Каучуковая Сингулярность, или Крах Абсолюта

Глава 1

Океан Трансцендентности не имел дна. Он был всем. Мыслящая протоплазма, осознавшая себя еще до рождения первой звезды, заполнила собой сектор Бездны Омега. Она была чистым Абсолютом. Идеальной Геометрией Мысли. Ее волны состояли из жидкого времени, а пена — из невысказанных истин погибших богов.

Десять тысяч циклов назад Океан поглотил Сверхразумный Флот Пангалактической Федерации. Стер Великий Архив Разума. Переварил саму концепцию логики, оставив после себя лишь звенящую, высокомерную пустоту.

Сегодня он ждал Императрицу.

Флагман «Вечная Гравитация» завис на границе восприятия. Здесь законы физики были лишь вежливой просьбой, которую Океан обычно игнорировал. На капитанском мостике стояла Хуанита. Ветер антиматерии рвал ее мантию, но сиротская спина оставалась прямой. Рядом застыл генерал Аксель. Его кибернетический глаз тихо жужжал, пытаясь сфокусироваться на объекте, который одновременно существовал и не существовал во всех вероятностях сразу.

— Мой Император, — голос генерала дрожал от благоговения и перегрузки процессоров. — Оно... оно поет нам структуру сингулярности. Оно предлагает нам раствориться в Нем. Стать чистой мыслью. Это конец материи. Конец плоти. Конец... — Конец нормальной порции гарнира, — отрезала Хуанита. Она смотрела не на переливающееся марево Океана, а на палубу под ногами. Там, удерживаемые силовым полем, ждали они.

Боевые уточки. Проект «Резиновый Апокалипсис». Забракованный прототип психотропного оружия класса «Детский Ужас».

Их было сто сорок четыре тысячи. Каждая размером с десантный челнок. Отлитые из первородной резины, закаленной в криогенном огне квазаров. В их маленьких пластиковых глазах-бусинах горел огонь абсолютной, непреклонной, бессмысленной целеустремленности. Они не обладали разумом. В этом и заключалась их сокрушительная мощь. Против Вечности нельзя воевать интеллектом — его просто сотрут. Но против Вечности можно выйти с чем-то настолько абсурдным, что само мироздание выдаст критическую ошибку.

Хуанита сняла Диадему Абсолютной Власти. Держа величайший артефакт Вселенной в одной руке, она подошла к консоли управления шлюзом. — Генерал, — сказала она тихо, и этот шепот перекрыл рев мыслящего океана. — Включай Высший Имперский Марш. Тот самый. Из музыкальной шкатулки моего приюта.

Аксель побледнел. Коснуться тех частот было запрещено протоколами безопасности — они вызывали у органиков неконтролируемое желание отдать честь и съесть ложку сахара без хлеба. — Но, Ваше Величество... это же оружие массового поражения для наших собственных ушей! — Выполнять! — рявкнула Сиротка. — Во имя Борща Всея Империи! Открыть ангар!

Титановые врата ангара дрогнули и начали расходиться. Пространство завизжало, обнажая абсолютный холод межвселенской пустоты. И тогда грянул марш. Тили-тили, тили-бом. Простой, навязчивый, неотвратимый пластиковый перезвон, извлеченный генералом из самых темных архивов памяти Императрицы.

Сотня тысяч динамиков флагмана подхватила мелодию, усилив ее до уровня планетарного землетрясения.

Мыслящий Океан Трансцендентности содрогнулся. Его симфонии умирающих галактик сбились с такта. Жидкое время пошло пузырями. «Что это за диссонанс? Какая энтропия посмела нарушить гармонию Абсолюта?»

Врата распахнулись настежь. — Выпуск! — взревела Хуанита, сжимая в кулаке Диадему.

Силовое поле пало.

Сто сорок четыре тысячи боевых уточек вырвались в космос. Они не летели строем. Они не маневрировали. Они просто плыли. Их маленькие оранжевые клювы были направлены точно в центр пульсирующего разума Океана. Резиновые бока отражали свет сверхновых с такой жизнерадостной, идиотской интенсивностью, что фотоны сходили с ума от когнитивного диссонанса.

Океан ударил первым. Он исторг Луч Высшего Понимания. Столп чистой истины, способный объяснить камню, почему тот должен страдать. Луч вонзился в авангард армады.

Передние ряды уточек мгновенно постигли тщету бытия. Они осознали бесконечность. Они увидели лицо Творца. И именно поэтому они продолжили плыть вперед. Потому что резиновая уточка не знает рефлексии. У нее есть только форма. И плавучесть.

Луч отразился от идеально

гладкой поверхности пупырчатого пластика и ударил обратно в Океан, пробив в его метафизическом теле дыру размером с луну. Абсолютная Геометрия Мысли дала трещину.

— КРЫШУЕМ! — закричала Хуанита, вскакивая на трон. — МЫ КРЫШУЕМ ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ!

Армада достигла границы Океана. Началось Великое Вторжение. Уточки не тонули. Погружаясь в мысли-волны, они нарушали их поверхностное натяжение. Там, где проплывала резиновая флотилия, Абсолют становился... глупым. Философские концепции цеплялись за пластиковые клювы и отрывались. Экзистенциальные кризисы лопались, как мыльные пузыри.

Океан попытался затопить их волнами всепрощающей любви. Уточки впитали любовь своими микропорами и стали еще более яркими. Он попытался испепелить их ненавистью древних звезд. Резина лишь слегка оплавилась по краям, приобретя приятный запах жженой покрышки, который теперь навсегда въелся в память Мироздания.

Генерал Аксель смотрел на тактический голограф. Красная масса Океана стремительно зеленела. Цвет менялся на карикатурный, мультяшный оттенок. — Оно... оно упрощается, мой Император! — в ужасе и восторге прошептал киборг. — Его коэффициент интеллекта падает! Мы теряем контакт с высшими планами! Оно начинает... крякать в ответ!

Из недр Океана действительно раздался звук. Глубокий, вибрирующий, полный боли и унижения баритон: «КРЯ-Я-Я...»

Это был Звук Краха. Звук идеального философа, которому показали палец.

Мыслящий океан Трансцендентности начал конвульсивно дергаться. Его волны складывались в нелепые фигуры. Он пытался сформировать теорему Ферма, но получалась только уточка. Он пытался транслировать тайну зарождения жизни, но выходил лишь простой ритм детской считалочки.

Хуанита медленно опустила Диадему себе на голову. Камни власти вспыхнули кроваво-красным светом. — Ты думал, ты вершина эволюции, плесень? — прогремела она на всю Галактику. — Ты думал, твое величие измеряется сложностью? Нет! Оно измеряется тем, насколько крепко ты держишь свою территорию! Этот бассейн — МОЙ!

Она подняла руку. Сто сорок четыре тысячи уточек замерли, образовав идеальный оранжевый круг вокруг центра сознания врага. — Я объявляю тебя своим флоатом, — произнесла Императрица. — Отныне ты будешь удерживать на плаву мои крейсера. А если я увижу хоть одну попытку заняться самобичеванием или познать дзен — я запущу сюда Уточку-Свистульку. Поверь мне, Океан, ты не хочешь знать, что такое ультразвуковая атака игрушкой из ванной комнаты. Подписывай договор франшизы.

Океан издал последний, затихающий вздох. «Кря...» — согласился он обреченно.

Где-то в центре его массы открылся портал. Оттуда, прямо в руки Хуаниты, вылетел золотой багет, инкрустированный слезами нерожденных смыслов. Контрольный пакет акций на владение самой глубокой истиной Вселенной перешел к Сиротке.

Генерал Аксель упал на одно колено. По его титановой щеке скатилась капля машинного масла — первая слеза за двести лет службы. — Эпика... — прохрипел он. — Какой невероятный, чудовищный эпик...

Хуанита села на трон, положила ноги в сапогах на пульт управления и зевнула. — Аксель. Распорядись выловить уточек. И скажи Мастеру Квону, чтобы готовил ванну. Вода должна быть ровно тридцать шесть и шесть. Сегодня мы будем отмокать в трансцендентности. Заслужили.