротическую версию.

183

Десятичный код (ten-code, 10 code) — код, используемый полицейскими и операторами личных радиостанций в США. Разработан в 1937 году Ассоциацией официальных представителей коммуникационных служб организаций общественной безопасности. Первый слог сообщения часто бывает непонятен, поэтому слово «десять» в начале каждого сеанса связи дает больше шансов услышать самое важное.

184

Имеется в виду Рикардо Таббс, детектив и напарник главного героя сериала «Полиция Майами: отдел нравов». Его сыграл темнокожий артист Филипп Майкл Томас (р. 1949).

185

Транспортная система «Трейлуэйз» (Trailways Transportation System) — группа, состоящая из 80 американских автобусных компаний и работающая по всей стране.

186

«Большое яблоко», или «Город большого яблока» — прозвище Нью-Йорка. По преданию, пришло из сленга джазовых музыкантов. В 1920-е и 1930-е гг. в их кругах стала популярна фраза: «На яблоне много яблок, но если тебе посчастливится сыграть в Нью-Йорке, считай, что самое большое яблоко у тебя в кармане».

187

УТС (DMV — Department of Motor Vehicles) — Управление транспортных средств США.

188

Браттон, Уильям (р. 1947) — комиссар полиции Нью-Йорка (1990–2009), ныне начальник полиции Лос-Анджелеса. Джулиани, Рудольф Уильям Луис «Руди» (р. 1944) — мэр Нью-Йорка (1994–2001) известный, помимо всего прочего, активной борьбой с преступностью.

189

Таммани-холл — политическое общество Демократической партии США в Нью-Йорке, действовавшее в 1790–1960 гг.

190

Д. Б. Купер — знаменитый преступник, в 1971 г. угнавший «Боинг-727». После получения выкупа он выпустил пассажиров, заставил пилотов взлететь и выпрыгнул с парашютом. Дальнейшая его судьба неизвестна. Джеймс Ридли «Джимми» Хоффа — американский профсоюзный лидер; в 1975 г. неожиданно исчез при загадочных обстоятельствах.

191

Эллен Дедженерес (р. 1958) — американская актриса и популярная телеведущая, получившая 11 премий «Эмми».

192

Челси назвала своего пса в честь американского актера Стэйси Кича (р. 1941), который и впрямь напоминает бульдога.

193

«Весть Божья» (Godspell) — американский мюзикл, написанный в 1969 г., основан на Евангелии от Матфея. «Кордебалет» (А Chorus Line) — американский мюзикл, впервые показанный в 1975 г. и рассказывающий о закулисье бродвейских постановок. «В лесах» (Into The Woods) — американский мюзикл, поставленный в 1986 г., основан на самых известных сказках братьев Гримм.

194

12-летняя Полли Клаас была убита в октябре 1993 г. В том же месяце был создан фонд, занимавшийся поисками девочки. Сейчас организация помогает в поиске пропавших детей и занимается борьбой с преступлениями против малолетних.

195

Улица Кристофер на Манхэттене — «главная улица» Нью-Йорка для гомосексуалистов и лесбиянок.

196

Мактрахер — выдуманная фамилия Фогеля, героя комедии «Super-Перцы». По фальшивым правам на эту фамилию, якобы принадлежавшим гавайскому донору органов, он попадает во «взрослую жизнь». С тех пор в США мактрахерами называют несовершеннолетних, которые, пользуясь поддельными документами, пытаются купить алкоголь.

197

НИКЦ (NCIC — National Crime Information Center) — Национальный информационно-криминологический центр.

198

Ничего (исп.).

199

В английском языке словоpeterтакже обозначает «пенис» и «совокупление».

200

14-летняя Элизабет Смарт была похищена 5 июня 2002 г. и обнаружена живой 12 марта 2003 г. в 30 км от своего дома; преступление широко освещалось американской прессой. 19-летняя Натали Холлоуэй пропала 30 мая 2005 г. в Нидерландах, куда ездила вместе с другими выпускниками своей школы, но так и не была найдена. Расследование по этому делу также широко освещалось американской прессой; мама девушки написала книгу, по которой в 2009 г. был снят сериал.

201

Имеется в виду Фокс Уильям Малдер, персонаж сериала «Секретные материалы», сыгранный актером Дэвидом Духовны.

202

Флэтайрон (Flatiron Building) — один из символов Нью-Йорка, 82-метровое здание, получившее за свою форму прозвище «Утюг». Расположенный возле него район называется районом Флэтайрона (Flatiron District).

203

Толстяк Алберт (Fat Albert) — популярный чернокожий герой мультсериала, премьера которого состоялась в 1972–1985 гг.

204

Две дороги(исп.).

205

«Грейхаундлайнс» —

206

Крысиным отделом в США называют УВР — Управление внутренних расследований полиции.

207

Орентал Джеймс «О. Джей» Симпсон (род. 1947) — известный игрок в американский футбол. Получил скандальную известность, после того как был обвинен в убийстве своей бывшей жены и ее друга и был оправдан, невзирая на улики.

208

Барнум, Финеас Тейлор (1810–1891) — знаменитый американский шоумен, антрепренер и мистификатор.

209

«Хоум депо» (Home Depot) — американская торговая корпорация, крупнейший в мире розничный продавец товаров для ремонта и благоустройства дома.

210

Астория — район Квинса.

211

Арчибалд (Арчи) Банкер — герой культового американского комедийного сериала 1970-х гг. «Вся семья» (All in the Family), сыгранный Кэрроллом О'Коннером (1924–2001). Арчи жил в Квинсе.

212

«Джефферсоны» — комедийный сериал, шедший по Си-би-эс в 1975–1985 гг. Самый длинный в истории американского телевидения сериал, в актерском составе которого доминировали афроамериканцы.

213

Типичная «ослышка». Вместо: «Свари трусливую сороконожку» (Boil the weakling millipede) в песне пелось: «Бог мой, как играл Глен Миллер!» (Boy, the way Glen Miller played).(Прим. пер.)

214

В действительности строчка звучала так: «В роскошную квартиру под небесами» (То a deluxe apartment in the sky).

215

На самом деле «бридж» звучал так: «На кухне рыбу не жарь, на гриле фасоль не пеки» (Fish don't fry in the kitchen, beans don't burn on the grill).

216

Марта Грэм (1894–1991) — танцовщица, создательница американского танца модерн.

217

Candy(англ.)— конфетка.

218

Убийца-выпускник (Preppie Murderer) — прозвище, данное в прессе Роберту Эммету Чамберсу (р. 1966). В 1986 г. в Центральном парке Нью-Йорка он задушил 18-летнюю Дженнифер Левин.

219

Уильям Шетнер (р. 1931) — канадский актер и писатель. Прославился на весь мир, сыграв Джеймса Тиберия Кирка в киноэпопее «Звездный путь».

220

Sala(исп.)— зал, гостиная.

221

Tapas(исп.)— в Испании: любая закуска (как правило, составная) к пиву или вину.

222

Кью-Гарденс — один из районов Нью-Йорка, часть Квинса.

223

«Никс», «Нью-Йорк Никс» или «Нью-Йорк Никербокерс» — американский баскетбольный клуб.

224

Мемориальный онкологический центр им. Слоуна-Кетеринга (Нью-Йорк) — один из старейших и крупнейших онкологических центров в мире.

225

Национальная железнодорожная пассажирская корпорация (коммерческое название «Амтрак») — американская железнодорожная компания, занимающаяся пассажирскими перевозками.(Здесь и далее, где не отмечено особо, — прим. пер.)

226

Великая улица (Grand Street) названа так потому, что в середине XVIII века, когда она была заложена, она казалась необычайно широкой.(Прим. ред.)

227

Cielo(исп.)— небо.(Прим. ред.)

228

Полицейское управление.(Прим. ред.)

229

Райан Макгиннесс (р. 1972) — американский художник, живущий и работающий на Манхэттене.(Прим. ред.)

230

Марк Фурман (р. 1952) — бывший детектив из Полицейского управления Лос-Анджелеса, оштрафован и осужден на три года за лжесвидетельство по делу О. Джей Симпсона, чернокожего игрока в американский футбол. Последний был обвинен в убийстве бывшей жены и ее друга, а затем оправдан, невзирая на улики.

231

«Лексис-Нексис» — крупнейшая полнотекстовая библиотека текстов, касающихся юриспруденции, из периодических источников всех стран мира.(Прим. ред.)

232

«Тринитарио» — многонациональная преступная группировка, состоящая из латиноамериканцев. Основана в тюрьмах штата Нью-Йорк в 1989 г. Действует в основном в Нью-Йорке, а также на территориях других штатов США, в Доминиканской Республике и Испании.(Прим. ред.)

233

Имеется в виду профессиональный бейсбольный клуб «Нью-Йорк Метс».(Прим. ред.)

234

Большой Эл-гомосек (также: Голубой Эл и Великий гей Эл) — персонаж мультсериала «Южный парк».

235

«Бада Бинг» — стрип-клуб из телесериала «Клан Сопрано».

236

«Забудь об этом» — фраза, часто используемая персонажами «Клана Сопрано».

237

Чарли Браун — мальчик-неудачник, персонаж популярного комикса, а позднее и мультфильма.

238

646 — новый телефонный код Манхэттена, введенный в 1999 г.

239

СРЖН (SVU — Special Victim Unit) — спецотдел полиции по работе с жертвами насилия.

240

Стэн Лорел (1890–1965) и Оливер Харди (1892–1957) — американские комики, одна из самых популярных комедийных пар в истории кино.

241

Пабло Эскобар (1949–1993) — колумбийский наркобарон. Вошел в историю как один из самых жестоких и дерзких преступников XX в.(Прим. ред.)

242

«Шоу Джерри Спрингера» — скандальная американская телепрограмма, которую можно сравнить с российской передачей «Пусть говорят».(Прим. ред.)

243

Роган имеет в виду книгу Энн Брешерс (р. 1967) «Союз „Волшебные штаны“» и снятый по ней фильм, в которых рассказывается о приключениях четырех шестнадцатилетних подруг. При этом «Волшебные штаны» — символ дружбы, доверия и любви.(Прим. ред.)

244

«Менса» — крупнейшая и самая известная некоммерческая организация, объединяющая людей с высоким коэффициентом интеллекта. Создана в 1946 г. в Англии, имеет представительства (национальные группы) в 50 странах мира.(Прим. ред.)

245

Мюррей-хилл — район Среднего Манхэттена, в котором жилье стоит несколько дешевле, чем в остальных районах округа.(Прим. ред.)

246

Герой популярного телесериала «Герои Хогана». Конвоир в немецком лагере военнопленных, он знает, что готовится побег, однако заявляет: «Я ничего не знаю».

247

Форт-Нокс — военная база в штате Кентукки, на территории которой находится хранилище золотых запасов США.(Прим. ред.)

248

«Глупую замазку» (Silly Putty) также называют «жвачкой для рук». Это пластичная игрушка, используемая как средство для массажа и развития мелкой моторики.(Прим. ред.)

249

Боб Саджет (р. 1956) — американский комедийный актер, режиссер и телеведущий.

250

Джабба Хатт — толстый и крайне несимпатичный персонаж «Звездных войн», один из самых могущественных преступников Галактики.

251

В разговорном английском слово dick обозначает «половой член».

252

SoHa — South Harlem, Южный Гарлем.

253

Персонажи популярного американского ситкома «Сейнфелд».

254

Корпорация «ATT» (American Telephone and Telegraph Corporation) и «Веризон» (Verizon) — крупнейшие американские телекоммуникационные компании.(Прим. ред.)

255

«Реальные домохозяйки Атланты» (Real Housewives of Atlanta) — американское реалити-шоу, стартовавшее в США осенью 2008 г. и ставшее одной из самых рейтинговых передач этого формата.(Прим. ред.)

256

«Си-би-джи-би» (CBGB-OMFUG, расшифровывается как Country, Bluegrass, Blues and Other Music for Uplifting Gourmandizers — «Кантри, блюграсс, блюз и другая музыка для сексуально возбужденных гурманов») — музыкальный клуб, существовавший с 1973 по 2006 г. на Манхэттене.

257

Дебора Харри (р. 1945) — американская певица, лидер группы «Блонди», игравшей в стиле новая волна; «Рамоунз» (1974–1996) — американская группа, одни из первых исполнителей панк-рока.(Прим. ред.)

258

Бек Хэнсен (р. 1970) — американский музыкант-мультиинструменталист, автор песен и певец. В своей музыке использует разнообразные звуковые эффекты.

259

Music concrète(фр.).Конкретная музыка — разновидность электронной музыки, в основе которой лежит совокупность природных шумов и звуков.(Прим. ред.)

260

Coquette(фр.)— кокетка.(Прим. ред.)

261

Марсель Дюшан (1887–1968) — французский и американский художник, стоявший у истоков дадаизма и сюрреализма.(Прим. ред.)

262

Имеется в виду SAT (Scholastic Assessment Test) — стандартизованный тест, проводимый централизованно Советом колледжей, его результаты требуются для поступления в престижные колледжи США.

263

Дерек Джетер (р. 1974) — бейсболист из «Нью-Йорк Янкиз», один из самых популярных игроков в США.

264

Марио Батали (р. 1960) — американский повар, писатель, ресторатор и телеведущий.(Прим. ред.)

265

«Когда Гарри встретил Салли» (1989) — американская романтическая комедия, получившая премию Британской академии за лучший сценарий. В главных ролях Билли Кристал и Мег Райан.

266

Гордита — кукурузный пирожок, так называемая «мексиканская пицца».(Прим. ред.)

267

Battle(англ.)— борьба, сражение.

268

Джон Харт Или (1938–2003) — один из самых известных американских ученых-правоведов. Его книга «Демократия и недоверие» (1980) считается одной из самых влиятельных работ, посвященных конституционному праву.(Прим. ред.)

269

Высший средний академический балл во многих учебных заведениях США — 4, так что 3,8 — очень хороший результат.(Прим. ред.)

270

«Кровавые» (Bloods) — одна из уличных группировок США, основанная в 1970 г. в пригороде Лос-Анджелеса; ее члены носят красную одежду. «Калеки-убийцы» (Crips) — преступное сообщество, состоящее в основном из афроамериканцев, основано в 1969 г.; его члены часто одеваются в синее и носят трости. Эти банды известны своей рьяной враждой. «Латинские короли» — американская банда, созданная в Чикаго в 1940 г. и состоящая из латиноамериканцев.(Прим. ред.)

271

Мэйберри — ставшее нарицательным название выдуманного городка из популярного ситкома «Шоу Энди Гриффита», известного идиллической жизнью, простоватыми нравами и почти полным отсутствием преступности.

272

Стивен Патрик Моррисси (р. 1959) — английский поэт и музыкант, известный под сценическим именем Моррисси. В 1982–1987 гг. — солист влиятельной британской рок-группы «Смиты» («The Smith»). Их песня «Мясо — это убийство» (Meat Is Murder) (1985) из одноименного альбома стала гимном вегетарианцев. После распада группы Моррисси начал сольную карьеру.

273

Одежный район (Garment District) — квартал на Манхэттене, расположенный между 5-й и 9-й авеню, средоточие модной индустрии Нью-Йорка. Здесь расположены крупные модные дома, магазины-салоны и склады одежды. Модные дизайнеры впервые «поселились» тут в начале XX в.(Прим. ред.)

274

Изнасилование второй степени — преступление, совершенное в отношении ребенка, не достигшего 14-летнего возраста. В США приравнивается к правонарушениям класса Б и карается лишением свободы сроком до 60 лет.(Прим. ред.)

275

По законам США, в содействии проституции третьей степени может обвиняться человек, сознательно получающий доход от управления или владения публичными домами и прочими службами, предоставляющими секс-услуги. Это уголовное преступление карается лишением свободы сроком от 2 до 7 лет.(Прим. ред.)

276

Степфордские жены — так называют женщин, покорно подчиняющихся воле своих супругов. Одноименный фантастический триллер американского писателя Айры Левина (1972), впоследствии экранизированный (1975, 2004), объясняет семейную идиллию, царившую в выдуманном городке Степфорд, тем, что мужчины заменили своих жен роботами.

277

Теодор Роберт (Тед) Банди (1946–1989) — американский серийный убийца. Убил более трех десятков женщин и был казнен на электрическом стуле.(Прим. ред.)

278

«Дай мне приют» (Gimme Shelter) — популярная песня группы «Роллинг стоунз» с альбома «Let It Bleed» (1969).(Прим. ред.)

279

Боб Вудворд (р. 1943) и Карл Бернстайн (р. 1944) раскопали Уотергейтский скандал (1972–1974), закончившийся отставкой президента Ричарда Никсона (1913–1994).(Прим. ред.)

280

Имеются в виду американские художники и скульпторы Христо Явашев (р. 1935) и Жанна-Клод де Гийебон (1935–2009). В феврале 2005 г. они установили в Центральном парке 7503 виниловые арки, с которых свисали нейлоновые прямоугольники темно-шафранового цвета. «Выставка» продлилась 15 дней.(Прим. ред.)

281

«Домашняя мастерская» (Housing Works) — американская некоммерческая общественная организация. Известна борьбой со СПИДом и бродяжничеством. Ей принадлежит сеть комиссионных магазинов, книжный магазин, кафе и компания, занимающаяся выездным ресторанным обслуживанием. При ней работают также бесплатные медицинская и юридическая службы. Одежда и вещи, продающиеся в комиссионных магазинах, относятся к элитной категории товаров.(Прим. ред.)

282

Ли Краснер (1908–1984) — американская художница, работавшая в стиле абстрактного экспрессионизма, жена художника Джексона Поллока. Агнес Мартин (1912–2004) — канадско-американская художница-минималистка, также относившая свои работы к стилю абстрактного экспрессионизма.

283

«Площадь Рокфеллера, 30» (30 Rock) — американский

284

Говард Робард Хьюз младший (1905–1976) — американский промышленник-предприниматель, инженер, пионер и новатор американской авиации, режиссер, кинопродюсер, один из самых богатых людей в мире.

285

Алфред Портейл (р. 1954) — известный американский повар, писатель и ресторатор, пионер так называемой новой американской кухни.

286

Адская кухня (Hell's Kitchen) — район Манхэттена, также известный как Клинтон. Граничит с 34-й и 59-й улицами, 8-й авеню и рекой Гудзон. Вплоть до 1980-х гг. был известен высоким уровнем преступности, из-за чего и получил свое прозвище.

287

Милорад «Род» Благоевич (р. 1956) — американский политик-демократ. Отстранен от должности губернатора Иллинойса по обвинению во взяточничестве.(Прим. ред.)

288

«Ковингтон и Берлинг» — одна из крупнейших международных юридических компаний. Основана в 1919 г. в Вашингтоне.(Прим. ред.)

289

Блэкаут — серьезная авария в энергосистеме.

290

«Миссия Боуэри» — крупное благотворительное мероприятие.

291

Стэн Лорел и Оливер Харди — американские киноактеры, комики, одна из наиболее популярных комедийных пар в истории кино.

292

CBGB — музыкальный клуб в Манхэттене, существовавший с 1973 по 2006 год.

293

«Amnesty International» — международная правозащитная организация.

294

Эндрю Дайс Клэй — американский актер-комик, сценический персонаж которого отличается презрением к женскому полу.

295

Ничего, кроме гангстерских штучек, детка(англ.).

296

И теперь вы все, кореша и проститутки, знаете, что я чувствую(англ.).

297

От англ.Too shy— слишком застенчив.

298

«Чаепитники» (англ.«Tea Party Movement») — неоднородное консервативно-либертарианское общественно-политическое движение в США.

299

Анита Хилл — профессор права. Стала известна после скандального судебного разбирательства, где выступила на стороне обвинения по делу о сексуальном насилии со стороны верховного судьи США.

300

Пилатес — сегодня уже имя нарицательное, система физических упражнений, разработанная Йозефом Пилатесом.

301

Луддиты — участники первых стихийных выступлений против применения машин в ходе промышленного переворота в Великобритании. В последнее время это слово стало синонимом «человека, который борется с достижениями индустриальных технологий».

302

«Грейхаунд» — (англ.Greyhound, борзая) — название сети междугородных автобусных перевозок, действующей в США, Канаде и Мексике.

303

Марк Фёрман — американский детектив, уличенный в лжесвидетельстве против темнокожего футболиста и актера О. Дж. Симпсона, подозреваемого в убийстве своей жены и ее любовника.

304

Аффидевит — в Великобритании и США письменное заявление, даваемое под присягой и удостоверяемое нотариусом при невозможности или затруднительности личной явки свидетеля.

305

Один из стандартов американской системы судопроизводства, возлагающий на сторону обвинения обязанность предоставить настолько веские доказательства вины обвиняемого, что они перевешивали бы «разумные сомнения» (трактующиеся в пользу обвиняемого), которые могли бы возникнуть у непредвзятого стороннего наблюдателя.

306

Румпельштильцхен — имя злого карлика из немецкой сказки.

307

Гермофобия — боязнь микробов.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге