Первородная Грязь и ГОСТ Судного Дня

Глава 1

Пыль в Тронном Зале Дворца Седьмого Эона была не просто грязью. Это был прах сожженных империй, осыпавшаяся чешуя мертвых богов и высохшие слезы разочарованных инвесторов. Она лежала слоем в три сантиметра на полу из нейтрониевого базальта, дерзко нарушая Пятый Постулат Евклида.

Императрица Сиротка Хуанита сидела на троне, закинув ногу на ногу. Ее взгляд мог бы свернуть горы, но сейчас он лишь бессильно скользил по барханам грязи. — Глаша, — позвала она тихо. Голос ее дрогнул от вселенской усталости. — Вызови клининг-сервис. Только... только пусть сначала пришлют прайс-лист. Я хочу умереть, зная, сколько это стоит.

Горничная Глаша стояла посреди зала как статуя скорби. В руках она сжимала свою обычную швабру, которая теперь казалась жалкой зубочисткой перед лицом этого загрязнения. — Хозяйка... — прошептала она, и в голосе ее слышался надлом квантовых струн. — Мой инвентарь... он плачет. Он говорит мне, что недостоин касаться этой священной вековой пыли. Нам нужно Оружие Судного Дня. Нам нужен...

В этот момент двери зала распахнулись. Но они не открылись плавно — их сорвало с петель ударной волной абсолютной чистоты.

На пороге стояла Аполлинария Петровна. Она не вошла. Она явилась. На ней был застиранный халат цвета «Смерть Вселенной», резиновые тапочки, оставляющие светящиеся следы идеальной дезинфекции, и противогаз модели «Мамаша-с-Марса». Но главное было в ее руках.

Это был Веник Бесконечности. Рукоять его была выточена из бедренной кости Первого Титана, который посмел насорить в храме. Сама метелка состояла не из прутьев, а из миллиардов спрессованных щетинок, каждая из которых была миниатюрным копьем судьбы. От веника исходило такое низкочастотное гудение, что само время вокруг него замедлялось, боясь помешать уборке.

Аполлинария Петровна обвела зал взглядом. Ее глаза сквозь стекла противогаза горели огнем праведного хозяйственного гнева. — Ну и свинарник развели, — прогудел ее голос, усиленный динамиками костюма химзащиты. — Ходют тут всякие... наследят фотонами, а ты потом астральный моп сотри до дыр. Уволюсь к чертовой бабушке.

Хуанита встала. Даже Диадема Абсолютной Власти тускнела в присутствии такого уровня профессионализма. — Ты... — выдохнула Императрица. — Ты пришла принять мой титул? — Дурочка, — буркнула Аполлинария, делая шаг вперед. Пол под ее тапочкой издал звук идеального хлопка чистой кожи о стерильный кафель. — Какой трон? Мне площадь уборки нужна. Аксель! А ну, убери свои железки с подоконника, я там паутину сниму!

Генерал Аксель, стоявший у стены, вздрогнул. Его титановое лицо, обычно выражавшее готовность аннигилировать галактики, исказилось ужасом чистого восторга. — Есть, комендант! — просипел он, бросаясь исполнять приказание. АКТ I: РИТУАЛ ПОДМЕТАНИЯ

Аполлинария Петровна вышла в центр зала. Она воткнула Веник Бесконечности в пол. Раздался гул, похожий на оргазм мироздания. — Значит так, слушать сюда, — обратилась она к Хуане и Глше. — Работаем по секторам. Сначала сухая уборка. Если начнете сразу мокрой тряпкой тереть — размажете космозакаточную пыль. Потом будете нюхать эту радугу до скончания эонов. Поняли меня? — Да, Повелительница Чистоты, — хором ответили обе, отдав честь.

Аполлинария взяла Веник. Она не начала мести. Она провела древком по воздуху горизонтальную черту прямо перед собой. Черта разделила Вселенную пополам. — Здесь чисто, — сказала она, указывая на сторону, где стояла она сама. — А здесь — Ад. Начинаем экзорцизм.

Первый взмах Веника породил микровзрыв. Прах погибших цивилизаций не поднялся в воздух. Он испарился от одного лишь возмущения эфира идеальным порядком. Взмах высекал молнии из ничего. Каждая искра была упреком Творцу за плохую архитектуру вентиляции.

Хуанита смотрела на это, и по щеке ее катилась слеза. Слеза сироты, которая впервые увидела, как кто-то моет полы лучше, чем она драила их в приюте ради лишней порции гречки. — Это... это прекрасно, — прошептала она. — Это симфония чистоты.

— Какая симфония, девонька, — пропыхтела Петровна, совершая выпад «Фланговая Засада Под Диваном». — Это авансовый отчет! Так, угол возле трона вообще

засвинячили. Чем вы тут занимались? Черные дыры открывали без коврика?! АКТ II: КАТАКЛИЗМ МОКРОЙ ТРЯПКИ

Когда сухая уборка достигла точки невозврата (половина зала сияла так, что вызывала временную слепоту), наступил черед Второй Фазы. Аполлинария достала Ведро Абсолюта. Оно было пустым. Почти. — Вода из реки Леты слишком мягкая, — пояснила она, натягивая резиновые перчатки до локтя. — Нужна структура. Жесткость. Осадок бытия.

Она плюнула в ведро. Ее плевок упал на дно с грохотом сталкивающихся планет. Затем она капнула туда одну слезу Горничной Глаши (чистейший растворитель лжи) и добавила каплю машинного масла Генерала Акселя (для вязкости). Вода в ведре мгновенно стала черной, густой и осознающей себя.

Она окунула в это месиво половую тряпку. Обычную, серую, вафельную тряпку. Как только ткань коснулась жидкости, она перестала быть тканью. Она стала Абсолютным Сорбентом.

— За мной, салаги, — рявкнула Петровна. — Идем цепью. Не отставать. Песню запевай! — М-мы не знаем слов... — пролепетала Глаша, держа свое ведро дрожащими руками. — Тогда молча страдайте! — отрезала Аполлинария. — ШАГОМ МАРШ!

Они пошли. Аполлинария впереди. Каждый ее шаг стирал саму возможность хаоса. Там, где проходила тряпка, пропитанная водой Леты, пространство выпрямлялось. Кривизна пространства-времени становилась идеально ровной линией паркета.

Хуанита шла следом, пытаясь помогать, но ее сапоги были слишком тяжелы от груза власти. Она поскользнулась на идеально чистом участке пола и чуть не упала. — Куда летишь?! — рявкнула Аполлинария, даже не оборачиваясь, схватив Императрицу Вселенной за шкирку одной рукой. — Периметр безопасности соблюдай! Упадет еще Царица, придется акт о производственной травме писать, а у меня бланков нет! АКТ III: ОБРЕТЕНИЕ ПРОТОКОЛА

В центре зала, прямо под тем местом, где стоял трон, находился Источник Скверны. Пятно размером с ладонь. Оно пульсировало антиматерией и пахло отчаянием. Все предыдущие династии пытались его соскоблить. Оно всегда возвращалось.

Аполлинария остановилась. Она посмотрела на пятно. Затем на свой Веник. Затем на тряпку. — Вот оно значит как, — задумчиво протянула она. — Первородная грязь. Законсервированная.

Она отбросила Веник Бесконечности. Тот вонзился в потолок и остался висеть там, излучая божественный покой. Затем она сняла резиновые тапочки. Босыми ногами она ступила на край пятна. — Прости, мать, — сказала она пятну. — Ничего личного. Работа такая.

Она опустилась на колени. Не как раб. Как мастер перед шедевром. Она прижала Абсолютную Тряпку к пятну. И начала тереть. Не рукой. Всем своим существом. Своей волей. Своей сорокалетней усталостью от чужой неблагодарности.

Мир замер. Звезды перестали гореть, чтобы не отсвечивать. Время остановилось, потому что часы тоже нуждались в чистке циферблата.

Раздался звук. Тихий, влажный, интимный скрип идеальной чистоты. Пятно исчезло. Вместе с ним исчезла часть гравитации дворца. Зал стал легче. Воздух стал съедобным.

Аполлинария Петровна поднялась с колен. Она выглядела уставшей. Очень уставшей. Но довольной. Она осмотрела результат. Прищурилась. — Швабра полосит, — констатировала она, глядя на едва заметный блик на зеркальном полу. — И плинтус в углу пылится. Надо будет завтра прийти, углы добить. Где тут у вас подписать обходной лист?

Хуанита рухнула на колени прямо в идеально чистый центр зала. Она поползла к уборщице. — Проси что хочешь, — рыдала Императрица, целуя края резинового тапочка, который Аполлинария успела надеть обратно. — Звезды? Галактики? Забегаловку №5 в вечное пользование?

Аполлинария тяжело вздохнула, доставая из кармана халата мятую пачку сигарет. — Курить у парадного не смей, — строго сказала она. — А то знаю я вас, императриц. Насорите пеплом, а мне опять после смены задерживаться.

Она похлопала Хуану по плечу тяжелой, мозолистой рукой. — Ладно, золотце. Живи пока. Но чтоб через цикл снова проверю. И если найду хоть одну пылинку в измерении минус пять — переведу тебя на должность младшего полотера. В сектор канализации черных дыр. Свободна.

Генерал Аксель смотрел на уходящую спину Великого Мастера

Клининга. Из его оптических имплантатов текли чистые капли синтетического масла. — Эпика... — прохрипел он. — Накал пафоса превысил предел прочности моих фильтров. Она... она заставила Хаос мыть полы по ГОСТу. Мы проиграли войну, Хозяйка. Мы нашли Бога. И она требует справку об отсутствии судимости для допуска к санузлам.