Синдром Выходного Дня, или Хмель Абсолютной Тоски

Глава 1

Подвал Забегаловки №5, расположенный в карманном измерении между мусоропроводом и черной дырой для отходов, был местом силы. Здесь не действовали законы здравого смысла, зато идеально работали законы термодинамики — если их правильно попросить.

В центре этого царства труб и пара возвышался Великий Сусловарочный Агрегат «Заноза-3000». Это была химера из запчастей звездного разрушителя, советской стиральной машины «Рига-17» и кофеварки, украденной с орбитальной станции.

У ее панели управления стоял Мастер Квон. Его лицо было покрыто испариной и чем-то похожим на томатный соус. Он колдовал над пультом, бормоча заклинания: — Так... заторная пауза... 62 градуса... Мальтозная пауза... Не дай звезды, опять бета-глюканы не расщепишь, будет кисель, а не пиво... Гидромодуль держи ровнее!

Рядом парил Виртуальный Танкист. После того как его выгнали из армии за излишнюю любовь к эстетике разрушения, он нашел свое призвание здесь. Сейчас его голографическое тело переливалось пикселями от напряжения: он синхронизировал свой квантовый разум с датчиками температуры. — Пакет данных стабилен, Мастер! — отчитался танкист, его голос звучал как старый модем, подключающийся к интернету. — Но сусло слишком спокойное. Ему не хватает души. Нужен хаос. Нужно что-то... нарушающее протокол брожения. АКТ I: ИНФИЦИРОВАНИЕ ХАОСОМ

Дверь подвала с шипением открылась. Вошла Глаша. На ней был герметичный костюм биологической защиты (она боялась микробов больше, чем черных дыр), а в руках она несла ведро. — Опять грязь развели, — констатировала она, глядя на блестящие от влаги трубы. — И пахнет... дрожжами. Как в подъезде у тети Зины. Непорядок.

— Глаша, уйди, ради бога! — взмолился Квон, вытирая пот со лба. — Ты своим запахом чистоты сейчас дикие дрожжи убьешь! Нам нужна дикая культура!

— Дикость — это оправдание неряшливости, — отрезала Глаша, доставая антисептик. — Я вам тут инфекцию разведу, будете знать.

Именно в этот момент Виртуальный Танкист издал радостный писк. — Мастер! У меня есть идея! Повышаем уровень энтропии до критического! Загружаю библиотеку звуков! Он подключил кабель к порту агрегата. Из динамиков пивоварни грянул хэви-метал вперемешку с записью скандала двух хабалок на рынке из 90-х. Сусло в чане забурлило мгновенно. Дрожжи сошли с ума от восторга.

— Идеально! — просиял Квон. — Теперь фаза охмеления. Где мой секретный ингредиент? АКТ III: СУБЛИМАЦИЯ ПАФОСА

Голодалыч подошел к специальному сейфу. Набрал код. Дверь открылась. Внутри, в камере нулевой гравитации, плавали они. Галактические Хмельные Клещи. Существа, питающиеся исключительно пафосом и высокомерием. Они были пойманы лично Хуанитой в кабинете Межгалактического Совета во время выступления Министра Поэтической Экономики.

— Самый смак, — прошептал Квон, беря сачок. — Этот хмель вырос на слезах критиков, которые говорили, что мое мясо пересолено.

Он бросил клещей в варочный чан. Те, попадая в кипяток, не умирали. Они взрывались облаком эфирных масел, наполненных чистым сарказмом. Пиво в чане приобрело глубокий рубиновый оттенок и начало светиться изнутри тихим светом вселенской тоски по пятнице.

— Плотность идеальная, — доложил Виртуальный Танкист, сканируя жидкость. — Горечь сбалансирована. Послевкусие... послевкусие говорит мне, что я забыл выключить утюг. В прошлой жизни. В позапрошлом веке.

— То, что надо, — кивнул Квон. — Теперь главное. Карбонизация.

Он открыл вентиль. Вместо углекислого газа в систему пошел газ, собранный Генералом Акселем из выхлопов его титановой ноги после долгого бега по тревоге. Газ Абсолютной Спешки.

Пиво начало заполнять форфасы. Оно бурлило. Оно жило. Оно хотело свободы.

— Готово, — выдохнул Квон, вытирая руки о грязный фартук. — Получилось. Пиво «Синдром Выходного Дня». Крепкое. Горькое. И почему-то хочется купить новую дрель, хотя старая еще работает.

Глаша подошла, понюхала воздух сквозь фильтры костюма и поморщилась. — Бардак, — сказала она. — Запах мужского хобби. Квон. Чтобы через час бродильный чан блестел. А ты, жестянка цифровая, иди продуй вентиляцию, а то твои пиксели весь подвал засорили.

Она развернулась и ушла,

оставляя за собой шлейф идеальной стерильности. Квон посмотрел вслед ей, потом на свои сияющие мортиры-пивоварни, затем на Танкиста. — Хорошая баба, — вздохнул он. — Жаль только, борщ варить не умеет. Слишком правильный. Ладно, пошли спать. Завтра первая варка коммерческого сорта «Депрессия Офисного Планктона». Надо успеть закупить меланхолию оптом.

Где-то внизу, в зале Забегаловки, Сиротка Хуанита сделала глоток пробной партии из лабораторной мензурки. Прищурилась. — Горько, — сказала она. — Но честно. Как жизнь. Одобряю. Поздравляю с первым сортом, мужики. Только вытяжку включите, а то у меня казан Борща ревнует, булькает обиженно.