Звон Ржавых Шпор

Глава 1

Солнце над Мёртвым Сектором не просто светило — оно выжигало саму суть вещей, превращая горизонт в дрожащую голограмму с битыми пикселями. По растрескавшейся земле главной улицы ветер гнал обрывки полимерных перфокарт — всё, что осталось от городского архива.

Джек «Медный Глаз» стоял на крыльце давно закрытого салуна. Его правая, полностью механическая рука, отполированная пыльными бурями до матового блеска, покоилась на рукояти «Кольта-Гаусса». Рука не чувствовала жары. Сам Джек давно перестал понимать, какая часть его тела еще способна что-то чувствовать.

Из пыльного марева соткался силуэт. Высокий, угловатый, укрытый тяжелым кожаным пыльником. Маршал БОЛТ(Боевой Офицер Локальных Территорий) ступал тяжело, взметая песок. Его корпус, когда-то сиявший хромом, теперь напоминал цвет старого пушечного ядра, покрытого шрамами от микрометеоритов и плазмы. Вместо шпор на его сапогах вращались крошечные охлаждающие кулеры, издавая тонкий, заунывный свист, похожий на плач цикады.

— Ты опоздал, — сухо бросил Джек. — Мои внутренние часы синхронизированы с распадом изотопов, шериф, — голос робота прозвучал как скрежет жерновов, глубоко и равнодушно. — Это органика вечно куда-то спешит. Я — нет.

Вдалеке начал нарастать низкий, пульсирующий гул. Три тени на грави-байках, обмотанных изоляционной лентой и грязным тряпьем, медленно вплыли в черту города. Банда «Красного Смещения». Стервятники Внешнего Кольца, промышляющие добычей нейропроцессоров из брошенных поселений.

Главарь, киборг с выжженным на лбу штрих-кодом утилизации, заглушил мотор и тяжело спрыгнул в пыль. Его ладонь по-хозяйски легла на рукоять плазменного тесака. Он окинул взглядом пустые окна.

— Вы защищаете кладбище, старик, — крикнул главарь, сплевывая на раскаленный песок тягучую синтетическую слюну. — Под этим городом две тонны квантовых ядер. Серверы мертвы. Люди, которые их оставили, мертвы. Отдайте ключи от бункера, и мы оставим вам жизнь.

Наступила тишина. Та самая вязкая тишина, в которой слышно, как остывает металл под тенью облака. Джек смотрел на бандита. Он знал, что под салуном лежат не просто «серверы». Там, в крио-спячке данных, хранились оцифрованные сознания трех тысяч жителей Сектора. Они ждали терраформирования, которое так и не началось.

БОЛТ не смотрел ни на кого. Его оптические сенсоры были отключены для экономии энергии, он ориентировался по тепловым сигнатурам сердец.

Прошло несколько долгих минут. Ветер бросил в ноги главарю обрывок перфокарты.

— В этой вселенной, — голос маршала разрезал раскаленный воздух, — есть лишь два типа систем. Те, что сохраняют информацию, и те, что превращают ее в энтропию. Вы — энтропия. — А вы, значит, архив? — главарь оскалился, блеснув вольфрамовыми челюстями. — Кому нужны ваши данные, кусок жестянки?! Мир сгорел! — Мне, — ответил робот.

Всё решилось за долю секунды. Главарь дернулся, выхватывая тесак, но рефлексы Джека, усиленные нейроимплантами, сработали быстрее. Синяя вспышка из «Кольта» с грохотом прошила пространство, начисто оторвав киборгу вооруженную руку по самое плечо. В тот же миг БОЛТ вскинул тяжелую винтовку. Два оглушительных выстрела — и грави-байки подручных главаря превратились в груду искрящегося металлолома. Бандиты, отброшенные взрывной волной, замерли в пыли, боясь пошевелиться.

Главарь рухнул на колени, зажимая искрящуюся культю. В его глазах впервые отразился страх — не перед смертью, а перед абсолютной, нерациональной непреклонностью этих двоих.

— Уходи, — тихо, но так, что услышали все, сказал Джек. — И передай остальным стервятникам: пока мы здесь, Мёртвый Сектор не продается на запчасти. У него есть хозяева.

Когда бандиты, поддерживая воющего главаря, поплелись к горизонту, оставляя за собой капли машинного масла и крови, Джек тяжело опустился на ступеньки салуна. Адреналин отступал, оставляя лишь фантомную боль в давно ампутированной руке.

Робот подошел к шерифу. Его суставы тихонько поскрипывали. Из бездонных складок пыльника БОЛТ извлек старую, помятую губную гармошку, протер ее металлической фалангой и поднес к решетке вокодера.

Над вымершим городом, над спящими глубоко под землей душами, поплыла блюзовая мелодия. Механическая, но пронзительно тоскливая. Она пела о звездах, которых они никогда не увидят из-за пылевых бурь.

— Зачем ты это играешь? — устало спросил Джек, надвигая шляпу на глаза. — У тебя же нет души. Это просто алгоритм. — Музыка, шериф, — это единственный код, который не требует дешифровки, чтобы доказать факт своего существования, — отозвался робот, убирая гармошку. — Я воспроизвожу ее, чтобы вы помнили, ради чего мы здесь стоим.

Их тени, длинные и изломанные, тянулись по радиоактивному песку. Они остались вдвоем на краю обитаемого космоса — человек, который слишком много помнил, чтобы сдаться, и машина, которая не умела забывать.