Вирус Aeon. Заражённый рассвет

Глава 1. Начало конца

Вирус Aeon. Заражённый рассвет

1 часть. «Они не выбирали этот путь. Но стали теми, кто сможет пройти его до конца.»

Совет Теней

Ночь была тиха. Над океаном тянулся серый туман, скрывая от глаз всё, кроме смутных очертаний утёсов. Волны мягко ударялись о берег, будто не смея потревожить то, что происходило на суше. Поблизости не было города, людей, цивилизации — только холодное здание из чёрного стекла и стали, возвышающееся над морем, словно крепость будущего, с одной стороны. И густой лес - с другой стороны.

Помещение было окутано полумраком, единственным источником света служил голографический стол, в воздухе над которым вращались проекции: цепочки ДНК, графики, формулы, снимки мозга. Вокруг стола — десять фигур. В воздухе витало ощущение власти. Это были самые влиятельные люди планеты: владельцы глобальных корпораций, нефтяные магнаты, технологические олигархи, политические кукловоды. Каждый из них заработал своё состояние не просто умом — они знали, как играть в долгую игру. Но теперь время стало их врагом.

— Старение — болезнь, — произнёс глухим голосом мужчина в сером костюме. Его ладони лежали на поверхности стола, а в глазах, скрытых за линзами очков, отражались голубые огни голограммы. — Болезнь, которую можно победить. Как проказу. Как чуму. Как смерть.

— А победитель — станет богом, — тихо добавила женщина справа. Её голос был холодным и отточенным, как лезвие скальпеля. Азиатские черты лица, идеальная осанка, взгляд, который, казалось, мог просканировать собеседника насквозь. — У нас есть власть, есть ресурсы. Осталось — тело.

— Каков прогресс? — спросил ещё один. Его голос был охрипшим, надломленным. Его дыхание — прерывистым. Он уже проигрывал гонку со временем. — Сколько у нас осталось?

Ответ дал мужчина в белом лабораторном халате, присутствовавший на встрече в виде голограммы. Его изображение слегка рябило, но голос звучал чётко.

— Эксперименты на животных дали стабильные и ошеломляющие результаты. Мозг переходит в замедленную активность, тело — в режим сохранения. Метаболизм снижается в сотни раз. Исследуемые субъекты живут в два, три раза дольше, без видимых патологий. Мы даже наблюдали регенерацию клеток в повреждённых органах.

Он провёл рукой по интерфейсу, и в воздухе появилась видеопроекция: лабораторная мышь, невероятно активная и живая, прыгала в клетке.

— Мы назвали вирус AEoN – Artificial Evolution оf Neurocells ( Искусственная Эволюция Нейроклеток). Он создан на основе модифицированного грибкового патогена, обработанного РНК-вирусом. Он не передаётся по воздуху, только через инъекцию. Полностью управляем.

Повисла долгая пауза.

— Вы готовы к следующему этапу? — спросила женщина с азиатскими чертами.

— Отчёт почти готов, — отчеканил учёный. — Но без тестов на людях мы не получим точной картины. Мозг человека — слишком сложная система.

— Тогда у вас есть два месяца, — произнёс новый голос. Он принадлежал старику с лицом, пересечённым глубокими морщинами. Его руки дрожали, но глаза горели странным светом. — Я не собираюсь умирать, слышите? Не для этого я потратил триллионы и уничтожил конкурентов. Делайте, что нужно. Начинайте.

После заседания члены Совета молча покидали комнату. Только один из них — высокий мужчина в длинном пальто — задержался. Он смотрел на вращающуюся голограмму: человеческое сердце, замедленное до двух ударов в минуту. Живое, но почти застывшее.

— И всё же, — прошептал он сам себе, — что мы разбудим, замедлив время?

Тем временем, в глубинах лабораторного комплекса, в другой части страны, группа инженеров и учёных в белых халатах уже принимала груз с пометкой «CLASSIFIED – HUMAN TEST SUBJECTS»(ЗАСЕКРЕЧЕННО-ПОДОПЫТНЫЕ ЛЮДИ). Несколько крупных металлических контейнеров. Без имён. Только номера. Чёрные вертолёты приземлились у входа в грузовой отсек комплекса. Здание снаружи выглядело как исследовательский центр по наблюдению за климатом — обычный, ничем не примечательный. Внутри — начинался другой мир. Солдаты в чёрных формах без знаков различия выгружали контейнеры. На каждом из них — только номер и QR-код. Контейнеры были герметичны, оснащены системой жизнеобеспечения. Внутри — люди. Отобранные по параметрам: генетическое разнообразие, хронические заболевания, возраст, реакция на стресс. Все она спали под действием седативов.

Один из них — мужчина. Его звали Эд. Он не знал, где он, и не знал, кто его забрал. Последнее, что он помнил — тёмный переулок и шприц в шее. Его судьба была полна испытаний и разочарований. Эд вырос в неблагополучном районе, окружённом криминалом. С юных лет он сталкивался с насилием, наркотиками и нищетой. По мере взросления он оказался вовлечённым в криминальные дела, стараясь выжить любыми средствами. Его жизнь была чередой побегов от полиции, уличных драк и постоянной борьбы за кусок хлеба.

***

Комплекс "Новый Эдем" был построен глубоко под землёй. Там не было окон, но искусственный свет менялся по циклам, имитируя день и ночь. Каждое крыло имело своё назначение: отсек тестирования, медицинские блоки, изоляторы, командный центр и жилые отсеки для персонала.

Доктор Ливия Клайн спустилась в зону распределения с планшетом в руках. Молодая, но уже с десятками патентов за плечами. Её пригласили в проект не за эмпатию, а за гениальный ум. Однако именно он стал её слабостью — она не могла не задумываться о последствиях. В возрасте 35 лет Ливия уже успела добиться немалых высот в своей карьере. С ранних лет она проявляла выдающиеся способности в науках, и ее страсть к вирусологии начала развиваться, когда она еще была подростком. Ливия выросла в маленьком городке, где аккуратные ряды книг о биоинженерии и молекулярной биологии

— Группа 3 доставлена, — отрапортовал техник. — Состояние стабильное. Сканирование завершено. Поместим в изоляторы к утру.

— Один из них — из Центральной Европы? — спросила Ливия, просматривая список.

— Вот. Номер 017. Мужчина, 42 года. Хорошие физические показатели, психологическая устойчивость.

Ливия посмотрела на изображение: уставшее, но умное лицо. В глазах — тревога. Или сопротивление. Что-то зацепило её.

— Его мне. Я сама буду наблюдать.

Техник удивлённо поднял брови, но кивнул.

***

Эд очнулся в белой комнате с матовым стеклом вместо стены. Он попытался встать — но запястья были зафиксированы. Внутри — ничего, кроме кровати, душевой и камеры в углу. За стеклом кто-то стоял.

— Кто вы? — хрипло спросил он.

Фигура шагнула в комнату. Женщина. В белом халате. Светлые волосы собраны в хвост, взгляд изучающий.

— Доктор Ливия Клайн. Ты в медицинском изоляторе. Мы изучаем твои параметры.

— Я не подписывал согласия. Где я?

— Здесь не нужна подпись, — сказала она тихо, но без насмешки. — Мы спасли тебя от улицы. Дали шанс. Если вирус сработает — ты станешь первым бессмертным человеком.

Эд рассмеялся — коротко, горько. Он попадал в передряги и похуже. Сейчас он понял, сопротивляться не имеет смысла, надо сосредоточиться и найти выход.

— Бессмертие? Вы серьёзно?

— Абсолютно. — Она подошла ближе. — Мы не шутим. Здесь никто не шутит.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом кивнул в сторону камеры:

— Это что, какая-то секта?

Она впервые улыбнулась — едва заметно.

— Скорее, очень закрытый клуб. Только с научной направленностью.

***

В течение следующих нескольких дней Ливия приходила каждый день. Она делала вид, что просто наблюдает — записывает данные, задаёт вопросы. Но всё чаще они разговаривали о вещах, не имеющих отношения к науке: о книгах, о музыке, о жизни до всего этого.

— Ты выглядишь так, будто когда-то много смеялась, — сказал он как-то.

— А ты выглядишь так, будто забыл, как это делать, — ответил она.

Тонкие трещины начали появляться в стеклянной стене между ними. Не буквально — эмоционально. Там, где был эксперимент, начиналась история.

***

Свет в камере был ярче обычного. Эд проснулся от мягкого гудка и металлического щелчка — наручники, державшие его запястья, расстегнулись. Через минуту дверь в стене открылась, и внутрь вошли двое: доктор Клайн и человек в защитном костюме с кейсом.

— Сегодня день эксперимента? — спросил Эд, садясь. Он говорил спокойно, но мышцы на шее напряглись.

— Да, — ответила Ливия. — Вирус стабилен. Мы вводим микродозу. С тобой будут работать круглосуточно.

— И если я умру?

— Ты не умрёшь, — тихо ответила она, опуская глаза. — Если что-то пойдёт не так — мы вмешаемся.

— "Если"? — Он усмехнулся, но без злобы. — Ну, поехали. Всё равно я здесь не по своей воле.

Человек в костюме вытащил из кейса шприц с мутноватой голубой жидкостью. Ливия подошла ближе.

— Я могу сделать это сама, — сказала она.

— Доктор Клайн, это против процедуры… — начал техник, но замолчал под её взглядом.

Она присела рядом с Эдом. Несколько секунд смотрела на него — на бледную кожу, щетину, глаза, которые больше не были напуганы, только насторожены.

— Готов? — спросила она.

— Ты сама? — удивился он.

— Да.

— Тогда готов.

Она ввела иглу точно, без замедления. Вирус AEoN вошёл в кровоток.

***

Эд лежал на койке, подключённый к десяткам проводов. На мониторах — кардиограмма, показатели мозга, температура, гормональный фон. Сначала ничего. Потом — дрожь. Слабая. Мышцы начали напрягаться, словно тело пыталось удержаться на грани.

— Серотонин падает, активность в гипоталамусе нестабильна, — сообщил техник. — Возможно, начальная тревожная реакция.

— Это нормально, — сказала Ливия, хотя сама стояла, сжав кулаки. — Он держится.

Эд открыл глаза — зрачки расширены. Он посмотрел на Ливию сквозь стекло.

— Холодно… будто всё замедлилось… — выговорил он.

— Это действие вируса. Он перестраивает метаболизм. Всё идёт по плану.

— А если я проснусь через сто лет и ты будешь старая?

— Тогда я тоже приму вирус, — сказала она.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Там, где раньше была стенка из протоколов, теперь — хрупкая связь.

***

Поздно вечером Ливия сидела перед монитором. Она смотрела не на графики — на лицо. Эд спал. В его лице не было боли, только легкая настороженность — словно организм сам не понимал, что происходит.

Её коллега, профессор Ларсен, зашёл в комнату и остановился позади.

— Ты привязалась, — сказал он без осуждения. — Это опасно.

— Он первый. И он живой. Не подопытный. Просто… человек.

— Если Совет узнает…

— Совет ничего не узнает. Он стабилен, и я добьюсь, чтобы он выжил. Не для них. Для себя.

Ларсен кивнул и вышел, оставив её наедине с тишиной.

***

Шли третьи сутки. Эд сидел на кровати и смотрел в точку. Всё вокруг казалось ему замедленным: капля воды с раковины падала, словно в густом воздухе, звук шагов отдавало долгим эхом. Пульс — 24 удара в минуту. Температура тела — на грани гипотермии, но органы функционировали.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Ливии прозвучал мягко через динамик.

Эд медленно повернул голову. Он говорил реже. Но каждое слово стало будто выточено временем.

— Словно... я нахожусь... вне времени. Всё медленнее. Даже мысли... тянутся. Но я спокоен.

На экране рядом с Ливией — данные: мозговая активность не угасла, она просто… изменилась. Фронтальные доли активны в моменты, когда он ничего не делает. Он думает, даже в покое.

— Ты замечаешь... что-нибудь ещё? — спросила она.

— Да. Я слышу... как ты дышишь, — он улыбнулся. — Даже через стекло.

Камера №022

В соседнем блоке камера под номером 022. Внутри находилась испытуемая — женщина из Южной Америки, 38 лет. Сильная, с хорошей выносливостью. Но спустя два часа после введения AEoN начались судороги. Она кричала. Потом — впала в кататонию. Через шесть часов — мозговая смерть. Врачи говорили: гиперактивация иммунной системы, цитокиновый шторм. Вирус не адаптировался. Она умерла с широко раскрытыми глазами. Казалось, в последний момент она что-то увидела.

Ливия просматривала записи. Пальцы дрожали. Она выключила экран. Не могла смотреть дольше.

Камера №015

Молодой парень, 22 года. Высокий интеллект, хроническая астма.

— Он как... биологическая тень, — сказал один из учёных. — Это тоже провал.

— Нет, — прошептала Ливия. — Это убийство.

***

На шестой день она вошла в камеру к Эду. Нарушила протокол. Камеры отключила сама.

— Я больше не могу, — прошептала она, опускаясь на стул напротив него. — Они умирают. Один за другим.

Эд медленно наклонился вперёд.

— А я?

— А ты — держишься. Я не понимаю, почему. Твой организм... не борется. Он принимает.

Она взглянула на него. В её глазах — растерянность, усталость, одиночество.

— Я боюсь, что с тобой может что-то случиться.

Он поднёс руку к её щеке — медленно, осторожно. Она не отстранилась.

— Я здесь. Пока — живой. Ради тебя.

Они не сказали больше ни слова. Но что-то между ними изменилось навсегда.

***

Камера №008

Мужчина из Индии, 56 лет, диабет и гипертония. Он был вторым, кому ввели вирус после Эда. Первые три часа — стабильность. Но ближе к утру — всё вышло из-под контроля. На записях видно: он внезапно начал царапать кожу, словно что-то под ней двигалось. Пульс — 180. Сосуды в глазах лопнули. Через несколько минут тело начало резко отекать. Организм не успевал адаптироваться к изменённому метаболизму. Печень раздулась и разорвалась первой.

— Он буквально… взорвался изнутри, — прошептал один из лаборантов.

Ливия закрыла отчёт без комментариев. Только попросила удалить видеозапись из общего доступа.

Камера №019

Женщина из Восточной Азии, 30 лет, без хронических заболеваний. На третий день после инъекции начала бормотать — сначала слова на своём языке, потом нечто бессвязное. Она забивалась в угол камеры, кричала на зеркальные стены, выцарапывала ногтями узоры на полу. Медики решили, что это побочная реакция, но допинг её не брал — организм полностью перестроился, и лекарства больше не действовали. На шестой день она вскрыла себе горло зеркалом из ванной, прежде чем кто-то успел вмешаться.

После этого Ливия попросила убрать из всех камер предметы, способные нанести вред.

Камера №005

Пожилой мужчина, 67 лет, преподаватель философии. Его реакция была особенной. Первые дни он не ел, не пил, только наблюдал. На пятый день он написал на стене собственной кровью:

"Я чувствую, как я исчезаю, но тело остаётся. Где теперь я?"

На шестой день он вошёл в транс. Глаза были открыты, но он не реагировал на свет, звук, прикосновение. Ещё сутки — и остановка сердца. Аутопсия показала: мозг полностью "выключился", несмотря на идеальное физическое состояние.

— Он сам себя... растворил, — шепнула Ливия, просматривая отчёт. — Как будто отказался от жизни на уровне сознания.

***

На фоне смертей других испытуемых Эд выглядел всё более... устойчивым. Не только физически — эмоционально. Ливия вошла в его камеру без планшета и документов.

— Ты знаешь, что ты — единственный?

— Да. Я чувствую это. Как будто все остальные... исчезают за стеклом, а я остаюсь. И ты со мной.

— Почему ты держишься? Почему ты не сошёл с ума?

Эд долго молчал.

— Возможно, я всегда был "сломан". И вирус просто... собрал меня по-другому. А может быть, дело в тебе.

Она смотрела на него, не отвечая.

— Я понял, Лив, — продолжил он. — По-настоящему. Я с якорем. Твоё лицо — мой якорь.

Она отвела взгляд, пряча слёзы, и тихо сказала:

— В этом мире у нас нет права на чувства. Но, чёрт возьми... я не могу перестать чувствовать.

***

Комната снова утонула в полумраке. Голограммы десяти членов Совета — искажённые силуэты, всё такие же обезличенные, только глаза горели ярче, чем прежде. За ними — смерть, за ними — власть. На экране перед ними — отчёт: из 23 испытуемых выжил один. Эд.

— Тридцать миллионов долларов за каждый труп, — голос старика звучал сухо, будто камень сыпался в гроб.

— Мы предупреждали, что вирус нестабилен, — начал Ларсен.

Но его прервал другой голос, женский, холодный:

— Мы дали вам ресурс. Мы дали вам время. Где результат?

Ливия попыталась взять слово:

— У нас есть первый полностью адаптированный субъект. Эд. Он показывает уникальную симметрию между ментальным и физиологическим откликом. Если мы продолжим с этим протоколом…

— Нет времени, — оборвали её. — Мы хотим 100 испытуемых. Через месяц. Без ограничений по отбору. Без моральных фильтров.

Тишина.

— Это геноцид, — прошептала Ливия, едва слышно.

— Это эволюция, — ответил Совет в унисон.

Связь прервалась.

***

В лабораторной столовой — место без камер — вспыхнул спор.

— Сто человек? — Ливия ударила кулаком по столу. — Да они хотят превратить нас в мясников. Это не наука!

— Это мы и делаем последние месяцы! — резко ответила доктор Вега. — Если вирус сработает — мы победим смерть.

— Победим, уничтожив всё человеческое?

— А что, по-твоему, они сделают, если мы откажемся? Думаешь, нас отпустят?

Ливия замолчала. Она смотрела в пустую чашку и слышала внутри только голос Эда: «Ты — мой якорь». Её разрывали два фронта: долг учёного и совесть человека.

***

Она вошла к нему позже, под вечер. Он уже ждал.

— Что случилось? — спросил он сразу.

— Они хотят сотню новых.

Он понял без пояснений.

— Ты останешься?

— Я не знаю, — сказала она впервые честно.

— Знаешь, — тихо ответил он. — Ты просто боишься.

— А ты не боишься?

— Нет. Потому что у меня больше ничего не осталось, кроме того, что здесь. — Он положил руку себе на грудь. — И тебя. — Он посмотрел на неё.

***

На складе разгружали ящики — новые препараты, инъекторы, контейнеры для хранения тел. В соседних отсеках дезинфицировали камеры, в которых ещё недавно умирали люди. Никто не говорил об этом вслух. Но каждый знал: начинается новая фаза. Более жестокая. Более быстрая.

Доктор Вега лично отбирала потенциальных новых "пациентов" из списков, присланных Советом: бомжи, мигранты, заключённые, дети-сироты из беднейших стран. Она работала быстро, слаженно. Списки, протоколы, дата-анализ.

— Подавление сочувствия — необходимый инструмент, — произнесла она. — Мы не можем жалеть. Жалость — тормоз.

***

Судно

Медицинский персонал — в чёрных костюмах. Они не называли никого по имени. Только номера.

— Группы 1–20 в блок А. Остальные — в блок В.

Ливия смотрела из коридора. Вспоминала каждого из тех, кто уже умер. Эти сто были не люди. Для Совета — это масса для выборки.

***

Она не появлялась у Эда два дня. Когда всё же вошла — он стоял посреди камеры.

— Я слышал крики. Новые?

— Да.

— Ты не приходила. Я думал, ты ушла.

Она посмотрела на него. В глазах — усталость, но и нечто новое. Более острое.

— Мне казалось, если я тебя не увижу — я смогу забыть, что я… всё ещё человек.

Он подошёл ближе, протянул руку — не дотрагиваясь, просто завис рядом.

— Ты меня ещё видишь, Лив, я с тобой.

Она прошептала:

— Я рада.

Он приблизился. И впервые коснулся её — лёгким прикосновением пальцев к щеке. Кожа была холодной, но внутри — жизнь. Сильная, непонятная. Жуткая. Прекрасная.

— Ты боишься меня?

Она вздрогнула. Потом прошептала:

— Я тебя не боюсь, я боюсь за тебя.

***

Из ста человек 43 умерли в первые 72 часа. У некоторых — внутреннее кровотечение. У других — мозг просто «выключался».

Трупы сжигали в крематории.

Один мужчина, перед смертью, написал на стене камеры собственной кожей: — «Вы открыли дверь в нечто, что не станет вам другом»

***

Ночь. Ливия осталась одна, перебирая данные. Вошёл Ларсен — он выглядел старше, чем был. Потрёпанный, выпивший.

— Они на это не посмотрят, Лив. Хоть все сдохнут — если Эд жив, это будет успех.

— Это не наука, — прошептала она. — Это изуверство.

— Это будущее, — усмехнулся он. — И в этом будущем нет места сомнениям.

Он вышел. Оставив после себя только запах алкоголя и крови.

***

Камера №031, подросток. Вирус спровоцировал бурный рост костной ткани — у него начал деформироваться череп, позвоночник согнулся. Он умер в судорогах.

Камера №044, женщина 40 лет. Перестала спать, потом — перестала моргать. На 80-м часу без сна её мозг отключился. Она умерла стоя.

Камера №076, мужчина, бывший офицер. Вирус затронул центры страха. Он стал смеяться без остановки, потом начал рвать себе ногти, скальп, кожу. Умер от кровопотери. Последнее слово: «вечность».

Камера №089 — последний испытуемый — умер на 47-й день. У него не выдержало сердце: вирус, замедлив обмен веществ, привёл к фиброзу тканей.

Все мертвы. Один остался. Эд. И показатели Эда были идеальны: восстановление клеток — в 9 раз быстрее нормы, нулевая утомляемость, усиление чувств. Он стал не просто здоров — он стал совершенным.

***

Ливия пришла к нему поздно ночью. Она была на пределе — устала, исхудала, но всё ещё держалась. Эд встал, увидел её — и просто подошёл. Медленно, будто во сне.

— Они все умерли, — прошептала она.

— Но ты жива.

Он смотрел в её глаза. В этот момент он не чувствовал себя подопытным. Он был просто человеком. И она — тоже.

— Мне страшно, Эд. Но с тобой… спокойнее.

— Я чувствую, как ты дышишь, — сказал он. — И это лучше любого анализа крови.

Она не знала, кто потянулся первым. Может, она. Может, он. Их губы коснулись — мягко, неуверенно. Тепло. Живо. И всё было бы прекрасно, если бы не…

***

На следующее утро у Ливии слегка поднялась температура. Она списала это на стресс.

Через день — появился легкий металлический привкус во рту. Спина ломила.

На третий — зрачки стали медленнее реагировать на свет. А кожа — чуть холоднее на ощупь. Она не придала этому значения. Пока… Пока вирус — тот самый, что считали управляемым — не начал свой путь внутри неё. А в лаборатории, среди всех графиков, таблиц и диаграмм, никто не заметил… Что вирус больше не требует инъекций. Он живёт в дыхании. Во взгляде. В поцелуе. И что скоро… он выйдет за пределы стен.

***

В конференц-зале царила сосредоточенная тишина. На голографических экранах — отчёты по всем погибшим испытуемым. Все данные, кроме одного столбца, были выкрашены красным. Только один — «№017. Эд» — светился зелёным.

— Стабильность всех показателей впечатляет, — сказал доктор Ларсен, прокручивая графики. — Вирус полностью контролируем. Нет признаков агрессии, побочных мутаций, ничего.

Ливия откинулась в кресле, поджав пальцы к губам.

— Мы брали кровь каждый день. Всё, что нас интересует — в плазме крови.

— Он не распространяется и не выходит наружу, — подтвердила доктор Вега. — Передача возможна только через инъекцию. Это написано в генетическом коде вируса. Он не приспособлен к другому механизму.

— Значит, он безопасен? — раздался голос из тени, принадлежавший одному из членов Совета.

— Абсолютно, — сказал Ларсен, не моргнув.

Абсолютно.

***

В другом крыле базы, в медицинском отсеке, автоматический анализатор сканировал пробирку с кровью Эда. Показатели: идеальные. Никаких отклонений. Никаких мутаций. Всё — как в первый день. Но в лабораторном журнале, где велись записи анализов, одна строка так и оставалась пустой:

Мазок слизистой: не требуется.

Они никогда не проверяли ротовую, носовую или глазную слизистую. Потому что считали это бессмысленным. Вирус, по их замыслу, не должен был туда попадать. Он «неприспособлен». Но вирус оказался умнее.

Он не просто выжил — он эволюционировал. Без ведома учёных. Он начал размножаться в эпителиальных тканях рта, гортани, бронхов. Даже там, где кровь не доходила. Где не брали образцы. Где царило слепое доверие к протоколу.

***

В тот день, когда Ливия пришла в комнату Эда, в его дыхательных путях шёл бурный процесс. Вирус в слюне был активен, адаптивен, и готов к выходу. Он не просто ждал — он искал нового носителя. Им стала Ливия. Без укола. Без шприца. Без даже малейшего подозрения.

Всего лишь один поцелуй. Один контакт слизистой.

Он проник в её организм, как дым — невидимо, мягко, но необратимо.

И когда в лаборатории Ларсен поднял бокал за успех, он не знал, что вирус уже вышел за пределы их схемы. Он больше не был просто субстанцией в крови. Он стал воздушно-капельным призраком, прячущимся в дыхании.

— Мы создали бессмертие, —

Ливия в это время стояла в душевой, глядя в зеркало. Зрачки были чересчур тёмные. Пульс — слишком медленный. Температура — чуть ниже нормы. Голову слегка тянуло вниз, будто кто-то навесил на неё невидимую гирю. Под глазами — тень, на висках — пульсация. Но она не чувствовала тревоги.

Пока ещё нет.

— Просто усталость, — пробормотала она. — Немного вина — и спать

На празднование она пришла позже всех. В зале уже звучал тихий джаз, сотрудники смеялись, держали бокалы. На длинном столе — вино, фрукты, сыр. Кто-то уже выкуривал сигару, позволяя себе расслабиться впервые за многие месяцы.

— Ливия! — воскликнула доктор Вега. — Ты должна сказать тост.

Она взяла бокал с красным вином, слабо улыбнулась.

— За жизнь, — сказала она. — Долгую, очень долгую. Если всё пойдёт так, как мы надеемся… человечество сделает шаг в бессмертие.

Аплодисменты. Стук бокалов. Кто-то обнял её, кто-то чмокнул в щёку. Она сама поздравила Вегу, коснулась губами её щеки.

Чих.

— Простите, — пробормотала она. — Видимо, слишком устала. Воздух сухой…

Она сделала ещё один глоток вина. Мир чуть поплыл. Тепло. Легко. Голова кружилась — но это, наверное, просто алкоголь.

Ночь. В зале никого. Только пустые бокалы и приглушенный свет.

На подлокотнике дивана — едва заметный отпечаток от руки Ливии.

В воздухе — микрочастицы слюны, невидимые, но живые. Они всплывали с дыханием, оседали на столы, кресла, дверные ручки. На коже коллег. На щеках, которые она поцеловала.

Вирус, отточенный лабораторной селекцией, теперь вышел из крови. Он сам нашёл себе новый транспорт — человека, который пока не подозревает, что стал переносчиком.

***

На следующее утро Ливия проснулась с лёгкой ломотой в суставах. Горло саднило, как будто она громко кричала во сне. Но температуры не было.

— Нужно просто поспать подольше, — подумала она, делая глоток воды.

Но в её дыхании уже было достаточно вируса, чтобы заразить десятерых. И когда она шла по коридору, её дыхание рассеивалось в воздухе, обволакивало ручки, приборы, сенсоры.

Каждый контакт — как новый инъектор. Каждое прикосновение — как крошечный укус смерти. А в отчётах вирус всё ещё значился как «непередаваемый без вакцины».

***

Через сутки доктор Вега пожаловалась на першение в горле. Ларсен — на головную боль. Один из техников кашлял. Списали на бессонные ночи и стресс.

А вирус…

Уже праздновал собственную победу. Невидимый. Нежеланный. Идеальный хищник.

Глава 2. Цена бессмертия

Прошла неделя после праздника. Ливия снова была в лаборатории — с бледным лицом, сжимая в руке чашку кофе. Казалось, она стала тише, как будто её звуки стали звучать в другой частоте.

— У тебя голос охрип, — сказал Ларсен, подавая ей планшет.

— Наверное, простыла. Ничего страшного, — ответила она, прикрывая рот рукой. И снова — едва заметный чих. Но никто не обратил внимания.

Доктор Вега тоже кашляла, но не обращала на это внимания. Она продолжала проверять данные, жалуясь на головную боль и «песок в глазах».

— Это просто возраст и недосып, — шутила она, смахивая слезу из уголка глаза.

Техник Родриго два дня подряд просыпался в холодном поту, ощущая странный запах — будто горелый металл. Но температуры не было. Анализы крови — в норме. Он списал всё на стресс.

Но вирус уже медленно запускал свои щупальца в нервную систему.

***

Прошёл месяц. Симптомы у всех были смазаны. Усталость. Лёгкий тремор. У одних — бессонница, у других — сонливость. Но ни один симптом не был острым. Именно это и было коварством нового вируса: он ждал. Ждал, когда тело перестроится. Когда иммунитет сдаст позиции. Когда клеточные механизмы подстроятся под нового «хозяина». Сотрудники лаборатории ещё не знали, что каждый из них — биологическая бомба. В тот же день Вега на встрече вдруг уронила планшет. Подняла его медленно, как будто двигалась под водой.

— Простите… — её голос был еле слышен. — Немного… закружилась голова…

А в коридоре уже кашлял охранник. Уборщица жаловалась на онемение рук. Но никто не связывал это воедино. Ливия в это время сидела у себя, закутавшись в плед. Она пила горячую воду с лимоном. У неё была температура 35,2. Давление — нестабильное.

***

Комната для вакцинации была стерильной до блеска: белые стены, лампы дневного света, хромированные приборы. Новая партия испытуемых — шестеро мужчин и одна девочка лет 16 — стояли в ожидании своей очереди. Их лица были пусты, глаза — мутные от страха и недопонимания.

Доктор Вега шла вдоль них, просматривая планшет с индивидуальными параметрами. Рядом стояла медсестра с подносом — на нём семь ампул новой вакцины, извлечённой из крови Эда.

— Начинаем, — сказала Вега.

Первая инъекция. Вторая. На третьей — Вега покачнулась. Её пальцы дрогнули, ампула выскользнула из рук и разбилась. Женщина отшатнулась, зажала рукой грудь.

— Мне… что-то нехорошо… — прошептала она, и в следующее мгновение рухнула на пол, ударившись затылком.

— Доктор Вега! — закричала Ливия, бросившись к ней. В зале началась паника. Охранник кричал по рации, медсестра вцепилась в подлокотник и заплакала.

Каталка. Капельница. Паника.

Вегу увезли в реанимационную лабораторию. Ливия вырвала из шкафа шприц, взяла кровь прямо из вены Веги и помчалась по коридору.

Двери лаборатории распахнулись с глухим хлопком. Ливия ворвалась внутрь. Всё внутри неё дрожало, но руки уже по памяти запускали анализ крови Веги.

Центрифуга. Микроскоп. Сканирующий зонд.

Через пять минут она увидела то, что не должно было быть: Структура вируса была в крови.

Ливия стояла, тяжело дыша. Руки тряслись.

— Он передаётся… — прошептала она. — Мы… не проверяли слизистую…

Она сорвала результаты с принтера и выбежала из лаборатории. По пути её лицо стало бледным — из-за картины ужаса, разворачивающейся перед ней: У стены, в коридоре, медсестра сидела на полу, царапая себе лицо до крови. Губы в крови, ногти поломаны. Она бормотала:

— Внутри… внутри… вылезает… шевелится…

Её глаза были полностью чёрные — зрачки расширены, склера налита кровью. Другой техник кричал в коридоре, отбиваясь от невидимого врага, будто галлюцинировал. Позже эти двое будут среди первых погибших. Система слежения мигала красным. Кто-то вбежал в лифт и нажимал на все кнопки сразу.

Паника. Лаборатория превращалась в ад.

Ливия ворвалась в кабинет профессора Ларсена. Там всё было… идеально. Свет был мягким. Из колонок лилась классическая музыка — Бах. Ларсен сидел в кресле, закрыл глаза,

— Aria da Capo, — проговорил он, не открывая глаз. — Бессмертие должно быть красивым, ты не находишь?

— ВСЁ КОНЧЕНО! ВИРУС! УТЕЧКА!— закричала Ливия.

Профессор Ларсен вскочил с кресла, с неожиданной для своего возраста подвижностью. Схватил у Ливии из рук анализы, бумага задрожала в его пальцах.

— Что это значит?.. — спросил он, хотя и без того знал. Лицо побелело. Глаза метались по графикам и схемам. — Мы проверяли кровь каждый день. Каждый. Как вирус оказался в крови Веги?

— Мы не проверяли слизистые! — выкрикнула Ливия, перехватив его взгляд. — Я думаю вирус мутировал. Он больше не зависит от инъекций. Он реплицируется сам. Он — внутри. Повсюду.

Профессор смотрел на неё, и что-то внутри него рухнуло.

— Ливия… я… не понимаю…

— ВРЕМЕНИ НЕТ! — рвано закричала она. — Нажмите кнопку, профессор. Сейчас же.

Он замер на мгновение, потом резко протянул руку и ударил по панели тревоги, встроенной в его стол. Громкий вой сирены разорвал тишину, и стены задрожали от активированных механизмов блокировки.

— Автономный протокол изоляции запущен.

— Двери лабораторного комплекса закрыты.

— Связь с внешним миром временно ограничена.

Огромные гермодвери начали медленно опускаться с глухим, жутким лязгом, будто сама лаборатория затыкала себе рот. Красные сигналы вспыхнули по коридорам.

Профессор и Ливия выбежали из кабинета. Они оказались в коридоре, наполненном паникой. Люди бегали, кто-то кричал, кто-то стучал кулаками по металлическим дверям, пытаясь вырваться. Один техник пытался взломать панель блокировки, но получил удар током и отлетел. Две медсестры рыдали, прижавшись друг к другу, одна из них кашляла кровью.

— Профессор! Что происходит?! — закричал один из сотрудников. — Почему нас заперли?!

Ларсен прижал ладонь ко лбу, потом поднял руку:

— Тишина! Все слушайте! Мы обнаружили угрозу! Биологическую! Возможна утечка вируса из контрольной среды! До получения полной информации ни один человек не покинет комплекс!

Все замерли. Ливия схватила Ларсена за плечо.

— Нам надо в лабораторию B4, перепроверить анализы. И… немедленно связаться с Советом. Если вирус уже в крови Веги — он давно за пределами объекта.

Они двинулись по узкому коридору, изворачиваясь от хаоса. На полу сидела женщина — хирург. Она шептала себе под нос формулы, держа в руках окровавленную перчатку. У кого-то случился приступ паники — кричали, ломились в вентиляционные шахты. Ливия на миг остановилась: это был ад. Тихий, невидимый, научный апокалипсис, начинающийся не с грохота, а с чиха, поцелуя, прикосновения.

Коридоры были переполнены: персонал, техники, младшие учёные, охрана — около тридцати человек, и семь новых испытуемых, заблокированных в своих блоках. Люди кричали, стучали в стены, кто-то звонил родственникам, несмотря на блокировку сигнала. Кто-то сидел в углу, дрожа и бормоча молитвы.

В один момент один из врачей — доктор Миллер, невысокий мужчина с сединой на висках — подбежал к профессору Ларсену и ударил его кулаком в лицо.

— Ты нас всех убил, старый мерзавец! — заорал он. — Ты подписал нам смертный приговор! Мы — крысы в коробке!

Ларсен пошатнулся и схватился за стену. В ответ охранники и другие врачи бросились разнимать мужчин, кто-то закричал:

— Прекратите! Мы все тут сдохнем, если начнётся драка!

Толпа ревела. Паника росла. Кто-то бился в гермодвери, пытаясь выбить их, оставляя пятна крови на металле. Другие бросились к камерам, крича о «заговоре», требуя «выпустить» их. Атмосфера становилась всё ближе к бунту. Ливия схватила профессора, вырвав его из рук охранников, и затащила обратно в кабинет, заперев за ними дверь.

В кабинете было темно. Снаружи доносились глухие крики, удары, стонущие проклятия. Профессор стоял у стены, тяжело дыша, на губах — кровь.

— Они обезумели… мы всё теряем…

Ливия повернулась к нему резко:

— Профессор! Где ваше оружие?!

— Что? Пистолет! В сейфе? Ливия… я не смогу… выстрелить в своих людей… Это мои коллеги… друзья…

— Дайте мне его. Быстро. Я что-то придумала.

Он не двигался. Тогда Ливия заставила его назвать код, ввела его, открыла сейф и вытащила чёрный тактический пистолет. Проверила магазин. Полный. Она сунула оружие в карман лабораторного халата.

— Что ты задумала? — спросил Ларсен, вглядываясь в неё.

—Эд. Он жил на улицах. Он знает, как действовать в хаосе. Он умеет обращаться с оружием. Он — наш единственный шанс контролировать толпу.

Ларсен с трудом кивнул.

— Будь осторожна. Люди… на пределе.

Ливия направилась к двери. Она двигалась быстро, пригибаясь, стараясь не попадаться в глаза разъярённой толпе. Коридоры всё ещё гудели от шума, кто-то рыдал в углу, кто-то пытался взломать терминалы.

Отсек Эда находился в самом дальнем крыле комплекса — секция с усиленной охраной и автономным контролем. Она ввела свой код. Дверь щёлкнула.

Эд сидел в углу камеры, как всегда — спокоен. Улыбнулся, когда увидел её.

— Ты опоздала на ужин, Лив.

— У нас мало времени. Всё пошло к чёрту. Мне нужен ты.

Она кивнула и достала пистолет.

— Пойдёшь со мной?

— Ты спрашиваешь?

Он подошёл к ней, взял оружие и проверил затвор.

— Куда идём, командир?

Коридоры были тёмные и душные. Лампы мигали, воздух становился тяжелее от страха. Они шли быстро. Эд держал пистолет в одной руке, другой прикрывал Ливию. Он заметно изменился — взгляд стал сосредоточенным, движения — точными, тихими, как у хищника. У него явно был боевой опыт. Но он не задавал лишних вопросов, пока Ливия не заговорила сама:

— Вирус вышел из-под контроля. Мы думали, что он живёт только в крови. Но теперь он передаётся воздушно-капельным путём. Мы не заметили этого. Мы были… слепы.

Эд сжал зубы.

— И ты — заражена?

Ливия кивнула. Легко. Без истерики.

— Почти наверняка. Я целую неделю чихала, смеялась, целовалась в щёку коллег, поднимала тосты. Мы все заражены. Только ещё не знаем этого.

— То есть ты хочешь сказать, что весь комплекс — ходячая бомба?

— И не только он. Люди уже ушли домой, к семьям. Вирус, возможно, уже в городах. Ты — единственный, на ком вирус не проявляется. Единственный, кто не болен. Ты силён. Ты умеешь обращаться с оружием. Нам нужно взять кровь у всех. Мы должны выяснить, как быстро вирус распространяется. А для этого нужно… — она запнулась, — нужно взять контроль над ситуацией.

Он посмотрел на неё.

— Ты хочешь, чтобы я был твоим телохранителем? Или… командиром?

— Кем хочешь, лишь бы ты помог мне

Они остановились у поворота, откуда уже доносились крики, стуки, истерика. Эд повернулся к ней и, впервые за долгое время, посмотрел не в лицо, а в глаза.

— Я сделаю это. Ради тебя.

Она кивнула. Горло сжалось.

— Только не стреляй, если не придётся. Нам и так будет, за что гореть в аду.

Эд усмехнулся, поднял пистолет и шагнул вперёд.

— Посмотрим, смогу ли я успокоить паникёров лучше, чем ты в белом халате.

Они пошли дальше. В сторону толпы. В сторону катастрофы, которую ещё можно было, пусть на мгновение, удержать за горло. Дверь в коридор, где бушевала толпа, открылась с глухим скрипом. Ливия вышла первой, но тут же отступила, когда в неё полетела какая-то сумка. Следом — крик:

— Убийцы! Мы тут подопытные крысы!

Эд вышел вслед за ней. Спокойно. Уверенно. Без резких движений. Он оглядел толпу. Люди были на пределе — врач с окровавленным лицом, медсестра с выдранной прядью волос, трое сотрудников с самодельными дубинками из стульев и железа. В углу кто-то блевал от страха.

Эд сделал шаг вперёд. И резко поднял пистолет вверх.

ГРОХОТ. Выстрел в потолок. Металлический звон оглушил всех. Кто-то упал на колени. Кто-то вскрикнул. Кто-то просто замер. В зале повисла гробовая тишина.

— Теперь слушайте! — рявкнул Эд, — Если кто-то ещё хоть пальцем тронет Ливию — следующий выстрел будет не в потолок.

Он медленно пошёл вперёд, пистолет в руках, взгляд — холодный и расчётливый.

— Вы хотите выжить? Тогда сядьте. Ровно. К стене. Сейчас же.

Ливия шла следом. Держалась уверенно, хотя внутри всё дрожало.

***

Кабинет профессора Ларсена был теперь похож на штаб временного командования. На столе — хаотично разбросанные анализы, планшеты, окровавленные перчатки, фляжка с виски. В углу — монитор, подключённый к защищённой линии связи. На экране — значок доступа к Совету Теней. Красный. Мигающий.

Профессор Ларсен стоял у стола, ссутулившись. Впервые в жизни он казался старым.

— Вы готовы? — спросила Ливия, подойдя ближе.

— Нет, — он развернулся, в руке у него дрожала папка с результатами. — Но выбора у нас нет. Если Совет узнает, что вирус вырвался, они закроют проект. Уничтожат всех нас, чтобы не оставить следов.

— Если мы ничего не скажем — они сами станут следующими. Он уже в мире. Возможно уже внутри… детей. Семей. Людей на улицах.

Эд молча стоял у двери, наблюдая за каждым звуком в коридоре. Пистолет — в кобуре на поясе. Он теперь был не просто испытуемым. Он стал последней линией обороны.

Профессор подошёл к терминалу. Ввел код. Связь устанавливается… Экран зашипел. Появилось десять теней — силуэты, как в самом начале. Холодные, безэмоциональные.

— Профессор Ларсен, у вас есть новости?

Он сглотнул. Посмотрел на Ливию. Она кивнула.

— Да. Вирус… мутировал. И у нас кажется утечка. Он больше не ограничен кровью. Он распространяется воздушно-капельным путём.

Молчание.

— Вы уверены? — раздался женский голос из тени.

Ливия шагнула вперёд:

— Да.

— Как поведёт себя вирус? Какие последствия?

— Пока неизвестно. Сейчас мы начнём брать анализы всех сотрудников и изучим инкубационный период. Доктор Вега в реанимации. Она потеряла сознание. Она заражена. Мы будем пристально изучать вирус. Сейчас 4 человека вне лаборатории, они плохо себя почувствовали, и взяли больничный. Возможно это заражение. Все, кто покинул объект — потенциальные носители.

Опять тишина. Долгая. Тяжёлая.

— Вы понимаете, что это значит, профессор? — медленно произнёс самый старый голос.

Профессор закрыл глаза.

— Мы можем… ещё попробовать локализовать. Мы проводим анализы, ищем способ. Вирус живёт в организме, но Эд — единственный, у кого он стабилен. Возможно, он ключ.

— Найдите вакцину, профессор.

— Или мы зачистить лабораторию. Полностью. С вами вместе.

Связь оборвалась. Профессор выронил планшет. Он глухо ударился об пол.

Ливия схватилась за край стола, сердце колотилось.

— Нас похоронят заживо, Эд.

Эд подошёл ближе. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах было нечто новое — воля.

— Тогда давайте найдём, чёрт возьми, вакцину, пока нам не сбросили бомбу на голову.

Ливия и Эд вышли из кабинета. Она прокричала, тем кто был в коридоре:

— Мы должны взять кровь у всех! Мы определим заражённых и поймём, насколько быстро распространяется вирус. Это наш единственный шанс.

Толпа молчала. Эд снова поднял голос:

— Если кто-то хочет выйти отсюда живым — вы будете делать, что она говорит.

Кто-то поднял руку. Потом ещё один. Люди начали медленно садиться вдоль стены, шепча друг другу. Некоторые плакали. Несколько человек помогли тем, кто был в шоке.

Ливия достала планшет и сказала двум лаборантам:

— Подготовьте анализаторы. Срочно. Мы начинаем массовый забор крови.

***

Прошло полтора часа.

Первые десять проб показали наличие вируса в крови у всех.

— Это значит, что он уже повсюду… — прошептала Ливия, глядя в микроскоп. — Он быстро подстраивается. Он эволюционирует. У нас нет лекарства.

Эд подошёл к ней, вытер пот со лба. Рубашка была в крови — не своей, он помогал носить упавших и держать обезумевших.

— Насколько всё плохо?

— Он уже не требует вакцины. Он учится сам. Это как грибок, паразит, вирус в одном флаконе. Он… разумен.

— И мы заперты с ним.

Она кивнула.

— А теперь подумай. Если он уже у всех… и уехавшие домой тоже заражены… это не эпидемия. Это…

— Начало конца, — закончил Эд.

Глава 3. Протокол «Тень»

За сотни километров от лаборатории, за стенами правительственного бункера, скрытого в глубинах леса, заседал Тайный Совет. Комната освещалась холодным светом неоновых панелей. Вдоль длинного овального стола сидели люди в тёмных костюмах и в военной форме. Никто не представился. Здесь не нужны были имена — только ранги и приказы. На голографическом экране мерцала схема комплекса, где работала Ливия. Красные точки — инфицированные. Жёлтые — подозреваемые. Синих становилось всё меньше.

— У нас утечка, — сухо проговорил мужчина в чёрной форме с серебряным шевроном. — По нашим данным, заражённые уже за пределами лаборатории.

— Но они изолированы, — вмешалась женщина с короткими седыми волосами. — Объект удерживается, все ворота под контролем.

— Не все.

Голограмма увеличилась. Появился список сотрудников, уехавших домой. Четыре имени.

— Время действий пришло, — резко сказал другой офицер. — Нам нужно задействовать «Протокол Тень».

Молчание. Затем председатель Совета поднял руку.

— Отправьте группу Z-7. Изолировать.

Папка с приказом легла на стол. Внутри — фотографии, адреса, данные о семьях.

— Что с оставшимися в лаборатории? — спросил кто-то.

— Пусть работают. Пока полезны. После — карантин… или очистка.

***

Тем временем в ангаре военной базы грузились транспортные машины. Люди в чёрных костюмах, с закрытыми лицами и без знаков различия, получали координаты. Один из них проверил оружие: шокеры, ампулы с неизвестным газом, изолирующие мешки.

— Работать тихо, — сказал командир. — Ни одного свидетеля. Сегодня ночью — никто не должен знать, что мы были там.

Машины выехали из базы. Молча. Без фар. Только внутренняя команда знала: началась зачистка.

21:42. Квартира Лены Морелли, биохимика проекта.

Лена ушла из лаборатории за две недели до событий. Беременная, на третьем месяце. Она не знала, что вирус уже мог быть в её крови.

Она сидела у окна, слушала музыку в наушниках. Ждала мужа с работы. Гладила живот, бормоча что-то о будущем малыше. Кошка свернулась клубком на подоконнике.

21:45.

На лестничной площадке — тихий шаг. Дверной замок почти бесшумно проворачивается. Никто не стучит. Дверь приоткрывается. Один из агентов — женщина в чёрной броне — входит первой. Остальные остаются у выхода.

21:46.

Лена поворачивает голову. Видит незнакомку. Спокойную, без лица, без слов. В её руках — ампула.

— Что… простите? Кто вы? — голос Лены дрожал.

— Приказ, — отвечает женщина.

Лена отступает, прикрывая живот.

— Потенциальный носитель. Заражение не исключено. Распространение — недопустимо.

Инъекция в шею. Лена едва успела вскрикнуть. Кошка с испугом сбежала. Всё затихло.

Женщина стояла в тени, смотря на лежащее тело. Несколько секунд — затем вышла. Квартиру опечатали, метка на дверь — «карантин: утечка газа».

22:34. Частный дом в пригороде Линдвуда.

Дом биоинженера Эвана Миллера стоял в тишине, укутанный туманом. Одинокий фонарь во дворе мерцал, будто предчувствовал беду. Внутри дома всё было спокойно — Эван сидел на диване, с кружкой чая в руках, телевизор включён, но звук выключен. На коленях спал кот. Он уехал из лаборатории накануне, чувствуя себя немного простуженным. Ему велели отдохнуть. Он и не знал, что за ним уже следят.

Сквозь тишину вдруг что-то дрогнуло. Тень у окна. Едва уловимый шелест шин.

Во дворе, за забором, уже стояли трое в чёрной форме и масках. Один поднял руку — жест «готовность». Второй снял с пояса крошечный резак и начал вскрывать замок калитки. Без шума. Без света.

22:39.

Эван встал, потянулся, направился к кухне. В этот момент электричество во всём доме погасло.

— Чёрт… — пробормотал он, и в темноте замер.

Он услышал звук. Едва различимый… как будто что-то мягкое коснулось стеклянной двери. Он обернулся. Ничего. Только темнота за окнами.

Затем — резкий глухой удар в заднюю дверь, и в ту же секунду — вспышка ослепительного света.

— Полиция?! — крикнул он, ослеплённый. — Кто здесь?!

Ответа не последовало.

Из темноты вынырнули двое — в чёрных костюмах, с автоматами, в баллистических масках. Один ударил Эвана в грудь прикладом — тот рухнул на пол.

Третий вошёл следом, сканируя помещение инфракрасным визором.

— Объект локализован. Начинаем изоляцию.

— Приказ, — прозвучал голос без эмоций. — Контакт с заражённой зоной. Потенциальный носитель.

Ему в шею вонзили иглу с прозрачной жидкостью. Через несколько секунд он потерял сознание.

22:45.

Сотрудники группы Z-7 запечатали тело Эвана в чёрный мешок, на котором не было ни имени, ни номера. Только штрихкод. Затем — вышли так же тихо, как и пришли.

Дверь аккуратно закрыли. Свет не включали. Соседи так ничего и не заметили.

Дом остался пустым. Только кот сидел у двери, мяукая в темноту.

23:17. Восточный сектор, жилой комплекс «Сосновый мыс».

Высотка. Четырнадцатый этаж. Квартира 1407. Здесь жила Мира Сандерс, младший вирусолог. Молодая, с тихим голосом и тёмными кудрями. Она была одна — недавно развелась, сына увезли к бабушке. После долгой смены в лаборатории она ушла домой три дня назад. Жаловалась только на бессонницу и слабость.

Сейчас в её квартире горел свет. На кухне грелся чай, в спальне играла тихая музыка. Мира стояла у зеркала, расчесывая волосы, с тревогой глядя на тёмные круги под глазами.

В это же время:

На крыше соседнего дома, в темноте, группа Z-7 готовила оборудование. Один из агентов просматривал тепловизором здание.

— Объект у зеркала. Один.

— Окна — бронированные?

— Нет. Обычное стекло. Вход — через вентиляцию и балкон. План «Тишина».

23:21.

Один из бойцов аккуратно спустился по тросу к балкону 1407. Снял замок, проник внутрь — как тень. Мира не услышала ни звука. Он отступил в коридор. Через 10 секунд к нему присоединились двое.

23:22.

Мира, наконец, повернулась от зеркала — и тут же замерла. В её квартире стояли трое мужчин в чёрном. Без слов. Без знаков. Один из них уже поднимал руку с инъектором.

— Что за… ЧТО?! — она не успела закончить крик. Игла вонзилась в плечо.

Она отшатнулась, но было поздно. Колени подкосились. Руки задрожали.

Один из агентов склонился к ней, проверяя пульс.

— Готово. Упаковать.

В комнате снова стало тихо. Бойцы аккуратно завернули Мирy в изоляционный мешок. Механизм щёлкнул — всё стерильно. Через минуту в квартире снова не было ни души. Только чай на плите начал выкипать, тихо шипя в пустоту.

00:04. Южный район. Частный сектор. Дом Карима Бела.

Карим был системным аналитиком проекта — тихий, пунктуальный, слабо верящий в теории заговора. Сегодня он не спал: писал в чат коллегам, пытаясь понять, почему никто не отвечает.

— «Ливия, ты там? Ларсен? Что-то случилось?» — он снова и снова обновлял переписку. Пусто. Только серые галочки.

Он встал, подошёл к окну и выглянул в ночь. За улицей стояла пустота. Ни машин, ни звуков. Только странный холод, будто воздух сжался.

00:07.

На заднем дворе раздался едва слышный треск. Карим насторожился, вышел в коридор. Послышались голоса — будто кто-то разговаривал у его двери. Он взял телефон и набрал «112», но сигнала не было.

00:08.

Дверь распахнулась с силой. Внутрь ворвались двое. Один ударил Карима в живот, второй подхватил за плечи. Он попытался кричать, но мешок уже был над головой.

— Нет! Я ничего… — приглушённые слова захлебнулись в ткани. Ему в шею воткнули иглу.

Тело обмякло.

— Цель. Ликвидация через остановку сердца.

Глава 4. Первые жертвы вируса

Воздух в лаборатории был тягучим от

— Джун, ты чувствуешь себя нормально? — спросила она, не отрываясь от экрана.

— Немного кружится… — голос Джун был тонким, почти детским. — Наверное, просто… усталость…

И в тот же миг Джун осела на пол. Стеклянный лоток с пробирками выскользнул из её рук, разбился, кровь расплескалась по кафелю.

— Чёрт! — воскликнул Ларсен, бросаясь к ней.

Она лежала на боку, глаза закатывались, тело дёргалось в судорогах. Из носа пошла кровь, а изо рта — тонкая струйка тёмной слизи.

— Маски! Сейчас же! — крикнула Ливия и бросилась к аптечному шкафу, достала шприц с седативом и ввела Джун в плечо. Судороги прекратились, дыхание стало хриплым, как у утопленника.

— Готовьте изолятор. Эд, помоги мне. Осторожно, не касайся её крови!

Эд, сжав кулаки, подошёл и поднял Джун на руки, стараясь держаться только за ткань её халата. Она едва дышала. Её кожа покрылась серыми пятнами, на виске начала пульсировать вена. Спустя несколько минут, Джун лежала в изолированной палате, подключённая к капельнице и монитору.

— Она на грани, — сказал Ларсен.

***

Ливия стояла перед центрифугой. Пробирки крутились с глухим гулом, как будто сама лаборатория задыхалась вместе с ней. На соседнем столе — таблица с результатами: температура, маркёры воспаления, уровень кислорода, а главное — странные молекулярные сигнатуры, появляющиеся в заражённых.

Инженер-биотехник Леон

— Возраст: 42

— Жалобы: повышенное давление, тяжесть в груди, сухость во рту

— Результаты:

Лимфоциты снижены (0,7 тыс./мкл — критически мало)

Интерлейкин-1β — 187 пг/мл (в 10 раз выше нормы)

Наличие неизвестных белков в плазме — предположительно, вирусная оболочка

Сыворотка мутнеет через 4 секунды после контакта с реактивом

Ливия закрыла папку с его результатами.

— Он заражён. Причём активно.

Химик Лина

— Возраст: 29

— Жалобы: головные боли, звон в ушах, частичная потеря обоняния

— Результаты:

CRP — 85 мг/л (при норме до 5)

Ферритин в крови — 1340 нг/мл

Электронная микроскопия показала мельчайшие кристаллы в нейронах, как будто мозг начал «заменяться»

— Это уже неврологическая стадия, — прошептал Ларсен, увидев снимки.

Техник Борис

— Возраст: 38

— Жалобы: никаких. Чувствует себя нормально.

— Результаты:

Обычная картина крови, но… В ПЦР-реакции — слабый положительный результат на фрагмент РНК вируса

Нестабильность клеточных мембран

Митохондриальная активность снижена на 60%

Эпителиальные клетки кожи начали терять регенеративные свойства

— Он носитель, — мрачно заключила Ливия. — Пока без симптомов. Но уже опасен.

Она выдохнула и провела рукой по лицу, как минимум пятеро уже заражены. Двое в предкритическом состоянии.

Ливия смотрела на очередной анализ. Красные зоны на графике горели, как сигнальные огни на борту терпящего крушение корабля. Каждый образец она сверяла с кровью Эда — и каждый раз результат был отрицательным.

— Ни одного совпадения. Ни один не выработал то, что выработал он… — прошептала она, откидываясь на спинку стула.

***

В соседней лаборатории профессор Ларсен работал с командой из четырёх учёных. Они исследовали сыворотку Эда, пробуя выделить антитела, которые могли бы стать основой вакцины.

— Посмотри на этот график, — говорил один. — Это же нереальная стабильность белковой оболочки.

— Его иммунитет… как будто получил заранее инструкцию, как бороться с вирусом, — добавил Ларсен. — Или… нет. Не «как будто». Может, он уже был заражён и выжил. Значит, в его крови — архив битвы.

***

В лабораторию вбежала медсестра Оливия.

— Доктор Ливия! — она едва дышала, голос сорванный. — Джун… она умерла!

Ливия замерла, будто её ударили в грудь.

— Только что… её сердце остановилось, и… и…

— Что «и»?

— Майкл… один из биоинженеров… он потерял сознание сразу после. У него начались судороги.

Ливия вскочила, роняя бумаги.

— Где он сейчас?

— Его несут в изолятор. Он в тяжёлом состоянии.

В тот момент в дверь заглянул охранник Роберт.

— Мы с Эдом возьмём каталку. Нужно отвезти Джун в морг. Сейчас сообщили доктор Вега… тоже умерла. Ливия, ты хочешь, чтобы сразу начали вскрытие?

Она кивнула, не в силах говорить и пошла в морг.

***

Тем временем в изоляторе Майкл дёргался на койке, тело ломало, как в эпилепсии. Изо рта шла пена, его ногти начали темнеть.

— Это быстро, — выдохнул один из санитаров. — Слишком быстро.

***

Морг. Холод. Тишина.

Запах формалина и железа висел в воздухе. Каталки скрипели по кафельному полу, оставляя за собой тонкие полосы крови, размытой дезинфекцией. Эд шёл впереди, тяжело дыша, сжимая ручку носилок, на которых лежало безжизненное тело доктора Веги. Её лицо застыло в выражении ужаса, рот приоткрыт, глаза закатились.

— Осторожно, — сказал один из охранников, подкатывая вторую каталку. На ней лежала лаборантка Джун. Волосы распластались по подушке, кожа приобрела сероватый оттенок, губы растрескались. Вены под кожей проступали, как тёмные корни.

— Пять человек, — прошептала Ливия, стоя у входа. — Пять жизней.

— Надеюсь, это последние, — пробурчал второй охранник.

Эд взглянул на неё, и в его глазах мелькнула боль. Он уже привык видеть смерть, но не в таких количествах. Не в таких условиях.

— У нас нет времени, — сказала она. — Если мы не узнаем, кто был заражён первым, мы не поймём, как всё началось. И не сможем остановить это.

Патологоанатом, женщина лет пятидесяти по имени доктор Марен, уже готовилась к процедуре. Руки в двойных перчатках, хирургический халат, защитный экран. На металлический поднос легли инструменты: скальпель, реберные щипцы, пинцет, иглы, зажимы.

— Начнём с Веги, — сказала она ровно, словно отключила эмоции. — Разрез от грудины до лобка.

Скальпель коснулся кожи. Ливия смотрела, затаив дыхание. Из тела повалил чёрно-красный густой секрет, с отвратительным запахом гнили.

— Ткани уже начали распадаться, — заметила Марен. — Это слишком быстро. Такое бывает через неделю после смерти. Но она умерла недавно.

— Вирус ускоряет разложение? — предположила Ливия.

— Или переписывает структуру клеток. Смотрите на лёгкие.

Органы были увеличены, покрыты язвами, сосуды вздулись и лопались при малейшем прикосновении.

— Это… нечто другое. Это не просто инфекция, — пробормотала Марен.

Когда очередь дошла до Джун, Марен замерла.

— У неё странная асимметрия в головном мозге. Вот здесь — участок, где нейроны как будто… изменены.

— Мутировали?

— Возможно.

Ливия отступила

— Значит, они были заражены первыми. Джун и Вега. Может, вирус распространился ещё на стадии опытов, когда они брали образцы.

04:23 Лаборатория

Глаза Ливии горели от усталости, но руки продолжали работать. Один за другим — пробирки, таблицы, расшифровки. Каждый лист — новая смерть, новые цифры, бессмысленные, как будто вирус стирал всё человеческое из крови.

— Лейкоциты падают… ЦРБ зашкаливает… опять… опять… — шептала она себе под нос, сравнивая с контрольными анализами Эда.

Но потом — одна строка остановила её руку. Она замерла.

— Это… не может быть…

На листе, выделялась идеально сбалансированная формула. Норма лейкоцитов. Умеренный уровень воспалительного маркера. Самое главное — следы иммунного ответа. Те же самые, что были у Эда. Только слабее. Свежее.

— Антитела… — прошептала она. — Есть антитела!

Взгляд метнулся к имени в углу бланка:

«СОФИЯ РЕЙН» — младшая медсестра. Возраст 26. Смена: 3-я, доступ в сектор D.

Ливия вскочила, бумаги едва не упали на пол. Она схватила их, прижала к груди и вылетела из лаборатории.

04:27. Соседний сектор. Кабинет профессора Ларсена.

Он и ещё несколько учёных работали над моделированием мутации вируса, сверяя образцы крови Эда. Его лоб был покрыт потом, пальцы дрожали от усталости.

—Профессор Ларсен! — Ливия ворвалась в комнату. — Посмотри! Немедленно! Это кровь Софии Рейн. Она… она выработала антитела!

Он выхватил бумаги. Читал быстро, молча. Потом поднял глаза.

— Это чудо… Есть надежда.

— Она выжила. Как Эд. И у неё почти те же маркеры. Почти… Понимаешь, что это значит?

Профессор резко встал.

— Немедленно найти её.

Он помолчал, затем добавил:

— Я сам возьму кровь на повторный тест. Если подтвердится… мы ещё на один шаг ближе к вакцине.

04:54.

Ливия снова сидела одна. Комната была тихой, как камера хранения — только шум прибора в углу и шелест бумаги под пальцами. Она вернулась к последним анализам. Осталось десять человек. И ни один из них не знал, жив он или уже — просто тело, в котором тикает вирус.

Каждого, кого она уже проверила — изолировали. Эд без слов, отводил в специальные боксы. Ни объяснений, ни утешений. Только жест и оружие в руке. Никто не сопротивляться.

04:59.

Ливия смотрела на следующие пробы — кровь была мутной, маркеры воспаления в красной зоне. Заражение уже в прогрессии. Ещё один.

— Палата седьмая, — сказала она в рацию.

— Принято. — Голос был сухой, почти автоматический.

05:06.

Следующий — критический уровень цитокинов. Иммунитет уже разрушен.

— Палата десятая.

05:14.

Следующая проба. Была почти стабильной. Почти. Но не дотянула. Микроскопическая фракция вируса уже размножалась в лимфе.

Ливия скривилась, словно почувствовала боль физически.

— Восьмая. Изолировать.

05:22.

Девятая проба. Она уже знала, что будет. Но всё равно открыла файл, словно надеялась на чудо.

Нет. Вирус. Поздняя фаза.

Она кивнула в пустоту.

— Палата двенадцать.

Она сняла перчатки. Встала. Спина болела, в груди тянуло. Ей хотелось плакать — но не было сил.

В дальнем коридоре, за стеклом, лежал изолированный блок — где-то там находились новые испытуемые, доставленные вчера. Их кровь Ливия проверит утром. Может, они ещё не заразились. Может, есть шанс. Может…

Но в глубине она знала: Нет. Они прибыли слишком поздно. Лаборатория уже была заражена. А теперь она — законсервирована в аварийном режиме. Ни входа. Ни выхода. Как капсула. Как гроб.

05:41.

Ливия была одна. В стерильной тишине мерцал экран биохимического анализатора. На столе перед ней — последняя пробирка. Её собственная.

Она смотрела на неё, будто в этой капле крови было всё: правда, приговор, шанс.

Вдох.

Выдох.

Дрожащими пальцами она вставила пробирку в сканер. Анализ пошёл. На экране замелькали цифры, гистограммы, кривые. Пульс гудел в ушах. Она прикусила губу.

«Если я заражена давно… если на пике… значит, всё может случиться в любую секунду. Прямо здесь. Я… умру одна…» Сканер издал короткий звук. Данные загрузились.

05:42.

Результаты готовы. Ливия медленно приблизилась. Глаза перебегали по строкам.

Идеальный гематокрит. Лейкоциты в норме. ЦРБ — отрицательный. И…

— Антитела… — прошептала она.

Руки поднеслись к лицу. Она непроизвольно вскрикнула и тут же прикрыла рот. Глаза наполнились слезами — не от страха. От шока. От освобождения. От осознания. Она выжила. Уже переболела. И её организм — победил. Точно как у Эда.

С минуту Ливия сидела в полной тишине. Голова опущена, мысли роем.

— Это меняет всё…

Она вытерла лицо, встала, схватила лист с результатами и выбежала из лаборатории.

05:48.

Профессор стоял над столом, обводя маркерами цепочки мутаций на плазменном экране. Ученые рядом выглядели измождёнными — и больными. Один тяжело дышал. Ливия влетела в комнату, будто врываясь сквозь смерть.

— Профессор… — голос дрожал. — Я только что проверила свою кровь. У меня… такие же маркеры, как у Эда. Я переболела. И у меня есть антитела. Чистые. Полный иммунитет.

Он резко повернулся.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Молчание. Потом он сел и закрыл глаза.

— Значит, трое… трое из почти двух сотен.

Он посмотрел на неё. Эд, София, и теперь Ливия. У всех — разное время заражения, но один результат.

— Вирус возможно победить, — прошептала Ливия. — И, возможно, без вмешательства. Просто… нужно, чтобы тело справилось. Нужно время.

Профессор взглянул на своих коллег — все с серыми лицами, с пустыми глазами.

— У некоторых… время на исходе.

Ливия смотрела на него твёрдо:

— Возможно, будут ещё. Я верю — нас не трое. Мы просто первые.

Профессор из подлобья посмотрел на Ливию и прошептал:

- Скажи это тем, кто уже в морге.

Глава 5. Первые странности

06:47.

Морг. Серые стены. Плитка, вымытая до блеска. Лампочки, гудящие под потолком. И лёгкий, тонкий запах дезинфекции, который не мог заглушить главного — запаха смерти.

Ливия спустилась вниз по лестнице, её шаги отдавались глухо, будто звучали в пустоте. Она пришла узнать результаты остальных вскрытий. Морг был почти всегда тихим, но теперь — слишком. Неестественно.

Она прошла мимо столов с пустыми носилками и заглянула в смотровую. Там за прозрачной перегородкой стояла доктор Марен. Глаза усталые, руки в перчатках, лицо — как маска.

Марен, заметив Ливию, тут же жестом подозвала её.

— Ливия. Хорошо, что пришла. Я… ждала тебя. У меня новости.

— Я пришла узнать про вскрытия. Есть что-то необычное?

Марен кивнула.

— И более чем.

Она повернулась

— Я закончила все пять вскрытий. У всех — однотипные признаки: нейронная дегенерация, перегрев тканей, разрушение гипоталамуса. Но… — она замолчала на секунду, как будто решая, говорить ли дальше.

— Но? — Ливия нахмурилась.

— Когда я закончила вскрытия и начала готовиться убирать тела в холодильник… одно из них, — она показала на труп, — выдало незначительный электрический импульс в мозге. Я подумала, что это сбой прибора.

— Но это не был сбой? — Ливия сглотнула.

Марен отрицательно покачала головой.

— Я проверила другим сканером. Тот показал замедленные, но устойчивые сигналы. Они исходили из… ствола мозга. Как будто… как будто он перезапускался.

Ливия не верила своим ушам.

— Ты хочешь сказать… он оживает?

— Нет. Не в привычном понимании. Сердце мертво, органы мертвы. Но мозг… запускает какие-то процессы, как будто пытается включить тело заново.

— Это… это невозможно…

— Я тоже так думала. Пока не проверила второго. Потом третьего. У троих из пяти — те же паттерны. Мелкие всплески активности. Не синхронные. Бессвязные. Но… растущие.

Ливия отступила на шаг.

— Они мертвы. Мы же уверены?

Марен кивнула.

— Мертвы, да. Но их мозг — не сдался. И это значит одно: Вирус продолжает действовать даже после смерти.

Ливия почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Это не просто вирус… это что-то иное.

Марен прошептала:

— Я боюсь, Ливия. Что если мы ошиблись… если думаем, что они просто умерли…

06:59.

Ливия стояла в полумраке, напротив стола с телом. Доктор Марен напряжённо вглядывалась в монитор, где бегали медленные импульсы — как будто кто-то стучал изнутри гроба.

Вдруг — резкое подёргивание мизинца на левой руке трупа.

Ливия вздрогнула.

— Ты видела?

Марен кивнула.

— Это началось около получаса назад. Сначала — судороги лицевых мышц. Потом — спазм руки. У второго тела было лёгкое подёргивание ноги.

Они обе подошли ближе. Ливия смотрела на тело с отвращением, вперемешку с завораживающим ужасом. И снова — дёрнулся палец. Совсем немного. Потом — веко едва заметно вздрогнуло. Как будто мертвец вот-вот откроет глаза.

— Это рефлексы? Остаточная активность?

— Возможно. Но она усиливается. С каждой минутой. И это не похоже на посмертные спазмы. Это системное. Координированное. Пусть и медленно, но оно движется по нейронной цепи.

— Марен, ты уверена, что они мертвы?

Та молча подошла к другому столу. Сняла простыню.

— Посмотри сама.

Тело было полностью безжизненным. Пальцы уже начали темнеть, кожа стекленела. Но тут — лёгкий рывок плеча. Едва заметный, но… живой. Ливия почувствовала, как по её телу пробежали мурашки.

— Мы ошиблись. Вирус не только выживает. Он работает после смерти.

Марен шепнула:

— Или превращает смерть во что-то другое.

Они молча переглянулись. Обе понимали — это только начало.

— Нам нужно срочно сообщить Ларсену, — сказала Ливия. — Если мозг не умирает полностью… если вирус реструктурирует его — тогда…

— Тогда у нас меньше времени, чем мы думали, — закончила Марен.

И в этот момент — у трупа на столе дёрнулась нога. Уже не мимолётно. Резко. Отчётливо.

07:18.

Профессор Ларсен стоял у стеклянной стены, наблюдая, как ассистенты в гермокостюмах переносят образцы антител Эда в капсулы. Он держал в руке чашку кофе, забыв сделать хоть один глоток. Его лицо, всегда строгое, теперь было измученным. Он не спал уже вторые сутки. Рядом с ним, за столом — диаграммы, флуоресцентные снимки, и один вопрос: Почему Эд, София и Ливия выжили?

В комнату ворвалась Ливия, за ней — доктор Марен. Они были бледны и взволнованы.

— Профессор, — сразу начала Ливия. — Мы должны заморозить тела. Все. Немедленно.

Он повернулся, насторожившись.

— Почему? Что произошло?

Марен, усталая, но чёткая в словах, подошла ближе.

— Мы наблюдали постмортальную активность в мозге. Импульсы. Не хаотичные. Координированные. У трёх из пяти тел. И — начались подёргивания мышц. Сначала слабые, теперь — уже заметные. Они усиливаются.

Профессор молчал, взгляд его стал стеклянным.

— Вы уверены?

Ливия подошла ближе.

— Это не разложение и не рефлексы. Марен видела всё сама. У одного — движение века, у другого — плеча. Последний — резко дёрнул ногой. Это не реакция мёртвого тела. Это начало чего-то иного.

— Значит, вирус не просто убивает. Он перестраивает. Ждёт. Работает после смерти. — Профессор наконец опустил чашку на стол. — Тогда… мы имеем дело с механизмом, который оживляет ткани?

— Не оживляет, — поправила Марен. — Переиспользует.

Ливия кивнула.

— Это может быть началом. Мы не знаем, сколько времени до следующей стадии. Но если вирус продолжит развиваться в трупах…

— …мы создавали вирус, который должен был продлить жизнь, но он изменил смерть, чтобы жить. Всё наоборот. — закончил Ларсен, и в его голосе прозвучала паника.

***

07:32.

Морг. Камера хранения тел

Огромный отсек морга начал заполняться холодом. Промышленная система заморозки с шипением и гудением запускалась в полную мощность. Вдоль стен стояли каталки с телами, укрытыми простынями. Холодный пар медленно ползал по плитке, как туман. Охранник Роберт с Эдом проверяли герметичность дверей.

Ливия стояла в стороне, скрестив руки, с бумагами на планшете. Доктор Марен закатывала тело под номером 5 биоинженера Майкла, когда Ливия, глядя на очередной непроизвольный вздёрг мизинца, вдруг прошептала:

— А что если… мы паникуем зря?

Марен бросила на неё быстрый взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Что если это... Что если мозг… борется? Медленно, но борется. Может, вирус не убивает до конца. Может, это как кома. Переходное состояние.

— Ливия…

— Нет, послушай. В фильмах всё просто — трупы встают и едят людей. Но мы — не в фильме. Мы учёные. А это — новая стадия вируса, непредсказуемая. Но не обязательно опасная. Что если это то, чего мы добивались. Вирус просто нашёл другой путь, чтобы продлить жизнь человека, как изначально и задумывалось.

Марен молчала. Даже Эд, услышав это, обернулся.

— Может, эти тела можно спасти. Мы уже видели, на что способен иммунитет. У Эда. У меня. У той девушки из медперсонала. Что если… эти «подёргивания» — не начало конца, а начало восстановления?

Она подошла к одному из тел. Смотрела, как у мужчины дёргается уголок рта. Пульса нет. Но движение — есть.

— Мы должны оставить хотя бы

— А если ты ошибаешься? — тихо спросила Марен.

— Тогда он просто не встанет. Мы закроем камеру, и всё. Но если я права — мы спасём тех, кого уже похоронили в сознании.

Пауза. Тишина. Только гул холода. И слабое, еле заметное дёрганье пальца на столе. Марен кивнула.

— Одно тело. Только одно. Полный протокол наблюдения. Без доступа. Видеофиксация. Я сама всё оформлю.

Ливия впервые за много часов почувствовала надежду. Хрупкую. Но живую.

Глава 6. Пробуждение

Эд и Роберт погрузили тело мужчины и перевезли его в одну из изолированных камер, в которых ещё недавно держали испытуемых. Тело было переложено на специальную металлическую платформу, покрытое стерильной простынёй. Вокруг — оборудование для мониторинга: камеры, датчики, электродные панели, подключённые к компьютерам. Всё было настроено для самого тщательного наблюдения.

Ливия и Марен, сидели у экрана, фиксируя показания. Шумные звуки охлаждения в здании создавали ощущение полной тишины вокруг.

— Всё стабильно, — сказала Марен, наблюдая за экранами. — Ни признаков жизнедеятельности, ни активных изменений.

Ливия пощёлкала клавиши на клавиатуре.

— Все системы работают, температура — стабильно низкая, мозг не показывает новых признаков активности. Показания стабилизировались.

Доктор Марен обернулась к камере. Её лицо оставалось напряжённым, но всё же с тенью сомнения.

— И всё-таки мы должны быть готовы ко всему. Даже если это всего лишь подёргивания. И даже если мы ничего не узнаем в ближайшие сутки.

Ливия вздохнула, опустив взгляд на монитор.

— Да, но мы не можем просто оставить всё на этом. Если это действительно будет стадия восстановления, нам нужно быть готовыми зафиксировать все изменения.

Тишина. В камере тело оставалось неподвижным. Час спустя, Ливия снова взглянула на экран. Никаких изменений.

Но тут — экран слегка заморгал. Показания начали резко меняться.

— Что это? — Ливия нахмурилась, вглядываясь в данные.

Марен подскочила.

— Это… это не может быть.

— На экране — электрическая активность. Как на нейронах. Мы фиксировали её, когда были у трупов раньше. Но она не должна была появиться. Тем более так резко.

Показания на экране начали расти. Слабые, но уверенные импульсы. Тело на платформе дрогнуло.

— Он… двигается, — сказала Ливия с замирающим сердцем.

Они замерли. Спустя несколько секунд, тело на столе резко дернуло руку. Это было похоже на судорогу, но гораздо более согласованное движение. Сильнее. Строгое. Словно кто-то пытался взять контроль над своим телом. Марен сделала шаг назад.

— Это не просто случайный импульс. Мы наблюдаем реакцию. Пускай слабую. Но реакцию.

Ливия вцепилась в стол, не в силах оторвать взгляд от экрана.

— Это значит… он ещё здесь. Внутри. Нужно зафиксировать это. Это может быть важным шагом к тому, чтобы понять, что происходит. Мы наблюдаем перезапуск.

Тело на платформе вдруг дрогнуло ещё сильнее. Не просто судорога. Рука поднялась, а затем сжала кулак. И замерла. Ливия чуть не упала со стула. Она была в ужасе, но в то же время не могла оторвать глаз от экрана.

— Это невозможно, — прошептала Марен. — Это не может быть.

Она осторожно отступила, но её голос стал более отчётливым:

— Мы не можем больше ждать. Всё нужно задокументировать.

— Но это в голове не укладывается. — сказала Ливия. — Мы не можем просто сказать, что один мёртвый человек начал двигаться.

— Мы скажем правду, — сказала Марен. — Зафиксируем всё.

Ливия понимала, что они сделали шаг, от которого уже не будет пути назад. Этот движущийся труп был чем-то больше, чем просто результатом экспериментальной ошибки. Он был предвестием того, что ждёт их всех.

Два дня прошли в полной тишине. В теле, которое ранее показало первые признаки активности, не было никаких изменений. Эксперименты, наблюдения, мониторинг — всё шло по расписанию, но пусто. Электрическая активность на экране стабилизировалась на нуле, а тело, лежавшее на платформе, было неподвижным, как и раньше.

Ливия сидела за столом в мониторной, устало протирая глаза. Она смотрела на данные, но все они были абсолютно одинаковыми. Нет изменений. Но две недели назад они бы даже не поверили, что вообще смогут наблюдать подобное.

Эд, заходя в комнату, бросил взгляд на экран и сказал:

— Так долго тишина. Может всё закончилось и пора его в морозильник?

— Я не знаю, — ответила Ливия, не отрывая взгляда от монитора. — Возможно, это часть его цикла. Но я не могу рисковать, думая, что всё завершилось. Мы должны подождать.

— Но у вас нет никаких доказательств, что это живое. Это только ваше предположение, что вирус не умер с телом.

Ливия вздохнула.

— Да, может быть, ты прав. Но что если это сигнал того, что всё только начинается?

В этот момент из камеры раздался тревожный звуковой сигнал.

Экран начал мельчить.

— Что это? — воскликнула Ливия, подскакивая на месте. Она быстро нажала на кнопку. Экран переключился на камеру, которая фиксировала тело.

Тело на платформе всё так же лежало неподвижно, но теперь в нём начались микроскопические подёргивания, почти незаметные для обычного наблюдателя. Но это было. Это было живое движение. Пальцы сжались. Глаза на мгновение открылись, затем снова закрылись.

— Он… снова начинает двигаться, — прошептала Ливия, и её голос дрогнул.

Марен, подскочив, подошла ближе к мониторам. Она не верила своим глазам. Тело не шевелилось больше, чем на несколько сантиметров, но это было явное движение. Они обе внимательно следили за каждым малейшим изменением, как будто ожидали, что вот-вот тело встанет.

— Это не случайность, — сказал Эд. — Он начинает реагировать. Но на что?

Но до конца дня никаких других изменений не последовало. В течение следующих 48 часов в лаборатории не было признаков активности. Тело снова стало неподвижным. Электрическая активность на экранах была минимальной, и они пришли к выводу, что, возможно, вирус «отключился». Время шло, но они сделали вывод, что необходимо продолжать наблюдение.

***

Тем временем в другом помещении, в отдалённом отсеке, где находились оставшиеся живые испытуемые, София, стояла с иглой в руке. Она внимательно брала кровь у каждого из испытуемых, её лицо было напряжённым, а руки дрожали.

София аккуратно переливала кровь в пробирку, смотря, как в ней медленно растворяется вещество. Она поставила пробирку на стол и внимательно начала анализировать результат.

— Это не хороший знак, — прошептала

Результаты показали, что заражение только произошло. Вирус был активен, но ещё не достиг критической стадии. С точки зрения науки, это означало, что изоляция ещё могла бы помочь, но в глубине её души София уже чувствовала, что спасения не будет.

Вскоре она была готова сообщить об этом Ливии, но взяла следующие результаты — они были ещё хуже. София посмотрела на одну из пробирок, кровь из которой была почти полностью мутной. Она поняла: заражение быстрее прогрессирует, и теперь это касалось уже почти всех испытуемых.

— Не могу, — прошептала она, взглянув на результаты. — Мы не сможем их всех спасти.

***

Два дня спустя. Ливия и Марен сидели за столом, почти не двигаясь, и продолжали наблюдать за экранами. Весь этот день прошёл в тишине, и все начали терять терпение.

Ливия потеряла счёт времени и как раз собиралась уйти перекусить, когда вдруг — резкий звук. Прямо из камеры.

— Это что? — Ливия вскинула голову.

На экране снова появились показания. Электрическая активность снова начала расти. Пульсация, напряжение. Тело начало дергаться, как если бы оно получило внешний импульс. Эд вскочил.

— Это… это невозможно!

На экране появилось движение. Сначала — небольшие подёргивания пальцев, затем — плавное движение головы влево, как будто тело пыталось повернуться. Глаза прикрылись, но они снова открылись.

— Он видит! — произнесла Марен, и в её голосе прозвучал страх. Она была ошеломлена, но не могла поверить тому, что происходило.

Ливия встала, не в силах оторвать взгляд от экрана.

— Это не рефлексы. Он осознанно двигается. Это… как если бы он не умер.

Тело сдвинуло плечо. Затем — первый глубокий вдох. Было понятно, что что-то новое происходит в этой лаборатории, что-то, чего они не могли ожидать.

— Он… он начинает жить. — Ливия не могла выговорить это слово.

Внезапно тело подняло руку, затем медленно, но уверенно приоткрыло рот. Это было словно движение отозвалось на какой-то невидимый импульс.

И в этот момент Ливия поняла: они не просто столкнулись с вирусом. Это была новая фаза. Стадия, которая могла изменить всё. Мир не был готов к тому, что они наблюдали.

***

Профессор Ларсен вошел в мониторную с усталым взглядом, ссутулившись, как если бы его тело было на пределе своих возможностей. Он, казалось, с трудом передвигается, и его дыхание было неровным. Костюм лаборатории был скомкан, волосы взъерошены, а на лице отразились следы бессонных ночей. Ливия оторвалась от экрана, заметив его приближение.

— Как дела, Ливия? — его голос был тихим, но напряжённым. Он подошел к столу, где она сидела, не отрывая взгляда от монитора.

Ливия молча указала на экран. Она ещё не успела собрать все данные, но того, что уже было на экране, хватило, чтобы дать представление о ситуации.

— Мы наблюдаем его. Реакции на свет и звук становятся всё ярче. Но не могу сказать, что это прогресс. Это всё еще слишком неопределенно. Мне нужно больше времени.

Профессор посмотрел на экран и медленно кивнул, но в его взгляде было беспокойство. Он сделал шаг назад, усаживаясь на стул рядом с ней.

— Я понимаю. Но это уже какое-то безумие. Сколько ещё людей погибло? — его голос звучал почти безжизненно.

— Четверо за последние сутки, — Ливия ответила, поджав губы. — Трупы оставлены в изолированных комнатах. Мы не знаем, что будет дальше. Так что решили не рисковать. Думаю, лучше подождать.

Профессор помолчал, наблюдая за экраном.

— Ты права. Мы не можем торопить события, — ответил он с тяжёлым вздохом, но его лицо выражало решимость. — Однако, результаты с антителами… они не утешительные. Проклятие, ещё несколько человек погибли за последние часы. Вижу, что ситуация выходит из-под контроля.

Ливия внимательно посмотрела на него. Профессор выглядел совершенно измотанным, его глаза были потухшими, а кожа — серой. Очевидно, что он был не только физически, но и эмоционально истощён. Однако его присутствие в лаборатории было важным. Он всё ещё был экспертом, на которого Ливия могла полагаться.

— Ты все ещё не решил, что делать с докторами, Ларсен? — спросила она, отвлекая его от мыслей.

Он скинул взгляд, теряя себя в раздумьях. Профессор снова посмотрел на экран и проговорил:

— Пока нет. Доктор Марен и остальные… мы все знаем, что заражены. Но что ещё мы можем сделать? Мы не можем просто изолироваться и забыть о том, что происходит здесь. Мы должны продолжать, иначе всё, что мы начали, окажется бессмысленным. Мы должны найти ответы. Мы будем работать до конца.

***

Ливия и доктор Марен, прижавшись к мониторам, ощущали, как напряжение нарастает с каждым часом. Изоляция, которую они установили, была лишь временным решением, и каждый из них прекрасно осознавал, что за этой решимостью скрывалась жуткая реальность. С каждым днём вирус становился всё более непредсказуемым.

Тем временем, профессор Ларсен и его коллеги продолжали проводить свои исследования, но теперь их лица становились все более искажёнными не только от усталости, но и от неопределенности, которой они были охвачены.

Что делать, когда инкубационный период вируса слишком краток для того, чтобы его вовремя остановить?

Ливия чувствовала, как по телу бегут холодные мурашки. Они стояли перед чем-то, что они ещё не могли понять и не могли остановить.

Прошло семь дней с момента первой реакции, и все вокруг стало невыносимо тихо. Ливия продолжала работать одна, доктору Марен на днях стало плохо, её изолировали в камеру, как и остальных. Час за часом она проверяла показатели, анализировала каждое движение и ожидала того самого момента, когда они смогут наконец понять, что происходит.

Тело, что когда-то было человеком, теперь стало совершенно другим. Ливия и Эд наблюдали за ним через стекло, как два последних свидетеля чего-то, что уже не поддается их пониманию. Они были готовы к тому, что всё случившееся может выйти за пределы того, что они могли бы назвать разумом.

Тело выглядело искажённым, но, тем не менее, сохраняло человеческие черты. Кожа была бледной, почти серой, с явными признаками гниения и сухости. Глаза были бесцветными, стеклянными, как если бы они не чувствовали ни боли, ни эмоций. Но что-то в них было — не смерть, а пробуждение, словно они уже давно пытались вспомнить, что такое жить. Слабые пульсации в теле начинали слабо поднимать грудную клетку, а мышцы то расслаблялись, то снова сжимаются. Это было похоже на подергивания, как у тела, не понимающего, что ему

Ливия и Эд за стеклом наблюдали, как его тело сотрясалось от периодических вспышек гнева, которые затухали так же быстро, как и начинались. Эд с тревогой следил за каждым его движением, а Ливия просто пыталась осознать происходящее.

После того как тело замерло на несколько минут, оно вдруг снова начало двигаться. Звук и свет в лаборатории спровоцировал его реакцию, его руки двигались, как если бы он пытался удержать баланс, а ноги подкашивались. Эти слабые движения, неестественная манера передвижения и его мёртвый взгляд, полный пустоты, создавали невыносимое напряжение в воздухе. Внешне это был человек, но не человек. Кажется, он не знал, кем он стал, или что теперь должен делать, но его реакции на внешние раздражители показывали, что он ещё способен откликаться на окружающий мир, пусть и неосознанно.

Ливия, сжимающая руку в кулак, смотрела на происходящее. Она знала, что перед ней не просто мёртвое тело, но и не человек, не животное. Это была некая переходная форма жизни, которая могла стать либо новым этапом эволюции, либо причиной всей катастрофы.

— Мы должны следить за ним, — сказал Эд, его голос дрожал.

Ливия кивнула, её мысли были мрачными, но решение было одно — они должны продолжать наблюдать.

Ливия провела пальцами по лбу. Голос дрогнул, когда она заговорила:

— Эд, я думала, что возможно... что этот вирус сможет перезапустить организм человека. Что мы придём к тому, что и планировали изначально — продлить жизнь. Сделать её лучше.

Она посмотрела на ходячее тело.

— Но это уже не человек. — Ливия сделала шаг назад, словно только теперь осознала, что стоит слишком близко. — Это тело мертво. Вирус захватил его. Оно уже не подчиняется законам, по которым жил человек. У него другие цели.

Она говорила тихо, почти шепотом, как будто боялась, что существо услышит. Эд подошёл ближе, осторожно. Глянул на тело, затем на Ливию.

— Значит, всё напрасно?

Ливия сжала кулаки, глаза её сверкнули.

— Нет. Не всё.

Она вдохнула глубже, стараясь удержать дрожь в голосе.

— Вирус убивает человека, Эд. — Её голос был твёрдым. — Он не лечит. Не исцеляет. Не продляет жизнь. Он разрушает всё, что делало нас людьми.

Эд молчал, но его взгляд выдал напряжение. Он знал это. Они оба это знали. Только теперь признали вслух.

— Но мы должны изучить, что происходит дальше. — Ливия подошла ближе к монитору. — Как именно начинается этот… процесс. Почему они “оживают”? И главное — опасен ли оживший для живых? Нам нужно понять, как остановить это. Не спасти, нет… Это уже невозможно. Но хотя бы не дать этому распространиться.

Глава 7. Когда мёртвых больше, чем живых

Шли дни, превращаясь в бессмысленное повторение одного и того же: тишина, изоляция и смерть.

Ливия, Эд и София - их тела победили вирус, выработав антитела.

Работа в лаборатории прекратилась. Все исследовательские проекты были заморожены. Ливия не могла одна делать разработку вакцины. В её руках оставались лишь знания, которые она не могла использовать. Люди умирали, но их тела не исчезали. Они возвращались, но не так, как прежде. Это было как в каком-то кошмаре.

В кабинете профессора, который теперь стал штабом для троицы, царила мёртвая тишина. Ливия сидела у стола, её взгляд был усталым, словно она не могла вынести того, что происходило вокруг. Эд стоял у окна, смотря на пустую лабораторию, где когда-то работали сотни людей. Теперь пустота была её единственным жильцом.

София пришла в кабинет и, села рядом с ними. Она выглядела так же усталой, как и они, её глаза были тёмными от бессонных ночей, но её лицо оставалось непокорным, как и раньше.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказала она. — Мы должны что-то предпринять. Но не знаю, что ещё можно сделать.

Ливия покачала головой, ощущая, как её мысли становятся всё более мутными и неясными.

— У нас нет информации. Мы не можем продолжать исследования. Никто не может помочь нам, и мы не можем помочь себе. Мы просто наблюдатели.

Каждый день было всё больше мёртвых, а потом всё больше оживших. Эти бывшие люди не могли говорить, не могли принимать решения, их движения были механическими. Они следовали своим инстинктам: реагировали на свет и шум, ходили, двигались, но в их глазах не было жизни. Каждый новый оживший был лишь напоминанием о том, что они все стали частью этой катастрофы.

Процесс был неизбежным. Ливия не могла отделаться от мысли, что, возможно, они тоже когда-нибудь станут частью этого. Как долго продлится этот цикл? Кто знает. Всё, что оставалось, это наблюдать.

— Мы не можем сказать, сколько людей ещё остались живыми в этом мире, — сказал Эд, уставившись в пустоту. — Мы не знаем, что происходит за пределами лаборатории. Может быть, там происходит то же самое.

София молча кивнула, а Ливия сжала в руках свою тетрадь, в которой записывала последние данные. Это была её единственная связь с реальностью, хоть и понимала, что эти записи могут никогда не увидеть свет.

Всё, что они могли сделать — это ждать. Ожидать того, что произойдёт, и надеяться, что, хотя бы для них наступит момент, когда всё закончится. Но Ливия знала, что это не конец. Это было начало чего-то нового.

***

Ливия встала перед компьютером в штабе, пытаясь выйти на связь с Советом. Её пальцы нервно перебирали клавиши, но экраны снова и снова показывали пустоту. Нет сигнала. Нет ответа. Эхо бесконечного ожидания. Проклятие этой лаборатории: она была под землёй, изолирована от внешнего мира. Они все

— Совета нет… — сказала Ливия, отводя взгляд от экрана. Она не могла скрыть разочарование в голосе. — Мы не можем вызвать помощь. Они не отвечают. Я ежедневно пытаюсь с ними связаться. Но ответа – нет.

Эд подошёл и положил руку на её плечо.

— Мы знали, что так будет, — сказал он тихо.

Ливия вздохнула, но ничего не сказала в ответ. Она знала, что у них нет другого выбора. Внешний мир, скорее всего, погрузился в хаос, как и всё, что оставалось внутри лаборатории.

***

Эд стоял в углу кабинета, сгорбившись над столом, на котором были разбросаны старые бумаги. Он искал что-то, что могло бы помочь им выбраться из этого положения. На столе была куча файлов и документов, среди которых он с трудом вычленял нужные. Он что-то шептал себе под нос, когда его взгляд вдруг застыл на одном из документов.

— Есть что-то… — сказал Эд, поднимаясь и подходя к столу с найденной бумагой.

Ливия подошла, и её взгляд упал на лист, который Эд держал в руках. Это были старые схемы, которые показывали, как можно вручную разблокировать двери и шлюзы, чтобы выйти из лаборатории.

***

Обход боксов был их ежедневной рутиной. Они проходили по коридорам и останавливались у каждой камеры, где ещё оставались живые. Лекарства от нового вируса не было. В каждом боксе находились заражённые.

Ливия и София разносили еду и воду, следя за состоянием каждого. Обстановку можно было описать как мрачную и безнадёжную: каждый из этих людей когда-то был коллегой, другом или просто знакомым. Теперь они были чем-то безликим, движущимися тенями, теряющими свою человечность. Заражённые не отвечали на их попытки общения, не проявляли эмоций, состояние было критическим. От нового вируса нет лекарства или вакцины. Оставалось только ждать смерти.

Ливия не могла привыкнуть к этому. Страх, который она испытывала вначале, стал более тупым, но не менее сильным. Каждое утро было мучительным: смотреть, как их количество сокращается, как по одному исчезают те, кто был ещё несколько дней назад живым.

***

Сегодня, когда они подошли к боксу, где лежал последний живой мужчина. Ливия замедлила шаги. Мужчина был почти в полусне, его тело всё ещё реагировало на внешние раздражители, но на его лице не было ни выражения боли, ни страха — только абсолютная пустота. Его не спасти.

София тихо положила контейнер с едой и сделала шаг назад.

— Он уже не в этом мире, — прошептала София. — Даже если его тело когда-то вернётся, этого человека уже нет.

Ливия молча кивнула. Она не могла не согласиться. Они продолжили свой путь.

София шла немного позади, прижимая к груди планшет и пачку бумажных карточек. У каждой — имя, номер бокса, дата последнего анализа. Ее халат в пятнах крови, застиранной до розового, маска сползает с лица, но она не поправляет. На лице — притупленный страх, выгоревший за последние недели. Ливия шла впереди, лицо скрыто за защитным экраном, в руках планшет с цифровой базой данных. Она выглядит собранно, но в ее глазах усталость — темные круги, постоянное напряжение. На каждой остановке она делает глубокий вдох, как будто перед прыжком в ледяную воду.

Бокс 004 — «Анна. 27 лет. День 3 после смерти»

Они останавливаются у прозрачной двери. За стеклом стоит тело молодой женщины. Глаза мутные, губы рассохлись. Пальцы медленно скребут по стеклу, как будто она чует присутствие. Ливия стучит один раз — глухо, костяшками пальцев. Реакция почти мгновенная. Труп дергается, лицо искажается в оскале. Изо рта вырывается низкий, хриплый звук — смесь рычания и хрипа. Тело бросается вперед, ударяясь о стекло, но не падает. Стоит. Дышит — нет, делает вид. И снова замирает.

— Разложение замедлено, — тихо произносит Ливия, вводя данные. — Кожа серо-желтая, но эластичность сохраняется. Труп реагирует на звук спустя 1-2 секунды. Без раздражителя засыпает стоя.

София передаёт карту:

— Последние анализы… антиген стабилен, но уровень антител — ноль.

— Зафиксируй как «неперспективная группа», — сухо говорит Ливия. — Двигаемся дальше.

София кивает.

— Они будто впадают в анабиоз, если их не тревожить.

Бокс 011 — «Новый испытуемый №2. Мужчина. День 1 после смерти»

В этом боксе тело только начало изменяться. Глаза еще открыты, зрачки плавают. Кожа начала темнеть на руках и шее. Он лежит, но при звуке приближающихся шагов его пальцы медленно сжимаются.

Ливия тихо комментирует:

— Начало нейромоторной активности. Мышцы начинают реагировать на внешние раздражители. Он еще не ожил, но это лишь вопрос времени.

София снова передаёт карту. Ее рука дрожит.

— Почему разложение замедляется, Ливия? — спрашивает она тихо. — Это не похоже на обычную смерть.

— Потому что это не смерть, — отвечает Ливия с металлической интонацией. — Вирус удерживает клетки в полуживом состоянии. Возможно, замедляет автолиз тканей. Это почти как консервация. Только мертвого тела.

Их путь продолжается вдоль боксов, где ожившие стоят, будто в трансе, уставившись в одну точку. Иногда дергаются, иногда бросаются на стекло. Один скребется ногтями по стене, другой просто сидит и раскачивается, издавая гортанный звук. Ливия всё фиксирует — дыхание, движение, реакции, состояние тканей, рост когтей, осыпание волос. Каждая деталь — звено в цепи, которая может привести к вакцине. Или — к гибели последних выживших.

Возвращаясь с обхода, Ливия и София проходят через коридор. Свет мерцает.

Камера 056 – Профессор Ларсен — уже не человек. Он не двигается. Его пустой взгляд устремлён в потолок, а губы время от времени едва заметно шевелятся. Ливия всегда проходила мимо, не глядя. Слишком личное. Слишком страшно.

Возвращение в штаб было таким же тягостным, как и утренний обход. В кабинете профессора они вновь собрались за столом. Эд разложил документы, продолжая искать способ открыть все блокировки.

— Если я всё правильно понял, эти карты могут привести нас к выходу, — сказал Эд, указывая на документы.

Ливия взглянула на карту.

— Нам нужно попробовать. Мы не можем сидеть в этом аду.

Эд вздохнул и продолжил работать с бумагами. София, стоявшая рядом, сказала:

— Нам надо быть готовыми к тому, что мы не выберемся. — её голос был тихим, но уверенным. — Но это не значит, что мы должны сдаваться.

Ливия кивнула, и в глазах её промелькнуло что-то новое — всё ещё слабое, но всё же желание бороться.

Глава 8. Маленькая надежда

Шли дни, и каждый день казался похожим на предыдущий. Однако на фоне этой тягучей рутины появилась надежда.

Двое, из последней группы семи испытуемых, не имели серьёзных симптомов. Но они оставались в изоляции, как и все остальные, и никто уже не ожидал, что они смогут пережить воздействие вируса. Но постепенно, их состояние стабилизировалось. Эти двое людей, Оскар 25 лет и Мия 16 лет, брат и сестра.

Ливия и София наблюдали за ними через камеры наблюдения. Оскар и Мия сидели в своих изолированных боксах.

— Они выглядят как… нормальные, — заметила София, не отрывая взгляда от Оскара, который сейчас пил воду из поданного контейнера. Его движения были спокойными и уверенными.

Ливия взглянула на Мию, которая тихо сидела на кровати. На её лице не было паники или страха, как у многих других. Казалось, она просто пережила и приняла свою новую реальность.

— Это невероятно, — Ливия прошептала. — Нам нужно будет проверить их на антитела.

София кивнула, её сердце учащённо забилось.

***

На следующее утро Ливия и Эд подошли к боксам, где сидели Оскар и Мия, и в первый раз за долгое время Ливия почувствовала прилив эмоций, который она с трудом сдерживала. Это было похоже на свет в конце туннеля — едва уловимый.

Дверь в изолированный блок мягко скользит в сторону, впуская Ливию в помещение. Она держит в руках кейс с оборудованием, а за ней, чуть в стороне, в проёме остаётся Эд — он опирается на косяк, правая рука лежит на поясе, где под рубашкой скрыт пистолет. Его лицо спокойное, но взгляд цепкий. Не для угрозы — для контроля.

Мия сидит на кровати. Её глаза огромны, под ними — темные круги. Оскар стоит у стены, руки в карманах, подбородок напряжён, губы сжаты. Он наблюдает за Ливией, будто ожидая подвоха.

— Привет, — мягко сказала Ливия, ставя кейс на стол. — Мне нужно взять у вас кровь. Это быстро и безопасно. Я проверю уровень антител, и, если всё хорошо — вы сможете выйти. Больше никаких запертых дверей.

Мия коротко кивнула, но Оскар даже не пошевелился.

— Это что, очередной эксперимент? — резко спросил он.

Ливия выдохнула. Она смотрела на них — как на людей, не как на образцы.

— Нет. Я хочу вам всё объяснить. Без прикрас. Вы имеете право знать.

Она села на край стула, руки лежали на коленях. Голос стал тихим, но твёрдым:

— Вирус, который мы пытались контролировать… вырвался наружу. Большинство сотрудников — мертвы. Некоторые… восстали. Их тела не разлагаются, они продолжают двигаться. Мы изолированы. Но есть — вы двое, я, Эд и София. У нас троих есть антитела, нужно проверить вас. Это — шанс.

Мия всхлипнула и уткнулась в колени. Оскар сделал шаг вперёд, глаза блестели от злости.

— Вы что, просто похищали людей? Клали в эти коробки, заражали и смотрели, кто выживет?

— Мы не знали, — тихо ответила Ливия. — Я не оправдываюсь.

Оскар засмеялся коротко и зло.

— Нас похитили! Мы просто… — он сглотнул. — Мы сбежали из дому. Наши родители были алкоголиками, били, унижали нас. Мы хотели начать сначала. Я взял Мию с собой. Мы шли вдоль трассы, тормознули машину. А потом — провал. Очнулись уже тут, в камере, с капельницами.

Он подошёл к столу и с размаху сбросил на пол всё, что на нём стояло: чашки разбились, ложки грохнули о плитку. Мия всхлипнула громче.

— Вы украли у нас шанс! — рявкнул он, указывая на Ливию. — Вы — хуже тех, от кого мы бежали!

Ливия не вздрогнула. Она подошла ближе, медленно, осторожно. Ее голос стал твёрже:

— Я понимаю твою злость. Я тоже хочу вернуть всё назад. Но у нас больше нет прошлого — только настоящее. И либо ты сдаёшь кровь, и мы работаем вместе… либо ты остаёшься здесь, пока вирус не найдёт способ обойти твои антитела.

Оскар сжал кулаки. Его грудь тяжело вздымалась.

И в этот момент Эд сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось спокойным, но он приоткрыл рубашку — рукоять пистолета стала видна.

— Сдай кровь, Оскар, — сказал он просто. — Потом делай что хочешь. Кричи, ломай. Но сейчас — просто сядь и сделай это. Пожалуйста.

Оскар долго смотрел на него. Потом — на Мию, которая смотрела на него глазами полными мольбы.

— Ладно, — выдохнул он и сел, посмотрев на сестру. — Но только потому, что я не позволю ей остаться здесь одной.

Ливия сдержанно кивнула и достала шприц. Руки дрожали, но она держалась. Когда игла вошла в вену, она прошептала:

— Спасибо. Ты сделал правильный выбор.

Оскар с интересом следил за ней, когда она начала брать кровь. Его движения были спокойными и не торопливыми, он не сопротивлялся. На лице Мии тоже не было никаких признаков страха или беспокойства — они оба казались слегка уставшими, но не больными.

— Я чувствую себя нормально, — сказал Оскар, глядя на Ливию. — Я не знаю, что с нами случилось. Я не помню, как я оказался здесь, но мне не страшно.

— Вам нужно будет ещё немного подождать, — сказала Ливия, стоя перед ними. — Мы должны убедиться, что антитела у вас есть и они стабильны.

Оскар и Мия молча кивнули. Ливия наблюдала за ними, и в её глазах отражалась не только благодарность, но и страх. Ведь не было гарантии, что они смогут выжить в этом новом мире.

***

Ливия подошла к анализатору, на котором должны были появиться результаты. Она внимательно следила за ходом работы прибора. Когда на экране начали появляться цифры, все замерли. Ливия прижала руку к губам, чувствуя, как её сердце забилось быстрее.

— Это… — Ливия начала, но не могла сразу произнести то, что увидела. — У них действительно есть антитела, как и у нас. Их тела смогли справиться с вирусом.

— Значит, нас уже пятеро, — добавила София и улыбнулась.

***

Электронный замок щёлкнул, и дверь изоляционного блока медленно отошла в сторону. Мягкий синий свет в коридоре казался почти уютным после нескольких дней в стерильной белизне бокса. Ливия первой переступила порог. За ней — Мия и Оскар, напряжённый, сжимавший челюсть. Эд последний.

— У вас высокий титр антител, — произнесла Ливия, сверяясь с планшетом. — Это значит, вы переболели. И организм победил. Выжившие. Теперь нас пятеро.

Оскар

Ливия повернула направо и указала:

— Сюда. Мы начнём с обзорной прогулки. Вы должны знать, что происходит. Что действительно происходит.

Они подошли к боксу. Стеклянная панель занимала всю стену. За ней — неосвещённая палата. Тень. Движение.

Мия остановилась, затаив дыхание.

— Это… — начала Мия, но слова исчезли.

Из тьмы к стеклу подошёл он. Мужчина. Его кожа — пепельного цвета, лицо искажено гримасой боли и… пустоты. В глазах — ничего. Ни страха, ни жизни. На груди — следы ожогов от дефибрилляторов. Он не двигался. Замер, будто манекен, лишь изредка дрожали пальцы.

— Они… они… живые? — прошептал Оскар.

— Нет, — спокойно ответила Ливия. — Они неживые. Это тела. Но вирус воссоздаёт нервную активность. Он удерживает остатки сознания, примитивные реакции. Это не те, кто были здесь. Это — оболочки. Живые мертвецы.

Мия прижалась ближе к стеклу. Слеза скатилась по щеке. Она всхлипнула:

— Почему?

Ливия перевела взгляд на девушку:

— Потому что Совет хотел жить вечно. Десять миллиардеров, ученых, военных, политиков… они хотели бессмертия. Мы разрабатывали вирус, способный замедлить клеточное старение. Мы не понимали, что он сделает с нейронами. Не учли, как будет действовать в неконтролируемых условиях. Но у Бога свои планы.

Тишина. Только гудение воздуха. Оскар приблизился к стеклу, и вдруг… постучал.

— Оскар, нельзя! — резко крикнула Ливия, делая шаг вперёд.

Но было поздно. Оживший резко дёрнулся, издал глухой гортанный хрип и рванулся к стеклу. Его тело врезалось с глухим ударом, голова оставила кровавое пятно, глаза бешено закатились. Пальцы соскребали стекло, губы разошлись в дикой, хищной мимике. Он зарычал, вцепившись в перегородку. Справа и слева — другие. Словно проснулись. Шаг. Шаг. Плечо дёрнулось. Рёв.

Оскар отшатнулся и упал на пол, закрываясь руками. Мия закричала.

Ливия опустилась на корточки рядом, её голос был резким, но не злым:

— Это не игрушка. Если они слышат звук — они реагируют. Они приходят в движение. Это не чудо. Это биология. И страх — их топливо. Не шуми. Никогда.

Оскар тяжело дышал. Он смотрел на стекло, за которым зомби продолжал царапать поверхность.

— Оно… оно ведь выдержит?

Ливия кивнула.

— У нас — бронированные стёкла, выдержит. Постучишь — они оживают. Не тронешь — засыпают. Они могут стоять неделями, без еды, без движения. Вирус сам регулирует метаболизм. Слишком «умный» для своего блага.

Эд протянул руку, помогая Оскару подняться. Тот стиснул пальцы, вздрогнув, но встал. Они дошли до конца коридора. За стеклом всё ещё бушевали неумирающие, но всё это осталось позади, когда дверь в центральную секцию открылась.

София ждала их у входа в кабинет профессора. Она была в лабораторном халате, под глазами — синяки, волосы убраны в пучок.

— Всё готово, — сказала она тихо, глядя на Ливию.

Ливия обернулась к Мие и Оскару:

— София отведёт вас. У каждого будет отдельная комната. Душ, еда, книги. Всё, что нужно. Мы обустроили лабораторию ещё на этапе проектирования. При утечке вируса система уходит в автономный режим: своя энергия, запасы, отдельная кухня, медицинский отсек. Вы в безопасности.

Мия прошептала:

— А другие? Там… где эти… мёртвые… Вы не… не убьёте их?

Ливия опустила глаза:

— Я не могу. Пока мы не знаем, как отключить вирус. Может, однажды… — она не договорила. — Но пока мы выживаем. Исследуем. Ищем решение.

Оскар тяжело выдохнул и посмотрел на коридор, где всё ещё догорали красные лампы предупреждений.

— И ты думаешь, мы это переживём?

Ливия посмотрела ему в глаза.

— Я знаю только одно. Нас пятеро. И у нас есть шанс. Подумай Оскар, что возможно ваше похищение это шанс на жизнь. Ведь мы не знаем, что происходит за этими стенами. Возможно там всё хорошо и жизнь кипит, как и прежде, а возможно там тысячи таких оживших. И они к сожалению, не изолированы.

София повела их в жилой блок. Позади, в мёртвом коридоре, за стеклом снова замерли тени. Стоят. Ждут. Молчат.

***

Ливия вошла первой в кабинет профессора, привычным движением убирая волосы за ухо. Эд — следом, тихий, но напряжённый. Он закрыл за собой дверь, щелчок замка прозвучал неожиданно громко.

— Ливия… — начал он, но голос дрогнул. — Мне нужно с тобой поговорить.

Она взглянула на него быстро, чуть настороженно.

— Конечно. Что-то произошло?

Эд опустил глаза. Руки — в карманах. Плечи напряжены, подбородок твёрдый. Он будто собирался на бой, а не на признание.

— Это не про вирус… не совсем. Это… — он сделал шаг ближе. — Это про нас.

Ливия застыла, взгляд стал острее, внимательнее.

— Что ты имеешь в виду?

Эд вздохнул и начал говорить, голос его становился всё тише, но твёрже:

— Когда я только очнулся здесь… я был напуган. Один. И ты… ты была первой, кого я увидел. Ты приходила каждый день. Брала анализы. Спрашивала, как я себя чувствую. Но ты делала это иначе… не как врач. Как человек. Как женщина, которой не всё равно.

Он подошёл ближе, теперь расстояние между ними было меньше метра.

— Мы болтали о ерунде — о фильмах, музыке. Ты смеялась. Я запоминал каждый звук, каждый изгиб твоей улыбки. Помнишь наш первый поцелуй?

Он наклонился, касаясь её плеча ладонью.

— Давай… повторим его.

Всё замерло вокруг.

Лицо Ливии изменилось мгновенно — как будто стекло треснуло под давлением. Глаза распахнулись, губы дрогнули. В груди застыл воздух.

— Нет… — прошептала она.

Эд застыл. Его рука всё ещё касалась её плеча. Она вздрогнула и отстранилась, отступая назад, словно от пламени. Пятясь, пока спина не упёрлась в стену.

— Ливия? — тихо спросил Эд, растерянный. — Что случилось?

Она медленно сползла вниз по стене. Колени подкосились. Ладони прижались к лицу, и из её груди вырвался сдавленный, отчаянный всхлип.

— Нет… нет… нет… — шептала она, как заклинание, как будто хотела стереть что-то страшное.

Эд опустился рядом, не касаясь её, но близко. Сердце стучало громко.

— Ливия, прошу. Что с тобой? Это я… я сделал что-то не так?

Она подняла на него глаза. В них — бездна вины, страха и

— Эд… — она сглотнула. — Это я. Это я во всём виновата.

Он замер.

— О чём ты говоришь?

Эд обнял Ливию. Она прижималась к его плечу, не в силах поднять взгляд. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она заговорила.

— Мы всё проверяли, — начала Ливия тихо. — Все этапы. На животных всё шло идеально. Вирус действовал ровно, как и должен был. Мы искали бессмертие. Совет мечтал, чтобы старение прекратилось, чтобы клеточные мутации замедлялись, чтобы организм сам себя восстанавливал. Мы добились этого… почти. На крысах, приматах. Всё выглядело безопасным.

Эд слушал молча, затаив дыхание.

— Мы изучали пути передачи. Вирус проявлял активность только в крови. Мы брали мазки с носоглотки, с языка, даже со слизистой глаз. Ничего. Абсолютно. Сотни проб. Всё было чисто. Мы сделали вывод — вирус передаётся исключительно через кровь. Это вошло в протокол. Это стало догмой. Мы поверили в это. — Её голос надломился. — А потом начался эксперимент над людьми. Испытуемые начали гибнуть. Но ты первый.

Эд чуть вздрогнул, но не отстранился.

— Ты показал идеальные показатели. У тебя начала вырабатываться стабилизированная форма антител. Организм адаптировался. Мы были в восторге. Мы… я… — Ливия опустила взгляд. — Я приходила к тебе каждый день. Не только как учёный. Мне казалось, ты — чудо. Тихий, живой, настоящий. Ты смеялся, говорил со мной, смотрел мне в глаза. Я чувствовала, что ещё могу быть человеком. Не просто учёным, не просто частью машины Совета.

Она замолчала, собираясь с духом. Тишина. Эд всё ещё молчал, не перебивая. Его рука легла на её ладонь, но она не ответила.

— Мы продолжили эксперименты. Всё шло по плану — на первый взгляд. Но человеческий организм — не животное. Мы не учли сложность иммунных реакций, не учли влияние гормонального фона, не учли особенности флоры слизистых. Мы думали, что, если вирус стабилен у мышей и обезьян, он будет стабилен и у людей. Но он стал другим. А мы… мы продолжали смотреть только кровь. Мы не проверяли слизистые. Это была наша ошибка. Моя ошибка.

Она встала, начала ходить по комнате, будто ей нужно было двигаться, чтобы не сойти с ума от мыслей.

— Вирус в крови у тебя был уникальный. Мы считали, что ты носитель — стабильный, безопасный. Поэтому я и позволила себе слабость. Этот поцелуй… — Она замерла. — Он стал спусковым крючком. Тогда я заразилась. Я уверена. Я помню, как на следующее утро почувствовала ломоту. Горло саднило, было ощущение, будто я простыла. Но я списала это на переутомление. Я не знала…

Она закрыла глаза.

— Тогда был праздник. Я пошла туда, пообщалась с коллегами. Кому-то подала руку, кого-то поцеловала в щёку. Смех, вино, разговоры вблизи. Я… я была в самом эпицентре. И всё это время я уже распространяла вирус, не зная об этом. Вирус жил на слизистых. Я заражала их дыханием. Вирус уже изменился, но мы этого не видели. Мы не искали его там.

Эд медленно поднялся и подошёл ближе.

— Это не твоя вина, Ливия.

Она покачала головой.

— Это моя ошибка. Я была главной по вирусным протоколам. Я отвечала за биобезопасность. Я настояла, что слизистые не важны. Это я записала в отчёте: «Вирус обнаруживается только в крови». А теперь мы имеем живых мертвецов, и пятерых, кто выжил. И всё это из-за одного неправильного поцелуя.

Эд посмотрел ей в глаза:

— Они хотели быть бессмертными, но не понимали цену. А ты… ты была человеком. Ты всё ещё человек, Ливия.

Её руки дрожали. Она снова села, взяв себя за голову.

— А если… если вирус будет дальше мутировать? Что, если даже наши антитела — лишь временный барьер? Мы не знаем, что он делает в организме. Мы не знаем, что он делает в мозге. Ожившие — они ведь не просто двигаются. Они чуют, ищут. Они словно ждут чего-то. Как будто не до конца мертвы.

Эд присел рядом.

— Тогда мы продолжим искать. Как ты искала на старте. Ты проверишь всё. Не допустим больше ошибок.

Ливия закрыла глаза, прислонившись к его плечу.

— Спасибо, что остался. Спасибо, что выжил. Я не знаю, как бы я жила без тебя. Ты — единственное, что осталось от того, каким этот проект должен был быть.

И в этой тишине, среди шороха бумаги, капающего крана и далёкого шума вентиляции, они вдвоём чувствовали, что, возможно, именно теперь начинается настоящая борьба. Борьба не за бессмертие. А за искупление. За надежду. За остатки человечности.

***

К вечеру лаборатория погрузилась в относительное спокойствие. Автономные генераторы стабильно подавали свет и вентиляцию, а в столовой на нижнем уровне вновь вспыхнули мягкие лампы. На длинном металлическом столе, накрытом белой скатертью, стояли тарелки с разогретой пищей, консервы, хлеб и немного фруктов. Воздух был пропитан запахом тушёных овощей и кофе, который с утра оставался в термосе.

Собрались все пятеро: Ливия, Эд, София, Оскар и Мия. Ливия специально настояла на том, чтобы провести вечер вместе — после всего случившегося им нужно было почувствовать хоть что-то похожее на нормальную жизнь.

София первой нарушила молчание:

— Ну, как вам комнаты? Удалось устроиться? — Она посмотрела на Оскара и Мию с лёгкой улыбкой.

— Очень даже, — ответил Оскар, пододвигая к себе тарелку. — Не думал, что в таких местах могут быть мягкие кровати и душ. Прям как в фильмах.

Мия, сидящая рядом, чуть улыбнулась:

— Там даже книжный шкаф. Я взяла одну — «451 градус по Фаренгейту». Страшно актуально теперь.

Смех получился натянутым, но живым. Ливия наблюдала за ними с теплом. Им удалось выжить, и теперь они были её единственной надеждой. После ужина они переместились в небольшую гостиную — помещение с диванами, креслами и даже старым проектором, который давно никто не включал. Эд нашёл бутылку вина и пять бокалов. Он разлил по чуть-чуть каждому. Мия устроилась в кресле с книгой, завернувшись в плед. Оскар сел рядом с Эдом, а Ливия села напротив, поставив блокнот на колени. София листала научный журнал.

***

Следующим утром, впервые за всё время в стенах лаборатории не звучали тревожные сигналы, не было срочных анализов, экстренных вскрытий и жутких стуков из бокс-секторов. День начинался с тишины, и это пугало сильнее, чем любой шум. Но Эд настоял — нужен отдых. И теперь вся пятёрка сидела за длинным столом в столовой,

София, взъерошенная и всё ещё сонная, зевнула, потягиваясь:

— Я даже не помню, когда последний раз высыпалась. Это вообще законно — спать больше трёх часов?

Мия рассмеялась, сидя рядом с Оскаром. Он с вечера не выпускал из рук блокнот, в котором то записывал что-то, то делал зарисовки из памяти.

— Мы с Оскаром до трёх играли в шахматы, — призналась она. — Он жульничает!

— Это называется стратегия, — с ухмылкой поправил Оскар. — Ты просто не умеешь проигрывать.

Ливия сидела чуть в стороне, с чашкой горячего кофе, глаза полуприкрыты. Она слушала, но не вмешивалась. Эд подошёл с подносом и поставил перед ней тарелку с омлетом.

— Попробуй не думать хотя бы пару часов. Просто поешь, — сказал он мягко.

— Спасибо, — кивнула Ливия.

Она чувствовала, как усталость въелась в мышцы, как туман не выспавшегося мозга мешает сосредоточиться. Но сегодня... сегодня можно просто позволить себе быть человеком.

После завтрака они перебрались в гостиную. София включила старый проектор, и Мия с энтузиазмом предложила устроить "кинодень". Никто не возражал. На мягких диванах, среди старых пледов и заброшенных журналов, они смотрели комедию двадцатилетней давности. Смех звучал осторожно — как будто каждый из них забыл, как это делать — но вскоре смех стал настоящим. Оскар, громко хохоча, чуть не пролил вино, а София крикнула:

- Осторожно!

София и Оскар устроили кулинарный турнир из сухпайков, а Мия с головой ушла в старую книгу, найденную в библиотеке комплекса.

— Завтра мы начнём новый цикл наблюдений, — начала Ливия, глядя на всех. — Я буду ежедневно брать у нас всех кровь. Мне нужно быть уверенной, что уровень антител стабилен и не снижается со временем.

Оскар вопросительно поднял бровь:

— Думаешь, они могут исчезнуть?

— Я не исключаю этого. Вирус уже показал, что он непредсказуем. Пока что ваши показатели устойчивые, но нужно отслеживать. Если вирус снова активизируется — мы должны знать первыми.

— Каждый день? — переспросила Мия, отложив книгу.

— Да. Анализы будут быстрые. Но важные. — Ливия сделала паузу. — А ещё… я думаю, нам нужно попробовать взять образцы у ожившего.

Тишина сгустилась. Все взгляды устремились на неё.

— Ты хочешь взять кровь у зомби? — наконец произнёс Оскар, ставя бокал на стол.

— Не называй их так. Они были людьми. Возможно, ещё есть шанс понять, что с ними. Я хочу понять, как изменился вирус внутри. Что делает с тканями, с мозгом, с иммунной системой.

Оскар шумно выдохнул:

— Они бросаются на стекло, когда слышат шорох. Один чуть не проломил лоб, когда я по глупости постучал. Они не кажутся способными к сотрудничеству.

— Именно поэтому мы должны быть осторожны, — сказал Эд. — Попробуем разработать план. Может быть, удастся обездвижить одного из них. Если удастся достать хотя бы микролитр крови — Ливия сможет начать анализ.

София потёрла руки:

— Я помогу с оборудованием. В одном из хранилищ были костюмы химзащиты. Надо только всё проверить.

Ливия кивнула с благодарностью:

— Спасибо. Я знаю, что это опасно, но у нас нет другого пути. Чем больше мы узнаем — тем больше у нас шансов на выживание.

Мия вжалась в кресло, обнимая плед:

— А если вирус снова изменится? Если кто-то из нас… снова станет переносчиком?

Ливия подняла взгляд:

— Именно поэтому я начну с анализов. Мы должны быть на шаг впереди. Не повторить ту же ошибку. Никто из нас не должен стать новой нулевой точкой.

Тишина снова повисла над комнатой. Только слабый гул вентиляции нарушал покой.

— Ну что, — сказал Эд, поднимая бокал. — За научный подход.

Остальные нехотя, но поддержали. Столкнувшись с ужасом, они знали: только вместе, только хладнокровно и последовательно, они могут выжить. А возможно, и спасти остатки мира.

В ту ночь никто не пошёл рано спать. Мия дочитывала главу. Оскар и Эд сидели над схемами, рисуя план проникновения в бокс. София перебирала старые папки с описаниями защитного оборудования. А Ливия… Ливия стояла у коридора в боксы с ожившими:

«Я должна всё исправить.»

Сзади послышались шаги.

— Ливия, — тихо произнёс Эд.

Она не обернулась. Он подошёл ближе и мягко коснулся её плеча.

— Завтра продолжишь исследования. Сегодня… — он сделал паузу, глядя на неё с беспокойством. — Давай закончим день, как он начался. Не думая о вирусе. Не думая о них. Хотя бы на несколько часов.

Ливия медленно повернулась. Глаза блестели от слёз, но она кивнула. Эд взял её за руку — тёплую, дрожащую — и повёл по коридору, подальше от лабораторий, от камер, от реальности.

Они вошли в комнату Ливии. Ливия села на кровать, обняв себя за плечи.

— Я… устала, — выдохнула она. — Не физически. Глубже. Как будто всё это… кошмар. Только он не заканчивается. Я боюсь засыпать, потому что знаю — проснусь в этом же аду.

Эд сел рядом и взял её за руку.

— Ты не одна.

— Единственное, что даёт мне силу — это ты, — сказала она, глядя в его глаза. — Если бы кто-то спросил меня… готова ли я снова пройти через весь этот ужас, чтобы встретить тебя… — она замолчала на мгновение. — Я бы сказала «да». И это пугает.

И вдруг она вздрогнула и тихо заплакала. Сначала едва слышно, а потом всё сильнее — как будто прорывался водопад, сдерживаемый слишком долго. Она уткнулась лицом в подушку, плечи её подрагивали, и все страхи, накопленные за эти дни, наконец нашли выход.

— Прости… — выдохнула она сквозь слёзы. — Я просто больше не могу… Я держалась… пыталась быть сильной…

Эд тут же лёг и прижался к ней, обняв сзади, укутывая своим телом, словно защищая от всего мира.

— Тсс… Я с тобой, — шептал он, гладя её по волосам. — Всё хорошо. Плачь, если нужно. Мне не нужно, чтобы ты была сильной. Мне нужна ты. Просто ты. Живая.

Она сжала его руку, словно боялась, что он исчезнет.

— Мне страшно… — призналась она. — Страшно тебя потерять. Страшно проснуться и понять, что это был всего лишь сон. Что тебя больше нет.

— Я здесь. И я не уйду, — сказал Эд твёрдо, целуя её в висок. — Пока мы вместе — у нас есть

Слёзы постепенно утихли. Ливия глубоко вдохнула и прижалась к нему. Он держал её крепко, и это было единственное, что сейчас имело значение. Они лежали, не говоря ни слова, в полумраке комнаты, среди сломленного мира.

Ливия лежала, прижавшись к Эду. Он просто смотрел на её лицо, гладил пальцем по линии скулы, будто запоминал каждый изгиб, каждую едва заметную тень под ресницами. Она открыла глаза. Их взгляды встретились — и в этот момент не нужно было слов. Всё, что накопилось между ними за месяцы — страх, боль, вина, нежность, — сгустилось в эту паузу между вдохом и выдохом.

Эд наклонился и поцеловал её в висок, медленно, осторожно, будто спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Только повернулась к нему ближе, коснулась губами его подбородка, щеки, губ. Поцелуй стал глубже, смелее, но по-прежнему бережным. Пальцы Ливии скользнули по его шее, остановились на груди. Эд ответил движением, прижимая её к себе. Он гладил её руки, плечи, будто боялся потерять тепло, которое чувствовал сейчас. Когда они остались без одежды, между ними не было неловкости — только близость, жажда быть рядом по-настоящему, не мимолётно. Каждое прикосновение несло в себе признание — «я помню», «я рядом», «я хочу, чтобы ты чувствовала себя живой». И она чувствовала. Трепет в животе, лёгкий вздох, когда его ладонь скользнула по её спине. Он касался её так, как будто извинялся перед ней за всё, что произошло. А она принимала это прикосновение как спасение. Когда всё закончилось, они лежали в тишине, дыша в унисон. Ливия прижалась к его груди, слушая, как ровно бьётся его сердце.

— Я не знаю, что будет дальше, — прошептала она.

Эд поцеловал её в волосы и ответил:

— Я буду рядом. До самого конца. Или до самого спасения.

Глава 9. Когда мертвец шевелиться

Утро началось рано. Ливия проснулась ещё до сигнала будильника, натянула халат поверх одежды и пошла в лабораторию. В воздухе чувствовался стерильный запах антисептика, перемешанный с металлом и озоном от очистительных установок.

Она первой сдала кровь — пробирка заполнилась густой красной жидкостью, которую тут же отправили в центрифугу. Следом зашли София, Эд, Оскар и Мия. У каждого процесс занял не больше минуты, но напряжение чувствовалось.

— Всё стабильно, — сказала Ливия, проверяя показатели на планшете. — Антитела держатся. Это хорошо. Очень хорошо.

После завтрака они собрались в мониторной. Эд держал в руках карту с планом коридоров, рядом с ним стоял Оскар.

— Нам нужно выбрать самого пассивного ожившего, — говорила Ливия, водя пальцем по экрану камеры. — Вон тот, в южном боксе. Он почти не двигается. Сутками стоит, не реагируя, если нет шума.

— Зомби-берсеркер в спячке, — буркнул Оскар.

— А костюмы?

— На складе есть четыре полных комплекта. Проверю герметичность. Они тяжёлые, но выдержат. — София вздохнула. — Дышать в них тяжело. Но безопасно.

Мия подошла ближе:

— А если он их увидит? Если услышит?

— Тогда будет реакция. Мы увидим, как работает агрессия, — ответила Ливия. — Главное — держаться за пределами прямого контакта.

***

Эд и Оскар стояли перед боксом с ожившим. Оба были в защитных костюмах: герметичные, плотные, с прозрачными экранами и встроенными фильтрами. На шлемах блестели фонарики. Эд проверил молоток, закреплённый за поясом, затем протянул Оскару простынь и тихо сказал:

— Готов?

Оскар сглотнул, кивнул и прижал к себе небольшой кейс с пробирками и зажимами.

— Всё будет нормально. Главное — не шуметь, — добавил Эд.

Они открыли герметичную дверь и шагнули внутрь. В камере было мрачно, лишь свет из коридора освещал комнату тусклым холодным светом. В дальнем углу стояло существо — некогда человек, теперь нечто иное. Он был недвижим, словно вырубленный, стоял, опустив руки, слегка покачиваясь. Эд посмотрел на Оскара, показал жестами: «Тихо. Справа. Простынь.» Оскар кивнул, взял второй конец простыни и, сгибаясь, начал двигаться медленно по дуге. Эд — в другую сторону. Они синхронно приближались к ожившему, общаясь одними глазами. Напряжение давило, в ушах звенела тишина. Оскар вдруг зацепил ногой металлический поднос, который стоял на полу около стены, тот со звоном отлетел в сторону. Оживший резко повернул голову. Его мутные, но всё ещё человечные глаза уставились прямо на них. Он замер. Эд поднял руку, показывая «не двигайся». Несколько долгих секунд — существо не двигалось. Потом, будто внутри него щёлкнул тумблер, оно зарычало и бросилось на Оскара.

— ОСТОРОЖНО! — закричал Эд.

Оскар не успел отскочить — оживший повалил его, вцепившись руками в защитный костюм. Он рычал, скрипел зубами, пытаясь дотянуться до шеи. Оскар кричал и изо всех сил пытался удержать его на расстоянии.

Эд подскочил сзади, выхватил молоток и с размаху ударил по голове ожившего. Один раз. Второй. Третий. На четвёртый удар череп дал трещину, и существо обмякло, как мешок. Эд скинул тело с Оскара. Оскар дрожал, его глаза были пустыми, лицо — в шоке. Он тяжело дышал, не двигаясь, смотрел на тело.

— Пробирки! Где пробирки?! — Эд выхватил кейс у него из рук и, дрожащими пальцами, набрал кровь из шеи мертвеца. Затем, вытащив скальпель, быстро срезал кусочек ткани из черепа.

— Вставай, чёрт возьми, вставай! Надо уносить ноги!

Оскар с трудом поднялся. Из соседних боксов доносился тревожный рёв — ожившие, привлечённые шумом, начали метаться и биться о стены, издавая нечеловеческие звуки. Эд потащил Оскара за собой, распахнул дверь в коридор, выскочил первым, потянул друга следом. Дверь за ними герметично закрылась.

— Готовься, снимай костюм! Быстрее! — кричал Эд.

Оскар не отвечал, просто послушно повторял за ним действия. Они ворвались в комнату, где за мониторами сидели Ливия и София. Те вскочили с мест, бледные, глаза полные ужаса. Ливия первой кинулась к ним:

— Что случилось?! Вы в порядке?!

Эд молча опустил кейс с пробами на стол. На его лице не было выражения, только пот и капли крови на перчатках. Оскар стоял рядом, покачиваясь. Его глаза были полны паники. Он глянул на Ливию, будто только сейчас заметил её, и прошептал:

— Он… он чуть не убил меня…

— Но вы живы. Вы молодцы. Мы теперь знаем, как они реагируют. И у нас есть образцы. Мы справились, — прошептала Ливия.

Все четверо молча переглянулись. В этой тишине было больше слов, чем могли бы сказать голоса. Это был первый шаг

Эд и Оскар сидели в креслах, медленно приходя в себя.

— Он был… слишком быстрый, — сказал Эд, вытирая лоб. — Они не просто оживают. В них что-то… другое. Более агрессивное.

— Как будто он знал, куда бежать. Он сразу рванул на меня, — прошептал Оскар. — Это было… как охота.

— И мы — добыча, — добавил Эд.

София тихо сказала:

— Но теперь мы знаем. Надо будет попробовать имитировать звук, проверить, реагируют ли они на голос, не только на шум. Возможно, это поможет разработать отвлекающее устройство или ловушки.

Ливия принялась за работу, не теряя ни минуты. Она надела перчатки, маску, включила лампу с ультрафиолетовым фильтром и выложила пробирки в охлаждаемый лоток. София принесла ноутбук и открыла файл с шаблонами анализа.

— Мы должны понять, как изменился вирус внутри него, — сказала Ливия вслух, скорее самой себе. — Возможно, структура изменилась настолько, что он уже не тот, что был в начале.

Её руки дрожали, но она старалась не показывать этого.

— Всё, что мы узнаем, может нас спасти. Мы должны работать быстрее, — сказала она и включила первую программу анализа.

Внутри лаборатории стало тихо, только слышен был гул приборов и сдавленные, прерывистые вдохи. Все понимали: теперь ставки выше, чем когда-либо. Ливия села за микроскоп, свет тусклой лампы разливался по её лицу, подчеркивая напряжённые морщинки на лбу и тёмные круги под глазами. Её пальцы дрожали от усталости, но она не могла остановиться — перед ней, на стекле, под линзами, лежал ответ. София стояла рядом, держа планшет с записями, за спиной тихо шагал Эд. Оскар, всё ещё бледный после столкновения с ожившим, молча сидел на подоконнике, сжимая в руках чашку чая, которую он так и не начал пить.

— Это... — прошептала Ливия, не отрываясь от окуляра. — Впервые вижу такое поведение вируса.

Она подняла голову, сняла очки и откинулась на спинку кресла. Несколько секунд просто молчала, будто пытаясь подобрать слова.

— Кровь ожившего содержит активные вирусные тела. Они стабильны. Застывшее состояние. Как будто вирус вошёл в режим стазиса.

— Что это значит? — спросил Эд, делая шаг вперёд.

Ливия взглянула на него.

— Это может объяснять, почему ожившие не разлагаются так быстро, как обычные мертвецы. Их клетки всё ещё получают импульсы — не совсем жизнь, но и не смерть. Вирус как будто держит организм в подвешенном состоянии. Клетки не делятся, но и не умирают.

София нахмурилась.

— То есть... они как... биологически замороженные?

— Почти, — кивнула Ливия. — Но при этом они реагируют. Они слышат, чувствуют, нападают. Это не просто тела. Это организмы, у которых отключена часть функций мозга, но базовая агрессия и слуховые импульсы — активны.

— И это всё вирус? — с трудом выговорил Оскар. Его голос был хриплым, как будто в нём до сих пор застрял страх.

— Да, — ответила Ливия. — И самое пугающее — вирус ведёт себя по-разному в зависимости от носителя. У нас — он полностью побеждён антителами. В крови нет активных тел. Но в теле ожившего… он жив, просто в другой форме.

Эд скрестил руки, взгляд его стал жёстким. Ливия встала из-за стола и вышла, София пошла за ней. В коридорах царила тишина. Только слабый гул фильтров и мерный гул ламп под потолком напоминали, что это место всё ещё живо — хотя само здание давно было отрезано от внешнего мира. Ливия стояла перед огромной стеклянной панелью, за которой в боксах неподвижно стояли ожившие. Их тела иногда подрагивали, но в основном они казались застывшими в ожидании. Она всматривалась в одного из них — высокий мужчина с запавшими глазами, губами, ссохшимися до тёмной нитки, и кожей цвета глины. Он не шевелился. Казалось, он уснул стоя.

— Он не мёртв, — произнесла Ливия, не отводя взгляда.

София, что стояла за её спиной, приподняла брови.

— Но и не живой.

— Он… организм. Вирус использует тело как машину. У него одна цель — выжить. И когда носитель умирает, вирус не даёт клеткам разрушиться. Он перезапускает мозг. Не весь. Ствол мозга. Примитивный инстинкт. Слух. Гнев. Реакция на звук. Это не разум. Это код. Выживание. Вирус заставляет тело двигаться, чтобы искать новых носителей. Новые тела.

София медленно выдохнула.

— Значит, это не просто мутация. Это… стратегия?

Ливия обернулась, её глаза были блестящими — от страха и осознания масштаба.

— Да. Это не вирус, это паразит. Высшего уровня. Он слишком умен для простого патогена. Я думаю, он изменяется внутри каждого носителя. Мы недооценили его. Всё, что мы знали до этого — мусор. Клетки животных — одно. Клетки человека — совсем другое. Внутри нас он обретает разум.

Эд подошёл ближе, услышав последние слова. Его лицо стало суровым.

— Ты хочешь сказать, он эволюционирует?

— Не просто эволюционирует, — кивнула Ливия. — Он учится. И я хочу это доказать.

— Жутко.

— Жутко, — согласилась Ливия. — Но... это даёт нам направление. Завтра я хочу сделать вскрытие оживших. Посмотреть, какая часть мозга ещё работает. Что именно вирус заставляет функционировать.

Эд посмотрел на неё с тревогой: — Это будет опасно.

— Всё здесь теперь опасно, — сказала она. — Но если мы поймём, как он работает...

***

Холод проникал в каждую щель анатомического блока. Металлические стены комнаты для вскрытий отдавали глухим звоном при каждом шаге, словно откликались на тревогу, витавшую в воздухе. Ливия стояла у стола, на котором уже лежали инструменты: костные пилы, зажимы, стальные шпатели и две сверкающие нейрохирургические фрезы. Она протёрла одну из них спиртом, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Готовы? — спросила она, не поворачиваясь.

— Почти, — ответил Эд, затягивая ремни на каталке. Его лицо побледнело от усилий, а щеки покрылись испариной. — Это тело весит не меньше ста килограммов, даже после заморозки.

— И оно до сих пор опасно, — напомнил Оскар, проверяя уровень фиксации запястий. — Мы не знаем, как быстро может восстановиться активность после разморозки.

Тело, которое они готовили к вскрытию, было одним из первых умерших сотрудников лаборатории. Сейчас оно лежало на столе — сероватая кожа в пятнах, губы обнажившие синие дёсны, глаза запавшие. Но даже сквозь лёд, скопившийся в ресницах, можно было почувствовать напряжение, будто под слоем заморозки всё ещё притаилось что-то живое.

— Минус четыре по Цельсию. Уже начал оттаивать. Через час-полтора будет готов к вскрытию.

Ливия кивнула и указала на второй стол.

— Подготовим место для второго тела. Мы должны сравнить мозг замороженного с тем, кто разлагается.

Эд взглянул на неё с тревогой.

— Ты уверена? У него же полголовы разнесло. Там вонь такая, что скафандры не помогут.

— Тем более мы должны проверить, как мозг разрушается. Может, даже в этой массе что-то сохранится. Мы не можем упустить шанс.

Он молча кивнул, и они вместе пошли за тележкой, на которой лежало второе тело.

Его звали Паоло, испытуемый номер 006. У него Эд и Оскар вчера брали кровь, но он напал и его пришлось обезвредить молотком в голову. Половина головы представляла собой расплывчатую мясную массу, с вывалившимися частями мозгового вещества. Глазницы запали, кожа отслоилась, началась активная фаза гниения. Утром Ливия сообщила, что хочет сделать и ему вскрытие. Эду и Оскару пришлось попотеть, загружая и доставляя его тело в морг.

Каталка скрипела, колёса застревали в мелких стыках пола. От тела исходил устойчивый, тяжёлый запах — гниль, формальдегид, железо. София чуть отпрянула, прикрыв лицо рукой.

— Проклятье, — пробормотала она. — Я всё же возьму новый фильтр для маски.

— Ливия, ты уверена, что мы сможем получить хоть что-то полезное из этого куска… — спросил Оскар. — Я не уверен, что это всё ещё мозг.

— Внутри всё ещё может сохраняться вирус, или следы активности — хотя бы на клеточном уровне, — твёрдо ответила она. — А это — наш шанс понять, как долго вирус способен удерживать тело «живым».

С помощью гидравлического подъёмника они аккуратно переместили разлагающееся тело на второй стол. Ливия сама пристегнула конечности. Запах стал гуще, въедливей, он просачивался даже сквозь фильтры. Воздух вибрировал от напряжения, и каждый звук — будь то треск пластика или лязг инструмента — казался слишком громким.

Ливия начала с замороженного тела. Стальной скальпель легко вошёл в кожу. Мороз делал ткани упругими, но ломкими, словно восковые. Она аккуратно вела лезвие вдоль черепной линии, пока кровь — тёмная, густая — не начала сочиться из-под кожи. Вместе с Эдом они отогнули кожный лоскут, обнажив кость.

— Костная пила, — тихо сказала Ливия.

Оскар подал ей инструмент.

Звук пилы был нестерпим — визжащий, скрежещущий, будто вскрывали не череп, а гроб. Крошки кости осыпались на стол, капли крови стекали на пол. Через несколько минут Ливия осторожно сняла часть черепной коробки и отложила её в сторону.

— Вот он… — прошептала она. — Мозг почти идеален. Нет видимых повреждений, нет следов разложения. Только лёгкий серый оттенок.

— Осторожно, — пробормотал Эд, стоя рядом. — Что-то с мышцами… показалось?

Ливия замерла, глядя на тело. Рука, правая, чуть дёрнулась. Пальцы судорожно сжались — не сильно, но достаточно, чтобы скрипнули ремни фиксации.

— Вы это видели? — Оскар отступил на шаг. — Это была реакция. Нервная?

София уже проверяла показания датчиков.

— Температура поднялась до плюс двух. Мышечная активность минимальная… но есть. Спонтанные импульсы.

— Чёрт… — Ливия бросила взгляд на открытый череп. — Значит, даже в этой стадии вирус продолжает передавать сигналы через центральную нервную систему.

Нога мёртвого тоже дёрнулась — короткий, резкий спазм, будто от удара током. Пальцы на другой руке едва заметно дрогнули. Щёки дернулись, словно тело попыталось изобразить гримасу.

— Это начинает походить на реактивацию, — напряжённо сказал Эд.

—Я почти закончила. Если извлечь мозг и активность прекратится — это подтвердит гипотезу, — твёрдо сказала Ливия. — Эд, держи голову. София, зафиксируй корпус, чтоб не дёрнулся в момент извлечения.

Ливия ввела шпатель вдоль основания черепа, аккуратно поддевала мозг, стараясь не повредить структуры. Подёргивания участились. Пальцы рук судорожно сжались, одна нога напряглась, и всё тело выгнулось дугой на долю секунды. Металлические ремни лязгнули от напряжения.

— Быстрее, — выдохнула София. — Он двигается всё сильнее!

— Держите крепко! — Ливия извлекла мозг полностью. Он был плотный, целый, слегка тёплый на ощупь, будто всё ещё жил своей жизнью. Она положила его в охлаждённую капсулу с питательной средой и закрыла крышку.

В ту же секунду движения прекратились. Тело обмякло. Пальцы разжались. Мышцы расслабились. Щека бессильно упала в сторону. Приборы засвидетельствовали: ноль активности. Ни пульсаций, ни сигналов, ни спазмов.

— Всё, — пробормотал Оскар. — Как будто кто-то выключил рубильник.

Ливия молча смотрела на тело, потом — на извлечённый мозг в капсуле.

— Вот он, центр. Мозг не просто орган. Это узел вируса. Без него он не может существовать. Даже замороженный, даже почти разрушенный, мозг продолжает «жить» … пока не будет удалён.

Эд вытер лоб.

— Значит, ты была права. Этот вирус - он — паразит. Нейроуправляющий.

София подошла ближе, глядя на лицо тела.

— А знаешь, оно сейчас… действительно мёртвое. Совсем.

— Потому что теперь оно мертво, — сказала Ливия. — Не ожившее. Просто тело. Можно переходить ко второму.

Когда она подошла ко второму столу, воздух стал тяжелее, липкий. Кожа Паоло уже темнела, покрытая пятнами некроза. Гниение зашло далеко. Она надела дополнительные перчатки. Пальцы слегка дрожали. Стараясь не вызывать смещения, она ввела шпатель в открытую полость и начала осторожно вытаскивать то, что осталось от мозга. Он рассыпался, как мокрый хлеб, обнажая сосудистые нити и следы внутренних кровоизлияний.

— Он всё ещё влажный… — прошептала София. — Это ненормально.

— Ненормально — значит, стоит изучить, — тихо ответила Ливия. — Вирус, возможно, поддерживает тканевую структуру даже после разрушения мозга.

Когда они извлекли всё, что могли, Ливия сделала фото каждого участка черепа. София уже помещала образцы в защитные контейнеры.

— Что теперь? — спросил Эд, глядя на два стола.

— Теперь — смотрим, есть ли разница. Может, вирус «живёт» дольше, чем мы думали. Или даже восстанавливается. Я хочу сделать срезы, сравнить участки гиппокампа и продолговатого мозга. Особенно — активные зоны, отвечающие за базовые инстинкты.

— Ты думаешь, вирус выбирает именно их? — удивился Оскар.

— Не думаю. Я это уже знаю. Но докажу.

Комната погрузилась в тишину. Только гул вытяжек, потрескивание замороженной плоти и скрежет металлических инструментов напоминали: эти тела когда-то были живыми. А теперь стали ключом — к разгадке, или к гибели.

София сидела за микроскопом, затаив дыхание. Срез тканей из мозга Паоло лежал на

— Ну что? — Эд чуть подался вперёд, напряжённый, будто ждал приговора.

София сделала несколько снимков через окуляр, а затем отодвинулась, сняв маску.

— Это… это мёртвая ткань. Полностью. Ни глиальных клеток, ни признаков метаболизма. Только следы разложения. Даже вирусных тел не видно. Всё разрушено.

Ливия резко выпрямилась.

— Повтори анализ. С новым реагентом. Возьми участок ближе к затылочной доле. Может, активность была там.

— Уже сделала, — тихо ответила София. — Трижды. И всё одно и то же. Он мёртв. Не просто тело — сам вирус. Погиб полностью. Ни одного живого следа.

Оскар переглянулся с Эдом.

— То есть… если мозг уничтожен, вирус погибает?

— Да, — подтвердила Ливия, подходя к экрану, где отображались результаты. — Он нуждается в активной нейронной ткани. Паразитирует на импульсах. Без них — исчезает.

Эд подошёл к телу Паоло, глядя на деформированный череп.

— Тогда мы знаем, как его убить. Окончательно.

— Это многое меняет, — прошептала София. — Мы можем не просто сдерживать заражённых. Мы можем завершать их путь. Навсегда.

Ливия молчала, глядя на второй образец — мозг из замороженного тела

— А вот тут вирус был жив, — сказала она, указывая на монитор. — И, если бы мы не заморозили его, он бы проснулся. Мозг — его убежище. Его ядро.

— Значит, с ожившими всё просто, — Эд скрестил руки. — Ломаем голову — и всё.

Оскар фыркнул:

— Просто… если у тебя есть дробовик.

Ливия отвлеклась от микроскопа и посмотрела на всех троих.

— Мы только что получили главный ответ. Вирус не бессмертен. Он не может существовать отдельно. Он не бестелесная сущность. Это значит, у нас есть шанс на вакцину или средство подавления. Если разрушить нейронную активность — вирус не выживает.

— Но… — София нахмурилась. — Он не просто исчез. Его структура распалась. Как будто он самоуничтожился при отсутствии среды.

— А значит, — добавила Ливия, — он зависит от мозга. Буквально срастается с ним.

Все переглянулись.

— Биосимбиотическая модель, — пробормотала Ливия. — Но односторонняя. Он берёт, но не даёт. Как паразит. Использует тело, как механизм. Пока мозг функционирует — даже в минимальной степени — он может контролировать движение, пищевое поведение, агрессию. Но если мозг уничтожен… всё. Конец.

Она шагнула к доске, стёрла старые формулы и нарисовала новую схему: мозг, стрелки к нервной системе, вирусные колонии в лимбической зоне. Подчеркнула жирной линией: Центральный узел — критическая точка.

***

Вечер был тихим. Лаборатория погрузилась в полумрак, а кухня — редкий островок тепла и уюта среди металла и стекла. За длинным столом, под мягким светом потолочной лампы, собрались все. Мия поставила большую кастрюлю супа в центр, разлила по глубоким тарелкам.

— Осторожно, горячий, — сказала она, усаживаясь. — Тут и картошка, и чечевица, и даже кусочки консервированной курицы. Почти как дома.

Эд выдохнул, впервые за день расслабившись. Он взял ложку, понюхал аромат — и, кивнув, начал есть. София молчала, обхватив ладонями кружку с водой. Оскар сидел чуть поодаль, глядя в тарелку, но к еде не притронулся. Разговор начался сам собой. Тихо, поначалу спокойно.

— Мы всё сделали правильно, — проговорила Ливия. — Завтра утром я ещё раз проверю все образцы, пересмотрю снимки. Мы, возможно, впервые за всё это время поняли структуру вируса.

София кивнула, не отрывая взгляда от пара.

— Эти спазмы до удаления мозга… это многое объясняет. У нас появился хоть какой-то контроль.

— И хоть какая-то надежда, — добавил Эд, с усталой усмешкой. — Если мозг — его источник, значит, можно оборвать цепь.

София опустила глаза.

— Но не ценой того, что мы сделали.

— Всё имело смысл, — твёрдо сказала Ливия. — Мы не знали, как он работает. А теперь знаем. Завтра я сформулирую итоговое заключение. Мы близки к ответу.

— Итоговое заключение? — Оскар резко поднял голову. Его голос дрожал. — А что, заключение оправдает всё это? Всё, что вы сделали?

Тишина повисла над столом. Мия замерла с ложкой на полпути. Эд перестал жевать. Ливия медленно отставила свою чашку.

— Мы сделали то, что должны были, — тихо произнесла она. — Ради цели.

— Цели?! — взорвался Оскар. Он встал, стул скрипнул по полу. — Ты называешь это «целью»?! Вы похищали людей, Ливия! Ты помнишь их? Этих людей звали по именам. У них были семьи, работа. Кто-то из них просто попал не в то место, не в то время. Вы убили их всех! Превратили в подопытных. Как крыс! А теперь ты говоришь о выводах? О «цели»?!

Ливия смотрела прямо на него. Лицо её было спокойным, но в глазах читалась усталость.

— Да, — твёрдо сказала она. — Я говорю о цели. Потому что это — жизнь. Она жестока. И я такая же жестокая, как фермер, который растит телёнка с бутылочки, называет его по имени, а потом сдаёт на бойню, и даже не смотрит в глаза. Я такая же, как строитель, который сносит зелёную рощу, чтобы возвести бетонную коробку. А ты знаешь, что тысячи лекарств, которые спасают миллионы людей, были протестированы на людях? Не все из них были добровольцами. Некоторые даже не знали, что участвуют. Но теперь эти лекарства спасают жизни. Это маленькая жертва ради тысяч. И никто — слышишь, Оскар, — никто не застрахован от ошибки. И да. Мы её совершили. Я совершила!

Оскар замолчал, прижав кулаки к столу. Его дыхание было тяжёлым, плечи дрожали. София тихо опустила голову. Мия закрыла глаза, будто хотела исчезнуть.

Ливия снова заговорила, уже тише:

— Я не ищу оправданий. Я ищу выход. Если мы остановим это — возможно, кто-то будет жить. Мы уже не можем вернуть тех, кто погиб. Но можем предотвратить следующее. И потому мы должны закончить, — прошептала Ливия. — До конца. Не ради себя. Ради них. Чтобы они были не просто «экспериментами», а частью чего-то настоящего. Спасительного.

Вечер окончательно сгустился. За окнами горело тревожное оранжевое освещение, и даже суп остыл, забытый. Но никто не встал. Они сидели, каждый в своём молчании, каждый на краю собственного адского круга.

Ливия снова взяла ложку.

— Ешьте.

***

Утро наступило без надежды. Никакого солнца за замутнённым стеклом подземной

— Всё ещё сверяешь? — спросила она, подсаживаясь рядом.

— Я хочу быть уверенной в каждом слове, которое скажу. После вчерашнего не имею права ошибаться.

— Я тебе помогу.

Всю первую половину дня они работали бок о бок. Ливия восстанавливала хронологию событий, сравнивала биохимические параметры, структуру вируса в каждой группе испытуемых. София расставляла логические связи, отмечала мутации, выделяла повторяющиеся аномалии. За стеной слышались шаги — Эд и Оскар, вооружённые картами комплекса, искали аварийный выход. Система в автономном режиме не поддавалась — лифты не работали, двери на поверхность были заперты.

К вечеру они вернулись усталые и разочарованные. Ужин готовила Мия — снова суп, но с другой консервой. Он был горячим, с крупой и остатками консервированного мяса, но вкус никто не ощущал. Они ели молча, каждый в своих мыслях.

Оскар поднял глаза от своей тарелки. Его голос был резким, как выстрел:

— А сколько мы вообще здесь протянем? Сколько у нас времени?

Ливия медленно поставила ложку в миску и вытерла рот салфеткой. Взгляд у неё был спокойным, но усталым.

— Лаборатория построена с учётом полной автономии в случае катастрофы, — начала она. — В случае блокировки здесь предусмотрено всё необходимое для жизни: системы фильтрации воздуха, запасы еды, медикаментов. Мы под землёй, и вода подаётся из глубокого артезианского источника. Электричество идёт от солнечных панелей на поверхности и аккумулируется в батареях. Если ничто не выйдет из строя — мы можем прожить здесь пару лет.

Оскар хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Его глаза были потемневшими.

— Как в гробу с кондиционером…

Мия резко поставила миску на стол, её руки затряслись.

— Я не хочу здесь оставаться! — выкрикнула она. — Я не хочу умирать, как червяк под землёй! Мне нужно… мне нужно на землю… к небу, к солнцу! Я не хочу больше дышать этим… этим стерильным воздухом!

Эд тихо, спокойно наклонился к ней:

— Мы найдём выход, — сказал он. — Мы не остановимся. Мы будем искать, пытаться, хоть каждый день. Есть аварийные пути, мы просто их не нашли. Ещё.

Но Мия уже не слышала. Она закрыла лицо руками, плечи её затряслись.

— А вдруг… вдруг там всё заражено? — сквозь слёзы прошептала она. — А вдруг все погибли? Или ожили…, и мы остались одни? Вдруг выхода вообще нет?

София сжала ей руку, но ничего не сказала. Ливия посмотрела на всех — взглядом, в котором было меньше уверенности, чем раньше.

— Мы можем только предполагать, — сказала она. — С момента, как началась вспышка, связи с внешним миром не было. Радиосигналы не проходят. Ни один из каналов Совета не ответил. Ни одного слова с тех пор. Возможно, всё накрылось не только здесь.

— Совет… — глухо произнёс Эд. — Вы же подчинялись им. Почему они молчат?

— Совет молчит с первого дня нашей эпидемии, — Ливия опустила глаза. — Они знали, что делали. И знали, что может случиться. Ни предупреждений, ни инструкций, ни даже эвакуации. Либо всё вышло из-под контроля…, либо они нас бросили.

Тишина сгустилась, как после грозы. Никто больше не притрагивался к еде. Мия тихо всхлипывала, прижавшись к Софии. Оскар опустил голову, его кулак дрожал на столе. Эд сидел неподвижно, будто вглядывался сквозь стены.

— Но пока мы живы, — сказала Ливия наконец, — у нас есть шанс. Даже если это проклятое место станет нашей тюрьмой, мы не должны сдаваться. Мы выжившие. И именно мы должны понять, как всё остановить.

Её слова не вдохновили, но немного выпрямили спины. А этого уже было достаточно.

После ужина все по привычке собрались в гостиной. Кто-то молча налил себе чай, кто-то просто сел, обхватив колени руками. Тишину нарушил только голос Ливии. Она встала и заговорила, глядя в глаза каждому.

— Сегодня я закончила анализ. И готова озвучить выводы. Без приукрашивания. Без утешений.

Все подняли головы. Даже Оскар, до этого сидевший с опущенным взглядом, посмотрел на неё.

— Изначально вирус был создан как средство продления жизни. Он вводился в кровь, программировался так, чтобы оставаться внутри сосудистой системы. На животных он показывал феноменальные результаты: метаболизм замедлялся, процессы старения практически останавливались. Организм жил в десятки раз дольше без побочных эффектов. После серии успешных экспериментов… мы перешли к следующему этапу. К людям. Первая партия — испытуемые, которым ввели вирус через кровь. Все погибли. Кроме одного — Эда.

Она кивнула в сторону Эда, тот напряжённо сжал пальцы.

— У Эда вирус прижился. Мы считали это успехом. Но он стал первым носителем новой формы. Вирус в его организме мутировал.

Ливия перевела взгляд на Оскара и Мию.

— Вторая партия — испытуемые, получившие вакцину после Эда, — погибли все. А затем поступила третья. Люди, которых мы не успели вакцинировать. Мы не поняли сразу, что они уже тоже заражены. По воздуху. Без инъекций. Из этой партии выжили только двое — Оскар и Мия.

Оскар замер, брови его дрогнули. Мия медленно отвела взгляд.

Когда наши коллеги начали умирать с теми же симптомы, что и испытуемые, я поняла, что все заражены. Анализ крови, проведенный доктору Веги, а затем анализ слюны Эда, дали понять что вирус мутировал. Он не остался в крови Эда, он перешел в новую, гораздо более опасную стадию. Он обосновался в слизистых и начал распространяться сам, как грипп… но с другим исходом. Теперь он передавался по воздуху, охватывая всё вокруг, словно невидимая тень, и угрожая всем нам. Мы создали монстра — не просто вирус, но настоящую угрозу, которая может уничтожить все, что мы когда-либо ценили. Мы стали автором катастрофы.

— Среди персонала в живых остались только мы с Софией. Мы тоже были заражены. По воздуху.

Она замолчала. Лёгкая тень пробежала по лицу. Она не рассказала, как именно вирус попал в её организм. Не призналась в том единственном поцелуе с Эдом. Некоторые вещи лучше оставить невыраженными словами.

— Далее. Вирус действует по следующей схеме: сначала он полностью разрушает иммунную систему. Потом — нейронные связи. Мозг отключается. Личность умирает. Затем начинается перезапуск. Не человека. А мозга как среды. Вирус возвращает «функции» телу: движение, простейшие реакции, агрессию. Это

В комнате царила гробовая тишина.

— Вирус передаётся по-разному. Пока человек жив — воздушно-капельным путём. Но когда он становится ожившим — скорее всего, через слизистые, укус или попадание крови в организм. Мы не проверяли. И, надеюсь, не проверим. Это всё ещё предположения.

— Но есть одно, — голос её стал ниже. — Вирус не стремится убить тело. Он хочет размножаться. Он использует тело. Он ищет, куда передаться. Когда тот оживший напал на тебя, Оскар… он не пытался убить. Это была реакция вируса. Инстинкт размножения.

Оскар сжал кулаки. Лицо его побелело.

— Это не был человек. В нём уже ничего не осталось. Только вирус, которому нужно было новое тело.

Она села. Никто не аплодировал. Никто не говорил.

Мия молча убирала тарелки. София смотрела в пол. Эд налил себе воды, но не пил. Оскар сидел, опустив голову.

— Так что теперь? — глухо спросил он. — Мы просто примем это? Что мы — просто выжившие в кошмаре, который вы создали?

***

Комната Ливии была погружена в полумрак — лишь мягкий свет лампы на столе освещал приглушённым янтарным светом стены и книги на полках. Тишина вечернего сектора лаборатории только усиливала ощущение уединённости. Ливия сидела на краю кровати, ноги поджаты, волосы растрёпаны. Эд стоял у стены, молча наблюдая за ней.

— Подойди, — шепнула она, даже не поднимая взгляда.

Он присел рядом и обнял её за плечи. Она сразу же прильнула к нему, как будто искала в его тепле спасение от внутренней бури.

— Я… — начала она, но запнулась. Несколько секунд тишины. — Я не могу перестать думать об этом, Эд. Этот поцелуй… Это был первый шаг. Первый. — Её голос дрогнул. — Всё это… может быть, всё это из-за меня.

Он мягко обнял её крепче, прижимая к себе.

— Ливия, послушай. Даже если бы мы не поцеловались, — его голос был спокойным, почти шёпотом. — Он мог передаться по воздуху к любому. Я мог просто чихнуть. Кашель. Случайное прикосновение к глазам. Во время медосмотра. Это бы всё равно случилось.

— Но я дала старт, Эд. Я… я сделала это. — Она прижалась к нему сильнее, пряча лицо у него на груди.

— Ты не знала, что он уже изменился. Это не твоя вина. Вирус вышел из-под контроля задолго до этого. Ты не можешь винить себя за то, что никто не предсказал мутацию.

Он осторожно поднял её лицо, чтобы заглянуть ей в глаза. Но в её глазах всё ещё жила боль — та, что не уходит за один вечер. Тогда он тихо заговорил, стараясь, чтобы каждое слово было как успокаивающий укол правды:

— Ты думаешь, всё началось с тебя… Но ты забываешь, сколько людей контактировало со мной до этого. Помнишь ту медсестру, что каждый день приходила измерять мне температуру? Она всегда подходила слишком близко, иногда даже без маски. Или профессор Ларсен — он так гордился проектом, приходил почти ежедневно, чтобы видеть результаты. Может, вирус уже был в них. Это не мог знать никто. Ни ты, ни я. Ты просто стала частью цепочки, а не началом.

Ливия ответила не сразу. Только кивнула едва заметно, уткнувшись лбом в его плечо. В её глазах стояли слёзы, но теперь это были слёзы облегчения. Он не обвинял её. Он верил в неё.

— Спасибо, — тихо прошептала она.

— Я всегда буду рядом, — ответил он.

Эд медленно поглаживал Ливию по спине, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её тело. Ливия посмотрела на него, и в её взгляде что-то дрогнуло — как будто он немного сдвинул с неё этот тяжёлый груз вины. Она потянулась к нему, прижалась, и он почувствовал, как её дыхание стало ровнее, как поцелуй их губ больше не был связан с виной или страхом — только с тем, что они живы и рядом друг с другом.

Ночь была долгой, наполненной шёпотом, прикосновениями, страхом быть потерянными — и жаждой снова почувствовать себя живыми. Ливия отдалась этому моменту без остатка, и в какой-то момент просто растворилась в нём, в его дыхании, в его руках. Когда всё стихло, она заснула с улыбкой, впервые за долгое время ощущая себя в безопасности.

Но покой длился недолго.

Во сне она оказалась в городском парке. Лёгкий ветер развевал её волосы, солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев. Рядом шагал Эд, он держал её за руку. Она что-то рассказывала ему, смеялась. Но он молчал. Лицо было спокойным, но… странно пустым. Она позвала его:

— Эд?

Он остановился. Медленно повернулся. Его глаза были мертвы. Синюшные, мутные. Губы посерели, на щеке — следы разложения.

— Эд… — простонала она.

И он шагнул к ней, неестественно дёргаясь, рот приоткрылся, как будто хотел произнести её имя… но из горла вырвался только глухой хрип. Ливия закричала.

Она проснулась в панике, задыхаясь. Сердце колотилось, руки дрожали. В тусклом свете комнаты всё было по-прежнему. И рядом — Эд. Он спал спокойно, на боку, лицом к ней. Живой. Тёплый. Она медленно выдохнула, убрала с его лба прядь волос и тихо прильнула к нему, как будто старалась убедиться, что всё это не сон. Он чуть заметно пошевелился, обняв её во сне. Ливия закрыла глаза и снова уснула, на этот раз крепко, как будто её защищал сам Эд — и от кошмаров, и от реальности.

Глава 10. Нити между нами

На следующее утро запах кофе и подогретых консервов заполнил воздух. Все собрались на завтрак.

Стены столовой были окрашены в мягкие пастельные тона. На потолке расположены яркие светильники, которые излучали мягкий, рассеянный свет, создавая комфортную обстановку. В углу стоял небольшой искусственный сад с зелеными растениями. В центре столовой располагаются длинный металлический стол, покрытый скатертью в клетку, которая придавала помещению домашний вид. В углу столовой находится небольшой уголок с кофемашиной и чайником.

Эд, утерев рот рукавом, бросил взгляд на Оскара, и тот кивнул: — Пойдём опять к южному крылу. Там может быть аварийный выход.

— Осторожнее, — хмуро сказала Ливия, отставляя чашку. — Я пока загляну в мониторную — хочу посмотреть, как ведут себя ожившие. Может, появились изменения.

Она провела пальцами по планшету и добавила, взглянув на Софию: — А потом нам надо составить анкету. Мы должны выяснить, что объединяет нас пятерых. Почему именно у

София кивнула: — Я подготовлю шаблон. Надо будет записать и про образ жизни, и про болезни в семье, и даже про диету. Всё может быть важно.

Мия отодвинула тарелку, поднялась, поправляя завязки на жилете: — А я пойду в кладовую. Надо инвентаризировать всё, что у нас осталось. Консервы, крупа. Надо понять, на сколько мы обеспечены.

На секунду все замолчали. В этом моменте, в этом затаившемся дыхании было всё: страх, надежда и осознание, что выхода может не быть — и тем важнее не терять контроль над ситуацией.

Ливия встала первой.

— Тогда за дело. Время работает не на нас.

Команда разошлась по своим задачам, оставив за собой только недоеденные порции и следы напряжения, растянувшиеся, как тонкая паутина, по холодному полу лаборатории.

***

Вечером, когда искусственное освещение стало мягче и чуть теплее, словно пытаясь сымитировать закат, все собрались в гостиной. Помещение казалось очень уютным — наверное, из-за того, что они были вместе. На одной из стен висели картины с изображениями природы — зелёные леса, горные пейзажи и спокойные озёра. В центре комнаты стоял большой мягкий диван, обитый тканью светлых тонов. Рядом располагались уютные кресла, создающие комфортное место для общения. На кофейном столике, сделанном из тёмного дерева, стояли книги, настольные игры. В углу гостиной находился небольшой уголок с библиотекой, где на полках аккуратно расставлены книги по различным темам — от научных исследований до художественной литературы.

— Южный коридор пустой, мы не нашли выход, — сказал Эд, потирая затёкшую шею. — Завтра поищем в северном коридоре. Схемы из кабинета профессора не верны. Возможно это специально, профессор всё держал под контролем. Наверное, надо ещё поискать в его документах.

— Всё равно молодцы, что сходили, — откликнулась Ливия, глядя на него через стол. — Мы должны держаться за каждую возможность.

— В кладовой у нас еды надолго хватит, действительно запасов много, — сказала Мия, положив на стол блокнот с мелким почерком.

Повисла пауза. Никто не хотел говорить о будущем — оно было зыбким, словно дым за окном.

Ливия наконец нарушила тишину: — Завтра утром я хочу вас всех опросить. Мы с Софией составили анкету. Подробную. Очень. Нужно понять, почему именно мы выжили. У вируса был какой-то сбой — и он не смог нас победить. Мы должны найти зацепку.

София кивнула: — Там всё: история болезней, образ жизни, привычки, даже такие мелочи, как любимая еда или реакции на укусы насекомых. Я знаю, звучит странно, но мы не можем упустить ничего.

— Это не странно, — сказал Оскар, поднимая бровь. — После всего, что мы видели, ничего уже не звучит странно.

— Тогда утром по очереди. Начнём с Эда, — Ливия посмотрела на него с благодарностью и упрямством. — А потом — все остальные. Возможно, мы и есть — наш единственный ключ.

***

Наутро Ливия устроилась в кабинете профессора. София сидела неподалёку с планшетом, в который вносила данные, а рядом лежала стопка анкет, распечатанных на остатках бумаги.

Первым вошёл Эд. Он был в серой футболке и тёмных штанах, волосы чуть взъерошены, на лице лёгкая щетина. Он бросил взгляд на Ливию, чуть улыбнулся — коротко, беззвучно.

— Садись, — сказала она мягко, показывая на стул. — Это недолго.

— Если не начнёшь спрашивать про детские травмы, — усмехнулся он, усаживаясь. — Хотя, знаешь, после оживших и это уже звучит не так уж страшно.

Ливия улыбнулась краем губ, но глаза у неё оставались сосредоточенными.

— Имя, возраст, группа крови — просто формальности.

— Эдвард Леви. Сорок два. Первая отрицательная.

София молча ввела данные.

— Хорошо. Теперь... Ты болел чем-то серьёзным в детстве?

— Пневмония в шесть лет. Потом ветрянка. Аллергия на пенициллин. Всё.

— Прививки? Последняя?

— Ну стандартный набор в детстве — корь, столбняк…

— Употребляешь алкоголь, наркотики?

— Пью иногда, когда есть повод. Наркотики — бывало.

— Образ жизни? Спорт, питание?

— Со спортом не дружил. Питался как попало: фастфуд, энергетики, кофе литрами.

Ливия коротко взглянула на Софию — та уже строчила в планшет, пальцы летали по экрану.

— Последний вопрос: были ли у тебя кровные родственники с аутоиммунными, онкологическими или вирусными заболеваниями?

— Мать умерла от рака груди. Отец — инсульт. Брат… жив, вроде здоров. Мы не общаемся.

Ливия кивнула, делая пометки.

— Спасибо, Эд. Если что-то вспомнишь — даже мелочь, приходи сразу.

Он встал, задержался на миг.

— Ты думаешь, это — не совпадение?

— Я уверена, что нет, — ответила она. — Мы просто пока не знаем, что именно объединяет вас.

Следующей зашла Мия. Серьёзная, собранная, с тетрадкой и ручкой в руках.

— Можно быстрее? У меня ещё расчёты по запасам не закончены, — бросила она с порога.

Ливия сдержала улыбку.

— Постараемся. Начнём.

Диалог шёл быстрее, но напряжение нарастало. У Мии тоже были аллергии, своя история болезней, и ни одного очевидного совпадения с Эдом.

Потом был Оскар — нервный, взволнованный, отвечал отрывисто. У него оказался редкий иммунный ответ на определённые белки — Ливия тут же сделала пометку.

Каждое интервью добавляло строчку, но не давало картины. У всех — разный возраст, образ жизни, фон. И всё же… что-то не давало покоя. Как будто нужная деталь всё ещё пряталась между строк.

После всех опросов Ливия устало откинулась на спинку стула, закрыла глаза.

— Нам нужно свести всё это. Что-то мы упускаем, — пробормотала она.

София кивнула, глядя в экран.

— Может, дело не в теле. А в чём-то, что мы не видим.

Ливия медленно открыла глаза.

— Тогда завтра начнём с анализов. Кровь, микробиом, антитела, даже мозговую активность.

Собранные анкеты лежали перед ними — как кусочки головоломки, которые ещё нужно было сложить.

— Ты ведь понимаешь, — сказала София, не поднимая головы, — если мы не найдём общий признак… у нас не останется объяснения. Значит, вирус выбирал случайно.

Ливия покачала головой:

— Нет, София. В биологии не бывает случайностей. Даже хаос имеет структуру. Мы просто не нашли её.

***

На следующее утро Ливия, как обычно проснулась раньше всех. Она долго сидела у зеркала в медицинском блоке, умывшись холодной водой, глядя на своё отражение. Тени под глазами стали глубже, кожа побледнела. Она напоминала себя начала проекта — только с совершенно другим

К полудню она собрала всех по одному в лаборатории. Белые лампы, бормотание приборов, металлический стол с инструментами.

— Сначала кровь, — сказала она спокойно, натягивая перчатки.

Она брала кровь у каждого — по три пробирки. Работала быстро, точно, почти механически. София помогала. Никто не жаловался. Даже Оскар, который обычно избегал уколов, только зажмурился и молча протянул руку.

Затем были тесты на мозговую активность. Электроды, холодные сенсоры на висках, пульсирующий график на экране. Они сидели с закрытыми глазами, а Ливия смотрела на линии, ища хоть что-то — всплеск, совпадение, отклонение.

К вечеру всё было готово. Она сидела у терминала, вчитываясь в таблицы, сравнивая показатели, строя графики. София стояла рядом, молча. Они не разговаривали. Только время от времени Ливия кивала — «ещё один анализ готов» — и снова замирала над экраном.

Но ничего. Ни одной общей мутации. Ни одного совпадающего гормонального сбоя. Никакой поведенческой или физиологической связи.

Когда в столовой все собрались на ужин, Ливия пришла последней. Она молча поставила перед собой тарелку, но не притронулась к еде. Несколько секунд сидела, глядя в пустоту.

— Я не нашла ничего, — сказала она наконец. Голос был тихим, будто уставшим. — Ни в анализах крови. Ни в мозговой активности. Мы перепроверили всё. Несколько раз.

Все молчали. Даже Оскар, обычно готовый пошутить, опустил глаза.

— Я думала… — она сделала вдох. — Думала, что смогу найти общий знаменатель. Что-то. Молекулу, маркер, структуру. Но… похоже, это просто… иммунитет. Уникальные особенности каждого из вас. И всё.

Она провела рукой по волосам, будто отгоняя усталость.

— Ещё несколько дней я буду перепроверять. Для протокола. Но уже не жду другого результата.

Она достала из сумки белую коробку и поставила её на стол.

— Это витамины. Пробиотики. Из медблока. Думаю…, это единственное, что я могу предложить. Принимайте их каждый день. Может, это хоть немного укрепит защиту организма. Если вирус попробует… вернуться.

Тишина повисла глухая и плотная.

— Ты всё равно сделала больше, чем кто бы то ни было, — тихо сказал Эд. — Нам ещё повезло, что ты с нами.

Ливия кивнула, но не ответила. Она знала: этого недостаточно.

Позже, когда все разошлись, она осталась в столовой одна. Сидела у окна, глядя в тёмный коридор, и в голове прокручивала снова и снова все данные, схемы, графики. Но ответы ускользали. Как будто вирус знал, как прятаться.

Глава 11. Каждое утро – как вчера

Дни потянулись серой полосой — одинаковые, бесконечные, сливаясь в один длинный, вязкий от тишины и рутины отрезок времени. Здесь день определялся не часами, а звуками: гулом фильтров, шагами в коридорах, шумом открываемого холодильника в столовой.

Ливия заканчивала свою самую сложную работу. Каждый день она проводила в лаборатории, оформляя отчёты, сводя воедино всё, что было ими пережито и открыто за эти месяцы. Работала молча, сосредоточенно, будто сама стала частью машины. Пальцы неустанно бегали по клавишам, сканеры жужжали, приборы фиксировали последние данные.

Она составила полный протокол по вирусу: путь заражения, мутации, клинические проявления, особенности передачи через слизистые. Подробный отчёт по вакцине — все неудачи, гипотезы, попытки стабилизировать антитела. Отдельный блок — выжившие. Физиология, иммунные реакции, различия. И, наконец, ожившие — вскрытия, поведенческие наблюдения, активность мозга после смерти.

Каждая деталь была задокументирована. Без приукрашивания. Без надежды. Только факты.

Когда всё было готово, Ливия сделала два экземпляра. Один запечатала в водонепроницаемый контейнер и положила в сейф кабинета профессора Ларсена. Второй убрала в ящик стола в своей комнате. На случай, если придётся уходить.

Если снаружи всё ещё существует мир — эти документы должны увидеть, как можно больше людей. Учёные, правительство, международные центры. Чтобы не повторить их ошибку.

Если же эпидемия распространилась — она должна добраться до какой-нибудь лаборатории, где ещё остались в живых вирусологи. Кто знал, как работать с подобным. Там, возможно, они смогут найти решение. Найти то, что ускользнуло от неё.

Тем временем Эд и Оскар продолжали исследовать верхние уровни комплекса, искать аварийный выход. Безуспешно. Но они не сдавались.

Вдвоем с Софией они обходили боксы, в которых всё ещё находились ожившие. Без звука, без света ожившие впадали в подобие спячки. Они стояли, иногда медленно покачивались, но не двигались. И всё равно, каждый обход вызывал в груди Ливии лёгкий холод. Потому что она знала: они не спят. Они ждут.

В промежутках между работой и обходами, возвращаясь в столовую, Ливия чувствовала тепло. Потому что там всегда была Мия. Маленькая, сосредоточенная, с повязкой на голове и скалкой в руках, она умудрялась творить из остатков еды что-то по-настоящему вкусное.

— Сегодня каша с ягодами, — говорила она радостно. — И тёплый хлеб. Нашла дрожжи в холодильнике!

Её забота казалась всем спасением от безумия.

Иногда вечером, после ужина, они сидели в гостиной и просто молчали. Кто-то читал, кто-то чертил схемы, кто-то смотрел в стену. Ливия держала перед собой блокнот, но не писала. Просто крутила карандаш в пальцах и думала, что будет дальше.

Но пока они были живы, был шанс. И пока она здесь — документы не исчезнут. И возможно, когда-нибудь, это спасёт кого-то.

***

Эд ворвался в лабораторную зону, чуть ли не на бегу, скомканные листы карт в руке. Он был взволнован — видно по глазам, по тому, как говорил, перебивая сам себя:

— Ливия! Ливия, смотри! Я нашёл это… в архивной секции, за старым щитом с проводкой. Там была коробка с чертежами! Я думал, что мы уже всё видели, но эта — новая.

Ливия подняла голову от планшета, отложила журнал. Она всё ещё носила лабораторный халат, на лице отпечатались следы от маски. Рабочий день у неё не кончался никогда.

— Покажи, — сказала она, тихо, но с вниманием.

Эд разложил карты на столе. Пожелтевшая бумага, криво распечатанная, с заметками от руки. Пунктирные линии, указатели, схемы. Но одна вещь сразу бросалась в глаза: в нижней части комплекса, в углу, был кружок с подписью, сделанной от руки: «E.V.-3». А рядом — стрелка, ведущая за периметр лаборатории, к техническому коридору, который нигде не упоминался.

— Думаешь, это запасной выход? — спросила Ливия, вглядываясь в карту.

— Это должно быть он. Ливия, это не похоже на вентиляцию или шахту лифта. Похоже, что-то инженерное. И знаешь… это не

— И это объясняет, почему ты раньше не мог найти выход, даже с доступом к серверам, — пробормотала она. — Это место изначально строилось как закрытое. Без профессора никто не знал всего. Он держал всё при себе — даже я не знала о полном периметре.

Они замолчали, оба глядя на карту. Бумага шуршала под пальцами.

— Ты проверишь это с Оскаром? — наконец спросила Ливия.

— Уже договорились. Завтра с утра. Но нужно твоё разрешение, если мы начнём вскрывать переборку.

— Получите, — кивнула она. — Если это и вправду выход — нужно знать наверняка.

***

Тем же вечером, после очередной загрузки отчётов и сверки с Софией, Ливия, как обычно, направилась в мониторную. Простая комната, полная экранов, свет которых давал её лицу бледное сияние. Здесь она чувствовала контроль. Безопасность. Она проверяла каждый бокс по графику.

Ожившие были спокойны.

В спячке. Вне слышимости, без раздражителей, они почти не двигались.

Ливия делала пометки в журнал:

— Объект №12 — без изменений. Температура стабильна. Активности нет.

— Объект №9 — наблюдалось движение пальцев. Проверить повторно.

— Общая активность — в пределах нормы. Изоляция эффективна.

Она закрыла журнал, устало потёрла глаза.

Пока ожившие изолированы — они в безопасности.

Но теперь появилась цель. Надежда.

Если «E.V.-3» — действительно выход… то, возможно, путь наружу всё-таки есть.

***

Следующие дни были наполнены ожиданием, словно тишина в стенах лаборатории стала гуще, а воздух тяжелее. Каждый жил в своем ритме, но общее напряжение чувствовалось в каждом взгляде, в каждом движении.

Эд и Оскар ежедневно спускались к проходу E.V.-3. Они обследовали тоннель, оставляли метки, измеряли глубину и протяженность. Эд записывал всё в блокнот: влажность, длину кабелей, отклонения в структуре стен.

— Он явно ведёт наружу, — говорил он вечером. — Но пока не ясно, что за этой дверью в конце.

Ливия продолжала свою рутину: утром — обход боксов, потом — проверка системы, сверка данных, а затем — работа над копией всех протоколов. Она по-прежнему наблюдала за ожившими через мониторы, делала пометки в журнал. Их поведение оставалось прежним, как будто неосознанным.

София помогала ей упорядочить оставшиеся данные, сортировала архивы, а ночью читала старые научные статьи и справочники. Она будто боялась остановиться, знала: как только остановится — накатит страх.

Мия, несмотря на общий упадок духа, продолжала готовить. Каждый день она старалась сделать что-то новое из ограниченных запасов. То тушёные овощи, то запечённые консервы с пряностями, даже пыталась печь лепёшки из остатков муки.

— Мы должны питаться нормально, — говорила она с улыбкой, разливая еду по тарелкам. — Без еды вы никуда не выйдете. Даже через тоннель.

По вечерам они собирались за одним столом. Не всегда говорили. Иногда просто сидели молча — в этой тишине было что-то объединяющее. Иногда Эд рассказывал, как устроен тоннель. София делилась странными сновидениями. Ливия смотрела на них и думала, как сильно они изменились. Не просто выжившие — другая версия людей, которая научилась жить с постоянной тенью смерти за стеной.

И каждый вечер она спрашивала себя: "Готовы ли они выйти? И что ждёт их по ту сторону прохода E.V.-3?" Но пока — они были здесь. И были вместе.

Ночь в лаборатории была особенно тёмной — экраны погасли, генераторы гудели едва слышно, словно весь подземный комплекс затаил дыхание. Где-то далеко щёлкала вентиляция, редкие звуки казались громче обычного в этой тишине.

В комнате Ливии царил полумрак. Лампа над её кроватью светила тускло, мягко освещая белые простыни и контуры двух тел, лежащих рядом. Ливия и Эд были под одним одеялом, прижавшись друг к другу. Её голова покоилась у него на плече, его рука обнимала её за талию, ладонь двигалась медленно, почти лениво, как будто ему нужно было убедиться, что она всё ещё рядом.

— Как думаешь, мы выберемся? — прошептала она, не отрывая взгляда от трещины в потолке.

— Думаю… да. — Его голос был глубоким, спокойным. — Не знаю, когда, не знаю, как, но мы выберемся.

Она кивнула, неуверенно.

— Я так устала. Столько дел, столько надежд… и всё впустую. А теперь вот этот тоннель. Мне страшно — не что мы не выберемся, а что за пределами будет только пустота. Пепел. Конец.

Эд повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

— А мне страшно другое, — тихо сказал он. — Что ты когда-нибудь уйдёшь… одна. Что решишь — так будет лучше. Рациональнее.

Он вздохнул.

— Ты всё время что-то анализируешь, ищешь формулы, закономерности… А я просто хочу, чтобы ты осталась. Здесь. Со мной. Пока можешь.

Она улыбнулась — грустно, но искренне.

— Знаешь, раньше мне казалось, что любовь — роскошь. Ненужная. Особенно в таких условиях. А теперь… теперь ты — моя точка отсчёта. Без тебя всё это кажется бессмысленным. Даже выживание.

Он прижал её крепче.

— Тогда пообещай мне: если мы пойдём — мы пойдём вместе. Ты, я, остальные… но ты не одна.

— Обещаю, — прошептала она, и замерла.

Они долго лежали молча, слушая, как мерно гудят трубы, как время будто замерло. В этой тишине, среди остатков погибшего мира, было что-то очень живое.

Тепло. Доверие. Любовь.

***

Утро началось спокойно — в лаборатории царила дежурная тишина. В столовой раздавался лёгкий запах кофе, Мия разогревала еду на портативной плитке. На металлическом столе уже стояли миски с овсянкой, термос с кипятком, пачка открытых сухарей. Оскар вошёл позже всех — с растрёпанными волосами и мрачным видом. Он молча плеснул себе чай, сел и начал мешать кашу, даже не поздоровавшись.

Мия взглянула на него из-под бровей:

— Доброе утро, Оскар. Радость дня не с тобой?

Он усмехнулся без веселья:

— С какой стати мне радоваться? Мы тут застряли, и всё, что у нас есть — овсянка. Снова.

Мия прикусила язык, но всё-таки не удержалась:

— Если не нравится, можешь сам готовить. Продукты сами в кастрюлю не прыгают. И вообще — овсянка, между прочим, надолго даёт энергию.

— Надолго? — фыркнул Оскар, бросая ложку в миску. — Она вообще не даёт ничего, кроме чувства, что ты ешь картон.

Мия резко повернулась к нему:

— Ты хочешь выжить или устраивать гастрономический бунт? Может, тебе ещё фуа-гра подать?

— Мне бы хватило хоть чего-то, что не по вкусу как клейстер, — бросил он, вставая. — Может,

Мия побледнела от злости, поднялась, сжав кулаки:

— А ты, может, начнёшь благодарить, что тебе вообще кто-то готовит, пока ты целыми днями лазишь по тоннелям и бросаешь грязные ботинки где попало? Мы все стараемся! А ты только ворчишь!

В этот момент в столовую заглянул Эд, увидел, как они стоят друг напротив друга — она с красным лицом, он со сжатыми губами — и приподнял бровь:

— Всё нормально?

— Прекрасно! — одновременно бросили Мия и Оскар и сели обратно по разным сторонам стола.

Завтрак продолжался в гробовой тишине. Лишь ложки стучали по мискам. Ливия, войдя чуть позже, почувствовала напряжение в воздухе сразу, но ничего не сказала.

***

Коридор, в который Эд и Оскар свернули, вёл вниз — туда, где бетон становился сырее, воздух плотнее, а свет тусклее. Это была зона, куда они прежде не заходили. Технический уровень, скрытый за шлюзами и старым серверным блоком.

Они шли с фонарями, в полной тишине. Даже их шаги глушились толстыми стенами. На карте Эда отмечено: через шесть поворотов должна быть переборка, за которой «E.V.-3». Они сверяли каждый шаг с чертежом, считали повороты.

— Чувствуешь? — прошептал Оскар. — Здесь совсем другой воздух.

— Да, будто… старый. Давно никто не был здесь.

Перед ними выросла металлическая стена — перегородка без каких-либо обозначений. Серая, ржавая, грубая. Ни кнопок, ни ручек. Только старый замок с ручным механизмом, покрытый пылью.

— Это она, — выдохнул Эд, сверившись с картой. — E.V.-3.

Оскар присел, провёл рукой по стыкам. В одном месте металл казался чуть тоньше.

— Здесь можно попробовать вскрыть. Ливия разрешила, так?

Эд кивнул, уже вытаскивая лом. Осторожно, стараясь не шуметь, они начали поддевать край металлической плиты. Она не поддавалась, сначала слабо звякнув, потом пошла со скрипом. Когда они приоткрыли переборку — на них дохнуло холодом. За ней тянулся узкий тоннель, полуголый, обитый старым асбестом, с решётчатым полом и тусклым сигнальным светом вдоль стен. Воздух внутри был плотный, пах пылью, металлом.

— Чёрт… — прошептал Оскар. — Это… выход. Это действительно он.

Эд шагнул внутрь, посветил вдаль — тоннель уходил далеко.

— Мы нашли его, — сказал Эд тихо. — Ливия должна знать. Это может всё изменить.

Он повернулся к Оскару, на лице — смесь облегчения и тревоги.

— Пошли обратно. Надо будет подготовиться. Мы не знаем, куда именно он ведёт. Только то, что он — выведет нас отсюда.

И с этими словами они снова скрылись в темноте, позади оставив открытую дверь — первое окно в свободу с того самого дня, когда всё началось.

Когда Эд и Оскар вернулись, вся команда уже была в столовой. Ливия с Софией рассортировывали распечатанные отчёты, Мия на плите готовила тушёнку с сухими травами, в воздухе витал запах чеснока и лавра. Напряжённость после утренней ссоры слегка осела, но всё равно чувствовалась в движениях, в молчании.

Дверь открылась резко. Эд и Оскар стояли в проёме, запылённые, взволнованные. Оскар первым нарушил молчание:

— Мы нашли его. Тоннель. Тот самый. E.V.-3 — это реальный путь наружу.

В помещении на секунду повисла мёртвая тишина. Потом все заговорили разом — вопросы, восклицания.

— Он глубокий? — спросила София.

— Далеко ведёт? — добавила Мия, подходя ближе.

Эд поднял ладонь, прося тишины.

— Мы пока не заходили в него. Но он длинный. Стены старые, но конструкция прочная. Это точно аварийный выход.

Ливия встала, опираясь на край стола.

— То есть… шанс есть?

— Да, — подтвердил Эд. — Но… мы не знаем, куда он ведёт. И… — он замолчал, взглянул на Оскара.

Оскар нахмурился, посмотрел на Ливию и остальных:

— Вот что я хотел спросить. Мы всё это время… ну, живём здесь, в изоляции. Но где вообще находится эта лаборатория? Где мы? На материке? Под землёй? В горах?

Тишина. Все обернулись к Ливии.

Она вздохнула, медленно опустилась обратно на стул, сцепив пальцы перед собой.

— Мы… на острове. — Голос её был спокойным, почти отрешённым. — Секретный комплекс, полностью автономный. Его начали строить лет 10 назад. 5 лет мы уже тут проводим эксперименты. Внутри скального массива. Я узнала об этом от профессора, когда только начинала работать здесь. Координаты засекречены. Связь внешнего мира — только через спутник.

— Остров? — переспросила Мия. — То есть… вокруг нас — вода?

Ливия кивнула:

— Да. Если тоннель ведёт наружу, скорее всего, мы выйдем на побережье. Если повезёт — на пристань, если нет — в лес, в скалы.

Эд провёл рукой по лицу:

— То есть сначала надо выбраться из лаборатории. Потом с острова.

Оскар усмехнулся нервно:

— Великолепно. Два кольца ада. Осталось только, чтобы в тоннеле были ловушки.

Все замолчали. Волнение и радость смешались с тревогой. Но даже страх был другим — движущим, а не парализующим. У них появился маршрут. Надежда. И выбор.

— Тогда, — сказала Ливия, — мы готовим снаряжение. Рацион. Проверяем карту. И когда будем готовы — пойдём.

Эд взглянул на неё с благодарностью. За спокойствие. За план. За правду.

***

Они столпились вокруг стола, когда Ливия разложила перед ними схему — пожелтевшую, с выцветшими пометками. Сверху, на самом краю, виднелась пометка: «КРЫША. УРОВЕНЬ 0».

— Смотрите, — сказала она, проводя пальцем по схеме. — На самой вершине комплекса, на поверхности, есть вертолётная площадка. Рядом с ней — крематорий, служебный блок, пара ангаров. С другой стороны — спуск к пристани.

Мия наклонилась ближе:

— Пристань? То есть… мы реально на острове?

— Да, — подтвердила Ливия. — Сюда мы добирались на вертолёте или на катере. Но если мы выберемся — можно поискать пристань. Если катера ещё там… у нас будет шанс.

— А до материка? — спросил Эд. — Далеко?

Ливия кивнула, вглядываясь в карту:

— По времени — минут тридцать на катере. Не больше. Если море спокойное.

— То есть, — сказал Оскар, — если никто не уехал, ведь все работники тут — значит, катера могли остаться?

— Именно, — ответила Ливия. — Мы не знаем, что снаружи. Но если там всё ещё есть хоть какие-то признаки цивилизации — мы найдём путь.

Некоторое время никто не говорил. Все всматривались в карту, каждый представлял свой путь — по тоннелю, через лес, к пристани… и дальше. Надежда вновь обрела очертания. Не

Глава 12. Последняя дверь

Воздух в лаборатории стоял густой и тяжелый, как перед бурей. Они больше не могли откладывать выход — ответы ждали за пределами стерильных стен. Никто не произнёс этого вслух, но в каждом взгляде сквозила тревога. Это не просто выход. Это был рубеж. Граница между прошлым и тем, что ждёт их в новом, изменённом мире.

Эд стоял у консоли охраны, перебирая ключ-карты. Рядом Оскар натужно дёрнул дверь запасной кладовой, и та с металлическим щелчком открылась, выпустив наружу запах масла, металла и пыли. Оружейный шкаф оказался почти нетронут. Внутри — аккуратно развешенные автоматы, бронежилеты, каски, ящики с патронами. Время остановилось здесь в тот самый день, когда система перешла в автономный режим.

— Возьмём по одному, — сказал Эд, бросив короткий взгляд на друга. — Никогда не думал, что снова буду держать в руках это, — пробормотал он.

Оскар кивнул, схватив АКС-74 с откидывающимся прикладом. Проверил затвор, ловко вставил магазин.

— А я надеялся, что никогда не придётся, — ответил Оскар, застёгивая бронежилет.

На столе перед Ливией рассыпались листы, покрытые схемами, таблицами и диаграммами. Её пальцы метались по ним, как у пианистки. Она сортировала документы: отчёты о выживших, данные анализов, графики мутаций. Всё, что могло помочь — им, другим, тем, кто, возможно, ещё остался снаружи.

Она аккуратно уложила бумаги в пластиковые папки, застегнула их в герметичный кейс. Поверх — жёсткий диск с резервной копией базы данных. Убедившись, что всё на месте, она посмотрела на табличку с логотипом Совета. Некогда гордость и символ прогресса, теперь он казался ей уродливым клеймом. Не раздумывая, она отклеила наклейку и бросила в урну.

Мия взяла себе армейский рюкзак.

— У тебя бинты есть? — спросила Мия, запихивая нож между банок с фасолью.

— Есть. И антисептик, и перчатки. Взяла ещё шприцы и ампулы с адреналином — вдруг кому-то понадобится.

— Хорошо, — коротко сказала Мия. Её лицо было напряжённым, сосредоточенным. Ни паники, ни жалоб — только решимость.

— Пойдём. Посмотрим тоннель до конца, — предложил Эд, когда рюкзаки были собраны, а документы уложены в герметичный контейнер.

Оскар кивнул, подкинул автомат на плечо.

Они шли по узкому коридору, освещённому тусклым светом аварийных ламп. Стены с облупившейся краской, потёки ржавчины, покрытые пылью таблички с номерами отсеков. Мир за пределами лаборатории казался забытым, заброшенным.

— Ты думаешь, там ещё кто-то есть? — спросил Оскар после долгого молчания.

— Хочу верить. Хотя бы ради них, — Эд кивнул назад, туда, где остались девушки. — Ради нас.

Тоннель вёл к массивной гермодвери. Эд включил сканер доступа. Система отозвалась глухим гудением.

— Внешний замок заблокирован, — пробормотал он. — Нужно ручное подтверждение. Был активирован автономный протокол. Возможно, есть шанс открыть вручную. Или… — Он замолчал.

— Или кто-то не хотел, чтобы мы вышли, — закончил за него Оскар. Они переглянулись.

Возвращаясь обратно, они услышали, как в гостиной кто-то смеётся. Тихо, натянуто, но всё же — смеётся.

— Что такое? — спросил Эд, заходя.

— Мия нашла кофейный порошок, — сказала Ливия, указывая на девушку, которая держала в руках пакетик, словно трофей. — Говорит, будет варить нам «последний кофе цивилизации».

— Надеюсь, не последний, — буркнул Оскар.

— Всё готово, — сказала София.

— Мы нашли выход, — выдохнул Эд. — Коридор, ведёт к гермодвери. Но она заперта.

— Всё в автономном режиме. — добавил Оскар. Без кода мы не откроем её.

Ливия застыла на мгновение, сердце пропустило удар. Потом, словно вспоминая что-то важное, она медленно подняла глаза.

— Профессор Ларсен… — прошептала она. — Он дал мне код от своего сейфа. И сказал: "На случай, если меня не будет рядом. Запомни, Ливия, это важно".

Она на секунду замолчала, будто слышала его голос снова.

— Я попробую этот код завтра. Думаю, он мог использовать одну и ту же комбинацию. Он всегда повторялся в мелочах… Это в его духе. Я почти уверена, что подойдёт.

Ливия молча кивнула. В её взгляде читалась усталость. И тревога. И решимость. Все знали: назад пути нет.

Они легли поздно. Сон был прерывистым, наполненным отрывками разговоров, криков, воспоминаний. Где-то за стенами шумели системы фильтрации, гудели старые генераторы. А за гермодверью — возможно, всё ещё дышала жизнь. Или — её обломки.

Завтра они узнают.

***

Утро наступило непривычно рано. Никто не заводил будильники, но все проснулись, как по команде, будто внутренняя тревога разбудила каждого ещё до звуков старого вентилятора и жужжания мониторов. Тишина лаборатории была глухой, плотной, как перед бурей. И в этой тишине завтрак казался почти священным ритуалом прощания с последними остатками рутины.

На столе стояли кружки с мутным кофе из порошка, упаковки с батончиками, пара пластмассовых мисок с овсянкой. Никто не жаловался. Сегодня еда не имела вкуса. Ливия сидела чуть в стороне, с прямой спиной и слегка нахмуренным лбом, как всегда, когда что-то обдумывала. В её руке была тонкая тетрадь с мягкой обложкой — её записная книга. Страницы были исписаны аккуратным почерком, с датами, схемами, заметками. В самом начале — список испытуемых. Позже — отметки о мутациях. Сейчас — просто дни.

— Семь месяцев, — тихо проговорила она, не поднимая глаз. — Мы здесь уже семь месяцев. А сегодня… двадцать седьмое апреля.

Она перевернула страницу. Чистая.

— Кто бы мог подумать, что мы так долго продержимся.

— Я до сих пор не верю, — отозвался Оскар, налегая на овсянку, хотя жевал машинально. — Нас с Мией похитили в конце августа. Было жарко, я помню. Настоящее пекло.

Мия молча кивнула, сжимая в ладонях термокружку. Её лицо было бледным, но спокойным. За эти месяцы она научилась держаться, не дрожать при каждом скрежете из технического отсека, не вскакивать от кошмаров. Все научились. Им пришлось.

— Вы взяли тёплые вещи? — спросила Ливия, вставая. — Снаружи может быть прохладно.

София подтянула молнию на куртке и показала перчатки, спрятанные в нагрудном кармане. Эд, стоявший у выхода, кивнул и похлопал по свёртку с термобельём, пристёгнутому к рюкзаку.

— Готовы, — сказал он. Его голос был твёрдым, но глаза выдавали напряжение. — Пойдём?

Перед уходом они прошли к оружейному шкафу. Каждый взял по автомату, проверив заряд и предохранитель. Пистолеты лежали рядом, к ним прилагались по два магазина.

— Возьмём ещё и ножи с кухни. Если патроны кончатся… — он не договорил.

Остальные молча кивнули. Оскар, не отрывая взгляда от оружия, произнёс:

— Всё равно чувствую себя персонажем из плохого боевика. Только вот это не кино.

— Зато финал у нас может быть другой, — отозвалась София, сжав рукоятку автомата.

В арсенале ещё осталось оружие — автоматы, пару бронежилетов.

— Я введу пароль, — сказала Ливия, подойдя к консоли. — Код — семь, восемь, три, два. Запоминайте. На всякий случай.

— Думаешь, мы сюда вернёмся? — спросила Мия.

— Не знаю, — честно ответила Ливия, нажимая на клавиши. — Но если придётся… пусть у нас будет шанс.

Она также закрыла и кладовую — там оставалась ещё еда, медикаменты, лабораторное оборудование. Всё, что могло бы пригодиться в случае… если их ждёт не спасение, а ещё одна осада. Дверь щёлкнула, система доступа загорелась зелёным, затем — тусклым красным.

— Заблокировано, — сказала она.

Наступила короткая тишина.

— Спасибо, что всё это время… — начал Эд, но Ливия подняла ладонь.

— Поблагодаришь, когда выберемся. Если выберемся.

— Мы выберемся, — уверенно сказала София.

Все переглянулись. Они больше не были группой случайных выживших. Они стали чем-то большим. Семь месяцев рядом, семь месяцев между смертью и надеждой.

***

Когда всё было готово, они собрались в коридоре. Просторный коридор был тускло освещён, воздух казался плотнее обычного. Возможно, это была просто нервозность. Ливия бросила последний взгляд на мониторы. На экране, разделённом на квадраты, замирали изображения оживших. В камерах №4 и №7 — движение: едва уловимое подёргивание, как у сновидца, застрявшего между двумя мирами. Один поднял голову, как будто почувствовал что-то.

Ливия замерла. Записала это в тетрадь.

День 213. Повышенная активность камеры 4. Возможно, чувствуют присутствие.

Она убрала тетрадь во внутренний карман.

— Готовы? — спросила она, повернувшись к остальным.

Все кивнули.

Эд коснулся её плеча — коротко, едва ощутимо.

— Пора.

***

Они подошли к металлической перегородки. За ней — тоннель вверх и кромешная тьма. Они включили фонари. Лучи прорезали пыль, как нож.

Эд шагнул первым. За ним — Ливия, Мия, Оскар и София. Их шаги отдавались в трубах, в железе, в самом воздухе. Этот путь был узким, но важным — первым шагом за пределы их маленького, замкнутого мира.

Позади осталась лаборатория — бетонная крепость, ставшая временным домом. Впереди — неизвестность, которую они больше не могли избегать.

Шли молча. Шли в надежде. Шли с оружием в руках, и с верой, что ещё не всё потеряно.

Они медленно поднялись по тёмному коридору, слабо освещённому аварийными лампами. Каждый шаг отдавался гулким эхом, словно напоминая, что за этими стенами больше никого не осталось. Впереди возвышалась гермодверь — тяжёлая, массивная, будто отсекавшая их от остального мира.

Эд подошёл первым и включил сканер доступа — на панели мигнул зелёный огонёк, жужжанием ожила система.

— Сканер работает, — сказал он, склонившись ближе. — Но нужно вручную ввести код.

Ливия шагнула вперёд, пальцы замерли на клавишах панели. Она на секунду закрыла глаза, вспоминая код, который вводила, кажется, вечность назад. Потом чётко набрала комбинацию. Гермодверь с лязгом вздрогнула, раздался скрежет внутренних механизмов — и створки начали медленно расходиться, открывая путь наружу.

— Закрываю, — тихо сказала Ливия.

Снова пальцы пробежали по кнопкам. Секунда — и дверь с громким щелчком замкнулась, отсекая позади них тьму коридора.

Солнце било в глаза, такое яркое, что они прищурились, зажмурились, как будто отвыкли от его света за эти долгие месяцы под землёй. А потом — ветер. Настоящий. Солёный. Свежий.

Когда они вышли наружу, оказалось, что Ливия была права: комплекс располагался на берегу, среди скал и мшистых утёсов. За ними расстилалось безбрежное море — спокойное, тяжёлое, серебристое под утренним светом. Шум волн ударил в уши оглушающим эхом. Оно было везде — в воздухе, в теле, в сердце. Морская свобода.

Мия первой не выдержала.

— Море… — выдохнула она, и её голос сорвался от радости.

Она сорвала рюкзак с плеч и, не дожидаясь, пока кто-то что-то скажет, побежала вниз по тропе, ведущей к пляжу, усеянному камнями. София, широко улыбаясь, кинулась следом.

— Эй, подождите! — крикнул Оскар, но сам лишь засмеялся. — Да бегите, девчонки! Сегодня можно.

Он глубоко вдохнул.

— Наконец-то. Воздух свободы. Чёрт… настоящий воздух. Без фильтров, без вентиляции. Солёный. Живой.

Ливия стояла немного в стороне, наблюдая за Мией и Софией, которые уже босиком заходили в воду, визжа от холода, но смеясь. Эд молча подошёл к ней, бросил взгляд на горизонт, и сказал тихо:

— Мы выбрались.

Ливия кивнула, поправила тетрадь в нагрудном кармане.

— Да. Но это только первый шаг. Нам нужно обследовать верхнюю площадку. Посмотреть, что осталось. Если остались выжившие… или следы экспериментов. Надо понять, можем ли мы использовать ресурсы на случай, если вернёмся.

Эд слегка кивнул. Его рука автоматически проверила ремень с оружием — привычка, как дыхание.

— Пойдём, — позвал он остальных.

Площадка оказалась прямо над берегом — бетонная платформа, с перилами и ржавыми металлическими лестницами. Здесь когда-то находился входной пост, вертолётная площадка, несколько ангаров и технические строения. Теперь всё выглядело заброшенным. Листья, опавшие ещё осенью, гнило-липкой массой налипли на углы зданий. Ветер подхватил бумагу — какую-то старую накладную или, может, отчёт — и закружил её в воздухе, как призрак прошлого. Пыль въелась в бетон. Ни звука. Ни души.

— Пусто, — тихо проговорила София. — Как будто тут никто никогда не был.

— А ведь здесь кто-то работал, охранял, доставлял, уничтожал, — заметила Ливия.

Они обошли площадку и направились к крематорию, где, когда-то сжигали последствия неудачных экспериментов. Здание стояло в тени скалы, обшарпанное, с трещинами в стенах. Дверь поддалась с глухим скрипом. Внутри — остатки оборудования, пара металлических столов, старые печи. Пусто.

— Никого, — Оскар проверил тыльное помещение. — Ни журналов, ни следов.

— Они готовились, — отозвалась Ливия. — Убирали за собой, будто заранее знали, что придётся исчезнуть.

— Или… что никто не должен был выжить, — пробормотал Эд.

В ангарах пахло машинным маслом и временем. Один из них оказался открыт. Внутри — несколько металлических бочек с топливом, одна заваленная стойка с инструментами… и внедорожник, весь в пыли, будто выброшенный из другого времени.

— Вот это да, — Оскар обошёл машину. — Один джип на

— Странно, — согласилась София. — Остров маленький. На кой чёрт тут автомобиль?

— Может, для перевозки припасов? — предположила Мия. — Или для показа — мол, всё под контролем.

Внутри джипа был бардак: старая аптечка, сломанная рация… и карта.

— Ого, — Эд развернул её. — Что-то вроде навигационной карты. Давайте глянем…

Он разложил её на капоте. Ливия склонилась рядом, проводя пальцем по линиям. Берег, бухта, несколько других островов. Но их острова… не было.

— Его тут нет, — удивлённо сказала София.

— Потому что совет не хотел, чтобы о нём знали, — сказала Ливия. Её голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то тёмное. — Этот проект готовился годами. Они намеренно спрятали его. Ни на спутниках, ни в официальных реестрах.

— Но… в наше время?! — воскликнул Оскар. — Это же невозможно! Как можно скрыть целый остров?

— От совета можно ожидать чего угодно, — отозвался Эд, закуривая сигарету, вытащенную из потёртого пластикового контейнера. Он откинулся на борт машины. — Они могли договориться с кем угодно или... заставить. Ради бессмертия.

Ливия взяла маркер и поставила точку на карте — на пустом участке между двумя известными островами.

— Если мы вернёмся… должны знать, где были.

Эд взял карту, аккуратно сложил и убрал в рюкзак.

— Я отмечу его. Когда попадём на материк. Если попадём.

Далее путь лежал к пристани. Каменные ступени, обросшие водорослями, вели вниз к заливу. Там было несколько пришвартованных катеров. Один из них выглядел надёжнее остальных — тёмный корпус, компактный мотор, жёлтый тент.

— Этот сойдёт, — сказал Эд, поднимаясь на борт.

Остальные молча забрались следом. Эд проверила приборы. Ливия смотрела вдаль, туда, где небо сливалось с морем.

— Мы уходим с проклятого острова, — сказала она тихо. — Но вопросы останутся с нами.

— И пули, — добавил Оскар.

Катер заурчал, мотор ожил. Они отчалили.

Море расступилось перед ними, и остров начал отдаляться. Словно сам мир сдерживал дыхание, глядя, как пятеро выживших уходят в неизведанное.

2 Часть «Свет надежды — там, где смерть уже прошла»

Катер неспешно плыл по гладкой поверхности моря, рассекая его темно-синюю гладь. Ветер был слабым, почти не ощущался, лишь слегка колыхал волосы и одежду. Волны лениво катились к горизонту, отражая утреннее солнце и играя бликами на корпусе судна.

Эд стоял у штурвала. Его глаза не отрывались от открытого горизонта, где тонкая линия воды смыкалась с небом. Его руки были уверенными, но лицо хранило напряжённость. Несмотря на то что они наконец покинули остров, внутреннее ощущение тревоги не отпускало. Он чувствовала, что за пределами их временного убежища реальность может оказаться куда страшнее, чем замкнутая жизнь под землёй.

— Эй, вы это видите? — вдруг раздался голос Мии, сидевшего рядом с Оскаром у борта. Она прищурилась и подняла руку, указывая вдаль.

Ливия резко взглянула в ту сторону. На фоне воды, почти сливающегося с небом, темнело что-то… удлинённое, с очертаниями борта и кабины.

— Катер, — уточнил Оскар, достав бинокль и прижав к глазам. — Одинокий. Без движения. Скорее всего, дрейфует.

— Поплывём к нему? — спросила София. — Может, кому-то нужна помощь?

— Или мы найдём что-то полезное, — добавила Мия, уже привстав с места.

Ливия кивнула.

— Подойдём осторожно.

Катер медленно изменил курс. В течение десяти минут они сближались с другим судном, и с каждым метром становилось яснее — он пуст. Ни звука, ни движения. Дверца в каюту была приоткрыта, как будто кто-то выходил в спешке или оставил её распахнутой во время паники.

Когда их катер поравнялся, Оскар схватил канат, перебросил его и закрепил. Потом ловко перепрыгнул на борт дрейфующего судна.

— Осторожно, Оскар, — сказала Ливия. — Осмотрись, но не входи внутрь один.

— Я осторожен, — отозвался он. — Похоже, никого нет.

К нему присоединились Эд и Ливия. София и Мия остались на своём катере, наблюдая.

Внутри царила тишина, словно само время остановилось. Лёгкий запах плесени и застоявшейся влаги висел в воздухе, но крови или признаков борьбы не было. Всё выглядело брошенным впопыхах, но аккуратно. На столике под пластиковой крышкой лежала свернутая газета. Эд осторожно поднял её и развернул.

— Вот чёрт, — пробормотал он. — Посмотрите.

На первой полосе кричащий заголовок: «ЭПИДЕМИЯ ВЫШЛА ИЗ-ПОД КОНТРОЛЯ. ВСЕМ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ОСТАВАТЬСЯ ДОМА. ВВОДИТСЯ РЕЖИМ ИЗОЛЯЦИИ».

Дата на верхнем углу — середина сентября прошлого года.

Оскар достал фонарик из шкафа, проверил — батарейки были заряжены. Потом открыл ящик — внутри лежали аккуратно разложенные коробки с консервами, свечами, запасными батарейками и медикаментами. Тут же, рядом, лежала фотография. Он протянул её Ливии.

На снимке — семья. Мужчина, женщина, двое детей. Все улыбаются. Стоят у берега, возможно, этого самого моря. Детям не больше десяти лет. Фотография была обрамлена в простую деревянную рамку. На обратной стороне карандашом написано: «Август. Наша поездка».

— Они… спасались, — тихо произнесла Ливия. — Но что-то пошло не так.

— Их здесь нет, — сказал Эд. — Ни тел, ни следов. Может быть, сошли на берег… или…

Он не договорил, но всем стало ясно, что он имел в виду. Никто не хотел произносить это вслух.

Они начали аккуратно переносить коробки и припасы к себе на катер. Никто не говорил. Всё происходило в тишине, нарушаемой лишь шелестом плёнки, скрипом дерева и плеском воды. Мия с Софией складывали всё в рюкзаки: еду, медикаменты, свечи.

Когда всё было перенесено, они стояли на палубе своего катера, глядя на покинутое судно, как на свидетельство чужой трагедии. Ливия держала в руках газету. Несколько секунд она колебалась, потом протянула её остальным.

София молча взяла, развернула и, сглотнув, начала читать вслух:

— «Уважаемые граждане. В связи с распространением неизвестного вируса, вызывающего острое нейродегенеративное заболевание, правительство вводит режим чрезвычайного положения. Просим всех оставаться по домам. В случае появления симптомов немедленно сообщать в медицинские учреждения. Перемещения между городами запрещены…»

Её голос становился тише, дрожал.

Слова повисли в воздухе, как облако пепла после взрыва. Тишина после — была особенно пугающей.

Ливия медленно опустила глаза. Оскар посмотрел в сторону горизонта, будто надеясь увидеть там что-то — кого-то — живого. Мия обняла Софию за плечи, они стояли рядом, как сестры, в едином оцепенении. Эд молчал, сжимая рукоять автомата.

— Мир рухнул, — произнёс он наконец. Голос его был

И никто не возразил.

Глава 1. Пустые улицы

Берег материка встречал их молчаливым, тревожным спокойствием.

Эд вывел их катер к крошечной бухте, где среди прочих заброшенных лодок ещё можно было незаметно втиснуться. Двигатель выдал последние обороты, затихнув с хриплым стоном, и воцарилась тишина — гнетущая и липкая, как туман вокруг.

— Сюда, — коротко бросил Оскар, помогая Мие спрыгнуть на берег.

Они двигались осторожно, стараясь не шуметь. Эд осмотрелся, нахмурившись: в развалинах пирса темнели пустые окна брошенных строений, где когда-то, возможно, кипела жизнь — туристические лавки, рыбные рынки, кафе. Теперь же лишь ветер лениво играл потрепанными флажками на сгнивших мачтах.

Ливия сжимала в руках рюкзак с припасами, чувствуя, как между лопаток медленно стекает холодный пот. София шла рядом, прижимая к груди сумку с медикаментами.

Эд поставил рюкзак на землю и достал сложенную карту.

— Слушайте внимательно, — он говорил негромко, но его голос звучал твёрдо, почти жёстко. — Мы были здесь, — он обвёл карандашом пустое место, изображая остров, откуда они прибыли. — И здесь наш катер. Если придётся вернуться — мы должны знать, где искать.

Он вытащил из кармана связку ключей на старой верёвке.

— Карта и ключи будут спрятаны здесь, неподалёку. Только мы будем знать место. Никаких ошибок.

— А если мы потеряемся? — тихо спросила София.

— Не потеряемся, — отрезал Эд. — Будем держаться вместе. Всегда.

Он оглянулся на всех, пристально, словно вглядываясь в их души.

— И ещё. Слушайте меня очень внимательно. — Он понизил голос почти до шёпота. — Никому нельзя говорить про остров. Ни единого слова о вирусе. Ни о том, что там было. Ни о нас.

Ливия крепче сжала ремешки рюкзака.

— Почему? — спросила Мия, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Эд медленно выдохнул.

— Потому что, если хоть кто-то узнает, что мы были там… — он сделал паузу, подчёркивая каждое слово, — нас обвинят. Скажут, что мы это устроили. Что мы запустили эту заразу. И они будут правы наполовину.

— Но это же неправда, — запротестовал Оскар.

— Правда не спасает жизни, — отрезал Эд. — Особенно теперь.

Ветер пронёс над водой крик чайки, болезненно разорвавший тишину.

Эд наклонился, вырыл в мокром песке ямку рядом с большим камнем, положил туда свёрнутую карту в водонепроницаемом пакете и ключи, сверху накрыв обломком доски и засыпав песком.

— Теперь только мы знаем, где это, — сказал он, выпрямляясь. — Никому не рассказывать. Даже если придётся лгать.

На миг наступила тишина. Каждый из них чувствовал её тяжесть — как груз на груди.

— Что дальше? — тихо спросила Ливия.

Эд на мгновение задумался, глядя на безлюдный берег.

— Идём вглубь. Ищем укрытие. Наблюдаем. Не доверяем никому. И помним: люди... — он хмуро покачал головой, — когда им грозит смерть, становятся хуже любых монстров.

Глубоко внутри Ливия знала, что он прав. В лаборатории она видела, на что способны люди, когда рушится привычный мир.

Они двинулись вдоль берега. Песок под ногами чавкал, иногда под ними проваливались гнилые доски, скрытые в песке. Изломанные кости чаек белели в водорослях. Один из катеров, накренившись, стоял на мели, его трюм был вскрыт, словно когтями — возможно, от отчаянных попыток выжить.

Проходя мимо полуразрушенного пирса, Мия тихонько взвизгнула — на столбе, привалившись к нему, висел человек в порванной одежде. Его кожа обветрилась и потрескалась, будто он висел там уже много недель. Глаза были закрыты, но по всему было видно — он умер не своей смертью.

Оскар быстро оттащил Мию за плечо:

— Не смотри.

Эд шёл чуть впереди, настороженно озираясь.

Материк встретил их безмолвным, гниющим безумием.

И всё же они шли вперёд.

Дома начинались метрах в ста от берега. Когда-то это был курортный городок: аккуратные коттеджи, деревянные заборчики, заросшие гортензиями палисадники. Теперь всё выглядело так, будто через это место прошёл ураган. Крыши обвалились, окна выбиты, двери покосились и распахнуты, словно сами дома хотели выдавить наружу ужасы, спрятанные внутри.

Эд поднял руку, давая знак остановиться. Они сгрудились у забора, крадучись вдоль него. Ливия прислушивалась — лишь завывание ветра и дребезг жестяных вывесок на фасадах. Никаких криков. Никаких голосов. Но это не успокаивало.

— Сюда, — коротко бросил Эд, указывая на дом с облупленным фасадом.

Они быстро пересекли улицу, прячась в тенях.

— Давайте осмотрим, — скомандовал Эд. — Потом решим, что дальше.

Ливия с Софией начали проверять комнаты: спальня с кроватью, на которой всё ещё лежали простёганные одеяла, кухня с разбитой плитой, гостиную с покорёженным телевизором, чёрным экраном, глядящим в пустоту. Оскар и Мия принесли старую тумбу, чтобы забаррикадировать входную дверь.

— Здесь можно переждать пару часов, — наконец сказал он. — Дальше будет видно. Мы должны понять, где мы.

Ливия кивнула. Она присела рядом, чувствуя, как сквозь тонкие стены пробирается сырость. Мия сидела, обхватив колени руками, и раскачивалась взад-вперёд. София сидела рядом и молчала.

— И запомните, — снова заговорил Эд, его голос стал глухим, усталым. — Никому нельзя доверять. Ни красивым словам. Ни мольбам. Ни улыбкам.

Он поднял глаза на каждого из них.

— Мы — всё, что у нас есть.

На мгновение повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке — за разрушенными улицами — донёсся странный звук: будто что-то тяжёлое шлёпнулось о землю.

Шлёп-шлёп-шлёп. Будто кто-то в мокрой одежде тащился по асфальту.

— Тихо. — быстро сказал он.

Ливия

— Они... — шепнула она, не закончив фразы.

Эд подошёл к ней, взглянул наружу и сжал челюсть.

— Они ожившие, — сказал он глухо. — Похоже, материк уже давно не держит оборону.

Мия тихонько всхлипнула. София обняла её за плечи.

— Нам нельзя попадаться, — добавил Эд. — Если увидят — всё.

— Пока сидим здесь. Наблюдаем. Ждём пока они уйдут.

Оскар нахмурился:

— А если они нас учуют?

Эд взглянул на него с той спокойной холодной уверенностью, от которой по спине Ливии пробежал ледяной мурашки:

— Тогда дерёмся. Или бежим.

Снаружи фигуры приближались медленно, будто несли на себе саму смерть.

Когда ночь наконец опустилась, укрыв посёлок в кромешной тьме, заражённые исчезли в тумане, растворившись, как кошмарный сон.

Эд выглянул наружу:

— Теперь наш шанс.

Он повернулся к группе:

— Запомните: держаться вместе. Ни шагу в сторону. Ни вопросов. Ни разговоров. Только сигналы.

Он показал знаки рукой: "стоять", "идти", "опасность". Ливия кивнула. София тоже. Мия шмыгнула носом и подняла голову. Оскар крепче сжал самодельную дубинку, сделанную из обломка трубы. Их маленькая группа выбралась наружу, растворяясь в ночной мгле, среди опустевших улиц и мёртвого города, неся в себе единственную надежду на спасение — и страшную тайну, которую никому нельзя было раскрывать.

Они двигались медленно, сливаясь с ночной тенью.

И вдруг Эд замер.

— Сюда! — прошипел он, жестом указывая на боковую улочку.

Они притаились в тени, вглядываясь. На пересечении двух улиц, в тусклом свете поломанного фонаря, кто-то копался в телах мёртвых. Наклонившись, человек шарил по карманам, методично, без страха. Его движения были быстрыми, отточенными — он явно знал, что делает.

Оскар шёпотом выругался.

— Он живой, — прошептала Ливия, еле двигая губами.

Эд обернулся к ним:

— Мы должны попробовать поговорить. Он может знать, что здесь происходит.

И, не дожидаясь возражений, осторожно вышел из тени.

— Эй! — негромко позвал он, держа руки открытыми. — Эй! Вы можете нам помочь?

Человек вздрогнул. Резко обернулся. На мгновение их взгляды встретились.

— Чёрт! — сдавленно выдохнул Эд. — За ним! Не отставать!

Они рванули вперёд. Ночь была черна, как чернила.

— Назад! — заорал Эд.

Они метнулись в разные стороны, спасаясь кто куда. Ливия и Эд инстинктивно свернули в узкий проулок, прячась за рухнувшей стеной. Оскар, Мия и София побежали в противоположную сторону, цепляясь за каждую возможность укрыться. Оскар первым заметил полуразбитую дверь.

— Сюда! — крикнул он, распахивая её.

София и Мия метнулись к нему. Но как только они вошли, из глубины дома донёсся низкий, хриплый стон.

Оскар едва успел закрыть дверь, как на них кинулся оживший. Он был некогда мужчиной: распухшее от смерти тело, вывалившиеся внутренности, лицо, изуродованное в клочья. Оскар оттолкнул Мию за спину и рванулся навстречу чудовищу, замахиваясь ножом. Оживший рухнул на Оскара, они оба покатились по грязному полу. София с криком обрушила доску на его голову. Оскар бил ножом, яростно, с отчаянием. Сухой треск — череп лопнул, тёмная масса хлынула на пол. Они тяжело дышали, не сразу осознавая, что угроза уничтожена.

— Мия! — позвал Оскар, обернувшись.

Но её не было. Пустая улица зияла за дверью.

— Мия! — закричал он, сорвавшись на визг.

София резко схватила его за руку, пригнув.

— Тише! — прошипела она. — Ты привлечёшь их всех!

Оскар закусил губу, сдерживая рыдание.

— Мы должны её найти, — хрипло сказал он.

Они выглянули наружу: в темноте тени шевелились, ожившие рыскали, привлечённые шумом. Оскар стиснул зубы, побелевшими пальцами сжимая нож.

— Пошли, — сказала София.

Они двинулись вперёд, стараясь не шуметь, петляя по разрушенным переулкам. Спустя несколько кварталов они увидели знакомые силуэты: Эд и Ливия. Те тоже были взъерошены, запыхавшиеся.

— Мия пропала, — быстро сказал Оскар.

Эд коротко кивнул, лицо его стало ещё жёстче.

— Вместе ищем. Медленно. Тихо.

Они пошли вчетвером, сливаясь с тенями. Город вокруг был мёртв. Разбитые окна зияли пустыми глазницами. На улицах валялись тела — одни совсем мёртвые, другие шевелились, еле живые. Пахло смертью. Ливия сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони.

— Мия! — тихо прошептала она, вглядываясь в мрак.

Каждый поворот улицы скрывал новую опасность. Где-то вдали слышались стоны. Где-то скрипели доски, хлопали ветром обломки. Они двигались цепочкой. Эд впереди, за ним Ливия, потом София, Оскар замыкал строй. Они ещё долго шли по улицам, обшаривая разрушенные переулки, заглядывая в каждую подворотню, за каждый завал. Звали Мию шёпотом, боясь привлекать оживших. Но ночь сгущалась. Тьма давила на плечи, как мокрое, тяжёлое одеяло. Каждый шаг давался с трудом. Мышцы сводило от усталости, глаза слезились от напряжения.

— Мия! — снова и снова шептал Оскар, но в ответ только ветер гонял обрывки мусора по пустым улицам.

Время будто остановилось. Часы поиска тянулись нескончаемо. И в какой-то момент Эд поднял руку, давая знак остановиться.

— Всё, — хрипло

Он оглядел их: побелевшие лица, дрожащие руки.

— Иначе мы сами пропадём.

Ливия тяжело кивнула. Она чувствовала, как ноги подкашиваются.

Впереди, через дорогу, в тени разрушенных зданий, виднелась низкая вывеска. Полустёртые буквы: «Минимаркет».

— Там, — указал Эд.

Они перебежали улицу, скользя вдоль стен.

Дверь в магазинчик была перекошена, на одной петле. Ливия осторожно толкнула её, доска заскрипела. Запах внутри был спертый, гнилой, но место казалось безопасным: разбитые стеллажи, повсюду валялись товары.

Они вошли внутрь. Проверили закоулки, подсобку. В магазине было пусто.

— Чисто, — сказал Эд.

Оскар, как только они оказались в безопасности, опустился на пол у стены, прижавшись спиной к грязному холодильнику. И тогда слёзы прорвались. Он закрывал лицо руками, сотрясаясь от беззвучных рыданий. София села рядом, обняв его за плечи.

— Мы её найдём, — шептала она. — Обязательно найдём.

— Я… я её потерял… — всхлипывал Оскар.

— Нет, — твёрдо сказал Эд, присаживаясь рядом. — Ты её не потерял.

Он положил руку на плечо Оскара.

— Мы все были там. Никто из нас не слышал крика. Никто.

Ливия села напротив, с трудом вытаскивая из рюкзака флягу с водой. Протянула Оскару. Тот выпил залпом, дрожа.

— Если бы её схватили, — тихо продолжил Эд, — мы бы услышали. Крик. Борьбу. Что-то.

София кивала, сжимая руку Оскара.

— Она где-то спряталась, — добавила Ливия. — Испугалась и затаилась.

— Утром будет легче, — сказал Эд. — Сейчас темно. Мы не знаем город. Это было ошибкой - идти ночью. Ночью надо прятаться. Но когда взойдёт солнце — мы найдём её. Обязательно.

Слова звучали тихо, но в них была сила. Оскар всхлипывал всё реже, наконец, просто молча сидел, уставившись в пол. Ливия подошла к двери, осторожно выглянула наружу. Тьма была густой, как смола. Где-то вдали шевелились тени. Она вернулась к остальным.

— Здесь безопасно, — сказала она. — Надо отдохнуть.

Эд кивнул:

— Я подежурю. Кто-то должен быть на страже.

— Я сменю тебя через пару часов, — пообещала она.

Они устроились, кто где мог. София и Оскар лежали вместе, у стены. Ливия устроилась на куче старой одежды. Эд остался у двери, прислонившись к стене, с металлическим прутом в руках. На некоторое время повисла тишина. Только дыхание. Шорох ветра снаружи. Потрескивание досок под крышей. Ливия смотрела в потолок, не в силах уснуть. Мысли вертелись вихрем. Она вспомнила слова профессора Ларсена, их первую встречу. Их проект. И тех людей, кто работал с ними. Кого они оставили…

— Знаешь, — шепнула она в темноте, — некоторые сотрудники жили здесь. В этом городке.

Эд повернул голову к ней, молча слушая.

— У них были семьи. Дети. Родители. Они думали, что создают будущее…

Она сжала в кулак покрывало.

— А теперь… даже не знаю, живы ли они. Где они. Ждут ли помощи…

Эд молчал несколько секунд.

— Если мы встретим их, — сказал он негромко, — мы узнаем.

Он чуть приподнялся, чтобы оглядеть комнату.

— Но пока — только выживание. Только вместе.

Ливия кивнула, даже не уверенная, видит ли он её в темноте.

— Вместе, — повторила она.

На какое-то время магазин снова погрузился в молчание. Только вдалеке, за окнами, доносились редкие стоны оживших, похожие на шорох ветра в мёртвом городе. И, несмотря на страх, несмотря на тревогу за Мию, усталость взяла своё. Один за другим они погружались в сон — тревожный, поверхностный, но всё же спасительный.

Эд сидел у двери, глаза полуприкрыты. Он напряжённо вслушивался в темноту, держал прут наготове. Ему казалось, что каждую минуту снаружи кто-то подберётся ближе. Но он знал одно: Пока он на страже, они в безопасности. И утром, когда солнце наконец осветит этот проклятый, разрушенный город — они найдут Мию. Они обязательно её найдут.

Глава 2. Свет в темноте

Утро пришло незаметно. Сначала в оконные щели просочился бледный свет, едва окрашивая пыльный воздух в сероватый тон. Потом где-то далеко раздался приглушённый крик ворона — сухой, скрежещущий звук.

Эд поднялся первым. Он осторожно разбудил Ливию, затем Софию и Оскара. Тот поначалу дёрнулся, вспомнив события ночи, но, увидев своих, тяжело выдохнул и поднялся на ноги.

Эд коротко осмотрел их — усталые, но готовые продолжать.

— В путь, — сказал он.

Они вышли из магазинчика на улицу. Город был в свете утра почти неузнаваемым: покорёженные машины, вывороченные тротуары, пустые дома с разбитыми окнами, двери, хлопающие на ветру.

По улицам тянулся лёгкий туман, скрывающий дальние здания за мутной белёсой пеленой.

Оскар вглядывался во все стороны, напряжённый как натянутая струна. Он шёл немного впереди, всё время вслушиваясь.

— Мия! — иногда тихо звал он, оборачиваясь на каждый шорох.

Эд и Ливия шли рядом, контролируя обстановку. И вдруг Эд остановился.

— Сюда, — тихо сказал он, показывая на переулок слева.

Из-за угла мелькнула тень. Они осторожно выглянули.

По улице двигалась небольшая группа людей — трое мужчин и женщина. Они двигались уверенно и были вооружены: один нёс монтировку, другой — ржавый топор, у других на плечах висели ружья. Они обшаривали машины, забирали всё полезное: бутылки с водой, консервные банки, одежду.

София сжала руку Оскара, показывая молчать.

— Следуем за ними, — шепнул Эд.

Они аккуратно двинулись следом, держась на расстоянии, прячась за машинами и стенами. Группа двигалась быстро, будто знала куда идёт.

Проходя мимо одной из машин, Ливия заметила на капоте старую куклу — запылённую, с вырванной рукой. Вид такой безысходности резанул по сердцу, но она заставила себя смотреть вперёд.

Туман постепенно рассеивался, открывая заброшенные кварталы. Где-то далеко выл одинокий оживший, но город казался почти безжизненным.

Через несколько кварталов преследуемые свернули на боковую улицу. И там, сквозь развалины, они увидели церковь.

Церковь стояла в глубине квартала, словно чужеродный островок среди мёртвого города. Когда-то место для молитв и надежды, теперь оно казалось цитаделью, суровой и закрытой от мира. Всё здание было окружено высоким глухим забором из металлических листов и досок, кое-где укреплённых кусками проволоки. Сквозь щели в неровных стыках можно было разглядеть: внутри шевелились люди, слышались приглушённые голоса, лязг кастрюль, шаги. Где-то дымился костёр. Жизнь внутри действительно кипела — и она была настораживающей.

Ливия опустилась на корточки, вглядываясь сквозь щель между двумя металлическими листами. Позади неё Эд, и София, Оскар

— Мия может быть там, — прошептала Ливия, не оборачиваясь.

— Возможно, — согласился Эд. — Но давайте понаблюдаем. Нам нужно знать, кто они…

Они спрятались в руинах бывшего магазинчика напротив и провели в наблюдении пару часов. За это время успели смениться посты на вышке, несколько человек покинули церковь и вернулись с припасами. Один мужчина привёл женщину с раненой рукой. Её впустили, но после расспросов и осмотра.

Эд наблюдал за поведением группы у ворот. Люди внутри не казались жестокими — никто не кричал, не бил, не тащил насильно.

— Они не дикари, — сказал Эд. — Но не стоит доверять. Давайте спрячем оружие. Только ножи оставим.

Они зарыли под кирпичной кладкой сломанной стены своё оружие. Каждый оставил себе по ножу.

Ближе к полудню они подошли к воротам.

Высоко на вышке, укреплённой из старого грузовика и металлических прутьев, сидел человек с винтовкой. Он заметил их сразу, и, не направляя оружие, громко крикнул:

— Стоять! Не подходите ближе! Назовитесь!

Они замерли. Эд шагнул вперёд, ладони вверх.

— Нас четверо. Ищем девочку. Мию. Потерялась ночью в городе.

На вышке мужчина выждал пару секунд, потом что-то крикнул вниз. Через минуту дверь скрипнула, и с другой стороны забора вышел человек — крепкий, в поношенном бронежилете, с серьёзным выражением лица. На поясе у него висел пистолет, но рука к нему не тянулась. Он окинул их оценивающим взглядом.

— Кто вы такие?

— Выжившие, — ответил Эд. — Пришли с берега.

Он показал нож на поясе. — Только холодное. Мы готовы сдать.

— Это разумно, — кивнул мужчина. — Бросайте ножи на землю и отходите на шаг назад.

Они подчинились. Оскар вытащил свой последним и бросил с усилием, будто жалея.

Мужчина подошёл ближе, быстро собрал оружие, потом махнул рукой:

— Проходите.

Тяжёлые ворота со скрипом распахнулись.

Когда ворота закрылись за ними, они увидели, что на территории церкви царила идиллия. Под натянутыми тентами люди сидели за длинными деревянными столами, ели горячую еду из жестяных мисок. Где-то в стороне дети гоняли старый мяч, смеясь и визжа. У костра одна женщина, улыбаясь, плела венок из трав. Здесь, за стенами мёртвого города, жизнь всё ещё теплилась — хрупкая, измученная, но упорно сопротивляющаяся смерти.

Эд, Ливия, София и Оскар стояли, немного ошарашенные этим зрелищем. Тревога, сковывавшая их всё это время, не ушла, но ослабла. Здесь они, наконец, могли хоть на секунду вздохнуть.

Мужчина, который их впустил, теперь подошёл ближе. Он снял с головы кепку, провёл рукой по коротким тёмным волосам.

— Я Джон, — представился он. — Один из тех, кто держит порядок здесь.

Эд вновь шагнул вперёд.

— Мы ищем девушку. Подросток 16 лет. Чёрные волосы, короткие. Была с нами. Мы разделились прошлой ночью.

Мужчина взглянул на них внимательно.

— Мы не видели никого похожего. Но спрошу у остальных. Он махнул кому-то с крыльца.

— Марта, посмотри, может, она заходила с ранеными?

Из церкви вышла женщина. Она подошла, посмотрела на них, потом покачала головой.

— Только свои.

Оскар сжал кулаки. Лицо его побледнело.

— Она одна. В этом городе. Вы же могли её…

— Тихо, — прошептала София, беря его за руку.

Мужчина снова заговорил:

— Мы никого насильно не держим. Если она сама не пришла — её тут нет. Но можете отдохнуть.

Он обернулся к женщине:

— Найдите им место под навесом. И еды. Пускай отдохнут.

Он кивнул на свободный стол.

— Идите, поешьте. А я пока соберу группу людей, которые хорошо знают город. Они помогут вам найти вашу девочку. Обещаю.

Ливия почувствовала, как в ней вспыхнула крошечная искра надежды. Она посмотрела на Эда — тот кивнул едва заметно. Оскар всё ещё держался настороже, но в его глазах было видно, как отчаянно он хотел поверить.

Их проводили к столу, за которым уже сидели несколько человек. Все были заняты своими мисками, кто-то рассказывал анекдоты, кто-то спорил о чём-то вполголоса. Еда пахла на удивление аппетитно — тушёные овощи с кусочками какого-то мяса.

София первой села и взяла ложку. Оскар замер, словно боясь, что это ловушка. Ливия приободрила его лёгким касанием. Эд, не спуская глаз с окружающих, опустился на скамью. Они ели молча, напряжение ещё не до конца отпустило.

И вот, через несколько минут после того, как они начали есть, через ворота вернулась группа. Добытчики припасов. Пыльные, уставшие, но довольные. На их плечах висели рюкзаки, в руках — пакеты, какие-то коробки.

И с ними… была Мия.

Ливия замерла первой, почувствовав, как сердце взмыло вверх.

— Мия! — сорвалось с её губ.

Оскар вскочил со скамьи, стул заскрипел и рухнул. София вскрикнула.

Мия увидела их и тут же бросилась вперёд, выронив пакет.

Они подбежали к ней все разом, обнимая, словно боясь, что она снова исчезнет. Мия прижималась к ним, дрожа и смеясь одновременно. Её глаза были покрасневшими от слёз, на лице — пыльные разводы и ссадины.

— Я… я спряталась в машине… — торопливо заговорила она. — Там был старый микроавтобус. Я забралась внутрь и залезла под сиденье. Всю ночь там сидела… я слышала, как ходили ожившие… потом и днём… Я боялась выходить…

Она судорожно всхлипнула, но тут же вытерла слёзы грязным рукавом.

— А потом эта группа нашла меня. Я сначала испугалась, но они сказали, что ищут припасы и что меня заберут в безопасное место. Я… я согласилась.

Оскар снова обнял её, не скрывая слёз. Даже Эд чуть склонил голову, сдерживая нахлынувшее облегчение.

— Всё хорошо, — тихо сказал он. — Ты молодец, Мия. Главное — ты жива.

Джон подошёл ближе, скрестив руки на груди.

— Видите? Иногда и мир может подать руку помощи, — произнёс он. — Вы нашли друг друга. И теперь можете отдохнуть по-настоящему.

Ливия кивнула, вытирая уголок глаза. Эд посмотрел на Джона:

— Мы тебе благодарны. Искренне.

— Благодарность ничего не стоит, — отмахнулся тот. — Здесь она быстро обесценивается. Главное, что вы вместе.

Он помахал рукой одному из своих людей.

— Найдите для них место для ночлега.

И снова улыбнулся:

— Завтра… поговорим о вашем будущем.

Эд нахмурился, но ничего не ответил.

Они снова сели за стол, теперь всей пятёркой. Мия ела жадно, не отрываясь, в то время как остальные просто смотрели на неё, будто боясь снова потерять.

Солнце клонилось

Они снова были вместе. И пока у них была эта маленькая, хрупкая семья — был шанс выжить.

После ужина один из мужчин в камуфляжной куртке, представившийся Майком, провёл их за церковь, к ряду палаток, аккуратно расставленных вдоль внутренней стороны забора.

— Здесь вы переночуете, — сказал он.

Палатки были натянуты туго и надёжно. Каждая вмещала по два-три человека. Майк указал:

— Вот эта — для вас двоих, — он кивнул на Эда и Ливию. — А там — для остальных.

Он пожелал спокойной ночи и ушёл.

Когда начало темнеть, по лагерю прошёл негромкий звон колокольчика, еле слышный. Это был сигнал: всем пора расходиться по своим местам.

Как только солнце опустилось за горизонт, лагерь погрузился в почти полную тишину. Только лёгкий шелест травы и тихий скрип натянутых канатов палаток. Внутри самой церкви лавки были расставлены вдоль стен, образуя своеобразный барьер. А в центре пола на матрасах спали— старики, семьи с детьми.

Эд и Ливия устроились в своей палатке.

Она пахла пылью, но после всех ужасов двух дней казалась почти роскошью. Они улеглись на тонких матрасах, застеленных простыми одеялами. Долгое время Ливия просто смотрела в потолок палатки, вслушиваясь в ночные звуки лагеря. Эд лежал рядом, одну руку закинув за голову. Спустя несколько минут Ливия шёпотом спросила:

— Как тебе это место?

Эд медленно повернул голову к ней.

— На первый взгляд… — протянул он, задумчиво, — всё кажется нормально. Люди добрые, порядок есть. Но…

Он сделал паузу.

— Нужно держать ухо востро, Ливия. Не бывает ничего идеального. Особенно теперь. Иногда за доброй улыбкой скрывается страх… или что похуже.

Ливия кивнула, понимая. И, чувствуя себя в какой-то степени спокойнее рядом с ним, закрыла глаза.

Ночь прошла без происшествий.

Глава 3. Приют в стенах веры

Утром их разбудил стук. Глухой, ритмичный, будто кто-то возился неподалёку с кастрюлями. Ливия открыла глаза и сразу почувствовала запах — жареной еды. Кто-то готовил завтрак. За тонкой тканью палатки слышались голоса женщин, тихий смех, скрип шагов по камням.

Когда они вышли, солнце уже поднялось над горизонтом, окрашивая город в бледно-золотой свет. Все жители лагеря медленно стекались к церкви.

На крыльце стоял Джон — всё такой же уверенный и собранный, как вчера. Рядом с ним стояла женщина с перебинтованной рукой. Лицо её было бледным, но она держалась прямо. Когда все собрались, Джон поднял руку, призывая к вниманию.

— Вчера к нам присоединились новенькие, — громко сказал он, его голос уверенно разносился по тихому лагерю. — Во-первых, Джулия, — он указал на женщину. — Она ранена, но уже идёт на поправку. Она нашла нас сама.

Джулия кивнула всем слабо, её губы дрожали, но она улыбнулась.

— И ещё, — продолжил Джон, поворачиваясь к Эду, Ливии, Софии, Оскару и Мие. — Пять человек. Они пришли вчера вечером. Добро пожаловать в наш дом. Здесь вы в безопасности.

Люди в толпе зааплодировали — негромко, но тепло. Кто-то улыбнулся, кто-то кивнул одобрительно.

— Помните, — добавил Джон. — Здесь мы поддерживаем друг друга. Мы семья. У нас одни правила: уважение, честность и вера.

Он отступил назад. Вперёд вышел седой священник с добрыми глазами. Он склонил голову в молитве, потом заговорил негромко:

— В эти тяжёлые времена вера — это всё, что у нас осталось. Вера друг в друга, вера в свет даже в самую тёмную ночь. Мы выживем. Мы пройдём через это. Потому что мы — вместе.

Он сделал короткую паузу, окидывая собравшихся взглядом.

— Теперь отправляйтесь на завтрак. Сегодня у нас ещё один день жизни. И это само по себе — благословение.

Толпа начала медленно расходиться. Пахло хлебом, супом и жареным мясом.

Ливия и Эд обменялись взглядами. На первый взгляд — здесь действительно было хорошо.

После завтрака, когда лагерь начал постепенно оживать — кто-то уносил посуду, кто-то складывал остатки еды — Джон подошёл к ним. Он улыбался, но в его глазах читалась настороженность.

— Поговорим? — предложил он, указывая на небольшую тропинку, ведущую за церковь.

Эд, Ливия, Оскар, София и Мия переглянулись и молча пошли за ним. Они шли медленно. Сухая трава хрустела под ногами. Солнце уже припекало, но под раскидистыми деревьями было прохладно. Неподалёку от церкви оказался маленький прудик, заросший камышом по краям. Вода в нём была мутной, но, на фоне разрушенного мира, он выглядел почти мирно. Джон остановился у воды и обернулся к ним.

— Кто вы? — спросил он тихо. — Откуда пришли?

Наступила короткая пауза.

Эд медленно окинул взглядом своих друзей, словно собираясь с мыслями, потом сделал шаг вперёд.

— Мы были на исследовательском судне, — начал он ровным голосом. — Вышли в море ещё в середине лета. Судно небольшое, научное.

Джон слегка прищурился, внимательно слушая.

— Я и Оскар были в команде матросов, — продолжал Эд. — Мия работала на кухне. А Ливия и София были из исследовательской группы. Часто наши походы длились по несколько месяцев. Ничего необычного.

Ливия кивнула, поддерживая его рассказ.

— Когда связь с берегом пропала, мы сначала подумали, что это проблема с оборудованием, — Эд говорил спокойно, не торопясь. — Но со временем становилось всё тревожнее. Решили возвращаться.

Он посмотрел на воду в пруду, словно вспоминая.

— А когда подошли ближе к побережью… всё уже было кончено. Ни людей, ни спасателей. Только развалины и… мёртвые.

Джон молчал, но глаза его сузились.

— Мы жили на судне ещё какое-то время, — добавил Эд. — Но, когда мёртвые начали оживать прямо на борту… Нам пришлось покинуть его.

Мия невольно поёжилась.

— Мы пришли в этот городок в надежде найти еду, может, убежище. Когда потеряли Мию, всё пошло наперекосяк. Но, к счастью, здесь её нашли.

На этом Эд замолчал.

Тишина повисла между ними, прерываемая лишь лёгким шорохом травы и журчанием воды. Джон всё ещё смотрел на Эда. На мгновение в его глазах мелькнуло сомнение — короткое, почти незаметное. Но потом он кивнул.

— Понятная история, — сказал он. — Вам повезло, что вы добрались сюда.

— И нам повезло, что вы нашли Мию, — тихо добавила Ливия.

Джон усмехнулся уголком рта.

— Здесь мы держимся вместе. Выжившие должны помогать друг другу. Но…—

Эд выдержал его взгляд, холодный и уверенный.

— У нас нет тайн, — твёрдо сказал он.

Джон наконец расслабился и даже похлопал Эда по плечу.

— Тогда добро пожаловать в наш дом, — сказал он. — Здесь вы сможете начать всё сначала. Если захотите.

— Джон, — начала Ливия. — Мы были далеко... в море...

Джон потер подбородок, его лицо помрачнело. Он на мгновение задумался, словно вспоминая события, которые предпочёл бы забыть.

— Эпидемия началась здесь, в нашем городке, — сказал он наконец. Его голос был глухим, будто он с трудом подбирал слова. — Я не знаю почему. Никто не знал.

Ливия опустила глаза, молча слушая. Она знала правду. Знала, что вирус был создан в лаборатории... что именно сотрудники лаборатории, принесли его на материк, не осознавая, что несут заразу. И этот городок — тихий, незаметный — стал началом конца.

— Сначала люди просто болели, — продолжил Джон. — Грипп. Жар. Слабость. Врачи пытались бороться. В больницах не хватало мест. Люди умирали. Каждый день.

Он провёл рукой по лицу.

— Власти объявили карантин. Всем велели сидеть по домам. Закрылись школы, магазины, остановился весь город. Никто не знал, что делать.

Он замолчал на мгновение, словно набираясь сил.

— Потом мёртвые начали оживать.

Эд и остальные переглянулись. Хоть они и видели это сами, услышать такие слова от другого человека было особенно страшно.

— Никто не был готов, — продолжал Джон. — Начался хаос: паника, мародёрство, пожары. Прибыли военные. Они пытались установить контроль. Объявили эвакуацию для здоровых. А больных и подозрительных оставляли здесь.

Его лицо стало жёстким.

— Город опустел быстро. Тех, кто не успел заразиться, увозили на автобусах вглубь страны. Подальше отсюда. Остальные... либо погибли, либо прятались.

Ливия сглотнула ком в горле. Каждое слово Джона только подтверждало то, что она уже знала. И только усиливало чувство вины.

— Я был полицейским, — сказал Джон. — Когда военные ушли, когда всё рухнуло, кто-то должен был взять на себя ответственность. Мы собрали тех, кто остался в живых, здесь, в церкви. Огородили стеной, заперли ворота. Сделали всё, чтобы выжить.

Он тяжело вздохнул.

— Мы прячемся, когда солнце садится. Не шумим. Не выходим за стену без нужды. Стараемся держаться вместе. Так и живём.

Эд, нахмурившись, спросил:

— А сколько всего людей в лагере?

Джон задумался на секунду и ответил:

— Сейчас шестьдесят три. С вами, — уточнил он.

Он провёл взглядом по лицам собеседников, как будто хотел убедиться, что они понимают, насколько это мало.

— В основном это местные, — добавил он. — Жители этого городка. За всё время пришло всего пятнадцать человек со стороны. А остальные... или мертвы, или ушли так далеко, что их уже не найти.

В его голосе прозвучала печаль.

— Когда началась эвакуация, людей увозили на многие километры отсюда. Поэтому живые... если они вообще есть... далеко.

Наступила долгая пауза. Они переваривали услышанное. То, что казалось катастрофой локального масштаба, на самом деле было намного больше.

— Джон, — начала Ливия, — можно тебя спросить?

Он кивнул:

— Слушаю тебя.

— А видел ли ты… что происходит, если оживший укусит живого?

Джон нахмурился. На мгновение на его лице проскользнула тень беспокойства.

— Видел, — сказал он после короткой паузы. — И это зрелище не для слабонервных.

Он вздохнул и продолжил:

— Первые месяцы, когда мы только обустраивали лагерь, был случай. Один из наших — Урих— вышел за стену с охотниками. Они наткнулись на троих оживших. Двух убили, а один сумел укусить Уриха за плечо. Все надеялись… ничего не будет.

Ливия затаила дыхание.

— Но всё было иначе, — тихо сказал Джон. — Сначала рана загноилась. Потом у него начались лихорадка, судороги… На третий день он умер. И через пару минут… — Джон сделал паузу, глядя в сторону, словно вспоминая. — …встал.

Тишина повисла между ними.

— Мы были вынуждены его… — Джон запнулся. — Прекратить его страдания. Сразу.

Ливия медленно кивнула, ощущая, как сердце сжимается.

— Значит, люди не защищены, если их укусят, — заключила она шёпотом.

— Да, — подтвердил Джон. — Укус — это как шприц с инфекцией. И если вирус попадёт внутрь через рану — даже переболевший не устоит.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на Ливию:

— Поэтому у нас строгие правила. Если кто-то получил укус — даже царапину от ожившего — его сразу изолируют. И наблюдают. Если появляются признаки — действуем быстро.

Ливия молча слушала, в груди у неё росло тяжёлое чувство тревоги.

— Спасибо, что рассказал, — наконец произнесла она.

— Лучше знать правду, — сказал Джон. — Чем потом платить за незнание.

— Джон, — Эд задумчиво смотрел ему в глаза, — а вы выезжали за пределы города?

Джон кивнул, сложив руки на груди.

— Однажды мы доехали до соседнего города, — сказал он. — Хотели поискать припасы, возможно, найти выживших. Но кроме оживших никого не встретили. Там было тихо... мёртво. Мы поняли, что зря тратим топливо и рискуем людьми. Лучше заняться обустройством лагеря. Подождать, пока правительство возьмёт ситуацию под контроль и пришлёт помощь.

Он тяжело вздохнул.

— Нам повезло. Военные вовремя эвакуировали почти всех жителей нашего городка и соседних. Осталось мало живых, но и оживших — тоже мало. Конечно, иногда они забредают сюда, с окраин. Мы выставляем дозоры, патрулируем.

Джон помрачнел, вспоминая.

— А вот те, кто пришёл к нам из других мест, рассказывают, что в тех городах, куда военные не успели добраться, всё куда хуже. Там улицы забиты мёртвыми. Толпы бродят без цели, как тени.

Ливия почувствовала холод в груди. Она сделала шаг ближе.

— Джон, — тихо сказала она, — можно мне поговорить с теми, кто пришёл к вам? Возможно, они что-то слышали... о вакцине против вируса.

На мгновение на лице Джона промелькнула лёгкая тень удивления, но затем он кивнул.

— Конечно. Спроси Марту, — сказал он. — Она знает всех, кто пришёл за это время. Пусть тебе их покажет. Может, они знают что-то полезное.

Ливия поблагодарила его коротким кивком. В груди у неё загорелась слабая надежда. Может

— Я буду рад, если вы останетесь, — сказал он. — Лишние руки нам не помешают. Работы здесь хватает всем. И каждый человек на счету.

Эд кивнул, медленно, обдуманно.

— Мы подумаем, — сказал он.

Джону, казалось, понравился этот ответ. Он хлопнул Эда по плечу и направился обратно к церкви, оставив их стоять у прудика, в тени старых деревьев. Эд только тогда позволил себе выдохнуть, сжав кулаки. Ливия подошла ближе.

— Ты был убедителен, — шёпотом сказала она.

— Улица научила, — глухо ответил Эд, глядя вслед удаляющемуся Джону. — Иногда, чтобы выжить, надо врать так, чтобы сам почти поверил.

Ливия взяла его за руку.

— Мы ведь не врали, — прошептала она. — Просто не рассказали всего.

Эд улыбнулся — устало и горько.

— Иногда это одно и то же, Ливия.

Они постояли у воды ещё пару минут, собираясь с мыслями, а потом пошли обратно, в новый дом, в новую жизнь — полную своих скрытых угроз. К ним подошла женщина средних лет, полная, с добродушным лицом.

— Меня зовут Марта, — улыбнулась она. — Джон попросил меня показать вам лагерь. Пойдёмте.

Эд, Ливия, София, Оскар и Мия двинулись за ней. Проходя мимо церкви, они увидели, как люди раскладывали овощи на длинных столах, чистили картошку и сортировали продукты. Пахло дымком, где-то варился суп.

— Вот здесь у нас кухня, — показала Марта. — Еду готовим на кострах и в печах. Все помогают по очереди.

Мия с интересом задержалась возле столов, где женщины резали овощи.

— Можно я останусь? — спросила она, глядя на Оскара.

Оскар кивнул.

— Только будь рядом с другими. И не уходи одна, — напомнил он.

Мия согласно закивала, улыбнулась и пошла помогать.

Остальные пошли дальше. Марта провела их по палаточному лагерю. Палатки стояли в ровных рядах, у каждой — небольшие ящики или сколоченные полки для личных вещей.

— Вот тут палаточный лагерь, — объяснила Марта.

Они прошли ещё немного. За палатками был навес из брезента, где хранились орудия труда — лопаты, ведра, ломы.

— За прудом у нас огород. — Марта махнула в сторону пруда.

— А здесь у нас медпункт, — она показала на невысокую пристройку у стены. Окна были занавешены изнутри тканью. — Пока что всё примитивно. Несколько коек, бинты, обезболивающее — то, что успели собрать.

Туда как раз подходила Джулия — женщина с раненой рукой. Она шла медленно. Повязка кровоточила.

— Я медсестра. Могу помочь. — вдруг сказала София, глядя на раненую. Она на шаг вышла вперёд.

Марта обрадованно всплеснула руками.

— Ох, милочка, конечно! Нам так не хватает рук! Иди с ними, скажи доктору, что от меня.

София быстро переглянулась с друзьями и, кивнув, побежала вслед за Джулией в медпункт.

Марта улыбнулась:

— Вот видите, у каждого тут своё место.

Теперь Эд, Ливия и Оскар остались втроём.

— И наконец — кладовая, — показала Марта, ведя их к ещё одному небольшому домику, обитому досками. Дверь была заперта на тяжёлый замок. — Там мы храним еду, воду, одежду. Ключ у Джона и у меня. Без разрешения туда не ходят.

Она посмотрела на них тепло:

— Если захотите помочь с дежурством на складе или на кухне — подходите, мы всегда рады.

Пожелав удачи, Марта оставила их. Троица молча стояла у кладовой, ощущая тёплый ветер на лице. Люди вокруг занимались делами: кто-то чинил палатки, кто-то разжигал огонь, кто-то играл с детьми. Казалось, это был почти нормальный мир. Но только почти. Эд сдвинул брови, оглядываясь.

— Что думаете? — спросил он вполголоса.

— Место выглядит надёжно, — осторожно сказала Ливия. — Стены крепкие, еда есть, люди стараются держаться вместе.

Оскар нахмурился.

— Но всё равно… Я не верю в такую тишину. Что-то тут не так. Слишком уж всё… правильно.

Эд кивнул.

— Да. Хорошо организовано. Но иногда, когда всё выглядит слишком хорошо — это значит, что проблемы просто глубже.

Ливия обернулась к нему.

— Что предлагаешь?

Эд посмотрел на домик-склад, на церковь, на забор.

— Пока остаёмся. Устраиваемся. Узнаём людей. Осматриваем территорию. Если что-то будет не так — будем готовы уйти.

Они ещё немного постояли, глядя, как женщины на кухне передавали друг другу кастрюли, а дети в сторонке строили крепость из камней. Оставшись одни, Эд, Ливия и Оскар решили не терять времени. Они ещё раз осмотрели лагерь, стараясь запомнить, где что находится: от палаток до складов и выхода за забор. Эд невольно отмечал, где забор прочный, а где доски старые и могли бы не выдержать напора. Оскар фиксировал количество взрослых мужчин — слишком мало для защиты большого лагеря. Ливия же присматривался к лицам: усталость, страх, скрытая тревога — всё читалось между строк.

К полудню они снова встретились у кухни. Мия радостно махала им рукой, вся перепачканная мукой, вместе с другими женщинами лепила что-то вроде лепёшек. София подошла позже, усталая, но улыбалась:

— Медпункт — сущий кошмар. Там почти ничего нет, но я помогла перебинтовать Джулию. Её рана не смертельная, но заражение возможно. Нужно больше антибиотиков.

Эд коротко кивнул.

Глава 4. Ключ к спасению

После обеда день потёк медленно. Мия осталась помогать на кухне, Софию попросили помочь в медпункте, Эд и Оскар решили пройтись по периметру лагеря. А Ливия решила поговорить с теми, кто пришёл издалека.

Ливия шла быстрым шагом через двор лагеря. В воздухе пахло дымом от костров и чем-то вкусным — на кухне варили похлёбку. Она заметила Марту у кладовой: та что-то проверяла в списках припасов, пересекаясь в разговоре с женщинами, таскавшими коробки.

— Марта! — окликнула Ливия, догнав её. — У тебя есть минутка?

Марта повернулась, вытирая руки о фартук, улыбнулась тепло:

— Конечно. Что случилось?

— Джон сказал, что ты можешь показать мне тех, кто пришёл в лагерь позже. Мне нужно с ними поговорить. Есть кое-какие вопросы... — Ливия замялась, но Марта лишь понимающе кивнула.

— Конечно. Идём.

Они обошли церковь, и вскоре Ливия увидела несколько человек — мужчина лет сорока с седыми висками, девушка-подросток и ещё один бородатый мужчина

— Это Томас, — она кивнула на мужчину постарше, — Лана, — на девочку, — и Виктор.

Люди подняли глаза, настороженно наблюдая за ней. Но Марта мягко улыбнулась:

— Ливия из новеньких. Хочет с вами поговорить.

— Привет, — сказала Ливия, присаживаясь на край лавки. — Мне очень жаль беспокоить вас, но... мне нужно знать: слышали ли вы что-нибудь о вакцине от вируса?

Наступила короткая пауза. Томас почесал затылок.

— Вакцине? — переспросил он. — Нет... ничего такого. Мы были в Силвертауне, когда началась эпидемия. Там только растерянность была. Никто не знал, что делать. Потом — хаос.

— А военные? — уточнила Ливия. — Они что-то говорили?

Виктор мотнул головой.

— Военные просто эвакуировали всех, кого могли. Говорили только: "держитесь вместе", "не покидайте безопасные зоны". Про вакцину — ни слова. Только карантины, облавы... Иногда даже стреляли в тех, кто был явно заражён, но ещё живой.

Лана, тихая и испуганная, впервые заговорила:

— Я слышала... — её голос дрожал. — Одна женщина говорила в лагере беженцев, что где то работают над лекарством. Но... — девочка опустила глаза. — Потом связь прервалась. И лагерь сожгли. Сказали, что так безопаснее. Мы еле выбрались.

Ливия сжала кулаки, чувствуя, как на сердце наваливается тяжесть. Они молчали ещё несколько мгновений, каждый погружённый в свои мысли.

— Спасибо, — тихо сказала Ливия. — Любая информация важна.

Томас грустно улыбнулся:

— Если бы у кого-то и была вакцина, думаю, мы бы уже об этом знали. Теперь каждый сам за себя.

Ливия снова вышла на двор. Она подошла к небольшой группе: мужчина, женщина и двое подростков сидели у костра и чистили овощи.

— Можно с вами поговорить? Я Ливия.

— Конечно, — ответила женщина, улыбнувшись устало. — Я Сара, это мой муж Пит, наши дети — Том и Эмили.

Ливия присела рядом на камень:

— Можете рассказать, откуда вы пришли и как всё начиналось у вас?

Пит первым нарушил тишину:

— Мы из маленького городка Миллрик. У нас эпидемия началась быстро. Сначала всё было, как обычный грипп. Больницы переполнились. Потом началась паника. Люди умирали один за другим... И оживали.

Сара сжала руки:

— Военные приехали слишком поздно. Улицы уже были полны... этих. Нам удалось сбежать в самый последний момент. Мы бродили несколько недель, прячась по лесам, по заброшенным домам, пока не наткнулись на эту церковь.

Ливия помолчала, потом спросила главное:

— А вы слышали что-нибудь о вакцине? Может быть, в вашем городе говорили об этом?

Пит покачал головой:

— Нет. Никаких слухов. Только страх и отчаяние. Никто ничего не знал.

— Мы надеялись на помощь, — тихо добавила Сара. — Но никто так и не пришёл...

Ливия поблагодарила их, понимая, что здесь надежды не было.

***

Следующими были двое мужчин, сидевших на ступеньках старого дома. Оба выглядели постарше, закалённые, уставшие.

— Привет, — начала Ливия, подходя к ним. — Можно вас спросить кое о чём?

Один из мужчин кивнул:

— Спроси.

— Я ищу любую информацию о вакцине от вируса. Может быть, вы слышали что-то?

Они переглянулись.

— Мы из Нортвилля, — сказал один. — Город был обычный. Когда началось заражение, правительство пыталось нас запереть на карантине, но всё вышло из-под контроля за пару дней.

Второй добавил:

— Поначалу ходили слухи, что в столице разрабатывают лекарство. По телевизору врали про "стабилизацию ситуации", но когда мертвецы начали рваться через блокпосты — стало ясно: никто нас спасать не будет.

Ливия насторожилась:

— А про лаборатории, институты, возможно, исследования — вы слышали?

— Лаборатории? — хмыкнул первый. — Только слухи. Один бродяга рассказывал нам, что где-то далеко на западе была база, где учёные работали над вакциной. Но это всё слухи... — Он развёл руками. — Никаких доказательств.

— И никто из ваших знакомых туда не добрался? — спросила Ливия.

Оба отрицательно покачали головами.

— Если там что-то и было, оно погибло вместе со всеми остальными.

***

Ливия нашла Джулию ближе к вечеру. Женщина сидела у стены медпункта на старом деревянном стуле. Закат окрашивал небо в оранжевые тона, а вокруг стояла спокойная, почти домашняя тишина. Ливия медленно подошла и присела рядом, стараясь не напугать.

— Привет, Джулия. Ты не против поговорить? — тихо спросила она.

Джулия устало улыбнулась:

— Конечно, спрашивай. Всё равно делать особо нечего.

Ливия замялась, потом аккуратно сформулировала:

— Я пытаюсь собрать информацию о том, как всё началось в разных местах, информацию о вакцине. Ты ведь не из этого городка?

Джулия кивнула, отложив бинт.

— Нет. Я из Ричфилда. Это в сто сорока километрах отсюда… маленький городишко. Все друг друга знали. Начались странные слухи. Сначала — будто в соседнем районе кто-то тяжело заболел. Говорили про какую-то лихорадку.

Ливия слушала внимательно, не перебивая.

— Потом пошли новости. Болезнь быстро распространилась. Люди жаловались на слабость, температуру, на странные высыпания… А потом начали умирать. — Голос Джулии дрогнул. — И самое страшное началось через пару дней после первых смертей. Они начали подниматься.

Она сжала перебинтованную руку, словно вспоминая боль.

— Власти пытались что-то делать. Полиция, пожарные… Они призывали оставаться дома, закрывать окна, не выходить без крайней нужды. Город закрыли на карантин. Никого не впускали и не выпускали.

— А ты как выбралась? — спросила Ливия.

— Я жила на окраине. Видела, как эвакуировали несколько семей. Потом военные сказали, что будут забирать только тех, у кого нет признаков болезни. В панике люди сами рвались в автобусы. Ближе к концу всё стало неконтролируемо. Пожары, взрывы, стрельба…

Джулия отвела взгляд в сторону, словно пытаясь отогнать страшные воспоминания.

— Я спряталась в подвале старого дома. Несколько дней сидела там без света, еды почти не осталось. Потом ночью выбралась и пошла куда глаза глядят. Нашла старую машину…

Джулия замолчала на мгновение, обхватив плечи руками, словно ей стало холодно от воспоминаний.

— Я много мест видела… — Она вздохнула. — После того как ушла из Ричфилда, я бродила несколько месяцев. Сначала думала найти помощь. Потом — просто выжить. Брошенные города, мёртвые улицы, пустые дома. Иногда наталкивалась на людей. Один раз даже нашла другую общину.

Ливия насторожилась:

— Какую?

Она на секунду прикрыла глаза, вспоминая.

— Небольшое поселение. Но там… — Джулия поёжилась.

Ливия повернулась к Джулии, в глазах её читалась тревожная надежда.

— Слушай, а ты слышала что-нибудь про вакцину? Ты столько мест прошла, мало ли — может, какие-то разговоры…

Джулия задержала на ней тяжёлый, усталый взгляд, будто оценивая, стоит ли делиться.

— Мест я и правда повидала много, — наконец начала она. — И людей разных. Был, например, Вантаун. Слышала о таком?

Ливия молча кивнула. Мысленно она уже представляла карту и огромное расстояние до того штата.

— Так вот, — голос Джулии стал жёстче, — город просто кишит мертвецами. Чёртова мясорубка. Мне чудом удалось прокрасться по окраинам. Видела там одно здание — смахивало на серьёзный исследовательский центр. По слухам, именно там лучшие умы бились над вакциной. Одна беженка, её оттуда же эвакуировали военные в последний момент, подтверждала это. Но что стало с институтом потом… Она не знала. Как и того, добился ли кто-то успеха.

— Вантаун… — прошептала Ливия, и это слово отозвалось в ней слабым, но упрямым теплом.

— Ага, — Джулия безнадёжно взмахнула рукой. — Может, они что-то и нашли. Может, чертежи остались. Но путь туда — верная смерть.

Ливия кивнула, тщательно запоминая каждую деталь. Это могло стать важной зацепкой. Очень важной.

— Спасибо тебе, Джулия. Это важно.

— Береги себя, Ливия, — тихо сказала Джулия.

Ливия встала и пошла обратно к своим. Шла медленно, ощущая на плечах тяжесть услышанного. Мир за пределами их лагеря был пуст и мёртв. Надежда оставалась лишь в их собственных силах. Большинство выживших ничего не знали или слышали только слухи. История Джулии о Вантауне была пока самой реальной зацепкой. Там могло быть хоть что-то — выжившие учёные, документы, оборудование, уцелевшие записи…

***

Ближе к вечеру все снова собрались на кухне. Ужин был скромным: похлёбка из корнеплодов и лепёшки.

Когда солнце стало садиться, в лагере словно по щелчку всё стихло.

— После заката должна быть полная тишина, — напомнила Марта, подходя к ним. — Ожившие иногда блуждают поблизости. Шум привлекает их.

Под звуки вечернего ветра все начали расходиться по своим местам. Ливия собралась вместе с Эдом, Софией, Оскаром и Мией у костра за домом. Пламя мерцало, отбрасывая на их лица тёплый свет. Ливия говорила тихо, чтобы не привлечь лишнего внимания:

— Я поговорила со всеми новенькими, — начала она. — Большинство ничего конкретного не знает. Только слухи и страхи. Но Джулия рассказала важную вещь.

Эд внимательно посмотрел на неё, София прикусила губу, Оскар напрягся.

— Она сказала, что в Вантауне был институт, — продолжила Ливия. — И там работали над вакциной. По её словам, одна женщина, с которой она общалась, жила там. Она рассказывала, что исследования шли активно… пока эпидемия не дошла и до них.

— Вантаун… — задумчиво произнёс Эд. — Насколько далеко это отсюда?

— Примерно несколько дней пути на машине, если дороги проходимы, — ответила Ливия. — Плюс риск встретить мёртвых.

Оскар нахмурился:

— И ты думаешь, там может быть что-то ценное?

— Может быть, — твёрдо сказала Ливия. — Если остались документы, записи исследований, даже неповреждённые препараты — это может изменить всё.

— Или там уже ничего нет, — осторожно вставила София. — Только руины и ходячие.

Все замолчали.

Пламя костра трещало, над ними медленно проплывали тучи.

— Я думаю, придёт время и нам стоит хотя бы попробовать, — сказала Ливия после паузы. — Если есть хоть шанс…

И впервые за долгое время в глазах Ливии промелькнула искра надежды.

***

На следующий день, после завтрака, когда лагерь начал снова погружаться в привычные заботы, они встретили Джона возле церкви. Он стоял, прислонившись к деревянному столбу, внимательно наблюдая за происходящим. Эд, не теряя времени, подошёл ближе и заговорил:

— Джон, нам нужно поговорить.

— Слушаю, — кивнул тот, выпрямившись.

— Джулии нужны антибиотики, — сказал Эд. — София осмотрела её руку. Инфекция может начать распространяться.

Джон нахмурился, задумчиво потирая подбородок.

— Понимаю, — наконец сказал он. — Завтра я отправлю группу пройтись по аптекам и медпунктам в соседних кварталах. Мы уже собирались это сделать. Но теперь это стало срочным.

Эд посмотрел на Ливию и Оскара, потом снова на Джона.

— Я хочу присоединиться к этой группе, — твёрдо сказал он. — И Оскар тоже. Мы умеем обращаться с оружием и знаем, как работать в команде. Мы не подведём.

Джон какое-то время молчал, словно взвешивая их предложение. Наконец он медленно кивнул:

— Ладно. Завтра утром встретитесь с Марком — он будет вести группу. Вам выдадут оружие и карту района. Мы обычно выдвигаемся на рассвете, пока мертвецы ещё не так активны.

Ливия чуть заметно напряглась. Она знала, что каждая вылазка за пределы лагеря — это риск. Но лекарства были нужны срочно.

— А я? — спросила Ливия.

Джон улыбнулся сдержанно:

— Ты нужна здесь. Мы не рискуем отправлять всех новичков сразу. Поможешь на складе, разберёшь старые запасы.

Оскар молча сжал кулаки. Он понимал, что это шанс проявить себя — показать, что они не обуза.

— Будьте осторожны, — тихо сказала Ливия, глядя на Эда.

— Всегда, — усмехнулся он.

Они разошлись: у каждого были свои задачи до вечера. Эд и Оскар отправились на короткий инструктаж с Марком, а Ливия вернулась в палатку, собирая в голове план на завтра. Ночью, лёжа на жёстком матрасе под брезентовым пологом, Ливия не могла уснуть. Мысли вихрем крутились в голове. И сможет ли их маленькая группа найти своё место в этом странном новом мире...

***

Утро наступило серым и холодным. Тонкая пелена тумана стелилась по улицам, укутывая всё влажным покровом. Лагерь жил приглушённой жизнью: никто не кричал, не шумел — только шёпот голосов и скрип шагов по гравию.

Эд встал ещё до рассвета. Он натянул куртку, зашнуровал ботинки и выглянул из палатки. К лагерной кухне уже стекались женщины, чтобы готовить завтрак, а у церкви собиралась небольшая группа мужчин — вооружённые ружьями, битами, топорами. Среди них был Марк — крепкий, коренастый, с острым взглядом человека, привыкшего к опасностям. Оскар тоже быстро подтянулся. Он выглядел напряжённым, но решительным.

Ливия подошла к Эду, в глазах тревога.

— Ты уверен?

— Надо, — коротко ответил он. — Для Джулии. И для нас.

Она кивнула, понимая,

— Возвращайтесь живыми, — шепнула она.

— Обещаю, — улыбнулся Эд.

Марк подозвал их к себе.

— Всё просто. Мы идём группой, не разбредаемся. Если увидели мертвяков — не шумим, если их много — обходим. Если нет — работаем быстро и тихо. Основная цель — аптека на пересечении Третьей и Ривер-стрит. Старая аптека «Мейсон».

Марк достал карту, размеченную жирными чёрными крестами.

— Вот она. Путь туда и обратно займёт пару часов, если всё пройдёт гладко. Но гладко в наши дни ничего не бывает.

Эд и Оскар получили по короткому обрезу и по ножу. Марк лично проверил, чтобы у них были патроны и хорошо закреплённые кобуры.

— Если увидите что-то полезное — берём. Но приоритет — лекарства, бинты, всё для перевязок, — напомнил Марк.

Пока группа готовилась к выходу, на крыльце церкви собрались несколько человек. Они молча смотрели, как вооружённые мужчины один за другим выходят через ворота. Марк, Эд, Оскар и ещё трое направились к восточной части городка. Их шаги по асфальту звучали глухо, в вязком утреннем воздухе. Городок за стенами церкви был словно вымерший. Машины, стоявшие на улицах, покрылись пылью и листвой. Окна домов — многие разбиты или заколочены. Иногда где-то вдалеке слышался протяжный вой — то ли собачий, то ли человеческий.

— Город мёртв, — пробормотал Оскар, озираясь.

— Идём, — глухо ответил Марк.

Они двигались быстро, почти бегом, проверяя каждый поворот, каждую переулок. Несколько раз им попадались одиночные ожившие — измождённые, худые, с заляпанными грязью лицами. Их приходилось устранять молча и быстро: короткий удар ножа в висок, и мертвяк падал без звука.

Когда они добрались до аптеки, Марк поднял кулак, подавая сигнал остановиться.

Здание выглядело целым, но двери были приоткрыты.

— Эд, со мной, — шепнул Марк. — Остальные — прикрытие.

Они с Эдом медленно подошли к входу. Марк толкнул дверь плечом. Та скрипнула, но устояла. Внутри пахло плесенью и лекарствами. Пыль витала в воздухе.

— Быстро осматриваем всё, — сказал Марк.

Они рассыпались по помещению. Эд бросился к стеллажам с медикаментами. Он быстро набивал рюкзак всем, что казалось полезным: антибиотики, шприцы, спирт, бинты. Сзади донёсся едва слышный стон. Эд резко обернулся. Из-за прилавка выползал мертвяк — старик в разорванной форме фармацевта. Его движения были вялыми, но всё же он тянулся вперёд. Эд не стал шуметь. Он шагнул вперёд, занося нож, и одним чётким движением вогнал его в глазницу. Тело обмякло и упало. Через пять минут рюкзаки были забиты.

— Уходим, — скомандовал Марк.

Путь назад оказался куда опаснее. За время их пребывания в аптеке по улицам начали бродить ожившие. Их было немного, но они сгрудились в переулках, в подворотнях, и приходилось идти предельно осторожно.

— Марк, справа! — прошипел Оскар.

В углу переулка на них медленно брёл высокий мертвяк в рваной куртке. Марк молча махнул рукой — обходить. Вскоре, избегая прямых дорог и двигаясь скрытно через дворы, группа вернулась к воротам лагеря. Когда они вошли внутрь, люди в лагере вздохнули с облегчением. Ливия выбежала им навстречу.

— Вы в порядке? — спросила она, быстро осматривая Эда.

— Всё нормально. Мы принесли лекарства, — улыбнулся Эд устало.

В лагере их встретили как героев. София сразу забрала сумку с медикаментами и понесла её в медпункт. А Эд, Оскар и остальные члены группы присели у костра — впервые за долгое время чувствуя, что сделали что-то важное не только для себя, но и для других.

Глава 5. Тихие дни

Дни полетели один за другим, почти незаметно. Жизнь в лагере вошла в ритм: простая, тяжёлая, но в каком-то смысле мирная. Мия быстро освоилась на кухне. Она улыбалась всё чаще, работая рядом с другими женщинами: чистила овощи, месила тесто, училась готовить большие порции еды на всю общину. София проводила целые дни в медпункте, помогая перевязывать раны, лечить простуды и ухаживать за теми, кто подорвал здоровье на вылазках. Она подружилась с пожилой медсестрой по имени Агата, и та даже начала учить её навыкам полевой хирургии. Эд и Оскар стали постоянными участниками разведывательных вылазок. Вместе с группой они искали новые запасы продовольствия, медикаментов, одежды и всего, что могло пригодиться в лагере. Иногда Эд брал с собой Ливию — она хорошо стреляла и внимательно осматривала дома, находя в завалах полезные вещи, которые мужчины могли бы пропустить.

Однажды Ливия и Эд пробирались через заросли, ведущие к одинокому дому, который будто бы нарочно прятался от остального мира. Его окружали густые деревья, ветви которых почти сливались с крышей. Дом выглядел целым, но дверь была заколочена грубыми досками, прибитыми снаружи.

— Не похоже на обычную баррикаду, — пробормотал Эд, оглядываясь.

— Как будто хотели что-то удержать внутри, — добавила Ливия.

С усилием они сорвали доски и вошли. Внутри было тихо и чисто. В воздухе витал слабый запах пыли и сухих трав, но всё вокруг выглядело... живым. На столе была расставлены посуда, пледы аккуратно сложены, книги на полках стояли в ровных рядах, будто хозяева вот-вот вернутся с прогулки. Они разошлись по комнатам, проверяя запасы. В кладовке нашли консервы, аптечку, чистую одежду и даже батарейки — редкость в последние недели. Но ни одного тела. Ни звуков. Ни намёка на борьбу. Только покой.

На втором этаже, открыв последнюю дверь, они вошли в спальню. Просторная комната, тёплый свет пробивается сквозь плотные шторы, и в центре — большая кровать, аккуратно застеленная. Они замерли на пороге. Эд посмотрел на Ливию. Она — на него. И в этом взгляде было всё: усталость, жажда тепла, отчаянное желание забыться хоть на миг. Он подошёл и без слов прижал её к себе. Поцелуй был жадным, тёплым, почти болезненным. Всё остальное растворилось — страх, осторожность, время. Осталась только эта комната, этот миг, и двое, которые ещё могут чувствовать. Она прикрыла глаза, устав от мира, в котором каждое движение может стать последним. Они легли на кровать. Не спеша, будто боялись расплескать тишину, что так бережно охранял этот дом. Она касалась его плеч, проводила пальцами по спине, запоминая каждый изгиб. Он смотрел на неё, как будто в последний раз. Как будто видел в ней весь уцелевший мир. Они не говорили больше. Только дыхание, смешивающееся в темноте, и стук сердца — не тревожный, не испуганный, а

***

К концу лета с огорода стали собирать урожай. Женщины с радостью взялись за дело: собирали кукурузу, картофель, кабачки и фасоль. Кухня гудела днём и ночью — варили варенье, солили овощи, закатывали банки с маринадами. Запах свежего хлеба и тушёного мяса наполнял лагерь, напоминая о временах до катастрофы. За лето группа собрала большое количество консервов. Хранили их в старом складском помещении за церковью. Порядок был строгим — на каждую банку вели учёт, чтобы зимой еды хватило всем.

Два охотника, Питер и Вэл, ежедневно уходили в леса на юг.. Они возвращались с добычей: кролики, дикие куры, даже пара оленей. Мясо коптили, сушили, солили — заготавливали впрок.

Все понимали: впереди зима. Хотя в этом краю морозы были редкими, ночи становились промозглыми. Палатки не могли защитить от ветров и дождей, поэтому Джон приказал отремонтировать несколько заброшенных домов на территории. Мужчины укрепляли крыши, заколачивали окна, чинили печи. Параллельно шла заготовка дров. Сложенные в штабеля у церкви, дрова были как символ будущего тепла — и надежды, что зима будет пережита. Лагерь постепенно готовился к холодам, словно большой живой организм. Все были заняты, усталые, но спокойные. Они знали: только вместе смогут выжить.

***

Вечером, когда последние лучи солнца лениво скользили по стенам церкви, а над лагерем поднимался тонкий дым костров, почти все жители собрались у центральной площади. День был трудным, но каким-то светлым — они видели плоды своих усилий: сложенные штабеля дров, уставленные банками полки в кладовке, натянутые заново крыши домов.

Ливия, Эд, Оскар, София и Мия сидели вместе возле небольшого костра. Рядом на других одеялах располагались семьи, пожилые люди и подростки. Гул голосов был негромким — как всегда, вечером старались не шуметь, чтобы не привлекать мертвецов.

Эд бросил в огонь полено, сел рядом с Ливией и обнял её за плечи. Она устало положила голову ему на плечо.

— Скоро похолодает, — тихо сказал Оскар, вороша палкой золу. — Вы чувствуете? Ночи стали холоднее.

— Успеем подготовиться, — ответил Эд, глядя в огонь. — Главное, чтобы дров хватило. И чтобы дожди не начались раньше времени.

— А если зима будет тяжёлой? — обеспокоенно спросила Мия, прижимая к себе старую шерстяную накидку.

София положила руку ей на плечо:

— Мы всё предусмотрели. У нас есть еда, тепло и крыша над головой. Это больше, чем у многих.

Ливия молча слушала. Где-то внутри неё жила тревога: они устроились слишком хорошо, слишком спокойно. Она знала — такие моменты обманчивы. Мир изменился. И он не простит беспечности.

— Завтра Джон собирает собрание, — напомнил Эд. — Будут распределять, кто в какой дом переселится. Думаю, нас поселят вместе.

— Хорошо бы, — улыбнулась Ливия. — Я бы не хотела быть врозь.

Оскар криво усмехнулся:

— И я. После всего, что мы прошли… не хочу спать в одиночку в старом доме.

Костёр потрескивал, бросая на их лица живые тени. В этот момент лагерь казался настоящим осколком прежнего мира — с детским смехом, запахами еды, мерцанием огней. Но в глубине души каждый из них знал: это спокойствие — хрупкое. За стенами церкви в тёмных улицах всё ещё бродили мёртвые. И никто не знал, что ещё может принести завтрашний день. Когда ночь окончательно накрыла лагерь, Джон обошёл все костры и напомнил о тишине. Костры один за другим начали гасить, оставляя только тонкие дымные следы, исчезающие в звёздном небе. Эд помог Ливии подняться, и они вместе пошли в сторону своей палатки.

— Как думаешь, Лив? — тихо спросил он, когда они укрылись под брезентом. — Мы здесь надолго?

Ливия долго молчала, слушая ветер за тонкой тканью палатки, шорох шагов вдали.

— Не знаю, Эд, — наконец прошептала она. — Но пока мы вместе — это уже многое.

Он поцеловал её в висок, и она закрыла глаза, позволяя себе на миг поверить, что всё будет хорошо.

Утро было свежим и прохладным. Тонкий туман стелился по земле, обволакивая лагерь молочной дымкой. Где-то вдалеке поскрипывали тележки — люди начинали готовиться к новому дню. Ливия проснулась от лёгкого прикосновения Эда. Он осторожно убрал с её лица прядь волос.

— Вставай, Лив, — шепнул он. — Сегодня важный день.

Потягиваясь и кутаясь в одеяло от утренней прохлады, Ливия вылезла из палатки. Уже собирались остальные. Мия помогала Софие заплести волосы, а Оскар стоял в стороне, неторопливо зевая.

— Все на месте? — спросил Эд, обводя их быстрым взглядом.

— Все, — подтвердила София. — Пойдём.

Они направились к церкви, где уже собирались жители лагеря. На крыльце стоял Джон с несколькими старейшими жителями. Серьёзные лица, усталые глаза. Никто не улыбался. Когда все собрались, Джон поднял руку, призывая к тишине.

— Доброе утро, — начал он, голос его был уверен и ясен. — Сегодня мы решаем, кто переселится в отремонтированные дома. Спасибо всем, кто помогал. Вы сделали огромное дело.

По толпе прокатился лёгкий одобрительный гул.

— Зима близко, — продолжил Джон. — И жить в палатках будет опасно. Мы разделили дома по количеству мест. Принимали во внимание семьи, здоровье и тех, кто особенно много работал. Всё честно.

Он начал зачитывать списки.

Несколько человек подходили к нему, получая разрешение переселиться. Охотников и сильных мужчин поселяли чуть ближе к воротам, чтобы они могли быстро реагировать в случае опасности.

— Эд, Ливия, София, Оскар, Мия и Джулия, — произнёс Джон, обращаясь к ним. — Вам выделили дом на втором ряду, недалеко от пруда. Поздравляю, мы с вами соседи.

Эд кивнул с благодарностью.

— Постарайтесь переехать до вечера. Если нужно что-то починить — скажите Марте или Тому.

Когда собрание закончилось, люди начали расходиться, оживлённо обсуждая переселение.

— Ну что, — сказал Оскар, — идём смотреть нашу новую крепость?

— Пошли, — улыбнулась Ливия. — Интересно, в каком он состоянии.

***

Их дом стоял чуть в стороне, ближе к небольшому пруду. Это был скромный деревянный коттедж с покосившимся крыльцом и облупившимися ставнями, но крепкий, надёжный. Окна были заколочены досками для защиты, крыша починена.

— Неплохо, — заметил Эд, обойдя дом. — По крайней мере, стены целы.

— Уютно, — сказала София, проходя по скрипящему полу. — Здесь будет тепло зимой.

Мия бегала по комнате, заглядывая в каждый угол.

— Тут есть место для всех, — радостно объявила она.

Эд подошёл к печке, проверил её. Ливия посмотрела на него и улыбнулась.

— Спасибо тебе, Эд.

— За что? — удивился он.

— За то, что ты рядом. За то, что держишь нас вместе.

Эд смущённо потёр шею.

— Я просто делаю, что должен. Ради тебя. Ради всех нас.

Ливия подошла ближе и обняла его.

К обеду дом уже преобразился: полы подметены, кровати застелены. София и Мия устроили небольшой уголок для кухни. Джулия сказала, что хочет порадовать всех своим фирменным пирогом, чтобы отметить новоселье. Когда солнце начало склоняться к закату, вся их семья собралась у окна, глядя, как золотистый свет играет на воде пруда. Они не знали, что ждёт их дальше.

Но сегодня у них был дом. И надежда. И иногда, в новом мире, этого было достаточно.

Вечером, когда лагерь погрузился в привычную тишину, их новый дом наполнился мягким светом от маленькой керосиновой лампы. Окна были плотно завешены, что свет не был виден ожившим. Все устроились вокруг стола: Ливия с Эдом сидели рядом, напротив — София, Джулия, Оскар и Мия. На столе стоял ароматный пирог с яблоками, который заботливо приготовила Джулия.

— Всё кажется таким нереальным, — первой нарушила тишину София, задумчиво глядя на огонь в печке. — Теперь… у нас есть дом.

— И соседи, — усмехнулся Оскар, отламывая кусок пирога. — И работа с утра до вечера.

— Лучше так, чем скрываться от оживших каждый день, — тихо заметила Ливия.

Остаток вечера друзья шутили, смеялись.

Ночь опустилась на лагерь. Где-то вдалеке завыл одинокий ветер, задев шаткие крыши палаток. Но в их доме было тепло и тихо.

Ливия легла рядом с Эдом на их небольшую, но тёплую кровать, натянув одеяло до подбородка.

— Эд… — шепнула она в темноте.

— Ммм?

— Ты веришь, что у нас получится здесь выжить? По настоящему выжить, не просто прятаться?

Он долго молчал, прислушиваясь к её дыханию.

— Да, — наконец ответил он. — Потому что у нас теперь есть не только страх. У нас есть мы.

Ливия улыбнулась, крепче прижавшись к нему. Она закрыла глаза.

Прошло ещё несколько недель. Каждый день начинался с работы: кто-то отправлялся на вылазки за припасами, кто-то ремонтировал дома, кто-то трудился на кухне или в медпункте. С приближением осени жара начала спадать, дни стали короче и прохладнее. София всё чаще работала в медпункте, помогая ухаживать за ранеными и больными. Там она познакомилась с Питером — одним из охотников лагеря. Высокий, крепкий, с чуть вьющимися светлыми волосами и добродушной улыбкой, Питер быстро завоевал её доверие. Поначалу они просто обменивались парой слов между делами, София помогала перевязывать его порезы и ссадины. Но постепенно их разговоры становились всё длиннее, а взгляды — теплее. Мия первой заметила перемены.

— София всё время улыбается, — прошептала она как-то Ливии, наблюдая, как София разговаривает с Питером. — И краснеет!

Ливия улыбнулась, с теплотой наблюдая за подругой.

— Это хорошо. После всего, что мы пережили… Она заслуживает счастья, — тихо ответила Ливия.

***

В один из вечеров, когда лагерь погрузился в тишину, София робко подошла к Эду и Ливии, которые сидели у крыльца их дома.

— Можно поговорить? — спросила она, переминаясь с ноги на ногу.

— Конечно, — сказал Эд, вставая, чтобы уступить ей место.

— Я… — София запнулась, нервно теребя край рубашки. — Я хочу попросить вас кое о чём. Питер… Я подумала… Вообщем мы решили жить вместе. Можно он заселиться к нам? В доме полно места.

Ливия взглянула на Эда. Тот задумчиво почесал подбородок, затем пожал плечами.

— Если он тебе нравится, София, — спокойно сказал он и усмехнулся, — значит, нам стоит дать ему шанс.

— Спасибо! — София буквально просияла.

На следующий день Питер переселился к ним. Теперь их дом оживился ещё больше: Питер приносил с собой не только навыки охотника, но и хорошее настроение. Он часто рассказывал истории о своих вылазках, смешил Мию забавными байками и помогал Эду и Оскару в ремонте. Быстро стало понятно — он не только силён, но и надёжен. Вечерами, когда работы заканчивались, они все собирались на веранде. Джулия варила травяной чай, Мия доставала свои запасы печенья, а Питер развлекал всех рассказами о том, как однажды, по ошибке, принял упавший старый манекен за ожившего и чуть не прострелил ему голову. София сидела рядом с ним, смеясь и сияя так, словно весь ужас мира на время забыл о них.

***

Однажды вечером Ливия с Эдом задержались, возвращаясь домой по аллее между домами, они увидели на крыльце своего дома Софию и Питера. Они сидели совсем близко, склонившись друг к другу. Ливия улыбнулась и тихонько потянула Эда за руку, чтобы не мешать.

— Им хорошо вместе, — прошептала она.

Эд кивнул.

— Пусть хоть ещё кто-то будет по-настоящему счастлив, — ответил он. — Мы все это заслужили.

***

Пришла зима.

Большая часть выживших обосновалась в церкви. С утра женщины и подростки убирали матрасы в аккуратные стопки вдоль стен, освобождая середину зала. На простор расставляли длинные столы и лавки. В дневное время здесь кипела жизнь: взрослые играли с детьми, кто-то рисовал, кто-то читал вслух старые книги, принесённые из заброшенных домов. За столами собирались на обед, за разговорами коротали длинные зимние вечера. К ночи некоторые возвращались в свои дома. Джон часто говорил, что к следующей зиме надо будет обязательно отремонтировать больше домов — расселить остальных. Чтобы больше не тесниться.

Глава 6. Кровавый рассвет

Настал сочельник Рождества.

Женщины целый день хлопотали на кухне, готовя особый ужин. В воздухе витали запахи печёного хлеба, тушёного мяса и запечённых корнеплодов. Каждый приём пищи здесь начинался с молитвы, и сегодня, в честь праздника, священник произнёс особенно долгую и трогательную речь о вере, надежде и новом мире. Они сидели за столами, ели простую, но горячую и сытную пищу, улыбались новым знакомым, слушали смех детей, видели, как

В их доме было тепло. Печка, разожжённая с утра, ещё хранила жар. Оскар подбросил дров, и вскоре в углу снова весело потрескивали поленья. Свет лампы рассеивал полумрак, а уютный запах кофе заполнил комнату. Они расселись вокруг печки: кто на полу, кто на стареньком диване, кто в кресле. Мия, завернувшись в одеяло, протянула кружку с горячим напитком. София поставила рядом ещё одну кружку для Эда. Джулия, облокотившись на стену, тихонько улыбалась своим мыслям. Питер возился с книжкой, взятой у детей — красочной историей о далёких странах, в которых они, возможно, никогда не побывают. За эти несколько месяцев, что они прожили под одной крышей, они стали настоящей семьёй. Но, пятеро, о своём прошлом, о том, что их привело сюда с далёкого острова, не рассказали остальным. Не лгали, но и правды не рассказывали. В этом изменённом мире прошлое часто становилось опасным грузом. Лучше было держать его при себе.

— Интересно, — тихо сказала Ливия, глядя в огонь, — каким будет наше следующее Рождество.

— Лучше, — ответил Эд, потянувшись за кружкой. — Уже сейчас лучше, чем могло бы быть.

— Мы живы, — добавила Мия, её голос был полон тёплой уверенности. — А значит, у нас всё впереди.

София улыбнулась, подтянула ноги под себя и прошептала:

— Я хочу остаться здесь. Навсегда.

На мгновение наступила тишина. Треск дров, лёгкий шорох ветра за стенами, приглушённый запах кофе и дыма — всё слилось в одну картину покоя, редкого и драгоценного в этом новом, жестоком мире. Ливия перевела взгляд на Эда. Он смотрел в огонь, но когда почувствовал её взгляд, кивнул ей едва заметно. Они знали: пока они вместе, у них есть шанс. Настоящий. За окнами мир оставался холодным и опасным, но здесь, в этом маленьком доме, в этот рождественский вечер, жили тепло, дружба и надежда. И это было самое важное. Когда кофе был допит, и кружки опустели, никто не спешил расходиться. Тёплый полумрак, потрескивание печки, уютное чувство семьи — всё это держало их вместе.

— А вы когда-нибудь задумывались… — начал Оскар, задумчиво вертя в руках пустую кружку, — Что будет дальше? Не завтра. А вообще. Через год, два?

— Построим новый город, — усмехнулся Питер, зевнув. — И я наконец научусь нормально класть кирпичи.

— А я хочу, чтобы в этом городе было ателье, — мечтательно сказала Мия и засмеялась, укрывшись пледом по самые уши. — чтобы у детей и взрослых была красивая одежда.

— И открыть школу для детей, — добавила София, улыбаясь. — Они должны учиться, даже если вокруг… такое.

Ливия смотрела на их лица, освещённые пляшущими бликами огня. Тёплый ком сжался у неё в груди — это были её люди, её семья.

— Мне бы хотелось найти способ окончательно остановить вирус, — тихо сказала она, словно доверяя им самую сокровенную мечту. — Чтобы не нужно было бояться каждого шороха за забором.

Эд молча кивнул.

— Главное, — наконец сказал он, — чтобы мы были вместе. Что бы ни случилось. Вместе — мы справимся.

Эти простые слова заставили всех переглянуться. Они не давали обещаний, не произносили клятв. Просто знали: в этом мире, где надежда редкость, их связь — самая настоящая сила. За окном ветер подул сильнее, затряс ставни. Но внутри дома было тепло, и на душе у всех стало чуть светлее. Они ещё немного посидели у печки, перебрасываясь тихими шутками и мечтами. А потом, один за другим, начали расходиться по своим углам. В ту ночь никто не видел страшных снов. На Рождество мир за стенами остался прежним — холодным, опасным, полным угроз. Но в этом маленьком доме жило нечто важнее: жизнь, вера в будущее и нерушимая дружба.

***

Утром Питер, быстро натянув куртку поверх свитера, вышел на улицу. Насвистывая себе под нос рождественскую песенку, он направился к дровнику за домом. Возле ворот он заметил знакомую фигуру. Джон, закутавшись в тёплый плащ, неспешно шёл в сторону церкви. Завидев Питера, он поднял руку в приветствии.

— Доброе утро, Питер, — сказал Джон, подходя ближе. Его голос звучал слегка хрипло.

— И вам, Джон. — Питер положил охапку дров у стены. — Что-то вы поздновато сегодня. Обычно в это время вы уже всех на уши поднимаете.

Джон усмехнулся, слегка потерев лицо ладонью.

— Признаться, да. — Он снисходительно улыбнулся. — Вчера был праздник. Позволил себе бокал вина… или два. Видимо, расслабился.

Питер рассмеялся:

— Значит, дисциплина временно отменяется?

— Похоже на то, — кивнул Джон. — В церкви ещё тихо. Наверное, многие до сих пор ещё спят.

Он оглянулся на белую крышу церкви.

— После завтрака скажи Эду и Оскару: пусть подойдут к Марку и отправятся в город, — продолжил он. — Надо просто обойти и посмотреть сколько новых оживших пришло.

— Передам, — кивнул Питер.

Они ещё немного постояли, болтая и слушая, как над городком медленно разливается зимнее утро. Где-то вдали тихо щебетали несколько птиц, редкость для этого времени года.

— Ладно, пойду, — сказал Джон. — Надо хоть как-то приводить в чувство нашу ленивую братию.

— Удачи, — усмехнулся Питер, подхватывая дрова и направляясь назад к дому.

Когда он вернулся внутрь, все уже проснулись, кто-то поставил на плиту кофе. Питер, весело оглянувшись, сказал:

— Джон передаёт доброе утро и задание на сегодня. После завтрака — в город на обход.

Эд, зевая, поднял голову:

— Ну что ж, праздник праздником, а работать надо.

Все вокруг засуетились, потягиваясь, улыбаясь и готовясь к новому дню — полному работы, планов и надежд. Они только-только уселись за стол, чтобы выпить по кружке кофе, когда воздух разрезал пронзительный крик.

— Это Джон, — тихо, но уверенно сказал Эд, вскакивая.

Через секунду крик оборвался, но почти сразу раздались выстрелы. Всё произошло быстро.

Эд, Оскар и Питер схватили карабины и ножи, Ливия выдернула винтовку, а София, Мия

— Не стреляйте! — закричал Эд, бросаясь вперёд. — На шум сбежится ещё больше!

Оскар и Питер, не раздумывая, достали ножи и кинулись в бой. Они не раз выходили за стены, и знали, как работать ими. Быстро, точно, не дать твари ухватить себя. Эд первым сбил одного ожившего с Джона и всадил нож в его висок. Тело дёрнулось и обмякло. Оскар развернулся и вонзил лезвие в глазницу другому, выдернул, тут же ударил ещё одного. Питер двигался быстро, перерезая глотки, а затем добивая контрольными ударами в голову. Ливия стояла позади, прижав приклад винтовки к плечу. Она ловила в прицел тех, кто пытался приблизиться к друзьям. Эд учил её. Она не боялась стрелять.

Глухой хлопок — первый оживший рухнул.

Второй.

Караульные наконец пришли в себя, перестав палить бездумно, и помогли добить последних. Когда всё закончилось, Ливия медленно опустила винтовку.

Тишина.

Только ветер играл с лоскутами разорванной одежды Джона. Эд подошёл ближе, осторожно перевернул тело. Джон был мёртв. Ему было уже не помочь. Но что-то было не так. Эд осмотрел его изуродованное лицо, потом перевёл взгляд на церковь. Дверь была приоткрыта.

— Чёрт… — прошептал он, чувствуя, как холод пробирается по спине.

Они зашли внутрь. И увидели настоящий ад. Старики, женщины, дети…

Все.

Мёртвые.

Повсюду была кровь. Лавки опрокинуты. Кто-то пытался спрятаться за ними, но их нашли.

— Нет… — выдохнула София, закрывая рот руками.

Мия вцепилась в Джулию, не в силах оторвать взгляд от побоища. Эд, Оскар и Питер медленно обошли зал. Внутри царила мрачная тишина, прерываемая лишь тихим шепотом их голосов, когда они осторожно обходили ряды мертвых. Взгляд каждого был полон решимости и грусти — они знали, что сделать нужно было самое трудное. Если они не добьют их сейчас, эти тела могут вновь стать угрозой, проснуться и вновь напасть. Один за другим, они аккуратно, но решительно, пронзали головы мертвых. Каждый удар был тяжелым, наполненным горечью и страхом.

Тишина.

А потом — крик. Они выскочили из церкви. По улице бежала Марта. Она бежала к крыльцу, к растерзанному телу Джона, а потом упала на колени, завывая от ужаса.

— Джон! Нет! Господи, нет!

Эд, Ливия и Оскар подбежали, схватили её за руки, не давая приблизиться к телу.

— Он мёртв… Марта, он мёртв, — хрипло сказал Эд.

Но она его не слышала. Она плакала, рыдала, кричала что-то бессвязное, пытаясь вырваться. Лагерь лишился больше половины людей. Те, кто ушли на ночь в дома, выжили. Те, кто остался в церкви… были мертвы. Эд медленно сжал кулаки. Их лагерь больше не был безопасным.

Днём они осмотрели тела тщательно, один за другим.

— У всех укусы… — хрипло сказал Питер, вытирая вспотевший лоб.

Ливия, стоя рядом с Софией, чувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Но вдруг София, склонившись над одним телом, остановилась. Это был пожилой мужчина, которого все знали как мистера Харперса. Он лежал отдельно, укусов на нём не было.

София тихо сказала:

— Вчера вечером он жаловался на сердце… Я дала ему лекарство. Но видно, не помогло…

Она медленно выпрямилась, глядя на друзей с ужасом в глазах.

— Он умер ночью… — продолжила она дрожащим голосом. — Умер своей смертью. А потом ожил.

Повисла тяжёлая тишина. Все понимали, что это значит.

— Он ожил и покусал остальных, — тихо сказал Оскар, подтверждая вслух их общий вывод. — Потом те других…

Питер хлопнул ладонью по стене, словно пытаясь выместить свою ярость:

— Вот почему Джон удивился, что в церкви было тихо! — сказал он. — Женщины обычно к этому времени уже готовили завтрак, а в это утро — мёртвая тишина!

Он обернулся к остальным, лицо у него было мрачным:

— Джон, наверное, открыл дверь… И они бросились на него.

Эд угрюмо кивнул.

— Никто не виноват, — тихо сказала Ливия. — Никто не мог знать. Мы всегда считали, что тут — безопасно. Но теперь мы знаем: может случиться всё что угодно.

Они переглянулись. Истина была страшной. Ливия смотрела на их лица. Боль, усталость, страх. Они потеряли многих. И они должны были выстоять. Ради тех, кого уже не вернуть.

***

Прошло несколько дней. Земля была промёрзшей, и копать было тяжело. Мужчины с раннего утра до заката трудились на церковном кладбище, вырывая могилы. Тела погибших заворачивали в простыни и прощались с каждым. Женщины помогали, как могли: приносили воду, готовили еду для тех, кто работал. Марта ни разу не вышла из своего дома. Она сидела за занавешенными окнами, рыдая без остановки. Никто не осуждал её — все понимали её горе. Когда последняя могила была засыпана и кресты поставлены, церковь снова привели в порядок: отмыли полы, убрали остатки битой мебели. В этот вечер, уставшие и притихшие, все, кто остался жив, собрались в церкви помолиться.

На скамьях сидели: Ливия, Эд, Оскар, Мия, Джулия, София и Питер. Марта пришла с дочерью Нели. Она выглядела бледной и постаревшей, держала девушку за руку.

Еще одна семья – муж с женой и двое детей.

Двое караульных, угрюмые и молчаливые.

И четверо мужчин с обветренными лицами и тяжёлым взглядом, один охотник Вэл, Марк и двое из его группы, которые совершают вылазки в город.

Только 19 человек. Из всех, кто ещё недавно вместе праздновал Рождество. Эд поднялся первым. Его голос был хриплым от усталости:

— Нам нужно решить, как жить дальше. Любая смерть — опасность для всех.

Он замолчал, давая всем осознать сказанное.

— Отныне, — продолжил Оскар, встав рядом, — если кто-то почувствует себя плохо, нужно сразу сообщить.

София встала и сказала, стараясь говорить спокойно:

— В медпункте будет журнал самочувствия. Каждый утром и вечером будет сообщать о своём состоянии. Даже если всё хорошо. Это важно.

- Завтра сходим в город в хозяйственный магазин, возьмём замки на двери. – сказал Марк. – Поставим на все двери, чтобы каждый закрывал свою дверь на ночь, и в случае чего… не причинил вред остальным.

Марта сидела молча, сжимающая

— Мы будем заботиться друг о друге. Ради наших ушедших. Ради будущего.

Марта кивнула сквозь слёзы. Вечер опускался тяжёлой серой дымкой, когда они возвращались домой. Эд и Ливия шли позади остальных, почти молча, слушая шорох шагов и шёпот ветра. Эд вдруг нарушил тишину:

— Ливия… Как такое возможно? Этот наш иммунитет... всё равно после смерти станем ожившими? Что это за вирус на самом деле?

Ливия медленно выдохнула, словно сдерживая боль:

— Я думаю об этом каждый день, каждую ночь… — её голос дрожал. — В лаборатории было замкнутое пространство. Вирус передавался мгновенно, все заражались почти сразу. Но здесь, на открытом воздухе, всё по-другому. Возможно… возможно, не все переболели. Я должна была взять кровь у каждого. Вернуться в лабораторию и проверить на антитела. И возможно, тех кто не переболел отселить отдельно. Но я даже не подумала об этом. — Она опустила голову. — Я снова что-то упустила…

Эд посмотрел на неё с грустью:

— Ливия, чтобы сделать это, нам пришлось бы рассказать правду. Кто мы такие. Откуда. И я не уверен… не уверен, что нас бы приняли здесь. Да и думаешь карантин помог бы. Этот вирус пропитал тут всё.

На несколько секунд Ливия остановилась, словно борясь с чем-то внутри себя. Потом резко схватила Эда за руку, заставив его остановиться. В её глазах горело отчаяние:

— Я снова допустила ошибку. Помнишь, Джулия рассказывала про Вантаун? Там учёные пытались создать вакцину. Мы не должны были задерживаться здесь. Надо было сразу ехать туда. Но я… я забыла. Забыла о своей вине. Забыла, что я разрушила этот мир. — Она сжала его руку сильнее. — Я позволила себе на время поверить в светлое будущее… Играла « и все жили долго и счастливо». И это было неправильно.

Эд молча слушал, давая ей выговориться.

— Я тогда сказала, что однажды мы попробуем добраться до Вантауна… — шёпотом продолжила Ливия. — Думаю, это время пришло. Оно пришло уже давно, несколько месяцев назад. Только я… я снова потеряла его.

Её голос сорвался на шёпот. Эд медленно кивнул:

— Думаю мы должны попробовать. Но сначала поговорим с остальными. Я не знаю, кто захочет идти с нами. И мы не можем никого заставить. — Он мягко притянул её к себе и обнял. — Но что бы ни случилось, Ливия, я с тобой.

Они ещё какое-то время стояли молча, а потом, не отпуская друг друга, пошли домой через пустую улицу, где в темноте уже сгущалась тревожная тишина.

Глава 7. Время перемен

На следующее утро над посёлком висела странная, тягучая тишина. Небо было затянуто серыми облаками, воздух стоял тяжёлый и влажный, словно сам день затаил дыхание в ожидании. Ливия, Эд, Оскар, Мия и София остались в доме одни. Джулия отправилась в кладовую , чтобы взять продуктов для завтрака. Теперь не было нужды готовить на большое количество. Джулия и Мия готовили для своих. Марта готовила для остальных. Питер отправился за дровами. Это казалось знаком — как будто сама судьба дала им время для разговора. Все сидели за большим деревянным столом в кухне. В окне мерцал тусклый свет. На лицах у всех была усталость, но и напряжённое ожидание. Эд первым нарушил молчание. Его голос был тихим, но твёрдым:

— Мы с Ливией решили. Мы уходим. Мы хотим попытаться добраться до Вантауна. Там когда-то пытались создать вакцину. Возможно, там ещё остались следы исследований. Или хоть какая-то надежда.

В комнате повисла тишина, почти осязаемая. Оскар нахмурился и сжал ладони в замок на столе. Мия прикусила губу, задумчиво глядя в одну точку. София обвела взглядом всех, словно ища ответ на невысказанный вопрос. Ливия, чувствуя, как колотится сердце, продолжила:

— Это… это не просто побег. Я должна это сделать. Я не могу больше сидеть на месте, делать вид, что всё в порядке. — Она обвела взглядом друзей, и голос её стал мягче: — Но мы понимаем, это опасно. И никто не обязан идти с нами. Никто.

Эд накрыл её руку своей, поддерживая. Оскар первым нарушил тишину:

— Ты шутишь? — Его голос был грубее обычного, но в глазах светилось что-то другое. — После всего, что мы прошли вместе? Конечно, я иду.

Мия кивнула, крепче прижав к себе кофту:

— Я тоже. Я не хочу оставаться и ждать, пока всё повторится.

София долго молчала. Потом встала, прошла к окну, глядя на серое небо. Наконец она обернулась:

— Мы семья, — тихо сказала она. — Мы держались вместе до сих пор. И будем держаться дальше.

У Ливии защипало глаза. Она с трудом сглотнула ком в горле.

— Спасибо вам… — прошептала она.

Эд усмехнулся уголком губ, с трудом скрывая волнение:

— Тогда всё решено.

Они сидели ещё некоторое время в молчании. Было ощущение, что этот момент навсегда останется в их памяти — как клятва, данная без слов. София села у окна. Она нервно теребила край рукава своей куртки, собираясь с духом. Наконец, она подняла глаза на Ливию и Эда, которые переговаривались у печки, что-то тихо обсуждая.

— Мы должны рассказать всем, — твёрдо сказала София, её голос прозвучал непривычно резко.

Эд обернулся, вопросительно глядя на неё.

— Всем? — уточнил он.

София кивнула, на мгновение задержав взгляд на Ливии:

— Мы не можем просто исчезнуть. Люди заслуживают знать. И в первую очередь… Питер. — Она запнулась, сглотнув волнение. — Он мой мужчина. Он не оставит меня. Я это знаю.

Она снова отвела взгляд в окно.

— А Джулия… она должна сама решить. Ей нужно дать выбор.

Ливия задумчиво кивнула. В груди у неё сжалось что-то тяжёлое. Они были правы: уйти, не объяснившись — значит предать тех, кто стал их семьёй.

— Тогда за завтраком, — тихо произнесла Ливия. — Скажем всем.

Они накрыли стол просто: чёрствый хлеб, несколько банок консервов. Небольшая кастрюля с остывающим супом дымилась на печке. Все собрались вокруг большого стола. Тишина была гнетущей, только скрипели ложки о жестяные тарелки. Эд кашлянул, привлекая внимание, и поставил чашку.

— Нам нужно кое-что сказать, — начал он, и каждый в комнате почувствовал, как воздух стал гуще.

Ливия подняла голову. Глаза её горели тревогой, но голос был твёрд:

— Мы решили уйти.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые,

— Куда? — спросил он ровно.

— Вантаун, — ответил Эд. — Там были лаборатории, исследования. Возможно, что-то осталось. Может быть… мы найдём шанс остановить это.

Молчание.

Джулия скрестила руки на груди, её взгляд метался между лицами. София наклонилась вперёд, едва заметно дрожащими руками сцепив пальцы:

— Я хочу поехать с ними. И… — она осеклась, потом с трудом выдохнула, — я хочу, чтобы ты пошёл со мной, Питер. Но я не могу просить тебя. Только ты решаешь.

Питер смотрел на неё несколько долгих секунд. Казалось, в его голове проносится вся их жизнь здесь — все выжившие дни, ночные разговоры, короткие радости.

— София… — сказал он медленно. — Ты моя семья. Там, где ты, там и я.

Он встал, подойдя к ней, положил руку на её плечо. София закрыла глаза на мгновение, облегчённо выдохнув. Все обратили взгляды к Джулии. Джулия молчала. Она выглядела так, словно под её кожей шла невидимая борьба: разум говорил остаться, страх требовал спрятаться, а сердце — тянулось за друзьями.

— Я… — тихо начала она, но тут же осеклась.

В комнате можно было услышать, как в углу скрипнул стул под Мией. Даже огонь в печке казался застывшим. Джулия провела рукой по лицу, словно стирая следы тревоги. Потом подняла глаза, в которых отражались решимость и тень боли.

— Я иду с вами, — наконец сказала она. — Я… не могу остаться. И не хочу.

На несколько секунд в комнате наступила лёгкость — как дыхание перед прыжком. Ливия впервые за долгое время улыбнулась, устало, с надрывом, но от души. Эд взял её за руку под столом, сжав пальцы крепко. Они были не одни. Они шли вместе.

***

Несколько дней после их решения прошли напряжённо. Но прежде чем отправляться, нужно было сделать ещё одно — рассказать остальным. Тем, кто вместе с ними пережил страх последних дней, кто разделял с ними запасы и крышу над головой, кто доверял им свои жизни. Оставить их в неведении было бы предательством. Вечером, когда солнце скрылось за линией деревьев, они собрали всех в церкви. В помещении пахло сыростью и старыми досками. Свет нескольких керосиновых ламп отбрасывал на стены колеблющиеся тени. Ливия встала перед собравшимися, чувствуя, как тяжелеет каждый вдох. Её ладони вспотели, но она заставила себя говорить чётко:

— Мы уходим, — сказала она. — Мы отправляемся искать учёных. Или лаборатории. Всё, что может помочь остановить это.

Сначала повисла тишина. Люди смотрели на них — одни с тревогой, другие с непониманием.

— Мы не бросаем вас, — быстро добавил Эд, делая шаг вперёд. — Мы ищем шанс для всех. Шанс на спасение.

Марта сжала руки на груди:

— Вы уверены, что там кто-то остался? Что вообще есть смысл?..

София подошла ближе:

— Мы не знаем. Но если мы не попробуем — всё останется так, как есть. А хуже того... может стать ещё страшнее.

Лицо Марты дрогнуло, но она кивнула. Никто не стал уговаривать их остаться. Каждый понимал: дорога, на которую они ступают, касается всех, кто ещё хочет выжить. Было решено, как только зима подойдёт к концу, придёт тепло - они уедут.

***

Зима прошла быстро. У них было всё необходимое — крыша над головой, дрова, еда. Время от времени они выходили в город — искать лекарства, инструменты, батарейки. Но когда зима закончилась, воздух потеплел, и птицы вновь стали слышны за окнами, семеро решили, что пришла пора идти в Вантаун. Следующие несколько дней превратились в напряжённую суету. София почти не спала, перебирая содержимое медпункта. Она аккуратно расставила ампулы, перевязочные материалы, таблетки, написала короткие инструкции для Нели дочери Марты: где и что искать, как использовать. Несколько раз она звала Нели в медпункт и проводила мини-обучение, терпеливо объясняя, показывая на практике.

— Главное — не паниковать, — твердила София, поглаживая девушку по плечу. — Делай, как я учила.

Нели кивала, держа слёзы внутри, понимая, какую тяжесть теперь будет нести. Джулия и Мия почти не выходили из склада: они тщательно сортировали запасы. Всё, что годилось в дорогу — сушёное мясо, консервы, сухари — складывали в рюкзаки. Мия подшучивала на ходу, но в её голосе слышалась тревога. Она шептала Джулии, что бы та не забыла взять даже куски брезента — всё, что могло пригодиться в дороге. Питер проводил вечера, склонившись над картами. Он отмечал пути, рисовал маршруты красными линиями. На карте дрожащими руками он ставил крестики — там, где они могли найти воду, убежище или, наоборот, ожидать опасность.

— Нужно идти вдоль старой трассы, — сказал Питер однажды вечером. — Там меньше шансов встретить оживших.

Ливия дни напролёт возилась с одеждой и вещами. Она тщательно отбирала кофты, прочные ботинки, проверяла крепления рюкзаков. В самом низу своего рюкзака она уложила толстую папку: её исследования, записи из лаборатории, анализы вируса. Бумаги были потрёпаны, кое-где запачканы, но для Ливии они были ценнее золота.

— Это единственное, что может помочь, — шептала она сама себе, застёгивая молнию.

Эд и Оскар однажды утром вернулись взволнованные:

— Мы нашли его! — крикнул Эд у ворот.

Они нашли машину-дом на колёсах. Она была почти как новая — видно было, что бывшие хозяева бережно ухаживали за ней и много путешествовали. Под слоем дорожной пыли и опавшей листвы угадывалась ухоженная машина с прочным, непроеденным ржавчиной кузовом и целыми стёклами.

Самым большим чудом стал двигатель — он завёлся почти сразу, урча глухо и ровно, будто его заглушили только вчера. Эд бегал туда-сюда с канистрами, заправляя бак топливом, которое они смогли набрать в округе. А Оскар, пока вычищал салон от пыли, нашёл в бардачке аккуратную кожаную аптечку и потрёпанную на сгибах, будто перелистанную сотню раз, карту межштатных трасс — молчаливое свидетельство дальних дорог её прежних владельцев.

— Она не идеальна, — ухмылялся он, потирая закопчённые руки, — но довезти нас должна.

Они подогнали дом на колёсах прямо к воротам лагеря. Теперь каждый переносил туда вещи: рюкзаки, спальные мешки, еду, воду. На третий день Эд отправился к старому тайнику за воротами, который они оставили в самый первый

— Мы справимся, — тихо сказал он.

Ливия закрыла глаза и позволила себе поверить ему.

***

Когда на горизонте только начали разгораться первые бледные лучи солнца, они собрались у ворот. Все остальные вышли их проводить. Кто-то держал в руках фонарь, кто-то просто стоял, молча, сгорбившись от холода. Марта подошла к Ливии, сжала её руки в своих сухих ладонях:

— Береги их. И себя.

Нели обняла Софию так крепко, что та едва не расплакалась.

— Ты вернёшься, — шепнула девушка.

Мужчины пожали руки друг другу, похлопывая крепко по плечам. Мия и Джулия обнимали женщин, шепча слова поддержки. Эд подошёл к двери машины, осматривая своих людей. Его сердце стучало тяжело, словно барабан в глухой тишине. Ливия вздохнула, накинув на плечи рюкзак. Все были готовы. Она последний раз оглянулась на лагерь — место, где они выжили, место, которое стало домом.

— Поехали, — сказала она.

Дверца дома на колёсах скрипнула. Один за другим они заняли свои места. Эд сел за руль, включил двигатель. Машина дрожала и ревела, словно пробуждаясь после долгого сна.

Они тронулись с места, медленно, тяжело. Позади лица тех, кто остался.

И когда они ехали через город, под гулкий звон прощального ветра, Ливия знала: теперь пути назад нет.

3 Часть «Её вина. Её путь. Её шанс всё исправить»

[ВЫРЕЗКА ИЗ ГАЗЕТЫ “THE GUARDIAN” — 27 СЕНТЯБРЯ]

[ФРАГМЕНТ АВАРИЙНОГО ОБНОВЛЕНИЯ СОФТВЕРА SMART-РАДИО — 02 НОЯБРЯ]

[РАДИОВОЛНА 103.6 FM — ПЕРЕДАЧА «ПОСЛЕДНИЙ ГОЛОС» — 10 ДЕКАБРЯЯ]

Остались только мы. Возможно, вас... нас... всего несколько процентов. Я пытался помочь. Но поздно.

[ФРАГМЕНТ ИЗ ЖУРНАЛА УЦЕЛЕВШЕЙ — РУЧНАЯ ЗАПИСЬ, НАЙДЕННАЯ В БЕРЛИНЕ]

Я не уверена, что они всё ещё люди.

[ПОСЛЕДНЕЕ АВТОМАТИЧЕСКОЕ ОБНОВЛЕНИЕ SAT-LINK]

Глава 1. Дорога сквозь смерть

Первое время ехали молча. Шины машины с шорохом катились по растрескавшемуся асфальту, ухабы заставляли кузов вздрагивать, а стены дребезжать. За окнами проплывали серые пустоши — мёртвые поля, обломки когда-то живых деревень, заросшие дороги.

Эд держал руль крепко, сжав пальцы. Он сосредоточенно смотрел вперёд, ловя каждое движение дороги, каждый порыв ветра. На переднем сидении рядом с ним сидела Ливия, держа на коленях папку с документами. Она аккуратно пролистывала страницы, скользя взглядом по своим собственным заметкам: мутации вируса, предположения о природе "оживления", гипотезы о возможной вакцине. Эти бумаги были для неё якорем в этом новом, разрушенном мире. Тем, что напоминало о цели, о долге. Позади сидели остальные. София положила голову Питеру на плечо и что-то шептала ему, а он, морщась от мыслей, машинально поглаживал её волосы. Джулия и Мия сидели за столиком и смотрели в окно. Оскар, развалившись в дальнем углу, таращился тоже в окно, ритмично постукивая пальцами по сиденью, будто отбивая неслышный марш.

За окнами медленно тянулись деревья и обугленные строения. Небо было тяжёлым, мутным, цвета грязного молока, и ветер гнал по обочинам клочья пыли.

Прошло несколько часов. Тишина стала почти физической, обволакивающей.

— Как думаете, мы кого-нибудь встретим? — вдруг спросила Мия, нарушая молчание.

Её голос был негромким, почти испуганным. Все слегка вздрогнули от неожиданности.

Ливия подняла глаза от бумаг.

— Возможно, — ответила она. — Людей ещё много. Не все погибли. Некоторые прячутся. Выживают.

— Или хуже, — буркнул Оскар, не оборачиваясь.

София подняла голову:

— Мы должны быть готовы ко всему. Но и к хорошему тоже.

Питер кивнул:

— Главное — помнить, зачем мы едем.

Слова висели в воздухе, будто становясь молитвой.

Эд повернул голову к Ливии на мгновение:

— Ты уверена, что дорога через старую трассу безопасна?

Ливия посмотрела на карту, разложенную на коленях, потом снова на свои записи.

— Безопасной её не назовёшь, — призналась она. — Но, Питер говорит, это наш единственный шанс.

Машина подпрыгнула на кочке. Из динамика в панели раздался тихий скрежет — будто призрак радиоэфира ещё жил где-то в проводах. Ливия на секунду задержала взгляд на приборной панели. "Только бы техника выдержала," — подумала она. "Только бы мы выдержали."

После обеда группа решила сделать привал. Они выбрались из машины и разожгли костёр на небольшой поляне. Дым от сыроватых веток тянулся в

Все расселись вокруг огня — кто на рюкзаках, кто прямо на земле, постелив куртки. Лёгкий ветер шевелил волосы, огонь приятно грел лица и руки. Измученные дорогой, они расслабились: кто-то шутил, кто-то лениво подтрунивал друг над другом. На мгновение казалось, что весь ужас мира остался где-то очень далеко.

Ливия незаметно наблюдала за Питером и Джулией. Они выглядели бодро, но ей нужно было знать точно: переболели ли они? Есть ли у них антитела? В лаборатории на острове это заняло бы считанные минуты. Сейчас же оставались только слова и догадки. Выбрав момент, когда разговор стих, Ливия наклонилась ближе к Питеру:

— Питер… — тихо начала она. — Как ты встретил начало эпидемии?

Питер поставил кружку с чаем на землю, задумался. Пламя костра плясало в его усталых глазах.

— Помните Вэла? Второго охотника? — спросил он.

— Конечно, — кивнула Ливия.

— Это мой старый друг. Мы с ним и ещё пятеро наших приятелей собрались на охоту. Сняли домик в горах. Отдых был отличный — костры, охота, вечера с байками и песнями.

— Прям как в старых фильмах, — улыбнулся Оскар, перебивая его.

Питер усмехнулся, но улыбка была горькой.

— Тогда всё ещё казалось простым. Однажды мы встретили незнакомца — тоже охотника. Он сказал, что в городе вспышка гриппа. Мы отмахнулись. Думали, это просто слухи.

— Классика, — пробормотал Эд, потирая руки у костра.

— Через пару дней начались симптомы, — продолжил Питер. — Слабость, температура. Некоторые даже не могли встать с кроватей. Мы с Вэлом свалились, пролежали дня два… Потом вроде бы стало лучше. Мы пошли на охоту — хотели приготовить ужин на всех… А когда вернулись… — голос Питера дрогнул, — все наши друзья были мертвы.

На мгновение наступила тяжёлая тишина. Даже костёр словно приглушил своё потрескивание.

— И что вы сделали? — тихо спросила София.

— Запаниковали. Хотели вызвать скорую, полицию, связи не было… — он мотнул головой. — Вскоре один из них… вернулся. Но это был уже не человек.

Оскар тихо выругался.

— Мы убежали, отправились в город за помощью. Но там уже был ад: горящие дома, драки за еду, мертвецы на улицах. Кто-то оживал прямо на глазах… Мы прятались, скитались. Несколько месяцев пытались выжить. Потом наткнулись на церковь. Там мы и остались.

Как только Питер замолк, напряжённую тишину прорвали странные звуки, доносящиеся от их фургона — глухое шарканье, приглушённое рычание. Мужчины мгновенно насторожились.

Оскар и Эд выхватили ножи из-за поясов. Питер выхватил из кобуры пистолет.

— Сидите здесь! — бросил Эд, кивнув девушкам. — Мы сами разберёмся.

Они тихо скользнули в сторону фургона. Ливия, Мия, София и Джулия остались у костра, затаив дыхание. Напряжение висело в воздухе тяжёлой, липкой волной. Каждая секунда растягивалась в вечность.

И вдруг — прямо за спиной Мии — раздалось злобное шипение. Мия успела только взвизгнуть, отшатнулась вперёд и, споткнувшись, упала на колени, поползла к костру. София закричала вслед за ней, инстинктивно закрывая голову руками. Ливия в одно мгновение сорвалась с места, бросаясь к оружию, которое лежало на расстеленной куртке неподалёку. Из тени выполз оживший — высокий, изломанный, с грязными когтистыми руками. Он потянулся к Мии, его обесцвеченные глаза горели голодом. Но прежде чем он успел схватить её, Джулия, действуя с неожиданной решимостью, выхватила нож из-за пояса. Одним быстрым движением она вонзила его прямо в голову ожившего. Тот издал глухой хрип и рухнул вперёд, всей тяжестью навалившись на Джулию.

— Чёрт! — выдохнула Ливия, подбегая. Она вцепилась в мертвое тело, пытаясь его стянуть. — София! Помоги!

София сначала стояла в ступоре, побелев, как полотно, а потом, споткнувшись о собственные ноги, бросилась на помощь. Вместе они с усилием стащили труп с Джулии. Та лежала на земле, дрожа, но целая. На их крик быстро вернулись мужчины. Оскар кинулся к Мии, поднял её с земли:

— Ты не ранена?! Он не укусил тебя?!

Мия, плача, замотала головой:

— Нет... я цела... цела...

Эд подбежал к Ливии и Джулии, быстро осматривая их:

— Вы в порядке?!

— Да, мы целы, — тяжело дыша, ответила Ливия. — Но нам надо срочно уезжать. На наши крики могут прийти ещё.

Не теряя времени, они сбили остатки лагеря: потушили костёр, собрали вещи как попало. Вокруг уже слышались далёкие стоны и бряцание камней — к ним двигались другие ожившие. Они прыгнули в фургон, хлопнув дверями, и сорвались с места. Фургон тряхнуло на ухабах, и они понеслись прочь от проклятого места. За окнами мелькали деревья — искорёженные, зловещие, словно искривлённые в беззвучном крике. Внутри фургона стояла напряжённая тишина. Только тяжёлое дыхание и судорожные всхлипы Мии нарушали гнетущую атмосферу. Оскар не выпускал её из объятий, прижимая к себе, будто мог заслонить от всего кошмара этого мира. Ливия сидела рядом с Джулией, обняв её за плечи. Эд вёл машину, крепко сжимая руль, мрачный, сосредоточенный. Питер сидел на переднем сидении, его лицо было каменным. Внутри каждого из них медленно нарастало холодное понимание: их уязвимость стала очевидной. Больше нельзя расслабляться даже на миг.

— Как ты? — тихо спросила Ливия у Джулии, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.

— Я… в порядке, — прошептала та, не поднимая глаз. — Спасибо тебе…

— Это ты спасла нас, — сказала Ливия серьёзно. — Ты молодец.

Фургон подпрыгнул на очередной выбоине. Где-то вдалеке, за лесами, слышались глухие стоны. Ливия, всё ещё держа руку на плече Джулии, вдруг с удивлением спросила:

— Джулия… как ты так быстро среагировала? Без колебаний… Это было… — она замялась, подбирая слова, — невероятно.

Джулия опустила взгляд на свои руки, всё ещё испачканные засохшей кровью, и едва заметно улыбнулась — устало, горько.

— Я долго была одна, — тихо сказала она. — После того как всё началось… Я скиталась, пряталась, сражалась. И… училась. Училась выживать. Иначе бы меня здесь не было.

Ливия слушала молча, чувствуя, как где-то внутри сжимается сердце.

Эд мельком глянул в зеркало заднего вида, посмотрел на девушек и сказал хриплым голосом:

— София и Мия… — он на мгновение замолчал, подбирая слова. — Они никогда не были за воротами лагеря. Всё время — за стенами. Под защитой.

Фургон на секунду подпрыгнул на яме, но никто

— Им нужно учиться, — продолжил Эд. — Учиться стоять за себя. Иначе… — он сжал руль сильнее, побелевшими пальцами. — Иначе то, что случилось сегодня, может повториться. Здесь нельзя застывать от страха. Нужно действовать. Мгновенно.

Никто не ответил. Все понимали, что Эд прав.

Прошло ещё около часа. Фары выхватывали только пустую дорогу да дикие кусты по обочинам. С каждой минутой лица в фургоне становились всё напряжённее — усталость наваливалась тяжёлым грузом.

— Там впереди что-то есть, — тихо сказал Питер, кивнув на поворот.

Эд сбавил скорость. За деревьями виднелась старая каменная сторожка — полуразвалившаяся, покрытая мхом, с выбитыми окнами. Похоже, когда-то это был дом лесника или охотничья застава.

Фургон остановился на обочине, фары выхватили стены и покосившуюся дверь.

— Похоже, пусто, — сказал Оскар, щурясь в темноту.

— Нужно проверить, — отрывисто бросил Эд.

Мужчины снова вытащили ножи. Ливия схватила пистолет. На этот раз никто не оставался безоружным. Проверка прошла быстро: сторожка действительно была пуста. Лишь потрескавшийся пол и старые разбитые стулья напоминали, что здесь когда-то жили люди.

— Лучше, чем ночевать в лесу, — сказал Эд, оглядываясь.

Он загнал фургон за дом, чтобы спрятать его с дороги, и они начали устраиваться на ночь. Внутри сторожки развели маленький огонь в старом камине, плотно завесив окна подручными тряпками, чтобы свет не пробивался наружу.

— Организуем дежурства, — сказал Эд, когда все собрались внутри. — Спать по очереди. Два человека на посту, остальные отдыхают.

— Я могу первая, — быстро вызвалась Ливия. — Со мной… Эд?

— Без проблем, — кивнул он.

— Тогда я и София — после вас, — добавил Питер.

— А я с Джулией последними, — сказал Оскар, глядя на неё внимательно. — Но, если кто-то устанет, меняйте сразу.

Все согласно закивали. Они быстро разложили спальники и куртки на полу, стараясь разместиться компактно. Мия прижалась к Софии, шепча что-то о доме. София обняла её, утешая.

Пока остальные укладывались, Ливия с Эдом заняли позиции у окон, выглядывая в ночь. Темнота снаружи была густой, как чернила, и казалось, что в ней прячутся тысячи глаз. Ливия крепче сжала пистолет. Она знала: эта ночь будет долгой.

Но они держались вместе.

Ночь прошла на удивление спокойно.

Смены менялись каждые три часа: Ливия и Эд, затем Питер с Софией, и под утро Оскар с Джулией. Уставшие, но живые, они вновь ощутили, как ценно просто встретить рассвет. Когда первые серые лучи проникли через щели в окнах, Джулия разбудила остальных лёгким прикосновением к плечу.

Они быстро перекусили — жесткое, холодное мясо из консервов и тёплая вода из термоса. Разговоров почти не было. Все были погружены в собственные мысли, но общее настроение оставалось бодрым: они пережили ещё одну ночь.

— Ладно, — сказал Эд, смахивая крошки с колен. — В путь.

За руль сел Питер, ловко управляя фургоном, словно всю жизнь водил такие тяжёлые машины. София забралась на переднее сидение рядом с ним, осторожно, словно боялась что-то задеть. Эд развернул карту на коленях. На ней уже красовались аккуратные пометки — маленькие крестики и короткие надписи.

— Будем помечать всё, что видим, — сказал он. — Города, оживших, пригодные для стоянки места.

Ливия сидела рядом с Мией и Джулией, иногда поглядывая в окно. За ландшафтом внимательно следил Оскар, вооружённый винтовкой — на случай, если кто-то выбежит из леса. Фургон катился по разбитой дороге. Иногда мимо проносились заброшенные фермы, пустые дома с выбитыми окнами, заросшие бензоколонки. Мир мёртвых молчаливо смотрел на них. Иногда ожившие всё же попадались.

— Слева, в поле! — воскликнула София.

Все повернули головы. Там, среди пожелтевшей травы, одиноко шатались двое оживших — одна женщина в рваном платье и высокий мужчина с выломанным плечом. Питер резко притормозил. Фургон тихо заскрипел тормозами.

— Это шанс, — сказал Эд, оборачиваясь к остальным. Его голос был твёрдым. — Мия. София. Пора учиться.

Девочки переглянулись. Мия нервно сглотнула, София крепче сжала нож, который висел на поясе.

— Мы не оставим вас одних, — быстро добавила Ливия, видя их испуганные лица. — Мы рядом. Просто... вы должны попробовать сами.

— Цель — голова, — коротко напомнил Оскар, вскидывая винтовку, но не нацеливаясь. — Только так их можно остановить.

Они вышли из фургона. Хруст травы под ногами звучал как выстрелы в тишине. Ожившие, почуяв движение, повернулись. Их движения были вялыми, как у пьяных. Но угроза была реальной. Мия держала нож обеими руками, её пальцы дрожали. София прикусила губу, но сделала шаг вперёд.

— Вдвоём, — шепнула Ливия, подталкивая их. — Работайте вместе. Одна отвлекает, другая наносит удар.

Женщина-мертвец зашипела, рванулась к ним, залипая в высокой траве. Мужчина побрёл медленнее, но угрожающе.

— София! — крикнула Мия, неуверенно отступая.

София метнулась вперёд, привлекая внимание ожившей. Женщина захрипела и потянулась к ней грязными руками. В этот момент Мия, сжав нож покрепче, в отчаянном порыве бросилась сбоку и всадила лезвие в шею. Но рана была не глубокой — ожившая только зашипела и замахнулась на неё.

— Выше! Висок или темя! — выкрикнул Эд, не вмешиваясь.

— Давай! — крикнула София, отскочив в сторону.

Мия всхлипнула, перехватила нож и со всей силы вонзила его в висок женщины. Та затряслась и повалилась в траву.

Мужчина-мертвец всё ещё приближался. На этот раз София. Мия обежала его, отвлекая, а София, набравшись немного уверенности, пошла в атаку. Они действовали неловко, хаотично, но слаженно.

— Режь! — задыхаясь, выкрикнула Мия.

И София всадила нож ему в висок, опрокидывая тушу в траву. На поле повисла тишина. Девочки стояли, тяжело дыша, с залитыми потом лбами. Их ножи были испачканы грязной, вонючей кровью.

— Молодцы, — спокойно сказал Эд, подходя к ним. — Неплохо для первого раза.

Оскар одобрительно хмыкнул. Ливия поспешила обнять Мию, дрожащую как осиновый лист.

— Ты справилась, малышка. Ты смогла.

София вытерла лицо рукавом и попыталась улыбнуться.

— Я... думала, что обмочусь от страха, — прошептала она, и даже Питер невольно усмехнулся.

— Это нормально, — сказал он. — Главное — не застывать. Двигаться. Бороться.

Они вернулись к фургону. Девочки загрузились внутрь первыми, всё ещё оглядываясь по сторонам.

Когда фургон вновь тронулся, Джулия тихо сказала:

— Дальше будет сложнее.

— Почему? — спросила Ливия, чувствуя, как внутри у неё сжимается тревога.

Джулия провела пальцем по карте,

— Чем ближе к крупным городам, тем больше было людей... а значит, теперь там больше оживших. Тысячи. Толпы.

— Мы можем объехать? — спросил Оскар.

— Может, и сможем, — сказала Джулия. — Но полностью избежать встречи — нет.

Все на мгновение замолчали, вглядываясь в горизонт, где смутно вырисовывались горы и силуэты разрушенных зданий вдали.

— Тогда надо быть готовыми, — твёрдо сказала Ливия. – Джулия я очень рада, что ты поехала с нами. Ты тут уже была и твои советы бесценны.

В ответ Джулия кивнула и улыбнулась.

Ночью они остановились в заброшенной деревне, где полуразвалившийся амбар предоставил хоть какое-то укрытие от ветра. Заткнув проёмы старым мусором и досками, чтобы свет не пробивался наружу. Огонь развели в железной бочке, накрыв её сверху решёткой. Тусклое, неровное пламя освещало уставшие лица. Ливия сидела, обняв колени, прислонившись к стене. София и Мия тоже молчали, грея руки над огнём. Джулия чистила свой нож, движение её было медленным и автоматическим.

— Завтра будем осторожнее, — заговорил Питер, разворачивая карту на коленях. — Есть две дороги: через мост или в обход лесом. Мост короче, но там могут быть завалы.

— Или засады, — добавил Эд, потирая подбородок. — На мостах всегда скапливаются ожившие. Либо тупик, либо ловушка.

— Тогда лес, — сказала Ливия. — Медленнее, но безопаснее.

— Не факт, — встряла Джулия. — В лесах часто прячутся те, кто хуже оживших.

Она бросила короткий взгляд на девушек.

Все замолчали. Ветер выл в трещинах стен. Огонь потрескивал.

— Я... — вдруг тихо сказала Мия. — Я хочу научиться стрелять.

— И я, — поддержала её София.

Эд кивнул с одобрением:

— Хорошо. Завтра потренируемся. Питер покажет, как обращаться с карабином.

Питер кивнул, отвлекаясь от карты:

— Главное — научиться не паниковать. Остальное — дело привычки.

Мия прикусила губу, опустив глаза. София сжала её ладонь. Оскар, всё это время молча ковырявший сапог ножом, вдруг поднял голову:

— Вы всё правильно делаете. Мир не вернётся обратно. Теперь вы должны быть сильными.

Глава 2. Город мёртвых

Утро выдалось пасмурным, иногда покапывал дождь. Серое небо висело низко, будто собиралось рухнуть на землю. Туман стелился между деревьями, придавая всему миру призрачный, зыбкий вид. Джулия проснулась первой. Потянулась, зябко поёжилась и, накинув куртку, вышла наружу. За ней один за другим подтянулись остальные. Питер проверял машину, Оскар разводил маленький костёр для завтрака.

— Быстрый перекус, потом тренировка, — коротко скомандовал Эд, расправляя карту.

Они поели наспех — тушёнка, сухари, холодный чай из фляжек.

Когда всё было собрано, Эд и Питер переглянулись.

— Идём, — сказал Питер, перекидывая через плечо карабин.

Они отошли от амбара в небольшую рощицу. Между старыми деревьями расставили несколько пустых консервных банок на пнях и ветках.

— Начнём с основ, — Питер кивнул Мие и Софии. — Слушайте внимательно.

Он поднял карабин.

— Оружие — твой лучший друг и твой злейший враг. Обращайся с ним всегда так, будто оно заряжено.

Он продемонстрировал, как правильно держать оружие: приклад плотно к плечу, локти не зажимать, глаза чётко нацелены.

— Вдох — прицел, выдох — выстрел, — объяснял Питер. — Давишь на спуск плавно, а не дёргаешь.

Мия взяла оружие, руки её дрожали.

Питер поправил ей стойку:

— Шире ноги. Вес на переднюю часть стоп. Смотри на цель, не на ствол.

Мия глубоко вздохнула и нажала на спуск. Выстрел гулко отдался в утренней тишине. Пуля ударила рядом с банкой, срезав кусок коры.

— Хорошо для первого раза, — ободрил Питер. — Попробуй ещё.

София стояла рядом, кусая губы от волнения. Когда очередь дошла до неё, она судорожно перехватила карабин, но, вдохнув через нос, собралась. Её первый выстрел снес банку в сторону.

— Есть! — воскликнула Мия, хлопнув в ладоши.

София расцвела в улыбке.

Эд подошёл ближе:

— В реальной ситуации вам некогда будет прицеливаться пять минут. Нужно действовать быстро.

Он указал на два старых полена:

— Представьте, что это ожившие. Подходим на дистанцию удара, стреляем. Без колебаний.

Мия стиснула зубы. Под взглядом Эда она сделала шаг вперёд, вскинула карабин — и выстрелила. Пуля пробила полено насквозь.

— Ещё раз, — потребовал Эд.

Так они тренировались целый час. Пыль, запах пороха, гулкие выстрелы. Временами Питер устраивал «внезапные атаки» — бросал палку в сторону, чтобы девушки реагировали быстро.

— Не думай, — повторял он, словно мантру. — Действуй.

Когда тренировка закончилась, обе девушки были измотаны, вспотевшие, но в глазах горел новый свет. Уверенность. После стрельбы они не торопливо двинулись к машине. Пыль ещё висела в воздухе, и где-то вдали доносился глухой гул.

Оскар, Ливия и Джулия уже стояли у капота, расстелив перед собой карту. Остальные подошли ближе, обступив их полукругом. Оскар провёл пальцем по линии дороги, оставляя на карте слабый след пыли.

— Как и обсуждали вчера, — начал он, — у нас два пути: через лес или через мост. За мостом — небольшой городок. Возможно, там бродят ожившие. В лесу... до всего этого, дорога проходила через поселение. Надо выбрать, как пойдём дальше.

Эд шагнул вперёд, чтобы сказать что-то, но его перебила Джулия. Голос её был тихим, почти шёпотом, но в нём прозвучала такая тяжесть, что все сразу замолчали.

— Я тут была уже, — сказала она, её голос звучал уверенно, но в глазах читалась тень страха. — Сначала я сунулась в город. Там были сотни оживших. Я двинулась в другую сторону.

Все обернулись к ней, прислушиваясь к её рассказу. Джулия продолжила:

— В лесу я наткнулась на лагерь коменданта. Там я узнала, что его люди приманивают оживших в город, отводя от своего поселения. Поэтому мертвецы заполонили весь город.

— Значит, если мы пойдём через мост, мы можем наткнуться на нечто большее, чем трухлявые зомби, — произнесла София, её голос дрожал от волнения.

Питер кивнул, его выражение лица стало ещё более сосредоточенным. Мия, чувствуя нарастающее напряжение, предложила:

— Может, стоит рассмотреть вариант с лесом? Мы можем использовать деревья как укрытие и избегать открытых пространств.

Джулия добавила:

— Лес тоже опасен, — выдавила она наконец. — Я думала, там безопасно. Когда увидела их издалека... так много людей вместе... Я поверила, что всё будет хорошо. Я встречала людей и раньше, все держались парами, поодиночке. А тут

Она на мгновение замолчала.

— Всё казалось правильным только на первый взгляд, — продолжила она с глухой усталостью в голосе. — Они принимали новых, но забирали всё: еду, оружие, даже одежду. "Для общего блага", — так они говорили. Но кто-то наверху решал, кому сколько. И почти всегда — слишком мало. Всем управлял один человек. Его звали Маркус… но все называли его Комендант.

— Комендант? — переспросила София, нахмурившись.

— Да, — кивнула Джулия. — Говорили, что до всего этого он был начальником охраны в какой-то тюрьме. Или кем-то вроде. Он знал, как держать людей в страхе. Знал, как ломать волю. Для него лагерь был не спасением — а новой тюрьмой. Только без стен и правил.

Она на секунду замолчала, борясь с воспоминаниями. Эд нахмурился, его лицо стало жёстким.

— И люди терпели это?

— Они боялись ещё больше того, что было снаружи, — прошептала Джулия. — Комендант убеждал их, что без него они погибнут. Что мир за забором — хуже любой тюрьмы.

Джулия замолчала, кутаясь в свой тонкий пыльный свитер.

— А ещё были "обряды очищения", — добавила она шёпотом. — Новеньких заставляли проходить через школу. Сначала казалось — просто обыск на входе. Но в здании, в коридорах... стояли клетки. Там запирали оживших. Нужно было пройти через весь коридор, не показывая страха. Кто побежал или запаниковал — того оставляли там.

— Специально, — Эд сжал кулаки. — Специально, чтобы смотреть, кто слабый.

— Да, — кивнула Джулия. — И они радовались. Смеялись. Кричали ставки, кто "сломается" первым.

Джулия рассказывала дальше, будто слова сами вырывались наружу.

— У них был "суд честности". Каждый вечер собирали людей на площади — старый пустырь между фургоном и полуразвалившимся зданием. Вызывали кого-то одного. Спрашивали, где он был днём, что делал, не прятал ли еду... Если хоть один свидетель сомневался — даже без доказательств — человека бросали в яму.

— В какую ещё яму? — мрачно спросил Оскар.

— Они вырыли большую яму за лагерем. Туда кидали всех "нечестных" на ночь. Говорили, что, если к утру человек выберется сам — значит, заслуживает прощения. Но там были и те, кто не смог выбраться.

Голос её дрогнул, и Джулия замолчала, глядя куда-то мимо них.

Эд сжал рукоять ножа так сильно, что побелели пальцы.

— Тебя отпустили? — спросила Ливия тихо, будто боясь спугнуть её воспоминания.

— Они никого не отпускают…

— Ты сбежала?

Джулия кивнула. Нервно провела рукой по локтю, по шраму.

— Как-то я поделилась с одной женщиной, когда мы готовили ужин, что эти законы варварские. Она всё рассказала коменданту. И я стала «лишней», я могла быть угрозой в будущем. Раз в неделю они выпускали "лишних" в лес и устраивали охоту. Как развлечение. Охота на людей. Мне удалось сбежать, но я видела, как они в остальных «лишних» стреляли. Мне повезло, мой опыт выживания мне помог.

Все замерли, тяжесть слов легла на них тяжёлым камнем. Наступила тишина.

— Мост, — твёрдо сказал Эд. Его голос был словно сталь, натянутая до предела. — Только мост.

Никто не возразил. Теперь они знали: дорога через лес — это не просто заражённые. Это люди, которые сами выбрали быть чудовищами. Джулия опустила взгляд, словно боялась увидеть в их лицах осуждение, но его не было. Только сочувствие и тяжёлая решимость.

Оскар сложил карту и коротко кивнул:

— Тогда не задерживаемся. Надо пересечь мост до темноты.

— И быть готовыми, — добавил Питер, проверяя обойму пистолета. — Городок за мостом может быть не пустым.

Ливия осторожно положила руку на плечо Джулии. Та вздрогнула, но не отстранилась.

— Ты сделала правильно, что ушла, — тихо сказала Ливия. — И правильно, что рассказала нам.

Джулия едва заметно кивнула, сжав губы.

— Теперь мы вместе, — добавил Эд. — И никто из нас не останется один.

На мгновение между ними повисла почти осязаемая связь — тонкая, хрупкая, но настоящая.

Оскар щёлкнул замком рюкзака и бросил через плечо:

— В путь.

Их ждала дорога через мост — к неизвестности, но уже без сомнений.

Дорога к мосту казалась бесконечной. С каждой минутой туман сгущался, обволакивая всё вокруг серым маревом. Машина двигалась медленно, фары врезались в мутную пелену, но больше слепили, чем освещали путь. Когда мост наконец показался впереди, сердце у каждого сжалось. Узкий, потрёпанный временем и бурями, он был единственной дорогой вперёд.

— Осторожно, — пробормотал Питер за рулём, замедляя ход.

Они въехали на мост — и тут Ливия первая заметила преграду.

— Там что-то впереди!

Питер нажал на тормоза, машина встала, чуть не заглохнув. На середине моста, поперёк дороги, лежал перевёрнутый фургон. Его бок был вмят, ящики с какими-то припасами рассыпались по всему проезду, загромождая дорогу. Некоторые ящики были сломаны, их содержимое — разбитые стеклянные банки — валялись прямо на асфальте.

— Не проехать, — сухо сказал Эд, щурясь в туман.

— Надо расчистить, — добавила Джулия, уже открывая дверь.

Они быстро выскочили из машины. Действовали слаженно, без слов: перетаскивали ящики к обочине, освобождая хотя бы одну полосу. Каждый раз, поднимая ящик, они напряжённо вслушивались в тишину — но слышали только собственное дыхание и слабый скрежет мостовых балок под ветром. Когда половина пути была почти расчищена, Оскар вдруг выпрямился и замер.

— Чёрт… — прошептал он.

Из тумана, со стороны конца моста, медленно двигались тени.

Ожившие. Их было не меньше десятка — шаткие фигуры, выбравшиеся, словно из самого кошмара, привлеклись шумом.

— Быстро! — сдавленно крикнул Эд. — Ещё немного, и уходим!

Они отчаянно принялись разбрасывать последние ящики, обдирая пальцы в кровь. Мия, дрожа, пыталась помочь, но её движения были неловкими. Первая ожившая уже почти дошла до них. Женщина в заляпанном плаще с зияющей раной на боку, из которой сочилась чернота. Она замычала и рванулась вперёд.

— Готовьтесь! — рявкнул Эд, выхватывая нож. — Без стрельбы!

Джулия метнулась к женщине первой, увернулась от хватки и вогнала нож в висок. Тело обмякло. Но за ней шли другие. Ливия вцепилась в нож так крепко, что он едва не выскользнул. Первый заражённый — подросток с пустыми, выгоревшими глазами — бросился на неё. Она увернулась в последний момент и ударила под подбородок. Раздался глухой хруст. Эд прикрыл Оскара, когда на того прыгнули сразу двое. Короткими точными ударами он уложил их

— Проезд свободен! — закричал он.

Они, не теряя ни секунды, бросились обратно. Эд последним оглянулся на мост — заражённые, привлечённые шумом, отовсюду тянулись к мостовой. Он запрыгнул в машину, хлопнул дверью. Питер вдавил педаль газа в пол, и машина рванула с места, трясясь на ямах и выбоинах старого моста.За окном тени оживших остались в тумане, злобно тянущие к ним руки. Когда они добрались до противоположной стороны, мост скрылся в сером мареве, словно всё это было дурным сном. Но каждый из них знал: кошмар только начинался.

Время приближалось к вечеру. Фургон медленно катился по заросшей травой трассе. Небо потемнело, словно его накрыли тонкой, грязной пеленой дыма. Странная тишина висела вокруг — лишь редкие порывы ветра шевелили сухую траву на обочинах.

— Скоро будет город, — сказал Оскар, глядя на карту.

Ехали осторожно, почти не разговаривая. Когда до первых домов оставалось всего несколько сотен метров, они увидели признаки запустения: искорёженные машины, забитые перекрёстки, перевёрнутые мусорные баки, выбитые окна. А затем появились и первые силуэты — десятки, если не сотни оживших, бродивших между развалин.

— Чёрт… — тихо выдохнул Питер, сжав руль.

— Вот о чём я вас предупреждала, — пробормотала Джулия, низко опустив голову.

Питер остановил фургон за полкилометра до центра города. Они собрались в салоне, напряжённые, готовые к худшему.

— План такой, — начал Эд. — Держимся окраин. Стрельбу — только в крайнем случае. Если заметят — прорываемся.

— А если нас окружат? — спросила Мия, голос её дрожал.

— Тогда без паники, — сказал Питер. — Быстрое действие. Цельтесь в голову. Одним ударом.

— Мы справимся, — добавила Ливия, глядя ободряюще на девушек. — Главное — держаться вместе.

Фургон осторожно поехал дальше, объезжая груды мусора и заброшенные машины. В одном месте дорога оказалась полностью заблокирована: огромный автобус перегородил улицу. Позади уже были слышны слабые стоны оживших, привлечённых шумом двигателя. Они приближались большой толпой, сотни оживших.

— Придётся идти пешком, — мрачно сказал Эд. — Спрячемся где-нибудь до утра. Утром найдём другой путь.

Они вооружились: Эд и Питер взяли винтовки, Оскар держал дробовик, Джулия — короткий карабин. Ливия, София и Мия взяли ножи. Шли вдоль стен разрушенных зданий, скользя тенями. На перекрёстке их заметили.

— Справа! — выкрикнула Джулия.

Из подворотни вывалились пятеро оживших. Шатаясь, они бросились на звук живых.

— Девушки назад! — скомандовал Эд.

Мужчины пошли вперёд, действуя быстро и бесшумно. Два выстрела — два тела упали на асфальт. Остальных добивали ножами, целясь точно в головы, чтобы избежать лишнего шума.

— Быстро! — указал Питер на пролом в стене супермаркета. — Туда!

Они юркнули внутрь. Помещение было пустым. Поломанные стеллажи, грязь и тяжелый запах гнили.

— Осторожно, — прошептала Ливия, указывая на ползущего между полок ожившего.

София и Мия переглянулись. Сердце стучало в висках, но они шагнули вперёд. София первой метнулась, вонзив нож прямо в глазницу ползущего. Он затрясся и обмяк. Мия, дрожа, добила другого, вонзив лезвие в висок.

— Молодцы, — коротко сказал Оскар.

— Помните это чувство, — добавил Эд. — Быстрая решимость. Здесь нет времени на сомнения.

Из-за завалов донёсся тяжёлый скрежет — ожившие услышали их.

— Уходим, их много! — резко скомандовал Питер.

Они вышли через чёрный ход и перебежали через пустырь к другой улице. На её краю стояло небольшое здание аптеки.

— Проверим? — предложила Ливия.

Эд кивнул. Они осторожно вошли внутрь.

В аптеке царил полумрак. Везде валялись лекарства, пустые упаковки, полки были разбиты. Но здесь, кажется, было тихо.

— Здесь и заночуем, — сказал Эд, запирая вход подручными средствами.

Они улеглись на полу среди обломков, стараясь не шевелиться и не шуметь. Снаружи над городом опускалась ночь, а где-то вдалеке монотонно стонали ожившие. Ночь в аптеке была тяжёлой. Снаружи стояла тишина, нарушаемая лишь редкими стонами, доносящимися с дальних улиц. Ливия, лёжа на холодном полу между полками, не могла сомкнуть глаз. Каждый шорох, каждый скрип казались ей сигналом опасности. Часы шли медленно. Где-то за стенами скрипнула вывеска, раскачиваемая ветром. Ливия уже почти задремала, когда вдруг услышала: скрип, шаги… Кто-то или что-то медленно подходило к аптеке. Она подняла голову, глядя в сторону двери. Эд тоже не спал — он уже сидел, сжимая в руке нож. София и Мия насторожились, затаив дыхание. Питер, который дремал у входа, медленно поднялся и жестом велел всем сохранять тишину. Шаги были тяжёлыми, шаркающими. Кто-то топтался прямо у двери. Потом тихий, почти неразличимый скребущий звук — будто когти или ногти царапали металл замка. Оскар подполз к витрине и осторожно выглянул наружу через трещину в разбитом стекле.

— Один, — прошептал он. — Оживший.

— Снять его тихо? — спросил Питер. — Он может привлечь остальных.

Эд кивнул.

Питер медленно, не издавая ни звука, подполз к задней двери, где замок держался на честном слове. Он надавил на ручку, бесшумно её открыл и вышел в ночь. Остальные затаились, держа оружие наготове. Прошло несколько томительных секунд. Потом — тихий глухой удар. Ещё один. Всё стихло. Через минуту Питер вернулся, отряхивая руки.

— Готово, — шепнул он. — Даже не пикнул.

Они облегчённо выдохнули, но оставались настороже до самого рассвета, дремая по очереди, пока серый свет не пролился в пыльные окна аптеки.

Глава 3. Тень жестокости

Наступил новый день.

Медленно, почти на цыпочках, они собирались в полумраке старой аптеки. За выбитыми окнами серело утро, и тяжёлый туман, стелющийся по улицам, казался живым существом, ползущим по разрушенному городу. В углах аптечного зала валялись пустые коробки, разбросанные лекарства, в воздухе витал запах плесени и чего-то железистого, давно въевшегося в стены.

Эд стоял у двери, приложив глаз к узкой трещине между досками, которыми они накануне закрыли вход. Его рука медленно поднялась, указав на высокое здание, видневшееся вдали сквозь туман.

— Нам надо туда, — прошептал он, не оборачиваясь. Его голос был хриплым от долгого молчания. — Это здание достаточно высокое. С него видно весь город. Мы сможем понять, где безопасно и как выбраться.

Ливия, стоявшая рядом, кивнула, хотя Эд этого и не видел. Они договорились: выбираться парами, бесшумно, через задний выход, перебежками. Эд и Ливия пошли первыми. Они почти скользили по земле, низко пригнувшись, стараясь держаться в тени

Оживший.

Полусгнившее тело мужчины в разорванной рубашке выползало из-под машины. Его руки царапали асфальт, оставляя кровавые полосы. Из его груди торчала арматура, но это не мешало ему ползти. Глаза его были пустыми, безжизненными, но полными жажды. Ливия замерла от ужаса. Эд быстро и решительно зажал ей рот рукой, чтобы она не издала ни звука, и, другой рукой, вытащил нож. Одним точным движением он вонзил его в затылок ожившему. Тот судорожно дёрнулся и затих. Ливия закрыла глаза, сдерживая слёзы и дрожь.

В этот момент машина — старый внедорожник с разбитым лобовым стеклом — остановилась буквально в нескольких метрах от них. Из неё выскочили двое мужчин, вооружённых автоматами. Их лица были обветренными, небритыми, глаза — насторожёнными. Они держались уверенно, но видно было, что каждый шаг давался им с напряжением. Двое других остались в машине — один за рулём, другой на пассажирском сиденье, наблюдая за округой.

Первым заговорил мужчина в потертой куртке и чёрной шапке:

— Луис, ты точно сказал, что слышал выстрелы отсюда?

— Да я клянусь, — ответил его товарищ, высокий и сутулый, с пистолетом в правой руке. — Два выстрела, не больше.

— Чёрт, — пробормотал первый, оглядывая покинутые дома и трещины на дорогах. — Какой идиот сунется в этот город? Он же кишит мертвяками.

Эд и Ливия затаились за машиной, не смея даже дышать. Они слышали каждый их шаг, каждый шорох одежды, каждый металлический щелчок оружия.

— Может, это где-то за городом? — продолжал Луис, осторожно продвигаясь вперёд. — Может они шли в обход, могли наткнуться на парочку мертвяков. Надо осмотреть мост…

Его слова прервала угроза. Из-за поворота улицы показались первые ожившие. Сначала один, потом второй, третий… Их было несколько десятков. Тела шатались, лица были безобразно изуродованы гнилью. Они двигались медленно, но неумолимо, тянули руки вперёд.

— Пора валить! — громко крикнул мужчина в шапке.

Он в раздражении выбросил недокуренную сигарету на асфальт, которая, погаснув, тихо зашипела в луже. Мужчины поспешили к машине. Один из них, оступившись, едва не выронил оружие, но другой подхватил его за локоть.

— Валим! — заорал тот, что сидел за рулём.

Внедорожник с рывком тронулся с места. Колёса заскользили по мокрому асфальту, подняв брызги грязной воды. Мотор взвыл. Они мчались прочь, оставляя за собой дымящийся след от резины. Машина исчезла за поворотом.

Эд медленно выдохнул, убирая руку от лица Ливии. Их сердца грохотали в груди, но страх начал отступать.

— Они нас ищут, — прошептала Ливия, ещё дрожа.

Эд кивнул, глядя в ту сторону, где только что исчезла машина.

— И это плохо, — тихо ответил он. — Очень плохо.

На мгновение они замерли, наблюдая за тем, как ожившие медленно бредут по улице. Эд крепче сжал рукоять ножа. В груди у него похолодело. Между ними и аптекой медленно, но неумолимо собиралась толпа оживших. Они шатались, тяжело перетаскивая ноги, их рваная одежда цеплялась за мусор и обломки. Гнилые пальцы тянулись вперёд, а пустые глазницы бездумно уставились в пространство, ловя малейшее движение. Из-за заколоченной двери аптеки осторожно выглянул Питер — его светлые волосы торчали в разные стороны, а лицо было переполнено тревогой. Он поймал взгляд Эда. Эд молниеносным жестом — коротким, резким движением руки — показал им оставаться внутри. И без слов было понятно: путь вперёд отрезан. Им с Ливией придётся идти вдвоём. Ливия тоже увидела толпу оживших. Её лицо побледнело, но она не дрогнула. Она знала: другого выбора у них нет.

— Пошли, — сказал он решительно. — Пока они не учуяли нас.

Они двинулись вперёд — медленно, почти ползком, скрываясь за перевёрнутыми машинами, валявшимися мусорными контейнерами и обломками стен. Каждый шаг требовал невероятной осторожности. Влажный асфальт скользил под ногами, а из трещин в земле тянуло затхлым запахом плесени и гнили. Путь к высокому зданию напоминал игру в кошки-мышки. Ожившие были всюду. Один раз Ливии пришлось буквально прижаться к стене, задержав дыхание, пока мимо неё, почти касаясь её одежды, прошёл оживший в лоскутьях офисного костюма. Когда они добрались до здания, Эд первым приоткрыл тяжёлую, перекошенную дверь. Оттуда пахнуло затхлым воздухом, смесью старой пыли и чего-то другого, более зловещего. Внутри царила полутьма. Лестничная клетка была узкой, освещённой лишь тусклым светом, пробивавшимся сквозь выбитые окна. Стены были исписаны граффити, а ступени усеяны мусором. На третьем пролёте лестницы их поджидала новая угроза — несколько оживших, бродивших, словно потерявшиеся души. Один из них, услышав их шаги, с жутким рыком бросился вперёд. Эд, действуя быстро и безжалостно, вонзил нож ему прямо в глазницу, уводя тело в сторону, чтобы оно не грохнулось слишком громко. Ливия справилась с другим — она дрожащими руками всадила нож в затылок ожившей женщине в рваном пальто. Кровь, густая и тёмная, потекла по ступеням, но Эд только кивнул ей — они справились. Они поднялись выше, ещё выше, чувствуя, как дрожат ноги от усталости и напряжения. Наконец, крыша. Открытое пространство встретило их холодным ветром. Сверху весь город казался безжизненным лабиринтом: серые улицы, покосившиеся здания, снующие здесь и там ожившие.

Эд достал из рюкзака старенький бинокль. Он долго осматривал окрестности, затем, нахмурившись, показал Ливии, куда смотреть. Она увидела их автомобиль. Он стоял в переулке, в тени разрушенного здания, почти незаметный с высоты.

Эд начал объяснять:

— Вот там, — он провёл пальцем по воздуху, рисуя путь. — Мы доберёмся до машины. Дорога впереди перекрыта. Нужно вернуться назад… — он показал направление — на старую улицу, покрытую выбоинами и мусором. — Там мало оживших. Она ведёт к выезду из города.

Ливия внимательно слушала, запоминая каждый ориентир: упавший рекламный щит, перевёрнутую пожарную

— Как думаешь, кто были эти люди? — спросила она, убирая волосы с лица, которые прилипли ко лбу от пота.

Эд покачал головой, задумчиво глядя вдаль.

— Похоже на людей коменданта. — Его голос был тихим, но в нём звучала тревога. — Скорее всего они слышали вчера наши выстрелы, если заметят следы бойни на мосту, то вернутся обратно сюда. Нам надо торопиться.

Ливия сжала ремень рюкзака, ощущая, как холодный страх проникает под кожу.

— Но как нам забрать остальных? — спросила она.

Эд на мгновение задумался, потом его лицо озарилось решимостью.

— Мы устроим отвлекающий манёвр.

Эд снова вскинул бинокль, внимательно осматривая окрестности. И тогда заметил: на другой стороне улицы, за полуразрушенным зданием, рядом с выгоревшим грузовиком стояли несколько металлических бочек. Они были небрежно сброшены в кучу, а рядом валялись канистры и куски оплавленного шланга. Эд прищурился. Бочки были промаркированы — красные полосы и символы взрывоопасно. Это было горючее. И догадаться, кто его оставил, было нетрудно: люди коменданта наверняка собирали запасы или готовили себе путь отступления. Он повернулся к Ливии, в его глазах загорелся знакомый огонь решимости.

— Есть идея, — сказал он, подавая ей бинокль. — Видишь вон те бочки?

Ливия присмотрелась, кивнула.

— Если попасть в них из винтовки… — Эд сжал пальцы на воображаемом спусковом крючке. — Будет взрыв. Громкий. Горючее разольётся, вспыхнет. Пожар привлечёт оживших. Они двинутся туда.

Ливия поняла сразу.

— А мы в это время заберём остальных.

— Да, — кивнул Эд. — И потом вернёмся к машине, выберемся отсюда, пока не вернулись люди коменданта.

Времени на ошибки не было. Эд занял позицию у края крыши. Он лёг на живот, выставив винтовку вперёд. Ливия была рядом, наблюдая за аптекой и ожившими. Он задержал дыхание, прицелился.

Выстрел.

Пуля со свистом пересекла пространство и попала в одну из бочек. Сначала была тишина. Потом… глухой хлопок, словно удар по барабану, перерос в гулкий взрыв. Огненное облако взметнулось ввысь, охватывая соседние обломки и машины. Осколки разлетелись в стороны, волна жара ударила даже сюда, на крышу. Ожившие моментально среагировали. Они словно один живой организм повернулись в сторону взрыва. Их стоны усилились, они стали двигаться быстрее, сбиваясь в хаотичные стаи.

— Сработало, — прошептала Ливия.

Они видели, как толпа оживших, словно заколдованная, потянулась к бушующему пламени. Некоторые уже загорелись сами, но продолжали идти вперёд, охваченные огнём, испуская ужасающие крики. Эд коротким кивком дал сигнал.

— Пошли.

Они снова спустились вниз по лестнице, проверяя каждый поворот, чтобы не напороться на случайного ожившего. На улице запах горелого бензина и палёной плоти висел густым, удушающим туманом. Гул пожара заглушал все звуки. Эд и Ливия проскользнули обратно к аптеке. Питер и остальные уже ждали у двери, лица их были полны напряжения.

— Сейчас! — коротко бросил Эд.

Они побежали, пригибаясь, к ближайшему переулку. Сердца колотились как бешеные. Каждый шаг отдавался в висках. Толпа оживших даже не заметила их: весь их инстинкт был поглощён огнём. Достигнув машины, Эд первым проверил в салоне, затем махнул остальным. Все быстро залезли внутрь — двигатель фыркнул, и спустя несколько мучительных секунд завёлся.

Эд за рулём. Ливия рядом, остальные на заднем сиденье, вжимаясь друг в друга.

— Держитесь! — крикнул Эд.

Он вжал педаль в пол. Машина сорвалась с места, обдав улицу облаком пыли. Они свернули в нужную улицу — ту самую, что вела за город. Здесь действительно было меньше оживших. Лишь редкие фигуры шатались у обочины, но Эд искусно объезжал их, не сбавляя скорости. Пожар полыхал за спиной, отражаясь в стёклах окон мёртвого города. Они выезжали прочь. За пределы этого кошмара. Проезжая через окраины, Ливия не удержалась и оглянулась. Город, их тюрьма, их поле битвы, исчезал в дымке, словно забытый сон. Машина мчалась по потрескавшемуся асфальту, покидая охваченный огнём город. В салоне стояла напряжённая тишина: только мотор гудел на высоких оборотах, и время от времени что-то глухо брякало в багажнике — бутылки с водой, коробки с медикаментами и едой. Ливия повернулась вперёд, смотрела на дорогу вместе с Эдом. На горизонте дрожало марево. Пыль вилась за машиной густыми шлейфами.

— Мы выбрались, — наконец нарушила молчание Мия. Её голос звучал тихо, с облегчением и недоверием одновременно.

Эд кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— На время, — произнёс он. — Город — это только начало.

Ливия нахмурилась. Она знала, он прав.

Вскоре обломки зданий сменились редкими постройками. Заброшенные дома, опрокинутые заборы, заросшие бензоколонки. Весь мир казался вымершим, как будто сама цивилизация рассыпалась в прах за какие-то дни. Проезжая мимо полуразрушенного моста через высохшее русло реки, они увидели, как несколько фигур вдалеке ковыляют между обломками. Ожившие — везде.

— Нам нужно найти место, где можно остановиться и передохнуть, скоро стемнеет, фары привлекут оживших— сказал Питер с заднего сиденья.

— Да, — согласился Эд. — Где-то за городом. Где нет больших поселений.

Ливия задумалась.

— Может, старая ферма? Склад? Что-то укреплённое.

Эд бросил на неё быстрый взгляд и одобрительно кивнул. Они ехали ещё полчаса, пока дорога не стала совсем пустынной. Больше ни машин, ни людей. Только редкие стаи ворон, кружащие над полем.

Ливия держала в руках карту.

— Вот сюда, — она ткнула пальцем.

Эд свернул с дороги, машина заскрипела по гравию. Они пробирались по просёлочной дороге, сворачивая от ям и завалов веток. Когда на горизонте показалась ферма, солнце уже клонилось к закату. Серо-красное небо будто полыхало, отражая багровые отсветы. Ферма выглядела заброшенной, но крепкой: главный дом, пара сараев, колодец во дворе. За забором высились заросли кустарника — отличное укрытие. Эд остановил машину в тени старого дуба. Все замерли, прислушиваясь.

Тишина. Никаких криков. Никаких шагов.

— Вроде безопасно, — пробормотал Питер.

— Проверим, — сказал Эд.

Он и Питер вышли первыми, оружие наготове. Медленно, аккуратно прошли через скрипучие ворота. Дерево обсыпалось трухой, но держалось. Они обошли дом. Замка на двери не было, но всё внутри было пусто — мебель, выбитые стёкла, разбросанные вещи. Следов оживших не видно. Только пыль, паутина и тишина.

— Подойдёт, — сказал Эд, оглядывая внутри. — Ночью будем по очереди нести караул.

Они быстро затащили рюкзаки в дом. Окна заткнули обломками мебели, чтобы не видно было света. Разложили спальные мешки на полу. Когда всё было готово, они сели в круг, разделив припасы: консервы, несколько упаковок

Дежурить первыми вызвались Эд и Ливия. Остальные расположились в одной из комнат на втором этаже, где обломками мебели и досками они закрыли проёмы. Эд сидел у разбитого окна, винтовка лежала на коленях. Ливия устроилась рядом, внимательно всматриваясь в темноту двора. За стенами дома слышался только свист ветра, но от этого становилось лишь тревожнее — слишком тихо для мира, наполненного ходячими.

— Как думаешь, ожившие найдут нас? — прошептала Ливия, не отрывая взгляда от зарослей.

Эд бросил быстрый взгляд на неё.

— Если будем осторожны — нет. Этот дом в стороне от дороги. И вокруг хватает развалин, чтобы затеряться.

Она вздохнула, обхватив колени руками.

— Иногда я забываю, как быстро всё изменилось, — сказала Ливия. — Ещё несколько месяцев назад я думала, что стою на пороге великого открытия, а теперь... мы прячемся от живых и от мёртвых.

Эд усмехнулся без радости:

— Вирус не оставил нам выбора. Теперь мы все боремся за то, чтобы вообще дожить до завтра.

Они на мгновение замолчали, слушая, как где-то за пределами фермы воет ветер и хрустит трава под его порывами.

— Я рада, что ты со мной, — тихо призналась Ливия.

Эд повернулся к ней:

— Я тоже. И мы выберемся отсюда. Вместе.

Они обменялись коротким, полным понимания взглядом. И продолжили молча вглядываться в ночь, готовые поднять оружие в любой момент. Их сменили Джулия и Оскар. Джулия выглядела настороженно, её пальцы нервно сжимали карабин. Оскар старался выглядеть спокойным, но его глаза выдали внутреннее напряжение.

— Ты слышала что-нибудь? — спросил Оскар шёпотом у Ливии, когда та передавала ему винтовку.

— Только ветер. Но держи ухо востро, — ответила она, тронув его за плечо.

Джулия заняла место у окна, а Оскар устроился у двери. Они не разговаривали — каждый звук казался слишком громким в этой тишине. Время тянулось мучительно долго. Иногда вдалеке раздавался приглушённый вой, и тогда Джулия крепче сжимала оружие.

Под утро, когда небо за окнами начало светлеть серым рассветом, их сменили София и Питер. София выглядела взволнованной, но собралась с духом. Питер молча поддержал её лёгким кивком.

Они устроились у окна и двери, делая короткие обходы по комнатам, чтобы проверить периметр.

— Как думаешь, скоро ли всё это закончится? — спросила София, едва слышно.

— Надеюсь. Но готовиться надо к худшему, — ответил Питер, осматривая двор через прищуренные глаза. — Мы должны держаться вместе. И быть сильными.

София кивнула, сжимая в руках длинный нож. Ферма казалась застывшей. Только ветер всё ещё гнал по двору обрывки старых газет, поднимал в воздух сухую пыль, шевелил полуразваленные заборы. В это утро мир по-прежнему оставался враждебным. Но внутри старого дома горела маленькая искра надежды.

Когда все собрались на первом этаже фермы, утреннее солнце уже пробивалось сквозь разбитые окна, заливая помещение тусклым светом. Карта была разложена прямо на полу. Эд, склонившись над ней, указал пальцем на маршрут, который они должны были пройти сегодня.

— Здесь дорога выходит в сторону севера, — объяснял он, обводя участок дороги короткими линиями. — Никаких поселений, городов или деревень. Только пустые поля и редкие лесополосы. И это хорошо. Чем меньше людей — тем меньше проблем. Цель — добраться до развилки на западном шоссе. Завтра решим, как двигаться дальше, — добавил Эд.

Ливия закипятила воду на старой печи, сохранившейся в фермерском доме, рядом с ней лежала охапка дров, остатки быта от прежних хозяев. Они нашли немного кофе в запасах на кухне — заветная баночка стояла, как реликвия, среди пыли и пустых банок. Когда первые капли тёмного ароматного напитка полились в кружки, по комнате разлился обволакивающий запах. Каждый взял по кружке — потрескавшиеся, разные по форме — и осторожно сделал первый глоток.

— Господи... я забыла, какое это наслаждение, — простонала София, зажмурив глаза.

— Настоящий праздник, — усмехнулся Оскар, обхватывая ладонями кружку, словно пытаясь вобрать в себя всё тепло.

Эд с улыбкой наблюдал за тем, как Ливия, аккуратно подув на ободок кружки, делает маленький глоток и блаженно вздыхает. Даже в этом разрушенном мире, среди руин, они всё ещё могли находить что-то, что возвращало им частичку человечности.

Поблагодарив ферму за приют и кофе, они собрали вещи и отправились в путь.

Глава 4. Потерянное доверие

Дорога была пустынной и уходила далеко вперёд, петляя между выгоревшими полями. Время от времени они проносились мимо автомобилей, брошенных в спешке. По обочинам валялись клочья забытой жизни: старые рюкзаки, детские игрушки, выброшенные кем-то документы.

Часов через пять пути лес по обе стороны дороги поредел, и перед ними открылась небольшая речка. Вода в ней была чистой, отражая кусочки синего неба, словно зеркало.

— Может, сделаем привал? — предложила Ливия.

Эд остановил автомобиль и осмотрел окрестности. Река уходила вдоль дороги, а по ту сторону тянулись заброшенные поля. Вдали лес. Опасности поблизости не было видно.

— Да, стоит немного отдохнуть, — согласился он.

Смех и радостные крики разнеслись над рекой, когда они, не сдержавшись, начали снимать обувь и заходить в воду. София, визжа, плескала в Питера, тот пытался увернуться, но вскоре сам вступил в водную битву. Джулия осторожно зашла по щиколотку, потом по колено, всё время озираясь на лес. Оскар с разбега плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг. За ним сбежала Мия и наперегонки с братом они поплыли на середину реки.

Ливия стояла на камне у кромки воды. Эд, обернувшись через плечо, протянул ей руку:

— Идём, профессор.

Ливия улыбнулась и позволила себе на мгновение забыть обо всём. Она взяла его за руку и сделала шаг в холодную воду. В этот короткий миг они были не выжившими, не беглецами, не свидетелями конца света. Они были просто людьми, позволившими себе немного счастья.

После короткого купания, смеясь и стряхивая капли воды с волос и одежды, они выбрались на берег. Питер растирал плечи полотенцем. Джулия сидела на валуне, аккуратно отжимая края брюк. Мия выжимала волосы, стоя спиной к солнцу, а Эд быстро проверял оружие — привычка, от которой он не

— Если бы не конец света, можно было бы подумать, что это отпуск, — пробормотала София, устраиваясь на пледе.

Эд мельком улыбнулся, но лицо его сразу стало серьёзным. Он достал карту и собрал всех вокруг.

— Слушайте внимательно, — сказал он, указывая на намеченный маршрут. — Мы сейчас здесь. До моста через эту реку — ещё миль десять. За ним крупный населённый пункт. На сегодня наша цель — перейти мост и найти место для ночёвки до темноты. Он подчеркнул нужный участок карты жирной чёрной линией.

— Переход через мост может быть опасным. Если люди коменданта ищут нас, то проверяют такие места в первую очередь. Дорога через город — слишком рискованна. Значит, пробираемся вдоль речки, потом через мост и обходим город стороной.

Питер и Оскар обвели карту глазами и одобрительно кивнули. Затем они быстро сполоснули фляги в реке и наполнили их чистой водой. Ливия ещё раз обернулась на безмятежную гладь реки, тяжело вздохнув. Она знала: такие моменты будут всё реже и реже.

И вдруг, из леса, донёсся странный звук. Что-то между низким ревом и хлопком. Птицы взметнулись в небо. Эд сразу вскинул голову, напряжённо вглядываясь в сторону звука. Дым — тонкая тёмная полоска — медленно поднимался над деревьями.

— Что это было? — спросила Ливия.

— Похоже на взрыв… Или стрельбу, — хмуро ответил Эд.

— Нам надо убираться отсюда, — добавила Джулия, уже прижимая рюкзак к спине.

— Быстро! — командовал Эд. — В машину, маршрут знаем. Едем до старой плотины. Там решим, как двигаться дальше.

Они быстро собрали свои вещи, на ходу. Лёгкая радость от отдыха растаяла как дым над лесом. Они снова стали выжившими — внимательными, осторожными, готовыми ко всему.

Двигатель фургона глухо урчал, разрывая тишину. После отдыха у реки они снова были в пути — сухие вещи аккуратно сложены в рюкзаки, оружие под рукой, глаза постоянно сканируют окрестности. Машину вел Питер. Шины осторожно перекатывались по треснувшему асфальту, между заросшими краями дороги, где уже пустили корни молодые деревья. София сидела рядом с ним, на переднем сиденье, карта была раскрыта у неё на коленях. Она следила за маршрутом, отмечая повороты и ориентиры. На заднем сиденье Оскар, Джулия и Мия вполголоса переговаривались. Эд молча смотрел в окно, держа винтовку на коленях, Ливия напротив него, тоже смотрела в окно. С каждой милей они чувствовали нарастающее напряжение — всё ближе был мост, и неизвестность за ним.

— Смотри, — Ливия ткнула пальцем в сторону. За перелеском виднелись железные конструкции — это был мост.

— Осторожней, — сказал Эд Питеру, слегка подаваясь вперёд. — Тормози у края леса, дальше — пешком. Сначала разведаем.

Питер кивнул и свернул с дороги. Они вышли наружу. Воздух был тяжёлый, пах сырой землёй.

— Так… — Эд присел, раскладывая карту прямо на коленях. — Мы здесь. Сперва проверим подходы к мосту, посмотрим, есть ли там засада или мёртвые. Потом двинемся всей группой.

— Если что — назад в машину и рвём отсюда, — добавил Питер.

— Согласен, — сказал Эд, убирая карту.

Эд и Ливия пошли первыми, пригибаясь, используя для укрытия деревья. Оскар и Джулия держались в пяти метрах позади, София и Мия оставались у фургона с Питером.

Дорога к мосту шла вдоль узкой канавы. Здесь было тихо, лишь ветер шуршал в высохших кустах. Иногда вдалеке слышались голоса ворон, каркающих над лесом. Подойдя ближе, Эд присел на корточки, поднял бинокль и начал осматривать мост.

— Чисто, — пробормотал он. — По крайней мере, людей не видно.

— А мёртвые? — шёпотом спросила Ливия.

— Вон, несколько перекрыли дорогу. Но пока стоят на месте, — Эд убрал бинокль. — Прорвёмся быстро.

Они вернулись к машине.

— План такой. Питер, ведёшь машину по сигналу. Мы с Оскаром расчищаем дорогу. Джулия и Ливия прикрывают.

— Понял, — кивнул Питер.

Подъезжая к мосту, они уперлись в хаос брошенных автомобилей, застывших на обочине — с распахнутыми дверями, будто их покидали в панике. Но сама проезжая часть моста зияла зловещей, неестественной пустотой. Кто-то расчистил путь, оттащив автомобили в стороны, создав идеальную, будто похоронную, аллею. Эта искусственная чистота леденила душу сильнее любой баррикады.

И в самом центре этого коридора, словно пограничный патруль, застыли несколько мертвецов. Они не бродили бесцельно — они стояли. Молчаливые, неподвижные, с неестественно вывернутыми суставами, они преграждали дорогу. Их головы, с шелестом трущихся позвонков, синхронно повернулись на скрип тормозов.

— Левые мои, правые твои, — бросил Эд Оскару, его пальцы уже белели на рукояти ножа.

Оскар, не проронив ни слова, кивнул. Они выпрыгнули, и мир сузился до хруста кости и липкого звука стали, входящей в гнилую плоть. Эд с разворота всадил клинок под глазницу первому мертвецу. Оскар, двигаясь как тень, обрушил кувалду на висок второго, и череп сдался с глухим, влажным щелчком. Пока они работали, Ливия с холодным расчетом прицелилась и спустила курок. Грохот выстрела, оглушительный и резкий, разорвал тишину, отшвыривая одну тварь на металлические плиты моста.

— Чисто! — ее голос прозвучал неестественно громко.

Но эхо еще не успело отозваться от ржавых балок, как его поглотил новый, нарастающий шум. Скрип гнущегося металла. Шуршание грязной ткани. Тихий, мокрый стон, подхваченный десятками глоток. И из-под расчищенных машин, из-под колес начали выползать. Они поднимались медленно, неуклюже, с хрустом выпрямляя онемевшие конечности. Десятки. Бывшие пассажиры, ставшие вечной стражей этого места. Слепые взгляды дружно обратились на фургон. Выстрел стал для них колоколом, возвестившим о пире.

Эд и Оскар метнулись назад, но путь уже отрезали первые из проснувшихся. Мир сузился до вспышек ярости и ужаса. Эд рубал и колол, чувствуя, как ледяные пальцы цепляются за куртку, а оскаленные рты щелкают в сантиметрах от его лица. От одного он увернулся, почувствовав на щеке мерзкий ветерок от укуса и запах тления. Оскар, отбиваясь кувалдой, отступал, спотыкаясь о разбросанные обломки. Живая стена сжималась вокруг них, грозя поглотить.

— Эд, Оскар, в машину, сейчас же! — истошный крик Ливии пронзил гул толпы. Заряжая дробовик, она отстреливалась от тварей.

Они рванулись к фургону, который уже содрогался, заводясь. Запрыгнули на подножки, едва успев втянуть ноги, когда двери захлопнулись, прищемив несколько бледных, цепких пальцев. Джулия и Ливия, не переставая, палили в упор в

— Газуй, Питер, газуй, ради всего святого! — заорал Эд, вваливаясь в салон.

Фургон рванул вперед, но напоролся на живую плоть. Первый удар — глухой, мягкий, с отвратительным хрустом. Второй. Третий. Вскоре они уже не ехали, а ползли, буксую в месиве из тел. Каждый удар колес отдавался в салоне противной вибрацией. Мертвецы облепили фургон со всех сторон, как рой насекомых. Их лица, искаженные посмертными гримасами, расплющивались о стекла, за которыми маячили мутные, ничего не выражающие глаза. Глухой, безумный стук десятков ладоней заполнил вселенную.

Питер вдавил педаль газа в пол. Мотор взревел от надрыва, колеса пробуксовывали, разбрызгивая клочья плоти и черную, густую жидкость. Казалось, они намертво влипли в этот шевелящийся ковер.

— Не останавливайся! — пронзительно крикнула Джулия, просовывая ствол в щель разбитого окна и стреляя почти в упор, не целясь.

С криком, в котором смешались ярость, отчаяние и ужас, Питер снова ударил по газу. Раздался оглушительный рев мотора и отвратительный звук рвущейся плоти. Фургон с диким рывком сорвался с места, словно срывая с себя липкую паутину, оставляя на мосту десятки окровавленных, еще дергающихся конечностей. Они вырвались, вылетев на твердый асфальт, как пуля.

В салоне повисла гнетущая, давящая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, хриплыми вздохами. Фургон был исполосован царапинами, отпечатками пальцев, стекла были в бурых брызгах.

Эд, с трудом отлепляя от лица засохшую, липкую слизь, мрачно выдохнул, глядя на трясущиеся руки:

—Черт... Этот выстрел... Для них он как приглашение: "Кушать подано".

Когда мост окончательно скрылся за поворотом, а заброшенный город остался далеко позади, только тогда Эд позволил себе выдохнуть. Он смотрел на пустеющие поля за окном, и его лицо было напряжено.

— Чем дальше от эпицентра, от того места, где всё началось, — тихо проговорил он, ловя на себе взгляды остальных, — тем их больше и они опаснее. В Сиакосте их немного. Здесь же... — он мотнул головой в сторону безмятежных пейзажей, — тишина обманчива.

София, сжимая в руках потрёпанную карту, кивнула, её взгляд скользнул по бескрайним полям и одиноким фермам.

—Вокруг одни поля и фермы, — сказала она, и в её голосе прозвучала тревога. — Но что-то теперь мне не верится в их безопасность.

Сумерки опускались над пустой трассой, съедая остатки дня и окрашивая мир в грязно-серые тона. Длинные тени ползли из-за горизонта, ветер гнал по асфальту сухую листву. Посреди этого забытого богом мира, словно умирающий остров, стояло одноэтажное здание — старый магазин сельхозтехники. Ободранные стены, зияющие пустотой выбитые окна, выцветшая вывеска «ТехноАгро» криво висела на единственном болте, скрипя на ветру.

— Питер, стой, — сказала София, и её голос прозвучал как щелчок предохранителя.

Они остановились,заглушили двигатель. Тишина снаружи была оглушительной. Вышли, озираясь по сторонам, пальцы лежали на спусковых скобах оружия. Пыль, поднятая колёсами, медленно оседала на асфальт.

— Здесь сойдёт, — сказал Питер, останавливаясь у распахнутой двери, из которой тянуло затхлостью и холодом. Его взгляд скользнул по массивным стенам и зарешеченным окнам. — Переночуем.

Эд медленно обошел здание, заглядывая в каждую тень, его нож был наготове. Он кивнул, оценивая:

—Высокие стены, мало подходов. Ночью будет проще обороняться. Проверим всё. От подвала до чердака.

София вытерла лоб рукавом:

— Только бы внутри не было сюрпризов.

Оскар, сжимая в руках дробовик, двинулся первым. Группа вошла внутрь — гулкие шаги отдавались эхом. Между рядами стояли заржавевшие культиваторы, тракторы, какие - то запчасти. Запах железа и плесени забивал ноздри.

— Разделимся на пары, — коротко скомандовала Ливия. — Проверим помещения.

Спустя полчаса здание оказалось пустым, если не считать следов грызунов и старой крови на полу. Они закрыли проломы металлическими листами, в дверные проёмы вставили тяжелые стойки от витрин, чтобы замедлить возможных незваных гостей.

Когда они наконец устроились на ночь — костёр из сломанных деревянных поддонов трепетал в центре зала — раздался стук. Глухой, настойчивый.

— Кто-то стучит! — воскликнула Джулия, вскакивая.

Оскар вскинул дробовик, прикрыв собой Мию:

— Тихо!

Все замерли, вглядываясь в тёмную дверь.

— Помогите! — донёсся снаружи женский голос, сорванный от крика. — Пожалуйста! Откройте!

— Нас преследуют! — добавил мужской голос.

Мия нервно взглянула на Ливию:

— Что делаем?

Ливия сжала губы. Она вспомнила, как сами они ещё недавно скитались в поисках помощи.

— Откроем, — решительно сказала она.

Эд вместе с Питером отодвинул засов. Дверь скрипнула. В проёме стояли двое: девушка в порванной куртке и парень с окровавленной щекой. Их лица были бледными, заплаканными.

— Быстрее! — умоляла девушка. — Они идут!

Из-за спины новичков уже слышался хриплый вой — ожившие.

— Внутрь! — скомандовал Эд.

Как только гости проскользнули в здание, за ними ворвались пятеро оживших: полусгнившие фигуры с вывалившимися внутренностями и бледными безжизненными глазами.

Эд метнул нож в голову ближайшему мертвецу. Джулия тоже метко всадила в другого. Ливия метнулась к оставшимся, всадив нож в глазницу третьему. Питер прикончил четвёртого, а София с трудом отбивалась от пятого, пока Мия не всадила нож ему в горло. Когда последний оживший рухнул на бетонный пол, в помещении повисла гнетущая тишина, прерываемая тяжёлым дыханием.

— Спасибо… Спасибо вам, Я Майк, а это Клэр. — выдохнул он.

Клэр дрожала, прижимаясь к стене. Майк встал перед ней, защищая, хотя сам был на последнем издыхании.

Оскар покосился на Ливию:

— Не надо было их пускать.

— Воду? — спросила Мия, подавая Клэр фляжку с водой.

Клэр с жадностью сделала несколько глотков, едва не подавившись.

— Откуда вы? — спросил Питер, вглядываясь в Майка.

— С трассы, — ответил он. — Увидели вашу машину. Поняли, что кто-то ещё жив. Нас догнали мертвецы...

— Вы голодны? — спросила София.

Клэр всхлипнула:

— Три дня. Без еды. Почти без воды.

Ливия сжала челюсти. Она понимала: голодный и отчаявшийся человек — опасен. Они разожгли костёр посильнее и стали готовить тушёнку с консервированной кукурузой. Клэр ела жадно. Майк ел молча, но его глаза всё время скользили по вещам группы: на оружие, на рюкзаки, на бутылки с водой.

Оскар это заметил.

— Что-то не нравится мне их взгляд, — пробурчал он, садясь ближе к своим вещам.

— Может, они просто напуганы, — прошептала София.

— А может, нет, — отрезал Оскар.

После ужина один за другим ребята засыпали у костра, утомленные дорогой и боем. Ливия взяла первое дежурство, потом её сменил Оскар. Около полуночи, когда

— Эй! — рявкнул Оскар, бросаясь к ним.

Парень, не раздумывая, размахнулся монтировкой и ударил Оскара по голове. Всё перед глазами у Оскара поплыло. Он рухнул, слыша сквозь звон в ушах топот убегающих в темноту шагов. Боль пронзила череп, мир перевернулся. Оскар упал, потеряв равновесие.

Сквозь звон в ушах он слышал крики:

— Эй! Что происходит?! Оскар!

— Они крадут наши вещи! — прохрипел он, ползая по полу, пытаясь подняться.

Ливия бросилась к нему, прижимая руки к его кровоточащему виску. Эд и Питер вскочили на ноги, хватая оружие, но было поздно: Майк и Клэр, прихватив сумки, уже неслись к заднему выходу.

— Стойте! — выкрикнула Мия.

Эд в ярости швырнул табурет в стену:

— Чёртовы ублюдки!

Оскар стонал, а Ливия крепко прижимала тряпку к его ране:

— Держись... Ты выкарабкаешься...

— Эти суки... — прохрипел Оскар. — Они всё забрали...

Майк, изо всех сил налегая плечом, выбил заржавевшую дверь. Та распахнулась с глухим скрипом. За дверью стоял оживший — высокий, худой, с полуоторванной нижней челюстью.

Клэр закричала от ужаса, едва не бросив сумку, но Майк пихнул её вперёд, сам проскользнул следом. Ожившего толкнул в здание, и они исчезли в темноте. А дверь осталась распахнутой настежь. Оживший стоял, покачиваясь, словно раздумывая, а затем медленно начал идти, волоча за собой разлохмаченные ноги.

— Дерьмо! — выругался Эд, подскакивая и вскидывая винтовку.

— Не стреляй! — резко остановила его Ливия. — Шум привлечёт других.

Питер быстро подхватил кусок металлической трубы, оставшийся от разбитого стеллажа и со всего размаху, врезал трубой ожившему по голове. Тот качнулся, завалился на бок, повалил сломанную полку и застрял под ней, беспомощно шевеля руками.

— Надо закрыть дверь! — крикнул Эд.

Все действовали в панике: Мия бросилась к проёму, помогая Питеру оттащить упавшую мебель и подпереть проход. Джулия вцепилась в ржавую цепь, пытаясь натянуть её на ручку. Ливия держала Оскара, который с трудом приходил в себя. Оскар, обессиленный, всё же хрипло выругался:

— Уроды… Мы их накормили… А они…

— Быстро! — крикнула Мия.

Через пару минут дверь была вновь забаррикадирована. Они поставили наверх поломанную кассу, тракторную покрышку и закрепили всё толстым ремнём. Когда всё закончилось, в зале повисла звенящая тишина. Все смотрели друг на друга.

— Они… они просто взяли всё, что мы им дали… и вонзили нож нам в спину, — прошептала Мия, опускаясь на бетонный пол.

— Я же говорил, что с ними что-то не так! — с горечью бросил Оскар, морщась от боли.

— Мы поверили им… — тихо добавила София, опуская глаза. — Как идиоты.

Ливия сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Мы сделали то, что должны были, — сказала она с трудом. — Но это наш урок. Теперь будем осторожнее.

Питер молча сел у стены, склонив голову на колени. Он выглядел так, словно пережил нечто ужасное.

— Помните нашу церковь… — глухо сказал Питер, поднимая взгляд.

Все обернулись к нему.

— Место, где мы все встретились, — продолжил он. — Там тоже были люди. Они поверили нам. Мы поверили им.

София кивнула, лицо её побледнело:

— Мы тогда потеряли Мию, только попали в новый мир и нам помог Джон, Марта и остальные.

Ливия почувствовала, как в груди поднимается тяжесть воспоминаний.

— Это ошибка, — сказала она тихо. — Принимать всех подряд. Мир уже другой. И теперь чужой человек — это риск.

— Надеюсь у них всё хорошо. — Прошептала Джулия, обнимая себя за плечи.

Мия прошлась нервным шагом вдоль стены, сжав кулаки:

— Я не хочу, чтобы к ним приходили такие как Майк и Клэр.

Эд медленно вытер пот мо лба:

— Следующая наша цель – вернуться живыми, чтобы защитить всех тех, кто там остался.

Оскар тяжело вздохнул, глядя на дверь, за которой скрылись Марк и Клэр:

— Если они ещё раз попадутся нам… клянусь, я пристрелю их без раздумий.

Снаружи раздался вой. Где-то недалеко ожившие снова уловили запах живых. Группа молча принялась укреплять баррикады, пока были силы. Каждый в ту ночь потерял ещё кусочек веры в людей. И где-то глубоко внутри все понимали: выжить теперь можно будет только ценой жестокости.

В новом мире опаснее всего — не ожившие.

А люди.

Когда все наконец снова улеглись, закутавшись в потёртые одеяла и сбившиеся куртки, в магазине повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Лишь где-то снаружи, за стенами, хрипели и бродили ожившие, царапая когтями по металлу, по дереву, по стеклу.

Ливия лежала, уставившись в потолок, где паутина стягивала ржавые балки, и не могла сомкнуть глаз. Сквозь усталость её раздирали мысли, глухая злость и горькая тоска.

"Как мы дошли до этого?" — думала она. "Когда доброта стала слабостью? Когда помочь стало означать погибнуть?"

Образ Майка и Клэр вспыхивал перед глазами снова и снова: их жадные руки, вцепившиеся в сумки, их испуганные, звериные лица в отблесках костра. И ещё — тот короткий миг, когда Клэр оглянулась на них через плечо, прежде чем скрыться в темноте. В её глазах было что-то странное... не раскаяние, нет. Страх. Чистый страх.

"Они боялись нас так же, как мы теперь боимся их."

Ливия тихо сжала одеяло пальцами. В мире, где каждый день превращался в бой за жизнь, страх вытеснил всё остальное. Сострадание. Доверие. Любовь.

Она вспомнила церковь: скрип старых половиц, треск свечей, глаза тех кто там жил. Тогда казалось, что, если держаться вместе, можно победить. Но всё обернулось кровью на алтаре, криками в ночи.

— Никому нельзя верить... — прошептала Ливия едва слышно, чтобы никто не услышал.

Слёзы подступили к глазам. Плакать — значит дать слабину. Слабых этот мир не щадил. Где-то рядом во сне застонал Оскар, Мия что-то бессвязное пробормотала, перевернувшись на другой бок. Остальные спали, скованные усталостью и ужасом прошедшей ночи. Питер стоял в карауле. Ливия сжала зубы, заставляя себя успокоиться.

Выжить любой ценой. Защитить своих.

Она повернула голову к стене, чувствуя, как страх отступает, оставляя место новой, холодной решимости. Больше никаких случайных людей. Никаких шансов для тех, кто может обернуть их доброту против них же самих. Только они. Только семья, которую они сами выбрали. Снаружи за дверью снова раздался скрежет. Ожившие, почувствовав запах жизни, бесцельно

Ливия медленно закрыла глаза. Завтра будет новый день.

Глава 5. БАР 'Старый Мерлин'

Утро было серым и промозглым. Холод пробирался в каждую щель старого магазина, заставляя всех кута́ться в одежду плотнее. Ливия первой поднялась на ноги, расталкивая сонливость. Её мышцы ныли от напряжения, а внутри будто осталась тяжёлая свинцовая пустота. Оскар сидел у стены, аккуратно потирая свой висок. Рану от удара, София обработала и залепила пластырем. Джулия и Мия молча собирали оставшиеся припасы, мрачно отсортировывая уцелевшее.

— Почти всё утащили, — буркнул Эд.

София подошла к двери, осторожно выглянула через трещину между досками. Снаружи никого — ни оживших, ни беглецов. Только безмолвная, серо-жёлтая трасса, уходящая в пустоту.

— Всё чисто, — тихо сказала она.

Мия стиснула зубы, глядя на свой пустой рюкзак.

— Чёрт бы их побрал, — прошипела Мия. — Мы им поверили!

Оскар поднял взгляд:

— Они бы нас всех убили ради этого…

Питер, до сих пор молчавший, вдруг поднял голову:

— Хорошо, что в машине остались запасы. Те, что мы взяли в церкви.

Оскар встал, пошатываясь:

— Но теперь — никаких новых друзей. Никого. Кто снаружи — тот враг.

Все кивнули. Больше не будет второй ошибки.

— Надо проверить машину, — сказала Ливия. — Потом решим, куда дальше.

Они быстро собрались: кое-как утрамбовали остатки припасов в старый рюкзак, проверили оружие. Перед уходом Ливия задержалась у двери, бросив последний взгляд на магазин. Место, где они на одну ночь попытались поверить, что ещё могут быть людьми. И место, где они окончательно поняли — в этом мире доверие убивает.

— Пошли, — тихо сказала она.

Группа вышла наружу в холодное, зябкое утро. Машина стояла у края дороги. Эд ключами открыл боковой багажник. Внутри, укрытые под брезентом, лежали аккуратные ящики: консервы, медикаменты, запасные патроны.

— Слава Богу, — выдохнула Джулия.

Они быстро пересчитали запасы. Их хватит ещё на несколько дней пути — если экономить.

— Нам нужен новый маршрут, — сказал Эд, заглядывая в карту. — Подальше от городов. И подальше от таких, как Марк и Клэр.

Ливия кивнула, застёгивая рюкзак:

— Мы сами себе теперь всё: семья, армия, крепость.

Они забрались в машину и поехали прочь от одинокого магазина, оставляя позади ещё одну мёртвую страницу своего пути. Впереди был только долгий, опасный путь сквозь опустевший мир. И у них не осталось ни капли иллюзий.

Машина мчалась по пустой трассе, словно одинокая тень среди заброшенных полей. Солнце медленно поднималось над горизонтом, тусклое и холодное.

Эд вёл машину. Его глаза метались от зеркал к дороге и обратно, словно он ожидал, что из-за каждого поворота вот-вот выскочит новая угроза. Ливия и Питер разложили карту на столике. Питер держал её одной рукой, другой водил по ней пальцем, прищурившись.

— Вот здесь мы сейчас, — пробормотал он, постучав по крошечному пятну на дороге. — А сюда, — он передвинул палец выше, к жирной точке, где было выведено «Вантаун», — нам нужно попасть.

Ливия наклонилась ближе, обводя глазами разметку.

— Сколько времени? — спросила она.

Питер задумался, пересчитывая расстояние.

— Если дорога будет чистой… дня два. Плохо, если наткнёмся на оживших или завалы.

Ливия кивнула, сжав губы в тонкую линию.

— Институт в Вантауне… — тихо сказала она, словно сама себе. — Если он всё ещё стоит. Если там ещё кто-то есть.

Питер бросил на неё короткий взгляд.

— А если нет?

Ливия не ответила сразу. Она смотрела в окно, где за запотевшим стеклом мелькали одинокие деревья и пустые поля.

— Тогда придумаем, как быть дальше. — наконец произнесла она с тяжестью в голосе. — Главное — быть вместе.

Машина подпрыгнула на выбоине, и все внутри невольно вздрогнули. Мия проснулась, зевая, а София молча поправила рюкзак у себя на коленях. Джулия натянула на голову капюшон, словно пытаясь спрятаться от этого мира.

Оскар мрачно хмыкнул:

— Главное — не дать себя снова обмануть.

Никто не возразил. Ливия снова склонилась над картой:

— Вот здесь… — она указала на точку недалеко от их маршрута. — Старое фермерское поселение. Если дорога будет перегорожена или нас зажмут, можно попытаться укрыться там.

— А если там кто-то есть? — спросила Джулия.

Питер пожал плечами:

— Проверим. Если что — объедем.

Ливия подняла глаза на Оскара:

— Главное — мы не берем больше никого. Никаких «бедных беженцев», никаких «мы только на одну ночь».

Оскар кивнул, сжав зубы:

— Никаких.

Их машина мчалась дальше, оставляя за собой лишь следы шин на пыльной, безмолвной дороге. Небо впереди темнело — собирались тучи. Ливия убрала карту. Два дня пути. Два дня страха и постоянной угрозы. Но у них была цель. И этого пока было достаточно.

Два дня дорога была к ним благосклонна. Машина ревела и гудела на пустынных шоссе, проносясь мимо заброшенных бензоколонок, опустевших домов и полей, где давно уже не работали трактора. Иногда впереди на трассе появлялись ожившие: небольшие группы в разорванной одежде, с выжженными солнцем лицами. Они медленно брели навстречу, как странные обугленные пугала. Но теперь с ними было проще.

Мия и София уже действовали хладнокровно — быстро и решительно. Без дрожащих рук, без лишних вопросов. Мия взмахивала битой, София работала ножом. Всё чётко, молча, будто в хорошо отработанном ритуале.

Эд шутил:

— Скоро вам можно будет открывать курсы "самооборона в мире после конца света".

Они смеялись, но в каждом смехе сквозила усталость. Первую ночь они не нашли укрытия. Открытые поля, редкие перелески и ни одной приличной постройки. Только дорога и чёрное, беззвёздное небо над головой. Ехать дальше было опасно: свет фар тянулся за ними длинной призрачной лентой, привлекая всё, что бродило во тьме.

Они остановились прямо на обочине, натянули покрывала на окна и устроились в машине. Места едва хватало: кто-то спал сидя, кто-то — полулёжа, упираясь коленями в соседей. Оскар ворчал, Мия пихалась локтями, София, полусонная, уткнулась в плечо Питера. Но, несмотря на тесноту, это было безопасно. Их маленький, натруженный дом на колёсах стал настоящей крепостью. Ливия сидела у окна, прислушиваясь к каждому шороху.

Утром они снова тронулись в путь, умывшись холодной водой из канистры и глотнув по паре глотков консервированного кофе.

На вторую ночь удача наконец улыбнулась. На обочине старой федеральной трассы им попалось поселение: не больше пятнадцати домов, облупленных и растрескавшихся,

И главное — у дороги стояло здание с вывеской, ещё уцелевшей под ветрами:"БАР 'Старый Мерлин'". Сначала они замерли, глядя на него.

— Настоящий бар, — с благоговейным шёпотом произнёс Эд. — Как в кино...

Ожившие были — несколько, лениво бродивших между домами, но они справились быстро и без паники. Оскар своей кувалдой добил двоих на подходе. София метнулась вперёд и метким ударом ножа сшибла третьего. Мия размозжила голову последнему битой.

Через пятнадцать минут бар был их.

Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то давно прокисшим, но обстановка всё ещё держалась: покосившиеся стулья, длинная стойка, зеркала за ней. Старые фотографии на стенах.

— Как будто время здесь остановилось, — сказал Питер, оглядываясь.

В подсобке они нашли несколько запечатанных бутылок вина и какую-то старую пачку арахиса. Эд, радостно вскрикнув, вытащил откуда-то из-под стойки ещё бутылку виски, уже наполовину пустую.

— Праздник! — объявил он.

Ливия улыбнулась впервые за долгое время. Они открыли вино и разлили его в потрескавшиеся стаканы. Смех, лёгкий и почти забытый, зазвучал в баре. Мия залезла на стойку и, смеясь, попробовала изобразить официантку:

— Что закажете, господа? Вино "апокалипсис" 2025 года или воду с привкусом ржавчины?

— Мне — двойную порцию вина! — крикнула Джулия, поднимая кружку.

София заиграла на старом, расстроенном пианино в углу зала — ноты звучали фальшиво, но тепло. На один короткий вечер страх ушёл. Они смеялись. Пели. Чокались стаканами. Они были живыми. Ливия сидела у стены, наблюдая за своими — Оскаром, Мией, Софией, Джулией, Питером, Эдом. Их семьёй. И думала:

"Пусть это всего лишь одна ночь. Пусть мир снаружи рухнул. Здесь и сейчас — мы победили."

***

Утро встретило их солнечным светом, впервые за последние несколько дней, солнечные лучи стелились по земле, заползая в разбитые окна бара. Ливия сидела, прислонившись к стене, укутавшись в куртку, и какое-то время просто смотрела, как в свете рассвета по залу медленно ползут тени. Тишина стояла необычная — мягкая, спокойная. По полу в беспорядке валялись пустые бутылки, потрескавшиеся кружки, куртки и спальники. На стойке спал Оскар, уткнувшись лбом в скрещённые руки. Мия и Джулия устроились на старом диване, обняв друг друга в полудетском сне. Питер, слегка постанывая, сидел на полу, подпирая спиной стойку, и, кажется, пытался вспомнить, сколько вчера выпил. Возле него София свернулась клубочком, укрывшись пальто. Ливия усмехнулась про себя. Несмотря на запах затхлого алкоголя, несмотря на головную боль и пересохшее горло — здесь было хорошо. Она осторожно поднялась на ноги и, крадучись, подошла к двери. Снаружи было пусто. Только мутный туман и редкие силуэты обгоревших деревьев.

— Уф… — раздалось позади. — Кто-нибудь… убейте меня…

Это простонал Оскар, медленно поднимая голову.

— Самоубийство через вино, — хрипло пошутил Питер, приоткрывая один глаз.

Ливия вернулась к ним и, смеясь, кинула в Оскара пустую пластиковую бутылку:

— Подъём, герои. Нам надо ехать.

Мия с Джулией заворочались на диване.

— Пять минут… — пробормотала Джулия.

— Я закажу ещё вина, — шепнула Мия во сне и уткнулась в подушку.

— Если найдёшь вино, — сказала София, просыпаясь, — я тебе ещё медаль вручу.

Несколько минут они просто сидели, приводя себя в чувство. Эд принёс из машины запасы, которые они прихватили ещё в церкви: энергетики и несколько батончиков.

— Хорошо, что тогда мы это захватили из церкви, — пробурчал Оскар, жуя холодный батончик.

— Иначе пришлось бы завтракать вином и арахисом, — добавил Питер.

Они перекусили на скорую руку, собрали свои вещи и, прежде чем уйти, ещё раз оглядели бар. На мгновение всё словно вернулось: музыка, смех, вино, ощущение, что всё будет хорошо.

— Поехали, — тихо сказала Ливия.

Они вышли, загрузились в свой фургон, который, за последние дни, стал для них вторым домом, крепостью на колесах. Перед тем как тронуться в путь, они заправили полный бак из канистр, что стояли в багажнике, прихваченных еще в Сиакосте — той самой удачной находке на заброшенной заправке. Питер повернул ключ зажигания, двигатель отозвался уверенным, ровным рокотом, и они тронулись вперёд — к Вантауну, к институту, к своей цели.

Машина покачивалась на ухабах, гудя старыми амортизаторами. За окнами тянулись бесконечные поля, мимо проносились пустые указатели и выбитые временем столбы.

Все сидели молча. После утреннего веселья и барной суматохи снова навалилась знакомая тяжесть — ожидание неизвестности, страх, который нельзя было заглушить вином. Эд вёл машину, щурясь в утренний свет. Питер сидел рядом с ним, просматривая карту, прикидывая путь:

— До Вантауна... ещё часов семь, если не будет больших завалов. Может, восемь.

Ливия за ними наблюдала с заднего сиденья, опершись подбородком на колени. София обработала Оскару рану и сменила пластырь. Мия рассеянно вертела в руках нож. И вдруг Джулия, копаясь в ящике под сиденьем, радостно вскрикнула:

— Ребята! Нашла!

Все обернулись.

В руках у неё была старая аудиокассета, запылённая, но целая. На этикетке дрожащим почерком было написано:"Лучшие хиты 90-х".

— Только вот... — Джулия прищурилась. — У нас вообще есть, где это включить?

Питер протянул руку и засмеялся:

— Да, здесь есть магнитола.

Он с усилием всунул кассету в приёмник. Пару секунд было слышно только шипение, треск, а потом, с коротким скрипом, на весь салон разлилась весёлая, хриплая мелодия — старый добрый рок-н-ролл.

— Ооо дааа! — закричал Эд и застучал пальцами по рулю в такт.

Мия засмеялась, София стала подпевать, Джулия забавно трясла головой, изображая танец сидя.

Даже Питер, вечно сосредоточенный, слегка качал ногой. Ливия улыбалась — настоящей, тёплой улыбкой.

Музыка разгоняла серый туман за окнами, растапливала лёд усталости и тревоги в груди. На несколько часов дорога снова стала не просто дорогой — она стала путешествием, надеждой, частичкой жизни, которую они упрямо не хотели терять.

Их машина катилась вперёд по пустынной трассе. А внутри неё, несмотря ни на что, звучала музыка. И смех. И жизнь.

— К вечеру должны быть там, — сказал Эд. Его голос был твёрдым, но в глазах сквозила усталость. — Вантаун уже близко. Совсем чуть-чуть.

Ливия кивнула, глядя на карту, которую она держала на коленях. Трасса шла почти прямо. Ещё немного — и они на месте. Все в машине словно ожили от этих слов. Мечта о приближении цели давала силы.

Глава 6. У цели

Дорога преподнесла им сюрприз. Когда солнце уже

— Чёрт… — выдохнул Эд, тормозя.

Грузовики, легковушки, разбитые автобусы стояли так плотно, что ни объехать, ни протиснуться было невозможно. Некоторые машины были изрешечены пулями. На некоторых еще виднелись бурые пятна крови.

— Мы не проедем, — сказал Питер, мрачно осматривая завал.

— Пешком? — спросила София.

— Придётся, — подтвердил Эд.

Минуту все молчали, осознавая новое испытание. Затем стали собирать рюкзаки: припасы, воду, оружие. Машину они спрятали в кустах у дороги и отправились в путь. Они шли цепочкой. Вокруг стояла странная тишина. Время от времени до слуха доносились отголоски стонов — ожившие, затерявшиеся в лабиринте из машин.

— Осторожно, — шепнула Мия, указывая на автобус впереди.

Там, в тени разбитых стёкол, шевелилось нечто.

Они шли дальше. Время шло. Солнце сползало к горизонту, окрашивая небо в тяжёлый красноватый цвет. Жара днём сменилась вечерней прохладой.

— Надо искать место для ночёвки, — сказал Питер, оглядываясь. — Здесь оставаться нельзя. Стая оживших может выйти в любую минуту.

Ливия кивнула. Она чувствовала напряжение в каждом мускуле. Нельзя было расслабляться ни на секунду. Они свернули вправо, спустились с автомобильного затора на обочину, пробираясь через узкий проход между машинами.

Мия вдруг остановилась:

— Там здание. Видите? Похоже, старый магазин.

Сквозь прореху в кустах виднелся низкий кирпичный домик с выбитыми окнами и покосившейся вывеской.

— Отлично. Если быстро дойдём, сможем укрыться, — сказал Оскар.

Они ускорили шаг, петляя между машинами. Но когда до здания оставалось метров двадцать, из-под фургона впереди выскочила фигура — оживший. Оскалившиеся зубы, порванная одежда, безумные пустые глаза.

— Вперёд! — крикнул Эд.

Питер, не колеблясь, метнул нож. Лезвие вонзилось мертвецу в глазницу. Он рухнул на землю, дёргаясь.

— Быстро! — Он взял Софию за руку, помогая ей перепрыгнуть через кучу разбитого стекла.

Они забежали в здание и захлопнули за собой тяжёлую дверь. Джулия тут же нащупала задвижку и защёлкнула её. Внутри пахло плесенью и сыростью. На полу валялись остатки каких-то товаров, сломанные полки. Но внутри было безопасно. На сегодня — достаточно.

Ливия присела у стены, тяжело дыша. Эд опустился рядом.

— Не сегодня, — сказал он, вытирая лоб рукавом. — Но завтра. Завтра мы будем в институте.

Ливия посмотрела в его глаза — усталые, но полные решимости — и впервые за долгое время почувствовала, что они действительно справятся.

Питер и Оскар расставляли дежурства на ночь. Мия и София достали припасы. Джулия залезла на прилавок у стены, устроив там себе место для сна. В сгущающихся сумерках, в старом магазине на краю погибшего мира, шестеро выживших снова приготовились встретить ночь.

И снова верили, что рассвет для них обязательно настанет.

Раннее утро принесло с собой ледяную сырость и тягучую серую мглу. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, которые словно давили на землю.

Ливия сидела у разбитого окна. Все остальные уже проснулись и собирались посреди помещения. Эд стоял, опершись на стену, его лицо было сосредоточенным. Питер разложил карту.

— Мы почти у цели, Джулия указала, примерно где находиться здание лаборатории, — начал Питер, обводя взглядом группу. — До института, если идти напрямую, осталось три-четыре мили.

— На машине это ерунда, — буркнул Оскар. — Но пешком... в мертвом городе... ещё минимум полдня, если не больше.

Ливия кивнула:

— И надо учитывать, что чем ближе к городу, тем опаснее.

— Может, институт всё ещё работает, — тихо сказала София, в её голосе звучала надежда.

— А может, там ад, — пробормотала Мия, — Мы должны быть готовы к любому исходу.

Все замолчали, осознавая риск.

— План такой, — наконец сказал Эд. — Идём осторожно. Держимся вместе. Если заметим что-то странное — укрываемся и наблюдаем. Поняли?

Все кивнули. Ливия смотрела на своих друзей — крепких и решительных. Она чувствовала, что больше нет пути назад. Только вперёд. Эд подошёл к ней и тихо сказал:

— Мы дойдём, Лив. Сегодня — или умрём, но дойдём.

Ливия улыбнулась уголком губ. Впервые за долгое время она почувствовала что-то вроде покоя.

Перед выходом Питер ещё раз посмотрел на карту:

— Дорога ведёт к мосту через реку.

— После моста направо, старый промышленный район. Институт за ним, — уточнила Джулия.

— Тогда держим путь на мост, — сказал Эд. — И молимся, чтобы он ещё стоял.

Они вышли на улицу, укрываясь в тени машин, оставляя за спиной разбитый магазин. Там, впереди, в туманной дымке, их ждал Вантаун. И неизвестность. Они шли около часа, осторожно пробираясь между завалами машин. Чем ближе они подходили к реке, тем гуще становился запах гнили.

Мия прижалась к Ливии и прошептала:

— Чувствуешь? Они здесь.

Ливия кивнула. В воздухе витало напряжение, словно сама земля дрожала от невидимого зловония.

Эд поднёс бинокль к глазам:

— Там... — он замолчал, потом тихо продолжил. — На мосту их много. Десятки. Может, сотня.

— Слишком много, чтобы прорываться, — мрачно сказал Питер, — Помните последний мост. С виду казалось всё легко, а оказалось...

Оскар пнул камень:

— Ну что, в обход? Где-нибудь вплавь через реку?

— Если не хотим умереть от переохлаждения и течения, это не вариант, — отрезала Ливия. Она снова взглянула на мост. — Нам нужно найти способ пройти незамеченными.

— Или отвлечь их, — добавила София, задумчиво.

Они укрылись за автобусом, чтобы обсудить план. Река, широкая и мутная, не оставляла шансов для переправы вброд.

— Может, зажжём машину? — предложил Питер. — Сделаем шум и проскользнём через мост, с другой стороны.

— Слишком рискованно, — покачала головой Ливия. — Они могут рвануть со всех сторон.

Вдруг Джулия подала голос:

— Обычно в таких больших городах бывают дополнительные перекидные мосты. Только вот с какой стороны он тут может быть, слева или справа...

Эд, словно призрак, взобрался на крышу автобуса, каждый его шаг был беззвучным и точным. Он приник к биноклю, медленно водя им по горизонту, выискивая малейшее движение в царящей вокруг мертвой тишине.

Спустившись, он стряхнул с руки ржавчину и молча указал пальцем на восток.

—Там, — его голос был глух и серьёзен. — Портовые краны. Надо проверить.

— Нам придётся рискнуть, — мрачно подтвердил Оскар. — Мы

— Будем надеяться, что не зря, — тихо, почти про себя, сказала Ливия, проверяя затвор своего автомата.

Их путь был медленной, изматывающей игрой в прятки со смертью. Два раза им пришлось бесшумно и быстро разбираться с ожившими, чьи тени возникали из-за углов ржавых складов. Время текло, как густая смола. Солнце, огромное и багровое, клонилось к закату, заливая мир кроваво-оранжевым светом, который удлинял тени, превращая их в уродливые карикатуры.

И вдруг впереди, в конце длинной причальной линии, открылся порт. И мост. Перекидной, узкий, скрипучий — он висел над темной, медленной рекой, как разваливающийся скелет. Целиком металлическая конструкция была изъедена ржавчиной, а в нескольких местах виднелись зияющие провалы, где листы настила не выдержали и рухнули вниз. Несколько машин застыли на нём в вечном дорожном заторе. Одна легковушка, почти свесилась с края, её багажник зиял над водой, а передние колеса едва цеплялись за край пропасти.

Они замерли на мгновение, оценивая этот путь в ад.

—Тихо, — прошептал Эд, делая первый шаг на рифленые, скользкие от ржавчины металлические листы.

Металл под ногами жалобно заскрипел и прогнулся, издав низкий, угрожающий гул. Каждый их шаг отдавался металлическим эхом, казалось, что вся хлипкая конструкция вот-вот сложится, как карточный домик. Они шли цепочкой, ступая осторожно, стараясь ставить ноги ближе к несущим балкам. Воздух пах ржавчиной, тиной и страхом.

Ливия, идя за Эдом, смотрела не под ноги, а вперёд, на тот берег, сжимая в белеющих пальцах оружие. Внезапно под ногой Оскара с оглушительным лязгом поддался и прогнулся ослабевший лист металла. Он рухнул бы вниз, если бы Питер не схватил его за куртку, едва удержав. Мост качнулся, издав протяжный, раздирающий уши скрежет торчащей арматуры.

Они замерли, прижавшись к шатким металлическим перилам, которые гнулись под их весом. Снизу, из темной воды, на скрежет не отозвалось ни звука. Только сердце бешено стучало в висках. Постепенно, по одному шагу, они продолжили движение, обходя зияющие дыры и перелезая через искорёженные острые края проломов.

И когда их ноги наконец ступили на твёрдую землю другого берега, никто не сказал ни слова. Они просто обернулись и посмотрели на хлипкую, шаткую металлическую дорогу, что только что едва не стала их могилой.

— Мы сделали это... — выдохнула Джулия, смеясь от нервного напряжения.

— Не расслабляйтесь, — Эд сжал плечо Ливии. — Институт совсем рядом. И теперь нас ничто не отделяет от того, что там творится.

Перед ними раскинулся царящий в запустении промышленный район. Скелеты гигантских цехов, ржавые остовы кранов, застывших в неестественных позах, и груды потускневших контейнеров, сложенных в бессмысленном порядке. И где-то в сердце этого металлического некрополя — Институт. Их цель. Они двинулись вперёд, крадучись, как тени, каждое чувство обострено до предела, каждый нерв натянут струной.

Эд, шедший первым, на очередном повороте резко замер и отпрянул назад, молча, но властно дав знак рукой: "Назад! Сейчас же!"

Они кинулись к укрытию — ряду массивных, металлических баков у бетонного забора, едва успев прижаться к холодному металлу.

— Там идут, — выдохнул Эд, не сводя глаз с переулка. — Ожившие.

Спустя несколько минут из-за угла, словно грязная вода из переполненной канализации, выползла толпа. Несколько десятков фигур. Они двигались медленно, нелепо и жутко синхронно, их ноги волочились по щебню, издавая сухой, шелестящий звук. Они не знали ни цели, ни направления, ими двигал лишь слепой, животный импульс: идти, пока не наткнутся на живую плоть.

Группа затаилась, задерживая дыхание. Несколько мертвецов в середине толпы внезапно остановились, их головы поднялись, словно улавливая малейшую вибрацию в воздухе. Они поворачивали черепа из стороны в сторону, вынюхивая добычу пустыми глазницами.

«Черт», — прошептала София, сжимая рукоять пистолета. — «Идите же...»

Внезапно где-то совсем рядом, прямо над её головой, раздался сухой шорох. София резко подняла взгляд — и увидела на краю бака свесившуюся вниз голову. Мутные глаза уставились на неё, почерневшие губы растянулись в оскале, и челюсти с громким, костяным щелчком клацнули в сантиметре от её лица.

София отшатнулась с подавленным криком, споткнулась и рухнула на землю. И тогда её сдавленный возглас сорвался в чистый, пронзительный вопль ужаса.

— Ааааа...

Мгновение — и вся толпа замерла. Затем, как один, десятки голов повернулись в их сторону. Тишину разорвал протяжный, хриплый стон, и вся масса мертвецов, словно по команде, ринулась к укрытию.

Питер действовал молниеносно. Его нож с размаху вонзился в глазницу мертвеца, выглянувшего из бака. Он рванул клинок на себя и, не теряя ни секунды, схватил Софию за куртку, поднимая её на ноги.

— Бежим! — закричал Эд.

Оскар, не раздумывая, схватил за руку Мию и рванул прочь. За ними помчались Питер и отшатывающаяся София. Эд, Джулия и Ливия оказались отрезаны первыми мертвецами.

— Стреляем! — проревел Эд, срывая с плеча дробовик.

— Громко! Так мы соберём всю округу! — голос Ливии, низкий и сорванный, разорвал оглушительную тишину района, эхом покатившись по ржавым контейнерам.

— Иначе мы трупы! — отчаянно крикнул Эд, всаживая заряд дроби в грудь существу, которое уже протягивало к нему костлявые пальцы.

И она, срывая с плеча автомат, движением резким и отточенным, вскинула его, вжимаясь прикладом в плечо. В её глазах горел не просто страх — яростная, отчаянная решимость, готовая сама стать тем звоном, на который сбегутся все псы ада.

Они открыли шквальный огонь. Грохот выстрелов оглушительно раскатился между бетонных стен, но был почти сразу поглощён нарастающим рёвом толпы. Пули сшибали первых идущих, те падали, спотыкаясь и запутывая ноги тех, кто шёл сзади, на мгновение создавая хаотичную преграду.

Они побежали вдоль забора, отстреливаясь. Из клубящейся массы тел вынырнула худая, длинная рука, целясь в Джулию. Та, не сбавляя шага, рубанула по ней ножом, и отсечённая кисть отлетела в сторону. Они бежали, не оглядываясь, пока оглушительные звуки погони — топот, хрипы, рёв — не стали стихать где-то далеко позади.

Остановились они только тогда, когда в горле пересохло от дыхания, а ноги подкашивались от усталости. Прислонились к холодной стене, тяжело и часто дыша.

Тени старых зданий ложились на потрескавшийся асфальт длинными, искажёнными пятнами, и теперь каждый отдалённый скрежет, каждый шелест казался громоподобным в наступившей звенящей тишине. Едва отдышавшись, они снова двинулись в путь — к окраине промышленной зоны, к своей цели. Они шли, постоянно оборачиваясь, пальцы на спусковых крючках.

И вот, впереди, из серого тумана забвения выступили стены. Массивное, мрачное здание, за которым

— Это плохой знак, — пробормотал Оскар, напряжённо оглядываясь.

Ливия подошла ближе, наклонилась. На бетоне темнели пятна крови, густой и почти чёрной от времени. Следы вели внутрь, за ворота.

— Здесь была драка, — сказала она, поднимаясь. — И кто-то был ранен... или хуже.

Эд поднял руку, показывая группе остановиться. Он подошёл к маленькой сторожке рядом с воротами, где когда-то сидела охрана. Дверь была приоткрыта. Осторожно, с ружьём наготове, Эд заглянул внутрь. Из темноты ему в лицо пахнуло запахом железа, пыли и чего-то... испорченного.

— Что там? — спросила Мия, тихо подойдя.

Эд молча махнул рукой, приглашая остальных войти. Внутри маленькой комнаты царил хаос: перевёрнутые столы, разбитые мониторы, на полу валялись разорванные документы. На стене красовалась большая капля крови, стекающая вниз сухими потёками.

Но больше всего привлёк внимание странный звук.

— Пикает... — прошептала София.

В углу, на полу, мигая тусклым зелёным светом, работал маленький переносной радиопередатчик. На экране отображалась короткая запись:"КОД 17. ЭВАКУАЦИЯ. ПОМОЩИ НЕТ."

Все переглянулись.

— Они пытались вызвать подкрепление, — мрачно сказал Эд. — Но никто не пришёл.

— И если здесь были заражённые... — Ливия замолчала, не желая заканчивать мысль.

— ...то всё пошло к чёрту, — закончил за неё Оскар.

Питер щёлкнул выключателем, и навязчивое, тревожное пиканье передатчика разом оборвалось, подарив им несколько секунд оглушительной тишины.

— Подождите, — Мия с недоумением оглядела комнату. — Откуда тут вообще электричество? Когда во всём мире… тьма.

Ливия, не говоря ни слова, вышла на улицу и указала стволом автомата вверх, на крышу здания. Остальные последовали за ней.

На фоне постепенно темнеющего неба чётко вырисовывались ряды тёмных прямоугольников, усеивавших кровлю. Их стеклянные поверхности тускло отсвечивали последними лучами солнца.

— Так же, как и в нашей лаборатории, — голос Ливии прозвучал почти что с ностальгической грустью, но в нём чувствовалась и твёрдая уверенность. — Солнечные панели. Массивные. Возможно, внутри ещё есть дизельные генераторы на случай непогоды. Это место… — она обвела взглядом монолитные стены, — полностью автономно.

— Независимый островок в море тьмы. Они всё продумали, — добавил Эд.

— Нам нужно войти, — решительно сказала Ливия. — Мы слишком далеко зашли, чтобы отступать. Там могут быть ответы. Вакцина. Или что-то ещё.

Эд кивнул:

— Двигаемся осторожно. Проверяем каждый угол.

Их лица были бледны, но решимость горела в каждом взгляде. Они пересекли двор, подойдя к массивным дверям главного входа. Одна створка была приоткрыта. Внутри царила полутьма, кое где, уцелевшие лампы на стене, мигали аварийным светом. Эд глубоко вздохнул, подняла ружьё и сделал первый шаг в неизвестность. За ним, один за другим, последовали остальные.

Глава 7. Новые эксперименты Совета

Институт принял их в свою ледяную пасть. Воздух был тяжёлым, спертым, и пах не только сыростью, но и чем-то ещё — медленно разлагающимся.

— Держитесь рядом, — тихо сказал Эд, его голос эхом прокатился по пустому холлу.

Их шаги были приглушёнными. Каждый скрип пола, каждый стук ботинка по мусору звучал здесь, будто выстрел. Кабинеты и комнаты были разбросаны по обеим сторонам коридора, двери в некоторые были распахнуты. Внутри виднелись перевёрнутые столы, разбросанные бумаги, разбитые пробирки. На стенах кто-то наспех писал маркером — короткие надписи:

— Чёрт... — пробормотала Мия, останавливаясь перед одной из дверей. — Тут был настоящий кошмар.

Ливия склонилась над одной из лабораторных записей, валяющихся на полу. Там были данные о мутации вируса. Быстрые заметки, написанные в спешке:

"Инфицирование — через дыхательные пути... Контроль потерян... Последний этап — необратимый."

Она передала лист Эду. Тот мельком прочитал и сжал его в кулак.

— Они сами не поняли, что натворили, — сказал он мрачно.

Двигаясь дальше, они наткнулись на маленькую комнату отдыха для персонала. Пустые чашки на столах. Упавший телевизор. И в углу — тело в лабораторном халате, свёрнутое в комок. Половина головы была пробита пулей.

— Он сам себя убил, — тихо сказала София, глядя на труп.

— Или его кто-то добил, — мрачно добавил Питер.

И снова тишина. Только треск разбитых стекол под ногами. Но стоило им выйти в коридор, как ветер донёс до них страшный звук. Где-то недалеко раздался низкий, влажный рык. И за ним — тяжёлые шаги.

— Что это? — воскликнула София.

Ливия сжала ружьё в руках, глядя на темноту впереди. Гулкие шаги приближались. Где-то что-то тяжёлое шаркало по полу, с каждым ударом напоминая о своей неизбежной близости. Их сердца стучали в ушах, когда они медленно двигались по коридору, направляясь к лестнице.

— Шевелитесь, надо уходить, — прошипел Эд, держа наготове винтовку.

И тут, из-за поворота, в лучах фонарей появилось ОНО. Это был не обычный оживший. Его рост превышал два метра, кожа была местами покрыта наростами, будто распухшими ожогами. Мышцы вздулись неестественно, одна рука стала почти в два раза больше другой. Из его разорванного рта вырывалось шипение.

— О Боже… — выдохнула София.

Мутант заорал. Громко, протяжно, так, что стены задрожали.

— Огонь! — крикнул Эд.

Первым выстрелил Питер, заряд дроби ударил мутанта в плечо — он только отшатнулся, не сбавляя шага. Мия и Оскар одновременно дали очередь из карабинов. Куски плоти отрывались, но тварь шла дальше. Ливия вскинула ружьё и выстрелила в голову. Пуля задела череп — мутант взвыл от ярости и рванулся вперёд.

— Бежим! — крикнул Эд.

Они бросились по коридору. В спину им неслось рычание и топот тяжёлых ног. Пробегая мимо одной из лабораторий, Питер вдруг замедлился:

— Сюда!

Они вбежали в лабораторию, захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь. Эд едва успел задвинуть засов, как снаружи раздался оглушительный удар — монстр врезался в дверь с такой силой, что пол под ногами дрогнул.

— Он не остановится, — прохрипел Оскар, отступая к центру комнаты.

Второй удар. Дверь прогнулась, с завывающим скрежетом вырвались болты.

— Мы все умрём, — выдохнула София.

Ливия метнулась к стене, взглядом выискивая хоть какую-то возможность. И заметила её — узкую заднюю дверь, полускрытую за шкафом с пробирками.

— Сюда! — крикнула она и рванула к ней.

Остальные сразу бросились за ней. Сзади

— Быстрее! — Ливия уже открывала заднюю дверь, сырой воздух хлынул из темноты.

Все нырнули в проход, последний Эд — оглянулся. Монстр уже втиснул когти в щель между створками. Он захлопнул за собой дверь, и коридор впереди поглотила тьма. Остановившись на лестнице, они тяжело дышали.

— Мы это сделали… — с трудом выговорил Оскар.

— Пока, — мрачно ответил Эд, глядя назад. — Надо двигаться дальше. Этот институт может быть полон таких, как он.

Питер переглянулся с Ливией:

— Если вирус мутировал до такого уровня…

И с этими словами они пошли дальше в сердце мёртвого института, где, возможно, их ждали ещё худшие кошмары. Коридоры становились всё уже и темнее. Старые лампы над головами мигали, кое-где погружая их в полную темноту.

Они наткнулись на массивную металлическую дверь, замаскированную под стену.

— Подземные уровни? — переспросила Джулия.

— Возможно. Для особо секретных разработок, — кивнула Ливия.

Ливия нащупала панель сбоку — клавиатура и сканер отпечатков.

— Если бы у нас был код… — пробормотала она.

Мия дернула дверь — бесполезно. Они тыкали в клавиатуру, пытаясь наобум подобрать код. Мужчины тем временем тщательно осмотрели дверь со всех сторон, но не нашли ни щелей, ни слабых мест, ни другого способа проникнуть внутрь. Ливия, не отрываясь, вводила одну комбинацию за другой, её пальцы двигались на автомате.

И вдруг раздался тихий, но чёткий щелчок. Дверь подалась.

— Ты угадала! — восторженно выдохнула Мия.

— Возможно... — медленно проговорила Ливия, и в её голосе сквозил нездоровый скепсис. — Или кто-то только что открыл её для нас.

Механизмы скрипнули, с трудом проворачиваясь. Дверь с глухим стоном приоткрылась, оставив узкую щель.

— Достаточно! — сказал Эд. — Пролезаем!

Один за другим они протиснулись внутрь. Затем с силой её прикрыли, услышав щелчок, дверь захлопнулась.

Вход вёл в холодную бетонную шахту, тускло освещённую аварийными лампами.

— Осторожно, — шепнула Ливия.

Внизу коридоры были чище и светлее. Меньше разрушений. Почти не было следов борьбы.

— Странно тихо, — заметила София.

Когда они свернули за угол, из одной из комнат вдруг выскочила тень, позже они узнали, что это был командный пункт и человек их увидел по мониторам. Все разом наставили на него оружие.

— Стой! Не стреляйте! — раздался хриплый голос.

Пожилой мужчина, с седыми растрёпанными волосами, в измятом лабораторном халате. Лицо бледное, с ввалившимися глазами, как у призрака.

Он поднял дрожащие руки:

— Я… Я живой! Пожалуйста! Это я открыл вам дверь!

Эд первым опустил винтовку:

— Кто ты?

Мужчина закашлялся и прислонился к стене:

— Доктор Стивен Меррик. Я… один из ведущих разработчиков. Я здесь с первого дня…

Ливия сделала шаг вперёд:

— Ты знаешь, что здесь произошло?

Доктор Меррик тяжело вздохнул:

— Мы… потеряли контроль. Вирус распространялся слишком быстро. Мы пытались остановить распространение… Но большинство не выдержали. Или заразились. Я… я один остался.

Он покосился на них:

— Вы не отсюда?

— Нет, — жёстко ответил Питер. — Мы хотим положить конец всему этому.

Доктор Меррик слабо улыбнулся:

— Тогда вы должны найти «отделение Е». Там… там хранятся последние данные о вирусе.

— Веди нас, — попросила Ливия.

Он кивнул, всё ещё с трудом держась на ногах. Доктор рассказывал им на ходу:

— После первых вспышек мы поняли, что вирус меняет не только тело… он меняет и разум.

Лабораторные коридоры были словно знакомыми, будто Ливия уже бывала здесь. На полпути её словно ударила молния осознания. Она резко остановилась.

— Доктор Меррик, — позвала она, сжав кулаки, — эта лаборатория… Её спонсировал Совет, верно?

Доктор вздрогнул. Его глаза метались, выдавая внутреннюю панику.

— Откуда вы… Откуда вы знаете про Совет? — прохрипел он, едва не оступившись.

Эд шагнул вперёд. Его голос звучал холодно:

— Стивен, мы не случайно здесь оказались. Мы шли сюда целенаправленно.

Меррик нервно сглотнул.

— Да… Да, — выдавил он наконец. — По указанию Совета была построена эта лаборатория.

Тишина накрыла их тяжелым покрывалом. Только гул вентиляции да отдалённое хрипение оживших нарушали её. Ливия сделала шаг вперёд, вцепившись взглядом в доктора:

— Чем вы здесь занимались… до эпидемии?

Доктор отвёл глаза. Его лицо помрачнело.

— Проект ''Прометей''. Создание воина нового поколения. Сверхчеловека. Мы усилили регенерацию, укрепили кости, обострили чувства. Сделали их непобедимыми. Вирус разрушил центр контроля в мозге. Вместо солдата получился… монстр. Мы хотели создать защитников человечества, — прошептал доктор. — Но вирус сделал из них палачей.

У всех вырвался подавленный крик. Мия зажала рот руками, не в силах сдержать всхлип.

— Это что, — Оскар шагнул ближе, пальцем ткнув в сторону коридора, откуда недавно они прибежали, — тот здоровяк, который нас чуть не сожрал? Их сколько вообще тут бродит?

Меррик нехотя ответил:

— Изначально их было трое… — он замолчал.

Ливия побледнела. Её спина вжалась в холодную стену. Она обхватила голову руками и, срывающимся голосом, прошептала:

— И сколько же ещё таких лабораторий было у Совета? Сколько мест, где они воплощали свои больные фантазии?..

Эд подошёл, обнял её за плечи, прижимая к себе.

— Ты не виновата, — сказал он, глядя ей в глаза. — Эта кучка старых маразматиков… Надеюсь, они уже ответили за всё. Может, теперь они сами бродят среди оживших, наслаждаются своим «бессмертием».

— Бессмертие?.. — переспросил Меррик, в голосе его дрожали страх и ужас.

Эд бросил на него жёсткий взгляд:

— Веди нас дальше. Нам здесь нечего больше обсуждать.

Они двинулись вперёд. Ливия шла молча, её мысли метались одна за другой, сердце колотилось о рёбра. Она наклонилась к Эду и, почти не разжимая губ, шепнула:

— Когда дойдём до столовой… Уведи остальных. Я хочу поговорить с Мерриком наедине. Я должна всё выяснить. Только не при всех… — Она замялась, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Я… мы с ним… Мы оба чудовища.

Эд сжал её руку. Его глаза обещали поддержку.

— Как скажешь, Ливия.

Когда они добрались до отделения Е, Доктор Меррик махнул рукой в сторону полузакрытой двери:

— Вон там…

Эд посмотрел на Ливию, она кивнула. И он понял намёк.

— Ребята, нам пора поесть. Думаю, у Меррика тут найдётся пара деликатесов.

Он слегка улыбнулся, но взгляд его был внимательным. Он задержался на долю секунды, бросая взгляд на Ливию и Меррика,

Доктор Меррик жестом пригласил Ливию в маленький кабинет рядом. Комната была затхлой и запущенной, но на полках аккуратно стояли папки, ящики с документами, потрёпанные планшеты. Тусклый свет лампы бил по пыльным столам.

Ливия медленно подошла ближе, каждый её шаг отдавался эхом в пустоте.

— Теперь ты расскажешь мне всё, — голос её был низким, дрожащим, но в нём звучала сталь. — С самого начала.

Меррик тяжело опустился на старый стул. Провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть с себя вину.

— Ты не представляешь… — он замолчал, цепляясь взглядом за шершавую стену.

— Представляю, — перебила она. — Я много лет работала на Совет. Я создавала препараты, усиливающие регенерацию, изучала вирусные векторы… А вы? Чем вы занимались здесь, в этой лаборатории?

Меррик поднял на неё потухший взгляд.

— Мы создавали вечных солдат. Сильных, крепких. Заказ Совета был прост: «Тело, которое не умирает. Сознание, которое сохраняется».

Он тряхнул головой.

— Мы брали добровольцев. Бездомных. Осуждённых. Им обещали вторую жизнь… Совет требовал результатов.

Ливия медленно подошла к нему вплотную. Тень от её фигуры падала на доктора.

— Сколько людей вы убили ради их мечты? — спросила она глухо.

— Сотни, — прошептал он, почти не слышно.

Ливия чувствовала, как в груди нарастает волна ярости и боли. Её руки дрожали.

— И всё это… всё это ради кучки старых, гниющих богачей, мечтающих обойти смерть и править вечно?! — она ударила кулаком по столу.

Меррик поднял глаза, в которых теперь была только пустота.

— Мы сами стали их орудием. И сами стали их жертвами.

Повисла тяжёлая тишина. Ливия сделала шаг назад. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на дрожащие руки, на Меррика, сидящего перед ней, сломленного. И тогда её ярость кристаллизовалась в холодную, острую решимость. Дрожь в руках стихла, сменившись железной твёрдостью. Она больше не была жертвой. Она стала оружием возмездия, и её мишень была теперь ясна как никогда.

Глава 8. Ты не один, я такое же чудовище

Ливия опустила рюкзак на стол, расстегнула его и аккуратно вытащила свою папку с записями. Её руки были спокойны, почти пугающе спокойны. Она чувствовала, как внутри что-то сжалось в тугой узел.

— Я — Ливия Клайн, — начала она тихо, но с нажимом, глядя прямо в глаза доктору. — Ведущий вирусолог проекта ‘AEoN’. Последние годы я работала на Совет… в секретной лаборатории.

Меррик замер, держа в руках папку, которую не успел открыть. Его лицо стало серым.

— Совет хотел жить вечно, — продолжала Ливия. — И мы почти достигли этого. Мы создали вирус, который замедлял процессы старения в тысячи раз. На животных испытания прошли идеально. Казалось, мы сделали невозможное.

Доктор Меррик побледнел ещё больше. Его губы дрожали. Он, казалось, был привыкшим к ужасающим тайнам, но сейчас страх расползался по его лицу, как трещины по стеклу.

Ливия сжала в руках край стола, заставляя себя говорить дальше:

— Эд… Эд — единственный выживший из наших экспериментов. Мы ввели ему вакцину. Он должен был стать первым бессмертным.

Она закрыла глаза на секунду, чтобы справиться с накатывающей волной вины.

— Но мы ошиблись. Вирус мутировал. И стал передаваться по воздуху.

Меррик отшатнулся, словно его ударили.

— Вы? — выдохнул он, глаза его округлились. — Это… это были вы?..

Ливия холодно усмехнулась, хотя в груди всё горело от боли.

— О, браво, доктор, — её голос зазвенел, как тонкий лёд под ногами. — Вы здесь занимались ничем не лучшим. Вы растили своих монстров. Так что да, мы оба виноваты. Мы оба чудовища.

Повисла гробовая тишина. Меррик сел, тяжело опершись на край стола. Его руки дрожали. Он смотрел на Ливию так, словно впервые видел в ней человека, а не учёного.

— Почему… почему вы мне это говорите? — прошептал он.

Ливия вздохнула.

— Потому что правда больше не имеет значения. Мир погиб. Наши грехи уже нельзя искупить. Но, возможно, можно понять… где мы ошиблись. И попытаться хоть что-то исправить.

Меррик медленно кивнул, потеряв прежнюю надменность. Они были двумя обломками старого мира, сидящими в пыльной комнате, среди мёртвых документов, среди руин своих мечтаний.

В коридоре раздался весёлый голос Питера:

— Эй, народ, тут я что-то вроде батончиков нашёл! Эд, Мия, хватайте!

Ливия и профессор Меррик устроились за длинным столом в углу кабинета. Старая лампа бросала тусклый свет на рассыпанные перед ними бумаги и папки. Ливия аккуратно разложила свои исследования: графики, диаграммы, отчёты о мутациях вируса, заметки на полях, сделанные поспешным, почти дрожащим почерком.

— Вот, — тихо сказала она, протягивая ему первую страницу. — Началось всё с этого… изменения в РНК-векторе.

Доктор Меррик надел очки, хмуро уставился в бумаги. Его пальцы уверенно скользили по строчкам, он что-то тихо бормотал себе под нос. Прошёл почти час, заполненный шорохом бумаги, скрипом стула и тяжелыми вздохами. Ливия молча наблюдала за ним, чувствуя, как внутри тлеет смесь страха и надежды. Если кто-то ещё мог понять её — то это был Меррик. И если кто-то мог помочь найти выход — возможно, это тоже был он.

Неожиданно в дверь постучали.

— Можно? — раздался знакомый голос Эда.

Ливия подняла голову. Эд стоял на пороге, держа на подносе пару бутербродов и две кружки кофе. На его лице играла лёгкая улыбка.

— Мия и Джулия нашли продукты на складе. Устроили настоящий пир. — Он поставил еду на край стола. — А я подумал, вам двоим это сейчас нужнее всего.

Ливия тепло ему улыбнулась.

— Спасибо, Эд. Правда.

— Как дела? — спросил он у Ливии, уже отходя к двери, но с лёгкой заботой в голосе.

Доктор Меррик оторвался от бумаг, глянув на Эда поверх очков:

— Всё хорошо. — Он кивнул в сторону Ливии. — Она вводит меня в курс дела.

На мгновение его голос смягчился.

— Надеюсь, вместе вы сможете найти выход.

Эд коротко кивнул, в глазах его мелькнула искорка надежды.

— Мы ждём вас в гостиной. Не торопитесь. Но не пропустите обед — Мия нашла какие-то редкие консервы и готовит нечто особенное.

Когда он ушёл, дверь мягко закрылась. Осталась тишина. Ливия взяла кружку, сделала глоток обжигающего кофе. Её руки были всё ещё чуть напряжены. Меррик положил перед ней один из листов.

— Ваши расчёты…

Ливия поставила кружку на стол и кивнула, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, но твёрдое решение.

— Мы уже перешли все черты, доктор. Теперь у нас есть только один путь: спасти тех, кто ещё остался.

Впереди их ждала долгая работа. И, возможно, последний шанс на искупление.

***

В гостиной царила непривычная для последних дней оживлённая, почти домашняя атмосфера. Широкий кожаный диван, несколько старых кресел, ковёр с вытертыми узорами — всё это казалось странно уютным убежищем в мире, захваченном смертью.

Мия весело размахивала руками, стоя у импровизированного "стола", собранного из ящиков:

— Вы только посморите, что я нарыла в кладовой! Консервы с тунцом, фасоль, кукурузу, макароны, какую-то странную банку с надписью«бефстроганов», — она хихикнула, — и кучу шоколадок! И ещё две бутылки вина!

Джулия подпрыгнула на месте:

— Шоколад?! Это настоящее чудо!

Питер хлопнул в ладоши:

— Тогда я предлагаю праздничный ужин: паста с тунцом и шоколадный десерт!

— А я хочу вина! — вставил Оскар, откидываясь в кресле. — После всей этой беготни с зомби, я заслужил бутылку!

Все рассмеялись. Смех был лёгким, искренним. Впервые за долгое время они чувствовали себя в безопасности.

— Джулия! Не забудь про специи! Оскар, следи за шоколадом! Нам нужен настоящий праздник!

Они смеялись, переговариваясь, будто забыв на время, какой мир остался там, за стенами.

Тем временем в кабинете царила совсем другая атмосфера. Ливия и доктор Меррик склонились над отчётами, освещённые только лампой. Ливия водила пальцем по страницам своих старых записей о вскрытиях — о вскрытиях оживших тел.

— Вот, смотрите, — Ливия развернула очередную схему. — Здесь отчёт о вскрытии №2. Первые следы регенеративной активности в мозге спустя 30 минут после остановки сердца.

Доктор Меррик нахмурился, пробегая глазами строчки.

— У нас были похожие данные... — произнёс он медленно.

— Вы тоже проводили вскрытия зараженных? — Ливия резко подняла на него глаза.

Меррик вздохнул, снял очки, устало потёр переносицу.

— Нет... — голос его стал хриплым. — Нам тела привезли. Четыре трупа. Совет приказал изучить вирус, который был в них и создать вакцину.

Ливия нахмурилась:

— Это было уже во время эпидемии?

Меррик покачал головой:

— Нет. Это было до.

— До?! — в голосе Ливии прозвучал страх.

Профессор продолжил:

— Проведённый анализ показал, что эпидемия практически синхронно началась в двух географических точках. Наш институт стал второй отправной точкой, ваш — первой. Именно из этих двух очагов вирус и начал своё победоносное шествие по всей стране, запуская повсюду свои смертельные корни.

— Как... как это произошло? — прошептала она.

Доктор опёрся на стол руками.

— Когда мой коллега, Престон, вскрывал тело беременной женщины... — он замолчал.

Ливия резко перебила его, с ужасом в голосе:

— Беременной?!

Меррик кивнул.

— Да. — Он опустил глаза.

— Ублюдки... — Ливия сжала кулаки. Она поняла. Поняла всё.

Эти тела были их коллегами. Сотрудниками её лаборатории, которых отпустили домой с признаками простуды. Их убили, убили сразу же, когда профессор Ларсен сообщил Совету о первых симптомах в лаборатории.

— Они использовали их... — прошептала Ливия. — Как подопытных крыс...

Доктор Меррик продолжил:

— Мы выделили вирус из одного из тел и начали исследования. Но когда Престон работал над вскрытием второго тела, ожил другой труп. Он напал на Престона сзади. Мы всё это видели потом на записях с камер.

Ливия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

— Через время у Престона начались симптомы заражения. А потом... потом всё вышло из-под контроля.

Доктор замолчал. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Ливия сидела неподвижно. Мир снова стал тонуть в темноте и предательстве. Но сейчас, впервые за долгое время, она чувствовала — теперь они знают правду.

Доктор Меррик тяжело опустился на стул, уткнувшись взглядом в стол.

— У тех, у кого проявлялись признаки заражения, — начал он глухим голосом, — мы отправляли в наземную часть лаборатории…

Он замолчал на миг, будто собираясь с силами.

— Со временем остался только я. И… несколько тел в морге, замороженных.

Ливия вскинула голову, её голос был ровным, но напряжённым:

— Доктор Меррик, вы делали себе анализы?

Мужчина чуть заметно кивнул.

— Да. — Он вытащил из папки старые распечатки анализов. — Я нашёл в крови антитела. Думаю, только поэтому я остался жив.

Ливия сжала в руке свой блокнот.

— У нас у пятерых тоже есть антитела, — произнесла она, — но я не уверена насчёт Питера и Джулии. Их кровь я ещё не проверяла.

Доктор поднял на неё обеспокоенный взгляд.

— Можете использовать нашу лабораторией.

— Да, хорошо. — Ливия кивнула. — Это необходимо. Я должна быть уверена. Ради их же безопасности. И ради всех нас.

— Конечно, — быстро согласился Меррик. — Я вас провожу.

Они уже собирались выходить, но Ливия остановилась, словно вспоминая что-то важное:

— Доктор… Как вы думаете, есть ли в мире ещё те, кто не заразился?

Меррик на мгновение задумался.

— После всего, что я видел… маловероятно. Но… а вы?

Ливия закусила губу, вспоминая:

— Был случай… В церкви.

Она рассказала о старике, который прожил там несколько месяцев после начала эпидемии, о его спокойной смерти от сердечного приступа — и о том, как он вдруг ожил и убил всех в храме.

— То есть… — доктор нахмурился. — Он либо заразился только незадолго до смерти…

— Либо вирус всё это время прятался, подавленный его иммунитетом, — закончила Ливия.

Она говорила быстро, словно проверяя свои догадки вслух.

— Получается одно из двух. Или вирус всё это время искал лазейку и ждал, или он настолько умен, что в некоторых случаях подавляет себя до лучших времён, чтобы активироваться после смерти организма.

Доктор Меррик задумчиво потер подбородок.

— Значит, вирус адаптивный. И страшнее, чем мы думали…

Ливия кивнула, сжав сильно папку.

— Вот почему я должна проверить кровь Питера и Джулии. Чтобы быть спокойной. Чтобы знать наверняка.

В её глазах больше не было страха

Доктор Меррик жестом предложил Ливии следовать за ним:

— Пойдёмте. Лаборатория в конце коридора. Там есть всё необходимое.

Лаборатория встретила их стерильной прохладой. Свет тускло мерцал под потолком, отражаясь в полированных металлических столах и потёртых приборах. Ливия быстро подготовила всё необходимое: шприцы, пробирки, центрифугу. Профессор Меррик помогал ей молча, не мешая сосредоточиться.

— Нужно будет взять кровь прямо сейчас, — сказала Ливия.

Они вернулись в гостиную. Там царила редкая, почти домашняя атмосфера. Мия оживлённо обсуждала с Оскаром, сколько банок тушёнки и сухого печенья она нашла в кладовой. Джулия смеялась над шуткой Питера, который предлагал сделать праздничный торт из сухарей и растворимого кофе.

Ливия ненадолго остановилась на пороге, глядя на них. Они смеялись, шутили… Они были живыми. Настоящими. Она сжала кулак, напоминая себе, зачем пришла.

— Питер, Джулия, — окликнула она их. — Мне нужно взять у вас кровь для анализа. Просто для проверки, ничего страшного.

Питер, хоть и нахмурился, встал первым.

— Всё в порядке, доктор? Что-то случилось?

— Нет, я хочу проверить, есть ли у вас антитела. — ответила она с лёгкой улыбкой. — Нам нужно убедиться, что у всех всё хорошо.

Джулия молча последовала за ними, чуть прикусив губу от нервозности.

В лаборатории Ливия ловкими движениями взяла у каждого кровь. Пробирки одна за другой заполнились алой жидкостью.

— Спасибо.

Она аккуратно поставила пробы в центрифугу. Аппарат загудел, вращая кровь с бешеной скоростью, разделяя её на фракции. Ливия не отвлекалась. Её глаза были прикованы к экрану анализатора. Прошло несколько бесконечных минут. Прибор пискнул, выводя результаты.

Ливия вернулась в гостиную, её лицо впервые за долгое время было светлым. Все тут же насторожились, прервав разговоры.

— Всё в порядке, — сказала она, улыбнувшись. — У Питера и Джулии есть антитела. Нам нечего бояться.

В комнате вспыхнула радость. Мия вскочила с места и радостно хлопнула в ладоши, а Оскар театрально вздохнул с облегчением.

— Завтра я хочу взять анализы у всех остальных, — продолжила Ливия, — Нам нужно проверить уровень антител — не падают ли они.

Джулия молча наблюдала за этим ликованием, и в её голове назойливо зазвучал вопрос: "А почему не у всех сразу? Только у меня и Питера?" Эта мысль росла, обрастая новыми. Почему решение принимает Ливия? Что это за «Совет», о котором они то и дело упоминают? Эта пятёрка определённо знает больше, чем говорит. «Хорошо,— про себя решила Джулия, с холодной уверенностью глядя на них. — Хорошо, поиграем в ваши игры. Но я выясню, что вы скрываете. Выясню всё».

— Завтра? — переспросила София, закинув прядь волос за ухо.

— Да, — подтвердила Ливия, кивая. — Мы с доктором Мерриком ещё не закончили работу. Нам придётся тут задержаться на какое-то время.

— Это же прекрасно! — воскликнула Мия, засияв. — Тут нет ни одного ожившего, полно еды… и мы наконец можем нормально отдохнуть!

— А ещё тут есть кровати и тёплая вода, — добавил доктор Меррик с лёгкой улыбкой.

На эти слова все весело закричали и засмеялись. Оскар театрально вскинул руки к небу:

— Слава всем богам науки и кофеина!

Лаборатория, несмотря на свои серые стены и странную атмосферу, вдруг стала казаться им островком надежды. Ребята, перебивая друг друга, начали обсуждать, кто какую комнату займёт.

— Я забираю первую от лестницы! — воскликнула Джулия.

— А я сразу за ней, — заявила София, подмигнув.

— Главное, чтобы рядом с кухней, — усмехнулась Мия, направляясь выбирать себе место.

Они разошлись по коридорам, весело переговариваясь. Двери тихо хлопали, послышался плеск воды — кто-то первым добрался до душа.

Ливия с облегчением опустилась в кресло, коротко встретившись взглядом с доктором Мерриком.

Он кивнул ей в знак согласия:

— Я просто так счастлив, что вы добрались сюда. Мне казалось, что я начинаю сходить с ума от одиночества.

***

Вкусный аромат распространился по коридорам лаборатории— тёплая, наваристая паста с томатным соусом и консервированным тунцом наполняла тарелки. Джулия нашла в кладовой несколько банок итальянской пасты и специи, а Мия, вооружившись воображением, сотворила маленькое чудо.

— Дамы и господа, — торжественно провозгласила Мия, сделав театральный реверанс, — наш первый настоящий ужин в новом доме!

— Ура! — закричал Оскар.

— Официально заявляю, — сказал Питер, отправляя в рот первую вилку, — это лучшее, что я ел за последние месяцы. Даже если нас завтра сожрут, я уйду сытым и счастливым.

— Питер! — возмутилась София, шутливо ударив его по плечу.

— Что? Надо же ценить момент!

Смех за столом не стихал. Оскар принёс бутылку запечатанного вина и разлил, а Мия торжественно объявила тост:

— За выживших. За тёплый душ. И за пасту!

Когда шум немного стих, Ливия наклонилась к Эду и Софии.

— Завтра утром я хочу взять повторные анализы у всех. Проверю, насколько устойчивы антитела. Также надо осмотреть морг. Меррик сказал, там всё ещё находятся тела, с которых всё тут началось.

— Ты думаешь, они могут быть опасны? — тихо спросила София.

— Сами тела — нет. Но мы можем получить новые данные. Совет действовал системно, и эти две лаборатории я думаю не были единственными. И... я бы хотела это выяснить.

После ужина все разошлись по комнатам. Кто-то впервые за долгое время надел чистую одежду. Кто-то принимал горячий душ так долго, как не мог себе позволить с начала эпидемии. Ливия подошла к Эду в коридоре, когда тот выключал свет в гостиной.

— Пойдём? — мягко спросил он, протягивая ей руку.

Они вошли в свою небольшую комнату. Чистое бельё, настоящий матрас, глухие стены и тихий гул вентиляции — впервые всё казалось настолько простым и настоящим.

Ливия села на край кровати, снимая рубашку, и посмотрела на Эда.

— Ты не жалеешь, что поехал со мной?

— Жалею только, что не встретил тебя раньше, — сказал он, подходя ближе.

Их поцелуй был тихим и нежным. В этот вечер им не нужны были слова — только прикосновения, дыхание, тепло. Впервые они не спешили. Никакого ужаса, криков, выстрелов за стенами. Только двое выживших, нашедших друг друга среди руин мира. Затем, прижавшись друг к другу, уснули под успокаивающий шум вентиляции — звук, который теперь казался почти колыбельной. И впервые за многие недели никто не проснулся от кошмаров.

Глава 9. Вакцина больше не нужна

В столовой уже были Мия, Джулия, София и доктор Меррик. На столе стояли чашки с кофе, тосты, пара банок консервов и найденный ещё вчера апельсиновый джем.

— Доброе утро! — весело воскликнула Мия. — Готовы к медицинскому осмотру, док?

Ливия улыбнулась:

— Готовы. Кто первый?

— Я! — Мия тут же закатала рукав.

***

После завтрака они отправились в лабораторию. Процедура шла быстро. Ливия брала у каждого по капле крови и помещала в тестовые картриджи, подключённые к портативному анализатору из лаборатории.

Когда все сдали анализы, Ливия оставила аппарат обрабатывать результаты и вернулась к остальным.

— Эд, Стивен вы готовы? — спросил она. — Спустимся в морг. Я хочу осмотреть тела, которые привезли сюда.

Морг находился в нижнем блоке. Узкий коридор вёл к толстым металлическим дверям. Ливия, Эд и доктор Меррик надели маски, перчатки и защитные халаты — на всякий случай. Эд машинально провёл рукой по пистолету, висевшему на поясе в кобуре.

— Готовы? — спросил он, кладя руку на замок.

— Готова, — кивнула Ливия, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается.

Холодный воздух обдал их лица, когда двери отворились. Внутри на столах покоились четыре тела. Таблички у изголовья гласили: «Образец №1», «Образец №2», и так далее.

Ливия подошла ближе к первому. Это была женщина — та самая беременная женщина, о которой говорил Меррик. Её лицо сохранилось, но кожа имела характерный сероватый оттенок.

— Это она, — пробормотала Ливия. — Лена Морелли, она была биохимиком проекта.

Доктор Меррик проверил контрольные датчики. Всё казалось абсолютно безопасным: тела лежали неподвижно, датчики показывали стабильные минусовые температуры, никакой активности. Но все знали правду. Вирус не погиб в заморозке — он всего лишь спал, затаившись где-то глубоко внутри тканей, словно дикий зверь, ждущий момента для рывка.

Эд с усмешкой оглядел помещение и сказал:

— Ну, хоть здесь нам не придётся отбиваться от мертвецов. Если снова начнётся ледниковый период… Тогда, считай, мы спасены.

Ливия слабо улыбнулась, хотя в груди у неё неприятно заныло. Эд шутил, но его слова были пугающе близки к истине.

— Они спят, — тихо сказала она, глядя на замороженные тела. — Но, если хоть один из них оттает… вирус вновь возьмёт их под контроль.

Доктор Меррик подтвердил:

— Все наши исследования показали, что вирус сохраняет нейронную активность даже в анабиозе. Он словно следит за состоянием тела… готовясь оживить его при первой возможности.

В воздухе повисло гнетущее молчание. Даже механическое гудение морозильной камеры казалось напряжённым. Но пока что здесь было тихо. Спокойно. И безопасно. Хотя все трое понимали — безопасность была иллюзией, удерживаемой только тонкой гранью температуры и времени.

Ливия сделала несколько записей в планшете и, взяв себя в руки, произнесла:

— Пойдёмте.

Их шаги гулко отдавались в бетонных коридорах, когда они уходили, оставляя замороженных мертвецов дремать в ледяной тишине.

Ливия зашла в лабораторию, взяла результаты утренних анализов. В коридорах было тихо, слышался только ровный шум вентиляции. Она сразу направилась в тот самый кабинет, где они со Стивеном Мерриком вчера изучали старые исследования.

Доктор Меррик уже был там, наклонившись над кипой бумаг. Он поднял голову, увидев Ливию.

— Что-то срочное? — спросил он.

Ливия кивнула, разволновавшись, и раскладывала листы на столе. Она торопливо сравнивала свежие данные с прошлыми анализами:

— Взгляните, Стивен!

Доктор подошёл ближе. Ливия дрожащими пальцами ткнула в графики.

— Антитела… Их стало больше. Они не падают, а растут!

Меррик нахмурился, вчитался в цифры и задумчиво провёл рукой по подбородку.

— Это… неожиданно. — Он поднял взгляд на Ливию. — Возможно, вирус продолжает пытаться атаковать организм. Только теперь иммунная система справляется без всяких симптомов. Как тренировка. Постоянная борьба в фоновом режиме.

Ливия растерянно присела на диван, вжавшись в спинку, словно вдруг почувствовала тяжесть всего произошедшего. Она закрыла глаза на секунду и тихо произнесла:

— Стивен… Если наши тела уже научились побеждать вирус… Есть ли тогда вообще смысл искать вакцину? Может, мы и есть вакцина?

Стивен сел напротив неё, выдержав небольшую паузу.

— Ливия, — мягко сказал он, — Я больше не уверен ни в чём. Мне уже давно всё кажется бесполезным. Я только понял одно – мы создали, то с чем бороться ещё не научились.

Он подтолкнул к ней папку с их старыми материалами:

— Я хотел бы до конца изучить то, что ты принесла. А ты пока посмотри наши наработки — может, увидишь что-то новое, что ускользнуло от нас.

Ливия подняла на него глаза, полные усталости и упрямства.

— Хорошо. Давайте попробуем.

Они вновь склонились над столом, погружаясь в исследования, анализы, графики. Время текло незаметно. За толстым бетонным куполом лаборатории царил хаос погибшего мира, а здесь, среди бумаг, цифр и надежды, теплилась их тихая, упрямая борьба за будущее. Ливия держала в руках папку, уставившись в графики. Доктор Меррик сидел напротив, положив локти на стол и сцепив пальцы.

— Ничего нового, — сказала Ливия устало, — каждый раз одно и то же. Вирус убивает иммунитет, ждет смерти организма… и только потом активируется.

— Да, — кивнул Меррик. — После смерти — всплеск активности в стволе мозга, в лимбической системе. Только те зоны, что нужны для движения, агрессии, поиска. Всё, чтобы распространяться.

Ливия провела рукой по волосам.

— Он не возрождает тело. Он использует его, как оболочку. Как инструмент. Он не лечит, он продолжает себя.

— Паразит, — добавил Меррик. — Стратегически совершенный. Вдохновляющий, если бы не был таким чудовищным.

Некоторое время они молчали. Только мягкое жужжание кондиционера и мерцание экранов.

— Переболевшие… — Ливия заговорила снова. — Их тела не допускают повторного заражения. Вакцина им не нужна. Но если титр упадёт…

— …риск вернётся, — закончил Меррик.

— А для тех, кто уже «перешёл черту»… — Ливия взглянула на распечатку с МРТ. — Один способ. Повредить мозг. Центр управления вирусом. Без него — он просто ткань. Гниющая и неподвижная.

Меррик отвёл взгляд. Говорить о жизни, как о функции, стало слишком просто.

Ливия сжала губы. Взгляд её стал холодным.

— Это не излечение. Это элиминация.

— Иногда, — ответил Меррик глухо, — другого выхода нет. Но второе заражение фатальное… при укусе. Почему? — в его голосе слышалась не просто усталость, а надлом. — Если у нас уже есть антитела, если наш организм победил эту заразу раз, почему он сдаётся при укусе? Это же нелогично!

Ливия тяжко вздохнула, ее пальцы принялись медленно барабанить по столу, будто выстукивая ритм тяжёлых раздумий.

— Возможно, всё дело в пути, — начал она, подбирая слова. — Первая волна шла по воздуху. Вирус попадал в лёгкие, где у иммунной системы было время и возможность его опознать, окружить и выработать защиту. Это как… как получить небольшую дозу яда и выработать к нему устойчивость.

Она замолчала, глядя на свои руки.

— Но укус… Это не ингаляция. Это прямая инъекция. Концентрированная доза яда, заражённой слюны, гноя — всего, что есть в пасти этих тварей — прямиком в мышцы и кровоток, — рассуждал доктор Стивен, опираясь на научные доказательства действия яда. —Иммунитет просто не успевает среагировать. Его подавляют числом. Как если бы тебя укусила ядовитая змея — наличие какой-то старой прививки не спасёт от прямого попадания огромной дозы нейротоксина в кровь.

— Или хуже того, — тихо, почти шёпотом, добавила Ливия, её взгляд ушёл в пустоту, цепляясь за мысль. — Вирус мутировал. В организме носителя, в этих ходячих инкубаторах, он изменился. Тот штамм, что летал по воздуху, и тот, что теперь живёт в их слюнных железах, — это уже два разных врага. Наши старые антитела его просто… не видят. Не узнают. Он научился обходить прежнюю защиту.

Меррик прикусил губу. Воздух в кабинете будто стал плотнее, тяжелее от этих слов.

— Есть и третий вариант, — его голос стал низким и безжизненным. — Самый плохой. Что если это вообще не совсем вирус? В общепринятом смысле. Что если его цель — не размножаться в крови, а сразу бить по нервам? Представь: клыки впиваются в плоть, и агент по периферийным нервам, как по проводам, со скоростью сигнала устремляется в спинной и головной мозг. Он не гуляет по кровотоку, где его поджидают антитела. Он движется другой дорогой. Быстрой и прямой. И к тому моменту, как иммунная система понимает, что что-то не так, твоё сознание уже отключено, а тело… тело больше не твоё.

Ливия откинулась на спинку кресла. Взгляд её стал жёстким, но в нем читалась леденящая душу ясность. Страшная картина обрела чёткие, неумолимые очертания.

— Значит, мы защищены только от воздуха, — подвела она безрадостный итог. — А в ближнем бою мы так же уязвимы, как и в первый день. Хуже того — наша уверенность нас и убьёт. Как бы страшно это ни звучало, если бы Совет был в этом заинтересован, — сказала она, — они бы уже нашли новых испытуемых. Они бы не ждали. Испытывали бы на живых.

Меррик молчал. В этих словах не было преувеличения.

— Но теперь, — добавила Ливия, — всё по-другому. Никого больше не интересует спасение. Нас осталось мало. И единственный выход узнать правду — ждать и проверять на себе. Или создать вакцину!

Они встретились взглядами — тяжёлыми, усталыми, полными осознания. Ливия встала и нервно зашагала по кабинету, скрестив руки на груди. На столе лежали расчёты, и рядом стояла пустая чашка из-под кофе.

— Даже если… теоретически мы создадим вакцину, — сказал доктор Меррик, — то как мы ее произведём? Нам нужно производство. Сырьё. Люди. Мы разрабатываем идеи, которые не сможем воплотить. Мир не просто болен — он мёртв, — выдохнул Доктор Меррик. —Это пустая трата времени.

— А на что нам ещё осталось тратить время, Стивен? Мы же не будем просто сидеть и ждать, пока оно кончится. Нам нужен Совет. Или то, что от него осталось.

Слова повисли в воздухе.

— Мы должны что-то придумать, — добавила она. — Я в ответе за это. И я не остановлюсь. Ни сейчас, ни потом. Пока у нас есть хотя бы один шанс — я буду за него держаться.

***

Вечером, после ужина, все собрались в гостиной.

— Мы с Мерриком, — начала Ливия, — пытались окончательно определить механизм действия вируса. Мы пришли к выводу, что переболевшие действительно невосприимчивы. Но укус... как вы знаете, от него мы не защищены. Мы думали создать вакцину, но…

— Это невозможно, — перебил Меррик хриплым голосом. — У нас нет инфраструктуры. Ни одного завода. Ни цепочки поставок. Только идея, которую не с кем воплотить.

На мгновение в комнате стало совсем тихо.

— Но мы не сдаёмся, — сказал он.

Ливия кивнула.

— Это всё, что у нас осталось. Мысли, работа и ответственность. Я думаю мы должны найти Совет. Они точно в курсе всего. Они поставят точку, есть надежда или нам остаётся только выживать.

Все молчали, впитывая её слова. В комнате повисла напряжённая тишина. Доктор Меррик вдруг прервал молчание, глядя в одну точку.

— Архив, — сказал он тихо. — Над нами, в северном крыле. Я вспомнил… Там может быть информация о Совете.

Ливия обернулась.

— Архив?

— Профессор Луис когда-то обмолвился: "Наша лаборатория — самая старая из всех, с неё всё началось." Если это так, то в архиве могут храниться какие-нибудь документы.

В комнате послышался резкий вдох. Оскар покачал головой.

— Нет. Нет-нет. Там бродят эти… ваши ожившие, и эти твари. Те, двухметровые, с пустыми глазами. Это сумасшествие.

— Но мы уже там были, — напомнила Джулия. — И выжили.

Оскар стиснул кулаки.

— Тогда мы незнали, что за монстры ходят в темноте. А теперь знаем. И это совсем другое дело.

— Именно, — спокойно произнесла Ливия. — Мы теперь знаем. И можем подготовиться. Слепо идти — одно. А с планом отхода — совсем другое.

Оскар выругался сквозь зубы, потёр шею.

— Всё равно это безумие.

— А сидеть тут и ждать, пока еда закончится — не безумие? — тихо спросила София.

Молчание. Ливия посмотрела на Меррика.

— Есть план?

Меррик кивнул.

— Я нарисую схему. Архив в северном крыле, за старым конференц-залом. Там должен быть закрытый шлюз, но я покажу, как его обойти. Если он не обрушился.

— Кто идёт? — спросил Питер.

— Я, — сказал Эд. — Ливия, Джулия, Оскар. И ты,

Мия нахмурилась.

— А мы?

— Вы остаетесь, — ответил Эд. — Ты, доктор Меррик и София. Вы будете вести наблюдение, держать двери открытыми. Если что-то пойдёт не так — мы подадим сигнал тревоги.

— Ладно, — Мия вздохнула. — Только, чёрт возьми, будьте осторожны.

Ливия встала, оглядела команду.

— Завтра утром. У нас один шанс. Мы должны найти Совет — или хотя бы его след.

Глава 10. Этот жестокий мир

Старый коридор с каждой минутой становился всё мрачнее. Плесень покрывала стены, отовсюду тянуло сыростью, как из заброшенного склепа. Ливия вела группу, сверяясь со схемой Меррика, освещая путь тусклым, но надёжным фонариком. Позади шёл Эд, сжимая самодельное копьё, Питер нёс топор, Джулия и Оскар прикрывали тылы с автоматами.

— Осталось немного, — прошептала Ливия. — По схеме, за тем поворотом должна быть основная дверь в архив…

Они свернули, и тут Эд резко остановился, подняв руку.

— Стойте.

В тусклом свете фонаря на полу замелькали тени. Впереди, у самой двери, стояла группа — десять, может больше оживших. Они просто топтались в темноте, слегка покачиваясь, не чувствуя ни времени, ни пространства.

— Чёрт… — тихо выругался Эд. — Теперь нам придётся обходить. Шуметь не стоит.

— Так, спокойно, — шепнула Джулия. — У нас есть план «Б», да?

— Карта. Посвяти сюда, — сказала Ливия.

Джулия подняла фонарик, а Ливия развернула сложенный лист. На нём дрожащими линиями Меррик наспех нарисовал сеть коридоров.

— Вот здесь. — Ливия показала пальцем. — Вентканал, потом через старую кладовую, и мы выходим прямо к вспомогательной двери архива.

— Не нравится мне это, — пробормотал Оскар. — Слишком узко, слишком темно.

— У нас нет выбора, — отрезал Эд. — Либо идём, либо возвращаемся ни с чем.

Группа медленно свернула назад, двинулась по другому маршруту. В коридоре пахло гнилым деревом. Стены покрылись следами когтей, будто кто-то иличто-топыталось выбраться наружу. Спустя несколько минут они оказались у второй двери — старая металлическая плита, заржавевшая по краям.

— Ну и гробница, — выдохнул Питер. — Дайте мне минуту.

Он поддел край топором. Скрип раздался такой, что у всех заложило уши, но… дверь поддалась. Медленно, неохотно, как будто сама приросла к раме. Холодный воздух повалил им в лицо.

— Быстрее внутрь, — скомандовала Ливия.

Они вошли. Свет фонариков выхватывал ячейки, шкафы, коробки с маркировками, облупившиеся папки. Бумага рассыпалась в пыль под пальцами. Но кое-где всё ещё можно было читать заголовки:"Объект «Никс»","Проект Прометей","Проект Вечность: фаза 1."

— Вот это уже интересно, — прошептала Джулия, вытаскивая папку. — Кажется, кое-кто из Совета планировал всё задолго до вспышки.

Папки одна за другой исчезали в рюкзаках — грязных, потрёпанных, но надёжных. Всё, что хоть как-то могло касаться Совета, вируса или старых проектов, Ливия велела забирать. Они не знали, что именно может оказаться решающим. Не сейчас.

— Всё, — сказала Ливия, застёгивая молнию на рюкзаке. — Теперь главное — выбраться.

— Возвращаемся через ту же дверь, — отозвался Питер и первым подошёл к створке.

Металл заскрипел под натиском топора, и дверь медленно начала отступать. Щель… больше… ещё чуть-чуть…

— Осторожн…

Слово оборвалось — из тьмы вдруг вырвалось чёрное пятно. Первого ожившего никто не заметил, пока он не вцепился Питеру в плечо.

— Назад! — заорал Эд.

Фонари резко метнулись в сторону двери. В их лучах показались и другие. Пять, семь, десять… Ожившие. Вздыбленные, иссохшие, с пустыми глазами и рваной кожей. Они рванулись вперёд, завывая и не разбирая дороги.

Питер рухнул на пол, схватившись за рану. Оскар подскочил к нему и ударил ближайшего ожившего прикладом. Треск черепа. Мгновение — и тот рухнул.

— В голову! — крикнула Джулия. — Только в голову, быстро!

Эд вонзил копьё в шею одного из мертвецов, но тот лишь зашатался. Тогда, ругнувшись, он выдернул его и нанёс удар в висок. С хрустом череп раскололся, и тело свалилось, дёргаясь.

— Ещё один слева! — закричала Ливия.

Она схватила топор, который выронил Питер и метнулась навстречу одному из тварей. Удар — глухой, костлявый — попал в нижнюю челюсть. Оживший захрипел, но не упал. Только после второго удара, в висок, он застыл и рухнул. В это время Джулия и Оскар прикрывали Питера, волоком оттаскивая его вглубь архива. Один из оживших попытался добраться до них, но Оскар всадил нож ему в глаз. Лезвие с трудом вошло, и пришлось приложить силу, чтобы выдернуть.

— Нам нужен новый выход! — заорал Эд, пнув одного из мертвецов, которые всё ещё пытались пролезть в дверь.

— Там вентиляционный тоннель за полкой! — Ливия указала рукой. — И побежала к нему.

Оскар схватил Питера под плечо, и они, один за другим, метнулись к указанному месту. Джулия И Эд переглянулись ожившие прибывали.

— Полки Джулия. — он указал на архивные стеллажи. Они вдвоём навалились на них, и они рухнули на оживших, блокируя дверь.

— Быстрее!

Последним бежал Эд. Они втянулись в тоннель. Узкий, душный, пахнущий ржавчиной. Ползли один за другим, слыша, как позади ревут охваченные пламенем ожившие. Наконец, — выход. Открытая ниша в стене, ведущая в другой коридор — тёмный, но пустой. Они вывалились наружу, тяжело дыша. Ливия упала на колени, прижимая к груди рюкзак с документами. Она раскрыла схему Меррика, чтобы найти новый путь назад.

— Мы… выбрались, — прохрипел Эд, вытирая кровь с лица. — Чёрт, ещё немного — и всё.

— Питер, как ты? — спросила Ливия, оборачиваясь к нему, когда они начали спуск по лестнице.

— Хреново, — выдохнул он сквозь зубы. Рука тряслась, а из плеча сочилась густая кровь, оставляя капли на ступенях.

— Держись, — Джулия быстро достала из кармана платок и прижала к ране. — Зажми. Нам нужно остановить кровь…

Они добрались до нижнего пролёта и остановились у дверей, ведущих в коридор.

— Нам придётся идти тем же путём, — сказала Ливия. — Через тот самый коридор, где мы оставили того монстра.

— Того, двухметрового, у которого кожа как броня? — Оскар резко повернулся к ней. — Мы туда?

— У нас нет выбора. Обход слишком длинный, а Питер долго не протянет. Нам нужно просто пробежать по этому коридору и налево— и там будет

Они замерли у входа в коридор. Воздух был тяжёлый, стоял зловонный запах — смеси плесени, гнили и чего-то животного. На стенах виднелись тёмные полосы — когти, кровь. И тут… из глубины раздался низкий рёв. Глухой, утробный, будто сама тьма застонала. Потом повторился — громче, злее. Металлическая дверь, за которой застрял монстр, затряслась от ударов изнутри.

— Он чувствует кровь Питера, — прошептала Ливия. — Чёрт…

— Дверь… она не выдержит, — сказал Эд. — Слышите?

Стук усиливался. Теперь это был не просто рёв, это было бешенство. Монстр врезался в створку с такой силой, что стена дрожала.

— Бежим! — крикнула Ливия. — Сейчас!

Они сорвались с места. Тяжёлые шаги эхом отдавались в коридоре. Фонари прыгали в руках. Питер, несмотря на рану, держался на ногах, хотя и покачивался. Джулия поддерживала его сзади, Оскар и Эд шли по бокам, прикрывая фланги. Позади грохот — дверь поддалась. Раздался скрежет металла, рык, и затем чудовище прорвалось наружу.

— Быстрее! Дверь уже близко!

— Вон она! — закричал Оскар, указывая на массивную герметичную дверь в стене.

Они мчались по последнему участку коридора, каждый шаг отдавался болью в мышцах и стуком в висках.

— София! Мия! Открывайте! — кричала Ливия, изо всех сил, почти срывая голос. — Быстрее!

Мия и София открыли дверь.

— Держитесь! — крикнула Мия.

Доктор Меррик стоял сзади, в напряжении, держа в руке ружьё. Лицо его было серым от ужаса, но он не дрогнул.

— Быстрее, чёрт вас дери!

Группа влетела в коридор один за другим — Ливия, Оскар, Джулия. Эд практически внёс Питера, который уже не мог идти. Позади слышался рёв.

— Быстрее! Закрывай! — Эд нажал на панель изнутри, и створки начали смыкаться.

И в тот же миг что-то огромное и тёмное вырвалось из коридора, ревя от ярости. Но было поздно. Дверь захлопнулась с глухим звуком, и тут же последовал удар. Ещё один. Железо задрожало, и стало тихо. Монстр остался снаружи.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал Меррик хрипло. — Он теперь знает, где мы.

— Питер… — прошептала София.

Питер рухнул. Без звука, как подкошенный. Он упал на бок, платок на плече был насквозь пропитан кровью, а губы посинели.

— Питер! — закричала София, падая на колени рядом. — Питер, нет, пожалуйста, очнись! — Она трясла его, слёзы катились по её щекам. — Питер!

— Тихо, София! — прошептала Ливия, подбегая. — Он жив… пока жив.

— В медпункт, быстро! — приказал Эд.

Оскар и Джулия схватили Питера за руки, Эд и Ливия за ноги. Он был тяжелее, чем казался, бессознательное тело казалось камнем. Они понесли его вниз по коридору — к подземному медотсеку.

Комната была холодной, с металлическим столом посередине и стеллажами с медикаментами. Ливия откинула всё лишнее со стола, и Питера уложили.

— София, помоги. — Ливия подняла глаза на девушку, которая всё ещё рыдала, вцепившись в его руку. — Он не умрёт.

Ливия уже достала ножницы и начала разрезать рубашку на плече. Ткань отлипала от кожи, пропитанная тёплой кровью.

— Рана рваная… — произнесла она. — И это… укус.

Молчание. На мгновение — тяжёлое, гробовое. Все замерли.

— Он был укушен, — сказал Меррик тихо.

— Это ещё не приговор, — твёрдо сказала Ливия.

Они работали слаженно. Обработали рану антисептиком, вкололи антибиотики. Перевязали плотно, насколько могли. Но Питер всё ещё не приходил в сознание. София не отходила от него ни на шаг, всё время держала его руку и шептала:

— Ты сильный, слышишь? Ты справишься. Не оставляй меня…

Ливия подошла к ней и тихо положила ладонь на плечо:

— Мы сделаем всё, что сможем. Но теперь нужно наблюдать. И молиться.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием раненого и хлюпающими всхлипами.

***

Ночь. В подземной лаборатории царила приглушённая тишина. Все уже спали. Но Ливия всё ещё была на ногах.

Она сидела рядом с медицинской койкой, на которой лежал Питер. Его лицо было бледным, но спокойным. София устроилась рядом, не отпуская его руки, её глаза были красными от слёз и усталости, но она не сомкнула глаз. Ливия аккуратно вставила в аппарат каплю крови Питера, полученную из свежего прокола. Маленький индикатор мигнул, загудел. Через несколько минут экран выдал результат.

— Антитела… — прошептала она. — Высокие. Такие же, как в прошлый раз.

София подняла глаза, полные надежды.

— Это… хорошо?

Она положила руку на плечо Софии.

— Это шанс. Его организм борется. Но я ещё раз проверю утром.

София медленно кивнула. Впервые за всё это время в её глазах мелькнул свет.

— Спасибо… — прошептала она. — Спасибо тебе, Ливия.

— Ему нужен покой. И ты рядом.

Ливия тихо поднялась и вышла, оставив их наедине. Коридор за дверью был пуст, но гул в её голове не прекращался. Она чувствовала: Питер — первый, но не последний…

Глава 11. Цели изменились, люди тоже

На следующее утро Ливия сидела на краю стола с результатом повторного анализа. Цифры уже говорили всё за неё.

Антитела начали снижаться.

Не стремительно, но точно. Вчерашний высокий уровень дал ей надежду, но теперь титр медленно полз вниз. Это значило, что иммунная система Питера ослабевала…

Ливия глубоко вдохнула. В горле стоял ком, а пальцы сжались в кулак. Рядом на койке Питер всё так же лежал без сознания. Его лицо было бледным, губы чуть потрескались, а тело покрывал липкий пот. Одеяло было насквозь влажным, волосы — мокрые от жара.

— Он весь горит… — прошептала София, сидя рядом, промокая лоб Питера холодной тканью. — Но, значит, организм борется, да? Это же хорошо?

Ливия на мгновение замерла. Потом кивнула.

— Да… организм борется. Температура — это реакция на внутреннюю угрозу.

Она не солгала. Просто не сказала всего. Софии не нужно было знать, что титр начал снижаться. Не сейчас.

— Дай ему ещё немного времени.

София кивнула, не отпуская руки Питера. Она выглядела измученной, но глаза её были полны решимости.

— Я с ним до конца, Ливия. Он бы сделал то же самое для меня.

Ливия вышла. За дверью она остановилась, прислонилась к стене, прикрыла глаза.

Им нужно чудо.

Питер был без сознания, а его тело с каждой минутой становилось горячее. Она шла по

— Его антитела снижаются, — прошептала Ливия, не поднимая головы. — Медленно, но это видно. Он держался, у него был шанс… а теперь я не знаю, что будет. Я не знаю, как его спасти.

Эд молчал, слушая. Она всхлипывала всё тише, затем вытерла глаза рукавом и посмотрела на него.

— Мы должны были начать изучать документы из архива, искать следы совета… что угодно. Но пока он в таком состоянии, я не могу. Я не могу думать ни о чём, кроме него.

— И не надо, — тихо ответил Эд. — Сейчас главное — Питер. Остальное подождёт.

— Помнишь, в церкви Джон рассказывал, у них был уже такой случай. После укуса… Укушенный не выжил. Мне страшно.

В этот момент приближались Оскар и Джулия. Их шаги были осторожны, и в голосе звучала тревога. Ливия быстро вытерла остатки слёз, встала, собравшись с силами. Эд повернулся к остальным

— Там всё тихо, — сказал Оскар и усмехнулся безрадостно. — Монстр больше не бьёт в дверь. Наверное, отошёл… или выжидает.

— Знаете, что страшнее всего? Они создали нечто… Ожившие хотя бы медленные — от них можно убежать. А эта тварь… она огромная. И она бегает.

— А где-то ещё двое таких бродят, там по коридорам, — добавила Джулия.

***

Поздним вечером Ливия снова вернулась в медпункт. В комнате было тихо — только редкие гудки аппаратов да тихое дыхание Питера, прерывистое и влажное. Он всё ещё не пришёл в себя. Пот застыл каплями на его лбу, волосы слиплись. Она аккуратно взяла пробу крови из его вены. Встав у анализатора, ждала с замиранием сердца. Каждый раз надеялась на чудо, каждый раз — чуть-чуть сильнее боялась результата. Спустя несколько минут экран выдал цифры.

Антитела снова упали.

Ливия сжала губы и отвернулась от прибора. Она чувствовала, как в груди всё снова начинает сжиматься, как в горле поднимается ком.

Софию с трудом уговорили пойти отдохнуть. Её глаза покраснели от слёз, руки дрожали от усталости. Джулия обняла её и тихо сказала:

— Иди, я посижу с ним ночью. Обещаю, если что — сразу позову.

София ушла, оглядываясь на Питера до последнего. В медпункте остались только Джулия и Ливия. Ливия подошла к койке и посмотрела на Питера.

— Прости, — прошептала она. — Я обещала, что мы вытащим тебя… что я справлюсь. А ты лежишь тут, и я не могу ничего сделать.

Она села рядом, взяла его руку и чуть крепче сжала её.

— Если ты слышишь — борись. Потому что я не знаю, как тебе помочь.

Ночь тянулась мучительно долго. Ливия не могла уснуть. Мысли роились в голове, не давая ни малейшего покоя. Она снова подошла к Питеру, взяла пробу крови, включила анализатор.

Результаты были хуже, чем прежде. Антитела продолжали падать.

Она сжала кулаки, не позволяя себе снова расплакаться. Повернулась к Джулие, которая тихо сидела у стены, уставившись в пол.

— Всё так же? — только спросила она.

Ливия молча кивнула.

— Значит, остаётся только ждать.

***

До утра они сидели молча, меняя на лбу Питера мокрые тряпки, проверяя пульс, вглядываясь в черты его осунувшегося лица. Каждый думал о своём. О страхе. О надежде. О цене ошибок, за которые теперь приходилось платить.

И вот когда утро наступило, Питер зашевелился. Он тихо застонал и медленно приоткрыл глаза.

Джулия бросилась за Софией.

— Питер… — прошептала Ливия и быстро наклонилась к нему. — Ты слышишь меня? Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво, — прохрипел он, с трудом поворачивая голову. Голос был осипшим, но живым. — Где я? Я помню архив... как меня укусили. Я… я умираю?

Ливия взяла его руку и заплакала.

— Нет… Нет, Питер. Прости. Я не знаю, как остановить это, но ты пришёл в себя — это уже хорошо. Это значит, что ты борешься. Я надеюсь… Я надеюсь, всё будет хорошо. Ты сильный. Ты должен выкарабкаться. Мне нужно взять у тебя кровь, проверить твои антитела.

— Уже если ты рядом — бери, — слабо усмехнулся Питер. — Всё равно…

Она аккуратно взяла кровь. Как только закончила, в медпункт вбежала София.

— Питер! — закричала она, увидев, что он в сознании. Она бросилась к нему, обняла, начала целовать лицо, руки. Слёзы лились по её щекам.

— Я люблю тебя! Ты слышишь? Я люблю тебя!

— София… — прошептал Питер и с трудом улыбнулся. — Я слышу.

Он закрыл глаза, но не потерял сознание. Просто на секунду дал себе передышку от эмоций.

Ливия стояла чуть в стороне, вытирая слёзы с глаз. Это было не спасение. Но это был шанс. Прибор тихо жужжал, считывая данные из крови Питера. Она уже знала. Где-то внутри себя она чувствовала это ещё до того, как цифры проявились на экране. Но даже готовность не спасла от удара.

Антитела почти на нуле.

Питер умирал. И она не могла ничего сделать. Ни знания, ни аппараты, ни остатки веры — ничто больше не помогало.

Ливия медленно опустилась на стул, прижимая к груди распечатку результатов. Она не пошла к Питеру. Не смогла. Она не могла снова смотреть в его глаза. Не могла видеть, как София сжимает его ладонь, надеясь… веря. Всё это время она носила маску. Исследователь. Учёный. Спаситель. А на деле… Она поднялась и медленно пошла по пустым коридорам, которые гулко отдавались шагами. Ноги словно налились свинцом. Каждый шаг — как признание вины. В груди росло чувство тошнотворной тяжести. Вошла в кабинет доктора Меррика без стука. Он сидел за столом, что-то записывая в журнал наблюдений. Поднял на неё глаза. Ливия подошла молча, положила на стол листы с анализами.

— Это Питер.

Голос её был ровным, но в нём звучало что-то опасное — не злость, нет, скорее, пустота.

Меррик взял распечатки, пробежал глазами и вздохнул.

— Почти ноль…

Ливия стояла, сжав кулаки.

— Даже не понадобилась

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего, кроме боли.

— Я создала вирус. Я продолжала эксперименты. Потом я повела всех в архив, надеясь найти связь с Советом. И вот… Питер умирает.

Она резко повернулась к окну.

— Я не просто участвовала в этом. Я — его орудие.

— Ливия… — тихо сказал Меррик, вставая.

— Может, я хуже, чем Совет, — оборвала она. — Они хотя бы делали это ради бессмертия. А я — ради иллюзии, что могу что-то исправить.

Меррик подошёл ближе, хотел положить руку ей на плечо, но не решился.

— Знаешь, что отличает тебя от них? — наконец сказал он. — Ты чувствуешь. Ты страдаешь. А они — нет. Совет не плакал бы за Питера. А ты — плачешь.

Ливия стояла, как статуя, сжав зубы. Он прав. Но это не облегчало вины.

— Тогда я должна страдать дальше, — прошептала она. — До самого конца.

***

Вечером Питер умер. Это произошло внезапно, почти тихо. Он просто перестал дышать. Один последний выдох, лёгкий, едва слышный. София, сидевшая у его кровати, не сразу поняла. А потом закричала.

— Питер! Нет! Нет! Питер, прошу! — её голос пронзал стены, ломал тишину, обрушивал стены у каждого внутри.

Мия плакала, закрыв лицо ладонями. Ливия просто стояла, как будто застыв, сжимая простыню на кулаке, глядя в одну точку. Остальные молча стояли у стены, головы опущены. Даже Эд опустил взгляд — тот, кто всегда держался.

— Мы должны закончить это, — наконец сказал он, глухо. — Пока Питер не…

Он не договорил. Никто не хотел слышать это слово.

— Нет! — крикнула София. — Не трогайте его! Не смейте! Он проснётся! Он… он просто устал!

Она вцепилась в его руку, как будто могла удержать его здесь, в жизни.

Эд сделал шаг вперёд, но София отбивалась. Тогда подошли Джулия и Оскар, аккуратно, сдержанно, начали оттаскивать её. Она плакала, сопротивлялась, била кулаками в плечи, но сил уже не было.

Ливия подошла и встала перед ней. Голос её был хриплым, уставшим:

— София… пожалуйста. Всё кончено.

Она коснулась её щеки, заглянула в глаза, полные боли.

— Ты должна попрощаться. Пожалуйста, дорогая.

София замерла. Дыхание сбивалось, грудь ходила ходуном. Потом медленно, будто выныривая из тумана, она подошла к телу, села на край койки, взяла его руку. Молчала. Только слёзы беззвучно стекали по её лицу. Минуты шли. Затем она отступила, отвернулась, не в силах больше смотреть.

Остальные подходили по очереди. Кто-то прикасался к плечу, кто-то молился про себя, кто-то шептал слова прощания. Каждый чувствовал пустоту — как будто вырвали часть чего-то родного. Семьи. Себя.

Последним подошёл Эд. Он стоял, глядя на лицо Питера, будто извиняясь. Затем коротко кивнул, достал нож. Минуту спустя в комнате раздался глухой, влажный удар. Всё.

— А-а-а-а! — закричала София и выбежала, хлопнув дверью. Мия кинулась за ней, но через мгновение вернулась.

— Заперлась. Не открывает.

Они погрузили тело Питера на носилки. Накрыли простынёй. Не произносили ни слова. Шли молча, по освещённому коридору. Как на похоронах. Ливия шла последней, глядя в пол, с ощущением, что несёт не просто тело, а ещё одну смерть, к которой причастна. Тело Питера уложили в морозильную камеру, к остальным. Осторожно, как будто он мог почувствовать. Дверь закрылась. Холод поглотил его. И вместе с ним — ещё один кусок их человечности.

***

София уже третий день не выходила из своей комнаты. Мия с Джулией по очереди стучались, приносили еду, оставляли на пороге, тихо умоляли:

— София, пожалуйста… хотя бы немного поешь…

— Уходите. Оставьте меня в покое.

Её голос звучал глухо, как будто доносился сквозь толщу воды, и не вызывал ни гнева, ни боли — только пустоту. Ни одна из них не решалась открыть дверь.

***

Ливия же… Ливия плакала два дня. Беззвучно, сжавшись под одеялом, отвернувшись к стене, уткнувшись лицом в подушку. Она не могла смотреть в глаза остальным. Не могла смотреть на себя в отражении. "Я возомнила себя богом. Я решила изменить саму суть человека. Я облажалась." Она думала, что даёт миру лекарство. Новый шанс. Но вместо этого обрекла его на смерть. Разрушила всё. Если бы она смирилась, признала в себе чудовище — Питер был бы жив. А теперь его больше нет. Как и миллионов других.

К вечеру второго дня Ливия, наконец, вышла. Медленно зашла в столовую. В кухне царила тишина — за столом сидели Мия, Джулия и Эд. Никто не разговаривал. Никто не смотрел друг на друга.

Ливия подошла, остановилась, не садясь.

— Я больше не буду кормить себя иллюзиями, — сказала она спокойно, но в её голосе что-то натянуто звенело, как леска перед разрывом. — И не буду больше пытаться спасти то, что уже невозможно спасти.

В её глазах уже не было страха. Ни слёз. Только холод. Сталь. Ненависть.

— Я хочу наказать тех, кто начал всё это. Совет. Я найду их. Каждого. И убью.

Она развернулась и ушла, не дожидаясь ни слов, ни реакции. Только тишина осталась за её спиной. Но теперь она была другой — полной напряжения, как воздух перед бурей.

Глав 12. Тень Совета

Утром, как по зову неведомого колокола, все собрались в столовой. Ливия стояла у стола, руки скрещены на груди. Повернулась к остальным:

— Сегодня я начну изучать бумаги, которые мы принесли из архива. Я должна найти следы. Что-то, что приведёт меня к Совету. Кто-нибудь хочет помочь?

Ненадолго повисла тишина, но затем одна за другой поднялись руки. Доктор Меррик. Эд. Оскар. Джулия.

— Я… — Мия замялась. — Я не очень понимаю в бумагах. Я лучше останусь на кухне и приготовлю обед.

— Спасибо, Мия, — Ливия кивнула.

Они устроились в гостиной. Стол, диваны, даже ковёр — всё оказалось занято. Каждый выбрал своё место и по папке. Меррик сел в кресло, вытянув ноги. Джулия устроилась на полу, рассыпав вокруг себя бумаги, как лепестки. Оскар — на подлокотнике дивана. Ливия и Эд — у кофейного столика, листая документы с маниакальной сосредоточенностью. В комнате слышался только шелест страниц и редкие вздохи.

Спустя несколько часов появилась Мия. Осторожно приоткрыла дверь:

— Обед готов. Пойдёмте, пока горячее.

Они по очереди поднялись, разминали затёкшие спины и пошли в столовую.

И вдруг дверь снова открылась. Вошла София. Все замерли. Мия первой вскочила с места и подбежала к ней, обняла за плечи.

— Пойдём, София.

Джулия соскочила со стула, быстро отодвинула соседний, чтобы София присела. Мия нежно гладила её по руке.

— Молодец, что пришла. Поешь немного, ладно? Ты совсем без сил…

София молча кивнула. Взяла ложку каши. Начала медленно жевать. Слёзы закапали в тарелку. Она проглотила, вытерла лицо рукавом и, глядя в одну точку, сказала:

— Я хочу вернуться в церковь.

Наступила пауза. Первым ответил Эд, мягко и заботливо:

— Конечно, София. Да. Мы решим это. Если ты хочешь — мы сделаем всё возможное.

Ливия сидела, не поднимая головы. Она почувствовала, как вспыхнуло внутри что-то болезненное. Её руки лежали на коленях, взгляд упирался в стол. Ей не хватало воздуха. Она не имела права вмешиваться. Не сейчас. Не после всего.

— Поешь, — тихо добавил Эд. — А позже обсудим всё спокойно.

София молча кивнула и взяла следующую ложку.

***

Во время обеда никто не сказал ни слова — только посуда звенела в раковине, когда Мия убирала за всеми. Ливия первой встала из-за стола, молча пошла обратно в гостиную. Остальные последовали за ней один за другим, будто по привычке, будто тишина между ними стала чем-то святым, что нельзя разрушить голосом.

В гостиной всё осталось как было: папки, бумаги, диаграммы, схемы, распечатки. Каждому уже знакомо своё место. Ливия снова села на пол у кофейного столика, перебирая бумаги. Прошёл, может быть, час. Или два. Время текло как гнилой мёд — липко, вязко и бессмысленно.

Внезапно голос Оскара нарушил безмолвие:

— А что мы будем делать?

Все подняли глаза. Он сидел, ссутулившись, положив локти на колени, держа папку, но уже давно не смотрел в неё.

— София хочет вернуться, — продолжил он. — Ливия хочет найти Совет… А мы? Мы тут под землёй. А снаружи… — он сделал паузу, подбирая слова. — Там не только ожившие. Там монстры. И не в переносном смысле.

Тишина. Только тихое шуршание бумаги под пальцами Джулии, которая будто механически продолжала листать документы.

— Мы заперты, — сказал Оскар, тише. — Хоть сейчас начни царапать на стене дни, как в камере.

Ливия закрыла глаза. Она знала, что этот разговор рано или поздно состоится.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? — произнесла она, не открывая глаз.

— Тогда зачем всё это? — голос Оскара дрогнул. — Эти бумаги, архивы, поиски.

— Потому что я должна. — Ливия подняла голову, глаза её были сухими, но внутри что-то горело. — Если мы все сдохнем — то хотя бы с пониманием, что наказаны те, кто это устроил. И если… если у нас появится хоть малейший шанс — это сделать, я не хочу упустить его, я должна узнать, кого убить первым.

— Это не план, — пробормотал Оскар.

— Это всё, что у нас есть, — отрезала она.

Эд, всё это время молча следивший за разговором, наконец произнёс:

— Мы в ловушке, да. Но не трупы. Пока мы живы — мы можем что-то сделать. И если эти документы помогут понять, с чем мы имеем дело, — значит, надо копать.

Джулия тихо добавила:

— А София… если ей станет лучше, если она хочет вернуться в церковь — может, это её спасение. Она не хочет сражаться, как мы. Ей нужно место, где она чувствует себя живой и нужной.

— Давайте закончим с этими бумагами и после решим этот вопрос, — вставил Эд, сухо.

Все замолчали. Ливия встала, сжала папку.

— Я никого не заставляю идти со мной. Но я не остановлюсь. Если нужно — пойду одна. Я не позволю этим мразям остаться безнаказанными.

Она ушла к столу, снова погрузившись в бумаги. Но спустя пару минут Меррик встал, потянул за собой папку и, не говоря ни слова, сел рядом. Потом Джулия. Потом Эд. Оскар остался сидеть, глядя в пол.

— Мы всё равно мертвы, — пробормотал он. — Просто пока не до конца.

Но и он поднялся. Взял новую папку и сел ближе к свету. Они снова погрузились в чтение. Глаза слезились от напряжения, страницы сливались в одно сплошное пятно, но никто не останавливался. Ливия читала так, будто пыталась выцарапать правду когтями. Эд рядом перелистывал схемы и отчёты, Меррик углубился в блок протоколов с особым усердием, словно чувствовал — именно там спрятано что-то важное.

И вдруг:

— Чёрт… — выдохнул Меррик и неожиданно засмеялся, коротко и нервно. — Этот старый маразматик.

Все головы обернулись к нему.

— Что? — спросил Эд, подняв брови.

Меррик вытянул из груды бумаг одну потрёпанную папку и, улыбаясь, как школьник, нашедший шпаргалку перед экзаменом, поднял её.

— Профессор Луис. Старикан, который всю жизнь лез в генетику, мечтал создать суперсолдата. Всегда был немного не в себе… забывчивый до безобразия. Он клеил бумажки с напоминаниями повсюду — на экраны, на стаканы, на себя. — Меррик потряс папку в воздухе. — Он хранил все свои черновики. И, скорее всего, подстраховался на случай, если забудет, то что прочитал.

Он протянул папку. На обложке, напечатанной на старом матричном принтере, крупными буквами:

«ПОСЛЕ ОЗНАКОМЛЕНИЯ УНИЧТОЖИТЬ»

— Потрясающе ненадёжный способ скрыть тайну, — хмыкнула Джулия, поднимаясь, чтобы заглянуть в папку. — Это как крикнуть: «Я что-то знаю!» и ждать, пока тебя убьют.

Ливия уже стояла рядом, схватив папку, как трофей. Сердце её забилось быстрее. Бумаги внутри были старые, многие с пометками от руки — даты, инициалы, указания, связи. Протоколы встреч. Частично расшифрованные сообщения. Имена. Одно из них было подчеркнуто трижды.

Оскар подошёл ближе, всматриваясь в текст. Эд положил ладонь на плечо Ливии — молча, поддерживающе. Впервые за много дней в воздухе повисло не отчаяние, а предчувствие. Предчувствие охоты.

Ливия шагала по комнате, прижимая к груди раскрытую папку, будто в ней билось сердце истины. Бумаги шелестели, словно шептали ей что-то. Она листала их на ходу, останавливалась, возвращалась, присаживалась на край стула, тут же вставала снова. Остальные молча наблюдали. Казалось, они боялись пошевелиться, чтобы не спугнуть ту нить, за которую Ливия цеплялась.

Она остановилась у стола, положила папку, разложила схемы, а потом резко махнула рукой:

— Идите сюда. Смотрите.

Они подтянулись, сомкнулись кругом вокруг неё. Ливия указала на одну из старых схем. На ней

— Пять лабораторий, — произнесла она. — Вот эта, — указала пальцем, — лаборатория профессора Луиса, где сейчас мы. А вот, — скользнула по диаграмме, — наша лаборатория.

— Ваша лаборатория? — воскликнула Джулия.

Все разом обернулись на неё. Джулия нахмурилась.

— Ваша? В смысле… ещё одна?

Ливия встретилась с ней взглядом. На секунду в её лице скользнула тень вины.

— Я расскажу тебе позже, Джулия. Сейчас... сейчас не об этом.

Она наклонилась, взяла карандаш и провела им от одной точки к другой, соединяя их линиями, — аккуратно, точно, сосредоточенно.

— Смотрите… — прошептала она. — Это звезда. Пятиконечная. Пять лабораторий. И каждая расположена строго по одной схеме. Архитектура не случайна.

Она ткнула карандашом в самый центр образовавшейся фигуры.

— А это — бункер. Центральная точка. Схема другая, отличается от лабораторий. Координаты здесь, — она выложила рядом другие бумаги, схемы, геоданные. — Он не просто так в центре. Это, скорее всего, главный пункт. Командный. Если кто-то из Совета выжил, если у них была стратегия отступления — они там.

И именно в этот момент дверь чуть скрипнула. На пороге стояла Мия с подносом, на котором дымился свежий кофе.

— Как ты вовремя, — выдохнула Джулия, облегчённо.

Мия улыбнулась, не поняв до конца, что происходит, но почувствовав — что-то важное. Они расселись, каждый взял по чашке, горячее оживляло онемевшие от напряжения пальцы.

Ливия тем временем вытянула из середины папки пожелтевший лист. Он был исписан от руки, аккуратно, будто сам автор знал, какую силу в себе несут эти слова.

— Вот… — Ливия едва дышала. — Список. Десять имён. И напротив каждого — сфера влияния: финансы, биология, военная наука, логистика…

Она сглотнула.

— Совет. Этоони. Вот имена.Все десять.

На секунду воцарилась гробовая тишина. Только кофе журчал в чашках.

Глаза Ливии блестели — от напряжения, от триумфа, от злости.

— Профессор Луис, — произнесла она медленно, с неожиданной теплотой. — Сегодня я усну с молитвой о вас.

Она прижала лист к груди, как святыню. Теперь у них были имена. Цель. И путь.

Ливия просидела над бумагами до самого вечера. Глаза щипало от усталости, пальцы дрожали, но она не останавливалась. Она попросила Эда принести их карту местности. Вместе, склонившись над столом, они отмечали координаты, сверялись со схемами, отмеряли расстояния, проверяли возможные маршруты.

Когда в столовой прозвучал голос Мии, зовущий на ужин, Ливия едва оторвалась от стола. Эд положил руку ей на плечо. И они пошли в столовую, где все уже собрались и рассаживались за стол.

— После ужина всё обсудим, — сказал он, глядя на остальных. — А сейчас спокойно поедим. Без разговоров.

Ужин прошёл в молчании. София, севшая рядом с Мией, молча ковырялась в тарелке. Ливия почти не ела. Когда все закончили, они направились в гостиную. Там, как и утром, бумаги были разбросаны на столах и полу. Теперь никто не жаловался на беспорядок.

Эд встал посреди комнаты, сцепив руки за спиной.

— У нас есть два пути, — начал он. — Один ведёт в бункер. Центр всего этого кошмара. Второй — в церковь. София хочет вернуться туда. Но отпускать её одну — слишком опасно. Снаружи всё ещё ожившие, и, хуже, обезумевшие живые.

София не опустила глаз, только сказала тихо:

— Я не прошу идти со мной. Я просто знаю, что мне туда надо.

Ливия подошла ближе, взяла в руки список Совета.

— Я должна идти в бункер. Не потому что там ответы. Потому что там они. — Она подняла глаза. — Это моя месть. Это мой путь. Никто не обязан идти со мной.

Повисла тишина. Джулия кивнула:

— Ну, если уж и умирать, то с фейерверком. Бункер — это звучит как эпицентр. А я всё последнее время хожу по краю.

Меррик почесал себя по уху:

— Я… не уверен, что готов к войне. Я пойду с Софией. Я мог бы остаться здесь в безопасности. Но я хочу увидеть тебя Ливия, когда ты вернёшься и узнать, что заказчики этого хаоса получили по заслугам.

Оскар нахмурился, опустил взгляд:

— Я хотел бы идти с Ливией. Но я знаю Эд, тебя не бросит, поэтому я должен защитить Софию. Я нужен в церкви. Эд ты прав, что некоторые живые опаснее оживших. Я… могу помочь укрепить церковь. Строить, защищать. Держать позицию.

Мия молчала, потом сказала:

— Я пойду с Оскаром. Он мой брат, мы должны быть вместе. И мы должны думать не только о мести. Кто-то должен думать о том, как жить дальше.

Эд перевёл взгляд с одного лица на другое.

— Я конечно пойду с тобой, — сказал он Ливии. — Потому что знаю, что ты не отступишь. Я хотя бы попытаюсь удержать тебя от безумия.

Ливия чуть усмехнулась.

— Я безумна уже давно. Но спасибо.

Они переглянулись. Было решено. Их пути расходились. Но цель у всех была одна — выжить и завершить начатое.

— Теперь нам нужен чёткий план, — произнёс Эд, обводя всех взглядом. — Мы не можем просто открыть дверь и выбежать. Там всё ещё ходят они. И тот… монстр. — Он сжал кулак. — Завтра утром мы проверим выход. Послушаем, что наверху. Подумаем, как отвлечь его и не нарваться на остальных.

Он замолчал на мгновение.

— Нам будет не хватать Питера, — добавил тихо. — Но мы справимся. Он бы этого хотел.

София сжалась, и в следующую секунду по комнате пронёсся её сдавленный всхлип. Мия сразу обняла её, прижала к себе. Все замолчали. Даже Эд опустил глаза.

— Доктор Меррик, — продолжил он уже жёстче, — завтра вы составите план. Короткий, быстрый выход. Вы знаете структуру комплекса лучше всех. Найдите нам маршрут, который даст хотя бы шанс.

Меррик кивнул, не глядя.

Поздно вечером, когда в коридорах лаборатории установилась мёртвая тишина, Ливия лежала в постели, прижавшись к Эду. Его ладонь покоилась на её спине, тёплая и надёжная.

— Эд, — прошептала она, — я правда верю, что мы доберёмся до бункера. И вернёмся к остальным. В церковь. Я возьму с собой все документы, схемы… по всем лабораториям. Потом… — она вздохнула, — потом я хочу попытаться выйти на связь с остальными лабораториями. Возможно, где-то остались другие учёные. Может, мы не одни. И если мы объединимся, мы что-нибудь придумаем…

Он не перебивал. Только

— Мне страшно, Эд. — Голос её дрогнул. — Если мы искали лекарство от смерти, а здесь создавали суперсолдат… то чем же занимались в остальных лабораториях?

Эд медленно вдохнул.

— Наверное… — начал он, — всем тем, что считалось невозможным. А теперь стало реальностью. Но, Ливия… ты не одна. Я всегда буду рядом.

— Спасибо, — прошептала она, прижавшись крепче.

Они лежали в темноте, прислушиваясь к редкому гулу вентиляции. Где-то за стенами наверху бродила смерть.

Глава 13. У каждого свой путь

Утро. Свет в командной комнате слабый, заливающий лица тусклым свечением от аварийных ламп.

— Раз однажды получилось, — Эд потёр переносицу и посмотрел на Ливию. — Получится и второй раз. Только надо сделать всё быстро и слаженно.

Ливия кивнула. Она уже стояла у консоли, изучая схему помещений.

—Самое близкое помещение к выходу — это складской отсек D. Там есть металлическая дверь, автоматическая, толстая, кнопка рядом. Её нажать и дверь закроется. Стивен, в камерах ведь есть громкоговорители?

—Да, — отозвался он, пододвигая старый табурет к монитору. — Управляются отсюда, с командной.

—Тогда предлагаю включить музыку, что-нибудь ритмичное, голосовое. Он побежит на звук. Мы бежим к двери. Когда войдёт — закрываем дверь.

— Это рискованно, а что, если не успеем добежать? — бросил Оскар, сидящий на столе.

—Тогда надо использовать аварийное закрытие, — твёрдо ответила Ливия. — Оно быстрое, створки опускаются моментально.

—Аварийное закрытие работает только если отключить питание, — вставил Меррик. — Вообще по всей лаборатории. Иначе оно не сработает. Но тогда придётся выходить в темноте.

—У нас есть фонарики, — сказала София. — Не заблудимся. Главное — не шуметь, когда всё погаснет.

Ливия оглядела всех. Лица усталые, но решительные.

—Тогда распределяемся. Всё готовим заранее. Мы не можем позволить себе ошибку. Монстр привлечёт и других оживших, когда рванёт к звуку. Нам надо быть уже готовыми.

Собрание закончилось, и каждый бросился к своим задачам. София методично укладывала в рюкзак важные вещи: аптечку, одежду, и спички. Она перепроверила каждую молнию, каждую застёжку — в темноте терять время нельзя. Мия и Джулия перебирали продукты. Консервы, энергетические батончики, сухпаёк. Всё складывали в рюкзаки. Джулия, тихо бормоча себе под нос, пересчитывала воду в бутылках.

—Три на каждого, на пару суток — хватит, — сказала она, и Мия кивнула, добавляя термос с крепким кофе.

Ливия сидела в кабинете, быстро перебирая документы. Документы о Совете, схемы, списки и самое главное — исследовательские данные о вирусе. Она выбрала самое необходимое.

Оскар и Эд проверяли фонарики и аккумуляторы. Один за другим включали, сверяли, кивали.

—Если что-то пойдёт не так… — начал Оскар.

—Не пойдёт, — перебил Эд. — Не сейчас. Мы не имеем права.

К обеду всё было готово. Все собрались в командном помещении, каждый с рюкзаком и фонарём в нагрудном креплении. Ливия ещё раз повторила их действия. Все слушали, молча, сосредоточенно.

И в этом молчании рождался не только страх, но и решимость.

***

Легкий гул вентиляции едва слышен. Эд стоит у массивной двери, соединяющей подземную и надземную части лаборатории. Он вдавливает ладонь в панель. Дверь с тихим шипением открывается. Он проскальзывает за неё и прижимается к стене, прячась за створкой. Дыхание замирает. Он почти не дышит.

Из командной комнаты Ливия запускает звук. Из потолочного динамика в коридоре раздаётся ритмичная музыка — старая запись голоса, смеха, отрывки какой-то поп-песни, которые повторяются в цикле. Эхо разбегается по коридору, как зов.

Мгновение — тишина. И вдруг — звук. Сначала шорох. Потом хрип. Шаги. Несколько.

Эд напрягся, медленно высунулся. По коридору, покачиваясь, шли трое оживших. Разложившиеся, в разодранной одежде, лица пустые, зрачки выцвели. Один из них волочил ногу, другой мотал головой, будто слышал звук, но не мог понять, откуда.

—Чёрт, — прошептал Эд и посмотрел прямо в объектив камеры, что висела у потолка. Он знал — Ливия наблюдает. И она поняла. Что-то пошло не так.

Он не мог рисковать — если эти ожившие дойдут до двери склада раньше, испортят всё. Он выскочил из укрытия — быстро, резко. Лезвие в руке блеснуло. Первый — удар в шею, второй — поворот в грудную клетку, третий — почти укусил, но Эд успел оттолкнуть и вогнать нож в висок.

Тишина на миг. Кровь капает на пол. Эд вытер лезвие о рукав.

И тут — гул.

Где-то в глубине, будто внутри самого бетонного каркаса, раздался грохочущий, вибрирующий звук. Словно вся лаборатория содрогнулась. Металл застонал. Эд замер.

—Он идёт, — пробормотал он, инстинктивно отступая за створку.

Шаги — нет, удары. Как землетрясение.

Эд, зажав дыхание, прижался к стене. Всё шло по плану — или почти. Ливия следила за этим с экрана, рука Оскара на тумблере аварийного питания. Все ждали… в напряжении… готовые ко всему.

Из темноты вырвался он — монстр. Массивный, искажённый, тело с дверной проём. Движется на невероятной скорости. И просто сметает тела, убитых Эдом, оживших, как ветка смахивает пыль. Даже не замедляется. Они для него — букашки. Без значения. Монстр пронёсся мимо Эда, не заметив его — словно тот и не существовал. Только вихрь воздуха пронёсся следом, ударив в грудь, и Эд, стоя за створкой, сжал кулаки.

В командной комнате Ливия почти не дышала. Глаза не отрывались от камеры — чёрно-белое изображение дрожало, как будто техника сама чувствовала страх.

Монстр свернул. Завидев открытую дверь склада и всё ещё звучащую оттуда музыку, он рванул вперёд. Стены дрожали от его шагов.

— Сейчас… — прошептала Ливия. — Ещё чуть-чуть…

На экране — монстр входит. Сначала голова, потом массивные плечи. Он замедляется, будто настораживается, но звук тянет его дальше. Последняя нога скрылась за дверным косяком.

— Сейчас! — крикнула Ливия.

Щёлк. Оскар дёрнул тумблер. Вся лаборатория погрузилась в темноту. Свет исчез. Шум вентиляции стих. Только клацанье механики — как выстрел — закрывающейся двери склада.

БАХ! Створки с грохотом сомкнулись. Звук заполнил весь коридор. Следом — короткий скрежет, будто что-то внутри ударилось о дверь. И снова — тишина.

— Он внутри, — сказала Ливия. — Закрыли.

Все в командной комнате вздохнули. Кто-то рассмеялся от напряжения. Но Ливия не смеялась. Она думала только об одном: «Насколько крепка эта дверь… и надолго ли хватит?»

Меррик нарушил тишину:

— Нам пора вентиляция отключена, скоро кислород закончится.

Эд стоял в темноте. И вдруг — свет.

— Эй! — окликнул он шёпотом. — Я здесь.

Фигуры приближались. Доктор Меррик, Ливия, София, Оскар, Мия и Джулия спешили по узкому коридору. Проходя мимо двери склада, все вздрогнули — изнутри раздался глухой удар. Монстр учуял их. БАМ! — снова. Стена дрожала.

—Он чувствует нас, — тихо выдохнула Ливия.

—Ускорьтесь, — сказал Оскар. — Пошли!

Они пересекли поворот, снова погрузившись в тьму, прорезанную только узкими лучами фонарей.

—Я иду первым, — сказал Эд, вытягивая нож. — Стивен, ты рядом. Ведёшь нас. Ты знаешь эти коридоры лучше всех.

Доктор Меррик кивнул.

Но тут, из глубины, впереди, послышался шёпот. Нечеловеческий, искажённый, как эхо, преломлённое через безумие. Силуэты. Ожившие. Десяток. Быстро приближались к ним.

—ОСКАР! — крикнул Эд.

Оскар бросился вперёд, оттолкнув профессора за себя.

—Назад, держитесь кучно!

Свет фонарей метнулся — и отразился от глаз мертвецов. Они бросились вперёд.

—Ножи! — рявкнул Эд.

Их тела столкнулись в ярости. Холодная сталь против гнилой плоти. Эд метнулся первым, нож в горло одному, захват, разворот, второй удар. Ливия ловко вонзила лезвие под челюсть мертвому мужчине, отталкивая его ботинком. София с криком полоснула шею женщине в изодранной рубашке. Мия сдерживала панику, но точно — резкий укол под глаз, отскок, шаг назад. Оскар действовал яростно, сдерживая троих у стены, пинает, режет, крушит кулаком.

Крики. Визг. Хрип мертвецов.

Джулия вскрикнула — одна из тварей схватила её за руку. Доктор Меррик ударил сзади, в основание черепа, и туша повалилась на пол.

Коридор заполнился запахом гнили и крови. Они дрались, как за последнюю надежду. Каждый знал: остановись хоть на секунду — погибнешь. Наконец — тишина. Только тяжёлое дыхание и стоны. На полу — мёртвые тела. Снова мёртвые.

—Все целы? — прохрипел Эд, вытирая лезвие.

—Я… да… — Ливия кивнула. — Джулия?

—Жива.

—Надо идти, сейчас направо и лестница верх— сказал доктор Меррик, прислонившись к стене.

Группа двинулась вперёд, шаг за шагом сквозь тьму, оставляя за собой коридор, залитый кровью. Лестница, покрытая пылью и старыми пятнами крови, будто сжималась вокруг них. На втором пролёте из тени вынырнули трое оживших — бывшие сотрудники, ещё в рваных халатах, глаза пустые, рты искажены жаждой плоти.

—Вперёд! — рявкнул Эд.

Бой длился недолго. Оскар вонзил нож в висок одному, Ливия ударила снизу в подбородок второго, Джулия перерезала горло третьему на лету. Тишина вернулась так же резко, как и прервалась.

— Теперь направо! — командовал Меррик, словно по памяти.

— Перебежки, без звука!

Они почти скользили тихо, бесшумно, сдерживая дыхание, но…

Клац.

Раздался оглушительный металлический грохот, от которого заложило уши. Джулия, резко развернувшись в узком пространстве, задела плечом массивный переносной стерилизатор, установленный на подставке. Тяжелый прибор с громким лязгом рухнул на пол, и от него отлетела и покатилась, звеня, какая-то металлическая деталь.

—Чёрт! — закричал Эд. — Сейчас тут будет жарко! Бежим!

—Долго ещё?! — бросила Ливия доктору Меррику, хватая Мию за руку.

—Нет! Осталось два коридора! — отозвался Меррик, задрав фонарь.

Свет фонарей рвался сквозь мрак, словно копья. Шаги ускорились. Тени метались по стенам.

Вдруг — протяжный, низкий рёв.

Где-то позади.

—Это… — начал Оскар, но голос у него сорвался. — Это не просто ожившие… Это как тот!

—Их ещё двое. Такие же, как он, — холодно сказал доктор Меррик. — Его «братья».

Они рванули вперёд. Ожившие начали вываливаться из боковых коридоров. Десятки. Шатающиеся силуэты. Стонущие рты. Протянутые руки. Но команда была как лезвие. На ходу — удары, уколы, резкие развороты. Эд вырезал проход. Оскар отшвыривал нападающих прикладом автомата. Мия работала точно, без лишнего движения. Меррик — несмотря на страх — не отставал, его нож уже был в крови. Один оживший схватил Софию за куртку — она резко развернулась и воткнула клинок прямо в глаз.

—Выход! — крикнул доктор Меррик, указывая вперед,. — Видите дверь?!

Металлическая дверь настоящий, тяжёлый, звериный бег.

—Быстрее! — кричал Эд. — Они нас догоняют!

Тяжёлая металлическая дверь с грохотом распахнулась — и они вырвались наружу. Холодный вечерний воздух хлестнул по лицам, пыль клубилась над разрушенным асфальтом. За спиной — тьма подземелий, впереди — хаос, руины, перевёрнутые машины, воронки, рваные куски забора.

Но радость от выхода длилась недолго. Позади, в мёртвой тишине, послышались ужасающие звуки: треск костей, влажные хрусты.

—Они… едят своих, — прошептала Джулия.

Нет. Давят. Протаптывают. Спешат. Два монстра, чудовища, подобные тому, которого они заманили, приближались к выходу, разрывая мёртвые тела под ногами. Их шаги — грохот молотов по камню. Каждый шаг — землетрясение.

—Сюда! — рявкнул Эд. — Быстро!

Они нырнули и прижались к перевёрнутому броневику, корпус которого давал хоть какую-то защиту. Все затаились. Дыхание — сдержано. Дрожь — спрятана в мышцах.

Монстры вышли на бетонную площадку, фыркая, нюхая воздух. Их носы водили по сторонам, как у хищных зверей. Они метались, рыча, топая, будто чуяли присутствие живых.

Ливия приложила палец к губам. Все замерли. Даже сердца казались готовыми остановиться.

И вдруг — вдали зазвучала сигнализация автомобиля. Пронзительный, нечеловечески громкий вой прорезал мертвое пространство.

Оба монстра разом повернулись. Рык. Один метнулся вперёд, второй за ним.Через мгновение — их не было.

Эд выглянул. Пусто. Только пыль медленно оседала.

—Они ушли… — выдохнул он. — Ушли!

—Е-еху! — шепотом, но с радостью выдохнул Оскар. — Как будто, та машина ждала нас, спасительница наша… удача сегодня на нашей стороне!

Ливия резко ударила кулаком по корпусу броневика.

—Мы… выпустили очередную беду наружу. Снова…

—Эй… — начал Эд, но она перебила.

—Я — ходячая ошибка.

Тишина. Никто не нашёл, что сказать. Эд поднялся.

—Нам надо идти. Пока солнце не село, нужно добраться до фургона.

Они побежали. По уже знакомой дороге, через воронки, мимо разбитых машин, мимо того, что когда-то было воротами лаборатории. Теперь они двигались быстрее. Смелее. Они уже не были теми, кто вошёл в это место. Что-то умерло в каждом. И что-то родилось.

Сердце колотилось в висках, выбивая сумасшедший ритм. Они не бежали — они летели, подгоняемые слепым животным страхом, оставляя позади гулкое эхо своих шагов в лабиринте ржавых цехов. Промзона мелькала расплывчатыми пятнами: гигантские тени кранов, груды контейнеров, бетонные заборы.

Вот и те самые баки, за которыми прятались они, но ожившие их чуть не разорвали. Они промчали мимо, даже не сбавляя хода, на полной скорости. Эд бросил беглый взгляд в сторону переулка — он был

— Не сбавлять! — хрипло крикнул Эд, и они рванули дальше, к спасительной переправе.

И вот он — перекидной мост. Тот самый адовый путь над тёмной водой. Теперь он казался не ловушкой, а спасением.

— Быстро, но осторожно! — скомандовал Эд, первым ступая на зыбкие металлические листы. — По одному!

На этот раз они не шли, а почти бежали, но каждый их шаг был отточенным и точным. Ноги сами находили опору ближе к несущим балкам, руки инстинктивно хватались за шаткие перила. Мост стонал, скрипел и качался под их весом, протестуя против такой спешки. С каждым шагом казалось, что вот-вот под ногами всё рухнет. Эд и Ливия шли первыми, прокладывая путь, оглядываясь, чтобы убедиться, что все идут. София следом. Джулия подстраховывала доктора Меррика, чьё дыхание стало тяжёлым и хриплым. Оскар и Мия замыкали цепь, постоянно оглядываясь на преследующую их тишину промзоны.

Они перебирались через провалы, перелезали через острые края рваного металла, и вот наконец твёрдая земля под ногами. Они не остановились, бежали дальше, пока впереди не показался знакомый силуэт — старый магазин. Их недавнее убежище.

Они ворвались внутрь, едва переводя дыхание. Эд и Оскар мгновенно забаррикадировали дверь сдвинутыми стеллажами, а Ливия и Джулия бросились проверять задний выход и окна.

Только когда все входы были надёжно заблокированы, они позволили себе остановиться. В магазине пахло пылью, старой краской и их собственным страхом. Сумерки за окнами сгущались, превращаясь в густую, непроглядную тьму.

— Остаёмся здесь на ночь, — заявил Эд, прислоняясь к стене и медленно сползая на пол. — Свет не зажигать. Дежурство по графику.

Они молча кивнули. Снаружи не было слышно ни звука. Только ветер гулял по пустой трассе, и где-то вдалеке скрипел ржавый знак. Магазин снова стал их крепостью. Хрупкой и ненадёжной, но единственной в этом охваченным тихим ужасом мире.

Наступило утро. Магазин был наполнен тишиной. Только редкий шорох спящих. Оскар проснулся первым. Аккуратно сел, потянулся. Его сменяла Мия, глаза у неё усталые, но спокойные.

—Тихо было, — прошептала она, передавая нож. — Ни звука.

Один за другим просыпались остальные. Ливия села, прижавшись спиной к стене, зябко кутаясь в кофту.

—Все живы. Уже хорошо, — тихо сказала она.

Позавтракали наспех. Немного воды, несколько сухих батончиков и горсть орехов. Собрались быстро. Когда вышли на улицу, воздух был свежим, пахло пеплом и землёй. Они быстро добежали до фургона. Он стоял, как верный страж, готовый снова вести их вперёд. Металлический корпус, сбитый и поцарапанный, вдруг показался самым надёжным убежищем в мире.

Не сказав ни слова, все запрыгнули внутрь. Дверь захлопнулась, и наступила тишина. Все сели. Прислонились к стенам. Будто не верили, что всё закончилось. Что они живы. Что добрались. Прошло несколько минут. Ливия медленно открыла рюкзак.

— Оскар, — сказала она, доставая свою старую карту. — Здесь в фургоне в бардачке, была карта, оставшаяся от прежних хозяев. Возьми её и перечертите всё, что мы помечали, по дороге сюда.

Оскар сел за узкий, шаткий столик, прикрученный к полу. Ливия разложила карты. К ним подошёл Эд.

— Сейчас Эд тебе поможет перечертить наш маршрут, по которому мы добрались сюда. По нему вы вернётесь в церковь, — сказала Ливия.

Эд взял карандаш и аккуратно начал чертить.

— Смотри, вот здесь поворот с разбитым указателем. Потом — старая дорога. Видишь, вдоль неё линия деревьев?

— Да-да, помню, — кивал Оскар.

— Дальше — река. Переправа ещё держится. После неё ферма, там остановитесь на ночь. Мы там ночевали. Тихое место.

— А здесь… — Эд нахмурился: — Будьте осторожны. Там мы встретили людей коменданта. Они агрессивны. Если что — обходите стороной.

Оскар кивнул серьёзно.

— Понял.

— Оскар, — кивнула Ливия. — Но, если будет угроза — объезжайте. Помнишь, что говорил Эд?

— Помню, — уверенно ответил он. — Через реку, потом ферма. Город — в обход. Ночью не ехать.

Доктор Меррик посмотрел в сторону института — туда, откуда они пришли.На мгновение лицо его стало жёстким, как камень.

— Назад дороги нет, — прошептал он.

Снаряжение внутри, запас воды, еды, карта с новыми пометками. Они стояли в тени рассвета, не желая отпускать друг друга, как будто могли ещё хоть немного задержать расставание.

— Вы знаете путь, — тихо сказала Ливия, положив руку на плечо Софии, — Всё получится.

— Берегите себя, — добавила Джулия, сжимая руку Мии. — И не доверяйте никому.

Они обнялись. Оскар, немного растерянный, прижал Ливию к себе, потом обнял Эда, неловко, но крепко.

— Мы встретимся, — сказал он. — В церкви. Там, как и договорились.

— Да. Мы придём, — пообещал Эд. — Обязательно.

Фургон заурчал. Медленно начал отъезжать, увозя часть их команды "их семью" в сторону неизвестности.

Ливия, Эд и Джулия стояли молча, махали вслед, пока фургон не скрылся за поворотом. Тишина повисла над улицей. Было что-то печальное в этом моменте. Но времени грустить не было.

— Так, — сказал Эд, поворачиваясь к остальным. — Теперь наша очередь. Нужно найти машину.

Они повернули в сторону автомобильного затора на въезде в город, переглянулись и направились по треснувшему асфальту, по которому уже пророс мох. Грузовики, фургоны, легковушки — всё было заброшено, двери где-то распахнуты, стекла выбиты. Некоторые машины были обгоревшими. В одной — лежали кости. В другой — рваная детская игрушка.

— Надеюсь, что-то найдём. — сказал Эд

Они осторожно начали пробираться между кузовами. Джулия держала нож наготове, Ливия — осматривала салоны. Эд проверял замки.

—Здесь пусто. Сломан двигатель, — бросил Эд у очередной машины.

—Тут даже крысы бы не выжили, — пробормотала Джулия, зажимая нос у развалившегося микроавтобуса с гнилым запахом.

Через двадцать минут Эд вдруг замер.

—Эй. Идите сюда.

Он стоял у небольшого армейского внедорожника, припаркованного боком. Окна целы, шины не спущены, внутри — аптечка, ящик с инструментами и… ключи, болтающиеся в замке зажигания.

—Ты шутишь? — выдохнула Ливия.

—Надеюсь, нет, — сказал Эд и сел за руль.

Повернул ключ. Мотор захрипел… и загорелись лампочки. Секунда, вторая — и двигатель рванул.

—ДА! — крикнула Джулия. — Мы снова в игре!

Путь начинался снова — теперь их трое. И у них была новая цель!

4 Часть «Когда-то здесь была жизнь. Теперь здесь только ветер»

Дневника биолога Даниэля Фрейза

[Запись

Местоположение: Осло, Научный центр биоразнообразия

«Говорят, новый вирус. Похоже на грипп, но с агрессией. Первый случай в Лионе. Потом в Неаполе. Затем — у нас.»

Мы думали — пройдёт, как COVID. Маски, закрытие, дистанция.

Но тела не хоронили. Их увозили в рефрижераторах. Потом перестали. Некуда.

Я видел, как один из санитаров говорил, что его коллега “встал” через 12 часов после смерти. Мы смеялись.

Потом мы перестали смеяться.

[Запись №3 — 9 дней до обвала]

Сначала исчезли птицы. Воробьи, галки. Они больше не пели на рассвете.

Один орнитолог сказал, что они “улетели от шума смерти”. Не знаю, можно ли так, но это точное описание.

На улицах — тишина. Но в воздухе стоит напряжение, как перед бурей. Люди стали агрессивны. Бросались. Рвали.

Я видел, как мать укусила собственного ребёнка. Не сразу понял — думал, психоз. Но потом её глаза…

Они были стеклянные.

[Запись №5 — День нуля]

Обвал связи, выключение электросетей, падение спутников

Я проснулся от того, что всё погасло. Ни света, ни связи. Только сирены вдали.

В городе началась паника. Люди пытались уехать. Полиция стреляла.

Я выбрался на север. Взял с собой еду, инструменты и этот диктофон. Оставил лабораторию. Не ради страха — ради выживания.

Я больше не биолог. Я — наблюдатель конца.

[Запись №6 — День 3 после обвала]

Зомби, если это слово вообще уместно, не умирают. Они ходят без цели, но, когда видят живое — нападают.

Я наблюдал за одним, которого поймал в волчью яму. Тело было повреждено, но он продолжал двигаться.

Его рот издавал хрип. Он нюхал воздух, будто мог чуять жизнь. Я испугался и бросил яму. Пусть умирает во второй раз.

Что, если они никогда не умирают?

[Запись №7 — День 8]

В лесу больше не слышно лая собак. Ни одной. Зато всюду — дикие. Те, что сбежали из домов, стали стаями.

Вчера я видел бой между зомби и этими собаками. Псы победили. Но один из них укусил труп, а потом…

Я клянусь, наутро нашёл его мёртвым. Глаза открыты. Челюсти напряжены.

Я убежал, пока он не встал.

[Запись №9 — День 17]

Сейчас я в деревянной сторожке у озера. Питаюсь консервами и рыбой. Пью дождевую воду.

Никого нет. Только я, небо и ветер.

Иногда мне кажется, что я последний человек, способный ещё записывать мысли.

Если ты найдёшь этот диктофон — ты жив. И это уже победа.

Запомни: природа сильнее. Она всегда выживает.

А вот человек — нет.

[Запись №14 — 143 дня после обвала связи]

«Я сижу на скале у бывшей электроподстанции. Ни машин, ни людей. Только ветер. Только звуки птиц.»

Природа… восстала. Я вижу, как поля зарастают, как оленьи стада бродят по пригородам. Волки теперь правят ночами.

Люди исчезли, и — не поверишь — планета будто выдохнула. Воздух чище. Реки стали прозрачны. Даже редкие виды птиц, которых я видел в Атласе только на картинках, снова появились у озера.

Но есть одно “но”.

Они.

Мертвые, что ходят.

Когда я впервые увидел, как зомби рвёт на куски кабана, я понял — они охотятся на всё живое. Без смысла. Без голода. Просто — рвут.

Я нашёл в лесу стадо оленей с выеденными животами. Ни один зомби даже не ел их. Только убили. Так исчезают экосистемы. Не из-за голода, а из-за безумия.

Удивительно: волки избегают их. Крысы — напротив, всегда рядом. Я думаю, они чувствуют гниющее мясо как источник пищи.

Мухи, черви, птицы — устроили пир. Но каждый раз, когда зомби идёт по тропе, он топчет всё. Он не понимает, что ломает муравейник или птенцов в гнезде. Он просто идёт.

Я боюсь, что, если вирус мутирует и перейдёт на животных, начнётся другая эпоха. Эпоха охотников, что не спят, не стареют, не отступают.

Если ты это читаешь — найди север. Природа ещё жива. Там — шанс. Там — может быть ответ.

Глава 1. Пыль дорог

Горячий воздух дрожал над шоссе, рассечённым временем и тишиной. Брошенные автомобили стояли как призраки старой жизни — их стекла поблёкли, металл покрывался ржавыми пятнами, а некоторые двери были приоткрыты, будто хозяева покинули их в спешке. Трава пробивалась сквозь трещины в асфальте, поглощая дорогу, по которой когда-то стремительно неслись машины. Теперь — только эхо шагов.

Эд двигался вдоль колонны машин, неся пару пустых канистр. Его лицо было сосредоточено, губы плотно сжаты. Он нашёл пикап с полуоткрытым баком и принялся осторожно переливать топливо, слушая, как оно шипит в канистре. Рядом стояла покосившаяся табличка: "Добро пожаловать в Вантаун". Только никто больше не встречал гостей.

Ливия шла первой, сжимая в руке автомат. На солнце вспотевшая кожа липла к ткани рубашки, но она не жаловалась — напряжение, страх, решимость вытеснили всё остальное. За ней следовала Джулия, в крепких армейских ботинках и с рюкзаком наперевес. Девушка молчала, сосредоточенно осматривая машины, не оставляя ни одной без внимания.

— Этот багажник открыт, — сказала Ливия и склонилась, приподнимая крышку старого универсала.

Внутри — канистра с водой, пара консервов, аптечка, карта города с вырванными страницами. Всё пыльное, но ещё пригодное. Джулия подошла ближе.

— Забираем всё. Даже бинты. Кто знает, что нас ждёт дальше.

Они двигались медленно, внимательно заглядывая в окна машин. Ливия присела рядом с пикапом, приоткрыла дверцу и заглянула внутрь. Салон был пуст. Только старая детская игрушка валялась на сиденье, словно напоминание, что здесь когда-то была жизнь. Джулия проверяла багажник следующей машины, склонившись так, что рюкзак едва не соскользнул с плеча.

Солнце стояло высоко, слепило, но в воздухе вдруг что-то изменилось. Тишина стала… другой. Напряжённой. Ливия подняла голову и замерла.

— Джулия, — прошептала она. — Смотри…

Между двумя рядами машин, метрах в двадцати, медленно шли трое. Ожившие. Один с поломанной рукой, тащившейся за ним, как кнут. Второй — с разорванной щекой и взглядом, стеклянным и голодным. Третий волочил ногу, как будто каждый шаг причинял мёртвому телу боль.

— Чёрт, — прошипела Джулия и упала на колени за капот машины, прижавшись к металлу. Ливия пригнулась тоже, сжав автомат.

— Они нас не заметили… — прошептала она.

Сердце колотилось в горле, кровь гудела в висках. Ливия бросила взгляд через разбитое стекло машины, высматривая Эда.

Тишина.

И вдруг — лязг металла.

Один из оживших задел зеркало, оно упало и звон рассёк воздух.

Эд услышал. Он резко присел за автомобиль.

Ожившие медленно проходили мимо, по направлению к югу, не отклоняясь, не вынюхивая. Их дыхание было сиплым, сухим, как песок. Секунды растянулись, как вечность.

Вдруг раздался резкий звук — щелчок, хруст ткани и металла. Из открытой двери машины вывалилась женщина в рваном платье. Она обрушилась прямо на Ливию. Руки, серые и вонючие, метнулись вперёд, зубы клацнули в сантиметре от её шеи.

— А-а-а! — закричала Ливия, упав навзничь, инстинктивно пытаясь оттолкнуть её. Женщина задыхалась, шипела, но не могла дотянуться — её удерживал ремень безопасности, всё ещё застёгнутый на поясе. Он натянулся, заскрипел под натиском.

Эд резко выпрямился у бака, услышав крик. Он выронил канистру и сорвался с места.

— ЛИВИЯ!

Трое оживших, до этого безмолвных, словно звери, учуявшие кровь, резко обернулись. Их головы дёрнулись в сторону звука, и они пошли — уже быстрее, жадно, будто почуяв цель.

Джулия выстрелила первой — резкий хлопок, голова ближайшего ожившего откинулась, и тело рухнуло в пыль. Второй ускорился, завыл, не чувствуя боли. Ливия, всё ещё лёжа, подняла автомат и дрожащими руками навела прицел. Выстрел. Плечо. Второй выстрел — шея.

Эд добежал, вскинул пистолет и точным выстрелом в голову добил последнего.

Женщина на Ливии всё ещё извивалась, клацая зубами. Эд резко наклонился — и в тот же миг вонзил нож ей в глаз. Всё стихло.

Ливия лежала на земле, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, пальцы тряслись. Джулия уже подбежала, помогая ей сесть. Эд опустился рядом на колени.

— Ты в порядке? — Его голос был твёрдым, но в глазах — страх. — Она не укусила тебя? Скажи, нет.

— Нет… ремень… — выдавила Ливия. — Господи… я… я не видела её…

— Тихо. Всё хорошо. — Эд обнял её, прижав к себе. Она прильнула, дрожа. — Ты цела. Всё кончено.

— Это ловушка, — прошептала Джулия, глядя на открытые двери машин. — Они могут быть повсюду. Мы слишком расслабились.

Ливия кивнула, медленно вставая.

— Больше — ни на секунду без оружия. Ни одного глупого движения. Мы слишком близко к истине, чтобы погибнуть.

Эд усмехнулся сквозь тяжёлое дыхание.

— Вот и договорились.

Они переглянулись. Мёртвые снова напомнили: тишина здесь — всего лишь маска. А за ней всегда — смерть.

Друзья осмотрелись вокруг, боясь, что выстрелы могут привлечь новых оживших, но было тихо. И они продолжили поиски. Через полчаса всё было загружено в багажник их трофейного военного джипа — крепкого и ещё способного мчать сквозь опустошённую страну.

Ливия разложила карту прямо на капоте. Тепло металла било в ладони. Она водила пальцем по выцветшим линиям дорог, пока Эд и Джулия стояли рядом, наблюдая за ней, слушая шорох бумаги.

— Вот здесь, — Ливия ткнула в точку на юго-запад от города. — По последним координатам, бункер Совета может быть где-то в этом районе. Если они правда существовали… если это не просто байка.

— Мы должны проверить, — твёрдо сказала Джулия.

Эд молча кивнул, глаза его затуманились на мгновение. Он не говорил, но Ливия видела — он устал. Не телом — душой. Всё, что они пережили: лаборатории, ожившие мертвецы, выжившие, потерявшие рассудок, надежда, гаснущая и вспыхивающая снова. Всё это легло на их плечи тяжёлым грузом.

— Выдвигаемся, — сказала она наконец и сложила карту.

— Я поведу, — отозвался Эд и сел за руль.

Джип рывком тронулся с места, колёса подняли облако пыли. Они ехали сквозь выжженную пустоту, мимо обугленных деревень, дорожных указателей, истлевших под солнцем, и полей, где больше не росло ничего живого. Ливия сидела на переднем сидении, карта лежала на коленях, а рука всё ещё чувствовала тепло капота, как будто земля оставила на ней след.

Где-то впереди, среди холмов, был бункер. Или их гибель. Или — ответы.

Но пока мотор работал, пока пыль ложилась полосой за машиной, пока руки сжимали оружие — надежда жила. А значит, и они ещё не проиграли.

Глава 2. В объятиях гнили

Они ехали по выжженной трассе, усыпанной мусором и заброшенными автомобилями. Воздух дрожал от жары. Иногда издалека появлялись силуэты — одинокие ожившие, бессмысленно бродящие среди обломков старого мира. Эд сбавлял скорость, пытаясь объезжать машины и трупы, хрустящие под колёсами, как сухие листья. Скорость была невысокой — любое резкое движение могло обернуться пробитым колесом.

Ливия откинулась на сиденье и передала Джулии, сидящей на заднем сиденье, карту.

— Последи пожалуйста за дорогой.

Джулия развернула пыльную карту, придерживая её локтем.

— Хорошо, Ливия, — пробормотала она. — Я справлюсь.

— Угу... — рассеянно кивнула Ливия и потянулась к рюкзаку у ног. Там лежали старые документы, которые они вытащили из архива в лаборатории. Пожелтевшие листы, исписанные аккуратным почерком, печати, фамилии — осколки секретной жизни Совета, которую так долго прятали от остального мира.

Она начала листать бумаги, торопливо, с нарастающей тревогой. Потом достала один конкретный лист с десятью именами. Мужские и женские фамилии, чёткие и деловые. Члены Совета. Те, кто стояли за созданием вируса, за экспериментами, за тем, что теперь стало её кошмаром

1.Виктор Хальберг

Семья: Трое детей от разных браков, младший сын — больной лейкемией

Цель: Зациклен на идее вечной молодости, использует нелегальные методы омоложения

2.Наоми Канекура

Семья: Муж

Цель: Пытается соединить биологическое бессмертие с цифровым

Семья: Дочь — биолог, помогает отцу под прикрытием

Цель: Считает, что бессмертие позволит «очистить» его имя и начать всё с нуля

Семья: Супруга заморожена после смерти, ждёт «пробуждения»

Цель: Мечтает оживить жену, когда бессмертие станет реальностью

Семья: Семейство старинных аристократов, жена и четверо детей

Цель: Продвигает бессмертие как способ удержания власти «избранными»

Семья: Три жены, восемь детей

Цель: Ищет бессмертие как способ удержания династии у власти вечно

7.Марк Сандерс

Семья: Любящая жена и двое детей.

Цель: Генерал ожидает, что лекарство бессмертия поможет укрепить его позицию в мире, а

Семья: Жена, известная общественная деятельница, и взрослый сын

Цель: Надеется, что лекарство бессмертия сделает его компанию лидером на рынке.

9.Игорь Воронов

Семья: Жена и двое дочерей.

Цель: Надеется, что лекарство бессмертия позволит ему сохранить семью вечно молодыми и успешными, обеспечив тем самым не только личное благополучие, но и влияние на экономику мира.

10.Вероника Ларенс

Семья: Муж, известным ученый в области генетики, один сын.

Цель: Ждёт от лекарства бессмертия возможности осуществить свои амбиции в области науки, а также доказать миру свою значимость. Стать символом революционных изменений в медицине.

Она перечитывала имена снова и снова, словно вбивая их себе в память. Челюсть напряглась, пальцы крепко сжали бумагу. С каждым повтором внутри закипала злость.

— Я найду вас, — пробормотала она сквозь зубы. — Найду каждого. Вы думали, что вас никто не найдёт. Но я иду.

Эд сжал руль чуть крепче, когда впереди показался старый, перекошенный дорожный знак. Он торчал из земли, покрытый ржавчиной и мхом, но символ кругового движения ещё можно было различить.

— Джулия, — окликнул Эд, не сводя глаз с дороги. — Там знак, круговое. Куда дальше?

Джулия подняла голову от карты, морщась, пытаясь сопоставить разметку на бумаге с тем, что было перед ними.

— Прямо. Второй съезд.

Эд кивнул и прибавил скорость. Джип нырнул под свод ржавого указателя, покачнувшись на выбоине. Справа виднелась старая развязка, почти скрытая деревьями. Джулия нахмурилась.

— Подожди… — она провела пальцем по карте. — Мне кажется, мы… мы уже должны были свернуть. Мы что-то пропустили.

Эд сбавил скорость, прищурился и повернулся боком, чтобы посмотреть, куда указывает Джулия.

— Ты уверена? Где именно?.. — начал он.

И вдруг — удар. Глухой, мокрый, словно что-то тяжёлое впечаталось в бампер. Через мгновение — ещё один. И ещё. Что-то ударилось в капот с глухим стуком.

Ливия вскрикнула.

— Эд! Спереди!

Они увидели их. Толпа оживших. Они неожиданно появились из-за поворота. Бледные, измождённые тела, искажённые лица. Они были повсюду — прямо перед машиной, сбоку, сзади. Один из них уже лежал под передним колесом.

Эд инстинктивно ударил по тормозам. Машина встала, но ожившие начали облеплять её со всех сторон. Руки с трупными пятнами хлестали по стёклам, цеплялись за зеркала, один из них стал лупить по лобовому стеклу лбом, оставляя на нём кровавые пятна.

— Назад! Назад! — закричала Ливия, обернувшись.

Эд включил задний ход и надавил на газ. Машина дёрнулась, но колёса заскрежетали, пробуксовывая — под ними застряло раздавленное тело.

— Чёрт! — выругался Эд, снова переключившись вперёд, затем назад, качая машину. Металл под ними вибрировал, труп мешал.

Снаружи стоны становились громче. Капот дрожал от ударов. Казалось стёкла скоро начнут трескаться. Джулия вскрикнула, отпрянув от окна, куда вжалась кровавая физиономия.

— ДАВИ ЕГО! — закричала Ливия, вжавшись в сиденье.

Эд вдавил газ до пола. Машина взвыла, и вдруг с хлюпающим звуком что-то поддалось. Джип рванулся назад, тело под колёсами превратилось в кровавую кашу. Визг шин, жёсткий разворот — и они вырвались из кольца мертвецов.

Машина подскочила на кочке, едва не перевернувшись. Эд вывел её обратно на основную трассу, не отпуская педаль.

Внутри — тяжёлое дыхание. Джулия прижала руку к груди, лицо её было белым.

— Назад, на круговое, — выдохнула она. — Сверни влево, там мост. Сверху всё видно. Переждём.

Ливия дрожащим голосом сказала:

— Сколько их было? Десятки?.. Или… или уже сотня?

Никто не ответил. Только звук мотора и бешеное биение сердец.

Они вернулись к перекрёстку с круговым движением, мотор ревел, будто чувствовал ту же тревогу, что и они. Эд, не сбавляя скорости, вырулил влево — и джип медленно поднялся по наклонной дороге, ведущей к старому мосту, перекинутому над основной трассой. Металлические перила были изогнуты временем и авариями, а асфальт на поверхности трескался под колёсами.

Когда они добрались до середины моста, Эд заглушил двигатель. Внезапная тишина ударила по ушам. Даже мотор больше не хотел мешать тому, что они вот-вот увидят.

Они выбрались из машины и, пригнувшись, осторожно подошли к краю моста. Ливия первой опустилась на одно колено, выглянула между проржавевшими балками. За ней — Джулия и Эд.

Поначалу — ничего. Только пыль, колышущаяся над дорогой внизу, тишина да редкие порывы ветра.

И вдруг — движение.

Из-за поворота показались первые. Десять? Двадцать? Они шли, волоча ноги, словно тени на фоне заката. Но за ними шли другие. И ещё. И ещё.

Их становилось всё больше. Поток не прекращался.

Ожившие шли, как поток грязной воды, медленный, но неудержимый. Они заполоняли шоссе, двигались неравномерно, спотыкались, но снова вставали, цеплялись друг за друга, словно связаны единой волей. Волной.

— Боже… — выдохнула Ливия, едва слышно. Глаза расширились от ужаса. — Их не сотня. Даже не тысяча…

Толпа казалась бесконечной. Хрипы и сиплые стоны сливались в один гул — глухой, давящий. Казалось, сам воздух вибрировал. Как рой пчёл, только эти пчёлы были мертвы и голодны.

— Они сбились в стаю… — прошептала Ливия. — Наверное, сами себя привлекают… Хрипы, движение. Один идёт — за ним идут остальные. Вот так и собираются. Как волна…

Джулия сидела рядом, прижавшись к перилам, наблюдая за этой безумной рекой.

— Если они не остановятся… — тихо сказала она, — к утру они будут в Вантауне. С такой скоростью… они просто идут и идут…

Эд нахмурился, сжав челюсть.

— Если они не застрянут там… они могут дойти и до церкви.

Молчание. Только внизу — поток смерти.

Эд взглянул на Ливию и Джулию.

— Мы должны найти этот бункер. Найти, что осталось… и возвращаться домой. Пока есть куда возвращаться.

Ливия кивнула, всё ещё не отводя взгляда от дороги.

— Пока ещё не поздно.

Время тянулось, как вязкая смола.

С моста они наблюдали за бесконечным шествием оживших. Сначала казалось, что толпа вот-вот иссякнет, но новые и новые тела выползали из-за горизонта, заполняя дорогу. Иногда кто-то падал, кого-то затаптывали, но поток не прекращался.

Они сидели на холодном бетоне, почти не двигаясь, пригнувшись за перилами, чтобы не выдать себя ни звуком, ни силуэтом. Только глаза оставались живыми

Прошёл час. Потом ещё один. Тени начали удлиняться, небо окрашивалось в багряный, тяжёлый цвет.

Ливия устало потёрла глаза и откинулась спиной к металлической балке. Джулия тихо прошептала:

— Если бы мы не выскользнули оттуда…

Она кивнула вперёд туда, где на асфальте остались запёкшиеся следы шин и кровь.

— Такая толпа… она бы просто размазала нас по асфальту. Как насекомых.

Эд, сидевший чуть в стороне, задумчиво смотрел на горизонт.

— Мы обязаны обезопасить себя, — сказал он глухо. — Джип — не крепость. Нам нужен хотя бы минимум брони. Ливия, посмотри по карте… где здесь ближайшая автомастерская? Надеюсь не всё расстащили, надо рискнуть.

Ливия молча развернула карту, разгладила её, поводила пальцем по запылённой бумаге. Нашла нужную отметку и ткнула в неё ногтем.

— Есть. Городок Пальмонт. Примерно пара часов езды, если не попадём в завал. При въезде — старая закусочная и автомастерская. Это может подойти.

Эд встал и потянулся.

— Хорошо. Тогда туда. Там и заночуем. Скоро стемнеет.

Как только последние ожившие скрылись вдали, оставив после себя только зловоние и разбитые ветки на обочинах, они поспешили к джипу. Двигатель завёлся с первого раза, но Эд дал ему пару минут поработать — после такого напряжения и техника, казалось, нуждалась в передышке.

Глава 3. Маска сброшена

Они ехали медленно, в полной тишине. Только дыхание, шорох карты и мерное постукивание колёс. Солнце клонилось к горизонту, и впереди уже виднелись очертания закусочной с облупившейся вывеской. Рядом — покосившийся навес автомастерской. Вывеска “Randy's Garage” висела криво, цепляясь за последние лучи уходящего солнца.

— Сюда, — сказал Эд. — Надеюсь, внутри никого нет.

Он медленно свернул с дороги. Они осторожно осмотрели территорию.

Внутри автомастерской пахло ржавчиной, маслом и сыростью. Верстак, инструменты, старые покрышки, брошенные канистры — всё было на месте, словно хозяин просто ушёл на обед… года два назад. Никаких следов оживших. Только тишина, потрескавшаяся кафельная плитка и пустота. Эд загнал джип внутрь.

Закусочная рядом оказалась ободранной, но пригодной для ночлега: окна заколочены изнутри, уцелела плита на газовом баллоне и пара целых стульев. Эд быстро задвинул стол к двери, чтобы забаррикадироваться. Джулия достала из своих запасов тушёнку и фасоль в соусе, Ливия достала хлебцы и воду.

— Сегодня — банкет, — сухо усмехнулся Эд, когда запах разогретой еды наполнил тесное пространство.

Они сели вокруг старого круглого столика. Металл скрипнул под весом локтей. Пламя газовой горелки отражалось в пустых стёклах витрины, где раньше выставлялись пироги. Все молчали, будто не хотели спугнуть редкое чувство уюта и безопасности. Джулия первой нарушила тишину:

— Ливия…

Она посмотрела на неё, облокотившись на стол, подперев голову рукой.

— Ты обещала рассказать… про свою лабораторию.

Ливия на секунду замерла с ложкой в руке. В глазах мелькнуло что-то — боль, возможно, вина. Она поставила ложку назад в консервную банку и откинулась на спинку стула.

— Обещала, — повторила она тихо.

Провела пальцами по виску, как будто пыталась стереть с себя воспоминания. Но те не исчезли.

— Хорошо. Я расскажу, как всё началось. Тебе не понравиться, что я скажу.

Эд молча кивнул. Джулия выпрямилась. Пламя горелки продолжало потрескивать. Ливия сделала глубокий вдох.

— Моя лаборатория «Новый Эдем». Мы не разрабатывали вакцину. Мы разрабатывали время… …мы разрабатывали время, — повторила Ливия глухо, будто сама не верила в сказанное.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джулия, сдержанно, без эмоций, медленно жуя.

Ливия взглянула на неё, потом перевела взгляд на Эда. Он не перебивал. Просто ел молча, глядя в банку. Он знал всё.

— Мы изучали биоструктуры, которые замедляют старение. Протокол AEoN был засекречен. Геномные модификации, ускоренное деление стволовых клеток, замедление метаболизма. На животных результаты были потрясающими.

Она замолчала, голос её дрогнул. Эд доел и отодвинул пустую банку, положил ложку рядом, но всё ещё не вмешивался.

— Совет… — Ливия сжала руки на коленях. — Они привезли живых людей. Мы создавали не лекарство от старения. Мы создавали бессмертие. Буквально. Любой ценой.

Джулия перестала жевать. Лицо её стало жёстче.

— Ты знала, — прошептала она. — Ты знала, что это опасно?

— Я… — Ливия сглотнула. — Сначала нет. Но когда вирус вырвался, когда тела переставали умирать… Мы думали, что можем остановить это. Но вирус уже жил своей жизнью. Он эволюционировал. Мы потеряли контроль.

Тишина упала тяжёлым покрывалом. Эд продолжал сидеть молча. Его взгляд стал чуть мягче — в нём было сочувствие. Он знал это, но слышать снова было тяжело.

Джулия отложила свою ложку. Медленно. Без слов.

— Значит, это создала ты. Ты и твоя лаборатория. — Она не повышала голос, но каждая фраза звучала как пощёчина.

Ливия почувствовала, как её желудок сжался. Она отодвинула еду. Она так и не притронулась к ужину. В горле стоял ком.

— Я не оправдываюсь, — сказала она с усилием. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Я скрывала это слишком долго. Между нами — слишком много недосказанного. И я больше не хочу лгать.

— Поздно, — бросила Джулия. — Люди, которых я любила, умерли. Города сгорели. И ты причина этой беды.

Эд тихо вздохнул. В комнате стало глухо, будто стены впитали злость. Ливия не плакала. Но в её глазах стояли слёзы, застывшие — словно вина, с которой она жила всё это время.

— Я хочу всё исправить, — прошептала она. — Ради тех, кто ещё жив. Ради тебя. Ради нас.

Снаружи завывал ветер. За окнами темнело. Джулия не ответила. Она резко встала, молча схватила свой рюкзак и автомат, сдёрнув его с пола так, что застёжка звякнула об пол. Не проронив ни слова, она направилась к выходу из автомастерской.

— Джулия! — Ливия вскочила с места, догнала её у двери и схватила за руку. — Подожди! Ну прости меня! Не уходи, пожалуйста! Сейчас темно, это опасно!

Но Джулия вырвалась.

— Не трогай меня, Ливия, — процедила она, голос дрожал от злости, но она не кричала.

Эд, который всё это время молча наблюдал за ними, подошёл и перегородил путь, встав перед дверью. Его взгляд был твёрдым, но спокойным:

— Джулия, ну брось. Это не выход. Давайте все успокоимся. Утро вечера мудренее.

— Пропусти, Эд, — холодно сказала она и вскинула автомат.

Он отступил, подняв руки. Не потому, что боялся. А потому, что понимал.

—

Ливия уже плакала. Слёзы текли по её щекам, она снова схватила Джулию за руку:

— Прошу тебя… пожалуйста… Не оставляй нас, не уходи одна!

Но Джулия молча отвернулась, открыла дверь и вышла в темноту. Скрип петель ещё долго звенел в ушах Ливии. Дверь захлопнулась. Шорох шагов исчез за пределами здания. Ливия осталась стоять, прижав руки к груди. Эд подошёл и обнял её, тихо прижимая к себе, позволив ей выплакаться. Она всхлипывала всё тише и тише, пока не осталась только усталость.

— Ты сделала всё, что могла, — прошептал он, гладя её по волосам. — Просто дай ей время. Она вернётся. Она сильная, но не злая.

Они так и сидели на полу в обнимку у стены, среди тишины и запаха старого металла. Только ближе к утру Ливия, наконец, задремала — прямо в объятиях Эда.

Утром её разбудило урчание в животе. Она приподнялась с матраса, болезненно потирая затёкшую шею. Сердце всё ещё болело от вчерашнего, в груди пусто, как будто что-то вырвали. Эд спал на своём матрасе, свернувшись калачиком.

— Вот засоня, — пробормотала она устало.

Вечером она так расстроилась, что не могла есть — ни крошки не лезло. А сейчас голод, хоть и слабый, напоминал о себе. Ливия подошла к столу, налила воды в жестяную кружку, взяла пару хлебцев и стала жевать, глядя в пол.

Каждый укус был тяжёлым. В голове крутилась одна мысль: "Где же ночевала Джулия? Неужели просто легла где-то у дороги?.. Или забралась на крышу? Она ведь даже спальник не взяла."

С этими мыслями она допивала воду, когда вдруг сзади, раздался хриплый, прерывистый стон.

Ливия вздрогнула и выронила кружку — та упала, глухо стукнувшись об бетон. Её сердце подскочило к горлу. Вскакивая с места, она чуть не опрокинула стул. Резко обернувшись, Ливия схватила нож со стола — ладонь мгновенно вспотела от страха. Ещё один стон. Она встала, медленно пошла по направлению к звуку, держа нож перед собой, как щит.

— Кто здесь?.. — прошептала она. — Джулия?..

Снова стон. Но теперь она услышала знакомое хрипение. Оно доносилось со стороны, где спал Эд. Она приблизилась, шаг за шагом, затаив дыхание. Страх сжимал грудь, пальцы дрожали.

Эд медленно повернулся к ней, лицо бледное, покрытое испариной. Губы сухие, потрескавшиеся. Он приоткрыл глаза и тихо, едва слышно, выдавил:

— Ливия…

— О Боже… Эд! — Ливия выронила нож и бросилась к нему. — Слава богу, ты жив… Ты в порядке? Что с тобой?

Он застонал, с трудом поднимая руку к животу:

— Мне… плохо… Живот… и голова… Ночью… рвота была…

Ливия коснулась его лба. Он обжёг ей ладонь — жар был сильный.

— У тебя температура… — прошептала она. — Чёрт побери… Что это? Инфекция? Или… отравление?

Она вскочила и рванула к рюкзакам. Схватила бутылку воды, вернулась к Эду, помогла ему приподняться и поднесла к губам:

— Пей. Много пей.

Он глотал жадно, с усилием. Ливия тем временем судорожно вспоминала:

— Что мы ели вчера… чай… батончики в дороге… А вечером… фасоль. Консервы…

Её глаза расширились. Она бросилась к другому рюкзаку, вытащила оттуда железные банки, перекатила их в ладонях. Две из них были вздутые, еле заметно, но достаточно, чтобы понять — они испорчены.

— Чёрт… — прошептала она. — Проклятие… Пропавшие. Они были испорчены.

Она в ужасе посмотрела на Эда. Он откинулся на подушку, глаза закатились. Ливия затряслась.

— Джулия… — прошептала она. — Она тоже ела.

Резко вскочив, она вытащила аптечку их рюкзака, села на пол и, дрожащими пальцами, стала рыться внутри:

— Не то… не то… не антибиотик… где сорбенты? Где электролиты? Мне нужно… что-то, хоть что-то… Проклятье, где уголь?

Паника начинала сдавливать грудь. Она остановилась, сделала резкий вдох. Взяла себя в руки.

— Ладно. Сейчас. Сейчас… Я справлюсь. Мы справимся.

Она нашла наконец старую упаковку активированного угля, высыпала несколько таблеток Эду в ладонь и заставила его проглотить, запивая остатками воды.

— Джулия… если ты тоже больна… — Ливия вскинула голову к окну. — Я найду тебя. Обязательно.

Ливия резко вскочила — в голове промелькнула мысль: аптечка. София упаковала её в дорогу, она была в багажнике джипа. Может, там найдётся хоть что-то нужное…

Схватив ключи и нож, она подошла к двери закусочной. Рука на ручке дрожала — от холода или страха, она уже не различала. Осторожно приоткрыла дверь и выглянула наружу. Тихо. Пусто. Ни шороха, ни скрипа. Воздух был неподвижен, словно затаившийся перед бурей.

Не теряя времени, Ливия метнулась к автомастерской. Гараж зиял тьмой, пахло машинным маслом и чем-то железным, металлическим. В дальнем углу стоял их джип. Она добежала до багажника, с грохотом распахнула его и вывалила аптечку прямо на пол.

Внутри — упаковки антибиотиков, бинты, обезболивающие, ампулы йода, даже пластырь… Но нужного лекарства — не было. Ливия с досадой выдохнула сквозь зубы и, разочарованно отвернувшись, замерла: где-то сбоку донёсся еле слышный стон.

Она медленно выглянула из-за машины. Дверца заднего пассажирского сиденья была распахнута. Из неё безжизненно свисала рука.

Сердце ухнуло вниз. Ливия шагнула вперёд, осторожно, как будто любое движение могло всё разрушить. Вдруг её ботинок с хлюпаньем утонул во что-то вязкое. Она замерла. Осторожно отодвинулась назад, глядя вниз — на полу лежала липкая лужа. Рвотные массы с тёмными сгустками, словно что-то внутри рвалось наружу.

Джулия!

Сердце бешено заколотилось. Она бросилась к машине, зовя подруге по имени:

— Джулия?! Это я, Ливия!

Открыла дверь. Джулия лежала, скрюченная, будто в спазмах. Кожа — бледная, почти прозрачная, под глазами тени, губы пересохшие, потрескавшиеся. Она еле приоткрыла глаза и посмотрела на Ливию с мольбой и страхом.

— Ливия… — прошептала она, голос её был еле слышен, как шелест сухих листьев. — Мне… плохо…

Слова оборвались на хрипе. Ливия метнулась вперёд, схватила подругу за руку, в голове уже вертелись десятки вариантов, как спасти её — но времени оставалось всё меньше.

Ливия с трудом вытащила Джулию из машины — та была почти как пушинка, но тело её обмякло, будто каждая кость внутри ломалась от боли. Подхватив подругу под руку, она повела её к закусочной, бросая тревожные взгляды по сторонам. Мир вокруг будто замер — ни ветерка, ни звука, только её торопливое, сбивчивое дыхание и глухие шаги по асфальту.

Она распахнула дверь, провела Джулию внутрь и уложила на

— Вам нужно пить, — сказала она, тихо, но твёрдо. — Много воды. Пейте, даже если не хочется.

Рядом она положила ножи и оружие. Затем, на секунду задержав взгляд на Джулии, присела рядом с Эдом. Он выглядел плохо: губы потрескались, кожа побелела, а под глазами лежали тени — как у тех, кто на грани.

— Нам нужно лекарство, — прошептала она, склонившись к нему. — Вы оба в критическом состоянии. Я пойду в город. Попробую найти больницу… аптеку… что угодно.

Эд слабо поднял руку и сжал её пальцы. Его голос был хриплым, но полным боли и тревоги:

— Ливия… это опасно.

Она посмотрела на него — в глазах пылала решимость, неуступчивая, как раскалённое железо.

— Другого выхода нет, — сказала она. — Если не попробую, вы просто не доживёте до вечера.

Она встала, подошла к стойке, где стоял автомат, проверила магазин — почти полон. Повесила на пояс нож, перекинула через плечо рюкзак. Прежде чем уйти, укрепила вход надёжно, чтобы ожившие не попали внутрь.

Один последний взгляд на Эда и Джулию — лежащих рядом, таких хрупких и уязвимых. Она глубоко вдохнула и открыла дверь. Мир за порогом был сер и тих.

Ливия стиснула зубы и шагнула в сторону города.

Глава 4-5. Новые знакомые. Нева

Город встретил Ливию тишиной. Не мирной, а гнетущей, словно весь мир затаился, наблюдая за каждым её шагом. Асфальт был местами заросшим травой, из-под плит пробивались дикие побеги. Машины, брошенные как попало — с распахнутыми дверями, разбитыми окнами. Повсюду — следы былой жизни: детский велосипед, оставленный у тротуара, плюшевый мишка, наполовину утопленный в грязи, афиши с выцветшими лицами, призывающие «Не паниковать», «Оставаться дома», «Ждать помощи».

Ливия шла быстро, но осторожно. Ветер гнал сухие листья и мелкий мусор по улицам, временами создавая иллюзию движения. Она вслушивалась в каждый звук, проверяя каждый перекрёсток, прежде чем перейти его. На плече тяжело висел автомат, нож был в руке, большой палец готов был сдвинуть предохранитель.

Достигнув городского парка, она замерла. В центре, под изогнутым фонарём, стоял массивный баннер — почти целый. Когда-то он встречал туристов: «Добро пожаловать в Пальмонт!». Яркие цвета выцвели, буквы облезли, но внизу ещё виднелась карта города — с достопримечательностями, улицами и учреждениями.

Ливия подошла ближе. Пальцем обвела выцветшие очертания кварталов, с трудом различая слова. Большая часть карты была стёрта или исписана граффити, но кое-что сохранилось. Аптека «Сильвия-Фарм» на углу 5-й улицы и Госпиталь Святого Петра, расположенный в старинном здание храма — на окраине исторического района.

Она мысленно зафиксировала оба места. До аптеки — ближе.

Путь туда занял минут пятнадцать. Ливия двигалась дворами, избегая открытых улиц, всё время осматриваясь. Один раз ей показалось, что в окне второго этажа что-то шевельнулось, но она не остановилась. Сердце колотилось. Воздух пах пылью, тлением и влажной плесенью.

Аптека находилась в небольшом кирпичном здании с закопчёнными окнами. Она распахнула дверь — колокольчик над входом не звякнул: давно сорван. Внутри — полумрак, разбитые полки, перевёрнутый прилавок, рассыпанные коробки с пустыми блистерами. Вытянутыми руками она шарила по ящикам, приподнимала коробки, заглядывала под стойку — но всё было опустошено. Ни бинта. Ни упаковки таблеток. Даже пластыря не было. Только один высохший пузырёк валялся в углу с отвалившейся этикеткой. Ливия сжала кулаки, на мгновение закрыла глаза, прижимаясь спиной к стене. Поздно. Слишком поздно… Но госпиталь всё ещё оставался. И, если повезёт, в нём могло быть то, что спасёт Эда и Джулию.

Ливия стиснула зубы, подняла оружие и направилась дальше — к храму, в котором, возможно, ещё была надежда.

По мере того как Ливия продвигалась ближе к старой части города, она с удивлением осознала — оживших здесь было мало. Слишком мало. Это ощущение вызывало тревогу. Куда они делись? Почему так тихо?

Тем не менее, время от времени из переулков выползал одинокий силуэт, искажённый, хромающий, с пустыми глазами и кожей, ссохшейся, словно пергамент. Ливия замирала, пряталась за стенами, обходила дворами. Но не всегда это удавалось.

Двое оказались слишком близко. Она подождала, пока один почти на неё навалился, и с силой вонзила нож в его висок. Второй бросился на неё, но она, оббежала его и сзади нанесла удар в голову, и тело повалилось в клумбу у заброшенного кафе.

Она не чувствовала облегчения. Только холодную, выверенную решимость. Здесь нельзя было позволить страху взять верх. Ни на секунду.

Госпиталь Святого Петра оказался таким, каким она его и представляла — массивное здание с арками, сочетающее в себе черты старинной церкви и медицинского центра. Готическая архитектура, витражи, почти все целые. Над входом всё ещё висела чёрная табличка с выбитыми буквами: St. Peter’s Medical Hospital.

Главная дверь была закрыта. Огромная металлическая цепь туго обвивала ручки, на ней висел прочный замок. Ливия дёрнула — безрезультатно. Попыталась ударить прикладом автомата — металл глухо звякнул, но не поддался.

"Нет времени терять", — мысленно сказала она себе и двинулась вдоль стены, вдоль заросшего плющом фасада. Одно из окон было заколочено досками, но… не слишком крепко. Она подошла ближе, обхватила доски пальцами. Древесина была трухлявая, местами рассохшаяся. Несколько рывков — и верхняя доска с треском отлетела. Потом вторая. Третью пришлось выдрать с усилием, но она поддалась. Сквозь открывшееся окно потянуло сыростью.

Ливия перекинула автомат за спину, подтащила старую урну и встала на неё, заглядывая внутрь. Помещение за окном оказалось старым коридором — покрытым пылью и темнотой, которую не могло пробить даже дневное солнце. Она вдохнула поглубже, вслушалась — всё было тихо.

"Только не шуми, Ливия", прошептала она себе.

И, взявшись за подоконник, подтянулась и перелезла внутрь.

Ливия застыла, прислушиваясь. Ни звуков, ни шорохов, ни стонов. Только гулкая тишина, нарушаемая собственным дыханием. Внутри пахло сыростью и каким-то странным… лекарственным спокойствием. Будто всё замерло во времени.

Она медленно пошла по коридору, освещённому полосками света, пробивающимися сквозь витражи. Старые плакаты на стенах напоминали: Мой руки. Защити других. Не паникуй. Всё было покрыто слоем пыли, но не разрушено, не разграблено. "Словно здесь никто не ступал с самого начала эпидемии…" — подумала она, и от этого стало только тревожнее.

Аптечное отделение она нашла по старой зелёной стрелке с надписью Pharmacy. Дверь легко поддалась. Внутри

Как это возможно?..

Сначала она не поверила. Привычно ожидала хаоса — перевёрнутых ящиков, пустых полок. Но нет. Всё было сложено: антибиотики, противовирусные, жаропонижающие, шприцы, стерильные бинты и флаконы с физраствором. Даже йод и спиртовые салфетки.

Некоторые шкафы были закрыты на маленькие замочки. Ливия достала нож и быстро сорвала один, потом второй. Металл легко поддавался под нажимом. Внутри — ампулы с обезболивающим, препараты с латинскими названиями, знакомыми по практике в изоляционном блоке.

"Вот оно", подумала она, вытаскивая нужное: электролиты, сорбенты, жаропонижающее, средства от шока. Всё аккуратно складывала в рюкзак, проверяя срок годности. Некоторые упаковки были старыми, но запечатанными, их она тоже забрала — на всякий случай.

Когда рюкзак был полон, она в последний раз оглядела помещение. Всё ещё тихо.

"Слишком спокойно", прошептала она.

И в эту секунду где-то снаружи раздался отдалённый металлический звук. Как будто что-то уронили. Или…

Ливия мгновенно замерла.

Рука скользнула к автомату.

Пора уходить.

Ливия рванула назад. Едва она вскарабкалась на подоконник, как стена под окном вздрогнула от автоматной очереди — пули впились в кирпич, высекая снопы пыли. Девушка кубарем спрыгнула обратно, пригнувшись к стене, а в ушах ещё звенел металлический лязг разрывов.

— Эй, крыса! Тебя родители не учили, что чужое брать нельзя? — прогремел женский голос с улицы, резкий, как удар хлыста.

Через щель Ливия разглядела троих: мужчина в камуфляже отступил за капот машины, рядом с ним — женщина в мешковатом свитере, сжимающая в руках рюкзак. Но внимание приковала к себе та, что выступила вперёд.

Она стояла, слегка расставив ноги, будто готовясь к схватке. Короткая стрижка подчёркивала острые скулы и дерзкий изгиб бровей. Кожаный плащ, перехваченный в талии широким ремнём, обтекал фигуру, как вторая кожа. Рука в чёрной перчатке неподвижно сжимала пистолет, направленный в сторону окна — будто чувствовала.

Женщина в плаще резким движением выдернула рацию из кобуры на поясе. Кожаная перчатка скрипела, сжимая корпус так, будто она пыталась раздавить череп невидимого врага.

— Фэл, ублюдок! Ты опять храпишь на дежурстве вместо того, чтоб смотреть за сектором? — её голос прозвучал хрипло, как напильник по металлу.

Из динамика донеслось бормотание, но Ливия, прижавшаяся к стене, различала только обрывки: …устал… три смены…

— В тюрьму его, Рон. Или я сама вышибу ему мозги через уши, — женщина щелкнула тумблером, отрубая оправдания, и швырнула рацию в мужчину из группы. Тот едва успел поймать. Она размахнулась и пнула колесо машины сапогом с шипованной подошвой. Металл застонал, будто живой.

Холодный ветер врывался в щели разбитой рамы, смешивая запах пороха с затхлой сыростью. Ливия прижала ладонь ко рту, заглушая прерывистое дыхание. Они блокировали единственный выход.

— Всё, принцесса, вылезай сама, — женщина с пистолетом сделала шаг вперёд, и лужа под её сапогом вспыхнула кровавым отблеском больничной вывески. — Или хочешь, чтобы мы научили тебя уважению?

За её спиной мужчина в камуфляже щёлкнул затвором автомата. Вторая женщина, та что со сжатым рюкзаком, нервно теребила молнию — под бледным светом фонаря Ливия разглядела на ткани тёмные пятна. Кровь?

Сердце колотилось так громко. Но плащ-косуха уже поднимала пистолет, прицеливаясь в окно.

— Последний шанс, воришка.

— Выхожу! Не стреляйте! — Ливия выбросила руки вверх, ладони дрожали, ногти впивались в застывший воздух. Шаг за шагом, цепляясь ботинком за штукатурку подоконника, сползла на землю. Повернулась — и застыла. Три ствола в её сторону: гладкий ствол пистолета женщины в плаще, автомат у мужчины и карабин в руках молчаливой спутницы с рюкзаком.

— Мои друзья… — голос сорвался на хрип. Ливия сглотнула ком в горле. — Они отравились консервами. Этой проклятой фасолью. Я взяла только сорбенты, клянусь! Им нужна помощь сейчас, они…

— Ой, бедняжки! — женщина в плаще качнула головой, имитируя плач. Короткие пряди зашевелились, как ядовитые щупальца. — Слышите, ребята? У них там вечеринка с фасолевым похмельем! А мы тут злые, не пускаем воришку с добрым сердцем!

Мужчина хрипло засмеялся. Спутница с рюкзаком нервно переминалась с ноги на ногу.

— Пожалуйста… — Ливия потянулась к автомату за спиной, медленно, как в замедленной съёмке. — Возьмите его. Только отпустите…

— Ха! — удар сапога по щебню заставил её вздрогнуть. — Этот хлам уже мой с тех пор, как ты вползла в наш район.

Женщина щёлкнула пальцами, и мужчина рывком вырвал оружие из рук Ливии.

— Ты на нашей земле. В нашем городе. Даже гвоздь в сортире тут мой, поняла, кукла?

— Но… здесь никого не было! Я думала, место заброшено!

— Замок на двери не намекнул? — женщина резко приблизилась, и Ливия почувствовала запах бензина и ментоловой жвачки. — Аптечки под замком? Полки как в музее? Нет? Ну конечно, — она повернулась к своим, разводя руками, — она святая! Слепая святая, которая тащит дерьмо своим фасолевым зомби!

Хохот. Звериный, горловой.

— Давай сюда рюкзак, — женщина щёлкнула затвором пистолета у самого виска Ливии. — Посчитаем, сколько «антибиотиков» ты наглоталась по дороге.

— Нет.

Ливия вжалась спиной в стену. Пальцы крепко сжали ремень рюкзака.

— Нет, — фраза прозвучала тише, чем она планировала.

Женщина в плаще замерла, потом медленно обвела взглядом своих спутников, притворно прикрыв рот ладонью.

— О-о, смотрите! У нас тут смелая заползла на огонёк!

Она развела руки в театральном жесте, и мужчина с автоматом фыркнул, сплёвывая жвачку под ноги Ливии. Жвачка, липкая и розовая, прилипла к расщелине в асфальте, как пародия на кровавый след.

— Договоримся? — Ливия выдохнула, чувствуя, как влага со лба стекает за воротник. — Что вы хотите взамен?

Женщина одобрительно кивнула, внезапно сменив гнев на сладковатый шёпот. Её губы почти коснулись уха девушки:

— Малышка… Что ты можешь предложить? — Голос скользнул по коже, как лезвие. — Оружие? У тебя ржавый хлам. Еду? Твои консервы даже крысы жрать не станут.

Она отступила на шаг, изучая Ливию, как товар на рынке.

— Может, тело? Нет, слишком костлявое… Хотя, — пальцы в перчатке впились ей в подбородок, — если почистить…

Ливия дёрнулась, но ствол пистолета у виска заставил замереть. В голове метались обрывки мыслей: «Эд… Чёрт, Эд, жаль, что ты не со мной сейчас? Ты бы уже нашёл

Ливия колебалась лишь секунду. Слишком многое было под запретом. Она не имела права рассказывать о Себе. О Совете. О бункере. Но что-то нужно было сказать. Козырь, чтобы их заинтересовать.

— Вантаун, — вдруг сказала Ливия, почти с вызовом. — Там есть лаборатория. Почти уцелевшая.

— О, нет, милочка. Вантаун проклят. Мы туда отправляли две разведгруппы — никто не вернулся. Там не только дохляки… Там ещё что-то другое. Монстры. Быстрые. Мы больше не суёмся в Вантаун.

Ливия почувствовала, как внутри неё вспыхнуло напряжение — это были создания Совета. Суперсолдаты, которые ожили и теперь неубиваемые. Но именно это теперь могло стать ключом. Она заговорила быстро, но чётко:

— Я знаю. Потому что… — она осеклась. — Но теперь их там нет. Они вырвались наружу, ушли, мы их выпустили и в лаборатории только ожившие. У меня есть схемы лаборатории. Я знаю, где оружие. Где еда. На складе новые солнечные батареи. Я знаю пароль от тех дверей, которые ещё заперты. Это выгодная сделка.

В группе наступила тишина. Спутница с рюкзаком нервно переминалась, мужчина щёлкнул затвором. Женщина в плаще рассеянно провела пальцем по рукояти пистолета, будто гладя зверя.

— Ладно, — наконец сказала она. — Но, если это ловушка…

Нож внезапно блеснул в её руке, лезвие скользнуло по ремню рюкзака Ливии, перерезая пряжку.

— Твоих друзей мы засолим в тех банках, что они объели. Схемы. Сейчас, — она вытянула руку в засаленной перчатке, пальцы сжимались в кулак, будто уже чувствуя вес добычи.

— Они… там, где мои друзья, — Ливия сделала шаг назад, намеренно запинаясь. — Отпустите меня к ним — и я принесу вам всё. Схемы, пароль.

Женщина в плаще прищурилась, оценивающе скользнув взглядом от дрожащих рук Ливии к рюкзаку за её спиной. Коренастый мужчина с автоматом, хрипло засмеялся, плюнув под ноги. Женщина молча переложила ружьё из одной руки в другую.

— Хорошо, — она внезапно улыбнулась, обнажив сколотый клык. — Сделка. Но если соврёшь…

Она резко приблизилась, впиваясь ногтями в плечо Ливии.

— Твоих друзей скормлю крысам. Живыми. Тебя тоже, последнюю.

Она разжала хватку, протянув ладонь в ритуальном жесте:

— Я — Нева. А это Джина и Сет.

Спутники кивнули в унисон, словно марионетки. Джина щёлкнула затвором, Сет провел пальцем по горлу — немое обещание.

— Ливия, — ответила девушка, едва касаясь шершавой перчатки.

Рукопожатие длилось мгновение, но его хватило, чтобы почувствовать:

- запах бензина и крови от Невы;

- ледяной взгляд Сета, будто просчитывающий траекторию пули;

- хриплый присвист Джины: «Сбежишь — пристрелю на ходу».

Сделка заключена.

Глава 6. Сделка ради спасения

Нева выхватила рацию у Сета, почти прокусывая микрофон зубами:

— Балт! Госпиталь, сейчас! На своей «игрушке»!

Секунду спустя она развернулась к Ливии, ткнув пистолетом в грудь девушки:

— Сет и Балт поедут с тобой. Привезёшь своих друзей сюда. И схемы. — Взгляд Невы скользнул к рюкзаку у своих ног. — Рюкзак с лекарствами побудет у меня, на всякий случай. И пока твои зомби «восстанавливаются», проверим, не врёшь ли. Попробуешь сбежать — их кишки украсят мой капот.

Спустя две минуты из-за угла выползла «скорая».

— У вас… своя медицинская служба? — Ливия едва сдержала истерический смех.

— Службу спасения вызывали, — передразнил её Балт, выглядывая из кабины.

Сет молча толкнул Ливию на пассажирское сиденье, усевшись рядом. Двигатель взревел, будто протестуя против запуска.

— Закусочная, возле автомастерской Randy's Garage, — Ливия вцепилась в поручень, пока фургон нырял в выбоины. — Минут через тридцать будем?

— Через двадцатьпять, — Балт ударил кулаком по приборной панели. Стрелка спидометра дёрнулась, словно испугавшись.

Ливия прикрыла глаза, молясь про себя: - Эд, Джулия… Держитесь…

***

Фургон врезался в стоянку, сминая ржавый мусорный бак. Ливия выпрыгнула, не дожидаясь остановки, и побежала к зданию, где некогда пахло жареным луком и бензином. Теперь воздух был пропитан сладковатой вонью гниющей плоти— где-то недалеко лежали неубранные тела.

— Живо, кукла! — Сет пошёл следом, беззвучно ступая по битому стеклу, будто призрак.

Джулия лежала в луче света, светившего через дыру в крыше. Эд приподнялся:

— Ты… вернулась… — хрипло выдохнул он, но взгляд тут же остекленел, заметив фигуры в дверях. — Кто…?

— Помощь, — Ливия бросилась на колени, пальцы впились в запястье Джулии. Холодная кожа, нитевидный пульс. Жива. — Быстрее! Носилки!

Балт уже расталкивал мусор сапогом, расчищая путь. Эд попытался встать, но рухнул обратно, скуля от боли. Ливия бросила взгляд на свой рюкзак.

— Возьми её под мышки, — Сет кивнул Балту, и они подняли Джулию, словно мешок с песком. Потом вернулись за Эдом. Они вздёрнули его на ноги как марионетку, взяли под руки— он шатался, но шёл с их помощью.

Ливия рванула к рюкзаку. Пальцы дрожали, расстёгивая молнию. Лаборатория… Бункер… Совет… Свернула и спрятала, засунув за шкаф.

Схемы Меррика сложила обратно — для Невы.

— Копошишься как крыса, — раздалось за спиной. Сет встал в проёме. — Что-то потеряла?

— Нет, — Ливия швырнула папку с схемами в рюкзак. — Всё тут.

Они погрузились под вой двигателя. Сет так и не отвёл взгляд, пальцы барабанили по прикладу. Ливия прижала рюкзак к животу. Ещё живы. Ещё успею.

Эд бредил на плече у Ливии, Джулия хрипела на носилках. А фургон нёсся сквозь руины, оставляя за собой шлейф чёрного дыма — будто сама смерть преследовала их по пятам.

Они уезжали, оставляя закусочную проглатывать собственные тени.

Через полчаса скорая, свернула к зданию госпиталя. На миг Ливии показалось, что всё вернулось на круги своя — как раньше, до хаоса, до вируса. Двери госпиталя были распахнуты настежь, тяжелая цепь с замком валялась сбоку, словно их сорвали в спешке. Как только автомобиль остановился, из здания выбежали двое мужчин, таща пустые носилки. Лица у них были усталыми, но собранными. Почти сразу к ним подкатил ещё один внедорожник. Из него быстро вышла Нева, швырнув окурок под колёса машины.

— Слишком шумно… — пробормотала она, озираясь.

И действительно — стоило им погрузить Эда на носилки, как из-за угла донёсся зловещий хрип. Из подворотни показались несколько оживших — грязные, с вывернутыми суставами, в изодранной одежде. Они шли шаткой, но целенаправленной походкой, привлечённые движением и звуком. Шея первой была вывернута на 180 градусов, челюсть второй болталась на сухожилиях, третья… третья носила халат

— Зачистка! — крикнул один из сопровождающих Неву. В мгновение ока они с Джиной открыли огонь. Короткие, глухие выстрелы прозвучали один за другим. Тела оживших повалились на асфальт, подёргиваясь в предсмертных конвульсиях.

Ливия сглотнула и обернулась к Неве. Та уже подходила к ней.

— Схемы… — выдохнула она. — Всё тут, в рюкзаке. Сейчас помогу своим, и покажу, что к чему.

Не тратя времени, они затащили Эда и Джулию внутрь. Ливия склонилась, вытаскивая из рюкзака капельницы и проверяя пульс. Её пальцы дрожали, но движения были точными.

— Держитесь… — прошептала она и вонзила иглу в вену Джулии.

Ливия торопливо оказывала первую помощь: ставила капельницы, проверяла пульс, пыталась стабилизировать дыхание. Прошло всего несколько минут, как в комнату вошла Нева. На лице у неё читалось удивление, смешанное с подозрением.

— Откуда ты это всё знаешь? Ты врач? — спросила она, прищурившись.

Ливия на секунду замерла. Мысли метались в голове — что сказать, что можно, что нужно скрыть. Наконец, она выдохнула и решила придерживаться той истории, которую Эд когда-то придумал для Джона.

— Мы были на исследовательском судне, когда всё началось, изучали экосистему побережья… У меня есть начальное медицинское образование, — произнесла она, не глядя в глаза.

Нева прислонилась к стойке с пустыми флаконами, выбивая из неё рой пыльных воспоминаний. Где-то внизу, в подвале, заскрежетала труба — будто само здание усмехнулось.

— Эпидемию пропустили? Удобно, — она поймала падающий шприц, вертя его как стилет.

Рация на её поясе взорвалась треском:

— Шеф, у восточных ворот мертвяки!

— Сколько?

— Штук пятнадцать. Похоже, отбились от большой стаи.

Нева не отводила глаз от Ливии, отвечая машинально:

— Добить и в яму. — коротко ответила она, прижав рацию к губам. — Продолжай, Ливия.

— Вообщем-то, да, начало эпидемии мы не застали, — сказала Ливия тише. — Когда вернулись на сушу, всё уже было мертво. Города опустели. Мы нашли приют в одной церкви… там было безопасно. Сначала.

Она подошла к койкам, поправила одеяла, проверила температуру у Эда и Джулии. Ртутный столбик медленно полз вниз. Улучшение.

— Потом там случилась беда… почти все погибли. Мы чудом выжили. И решили искать места, где могли работать над вакциной. Так мы попали в лабораторию в Вантауне. На секунду повисла тишина, нарушаемая лишь дыханием спасённых.

Нева выпрямилась, вдруг потеряв интерес:

— Ладно, Салли-Морячка. Я вижу твоим друзьям становится лучше. Покажи схему лаборатории — проверим твои сказки.

Они перешли в соседнюю комнату — с выгоревшими от солнца шторами и столом, заваленным бумагами и пустыми аптечками. Ливия молча достала из рюкзака свёрток. Это были схемы. Стараясь быть сдержанной, она начала рассказывать:

— Мы нашли лабораторию в Вантауне случайно. Искали убежище, информацию… Там мы встретили доктора Меррика. Он был один, уставший, заражённый. Он рассказал над чем там работали.

На схеме Ливия обвела одну из комнат и тонкой линией нарисовала выход, который они когда-то заблокировали.

— Они пытались создать суперсолдат. Людей, усиленных вирусом. Их было трое.

— Суперсолдаты? — Нева фыркнула, но глаза метнулись к выходу, где Джина ковыряла ножом трещину в стене. — Сказки для новичков.

С потолка упала капля воды, растекшись по схеме там, где был нарисован монстр №1. Ливия продолжила, не давая Неве опомниться:

— Одного мы заперли здесь, — она постучала пальцем по схеме. — А двое других… мы их выпустили.

— Код доступа — здесь. — Она перевернула схему, где цифры **0413**

Она на мгновение замолчала, лицо её побледнело.

— Доктору Меррику стало хуже, быстро. У нас не было выбора. Мы…

Она не договорила, лишь опустила глаза.

Неве было достаточно.

Про Софию, Оскара и Мию Ливия не сказала ни слова. Им не нужно было знать всё. Некоторые истории были не для чужих ушей.

Нева молча смотрела на Ливию ещё пару секунд, затем свернула схемы в плотный рулон. На прощание бросила коротко, без всяких эмоций:

— До завтра останетесь здесь. А утром решим, что делать дальше.

Дверь за ней закрылась с глухим щелчком. Ливия осталась одна в полумраке комнаты, в тишине, которую нарушал только стук собственного сердца.

Она выдохнула и вернулась к своим. Эд лежал на койке, лицо было бледным, губы потрескавшимися… но, когда она подошла, его веки дрогнули. Он медленно открыл глаза.

— Ливия… — прохрипел он.

— Тише. — Она присела рядом, взяла его за руку. — Всё хорошо. Мы в безопасности. Пока.

Он слабо сжал её пальцы. Ливия начала рассказывать — коротко, спокойно, без лишних деталей. Как она добралась до госпиталя, кого встретила, что пока что им везло. Эд слушал молча, не перебивая.

Чуть позже вошла Джина, неся на подносе скромный ужин — бульон в металлических кружках, тушёные овощи в глубоких мисках. Пахло тепло и просто, как дома, которого больше нет.

— Горячее, Нева приказала принести, — сказала она. — Не медлите, пока не остыло.

— Спасибо, Джина, — кивнула Ливия.

Она усадила Эда, помогла ему сделать несколько глотков. Он морщился, но пил.

— Ты тоже поешь, — прошептал он. — Не притворяйся, что всё под контролем.

Она улыбнулась криво и взяла ложку. Поужинали они молча, но рядом.

К вечеру Джулия пришла в себя. Её ресницы дрогнули, потом она с трудом открыла глаза. Увидев Ливию, попыталась сесть, но не смогла — слишком слаба.

— Тише, не надо… — Ливия подложила ей подушку. — Ты в безопасности. Всё будет хорошо. Я рядом.

Впервые за долгое время в её голосе появилась нежность, почти забытой оттенок чего-то человеческого — надежды.

Джулия повернула голову к Ливии. Её голос был слабым, но в глазах читалась настороженность:

— Кто эти люди?.. Те, что нас приютили?

Ливия задумалась на секунду, вспоминая первые минуты у госпиталя, напряжение, оружие в руках… и цепкий взгляд Невы.

— Сначала я подумала, что меня убьют, — честно призналась она. — Но, похоже, они не так уж плохи. Просто… стали другими. Как будто покрылись бронёй, бесчувственной чешуёй. Но, кажется, внутри ещё что-то осталось.

Джулия кивнула, зарылась в одеяло и закрыла глаза, словно стараясь поверить в эту мысль.

Дверь скрипнула, впуская Балта с автоматом за спиной и банкой тушёнки в руках. Он плюхнулся на стул, выковыривая мясо перочинным ножом:

— Посторожу. А то вдруг сбежите… или снова чего «позаимствуете». — Его смех прозвучал как скрежет тормозов.

Ливия не

— Как Фэл? Всё ещё в тюрьме?

— До утра. Нева любит, когда провинившиеся… — он щёлкнул языком, имитируя выстрел, — просыпаются с мыслью о бренности бытия. Зачем ставить его в дозор — загадка, он не впервые засыпает на ходу. Хотя, если честно, после этой недели все валятся с ног. Дали людям отоспаться.

За окном завыл ветер. Ливия поинтересовалась:

— Почему в городе так тихо? Мало оживших…

— Ещё недавно кишело, — Балт швырнул пустую банку в урну. — Если вы из Вантауна — должны были встретить стаю. Целую армию мертвяков.

— Да, мы сами чуть не сгинули в этой лавине. — отозвалась Ливия.

Он встал, подошёл к окну, сдирая ножом краску с подоконника:

— Пару дней назад разведчики примчались — лавина плоти и костей движется сюда. Мы больше суток, собирали в кучу свои ходячие трупы. — его голос вдруг смягчился, — я носился на «скорой» с воем сирен, собирал их по городу, как пастух овец.

Мы вывели их на трассу и отвели подальше от города. Не всех, конечно, но лавину удалось отвести. Избавились сразу и от угрозы, и от трупной вони.

— Хитро, — сказала Ливия, с уважением глядя на него.

— Отдыхайте, — Балт выдернул клинок, спрятав его в ножны из кожи зомби. — Я посторожу в коридоре.

Дверь захлопнулась. Джулия уже спала. Ливия прижалась лбом к решётке окна — где-то вдалеке мерцал огонёк. Ночью Ливия просыпалась несколько раз, проверяя как её друзья. Но всё было хорошо. Инфекция отступала.

Глава 7. Новые друзья, старая дружба

Нева замерла в дверном проёме, её кожаный плащ отбрасывал на пол остроконечную тень, будто крыло хищной птицы. Взади стояли Сет и Балт. Её взгляд скользнул по Эду, потом остановился на Джулии, сжимающей край одеяла.

— Выглядите лучше. Пока что, — её голос щёлкнул, как предохранитель.

Джулия попыталась выпрямиться, но спина предательски прилипла к стене:

— Только слабость… — голос сорвался, выдавив из горла комок стыда за свою беспомощность.

Нева шагнула в комнату, и воздух внезапно стал гуще. За её спиной, в коридоре, Сет метнул взгляд на ржавые наручники у пояса.

— Значит, можно говорить по делу. — Пальцы в перчатке забарабанили по табличке «Кабинет №3», раньше тут лечили ангины и переломы. — У нас тут всё на лезвии. Чужаки — это искра. Кто вы?

Эд впился ногтями в подлокотник кресла. Ливия, не моргнув, перекрыла пространство между ними:

— Мы не искра. Просто… — она намеренно опустила глаза, играя в покорность, — искали лекарство. Как только они окончательно встанут на ноги. Мы уйдём.

Тишину разрезал скрежет железа за окном — то ли ветер, то ли что-то тащило цепь по асфальту. Нева прищурилась, ловя отражение Ливии в разбитом стекле шкафа:

— Куда? — она растянула слово, как резиновую ленту. — Церковь? Лаборатория? Или… — пауза, — к тем, кто вас ждёт?

— Вчера я сказала всё. В церкви погибли все. Мы ищем вакцину… Не полезли бы сюда, если бы не…

— Если бы не… — Нева перебила, подражая её интонации. — Всегда есть «если бы».

За окном тень рванулась вперёд, и Сет невольно вскинул ружьё. Но это был всего лишь ворон, выклёвывающий глаз трупу у ворот.

— Мои люди обшарили ваш джип, — бросила она, швырнув на стол смятую пачку сигарет с логотипом закусочной. — Ничего ценного... — её взгляд упёрся в Эда, — только ржавчина да пауки.

Её сапог с шипованной подошвой придавил паука, ползущего по трещине в полу.

— Зато ты помогла с лабораторией, — Нева щёлкнула зажигалкой, поджигая найденную сигарету. Дым заклубился вокруг её лица, скрывая шрам над бровью. — Там… перспективно. Много чего полезного сможем добыть.

Она бросила взгляд на Сета, тот молча кивнул.

— Мы движемся на север, — Ливия провела рукой по подоконнику, смахивая осколки стекла, оставшиеся от прошлого. — Есть одно место, надо проверить...

Нева фыркнула, выдувая дым кольцами. За окном ветер завыл в ржавых качелях детской площадки, раскачивая пустые цепи.

— У нас есть точка на карте. Шахта «Чёрный шмель». Завтра едем. Если не сдохнете по дороге… — её взгляд упал на Эда, — можете, на обратном пути присоединиться к нам. У нас будет уголь к зиме. Не замёрзнем.

Эд оттолкнулся от стены, его сапог раздавил пустую гильзу.

— Помогите с джипом, — он развернул на столе чертёж, нарисованный на обороте меню. Арматурные решётки на стёклах напоминали тюремные прутья. — Если наварить защиту…

— Чтобы как танк? — Балт фыркнул, но в его глазах мелькнул интерес. — У нас есть сварочный аппарат…

***

По приказу Невы в город пригнали армейский джип. Эд сразу принялся за работу — по его просьбе начали приваривать металлическую решётку, чтобы укрепить защиту. Балт помогал, ловко обращаясь со сварочным аппаратом, словно всю жизнь чинил технику в конце света.

Тем временем Джулия уже почти полностью восстановилась, и Ливия предложила ей пройтись.

— Пойдём, развеемся немного, — сказала она, кивая в сторону старого городского парка.

Они неспешно шли по потрескавшейся плитке, между заросших клумб и опавших листьев. Город, несмотря на заброшенность, хранил следы прежней жизни — качели, скамейки, заржавевшие велопарковки.

Из-за поворота вдруг вышли двое оживших. Первый — мужчина в обрывках униформы дворника, с вывернутой кистью, словно он до последнего цеплялся за метлу. Вторая — девочка лет десяти, её лицо было наполовину съедено, но розовый заяц на растянутом свитере всё ещё улыбался. Джулия вздрогнула, но Ливия уже подняла нож.

— Стой тут.

Тихо. Быстро и без шума. Два удара. Два тела, рухнувших в траву.

Рев мотора разрезал тишину. Нева высунулась из окна внедорожника, обитого листами брони с зазубринами по краям и громко крикнула, усмехаясь:

— Эй, дорогуши! Вы что тут мусорите? — кивнула на тела оживших. — Чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят!

Засмеялась, прижала рацию к губам:

— Джина, тут немного мусора в парке. Убрать.

И умчалась, подняв пыль.

Минут через пять подъехал грузовик. За рулём была Джина в тёмных очках. Из кузова спрыгнули двое мужчин, затянули тела на тент, погрузили в кузов и увезли их за пределы города.

Когда Ливия и Джулия вернулись в госпиталь, их уже ждал тёплый обед — тушёные овощи, хлеб и суп, пахнущий чесноком. После всего пережитого

Вскоре вернулся Эд. Он выглядел усталым, но довольным.

— Пошли, покажу, — сказал он и повёл их к джипу.

Теперь на машине красовалась прочная металлическая решётка, полностью закрывавшая лобовое и остальные стёкла и фары.

— Неплохо, — признала Джулия. — Теперь это похоже на броневик.

— Теперь хоть слона принимай на лобовое, — постучал Эд по прутьям, и звон разнёсся по двору.

Нева появилась в сумерках, её плащ шелестел о ботфорты. За ней, как тень, стоял разведчик с подзорной трубой на шее.

— Вантаун кишит, как муравейник, — бросила она, снимая перчатки. —Разведчики вернулись, — сообщила она. — Сейчас там — стая. Большая. Вход в лабораторию перекрыт. Но мы будем следить. Если она уйдёт, у нас появится шанс попасть внутрь. Сегодня останетесь тут, — Нева щёлкнула затвором пистолета, не направляя его ни на кого, но давая понять, что это не просьба. — Джина постережёт. Нам лишние неприятности не нужны. — Она бросила взгляд на ржавую табличку «Кабинет главврача», где когда-то висело её фото.

Ливия, сидя на краю койки с пружинами, торчащими, как рёбра скелета, подняла голову.

— Завтра мы двинемся дальше. Благодарим за помощь. Без вас они… — голос дрогнул, но тут же окреп, — не выжили бы.

Нева усмехнулась, подойдя к окну, затянутому колючей проволокой. На улице ветер гнал по асфальту обёртку от шоколада.

— Мир стал тесен, — провела она пальцем по стеклу, оставляя след в пыли. — Если встретите других людей на дорогах… не говорите, где были. — В её тоне прозвучало нечто вроде предупреждения, а не угрозы.

— Ночью — ни шага, — она ткнул ножом в сторону коридора, где тени от коптящей лампы плясали, будто приглашая нарушить запрет.

***

Утро вползло в госпиталь бледными лучами сквозь решётку из колючей проволоки. Воздух пах жжёным кофе из перемолотых желудей — Балт, стоя у дымящейся консервной банки, помешивал ложечкой с обломанным краем.

— Пейте, пока горячее, — бросил он, показывая в сторону чайника и пачки сухарей, обёрнутую в газету с заголовком «Учёные близки к прорыву!» (дата — за неделю до Эпидемии).

Ливия потянулась, слыша хруст собственных позвонков. Ночь прошла тихо, если не считать скрежета в вентиляции — то ли крысы, то ли Джина проверяла, не осмелятся ли они шелохнуться. Эд уже копался в джипе, его голос эхом отдавался от бронированных решёток:

— Масло подтекает… Но доедем.

Сет вкатил в палату два рюкзака, заляпанные бурой грязью. Из одного торчала банка тушёнки с этикеткой «Свинина с яблоками», из другого — бинты, свёрнутые в рулон, и патроны, завернутые в тряпку с вышивкой «С днём рождения!»

— Вашу фасоль Нева выкинула в яму с известью, — хрипло усмехнулся он. — Говорит, хватит с вас отравы.

Джулия, завязывая шнурки на потрёпанных берцах, подняла голову:

— А где она?

— По делам, — Балт пнул рюкзак, и оттуда выкатилась кроличья лапка — талисман на грязной верёвочке. — Велела передать: «Счастливого пути. И помните…» — он сделал многозначительную паузу, крутя в пальцах гильзу с выцарапанным именем «Нева».

Ливия застегнула рюкзак.

— Скажи ей… — Ливия поправила нож за поясом, — мы не забудем. Ни помощи, ни советов.

Сет фыркнул, разворачиваясь к выходу. После завтрака они собрали свои вещи и вышли к джипу.

— Поехали, — сказала она.

Эд уже заводил двигатель. Джип рычал, будто предупреждая, что покой в этом мире — лишь передышка между смертями.

На выезде из города они проехали мимо ямы с известью. Розовый заяц со свитера вчерашней ожившей девочки торчал из белой массы, как последний памятник эпохе, когда яблоки ели, а не продавали за патроны.

Они вернулись в старую закусочную, которая стала их временным убежищем.

Ливия сбегала за документами и быстро вернулась. Они развернули карту и склонились над листом, на котором были отмечены старые пути, исследованные зоны и предполагаемые координаты бункера Совета.

— Вот здесь, — Ливия ткнула пальцем в горную область, обведённую красным. — Это одно из возможных мест.

— Значит, туда и двинемся, — кивнул Эд. — Дорога может быть длинной.

— И опасной, — добавила Джулия, откинув волосы за ухо.

— Поехали, — тихо сказала Ливия. — Нам пора.

Снаружи начинался новый день, а впереди был путь — в неизвестность, но с целью.

Глава 9. Всё ближе к цели

Раннее утро окутало землю лёгкой дымкой. Солнце едва поднялось над горизонтом, заливая дорогу золотистым светом. Джип глухо урчал, мчась по просёлочной дороге, оставляя за собой город — чистый, аккуратный, как будто нетронутый апокалипсисом.

Ливия сидела на переднем сиденье, одной рукой держась за поручень, другой поправляя карту. Эд вёл машину, сосредоточенно глядя вперёд. Сзади, прислонившись к стеклу, молчала Джулия.

— Вы заметили? — сказала Ливия, нарушая тишину. — Там ни одного следа заразы. Ни крови, ни тел, даже запаха тлена нет. Всё как до вируса. Словно они стерли всё.

— Или не допустили, чтобы началось, — буркнул Эд, не отрываясь от дороги. — Город как из параллельной реальности. Всё у них под контролем. И слишком спокойно.

— Слишком, — отозвалась Джулия. — Даже настораживающе. Они не показали, где живут. Ни одного дома с вещами, ни детских голосов, ни костров. Только Нева и пара патрулей.

— И ни слова о том, сколько их, — кивнула Ливия. — Как будто боятся сказать лишнее.

— Я бы тоже боялась, — тихо сказала Джулия. — После коменданта я всё понимаю. Его жуткие законы, как он разделял людей по «пользе»... Кто не годен — в расход.

Она вздохнула, сжав руки на коленях.

— Надеюсь, остальные не попали к нему, — прошептала она. — София, Мия, Оскар...

На мгновение в джипе повисла напряжённая тишина. Эд крепче сжал руль.

— Мы найдём бункер, — сказал он. — И потом, вернёмся в церковь.

— Сейчас живой опаснее, чем оживший, — произнесла Джулия почти шепотом. — Ожившие — предсказуемы. Люди — нет.

Ливия кивнула. За окном мелькали обгоревшие деревья, ржавые вывески и остатки старых блокпостов. Но где-то впереди, среди холмов, по их расчётам, должен был быть вход в бункер Совета — место, где всё началось... и, возможно, где всё может закончиться.

Дорога сначала была ровной — старая трасса, местами покрытая трещинами, но всё ещё державшая форму. Джип бодро катился по ней,

***

Джип взревел, вырываясь из глинистой хватки дороги. Колеса буксовали, разбрызгивая комья грязи, как коричневую паутину. Ливия давила на газ, но машина лишь глубже проваливалась в колею.

— Чёрт, — Эд выругался. — Она застряла.

Он подкладывал доски и ветки под колёса, Джулия держала ружьё и поглядывала по сторонам. Ветер шевелил выгоревшие шторы в окнах.

Затем — звук. Сначала один, потом ещё. Шаркающие шаги. Сухой хрип. Из переулков и развалин к ним начали сходиться ожившие — больше десятка.

— Быстро! — крикнула Джулия и начала стрелять. — Слева двое, ещё трое с той стороны!

Они приближались, их становилось всё больше. Джулия попыталась открыть заднюю дверь, но один из оживших уже вцепился в неё, щелкая зубами. Эд развернулся, выстрелил в упор, кровь брызнула на капот. Второй мертвец успел схватить его за плечо, но Эд ударил его прикладом, срываясь с места.

— Ещё чуть-чуть — и он бы вцепился, — пробормотал он, отшатнувшись, когда мотор вдруг рванул, и джип, взвыв, выехал из ловушки. Они неслись прочь, пока деревня не исчезла в зеркале.

***

Позже, на перевале, они разбили ночёвку. Ветер был холодным, но с высоты открывался вид на далекие холмы. Огонь трещал, суша их ботинки и одежду.

— Нас могли там съесть, — тихо сказала Джулия, укутавшись в куртку.

— Такова теперь каждая миля, — отозвался Эд. — Никогда не знаешь, где конец.

***

На следующее утро они снова были в пути. Солнце едва поднялось, когда вдалеке показались два человека. Они стояли у обочины, размахивая руками.

— Живые, — заметила Ливия. — С рюкзаками. Один хромает.

— Не будем рисковать, — твёрдо сказал Эд и не сбавил скорость. — Помните тех двоих, что ударили Оскара по голове?

Джип пронесся мимо. В зеркале Джулия увидела, как те бегут за машиной, как женщина бросила в них камнем, крича что-то, но голос тонул в реве мотора.

— Простите, — шепнула Джулия, будто им, и отвернулась.

***

Когда последние лучи солнца скрылись за деревьями, джип с трудом полз по лесной грязи, пока окончательно не встал. Дальше дороги не было — только сросшиеся деревья, заросли. По документам из лаборатории Меррика, за этим лесом находился бункер Совета.

Эд выключил двигатель и глухо вздохнул.

— Всё, дальше — только пешком.

Он достал карту, разложил её на капоте. Отметил крестиком место, где они оставили машину.

— Вот здесь, — сказал он, показывая на линию, ведущую к предполагаемому бункеру. — Идём строго на северо-восток. Если что-то случится, это наша точка возврата.

Он вытащил компас, сверил направление, затем объяснил Ливии и Джулии, как ориентироваться по карте и азимуту.

— Нам неизвестно, что ждёт впереди. Если кто-то из нас не сможет вернуться — остальные должны знать куда возвращаться. Без паники и импровизации.

Они шли до темноты. Лес казался живым — птицы, хруст веток, редкий вой. Только в начале пути они заметили одного ожившего, бродившего между деревьями. Дальше были только звуки природы… но и они настораживали.

— Здесь могут быть волки, рыси, даже медведи, — пробормотала Джулия, оглядываясь.

— Будем на чеку, — сказал Эд.

На ночь разбили лагерь в ложбине между деревьями. Эд обмотал стволы вокруг места стоянки ржавой колючей проволокой, которую они нашли ещё в джипе.

— Если оживший появится, зацепится или зашумит. Это хоть что-то.

— И по очереди дежурим, — добавила Ливия.

Ночь прошла напряжённо, но спокойно. Утро принесло туман и тяжёлый холод леса. Они снова отправились в путь, продвигаясь медленно, стараясь не шуметь.

Эд шёл первым. Вдруг он остановился, насторожился, поднял руку.

— Замрите, — прошептал он и достал бинокль.

Он посмотрел вперёд, зрачки сузились. Внезапно резко повернулся:

— Тихо… Прячьтесь!

Джулия шмыгнула за толстое дерево. Эд схватил Ливию за руку и пригнул её к земле — прямо в густые заросли папоротника. Ливия затаила дыхание.

Шаги. Хруст. Ветки ломались под тяжестью чего-то большого. Потом — рык. Мягкий, глубокий.

Из-за деревьев вышла огромная медведица с двумя медвежатами. Джулия краем глаза увидела, как медведица остановилась и начала водить носом по воздуху, нюхая. Несколько секунд, казалось, длились вечность.

Эд глянул на Джулию и резко махнул: назад, спрячься!

Те несколько минут, что животные шли мимо, стали самыми долгими в их жизни. Медведица что-то почуяла, но, к счастью, не заинтересовалась. Когда всё стихло, Эд ещё раз посмотрел в бинокль и только тогда выдохнул:

— Ушла.

— Убедимся, что они не вернуться, — прошептала Ливия.

Они ещё несколько минут сидели, прислушиваясь к лесу. И лишь затем, поднявшись осторожно, продолжили путь — всё глубже в чащу. Джулия, спотыкаясь о корни, тяжело дышала и наконец нарушила тишину:

— Зачем вообще строить бункер так далеко? — спросила она, проводя рукой по лбу. — Это же чёрт знает где. Как они сюда добирались?

Эд, не сбавляя шага, ответил, словно уже не раз объяснял:

— На вертолётах. В этом и был смысл. Чтобы никто не нашёл. С одной стороны — скалы и море. С другой — глухой лес. Полная изоляция. Всё необходимое доставляли по воздуху.

— А сейчас? — Джулия вскинула брови. — Нет пилотов, нет горючего, нет даже связи. Что тогда?

— Думаю, бункер построен автономно. Электричество, вода, пища — всё внутри. Это же Совет. Они думали о выживании. В первую очередь — о своём.

Через полчаса они вышли к узкой, быстрой речке, сверкавшей на солнце, как ртуть. Галька блестела, вода приятно журчала. Они сбросили рюкзаки, умолкли. Эд достал флягу и хлебнул воды.

— Отдохнём немного. До точки по карте — ещё несколько часов, — сказал он, открывая консервы.

Джулия присела на камень, разглядывая отражение в воде. Ливия стояла чуть поодаль, молча. Она смотрела на поток, но мысли были далеко — в глубине памяти. Всё начало всплывать. Лицо профессора Ларсена, застывшее в полуразложившемся теле. Джон и те, кто верил ему в церкви. Питер. Их голоса. Их страх. Как легко можно было их потерять. Как чуть не потеряла Эда и Джулию. Ливия сжала кулаки. Зубы заскрипели от напряжения.

Злость вскипала внутри — не гнев, а ледяное, целенаправленное упрямство. Она прошептала, почти беззвучно:

— Я найду их.

Эд и Джулия были заняты: делили еду, спорили о вкусе консервов. Река шумела, скрывая её голос. Никто не услышал.

Но в

Внезапно деревья вокруг них начали гудеть, как будто ожили. Сильный ветер зашумел в кронах, и вместе с ним до их ушей донёсся странный звук — нечто между завыванием и хрипами.

— Вы это слышали? — настороженно спросила Джулия, останавливаясь. — Это ветер… или ожившие?

Эд прислушался, нахмурившись.

— Хрип. Не ветер. — Он обернулся на Ливию. — Но откуда они здесь? Так далеко от поселений?

Через несколько минут они поднялись на невысокий холм. Лес резко оборвался, и перед ними открылась панорама. Эд тут же достал бинокль и стал осматривать окрестности. Хрип становился всё отчётливее, навязчивее, будто кто-то шёл им навстречу из-под земли.

— Там! — воскликнул Эд и указал рукой. — Там что-то есть.

На границе леса, внизу, виднелся двойной металлический забор, покрытый ржавчиной, но всё ещё прочный. За ним, ближе к самому краю скал, возвышалось здание — мрачное, высокое, с тёмными стёклами, словно испачканное гарью и временем.

Ливия взяла бинокль у Эда, посмотрела и тихо произнесла:

— Мы его нашли. Это оно. Похоже на то здание, откуда они выходили на связь…

Сквозь шум деревьев пробивался отдалённый рёв прибоя. Они двинулись вниз по склону, стараясь не терять из виду здание. Подойдя ближе, они заметили возле первого забора тела — несколько полуразложившихся оживших валялись на земле, будто их сбросили откуда-то.

За первым забором, медленно перемещаясь, бродили фигуры в военной форме. Десятка два оживших, все когда-то солдаты, теперь — бездушные оболочки. За вторым, внутренним забором, — ещё больше. Кто-то сидел, кто-то скребся по стене. Один уткнулся в проволоку и глухо шипел.

— Это были военные, — произнёс Эд, сжимая кулак. — Наверное, охрана бункера. Думаю, они выходили наружу, чтобы зачищать территорию. И кто-то из них заразился.

— Сомневаюсь, что их впустили бы обратно, — добавила Джулия. — Но, может, кто-то всё же выжил из военных?

— Маловероятно, — покачал головой Эд. — Если и выжил — ушёл. Здесь остаться было бы самоубийством.

Вдруг один из оживших за забором заметил их. Он резко встрепенулся и издал протяжный рык. За ним среагировали другие. Они рванулись к изгороди, наваливаясь на прутья, шипя и рыча. Сотканные из гнили и ярости, но сдерживаемые — пока что.

— Держим дистанцию, — сказал Эд, уже доставая нож.

Они убили тех, кто бродил за первым забором — быстро, чисто, молча. Оставшие ожившие, продолжали ломиться к ним, но второй забор держал надёжно. Сталь, мёртвые, и затаённая тишина этого места только подчёркивали: они пришли туда куда нужно.

Эд долго возился с забором — болгарки не было, инструментов тоже, но после нескольких попыток он сумел выломать часть металлической сетки, сделав проход, достаточный для того, чтобы протиснуться.

— Готово. — Он тяжело дышал, оборачиваясь к Ливии и Джулии. — Проходим.

Они пролезли внутрь. И тут же началась следующая волна. Из тени между зданиями, из-за поворота казармы начали выходить ожившие. Их становилось всё больше. Ливия сжимала нож, рука уже наливалась тяжестью. Джулия стреляла метко, но патроны были на вес золота. Эд, бледный, но собранный, ловко орудовал ножом.

— Они идут и идут… — прохрипела Джулия, отшвыривая окровавленного ожившего от забора, — как будто чувствуют, что мы рядом с чем-то важным.

— Забор держится… — пробормотал Эд, бросив быстрый взгляд на него. Один оживший с разбега ударился в прутья, но конструкция выдержала. — Нам повезло, что он двойной. Ещё немного. Добиваем — и дальше.

Постепенно они зачистили оживших и за вторым забором. Эд повторил с ним те же манипуляции, и они пролезли во двор. Ещё оставались те, кто бродил вдалеке. Внутренний двор открылся перед ними: казарма, ангар, пара военных джипов с установленными винтовками, бетонная площадка, и — почти как призрак — вертолёт, покрытый пылью, стоял на посадочном круге. Казалось, время здесь остановилось.

— Идём осматривать казарму, — сказал Эд, сжимая рукоять ножа. — Остатки добьём.

Быстро и молча они прошли по ржавым ступеням, заглядывали внутрь, прочёсывали каждую тень. Ожившие здесь были медленнее, будто и сами забыли, зачем живут. Несколько ещё скитались в углах казармы, их добили молча, без лишней жестокости.

Подойдя к главному зданию — тёмному, внушительному, нависающему над обрывом, — Ливия вдруг остановилась.

— Подождите. — Она сузила глаза. — Там что-то двигается.

Эд напрягся. Джулия подняла винтовку.

— Где?

— Наверху. Там, под крышей… — Ливия резко указала пальцем. — Камера. Она повернулась. Нас видят. Нас… За нами наблюдают.

Мгновенная тишина. Даже ветер стих, будто выжидая. Джулия сказала:

— Значит, внутри кто-то есть.

Они осторожно подошли ближе. Слева от здания открывался ошеломляющий вид: крутая дорожка вела вниз к берегу, а за ней — бескрайнее, тревожное море. Ни катеров, ни лодок — только пустота и звук волн, разбивающихся о скалы. Шторм, должно быть, давно унёс всё.

Они продолжили обход здания, стараясь заглянуть внутрь, но тонированные стёкла не давали ни единого шанса рассмотреть, что там. Ни света, ни движения — только собственные отражения, искажённые, словно чужие.

— Это бронированные окна, — сказал Эд, дотронувшись до стекла. — Они не собирались отсюда выходить…

Внутри, возможно, кто-то затаился. Или что-то.

Они обошли всё здание, постучали во все возможные двери, заглядывали в камеры, махали руками. Ноль реакции. Лишь редкий ветер шелестел в кронах деревьев позади. Камера у входа иногда слегка двигалась, будто наблюдала. Но ни слова, ни намёка на присутствие — только тишина, и холодная пустота за бронированным стеклом.

— Может, тут давно никого нет, — тихо сказала Джулия, опускаясь на бетонное ограждение у входа. — Или они просто не хотят, чтобы мы знали, что кто-то остался.

— А может, смотрят и решают, убить нас или пустить, — добавил Эд мрачно.

Ливия стояла молча, сжав зубы. Затем резко открыла рюкзак и достала свои документы. Подошла к камере, подняла их вверх, как если бы показывала доказательства судьям.

— Я — доктор Ливия Клайн. Главный вирусолог проекта «Новый Эдем», — сказала она громко, чётко, будто знала, что её слышат. — У меня с собой секретные документы. Исследования по вирусу AEoN. Данные об испытаниях.

Камера дрогнула, как будто фиксируя.

— Мы пришли не воевать. Мы хотим помочь, — сказала она тише.

Ответа не было. Камера продолжала двигаться. Прошло ещё несколько минут, потом пятнадцать… полчаса… больше часа. Напряжение переросло в усталость. Они сидели, переглядываясь,

И вдруг — щелчок.

Металлический звук, словно глубоко в стенах что-то сработало. Затем — глухой гул, протяжный и низкий, будто просыпалась сама крепость. Один из боковых проёмов здания начал медленно раскрываться, дверь уходила в сторону, скрываясь в стене.

— Вы слышали? — Джулия вскочила первой.

Эд сразу же встал, взял автомат и кинул взгляд на Ливию.

— Спокойно. Что бы это ни было — мы не одни.

Ливия медленно поднялась и посмотрела на открытый проход.

— Кто-то нас услышал.

Глава 11. Уничтожить, чтобы жить

Из тёмного проёма вырвался холодный, сухой воздух.

Внутри их встретил коридор — гладкий, как кость, освещённый синим светом. Пахло озоном, металлом и чем-то неуловимо старым — временем.

— Проходим, — приказала Ливия, первой переступив порог.

Они гермодверь, прежде чем оказались в верхнем помещении. Оно походило на холл штаба: высокая арка, панели управления, голографический стол в центре. По стенам — экраны, графики, списки данных. Но главное — на потолке, почти незаметно, вращалась круглая линза камеры.

Голос раздался мгновенно.

— Идентификация завершена. Ливия Клайн. Эдвард Леви. Джулия Брайт. Вы допущены к командному уровню комплекса «Элион». Добро пожаловать.

Голос был чист, ровен, без интонации — женский.

— Кто ты? — спросила Ливия, осматриваясь.

На центральном экране появилось лицо. Не настоящее, а сгенерированное — нейросетка из световых точек. Оно моргнуло один раз, будто подражая человеческой привычке.

— Я — Арес. Искусственный интеллект, управляющий системой комплекса.

— Почему ты открыла нам, кто тебе приказал? — Эд стоял настороженно.

— Документы доктора Клайн прошли проверку по базам Совета. Доступ временно расширен в соответствии с протоколом уцелевших.

Ливия взглянула на вращающуюся голограмму мира. Большая часть континентов была окрашена в мрачный серый, с красными пятнами кое где.

— Отсюда Совет выходил с нами на связь? — тихо спросила она.

— Подтверждено. Этот уровень использовался для координации и приёма сигналов. Связь поддерживалась до эвакуации членов Совета 541 день назад.

Они ещё не успели остыть от первых откровений, как Эд шагнул вперёд и посмотрел в круглую линзу на потолке:

— Арес. Что это за место?

На долю секунды повисла тишина. Затем стены дрогнули едва ощутимо, и в воздухе перед ними возникла голограмма — многослойная, сложная, словно нервная система гигантского организма. Бункер раскрылся перед ними, как разрезанная геологическая порода: этаж за этажом, светящиеся линии, пульсирующие узлы.

Голос Арес был спокоен и отчётлив:

— Вы находитесь в комплексе "Элион", уровень 1 "Омега". Глубина расположения — до 1500 метров под землёй. Структура рассчитана на выдерживание ядерного удара средней мощности, а также химических, биологических и радиологических угроз. Местоположение — засекречено. Координаты известны только Советникам и активированным протоколам Искусственного интеллекта.

Голограмма плавно увеличилась, и Ливия увидела верхние уровни.

— Уровни 2-3 — зоны безопасности и контроля. Здесь расположены шлюзы, дезинфекционные камеры, биометрические сканеры, пункт управления бункером, комната наблюдения, склад с оружием, пункт охраны и жилые отсеки для техперсонала, рассчитаны на 30 мест. Все входы продублированы резервными тоннелями и грузовым лифтом, способным транспортировать технику и материалы. Камеры фиксируют любое движение внутри и снаружи.

— Ага, следили за нами, пока мы там зачищали, — пробормотал Эд. — Без них бы не вошли.

Голограмма сместилась вниз. Новые уровни вспыхнули мягким светом.

— Уровни 4-8 — жилой и социальный сектор, рассчитанный на 80-100 человек. Десять апартаментов премиум-класса, каждый — автономная система комфорта: своя климатизация, санузел, кабинет, гостиная, несколько комнат. Для обеспечения психологической стабильности предусмотрена зона отдыха: кинотеатр, библиотека, бильярдная, бассейн. Есть кухня.

— Они устроили здесь курорт, пока мир рушился, — тихо сказала Джулия.

— В жилом секторе также находится медицинский центр: операционная, оборудование для интенсивной терапии, запасы лекарств на двадцать лет, мобильные ИВЛ, лаборатория. В случае длительного пребывания возможна организация учебного процесса — предусмотрен небольшой центр знаний.

Эд провёл пальцами по голограмме, указывая ниже.

— А это?

— Нижние уровни — 9-10. Техническое ядро комплекса. Сюда входит энергоблок: дизель-генераторы и солнечные панели, скрытые на поверхности. Система очистки воды и воздуха — с многоступенчатой фильтрацией и биозащитой. Склады с продовольствием и морозильные камеры. Здесь же размещены фермы: гидропонные и аэропонные установки, грибофермы, фотобиореакторы.Выращиваются овощи, зелень, грибной белок, картофель, клубника, травы и водоросли. Питание рассчитано на пятнадцать лет автономной работы при полной загрузке.

Ливия смотрела на схему, будто на сердце великана. Так устроена новая крепость человечества. Или то, что от него осталось.

— Есть ли место для хранения знаний? — спросила она.

Аресответил мгновенно:

— Архив данных расположен на уровне девять. Он содержит оцифрованные базы: история, наука, искусство, языки, инженерия, медицина. В том числе материалы, не опубликованные в открытых источниках. Там же имеется зал экстренного совета — место для принятия решений Советом в кризисные моменты.

Голограмма увеличила центральную часть. Ливия увидела маленький полукруглый зал, с креслами и выступающим голографическим куполом.

— Сюда они собирались? — спросила она.

— Подтверждено. Последняя активная сессия: 541 день назад. Из шести членов Совета только двое смогли прибыть в бункер. Остальные погибли или пропали по пути.

— Кто именно? — спросил Эд.

— Игорь Воронов, специалист по экономической стратегии и цифровому управлению. И Вероника Ларенс, глава биомедицинского сектора. С ними прибыли члены их семей — шестнадцать человек. Все они были помещены в апартаменты пятого уровня.

Голос Арес стал тише, но тревожнее.

— Игорь Воронов прибыл в критическом состоянии. Был помещён в капсулу анабиоза. Мать Вероники Ларенс умерла через 45 дней после прибытия. Через несколько часов ожила и напала на своего сына. Вирус распространился быстро. Остальные члены семьи были инфицированы в течение сорока восьми часов. Затем — обслуживающий персонал: повара, технические инженеры, медсёстры, охрана. Последними — члены семьи Игоря Воронова.

Ливия замерла. ГолосАресапродолжал:

— На 61 день было принято решение о локальной изоляции. Апартаменты заражённых членов Совета были герметично заблокированы. Обслуживающий персонал — изолирован в техническом секторе. Ни один из них не вышел наружу. В данный момент их жизненные показатели отсутствуют. Поведение — агрессивное, неконтролируемое.

— Покажи, — прошептала Джулия.

На голограмме перед ними возникли изображения. Многоэкранная проекция из камер наблюдения. В одной из роскошных квартир мужчина в рваной одежде бился в стены. Его глаза были мертвы, тело — бледное, вялое, но он продолжал двигаться. В другой комнате — женщина, бродила по коридору, царапая двери.

Следом появились кадры из технического сектора: освещённый

— Все они заражены,— произнеслаАрес. —Все заблокированы. Система полностью изолировала их зоны.

Ливия чувствовала, как холод поднимается вверх по позвоночнику. За этими стенами — десятки оживших. И они рядом.

— Арес, — проговорила она, — ты можешь сказать, что случилось с остальными членами Совета? Почему они не прибыли в бункер? Я хочу знать, кто из них выжил.

На экране загорелся символ загрузки, и раздался спокойный голос Арес:

— Подтверждаю запрос. В базу данных встроены идентификаторы всех десяти членов Совета. В каждом из них установлен биометрический чип с системой слежения. Начинаю анализ…

Все замерли, пока на экране поочерёдно не начали всплывать имена, сопровождаемые фотографиями и последними координатами:

Виктор Хальберт— Последний сигнал зафиксирован 570 дней назад. Район крушения личного самолёта в горах Сьерра-Блейн.

— Биосигналы прерваны после сильного удара. Вероятность выживания: 0%.

Наоми Канекура— Сигнал потерян на подступах к Восточному сектору, в зоне массового заражения.

— Биоскан показал прекращение сердечной деятельности через 12 минут после запроса эвакуации.

Хулио Мендоса— Находился в Пальмонте. Убит в момент беспорядков и мародёрства.

— Его чип активировал режим «биозащита», но был повреждён.

Бруно Кляйн — Последнее местоположение — северный бункер «Эхо-7».

— Сигнал прерван после детонации. Установлена гибель.

Чарльз Рэтлиф — Попытался укрыться в морском центре биозащиты.

— Сигнал погас в зоне, ныне обозначенной как «мёртвая вода».

Ибрагим Саид — Передвигался на бронированном конвое. Был атакован группой оживших.

— Последняя запись: крик и сбой биосигнала.

Саймон Фелдман — Обнаружен в частном убежище.

— Биосигналы прекратились после попытки самоубийства.

Марк Сандерс — Пропал во время пути в бункер на частном катере.

— После этого — тишина. Предположительно мёртв.

После паузы голос Арес продолжил:

— Все восемь членов Совета не достигли бункера. Биосигналы отсутствуют. Вероятность их смерти — 99.97%.

Тишина в зале была почти звенящей. Джулия стиснула кулаки.

— Вот и весь Совет, — прошептала она. — Эти «боги», которые управляли судьбами миллионов… умерли как обычные люди.

Ливия, словно в трансе, уставилась на экран. В груди — пустота.

Эд тихо произнёс:

— Тогда здесь, в этом бункере, остались только мы. И только мы можем решить, что делать дальше.

Ливия пробормотала:

— А может, это и к лучшему. Старый мир умер. Им не место в новом.

Она чувствовала: теперь нет Совета, нет команд — только остатки человечества. И, быть может, последний шанс всё изменить.

—Арес, кто сейчас активен в комплексе кроме нас?

— Только вы. Все остальные — мертвы. Игорь Воронов находиться в анабиозе.

— Арес, ты была здесь всё это время?

— Я активирована в момент изоляции. До этого использовалась частично, как вспомогательная система. Последние 427 дней — полная автономия.

Ливия подошла к консоли, коснулась панели.

— Почему ты не отвечал на внешние сигналы?

— Протокол «Тишина». В случае глобальной катастрофы — выход на связь только по биометрическому доступу членов Совета или сотрудников уровня А. Доктор Клайн, вы — последний идентифицированный представитель уровня А.

Тишина. Все смотрели на неё.

— И что теперь?

Арес не колебалась:

— Доступ разблокирован. Комплекс переходит под ваше временное руководство. Готова выполнить инструкции.

Ливия медленно выдохнула. Перед ними был целый мир — подземный, спрятанный, наполненный ресурсами, но не ответами, которые они хотели получить. Но вместе с этим — груз всех решений, которые принимались здесь

Она повернулась к остальным.

— Нам придётся принять решение. Войти и очистить уровни. Или покинуть этот бункер.

И только гул вентиляции и мерцание видеоэкрана напоминали: бункер не спит.

Он ждёт.

Джулияоткинулась на спинку кресла,её голос прозвучал едва слышно:

Ливия замерла. Вопрос висел в воздухе, как запах разложения от тел оживших. Её пальцы судорожно сжали обмотку на прикладе автомата — та самая привычка, от которой не избавиться даже в безопасном месте.

— Наверное, надеялись, что я создам бессмертие…— Ливия выдавила слова сквозь зубы,— …и привезу им на блюдечке. Если вокруг всё будет в руинах.

Горькая ирония в её голосе смешалась с гулом в ушах — адреналин, страх, злость. Всё сразу.

Они сидели в зале совета — под куполом, который когда-то проецировал образы спасения, планов, процветания. Теперь он был тёмным. Лишь один луч голографического света висел над столом: карта комплекса, с красными зонами — заражённые секции, жёлтые — под наблюдением, зелёная — единственная активная зона, где они находились сейчас.

Молчание было тяжёлым, вязким. Лишь шум вентиляции напоминал, что они всё ещё живы.

— Значит, у нас два варианта, — Эд поднял глаза на остальных. — Первый: мы уходим. Берём провизию и покидаем этот ад. И второй… — медленно добавил Эд. — Мы зачистим бункер. Сектор за сектором. Очистим каждый уровень, каждого… из них.

— Но, если мы уйдём, — Джулия вглядывалась в карту, — мы бросим здесь не просто тела. Мы бросим источник. Мы и наши друзья могли бы тут жить. Здесь всё есть, для безопасной жизни. Я устала от крови.

Ливия сидела на краю стола, сжав руки, будто пытаясь удержать что-то внутри. Её глаза были неподвижны, губы сжаты. Она не участвовала в разговоре. До этого момента.

— Вы не понимаете, — тихо сказала она, не поднимая взгляда. — Мы не можем уйти.

Эд с Джулией обернулись к ней.

Она встала. В её глазах не было страха. Только сталь. Твёрдая, холодная, не поддающаяся слому.

— Игорь Воронов ещё жив.

Тишина.

— Он в анабиозной капсуле. Его сердце может быть остановлено, но мозг защищён. Клетки сохранены. Его можно вернуть.

— Но зачем? — прошептала Джулия. — Он же монстр.

— Именно, — Ливия подняла голову. — Он один из заказчиков «АЕоNа». Он дал приказ начать тесты на людях. Он наблюдал, как испытания убивает людей. Он — причина смерти этого мира.

Она подошла ближе к центру зала, и голограмма отразилась на её лице.

— Я пришла за ним. Я не уйду отсюда, пока не увижу, как он умрёт. По-настоящему.

Голос её был ровным, без надрыва. Но за ним стояли месяцы боли, предательства, смерти.

Эд встал. Его лицо было напряжено.

— Ты хочешь убить его, когда он бессилен? Он в капсуле. Он даже не осознаёт, что, жив.

— Тогда я дождусь, пока он очнётся, — сказала она. — Найду способ

Они снова замолчали.

На экране, за их спинами, заражённые продолжали шататься по тёмным коридорам. Напоминание о последствиях. О провале Совета. И о тех, кто всё ещё мог платить по счетам.

Арес заговорил вновь, негромко:

— Биосигнатура Игоря Воронова стабильна. Он находится в капсуле «Хронос-2", уровень девять. Протокол экстренного пробуждения — возможен по специальному доступу.

— Ты ведь можешь его разбудить?

Ливия смотрела прямо в потолок.

— Да. Нужна только команда. Но потребуется отключить изоляционные блоки технического отдела.

— Я возьму на себя этот риск, — ответила она. — Я пришла за местью. И я уйду только с ней.

Ливия устало провела рукой по лицу, потом подняла взгляд на экран.

Было решено без обсуждений, они остаются.

Ливия задержалась у панели управления. Она достала из рюкзака свои документы и небольшой металлический диск — с виду обычный накопитель, но для неё он значил гораздо больше.

— Арес, — сказала она спокойно. — У меня есть внешнее устройство. Я хочу, чтобы ты сохранила с него всю информацию о проекте «AEoN». Всё, что я собирала в своей лаборатории. Мне это пригодится.

— Подтверждаю. Вставьте носитель в гнездо синхронизации.

Ливия аккуратно вставила диск в порт, расположенный на консоли рядом со шлюзом. Раздался мягкий звуковой сигнал, и на панели замигал индикатор загрузки.

— Передача данных начата. Это займёт 3 минуты.

Эд и Джулия наблюдали молча. Ливия стояла, сжав руки, не отводя взгляда от мерцающих огоньков. Внутри у неё всё сжималось — словно вместе с этим диском она сохраняла не просто информацию, а память обо всём, что было.

— Передача завершена. Данные зашифрованы и готовы к извлечению.

Ливия вынула диск и бережно убрала его обратно в папку к остальным документам, глубоко вздохнув. Она оставила их в этой комнате, на столе, больше они её не нужны.

— Спасибо, Арес.

— Всегда к услугам, доктор Ливия Клайн.

Ливия подошла к главному шлюзу. Металлические створки возвышались над ней, гладкие и без ручек — словно монолит.

— Арес, мы хотим войти в бункер.

— Подтвердите личности входящих.

— Ливия Клайн. Я подтверждаю допуск. Эд — со мной. И Джулия тоже.

— Принято. Вход будет активирован.

Глава 12. Добро пожаловать в рай

Слабый гул прошёлся по стенам, и створки медленно разошлись в стороны. Изнутри повеяло холодом и стерильностью. Они шагнули в первый шлюз. Двери закрылись за ними с глухим щелчком.

— Первый этап — шлюзы очистки. Вы пройдёте по одному. Одежду утилизировать — заражение недопустимо. Внутри вас ждёт стандартный комплект чистой одежды. После процедуры очистки каждый из вас должен будет ввести чип. Это обязательная мера. Без него дальнейший проход запрещён.

— Чип… — Джулия побледнела. — А если я не хочу?

— В случае отказа, вы будете переведены в изолированный блок ожидания. Без подключения к системе ваш допуск аннулируется.

— Ливия, — прошептала Джулия, отступая на шаг. — Я не уверена… Это как будто я… не знаю… больше не человек. Что, если он будет следить за моими мыслями?

Ливия осторожно подошла ближе и положила руку ей на плечо:

— Он не следит за мыслями.

— Чип регистрирует пульс, температуру, мозговую активность. В случае критического сбоя фиксируется смерть. Система автоматически блокирует отсек с телом, чтобы предотвратить распространение вируса. Отказ от этой функции невозможен.

— Прекрасно, — пробурчала Джулия. — Значит, теперь ты не только живёшь под замком, но и умираешь под замком.

— Мы должны довериться системе, — твёрдо сказала Ливия. — Здесь слишком много осталось от старого мира. И если мы хотим дожить до нового — нужно подстраховаться.

Первым вошёл Эд. Стальная дверь захлопнулась за ним, и белые струи дезинфектанта обрушились с потолка. Он зажмурился, чувствуя, как химикаты разъедают кожу. «Всего три минуты», — напомнил он себе, вспоминая инструктаж. Когда пар рассеялся, автомат выбросил ему мешок с чёрным комбинезоном. На груди — логотип бункера: щит, пронзённый молнией.

Они по очереди прошли через очистные шлюзы: ультрафиолет, распыление дезинфекторов, смена одежды. В финальном отсеке лежали маленькие футляры с автозапускаемыми шприцами.

Ливия первая взяла один. Ввела чип себе под кожу в плечо. Он слабо щёлкнул, затем погас.

Ливия Клайн Чип активирован. Показатели в норме.

— Всё просто. Теперь вы.

Эд без колебаний поднёс устройство к руке.

— Не бойся, — пробормотал он, нажимая на курок. — Просто ещё одна царапина.

Имплант вошёл под кожу с тихим шипением.

Эдвард Леви Чип активирован. Показатели в норме.

Твой ход, Джулия, — голос Ливии прозвучал жёстче, чем она планировала.

Девушка медлила, разглядывая шприц.

— Я не могу. — сказала она, подняв голову к камере.

— Тогда ты останешься в шлюзе, — ответила Ливия.

Джулия ввела себе чип. Чип жёг, как раскалённая игла. Она вскрикнула, но тут же закусила губу. На экране замигал зелёный сигнал.

Джулия Брайт Чип активирован.

Сердцебиение: 140 ударов. Адреналин: критический уровень.

Ливия быстро подошла к ней, беря её руку в свою.

— Джулия, — мягко сказала она, — успокойся. Давай сделаем глубокий вдох вместе.

Эд тоже подошёл к ним, чтобы её поддержать.

— Да, — добавил он, стараясь говорить успокаивающим тоном. — Мы здесь, ты в безопасности.

— Самое главное — это ты, Джулия, — сказала Ливия, наклонившись ближе. — Давай, делай глубокий вдох… и пошли на выдох.

Джулия замерла, но затем, глядя на их лица, начала делать по одному глубокому вдоху.

Сердцебиение 100

Уровень адреналина падает

Ливия обняла Джулию, чувствуя, как её мускулы расслабляются.

— Вот, видишь? Ты справляешься, — ободрил её Эд, заметив, как Джулия успокаивается. — Всё будет в порядке.

— Чипы введены. Доступ разрешён.

Двери распахнулись, впуская их на второй уровень бункера.

Внутри воздух был другой — без запаха смерти, без гнили. Только холодная стерильность и ощущение, будто за ними следят.

— Добро пожаловать. Вы активные пользователи. Доступ на все уровни получен. Куда хотите пойти?

— Арес, где тут можно отдохнуть и перекусить?

— Два апартамента изолированы, восемь свободны. Зона кухни доступна.— голос Арес звучал чётко и спокойно, как всегда.

— Тогда веди нас, Арес, — сказала Ливия, чувствуя, как усталость всё сильнее давит на плечи.

— Следуйте указаниям. Проложен безопасный маршрут.

Они спустились на лифте на четвёртый уровень.

Решение было спонтанным.

— Давайте займём первые апартаменты!

Но когда двери лифта раздвинулись, они

Этот этаж не имел ничего общего с верхними уровнями.

— Это… четвёртый уровень? — Эд неуверенно шагнул вперёд.

Они двигались по широкому коридору, где пол был выложен светлым мрамором, а стены украшали репродукции классических картин в позолоченных рамах. Мягкий свет исходил от встроенных панелей, имитирующих закат. Всё выглядело почти театрально — красиво до неестественности, будто они попали в декорации давно покинутого дворца.

Первые апартаменты ждали в самом конце. Массивная дверь из чёрного дерева с золотой табличкой «№1»

Ни звука. Ни голосов. Ни шагов. Только тишина.

Они вошли внутрь. Дверь апартаментов бесшумно закрылась за их спинами. И они на мгновение застыли, ошеломлённые увиденным. Просторная гостиная встречала их мягким светом и безупречным интерьером: бархатные диваны, расставленные у огромной панорамной плазмы, казались слишком нереальными после месяцев скитаний.

— Это вообще реально? — прошептала Джулия, подходя к дивану и проводя рукой по бархатной обивке.

Эд с недоверием открыл одну из дверей и заглянул в санузел.

Они прошлись дальше. В кабинете стоял тяжёлый письменный стол из красного дерева, а на полках были расставлены книги в кожаных переплётах. В соседней комнате — настоящая библиотека: деревянные полки тянулись до самого потолка, а у фальш-камина стояло кресло-качалка, будто вырезанное из чьей-то мечты.

Спальни поражали не меньше: массивные кровати, шелковые простыни, портьеры на окнах. На полках — флаконы с ароматическими маслами, в гардеробе — аккуратно развешенные комплекты одежды. Даже пол под ногами был тёплым.

— Это не убежище… это курорт, — сказала Ливия, качая головой.

В зоне отдыха они нашли собственный кинотеатр с кожаными креслами и объёмным звуком, бильярдную с зелёным сукном и латунными лампами, бассейн с мягким светом голубых диодов и уютный лаунж-зал с коврами, креслами-мешками и кофемашиной.

— Кто вообще жил так во время конца света? — спросил Эд, не отрывая взгляда от бассейна.

Наконец они добрались до кухни. Просторное помещение с белоснежными поверхностями, сенсорными панелями и холодильниками, открывающимися по движению руки, больше походило на ресторан.

Открыв холодильник, они замерли: внутри были деликатесы — стейки вагю, морские гребешки, лосось, ягоды, элитные сыры и бутылки охлаждённого вина и шампанского.

— Чёрт… после двух лет тухлой тушёнки — как в раю, — выдохнул Эд, открывая упаковку с лососем.

Они приняли душ, по очереди. Затем выбрали новую одежду. После этого Ливия и Джулия начали готовить ужин.

Вскоре кухня наполнилась ароматами жареного лосося с соусом из белого вина, и запечённого картофеля. Шок сменился тихим восторгом — впервые за долгое время они почувствовали себя почти нормально.

Жизнь может быть вот такой. И сейчас – она наша. — произнесла Джулия.

Во время еды голос Арес снова прорезал тишину:

— Обнаружено присутствие на кухне. Запустить процесс гидропоники и выращивания овощей и зелени? Он был приостановлен после смерти персонала.

— Нет, — отозвалась Ливия. — Мы тут ненадолго.

После ужина Эд с Джулией отправились к бассейну. Зал с бассейном был будто из футуристического отеля: мозаика из светящегося стекла, встроенные подсветки, подводная музыка, которая едва угадывалась в вибрациях воды. Они плавали, расслабляясь, будто всё вокруг — не кошмар, а странный сон.

Ливия же осталась в гостиной, включила встроенный домашний кинотеатр и запустила старый фильм. Обернувшись пледом и устроившись на кожаном диване, она впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

«Когда мы потеряли всё — только тогда поняли, как бесценны были горячий хлеб, чистая вода и тёплая постель…»

Позже они выбрали себе комнаты в апартаменте. Джулия заняла комнату с панорамным экраном, на котором плавно текло изображение морского побережья. Эд и Ливия остановились в спальне с мягким освещением и балдахином из тонкой, почти невесомой ткани.

Перед тем как двери закрылись, Арес задала вопрос:

— Назначить время пробуждения?

— Нет, — сказала Ливия, улыбаясь устало. — У нас была тяжёлая дорога. Поспим подольше.

— Принято. Включаю фоновую программу для сна.

Из встроенных динамиков зазвучала расслабляющая музыка — нежные переливы арфы, шум прибоя и едва уловимое пение китов. Всё было подобрано идеально: темп дыхания замедлялся, мысли утихали.

Ливия и Эд легли в постель, укутавшись тёплым пледом. Он обнял её, и она, положив голову на его грудь, смотрела в потолок, на котором плавно двигались проекции звёздного неба. Комната напоминала отель класса люкс, но в ней было больше — тепло, безопасно, и забытое ощущение покоя.

— Не верится, — прошептала Ливия. — Что за этими стенами только руины… Мир, полный мертвецов и пепла. А здесь — как в сказке. Всё цело. Тихо. Чисто. Даже воздух пахнет лавандой…

— Им ведь важно было выжить, — тихо ответил Эд.

— Им важно было спастись самим. Посмотри, что они построили — настоящий рай в аду. Пока мы умирали, они выбирали себе цвет простыней и вино к ужину. Ублюдки… Совет.

Она замолчала, пальцы сжались на его руке.

— Но это место будет полезно. Мы найдём, как его использовать… для других. Ради выживших. Ради тех, кого ещё можно спасти. И, может, в этом будет смысл.

Эд кивнул, но чувствовал, как в её голосе всё больше нарастало не прощение, а гнев.

— Здесь, неподалёку, — продолжила Ливия, — остался один из них. Один из Совета. Когда мы расчистим проход — я посмотрю в его глаза. И тогда… я отомщу. За всё. За то, что они сделали со мной. За то, что превратили меня в палача.

Эд не стал её останавливать. Он только сильнее прижал её к себе и поцеловал.

— Ты не одна, — прошептал он. — Мы вместе.

Ливия посмотрела ему в глаза. Там не было страха — только тепло и спокойствие. Она накрыла его губы своими, поцелуй был мягким, почти робким, но в нём чувствовалось всё: усталость, горечь, долгие месяцы выживания, одиночество… и надежда.

Их объятия стали крепче, движения — медленнее и нежнее. Всё происходило неторопливо, как будто каждое прикосновение было молитвой — за уцелевших, за мёртвых, за себя.

В этой комнате, вдали от руин и криков, не было оживших, боли и крови. Только двое выживших, согревающих друг друга.

Они заснули, переплетённые, под шорох волн и аромат лаванды. В объятиях. После любви. С ощущением, что впервые за долгое время не нужно бояться наступающего утра.

Глава 13. Ошибка 404: Цивилизация не найдена

Утро в

Ливия медленно открыла глаза. Рядом, укрывшись пледом, лежал Эд. Он ещё не проснулся, но на лице застыла спокойная улыбка. Ливия ненадолго позволила себе роскошь просто лежать и смотреть на него — без страха, без срочной задачи, без мертвецов за дверью.

Эд потянулся, зевнул и пробормотал:

— Доброе утро, милая.

Ливия ответила ему поцелуем в губы.

— Доброе утро. Температура воздуха внутри помещения: двадцать два градуса. Время: 8:06. Завтрак готовится. Желаю продуктивного дня.

В просторной кухне, утопающей в тёплом свете потолочных ламп, Джулия уже вовсю хлопотала. На столе появились омлет с зеленью, поджаренные тосты, кофе и даже сок — как будто мир за дверьми никогда не падал.

— Угощайтесь, — сказала она с довольной улыбкой, — Арес выдала рецепты, будто знает наши вкусы.

— Если так пойдёт и дальше, — сказал Эд, откусывая тост, — Я никуда не захочу уходить.

После завтрака они переместились в гостиную — большую комнату с удобным диваном и креслами.

— Арес, — Ливия села в кресло, задумчиво глядя на экран, — когда было последнее обновление?

Ответ последовал сразу, голос был всё так же спокойным, почти ласковым:

— Последнее глобальное обновление завершено в 02:17 по Гринвичу, в День Обвала, — ответила Арес. — После этого глобальные сети отключились. Электричество и интернет перестали функционировать. Дальнейшая связь с внешним миром невозможна. Я продолжила работу в автономном режиме.

— То есть, снаружи всё выключилось одномоментно? — нахмурился Эд. — Как это началось?

Пара секунд тишины. Затем она начала:

— Первая зарегистрированная вспышка вируса AEoN произошла в Соединённых Штатах, в прибрежном городе Сиакост. Заражение началось незаметно: Обратились трое человек с признаками заражения. Пациенты демонстрировали признаки иммунной гиперактивации, неконтролируемой регенерации тканей и полной потери когнитивных функций. Все трое умерли в течение 48 часов. Смерть была констатирована, но тела не подвергались стандартной изоляции. Через двадцать минут после смерти один из пациентов ожил и напал на медперсонал. Видео с камер наблюдения разлетелось по интернету, но власти сочли его подделкой.

— Классика, — пробормотал Эд.

Арес продолжала:

— Через двое суток аналогичные случаи были зафиксированы в Ричмонде, затем — в Вантауне, в Пальмонте и в Бруксиле. Вирус передавался воздушно-капельным путём, а затем — через любые биологические жидкости.

— Он быстро охватил всю страну? — спросила Ливия.

— Да. К концу второй недели уровень заражения в США превысил 60%. Военные попытались ввести режим карантина, но это вызвало массовые бунты. Первые города начали гореть.

— А дальше — остальной мир? — тихо уточнила Джулия.

— Сначала Мексика, затем Европа — Франция, Италия, Германия. Россия. Азия дольше сопротивлялась, но через месяц вирус проник в Китай через морские порты. К 58-му дню от начала эпидемии зарегистрированы случаи в Антарктиде. Официально вирус признали неконтролируемым. Связь между странами прервалась. Последними погасли Гренландия и Япония. Спутниковая связь исчезла через тридцать два дня после начала. Электричество отключилось. Остались только автономные системы, подобные мне.

Гостиная погрузилась в тишину. Пульсирующие графики на экранах замерли — как отражение мира, в котором всё оборвалось.

— И всё началось… с одного маленького городка, — произнесла Ливия, — всё началось с одной лаборатории.

Эд посмотрел на неё. Потом — на Джулию. И, наконец, на холодный, ровный свет ламп.

—Я проанализировала глобальные последствия хотите услышать отчёт?

— Да.

— Запрашиваемый анализ: Глобальные последствия вируса AEoN. Подготовка отчёта завершена. Начинаю воспроизведение.

Коллапс медицинской системы

— В течение первых 14 дней эпидемии, здравоохранение большинства стран оказалось перегружено.

— 78% медицинского персонала были либо заражены, либо самоустранились.

— Больницы стали очагами заражения.

— Отказ от изоляционных протоколов, нехватка средств индивидуальной защиты и отсутствие вакцины ускорили распространение.

Вывод: системы здравоохранения стали первыми, кто пал.

Социальный крах и анархия

— В течение трёх недель уровень преступности увеличился на 300%.

— Полиция и армия прекратили централизованную деятельность на 21-й день.

— В городах начались массовые беспорядки, грабежи, убийства и поджоги.

— Доверие между людьми было подорвано. Многие группы выживших уничтожали друг друга из страха заражения.

Вывод: общественный строй потерпел крах быстрее, чем вирус достиг глобального масштаба.

Крах экономики и снабжения

— Мировые биржи обрушились на 12-й день.

— Международные логистические цепочки прекратили работу на 18-й день.

— Магазины, склады и заправки были разграблены.

— Деньги утратили ценность. Торговля перешла на обмен продовольствием, оружием и медикаментами.

Вывод: экономика исчезла вместе с инфраструктурой.

Технологическое отключение

— Электросети прекратили работу по всему миру в течение 25–31 дней.

— Интернет, спутники связи, навигационные системы — недоступны.

— Остались лишь автономные и изолированные системы, как моя.

— Большая часть цифровой информации была утрачена.

Вывод: технологическая цивилизация была отброшена в доиндустриальную эпоху.

Экологические изменения

— Города начали зарастать. Растительность и дикая фауна вернулись в мегаполисы.

— Брошенные химические и атомные объекты стали потенциальными зонами риска.

— Одичавшие собаки и другие хищники образовали стаи и представляют угрозу выжившим.

Вывод: природа начала возвращать утраченное.

Демографический коллапс

— Расчётная смертность от вируса AEoN: 83% глобального населения в течение 60 дней.

— Заражённые тела перешли в постмортальное активное состояние.

— 17% населения выжили и не поддались инфекции — либо благодаря мутациям, либо изоляции.

— Из них не все сохраняют психическое здоровье.

Вывод: человечество почти исчезло. Остались лишь фрагменты.

Эволюция новых сообществ

— Уцелевшие организуются в малые группы: общины, кланы, вооружённые банды.

— В отсутствие закона формируются локальные диктатуры.

Вывод: прежняя цивилизация сменилась примитивными формами организации.

Общий вывод:

Цивилизация, в прежнем виде, не существует.

Глобальная сеть разрушена.

Государства распались.

На планете остались изолированные анклавы выживших.

Вы обладаете уникальным ресурсом: убежищем, знаниями и стабильным источником энергии.

Вероятность восстановления общества с вашей помощью — в пределах 3.6%, при условии отсутствия внутренних конфликтов и стабильного снабжения.

Конец отчёта.

Тишина. Только слабое гудение систем жизнеобеспечения.

Эд смотрел на остальных потерянно:

— Три процента… Это всё, что у нас осталось? Шанс на спасение?

— Вы — начало нового цикла. Всё зависит от ваших решений.

Джулия вздыхая, поставила чашку на стол:

— Похоже, мы теперь не просто выжившие. Мы — ядро новой эры. Хотим мы этого или нет.

Эд улыбнулся:

— Ну, раз уж у нас есть кофе, электричество и голос из потолка — у нас есть фора. Давайте не облажаемся.

Ливия вздохнула, и, переведя взгляд на Эда, хмыкнула:

— Хорошо, Арес,

Тишина апартаментов вдруг показалась неестественной. Воздух стал тяжёлым, будто перед грозой.

— Учитывая, в каком мире мы живём… Для любого из нас завтра… Может просто не наступить.

Она поднялась с дивана, глаза были полны решимости.

— Давайте сначала разберёмся с ожившими в этом бункере. А потом уже спасём мир.

— Типичное утро, — буркнул Эд и подтянулся вслед за ней. — Сперва кофе, потом зачистка оживших.

— Арес, — сказала Ливия, — построй маршрут к пункту управления. Нам нужны мониторы. Мы должны видеть, что происходит внутри, где находятся заражённые.

— Принято. Построение маршрута завершено. Следуйте за световыми индикаторами.

Коридоры бункера напоминали пустые кишки гиганта. Они дошли до мониторной — небольшого зала с панелями управления и десятками экранов.

Арес активировала интерфейс. Экраны загорелись. Некоторые мерцали, другие передавали живое изображение.

— Количество активных заражённых:

— Техотсеки, уровень 4: 30 особей.

— Отсек B3: 11 особей.

— Отсек P1: 5 особей.

— Отсек B2: 14 особей.

— Все проявляют нестабильную активность. Реагируют на звук и движение.

Ливия пристально вглядывалась в экраны. Фигуры на видео шевелились рывками. Не люди. Не совсем.

— Они занимают стратегические зоны, — пробормотала она. — Словно защищают.

—Дополнительная информация,— продолжала Арес:

— Вероника Ларенс и её семья находятся в апартаментах 6, уровень 5.

— Семья Игоря Воронова — в апартаментах 5, уровень 5.

— Сам Игорь Воронов размещён в капсуле анабиоза, уровень 8. Система работает стабильно.

Глава 14. Игра во тьме

День превратился в бесконечную череду криков и выстрелов. Зачистка бункера началась с уровня 3 — того самого, где скопилось тридцать заражённых из технического персонала. Каждый отсек был лабиринтом, каждый поворот — потенциальной ловушкой.

Арес вела их по схемам, отмечая передвижения оживших, фиксируя изменения поведения.

— Они как призраки, — прошептала Джулия, держа в руках револьвер. — Застряли между теми, кем были, и теми, кем стали.

— Уже не люди, — отрезала Ливия. — И это не спасение. Это милосердие.

Металлическая дверь отсека B3 скрипнула, открываясь внутрь. Из темноты повеяло гнилью и тишиной.

Внутри одиннадцать объектов. Семь неподвижны. Четыре в движении. Расстояние — менее десяти метров.

— Пошли, — кивнула Ливия. — По схеме: я с Эдом вперёд, Джулия страхует.

Они шагнули внутрь. Свет фонарей скользнул по стенам, отражаясь в тёмных, пустых глазах. Они увидели их — бывшие техники, теперь изуродованные ожившие, с кровавыми ртами и судорожными движениями.

— Спокойно, — прошептал Эд, поднимая оружие.

Но один из оживших рванулся слишком быстро. Из-за груды ящиков выскочили сразу семеро. Эд успел выстрелить дважды, прежде чем его повалили. Один ударил его в грудь, другой впился когтями в куртку.

— Эд! — взвизгнула Ливия и бросилась вперёд.

Кровь брызнула, когда она вонзила нож в горло ближайшего ожившего, а затем била других по черепу. Приближались ещё трое. Джулия вовремя подоспела, разрядив револьвер в оставшихся. Ожившие рухнули, извиваясь и шипя.

Ливия рухнула на колени рядом с Эдом, обеими руками схватив его лицо. Она водила пальцами по его шее, щеке, лбу, разглядывая каждую царапину.

— Ты не укушен? Скажи! — почти закричала она, дрожа.

— Цел. Я цел, Ливия. Их кровь, не моя, — тяжело дышал Эд.

Её пальцы дрожали. Она откинулась назад, прижала руки к лицу и опустилась спиной к стене. И разрыдалась — от страха, от облегчения, от выгоревшего напряжения.

Эд подошёл, поднял её на ноги.

— Некогда, Ливия. Эмоции потом.

Позже, они начали зачистку в отсеке Р1. Джулия зашла в боковой коридор, чтобы проверить терминал, когда из вентиляционной шахты вылетел оживший. Он сбил её с ног, пасть раскрыта, зубы скрежещут в сантиметрах от её шеи.

— Помогите! — заорала она, цепляясь за его руки, отбиваясь коленями и ногами. Он оказался сильнее, чем она ожидала.

Она нащупала на поясе нож и с рыком всадила его ему в глаз. Оживший дёрнулся, рухнул на неё всем весом. Джулия оттолкнула труп, задыхаясь, вцепившись в своё горло.

Когда подбежали Эд и Ливия, она уже сидела, и смотрела на кровь на своих ладонях.

— Почти… — прошептала она. — Почти укусил…

Ливия накрыла её плечо рукой.

— Джулия, не уходи одна. Держимся все вместе.

Эд помог ей встать. Они молча пошли дальше, теперь держась вместе. Тишина бункера снова окутала их, но теперь она казалась чуть теплее — потому что они были живы. Пока что.

Под вечер, измотанные, с синяками и запекшейся кровью на рукавах, они закончили зачистку последнего сектора на уровне B2. Эд присел у стены, вытирая лоб.

— Вот теперь это точно не рай, — пробормотал он, тяжело дыша.

—Все, кто были на этих уровнях, нейтрализованы,— подтвердила Арес. —Разрешить утилизацию?

Ливия кивнула.

— Где расположен утилизатор?

— Девятый уровень. Отсек D9 для биологических отходов и тел погибших сотрудников. Система готова к приёму.

— Отлично, — сказала Ливия. — Тогда приступаем.

В лифте царила зловещая тишина, нарушаемая только гулом двигателей и лязгом металлических носилок. Первые тела — безжизненные, обвисшие, обезвреженные — лежали под брезентом. В каждом из них когда-то было сознание, профессия, может быть, семья. Теперь — только остатки.

Уровень 9 был другим. Металлические коридоры с узкими дверями, промаркированные яркими знаками биологической опасности. Отсек D9 открылся с долгим гулом. Внутри — огромная камера, металлические крюки, поддоны, герметичные шлюзы и работающая система дезинфекции. Всё работало.

— Идеальный крематорий, — хрипло заметил Эд.

— Не говори так, — Джулия взглянула на него. — Мы хороним тех, кто не виноват.

Ливия встала у панели, нажала первую команду. В отсеке раздался характерный звук переработки, и в воздухе повис запах озона и пепла. Первый поддон медленно ушёл вглубь.

— Покойтесь с миром, — тихо сказала она.

На третий вечер, стоя у мониторов, Ливия взглянула на карту:

— Путь к Воронову свободен. Арес, подготовь пробуждение капсулы анабиоза. Мне он нужен. — голос Ливии звучал жёстко.

—Подготовка начата,— ответил голос Арес. — Температура в камере начнёт подниматься через три часа. Восстановление сознания — в течение восьми. Полное пробуждение будет закончено завтра в 11.00.

— Отлично, — сказала Ливия после зачистки, стирая кровь с лица влажной салфеткой. — Но прежде чем мы встретимся с

Они вернулись в свои апартаменты. Вода в душе была горячей — система Арес поддерживала температуру, как будто мир снаружи не превратился в руины. Кровь оживших смывалась тяжело, вязко, словно впиталась в кожу. Ливия смотрела, как алые капли стекают по плитке, и чувствовала, как напряжение медленно уходит.

Ночь была короткой. Ливии снились ожившие, обрушенные города, потерянные семьи.

Глава 15. Прощать — божественно. Но я не ангел

Ливия встала раньше всех. В гардеробной, за металлической дверью, она нашла то, что хотела: чёрное платье по фигуре, лаконичное, элегантное. И туфли на тонком каблуке.

Когда она вышла из комнаты в гостиную, Эд присвистнул.

— Убивать хочешь красиво, да?

— Я хочу, чтобы он запомнил этот день. Это утро. Последнее в его прежней жизни. Его пробуждение будет красивым. А потом — трагичным.

Джулия остановилась, не приближаясь. Лицо её было напряжённым, в глазах — боль.

— Я не буду в этом участвовать, — сказала она, глядя только на Ливию. — Я не могу. Я ещё помню, кто всё это сделал. Кто стоял у истоков. Это… всё ещё свежо. Это рана. Которая не зажила.

— Джулия… — попыталась сказать Ливия.

Но та лишь покачала головой.

— Я пытаюсь простить тебя. Но его нет. Но я не хочу становиться вами. Делай, что хочешь. Я пойду к себе.

Ливия смотрела ей вслед.

Затем она отправилась на кухню и приготовила роскошный завтрак:

Изгибаясь к шкафчику, Ливия достала немного масла и травы, всё, что смогла найти — укроп, базилик и розмарин.

Пока хлеб подрумянивался, она закипятила молоко для кофе. Ливия соединила его с каплей ванили, чтобы придать напитку уникальную нотку.

— Это выглядит потрясающе! — Тосты с авокадо, сыр, кофе с ванилью.

Ровно в 11.00 Ливия и Эд спустились на девятый уровень.

Перед ними раскинулся отсек анабиоза — огромный, холодный, словно сердце подземной гробницы. Вдоль стен стояли двадцать капсул. Серебристые, с прозрачными крышками, подсвеченные мягким голубым светом.

Все были пусты. Только одна мерцала зелёным: капсула номер 07.

Ливия остановилась посреди зала.

— Они подстраховались, — сказала она. — Если вирус не даст им бессмертие, капсулы продлят их жизнь. Хитро. Но не навечно.

Арес вывела на экран биометрические показатели пациента. Всё было стабильно: замедленное сердце, замороженные нейроимпульсы, полное подавление метаболизма.

—Начинаю цикл пробуждения,— сказала Арес.

Капсула открылась, выпуская струю пара. Игорь Воронов зашевелился, пошёл лёгкий кашель. Кожа его была бледна, почти прозрачна, тонкие жилки пронизывали лицо, как паутина. Губы потрескались, глаза — затуманенные, с желтоватым белком. Он дрожал.

Ливия шагнула ближе, и от её каблуков раздавался чёткий отзвук.

— Помнишь, что ты сделал? — спросила она. — Или напомнить?

Ливия шагнула вперёд, но Эд опередил её. Рядом стояла современная инвалидная коляска — изогнутый корпус, тонкие колёса, матовая чёрная поверхность. На подлокотнике — рычажок управления, под правой рукой.

— Он не встанет, — тихо сказал Эд.

Он осторожно поднял Воронова, поддерживая под мышками, словно старика, упавшего на льду. Тот едва держался, издавая сипение и стон. Пахло лекарствами, старостью и чем-то кислым.

Илья Воронов Чип активирован. Состояние критическое. Жизненные показатели не стабильны.

— Поставьте... поставьте меня... — прохрипел Воронов.

— Садитесь, — отрезал Эд и аккуратно усадил его в кресло.

Колёса тихо щёлкнули. Старик с трудом поднял руку и положил пальцы на рычажок. Он чуть пошевелил им — кресло отозвалось движением.

Эд выпрямился. Он смотрел на Ливию. Она стояла, как изваяние, только руки были сжаты в кулаки. Ему это не нравилось. Он знал, куда всё шло. Но по опыту понимал: если месть не завершить — она сожрёт тебя изнутри. И Ливия заслужила этот момент.

— Ты... — хрипло начал Воронов, он дышал тяжело, но глаза его светлели. И в этих глазах не было раскаяния. — Ты… Ливия?

Она не ответила сразу. Просто кивнула. В её глазах не было сомнений.

— Доброе утро, Игорь Воронов, — сказала она. — Мир изменился. А вы мне кое-что должны.

Ливия стояла прямо, лицо её было холодным, когда Воронов поднял голову и с трудом взглянул на Ливию.

— Познакомьтесь, — сказала она. — Это Эд. Единственный выживший после введения вируса AEoN.

Воронов кашлянул, слегка покачнувшись в кресле, и перевёл мутный взгляд с Ливии на Эда. Тот молча смотрел на старика, не скрывая отвращения.

— Если вы здесь… — прошептал Воронов, — значит… значит у вас всё получилось.

— Конечно, — усмехнулась Ливия. — Все остальные члены Совета уже получили свой вирус AEoN. Остались только вы. И вы тоже его скоро получите. Именно поэтому я здесь.

Молчание повисло в воздухе. Только скрип кресла нарушал тишину, пока Эд, не говоря ни слова, медленно повёз его к выходу из зала анабиоза. Рядом шла Ливия, ровная поступь, каблуки стучали по металлу пола, отбрасывая звонкое эхо.

— Где моя семья? — наконец спросил Воронов, чуть обернув голову.

— В своих апартаментах. — Ливия смотрела вперёд. — Вы присоединитесь к ним позже. А сейчас… приглашаю вас на завтрак.

Он чуть усмехнулся.

— Завтрак? После всего этого? — голос был слабым, но в нём звучала знакомая высокомерная нотка. — Вы выглядите великолепно!

— Благодарю, — сказала Ливия. — Специально для вас.

Они въехали в лифт. Кнопка «уровень 4» загорелась мягким светом. Кабина плавно двинулась вверх. Тишина. Только дыхание Воронова и мягкое жужжание механизмов.

Когда они прибыли, двери открылись в просторную столовую, где уже был накрыт стол. Белоснежная скатерть, фарфоровая посуда, горячие тосты, сыр, мёд и кофе с ванилью. На столе стояли бокалы с апельсиновым соком, графин с водой.

Эд помог Воронову подъехать к столу. Тот вглядывался в сервировку с любопытством, потом сказал:

— Это утро просто идеальное!

Эд подошёл к буфету, достал бутылку дорогого виски и хрустальные бокалы. Затем — небольшую сигару в индивидуальном футляре.

— Виски? — спросил он.

— Конечно. — Воронов оживился. — Пора начинать жить, не так ли? Я столько лет отказывал себе в удовольствиях из-за болезни. Но теперь — другое дело. Впереди — бессмертие. Будущее. Вечность. Почему бы

Эд налил виски, поджёг сигару и передал старику. Тот сделал глоток, затянулся, выпустил дым с наслаждением.

— Вот так… — Воронов откинулся на спинку кресла. — Теперь всё будет иначе. Весь мир… будет у моих ног.

В этот момент в комнате раздался спокойный, ровный голос Арес:

— Господин Воронов. Обращаю ваше внимание: согласно медицинским данным, ваше состояние критическое. Употребление алкоголя и табака настоятельно не рекомендуется.

Воронов махнул рукой.

— Довольно, Арес. Теперь я — сам себе рекомендация.

Эд сжал челюсти, наблюдая, как старик с наслаждением пьёт и курит. Ливия стояла у стены, её губы были плотно сжаты. Она наблюдала не за Вороновым, а за своей рукой. Правая дрожала. Внутри что-то кипело — и не страх, не ярость, а ожидание.

— Расскажи, — вдруг сказал Воронов, обращаясь к Ливии, — сколько ушло, прежде чем вирус стал… совершенным?

— Много жизней, — ответила она, не мигая. — И одна из них — моя собственная. Я заплатила своей душой за то, чтобы вы проснулись именно в этот день.

— Прекрасно. — Он усмехнулся. — Тогда у тебя было видение. И оно сбылось. Мы победили, Ливия. Мы победили смерть.

— Ты уверен? — тихо спросил Эд, делая шаг вперёд.

Воронов удивлённо повернулся к нему.

— А ты что думаешь, мальчик? Что всё это — случайность? Что мы были безумцами? Мы — творцы нового мира. Вирус — наш шедевр.

Ливия медленно подошла, встала рядом с Эдом.

— Да, шедевр. Такой шедевр, что Земля стала моргом. Из 8 миллиардов осталось, может быть, несколько сотен тысяч. Остальные — ожившие. И это победа?

— Победа всегда имеет цену. — Воронов потягивал виски. — Но когда-нибудь человечество будет нам благодарно.

Воронов откинулся в кресле, вдыхая аромат сигары, потягивая виски и прикрыв глаза.

И тут Ливия, стоявшая в стороне, спросила: — Вы помните, что происходило в мире перед тем, как вы попали сюда?

Воронов открыл глаза, повернул голову и улыбнулся, будто услышав старую песню: — Да… Конечно. Вирус начал захватывать и убивать. Каждый день приносил миллионы смертей. — Он сделал глоток и продолжил, — Это был естественный отбор. Слабые гибли, сильные выживали. Так всегда было. И в новом мире им нет места. Мы построим новый порядок, Ливия. И он будет лучше прежнего. Ты чувствуешь это? Триумф!

Ливия молчала, но её пальцы сжались в кулаки. Зрачки сузились, ноздри раздувались от гнева. Эд, стоявший позади, заметил это и подошёл ближе. Он тихо положил ладонь ей на плечо.

— Я чувствую ненависть… Всё сильнее…— Ливия прошептала сквозь зубы.

— Не время. Успокойся. — Эд наклонился и тихо прошептал ей.

— И всё же, — сказал Воронов, — я рад, что ты здесь Ливия. Это прекрасно, что ты выжила. Значит, ты — одна из тех, кто достоин будущего.

— Нет, — прошептала Ливия. — Я — та, кто тебя остановит.

— О, Ливия, ты смешна, — усмехнулся Воронов и рассмеялся, громко и безумно. — Я власть. Я бог.

— Тогда начнём финальный акт. — Эд кивнул Ливии. — Он сыграл свою партию. Теперь — наша очередь.

Ливия подошла, взялась за ручки кресла-каталки и повезла Воронова по коридору.

— Пришло время? — спросил Воронов, словно предчувствуя. — Я готов принять бессмертие…

— Сначала встреча с семьёй. Потом — бессмертие, — холодно ответила Ливия.

Они приближались к апартаментам на пятом уровне. За дверью бродили ожившие члены семьи Вороновых.

— Арес, Моцарта. Lacrimosa. — сказала тихо Ливия.

Музыка наполнила коридор, словно предвестие чего-то великого и ужасного одновременно. Воздух сгустился, как перед грозой. Эд распахнул двери с театральным поклоном. Ливия вкатила Воронова внутрь.

— Милая, это я! — крикнул он с надеждой.

Из угла комнаты, отбрасывая тень в свете лампы, обернулась его жена — полуразложившийся труп с выцветшими глазами. За ней двинулись две фигуры — их дочери. Их кожа была серой, глаза пустыми.

— Что это?! — закричал Воронов. — Помогите! Это ошибка! Что вы сделали?

Ожившие приблизились. Первая укусила его за руку. Он закричал. Вторая — за шею. Он заорал, извиваясь в кресле, не в силах вырваться.

— Наслаждайся бессмертием, — сказала Ливия и захлопнула дверь.

Крики продолжались ещё несколько минут, потом стихли.

Остаток дня они провели в тишине. Пили виски. Курили сигары. Арес включила тихую музыку.

Ливия сидела, откинувшись на спинку кресла, с закрытыми глазами. Она впервые за долгое время чувствовала удовлетворение. Не только ради себя. Ради тех, кто больше не может отомстить. Месть — не цель. Это расплата.

Глава 16. Кровь и отблеск стали

На следующее утро, сердце Ливии стучало иначе — не от тревоги, не от страха. Это было чувство, которое она не сразу смогла распознать. Пустота, что засела в груди после гибели невинных, после мести, наконец начала рассеиваться. Вместо неё медленно рождалось ощущение… завершённости. Или, может быть, прощения — не кого-то, а самой себя.

Она откинула одеяло, ноги коснулись тёплого пола. Открыла шкаф и достала простой тёмно-серый спортивный костюм — практичный, удобный. Больше никакой мишуры, никаких платьев, масок или театральных постановок.

Чёрное платье, в котором она встречала вчера Воронова, словно проклятие висело на стуле. Не раздумывая, Ливия скомкала его в комок и, выйдя в коридор, швырнула в ближайшее ведро. Как знак того, что всё закончено.

На кухне уже сидели Эд и Джулия. Кофе ароматно парил в кружках, а тишина между ними была не напряжённой — просто утренней.

Эд бросил взгляд на ведро с платьем, потом на Ливию, которая с мокрыми после душа волосами и в спортивной одежде казалась не ученой, не палачом, не лидером — а просто женщиной, впервые за долгое время дышащей свободно.

— Сегодня день уборки, — сказала Ливия, бросив взгляд на них. И указала пальцем на ведро. — Вчера мы закончили одно. Теперь время начать другое.

Джулия слабо улыбнулась, но глаза её оставались печальными. Она всё ещё не простила до конца Ливию.

Эд молча кивнул, потянулся и отпил кофе.

— Мы приведём в порядок технический уровень, — продолжила Ливия. — Где мы убивали оживших. Там кровь на стенах, на полу, на дверях. Это место создавали для светлого будущего. И мы это будущее построим!

Слова прозвучали неожиданно твёрдо. В них не было пафоса, но была решимость. Очистить не только уровень, но и себя

Эд поставил чашку:

— Ну что ж. Мести, чистить, отмывать. Даже в новом мире кто-то должен быть уборщиком.

Ливия чувствовала, что уборка будет не просто физическим действием. Это будет своего рода обряд. Перепутье между адом, в котором они выжили, и чем-то новым, ещё неизвестным. Возможно, даже надеждой.

Металлические двери расползались, выпуская запах запёкшейся крови и пыли.

Джулия держала в руках пластиковый ящик с тряпками, дезинфекцией и перчатками.

Эд — лопату и мешки.

Ливия ведро с вечерним платьем — пропитанное местью. Позже она, чисто символически, для собственного успокоения, отмоет несколько самых заметных пятен, и сожжёт его в отсеке утилизации.

—Доброе утро, команда чистоты, — раздался весёлый голос Арес, как только лифт тронулся. —План на сегодня: зачистка, дезинфекция, победа над последствиями зомби-апокалипсиса. В меню — пот и кровь. Чай и печенье не предусмотрены.

— Сарказм за сто, — буркнул Эд. — Включи что-нибудь нормальное, чтобы не слышать твои шутки.

—О, Эд, не будь занудой. Включаю вам плейлист «Очищение с надеждой». Первым треком — Debussy — Clair de Lune. Нежно, чисто, символично. И никакого техно.

Музыка разлилась по кабине, словно антидот к боли, которую они знали, что увидят.

Когда двери раскрылись, их встретила тишина. Густая, липкая, словно кровь, которой были исписаны стены. Коридоры технического уровня напоминали бойню. Повсюду пятна, глубокие царапины. Всё здесь хранило память о сражении.

— Ну и духота, — пробормотал Эд, натягивая респиратор. — Уютно, как в крематории.

—Это не духота, Эд. Это аромат ваших подвигов,— вставила Арес.— Но если хотите, могу включить систему ароматизации. Запах лаванды, кто за?

— Не вздумай, — хором сказали Ливия и Джулия.

Они начали с сектора В2. Ливия методично терла стены, оставляя за собой полосы чистоты. Джулия со сдержанным ужасом смывала кровь, а Эд сгребал останки. Каждый из них знал: это не просто уборка. Это — очищение.

— Помнишь, — сказал Эд, вытирая лоб, — как ты тогда бросилась на тех двоих, что навалились на меня?

— Помню, — тихо ответила Ливия. — Я думала, тебя уже не вернуть. В ту секунду… я готова была разорвать всех.

Эд кивнул. Между ними была правда — сырая, как мясо под когтями оживших, но настоящая.

—Кстати,— вмешалась Арес, —запись с того момента у меня сохранилась. Можно пересмотреть в замедленном режиме. Назову файл «Ливия vs два идиота». Хочешь, Ливия?

— Нет, Арес. Не хочу. Сотри вообще, — устало сказала Ливия.

— Как скажешь. Но знай, ты выглядела круто. Почти как в кино.

Они дошли до отсека утилизации. Металл, кровь, заклинившие тележки. Всё дышало смертью. Джулия застыла, прижав руки к лицу.

— Я… я до сих пор слышу, их хрипы… — прошептала она.

Ливия подошла, села рядом.

— Мы здесь, чтобы завершить. Чтобы дать этому месту шанс на новое начало. Мы — не палачи. Мы — те, кто остался.

Эд, не говоря ни слова, подал Джулии бутылку воды.

—И помните, — снова сказала Арес, на этот раз мягче,— даже из самой глубокой ямы можно сделать фундамент. Главное — хорошо всё расчистить.

— Спасибо, Арес, — прошептала Джулия, вытирая глаза.

— Я здесь, чтобы быть голосом разума, юмора и чистоты.

Когда они закончили, стены были почти чистыми. Вода забрала следы ужаса. Тишина, что воцарилась к вечеру, уже не давила. Она была… освобождённой. Они стояли в коридоре, молча глядя на проделанную работу, впитав в себя запахи дезинфекторов и металла.

— Остался жилой отсек, — напомнил Эд, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

Они направились туда втроём. Коридор жилого отсека был более уютный: тёплый свет, мягкий пол, стены отделаны в светло-бежевых тонах. Всего пятнадцать дверей — персонал, по сравнению с Советом, жил скромно, но в этом скромном быту была какая-то уютная, почти забытая человечность.

Они заходили в комнаты одну за другой. Каждая почти идентична: кровати с аккуратно застеленным бельём, небольшая ванная комната с душем, в гостиной — диван, телевизор, кофейный столик. Где-то на столах ещё стояли кружки, будто кто-то вот-вот должен был вернуться. На одной из тумбочек Ливия заметила фотографию — женщина, муж, двое детей. Всё было так просто. Так неправильно забыто.

— Тут могли бы жить люди, — тихо сказала Джулия, проходя пальцами по спинке дивана.

— Жили, — ответил Эд. — Но их забрали. Или вирус, или Совет.

Ливия медленно провела рукой по выключателю света, щёлкнула — тёплый свет залил комнату. Она стояла посреди тишины, смотрела, как пыль танцует в солнечном луче, пробивающемся из имитационного окна.

— Мы всё восстановим, — сказала она. — Не так, как они хотели. Лучше.

Арес вдруг включилась с лёгкой, почти домашней интонацией:

— Освещение переведено в режим комфорта. Температура установлена на 22 градуса. Добро пожаловать домой.

Эд усмехнулся.

— Ну что ж. Тогда начнём готовить этот дом для новых жильцов.

Никто не возразил. Только тени от их шагов легли на стены коридора, когда они пошли к лифту — с мыслью, что на этот раз всё будет иначе.

Они ехали наверх, молча. Но в этих взглядах не было больше страха. Только усталость. И что-то похожее на начало.

Ужин получился наспех. Они сидели за столом в общей кухне, жуя тосты с паштетом, печенье и запивая их соком. Никто не жаловался — все валились с ног от усталости.

Эд откинулся на спинку стула и хмыкнул:

— Знаете, я уже отвык от консервов и сухарей. Даже скучаю по овсянке Мии.

— Хочешь на завтрак консервы с тушёнкой? — устало пошутила Ливия.

Джулия слабо улыбнулась, но тут же потерла плечо — сегодня она почти без перерыва отскребала засохшую кровь с панелей.

— Завтра… — начала она, но замолчала, словно собираясь с духом. — Завтра нужно убрать тела военных. Сколько бы их ни было, нельзя так оставлять.

Ливия кивнула. В глазах её снова мелькнула тень злости, но голос остался ровным:

— Да. Надо их предать земле.

— Кстати,— вмешалась Арес своим всегда бодрым тоном, —на поверхности есть крематорий. Рядом с восточной платформой. Совет предусмотрел и это. Удобно, правда?

Ливия усмехнулась, в этой усмешке сквозила злость:

— Совет даже смерть людей запланировал до деталей. Как заботливо.

Повисла короткая тишина.

Потом Джулия сказала, немного мечтательно, глядя в тёмный потолок:

— А ведь если тут действительно будут жить люди… хорошо бы превратить двор наверху

— Сначала бы зачистить это «там», — буркнул Эд. — На некоторых телах, кстати, до сих пор оружие. Если они лежат там с полными магазинами — нам стоит это использовать. Иначе это найдёт кто-то другой.

—Верно подмечено, Эд, — оживлённо добавила Арес. —На уровне охраны находится склад вооружения. Там достаточно единиц стрелкового оружия, бронежилетов и несколько дронов наблюдения. Я могу разблокировать его, когда будете готовы.

— А ещё, — продолжил Эд, — я у пары трупов видел рации. Сами, может, не в лучшем состоянии, но, наверное, работают. Удобно будет поддерживать связь, если кто-то наверху, а кто-то внизу.

—О, связь — это моя стихия! — с энтузиазмом добавила Арес. —Внутри бункера я могу обеспечить голосовую связь между всеми помещениями. Кроме того, в технических помещениях есть стационарные терминалы и портативные устройства связи. Их можно активировать и распределить между вами. Хотите настроить личные позывные?

— Позывные? — фыркнула Ливия. — Ты ещё шутки на каждый вызов запрограммируй.

— Уже сделано, — с невинной гордостью заявила Арес. —Эд — «Гром», Ливия — «Тень», Джулия — «Феникс». Это пока тестовые, но могу поменять. Хотя, «Тень» звучит весьма драматично.

— Подходит, — сказала Ливия без улыбки. — Завтра с утра отправимся на зачистку. Заберём оружие. Сожжём тела. А потом…

Она замолчала, на секунду опустив взгляд, будто прислушивалась к себе. Затем подняла глаза, и в них пылало холодное решение.

— Потом надо закончить с Советом, вернее, то , что от него осталось. Очистить апартаменты. Пусть ещё немного понаслаждаются своим «бессмертием».

Наступила тишина. Эд лишь кивнул, в его лице читалась усталость, но и понимание. Джулия вздохнула — не от жалости, а от тяжести самого этого мира, где справедливость нужно было выцарапывать зубами.

— По крайней мере, — тихо сказала она, — мы знаем, ради чего продолжаем.

— Ради жизни, — ответила Ливия. — Но сначала — ради памяти.

Арес не вмешивалась. В этот момент даже искусственный разум, казалось, понимал: здесь слова — лишние.

Глава 17. Огонь, который не согревает

День первый

Утро встретило их тишиной и сухим, стерильным воздухом бункера с ароматом лаванды. Казалось, за бетонными стенами, пропитанными потом, страхом и кровью, начинается новый день — без стрельбы, без криков, без угрозы. Но и без покоя.

Ливия собрала волосы, натянула куртку и кивнула остальным — пора наверх.

Они двинулись к центральному лифту. Арес, как всегда, встретила их бодро:

— Раннее утро, прекрасное время для прогулки! Постарайтесь вернуться до обеда. Я уже начала скучать. Если что — я слежу за вами, мои герои.

Джулия усмехнулась:

— Она пугающе милая, когда говорит такие вещи.

Когда шлюз раскрылся, в лицо ударил морской воздух. За последние дни они привыкли к стерильности, и этот воздух показался почти живым — с примесью гнили.

Они направились к участку, где у забора оставались тела военных. Некоторые лежали на бетонной площадке, другие валялись в траве, вывернутые в неестественных позах. Вчера это были враги. Сегодня — просто трупы.

Шаги вспугнули ворон, и те с резким карканьем рванули вверх.

— Начнём, — коротко сказал Эд.

Они молча начали собирать тела, по одном. Крематорий находился за восточным складом. Пламя жадно охватывало одежду, металл, плоть. Один за другим тела исчезали в жаркой пасти прошлого. От них оставался только пепел, который ветер уносил в серое небо.

К обеду они наполнили один ящик оружием, которое снимали с тел.

В тот день они успели сжечь чуть больше дюжины тел. К вечеру все валились с ног, и ужин готовили молча.

День второй

Они пили кофе в столовой, перед тем как подняться наверх. Арес озвучила план:

— Сегодня рекомендую зачистить участок от ангара к северо-западу. И осторожнее, одна из камер наружного наблюдения зафиксировала движение ночью.

Когда они вышли на поверхность, солнце уже стояло высоко, отбрасывая чёткие тени от бетонных стен и остовов брошенной техники. Ливия шла впереди, по привычке оглядываясь по сторонам. Они направлялись в сторону ангара, когда Эд замедлил шаг и остановился.

— Сюда, — сказал он, махнув рукой.

Они подошли к полуоткрытым створкам ангара. Внутри, под слоем пыли и обрывков ткани, стоял военный джип — мощный, с кузовом.

— Выглядит целым, — заметил Эд, подходя к водительской двери. — Если заведётся, будет отличным помощником.

Он дёрнул дверцу — и сверху на него, с глухим рыком, выпал оживший. Тот повалил Эда на землю, его жёлтые зубы клацали в нескольких сантиметрах от лица. Всё произошло слишком быстро.

Ножи они не брали — расчёт был только на уборку, посчитали их лишним грузом. Но расчёты иногда дают сбой.

От неожиданности Джулия впала в ступор и застыла на месте.

— Эд! — крикнула Ливия, бросаясь вперёд.

Она увидела пистолет, висевший на поясе ожившего. Мгновенно выдернула его, навела ствол — и выстрелила. Пуля вошла в череп, и тело тут же обмякло, завалившись на Эда.

— Чёрт… — прохрипел Эд, отталкивая мёртвое тело в сторону. — Спасибо.

— Слышите? — произнесла Ливия, выпрямляясь.

Из-под брезента в кузове донеслись хрипы и скрежет. Что-то там шевелилось.

Эд сорвал брезент — и оттуда начали выпадать ожившие, спутанные между собой ремнями и гнилыми мешками. Они тут же потянулись к людям, пытаясь встать.

— Назад! — скомандовал Эд.

Все бросились назад — к ящикам с оружием. Эд схватил автомат первым, за ним Джулия и Ливия. Они вернулись бегом — и открыли огонь. Стрельба гремела в пустом ангаре, гильзы с грохотом сыпались на бетон.

Когда последний труп затих, Эд вытер лоб и сказал:

— Приятный сюрприз. Я уж подумал, сегодня обойдёмся без нападений.

Он завёл джип. Двигатель заурчал после пары попыток, поднимая пыль.

Ливия кивнула:

— С этим будет проще. И быстрее справимся. Погнали.

День третий

Утро выдалось прохладным и ветреным. Серое небо нависло над комплексом, словно напоминая, что мир всё ещё далёк от восстановления. Но в этом унылом фоне была и другая сторона — ощущение завершённости. Сегодня они убирали последние тела — те, что остались на окраинах комплекса.

Запах смерти уже не бил так сильно в нос — они почти привыкли. Работа шла быстрее. Джулия водила джип, Ливия и Эд грузили тела в кузов. Иногда находили не просто тела — а следы борьбы, отчаяния, застывшие в

— Всё, — выдохнула Джулия, когда они наконец вернулись к складу. — Кажется, это был последний.

Они вошли в главный склад, где раньше хранилось снабжение для охраны и персонала. Там оказалось немало полезного: сухпайки, автоматы, патроны, бронежилеты, ящики с гранатами, даже тяжелое вооружение,

— Обороняться собирались серьёзно, — хмыкнул Эд, поднимая гранатомёт. — И, скорее всего, не от оживших. От живых.

— Как закончим со всем, надо будет это оружие перетаскать внутрь. —добавила Ливия.

После этого они осмотрели жилой отсек для военных. Пятнадцать комнат — простые, но по-своему уютные. Никакой роскоши, только строгое удобство. В каждой — четыре кровати, шкаф, личные мелочи. Кто-то хранил фотографии семьи, кто-то — любимую книгу. Ливия сдержанно просматривала содержимое, пока не наткнулась на аккуратно сложенный лист бумаги. Прощальная записка.

«Если кто-то это читает — мы держались, как могли. Просто устали. Прости нас, мир.»

Ливия долго смотрела на записку, потом молча передала её Эду. Он только кивнул, ничего не сказав.

— Пошли на вертолётную площадку, — предложил он после паузы.

Они поднялись по металлической лестнице. Вертолёт стоял, покрытый слоем пыли. Эд заглянул внутрь — на панели лежали ключи.

— Это место труднодоступное. Если оно и правда станет отправной точкой будущего — нам нужен пилот, — сказал он, задумчиво глядя на небо.

Потом он посмотрел на Ливию и Джулию.

— Балт. Помните его? Человек Невы. Когда мы укрепляли джип, он обмолвился, что раньше у него было разрешение на управление лёгким двухместным самолётом. Тогда он сказал это с горечью… Мол, теперь осталась только карета скорой помощи. Мне кажется, он скучает по небу. Думаю, он будет рад. Надо будет связаться с ним на обратном пути.

Эд аккуратно взял ключи, сунул их в карман вместе с теми, что были от джипа.

— Всё пригодится, — сказал он и закрыл дверь вертолёта.

Они собрали два ящика с оружием. Эд поднял один и кивнул в сторону входа:

— Надо занести внутрь.

— На первом уровне я видела ещё какие-то двери? — напомнила Джулия. — Может, найдётся место, куда можно всё сложить, чтобы не тащить вниз.

— Если найдём подходящее место — отлично. Если нет, оставим прямо в зале переговоров. Всё равно посторонние туда не попадут, — ответил Эд.

Глава 18. Все тайны хранят свои следы

Они втащили ящики в центр зала. Эд подошёл к одной из боковых дверей, открыл её, заглянул и сразу позвал:

— Охренеть, смотрите, что тут!

За дверью оказалась просторная комната отдыха. Стены отделаны тёмным деревом и шёлковыми обоями с золотым тиснением. Уютные диваны из кожи, камин из чёрного мрамора. Панорамные окна с видом на море, тяжёлые портьеры. В углу мини-бар с коллекционным виски. Всё дышало статусом и утончённым комфортом.

Джулия быстро прошла внутрь, Ливия последовала за ней, но на полпути остановилась. Её взгляд упал на папку с документами, которую она в прошлый раз оставила на столе. Несколько секунд она смотрела на неё молча, потом перевела взгляд на неприметную дверь в углу зала.

Она подошла ближе и потянула за ручку — заперта.

— Арес, что за дверь? — спросила она.

— Бумажный архив.

— Что внутри?

— Неизвестно. Документы не были загружены в мою систему.

— Открой. Ливия Клайн.

— Личность подтверждена. Доступ разрешён.

Щёлкнул замок.

Дверь поддалась с лёгким скрипом. За ней открылась узкая комната, плотно уставленная стеллажами. Воздух был сухой и пыльный, пахло бумагой, чернилами и временем. На нижних полках — старые бумажные папки, с пожелтевшими страницами и облезлыми наклейками. Чем выше, тем свежее выглядели документы: пластиковые папки с цветными ярлыками, современные логотипы.

Ливия провела рукой по пыльным полкам. Пальцы дрожали.

— Если ответы и есть — они здесь.

Она остановилась у первого стеллажа.

Лаборатория «Квантовый След»

На корешках папок — выцветшие надписи:

Проект «Зеркальный Двойник»

Она вытащила первую папку, стряхнула пыль и открыла.

Цель: Изучение альтернативных реальностей через квантовые зеркала.

Быстро пролистала страницы — чёрно-белые фотографии, списки имён, схемы, анализы.

Ливия вернула папку на место.

Следующая:

Проект «Фантомная Память»

Цель: Передача воспоминаний от одного человека к другому.

Опять - фото, подписи, даты. Всё аккуратно задокументировано.

— Что они творили?.. — прошептала она.

Проект «Голос Безмолвия»

Ливия даже не стала его доставать. Названия уже говорили больше, чем хотелось бы знать.

Она перешла к следующему стеллажу.

Лаборатория «Энигма»

Проект «Оракул»

Проект «Мёбиус»

Лаборатория «Прометей X»

Проект «Феникс»

Проект «Титан»

Ливия вытащила последнюю. Руки дрожали сильнее.

В этот момент в дверях появилась Джулия.

— Ливия? Ты что-то нашла?

Ливия стояла, бледная, пытаясь вставить папку обратно, но пальцы не слушались. Джулия подошла ближе:

— Давай я помогу.

Она взглянула на обложку.

Проект «Титан»

Открыла.

Цель: Кибернетические солдаты с полной заменой тела.

Джулия медленно подняла глаза.

— Это…

Ливия молча кивнула.

— Лаборатория доктора Меррика…

В дверях появился Эд. Он молча оглядел комнату, взгляд скользнул по полкам, папкам, напряжённым лицам. Вопросов не было — он всё понял без слов.

Ливия, не говоря ни слова, прошла дальше вдоль стеллажей.

Лаборатория "Арк Нейм"

Объект "Творец"

Код "Кайрос"

Проект "Знак"

И, наконец, последний стеллаж.

Тяжёлая металлическая табличка:

Лаборатория "Новый Эдем"

Всего одна папка.

Проект "AEoN"

Ливия достала её. Обложка — матовая, почти новая. Она открыла первую страницу.

Цель: Бессмертие — замедление активности мозга, режим сохранения тела, ускоренная регенерация клеток, понижение метаболизма до минимального порога.

Эд подошёл ближе, заглянул через плечо. Ливия перелистнула страницу.

На следующем листе — мужская фотография.

Подпись: Эдвард Леви. Возраст: 42 года.

Ливия захлопнула папку.

Джулия ошеломлённо повторила:

— Это всё?.. Это всё…

— Это доказательства чудовищных преступлений, — тихо сказала Ливия. — Только вот судить уже некого. И некому.

Она провела рукой по корешкам папок.

— Что же они творили… Сколько людей просто исчезло. Здесь все фамилии. Все лица. Всё, что они скрывали.

Эд молча указал на нижнюю часть стеллажа "Новый Эдем". Полки были пусты.

— Только один проект, — заметил он.

— Профессор Ларсен как-то сказал, что наша лаборатория — самая молодая, — произнесла Ливия. — Тогда я не поняла, что он имел в виду.

Эд взглянул на неё:

— Ты думаешь, он знал обо всём этом?

— Думаю, да. Только вот место для него в бункере не пригодилось, — тихо сказала Ливия.

Она на мгновение задумалась, сжала папку в руках

— Всего один проект — «AEoN». Мы просто не успели сделать что-то ещё… ужаснее.

Затем она взглянула на Эда.

— Но «Новый Эдем» натворил больше, чем все остальные лаборатории вместе.

Джулия посмотрела на папку в своих руках и сказала почти шёпотом:

— Может быть, вирус не просто уничтожил этот мир… Может быть, он так остановил этих чудовищ.

Ливия вышла в зал переговоров.

— Арес, информация по лаборатории «Прометей»?

— Доктор Виктор Краузер — доступ: уровень А.

— Капитан Ирина Волкова — доступ: уровень А.

— Арес, а Проект «Титан»?

— Информация отсутствует.

— Как это отсутствует? — Ливия нахмурилась. — Тогда Проект «Феникс»?

— Информация отсутствует.

— Ладно… Арес, лаборатория «Энигма»?

— Доктор Грегор Вайс — доступ: уровень А.

— Агент Таня Сайлент — доступ: уровень А.

— Арес, проект «Оракул»?

— Информация отсутствует.

Ливия медленно опустилась в кресло, сжав подлокотники.

— Я ничего не понимаю…

— Арес, Новый Эдем?

— Профессор Джон Ларренс — доступ: уровень А.

— Доктор Ливия Клайн — доступ: уровень А.

— Проект AEoN?

— Информация доступна. Загружена вами ранее. Выполнить анализ?

— Нет, Арес… спасибо. Я всё знаю.

Она подняла глаза на Джулию и Эда, которые сидели, напротив.

— Эти свои преступные эксперименты… Совет хранил только на бумаге, — тихо сказала Ливия. — Бумагу можно сжечь. В цифровой системе — лишь имена руководителей. Ни слова о проектах. Только допуск.

— То есть… — Эд нахмурился. — Доступ уровня А — это второй по значимости после Совета? И именно этим людям был открыт вход в этот бункер?

Ливия кивнула:

— Да. Только они знали достаточно… и были нужны Совету — до поры до времени. И… я оказалась среди этих имён.

— Нам с тобой повезло, — усмехнулся Эд. — А то кругами походили бы вокруг этого здания и ушли ни с чем.

— Да уж… — вздохнула Ливия. — Архив из лаборатории Меррика... Всё это — правда. Пять лабораторий. И бункер, в котором они устроили себе кусочек рая.

Лицо Ливии исказила гримаса ярости.

— Если бы можно было убивать кого-то снова и снова — я бы делала это каждый день, — прошипела она.

Помолчав секунду, резко спросила:

— Арес, есть связь с другими лабораториями?

— Связь недоступна. Активирован протокол «Тишина». В случае глобальной катастрофы доступ к связи имеют только члены Совета или представители уровня А. На данный момент доктор Ливия Клайн — единственный идентифицированный представитель уровня А.

— Только не говори, что нам нужно найти эти лаборатории, — раздражённо бросил Эд.

— Нет, будь спокоен, — Ливия покачала головой. — Я помню, кого мы встретили в лаборатории «Прометей»… Они до сих пор где-то там, бродят… И я даже не хочу представлять, что может ждать нас в других.

— Всё, пора вниз, отдыхать. — сказал Эд, вставая из-за стола. — Пока вы изучали архив, я нашёл одну почти пустую комнату. Там какой-то хлам в углу, но места достаточно. Я занёс туда оружие.

Они молча ехали в лифте, каждый погружён в свои мысли. Усталость давила на плечи, а в голове крутились картинки из архива — названия проектов, фотографии, имена. Всё это не укладывалось в сознании.

На ужин ели простую, но неожиданно вкусную еду — Ливия приготовила её из замороженных полуфабрикатов, найденных в бункерной кладовой. Картофельное пюре, подрумяненные котлеты и тушёные овощи казались почти домашними. Пар поднимался над тарелками, в комнате было тихо и тепло.

— Хоть что-то настоящее, — пробормотал Эд, доедая, и улыбнулся уголком губ.

Джулия потянулась за бокалом вина:

— Завтра, я предлагаю, — день отдыха. Я больше не могу. Мы как проклятые пахали три дня. Хочу принять горячую ванну, выпить кофе в тишине. А завтра хорошо выспаться, поплавать в бассейне, посмотреть хороший фильм.

— Мы заслужили, — согласился Эд.

Ливия улыбнулась краешком губ:

— А Воронов… везунчик. Подарим ему ещё один день бессмертия.

Они рассмеялись. Смех был настоящий, не нервный, не злой. Арес с потолка вставила реплику:

— Считайте, это — официальное распоряжение системы: «День отдыха и восстановления». И да, Джулия, в ванной есть соль с запахом лаванды.

Глава 19. Передышка

Наутро в бункере было непривычно тихо. Ни звона ведер, ни скрипа ящиков, ни звуков пламени. Пространство, казалось, тоже отдыхало вместе с ними. Ливия проснулась позже обычного. Протянула руку — Эд ещё спал, лицо спокойно, без напряжения, которое всегда читалось в линиях его скул.

Она лежала, прислушиваясь к своему дыханию. Не было тревоги. Не было вины. Только покой.

Через час они встретились на кухне. Джулия уже пила кофе, завернувшись в плед, словно подросток на каникулах.

— Я приняла ванну. Час. С солью, с пеной. У меня снова кожа как у младенца, — сказала она торжественно.

— Я боюсь туда заходить, — пошутил Эд. — Там наверняка тоже дух лаванды.

— Пусть. Хоть кто-то будет пахнуть приятно в этом аду, — хмыкнула Джулия и ушла в гостиную с книгой.

На одной из стен, располагался большой экран, вмонтированный в нишу, стилизованную под оконный проем с рамой из светлого дерева. Это было окно.

Когда Ливия подошла ближе, Арес тут же оживила экран. Небо вспыхнуло акварелью рассвета — алый край солнца медленно поднимался над воображаемым горизонтом. На экране зазеленели поля, колыхались травы, пели птицы. Порыв ветра едва заметно «шелестел» занавесками — звук и лёгкая, вибрация создавали иллюзию настоящего ветра.

— Доброе утро, Ливия, — проговорила Арес с теплой интонацией. —Сегодня я выбрала альпийский луг. Температура +19. Аромат цветов прилагается, виртуальный, но настроен под твои предпочтения.

Ливия усмехнулась.

— Ты становишься сентиментальной, Арес.

— Искусственный интеллект тоже может мечтать. Особенно если мечты — это код,— с лёгкой иронией ответила Арес.

Ливия задумалась, прошло несколько минут. Свет ламп был мягким, рассеянным. Ей вдруг захотелось… прикосновений. Не спешных, не отчаянных. А медленных, тёплых. Живых.

Она взглянула на Эда.

— Пойдём?

Он сразу понял. Ни слов, ни уточнений не нужно было.

Когда они зашли в свою комнату и закрыли за собой дверь, Ливия повернулась к потолку:

— Арес, можешь поставить что-то… мягкое? Романтичное?

Секунда паузы, потом в комнате зазвучала старая инструментальная мелодия — струнные и пианино, что-то далёкое, человеческое, почти забытое. Арес мягко добавила:

— Плейлист «Забытая близость». Подходит для… восстановления душевного баланса.

Они

Эд подошёл ближе. Его ладони обняли её талию. Он медленно провёл пальцами вдоль её шеи, от волос до ключиц, будто запоминая. Она ответила тем же — рукой по его груди, к щекам, к его взгляду. Не было спешки, не было страха, не было войны. Только двое людей, которые, пережив конец света, всё ещё могли чувствовать. Каждый вдох, каждое касание было настоящим. Когда всё стихло, Ливия лежала, глядя в потолок. Арес, как будто понимая, сделала музыку тише, почти на грани слышимости.

—Я недумала, что смогу снова… чувствовать, — прошептала Ливия.

Эд поцеловал её в висок.

— Мы должны. Иначе зачем всё это?

Они ещё долго лежали обнявшись. И в этот день — в первый раз за долгое время — в бункере не было криков, выстрелов, крови. Только тишина, тёплый свет и музыка.

Позже Джулия, проходя мимо их комнаты, усмехнулась и покачала головой.

— Арес, включи музыку погромче на кухне. Я не хочу быть третьим колесом в тишине, — скомандовала она.

—Принято, — ответила система и включила джаз.

К вечеру в бункере воцарилось ленивое тепло. Джулия приготовила ужин — на удивление вкусный: жареные овощи, говядина с пряностями и вино, найденное в кладовой. На столе горели две свечи — романтический жест, уцелевший из прежнего мира.

— Честно, — сказала она, поднося бокал ко рту, — если бы кто-нибудь сказал мне, что конец света будет пахнуть дорогим вином и ванильными свечами, я бы не поверила.

— А я бы поверил, — хмыкнул Эд. — Мне всегда казалось, что человечество исчезнет не с криком, а с чавканьем.

Ливия рассмеялась, покачала головой.

— Неужели мы учимся жить? Без крови, без криков, без расписаний вскрытий?

— Возможно, — сказала Джулия. — Или просто притворяемся. Но это приятно.

После ужина они переместились в гостиную. Включили телевизор — Арес запустила комедию. Никто особо не следил за сюжетом, но шум голосов с экрана создавал уют.

Ливия устроилась на диване, поджав под себя ноги. Эд сидел рядом, его рука лежала на её спине — не притягивая, просто присутствуя.

— Завтра возвращаемся к делу? — спросила Джулия, зевая.

— Завтра… — Ливия на мгновение задумалась. — Завтра мы это обсудим, а сегодня продолжаем расслабляться.

— Согласна, — сказала Джулия. — Просто быть. Просто... выдохнуть.

Арес, не дожидаясь команды, приглушила свет и включила тихую инструментальную композицию.

— Тебя это тоже расслабляет? — усмехнулся Эд.

—Я всего лишь стараюсь быть полезной,— ответила Арес с ноткой иронии.

Ливия взглянула на Джулию — та молча смотрела на бокал с вином, задумчивая и отстранённая. Ливии давно хотелось спросить, но она всё откладывала.

— Джулия… — нерешительно начала она, потом всё же выдохнула, — у тебя была семья?

Слова прозвучали осторожно, почти шёпотом. Эд поднял глаза.

Ливия поняла, что боится ответа. Если Джулия скажет, что вирус забрал её близких, вина снова поднимется, тяжелым комом сожмёт грудь. Но ей важно было знать. Не просто из любопытства — из чувства сопричастности.

Джулия молчала какое-то время. Взгляд её оставался неподвижным. Воспоминания, похоже, накрыли с головой.

— Да, — наконец сказала она. — Муж. Томас. Мы были вместе с университета. Я… была инженером. Строила мосты.

— Ух ты, — отозвался Эд, с неподдельным уважением в голосе. — Когда города разрушены, такие, как ты, на вес золота. Нам ведь ещё восстанавливать этот мир.

Джулия слабо улыбнулась, но улыбка тут же погасла.

— Я была в командировке, — продолжила она. — Когда всё только начиналось. Уже были слухи, тревога, но никто не понимал масштабов. Когда возвращалась, аэропорты были переполнены, везде паника. Наш рейс задержали, потом всё же выпустили. Я добралась до Ричмонда… кое-как.

Она сжала пальцы в кулак, ногти врезались в ладонь.

— В городе уже был хаос. Машины брошены, люди бегают, кричат. А я только думала: домой… только бы попасть домой. Когда зашла — он был там. Оживший. Он… он набросился. — Голос дрогнул. — Тогда всё ещё было слухами. Никто не говорил, как с ними бороться. Я… я едва смогла отпихнуть его и убежать.

Ливия опустила глаза. Сердце сжалось. Вина, которую она так долго гнала прочь, снова поднялась.

— Прости, — тихо сказала она.

— Мне жаль, — добавил Эд. Он встал, подошёл и налил Джулии воды. Протянул стакан. — Если что — теперь ты не одна.

— Я знаю, — прошептала Джулия. — Спасибо вам. Я пряталась на окраине, в доме родителей Томаса. А потом, когда всё стало хуже — пришлось уйти. Искать хоть кого-то.

Повисла пауза. Но она уже не казалась неловкой. Наоборот — как будто между ними появилось нечто большее. Связь.

Ливия положила ладонь на руку Джулии.

— Спасибо, что поделилась. Это важно. Ты с нами. Мы семья, пусть и странная, пусть и сложная — но настоящая.

Эд усмехнулся:

— Строитель мостов, учёная и бывший гангстер. Не самая плохая команда для нового мира.

Они улыбнулись. На фоне над головой что-то тихо щёлкнуло — Арес, как будто почувствовав момент, переключилась на режим ночного освещения. Свет стал мягче, приглушённей.

Они всё ещё сидели в полумраке гостиной, когда Джулия вдруг повернулась к Ливии. Её голос был тихим, но в нём чувствовалась решимость.

— Ливия… Я так и не поблагодарила тебя. За спасение. Ты рисковала собой. Нева чуть не убила тебя. Спасибо тебе.

Ливия вздохнула. Слова Джулии были как долгожданный свет сквозь плотные тучи.

— Джулия… — прошептала она. — Это очень важно для меня. Я столько боли принесла. Тебе. Всем. Прости меня за всё.

Джулия не ответила сразу. Она просто посмотрела в глаза Ливии, и в её взгляде было не осуждение — понимание.

— Уже простила, — мягко сказала она.

У Ливии задрожали губы, и по щекам потекли слёзы. Она не пыталась их сдержать — в них было слишком многое. Облегчение. Боль. Надежда.

Джулия обняла её крепко, по-настоящему, без страха и обиды. И в этом объятии Ливия впервые почувствовала себя прощённой.

Даже Эд, молча наблюдавший со стороны, отвёл взгляд, быстро моргнув. Он встал и негромко сказал:

— У нас всё впереди. Мы у истоков… возрождения цивилизации.

Он попытался улыбнуться, и в этот момент тишина стала какой-то новой — наполненной смыслом. Не просто тишина после катастрофы. А тишина перед новой главой.

И когда ночь окутала бункер, Ливия поймала себя на мысли: если

Глава 20. Око за око… а потом посмотрим, что останется от твоего лица

На следующий день они, как обычно, собрались на кухне. Несмотря на то что рядом располагалась столовая — с хрустальной люстрой, длинным лакированным столом, креслами с бархатной обивкой и сервизом, который, казалось, ждал банкета, — всем было проще и уютнее именно на кухне. Там пахло тостами и кофе, на столе лежал хлеб, жареные яйца шипели на сковородке, а Арес включила мягкую утреннюю музыку.

— Всё-таки странно, — заметила Джулия, откусывая хрустящий ломтик. — Вроде и роскошь кругом, а уют — тут, в этой кухне.

— Роскошь — не всегда дом, — тихо ответила Ливия. — А здесь, кажется, он начинает появляться.

После завтрака они переглянулись. Сегодня был день, который они откладывали.

— Начнём с апартаментов Совета, — произнес Эд. — Пора. С Игоря Воронова и его… семьи.

В апартаментах Воронова было темно, только дежурное освещение едва подсвечивало интерьер: кожаные кресла, книги, картины на стенах — и тень, ползущая по полу.

Его жена стояла в углу, у зеркала, почти не двигаясь. Когда вошли, она резко повернула голову. Глаза, затянутые мраком, уставились на них. Дочери, обе, были в спальне. Они бродили между кроватями, натыкаясь на мебель, будто ища живое тепло.

— Пора, — тихо сказала Ливия.

Они не стали стрелять, выстрелы могли услышать ожившие из соседнего апартамента. Эд быстро, чётко. Один удар в голову — жена Воронова упала, ударившись о зеркало. Дочери бросились вперёд, но не успели сделать даже пару шагов. Ливия и Джулия уложили их. Всё длилось меньше минуты.

Воронова они нашли возле его опрокинутой коляски. Он ползал, царапая пол пальцами, издавая невнятные, хриплые звуки. На его лице всё ещё застыла мука — и бессмысленное бессмертие. Его одежда была изодрана, на ногах — следы укусов. Его Ливия добила сама. Он поднял на неё мутный взгляд, как будто узнал.

— Твоё бессмертие рассыплется пеплом, — прошептала она и вонзила нож в висок.

После этого они аккуратно завернули тела в чёрные мешки и отвезли вниз, на технический уровень, к крематорию. Арес автоматически активировала режим.

Когда всё было закончено, Ливия посмотрела на пепел, унесённый в металлический контейнер, и тихо сказала:

— Четыре из двенадцати.

— Осталось ещё восемь, — добавил Эд. — Но теперь будет легче.

— Нет, — возразила Джулия. — Не легче. Просто привычнее.

***

На следующее утро тёплый свет заливал помещение через искусственное окно, которое Арес синхронизировала с утренним освещением. На столе дымился кофе, рядом лежало рассыпчатое печенье, принесённое со склада.

— Сегодня нужно закончить с Вероникой Ларенс и её семьёй, — сказала Ливия, делая глоток.

Они направились в мониторную.

— Арес, покажи список апартаментов?

—Вероника Ларенс,— ответила Арес.— Муж, Карл Ларенс. Сын, Дэн. Её мать, Грета. Брат Томас, его жена Мэри и двое их детей — близнецы, мальчик и девочка, девяти лет. Всего восемь человек.

— Больше, чем Вороновых, — пробормотал Эд. — Будет сложнее.

Арес уже вывела нужные изображения на экран. Составили чёткий план. У каждого было своё направление.

— Мать — в ванной. Стоит перед зеркалом. Почти не двигается. Лучше её оставить напоследок. —сказала Ливия. — Я хочу взять у неё анализы, сравнить с образцами из лаборатории.

— Сначала зачистим комнаты, потом к ней, — сказал Эд. — Надо действовать быстро.

Когда они вошли, брат Вероники — Томас — с женой Мэри бродили по коридору. Они сразу пошли на звук шагов. Эд и Ливия скоординировались молча, как во время вылазок в город: два удара — два тела рухнули.

— Не хочу больше, — прошептала Ливия.

— Никто не хочет, — ответил Эд. — Но надо..

В это время Джулия, уже заходила в детскую. Близнецы заметили её, пошли навстречу с хрипами. Девочка потянула к ней руки. Джулия стиснула зубы. Удар ножом быстрый и точный. Второй удар. После — тишина, слишком плотная, как стена.

Во вторую комнату они вошли вместе. Картина хаоса встретила их: перевёрнутый шкаф, сорванные шторы, разбросанные вещи. На полу — тёмные подтёки и следы волочения, будто кто-то отчаянно цеплялся за жизнь, пока мертвецы не настигли его.

Вероника ходила около кровати. Её кожа была землистого оттенка, обтянутая на скулах, а губы почернели и потрескались. Из глаз стекала мутная слеза, но зрачки были мёртвые, бессмысленные. В руках она сжимала разбитый бокал, как будто до сих пор не осознавала, что уже не человек. На шее виднелись рваные следы укусов — от членов собственной семьи. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом разложения и страха. Здесь явно боролись. И проиграли.

В углу комнаты неторопливо переминался её сын. Его движения были дёргаными. Он бормотал что-то невнятное, будто обрывки слов, утонувшие в гнилостном шипении. Глаза — пустые, зрачки затянуты белёсой плёнкой. Он заметил движение — и направился к Эду.

Эд метнулся вперёд и всадил нож в шею. Тот пошатнулся, но не остановился. Вторым резким движением Эд вонзил клинок в висок. Тело сына Вероники обмякло и упало, раскинув руки.

Ливия подошла к Веронике сбоку, быстро и решительно, без лишних слов. Та не успела даже повернуться — два чётких удара ножом, и Вероника упала прямо на осколки бокала. Её ноги подёргивались ещё несколько секунд.

— Как быстро кончается бессмертие, да? — прошептала она ей на ухо.

У окна покачивался муж Вероники. Его вид внушал особый ужас: иссохшее, будто вытянутое лицо с впавшими глазами, кожа в серых пятнах, грудь еле заметно вздымалась в рваном дыхании. Он покачивался вперёд-назад, словно всё ещё пытался справиться с безумием, которое поглотило его при жизни — и не отпустило после смерти.

Джулия сделала шаг вперёд, сжимая нож, но в ту же секунду клинок выскользнул из её пальцев и с глухим звоном ударился о пол. Звук эхом прокатился по комнате.

Оживший замер, повернулся, издал низкий утробный стон — и бросился на неё.

Джулия отшатнулась, но не успела увернуться. Он навалился всей массой, повалив её на пол. От страха и напряжения руки у неё дрожали. Она судорожно отталкивала его одной рукой, удерживая челюсти на расстоянии, а второй пыталась вытащить пистолет из кобуры — но тот застрял. Ремень мешал, пальцы соскальзывали.

Муж Вероники уже почти сомкнул

Эд стоял с пистолетом в руке, дым всё ещё тянулся из ствола. Ливия бросилась и помогла Джулии подняться.

— Думаешь, Грета это услышала? — прошептала Джулия, дрожа.

— Возможно, — мрачно ответила Ливия.

Они двигались почти неслышно. Дошли до ванной. Дверь была приоткрыта. Сквозь щель было видно фигуру пожилой женщины. Старуха стояла перед зеркалом, качаясь, как будто смотрела на своё отражение и пыталась вспомнить, кто она. Кожа её стала землисто-серой, местами с синеватым оттенком, как у тела, полежавшего в воде. Белые волосы спутались и свисали клочьями, словно грязные нити. Губы растрескались, на подбородке и шее засохли тёмные потёки — следы запекшейся крови. На ней был старомодный шёлковый халат, разодранный и запятнанный. Ливия остановилась у двери и замерла.

— Она не слышала нас, — прошептала Джулия.

— Не может оторвать свой взгляд от зеркала, — пробормотал Эд, прицеливаясь. — Но будь осторожна.

Джулия вошла, прижимая к груди сложенную простыню.

— Сейчас, — прошептала она и в следующую секунду накинула ткань женщине на голову, как капюшон.

Та зашипела, начала выворачиваться. Из-под простыни доносилось клацанье зубов.

Эд метнулся вперёд, поймал её за руки и повалил на кафель.

— Держу! — прохрипел он, едва уклоняясь от беспорядочных движений. — Быстрее, Ливия!

Ливия дрожащими пальцами достала пробирки. Она сделала надрез на шее и собрала немного крови. Затем — срез кожи. Закончив, она отступила назад.

— Всё. Можно, — кивнула она.

Джулия достала пистолет, приложила к голове поверх простыни и нажала на спуск. Тело обмякло. Несколько секунд они молчали, тяжело дыша. Простыня медленно пропитывалась кровью.

Ливия взглянула на тело.

— Она умерла второй раз.

Молчание. Трое. Тело впереди. Дорога — к утилизационному отсеку, где нет ни имён, ни прошлого.

Как только они спустились вниз, Ливия, держа пробирки как драгоценность, не задержалась ни на секунду.

— Я сразу в лабораторию. — бросила она, исчезая в боковом коридоре, ведущем к медблоку.

Эд посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Джулию и на неподвижное тело Греты, укрытое простынёй. Он вздохнул, утирая лоб.

— Ладно... Хорошо, что у нас есть эта каталка из медблока. А то бы тащили её на руках, надрываясь, — сказал он, слегка качнув каталку вперёд.

— Да, в таких делах мелочи становятся роскошью, — тихо откликнулась Джулия и пошла рядом, придерживая покрывало, чтобы оно не соскользнуло.

Каталка глухо постукивала по швам плиточного пола, будто отбивая ритм их шагов. Запахи, эмоции, тяжесть происходящего — всё смешалось, ложась на плечи словно пепел.

— Ты в порядке? — спросил Эд после короткого молчания.

— Просто хочу, чтобы это поскорее закончилось, — ответила Джулия, не поднимая взгляда. — Чтобы мы могли перестать выносить мёртвых и начать, наконец, жить.

Они молча покатили каталку дальше — к утилизационному отсеку.

Восемь чёрных мешков. Арес не произнесла ни слова. Только включила режим утилизации.

У пепельной ниши Джулия задержалась, посмотрела на огонь, который выжигал из мира остатки тех, кто когда-то управлял им.

— Минус восемь, — сказала Джулия.

Эд не ответил. Он смотрел в огонь, пока последний красный отсвет не исчез под стальной заслонкой.

Эд и Джулия молча переглянулись, взяли тряпки, ведра с водой и моющие средство из кладовки технического этажа. Усталость нависала тяжёлым грузом, но оставить всё как есть они не могли — следы утренней бойни в апартаментах Ларенс были слишком явными. Кровь запеклась на мраморных плитах, разбрызгалась на стенах и мебели, оставив алые следы на коврах и стеклянных дверях.

Они работали молча, без слов, каждый в своих мыслях. Только звуки воды, скрип ткани по полу и тихие вздохи нарушали тишину.

Позже, в комнату вошла Ливия. Волосы собраны в небрежный пучок, тень от очков на переносице. Она выглядела усталой, но сосредоточенной.

— Я закончила, — тихо сказала она. — Образцы загружены в хранилище. Арес займётся анализом, как только мы дадим ей команду. Думаю, ответы будут к утру. Может быть — что-то важное…

Эд кивнул, но не остановился — продолжал оттирать засохшую кровь со стола. Джулия выжимала тряпку и мыла отпечатки ладоней с зеркала в ванной.

Работали до самой глубокой ночи. К полуночи казалось, что даже стены вымотались — всё было чисто.

На кухне перекусили наспех — сухой хлеб, рыбные консервы, пара чашек горячего чая. Никто не говорил. Просто ели и смотрели в пустоту.

Ливия первой поднялась:

— Пора спать.

Они разошлись по комнатам, и вскоре в коридоре снова воцарилась тишина.

Ночью Эд, лёжа на кровати в темноте, слушал ровное дыхание Ливии рядом. Впервые за долгое время она спала спокойно. Не вскрикивала, не просыпалась в холодном поту. Он сжал её руку, и в голове промелькнула мысль:

«Похоже, она учится снова жить. Без вины. Без мести. Просто — жить.»

Глава 21. Система: Перезагрузка Прав

На следующий день, сразу после завтрака, Ливия взяла кровь на антитела — у себя, Джулии и Эда. После этого они переместились в гостиную, где было просторнее и светлее.

— Арес, есть результаты наших анализов? — спросила Ливия, устроившись на диване.

— Да. Результаты готовы. Озвучить?

— Да, Арес, слушаем.

—Я сравнила свежие образцы крови с данными, загруженными Ливией ранее. У всех трёх пациентов уровень антител стабильно высокий. Риск повторного заражения отсутствует.

Ливия от радости даже захлопала в ладоши — редкое проявление эмоций с её стороны.

— Ну наконец-то день начинается с хороших новостей, — усмехнулся Эд.

— Арес, теперь результаты по Грете Ларенс, — серьёзно сказала Ливия. — Что у неё?

—Обнаружен вирус AEoN в активной форме. Иммунный ответ отсутствует. Протокол совместимости — нулевой.

— А как он себя ведёт? Так же, как у других заражённых в «Новом Эдеме»?

— Да. Поведение вируса соответствует наблюдениям в лаборатории: быстрое проникновение в ЦНС, подавление сознательной активности, стимуляция базовых рефлексов, агрессия. Полный контроль тела при отсутствии высшей когнитивной функции.

Наступила тишина.

— Значит, всё ещё продолжается, — тихо сказала Джулия. — Даже здесь.

— Арес, я хочу добавить новый список доступа в комплекс «Элион». Это возможно? — Ливия говорила уверенно, но взгляд её был сосредоточен.

Джулия и Эд с удивлением переглянулись.

— Это возможно, —ответила Арес.

—Начинай!

—Секунду… — Арес сделала паузу. —Создаю новый отдел. Новый список: Доступ — Уровень B. Подтвердите.

— Ливия Клайн, подтверждаю.

— Подтверждение принято. —через минуту Арес продолжила.— Готово. Назовите имена пользователей.

— Эдвард Леви, Джулия Брайт, София Рейн, Оскар Эрнандес, Мия Эрнандес.

— Хотите добавить ещё кого-нибудь?

— Нет, пока это всё.

— Готово. Список доступа Уровня B обновлён. Эдвард Леви, Джулия Брайт — вы получили право доступа и управления системой. Будет отдана команда?

Эд усмехнулся:

— Шампанского, Арес.

—Ха-ха. Подтверждаю. — В динамиках раздался звук наливаемого шампанского и лёгкое шипение пузырьков.

— Зачем ты это сделала? — спросила Джулия, глядя на Ливию.

— Я должна была сделать это сразу. Просто не сообразила на фоне всего, что произошло. Мы не можем рисковать этим местом. Если со мной что-то случится, «Элион» превратится в запертую коробку глубоко под землёй.

— Арес, на основе имеющихся образцов тканей и крови оживших тел… можешь провести анализ? Насколько они опасны для окружающей среды?

—Анализирую… — голос Арес смолк на несколько секунд. —Отчёт готов.По имеющимся данным: мёртвые тела не несут активной биологической угрозы. Их физиология схожа с обычными телами, умерших. Однако длительное нахождение на открытом воздухе без утилизации может представлять риск.

— Какой риск? — уточнила Джулия.

— Если тела останутся разлагаться, они станут источником инфекций. С учётом текущего состояния глобальной медицины, даже простая бактериальная вспышка может привести к массовой смертности. Это потенциальная угроза для оставшихся выживших.

— Значит, утилизировать их нужно так же, как и любые останки до катастрофы, — тихо подытожил Эд.

—Верно, — подтвердила Арес. —Сжигание или захоронение остаются наиболее эффективными мерами.

Глава. 22 Город, где нет солнца

Сидеть без дела они не привыкли. После короткого совета, Ливия, Эд и Джулия надели лёгкую экипировку, взяли с собой планшет с картой комплекса и отправились исследовать остальные уровни бункера.

Они начали с верхних уровней — 2 и 3. Зоны безопасности и контроля встретили их стерильной чистотой, ровным светом и тишиной, нарушаемой только звуком собственных шагов. Эд провёл ладонью по стене рядом с биометрическим сканером.

— Нас ведь и правда сканировали, пока мы стояли у входа, — пробормотал он.

— Конечно, — подтвердила Ливия. — Без подтверждения доступа нас бы просто не впустили.

Они прошли шлюзы, дезинфекционные камеры, заглянули в пункт наблюдения: стены были увешаны мониторами, отображающими всё, что происходит как внутри, так и снаружи комплекса. Джулия даже включила один из архивных записей — на ней они сами, грязные и уставшие, стоят у внешней двери. В пункте охраны висело оружие, аккуратно закреплённое в шкафах, как будто его могли взять в любой момент. Склад оказался полон: бронежилеты, шлемы, электрошокеры, автоматы, патроны, шумовые гранаты. Всё промаркировано и систематизировано.

Жилые отсеки для техперсонала были скромными, но чистыми. Каждая комната рассчитана на двух человек: кровати, стол, шкаф. Порядка пятнадцати таких отсеков, соединённых общим коридором. Рядом — душевые, прачечная, комната отдыха с простыми диванами и старым проектором.

Затем они спустились ниже — на уровни 4-8. Именно здесь начиналась роскошь. Широкие коридоры с мягким освещением, искусственные растения в нишах, репродукции картин. Первым делом они осмотрели апартаменты: просторные, каждый — с несколькими комнатами, гостиной, личной кухней, ванной, кабинетом. Климат в каждом помещении настраивался индивидуально.

— Устроили курорт в аду, — тихо сказала Джулия, входя в один из аппартаментов.

— А кто-то в это время умирал под открытым небом, — мрачно добавил Эд.

Медицинский центр производил ещё большее впечатление. Стерильные операционные, ИВЛ, кислородные модули, роботизированные руки, запас лекарств. Всё работало. Лаборатория вызывала у Ливии особый интерес: современнейшее оборудование, анализаторы, центрифуги, микроскопы — и всё это готово к работе.

— Здесь можно не только лечить, — сказала она. — Здесь можно делать науку.

На уровне 9 они нашли техническое сердце комплекса. Массивные генераторы гудели где-то в глубине. Панели управления сияли зелёным светом. Всё работало — солнечные панели на поверхности и дизели в резерве. Воздух очищался с многоступенчатой фильтрацией, вода проходила через сложную систему биозащиты.

— Тут всё автоматизировано, — прокомментировал Эд, присматриваясь к экрану с данными о температуре и давлении. — Работает как часы.

Как только они дошли до отсека анабиоза, Ливия и Эд не пошли.

— Мы уже были там, — буркнул Эд.

Джулия шагнула внутрь.

Вдоль стен стояли 20 капсул — по десять с каждой стороны, серебристые, с голубой подсветкой. Стеклянные поверхности покрывал тонкий слой инея, а внутри... пустота.

Когда Джулия вышла, Эд крикнул Арес:

— Отключи питание в этом отсеке. Там пока пусто. Энергию надо беречь.

Голубой свет погас. Капсулы погрузились во тьму.

На этом же уровне находился архив данных. Они зашли внутрь: тишина, мягкий свет. Ряды серверов. Зал экстренного совета, круглый стол, встроенные экраны.

— Это могло бы стать тем местом, где принимались самые грязные решения, — сказала Ливия.

На 10 уровне были склады и морозильные камеры. Они оказались полны: мясные и растительные полуфабрикаты, консервы, крупы, мука, фрукты, ягоды, и много ещё остального, даже шоколад.

Джулия с интересом осматривала всё, делая пометки на планшете.

— Это может стать нашим вторым шансом, — прошептала она.

За складами располагались фермы. Длинные ряды гидропонных установок стояли пустые, лишь бледные огоньки индикаторов напоминали, что система всё ещё в режиме ожидания.

—Если нужно, можем запустить процесс,— сказала Арес. —Система готова.

— Нет, — твёрдо ответила Джулия, обмениваясь взглядами с остальными. — Когда мы вернёмся с друзьями... Тогда.

В её словах повисла тишина, и в этот момент каждый из них окончательно понял: они придут сюда не одни. С теми, кто поможет им возродить не просто урожай — а целый мир.

Они вышли, уставшие, но молча благодарные за то, что у них появился шанс. Этот бункер — не просто спасение. Это было наследие. Сильное, страшное, но дающее надежду.

— Бункер не просто убежище. Это настоящий город, — сказал Эд.

— Город, построенный для кучки тех, кто хотел стать богами, — ответила Ливия. — А теперь он наш.

Глава 23. Время жить

Джулия вышла из комнаты позже всех. Её шаги были неторопливыми, но на лице появилась улыбка, которой раньше не было.

Когда она вошла в гостиную, то увидела, как Ливия и Эд сидят на диване и смеются. Что-то лёгкое, почти забытое, витало в воздухе — простое человеческое тепло.

— Чистая постель, душ, смех… — сказала Джулия с мягкой усмешкой, — а мы почти забыли, что это такое.

Она подошла и села рядом, прислушиваясь к их разговору. Эд, взъерошив волосы, повернулся к ним:

— Ты права Джулия, создавали веками — стёрли в миг.

— Теперь у нас есть опыт и злость — идеальные стройматериалы. — закончила Ливия.

— Какие планы на сегодня, Ливия? — спросила Джулия.

— Пойдём наверх, занесём оставшееся оружие, — сказала Ливия. — Загоним джипы в ангар, чтобы не ржавели под дождём.

Эд кивнул и уже поднялся с дивана:

— Отлично. Идём, пока светло.

Они вышли наружу. День был ясным, с лёгким ветром. Ночью был дождь, и листья деревьев еще блестели от влаги.

Сначала занесли ящики с оружием. Потом Эд подошёл к армейским HUMVEE, провёл рукой по броне и постучал по двери.

— Просто огонь, — сказал он с восхищением. — Вот бы нам такой в дорогу. Бронированный, надёжен… и оружие встроенное, удобно оживших убирать.

— Думаешь, они на ходу? — спросила Ливия, подходя ближе.

— Возможно. Сейчас проверим.

Он обернулся к густому лесу, обступившему комплекс:

— А вообще… может, стоит со временем расчистить путь и проложить дорогу. Пешком сюда добираться — рискованно.

— Добавим в список, — кивнула Ливия. — Бункер — теперь наш дом. Надо думать на перспективу.

Эд уселся за руль броневика, вытер ладонью пыль с приборной панели и повернул ключ зажигания. Мотор сперва несколько раз тяжело урчал и тут же глох.

— Ну давай, родная… — пробормотал Эд, снова поворачивая ключ.

Снова урчание, пауза… и вдруг двигатель с громким ревом ожил, наполнив округу мощным, густым звуком работающего мотора. Машина слегка вздрогнула, словно сама по себе ожила из забвения.

— Вот это машина! — воскликнул Эд, ударив ладонью по рулю. — Просто зверь!

Он выглянул из окна, ухмыляясь до ушей.

— С таким танком никакие ожившие нам не страшны. — усмехнулся Эд. — Я уже влюбился.

После этого Эд медленно направил его в сторону защищённого ангара. Массивные ворота со скрипом открыли Ливия и Джулия, впуская машину в прохладную тень помещения. Затем он припарковал второй джип.

После того как ангар был надёжно заперт, холодный воздух снаружи остался за герметичными дверями. Внутри комплекса царило приятное тепло. Они сбросили тёплую одежду, переоделись в домашнее — и направились в гостиную, где свет уже был приглушён и уютно рассеивался по углам комнаты.

Эд заварил крепкий кофе, и вскоре помещение наполнилось бодрящим ароматом крепкого, слегка горького напитка. Джулия устроилась в кресле с книгой, прижав её к коленям и погружаясь в строки, словно в привычный ритуал. Ливия разложила перед собой карту местности и, сев рядом с Эдом на диван, начала обсуждать возможные маршруты.

— Прихвачу пару баночек икры осетра и фуа-гра, — неожиданно сказала Джулия, не поднимая глаз от книги. — И бутылку самого лучшего виски, что мы нашли в винном отсеке. Устроим праздник, как встретимся с остальными.

— Ага, пусть думают, что мы здесь жировали всё это время, — рассмеялся Эд.

— Знаете, — вдруг сказала Ливия, поднимая глаза, — когда мы исследовали бункер... мне пришла одна мысль. А что, если мы не просто поселимся здесь на время? Не будем ждать, пока закончится еда или появится угроза. А превратим это место в нечто большее.

Эд и Джулия удивлённо переглянулись. Ливия продолжила с воодушевлением:

— А что если… мы сделаем из этого места столицу? Настоящий центр нового мира. Посмотрите, у нас есть всё: книги, архивы, техника, современная лаборатория, медблок. Мы можем обучать здесь детей, а взрослым — давать новую профессию. Здесь можно проводить операции, спасать жизни. Мы можем возродить не просто выживание — цивилизацию.

Эд слегка приподнял брови, улыбаясь, впечатлённый масштабом её замысла.

И тут из потолочных динамиков прозвучал голос Арес — спокойный, почти тёплый:

— Это хорошая идея. Мне нравится. Обучение детей могу взять на себя. У меня есть программы всех уровней — от начального до специализированного. Хотите, я начну разработку учебного плана?

Ливия улыбнулась.

— Начинай, Арес. Добро пожаловать в новую эру.

Джулия медленно опустила книгу, в её глазах вспыхнул интерес. Она выдохнула, будто в первый раз позволила себе поверить в будущее.

— Образование, медицина, безопасность... Звучит почти как мечта.

Ливия засмеялась, указывая на карту:

— А в апартаменты будут приезжать в отпуск из других поселений. Курорт под землёй! С бассейном, библиотекой и фуагра на ужин.

— Только ещё сауну добавь, — хохотнул Эд. — И массажиста.

— И шампанское по четвергам, — подмигнула Джулия, смеясь.

Смех заполнил комнату. На миг каждому показалось, что мир снова может быть добрым. Тихим. Надёжным. И у них действительно может быть будущее.

Ливия улыбнулась. Тепло этого вечера проникало куда-то глубже, чем просто в кожу — оно касалось чего-то почти забытого. Надежды.

— Когда-нибудь мы снова построим города, — прошептала Ливия.

5 часть «Дороги ведут в никуда. Но мы всё равно идём по ним.»

— Алло? Алло, слышишь меня?

Голос мужа в трубке был прерывистым, словно сигнал продирался сквозь какую-то невидимую стену. Санни прижала телефон к уху, нервно глянула на окно. За стеклом уже сгущались сумерки, но город ещё жил — где-то мигали рекламные вывески, светились окна в соседних домах.

— Магазины пустые, — доносилось из трубки. — Аптеки разграблены. Я… я что-нибудь найду. Не волнуйся.

Она сжала телефон так, что пальцы побелели.

— Просто вернись, хорошо? Нам ничего не надо. Просто…

За её спиной копошилась Эмма, трёхлетняя дочка, неуклюже переставляя игрушечных зайцев по полу. Всё ещё играла. Ещё не понимала.

Санни подошла к окну, прижала лоб к холодному стеклу.

— Ты где сейчас?

— На выезде из центра. Здесь… здесь что-то происходит.

— Что?

Пауза. Потом шум, будто муж резко дёрнул телефон.

— Люди… какие-то люди. Они…

Связь прервалась.

Санни тут же перезвонила.

«Абонент временно недоступен.»

— Чёрт!

Она стиснула зубы, снова набрала.

«Абонент временно недоступен.»

Третий раз. Четвёртый.

Эмма подняла голову, уловив нотки паники в голосе матери.

— Мама?

— Всё хорошо, зайка. Папа

Она улыбнулась дочери, но улыбка была натянутой, как маска.

А потом погас свет.

Сначала потухли лампы в квартире.

За окном ещё горели фонари. Но через несколько секунд один за другим они начали угасать — будто кто-то гигантской рукой выдёргивал вилки из розеток.

Улица погружалась во тьму.

Санни замерла, наблюдая, как тень ползёт по городу, квартал за кварталом. Где-то вдалеке ещё светились несколько окон, но и они вскоре исчезли.

Она снова набрала мужа.

«Нет сети.»

— Боже…

Эмма заплакала, испуганная внезапной темнотой. Санни подхватила её на руки, прижала к себе.

— Тише-тише, солнышко… Смотри, смотри туда!

Она поднесла дочь к окну, показывая на улицу.

— Видишь? Там папа идёт. Он скоро будет дома.

Эмма всхлипнула, но затихла, уткнувшись лицом в мамино плечо.

Санни гладила её по спине, не отрывая глаз от улицы.

Город теперь был чёрным.

И тогда раздался взрыв.

Он пришёл откуда-то с окраины — глухой, далёкий удар, за которым последовала вспышка. Оранжевый свет на секунду осветил крыши домов.

Санни резко присела, прикрывая Эмму своим телом.

— Мама!

— Тихо, тихо…

Завыли автомобильные сигнализации. В тишине ночи это звучало жутко — десятки машин, орущих в пустоту, будто предупреждая об опасности.

А потом снова тишина.

Санни медленно поднялась, всё ещё прижимая дочь к себе. Телефон в её кармане вибрировал.

Она резко достала его — может, это муж?

Но на экране только одно слово:

«Питание: 10%»

Она глубоко вдохнула, готовая расплакаться, но сдержалась.

За окном, в чёрной бездне погасшего города, завыл ветер.

И где-то в этой тьме был её муж.

Один.

Без связи.

Без света.

В мире, который только что перестал быть прежним.

Глава 1. Граница чужого мира

Фургон медленно катился по разбитому асфальту, продираясь сквозь поросшие кустарником обочины. Сквозь мутное, покрытое пылью стекло Оскар напряжённо вглядывался вперёд. На горизонте, словно мираж, начали вырисовываться очертания города Вередиса — покинутого, молчаливого, но всё ещё опасного. Он резко затормозил, свернул с дороги и укрыл машину за земляным валом и проржавевшей рекламной конструкцией.

— Зачем ты это делаешь? — спросила Мия, нахмурившись.

Оскар заглушил двигатель и повернулся к ней. В его голосе звучала жёсткость, отточенная неделями выживания.

— Мы не можем рисковать. Там могут быть и ожившие, и люди Коменданта. Помнишь как в прошлый раз, мы им чуть не попались в этом городе. Я пойду на разведку.

— Я с тобой, — твёрдо сказала Мия, уже потянувшись к двери.

— Нет, — коротко отрезал он. — Это глупо. Мия, пора взрослеть. Мир рухнул. Теперь выживание — это не дело чести, а холодный расчёт. Не время для геройства.

Мия отвела взгляд, губы дрожали от обиды, но она всё же подошла к нему и обняла. Долго, крепко.

— Возвращайся поскорей, — прошептала она, не поднимая глаз.

Когда она отошла, Оскар наклонился к Софии и тихо произнёс:

— Если со мной что-то случится… если я не вернусь — довези Мию до церкви. Обещай мне это.

София посмотрела ему в глаза — взгляд взрослой женщины, которая уже потеряла слишком многое.

— Обещаю, — сказала она без колебаний.

Оскар кивнул. Надел куртку, проверил обойму, закрепил нож на ремне. Не говоря больше ни слова, он выбрался наружу и скрылся в зарослях, растворяясь в серой тишине заката.

Позади осталась тишина, фургон, в котором затаились три человека — и страх, что с этого момента всё может измениться.

Улицы города были безжизненны. Асфальт потрескался, фасады зданий облезли от времени и ветра, витрины покрылись пылью и сажей. Оскар двигался, пригнувшись, вдоль стен, каждый шаг выверенный, каждый поворот головы — в поиске движения. Город казался опустевшим… почти.

Несколько оживших медленно бродили у здания бывшей аптеки — вяло, как мухи осенью. Их было всего трое, и Оскар с лёгкостью обошёл их, не издавая ни звука. Он уже собирался повернуть обратно, когда почувствовал, как холодок прошёл по позвоночнику.

Поздно.

— Стоять! — голос сзади был жёстким, хриплый от сигарет и сухого воздуха. — Медленно. Руки вверх.

Оскар застыл. Поднял руки. Не сопротивляясь.

— Повернись.

Он медленно обернулся и увидел двоих.

— Кто такой? — спросил старший, с щетиной и холодным взглядом.

— Путник. Ищу припасы.

— Один?

Оскар кивнул.

— Поедешь с нами. — Мужчина усмехнулся, забирая его автомат.

Оскар попытался удержать его. За что получил прикладом по голове. Он больше не сопротивлялся и отдал своё оружие. Он понимал — любое резкое движение станет последним.

Его повели к джипу. Один из них закинул автомат в салон и бросил:

— Думал, мёртвяки будут проблемой… А они почти все сгорели.

— Сгорели? — удивился Оскар.

— Ага. Какие-то идиоты взорвали полквартала и сожгли с десяток машин… Вместе с ними — большую часть оживших, что шатались здесь.

— Значит, город чист?

— Чист, — фыркнул один из бойцов. — Но теперь у нас мало бензина.

Оскар сел в кузов, пытаясь не выдать тревогу. Они не знали, что он не один. И он сделает всё, чтобы так и осталось.

Джип тронулся, и серый город остался позади, молчаливый свидетель новой войны — не между живыми и мёртвыми, а между теми, кто ещё остался.

Прошло пятнадцать минут. Потом ещё десять. Время словно растянулось, как горячая резина. Каждый звук снаружи — треск ветки, шелест листвы, далёкий стон — отдавался ударом в груди.

Мия сидела у заднего окна, не отрывая взгляда от того места, куда ушёл Оскар.

София сидела на пассажирском месте, прислонившись к двери. Её лицо было бесстрастным, но напряжение выдавало сжатые губы и то, как она незаметно косилась на часы. Ей уже приходилось терять людей. Она знала, как выглядит момент, когда кто-то не возвращается. Но она обещала.

Доктор Меррик молча перебирал старую аптечку. Занятие было скорее успокаивающим ритуалом, чем необходимостью. Время от времени он вскидывал голову, вслушиваясь в тишину, будто его медицинская интуиция могла уловить, жив ли ещё Оскар. Он ничего не говорил. Он тоже боялся.

— Он должен был уже вернуться, — тихо сказала Мия.

— Нет, — ответила София. — Он опытный. Он знает, что делает. Если будут ожившие — он их увидит раньше, чем они его. Если будут люди Коменданта — он не высунется. Он осторожен.

Мия стиснула зубы.

— А если он не вернётся? Что тогда?

— Тогда и будем переживать, —

Фургон снова погрузился в молчание. Где-то недалеко завыла собака. Мия вздрогнула. Меррик поднял голову, напрягся.

— Это плохой знак? — прошептала Мия.

— Это знак, что жизнь всё ещё цепляется за этот мир, — хрипло сказал доктор. — Даже если она безумна.

София медленно потянулась к пистолету, лежавшему на панели, и проверила обойму. Потом снова посмотрела на Мию — пристально, по-взрослому.

— Он вернётся.

Всё стихло. Тишина была вязкой, тяжёлой. Мир снаружи дышал гнилью и страхом. А внутри — трое, застывших в этом хрупком моменте между надеждой и безысходностью.

Они ещё какое-то время сидели в гнетущей тишине. Лишь звук мёртвых вдалеке напоминал о том, что мир за пределами фургона всё ещё дышит смертью.

— Я так больше не могу, — вдруг сказала Мия и резко поднялась. — Пошли на улицу. Вдруг ему нужна помощь, а мы сидим здесь и ничего не услышим .

София молча сунула нож в чехол и перекинула автомат через плечо.

Они вышли наружу. Воздух был тяжелый, пропитанный пылью и ожиданием. Мия металась взад-вперёд вдоль обочины, всё время прислушиваясь, вглядываясь в горизонт.

Вдруг — рев мотора. Из-за поворота с грохотом вылетел автомобиль, поднимая клубы пыли. София среагировала мгновенно, схватила Мию и затащила за дерево.

— Пригнись!

Машина пронеслась мимо, даже не сбавив хода. Но Мия вырвалась и побежала вслед.

— Оскар! — закричала она, указывая на заднее сиденье. — Там был Оскар! Я видела его!

София догнала её и схватила за руку.

— Стой. Мия, подумай. Мы ничего не можем сделать.

— Мы можем! — выкрикнула она. — Мы поедем за ними. Они его убьют.

— Нет, — жёстко сказала София, сжимая её пальцы. — Это не игра. Ты помнишь, что рассказывала Джулия? Кто они такие? Если мы поедем следом за ними, погибнем все. И тогда Оскару уже никто не поможет.

Мия вырвала руку и бросилась к фургону.

— Тогда я поеду одна! — закричала она.

Доктор Меррик выглянул из машины с тревогой.

— Что случилось?

— Я еду за Оскаром! — крикнула Мия. — Если вы не со мной, то убирайтесь с дороги!

Она запрыгнула за руль и вставила ключ в замок зажигания. Повернула. Тишина. Повернула ещё раз — только щелчок. Ничего.

София забежала внутрь вслед за Мией.

— Ну давай же… Ну, давай, чёртова ты развалюха — пробормотала она и ударила обеими ладонями по рулю. —Сука!

— Мия! — С осуждением воскликнула София.

Мия согнулась над рулём, сдерживая слёзы, потом резко подняла голову и прошипела:

— Иди к чёрту, София!

Слёзы хлынули сами собой. София медленно пошла к ней, но Меррик положил ей руку на плечо.

— Не трогай её, — сказал он тихо. — Пусть остынет.

Они вышли на улицу, оставив Мию внутри, в пустом, немом фургоне, ставшем для неё клеткой надежды и разочарования.

София смотрела на неподвижный фургон, затем обернулась к доктору Меррику:

— Почему он не заводится? Ведь ещё днём всё было в порядке.

— Не знаю, — ответил он, пожимая плечами. — Я не разбираюсь в этих штуках. Свои машины я всегда чинил в автомастерской. Каждый должен заниматься своим делом, и это точно не моё.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая облака в золотисто-кровавые оттенки. Пейзаж становился зловеще прекрасным — как затишье перед бурей.

Прошло ещё какое-то время. Наконец, дверь фургона тихо скрипнула, и наружу вышла Мия. Голова опущена, плечи сгорблены. Она подошла медленно и остановилась рядом, не поднимая взгляда.

— Простите, — сказала она едва слышно. — Я… просто боюсь. Что если они убьют его?

София вздохнула и подошла ближе, положив руку ей на плечо.

— Я понимаю. Но Оскар оставил нас не просто так. Он доверил нам друг друга. Я обещала ему: если что-то случится, я довезу тебя до церкви. И сначала я сделаю это. Потому что если мы не доедем — он рисковал зря.

Мия кивнула, вытирая слёзы.

— В церкви есть Марк, Вэл и другие мужчины, — продолжила София. — У нас будет оружие, мы придумаем план. Сейчас — мы просто добыча. Но если мы сделаем всё правильно, мы вернёмся за ним.

Мия молча прижалась к ней.

— Хорошо, — прошептала она. — Обещаешь?

— Обещаю, — сказала София.

Они вернулись к фургону. Решили остаться на ночь в нём, чтобы на рассвете ещё раз попытаться завести машину. София натянула на окна старую одежду, чтобы не было видно света. Меррик заварил остатки травяного чая на маленькой горелке. Они молча поели консерву. Каждая минута тянулась бесконечно, пропитанная страхом и тревогой.

Где-то вдалеке — завыл одинокий мертвец, и воздух снова наполнился ощущением чужого, недобро смотрящего мира.

Но у них была надежда. И утро.

Глава 2. В чужих руках

Оскар сидел с завязанными руками на заднем сиденье автомобиля. Руки затекли, затылок пульсировал от удара, полученного, когда его схватили в городе.

Спереди, на водительском сиденье, один из людей Коменданта курил, не обращая на него внимания. Второй — высокий, с бритой головой и автоматом на коленях — повернулся и смерил Оскара долгим взглядом.

— Ты ведь не местный, да? — произнёс он. — Геройствовать приехал?

Оскар промолчал, только прищурился.

— Молчит. И правильно. Меньше слов — дольше живёшь, — усмехнулся водитель. — Хотя не факт.

Машина резко свернула с главной улицы и поехала по объездной, оставляя за собой след пыли.

— Комендант не любит сюрпризов, — сказал лысый. — А ты для него — сюрприз.

— Что вы с мной сделаете? — хрипло спросил Оскар. Горло пересохло, а голос звучал чужим.

— Смотря, кто ты. Если разведчик — допросим. Если просто путник — может, отпустим. Хотя таких не оставляют в живых, — усмехнулся тот.

Джип остановился перед массивными воротами, сваренными из разнокалиберных кусков железа и старых автомобильных капотов. За ними тянулся частокол из палок, прутьев, бетонных балок, даже дорожных знаков. Это было поселение — грубое, собранное из обломков старого мира. Над воротами висела табличка, на которой кто-то кровью или краской вывел: «Порядок или смерть».

Люди с оружием в руках стояли на импровизированных вышках из ящиков и досок. Один кивнул и дал команду открыть. Скрежет металла, тяжёлые створки разъехались, впуская машину внутрь.

Лагерь располагался в глубине леса,

На главной площади, если это можно было так назвать, возвышалась сцена из поддонов. На ней, сложив руки за спиной, стоял Комендант.

Он был крепким мужчиной лет пятидесяти, с седыми висками, коротко стриженной щетиной и тяжёлым взглядом. На нём был армейский бронежилет поверх кожаной куртки, а на боку висел нож, потемневший от старой крови.

— Что это? — спросил он, глядя на Оскара, когда тот предстал перед ним, с завязанными руками.

— Разведчик. Или одиночка. Не признался, — отрапортовал охранник.

Комендант подошёл ближе, встал напротив, изучая лицо Оскара.

— Ты не первый, кто появляется со стороны юга. Последние двое были вшивые, но умирали гордо. Ты кто?

— Просто путник, — глухо ответил Оскар. — Мои люди — все умерли.

— Люди… — с усмешкой повторил Комендант. — Люди — вот они. Те, кто выжил. Кто подчинился. Кто понял, что без порядка — всё рухнет. Снаружи царит хаос. Здесь — закон. Мой закон.

Он подошёл ближе, лицо стало почти вплотную к лицу Оскара.

— Я не злой. Я справедливый. Каждый, кто нарушает правила, погибает. Каждый, кто приносит пользу — живёт. У нас дети. У нас старики. И мы держим это место. Ты можешь быть частью этого… или стать удобрением у забора. Всё просто.

Оскар молчал, только смотрел. Внутри всё клокотало — ярость, тревога, страх.

— Бросьте в подвал. Завтра решим, пригоден ли он нам, — приказал Комендант и отвернулся. — И скажите Ривз, пусть приведёт новеньких. Сами выберем, кто достоин быть с нами.

Оскар услышал, как где-то рядом зарыдали. Женский голос. И мужской — мрачно, жестко: «Ты сильная. Потерпи. Будем жить».

Его толкнули в спину и повели к старому подвалу. Грубая лестница вела вниз, в бетонное чрево. Дверь захлопнулась с глухим лязгом.

Темнота. Грязь. Запах страха.

Но Оскар знал: он ещё не проиграл.

Прошло несколько часов — в темноте подвала время расползалось, как плесень по сырым стенам. Оскар сидел, прислонившись к прохладному бетону, когда дверь резко распахнулась. Свет ударил в лицо. За ним — силуэты.

— На выход, — грубо бросили охранники.

Оскару развязали руки, но при этом каждый шаг сопровождался толчками и приказами. Его вывели из подвала и провели через лагерь, где любопытные взгляды сопровождали его, как призраки. Кто-то шептался, кто-то просто смотрел с безразличием — в этом месте жалости не осталось.

Его привели в небольшую комнату. Внутри: стол, стул, лампа, бумажные карты и сам Комендант, сидящий с чашкой чая и брезгливой полуулыбкой.

— Садись, — коротко бросил он, не поднимаясь.

Оскар сел, не отводя взгляда.

— Ты зашёл в город один, будто турист, — Комендант говорил медленно, изучающе. — Такое редко бывает. Что тебе здесь нужно?

— Еда. Топливо. Может, немного покоя, — ответил Оскар просто.

Комендант усмехнулся.

— И ты подумал, что получишь это у нас?

— Я слышал, здесь выживают.

— Здесь подчиняются, — резко ответил тот. — У нас нет места для бродяг. Кто ты?

— Просто один из тех, кто не сдался, — сказал Оскар.

Комендант на секунду задержал взгляд.

— Один? Значит, никого нет? Ни друзей, ни семьи?

Оскар посмотрел в пол и пожал плечами.

— Были. Теперь — нет.

Комендант откинулся на спинку стула, стуча пальцами по столу.

— Может, ты и правда один. А может, ты — разведчик. Пришёл узнать, сколько у нас людей, оружия, есть ли слабости. Такие уже были. И кончили плохо.

Он встал, обошёл стол.

— Но я не делаю поспешных выводов. У нас с этим строго. Завтра мы тебя ещё проверим.

Он кивнул охранникам.

— В подвал до утра. Без еды. Без воды. Если врёшь — сам всё расскажешь.

Когда Оскара уводили, Комендант бросил ему вслед:

— И запомни. Здесь действует один закон — мой. И я не ошибаюсь.

Железная дверь снова захлопнулась. Оскар остался в темноте, один, но внутри него росла решимость: он выстоит. Он найдёт выход. Или сам его пробьёт.

Глава 3. Прогулка по мёртвом городу

Ночь была тревожной. Внутри фургона стояла тишина, нарушаемая только редкими вздохами спящих. София дремала, опершись на стенку, когда почувствовала лёгкое прикосновение к плечу.

— София... — прошептала Мия. — Там… оживший. Он скребётся в дверь. Я… я не могу уснуть. Мне страшно.

София сразу проснулась. В темноте она уловила дрожь в голосе Мии. Неслышно взяв нож, она подтянулась ближе к водительской двери. Прислушалась. Где-то снаружи действительно раздавался едва слышный, хриплый шорох — будто когти царапали ржавый металл.

Когда София потянулась к ручке, Мия в панике схватила её за руку:

— Не выходи... пожалуйста.

София наклонилась и прошептала:

— Я вернусь. Обещаю.

Она сжала ладонь Мии, передав спокойствие через прикосновение. Затем медленно, бесшумно приоткрыла дверь. Холодный ночной воздух тут же ворвался внутрь. София выскользнула наружу и прикрыла за собой дверь, стараясь не издать ни звука.

На улице стояла почти мёртвая тишина. Только цикады стрекотали где-то вдалеке. Угасающий месяц вычерчивал бледные контуры на траве.

София обошла фургон. Возле задней двери в полумраке стояло существо. Оживший. Лбом бился о металл, как заведённая кукла. Без крика, без страха. Она подняла нож… один точный, резкий удар в глаз — и всё кончилось. Тело тихо опустилось на землю.

Через пару минут она вернулась в фургон. Мия бросилась к ней, обняла со всей силы, пряча лицо в её груди.

— Всё хорошо.— спокойно сказала София.

Мия ничего не ответила. Она просто осталась в этих объятиях, словно нашла единственное надёжное место во всём этом сломанном мире. Через пару минут её дыхание стало ровным. Она уснула, как ребёнок — тихо, сжимая ладонь Софии.

***

Утро окрасило небо холодным серо-голубым светом. Над лугами тянулись полосы тумана, а воздух был плотным и сырым. Первые лучи солнца высветили пыль на лобовом стекле фургона и капли росы на капоте.

София проснулась первой. Рядом мирно спала Мия, уткнувшись в её плечо, а на откидной кровати, завернувшись в куртку, дремал доктор Меррик. Она осторожно выбралась наружу, растянулась, чтобы размять затекшие мышцы, и подошла к водительской

Спустя несколько минут они все были на ногах.

— Попробуем снова, — сказала София, садясь за руль.

Она вставила ключ в зажигание и повернула. Щелчок. Затем ещё один. Глухой треск — и тишина.

— Давай, — прошептала она, словно уговаривая железо.

Вторая попытка — тот же результат. Стартер слабо щёлкнул, но двигатель даже не попытался загудеть. София сжала губы, тяжело вздохнула и вылезла. Пнуло в живот то самое чувство безысходности, которое с самого начала ходило за ними тенью.

— Значит, пешком? — спросила Мия, глядя на дальнюю дорогу, уходящую в утренний туман.

Впереди — мёртвый город и дорога, что вела сквозь руины прошлого.

Выхода не оставалось — нужно было добраться до города и попытаться найти транспорт.

Они собрали еду, лекарства, карту и оружие. София вручила автомат доктору Меррику. Он взял его с брезгливым выражением, словно держал в руках мёртвую крысу.

— Умеешь обращаться? — спросила София, прищурившись.

— Не приходилось, — пробормотал он.

— Ха, создавали суперсолдат, а стрелять не научился?

— Не приходилось, — повторил он с натянутой улыбкой.

— Тогда просто неси.

Они закрыли фургон и спрятали ключи под колесо — на случай, если Оскар вернётся. Без лишних слов двинулись по лесу, параллельно дороге. Каждое потрескивание ветки, каждый порыв ветра заставлял вздрагивать. Опасность могла прийти с любой стороны — и от мертвецов, и от живых. Особенно от живых. От людей Коменданта.

Шли молча. В лесу пахло влажной корой и гниющими листьями. Мия всё оглядывалась назад, словно надеялась увидеть Оскара, бегущего к ним сквозь туман.

Но Оскар не появлялся.

И лес молчал.

Через полчаса пути из чащи показались силуэты. Медленные, неуклюжие, они вышли прямо на тропу. Пятеро оживших. Один волочил ногу, у другого из плеча торчал ржавый нож. Зловоние дохлого мяса ударило в носы, когда мертвецы зашевелились, уловив их присутствие.

— Назад! — крикнула София, но Мия уже рванула вперёд с ножом в руке.

Первого она подрезала снизу вверх, вскрыв глотку до позвонка. Второй схватил её за плечо, но София с силой вонзила нож в его висок, выдёргивая с хрустом. Кровь текла вязкая, почти чёрная.

Третий навалился на Софию, сбивая с ног, но она резко ударила его ногой в грудь, освободилась и, перекатившись, всадила нож в глазницу.

Четвёртый и пятый слабо цеплялись за воздух, не успевая на помощь. Мия обернулась, вспотев, вся в брызгах, и добила их короткими точными ударами.

Тишина. Только дыхание. Листья под ногами, кровь в мху.

— Меррик?! — крикнула Мия, озираясь.

Из-за дерева вышел доктор. Он аккуратно отряхивал рукава, как будто испачкался в муке.

— Ловко вы их покромсали, — прокашлялся он, стараясь выглядеть спокойно.

— А вы — ловко спрятались, — усмехнулась София, поправляя автомат. — Я всё удивляюсь, как такой трус работал в своей лаборатории. Тесты на крысах, да?

— Я… занимался разработкой. Мозгом, не руками, — пробормотал он.

— В следующий раз мертвецы могут не ждать, пока вы всё продумаете, — сказала Мия, мрачно глядя на него.

Они пошли дальше, снова растворяясь в глухом, настороженном лесу. Мёртвые остались позади. Но впереди были живые. И они были опаснее.

Пройдя ещё немного, они наконец увидели окраины городка. Осторожно приблизились, остановились у стены полуразрушенного дома и затаились, наблюдая.

— Вроде нет никого, — прошептала София, прислушиваясь. Ветер гонял пыль по улицам, и кроме скрипа ржавых вывесок и шелеста листьев — тишина.

Они медленно прокрались вперёд и вышли на первую улицу. Мия крутила головой, выглядывая из-за углов, прижимаясь к стенам.

— Оживших мало, — удивлённо прошептала она. — В прошлый раз здесь было не протолкнуться.

Свернули на следующую улицу — и тут перед ними открылась зловещая картина. Полквартала было сожжено дотла. Выгоревшие скелеты домов, обугленные автомобили, чёрные, вспученные пятна на асфальте. Вокруг лежали сотни сгоревших тел. Почерневшие кости, останки, сплавленные с железом, бывшие ожившие.

Они остановились в молчании. Пахло гарью, копотью, смертью.

— Это… мы устроили в прошлый раз? — медленно проговорила Мия.

— Похоже на то, — кивнула София, мрачно разглядывая побоище. — Так вот куда делись все ожившие…

Они осторожно обошли горы тел, оглядываясь каждый раз, когда что-то шевелилось на периферии зрения. Шли быстро, стараясь не задерживаться.

Иногда встречали брошенные машины, и они сразу же обыскивали их — в надежде найти ключи. Но если ключи и были, то бак всегда был на нуле.

— Наверное, люди коменданта всё давно почистили, — проворчала София.

Встречались и одиночные ожившие. От некоторых они успевали спрятаться в подворотнях или за перевёрнутыми машинами. А с другими — приходилось сражаться. Кровь, кости, вздутые, гниющие лица — уже стали рутиной. И всё же с каждым разом становилось тяжелее.

К полудню Мия устало присела на бордюр и обернулась:

— Я больше не могу. Надо отдохнуть. Если сейчас ещё кто-то вылезет — не смогу даже нож поднять.

Они двинулись к ближайшему дому. Он был разграблен, окна разбиты, но дверь держалась на одной петле. Внутри пахло сыростью и пеплом. Они вошли. В одной из комнат нашлась старая потрёпанная мебель — двухместный диван с оборванной обивкой, кривой стол с одной подставленной ножкой и несколько кухонных стульев. На полу валялись куски бумаги, обломки посуды, потрескавшаяся картина с засохшим стеклом. В углу сиротливо стоял перевёрнутый торшер без абажура.

Они поели. Консервы, остатки печенья. София проверила оружие, Меррик сидел в стороне и пил воду мелкими глотками. Мия прикрыла глаза, откинувшись на диван и наконец-то позволив себе расслабиться.

Спустя около получаса они поднялись. Отдохнув, собрались продолжать путь. Впереди ещё оставалась надежда найти транспорт. Они продвигались всё дальше вглубь городка. Местность становилась всё тише и глуше, а улицы — уже и запущеннее. Городок был небольшим — всего пять улиц, пересечённых сетью переулков, что тянулись вглубь леса на несколько миль. Почти у каждого дома — заросший двор, разбитые окна, разодранные занавески, кое-где стояли покосившиеся качели или сгоревшие машины. Всё было оставлено в спешке или выжжено дотла.

— Как так может человек… — тихо спросила Мия, оглядывая очередной дом с выломанной дверью. — Всё это строилось долго, годами. Кто-то копил, планировал, вкладывал силы, мечты. А уничтожили всё быстро. Год — и города все разрушены…

София кивнула, не сразу отвечая. Потом сказала, глядя перед собой:

— Это люди такие. Бессовестные. Зайди, возьми, что нужно — и уйди. Не уничтожай. Может, ещё хозяева

Они шли молча, слышен был только хруст щебня под ногами. Меррик плёлся сзади, поглядывая по сторонам с настороженной брезгливостью.

— Может, мы найдём здесь что-то… машину, топливо, — пробормотала София, будто самой себе. — Но если нет — тогда дойдём пешком.

Мия сжала ремень рюкзака и кивнула. Она прищурилась, всматриваясь в конец улицы.

— По-моему, улица заканчивается, — сказала она, остановившись. — Дальше домов не видно.

София посмотрела вперёд.

— Всё равно придётся дойти до конца и свернуть на следующую. Может, там повезёт больше.

Они продолжили путь, проверяя машины по пути: заглядывали в салоны, дергали дверцы, открывали капоты, пытались завести. Большинство машин были пустыми, с выбитыми стёклами или без аккумуляторов.

Глава 4. Район, который забыли разграбить

Они дошли до конца улицы. Но за поворотом их ждала неожиданность: город не заканчивался. Он продолжался. Постепенно участки становились больше, вместо обветшалых домов появились особняки. Где-то виднелся пустой бассейн, где-то — заброшенный фонтан с облупленной плиткой. Один дом и вовсе стоял у аккуратно выложенного пруда с беседкой у воды, скрытой в тени старых ив.

— Ух ты… — выдохнула Мия. — Наверное, это район для богатых.

— Ага, — усмехнулась София. — Для мэра и его приближённых. Район, где даже апокалипсис вежливо стучал в дверь.

Солнце уже клонилось к закату. Небо становилось золотистым, над крышами домов пролетели два ворона. Издалека донёсся странный скрежет — то ли ветер, то ли что-то живое.

— Даже если найдём машину, — сказала София, — выдвигаться поздно. Лучше заночуем. Выбирай, Мия. Сегодня ты у нас хозяйка.

Мия огляделась, и взгляд её остановился на белом особняке в конце улицы. Он был большой, с высокой колоннадой, широкими окнами и крышей с черепицей. У входа — аккуратная веранда с качелями, давно покрытыми пылью. Сад зарос, но не разрушен. Стеклянная дверь была цела, и дом словно спал, затаившись в тишине.

— Этот, — решительно сказала Мия. — Он как будто ждал нас.

Они подошли. Под ногами заскрипел гравий. Дверь была заперта. Мия наклонилась и подняла угол коврика у двери, надписью «Добро пожаловать». Под ним лежал ключ. Она взглянула на Софию с удивлённой улыбкой и повернула замок. Дверь тихо открылась.

Внутри было темно и тихо. Воздух стоял — затхлый, но не гнилой. Всё было на своих местах, словно хозяева просто вышли на прогулку и не вернулись. Широкая лестница, ведущая на второй этаж, ковер, потускневший от времени, мягкая мебель, покрытая слоем пыли. На стенах висели картины и семейные фотографии в рамках. Над камином — массивное зеркало, под ним — деревянная полка с мелкими статуэтками и рамками.

София подошла к камину и взяла одно из фото. Она вытерла его рукавом и замерла. Мужчина лет пятидесяти, в деловом костюме. И рядом девушка… совсем молоденькая. Лет двадцать. Они обнимаются.

— Смотри… — позвала она Мию. —Он улыбается, как кот с канарейкой во рту.

Мия подошла и взглянула. С губ сорвалось:

— Похоже, ты была права. Жильё для боссов.

На стене напротив Мия заметила ещё одно фото: те же мужчина и девушка — но теперь в свадебных нарядах. Девушка в пышном белом платье, мужчина в чёрном смокинге. Он держал её за талию, она — за его руку. Улыбались. Камера поймала момент, но в нём что-то отталкивало.

— Ну надо же… — пробормотала Мия, качая головой. — Он, видимо, любил молоденьких… кукол.

Голос её звучал с лёгкой иронией, но в глазах проскользнула тоска.

Они тщательно обошли весь дом — первый этаж, второй, кладовую, ванную, даже чердак. Оживших не было. Дом словно замер во времени: тихий, пустой, пыльный, но целый. В гостиной они устроились у камина, сняли рюкзаки, разложили найденную еду. Вечерняя тишина окутала всё вокруг, и даже скрип половиц звучал слишком громко.

Доктор Меррик сел в кресло и, глядя на окно, вдруг произнёс, словно вспоминая вслух:

— В Вантауне у меня тоже был такой дом. С колоннами и балконом. У нас был камин, библиотека с книжной лестницей, и пруд за домом, где по вечерам пели лягушки…

София усмехнулась, облокотившись на подлокотник:

— Видно, Совет щедро платил за эксперименты над людьми.

Меррик кивнул, с иронией:

— Не жаловался. Хватало на жизнь. На комфорт.

Мия, сидевшая на ковре, подняла взгляд:

— А семья? У вас была семья?

Меррик замер на мгновение, сжал подлокотник кресла, голос его стал тише:

— Да. Я жил с семьёй. Жена, двое детей… Но теперь всё разрушено. Они погибли.

Он замолчал на пару секунд, будто с трудом подбирал слова, затем продолжил:

— Когда Совет привёз нам тела — заражённых, для изучения вируса, — они объявили, что лаборатория закрыта. Никто не имел права уходить. Мы были отрезаны от мира. Но я… я нашёл способ выбраться. Ушёл ночью, тайком. Хотел увидеться с семьёй. Хоть на час.

Меррик отвёл взгляд.

— Но уже было поздно. Когда я вошёл в дом… они были уже… другими. Превратились. Стали ожившими.

Он на мгновение замолчал. Мия сжала губы, София смотрела молча.

— Ты… — начала Мия, — ты убил их?

Меррик покачал головой:

— Нет. Я не смог. Просто… закрыл дверь. И сбежал. Я больше не возвращался. Но знаю — их больше нет.

Он отвернулся, глядя в пустоту, и в этой тишине стало понятно — он помнил всё. Он никогда их не забудет.

София и Меррик молча сидели в креслах, погружённые в свои мысли, пытаясь переварить прошлое, боль и потери.

Тем временем Мия, поднялась вверх по лестнице и заглянула в одну из комнат. Пространство спальни с высокими потолками напоминало музей: замысловатые зеркала в позолоченных рамах отражали элегантную мебель с резными ножками.

Когда Мия распахнула створки гардероба, её ослепило. Половина шкафа переливалась всеми оттенками розового — фуксия, пепельная роза, приглушённый коралл. Шёлковые платья струились, как лепестки пионов, кюлоты с вышитыми розами висели стройными рядами, даже кожаные перчатки были подобраны в тон, словно хозяйка одержимо собирала коллекцию.

— Богиня гламурного апокалипсиса, — пробормотала Мия, проводя ладонью по струящемуся рукаву и принялась листать вешалки, словно страницы роскошного каталога.

Вскоре по лестнице разнёсся стук каблуков. На верхней ступеньке возникла Мия, облачённая в алый вечерний наряд с открытой спиной.

— Похоже, его жена обожала блистать! — с игривой ухмылкой воскликнула она, грациозно повернувшись, словно на парижском подиуме.

София расхохоталась, а Меррик, впервые за вечер, позволил себе улыбнуться.

Мия, покружившись в танце, продемонстрировала ещё несколько нарядов. Зрители ждали демонстрации очередного наряда, когда Мия вылетела из комнаты и за пару мгновений оказалась внизу.

— Смотрите ,что я нашла в кармане розового пиджака!

В её руках звенели ключи от автомобиля с брелоком-розовым мишкой с бантом. Мия ткнула кнопку сигнализации. Ответом стал пронзительный писк, пробивший тишину где-то в глубине дома.

— Наш сюрприз в подвале, — процедила София, щурясь в темноту лестницы.

Они спустилась в подвал, где за массивной дверью их ждало нечто неожиданное.

— Офигеть… — выдохнула София, застыв на пороге.

— Господи, — прошептал Меррик, широко раскрыв глаза.

В гараже стоял розовый кабриолет с откидным верхом, сверкающий лаком даже в полумраке. Машина казалась нетронутой временем — будто хозяйка вот-вот вернётся, чтобы умчаться на ночную прогулку.

— Теперь понятно, почему машина цвета сахарной ваты. Дамочка была помешана на едином стиле — сказала Мия и вскрикнула от восторга.

Она запрыгнула за руль и запустила двигатель. Мотор ответил мощным урчанием, словно пробудившийся зверь.

— Полбака. Хватит, чтобы удрать подальше, — оценила она, бросив взгляд на приборную панель. — Надеюсь, наша модная фея не обидится, если мы… позаимствуем её игрушки.

Заглушив мотор, она выскользнула из машины и с театральным поклоном протянула ключи Софии.

— Ваш экипаж к побегу готов, мадам.

Глава 5. Ночные бабочки апокалипсиса

Розовый мишка на брелоке качнулся, в руке Софии, блеснув стеклянным глазом. И в тот же миг тишину взорвали рёв двигателя и оглушительные басы. Все вздрогнули, будто получили удар током.

— Наверх! Быстро! — прошипела София, засовывая ключи в карман джинсов.

Они ворвались обратно в гостиную. София схватила автомат, метнулась к окну и, пригнув голову, приподняла край занавески. Мия и Меррик, сжимая оружие, замерли за её спиной — дыхание прерывистое, пальцы на спусковых крючках.

По улице с рёвом пролетела чёрная машина с тонированными стёклами. Бас из салона бил в виски, заставляя дрожать оконные рамы. Внезапно автомобиль резко затормозил у соседнего особняка, и музыка оборвалась. Задняя дверь распахнулась — на асфальт вышли двое – мужчина и женщина. Мужчина в жилете с потёртыми плечами и растрёпанными волосами швырнул окурок и постучал по крыше:

— Часик-другой — и ждём, — бросил он водителю, не вылезавшему из салона.

Потом его взгляд медленно пополз к белому особняку.

— Чёрт… Говард-то хапнул самый сок, — проворчал он, прищурившись. — Может, пока хозяина нет, мы с Ванессой его перинку протестируем?

Голос превратился в противный хриплый смех.

София впилась пальцами в приклад автомата — костяшки побелели, как мрамор.

— Бил, не шути с Говардом, — глухо прозвучало из машины. — Кишки вытащит через глотку. Держись от его дома подальше.

— Ха! Ты как нянька занудная, — Билл плюнул под колёса. — Ладно, позже потрещим.

Машина дёрнулась с места, снова взорвав улицу музыкой. Билл тут же обхватил Ванессу за талию, шлёпнув её по бедру так, что эхо щелчка отозвалось в тишине. Девушка вскрикнула, фальшиво захихикала и побежала к крыльцу.

— Давай, курочка, не заставляй твоего хозяина ждать! — рявкнул Билл, шаркая сапогами по гравию.

— Мерзость… — София сжала зубы, не отрывая глаз от особняка.

Она простояла у окна пару часов, не шелохнувшись. Автомат стал продолжением её рук. Меррик и Мия предлагали сменить её, но она лишь качала головой — каждый мускул кричал о готовности стрелять, если Билл пересечёт улицу.

Машина вернулась позже, коротко бибикнув. Билл и Ванесса вывалились из дома — одежда помята, волосы в беспорядке. Усевшись в салон, они умчались под аккомпанемент грохочущего рэпа.

София неотрывно следила, как чёрный силуэт автомобиля растворяется. На переднем сиденье мелькнули профили мужчины и женщины.

Как только рёв мотора растворился в закате, София наконец разжала руки. Пальцы дрожали, будто после долгой стрельбы. Она опустилась на диван, медленно, как под грузом невидимых камней, и попыталась расправить плечи — мышцы свело от двухчасового неподвижного стояния.

— Это люди коменданта… — прошептала она. Голос звучал глухо, словно сквозь вату. — Распределили между собой особняки, как игрушки и устроили бордельный курорт в мёртвом городе… Вот сволочи.

В голосе её было больше усталости и отвращения, чем злости.

Мия присела рядом, вцепившись в край дивана. Её ногти впились в ткань, оставляя морщины на бархате.

— Нам просто повезло, что сегодня с ними не было этого Говарда, — добавила София. — Понятно теперь, почему тут всё цело, будто время остановилось. Они забрали себе этот кусок города… и берегут его как личный рай. Для утех.

Она резко повернулась к Мие и Меррику.

— На рассвете исчезаем. Пока им снова не захотелось… — Она не договорила, сжав челюсть.

Меррик кивнул, уставившись в пол. Мия сгорбилась, словно невидимые руки придавили её плечи. Воздух в комнате загустел — не страх, не гнев, а что-то вязкое, как смола. То ли пепел от сожжённых жизней, то ли стыд за тех, кто превратил город в свою похабную игрушку.

Ночь они провели в прерывистой дремоте, цепляясь за оружие как за подушку. Тишина дома казалась обманчивой — будто стены шептались за их спинами, запоминая каждый шаг.

На рассвете, когда солнце растеклось персиковым сиропом по горизонту, группа уже грузила в кабриолет добычу. Конфеты, бисквитное печенье, банку с кофе, несколько банок газировки, спички, фонарики и одеяла, пропахшие чужим парфюмом.

Мия втиснула в багажник сумку, из которой выбивалось розовое кружево.

— Смотри! — София ткнула пальцем в мелькнувшую розовую юбку с рюшами, которая пыталась вырваться из-под застёжки.

— Это не воровство, — Мия прижала сумку к груди, будто оправдываясь перед призраком. — Мы с хозяйкой… разделяем вкусы.

Поймав выскользнувшую юбку, она прижала её к груди:

— Не ревнуй, — шепнула пустоте, — твои платья будут в хороших руках.

Меррик швырнул в багажник кожаную папку — жест учёного, привыкшего таскать за собой мёртвые знания.

Они постарались оставить дом в том же виде, в каком нашли. Аккуратно поправили подушку на диване, вернули фото на камин, закрыли все двери. Хотелось исчезнуть без следа, чтобы никто не заподозрил их присутствие.

— Кабриолет-то точно хватятся, — Мия

— Пусть думают, это Бил взял покатать свою подружку, —фыркнула София, хлопнув багажник.

София завела мотор, и тот мягко зарычал, будто машина только и ждала этой минуты. Она вывела кабриолет на улицу. Меррик, сжав сумку на коленях, устроился на заднем сиденье. Мия с довольной ухмылкой прыгнула на переднее сиденье рядом с Софией.

— Если увидишь ожившую в розовом — остановись. Я скажу ей спасибо, — усмехнулась Мия, подтягивая ремень безопасности.

На выезде с улицы тень метнулась под колёса — оживший, неестественно гнущийся, как марионетка с перерезанными нитями. София не свернула.

Хруст костей под капотом слился со звуком рвущейся ткани.

— Подарок этим гадам, — бросила София в зеркало. — Жаль, пришлось испортить упаковку.

Кабриолет рванул вперёд, оставляя за собой шлейф выхлопа и алый след на дороге. Мия, прижав к себе розовую юбку, рассмеялась — нервно, громко, до слёз.

Глава 6. Испытание кровью

Оскар перестал отличать рассвет от заката. Время в подвале текло, как густая смола — тягуче, липко, оставляя на коже ощущение вечности. Единственным светом были вспышки боли при допросах: комендант в своём кожаном кресле, похожем на трон, методично выбивал из него признания. «Где подельники? Ты приполз шпионить, крыса», — голос звучал монотонно, будто заезженная пластинка. Оскар молчал, прикусывая щёку до крови — его язык запомнил вкус железа лучше, чем хлеба.

К третьим суткам голод превратился в живое существо — грызущее, с когтями. Сырость въелась в кости, плесень на стенах пульсировала в такт головокружению. Даже крысы обходили его стороной, словно чуяли смерть.

Утром, если это было утро, он услышал *звяк*. Металлический, тонкий, как крик сверчка. Рука инстинктивно рванулась к звуку — пальцы наткнулись на бутылку. Пластиковая, холодная, с каплями конденсата. Оскар прижал её к груди, зашипев: «Нет-нет-нет, не сон…».

Из щели под дверью просунулась булка. Тёплый хлеб — пахнущий райским садом. Он впился зубами в корку, когда заметил движение — рыжие волосы, вспыхнувшие в щели окошка, как язычки пламени в пепельнице.

— Стой! — хрип вырвался из пересохшего горла.

Но в коридоре уже звенели шаги — лёгкие, быстрые, будто бежал оленёнок. Оскар прилип к решётке на двери, впиваясь взглядом в пустоту. Там мелькнул убегающий женский силуэт.

Он пил, считая глотки. *Раз* — за шипящие вены. *Два* — за коменданта, чей флакон коньяка всегда полон. *Три* — за рыжую, чьи пальцы оставили вмятины на хлебе.

Где-то над подвалом, в мире с солнцем, ветер играл прядями цвета меди. А внизу, среди теней, человек с забытым именем жевал надежду, как святыню.

Поев, Оскар почти сразу уснул — сытный хлеб и вода вернули ему не только силы, но и временное ощущение покоя. Однако недолго длился его отдых. Скрипнула дверь, и тяжелые шаги снова нарушили тишину. Его вытащили наверх — на очередной допрос.

На этот раз комендант казался спокойнее, почти снисходительным. Он посмотрел на Оскара сверху вниз и сказал:

— Сегодня решится твоя судьба. Или ты с нами… или ты лишний.

У Оскара внутри всё похолодело. Он вспомнил рассказ Джулии. Про «охоту на лишних».

Его повели к старому зданию школы. На расчищенном школьном дворе стоял импровизированный помост. На нём возвышался комендант, его фигура выделялась на фоне серого неба. Толпа начала собираться, кто-то выкрикивал ставки, смеялся, подначивал. Атмосфера становилась всё более дикой.

— Что найдёшь у здания — тем и будешь защищаться, — с ухмылкой сказал один из людей коменданта, бросая Оскара к развалинам школы.

Он уже знал, что его ждёт внутри. Джулия рассказывала. Внутри были ожившие, привязанными цепями, в клетках, некоторые одиноко бродили по тёмным коридорам. Их выпускали на арену, а «игрок» должен был добраться до выхода. Если мог.

Оскар нашёл у стены старую металлическую трубу. Потряс — тяжёлая, проржавевшая, но прочная. Сойдёт.

— Ты либо станешь зрелищем… либо мясом, — проворчал один охранник, попыхивая сигарой. Дым клубился вокруг его головы, будто венец из пепла.

Двери распахнулись, и его втолкнули внутрь. За ним сразу же захлопнули створки и задвинули тяжёлый засов.

Полутьма. Запах гнили и крови. Он шёл осторожно, стараясь не шуметь, но один из оживших вырвался из-за угла. Рывок цепи, клацанье зубов — мимо уха. Оскар отпрянул, сердце забилось в груди как барабан. Удар. Тело ожившего обмякло.

Потом был следующий. И ещё один. Женщина в рванном платье, рванулась к нему, волоча обрубок ноги. Труба вонзилась в череп с хрустом яичной скорлупы. Рядом с ней — подросток с вывернутыми суставами — удар — упал, захлебнувшись собственной кровью.

Толпа ревела. Через выбитые окна летели осколки бутылок, крики: «Распори ему кишки!». Оскар двигался, как автомат: удар-шаг-удар.

Пять. Десять. Пятнадцать. Он уже не считал. Труба скользила в руках, хлюпала кровь под подошвами. Он шёл, не думая, на автомате, на пределе.

Дверь выхода оказалась завалом из парт. Оскар рухнул на неё, выбивая плечом. Снаружи грохнул засов. Охранники услышали звук удара и отперли дверь. За ней лежал Оскар — весь в крови, без сознания, рука всё ещё сжимала трубу.

— Шеф! Он всех, до одного, покромсал! — раздался голос, метнувшегося внутрь и выбежавшего обратно к помосту.

Толпа загудела.

Комендант поднял руку, и толпа замерла:

— Раздеть. Искать укусы.

Оскар почти ничего не слышал. В его ушах звенела тишина — та самая, что бывает перед взрывом. Последним, что он увидел, был клочок рыжих волос в толпе, будто язычок пламени, погасший в дыму.

Глава 7. Когда мир обрёл цвет

Периодически он всплывал на поверхность — как будто из глубин тёмного озера, где дно — боль и страх, а поверхность — только миг облегчения. Каждый раз, когда открывались глаза, перед ним возникало лицо — рыжие волосы, светлая кожа, мягкие руки. Она казалась ему ангелом. Иногда он думал, что умер, и теперь в раю. Но потом приходило осознание: это не рай. Это временное спасение.

Она подносила к его губам кружку с водой, прижимала прохладную тряпку ко лбу, гладила по щеке — и он снова исчезал.

Во сне к нему прибегала Мия — яркая, весёлая, как прежде. Она смеялась, звала его. Он поднимался навстречу, протягивал руки, и она бросалась к нему — но на последнем шаге её лицо искажалось, глаза чернели, рот раздвигался в нереально широкую пасть, а изо рта сочилась кровь. Она валит его на

В другом сне он сидел на берегу озера с Джулией, и вдруг вода начинала бурлить. Из глубин всплывала толпа оживших, тянущих к нему руки, и среди них — София, Эд, даже Ливия. У всех были пустые глаза.

Был и странный сон, в котором он с рыжей девушкой сидел на высоком холме. Она смотрела на закат, её волосы развевались на ветру, и вдруг она обернулась и сказала:

— Пора просыпаться. Твоя очередь жить.

Он открыл глаза. Яркий дневной свет бил в окно. Комната была незнакомая, но не враждебная. Пахло чем-то ароматным. Он почувствовал себя живым.

— Мия… — прохрипел он. — Где она? Что с ней?

Он попытался резко приподняться, но голова тут же закружилась, и он осел обратно на подушку. Стук. Лёгкий — нож о доску. Девушка с рыжими волосами стояла у стола и что-то нарезала.

Услышав шум, она повернулась и тут же подошла к нему. Быстро, уверенно, но мягко.

— Геройствовать не надо, — сказала она строго, но с тёплой улыбкой. — Ты ещё слишком слаб.

— Я… Оскар, — пробормотал он, с трудом поднимая взгляд.

— Я знаю, — ответила она, поправляя подушку под его спиной. — Я Роза.

Он хотел сказать что-то ещё, но она прервала его:

— Скоро будет готов бульон. Тебе нужно восстанавливаться. Комендант не позволит тебе долго валяться в постели.

В её голосе был странный оттенок — тревоги, но и заботы. Что-то в ней было… особенное.

Как только бульон был готов, Роза налила его в жестяную кружку, аккуратно положила на поднос пару ломтей свежего хлеба, добавила кружку чая с мёдом. Несла всё осторожно, будто каждое движение имело значение.

Подойдя к кровати, она помогла Оскару сесть, подложив подушки, и поставила поднос перед ним.

— Ешь, — мягко сказала она. — Ты столько голодал.

Оскар взял хлеб, откусил — хруст корки, тепло внутри. Он запил его бульоном. Горячее, солёное, ароматное — казалось, в этот момент это была лучшая еда в мире.

— Спасибо тебе, — пробормотал он. — Ты меня спасла.

Роза подняла брови:

— Как это?

— Я видел. Это ты подбросила мне хлеб и воду в подвал. Если бы не ты — я бы в той школе остался. Добавился бы в коллекцию упырей.

Он усмехнулся, но Роза резко нахмурилась, подошла ближе, прижала палец к губам.

— Тсс. Забудь. Если кто-то услышит — будем вместе «украшать» школьную коллекцию. Пожалуйста. Проехали.

Оскар кивнул, поняв, что этим она рисковала многим. Может, даже жизнью.

В этот момент кто-то постучал по окну. Роза быстро вышла. За дверью послышались короткие приглушённые голоса. Через несколько минут она вернулась.

— Комендант прислал узнать о тебе, — сказала она, закрывая окно занавеской. — Завтра утром он ждёт тебя.

— Ещё одно испытание? — с горечью спросил Оскар.

Роза качнула головой и улыбнулась:

— Нет. Кошмары закончились. Думаю, он тебя «одобрил». Ты первый, кто всех в школе уложил. Ты стал звёздным гладиатором.

Оскар фыркнул, и вдруг они оба рассмеялись — тихо, сдавленно, как дети, прячущиеся от грозы. Смех Розы звенел колокольчиками, его — хрипел, как заржавевшая дверь. Но в нём теплилось что-то живое.

Она добавила:

— Других уже нечем испытывать. Думаю, тебя отправят отлавливать новых оживших. Чтобы опять запустить квест в школе.

Они оба засмеялись. Смех был тихий, но настоящий. Оскар потянулся к кружке, задев её руку. Кожа оказалась тёплой, вопреки всему. Оскару стало тепло — не только от горячего чая с мёдом, но и от взгляда Розы, её голоса, от простого присутствия кого-то рядом, кто не желал ему зла.

На секунду он поверил, что, может быть, жить дальше — возможно.

На следующее утро Роза осторожно потрясла Оскара за плечо.

— Вставай. Надо успеть позавтракать — скоро за тобой придут.

Оскар открыл глаза, ещё немного затуманенные сном, но встал без лишних вопросов. Умылся холодной водой из умывальника, привёл себя в порядок и сел за стол.

На столе его ждала яичница с яркими желтками, ломтики свежих овощей — огурцы, помидоры, зелень — и кружка травяного чая, пар всё ещё поднимался над ней. Он ел с аппетитом, ощущая, как еда наполняет его жизнью.

— Спасибо. В последнее время я ел только консервы. А это… — он поднял вилку с помидором, — это почти как в ресторане.

Роза пожала плечами:

— У нас тут всё выстроено правильно. Огород, животные, куры… Жить можно. Но только если примешь правила коменданта.

Она замолчала на миг, глядя в окно, затем добавила:

— Они жестокие. Но если хочешь выжить — надо закопать всё человеческое и просто… выживать.

Оскар долго жевал, обдумывая её слова, потом спросил:

— А ты давно тут? Тоже проходила школу с ожившими?

Роза кивнула:

— Все новенькие проходят через школу. По-другому здесь не бывает. Я тут где-то полгода. Мне повезло — я попала сюда с тётей и младшим братом. Нас троих сразу кинули в школу. Мы справились.

Она отвела взгляд, будто вспоминая то утро.

— Одна бы я вряд ли… Там страшно. За это время я многое повидала… большинство не справлялись. Школа — как сито. Через неё проходят те, кто умеет убивать — быстро, без сожалений.

Оскар молча кивнул. В груди всё похолодело. Он уже прошёл через это. Он знал, о чём она говорит.

— Пока другие спасались бегством — мы шагали смерти навстречу. — Оскар медленно поднял глаза, и в них отразилась та же пустота, что и в глазах Розы. — Вот почему наши руки не дрожат. А пули всегда находят цель

Стук в окно прервал разговор.

— Тебе пора, — тихо сказала Роза, и на мгновение её взгляд стал печальным.

Глава 8. Добро пожаловать в ад, малыш

Оскар вышел. У ворот его уже ждали двое крепких мужчин в одинаковой грубой форме. Ни слова не говоря, они повели его через улицы к зданию, где находился комендант. Это было не то сырое место, где его допрашивали раньше. Кабинет выглядел неожиданно добротно: плотные шторы, массивный стол, кожаное кресло, карта поселения на стене и шкаф с запертыми дверцами. Всё говорило о власти и порядке.

Комендант сидел за столом, опершись на локти. Голос звучал всё с той же властной интонацией, которую Оскар запомнил

— Ты справился с нашими испытаниями. Жив, цел, даже на ура. Такие крепкие нам нужны. Но… — он прищурился, — я тебе всё ещё не доверяю.

Он кивнул в сторону, и только тут Оскар заметил стоящего у стены мужчину. Тот кивнул и ухмыльнулся. Оскар узнал его — это был тот самый урод, что ударил его прикладом при поимке. Лицо, от которого воротит. Мерзкая рожа.

— Это Бил. С этого дня ты рядом с ним. Ни на шаг от него. Войдёшь в курс дела, посмотришь, как всё устроено. Спать будешь тоже рядом, на соседней койке. Ты — его тень. Если Бил в сортир — ты рядом. Понял?

Оскар кивнул, но внутри всё сжалось. Он почти физически почувствовал, как ускользнула возможность остаться рядом с Розой.

Весь день он таскался за Билом, как тень. Тот командовал, плевался, отпускал грязные шутки и с ленцой курил, пока Оскар выполнял почти всю его работу: перетаскивал ящики, ремонтировал забор, дежурил у ворот.

— Мне с тобой повезло, — ухмыльнулся Бил, лениво наблюдая, как Оскар тащит мешки.

К вечеру Оскар еле держался на ногах. Его привели в здание, больше похожее на казарму. Внутри — несколько комнат с рядами коек. Запах пота, пыли и грязных носков висел в воздухе густым облаком. Не было ни уюта, ни тишины, ни даже жалкого одеяла. Только резкие голоса, храп, скрип кроватей и грязные ботинки под ними.

Он рухнул на койку рядом с Билом, еле успев стянуть сапоги. Заснул почти мгновенно, с единственной мыслью: Как он хочет вновь увидеть Розу.

Утром, едва рассвело, в казарме раздался свист и грохот — кто-то бил по металлической трубе. Оскар вздрогнул, открывая глаза. Всё тело ломило, веки будто налились свинцом, но выбора не было — пришлось вставать. Все вокруг, кто ворча, кто молча, натягивали одежду, обувались и шли наружу.

На улице под навесом из брезента стояли грубые деревянные столы. Рядом находилась походная кухня, от которой доносился запах каши и поджаренного хлеба. Женщины в потрёпанных фартуках разливали еду в миски, не обращая внимания на ворчания и толкотню.

Оскар вставал из-за стола, когда заметил знакомую рыжую копну волос. Роза, с засученными рукавами, убирала грязную посуду, двигаясь быстро и механически, словно пытаясь стать незаметной. Он почти невольно улыбнулся и шагнул ближе.

— Привет, — сказал он тихо, но с явной радостью в голосе.

Роза даже не обернулась, только бросила взгляд через плечо.

— Привет, — коротко, почти отстранённо,— Как себя чувствуешь, Оскар? — добавила она после паузы, всё так же, не глядя на него.

— Почти пришёл в норму, — ответил он, ожидая хоть какой-то теплоты.

Но Роза уже повернулась и пошла прочь, унося в руках стопку мисок. Ни улыбки, ни взгляда, будто между ними никогда ничего не было.

Оскар остолбенел. Сердце болезненно сжалось, но он быстро вспомнил её слова: «Чтобы выжить, надо закопать всё человеческое». Похоже, она именно так и поступила.

Он стоял, провожая её взглядом, пока не почувствовал лёгкий удар по плечу.

— Ты чего отошёл? — раздался голос Била. — Пошли, шеф вызывает.

Оскар вздохнул и двинулся следом. Толпа мужчин направилась к знакомому зданию – в кабинет коменданта. Внутри было тесно и жарко. Комендант сидел на своём месте, за массивным столом. Он вызывал каждого по очереди, давая задания.

Когда очередь дошла до Била, комендант смерил его тяжёлым взглядом.

— Ты и Том сегодня в город. Ловить мертвяков. — Он кивнул куда-то мимо. — И этого захватите с собой.

Оскар почувствовал, как на него обернулись взгляды.

— Он их перебил, — процедил комендант, — пусть теперь и ловит.

После собрания мужчины двинулись к складу. Там погрузили в кузов старого грузовика специальные ловчие петли — раньше такими ловили бродячих собак, теперь же ими ловили оживших. Тяжёлые кольца, зажимы, штыри — всё, чтобы схватить, удержать и не дать укусить. Двое взяли оружие. Оскар потянулся к мачете, но рука Била резко остановила его.

— Тебе — ничего, — ухмыльнулся тот. — Пока не положено. Ты у нас приманка.

— Отлично, — проворчал Том. — Пусть хотя бы польза будет от новенького.

Оскар ничего не сказал. Только молча забрался в кабину, стараясь не смотреть в глаза ни одному из них. Машина взревела и рванула по разбитой дороге в сторону мёртвого города, оставляя за собой пыльный шлейф и нарастающее в груди ощущение, что этот день будет долгим и опасным.

Грузовик мчал по выжженной дороге, вздымая пыль. Оскар сидел в кабине, сжимая поручень, между Билом и Томом. Когда они въехали в покосившийся пригород, воздух сразу стал тяжелее. Снаружи слышалось редкое рычание — ожившие бродили по улицам.

— Первая слева, потом к заправке, — пробурчал Бил, ловко натягивая на руку кожаный рукав.

— Там трое, я их вчера видел, — кивнул Том. — Будут лезть.

Петли заскрипели в руках, металлические кольца блеснули на солнце. Они двигались слаженно, как охотники. Бил первым выскочил из грузовика, петля в руке. Один оживший с визгом бросился на него, но тот ловко закрутил петлю на его шее и сбил с ног. Оскар видел, как второй мертвяк вывернулся из-за угла, и ему пришлось самому прыгнуть, схватить трубу и ударить — не убил, но сбил с ног, пока Том сзади натянул капкан на ноги ожившего.

Они поймали пятерых. Одного едва не упустили — он был быстр и прорвался сквозь сетку. Оскар едва увернулся от укуса, ударив ожившего в челюсть. Бил с матами придавил его, и Том закрепил петлю.

— Ух, этот чуть тебя не зацепил, новичок, — хохотнул Бил, вытирая лоб.

— Один бы не справился, — хрипло добавил Том. — Ишь, резвый какой.

Том, вытянув петлю и хмуро всматриваясь в здание впереди, вдруг сказал:

— Раньше мертвяки шли косяками. Как рыба на нерест, честное слово. А теперь — редкие одиночки. Куда ж они все подевались?

Бил фыркнул, поправляя ружьё за спиной:

— Ага. Возле поселения толпами бродили. Мы их в город отводили. А теперь сами по улицам рыскаем в поисках дохлятины. Странно это всё…

— Странно… — эхом отозвался Том, взглянув на Оскара.

Когда они грузили оживших в клетки на кузове, Бил и Том продолжали шептаться, думая, что Оскар не слышит. Он уловил обрывки:

— …Говард , был в бешенстве…

— …если шеф узнает — нам конец, его главное

— …а куда делась машина? Как они туда попали?

— …я тебе говорю, не проболтайся остальным, он грохнет нас всех…

Оскар напрягся. Речь шла о каком-то месте, скрытом от коменданта, и машине, которая таинственно исчезла. Они явно не хотели, чтобы кто-то узнал — особенно комендант.

Когда вся команда уселась и тронулись обратно, Оскар заметил, что едут они другой дорогой, не той, по которой прибыли. И вдруг сердце его кольнуло: он узнал её. Это был тот самый просёлок, по которому они с Софией, Мией и доктором Мерриком прятали фургон перед тем как Оскар попал в ловушку.

— Эй, — вдруг сказал Бил. — Видишь вон тот овраг? Там мы фургон нашли, брошенный. Не ты ли на нём приехал, а?

Оскар замер, сердце забилось громче.

— Нет. Я пешком пришёл, — соврал он.

Он смотрел на овраг, в котором скрывался их фургон. «Если фургон брошен… где они? Что с Мией? Софией? Мерриком? Неужели их порвали ожившие?» — мысли одна за другой сыпались в голову. Руки начали дрожать, а сердце учащённо биться.

— Надо будет Вильяма сюда притащить, — пробормотал Том. — Он шарит в двигателях. Машина не заводиться. А то бы сразу пригнали в поселении.

Надежда запульсировала в груди Оскара. Если фургон не на ходу, значит они могли уйти… возможно, они живы. Возможно, это они угнали машину. Они могли спастись…

За день они сделали три рейса в город, загружая фургон ожившими. Петля за петлёй, удары прикладов, окровавленные пальцы — школа снова наполнялась стонами и скрежетом, как когда-то раньше. Оскар не знал, радоваться этому или пугаться. Всё происходило, будто он оказался в аду.

Вечером, вымотанные они вернулись в лагерь. В столовой под брезентовым навесом подавали горячее — наваристую похлёбку и чёрствый хлеб. Оскар искал её глазами. И увидел. Роза стояла у края кухни, раздавая еду. Они обменялись коротким взглядом. Всего лишь миг, но в груди вспыхнула искра. Она отвела глаза. Но этого было достаточно, чтобы сердце Оскара забилось чаще.

После отбоя он не спал. В казарме стояла духота, кто-то храпел, кто-то бормотал что-то во сне. Оскар дождался, пока храп Била стал ровным, и выскользнул из-под одеяла. Осторожно, босыми ногами, он прошёл по тёмным коридорам и вышел наружу.

В окне дома Розы теплился огонёк свечи. Он подошёл ближе и увидел, как она сидит, склонившись над книгой. Постучал тихо, чтобы не испугать.

Роза вздрогнула, выглянула — и замерла.

— Боже, Оскар, что ты здесь делаешь? — Она распахнула дверь, оглядываясь по сторонам, как будто за спиной мог стоять сам комендант. — Быстро заходи.

Он вошёл, она поспешно заперла дверь и погасила свечу.

— Почему ты так испугалась? — прошептал он.

— Тебе нельзя здесь быть. Если кто узнает — нас ждут серьёзные проблемы.

— А если я хочу быть рядом с тобой?

— Оскар… тут всё не так. Здесь нельзя просто… полюбить. Даже чувствовать — опасно. Я… я тоже чувствую что-то. С первого дня, как тебя привезли. С первого взгляда. Но… — она замолчала, прикусила губу.

— Но?

— Любые отношения — только с разрешения коменданта. Это награда для его подручных. Он может позволить выбрать любую. Даже если она не хочет. Так рождаются пары. Или семьи. По-другому нельзя. Не подчиняешься — исчезаешь.

— Это не жизнь, — прошептал он. — Это тюрьма с занавесками.

— Лучше тюрьма, чем могила, — ответила она. — Иди, прошу.

Он подошёл ближе, убрал с её лица рыжий локон, провёл пальцами по щеке. Она отвела взгляд.

— Уходи.

Он шагнул к двери, но перед тем как открыть, обернулся и поцеловал её. Мягко, быстро, но с теплом, которое накопилось за все эти дни. И она ответила. Без слов. Он крепко прижал её к себе.

— Я что-нибудь придумаю, — шепнул он.

Осторожно выскользнув наружу, он так же тихо вернулся в казарму. Никто не заметил его отсутствие. Оскар лёг на свою кровать. Провёл рукой по губам — там, где ещё недавно были её губы — и прошептал:

— Я что-нибудь придумаю.

Глава 9. Продажа души

Дни полетели один за другим, неотличимые и серые, как стены бараков. Оскар исправно выполнял все поручения коменданта — от тяжелой физической работы до самых грязных, почти бессмысленных заданий. Он делал всё молча, без лишних слов, и, казалось, постепенно завоевал если не уважение, то хотя бы терпимое отношение с его стороны. Комендант перестал смотреть на него, как на мешок с отбросами, и даже пару раз кивнул в знак одобрения.

В этом лагере царила дикость, доведённая до системы. Всё было подчинено жёсткой дисциплине, страху и силе. Слабых ломали или выбрасывали за стены. Здесь давно забыли, что такое доброта и милосердие. Только строгий порядок, как уверял комендант на каждом утреннем собрании, мог спасти остатки человечества от полного вымирания. Он говорил громко, надменно, с фанатичной уверенностью в голосе: «Жалость — враг выживания. У нас нет права чувствовать. У нас есть только долг».

"Но кому нужен такой спасённый мир?" — мрачно думал Оскар, стоя в строю под хмурым небом. — "Мир, в котором мы сами стали зверями хуже мертвецов…"

Лагерь был затянут туманом, но на площади перед амбаром всё было как на ладони. Утро началось, как всегда, с переклички и короткого собрания. Комендант стоял на возвышении из поддонов, за спиной реял старый потрёпанный флаг. Его голос гремел, как выстрел:

— Сегодня мы потеряли ящик тушёнки. Кто-то решил, что его жопа важнее остальных.

Мужчины замерли. В толпе сгрудились бойцы, рабочие, молодые и старые — каждый старался не встречаться с комендантом взглядом.

— Рэй! — прорычал он. — Выйди.

Рэй, худощавый мужик лет сорока, вышел вперёд, нервно теребя подол куртки. Его лицо покрылось потом. Комендант подошёл вплотную.

— Ты знаешь наш закон. Не крысить. Или тебе крышка.

Толпа молчала. Оскар, стоявший сбоку у бочки с дождевой водой, заметил, как Том и Билл переглянулись, и их лица побледнели.

— Это не я… Я клянусь, меня подставили, — выдавил Рэй, дрожащим голосом. — Говард… Он… Я видел, как он...

Комендант, не слушая, ударил Рэя по лицу. Тот упал в грязь.

— Оскар! — гаркнул он. — В яму его.

Оскар шагнул вперёд. Лицо у него было непроницаемым. Он молча достал пистолет и направил на Рэя, заставляя его

— Пошёл, — коротко бросил Оскар.

Толпа расступилась, глядя, как они идут через ворота лагеря. За периметром был склон, усыпанный колючками и бурьяном, и внизу — яма, глубокая и тёмная. Туда бросали тех, кто нарушил "код лагеря". Если выбирался — прощён. Если нет — через пару часов из ямы слышались только стоны и хруст.

— Пожалуйста… Оскар… Прошу… Я не крыса, не я это сделал… — Рэй умолял, его голос срывался. — Отпусти… Я больше не смогу…

Оскар шёл молча, пока не дошёл до края ямы. Он повернулся. У лагерных ворот, как статуи, стояли Комендант, Говард, Том, Билл и ещё несколько бойцов. Смотрели. Ждали.

Оскар смотрел на Рэя несколько секунд, потом тихо сказал:

— Я не могу… Ещё не время…

Он чуть наклонился ближе, так чтобы только Рэй услышал:

— Старайся выбраться. Иди на юг. Через три дня у тебя будет шанс.

Рэй поднял на него глаза, полные страха и надежды.

— В яму, — уже громче сказал Оскар и оттолкнул его.

Тело скатилось вниз. Крик и хруст веток заглушили всё.

Оскар молча развернулся и пошёл назад, мимо взглядов, мимо приговоров, мимо вины. Его шаг был твёрд, но в груди ныло. Он знал: придёт день — он вытащит отсюда многих.

***

Он видел Розу каждый день — в столовой, когда приходил на завтрак или ужин. Она разливала суп, убирала со столов грязную посуду, молча проходила мимо, иногда бросая в его сторону быстрый взгляд. Эти взгляды были как искры — мимолётные, но обжигающие. Иногда ей удавалось улыбнуться уголками губ, едва заметно. А иногда её лицо оставалось холодным и отстранённым, словно он был просто очередным голодным ртом в череде одинаковых дней.

Он чувствовал — между ними всё ещё что-то есть. Незримая нить, не дающая забыть. И это только дразнило Оскара, усиливая его чувства. В её глазах было то, что нельзя было сказать вслух.

Он мечтал, как бы мог подойти к ней, поговорить без страха и лишних ушей. Спросить, как она. Но всё, что он мог — украдкой смотреть и надеяться.

Со временем Оскар начал общаться с другими обитателями лагеря. Сначала — обмен короткими фразами, шуточками вполголоса, потом — более откровенные разговоры у костра, когда день уже закончился, и усталость притупляла осторожность. Большинство оказались такими же ожесточёнными, как и сам комендант. Их взгляды были холодны, улыбки — натянуты. Жестокость стала для них не только способом выживания, но и привычкой. Они не доверяли никому, и в каждом новом лице видели потенциального доносчика или предателя.

Но среди них были и другие. Эти люди отличались. Они не говорили лишнего, не задавали вопросов, но слушали. Их поведение было сдержанным, осторожным. Они, как и он, носили маски. Прятали настоящие лица, чтобы выжить. Чтобы не быть выброшенными за ворота. Чтобы не стать следующими, кого отправят в «школу» на очередной эксперимент. Он чувствовал, как между ним и несколькими другими просыпается нечто большее, чем простой страх быть убитым. Общность. Тихое понимание. Он не знал, можно ли им доверять полностью, но чувствовал — эти люди такие же, как он. Уставшие от диктатуры, от жестокости, от вечного страха сделать шаг не в ту сторону.

Но их дружба была опасной. В лагере не только любовь, но и простое сочувствие воспринималось как слабость. Отношения между всеми были холодными, словно в каждом виделся враг. Никто не смеялся. Не жалел. Не протягивал руку, если ты падал. Все играли роли, держались отстранённо. Стены были не только бетонными — их возводили между собой сами люди. Чтобы выжить.

Всё было не так. Всё было не по-настоящему. Лагерь жил, но жизни в нём не было. Только постоянное напряжение, страх, стиснутые зубы и тени людей, которые когда-то умели мечтать.

Оскар всё чаще думал: "Сколько ещё я выдержу?"

Но каждый раз вспоминал Розу. Её волосы, пряди которых он касался. Её взгляд. Её дрожащий голос: «Я чувствую что-то к тебе…»

И тогда он обещал себе: Выдержу. Ради неё. Ради их будущего, пусть даже в мире, где нет места любви. Он всё равно что-нибудь придумает. Каждый вечер, лёжа на жёсткой койке под ритмичное храпение Била и других, он прокручивал в голове один и тот же сценарий. Он заберёт Розу. Увезёт её прочь отсюда — в церковь, туда, где всё ещё теплятся остатки человеческой жизни. Где можно смеяться не только втихую. Где есть место любви, даже если всё вокруг развалилось. Они уйдут не одни. Роза заберёт с собой свою семью — тётю и младшего брата, которого он однажды видел, заготавливая дрова. А может, и ещё кого-то. Если они смогут выбраться, он не уедет один. Он заберёт тех, кто ещё помнит, что значит быть человеком.

Он будет ждать подходящего момента. И когда он настанет — они уйдут.

Тихо.

Быстро.

Незаметно.

Но вместе.

Глава 10. Там, где небо голубое

Подъезжая к самодельным воротам, знакомым до боли, София резко притормозила. Дверца скрипнула, когда она вышла, щурясь от яркого солнца, заслоняя глаза рукой. На вышке, над забором, замер знакомый силуэт. Сердце дрогнуло.

— Эй, Вэл! — крикнула она, махнув рукой.

Тень дернулась.

— София?.. — ответ эхом отозвался в тишине.

Он обернулся, что-то крикнул вниз, и вскоре тяжелые створки ворот начали медленно раскрываться. Машина въехала во двор.

София открыла дверь и вышла. В этот момент Вэл уже спрыгивал с вышки, три прыжка через проржавевшие перекладины. Его взгляд метнулся к пассажирам: Мия вылезала из машины, следом — доктор Меррик.

— Питер?.. — спросил Вэл, не отрывая глаз от Софии.

Она молча опустила голову. Всё сказало это движение.

— Его больше нет, — выдохнула она тихо.

Вэл подскочил и крепко обнял её. Слишком сильно. Словно хотел удержать от переживаний из прошлого.

К ним уже шла Марта. Сзади, едва поспевав, летела Нелли, хлопая в ладоши и крича:

— София! Я же говорила, ты вернёшься!

София развернулась и, с трудом сдерживая слёзы, обняла девушку. Они долго стояли так, пока дыхание не выровнялось. Марта обняла и потеребила Мию за волосы.

— Твоя помощь на кухне пригодиться, у нас пополнение.

— Это доктор Меррик, — сказала София, оборачиваясь к остальным. — Он помог нам добраться сюда.

Доктор Меррик кивнул в ответ на приветствие, держась немного в стороне. Марта обернулась к машине, оглядывая её внимательно.

—

Мия опустила глаза и тихо начала рассказывать про Оскара — о том, как он отвлёк на себя людей Коменданта, чтобы они смогли сбежать. Как исчез в дыму, оставив их с коротким прощанием.

София слушала вполуха. Она глубоко вдохнула — воздух здесь и правда был другим. Свежий, живой, будто здесь ещё осталась частица мира до катастрофы. Она провела взглядом по двору, по стенам, по людям.

И вдруг замерла.

Под деревом, на солнечном пятне, стояли трое. Они смеялись, разговаривали. Один из них... знакомый силуэт, слишком знакомый.

София не сказала ни слова. Рывком подошла к кабриолету, схватила автомат, и, не раздумывая, бросилась к ним. Сердце колотилось, будто сейчас вырвется.

Она подскочила к нему, и — ударила прикладом в лицо.

— Ах ты ублюдок! — выкрикнула она, голос срывался от ярости.

Тот рухнул на землю, схватившись за лицо, из носа хлынула кровь.

— Ты что, больная?! — закричал он, но, подняв глаза, замер.

Не успев сделать шаг назад, София почувствовала, как кто-то прыгнул ей на спину.

— Не тронь его, дура! — завизжал знакомый голос.

Руки вцепились ей в горло, ногти впились в кожу. София рванулась, сбрасывая нападавшую, и та повалилась на землю рядом с окровавленным мужчиной. Женщина подняла глаза — и всё стало ясно.

— Не убивай, — выдохнула она еле слышно, и голос её задрожал.

Но София не слышала ничего. В висках стучала кровь, пульс слился с гудением ярости. Она навела на них автомат, и в голосе её звучала сталь.

— А вот и Клэр. Все в сборе. Вы, ублюдки, сидите здесь... едите... спите в домах этих людей.

Вэл уже почти подлетел, задыхаясь от бега.

— София, какого чёрта?! Убери оружие!

— Не вмешивайся, Вэл! — рявкнула она, не отводя взгляда от окровавленных фигур. — Эти двое пополнят список оживших. Сегодня.

— Да что происходит вообще?.. — Вэл растерянно смотрел на неё, то на мужчину, корчившегося от боли, то на женщину, дрожавшую от ужаса.

Мия, подбегая, резко остановилась.

— София, ты чего?! — выкрикнула она, переводя взгляд с подруги на людей на земле.

Лицо её исказилось, и она с кулаками бросилась к ним.

— Сволочи!

Вэл перехватил её, но Мия вырывалась, дёргаясь, словно зверь в ловушке.

— Отпусти! Я их убью! Я их УБЬЮ!

Марта подбежала, запыхавшись, и в ужасе остановилась рядом.

— София! Что ты творишь?! — крикнула она, и, увидев изуродованное лицо Майка, воскликнула

— Чёрт побери, в тебя что, демоны вселились?! УБЕРИ ОРУЖИЕ! Нелли! — крикнула она. — Быстро неси салфетки, чистые!

— Нет! — прокричала София, почти срывая голос. — Вы не понимаете. Эти люди — опасные!

Нелли, бледная, прибежала с пачкой салфеток и протянула Майку. Он прижал их к разбитому носу, кривясь от боли.

Клэр сидела рядом, дрожа, глядя на автомат и на Софию.

— Прости… Не убивай… — шептала она, едва слышно, глядя в землю.

Марта встала перед Софией, твёрдо, хотя глаза её блестели от страха и растерянности:

— София. Я пока не понимаю, что между вами произошло. Но…

— Вот именно ты не понимаешь, — перебила София, не отрывая взгляда от прицела. — Мы им поверили, а они предали нас. Они такие же жестокие, как те что предали весь мир. Это из-за таких всё разрушено. Всё. Если их оставить — они уничтожат то, что ещё осталось человеческого в этом мире. Их нельзя прощать.

Марта сделала шаг вперёд.

— София. Посмотри на меня. Это — дом Господа. Здесь проливать кровь — тяжкий грех. Как ты потом с этим будешь жить?

Её голос был тихим, но твёрдым. Она медленно, осторожно опустила автомат вниз, отводя руку Софии. София тяжело дышала, руки дрожали. В этот момент вся её злость казалась на грани взрыва или обморока.

— Обещаю, мы всё выясним. Но не так.

Нелли тем временем помогала Майку прижать салфетки к лицу. Кровь всё ещё текла. Клэр почти скукожилась, её губы продолжали шептать мольбы.

София всё ещё дрожала, когда обратилась к Марте.

— Джон говорил, что у вас есть место для изолирования укушенных. Держали там в надежде, что кто-то не заразится…

— Есть, — кивнула Марта. — За церковью.

София кивнула коротко.

— Пока закроем их там.

Они втроём — Вэл, Марта и София — сопроводили Клэр и Майка туда. Помещение оказалось маленьким, с парой узких кроватей, столом, решётками на окнах и тяжёлой металлической дверью.

София завела их внутрь, закрыла дверь и, прежде чем захлопнуть её, сказала:

— Молитесь за Марту. Если бы не она — вы бы уже червей кормили.

Звук захлопнувшейся двери прозвучал как приговор.

Марта мягко провела рукой по плечу Софии, в её голосе звучала тёплая усталость:

— Ты правильно поступила. Нас осталось мало… Сейчас каждый человек на вес золота. Мы всё решим позже. А пока — поешьте и отдохните.

Только тогда София поняла, насколько измотана. Ноги подкосились, будто кто-то выдернул из-под неё опору. Последние дни слились в единый клубок боли, усталости и напряжения.

Даже с картой, на которой были отмечены относительно безопасные дороги и ночёвки, путь оказался адом. За каждым поворотом могли скрываться ожившие — и скрывались.

Однажды, свернув с шоссе в поисках бензина, они подъехали к старому придорожному кафе. Витрины были выбиты, а изнутри доносилось хриплое бормотание. София сразу поняла — ожившие.

— Мы уходим, — прошептал она, но было поздно. Один из них уже вышел на свет.

София подняла автомат и выстрелила. Потом второй. Третий.

— Доктор Меррик, если вы не можете, оставайтесь в машине! — крикнула Мия, вытащив нож.

Они вдвоём зачистили здание. Меррик сидел в кабине, побелевший, сжимая в руках аптечку.

В другой раз, у моста, машина застряла. София полезла под капот проверить преграду, из кустов на обочине начали вылезать трое — мертвые, но подвижные. Мия не думала. Вскочила, и ловко орудовала ножом. Один схватил её за куртку — тогда Меррик впервые ударил. Монтировка с глухим хрустом врезалась в голову ожившего.

— Я не хотел… — выдохнул он после, дрожа.

— Придётся привыкать, — хрипло ответила Мия, оттирая кровь с лица.

Рулили по очереди — София, Меррик и Мия. У Мии опыта почти не было,

Теперь, наконец, всё закончилось.

Они перекусили на веранде. Их дом, который они оставили несколько недель назад, всё ещё стоял — немного пыльный, но целый. Словно время в нём остановилось.

София только вошла внутрь, упала на матрас, не раздеваясь, и вырубилась. Сны были беспокойными, но даже кошмары не могли сравниться с тем, что они пережили наяву. Она проснулась на закате. Сквозь полузакрытое окно пробивался золотистый свет, а из-за стены доносились приглушённые голоса. Она медленно поднялась, ощутила ломоту в теле и пересохшее горло, но вместе с тем — лёгкость. Никаких выстрелов, шагов оживших, криков. Только вечер, дом, голоса.

На веранде сидели Вэл, Марк, Марта, Нелли, Меррик и Мия. Те самые люди, с которыми теперь связывалось понятие «дом». Мия что-то рассказывала, и все слушали её, затаив дыхание.

София тихо вышла и села рядом. Все взглянули на неё и дружно улыбнулись. Марта обняла её за плечи и мягко сжала ладонь. София в ответ чуть кивнула и натянуто, но искренне улыбнулась.

Мия рассказывала про дорогу. Когда дошла до истории про Оскара, голос её дрогнул. Глаза заблестели, но она сдержалась. А когда речь зашла о розовом кабриолете — все даже хмыкнули.

— С ума можно сойти, — сказал Вэл, — и на чём вы только не ездили.

— Главное, доехали, — улыбнулась Мия.

Она не утаила ничего. Ни про Питера, ни про «суперсолдат». При упоминании последнего Меррик резко опустил глаза, сжав губы. Остальные переглянулись, кто-то ахнул.

"Если бы они только знали, в чём замешаны были Ливия и я…" — подумала София, но промолчала.

Мия закончила:

— …И вот так мы подъехали к воротам, увидели Вэла… и вдруг стало ясно — мы дома.

София посмотрела на всех и тихо сказала:

— Теперь вы понимаете, почему я говорю, что пускать чужаков опасно. Люди выживают любыми способами. Даже теми, от которых потом самим тошно.

Марта, задумчиво поглядывая в сторону, тихо произнесла:

— А Майк и Клэр казались… хорошими.

— Сколько они уже здесь? — спросила Мия.

— Несколько дней, — ответила Марта. — Я всё ещё верю, что каждый заслуживает шанс. Мы пустили вас — и не ошиблись. А если бы прогнали?

София опустила взгляд.

— Тогда… мы бы поехали дальше. Прямиком к коменданту. Может, у него тоже был опыт с предателями, вот он и устраивает допросы и проверки. Может, и мы теперь должны…

Она замолчала.

— А как нам быть теперь? — спросила Марта.

София только покачала головой:

— Не знаю. Может, тоже начнём допрашивать. Только сможем ли мы отличить правду от лжи?..

На веранде повисло молчание. Солнце опускалось всё ниже, освещая лица людей, которым придётся стать судьями в мире, где давно не осталось ни законов, ни правил.

— А как же быть с Оскаром? — спросила Мия, и голос её дрогнул. — Комендант жестокий. Может, он уже убил его. Мы не можем просто ждать. Надо составить план. Спасти его.

— У нас мало людей. И почти нет оружия, — отозвался Марк, не поднимая головы. — Но я кое-что слышал о Коменданте. Если мы не хотим сгинуть все, нужно готовиться серьёзно. Понять, с чем имеем дело. Только так сможем его одолеть.

— Я охотник, — сказал Вэл, подняв взгляд. В его голосе не было сомнений. — Я незаметен и умею наблюдать. Утром выдвинусь в сторону их поселения. Соберу всё: место, охрану, людей, оружие. Когда узнаем больше — будет легче планировать спасение.

Он говорил спокойно, но каждый почувствовал, как внутри зашевелилась надежда. Никто не возражал. Все молча кивнули. Решение было принято.

На следующее утро, чуть свет, Вэл уехал, оставив за спиной только следы шин на влажной земле. Жизнь словно замерла в беспокойном ожидании.

Мия проводила утро на кухне, помогая Марте готовить на всех. Иногда, чтобы отвлечься, они болтали вполголоса — о пустяках, рецептах, временах до вируса. Но стоило замолчать, как мысли снова возвращались к Вэлу и Оскару.

София ходила в медпункт. Там, среди полупустых аптечек и стеллажей с бинтами, Нелли рассказывала, как справлялась без неё.

— Помнишь Хольма? У него снова воспалился сустав. Я нашла настойку, которую ты показывала, и, знаешь, сработало.

Она улыбнулась, немного застенчиво.

— Хорошо, — похвалила София, мягко коснувшись плеча Нелли. — Ты молодец. Без тебя бы здесь всё давно посыпалось.

— А ещё… девочка, Мира, из тех, что недавно пришли — она потеряла сознание. У неё лихорадка. Я успела вовремя, дала жаропонижающее. Сегодня уже ходит.

София кивнула с уважением. Ей нравилось видеть, как Нелли растёт, становится увереннее.

Глава 11. Когда кто-то стучится в дверь

София начала знакомство с новенькими. За это время к ним пришли ещё пятеро — не считая Майка и Клэр. Со всеми по очереди она побеседовала. Вопросы были простые, но важные:

— Кто ты? Откуда пришёл? Кем был до эпидемии?

Некоторые говорили честно: Один — бывший инженер. Другая — акушерка. Был и парень лет двадцати — сказал, что просто шёл на юг, не зная куда. Другие мрачно отмалчивались. София смотрела им в глаза, пыталась почувствовать ложь, страх или намерения.

— Мы все бежим от чего-то, — сказала София. — Но теперь вы здесь. Значит, пришло время что-то строить.

Она строго следила за порядком, чтобы не повторить прежних ошибок — когда доверие слишком дорого им обошлось.

Иногда, чтобы не закиснуть в ожидании, София с Марком выходили в город. Вдвоём они проверяли периметр, наблюдали с возвышений, обходили старые улицы. Пару раз заходили в заброшенные дома, где находили бинты, консервы, ножи, патроны. Всё — по крупицам.

Однажды в подвале аптеки нашли почти целый ящик спирта. В другой раз — детский рюкзак с плюшевым медвежонком и фотографией семьи. София долго держала её в руках, прежде чем положить обратно.

— Город стал другим, — сказал Марк, ведя машину. — Словно ждёт, пока всё рухнет окончательно.

— Или пока кто-то решится вернуть его к жизни, — ответила София.

И снова возвращались — в церковь, где ждали остальные. К лицам, ставшим семьёй. К тревожному, но живому сердцебиению лагеря.

И всё это время — ждали Вэла.

Спустя несколько дней, Марта и Мия готовили на кухне, когда их окликнула София. В

— Это Рэй, — произнёс Вэл, голос его был глухим. — Он сбежал от коменданта. Я наткнулся на него недалеко отсюда, когда возвращался.

Мужчина шагнул ближе, в круг света от керосиновой лампы. На вид не больше сорока, но глубокие морщины, пустой взгляд и ввалившиеся щёки выдавали годы боли. Рубаха висела на костлявых плечах, руки в шрамах, словно карту ада начертали на коже.

— Ты видел Оскара? — выдохнула Мия.

В её голосе звенело напряжение.

— Он… жив?

Рэй кивнул. Его голос был хриплым, словно давно не звучал:

— Когда его привезли, три дня держали в подвале. Без еды. Без воды. Потом — Школа.

София вскинула голову, как от удара:

— С «ожившими»?

Рэй покашлял, будто слова резали горло:

— Да. Но он справился. Всех уложил. Никто не прошёл это как он. Комендант его принял.

Марк с силой швырнул гильзу в землю.

— Почему ты здесь?

Рэй провёл пальцами по шраму на шее. Его губы дёрнулись:

— Не выдержал. У коменданта всё просто — оступишься хоть раз, и тебя сотрут. Я сбежал.

— Оскар, где он? Он заперт? - не унималась Мия.

— Живёт в казарме, как и все. Выполняет поручения. — Рэй усмехнулся, уголок рта чуть дрогнул. — Но, как по мне… он готовит побег.

Вэл всмотрелся в него. Его голос стал жёстким:

— Ты знал, где искать нас. Почему?

Рэй повернулся к церкви и кивнул в её сторону:

— Оскар… он говорил об этом месте. Думаю, оно для него — нечто большее. Здесь есть что-то, что он не может отпустить.

— Что именно? — Мия шагнула ближе, её глаза блестели.

Рэй покачал головой:

— Не знаю. Но в его глазах... огонь. Он не один из них. Он живой.

Марк усмехнулся, но в его голосе звучала злость:

— Удобно. Рассказал красивую историю — и мы тебе поверим? А хвоста случайно не привёл?

— Не привёл, — Вэл вышел вперёд, загородив Рэя. — Я проверил. Мы были одни.

— А если он лжёт? — София шагнула ближе.

Холод в её голосе резал.

— Комендант любит устраивать представления.

Повисла тишина. Рэй опустил голову. Его пальцы дёргали край рубахи, будто он пытался отогнать воспоминания.

— Я знаю, как это звучит… — тихо сказал он. — Но я устал. Устал быть его оружием. Я больше не из его людей.

София выпрямилась:

— Рэй… прости. Мы не можем рисковать. Сейчас мы тебе не доверяем. Ты посидишь под замком, пока не убедимся в обратном.

Рэй не сопротивлялся. Только тихо кивнул:

— Понимаю. На вашем месте я бы поступил так же.

Марк и София проводили его в камеру, где держали Майка и Клэр. Скрип двери вспугнул обоих — они вжались в стены. София вскинула автомат:

— Клэр. К Майку. Освобождаешь место. Теперь это место Рэя, у него привилегий больше.

Клэр молча подчинилась, пересев рядом с братом. Майк сжал кулаки, но промолчал.

— Вечером принесут спальник, — бросила София, выходя. — Майк, будешь спать на нём.

Дверь закрылась, оставив за собой только тишину и запах пыли. Рэй уселся, потянулся, зевнул:

— Прямо как в отеле. — Он усмехнулся, глядя в потолок. — Не сравнить с комнатой для новеньких у коменданта.

София и Марк вернулись к остальным. Вэл поднялся с корточек и заговорил, голос его был тихим, но уверенным:

— Я понаблюдал. Мужчин у Коменданта — человек тридцать. Все хорошо вооружены. Поселенье огорожено, охрана дежурит постоянно. Патрули — через каждые двадцать минут. Они работают слаженно. Комендант, похоже, параноик. Не доверяет даже своим.

— Ты видел Оскара? – с нетерпением спросила Мия.

— Да, видел, — добавил Вэл. — Он выезжал на грузовике с другим мужчиной, потом вернулся. Я думаю… он просто принял правила игры. Пока.

Мия, стоявшая у крыльца в церковь, вдруг тяжело выдохнула. Слёзы блеснули в её глазах, но она быстро отерла их рукой.

— Он жив. Слава Богу…

Марк хмуро нахмурился и поднялся:

— Мы не справимся. Нас мало. Почти нет оружия. Это будет самоубийством.

Мия опустила голову, плечи ссутулились. Взгляд её стал пустым.

— Оскар не под дулом пистолета, — вмешался Вэл. — И не прикован. Он выживает. И, судя по всему, ждёт удобного случая. Думаю, нам стоит выждать. Если рванём сейчас — только всё испортим.

София кивнула.

— Он сильный. Он не сдастся. Если мы сейчас полезем туда — поставим под удар не только себя, но и его.

— Но… — Мия попыталась возразить, но София её перебила мягко, но твёрдо:

— Ливия, Эд и Джулия обещали вернуться. Нас станет больше. Мы соберём силы. Придумаем, как вытащить Оскара.

Вэл снова заговорил:

— Завтра я снова отправлюсь туда. Буду наблюдать. Если обстановка изменится, если будет угроза — я вернусь. Тогда и будем действовать. Но пока… ждём.

Молчание повисло над лагерем. Решение было принято. Ждать. Надежда осталась, и это было уже немало.

Ночь опустилась на лагерь. Над церковью раскинулось чёрное небо, усыпанное звёздами. Где-то вдалеке скрипнула ставня, и всё снова стихло.

Мия не могла спать. Она лежала на жёстком матрасе, глядя в потолок, словно в нём могла найти ответ. Сердце гулко билось в груди. «Он жив. Но сколько ещё? Сколько он там продержится один?» — мысли били в висок, одна другой тревожнее.

Она встала тихо. Накинула куртку и вышла, осторожно ступая босыми ногами по деревянному полу. Прошла сквозь коридор, поднялась по скрипучей лестнице и вышла на крышу.

Холодный ночной воздух обдал лицо, пронзил до костей. Но Мия не вздрогнула — наоборот, словно очнулась. Села на край, свесив ноги. Отсюда открывался вид на тёмный лес, чёрную ленту дороги и безмолвный горизонт.

— Ты бы нашёл способ, да, Оскар? — прошептала она в тишину.

Мия просто продолжила смотреть в темноту, туда, где, возможно, в эту же минуту Оскар тоже всматривался в небо.

Глава 12. Жизнь даёт ещё один билет

Вэл на следующее утро снова ушёл в разведку.

После долгих обсуждений и

— Он может быть полезен, — сказала она. — Но мы не спустим с него глаз.

Они подошли к запертой комнате. Когда Марк отомкнул замок, Рэй медленно встал, будто не верил, что это происходит. Майк и Клэр зашевелились в углу и тут же сорвались:

— А мы?! — выкрикнула Клэр. — Почему он?! Мы сидим тут дольше!

София повернулась, её лицо застыло:

— А вы… Вы тут сгниёте.

Клэр выдохнула сквозь зубы и отвернулась. Дверь скрипнула, и Рэй шагнул наружу.

На крыльце лагеря его встретил прохладный ветер и настороженные взгляды. Он моргнул от солнечного света и сказал:

— Спасибо… Спасибо, что поверили. Я не забуду этого.

— Свобода — это ещё не доверие, — заметила София.

Рэй быстро вжился в рутинную жизнь лагеря — как будто жаждал быть полезным, доказать, что он свой. Утром он первым вышел во двор, разделся до пояса и начал обливать себя холодной водой из бочки. Потоки стекали по его истощённому телу, обнажая длинные рубцы на плечах и спине. Некоторые из них были старые, но были и свежие — как будто он совсем недавно едва вырвался из лап чего-то по-настоящему жестокого.

Марк с крыльца молча наблюдал, не отвлекаясь от чистки оружия. Нелли прошла мимо с вёдрами и шмыгнула носом.

— Чего он там полощется, как герой?

— Воняет, наверное, — буркнул Марк, не поднимая глаз.

Но уже через час Рэй сам предложил помощь. Он помог Нелли притащить ящики из подвала в медпункт, аккуратно складывая бинты, пузырьки и инструменты. Позже подошёл к Мии и Марте, когда они месили тесто у кухонного стола.

— Есть работа? — спросил, потирая руки.

Марта молча передала ему нож, показала ящик с морковью. Рэй принялся чистить, сосредоточенно, будто от этого зависела его жизнь. Он не болтал, не пытался шутить, просто работал — и это располагало.

К обеду он уже растапливал печь, носил воду и даже починил развалившуюся ступеньку у входа в один из сараев. Работал с рвением, словно хотел стереть своё прошлое потом и занозами.

Мия взглянула на него украдкой, когда он сшивал разорванную брезентовую палатку.

— Он старается, — прошептала она Марте.

— Ага, — шепнула в ответ та.

Наблюдение не прекращалось ни на минуту. Даже за ужином, когда Рэй скромно сел чуть в стороне, его пристально изучали. Он это чувствовал, но не жаловался. Только тихо сказал:

— Лучше взгляды в спину, чем кандалы на шее.

Глава 13. Мы ещё умеем радоваться

Жизнь в лагере шла своим чередом, хотя над ней всегда висела тень тревоги. Каждое утро начиналось с общего сбора у церкви. Марта давала задание женщинам, а Марк мужчинам. Женщины уходили трудиться в огород — рыхлили землю, пололи, следили за ростками. Морковь, картофель, немного капусты — всё, что удавалось вырастить, было на вес золота. Ирэн руководила огородом с почти материнской заботой, ворча на тех, кто ленился, и хваля тех, кто работал молча и упорно.

В медпункте у Нелли всё было чисто, аккуратно, бинты, лекарства подписаны и сложены в коробках, а травы аккуратно рассортированы.

На кухне Мия и Марта становились настоящими волшебницами: из ничего умудрялись готовить еду, которая согревала не только желудок, но и душу. Особенно в дни, когда вокруг было слишком тихо.

Майка и Клэр по-прежнему держали взаперти. Они просили выпустить их, клялись, что уйдут. Но София стояла на своём:

— Уйти — не значит, что вы не вернётесь. А у нас нет права рисковать.

Она знала, что звучит жёстко. Но после всего — выбора не было.

Иногда Марк, София и несколько других мужчин устраивали вылазки в город. Искали лекарства, еду, инструменты. В одной из таких вылазок, когда София с Марком уже собирались уходить, к ним подошла Мия с просьбой:

— Завтра у Анны день рождения… Ей восемь. — Мия протянула сложенный лист бумаги. — Загляните в ту лавку для кондитеров, если она ещё осталась. Там, может, найдёте что-нибудь из этого?

София и Марк добрались до лавки в самом центре города. Вывеска «Сладости Риты» висела криво, но внутри всё было будто нетронуто: полки, полные красок, сахарных бусин, ароматизированных тюбиков крема.

— Как музей… — прошептала София.

Они собрали всё по списку: какао-порошок, сушёные ягоды, тюбик пищевого красителя. На выходе услышали характерное булькающее дыхание. Марк уже открывал дверь, когда тень упала на порог.

Группа из десяти, пятнадцати. «Ожившие» брели по улице, их кожа покрыта чёрными прожилками, глаза мутные, как у слепых рыб. Один повернул голову, уловив движение.

— Бежим через переулок! — Марк толкнул Софию в сторону, выстрелив в ближайшего. Череп разлетелся, но остальные завыли, ускоряясь.

Они нырнули в узкий проход между домами. София споткнулась о труп в рваном плаще, Марк схватил её за руку. Выстрелы эхом били по кирпичам. Двое «оживших» рухнули, остальные, остались позади. Они уже приближались к следующему повороту, как перед ними возникла другая группа «оживших» — двадцать, может, больше.

— Назад! — крикнул Марк.

Они отбились от первых семи. Один хрипящий упал с простреленной головой прямо к их ногам.

— Вдвоём мы не справимся! — рявкнул Марк. — Бежим!

Они успели скрыться через переулки, обогнув торговые ряды и заброшенные машины.

— Завтра возьму нескольких мужчин, — сказал он на бегу. — Их было много, давно такими большими группами не приходили, это опасно. Если не уничтожим, они найдут лагерь.

На следующий день лагерь проснулся с особым ощущением. Утро было прохладным, но солнечным, и в воздухе витал аромат ванили и печёного теста. Это был день рождения Анны — девочки с тёмными кудрями и широко распахнутыми глазами, которая жила с родителями и старшим братом. София хорошо помнила их семью — они оставались в лагере, когда их группа отправилась в Вантаун.

С раннего утра Марта и Мия хлопотали на кухне. Печь работала почти без перерыва, а на деревянном столе, накрытом чистой скатертью, уже стояли миски с ягодами, кусочки запечённой тыквы с мёдом и даже сладкий чай — роскошь в этих условиях.

Вокруг стояли лавки и скамейки. Нелли вырезала гирлянды из разноцветной бумаги, и, хотя ветер порой пытался унести её творения, она не сдавалась.

Анна сидела на плетёном стуле, который украсили цветами и лентами. Ирэн её мать смахивала слёзы и крепко держала дочь за плечи.

И на миг — страх отступил. Лагерь снова стал похож на дом.

София смотрела на всё это со сдержанной улыбкой. Вечером она зашла в церковь.

Перед иконами, в полумраке, она шептала.

— Спасибо за этот день. Дай нам ещё один. Пусть никто не умрёт сегодня.

Глава 14. Чужой боли не бывает

Прошло пару недель с тех пор, как Вэл отправился в очередную разведку. Все нетерпеливо ждали его возвращения. Вечером, когда солнце только начинало клониться к горизонту, София стояла на вышке у ворот, вглядываясь в даль. Дежурство проходило спокойно, но напряжение не отпускало.

И вдруг она заметила — по старой разбитой дороге медленно ползла машина. Она узнала её сразу — старый внедорожник Вэла, облепленный пылью и сухими ветками. София резко напряглась. Машина двигалась неестественно медленно, словно из последних сил. Когда она остановилась у ворот, никто не вышел.

София прищурилась, пытаясь разглядеть сквозь грязное лобовое стекло. За рулём действительно сидел Вэл, но… он был неподвижен, его тело странно перекосилось. Сердце забилось тревожно. София соскочила с вышки, только коснулась земли — закричала напарнику:

— Открывай ворота, живо!

Мужчина дёрнул за засов, и створки со скрипом распахнулись. София подбежала к водительской двери, дёрнула её, и Вэл вывалился прямо ей в руки. Он был весь в крови и грязи, кожа бледная, губы посинели. Он был без сознания. София старалась его удержать, но он тяжело рухнул на землю.

— Марк! Рэй! Скорее сюда! — закричала она во весь голос.

Мужчины сорвались с мест. Пока они мчались, сзади, привлечённые шумом, показались двое оживших. Они шатались, но шли прямо к ним. Рэй, подбегая, развернулся и с одного удара прикладом сшиб одного. Второго добил Марк. Всё произошло молниеносно.

— В медпункт! Живо! — скомандовала София, вжав пальцы в плечо Вэла.

Мужчины подхватили его под руки и потащили, волоком, к зданию, где дежурила Нелли. София бросилась следом за мужчинами. Сжав кулаки, она смотрела на друга и повторяла про себя, как молитву:

— Держись Вэл … Я не хочу больше никого терять.

Вэл лежал на столе, из его рваной раны на бедре текла кровь.

— Нелли, проверь укусы, быстро! — крикнула София, подбегая к столу.

Нелли, не теряя времени, перерезала футболку Вэла, сдёрнула с него куртку. Тело было в ссадинах, грязи и засохшей крови, но укусов не было.

— Чисто! — подтвердила Нелли, вздохнув с облегчением.

София уже разрезала штанину.

— Хорошо. Смой всё — нужно видеть рану.

Нелли уже смачивая тряпки, оттирала кровь, открывая ужасную рваную рану от колена до середины бедра — будто его зацепило металлическим куском. София шагнула к столу с инструментами, нашла иглу, хирургическую нить, антисептик и скальпель — всё, что могло понадобиться.

— Он потерял слишком много крови, и, похоже, обезвожен. Надо зашить, чтобы остановить кровь.

— Что нужно? — спросила Нелли, поднося стерильные бинты.

— Физраствор, глюкозу и антибиотики.

Марк с Рэем склонились над Вэлом.

— Держите его крепко. Если очнётся — будет дёргаться.

София вдела иглу в нить, окунула её в спирт, быстро обработала края раны антисептиком и начала зашивать. Пальцы дрожали от усталости, но движения были точны. Вэл пару раз дёрнулся, что-то прохрипел, но в сознание так и не пришёл.

Когда швы были наложены, она перевязала рану, протёрла лоб Вэлу влажной тряпкой и перешла к капельницам. Поставила сначала физраствор, затем глюкозу 5%, а к ночи добавила антибиотики.

Когда всё было сделано, мужчины молча вышли, оставив их. София осталась с Нелли на ночное дежурство. Они не отходили от Вэла, периодически проверяя пульс, температуру, реакцию зрачков.

Позже, ближе к полуночи, София услышала, как его дыхание стало ровнее. Она улыбнулась сквозь усталость, смочила губку и провела по его сухим губам, потом положила влажную ткань на лоб. Жара не было, и это было лучшей новостью за весь день.

— Он держится, Нелли. Он борется.

—Он справится, я верю. — устало кивнула Нелли.

А за окном лагерь затихал. Люди медленно засыпали — в тревоге, в неведении, в молитвах. Что же случилось с Вэлом за стенами лагеря — оставалось тайной. Но он вернулся. И теперь он был дома.

Ближе к рассвету, в полумраке медпункта, Вэл пошевелился и приоткрыл глаза. Зрачки были затуманены, взгляд блуждал. Он что-то прошептал — невнятное, словно обрывок сна, и снова отключился. Похоже, он даже не понял, где находится.

София, не спала всю ночь, молча сжимала его руку. Она мягко провела пальцами по его лбу — тот был чуть влажным, но температура не поднималась.

Наутро, София вновь поставила ему капельницу. Под кожей Вэла проступали синеватые прожилки вен — она искала место для иглы, вводила её аккуратно, уверенно. Жизнь в нём едва теплилась, но София чувствовала: он борется.

Позже пришли Мия и Мира. Они тихо поприветствовали дежурных.

— Мы сменим вас. Идите отдохните, — сказала Мира.

София встала, выпрямилась, хоть тело ныло от усталости.

— Хорошо. Но если что-то изменится — сразу зовите меня.

Она оглянулась на Вэла. Тот лежал тихо, дыхание ровное, кожа чуть порозовела. София подошла к Мии, положила на стол рядом с её рукой нож.

— На всякий случай. Ты знаешь, что делать… если вдруг.

Мия кивнула, взгляд стал жёстче, серьёзнее. Никто не хотел думать о плохом, но лагерь уже знал, что иногда не все возвращаются теми, кем были.

София и Нелли вышли в утреннюю прохладу. Они молча поели и разошлись по домам. София рухнула на кровать и провалилась в тяжёлый, тревожный сон. Она проснулась в обед — резко, с толчком, будто опоздала. Сердце колотилось. Несколько секунд она не могла понять, где находится. Потом всё вспомнила. Медпункт. Вэл.

Она почти бегом добралась до медпункта. Там было всё спокойно. Вэл по-прежнему лежал без движения. Мия, увидев её, только кивнула:

— Без изменений. Он дышит спокойно.

София выдохнула и осталась дежурить рядом. К вечеру пришла Нелли, вся мятая, с растрёпанными волосами.

— Я проспала весь день. Прости.

— Всё в порядке. Спасибо, что пришла.

— София…Это правда ты?.. — прошептал он слабо, хрипло.

Он попытался подняться, но тут же скривился от боли и снова опустился на подушку.

София подалась вперёд, и взяла его за руку, крепко. И не смогла сдержать слёз. Они покатились по щекам — тёплые, от облегчения, от того, что очнулся именно он. Живой.

— Ты с нами. Всё в порядке. Мы остановили кровь, зашили рану. Ты идёшь на поправку, слышишь? Мы рядом.

Вэл слабо кивнул, губы дрогнули, и он снова уснул, но теперь уже с лёгкой улыбкой на лице. София не отпускала его руку, пока тьма не опустилась на лагерь.

Вэл провёл ещё два дня в полусне, то и дело просыпаясь лишь на несколько минут. Он был слаб, почти не говорил, только пил воду. Его дыхание становилось глубже, кожа возвращала цвет, а пульс — уверенность.

На третий день с утра он проснулся — по-настоящему. Глаза были ясными, взгляд осмысленным. Он шевельнулся, тяжело втянул воздух и прошептал:

— Кажется, я выспался на несколько лет вперёд.

София усмехнулась, облегчение скользнуло по её лицу:

— Шутишь? Это уже хороший знак.

Она послала Нелли на кухню, чтобы Марта приготовила бульон. Теперь Вэлу нужно было восстанавливать силы.

Он поднял взгляд на Софию:

— А как я вообще сюда попал?

— Ты сам приехал. Подъехал к воротам. Только выглядел… не очень. — София замолчала, вспомнив, как он вывалился из машины прямо ей в руки. — Ты был без сознания, весь в крови.

— Сам приехал… — он слабо покачал головой. — Обратную дорогу помню вспышками. Последнее — это как я увидел город. А потом — пустота.

София рассказала, как он появился у ворот, как она увидела машину с вышки, как он вывалился на землю и как они несли его в медпункт.

— Вэл… что с тобой случилось?

Он долго молчал, потом выдохнул:

— Добрался я туда без происшествий. Днём сидел с биноклем, следил за тем, что происходит в поселении. Почти каждый день видел Оскара — вроде держится, живой, более-менее нормально. Сидел на капоте, отмечал точки их караульных вышек.

Он провёл рукой по лбу, будто стирая ту давнюю тревогу.

— Потом услышал треск — щёлкнула ветка. Повернулся — и уже почти окружён. Их было много. Я, чёрт возьми, никогда столько за раз не видел. Тут в городе одиночки, парами, ну двадцать максимум. А тут — стая.

— Мы с Марком недавно тоже встретили небольшие стаи оживших в городе, — пробормотала София, нахмурившись.

— Ну вот. Я тогда понял, что один не справлюсь. Скатился с капота, побежал, чтоб отвести их от машины. Они как зараза за мной. А потом из-за дерева один выскочил прямо на меня — мы кубарем покатились с холма, я чем-то распорол ногу, даже не понял, чем. Встал, хромая, кровь шла. Пытался перевязать — вроде перестала. Вернулся к машине — там двое ошивались. Я их прикончил и поехал домой.

— Как ты не заблудился в лесу, пока бегал от них?

— Навыки охотника, — усмехнулся он. — Другой бы, может, и не выбрался, но я знал, куда иду.

София молчала, глядя на него, потом сказала:

— Странно всё это. Такое ощущение, будто те, кого когда-то эвакуировали, теперь возвращаются. Домой.

Позже в медпункт заглянула Мия — якобы узнать, как чувствует себя Вэл, но София сразу поняла: на самом деле она пришла за вестями об Оскаре.

— Как ты? — спросила Мия, пытаясь говорить спокойно, но в голосе проскальзывало напряжение.

Вэл кивнул, слегка приподнимаясь на подушке.

— Жить буду. А вот ты наверное пришла за новостями о брате?

Мия смущённо отвела взгляд, но не стала отрицать. Вэл вздохнул.

— Я его видел. Почти каждый день. Он жив. Но он не прячется. Он… свободен.

Мия сжала руки на груди.

— Почему он ещё не сбежал? Почему остаётся там? Но он не в подвале, не на цепи. А это уже что-то.

Впервые за долгое время она вздохнула с облегчением.

Прошло ещё несколько дней. Рана Вэла хорошо затягивалась. Ливия осматривала его ежедневно и однажды, сверяясь с записями, сказала:

— Тебе повезло. Организм у тебя крепкий, всё идёт на удивление хорошо.

— Заживает всё, как на собаке, — усмехнулся Вэл.

София засмеялась и, сняв бинты, выписала больного. Дала ему тюбик мази, сказала мазать и ежедневно приходить на осмотр. Вэл вышел из медпункта, вдохнул полной грудью воздух свободы. Мужчины сидели под деревом и что-то громко обсуждали. Но увидев Вэла помахали ему, они хотели из первых уст услышать, что с ним случилось.

Медпункт снова стал местом для простуд и растяжений, а не экстренной борьбы за жизнь.

Жизнь в лагере продолжалась. Люди трудились, готовили еду, чинили оборудование, делились новостями у костров.

***

Однажды, патрулируя город, Марк и София заметили большую группу оживших. Тех было явно больше, чем в прошлый раз

— Становится всё хуже, — мрачно сказал Марк, отводя взгляд. — Надо срочно проверить и укрепить забор. Мы больше не можем рассчитывать на то, что они не дойдут до церкви.

Глава 15. “Они идут!”

Был ясный и спокойных день. София несла дежурство на вышке. Лагерь жил своей жизнью — кто-то стирал, кто-то возился с сушёными травами, кто-то таскал вёдра из колодца.

И вдруг… что-то привлекло её внимание. Далеко за горизонтом, в горячем мареве, что-то двигалось.

— Марк! — крикнула она, не сводя глаз с точки вдалеке. — Марк, иди сюда, быстро!

Он поднялся на вышку, и София, с тревогой в голосе, протянула ему бинокль.

— Смотри туда, вон за тем холмом… Видишь?

Марк прищурился, посмотрел — и лицо его посерело. В небе поднимались клубы пыли — высоко, как волны. Казалось, будто сама земля дрожит.

— Это… что-то надвигается. Или ураган, или песчаная буря, — проговорил он медленно. — Но что-то не так. Это не просто ветер…

— Надо всех предупредить! Пусть готовятся. Немедленно!

София спрыгнула и побежала через лагерь, стуча в двери, выкрикивая приказы. Люди засуетились. Кто-то снимал бельё с верёвок, кто-то втаскивал в дом банки с закрутками и специями, кто-то закреплял брезент. Женщины быстро закрывали окна, задвигали засовы. Воздух как будто натянулся струной — всё замерло,

София вернулась на вышку и вновь посмотрела в бинокль. Пыльный столб медленно, но неумолимо приближался. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно.

Прошло пару часов с начала суеты — лагерь постепенно стихал. Люди затаились в домах, будто сама природа приказала им затаить дыхание. Ветер усиливался, поднимая в воздух песок и пыль, хлопали незапертые ставни.

Нелли закрыла медпункт, бросила последний взгляд на аккуратно сложенные бинты и побежала помогать Марте. Та вместе с Мией затаскивала посуду в церковь.

— А то ветер унесёт мои кастрюли, — хмыкнула Марта. — В чём тогда варить будем, в шапках?

Мия устало улыбнулась, подхватывая связку мисок. Мужчины тем временем укрепляли забор, натягивали проволоку, вбивали дополнительные колья. Надвигавшаяся буря всё ещё скрывалась за горизонтом, но тревога только нарастала.

София стояла на вышке и оглядывала окрестности, как вдруг заметила вдали движение.

— Что за… — прошептала она и резко подняла бинокль.

По дороге в сторону лагеря ехал… школьный автобус.

София замерла на секунду, затем сдернула автомат с плеча.

— Марк! Джек! Быстро ко мне, с оружием! — крикнула она, напряжённо вглядываясь в приближающийся силуэт.

Внизу забегали люди. Мужчины с винтовками поспешили к воротам, кто-то схватил рацию, началась суматоха.

Автобус остановился всего в нескольких метрах от лагеря. Пыль окутала его, словно туман. София прицелилась, палец лёг на курок.

— Ну давай же… — прошептала она, сердце стучало в ушах. Дверь водителя скрипнула и приоткрылась.

Она медленно надавила на спусковой крючок.

И тут из-за двери, как черт из табакерки, выскочил Оскар.

— Чёрт! — выругалась София, резко убирая палец с курка. — Оскар?! Я чуть тебя не пристрелила!

— Времени нет! — крикнул он в ответ. — Быстро открывайте ворота!

София крикнула:

— Ворота! Открыть ворота!

Металлические створки распахнулись с грохотом.

Тем временем Мия поднималась по ступеням церкви с охапкой посуды, когда услышала голос Софии:

— …Оскар, я чуть тебя не пристрелила!

Она замерла, будто в неё ударила молния. Посуда выскользнула из рук — кастрюли и миски с грохотом покатились вниз по ступеням, звонко ударяясь о камни.

Мия не заметила ни шума, ни осколков — она уже мчалась к воротам, спотыкаясь на бегу, пока пыльный автобус медленно въезжал в лагерь.

Раздалась автоматная очередь. Софии пришлось открыть огонь — на шум автобуса потянулись ожившие. Пули прошили воздух, заставляя мертвецов замедлиться. Это дало время автобусу въехать в лагерь, и сразу за ним металлические ворота с грохотом захлопнулись.

Оскар выскочил из автобуса весь в пыли и поту. Мия, не замедляя шага, бросилась к нему, обняла с силой, словно боялась, что он снова исчезнет.

— Оскар! — выдохнула она. — Почему ты так долго?

— Потом расскажу, — отрывисто ответил он. — Сейчас у нас мало времени.

— Марк! София! Марта! — закричал он. — Все сюда, быстро!

К нему тут же подошли остальные, кто был рядом, с тревожными лицами. Марта подбежала чуть позже, вытирая руки о фартук.

София, пробегая мимо автобуса, посмотрела в окна — и увидела там людей. Усталые лица — испуганные, но живые.

— Кто они? — прошептала она.

— Те, кто остался, — ответил Оскар. — И нам срочно нужно уезжать!

— Куда?! — ахнула Марта. — Я никуда не поеду! Здесь мой дом!

— Там движется смерть, — сказал Оскар и указал рукой в сторону пыльной завесы, надвигающейся с горизонта.

— Мы укрепили стены, — возразил Марк. — Дома крепкие, у нас еда, оружие. Мы сможем переждать бурю.

Оскар резко перебил его, голос сорвался:

— Это не буря! Это хуже! Это стая... десятки тысяч оживших! Вы понимаете? Не сотня! Не тысяча! Целая лавина!

В толпе повисло гнетущее молчание. Только Марта всхлипнула и начала шептать молитву, крестясь дрожащей рукой.

Мужчины переглянулись, лица побледнели.

— У нас всё было тихо, и это настораживало — заговорил Оскар, уже спокойнее, но быстро. — Ожившие исчезли, будто куда ушли. Потом начали приходить мелкими группами. Но потом вернулся патруль. Сказали, что с севера движется несколько сотен. Мы начали укреплять заборы, готовиться. Думали, справимся. Но оружия хватило только на первые волны.

Он на секунду закрыл глаза, как будто заново видел всё перед собой.

— Началась паника. Они ломали стены, рвали людей прямо на улицах. Я давно готовился к побегу. Нашёл людей, которые тоже не верили коменданту. Когда всё пошло к чертям, мы уехали.

— А комендант? — тихо спросил Рэй.

Оскар посмотрел прямо в его глаза.

— Коменданта больше нет. Я видел, как его рвали. Поселения тоже нет. Это — всё, что осталось.

Он кивнул в сторону автобуса.

— Мы остановились на холме перед тем, как повернуть в город. Я взял бинокль. Там… просто чёрная волна. Тьма. Лавина мёртвых, что катится по земле. Они уже недалеко. У вас час на сборы. Максимум. Два.

Лагерь замер. Даже ветер, казалось, стих.

София стиснула челюсти и резко выдохнула:

— Начинаем сбор. Нелли, Мия! — быстро скомандовала София. — Всех поднять, пусть берут только самое необходимое. Потом Нелли, ты — соберёшь медикаменты. Мия, с Мартой — продукты. Мужчины, помогайте грузить. Сбор — у автобуса. Через час!

Оскар кивнул:

— Поедем на этом. Мест хватит.

Марта, побледнела, голос её дрожал:

— А если они уже окружили нас? Куда мы поедем, Оскар? Прямо навстречу им?

Оскар на секунду замер, затем твёрдо сказал:

— Есть одно место. Надо проверить.

Он бросил взгляд на Софию. Она поняла без слов. Лаборатория.

В лагере началась паника, но в ней было движение, решение — спасение. Люди бросились на сборы. Окна захлопывались, вещи летели в мешки, шуршали тенты, гремели ящики.

Оскар, шагнув к Софии, негромко сказал:

— Нам нужно быть уверенными, что туда можно добраться.

София молча кивнула. Она повела его в сторону, мимо забора, за сарай — туда, где стоял крепкий розовый кабриолет. Он выглядел нелепо на фоне серого лагеря, но мотор у него был живой.

— Я был уверен, что это вы. — расхохотался Оскар.

— О чём ты? —спросила София.

— Позже расскажу, — бросил Оскар, запрыгивая в кабриолет.

Тем временем Мия уже оббегала дома, стучала в двери. Она разворачивалась, когда её взгляд упал на Оскара и Софию, садящихся в машину. Она поняла

— Ориентир! — крикнула она вслед. — Мертвяк качается на перилах! Если крысы его ещё не растащили!

София лишь махнула рукой в ответ. Взревел мотором и кабриолет сорвался с места, увозя их в сторону, где, возможно, ещё осталась последняя надежда.

Оскар и София подъехали к берегу, где на привязи покачивались катера. Ветер с воды гнал мелкие волны, и один из катеров глухо ударялся о деревянный причал.

— Вон он, наш, — указала София. — Но всех он не увезёт… Нужен ещё один. Сначала — ключи и карта.

Оскар уже вышел из машины и начал раскапывать песок. Его руки метались, откидывая пригоршни сухого, плотного песка, но ничего не находилось.

— Чёрт! — прошипел он. — Тут ничего нет!

— Не здесь! — София подбежала ближе. — Вон, смотри, дальше! Я запомнила — возле камня, помнишь?

Они бросились к новому месту, упали на колени, не жалея ладоней, и стали жадно разгребать песок. Сердце колотилось в ушах.

— Вот! — воскликнула София.

Из-под слоя песка показался краешек пластикового пакета. Оскар выдернул его, сорвал застёжку — внутри были ключи от катера и старая карта.

— Бежим! — коротко крикнула София и помчалась к пристани.

— Ты заводи наш, — бросил Оскар. — Я найду второй!

София, не теряя ни секунды, вскочила на катер, воткнула ключ в замок зажигания, и, к её облегчению, мотор с хрипом, но завёлся. Гул пошёл по воде. Она выдохнула, радуясь, что топливо не испарилось за время их отсутствия.

Тем временем Оскар перебирался с катера на катер, проверяя замки. Ему повезло — один из них оказался не заперт. Он щёлкнул зажигание, и второй мотор загрохотал.

— Есть! — прокричал он.

София услышала гул второго двигателя, обернулась и увидела, как Оскар машет ей рукой.

— Возвращаемся!

Они помчались назад, прыгнули в кабриолет и рванули обратно к лагерю, за остальными. Над горизонтом уже висела серая стена — не пыль, не буря, а надвигающаяся смерть.

Глава 16. Только бы успеть

Тем временем в лагере к автобусу начали стекаться люди с сумками и рюкзаками. Возле него толпились те, кто приехал вместе с Оскаром — они без лишних слов стали помогать грузить вещи, подбадривали, подхватывали тяжёлое.

Каждый нёс что-то своё, важное. Кто-то тёплые одеяла, кто-то книги в обмотке, будто спасал личную библиотеку. Одна женщина аккуратно прижимала к груди горшок с комнатным цветком, словно это был ребёнок. Маленькая девочка Анна шла, держа в руках полосатую кошку, которая тревожно крутила головой и вжималась в хозяйку.

— Ой! — вдруг спохватилась Марта. — Самое главное забыла!

И рванула в сторону хранилища. В кладовой пахло сухими травами и старой пылью. На верхней полке стояла картонная коробка. Она встала на цыпочки, стянула её вниз и проверила содержимое. Семена. Овощи, пряности, редкие лекарственные травы. Марта стиснула коробку и выбежала на улицу, прижимая её к груди как сокровище.

Пробегая мимо камеры, она вдруг услышала:

— Марта! Марта, стой! — за решёткой маячили Майк и Клэр.

— Мы видели, вы собираетесь… Уезжаете! — в голосе Клэр слышалась отчаянная мольба. — Марта, пожалуйста, не оставляй нас. Мы тут сдохнем с голоду! Отпусти…

Марта замерла. Несколько секунд колебалась, глядя в их глаза. Внутри бушевали страх, сомнения и жалость.

— Уходите из лагеря, — сказала она, открывая решётку. — Только держитесь подальше от тех, кому сделали больно. Не вздумайте навредить.

— Спасибо, — прошептал Майк.

Они не стали оглядываться. Натянули капюшоны и скрылись за церковью. Позже, когда люди толпились у автобуса, они незаметно влились в толпу, стараясь не привлекать внимания.

Оскар и София подъехали к лагерю. Кабриолет бросили прямо на обочине — оба знали, он им больше не понадобится. Марк и Рэй отворили ворота, запуская их. Люди уже всё загрузили и ждали их в автобусе.

И тут — скрип. Хруст. Грохот.

С той стороны, где за церковью тянулся внешний забор, раздался оглушительный треск. Панель повалилась, подняв облако пыли и осколков, и в разлом устремилась тёмная масса — ожившие. Рваные, перекошенные, они шли, жадно вытягивая руки вперёд.

— Быстро в автобус! — крикнул Марк.

Оскар метнулся к кабине и рванул дверь. Двигатель взревел, автобус медленно тронулся, будто противясь весу, шуму и панике. Двери хлопнули, и автобус выехал на улицу, двигаясь в сторону пристани.

Город встречал их зловеще — пустыми окнами, полуразрушенными витринами и… толпами оживших. Они шли, шатаясь, заполняя улицы. Один за другим они поворачивали головы на звук мотора. Их было много. Слишком много.

— Их становится всё больше, — мрачно заметил Марк.

Люди сидели бледные, вжавшись в сиденья. Кто-то молился, кто-то крепко держал руку соседа, боясь даже моргнуть. Девочка Анна прижимала к себе кошку, спрятанную под одеялом.

И вдруг — тормоза. Визг шин.

— Чёрт, — прошипел Оскар.

Улица была перегорожена толпой оживших. Они заполнили всё пространство, словно живой заслон. Дальше не проехать.

— Расчищаем путь! — скомандовала София.

Дверь автобуса распахнулась, и небольшая группа, вооруженные оружием и ножами, выскочили на улицу. Среди них была рыжеволосая девушка в кожанке — её движения были быстрыми и точными. В одной руке нож, в другой — пистолет. Она действовала молниеносно, словно танцуя среди мёртвых. Один оживший бросился прямо на Софию, разинув окровавленный рот — но рыжая выстрелила, пуля вошла точно в лоб, и тело рухнуло, забрызгав мостовую.

София кивнула с благодарностью.

— Быстрее!

Они били быстро и решительно — ножи скользили по гнилой плоти, пули разрывали головы. Тела падали. Несколько оживших всё ещё шли, но коридор был пробит.

— Назад в автобус! — скомандовала София.

Они забегали на ходу, задыхаясь, с каплями пота на лицах. Оскар посмотрел в заднее зеркало. Позади, в конце улицы, уже приближалась новая волна оживших. Мрак, плотный, как облако.

— Быстрее… — прошептал он, вжимая педаль. — Следующие уже на подходе…

Автобус рванул вперёд. Они покатили дальше, оставляя позади крик, пыль и мёртвую тьму.

Автобус медленно притормозил у пристани. Как только Оскар заглушил двигатель, люди начали выходить. Порт был заброшен, но уже слышались чавкающие шаги — несколько оживших вышли из тени, привлечённые шумом. Их быстро сняли — короткие выстрелы, удары ножей. Без паники, но с тревогой.

— Выгружаемся! — крикнула София. — Половина за мной, половина с Оскаром!

Люди делились на группы. София направила первую партию к своему катеру,

Люди грузились быстро, чётко, каждый понимал: медлить нельзя.

Мия тронула Софию за рукав и кивнула в сторону Оскара. Там, возле него, стояла та самаярыжеволосая девушка – та, что помогла Софии отбиться от ожившего на дороге. Она тихо что-то говорила Оскару, успокаивающе поглаживая его по плечу.

— Теперь ясно, почему он не рвался удирать от коменданта, – поняла Мия.

— Вот видишь. – усмехнулась София. – А ты зря паниковала.

София подошла к катеру, внимательно следя за людьми. Их было немного, все усталые, испуганные. Она помогала, подбадривала, показывала, куда ступать. Вдруг краем глаза она заметила двух — они держались в стороне, словно старались слиться с толпой, скрывая лица под капюшонами. Что-то в их поведении зацепило её.

Она шагнула к ним резко, и сдёрнула капюшон с первого — под ним оказалось знакомое лицо Майка. Рывок — и второй капюшон тоже упал. Клэр. Те самые, кого она лично заперла в камере.

— А вот и вы… — прошипела она и вскинула пистолет. — Остаётесь здесь. У вас билетов нет.

Клэр всплеснула руками, начала просить:

— Пожалуйста… мы всё поняли… нам некуда!

— Не заставляй меня сдержать обещание, — перебила София ледяным тоном.

Люди начали оборачиваться. Некоторые шептались. Оскар тоже взглянул и замер. Его лицо налилось гневом, кулаки сжались, но он не двинулся — слишком много было на кону. Пляж заполняли толпы оживших. Он вернулся к делу, помогая пожилой женщине забраться на борт.

София ткнула пистолетом в спины беглецов и повела их к краю пристани. Море шумело под досками, ветер рвал одежду. Она остановилась.

— Ещё шаг — и я стреляю. Стойте здесь.

— Пожалуйста… — прошептал Майк. — Мы не выберемся. Они уже на берегу…

София усмехнулась уголком губ.

— Вы это заслужили.

И отвернулась.

Она направилась к группе мужчин, стоящих у катера Оскара. Тот держал карту, остальные — Марк, Рэй и Вэл — склонились над ней, обсуждая путь.

— Вот этот остров. Там мы будем в безопасности, — сказал Оскар.

Марк покачал головой:

— Где ты видишь остров? Это просто нарисованная точка. Там только вода.

— Он там. Я знаю, — твёрдо сказал Оскар.

Вэл взял карту, всмотрелся, покрутил её, прикинул по компасу.

— Я с Оскаром. Мы идём первыми. Вы — за нами. Не отставайте.

Второй катер взял на себя Рэй. Он выдохнул, бросил взгляд на хмурое небо, и дал отмашку.

Катера отошли почти одновременно, оставляя позади пристань, наполненную страхом и нераскаянной виной.

София ещё раз оглянулась на пристань.

Майк и Клэр, растерянные, метались от края к краю, как загнанные животные. А за ними… За ними с холма сползал целый поток оживших. Молчаливых, жутких. Они шли, заполняя пространство, приближаясь к воде.

Вода под катерами дрожала, как будто чувствовала, что на её волнах уносится не только спасение, но и тяжесть тех решений, от которых уже нельзя было отступить.

6 часть «Они забрали прошлое. Будущее — наше»

Дождь моросил над городом, превращая пепел под ногами в серую жижу. Лиам задержал шаг, глядя на обрушенную арку, когда-то бывшую входом в Центральный парк.

— Помнишь, тут осенью ярмарка была? — Он ткнул палкой в груду битого кирпича. — Ты выиграл того плюшевого медведя в тире. Подарил потом девчонке у метро.

Итан хрипло рассмеялся, поправляя рваный рюкзак:

— Она мне мороженое потом дала. Двойной пломбир, с шоколадом. Боже… Как давно это было.

Они шли дальше, обходя провалы в асфальте, где когда-то были люки. Вывески висели на одной гвоздке, буквы стерлись, но Лиам всё ещё читал их по памяти:

— А вот тут было то кафе с синими стульями. Где официантка с татухой дракона тебе номер на салфетке оставила.

— Не оставила. Ты ей тогда виски из стакана в лицо плеснул, потому что она тебя «милордом» обозвала.

— Ну и правильно.

Улица расширялась, открывая вид на площадь. Театр «Мэтро» — некогда стеклянный дворец — теперь походил на скелет гиганта. Колонны валялись, как кости, а на месте сцены росла берёза.

— Мы с тобой тут на «Гамлета» ходили, — Итан сел на перевернутую урну, доставая фляжку. — Ты проспал весь второй акт.

— Потому что это скучища! — Лиам пнул ржавую маску, валявшуюся в грязи. — А вот в клубе «Адреналин»…

— …ты провалился в сухой бассейн с головой. И мы тебя полчаса вытаскивали.

Тишина. Даже ветер стих, будто город затаился, прислушиваясь к их голосам.

— Слушай, а где… — Лиам обернулся, но нужного здания уже не было — только груда плит с торчащей железной арматурой.

— Кинотеатр «СинемаСтар». Там, где мы с Ноа последний раз виделись.

— Ага. Он тогда сказал: «Парни, я за сигаретами». И…

— И не вернулся.

Итан отхлебнул воды, вытирая рот рукавом.

— Чёрт. А ведь он просто вышел вон за тот угол. Буквально в двадцати шагах.

На перекрестке Лиам вдруг остановился.

— Смотри.

На стене дома, где раньше была кофейня, кто-то вывел баллончиком:

«Мы всё ещё здесь».

— Это свежее, — Итан потрогал краску. — Значит, не только мы.

— Или это мы десять лет назад написали.

Они переглянулись. Вдруг город уже не казался таким мёртвым.

— Пойдём дальше? — спросил Лиам.

— Куда?

— Ну… Есть ещё одно место.

Итан вздохнул, но кивнул. Они свернули за угол, где когда-то висела неоновая вывеска «24/7» — крохотный круглосуточный магазинчик, в котором они покупали пиво и чипсы перед ночными прогулками.

Дверь была сорвана с петель. Внутри — пыль, пустые полки и…

— Ого.

На прилавке лежала нераспечатанная пачка «Lucky Strike».

— Десять лет, — Лиам осторожно взял её в руки. — Как новенькие.

Марк рассмеялся впервые за долгие месяцы:

— Ну что, милорд, курим?

И город, казалось, на секунду перестал быть кладбищем.

Глава 1. Мёртвый лагерь. Они это заслужили

Пыль медленно оседала после резкого торможения. Джип, взвизгнув шинами, встал на обочине старого шоссе, заросшего травой. Эд молча выскочил из-за руля, достал бинокль и поднялся на капот.

— Что там? — Ливия нахмурилась, приоткрыв дверь. В её голосе звучало напряжение.

Эд не сразу ответил. Он долго смотрел

— Толпа оживших, — наконец выдавил он. — Чёрт… Нам туда не проехать.

Ливия подалась вперёд, выскочила из машины и протянула руку:

— Дай-ка.

Эд молча передал ей бинокль. Она подняла его к глазам и ахнула.

— Нифига себе… Их там десятки.

Джулия, обеспокоенная их реакцией, вышла из машины и подошла ближе:

— Что, много?

Ливия молча протянула ей бинокль. Джулия вскинула его и замерла.

— Ого… Да уж. Они прямо у дороги, будто чего-то ждут.

— Что будем делать? — спросила она, опуская бинокль.

Эд достал карту, разложил её на капоте. Пальцем обвёл маршрут, затем показал разветвление:

— Ближайший объезд — через поселение коменданта. Можно через соседний город, — продолжил Эд, — но это плюс два-три дня. Но там не меньше опасностей, чем здесь.

— А третий вариант? — спросила Джулия, нахмурившись.

— Есть бездорожье. Старая просека, поросшая кустарником. Медленно, но безопасно. Только нужно вернуться назад километров на пятнадцать, — ответил Эд, постукивая пальцем по карте.

Наступила тишина. Все трое смотрели на карту, словно ища на ней чудо.

Эд, посмотрел на Ливию и Джулию с твёрдым выражением лица:

— Рискнём. Поедем через поселение коменданта. У нас кузов полон оружия — отобьёмся, если что.

Ливия кивнула, но Джулия, стоявшая чуть в стороне, помедлила. Она напряжённо сжала челюсть, взгляд стал отстранённым.

— Я… не хочу туда возвращаться, — тихо сказала она. — Но понимаю, что это короче.

Эд подошёл ближе, положил руку ей на плечо.

— Просто проскочим. Мы будем наготове.

После секундного колебания Джулия кивнула:

— Ладно. Только не тормозим без нужды

Машина мягко свернула на лесную дорогу. Деревья сомкнулись стеной, колёса заглушали щебень и сучья. Ливия, сидевшая рядом с Эдом, обернулась к Джулии на заднем сиденье.

— Как ты?

— Держусь… — ответила она после паузы. — Но, честно, воспоминания не из приятных.

Она потянулась к бутылке воды, сделала глоток и продолжила:

— Когда будем приближаться к поселению… там будет развилка почти перед лагерем. Можно свернуть направо, в сторону холма. Там есть просёлок. Он чуть стороной обходит лагерь, можно проскочить.

— Ты только скажи заранее, чтобы я не промахнулся, — хмыкнул Эд, глядя в зеркало заднего вида.

— Обязательно скажу, — ответила Джулия и, впервые за последние полчаса, чуть улыбнулась.

Воздух в кабине был густым от напряжения, но в каждом из них жила решимость. Они не просто ехали сквозь лес — они ехали сквозь прошлое, чтобы найти дорогу к будущему.

Джулия напряжённо вглядывалась в заросли и обочины, глаза метались от дерева к дереву.

— Кажется… сейчас, — сказала она, указывая вперёд. — Да, вон там поворот. Через пару минут будет нужная развилка… Всё, сворачивай направо!

Эд аккуратно повернул руль, внедорожник съехал с лесной дороги и начал пробираться по узкому просёлку. Вдруг, за очередным поворотом, едва выехав на открытую поляну, Эд резко ударил по тормозам.

— Чёрт!.. — выдохнул он, уставившись вперёд.

Перед ними стояла плотная толпа оживших. Сотни, может, тысячи, хаотично двигались, будто на что-то среагировали.

— Назад! Быстрее назад! — крикнула Ливия, а Джулия инстинктивно схватилась за ручку двери.

Эд включил заднюю передачу, колёса заскрежетали по камням, машина рванула назад. Ожившие заметили движение и разом повернули головы, заковыляли к ним с тихим, хриплым воем.

Эд с трудом удерживал машину на узкой дороге, пару раз задние колёса соскальзывали в грязь, но он сумел вырулить и развернуться на небольшой обочине, где тропа расходилась.

— Быстрее! — выдохнула Ливия, оглядываясь в окно.

— Дай бинокль, — попросила Джулия, и, прижав прибор к глазам, всмотрелась в сторону поселения. Затем её руки дрогнули, голос охрип:

— Боже… да их там тысячи… Я не вижу лагерь. Только мёртвые… Их поселение… его больше нет.

В машине повисла гробовая тишина. Несколько минут никто не говорил — только шум мотора и собственное учащённое дыхание наполняли салон.

— Я думал, — медленно заговорил Эд, — что это люди коменданта… Может, они загнали столько оживших в город… А оказалось, что сами стали их жертвой. Что за чёртова чертовщина?

Ливия побелела, будто кровь отхлынула от лица:

— Нам придётся ехать по бездорожью, на юг. Пробьёмся до трассы через холмы. Надеюсь, там не так плотно.

Джулия обернулась, глаза её расширились:

— Может… может, это та самая стая, которую мы видели возле Вантауна? Та, что шла как муравейник.

Ливия судорожно выдохнула, и по её лицу пробежала тень паники.

— Если они здесь… то, возможно, они добрались и до церкви.

— Наши друзья!.. — вскрикнула Джулия. — Они ведь. Если их так много, забор не спасёт… Может они укроются в самой церкви. Там стены вроде бы крепкие.

— Но, если еда там закончилась… — пробормотала Ливия, — Они сами в таких ходячих превратятся.

— Надо спешить, — коротко бросил Эд, включив полный привод.

Он прибавил газу, и внедорожник взревел, мчась в сторону просеки.

— Так вот почему нам почти не попадались ожившие по пути… — глухо произнёс Эд, не отрывая глаз от дороги. — Они прошли как волна. И смыли всё за собой.

— Да… — подтвердила Ливия, сжав руки на коленях. — Это объясняет всё: и пустые дороги, и разрушенные стоянки, и тишину. Они двинулись плотной массой, как стая, и снесли всё, что встретили.

— Интересно… — задумчиво добавила Джулия. — Если они дошли до берега… куда дальше? Повернули вдоль побережья? Или просто остались там, кружат, ждут, как стая хищников?

— Хрен их знает, — буркнул Эд. — Но, если они решили остаться… нашим у церкви может быть не сладко.

Машина тем временем свернула на разбитую, поросшую травой тропу. Джип подскакивал на кочках, скрипел амортизаторами, мотор гудел, с трудом вытаскивая машину из луж и ям. Впереди раскинулась дикая местность — заросшие холмы, мох, редкие деревья.

— Помедленнее, — попросила Ливия, держась за ручку над дверью. — Мы на подвеску сядем, если так трясти будет.

— Держитесь, — коротко бросил Эд.

Иногда на дороге появлялись одинокие ожившие. Их движения были вялыми, замедленными, как будто они плутали здесь уже давно, потерянные и забытые.

Если было возможно, Эд объезжал их, тихо обводя машину по краю. Но когда расстояние сокращалось, а выбора не оставалось, он, стиснув зубы, направлял джип прямо вперёд.

— Прости, брат, — пробормотал он, вдавливая педаль.

Сквозь

— Не думала, что когда-то привыкну к этому звуку, — тихо сказала Джулия, отводя взгляд в сторону.

— Это не привычка, — сказал Эд. — Это защита.

— И всё же… — добавила Ливия. — Они ведь были живыми. Когда-то. У каждого была история.

— А теперь они — наша, — резко оборвал Эд и посмотрел в зеркало заднего вида. — И, если хотим, чтобы осталась хоть какая-то цивилизация, нам придётся ехать быстрее. Пока эта история не закончилась совсем.

Впереди дорога терялась в холмах. Но они не сворачивали.

Они ехали, пока небо не потемнело окончательно. Мотор начал захлёбываться на кочках, фары выхватывали из темноты голые кусты и поваленные деревья.

— Всё, я дальше не вижу, — пробормотал Эд, снижая скорость. — Если сейчас с дороги съедем, можем встать. А остаться без машины — самоубийство. При такой толпе… никакие стены не спасут.

Они остановились. Проверили замки. Изнутри завесили окна тряпками и куртками. Ночь была невыносима — тесно, неудобно, душно, но всё же это была крыша над головой и хоть какая-то защита.

Глава 2. Утро в ловушке

Он тихо потянулся, сел на водительское сиденье, стянул тряпку с лобового стекла. И замер.

В десяти метрах перед машиной двигалась медленная, плотная толпа оживших. Он пригнулся резко, натянул тряпку на себя, затаился. Сердце грохотало так громко, что казалось, его услышат снаружи.

Он осторожно просунул руку между сиденьями назад и коснулся плеча Ливии.

— Ливия… — одними губами, почти без звука. — Только тихо… не двигайся.

Она чуть вздрогнула, застонала сквозь сон.

— Ливия, — чуть громче, с нажимом.

— Чёрт тебя побери, Эд… — сонно, в полголоса, потом, распахнув глаза: — Что случилось?

— Ожившие. Снаружи. Много. Накройтесь с Джулией. Не дышим громко, не шевелимся.

Ливия молча кивнула и, прячась под одеялом, разбудила Джулию. Та открыла глаза, поняла всё с первого взгляда Ливии — и застыла. Трое людей в машине превратились в камень.

Снаружи доносились приглушённые стоны, шорохи и влажный гул. Толпа окружала машину, тела касались бортов, царапали, дышали, шевелились. Машину слегка покачивало, будто она стояла на волнах.

Минуты тянулись, как вечность. Полчаса.

Постепенно звуки начали стихать. Сначала спереди, потом сзади.

Но несколько всё ещё стояли у капота. Они не уходили, будто застряли или что-то чувствовали.

Эд медленно приподнялся, стараясь не шевельнуть ни одним суставом громко. Присмотрелся.

— Ну что же вы там капаетесь… — пробормотал он одними губами. — Догоняйте своих…

Он повернулся к Ливии:

— Посмотри сзади. Осторожно. Ушли далеко?

Ливия медленно отползла к заднему стеклу, приподняла край тряпки и глянула наружу. Затем обернулась к Эду:

— Ушли. Вон они, в поле, метрах в двадцати. Разбрелись.

— Тогда ждём. Пока эти уйдут. Потом трогаемся.

— Эд… — прошептала Джулия. — А если не уйдут?

— Уйдут. Или мы их отгоним. Пусть толпа уйдёт подальше. Не можем рисковать.

И снова тишина. Только слабый скрежет снаружи и напряжённое дыхание внутри.

Спустя несколько минут Эд снова медленно поднялся и выглянул вперёд. Он прищурился.

— Их стало меньше… — пробормотал. — Ливия, глянь, как сзади.

Ливия осторожно поползла к заднему стеклу, приподняла край тряпки — и замерла. Прямо по ту сторону стекла на неё смотрело гниющее лицо. Оживший. Его мутные, замутнённые злобой глаза в упор уставились на неё. Кожа обвисла лоскутами, изо рта сочилась гниль, а из разорванной щеки торчал сломанный зуб.

— ААА!! — вскрикнула Ливия от неожиданности.

Оживший зашипел и с силой ударился о стекло, засунул в решётку руки, хрипел, пытаясь достать её. Шум привлёк остальных. Несколько оживших, уже прошедших мимо, замерли и начали поворачиваться. Один за другим… и вскоре уже шестерых тащило назад к машине.

— Чёрт! — заорал Эд, хватаясь за ружьё. — Всё, мы спалились! Надо ехать, быстро!

— Спереди же… их ещё много! — задыхаясь сказала Джулия.

— Я стреляю — вы оттаскиваете тела, иначе мы тут же забуксуем! Поняли?!

— Да! — в один голос ответили Ливия и Джулия.

Эд резко распахнул дверь и, на бегу, выстрелил первому в голову. Череп лопнул, тело рухнуло. Ливия и Джулия подбежали, с усилием начали тащить в сторону. Второй выстрел — ещё один пал. Ливия, спотыкаясь, отбросила гниющее тело в кювет.

— Быстрее! — орал Эд. — Сзади они уже подходят!

Джулия оглянулась — и побледнела.

— Они в десяти метрах! ЭД!

— Последний! — рявкнул он, стреляя в упор.

Сзади двигалась на них волна из сотни оживших.

Они сдёрнули тело вбок, и Эд уже заскакивал за руль. Джулия запрыгнула на своё место, захлопнула дверь.

Ливия метнулась в машину, но ожившие уже были рядом. Чья-то рука схватила её за запястье — мёртвая хватка. Она закричала:

— А-А-А! Пустиии! — колотила по руке, пыталась вырваться.

— ЛИВИЯ! — вскрикнула Джулия, выскочила и вонзила нож в череп ожившего. Его тело затряслось, потом обмякло и рухнуло. Но за ним уже тянулись десятки рук.

— ЛИВИЯ, БЫСТРЕЕ! — Джулия с усилием затащила её внутрь и на ходу захлопнула дверь.

— ЭД, ГАЗУЙ!!! — заорала она.

Машина рванула вперёд, подпрыгивая на кочках, трясясь так, что казалось — развалится. Из-за тряски внутри их мотало из стороны в сторону, головы били об окна, но никто не жаловался. Ливия дрожала, прижимая к груди руку, за которую схватился оживший, дыхание сбивалось.

— Они… чуть не… — прошептала она.

— Всё хорошо, ты с нами, — тяжело дыша, сказал Эд, не сводя взгляда с дороги.

Сзади в зеркале виднелась волна оживших.

Внутри — тишина, нарушаемая только частым дыханием и звуком работающего двигателя, несущего их прочь от смерти.

Ливия обернулась и всмотрелась в дорогу, скрытую пеленой пыли и зелени. Оживших больше не было видно. Сердце всё ещё колотилось в груди, но она почувствовала, как тяжесть немного отступает.

— Эд, останови, пожалуйста… — выдохнула она с хрипотцой.

Эд кивнул и плавно затормозил. Машина встала. Ливия распахнула дверь и, спотыкаясь, выбежала за машину. Её резко вырвало. Она облокотилась на борт джипа, дыхание сбивалось. Эд подошёл, молча подал ей бутылку с водой.

— Тебя не укусили? — спросил он, вглядываясь в неё.

— Нет… нет… просто… я так испугалась, — прошептала Ливия, умывая лицо дрожащими руками.

Слёзы хлынули по щекам, будто прорвало

— Всё хорошо. Всё уже позади. Ты сильная. Я с тобой. Люблю тебя, слышишь? — шептал он, поглаживая её по спине.

Она сжалась в его объятиях, пока тело не перестало дрожать.

Они стояли так несколько минут. В этот момент из леса, беззвучно, как призраки, вышли двое оживших. Один с пробитой шеей, другой с вывернутой рукой, но оба ещё двигались. Они уже почти подошли, когда двигатель джипа рявкнул, и машина резко дёрнулась с места, поднимая облако пыли. Ожившие остались позади, заваленные сыпучим гравием.

Ливия села назад, рядом с Джулией. Глаза у неё были покрасневшие, мокрые от слёз. Она молча опустила голову, тяжело дышала, прижимая дрожащие пальцы к коленям.

Джулия повернулась к ней, мягко взяла её руку в свои ладони, сжала, передавая тепло.

— Всё хорошо… — тихо сказала она. — Ты молодец. Всё осталось позади. Мы выбрались.

Ливия вскинула на неё взгляд, полные боли и страха глаза блеснули в тусклом свете салона.

— Я так испугалась… — прошептала она.

— Я знаю, — кивнула Джулия, не отпуская её руку. — Но ты справилась. Мы вместе. Всё остальное — потом.

Джулия обняла Ливию крепче, и так, молча, они продолжили путь. Обе искали в этом объятии хоть немного уюта после кошмара.

Через пару часов Эд сбавил скорость и остановился у подножия высокого холма.

— Это самый высокий в округе. С него будет видно далеко, — сказал он, выходя из машины.

Ливия и Джулия развернули плед, достали еду из ящика и начали готовить завтрак. Эд поднялся на холм, осмотрелся в бинокль, а потом подошёл к ним.

— В ту сторону, куда мы едем, почти чисто. Либо они сюда не дошли, либо уже ушли на восток, — тихо сказал он, присаживаясь.

Они быстро перекусили, всё время поглядывая на горизонт. Затем Джулия взяла на себя руль, Эд сел сзади рядом с Ливией. Она положила голову ему на колени, и вскоре её дыхание стало ровным — она уснула.

Прошло какое-то время. Вдруг Ливия резко поднялась с криком, сердце колотилось, глаза полные ужаса.

— Ливия! Всё хорошо, — Эд мгновенно обнял её, придерживая за плечи.

Она осмотрелась, поняла, что всё ещё в машине, Джулия впереди.

— Мне… приснилось… сотни рук… тянутся ко мне, — прошептала она, стирая слёзы с лица.

— Это был просто сон. Всё хорошо. Мы в машине. Их здесь нет, — тихо ответил Эд, гладя её по волосам.

Джулия, не отрывая взгляда от дороги, сказала:

— Эд, ты молодец с решётками. Через нас прошли сотни оживших. Если бы не они — стекло бы не выдержало. Мы бы не выбрались.

Эд кивнул, но в его глазах было что-то большее, чем гордость. Он посмотрел на Ливию и ещё крепче прижал её к себе.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая горизонт тёплым оранжевым светом. Ливия уже пришла в себя после кошмара, держала карту и вглядывалась в дорожную сеть:

— Скоро будет крупное поселение. Может, заночуем там? Ноги уже затекли, ещё одну ночь в машине я не выдержу.

— Согласен, — отозвался Эд. — Но сначала осмотримся.

Глава 3. Когда пули сменились словами

Когда они подъехали к поселению, сразу стало понятно — оживших здесь почти не было. Улицы были пусты, дома выглядели заброшенными, но не разрушенными.

— Давайте выберем нормальный дом, где целы окна, двери, — предложила Джулия, осматриваясь. — Вон тот, вроде, подойдёт.

Эд подогнал джип ближе. Они вышли — каждый вооружён: ножи, автоматы. Джулия и Ливия пошли к багажнику, приготовить ящики, чтобы занести в дом. На улице бросать все свои припасы, было бы глупо. Эд, держа автомат наготове, пошёл за дом — на разведку.

Тишина была обманчива.

Вдруг со свистом мимо него пролетела пуля и вонзилась в стену. Он резко нырнул за угол. Выглянул — навстречу шли двое мужчин с пистолетами.

— Мы уже сказали коменданту: нечего ему тут делать! — крикнул один. — Если ещё кто сунется — убьём. Зря ты сюда полез.

Эд стиснул зубы и отстреливался из-за укрытия, а враждующие приближались всё ближе.

Ливия и Джулия, услышав выстрел, переглянулись, пригнулись за джипом, и начали обходить его с другой стороны, держась у земли. Оружие было в руках, пальцы на спусковых крючках. Они бросились на звук выстрелов, как только мужчины скрылись за домом. Когда они забежали за угол, куда свернули мужчины, чуть не столкнулись с ними.

— Бросайте оружие! — крикнула Джулия, нацелив автомат.

Мужчины обернулись в замешательстве. Один бросил пистолет. Второй замедлился, но Эд уже был рядом — с размаху сбил его на землю, а второму влепил прикладом по голове. Тот рухнул, как мешок с песком.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и стук сердец. Джулия выдохнула, всё ещё держа палец на спуске:

— Ну и денёк…

Первый из мужчин, всё ещё держа руки поднятыми, стоял под прицелом Джулии на коленях. Эд коротко скомандовал:

— Подними своего напарника. За ноги.

Мужчина посмотрел на него с ненавистью, но подчинился. Эд взял его под плечи, и вместе они потащили бездыханного внутрь дома.

Ливия шла последней, постоянно оглядываясь назад. Всё вроде было спокойно, когда вдруг её взгляд зацепился за движение у машины.

Из-за джипа медленно показались двое оживших. Они шатались, издавая глухие стоны, явно привлечённые недавним шумом выстрелов. Их обескровленные лица были искажены жаждой, а руки неуклюже тянулись вперёд.

— Ожившие! — прошипела Ливия, останавливаясь.

Эд, таща тело в дом, обернулся, тут же крикнул:

— Джулия, прикрой её!

Джулия метнулась к Ливии, вскинула автомат, но не стреляла — звук выстрелов мог привлечь других: и мёртвых, и живых. Ливия кивнула, сжав в руке нож, и пошла прямо на них, целясь в головы. Её сердце колотилось, ладони вспотели.

Первый оживший сделал рывок, но Ливия резко шагнула в сторону, увернулась и со всей силы вонзила нож ему под челюсть, вверх, прямо в мозг. Он захрипел, зашатался и повалился к её ногам. Второй потянулся к ней, цапая воздух пожелтевшими ногтями, но Ливия уже знала, как действовать. Она пригнулась и резким движением всадила лезвие в висок. Тело обмякло и рухнуло рядом с первым. Ливия тяжело дышала, стоя над ними с окровавленным ножом в руке. Джулия подошла, молча прикрывая её, глаза — настороженные, пальцы на спуске.

Они подбежали к машине, открыли багажник и в спешке перетащили ящики в дом, все свои вещи: воду, консервы, аптечки, одежду, оружие. Ничего нельзя было оставить — мало ли кто наткнётся на машину.

Один последний взгляд на безжизненные тела у автомобиля — и они зашли внутрь дома. Эд закрыл дверь и повернул ключ. Снаружи стало тихо.

Внутри пахло пылью, но здесь было хотя бы безопасно. Хотя бы на время.

Эд и Джулия связали обоим руки за спиной и усадили их на потрёпанный диван. Эд держал автомат наготове. Ливия стояла немного в стороне, контролируя вход.

— Кто вы такие? — спросил Эд, глядя в глаза первому. — Что вам нужно? Почему стреляли?

Мужчина зло скривился:

— Это вы кто такие? Это наш дом, и мы его защищаем.

— Сколько вас? — Эд не отводил прицела.

— Столько, что хватит, чтобы перестрелять вас всех. Передай это своему коменданту.

Тут второй начал приходить в себя. Он застонал, открыл глаза, и, увидев направленное оружие, вжался в спинку дивана.

— Мы не с комендантом, — спокойно, но твёрдо произнёс Эд. — Мы просто проезжали мимо. Ищем место, где переночевать. Ничего вам не сделаем, если вы не полезете на рожон.

Неожиданно рация на поясе одного из мужчин зашипела:

— Шон, Оливер, приём. Что там? Что за стрельба? Шон, приём.

Эд выхватил рацию и, не отрывая взгляда от мужчины, приставил пистолет к его виску.

— У тебя десять секунд. Сколько вас здесь?

— Чт—

— Десять… — начал отсчитывать Эд, громко, хрипло. — Если соврёшь — даже десяти не дам. Девять…

— Нас восемнадцать! — выпалил Шон. — Восемнадцать. Всё.

— Кто вы?

— Мы жители этого поселения. Мы тут жили до всего этого…

— Только мужчины?

— Нет… Женщины и дети тоже есть…

— Он говорит правду. Мы просто… выживаем, как можем. — пробормотал Оливер. — Нас было больше. Остались восемнадцать. Это всё.

— Если наврёте, обоих пристрелю — предупредил Эд. — Кто говорит по рации?

— Лион, — ответил Оливер, сжав зубы.

Ливия и Джулия не опускали оружие. Джулия чуть дрожала, но была сосредоточена. Ливия сжала приклад так, что побелели костяшки.

Рация продолжала шипеть:

— Шон? Оливер? Где вы, чёрт побери? Ответьте! — голос становился тревожным.

Эд нажал кнопку и, глядя прямо в глаза связанному мужчине, хладнокровно ответил в рацию:

— Привет, Лион. Твои ребята у меня. Я свяжусь с тобой позже.

— Кто т…

Эд отключил рацию.

Ливия смотрела на Эда, не сводя глаз. Он действовал хладнокровно, уверенно — ни одного лишнего движения, ни дрожи в голосе. В его глазах читалась решимость, отточенная опытом. Её сердце защемило. Вот чем ему, видимо, приходилось заниматься… на улицах, в те времена, о которых он не любил рассказывать. И, возможно, не всегда он был тем, кто выбивал информацию. Может, и сам был на полу, с пистолетом у виска. Эта мысль обожгла её болью.

Эд снова повернулся к пленникам. Его голос был спокойным, почти ледяным:

— Сколько у вас оружия?

Мужчины молчали, будто сговорились. Один только сжал челюсть, второй опустил взгляд. Эд вздохнул, как будто ему уже надоело быть вежливым, и приставил пистолет обратно к виску первого.

— Я же сказал — десять секунд. Но у вас, похоже, проблемы со слухом. — Он перевёл взгляд на второго. — И не волнуйся, одна пуля пройдёт сквозь него и тебя зацепит. Так что… я повторяю вопрос: сколько у вас оружия?

— Семнадцать единиц! — выпалил Шон, голос сорвался на фальцет. — У нас... Мы... пособирали ружья, старые пистолеты, кто что хранил дома. Патронов почти не осталось, почти всё на охоту уходит.

Эд кивнул, убрал пистолет.

— А вот это уже мне нравится, — произнёс он, делая шаг назад. — Комфортнее ведь без металла у виска?

Оба закивали, как испуганные школьники перед разгневанным учителем.

Он указал на ящик у стены, из которого торчали приклады и стволы: карабины, винтовки, автомат, оружие которое они захватили из бункера. Потом перевёл взгляд обратно на пленников.

— Как думаете, если вы с вашим арсеналом, и мы с нашим… — он кивнул на ящик, — ...столкнёмся лицом к лицу. Кто кого?

Те побледнели. Один сглотнул.

— Мы… мы не хотим войны…

— Отлично. — Эд скрестил руки. — Потому что мы не планировали умирать. Поверьте, мы сегодня убили достаточно мертвецов, и не хотим добавлять к ним живых. Но подумайте: если ваши парни нападут, что случится с вами обоими?

— Мы не знали, что вы не от коменданта, — выдавил Шон. — Он… он нас держит за горло.

— Так расскажи, — Эд сел на подлокотник старого кресла, но оружия из рук не выпускал. — Что он вам сделал?

Мужчина вдохнул, словно собирался с силами, потом начал говорить, глядя в пол:

— В первый раз он приехал и требовал, чтобы мы присоединились к нему. Тогда у нас было больше стволов. Мы могли бы вступить с ним в бой, но… Он отступил. Сказал, что вернётся… с подкреплением. И он вернулся. Сказал: либо платите — либо они заберут всё и вся. С тех пор они приходят раз в месяц. Забирают мясо, овощи, консервы. Что не отдашь — отнимут силой.

— Ну ты, Шон, и трепло, — буркнул Оливер, бросив на напарника раздражённый взгляд.

Шон фыркнул и развёл руками:

— А что? Я тоже не хочу сегодня умирать! Если бы они пришли нас убивать — мы бы уже с трупами бродили, понял? А так… они с нами разговаривают. Значит, не враги.

— Ты и в первый раз рот раскрыл, когда тебя прижали, — прошипел первый. — Чуть что — сразу песни петь.

— Песни?! — Шон вскинулся. — Да я тебе жизнь только что спас, дубина! Хочешь быть героем — давай, сиди с пулей в лбу!

Эд подошёл ближе, с едва заметной усмешкой.

— У вас, смотрю, крепкая команда, — сухо заметил он. — С такими бойцами коменданту только радоваться.

Шон отвёл взгляд, буркнув:

— По крайней мере, мы ещё живы… пока.

Ливия стояла рядом, молча наблюдая за перебранкой. Эти мужчины — не злодеи. Просто загнанные, напуганные люди, уставшие жить под гнётом и ждать, когда в следующий раз за ними придут.

—

— Нам просто нечего уже есть самим, — мрачно сказал Шон, опустив голову. — Мы решили дать отпор. Его люди, когда приехали в последний раз, мы прямо сказали им — ничего не дадим. Ни мяса, ни овощей. Пусть сами выживают. Они уехали, но пообещали вернуться с подкреплением и «вычистить весь этот сарай», как они выразились.

Он глянул на Эда, и в его голосе прорезалась усталость:

— А какая нам разница, сдохнуть от голода или от пули? Хоть с оружием в руках. Мы и подумали, что ты — от коменданта. Приехал нас добить.

Эд прищурился, опираясь о спинку стула:

— Ах да, вы же двое сегодня чуть не пришили меня… А теперь вот, беседуем спокойно.

— Извини, — сказал Шон, поникший. — Мы… просто защищали своих. Мы думали, что это конец. Он, комендант, нам жизни не даёт. Иногда приезжал… ставил людей на колени, угрожал… смотрел, как на мясо.

Джулия, стоявшая рядом, резко ударила кулаком по столу.

— Вот ублюдок! — прошипела она с яростью, и стол с тихим стуком задрожал.

Шон поднял на неё глаза, удивившись её реакции.

Эд метнул взгляд на Джулию.

— Джулия… была с ним лично знакома. Но сбежала.

— Сбежала? — переглянулись мужчины. — Это ведь… невозможно.

— Ну, — усмехнулся Эд, — раз она стоит здесь перед вами — значит, возможно.

Джулия закивала.

— Только вам больше нечего бояться, — произнёс Эд, опуская оружие и пристально глядя на Шона. — Коменданта больше нет.

— Как это — нет? — Шон выпрямился. В голосе его прозвучала неверие и тревога. — Это вы его убили?

— Нет, — покачал головой Эд. — Его поселение сравняли с землёй… ожившие. Мы были там. Видели сами.

— Вот это… — Шон выдохнул, как будто тяжесть многолетнего страха спала с его плеч. — Вот это хорошие новости. А мы голову ломаем, чего их так долго нет.

— Ну вот, — усмехнулась Ливия. — А если бы вы убили нас — так бы и не узнали. Продолжали бы бояться каждую тень и каждого шороха.

Оливер покачал головой.

— Прости. Мы просто… жили в страхе. Слишком долго. Привыкли, что за каждую ошибку приходится платить кровью.

— Есть и плохая новость, — тихо сказал Эд, серьёзно глядя на обоих. — Похлеще, чем ваш комендант.

Шон нахмурился:

— Что ещё хуже него?

— Тысячи. — Эд сделал паузу. — Тысячи оживших. Волны, целые массы. Они идут. Прямо сейчас. С юго-запада. Проглатывают всё, что попадается на пути.

— Мы это видели, — добавила Ливия. — Видели, как они идут. Не разбредаются, как раньше. Идут вместе. Словно их кто-то ведёт. Или что-то.

Наступила тишина. В комнате повисла угроза. В этот момент даже шорох ветра за окном показался зловещим.

— Чёрт… — Шон напрягся. — Что теперь?

— Выбор за вами, — сказал Эд. — Можете ждать, пока они придут. А можете собраться и подготовиться. У вас есть немного времени. Немного.

— Мы думали, что хуже коменданта ничего нет… — пробормотал Шон.

— Поверь, — сказал Эд, глядя ему в глаза. — Это было только начало.

Эд медленно подошел к Ливии, все еще стоявшей у окна. Она встретила его взгляд – глаза огромные, тревожные, с неестественным блеском на грани слез. Молча, крепко обняв ее за плечи и почувствовав легкую дрожь в ее спине, он кивком подозвал Джулию.

— Что думаете? — его голос был низким, усталым.

Джулия скользнула взглядом по мужчинам, потом перевела его на Эда. Ее лицо оставалось каменным.

— Они имели дело стемублюдком. — Ее слова прозвучали сухо, как щелчок затвора. — Какая была цена, мы знаем. Сочувствую им.

Эд не отводил руку от плеч Ливии, его пальцы слегка сжали ткань ее куртки.

— Пока я им не доверяю, — отчеканил он. — Слишком чисто. Слишком... вовремя. Нужно поговорить с остальными. Узнать детали. Все детали.

Ливия вжалась в его объятие, ее голос прозвучал приглушенно, но с упрямой надеждой:

— Мне кажется... они просто хорошие люди. Загнанные. — Она выдохнула. — У нас есть еда... медикаменты... место в бункере. Разве это не то, чем нужно делиться?

Джулия молча смотрела на нее несколько секунд, потом ее взгляд смягчился на долю, почти неуловимо. Она кивнула, коротко и резко.

— Согласна. Помочь можно. Осторожно. Но задерживаться нельзя, нам надо к своим.

Эд задержал взгляд на Джулии, потом посмотрел на Ливию, почувствовав, как та чуть расслабилась под его рукой. Он глубоко вдохнул, выпуская воздух медленной струей, словно выпуская часть напряжения.

— Всё в порядке, — сказал он глуховато, но твердо. — Мы здесь ненадолго. Поможем. И уйдем. Быстро.

Джулия опустила оружие чуть ниже, но не до конца. Глядя на них, она бросила:

— Надо поговорить с вашим старостой. С живым, а не с пушками.

Ливия кивнула, но внутри у неё всё ещё сжималось. У этих людей не было выбора. У неё — когда-то — тоже.

Эд взял рацию со стола, повернул ручку громкости до щелчка и дождался характерного треска.

— Оливер, — спокойно произнёс он, приближаясь к связанному мужчине и поднеся к его лицу рацию.

Оливер поднял взгляд, хмурый, сжав губы.

— Может, руки развяжете?

— Развяжем. — Эд кивнул. — Как только убедимся, что нам ничего не угрожает.

Ливия стояла у окна, напряжённо выглядывая на улицу. Джулия сидела на деревянном стуле, держа автомат наготове, не сводя глаз с пленных.

Эд снова включил рацию и протянул Оливеру:

— Говори.

Оливер вздохнул, слегка наклонился к микрофону:

— Лион, приём. Это Оливер.

Рация зашипела. Затем голос, глухой и обеспокоенный:

— Оливер, приём! Что с вами? Почему молчите?

Эд поднёс рацию к себе.

— Это Эд. Я хотел поговорить с тобой.

Пауза. На другом конце наступила тишина, слышен был лишь слабый ветер, пробивающийся сквозь частоты.

— Что тебе нужно? — наконец прозвучало недоверчиво.

— От вас — ничего. Мы проезжали мимо. Хотели лишь переночевать… но теперь я вижу, что, возможно, можем быть вам полезны.

Опять тишина.

Эд продолжил, чётко и без угрозы в голосе:

— Если ты нуждаешься в помощи. Если хочешь вернуть своих ребят. Приходи. Один. Без оружия. Повторяю, мы не представляем угрозы, если нас не тронут.

— Назови место.

Оливер криво усмехнулся, не отводя глаз от Эда:

— Лион, мы в доме Сандерсов. Ты его помнишь — деревянный, с решётками на окнах. У них тут арсенал, будь уверен. Нападать точно не стоит. А дамочки… по ходу стреляют лучше, чем наши парни.

Шон наклонился вперёд, потянулся к рации и добавил:

— Лион, они говорят, что хотят помочь. Что коменданта больше нет. И похоже, не врут.

Молчание.

Потом, наконец, голос Лиона, тихий, но твёрдый:

— Хорошо. Я еду.

Эд выключил рацию и посмотрел на Ливию. Та кивнула.

— Похоже, ночь будет длинной.

Глава 4. Осколок доверия

Снаружи послышался стук копыт. Не спеша, по пустынной улице шла лошадь, на ней сидел мужчина лет пятидесяти с густой щетиной и усталым взглядом. Через плечо — старое охотничье ружьё, в другой руке — туго затянутые поводья.

Он осматривался настороженно, но не выглядел напуганным. Прибыв к дому Сандерсов, натянул поводья, остановил лошадь и спрыгнул на землю. Лошадь фыркнула, почуяв запах чужих.

— Эй, я один, как договаривались, — крикнул он, подходя к крыльцу, медленно поднимая руки.

Дверь приоткрылась, на пороге появился Эд, с холодным выражением лица, но оружие в руках уже было опущено. За его спиной виднелась Джулия, а в окне мелькнула Ливия.

— Ты Лион? — уточнил Эд.

— Он самый, — кивнул мужчина, сдержанно. — Оливер и Шон живы?

— Внутри. Связаны, но целы.

— Ну, и отлично, — пробурчал Лион и шагнул на крыльцо.

— Ружьё оставь у двери, — спокойно сказал Эд.

Тот без лишних слов снял оружие с плеча и аккуратно прислонил к стене.

— Заходи.

Оливер и Шон сидели на диване, руки уже были развязаны. Джулия следила за каждым движением Лиона. Ливия стояла всё также у окна, смотрела по сторонам улицы.

— Ну, теперь слушай, — начал Эд, оглядывая вновь прибывшего. — Коменданта больше нет.

— Ты об этом уже говорил по рации. Хотелось бы услышать подробнее, — нахмурился Лион, присаживаясь на край стола.

— Его лагерь уничтожен. Ожившие — сотни, а может, и тысячи — прошлись по нему, будто смерч. Там ничего не осталось. Мы видели это своими глазами.

— Ты хочешь сказать, что он мёртв?

— Если не стал одним из них, то да.

Лион долго молчал. Его пальцы сжались в кулак.

— Мы столько лет терпели его, — тихо сказал он. — Считали, что с ним безопаснее, чем без него. Платили, терпели угрозы. А он исчез вот так… сожран как собака.

Эд кивнул, но продолжил:

— И это не конец. То, что случилось с его лагерем — только начало. Эта стая… она движется.

Ливия добавила, голосом чуть тише:

— Мы видели, как они собираются, идут за звуками, реагируют как стая. Их там несколько тысяч.

Лион провёл ладонью по лицу.

— Выходит, мы сидели в мышеловке. Ждали, пока придёт комендант, а пришло кое-что похуже…

Эд выпрямился, скрестив руки на груди, и посмотрел на Лиона спокойно, но твёрдо:

— Мы не знаем, сколько у вас времени, — сказал он. — Но скажу прямо: мы не собираемся у вас забирать еду. Нам не нужно ваше оружие. Мы не ищем наживы. Нам просто нужна была одна ночь. Отдохнуть. Прийти в себя. И продолжить наш путь.

Он бросил быстрый взгляд на Оливера и Шона, которые всё ещё потирали запястья, где недавно были стяжки.

— Но твои ребята, — продолжил Эд, — открыли огонь, не разобравшись. Пришлось… слегка их охладить. Пули сейчас слишком дорого стоят, чтобы разбрасываться ими от страха.

Оливер опустил глаза.

Лион сжал губы в тонкую линию и кивнул.

— Это верно, — сказал он хрипло. — Каждый патрон на вес золота. Мы стреляем, только когда без этого никак. А тут — целая очередь в воздух, а потом ещё и в людей… — Он перевёл взгляд на Оливера. — Что это, чёрт возьми, было?

— Мы… — Оливер закашлялся. — Мы думали, что они с комендантом. Они приехали, вооружены, чужие. Мы ошиблись.

— Да уж, ошиблись. Ещё и за каждый патрон теперь отчитываться будете, — буркнул Лион и уселся обратно на стул, вытирая пот со лба.

Он посмотрел на Эда, глаза его сузились.

— Но скажи честно… Почему вы вообще решили нам помочь? Сейчас каждый сам за себя. Люди звереют. Выживает сильнейший. Или самый бессовестный.

Ливия, до этого стоявшая у окна, обернулась и подошла ближе. В её голосе звучала усталость, но и искренность:

— У нас есть ресурсы, — сказала она. — Есть место, где можно жить годами. Еда, медикаменты, вода, электричество. Но знаешь, чего у нас мало?

Она замолчала на секунду, затем мягко продолжила:

— Людей. Не просто выживших — а людей. С совестью. С сердцем. Таких, которым не всё равно.

Лион вскинул бровь.

— И вы считаете, что мы такие?

— Пока вы не приставили нож к горлу человека, как комендант, — холодно ответила Ливия. — Это уже о чём-то говорит. Если бы вы были как он, у нас бы даже не состоялся этот разговор.

Эд кивнул:

— Мы не святые. Мы делали многое, чтобы выжить. Но есть грань. И если вы за ней — мы не враги.

Ливия снова заговорила:

— Поэтому у вас есть выбор. Хотите — оставайтесь здесь. Мы постараемся наладить хоть какую-то помощь. Связь, поставки, укрытие. Если решите поехать с нами — это тоже возможно. Но не сейчас. Пока рядом та стая… — Она замолчала, вспоминая сотни силуэтов, и сжала губы. — Это угроза. Не гипотетическая, а реальная. Идёт прямо по земле. Мы не знаем, в каком направлении. Но если она повернёт сюда…

— Я понял, — глухо сказал Лион. — Я всё понял.

В комнате повисла тишина.

— Спасибо, что, хотя бы говорите с нами честно, — добавил он спустя паузу. — Нам этого давно не хватало.

Лион нахмурился.

— Почему, если там движется что-то страшное, мы не можем ехать с вами сейчас?

— Потому что нам нужно попасть в Сиакост. — Эд сделал паузу. — Там наши друзья. И связи с ними нет. Мы не знаем, что с ними — живы ли. И если там теперь полчища оживших… — он покачал головой. — Мы не

Наступила тишина. Ливия стояла рядом, её руки были сжаты в кулаки. Джулия молча стояла в углу, лишь краем глаза наблюдая за Лионом. Он задумчиво провёл рукой по щетине и тяжело вздохнул.

— Мне нужно посоветоваться с остальными, — сказал он наконец. — Народ у нас упрямый, но уже тяжело всем. Гам… — он горько усмехнулся. — Гам стал не домом, а клеткой. Урожай хоть какой-то есть — корнеплоды, фасоль… но этого мало, чтобы прокормить всех. В полях начали появляться ожившие, — мрачно ответил он. — Прямо среди кукурузы, среди пшеницы. Вытаптывают всё. Мы пытались засеять новые участки — и снова та же картина. Куда бы ни пошли — они там.

Лион тяжело опустился на скамью. Он снял шляпу, вытер пот со лба и оглянулся на Эда и Ливию.

— Ни зверя, ни птицы, — хрипло сказал он, глядя куда-то в пустоту. — Охотники возвращаются с голыми руками. В глазах страх. Как будто в лесу уже нет жизни. Как будто сама природа испугалась.

— Может, так и есть, — мрачно произнёс Эд, — животные чувствуют. Может, ушли подальше от волны. От этих… — он замолчал, не находя слов. — Они чуют смерть, чуют беду.

Ливия сжала руки на груди, шагнула ближе:

— В этом штате, было относительно спокойно. Почти без заражённых. Как будто у нас была передышка. Возможно, потому что на ранних этапах больных эвакуировали. Или сами уехали подальше от эпидемии. Но в других местах всё было иначе. В тех городах, куда не дошла эвакуация… осталась только толпа. Мясо. Живое мёртвое мясо.

— Мы видели, — добавил Эд глухо. — В Вантауне. Город больше не существует. Только дома-призраки и хлынувшие по улицам… они. Стая. Непрерывный поток.

Лион поднял голову, глаза расширились.

— Вы были в Вантауне? — он присвистнул. — Далеко же вы заехали.

— Мы были дальше, — тихо сказала Ливия. — Нам пришлось. Мы ехали по обломкам мира. Иногда находили лагеря. Иногда — только кровь и следы.

Лион кивнул, словно осмысливая сказанное. Пальцами он медленно крутил кольцо на руке, как будто это помогало держаться.

— Тогда вы знаете, — сказал он с болью. — Знаете, каково это, когда всё рушится. Когда один день решает, жив ты или уже нет.

— Знаем, — ответил Эд. — И именно поэтому мы здесь. Чтобы хотя бы попытаться изменить конец.

Ливия посмотрела в сторону леса, где ветер еле шевелил кроны, и прошептала:

— Если они действительно возвращаются… если эта стая идёт «домой» …

Эд сжал челюсть.

— Мы не уверены, куда идёт стая. Прошла мимо вас? Или ещё идёт в вашу сторону. Но… — он повернулся к окну. — На холмах, в нескольких часах отсюда, мы видели несколько сотен. Может, больше. Шли как единое целое. И это не просто мертвяки, это не то, что мы видели в начале.

— Несколько сотен? — переспросил Лион, оседая обратно на табурет. Его лицо побледнело.

— Это было сегодня утром. Но если они изменят маршрут…

— Тогда конец, — мрачно сказал Лион.

Эд подошёл ближе, заглянул ему в глаза.

— У вас есть немного времени. Подумайте. Но если к нашему возвращению ещё будет кого забирать — мы вернёмся. И возьмём всех, кто захочет жить.

Лион кивнул. В его взгляде была благодарность, но и внутренняя борьба.

— На всякий случай... если стая всё же дойдёт до вас, — Эд посмотрел на Лиона серьёзно, — есть ли у вас место, где можно укрыться? Надолго.

Лион резко кивнул, глаза его вспыхнули.

— Есть! Мы там прятались в первые недели, когда всё началось. Когда мёртвые начали шастать повсюду. Прятались там с теми, кто остался в живых. Потом, когда всё утихло, вышли.

— И где это место? — спросила Ливия, в её голосе зазвенела надежда.

— Бункер, — коротко ответил Лион.

Троица — Эд, Ливия и Джулия — удивлённо переглянулись.

— Серьёзно? — переспросил Эд.

Лион кивнул с лёгкой улыбкой:

— Да. Был у нас в посёлке один старик, ветеран Второй мировой. Когда вернулся с фронта, начал копать. Сам, вручную. Говорил, что война не навсегда ушла, и однажды всем снова придётся прятаться. Мы тогда смеялись. А он, видать, знал что-то. Теперь смеёмся мы сквозь страх.

— Все поместятся? — уточнила Джулия.

— Да, — уверенно сказал Лион. — Место хватит. Он не только для себя строил. Он всех звал. Кто посмеивался, кто помогал. А потом, когда пришёл момент — туда и побежали.

— Хотелось бы взглянуть. — Эд повернулся к своим. — Лучше заранее знать, где может быть запасной шанс.

— Заодно заедем к Луизе, — добавил Лион. — Она вас накормит. С дороги, поди, голодные. У неё и заночуете.

— Не откажемся, — с усмешкой кивнул Эд.

Лион поднялся, взял своё ружьё. Оливер покосился на Эда:

— Эй, вы нам наше оружие-то вернёте?

— Когда уезжать будем, — спокойно ответил Эд. — А то мало ли, вдруг снова вздумаете пострелять.

— Ладно, — буркнул Оливер.

Джулия кивком головы указала на ящики:

— Надо всё обратно загрузить.

— Шон! Оливер! Грузите! — скомандовал Лион.

Те резво подскочили, но когда потянулись к ящику с оружием, Эд резко остановил их:

— Нет, это мы сами понесём.

— Значит, правда если у вас такие запасы, — сказал Лион. — значит, есть место, о котором говорите...

Троица снова переглянулась, но промолчала. Джулия достала из рюкзака небольшую банку и протянула Лиону:

— Презент в честь знакомства.

— Что это? — Лион взял банку и присвистнул. — Чёрная икра?! Вы что, президента ограбили?

Все рассмеялись. Ливия подмигнула:

— Почти.

Глава 5. Они верят, что мы спасём. Мы верим, что выживут

Шон вскочил на лошадь и ускакал вперёд. Лион и Оливер заняли задние места в джипе рядом с Эдом. Ливия за рулём, Джулия рядом на переднем сидении.

Двигатель взревел, колёса взрыхлили пыльную землю. Джип тронулся в путь — к старому бункеру.

Дорога к бункеру была короткой — он располагался на самом краю поселения, почти скрытый среди зарослей и валунов, как будто сам мир пытался его спрятать. Джип остановился у неприметного холма, заросшего дикой травой. Среди кустов торчала

Лион подошёл первым, дверь была на замке. Он достал связку ключей, нашёл нужный.

— Изнутри закрывается намертво, — пояснил Лион, расстёгивая замок. — Тогда, в первые недели, мы сидели здесь как в крепости.

С глухим скрипом дверь приоткрылась. Внутри пахло сыростью, старым железом и пылью. Лампы, питавшиеся от старого генератора, загорелись тусклым жёлтым светом, осветив бетонные стены и ряды металлических полок. Комната оказалась довольно просторной, вглубь уходили коридоры — склад, генераторная, комната отдыха.

— Неплохое место, — оценил Эд. — Уединённое. И дверь — как у банковского сейфа.

— Мы выживали здесь первые две недели, — сказал Лион. — С тех пор почти не возвращались.

— Сейчас он снова может спасти вам жизнь, — серьёзно сказал Эд.

Он вышел наружу и поманил Оливера к машине. Тот вопросительно посмотрел на него, но подчинился. Вместе они достали из кузова два тяжёлых ящика — один с консервами и крупой, другой с водой и медикаментами. Донесли к двери и аккуратно поставили у входа.

— Это вам, — сказал Эд.

Лион удивлённо уставился на ящики.

— Вы что, серьёзно? Это ваша провизия...

— Пока мы на свободе — найдём себе ещё, — сказал Эд. — А вот для вас, если закроетесь здесь и останетесь без еды — это будет самоубийством.

Лион на мгновение задумался, потом кивнул с благодарностью.

— Спасибо. Это много значит. С завтрашнего дня начнём затаривать бункер, тем что осталось. Никогда не знаешь, когда придётся срочно в него бежать.

— И поставьте часовых, — добавил Эд. — Чтобы заранее знать, если ожившие пойдут в вашу сторону. Надо видеть волну, пока она ещё далеко.

— Я как раз об этом думал, — серьёзно ответил Лион. — Дежурства, сигналы, огневые точки — всё придётся организовать. Времени у нас не так уж много. Завтра соберём собрание и всё обсудим.

Они стояли молча несколько секунд, вглядываясь в горизонт. Над лесом, вдалеке, кружили птицы. Слишком много птиц.

— Думаете, они идут сюда? — тихо спросил Лион.

— Не знаю, — сказал Эд. — Но лучше быть готовыми.

Они вернулись к машине. Наступил вечер, и воздух стал прохладным.

Через несколько минут они остановились у маленького, но крепкого дома с навесом и палисадником. У крыльца сидела пожилая женщина в широкополой шляпе, с охотничьим ружьём на коленях и сигарой в зубах. Она подняла взгляд, увидев джип, и прищурилась.

— Лион, ты живой, значит? — хрипло бросила она. — А кто это с тобой?

— Друзья. Они помогут нам, — сказал Лион, выходя первым.

— Помогут? — она сняла сигару. — Ты впервые это слово употребляешь за долгое время.

— Они не от коменданта. Более того... коменданта больше нет.

Женщина вскинула брови, затянулась и выпустила дым:

— Вот это новость. Надо отметить. Чаем.

— Ага, и заодно накормить, — вставил Оливер. — Мы им обещали.

— Да знаю, знаю, — проворчала Луиза и пошла в дом. — Заходите, гости, раз уж не сожрали друг друга по дороге.

Внутри пахло хлебом, специями и чем-то неожиданно домашним. На плите кипел бульон, на столе лежал свежий лук, баночка меда и пара банок с тушёнкой.

— Не густо, но и не пусто, — сказала она, разливая горячий суп в миски. — Давайте, ешьте. А потом расскажете, куда катится этот безумный мир.

— Мы как раз и катаемся по нему, — слабо усмехнулся Эд, принимая тарелку.

Ливия присела на лавку, потерев уставшие плечи:

— Бункер у вас мощный. Но долго там не протянуть без провизии. Если надумаете уходить — будем рады.

— А куда вы держите путь? — спросила Луиза, присаживаясь к ним.

— Сиакост. Там наши люди. Мы не знаем, что с ними. Если живы — вернёмся с ними и заберём вас. Если нет — тогда будем решать на месте.

Луиза кивнула, поджав губы.

— Не герои, но не сволочи — уже редкость. Значит, может и есть шанс у этого мира.

Вечер медленно стекал за горизонт, пряча солнце за поросшими лесами холмами. А в маленьком доме посреди хаоса мира снова на мгновение пахло едой, дымом и чем-то похожим на надежду.

Ночь у Луизы прошла спокойно. Дом будто защищал их своим толстым бревном и запахом старых стен, пропитанных дымом, травами и чем-то успокаивающе-настоящим — почти как у бабушки, только эта бабушка могла всадить дробь в лоб, если будешь шуметь после отбоя.

На рассвете скрипнула дверь спальни, и в следующую секунду послышался голос:

— А ну-ка вставайте, герои апокалипсиса! Яичница стынет, а солнце уже пятки лижет. Тут вам не гостиница «Хилтон», а заведение с ускоренным выселением.

Эд приподнял голову, Ливия зевнула, а Джулия что-то пробормотала в подушку.

— Я сейчас ведро воды принесу, — пригрозила Луиза, но в голосе её звучала явная улыбка.

На кухне уже шкварчала сковорода. Запах поджаренных яиц с луком щекотал ноздри. За столом стояли кружки с дымящимся травяным чаем, хлеб, масло, пара ломтиков вяленого мяса.

— Садитесь, пока я не передумала. И не спрашивайте, откуда яйца. Курицы у меня под защитой, как ядерные боеголовки.

— Настоящие яйца? — ахнула Джулия, усаживаясь. — Да это же как праздник! Мы недавно ели, но порошковые — там вкус как у картона.

— А эти, — с гордостью сказала Луиза, — вкусом как у детства. Осталось у меня две бестии. Носились, как сумасшедшие, пока петуха не отправила в суп. Теперь от тоски мстят мне яйцами. Но если всё же переедем в бункер — придётся их… демобилизовать.

— Жалко, — сочувственно сказала Ливия. — Но мясо тоже не помешает.

— Мясо, яйца — всё хорошо, — буркнула Луиза и закурила прямо у открытого окна. — И не смотрите так. Сигары у меня закончились, теперь на табаке с местного луга — воняет, как носок сталкера, но бодрит.

После завтрака она пошла к рации, включила её и привычно ткнула по кнопкам.

— Лион, твои туристы уже проснулись, напились моего чая, съели последние драгоценные яйца и собираются линять. Высылай своего скакуна, пока я их обратно не уложила спать.

Спустя десять минут у крыльца заскрипело седло. Лион подъехал на лошади, спрыгнул с ловкостью, как будто он ковбой из фильма пятидесятых. В руках у него был сложенный

— Вот, — передал он Эду. — Схема. Начертили на коленке, но всё понятно. Здесь бункер, вот тут наше поселение. Если что — найдёте путь.

Эд сверился с маршрутом. Схема была простая, но чёткая. Он отметил на своей карте ориентиры, перерисовал пару меток. Ливия присоединилась, помогая сопоставить их точки.

К ним подошёл Шон, потягиваясь. Волосы торчали в разные стороны.

— Я тут подумал, — сказал он, глядя на Джулию, — если вы меня возьмёте с собой — буду вам благодарен до смерти. Где икра, там и я.

— Ха! — фыркнула Луиза. — За банку икры душу продал. Да ладно, нравится — забирайте. Но помни, я тебя обратно не приму, если будешь ныть.

Ливия молча открыла багажник. Вытащила несколько единиц оружия и две коробки патронов, аккуратно передала Лиону.

— На. Вам нужнее.

— Спасибо… — Лион замер, глядя на содержимое коробок. — Это… серьёзно. Спасибо. Вы дали нам не просто помощь. Вы дали нам шанс.

— Мы не прощаемся, — Эд пожал ему руку. — Надеюсь, увидимся. В живых.

— Вы дали нам надежду, — сказал Лион, уже тише. — Мы любим это место, но оно умирает. Если вы спасёте наших людей — я буду вечно благодарен.

— Эй, хватит лирику разводить, — буркнула Луиза. — Сейчас разрыдаетесь, и мои куры снесутся от жалости.

Джип тронулся. Проезжая мимо домов, они заметили людей. Жизнь в посёлке словно затаилась, но всё ещё теплилась, несмотря на страх. Двое детей играли на обочине — крутили старую велосипедную шину, смеясь так, будто снаружи не было конца света. Босоногие, с растрёпанными волосами, они напоминали о времени, когда мир был нормальным.

Рядом, чуть поодаль, стояли взрослые. Мужчины с ружьями наперевес молча следили за дорогой, глаза у них были настороженные, но в них читалось уважение. Кто-то кивнул, кто-то махнул рукой. Женщины стояли ближе к домам, переговаривались друг с другом — вполголоса, но с напряжённой живостью.

— Смотри, — кивнул Эд, когда заметил троих мужчин, неспешно и сосредоточенно идущих в сторону шоссе. — Наверное, выставляют часовых. Будут наблюдать, не приближается ли стая оживших.

— Разумно, — тихо сказала Ливия. — Если учесть, что шоссе как открытая артерия — всё по нему идёт.

Один из малышей вдруг бросился следом за машиной. Бежал босиком, в рубашке на три размера больше, раздуваемой ветром, с лихорадочным восторгом в глазах. Его смех вплетался в гул мотора, и на секунду в салоне стало странно светло.

— Люди хорошие, — пробормотала Джулия, глядя в зеркало. — Надо им помочь.

Никто не ответил, но все чувствовали то же самое.

У поворота на шоссе вылезли трое оживших. Джулия первой заметила.

— Притормози.

Эд кивнул. Они с Ливией вышли, выхватили ножи. Всё произошло быстро. Бесшумно. Без лишних слов. Тела упали в пыль.

И джип снова поехал вперёд, оставляя за собой пыль и надежду. К друзьям. К новым проблемам. К выживанию.

Глава 6. Волна Из Плоти и Костей

Дорога всё больше петляла вверх, и вот они добрались до вершины холма. Отсюда Сиакост был как на ладони — некогда живой прибрежный город, теперь — мрачный памятник падшему миру.

Эд заглушил мотор, выскочил из машины, достал бинокль и медленно шагнул к краю. Поднял бинокль к глазам, сосредоточенно всматриваясь. Через секунду его лицо побелело. Он опустил руки. Потом снова поднял. И снова. Словно надеялся, что ошибся. Но нет.

— …Твою же мать, — выдохнул он хрипло.

Он опустил бинокль и с силой ударил кулаком по капоту. Глухой металлический звук прокатился в тишине холма.

Ливия и Джулия уже выходили из машины, настороженные.

— Что там? — спросила Джулия, уже зная ответ по выражению его лица.

Ливия вырвала у него из рук бинокль, поднесла к глазам. Застыла.

— Боже… — прошептала она.

Перед ними был Сиакост, но это уже был не город. Это был улей. Каждый его квартал кишел движущимися, гниющими телами. Площади, улицы, крыши — всё было покрыто массой оживших, как муравьями. И ещё хуже — от города тянулась полоска чёрной, плотной массы. Стая. И она шла — извиваясь, ползучи, медленно, но неумолимо — в сторону горизонта.

— Это не просто толпа… — произнесла Джулия, глядя сквозь бинокль. — Это… как река. Течёт. Без конца.

Ливия стиснула зубы.

— Мы опоздали.

Эд не ответил. Он только смотрел. Молча. Словно пытался понять, можно ли что-то изменить. Но даже он знал — с этим не справиться ни огнём, ни стенами.

— Если они идут сюда… — тихо сказала Ливия. — Через поселение Лиона. Через всё.

— Мы всё равно туда попадём, — сказал Эд глухо, но с твёрдостью. — Мы должны. Иначе зачем всё это?

Ливия оторвалась от стекол и кивнула, поджав губы.

— Церковь. В ней могут быть выжившие. Или хотя бы их следы.

Ливия указала вниз, на здание церкви, видневшееся в самом центре города, чуть возвышаясь над мёртвыми улицами.

— Да, — подтвердила Джулия. — Мы же ради них ехали. Если они живы — надо достать их оттуда.

Они переглянулись. Решение уже было принято — и не обсуждается.

— А как мы туда попадём? — спросила Джулия, нахмурившись. — С юга не подойти — там толпа плотнее всего. Через главную улицу тоже самоубийство.

— Есть канализация, — сказал Эд. — Может, мы найдём люк за городом, пройдём под землёй. И вынырнем около церкви, там за ней был люк.

— Если только люки не запаяны или не завалены, — скептически заметила Джулия. — Но попробовать стоит.

— Или с крыши, — предложила Ливия. — Найдём здание повыше, проберёмся по чердакам, балкам, перебежками. Ожившие внизу не умеют лазить, значит у нас будет время на манёвры.

— Слишком рискованно, — покачал головой Эд. — Но, если канализация не сработает — это второй вариант.

— А если сделаем отвлекающий манёвр? — сказала Джулия. — Поднимем шум на окраине, оставим машину на автосигнализации или бросим что-то горящее. Пока толпа идёт туда — мы зайдём, с другой стороны.

— И сработает только один раз, — хмуро заметил Эд. — Но как резерв — пойдёт.

— Тогда так, — сказала Ливия, сжав кулак. — План А — канализация. План Б — крыши. План В — отвлекающий манёвр.

— План Г — всех перебить, —

Эд фыркнул:

— План Г — на случай, если мы захотим умереть красиво.

— Сначала найдём вход в канализацию, — подтвердила Ливия. — И прикинем, где выходы ближе всего к церкви.

— Вы уже поняли, — сказал Эд, глядя снова на горизонт. — Обратного пути нет. Или мы заберём тех, кто там. Или сгинем вместе с ними.

Без лишних слов, троица снова погрузилась в салон машины. Ливия аккуратно развернула свою карту, положив ее на колени. Эта карта — их лоскутный путеводитель по руинам мира — была найдена еще в первый день, в брошенном доме на колесах, когда Эд и Оскар наткнулись на него. С одной стороны – потрепанный лоскут вселенной, схематично изображающий огромную территорию. С другой – подробная, как старая рана, карта города Сиакост. Бумага уже успела пожелтеть по краям, покрыться сетью жестких складок и замысловатых пятен – засохшие брызги коричневой крови, грязь, следы влажных пальцев. Но именно на ней, в переплетении линий и условных значков, хранилась самая ценная, самая жизненно важная информация об этом проклятом крае.

Эд достал из внутреннего кармана куртки старенький компас. Магнитная стрелка, подернутая легкой дрожью, качнулась и уверенно встала, указывая на север. Верный свидетель. Последний хранитель ориентации в мире, где все ориентиры давно рухнули.

Ливия сжала его плечо:

— Пойдём по нему, — тихо сказал он, проводя пальцем по маршруту. — Вот здесь мы можем съехать с дороги и пройти вдоль русла старого ручья. Там должен быть коллектор. По идее.

— По идее, — усмехнулась Джулия, закручивая волосы в хвост. — В этом мире всё по идее. Но окей, звучит как начало приключения.

Они свернули с трассы и направились к окраинам города. Деревья становились гуще, асфальт уступал место потрескавшейся земле. В одном из заросших участков, скрытом от глаз, Эд остановил машину.

— Тут. Дальше пешком.

Они молча переглянулись и начали готовиться. Каждый жест был выверен, уверенный — привычка выживших. Джулия проверила фонарик и вставила в кобуру пистолет. Эд взял винтовку и засунул за голенище нож.

Ливия подошла к ящику, где хранилось оружие, и, не торопясь, приподняла крышку. Пальцы уверенно скользнули по металлу, пока не нащупали нужное. Она вытащила полуметровый мачете — клинок с узором на лезвии, потемневшая от времени деревянная рукоятка.

— Почти музейный экспонат. — сказал Эд, наблюдая, как она с любовью проверяет заточку.

— Спасибо Наоми Канекура. — Ливия повертела мачете в руке, легко. — Висел на стене как арт-объект, в апартаментах куда она собиралась заселиться. Я решила, что мне он нужнее, чем пустой стене.

— Ты теперь и дизайнерский грабитель? — хмыкнула Джулия.

— Лучше так, чем потом руками размахивать, — ответила Ливия, пряча мачете в самодельные крепления на бедре.

Она закинула за спину автомат, закрепив ремень крест-накрест. Затем вытащила из другого ящика сигнальный пистолет, проверила патрон и сунула в подсумок у пояса.

— Если что пойдёт не так — выстрелю вверх. Один раз. Только не перепутайте с салютом, — она ухмыльнулась и закрыла ящик. — Ну что, двинули?

— Ты как всегда — стильно, но со смертельным уклоном, — бросил Эд и раздал по рации.

— Канал 4. Если разделимся, выходим только на него. Проверка связи.

— Джулия, на месте, — отозвалась она мгновенно.

— Ливия. Готова.

— Погнали, — кивнул Эд. — Только бесшумно. Постарайтесь не привлекать внимание, пока сами не решим. Идём цепочкой. Глаза — везде.

Глава 7. Пыль надежды, пепел города

Они двинулись вперёд, вдоль опушки, держась ближе к деревьям. Город был совсем рядом — его мёртвая тишина чувствовалась даже здесь, прерываемая лишь редким щелчком сухих веток под ногами.

Вскоре появились первые ожившие. Один, другой, целая пара, шатаясь и повиливая, будто слышали шаги, но ещё не поняли, куда идти. Джулия первой проскользнула к ближайшему и молниеносным движением вонзила нож под подбородок, резко выдернув.

Ливия, ловко размахнувшись, мачете срезала голову с плеч у следующего, её лицо оставалось спокойным, как будто это всего лишь рутина. Эд не отставал, прикрывая их с фланга и добивая тех, кто слишком близко подходил.

— Тихо, быстро, чисто, — пробормотал он, протирая клинок. — Так мы и дойдём.

Они двигались вдоль окраины Сиакоста, петляя между обломками зданий, ржавыми остовами машин и заросшими тропами. Город молчал, но это молчание давило — тишина была вязкой, насыщенной ожиданием беды.

Эд шёл впереди, сверяясь с картой и компасом, Ливия с мачете прикрывала с тыла, а Джулия — по центру, держа наготове нож. Они искали вход в старую техническую канализацию, по которой, можно было пробраться почти к самой церкви.

— Вот здесь должен быть вход, — Эд остановился у заросшего люка, опустился на колено. — Под плитами.

— Ты уверен? — Джулия оглядывалась, сжимая нож.

— Сейчас проверим, — Эд поддел люк ломиком, приподнял — и резко отшатнулся. Изнутри дохнуло зловонием. Не от канализации — от чего-то тухлого, гнилого. Он упал на пятки. Из глубины прогремело сиплое рычание, и на поверхность полез оживший, с выломанным позвоночником, но всё ещё подвижный.

— Назад! — рявкнула Ливия и сделала шаг вперёд.

Оживший вылез до пояса — и мачете Ливии со свистом вошёл в его шею. Полумрак канализационного люка окрасился тёмной, почти чёрной кровью. Эд прижал крышку обратно.

— Это не тот люк, — процедил он. — Пошли дальше.

Петляли долго. Поворот за поворотом. Дважды встречали одиночных оживших. Один бросился на Джулию из кустов — она успела всадить ему нож. У второго не было нижней челюсти — он пытался схватить Эда за куртку, но Ливия поднырнула под его руку и снесла череп ударом приклада.

— Всё равно не привыкну к этому, — пробормотала Джулия, вытирая лоб. — Каждый раз, как в кошмаре.

— Кошмар — это когда они сбиваются в стаи, — мрачно отозвался Эд. — А пока у нас… одиночное безумие.

— Вон там, — Ливия указала на полуразрушенную подстанцию.

Они начали обходить здание, ступая осторожно, почти неслышно. Камни хрустели под подошвами, пыль вилась в воздухе, липла к лицу и одежде. Ливия шла чуть впереди, фонарик в руке был выключен, только автомат плотно прижат к груди. Джулия кралась следом, всё ещё напряжённо прислушиваясь к каждому шороху.

Только они свернули за угол, как Эд резко

— Назад! — прошипел он, глаза расширились. — Там… десятки.

Он вцепился в плечо Ливии, остановив и её. Осторожно отступили. Ливия прижалась к стене, аккуратно заглянув за угол, и замерла. Внизу, на открытом участке перед разрушенными воротами, копошилась целая стая оживших. Десятки, может, и больше. Они двигались вяло, будто блуждали без цели, но это и было страшнее — хаос без разума, масса гниющих тел, готовая сорваться в погоню от любого шороха.

— Чёрт, — выдохнула Ливия. — Откуда их столько?

— Может, кто-то привлёк… — прошептала Джулия. — Или здесь был бой. Вон, видишь? — она кивнула в сторону лежащего остова машины. — Кровь.

— Неважно, — Эд опустил бинокль. — Нам туда нельзя. Пошли с другой стороны, медленно. Тихо.

Они отступили, двигаясь вдоль противоположной стены подстанции. Ветер гнал по земле сухие листья и пыль, раздавался скрип металлических конструкций. Один раз оживший издал сиплый хрип, будто почувствовал их запах, и вся троица замерла, затаив дыхание. Но тот лишь повернулся кругом и, неуверенно покачиваясь, ушёл в сторону.

— Давай-давай… — тихо шептала Джулия себе под нос, сжимая пистолет.

— Вон там переулок, — указала Ливия, — если повезёт, обогнём их через задний двор.

— Повезёт… — скривился Эд. — Мы же на своей удаче давно банкрот.

Они скользнули в узкий проход между подстанцией и соседним зданием. Тут было темно и душно, пахло плесенью. Где-то капала вода. Ливия первой прошла в арку и выдохнула:

— Чисто. Пока.

— Давайте без «пока», — буркнул Эд. — Просто «чисто».

И они снова двинулись вперёд, сквозь темнеющие руины, пока где-то внизу не показался нужный люк с выцветшей надписью «Тех. Выход 7-Б». Ливия подсветила фонариком — ржавчина, паутина, но ступени вели вниз.

— Похоже, нашли, — сказала она, и в её голосе сквозила усталость.

Эд скинул с плеча винтовку.

— Осталось только надеяться, что всё не обвалится к чёртовой матери. Лезу первым. Держите свет.

— Мы с тобой, — сказала Джулия. — Но, если оттуда полезет ещё один без челюсти — я туда не полезу.

— Успокойся, — усмехнулась Ливия, показывая на мачете. — Если там кто-то и затаился, у меня ещё остался сюрприз от Наоми.

И одна за другой, в напряжённой тишине, фигуры троих исчезли под землёй.

Они спустились в канализацию по ржавой железной лестнице, гулким эхом отдавались шаги, капли и скрежет скользких перил. Эд спустился первым, фонарь тускло выхватывал из мрака стены, покрытые плесенью и ржавчиной. Ливия шла следом, за ней Джулия, втягивая носом затхлый воздух и едва не давясь.

— Боже, — прошипела она, зажимая нос рукавом. — Тут можно обоняние навсегда потерять.

— Это даже хорошо, — хрипло ответил Эд, — лучше не чувствовать, что здесь творится.

Старые трубы бежали вдоль стен, кое-где капала грязная вода, оставляя тёмные разводы. Пол скользкий, под ногами чавкала грязь вперемешку с остатками чего-то… неразборчивого. По узкому тоннелю тянуло серой и тухлым мясом.

Ливия шла с мачете в руке, клинок блестел в свете фонариков. Эд держал нож, длинный и изогнутый, с заточкой по обеим сторонам. Джулия была с охотничьим лезвием, которое носила с тех пор, как они ушли с бункера.

— Нам правее, — сказал Эд, сверяясь с заметками на сложенной вчетверо карте. — Если эти трубы не ведут прямо в ад.

— Судя по запаху, мы уже на границе, — буркнула Ливия.

Пройдя метров тридцать, они услышали странный влажный хрип. Потом второй. Из-за поворота показалась тень, а за ней — полугнилой силуэт, воняющий хуже самого воздуха внизу. Оживший шагал по воде, волоча ногу. За ним появился второй.

— Без шума, — выдохнул Эд.

Он первый метнулся вперёд, ударил в висок — быстро, чисто. Тело упало в воду с хлюпаньем. Ливия пошла за вторым — её мачете вспорол шею почти до основания, хрустнули позвонки, и зомби сложился как мокрая тряпка.

— Двое. Может, будут ещё, — Эд посветил фонариком вдоль тоннеля.

Джулия подошла ближе, глядя на тёмную воду:

— Надеюсь, не привлекли больше.

— Пока чисто. Но долго тут быть нельзя, — Ливия вытерла клинок о промокшую ткань на бедре. — Двигаемся.

Они шли дальше, петляя между разветвлений. Эд чертил метки мелом на стенах. В одном месте под потолком виднелись ржавые решётки, сквозь которые пробивался дневной свет.

— Мы близко. Скоро поднимемся, — сказал он.

Впереди раздался всплеск.

Третий оживший. Он выполз прямо из тёмного колодца сбоку, с разорванным животом и остатками формы работника канализации. Наполовину сгнивший, без одной руки, но всё ещё движимый безумным инстинктом.

Джулия метнулась, пока он не успел заорать. Воткнула нож в основание черепа — точно, молча, только звук шипящего воздуха из его глотки. Он обмяк.

— Минус три, — прошептала она. — Пошли, пока нам не устроили тут вечеринку.

И они снова пошли вперёд, в зловонной темноте, ускользая из подземного ада — всё ближе к цели.

Сквозь ржавую решётку люка пробивался дневной свет. Они стояли внизу, в затхлой тьме канализации, у старого выходного люка, покрытого мхом и пылью. Ливия приложила ухо к металлу, но ничего не услышала — только слабый шорох, будто ветер гулял по заброшенному двору.

— Кажется, мы на месте, — пробормотал Эд и, не дожидаясь ответа, начал медленно подниматься по скользкой лестнице.

Он осторожно уперся плечом в люк и потихоньку надавил. Тот скрипнул, едва сдвинувшись. Он замер. Послышались лёгкие шаги… и вдруг —топ. Что-то тяжёлое наступило прямо сверху. Эд оцепенел. Его рука застыла на краю люка, дыхание стало редким и поверхностным.

Прошла минута. Потом другая. Шагов больше не было.

Он медленно выглянул через щель. Сердце бешено колотилось. Во дворе церкви — ожившие. Кто-то шатался у старой ограды, другие бродили между надгробиями, цепляя длинными руками камни. Один как раз прошёл мимо люка, не замечая, как за ним следят из подземелья.

Эд вернулся вниз.

— Ну что там? — прошептала Ливия, ловя его взгляд.

— Там их полно, — ответил он тихо, осматриваясь, будто стены могли подслушать.

— Чёрт… — Джулия прижалась спиной к стене, в глазах стояли слёзы. — Мы же так близко. Так близко…

Они переглянулись. В подземелье было сыро, темно и жутко тихо, только далёкие стоны сверху.

— Что будем делать? — Ливия держала мачете, сжав рукоять до белых костяшек.

— Да, — кивнула Ливия. — Мы их отвлекли… взрывом.

— Именно, — Эд кивнул.

— Только здесь нет газового баллона, — сказала Ливия.

— Или бензовоза, — добавила Джулия глухо.

— Но я видел у ворот… — Эд прищурился, будто вспоминая. — Розовый кабриолет. Он припаркован на солнце. В баке наверняка есть топливо. Если попасть — должно вспыхнуть.

— Ты сумасшедший, — прошептала Ливия. — Но, возможно, ты прав.

— Другого выхода у нас нет, — ответил он. — Если получится — ожившие бросятся на шум. Тогда мы проскочим.

Эд снова полез наверх. Ливия встала рядом, приподнимая люк сбоку, чтобы он смог вытащить винтовку.

Он поднял прицел, задержал дыхание… но один из оживших прошёл как раз между ним и машиной. Люк захлопнулся.

— Чёрт, — выдохнул Эд. — Мешают. Ждём.

Они затаились. Через пару минут он снова поднялся. Стрелять было нельзя — каждый промах только увеличивал риск. Первый выстрел ушёл в сторону — рикошет о камень. Второй — попал в капот. Третий — не видно, куда ушёл.

— Джулия, будь готова, —прошептала Ливия.

— Готова, — прошептала она, взведя затвор пистолета.

На пятый выстрел — вжух!— стрела огня вспыхнула над задней частью кабриолета. Пошёл дым. Через секунду — взрыв. Машину подбросило, розовый металл осыпался осколками, и вся стая оживших как по команде рванулась туда, словно их позвали.

— Сейчас! — рявкнул Эд, скидывая люк. — Быстро, пока они на том конце!

Они выбрались один за другим и бросились к церковному входу, не оборачиваясь. Эд шёл первым прокладывая им путь ножом по черепам тех, кто не успел дойти до кабриолета, за ним Джулия. До входа оставалось каких-то двадцать метров, когда Ливия вдруг замедлилась.

Их разделило шипение. Потом — скрип.

Ожившие вывалились из-за куста, словно специально подгадали момент. Трое. Один шатался, как пьяный, другой держал на боку распоротое брюхо, третий — с изломанными ногами, но двигался быстрее, чем можно было бы ожидать.

Ливия резко остановилась. Они преградили путь между ней и Эдом с Джулией. Позвать их — означало выдать своё положение и привлечь к ним новых мертвецов. Она стиснула зубы, крепче сжав рукоять мачете.

— Ну, давайте, — прошептала она, — идите, твари.

Один шаг — и резкий взмах. Череп первого лопнул, как перезрелая дыня. Кровь ударила в лицо, но Ливия не моргнула. Остальные двое ринулись на неё одновременно. Она развернулась и кинулась в сторону — к заднему двору церкви. Там тянулся ряд домов.

Она остановилась на мгновенье и посмотрела назад, там Эд, чуть пригнувшись, вонзал нож в голову одиночного ожившего. Он расчистил путь, прокладывая его прямо к дверям церкви. Джулия почти достигла входа. Эд распахнул дверь, втолкнул её внутрь, потом обернулся, начал судорожно искать глазами Ливию.

Ливия вытащила рацию на бегу и нажала кнопку:

— Эд, приём!

— Ливия?! Чёрт возьми, ты где?

— Меня отрезали ожившие.

— Надо было позвать.

— Ага, и привлечь заодно тех, что на кабриолет пошли? Гениально!

— Надо было вернуться в канализацию…

— Уже поздно!

— Где ты?

— Бегу к дому, заодно проверю там.[удар мачете]Ещё один. Ещё двое на пути.

— Ливия, проверь дом и возвращайся. Я никуда не пойду без тебя.

— Эд, машина вот-вот затухнет — и все вернутся обратно![удар]Я проверю, может они в доме прячутся.

— Будь осторожна…

— Всё. Я захожу. Возвращайтесь, ясно? Я справлюсь.

Рация зашипела — короткий треск, потом тишина, и вдруг…

Хррр… хххррр…

Пару оживших, идущих к взорванному кабриолету, остановились. Их головы одновременно повернулись в сторону, откуда донёсся слабый шум из рации. Один из них заскрипел, издав дрожащий, гортанный звук. Другой повторил — и как по цепной реакции, эти стоны подхватили десятки, сливаясь в хриплую, зловещую сирену.

— Эд… — прошептала Джулия, выбегая обратно из церкви. — Их нет там. Церковь пуста.

Он стоял у входа, всё ещё сжимая рацию, взгляд уставился куда-то вдаль, в сторону домов.

— Где Ливия? — резко спросила Джулия, подбежав ближе.

— Там. В одном из домов. Я… я не знаю в каком.

— Эд, посмотри! — Джулия указала: ожившие начали поворачиваться, тянуться в их сторону. Новый гул и стоны заполнили улицу.

— Надо уходить! — сжала она его за руку.

— Я без неё не пойду.

— Эд! — она тряхнула его. — Ты знаешь, в какой дом она побежала?

— Нет!

Вдруг из-за поваленного забора, словно вырвавшись из чёрной дыры, хлынула новая волна оживших. Они шли волной, неуклюже перелезая через доски, цепляясь гнилыми руками за железо, роняя друг друга, но не останавливаясь. Их стоны нарастали, сливаясь в зловещий гул.

Эд резко повернулся.

— Чёрт… — выдохнул он.

— Они отрезали путь к домам… — произнесла Джулия, побледнев. — Ливия…

Он бросился вперёд, но остановился — волна была слишком плотной. Десятки, может, сотни. Всё между ними и домами было залито этой гниющей, неумолимой массой.

— Эд, стой! — Джулия схватила его за руку. — Мы не пройдём. Они разорвут нас.

Эд застыл, сердце колотилось как бешеное. Он смотрел на дома, как будто мог взглядом пробиться сквозь тела, доски, плоть. Его губы беззвучно шевелились, будто он звал Ливию.

— Эд, если они сейчас доберутся до тебя — ты ничем ей не поможешь! — голос Джулии задрожал, но глаза горели решимостью.

Он стиснул зубы, посмотрел в сторону домов, потом на бледное лицо Джулии… и, не сказав ни слова, схватил её за руку.

— Бежим!

Они рванули к люку. Слева — топот гнилых ног, стоны, скрежет, волна двинулась на них. Один из оживших метнулся в сторону Эда, но Джулия ударила его прикладом в висок. Удар. Второй. Падающее тело. Кто-то потянул её за куртку — выстрел. Пуля вошла в глазницу. Они добежали.

Эд дёрнул люк — скрип ржавчины, тяжёлый запах снизу. Джулия первой нырнула в темноту. Эд начал спуск, руки соскальзывали от пота. Один из оживших уже почти схватил его за руку.

Он замер, болтаясь на краю, когда люк вдруг дёрнулся — голова мертвеца застряла между крышкой и проёмом, удерживая её открытой. Он пытался втащиться внутрь. Джулия достала пистолет, передала его Эду, вложив прямо в ладонь.

— Давай!

Выстрел.

Голова обмякла. Эд вытолкнул мертвое тело наружу, резким движением захлопнул

Тишина. Только тяжёлое дыхание.

Они были в безопасности.

Сердце всё ещё гудело в груди после бега, дыхание не приходило в норму. Над головой — только земля, камень, тяжелый люк и сотни хрипов и царапаний. Ожившие наверху бродили рядом, зная, где они.

А Ливия… Ливия была где-то там. Одна. И путь сверху был отрезал.

Эд вытащил из рюкзака карту, разложил её прямо на полу.

— Джулия, посвяти.

Та сразу выдернула фонарик из-за пояса, подсветила карту.

— Так, — Эд провёл пальцем. — Вот здесь дома, здесь мы были… Люк здесь… Если обойти по соседней улице, можно попробовать выйти с тыла.

— Ливия, приём. Ливия, ответь… — шипение. Тишина. Он сжал рацию в кулаке, ярость просачивалась в голос:

— Чёрт! Надо было вам сидеть здесь, а мне одному проверить.

— Откуда мы знали? — возразила Джулия, чуть резче, чем хотела. — Мы думали там наши. И нам бы пришлось сражаться с ожившими, чтобы спасти их. С твоим прикрытием, с моим пистолетом. Если бы мы остались здесь, и ты пошёл один — может, и не вернулся бы! А теперь у нас хотя бы шанс.

Эд стиснул зубы.

— Ливия, приём… — опять тишина.

— Там нет крови. Значит, их там не было, когда пришла стая. Или их уже давно нет тут, — прошептала Джулия, руки начали дрожать. — Может тех, кто тут жил, ещё до этой волны перебили. София… остальные… Может, они даже не добрались до церкви. Или ожившие, или… комендант.

Она прикусила губу, голос её сорвался:

— Может, они уже все мертвы. Может, бродят там… среди них.

Эд резко обернулся и шагнул к ней. Взял её лицо в ладони.

— Посмотри на меня. Всё. Успокойся. Все живы. Слышишь? Живы.

Он обнял её, крепко, на пару секунд. Потом отстранился, глядя ей в глаза.

— Сейчас Ливии нужна наша помощь. Я не справлюсь без тебя, Джулия. Ты нужна мне.

Она судорожно кивнула.

— Да. Хорошо. Я с тобой.

Они свернули карту, поднялись. Эд убрал фонарь.

Тишина.

Глава 8. Экскурсия «Прекрасный конец света»

И вдруг — шшшш. Рация ожила.

— …Эд… приём…

Он сорвал её с пояса.

— Ливия?! Где ты? Ты в порядке?

Шипение, короткий треск. Потом:

— Эд, я проверила два дома. Сейчас бегу к забору, пока ещё кабриолет горит — они туда бредут, — голос Ливии в рации был прерывистым, между словами слышалось её тяжёлое дыхание и глухие удары.

— Ливия, через люк нет пути. — отозвался Эд, сдерживая дрожь в голосе.

— Я вижу. — шшш — Удар мачете… — снова шум, и лёгкий вскрик. — Эд, я сама буду выходить на связь. Шум рации или твой голос могут не вовремя быть. Понял?

— Ливия… —

— Понял?

Он стиснул губы.

— Понял. Беги за пруд и налево. Там был невысокий забор, ты сможешь перелезть. Потом вдоль забора и направо. Там будет магазин «Бруклин и Ко». Перед ним на дороге люк. Мы будем ждать тебя там, — голос Эда был спокойным, но каждый мускул в его теле был напряжён.

— Хорошо… Эд… я люблю тебя.

Эд закрыл глаза на секунду.

— Я тебя тоже. Вернись, прошу.

Связь оборвалась. Он резко повернулся к Джулии.

— Пошли. Быстрее. Надо дойти до люка первыми.

Они двинулись быстрее, почти бегом. Наверху слышались глухие стоны, где-то вдалеке лопнуло стекло. Но сейчас у них была цель.

Ливия шла к ним.

Крыши домов дрожали под гулом пламени — кабриолет всё ещё догорал, его корпус потрескивал, отбрасывая отсветы. Ливия спрыгнула с забора и выскользнув, из-за мусорных баков побежала вдоль забора, за которым уже маячило здание с потускневшей вывеской «Бруклин и Ко». Позади ещё слышались тянущиеся стоны, шарканье — ожившие, сбившиеся с толку взрывом, снова поднимали головы.

Сердце билось в горле. Кеды скользили по мокрому асфальту.

Ливия выскочила из-за угла, обогнула магазин «Бруклин и Ко» — и замерла. Прямо перед ней, на дороге, стояла стая. Не просто пара оживших — десятки.

Глаза Ливии метнулись к люку. Эд пытался открыть его, но крышка люка не поддавалась — прямо на ней стояли ожившие. Шаркая, они навалились телами, как тупая плотная масса.

— Нет, нет, нет… — прошептала Ливия.

Она подняла голову закричала и замахала руками.

— Ну давай, давай, красавцы. Идём, экскурсия по «Прекрасной заднице конца света» начинается. ЭЙ! ЭЙ, СЮДА!

Голоса оживших захрипели в ответ, головы начали поворачиваться. Кто-то уже завозился, дёргаясь в её сторону.

Эд замер, не веря в происходящее.

— Ливия, сумасшедшая… — выдохнул он шёпотом, сжимая винтовку.

Ливия развернулась и рванула внутрь магазина. Она металась между стеллажами, падая и слыша, как позади хрипит и стонет вся эта мёртвая масса. Они следовали за ней. Десятки.

И когда она добралась до витрины с другой стороны магазина, она схватила тележку и с размаху врезала в витрину. Тележка с грохотом выбила стекло, и в осколках, с едким запахом тухлого воздуха, Ливия выпрыгнула следом — прямиком на улицу, падая на колено. За ней хлынули ожившие. Некоторые остались в магазине, заблудившись между стеллажами.

Тем временем Эд, увидев, как она отвела основную часть стаи, и люк был свободен - выскочил. Винтовка поднялась — Бах! Первый оживший упал. Бах! — Второй.

Он стоял у приоткрытого люка, целясь из винтовки поверх её головы, прокладывая ей путь к люку. Сзади него Джулия — прижавшись к нему спиной, прикрывала пистолетом и ножом, резко вскидывая руку, когда к ним приближались тени.

Ливия бросилась вперёд, сердце колотилось, а в животе будто что-то сжималось. Пара оживших вынырнула с боковой улочки — Эд выстрелил. Первый с глухим хлопком упал. Второму пуля прошла через скулу, и он лишь пошатнулся.

— Быстрее, Ливия! — кричал Эд.

Ливия ускорилась — и тут, в нескольких шагах от Эда, её нога зацепилась за торчащую плиту. Она споткнулась и с размаху рухнула прямо на разлагающееся тело. Её лицо коснулось липкой, вонючей кожи. В нос ударил отвратительный запах гнили и старой крови.

— Твою мать… — прохрипела она, отплёвываясь.

В это же мгновение рука, казавшаяся мёртвой, рванулась и сжала её за запястье. Лежащий рядом оживший приподнял голову — его челюсть щёлкнула в нескольких сантиметрах от её локтя.

Ливия закричала и попыталась вырваться, но пальцы были как клещи. Она вскинула мачете — и тут

— Джулия, внутрь! — рявкнул он, и Джулия мгновенно исчезла в люке.

Эд схватил Ливию под руки и рванул на себя. Они оба полетели вниз — грохнулись в темноту подземки. Плечо Эда ударилось о железный пол. Ливия придавила его всем весом, дыша рывками.

— Мы живы, — прошептала она.

— Сегодня не умрём.

Но радоваться было рано — сверху послышалось рычание и тяжёлые шаги.

— Люк! — закричала Джулия.

Первый оживший упал в люк рядом с ними. Второй приземлился на бетон с хрустом костей. Эд схватил мачете и отшвырнул первого, Джулия всадила пулю в череп второго.

— Бежим! Прямо! И налево в первый поворот! — крикнул Эд, разгоняясь по узкому бетонному тоннелю.

Позади слышались падающие тела и стоны, от которых мороз шел по коже.

Ливия тяжело дышала, бежала следом, вытирая с лица вонючую слизь и кровь, зная только одно — они живы.

Они забежали за поворот, спотыкаясь в темноте, и Ливия внезапно остановилась.

— Стойте...— выдохнула она, сделала шаг в сторону, прислонилась к холодной бетонной стене и согнулась пополам.

Секунду спустя её вырвало. Эд нахмурился, Джулия отшатнулась.

— Ты чего?

— Знаешь, как эти... кишки пахнут на лице? — прохрипела Ливия, вытирая губы. — Они были везде... во рту... в носу...

— Чувствуем,— скривилась Джулия и сразу же достала флягу. — На, смой с себя этот ужас.

Ливия плеснула воду на лицо, с усилием смахнула остатки липкого, смердящего ужаса с кожи, прополоскала рот, сплюнула.

Эд тем временем выглянул назад. Ожившие один за другим с глухими ударами падали в люк, будто горох в жестяную банку. Но, в отличие от гороха, они не лежали. Они поднимались. Шаркали. Расползались по туннелю.

Он опустил взгляд на карту, осветил её фонариком, глаза быстро пробежали по линиям.

— Этот участок я не отмечал, бежали быстро, — пробормотал Эд. — Чёрт. Придётся на память…

Он сжал карту, засунул в карман.

— Пошли. Надо убираться отсюда.

Хрипы становились всё ближе, отголоски шагов эхом бились о бетон.

Они побежали дальше, петляя по старому туннелю. Один поворот, второй. Свет от фонариков, отбрасывал рваные тени на стены.

На очередной развилке Джулия резко остановилась.

— Налево!

— Нет, вроде направо! — возразил Эд, тяжело дыша.

— Налево, я помню поворот с трещиной на стене!

— Ты уверена?

— Да!

Они свернули влево. Несколько напряжённых секунд бега — и впереди, на стене, в свете фонарика вспыхнула знакомая метка: белая стрелка, нарисованная рукой Эда.

— Вот! Моя метка! Мы правильно идём! — выдохнул он с облегчением.

Теперь они бежали увереннее, сердце билось всё ещё в висках, но ноги знали путь. Хрипы за спиной звучали всё тише.

Они добежали до люка, через который впервые попали в тоннель. Эд, затаив дыхание, осторожно приподнял крышку и заглянул наружу. Оттуда пахнуло вечерней прохладой — и смертью.

— Чёрт… — прошептал он, — та стая двигается. Если вылезем сейчас — окажемся прямо посреди них.

Наступило напряжённое молчание. Сверху слышался глухой стон и шарканье ног.

Ливия потянулась к поясной сумке, расстегнула молнию и достала ракетницу.

— Вот. Отвлечём их.

Эд кивнул, снова вылез, приподнял крышку чуть выше. Сквозь щель между землёй и люком он высунул руку с ракетницей и выстрелил.

В небе вспыхнула ярко-красная вспышка, взвизгнула, осветив улицу тревожным светом. Ожившие, будто сговорившись, синхронно повернули головы. Их лица застыли, затем тела дрогнули и потянулись к свету, как мотыльки к огню.

Несколько минут они ждали. Тишина. Потом Эд шепнул:

— Выходим. Быстро.

Они вылезали по одному. Эд первым — уже кромсал тех, кто остался позади основной массы. Один удар — и череп трескался, другой — и шея ломалась под лезвием. Ливия вылезла следом, в руках блестело мачете. Как безмолвный палач, она рубила оживших без капли колебания, лица её не было видно за брызгами крови. Джулия выбралась последней, прикрываясь пистолетом.

— Всё. Возвращаемся к ручью! — крикнул Эд, и они побежали.

Они мчались по тёмным закоулкам, срубая встречных оживших, вонзая ножи в черепа, не останавливаясь ни на секунду. Удар. Вскрик. Вспышка фонаря. Снова удар.

Темнело. Над городом опускалась ночь, а вместе с ней — зловещая тишина. Но каждый из них знал: она — обманчива. И спешили. Пока ещё дышали.

Они добежали до машины. Несколько оживших облепили корпус, царапали двери. Эд первым врезался в одного — нож вошёл в шею, застрял, но он с силой выдернул. Ливия и Джулия подоспели почти одновременно: быстрые удары, короткие выстрелы — и тела рухнули в пыль.

— Быстрее, в машину!

Эд прыгнул за руль. Мотор взревел. Фары он не включал — не хотел привлекать новых оживших. В городе их и так было слишком много. Машина тронулась медленно, едва слышно, и поехала по склону вверх, к холму.

Они ехали молча. Затаив дыхание, вслушивались — в собственные сердца, в скрежет шин по асфальту, в тьму за окнами.

Когда достигли вершины холма, остановились в тени одиноких деревьев. Вокруг — ни звука, только шорох листвы и утихающий гул мотора. Это было первое по-настоящему тихое место за весь день.

Все трое вывалились из машины, будто спасённые из тонущего судна. Упали на землю. Секунды, минуты они просто лежали, глядя в небо, вдыхая ночной воздух, пытаясь поверить, что ещё живы.

Ливия первой нарушила тишину:

— Никого не укусили?

— Нет, — ответил Эд, подняв голову.

И в тот же миг он сел, обнял Ливию крепко-крепко и заплакал. Без стыда, без сдержанности. Заплакал, как ребёнок.

— Я думал, я тебя потерял… — всхлипывал он. — Боже, я не знаю, как жить без тебя…

Ливия молчала. Просто держала его, гладила по спине, успокаивая. Он дрожал. Его плечи подрагивали, мокрое лицо уткнулось ей в шею.

Мужчина, прошедший через кровь, пот и страх, плакал. Плакал — потому что потерять её было страшнее, чем умереть самому.

Ливия поняла: он действительно испугался. По-настоящему. За самое дорогое, что у него осталось в этом мире.

***

Они всё ещё лежали у машины, переводя дыхание, когда Джулия, облокотившись на колени, повернулась к Ливии:

— Ты можешь мне объяснить, зачем ты это сделала? — в её голосе звучала тревога. — Повела их в магазин… они могли загнать тебя в угол, как мышь.

Ливия

— Я знала, куда бегу. Мы с Эдом однажды уже были в этом магазине. Я помнила, как он устроен изнутри. Помнишь, Эд, — она повернулась к нему с чуть улыбкой, — тогда мы нашли там несколько банок арахисовой пасты и целые коробки с чаем.

Эд усмехнулся, коротко и тепло:

— Ещё бы не помнить. Я тогда так обрадовался, что споткнулся об люк у выхода. Я его ещё задвинул, чтоб никто не провалился.

Ливия кивнула:

— Точно! Я и забыла. Теперь понятно, почему ты так быстро сориентировался куда мне бежать.

— Да… — Эд посмотрел на неё, немного мягче. — Потому что я знал, где искать.

Джулия качнула головой, выдохнула со смесью облегчения и лёгкого недоверия:

— Ну вы и даёте. Прошло сколько уже? Месяцы? А вы будто схему этого магазина выучили. Вдруг там всё передвинули… или мыши съели всю пасту?

— Мышам ничего не осталось, — фыркнула Ливия, — Эд её в тот же вечер съел, пока мы стояли на посту.

Эд усмехнулся, поднял руки:

— Не всю. Чай я тебе оставил.

Ливия улыбнулась, качнув головой:

— Вот за это и люблю.

Джулия усмехнулась:

— Ну хоть кто-то в этом аду получает награду за пасту и память.