Паровозоэкспресс "Вечная Сковорода", или Кисельный Плен Барона Агриппинуса

Глава 1

Паровозоэкспресс «Вечная Сковорода» не прокалывал пространство. Он бил его под дых.

Его корпус был выкован из шпангоутов павшего бога-левиафана, а котлы топились углем, спрессованным из сожженных надежд еретиков. Из гигантской трубы валил дым такого густого черного цвета, что он сам по себе отбрасывал тень на пролетающие мимо созвездия. Во главе этой ревущей машины стоял Генерал Аксель. Вместо лица — бронированный фасад локомотива. Его титановая нога была намертво приварена к регулятору подачи пара.

— ДАВЛЕНИЕ В НОРМЕ! — ревел Аксель, перекрывая гудок, способный вызывать преждевременные роды у туманностей. — МЫ ЛОМАЕМ БАРЬЕР СКОРОСТИ ЗЛА! КОПТИТЕ НЕБО, ЖАЛКИЕ ПУЛЬСАРЫ!

В Императорском Вагоне-Салоне царила иная атмосфера. Абсолютная роскошь сталкивалась с абсолютным абсурдом.

На бархатном диване сидела Императрица Хуанита. На ней было платье из лунного света, но лицо выражало крайнюю степень раздражения человека, которому наступили на ногу. Рядом стояла горничная Глаша. В одной руке она держала экзоскелет для полировки нейтронных звезд, в другой — пульверизатор с антистатиком.

— Ваше Величество, — прошелестела Глаша, протирая идеально чистый поручень вагона до состояния клинической стерильности. — У вас на плече... пылинка метафизического происхождения. Она нарушает гармонию складок. Позвольте? Хуанита отмахнулась от нее так, что едва не пробила пространственно-временной континуум. — Отстань, чистюля. Лучше скажи, мы точно везем этим томатам правильный подарок? Если они опять начнут мерить нас своим вегетативным снобизмом, я прикажу Квону сварить из их послов острый лечо прямо на перроне.

Предметом дипломатической гордости, покоящимся на антигравитационном постаменте, был Золотой Корнишон Абсолютной Хрускости. Выращенный в гидропонной теплице на дне Марианской впадины под песни касаток, замаринованный в слезах единорогов и политый уксусом забвения. Это был ключ к сердцам любой овощной цивилизации. АКТ I: ПРОБОЙ ТОМАТНОГО ФРОНТА

Состав вошел в систему Кровавой Рясы — родную галактику Помидоров-Оборотней. Здесь всё имело красный оттенок. Даже тьма казалась лишь густой томатной пастой. Навстречу «Вечной Сковороде» выплыл их флот. Тысячи биокораблей класса «Бычье Сердце». Их борта пульсировали венами, а носовые обтекатели имели идеальную форму глянцевых ягод. Они выглядели как воплощение здорового питания и аристократического презрения к фастфуду.

Главный корабль-титан «Сан-Марцано» открыл канал связи. На экране возник Верховный Кондитер-Магистр Агриппинус. Его кожица лоснилась от элитного оливкового масла, а голос звучал как хруст свежего салата. — Железная Гусеница! — высокомерно прошамкал томат. — Как смеешь ты пачкать эфир своими сажевыми выбросами? Мы — Оборотни! Высшая форма фотосинтеза! А вы — пережиток эпохи угля!

Хуанита встала. Ее сиротская аура вспыхнула, подавляя сенсоры корабля-томата. — Я — Ху-а-ни-та, — произнесла она по слогам, вкладывая в каждый звук вес своего имперского голода. — И если твоя кожура сейчас же не пропустит мой поезд к Правительству, я прикажу генералу Акселю включить форсаж. Знаешь, что бывает, когда паровой котел такой мощности сталкивается с мягкой органикой? Получается очень вкусный, но мертвый кетчуп. Открыть ворота.

Агриппинус дернулся. По его экрану пошли помехи — это дрожали его семена от первобытного страха перед термической обработкой. АКТ II: ПЕРРОН АБСОЛЮТНОЙ КРАСНОТЫ

Станция Встречи представляла собой гигантскую грядку, освещенную лампами искусственного солнца. Земля здесь была черноземом высшего сорта. Их встречала делегация. Сотня Помидоров-Оборотней в высших стадиях зрелости — темно-бардовых, почти черных, источающих аромат сушеного базилика и власти. Они стояли ровными рядами, презирая кривизну железнодорожных путей.

Глаша немедленно упала на колени (специально подложив под них стерильный платок) и начала полировать шпалы. — Какое варварство... асфальт... то есть, земля... вся утоптана! Ни одного росточка! — причитала она.

Хуанита шагнула на трап. Под ее сапогом смачно чавкнул редкий минерал — удобрение из метеоритной пыли. Помидоры скривились. — Приветствую

вас, влажные мои, — бросила Императрица, начиная восхождение по красной ковровой дорожке. — Где тут у вас подписывают указы о капитуляции?

Агриппинус преградил ей путь. Он был огромен, размером с хороший сарай. — Ваш визит бессмысленен, Плотоядная. Мы меняем фазы. Днем мы — благородные плоды. Но ночью... Ночью мы становимся КЕТЧУПОМ СУЩЕСТВОВАНИЯ! Мы зальем ваши миры нашей мякотью!

Он щелкнул стеблями. Делегация томатов начала содрогаться. Их гладкая кожица трескалась, опадая лоскутами. Внутри они были заполнены пульсирующей, вязкой, алой массой. Они начали стекать на землю, превращаясь в лужи агрессивной биомассы. Красное цунами двинулось на Хуаниту.

Генерал Аксель активировал наплечные огнеметы. — СТОЯТЬ! — рявкнула Императрица. — Не смей портить государственную собственность, жестянка! Глаша. Мой фартук. И банку с крахмалом.

Горничная метнулась к багажному отсеку и вернулась через секунду, сжимая ослепительно белый крахмальный фартук и трехлитровую стеклянную банку с белым порошком.

Хуанита сбросила мантию. Оставшись в простом нательном белье, она повязала фартук прямо поверх платья. Она наклонилась к надвигающейся волне томатной массы. Она не использовала силу Империи. Она использовала знание кухни. — Значит, говорите, оборотни? — ухмыльнулась она. — Посмотрим, как вы запоете без загустителя.

Одним движением руки она вскрыла банку с крахмалом. Но она не просто высыпала его. Используя Диадему Абсолютной Власти как миксер, она закрутила воздух в воронку. Миллионы тонн картофельного крахмала взвились в космосе, смешиваясь с агрессией помидоров.

Красная жижа встретилась с белой пылью. Произошел Великий Гидролиз. Волна агрессии замерла. Потянулась. Застонала от изменения агрегатного состояния. Алая река превратилась в идеальный, прозрачный, тугой Галактический Кисель. Помидоры-оборотни, лишившись своей жидкой подвижности, оказались мгновенно заключены в желе. Они барахтались внутри, как мухи в янтаре, отчаянно пытаясь сохранить остатки достоинства. АКТ III: ПОДПИСАНИЕ ПРОТОКОЛА

Хуанита подошела к застывшему в ужасе Агриппинусу, который торчал из кисельной массы только верхушкой. — Ну что, фазер хренов? — спросила она, уперев руки в бока. — Кто теперь чей гарнир?

Из кабины Паровозоэкспресса высунулась голова Мастера Квона. Он принюхался. — Желе недоварено! — крикнул повар. — Сахару добавить?! — НЕ СМЕТЬ! — взревела Хуанита. — Это вещественное доказательство!

Она достала Золотой Корнишон. Лучи чужого солнца ударили по нему, преломляясь в миллионах пузырьков маринада. Звук, который издал этот корнишон, был подобен грому. Это был запах Идеальной Закуски.

Глаза Верховного Кондитера-Магистра закатились. Его растительная душа дрогнула. Перед лицом Настоящей Еды идеология фотосинтеза рухнула. — Мы... мы согласны... — прохлюпал он из киселя. — На любые условия... Только дайте нам рецепт укропа...

Спустя час исторический документ лежал на столе. Договор о Дружбе и Совместном Потреблении. Помидоры-Оборотни обязались поставлять 50% урожая на нужды Забегаловки №5, а также признать Борщ Всея Империи главенствующей религией галактики. Взамен Хуанита обещала не добавлять в них лавровый лист без санкции правительства.

Глаша аккуратно складывала мантии Императора, тихо плача от того, что на крахмальном фартуке появилось одно микроскопическое красное пятнышко.

Хуанита поднялась обратно в вагон. Гудок «Вечной Сковороды» прогремел прощальный аккорд, сотрясая орбиты планет. — Следующая станция — Галактика Водорослей-Писателей, — бросил Аксель, подбрасывая уголь в топку. — Говорят, они совсем распоясались со своей графоманией. Надеюсь, там хотя бы сухопутно.

Императрица села у окна, глядя на удаляющийся кисельный плен. Она вытащила из кармана яблоко, украденное еще на старте, и смачно захрустела им, оставляя на стекле отпечаток абсолютного, всепобеждающего превосходства Сироты над Овощами.