Точка сингулярности, или Чаша пресной воды

Глава 1

Планета Акватика Прайм не имела горизонта. Из-за ничтожной гравитации океаны — колоссальные, километровой глубины водоемы жидкого метана и расплавленного аммиака — вздымались ввысь гигантскими пузырями, образуя постоянную, медленно вращающуюся сферу воды вокруг каменного ядра. Небо здесь было вечно мокрым.

Именно сюда, на единственный торчащий из водяной сферы скалистый пик, способный выдержать вес чести, прибыл Великий Внук Кракена, Лорд Глубинных Трещин, Хранитель Солености — Барон Скуамус Третий.

Его сопровождала свита из Левиафанов-Спутников. Эти существа, похожие на помесь кита и грозовой тучи, плыли по разреженному воздуху, используя свои глотки как реактивные двигатели. Сам Барон был огромен. Его хитиновый панцирь цвета штормового моря покрывали шрамы от битв с вулканами. Из спины росли двенадцать монументальных щупалец, каждое из которых заканчивалось костяным лезвием, способным резать лунную кору.

Скуамус полз по скале вверх. При малой гравитации его масса почти ничего не значила, но инерция древнего рода требовала тяжести. Он цеплялся за базальт, высекая искры всеми двенадцатью конечностями, оставляя в граните борозды глубиной в могилу.

Наверху, на идеально ровной площадке, под балдахином из кожи Первородного Удава, сидела Императрица Хуанита. Она не встала при виде титана глубин. Она чистила апельсин. Кожура спиралью падала вниз, пробивала облачный слой и шипела, испаряясь в верхних слоях водяной сферы планеты.

Рядом с ней стоял Генерал Аксель. В условиях низкой гравитации его сервоприводы работали бесшумно, что делало его еще более зловещим. Он парил в полуметре над землей, удерживаемый только силой собственной воли и магнитными якорями. — Мой Император, — прогудел он. — Гидравлика моей ярости требует гравитации минимум в 1g для надлежащего гнева. Здесь я чувствую себя... легкомысленно. — Терпи, жестянка, — бросила Хуанита, отделяя дольку. — Это их планета. Пусть плавают.

Барон Скуамус выбрался на площадку. Вода ручьями стекала с него, тут же замерзая в воздухе и превращаясь в драгоценный лед, который немедленно расхватывали подбежавшие придворные лизоблюды. Щупальца барона заметались. Он привык топить континенты, а теперь чувствовал себя неуклюжим поплавком. Одно неверное движение — и его просто отбросит в стратосферу.

Он рухнул на все двенадцать лезвий, вонзив их глубоко в камень, чтобы закрепиться. Каменная крошка брызнула во все стороны. — ИМПЕРАТРИЦА! — проревел он так, что один из спутников-левиафанов внизу икнул и случайно выплюнул небольшое цунами. — Я, Внук Великого Кра...

Хуанита подняла руку. В этой руке была зажата долька апельсина. Сок капал на ее мантию. — Подожди, головоногий, — сказала она спокойно. — Ты когда-нибудь видел, как умирает звезда?

Скуамус замер. Его фасеточные глаза, каждый размером с боевой крейсер, недоуменно моргнули. — Звезды взрываются, о Несущая Тишину. Они ослепляют... — Нет, — перебила она. Она медленно поднесла дольку к лицу. — Они схлопываются. Гравитация становится настолько сильной, что пространство падает само в себя. Все твои щупальца, весь твой пафос, вся твоя соленость сжимаются в точку, где нет ни верха, ни низа. Есть только тяжесть. Понимаешь меня? Тяжесть.

В этот момент она сжала пальцы. Долька лопнула. Брызги сока полетели вперед. При нормальной гравитации они бы упали дождем. Но здесь, на Акватике Прайм, каждая капля цитруса превратилась в идеальный, медленно вращающийся шар. Сотни маленьких оранжевых солнц зависли между Императрицей и Бароном.

Генерал Аксель активировал бортовые проекторы своего экзоскелета. Лучи света пронзили капли сока. Внутри каждой сферы вспыхнула миниатюрная модель галактики. Планета содрогнулась от эстетического оргазма.

— Ты правишь водой, потому что она легкая, — продолжила Хуанита, и ее голос стал глубже Марианской впадины. — Ты плюешься волнами, потому что тебе нечего держать. Ты — властелин пустоты. А я... — она постучала пальцем по своей груди, издав звук удара камня о броню, — ...я та самая точка сингулярности.

Барон Скуамус почувствовал это. Гравитация вокруг трона Хуаниты начала незаметно расти. Сначала

чуть-чуть. Потом сильнее. Щупальца, державшиеся за камень, начало невыносимо тянуть вниз. Его массивное тело, привыкшее к невесомости, внезапно обрело чудовищный вес. Коленные суставы затрещали. Хитин заскрипел. — Что... что ты делаешь?! — прохрипел он, пытаясь вырвать лезвия из базальта, но те увязли намертво.

— Я включаю Настоящую Гравитацию, — ответила Хуанита. — Ту, которую чувствуют сироты, когда встают утром без завтрака. Тяжелую. Неотвратимую.

Воздух уплотнился. Водяные пузыри в небе дрогнули и начали стремительно падать вниз, превращаясь в метеоритный дождь из жидкого аммиака. Один из спутников-левиафанов, потеряв опору, рухнул с небес, как сброшенная бомба, и ударился о дальние горы, вызвав тектонический сдвиг.

Барон Скуамус больше не висел. Он лежал. Давление прижало его к земле так, что выдавило воздух из жаберных щелей. Его двенадцать щупалец были распластаны по камню, словно приколотые булавками бабочки. Он был беспомощен. Титант глубин превратился в раздавленное насекомое.

— Теперь ты понял, где верх, а где низ, рыбий внук? — спросила Императрица. Она подошла ближе. От нее пахло цитрусами и абсолютной властью. — Низ — это там, где стою я. А верх — это то расстояние, которое мне лень проходить взглядом.

Изможденный, неспособный даже поднять глазной стебелек, Барон Скуамус издал звук ломающегося хребта. Это был звук признания. — Я... признаю... твою массу... — выдохнул он. — Моя честь... мое имя... мои океаны... принадлежат тебе.

Он ударил одним из свободных щупалец по своему панцирю. Раздался гул гонга. Это была вассальная клятва Древних. Кровь моллюска, черная как нефть, хлынула на камни, мгновенно впитываясь в них и становясь новым слоем фундамента Империи.

— Вот и славно, — кивнула Хуанита. Она вернулась под балдахин и взяла следующую дольку. Гравитация вокруг снова стала нормальной (для этого мира). — Вставай, лужа. Нечего валяться.

Скуамус тяжело поднялся. Его ноги дрожали. Впервые в жизни он чувствовал усталость в мышцах. — Мои флоты... мои ресурсы... всё ваше, — прохрипел он, склоняя голову. — Но у нас есть одна традиция. Чтобы скрепить союз, вы должны выпить Чашу Первозданной Глубины. Это чистая вода рождения миров. Выпивший ее видит лик Бога.

Хуанита посмотрела на протянутое ей щупальце, на котором стояла перламутровая чаша. Жидкость внутри светилась собственным холодом. — Видеть лик Бога? — усмехнулась она, допивая остатки апельсинового сока прямо из кожуры. — Мальчик, я просыпаюсь с этим лицом каждое утро.

Она взяла чашу. Посмотрела на прозрачную воду. Затем перевела взгляд на горизонт, где продолжали рушиться водяные миры, выстраиваясь в идеальную очередь к Забегаловке №5, филиал которой Аксель приказал развернуть прямо во время церемонии.

Императрица Сиротка Хуанита запрокинула голову и залпом осушила Чашу Первозданной Глубины.

Ничего не произошло. Бог не явился. Вселенная не схлопнулась. Вода оказалась просто очень пресной.

Хуанита вытерла губы рукавом мантии. — Горьковато, — констатировала она. — Соли мало. Передай своим химикам, пусть добавят йода. И фторирования не хватает. Мы открываем у вас сеть общественных санузлов, надо озаботиться здоровьем населения. Свободен. Следующий!

Генерал Аксель уже разворачивал походный гриль, насвистывая марш Космической Гвардии, пока Барон Скуамус, пошатываясь, пытался понять, только что его унизили или возвеличили. Ответ пришел сам собой: в новой Империи разницы между этими понятиями не существовало.